Юрий Арис

БОГ ИЗ ВОДЫ

Пролог

Ева оттолкнулась от стены и снова прыгнула на меня. Я знал, что она так поступит: дралась она, в целом, предсказуемо и неуклюже, прямо как звери первой серии. А с такой смотрительницей она далеко не уйдет!

Парировать ее удар было несложно, только Еву неудача почему-то удивила. Интересно, она считает себя сильной или меня слабым? В любом случае, заблуждается. Сейчас я это ей наглядно продемонстрирую.

Когда Ева в очередной раз кинулась на меня, я не просто уклонился, а поймал ее за хвост и, крутанув в воздухе, бросил к стене. Вернее, в стену, да так, что на месте удара осталась трещина — в стене, броня-то выдержала. Хотя я знал, что могу пробить и броню, просто это нанесло бы ей слишком большой вред.

Не то чтобы я заботился о ее благополучии, скорее, наоборот. Но Ева — ценный зверь, если я ее покалечу, меня не похвалят. Так что я сдерживал проявления своей силы до той степени, до какой это было жизненно необходимо.

Я не брался сказать, почему так сильно не люблю Еву. Теоретически, она должна была меня привлекать, но не привлекала. Рядом с этой самкой я чувствовал угрозу, а на угрозу я всегда реагирую одинаково: защищаюсь.

Ева оказалась выносливей, чем я предполагал. Она поднялась на ноги и начала готовиться к новой атаке. К этому упрямству да технику получше, и я бы проиграл. Но беда самки заключалась даже не в том, что она не умела драться, это как раз было поправимо. Главной проблемой Евы было абсолютное незнание собственной слабости. А я был не настолько добр, чтобы ей объяснять, я не хотел, чтобы она стала сильнее.

На этот раз я ударил ее несколько раз: хвостом отклонил ее хвост, полоснул когтями по ребрам, по спине, подсек ноги. Ева отлетела назад и больше уже не поднялась, изо рта у нее сочилась кровь. Я быстро проверил ее состояние и успокоился: я просто выбил ей клык. Ничего, новый отрастит.

— Тренировка окончена, — проскрежетал металлический голос из динамиков под потолком. — Вы можете быть свободны.

Бросив на Еву презрительный взгляд, я вышел.

В коридоре меня поджидала Виктория; настроение у нее было предсказуемо не из лучших.

— Какого хрена ты творишь, недоумок? Ты что, убить ее хочешь?

— Если бы я хотел ее убить, она была бы мертва. И не хами.

— Еще чего не хватало — пресмыкаться перед тобой! Пусть этим Лита твоя занимается, которую ты…

Договорить она не успела: мой хвост обвился вокруг ног смотрительницы и поднял ее над полом, предварительно перевернув вниз головой. Виктория получила собственным бюстом по подбородку и замолкла.

— Во-первых, выбирай выражения, — холодно проговорил я. — Во-вторых, ты сама настояла на тренировке, я не просил. В-третьих, правила не обязывают меня жалеть ее или испытывать к ней симпатию. Вопросы есть?

— Нет, — сглотнула Виктория. Она меня боялась, я чувствовал.

— Вот и славно. Дам тебе бесплатный совет: держитесь от меня подальше. Вы обе.

Лита наблюдала за этой сценой от лифта, но не вмешивалась. По большому счету, моя смотрительница была единственной, кого не шокировала моя неприязнь к Еве. Может, потому, что она слишком хорошо меня знала.

— Ты опять был с ней демонстративно жесток, — сказала Лита, когда мы остались одни.

— Мое отношение к ней не меняется.

— И ты все еще не знаешь, почему?

Я и правда не знал. По сути, Ева не сделала мне ничего плохого, не проявляла агрессии, мы с ней даже не разговаривали! Но мои инстинкты говорили мне, что ее следует опасаться, а своим инстинктам я верил.

К сожалению, люди ожидали, что мы подружимся, — и это как минимум, — поэтому старательно сводили нас вместе. Я надеялся прекратить это безобразие, поэтому на каждой последующей тренировке ранил ее все серьезней.

— Ты мог бы попытаться сдерживаться, — отметила Лита.

— А зачем?

— Ну, хотя бы потому, что начинают ходить слухи, будто после нашего путешествия ты взбесился, стал неуправляем.

— Глупости, — фыркнул я. — Все видят, что ты вертишь мной, как хочешь.

— Если задуматься, я верчу тобой так, как хочешь ты, — усмехнулась Лита. — Кароль, такое поведение не похоже на тебя… Ты не трус, но и жестокости в тебе раньше не было.

— Это не жестокость. Это самооборона.

— Какая самооборона? Она же никогда не пробовала напасть на тебя!

Я только плечами пожал.

Да, Ева не скрывала свою симпатию ко мне. Я явно интересовал ее больше, чем звери первой серии. Правда, она никогда не пыталась со мной заговорить, но старательно посылала дружественные сигналы, когда мы находились в одном помещении.

Только меня это почему-то не успокаивало. Я бы предпочел быть среди акул-мутантов, чем рядом с ней. Неспособность понять, что в ней такого опасного, еще больше злила меня. Не люблю загадки внутри собственного сознания.

А вот зверям первой серии Ева нравилась, особенно самцам — что не удивительно. Помнится, мое появление на базе они восприняли равнодушно.

Сегодня я победил ее — уже третий раз. Я снова доказал и себе, и ей, и окружающим, что я намного сильнее. Я даже знал, что всегда буду сильнее ее — знал не как человек, как животное, а животным несвойственно лгать себе.

Но напряженность оставалась. Лучше будет, если она начнет держаться как можно дальше от меня… Вот тогда мы поладим.

Часть первая. Бог из воды

— Семенов хочет лично поговорить с тобой.

Я чуть челюсть не потерял, когда Лита это сказала. В принципе, я мог бы и не удивляться — я ведь стал важнейшим зверем проекта. Но я все равно не сдержался. Сергей Семенов ни разу не изъявлял желания поговорить со мной лично, даже когда ему следовало бы это сделать.

То есть, я, конечно, его видел, но в основном издалека или в сопровождении основных представителей Совета. Гораздо чаще со мной общался Лименко — у него ранг пониже, зато он почему-то питает ко мне личную симпатию. Но Семенов…

Насколько мне известно из рассказов смотрителей, он — очень специфическая личность. Никто и никогда не знает, чего от него ожидать. Что ему может от меня понадобиться?

— Ты будешь присутствовать при разговоре? — поинтересовался я, когда мы с Литой поднимались на этаж начальства.

— Да.

Уже легче. Мне было бы неприятно, если бы Литу выставили за дверь — это означало бы, что сама по себе она ценности не имеет. Я не хотел, чтобы у нее появился повод обижаться на меня. Я, конечно, был безумно рад, что мы избавились от дурацкого принципа «просто друзья», но с тех пор наши отношения стали гораздо сложнее. Правда, я бы все равно не стал ничего менять…

У Семенова не было постоянного кабинета на базе, он слишком редко здесь появлялся. Для всех членов Совета был оборудован специальный кабинет, которым в последнее время почти единолично владел Лименко.

Но теперь его поблизости не наблюдалось. В просторном помещении вообще не было никого, кроме Семенова. Он стоял у монитора, показывавшего видео с камер наблюдения, и задумчиво смотрел, что происходит снаружи. Когда мы вошли, он улыбнулся холодной вежливой улыбкой и занял свое место за массивным деревянным столом.

Странный человек… Я чувствовал в нем силу. Не физическую, разумеется, люди с годами слабеют, а он был уже немолод. Но то, что я видел в его глазах, было гораздо важнее. Я намеревался вести себя чуть заносчиво, но тут же избавился от этого плана — Семенов внушал уважение.

Больше всего мне нравилось, что он смотрел на меня без презрения, присущего многим людям. Он давал понять, что мои действия имеют большее значение, чем моя внешность и происхождение.

— Добрый день, — голос у него был низкий, резкий; голос того, кто привык приказывать. — Прошу, присаживайтесь.

У стола стояли два кресла: обычное и металлические. Второе определенно предназначалось для меня… Ну надо же, он озадачился и этим! Только почему?

Занимая свое место, я украдкой посмотрел на Литу. Она держалась спокойно, ее абсолютно не смущало, что перед ней глава всего проекта. Обычно я считал мою смотрительницу слабым и хрупким существом, — особенно при некоторых наших совместных занятиях, — но в такие моменты она напоминала мне, что есть вещи, в которых она сильнее многих. Возможно, даже сильнее меня.

— Чему мы обязаны этим приглашением? — спросила она, равнодушно, но без неприязни.

— У меня есть для вас особое задание.

— И вы сообщаете нам об этом лично? — Моя смотрительница позволила себе чуть приподнять одну бровь. Это означало, что она крайне удивлена. — Довольно странно… Даже о заданиях повышенной важности меня информируют через посредника.

— Дело не в повышенной важности, — Семенов изучал взглядом мою смотрительницу, на время позабыв обо мне. Видимо, он недооценил ее и сейчас пытался наверстать упущенное. Редкий вид людей — те, которые умеют мгновенно распознать ошибку и сразу же ее исправить. — Это задание… Как бы объяснить… Носит личный характер. Оно важно непосредственно для меня.

— То есть, это задание в целом не в нашей компетенции?

— Вовсе нет. Запрос поступил в Совет, было принято решение о направлении туда Объекта 2–2, и решение это было коллективным. Но так сложилось, что моя семья тоже связана с этим… К тому же, я давно ждал случая познакомиться с Объектом 2–2.

Терпеть не могу, когда меня так называют. «Кароль» — не лучшее имя, но оно мое, я к нему привык. Имя означало признание равным. Семенов пока что меня не признал.

Глава проекта перевел взгляд на меня; я уставился в ответ. Сейчас он видел перед собой лишь безликую маску, образованную моей чешуей, и непроницаемые глаза. Это его заметно нервировало, потому что он к такому не привык.

— Итак, Объект 2–2…

— Кароль, — поправил я.

Семенов изумленно моргнул, потом усмехнулся:

— Конечно же… Прошу простить меня за эту неточность, в последнее время я сам не свой. Предлагаю перейти сразу к делу, оно не терпит отлагательств. С деталями вы ознакомитесь позже, я изложу лишь суть.

Он говорил спокойно, но слишком быстро, и это его выдало. Я был заинтригован… Что могло настолько выбить из колеи генерала?

— Не так давно в Москве объявился некий Аристарх, мнимый экстрасенс, глава сообщества, подозрительно похожего на секту. Он настаивал на том, что религиозной деятельностью не занимается, но это не важно… Если присмотреться, это сектант, пусть и не совсем обычный — мы подозреваем, что в деле замешаны наркотики. Работал он в основном с «золотой» молодежью — так мы называем тех, чьи родители занимают высокий пост и имеют солидные финансовые средства.

Ну надо же, он специально объясняет мне такие мелочи! Не важно, что я это уже знаю, все равно приятно.

— Поначалу он просто организовывал собрания, лекции, вечеринки, — продолжил Семенов. — Лишь недавно он заявил о неком острове — чуть ли не рае на земле. За определенную сумму можно туда попасть… тогда, в общем-то, дети и стали пропадать.

— Дети?

— Молодые люди, — уточнил он. — Для своих родителей они все равно дети.

— То есть, он похищает их? — я не совсем понимал ситуацию.

— Нет, скорее, заманивает, уезжают они добровольно. Нет прямых указаний, что он связан с исчезновениями, Аристарх действует осторожно. Неизвестно, где находится этот остров и что происходит с пропавшими. Это мы и должны выяснить.

— Это все равно не наша обычная сфера деятельности, — заметила Лита.

Семенов тяжело вздохнул, прикрыл глаза.

— Может, и так… Но только мы в состоянии обнаружить остров. Возможно, я бы и отказался связывать проект с этим заданием, там будет слишком много людей — лишних свидетелей. Но… дело в том, что две недели назад пропала моя племянница.

Он положил на стол фотографию. С нее на меня смотрела девушка лет двадцати, полная, бледная и некрасивая — по крайней мере, на мой взгляд. Глаза у нее были тусклые и невыразительные, под глазами — мешки, хотя в таком возрасте рановато, на щеке — большое родимое пятно. Я поморщился, но Семенов все равно не увидел это через броню.

— Это Настя, дочь моей сестры. Она заинтересовалась сектой Аристарха, а потом пропала. Нет сомнений, что это связано с ним, но нет и доказательств. Простой арест и допрос могут спугнуть его, заставить избавиться от свидетелей, и мы никогда не найдем их. Вот почему я хочу, чтобы ты занялся этим, Кароль. Может, это и первая наша встреча, но я следил за твоей судьбой. Я знаю, на что ты способен. И я прошу твоей помощи.

Кто бы мог подумать… Сильный человек становится слабым, когда речь идет о близких ему людях, любопытная черта. Я представлял генерала Семенова несколько другим. Впрочем, то, что он сейчас проявлял слабость, не значило, что он сломан. Он пошел на уступку ради своей племянницы, но умолять меня он не будет.

Собственно, я тоже не хочу, чтобы меня умоляли, я и так соглашусь. Дружба Лименко — это одно, а благодарность главы проекта — совсем другое. Люди научили меня думать о таких вещах.

— Я сделаю все, что смогу, — заверил его я. — Какой у нас план?

— Пока мы не можем даже примерно обнаружить остров — любая слежка со стороны может привести к гибели пропавших детей, которых мы условно считаем заложниками. Следовательно, кому-то из наших сотрудников придется поработать под прикрытием. Кому-то молодому, тому, кого ты без труда сможешь почувствовать…

Я прекрасно понимал, о ком он говорит, но не мог поверить. Неужели они думают, что я это позволю?

А он продолжил как ни в чем не бывало:

— Поэтому, Лита, мы решили назначить вас. Вы подходите по возрасту, к тому же, известно, что у вас необычно прочная связь с Каролем.

Откуда это, интересно, им известно? Ну, хоть глупо не ухмыляется… значит, не знает истинных причин нашей связи.

Идиотский план. Я не сомневался, что Лита откажется, а потому не чувствовал беспокойства. Да и в самом деле, кто пойдет на это? Слишком рискованно, слишком много надежды на слепую удачу. Я не стал говорить, что мои способности нестабильны, что на них опасно полагаться, потому что слова казались ненужными. Все и так очевидно!

Придется им придумывать новый план. Не отрицаю, что буду в нем участвовать, но только если он получится поумнее.

Я собирался озвучить все это, но Лита меня опередила:

— Хорошо. Мне понадобятся адреса клубов, где ошивается этот Аристарх, кое-какие знакомства, чтобы не возникало подозрений.

— Это мы обеспечим, — кивнул Семенов, довольный такой реакцией. — У нас есть эти знакомства. Собственно, мы могли бы отправить на задание Викторию, но я решил, что будет лучше привлечь вас.

— Ничего не имею против Виктории, но думаю, что это правильное решение, — согласилась Лита. — Хотя мне все равно придется произвести кое-какие изменения в своей внешности, потому что я все-таки не подросток. Потребуется дополнительное финансирование…

— С этим проблем не будет. Финансирование этой операции не ограничено.

Я ошарашено смотрел на них и ничего не понимал. Они уже к переговорам по существу перешли! А то, что я не согласился, никого не волнует! Так, пора напомнить о себе…

— Не будет никакого задания, — жестко произнес я.

— Прошу прощения? — нахмурился генерал.

— Слишком опасно. Я должен постоянно быть при своей смотрительнице. Вы же собираетесь нас разъединить, в таком случае я не смогу ей помочь. Что бы вы ни говорили, этим заданием не должен заниматься наш проект. Ну и что, что речь идет об острове! Это типичное преступление из мира людей. Вы привлекаете меня из-за своей племянницы, что ставит под угрозу жизни ваших сотрудников, поэтому я вынужден отказаться.

Вряд ли когда-либо в своей жизни Семенов был шокирован больше, чем сейчас. Он просто позабыл, что свои эмоции нужно скрывать… Бесценное зрелище. При других обстоятельствах я даже нашел бы его смешным.

Они все еще полагают, что я безвольное животное. Прямо как дети, честное слово!

— Не обращайте внимания, — Лита поднялась на ноги. — Мы берем задание. Детали обсудим позже. И не волнуйтесь, с Настей ничего не случится.

Она направилась к выходу, не дожидаясь моей реакции. Семенов вопросительно приподнял бровь, и я бы хотел с ним поспорить, но чувствовал, что сейчас лучше идти за Литой. Я был зол — и серьезно! О чем она вообще думает?!

В коридоре никого не было. Конечно, коридор не самое безопасное место, но дожидаться лифта я просто не мог.

— Ты с ума сошла? — тихо прорычал я. — У тебя нет ни шанса!

Обычно после официальных переговоров Лита избавлялась от безжизненной маски, она давно не скрывала от меня свои эмоции. Но не теперь.

— Это не тебе судить.

В ее голосе было что-то настораживающее, и мою злость как ветром сдуло.

— Лита, ну я же беспокоюсь за тебя! Это задание…

— Дело не в задании, — резко прервала она. — В последнее время ты постоянно ведешь себя так. Догадываюсь, с чем это связано.

— Как — так?

— Так, будто я — твоя вещь. Как будто я ни на что не способна и без твоей защиты развалюсь на части. Это началось с тех пор, как… наши отношения… несколько изменились. Ты почему-то решил, что отныне со мной не надо считаться.

Ерунда какая! Вовсе я не считаю ее своей собственностью. Ну, может, совсем чуть-чуть… Но это нормальное отношение самца к самке! Я ведь пытаюсь ее защитить. А она вбила себе в голову, что ей ничего не страшно, и вовсю испытывает судьбу!

— Я считаюсь с тобой, просто ты себя переоцениваешь, — пояснил я. — А я пытаюсь на это указать! Мне кажется, ты сделала ошибку, когда выбирала себе профессию!

Лита вздрогнула… или это мне показалось? Пожалуй, я перегнул палку, я ведь на самом деле не думал, что она занимается не своим делом или что она слаба. По правде говоря, она была лучшей смотрительницей из всех, кого я знал.

Да, сболтнул лишнего, но она сама меня спровоцировала!

— Вот, значит, как ты думаешь?

Я так не думал, но из гордости и упрямства не признался в этом. Переживет!

Лита довела меня до моей комнаты, но внутрь не зашла. Как и подобало смотрительнице. Ну, началось…

— Мы берем это задание, — холодно произнесла она. — Будь готов. Завтра я приступлю к работе, твое вмешательство потребуется позже. Тебя оповестят, когда именно.

Черт! Все-таки настояла на своем! Ай, ладно, придется смириться, хотя она однозначно не права.

— Лита… Не сердись…

— Я не сержусь, потому что ты прав. Я действительно совершила ошибку.

Она сказала это спокойно, без обиды, как признают обычно очевидное. Мне захотелось укусить себя за хвост. Опять ссора, опять дело затянется, а оно мне надо? И так проблем хватает, лучше прервать это сейчас, на корню.

— Ты не плохая смотрительница…

— Я не о том. В выборе профессии я не ошиблась. Я говорю о другом своем решении, принятом не так давно.

Она развернулась и ушла. Я смотрел ей вслед, пока моя смотрительница не скрылась в лифте. Я прекрасно знал, о чем она говорит, и прикидывал, сердиться мне на нее или на себя.

Как и следовало ожидать, этой ночью она не пришла.

* * *

Я не видел Литу уже девять дней, но на сей раз это не было изоляцией от нее. Судя по всему, моя смотрительница никому не сообщила о нашей ссоре… Да и с чего бы ей сообщать? Она не из тех, кто радостно делится своими проблемами.

Так что другие смотрители регулярно рассказывали мне, как у нее идут дела. Лите удалось войти в доверие к Аристарху уже на третий день ее клубной жизни. Теперь она бродила за ним повсюду, как потерявшая хозяина собачка, смотрела влюбленными глазами и давала понять, что не видит смысла жить дальше, если его не будет рядом. Вчера ей поступило предложение поехать на остров; право доступа туда стоило двадцать тысяч каких-то там денег.

Понятное дело, что меня такой ход событий не радовал. Во-первых, Лита сильно рисковала — вот тут можно уверенно добавить «Я же говорил!». Во-вторых, она виляла хвостом перед каким-то уродом, заинтересованным в молоденьких девочках. В-третьих, она не сообщала мне об этом лично, а просто позволяла другим смотрителям читать свои доклады. Мало того, что на нас повесили тяжелейшее задание, так еще выполнять его придется в состоянии холодной войны друг с другом!

Но был еще один факт, влиявший на меня не лучшим образом: меня убивала сама разлука с ней. Раньше такого не было. Да, я по ней скучал, но это было терпимо, сейчас же речь шла чуть ли не о физической боли. Видимо, это результат нашего сближения. Я постоянно чувствовал ее внутри себя, только это не успокаивало меня, а напоминало о том факте, что ее нет рядом. Что мне снилось ночами — лучше и не вспоминать, даже пошловатый Женька бы покраснел. Как следствие, ночной сон не приносил мне успокоения.

Дело было не в нашей ссоре, а именно в расстоянии между нами. Если бы она обижалась на меня, но все равно была рядом, было бы легче. А так… Лите-то ничего, люди такое не чувствуют, а мне мучайся теперь!

Так что за эти девять дней я извелся. Когда мне наконец сообщили, что пора покидать базу, я вздохнул спокойней. Я даже не подумал, что это означает, что Лита уже покинула город и, скорее всего, страну, и теперь одна среди чужаков. Я эгоистично радовался тому, что мы скоро снова будем рядом.

Испуганный служитель проводил меня к вертолету. Забавно, что некоторые люди меня все еще боятся, хотя я здесь уже больше полугода.

Попав в ангар, я сразу почувствовал знакомые ауры, и насторожился. Они-то что здесь делают?! Мне не говорили, что в задании будет принимать участие кто-то еще!

Возле вертолета стоял Лименко.

— Вот и дождался, — едва заметно усмехнулся он. — Завтра уже будешь возле острова!

Только не надо мне зубы заговаривать, переходи к делу! А я сейчас тебе наводящий вопрос задам:

— Что они здесь забыли?

— Это задание поручено и им.

— А почему меня не предупредили?! — возмутился я. Нет, я все понимаю, это они ловко забыли упомянуть «маленькую деталь» общим весом в полтора центнера.

— Не знаю, Лита должна была тебе сказать, — пожал плечами Лименко. — Кароль, это их первое большое задание. Совет ожидает, что ты окажешь им поддержку.

— А если я откажусь работать с ними?

— Тогда ты будешь отстранен от задания.

Хитрый ход. Они прекрасно знают, что я не сойду с дистанции теперь, когда Лита уже там, но все еще пытаются создать иллюзию свободы выбора. Как это по-людски!

— Кароль, не в твоих интересах терять время, — добавил он. — Лита доберется до острова уже сегодня, а ты — только завтра. Чем скорее вы покинете базу, тем меньше риск для нее.

Знает, гад, за какие нити тянуть.

— Говорите, — буркнул я.

— Вот, эта решимость мне нравится! Вертолет довезет вас до военного аэропорта, оттуда — самолетом к океану. Вам предоставят одну из наших специальных яхт, она будет вашим штабом в течение всего задания. Вас доставят в зону, указанную Литой, но точные координаты острова предстоит определить тебе.

— А командовать кто будет? Она? — Я небрежно указал на вертолет.

— Нет. Командование поручено тебе, она еще слишком неопытна.

— Уже легче, но я не верю, что вы поручите командование зверю.

Лименко скрестил руки на груди.

— Да, не очень приятно, что ты видишь нас насквозь… Но от тебя я меньшего не ожидал. Будь моя воля, я ты отдал всю власть тебе. Но Совет решил, что твои действия должен контролировать человек.

— Кто? Лита?

— Нет, у нее не будет на это времени. Тот, кто встретит вас на яхте.

— Ясно.

Я больше ничего не спрашивал, забрался в вертолет, не прощаясь с Лименко. Не люблю прощаться, особенно перед опасными заданиями.

Собственно, мне так и не объяснили, что конкретно я должен сделать. Сам я предполагал, что от меня ожидают благополучного возвращения племянницы Семенова. При этом мне нельзя показываться на глаза людям, но это запрет по умолчанию. А вообще моей основной задачей станет безопасность Литы.

Объекты моей неприязни сидели возле входа. Не говоря ни слова, я занял место подальше от них. Ева окинула меня равнодушным взглядом и отвернулась, она уже давно перестала проявлять ко мне симпатию. Да и не мудрено, учитывая, сколько раз я впечатывал ее в стену!

Виктория уделила мне больше внимания. Когда я вошел, она одернула майку, еще больше обнажая грудь в декольте, нарочито медленно закинула ногу за ногу. Похоже, она и правда не оставила надежду меня покорить… Ну не дура ли?

Впрочем, сейчас меня не забавляла ее глупость — глупость неуместна на опасных заданиях. Я бы предпочел, чтобы этих двоих здесь не было!

Любопытно, а кого сделали моим надзирателем?

* * *

Мягкий теплый ветер я почти не ощущал, он скользил по моей броне, не проникая под нее. Зато я чуть ли не кожей чувствовал приближение к острову. Мои опасения не оправдались: я был связан с Литой даже на большом расстоянии и уже не боялся потерять ее.

Я не мог оторвать глаз от горизонта, выискивая долгожданную сушу, поэтому не обернулся, даже когда услышал за спиной шаги. Я и так знал, кто это.

— Еще можно? — спросил Водяной, облокотившись о поручни неподалеку от меня.

— Да. Я скажу, когда все.

Согласно плану, мы не могли подплывать к острову вплотную, чтобы не вызвать подозрений. Яхта остановится на солидном расстоянии, дальше я поплыву один.

— Неужто и правда так все чувствуешь?

— Даже лучше.

Честно говоря, присутствие на яхте Водяного было для меня шоком. Кого угодно я ожидал застать здесь, только не его! Но выяснилось, что Лименко предложил ему работу — как я и советовал. Лишившись ноги, Водяной не мог уже самостоятельно выполнять задания, но вполне мог обучать других — как людей, так и зверей.

Он стал вторым смотрителем Евы. Совет быстро сообразил, что от Виктории толку немного, девица абсолютно бездарна. Но и просто выкинуть ее они не решились из-за положения ее матери. Так что Ева сделалась первым зверем, у которого было два смотрителя. Ну, я бы сказал, полтора, учитывая интеллектуальную ценность Викули.

— Как тебе в новой роли? — полюбопытствовал я, не сводя глаз с блестящей поверхности океана.

— Привыкаю… Я рад, что получил эту работу. Иначе бы загнулся. Я же говорил тебе, что вернусь в море! Эта Ева… она тоже из второй серии, но она не такая, как ты. Совсем не такая.

— Чем она отличается? — Мне было интересно его мнение, потому что точного ответа он дать бы не смог.

Но Водяной меня удивил, он ответил без колебаний и сомнений:

— Она не человек. Ты человек, несмотря на свою внешность, а она — животное. Не снаружи, изнутри, а это важнее.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я знаю… вижу.

Ну, может и так.

Это могло многое объяснить. Я не представляю, почему во мне человеческое сознание оказалось сильней, наверно, это не зависит от науки. Просто стечение обстоятельств. Я ведь, по сути, состою из человека, зверя и электрического ската. Скат не в счет, его слишком мало, получается, что основное сражение идет между человеком и зверем, и во мне человек победил.

А в Еве, наверное, был не скат, а кто-то порешительней. Он объединился со зверем и вместе они подавили человека. И поэтому она меня так раздражает? Нет, не сходится, должна быть другая причина. Ведь к зверям первой серии я отношусь нормально, а они от людей далеки!

— Тебе она не нравится, — заметил Водяной. — Почему?

— Не уверен. Ты можешь взять себе другого зверя, если хочешь.

— Нет. С Евой работать интересней — она на редкость умная зверюга. Попробуй с ней пообщаться, сам увидишь.

— Спасибо, я воздержусь от этого сомнительного удовольствия.

Он наконец сообразил, что мне неприятна эта тема, и замолчал.

Я был рад, что Водяной получил эту работу, но жалел, что ему досталась именно Ева. У меня был огромный долг перед этом человеком, я хотел ему помочь… придется помогать и Еве. Проклятье.

В чем-то он, наверное, прав, мне следует поговорить с ней, она может оказаться не такой уж плохой. Но это позже. Первый раз к острову я поплыву один.

Водяной снова привлек мое внимание:

— Кароль, можно вопрос не по теме?

— А у нас есть тема?

— Нет, просто… Я уже не как новоявленный смотритель спрашиваю, а как человек, потому что мне с момента нашей первой встречи интересно… каково это — жить с хвостом?

Я не сразу понял, о чем он, а когда понял, рассмеялся — несмотря на серьезность задания. Я уже неоднократно видел, как люди бросают зачарованные взгляды на мой хвост, но никто еще не рискнул спросить. Жаль только, что ответить ему я не смогу.

— А каково это — жить без хвоста? Я, знаешь ли, не сравнивал!

Тут уже рассмеялся он. Не из-за веселья, а лишь потому, что не чувствовал больше между нами напряженности. А раньше она была: из-за моей вины и его подавляемого страха. Теперь все кончилось.

И отлично. Так работать будет легче.

— Останавливай яхту, — велел я, точно почувствовав нужный момент. — Вы останетесь здесь.

Не дожидаясь, пока он выполнит поручение, я спрыгнул в воду. Теперь я на борту не нужен, у меня другие дела.

Чем ближе становился остров, тем больше людей я чувствовал. Много их тут, может, сотня… Слишком большое скопление на маленькой территории, все сливается, отличить можно только Литу, да и то, если бы не особые обстоятельства, я бы и ее не выделил.

Я раздраженно поморщился — работать будет тяжело. Особенно мне не нравилось то, что на фоне общих аур, слившихся воедино, выделялось чужое присутствие… нет, даже не само присутствие, а его тень. С таким я раньше не сталкивался. Хотя чему удивляться? Океан бесконечен. Я знаю о нем очень мало. Люди знают еще меньше, но считают, что им известно все.

Когда я увидел остров, я даже скорость снизил от удивления. Вот это да… Я ожидал увидеть архипелаг, ну или хотя бы классическую отмель, а увидел гору — темный и величественный силуэт на фоне глубины. Люди бы назвали эту глубину бездной.

Собственно, остров был вершиной горы, выступающей над водой. Раньше это, наверное, был вулкан, но он потух сотни лет назад — остров зеленел, да и огня я поблизости не чувствовал. Но все же… огромный вулкан! Редко такое увидишь.

Необычными были и пузыри воздуха, поднимающиеся откуда-то из глубины. Я проверил, если ли там жизнь, но ничего не почувствовал. Конечно, обилие людей на острове сбивает мои способности, но не насколько, я уверен, что на дне никого нет.

Тогда откуда пузыри?

Ладно, с этим потом разберемся, для начала надо осмотреть остров.

Я оплыл вокруг горы, изучая ее. С одной стороны острова был плоский выступ, там люди заходили в воду, но плавать на глубину не рисковали. Правда, и я к ним близко подплыть не мог из-за природной брезгливости. Как можно гадить туда, где плаваешь, и оставаться на этом же месте?! Бррр, пакость! А я ведь этим дышу…

Я направился к другой стороне острова. Там спуск к воде был крутым, как обрыв, и людей не было вообще, они сбились в центре, многие вышли к пляжу. Я даже рискнул выглянуть из воды, но ничего путного не увидел. Зелень, скалы… Людей нет.

Лита сейчас где-то в центре острова, я знаю. Чувствует ли она меня? Вряд ли, люди на это не способны. Тогда как мне ее позвать? Остается только надеяться, что она придет сюда. Лита знает, что меня не должны видеть, она догадается. Только вряд ли это будет днем, а до заката еще пару часов.

Покидать остров не хотелось — когда я был здесь, тоска по моей смотрительнице отступала. Но у меня были не только желания, но и обязанности. Мне предстояло придумать, что делать с Евой.

* * *

— Нравится мне это или нет, нам придется работать вместе.

Ева кивнула. Алые лучи заката создавали на ее чешуе причудливый узор, плавники казались рыжими. Впрочем, даже ее красота была для меня чем-то отстраненным, вроде как и не принадлежащим ей.

— Чтобы выполнить это задание, придется объявить перемирие.

— Обеими руками за, — усмехнулась она. — Хотя, если задуматься, я тебе войну и не объявляла. Это ты начал нападать на меня.

Непривычно было говорить с ней вот так. Во-первых, потому, что раньше я предпочитал избегать ее всеми доступными способами. Во-вторых, я привык общаться со зверьми первой серии, а у них словарный запас весьма ограничен. Ева говорила как любой нормальный человек.

— Я должен встретиться со своей смотрительницей, — предупредил я. — Пока я буду занят этим, ты сплаваешь на дно и посмотришь, откуда идет воздух. Справишься?

— Естественно.

К острову я плыл быстро, она не отставала. Еще одно отличие Евы от зверей первой серии, которые за мной не успевали. И снова я не был впечатлен.

Когда мы добрались до горы, я почувствовал удивление моей спутницы, однако она промолчала. Все еще не доверяет мне… это взаимно. Не дожидаясь моей команды, Ева ушла на глубину.

Если бы она знала, что сейчас люди не могут контролировать ее, она бы, конечно, удрала — на такой глубине датчики не отследишь. Но Еве, как и мне в начале, сказали только о том, что в ее тело вшиты бомбы замедленного действия. Ей не объяснили, как они работают, а я по понятным причинам не собирался заполнять этот пробел.

Жизнь на острове кипела ключом, но теперь большинство людей собрались на пляже, у обрывистого берега не было никого… пока. Я решил подождать, стал наматывать круги у поверхности. Можно было бы и зависнуть на месте, но волнение создавало во мне энергию, вот я и крутился.

Лита меня не подвела, очень скоро я почувствовал ее приближение — еще до того, как солнце скрылось в океане. Моя смотрительница уверенно продвигалась ко мне, вроде как за ней никто не следил. Я, в свою очередь, начал карабкаться по крутому склону — не перекрикиваться же нам издалека! Самое то для шпионской миссии, ага.

Я забрался на склон как раз тогда, когда Лита вышла из зарослей. Когда я ее увидел, мне захотелось камнем плюхнуться обратно в воду. Моим инстинктам потребовалось секунд тридцать, чтобы убедить мозг, что это действительно моя смотрительница, а не кто-то до боли на нее похожий.

Лита покрасила и укоротила свои великолепные черные волосы: выпрямленные пряди висели на уровне плеч и представляли собой калейдоскоп разных оттенков розового. Кожа моей смотрительницы утратила нежную бледность и теперь отливала бронзой. Короткие шортики и топ почти ничего не скрывали, ногти были накрашены ярким розовым лаком. Я вспомнил, как Лита говорила, что ей понадобится измениться, чтобы стать моложе.

Да уж, она своего добилась — она и правда выглядит моложе. И в сто раз глупее.

Должно быть, мой шок просматривался даже через броню, потому что моя смотрительница рассмеялась. Этот серебристый смех снял остатки моего напряжения: значит, она забыла про свою обиду. Вот и отлично!

— Рада видеть, что ты добрался, — Лита присела на край обрыва, свесив ноги вниз. — Ну-ка, покажи мордень!

Я убрал чешую. Моя смотрительница разочарованно покачала головой:

— Нет, момент упущен! Хотела б я видеть тебя минуту назад… Но одни глаза чего стоили! Садись, не стой столбом, поговорить надо. Кого дали тебе в команду?

— Еву с Викторией, а еще Водяного! Представляешь?

Она не была поражена этим:

— Представляю, это я посоветовала дать Еве второго смотрителя, Вичка-истеричка определенно не справлялась. Да и потом, тебе легче будет сойтись с Евой, если у нее будет нормальный смотритель.

— А почему я должен сходиться с Евой? — изумился я. Как мы вообще все время к этому приходим?

— Потому что она — сильный союзник.

Да уж, союзник… Я не был уверен, что это подходящее слово, но спорить не стал, сменил тему:

— Как идет задание?

— Неплохо. Жаль, конечно, что пришлось тратить целую неделю на всякие клубы, но мне и так удалось войти в доверие очень быстро. Жизнь на этом острове оказалась не совсем такой, как я себе представляла, — Лита помрачнела. — Этот Аристарх… Я его не понимаю. Сначала мне казалось, что он мошенник, вытягивающий деньги из богатеньких и избалованных деток ради какого-то наркотика, который он же и изобрел. Теперь же я почти уверена, что он просто псих, одержимый. Он не обманывает их, он сам себе верит.

Тут пока с нормальными людьми разберешься — хвост сломаешь, а уж психа понять…

— И чем же он одержим? — полюбопытствовал я.

— Вот этого я и не знаю! У него все время горят глаза, на людей он смотрит странно, а то, что он говорит… Пару раз он упомянул какое-то «жертвоприношение». Я пока не уверена, что это означает, но скоро я выясню.

Мне от подобных заявлений спокойней не стало, но я промолчал. Я уже и так наговорил многовато. Вместо этого я осведомился:

— Так а что с деньгами? Если он такой бескорыстный псих, что он делает с нехилыми вступительными взносами?

— Все деньги уходят на содержание этих, островитян… Тут ведется весьма специфическая жизнь, Кароль. Мечта идиота! Постоянные дискотеки, наркота, у них это зовется новой моралью и свободой от комплексов. Все спят со всеми, постоянство не в цене. Короче, атмосфера затянувшегося карнавала. На это уходят очень большие деньги, не говоря уже о том, чтобы довезти сюда эту толпу без преследования властей. Все доходы Аристарх тратит на остров.

— В чем тогда выгода?

— Не знаю! — озадаченно развела руками Лита. — Конечно, имеет он своих фанаток всегда и везде, но не думаю, что он затеял столь крупную аферу ради этого сомнительного удовольствия. Иметь он их мог и в Москве! Его что-то связывает с этим островом, но мне трудно разобраться. В последнее время я вызываю подозрения.

Час от часу не легче!

— Ты выдала себя?

— Пока еще нет, но… Я, видишь ли, избегаю развлечений, а это странно. Я стараюсь не попадаться на глаза местным соглядатаям, но пару раз прокололась.

— Может, прекратишь все это? — забеспокоился я.

— Рано еще. Я не нашла Настю, но знаю, что она где-то здесь. К тому же, мне надо понять, что это за жертвоприношение такое. Я знаю, когда нужно остановиться.

Весьма спорное утверждение. Я украдкой взглянул на нее, и только теперь понял, что за все время разговора Лита ни разу не посмотрела на меня. Она не отрывала глаз от заходящего солнца, старалась отодвинуться подальше.

Так что рано я обрадовался. Она не простила меня, она, чисто по-змеиному, затаила обиду. Я попробовал закинуть наживку:

— Лита… я скучал.

— Я знаю.

— Ты обижена?

— Нет. И я не хочу, чтобы ты извинялся, — она встала, отряхнула с шортиков травинки и песок. — Дело не в том, что ты относишься ко мне плохо, а в том, что ты перестал уважать меня.

— Я тебя люблю.

— Это не одно и то же.

Нашла проблему… на ровном месте!

— Хочешь, буду уважать? — предложил я.

— Хочу, только все не так просто. Это не тебе решать, нельзя заставить себя уважать кого-то. Можно только заставить уважать себя. Этим я и занимаюсь.

— Лита…

— Это все, что я хотела сказать. Приплывай сюда завтра, в это же время. Я постараюсь, чтобы мой доклад был более подробным.

Она ушла, не прощаясь, а я еще долго смотрел ей вслед. Я не знал, права она или нет, и злился. На нас обоих.

Я вернулся в воду как раз тогда, когда Ева подплыла к поверхности. Можно сейчас сорваться на нее… Нет, это уже слишком, у вас ведь перемирие.

— Ну что? Есть там кто-нибудь? — спросил я.

— Живых существ нет, за исключением мелочи, — сообщила она. — Но есть кое-что, что ты должен увидеть.

Ну, должен, значит, увижу.

Она поплыла на глубину, уводя меня за собой. Гора и правда была мертвой: ни растений, ни рыб. Любая жизнь, встречающаяся в этом районе, старалась держаться подальше от камней. Я пытался найти причину, но получалось неважно: я не чувствовал опасности. Здесь никого не было, ни единого хищника!

Тогда чего все боятся?

Мы еще не достигли дна, когда Ева остановила меня, жестом подозвала ближе к горе. Было темно, но темнота меня беспокоила меньше, чем людей, я все равно увидел то, что она мне показывала.

На небольшом выступе лежал человеческий череп. Бело-желтый, лишившийся почти всех зубов, но целый… И ни одной другой кости рядом. Бред какой-то! Если бы это был труп, сохранился бы весь скелет, или большая его часть.

Я вопросительно посмотрел на Еву.

— Дотронься, — сказала она. Под водой ее голос звучал иначе, мой, наверное, тоже.

Я дотронулся, и кость мягко прогнулась под моими пальцами. Создавалось впечатление, что череп сделан из резины, но в то же время я не сомневался, что он настоящий. Только… почему он такой? Не из-за воды, это уж точно, морская вода такого не делает. Тогда из-за чего?

— Их много тут, — Ева указала в темноту. — Особенно на дне.

Она не солгала. Когда мы добрались до дна, я увидел еще черепа, такие же, как и первый: целые, без следов серьезных травм, но все мягкие и гибкие. Я пытался найти другие части скелетов, но напрасно, на дне не было ни единой косточки.

Из-под земли периодически вырывались пузыри воздуха и летели к поверхности. Из-за этого многие черепа были засыпаны песком, некоторые, может, совсем скрыты. Я нашел около десяти, но я не был уверен, что обнаружил их все.

— Кто мог сделать это? — поинтересовался я. Это был первый раз, когда я спрашивал ее мнение.

— Не знаю, — равнодушно пожала плечами Ева. — Какой-то хищник, но сейчас его здесь нет.

— Хищник должен был оставить следы! И мы их найдем.

Я знал, что искать что-либо на таком дне бесполезно, и она это знала, но спорить не стала, подчинилась. Я даже не понимал, что мы вообще можем обнаружить.

Все это время в голове у меня крутились слова Литы о жертвоприношении, об одержимых глазах этого Аристарха, о людях на острове. Чем больше я об этом думал, тем сильнее становилась уверенность: странные черепа — всего лишь следы жертвоприношения.

Но где тогда тела?

* * *

Мы потратили на поиски всю ночь и большую часть утра и не нашли ничего. Я терялся в догадках, а страх за Литу, смешанный со злостью, мешал мне рассуждать здраво. И зачем она вообще согласилась на это задание? Из упрямства, конечно! Хотела мне что-то доказать, а продемонстрировала поведение, простительное разве что ребенку.

Днем я спал на борту яхты, проснулся ближе к вечеру. Сразу же проверил, кто где находится, и с удивлением обнаружил, что Ева уже в воде. Что она там забыла? Ей же запрещено покидать яхту без моего присмотра!

С этим нужно было разбираться, и я сразу пошел на палубу. А там уже стоял Водяной.

— Аккуратней разворачивайся! — прикрикнул он. — Плаваешь, как корова, провалившаяся в прорубь! Через голову разворот и удар хвостом! Четче, четче!

Ева повиновалась. Вернее, пыталась. Она двигалась так, как велел ей смотритель, но многие движения оказывались непривычными и получались неуклюжими. Это не злило ее, она со спокойным упрямством повторяла все заново.

Это можно было бы счесть примером отличной совместной работы, если бы не одна деталь: между ними не было симпатии. Даже в первые дни нашего знакомства с Литой я чувствовал к ней благодарность. Не часто, конечно, но в такие моменты — всегда. Ева не чувствовала ничего, она вообще не воспринимала Водяного как человека. Да и он всего лишь выполнял свою работу.

Сейчас он не обучал живое существо, он настраивал машину. А Ева, в свою очередь, не сотрудничала, она работала над боевыми приемами, но не для него или проекта, а для себя.

— Ева, ты пытаешься сделать воронку или довести местных рыбок до тошноты? Грациозней, мать твою! Бери пример с Кароля, он под водой двигается идеально! А, Кароль, привет!

— Салют, — я подошел ближе. — Решил взяться за дело?

— Ну да, это ведь моя работа! — беззаботно отозвался Водяной. — Деваха, надо сказать, запущенная, ей до тебя очень далеко! Такое ощущение, что ее совсем не тренировали!

— Очень может быть, если вспомнить, кто был ее первым смотрителем.

— А, эта, — Водяной презрительно поморщился. — Мы с ней уже сцепиться успели. Она, видите ли, считает меня лишним. Ха! Еще большой вопрос, кто из нас лишний! Сейчас убралась в свою каюту и, скорее всего, рыдает там. Она думает, что я буду извиняться! Да чем больше она рыдает, тем больше у меня свободного времени! А Ева молодец, слушается, как вымуштрованный солдат.

— Не увлекайся. Ты учишь ее, как правильно бить хвостом, но однажды ты рискуешь почувствовать этот удар на себе.

Он посмотрел на меня, прищурился:

— Ты не прав. Я, может, и не идеальный психолог, но и не дурак. Она не настолько плоха, как ты убеждаешь всех и вся. Зачем, Кароль? Это на тебя не похоже. Почему ты так ненавидишь ее?

— Не знаю. Я даже не уверен, что ненавижу. Она просто мне неприятна, — пояснил я.

— Но почему?

— Не знаю, сказал же!

— Ладно, ладно! — он поднял руки в примирительном жесте. — Не рычи! Ева, на сегодня тренировка окончена! Пойду скажу местному повару, чтоб сварганил вам что-нибудь поесть.

Я мог бы уплыть и без еды, но это было бы неразумно. Я уже давно заметил, что во время серьезных заданий у меня появляется тенденция отказываться от пищи. Плохая привычка: я теряю не только вес, но и энергию.

Я смотрел, как Водяной хромает. Вины больше не было, только сочувствие. Вина исчезла, когда я увидел его на борту, когда узнал, что он сдержал свое слово и вернулся в море, хоть и в другой роли. А раз он смог столько выдержать, то и я смогу.

— Хочешь, объясню тебе?

Это Ева спросила. Она полулежала на поверхности воды и с интересом смотрела на меня.

— Что объяснишь? — удивился я.

— Почему я тебе неприятна.

Любопытный поворот. Я не знаю, а она знает! Мимо такой истории проходить нельзя.

— Ну, объясни.

Она выбралась из воды настолько аккуратно, что почти не подняла брызг. Солнце тут же засверкало в каплях, оставшихся на ее чешуе. Я поймал себя на том, что мне любопытно: как она выглядит под броней?

— Я понаблюдала за тобой и пришла к выводу, что ты живешь не по законам природы. Знаешь ли ты, как утроена наша стая?

Я не сразу сообразил, о чем она вообще говорит. Но потом, приняв во внимание, что Ева больше животное, чем человек, понял. Она говорила о звериной семье — такой, какой жила Первая Стая. Какой жили наши предшественники, те, кого Островский нашел на глубине…

— Догадываюсь, — ответил я. — Есть вожак, есть охотники, собиратели, охранники, самки с детенышами.

— Кое-что ты помнишь, и это уже радует. Но ты упускаешь главное. Кто руководит стаей?

Ответ казался очевидным, и это мне не нравилось.

— Вожак.

— Я так и думала. Ты знаешь, что держит стаю вместе?

Уж это я знал наверняка! Сложно забыть то, что чуть не стоило тебе жизни.

— Зов. Зов делает стаю единым целым.

Ева довольно кивнула:

— Очень хорошо! Но кто издает зов? Вожак?

— Да…

Я ответил чисто машинально; она бы не стала спрашивать, если бы ответ был утвердительным. Впрочем, это ведь нормально, что она, как животное, знает больше меня.

Мои ожидания оправдались:

— Вот тут ты ошибся. Стаю вместе удерживает Мать. Это нечто вроде королевы: самка, которая от рождения обладает способностью издавать зов. Она объединяет всех и подавляет мятежи, она же выбирает вожака, который должен руководить стаей, но вожак все равно ниже ее, потому что при необходимости может быть подчинен. Мать — истинный лидер.

Я и подумать об этом не мог… Но если так, то вся моя битва с Первой Стаей представала в совершенно ином свете! Угроза не исчезла со смертью Кархародона, угроза все еще в океане.

Однако сейчас мы говорим не об этом.

— Дай угадаю… Ты и есть Мать?

Она не ответила, но в следующую секунду я почувствовал зов. Та самая вязкая волна, которая уносит тебя куда-то… На сей раз мне не пришлось даже сопротивляться, потому что Ева не пыталась подчинить меня, она просто демонстрировала свои возможности, давала мне понять, кто она на самом деле.

— Но если ты Мать, я не должен чувствовать к тебе неприязнь! — заметил я.

— Как зверь — не должен, — согласилась Ева. — Но ты не зверь. Твоя неприязнь — защитная реакция. Твоя звериная сущность знает, что ты должен покориться мне, но в тебе есть нечто большее. Мне почему-то хочется назвать это человеком. Так вот, этот человек — тоже лидер, и не слабее меня. А может, сильнее. Странный человек, который не подчиняется никому и ничему. Именно он порождает в тебе ненависть ко мне, потому что не хочет, чтобы я тебя подчинила. Только он зря опасается. Я не думаю, что ты когда-либо поддашься зову.

Она говорила это не для того, чтобы успокоить меня. Слова Евы звучали просто и естественно, она лишь озвучивала очевидное. Я не сомневался, что она не лжет.

Впервые с момента нашей первой встречи неприязнь отступила. Не сменилась симпатией, а просто ушла. Ева другая, но она не враг — на данном этапе.

— Кроме того, ты по-своему сроднился с людьми, — добавила она. — Если мои чувства меня не обманывают, ты даже спариваешься с человеческой самкой.

Очаровательный подход!

— Я ее люблю.

— Любишь? Еще одна странность людей, которая, пожалуй, роднит тебя с ними. В наших стаях нет любви — если я правильно понимаю, что это такое. Зов с ней просто не сочетается, а зову подчиняются все. Ты будто стал одним из людей, а они тебя приняли, не все, но многие… Это кажется мне странным. Я не хочу, чтобы люди меня принимали.

— Серьезно?

— Мне это не нужно. Меня держат в плену, но не думаю, что это будет длиться вечно. Когда-нибудь я убегу и создам свою стаю — я для этого рождена. А теперь, прошу тебя, расскажи мне про Первую Стаю.

Вот это поворот! Уж не думает ли она объединиться с этой кучкой выродков?! Тогда я просто не позволю ей жить. Первая Стая и без того сильна, а с Евой… Ева может стать более серьезным противником, чем Кархародон. А я не мазохист, я не буду обрекать себя на проблемы в будущем. Зачем, если сейчас ей так просто свернуть шею?

Однако Ева догадалась о моих мыслях и поспешила успокоить меня:

— Нет причин волноваться. Я не хочу объединяться с ними, хотя бы потому, что две Матери в одной стае не уживутся, а тех, кто поддался ее зову, я не смогу уже забрать себе. Просто я хочу знать, как живет эта стая на воле. Или ты беспокоишься за людей? Ну так напрасно. Я не считаю их друзьями, но они и не добыча нам. Я не держу на них зла за то, что они пленили меня, вырвали из родной среды обитания. Если мне удастся освободиться и создать стаю, мы не будем нападать на людей, обещаю тебе. Мы будем держаться в стороне, это будет несложно — океан велик!

Я мог бы рассказать ей про Первую Стаю. Ничего секретного в этой информации нет, да и в будущем мне может понадобиться помощь Евы. Но я видел, что у нее неправильные представления об этом мире — такие, какие были у меня когда-то. Она считает, что ее поймали в океане, где она родилась, и хочет вернуться туда.

Поэтому она должна была узнать правду. Я понимал, что она не выдаст тайну, если я попрошу, поэтому не боялся. Я рассказывал ей про наше путешествие к человеку у реки и про то, что я там узнал. Долго рассказывал, постоянно проверяя, не подслушивают ли нас люди, но смотрители не выходили на палубу. Виктория все еще обижалась, а Водяной чувствовал, что нам лучше не мешать.

Когда я закончил, Ева казалась задумчивой, но не опечаленной, даже не изумленной. Странная реакция… Можно и не пытаться понять ее, хоть мы и одной серии, хоть изнутри мы почти одинаковые, сущность у нас разная.

— Это кое-что меняет, — признала она. — Но несущественно. Я все равно хочу уйти от людей и создать стаю. Для этого я родилась, в этом мое предназначение. Мне придется увести от людей нескольких зверей первой серии, но потеря будет несерьезной. Мы будем жить отдельно, сами по себе. Быть может, мне удастся восстановить род.

Планы прямо наполеоновские! Она серьезно считает, что у нее получится?

И снова Ева будто прочитала мои мысли. Она сказала:

— Ты можешь не верить, Кароль. Но я чувствую, что смогу. Подозреваю, что ты знаешь, как освободить меня.

— Знаю.

— Но ты не скажешь, потому что я нужна людям.

— Да.

— Пусть будет так. Я найду способ освободиться. Иначе и быть не может!

— Может, — возразил я. — Есть другой вариант… Сейчас тебе кажется, что люди — нечто совсем чужое. Но скоро ты привыкнешь к ним настолько, что уже не захочешь терять. Ты поймешь, что нашего океана уже нет, что это чужая территория. И мы сами уже другие, мы наполовину люди, и с этим надо считаться. У людей другие эмоциональные потребности, которые не может заглушить зов. И ты останешься с ними, даже когда сможешь убежать, останешься добровольно, потому что найдешь дом.

— Так не будет.

— Посмотрим.

* * *

Я снова приплыл к острову незадолго до заката, на этот раз без Евы. Для нее не было работы, так что пусть лучше тренируется под руководством Водяного.

Этот наш разговор помог мне. Я стал спокойней, но, самое главное, понял, что так рассердило Литу. Я и правда начал относиться к ней, как к своей собственности, когда она стала моей самкой. Природа… Только люди не очень-то считаются с законами природы. Надо что-то изменить, но как?

На острове все оставалось по-прежнему. Общая масса людей, на фоне которых я четко чувствовал лишь Литу, и ничего хищного. Посмотрим, что удалось выяснить ей.

Когда стало темно, я уловил ее приближение, но шла она не одна. На небольшом расстоянии за ней следовали еще три человека. Это заставило меня насторожиться, я подплыл вплотную к крутому берегу и затаился там.

Моя смотрительница вышла на свободное пространство у обрыва, но к воде не пошла. Значит, поняла уже, что за ней следят.

Те трое не заставили себя долго ждать, я четко слышал их шаги.

— Что вам нужно? — холодно поинтересовалась Лита.

— Тебя, — отозвался один. Голос очень молодой. — Ты ведь знаешь!

— Почему ты избегаешь нас? — влез другой. — Почему ты вообще всех избегаешь? Никогда не пьешь с нами, на ночь уходишь неведомо куда!

— Это не ваше дело.

— Наше! Аристарх сказал, что мы тут все должны веселиться. Что мы должны быть как семья, только важнее! А ты не веселишься со всеми, ты прячешься. Мы знаем, почему!

— И почему же?

— Ты просто не можешь переломить старые заблуждения, стесняешься, — третий голос был чуть постарше. — Только зря ты так. Многие поначалу стесняются, но это следы прошлого, их надо ломать. Мы поможем тебе справиться с этим.

— Нет, спасибо.

— А тебя никто и не спрашивает!

Они двинулись к ней, Лита не отходила. Моим первым порывом было как можно скорее забраться наверх, к ней, но я сдержался. Во-первых, Лита не чувствовала страха, она полностью владела ситуацией. Во-вторых, она не звала меня, хотя знала, что я здесь. Лучше подождать…

Сверху послышались звуки борьбы, глухие удары. Некоторые — неловкие, со свистом разрезающие воздух, сопровождающиеся пыхтением. Другие — спокойные, уверенные и короткие. Я знал, что Лита прошла определенную подготовку. Я никогда не видел, как она дерется.

Сначала со стороны нападавших доносились лишь ругательства, потом — стоны. Дошло дело и до просьб:

— Хватит, пожалуйста…

— Естественно хватит, — Лита была невозмутима. — Если я надавлю сильнее, я сломаю тебе руку. Скорее всего, в двух местах.

— Не надо!

— Пошли вон. То, чем я занимаюсь на острове, мое дело, не ваше.

Поскуливая, они начали отступать. Я дождался, пока они уйдут достаточно далеко, и лишь потом выбрался на берег. Я сразу же увидел на траве кровь, но знал, что она принадлежит не Лите.

Тогда и вернулось то странное чувство, которое у меня было в первые дни нашего знакомства, и когда она скрывала страх перед убийцей в лесном заповеднике, и когда она, даже с ножом у горла, отказалась меня убить. Все это были проявления ее характера. Я вдруг понял, что поэтому и выбрал ее — Лита была сильной. Если бы она сдалась, подчинилась мне, — тогда или сейчас, — я не смог бы желать ее.

— Я рада, что ты не вмешался, — сказала она. — Это были всего лишь подростки, никакой большой опасности.

На этот раз она была в коротком розовом платьице. Да что это за ненормальная любовь к розовому?! Или тут так модно… Представляю себе удивление тех уродов, которым она только что наваляла!

— Ты молодец, — я чуть наклонил голову. — Я не знал, что ты так можешь.

— Да уж, я ведь в твоем понимании вещь, — фыркнула Лита, но я чувствовал, что ей было приятно услышать это. — Кароль, я не очень сильна. Даже со всеми моими тренировками я не смогу победить всех подряд, как это делают девочки с тоненькими ручками в фильмах. Есть моменты, когда грубая сила все равно важнее, нравится мне это или нет. Но с тремя зарвавшимися сопляками я справиться могу!

— Понимаю.

Что-то случилось за эти секунды: она села совсем близко ко мне, обхватила обеими руками мою руку. Я, естественно, сразу же убрал чешую. К женским переменам настроения я понемногу привыкал.

— Скучно тут без тебя! — заявила она. — Поговорить не с кем. Народ ходит обкуренный круглые сутки, с деревьями здоровается. Тут почти все такие.

— Знала бы ты, как мне без тебя скучно! — усмехнулся я. Скорей бы кончилось это задание! — Ты нашла Настю?

— Нашла, — вздохнула Лита. — Живая она еще… Даже более-менее адекватна: я с ней говорила. Но вообще она — комок комплексов. Как и почти все обитатели этого острова. Так часто бывает: обилие денег и недостаток внимания дают неприятные результаты. Эту Настю с детства готовили стать адвокатом. Она всю школу покорно училась, друзей не было, веселиться не умела. Поступила на юрфак и там нервы сдали окончательно. Таланта ведь как не было, так и нет, а родители ждут неизвестно чего! В общем, подумывала она даже о самоубийстве, но тут удачно подвернулся Аристарх с его обещаниями освобождения от проблем. Догадываешься, что дальше было?

Люди — сложные существа. Они умудряются сделать свою жизнь плохой, даже когда все идет хорошо.

— Догадываюсь. Ее удастся вытащить с острова?

— Только силой, — покачала головой моя смотрительница. — Не то чтобы она так уж наслаждается местными развлечениями, просто у девчонки нет ни капли силы воли. Она полностью зависима и от Аристарха, и от новых «друзей». Нет в ней ничего от дядюшки Семенова! Тот бы уже собственную армию набрал.

С Настей разобрались. Настало время переходить к самому неприятному вопросу, давно уже не дававшему мне покоя.

— Лита… что это за жертвоприношение?

Я почувствовал, как она напряглась.

— Это как раз то, почему у Аристарха все время горят глазки. Он живет ради этого. Примерно раз в месяц, при полной луне, троих обитателей острова приносят в жертву.

— Кому?

— Тому, кого они зовут «бог из воды». Никто понятия не имеет, что это такое и как оно выглядит. Я знаю лишь то, что видели местные старожилы. Троих человек садят на плот и отсылают в море… В смысле, в океан, но это не важно. Потом вода вокруг них начинает бурлить и они исчезают, а плот остается. Насколько я поняла, это то, ради чего молодых людей привозят на этот остров. Ты догадываешься, что это за бог из воды?

— Понятия не имею, но я видел на дне трупы. Вернее, черепа.

Я уже знал, что она скажет дальше, но надеялся, что ошибаюсь.

— Следующее жертвоприношение послезавтра. Я буду одной из жертв.

Вообще-то я должен был снова разозлиться — я уже привык к этому в последние дни. Но вместо этого я почувствовал отчаяние, потому что заранее знал, что отговорить ее не удастся.

— Почему ты?

— Я так хочу. Да и потом, Аристарх уже считает меня подозрительной. Думаешь, эти молодчики по своей воле пошли за мной? Черта с два! Тут никто ничего не делает по своей воле. Он постарается избавиться от меня как можно скорее. Церемония проходит днем, не при луне, а примерно в полдень. Я хочу, чтобы ты в это время был рядом.

Ну, это можно было и не говорить… Ясно же, что я буду рядом и заставлю Еву слоняться здесь же. Но я был бы тут даже если ты Литы не было среди жертв!

— Зачем ты делаешь это?

— Работа.

— Не ври, — без раздражения попросил я.

— Хм, я надеялась, что получится… Плохая из меня актриса.

— Нормальная, просто врать мне, как и любому зверю, невозможно. Что тебя еще беспокоит?

В темноте ее глаза казались черными, прямо как мои. В них невозможно было ничего прочитать.

— Ты решишь, что я сошла с ума…

— Я уже так решил, когда ты согласилась на задание. Или еще раньше, когда согласилась быть со мной. Разве не сумасшествие?

— Более чем! — с демонстративной веселостью согласилась она.

А ведь должна была отрицать! Черт… Один-один.

— Кароль, с этим островом что-то не так, — задумчиво продолжила Лита. — Здесь растут очень странные растения. Ничего опасного, конечно, но я таких растений никогда в жизни не видела. А еще… мне кажется, что остров шепчет. Не смейся!

— Я и не смеюсь.

— Это лучше всего слышно по ночам. Не шепот даже, а какой-то странный шелест… Я понятия не имею, что это, мне даже иногда кажется, что у меня галлюцинации начались! Главное, я не могу никого спросить, слышали ли они что-либо, ведь я с местными не общаюсь.

— Но зачем же принимать участие в этом жертвоприношении? — не удержался я.

— Так надо.

Я мог бы с ней спорить, но я слишком устал. Не физически, душевно. Ну, спорили мы с ней раньше, а толку? Одни взаимные обиды, пользы — ноль. Иногда я был неправ, но сейчас ошибалась Лита, да еще и отказывалась это признать.

Если она таким образом хотела добиться моего уважения, то… С таким же успехом она могла пытаться вручную остановить поезд. Или погасить солнце. Или сделать из Виктории хорошую смотрительницу.

Что ж… Лита не идеальна, мне придется смириться с этим и делать то, что у меня получается лучше всего — защищать ее.

При одном воспоминании о черепах на дне меня передергивало с головы до кончика хвоста.

— Побудь со мной этой ночью, — тихо попросил я.

— Блин, Кароль, неужели нельзя потерпеть? — усмехнулась она.

Очень смешно.

— Я не об этом. Просто побудь.

Ее усмешка превратилась в мягкую улыбку.

— Нет. Не из-за обиды или чего-то в том же духе. Просто я решила, что пройду через это до конца. Для себя, мне это нужно. Пожалуйста, постарайся понять.

Она поцеловала меня и ушла.

* * *

— Кароль, мы плаваем кругами.

В звериной сущности Евы была одна замечательная деталь: животные не способны на сарказм. Если Ева что-либо говорила, в ее словах не было скрытого смысла. Что подумала, то и сказала. Эх, если бы Лита жила по такому же принципу!

— Я знаю.

— Тогда зачем мы это делаем?

— Я уже называл причину!

Мы искали хищника, которому приносили жертвы. Бога из воды. Я нисколько не сомневался, что с рассудком моей смотрительницы все в порядке и она слышит шелест, а не воображает его. Значит, существо где-то рядом. Только где прячется эта сволочь?!

Мы осмотрели гору, дно рядом с ней, окрестности. Это было бесполезным с самого начала, потому что мы не чувствовали ничьей ауры, но я настоял на реальной проверке. Надо же чем-то занять себя! Если я буду просто сидеть и ждать, пока мою Литу принесут в жертву, я скоро со своим хвостом начну разговаривать!

Эта ситуация была хуже той, с которой я столкнулся когда-то на зараженной территории. Тогда я не знал, кто мой враг, но чувствовал его, понимал, где он. Здесь я не чувствовал ничего, потому что ничего и не было!

Ева не насмехалась надо мной, она использовала ситуацию для получения новой информации. Я рассказывал ей про свои задания, про людей, про зверей первой серии. Не все, конечно, а лишь незначительную часть. То, что не нужно скрывать.

Впрочем, иногда я жалел, что она меня больше не раздражает. Раньше я мог на нее сорваться, а теперь, без причины, — нет. Такая уж у меня сущность.

— Не могу понять, откуда берется эта фигня! — Я раздраженно стукнул хвостом по большому пузырю, превратив его в сотни маленьких пузыриков.

— Из-под земли.

Да, поторопился я с выводами… Эта зараза все-таки знает, что такое сарказм, просто удачно маскируется.

— Кароль, здесь никого нет, — добавила она.

— Ага, черепа с неба падают! Чайки роняют!

— Я не говорю, что зверя нет вообще. Его здесь нет сейчас. Думаю, он приплывает в нужное время. Ты сказал, что жертву ему приносят в полную луну. Мы, живущие в воде, всегда чувствуем луну. Ты знаешь.

— Хорошо… Возвращайся к Водяному, он сказал, что хочет с тобой поработать.

— К кому? — смутилась Ева.

— Водяному, твоему наставнику.

— Он сказал звать его Алексеем.

— Ну, к Алексею. Не принципиально!

Похоже, только этого позволения Ева и ждала: она развернулась и уплыла. Я невольно отметил, что движения ее стали намного грациозней, чем раньше, она уже не шлепала по воде без необходимости. Водяной — хороший учитель. Сам бы он так плавать не смог, но знал, как объяснить ей.

Я тоже мог бы вернуться на яхту, но пускать все на самотек было не в моих правилах. Поэтому я решился на то, за что меня не похвалит ни Лита, ни начальство: я собрался осмотреть остров.

Солнце еще светило вовсю и даже не клонилось к закату, но местные обитатели не особо ориентируются на солнце. Если я правильно понял, ночью они активней, чем днем, так что надо провернуть все сейчас. Посмотрим, что это за шепот острова!

Я выбрался из воды на той стороне, где мы обычно встречались с Литой. Людей поблизости не чувствовалось, но я предпочел не рисковать, сразу юркнул — насколько это возможно при моих размерах — в заросли.

Растительность здесь и правда оказалась впечатляющая. Деревья и кусты почти сливались, цветов было столько, что пестрело в глазах. Даже тропинки, вытоптанные людьми, быстро зарастали. И правда рай на земле! Если я правильно понял, что такое рай.

В растениях не было ничего необычного. Когда я находился на зараженной территории океана, я ощущал болезнь и в водорослях, а здесь этого не было. Просто почва плодородная, только и всего. Я прижал руку к земле, стараясь почувствовать незнакомую ауру. На какую-то долю секунды я даже поверил, что остров может быть живым. Теория, естественно, не подтвердилась.

Но это не означало, что Лита лжет или придумывает. Просто то, что она слышала, не имеет никакого отношения к острову, здесь поработали люди.

Я начал продвигаться вглубь острова. Аура, которую я чувствовал, была человеческой, просто очень странной. Я решил проверить, что с ней не так — не только из любопытства, важной могла оказаться любая мелочь.

Двигался я осторожно и тихо, хотя в этом, наверное, не было острой необходимости: издалека я услышал музыку. Не мелодичную, а резкую, тяжело бьющую по ушам. По сути, это даже не музыка, а отбивание ритма, от которого гудела земля. Как они умудряются наслаждаться этим?

Чуть позже, ближе к центру острова, на моем пути начали попадаться люди. Они и были источником странной ауры, поэтому я старался рассмотреть их повнимательней.

На первый взгляд они не представляли собой ничего особенного: молодые, по-дурацки одетые, грязные. Они сидели или лежали без движения, но оно и понятно: кому захочется двигаться в такую жару? Понимание приходило лишь тогда, когда я видел их глаза.

Пустые, еще не мертвые, но уже остекленевшие. Глаза, которые ничего не видят и не понимают, потому что за ними ничего нет. Не человек, а лишь пустота в человеческой оболочке. Все это я еще издалека прочитал в их ауре, но не смог истолковать.

Я еще никогда не видел людей в таком состоянии. Даже когда я вышел к ним, перестал скрываться, они не отреагировали, будто и не увидели меня вовсе. По их лицам блуждали тупые ухмылки, и не приходилось сомневаться, что они добровольно довели себя до такого состояния. Но зачем?! Это же… ну… противоестественно!

Мне неприятно было находиться рядом с ними, у меня начинала кружиться голова. Нужно было убираться отсюда, но я проявил упрямство. Я должен был понять, что происходит с ними — не только сейчас, а вообще, что происходило раньше. С этим островом что-то не так, в воде я ответа не нашел. Значит, найду на суше!

Как это со мной часто бывало, я переоценил свои силы. Очень скоро голова у меня не просто болела — она раскалывалась. Перед глазами становилось темно, словно чернила расплывались. В какой-то момент я упал на одно колено, а подняться уже не смог. Я зажимал уши руками, стараясь укрыться от рвущейся мне в голову энергии, но не получалось.

В целом, я хорошо управлял своими способностями, но бывали ситуации, вот как сейчас, когда что-то шло не так. И эти ситуации могли стоить мне жизни.

Не в этот раз. Я почувствовал, как кто-то берет меня под руку, помогает подняться. Видеть я пока не мог, но через пелену боли прорвался знакомый голос:

— Горе ты хвостатое… Ну вот и что мне с тобой делать?

— Зажарить на гриле и подать с лимонным соком, — пробурчал я.

— Не умничай, иди лучше!

Лита повела меня куда-то. Чем дольше мы шли, тем слабее становились чужие ауры. Мне казалось, что с меня снимают огромный груз.

Скоро мы остановились, Лита усадила меня на траву.

— Сними броню, — велела она. — С лица и груди.

Я не стал спорить. Дышать тут же стало легче, а на лицо мне полилась прохладная вода. Спасибо природе за то, что она создает и умных людей!

Когда удушье прошло, я осторожно приоткрыл глаз и увидел перед собой Литу. Розовые волосы собраны в два хвостика, на лице — макияж, сделанный, как мне тогда показалось, фломастерами. Как не рассмеялся — не знаю. Наверное, во мне победило чувство благодарности за своевременную помощь.

— Что ты здесь делаешь? — раздраженно поинтересовалась моя смотрительница.

Я увидел, что неподалеку от нас сидят двое молодых людей. Те же стеклянные глаза, та же пустота там, где обычно живет душа… К счастью, этих двоих было недостаточно, чтобы выбить меня из колеи.

— Что это с ними? — спросил я.

— А, с этими, — Лита обернулась на молодых людей. — Тут девяносто процентов народа в таком состоянии. Наблюдай!

Она подошла к парням, бесцеремонно постучала одному из них по лбу. Реакции не последовало, он даже не моргнул. Второго она пнула так, что я ойкнул из солидарности, но вновь безрезультатно.

— Обдолбанные, — пояснила девушка, возвращаясь ко мне. — Не знаю, что они тут потребляют, но штука жесткая. Те, что поактивней, сейчас все на пляже.

— Это вещество их уничтожает.

— Я знаю. И, что самое забавное, они знают.

— Но зачем тогда?…

— А вот этого не знаю. Посиди здесь, сейчас вернусь.

Я полностью восстановился после накрывшего меня шока, но вставать не спешил. Все повторится, если я приближусь к большому количеству людей. Значит, придется искать обходные пути, но это когда Лита уйдет. Она не позволит мне тут шастать.

Моя смотрительница вернулась с корзиной фруктов, какой-то выпечки и бутылкой воды.

— Проверь все это, — попросила она. — Есть подозрение, что они что-то подмешивают в еду.

— А я уж решил, что ты меня собралась торжественно встретить!

— Обойдешься! Ты можешь нормально поесть на яхте, а мне приходится здесь.

Я не стал уточнять, что за последние сутки нашел всего один промежуток времени для еды. Лита не посочувствует, она мне еще и выволочку устроит.

Еда оказалась чистой. Я выклянчил себе яблоко, а потом просто наблюдал, как ест моя смотрительница.

— Раньше ты не просила меня ничего проверять, — отметил я.

— Раньше обстоятельства были другими. Я тут поговорила с теми, кто видел церемонию жертвоприношения. Говорят, что жертвы все под кайфом. Учитывая местные обычаи, разумно предположить, что обкуриваются они добровольно. Но все равно есть шанс, что что-то подмешают в еду и воду. Поэтому до завтрашнего дня я есть не буду.

— Тебя не начнут подозревать?

— Не-а, — Лита довольно улыбнулась. — После сегодняшнего разговора с Аристархом, не начнут!

Я изобразил хвостом вопросительный знак.

— Ты с ним говорила?

— Да, он начал слишком внимательно приглядываться ко мне, я решила, что надо что-то делать. Вот и выдала ему душещипательную историю о том, что я прилетела сюда только ради нахождения божества. Это другим нужен рай на земле, а я лишь хочу соприкоснуться со святыней. Ну, и далее по тексту.

— И он поверил?

— Угу. Ты бы его видел! Когда речь идет об этом боге из воды, Аристарх сразу меняется. Глаза дурные, руки трясутся… Это не игра. Это помешательство.

Она говорила так, будто это нам на руку. Я, как ни старался, не мог разделить мнение моей смотрительницы. С какой стороны, интересно, присутствие на острове клинического идиота — наше преимущество?

— Мне повторить, что я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась? — демонстративно робко произнес я.

— Ой, нет, Кароль, я без настроения, — Лита насмешливо сморщила носик. — Повтори это… ну, не знаю… дереву! И не говори мне, чтобы я была осторожна, я и так буду. Теперь мне пора бежать, мне еще надо мелькнуть на пляже, чтоб не хватились. А ты с острова уходи, понял?

— Так точно.

— И будь здесь завтра в полдень, — примирительно сказала она. — Кароль, ты же знаешь, я без тебя не справлюсь.

— И наоборот. Знаю.

— Тогда до завтра.

Она не стала объяснять мне, как попасть к океану, но я и не нуждался в указаниях. Я совершенно точно чувствовал, где что находится. Стараясь избегать больших скоплений людей, я стал двигаться к краю джунглей.

Иногда островитяне все же попадались на моем пути. Некоторые были полуживые и безучастные ко всему, другие же вели себя вполне активно. Занятия у них были довольно однообразные — самцы старались сойтись с самками. Не обязательно в равных количествах. Правда, один раз я наткнулся на двух спаривающихся самцов, но это отличие не было приятным или хоть что-то значащим для меня.

Уже совсем близко от океана я почувствовал присутствие нормального человека. Под «нормальным» я подразумевал свободного от наркотиков и прочих ядов. Я почти сразу понял, кто это такой.

Мне давно хотелось посмотреть на него и я не видел причин отказывать себе в удовлетворении любопытства. Поэтому вместо того, чтобы прыгнуть в воду, я свернул налево, по направлению к человеку. Других людей в этом районе не чувствовалось, меня надежно защищали кусты, так что бояться было нечего.

Аристарх стоял на краю обрыва и смотрел в небо. Из своего укрытия я видел лишь его спину да светлые растрепанные волосы. Человек смеялся.

В этом смехе было что-то нездоровое, заставившееся меня нервно дернуть хвостом. И чего он вообще ржет? Такое ощущение, что просто процессом наслаждается.

— Спасибо! — крикнул он; слова полетели над океаном. — Спасибо, что помогаешь мне! Посмотри, чего я смог добиться! Это не только благодаря тебе, это для тебя! Они все твои! Только ты знаешь, что на самом деле они ничего не представляют!

Неправда, это и я знаю.

— Я сделаю их важными, — продолжал Аристарх. Он не оборачивался, но я мог поспорить, что глаза у него дурные. — Они приобретут смысл, потому что будут принадлежать тебе!

Псих со справкой, как говорит Юлия. Но ему все же удалось собрать здесь толпу… Получается, толпа еще глупее.

Он продолжал орать всякую возвышенную чепуху океану. Океан, естественно, не отвечал, но Аристарха это нисколько не смущало. Видимо, но наслаждался звуком собственного голоса.

Это очень странно: человек служит зверю. А в том, что зверь есть, я не сомневался. Но вот только где? И… почему?

* * *

Снова выбираться на остров было неразумно с моей стороны. Но если бы я все время вел себя разумно, я бы убил себя еще до того, как меня поймали в лаборатории. Половина обитателей базы может подтвердить, что здравым смыслом я не отличаюсь.

Как и говорила Лита, ночью остров оживал. С одной стороны, это избавляло меня от болезненных столкновений с «пустыми» аурами. С другой, повсюду пил, гадил и спаривался человеческий молодняк. Зрелище в большинстве случаев малоприятное. Благо моя черная броня помогала мне слиться с ночью, спасала от лишних взглядов.

Я уже не искал хищника, я знал, что его здесь нет, он приплывет только к полудню. На этот раз меня интересовали сами обитатели острова, вернее, то, что они могли сказать. Лита давала мне лишь общие сведения, тогда как я нуждался в деталях.

Время я выбрал удачно: накануне жертвоприношения многие обсуждали бога из воды.

Первым источником информации стала группа подростков, затянутых, несмотря на теплую ночь, в одежду из черной кожи с разноцветными вставками. Они сидели у костра и передавали друг другу большую бутыль с мутной жижей.

— Такого больше нигде не увидишь, — сообщил один из них, разглядывая свои ногти. — Я уже два раза видел. Море начинает кипеть.

Это океан, тупица, океан…

— Что, прямо так и кипеть? — не поверил другой.

— Ну! Прям пеной исходит! И вверх брызгами бьет, как фонтан, и туман поднимается, но не из пара, а из воды.

— Тумана из воды не бывает, дятел!

— Иди ты… Не хочешь — не буду рассказывать!

— Ладно, че дергаешься! Вещай давай. Ты видел этого бога?

— Нет, конечно! Его никто никогда не видел! Только Аристарх… Но я его слышал!

Так, уже что-то полезное…

— Он говорил?

— Нет, на слова это совсем не похоже… Да и на голос тоже… Это было вроде как свист.

Шикарно… У этого хищника еще и свистулька есть!

— Свист? Брехня!

— Да чтоб я сдох! Это был не просто свист… Его слушать больно, сам завтра услышишь. Больше минуты не выдержишь, начнешь уши затыкать!

— Поспорить хочешь?

— Ты уже один раз спорил!

Я ожидал, что они вернутся к предыдущей теме, но они перешли в обсуждению того, кто сколько продержится на самке. Невелико искусство! Я, правда, еще немного послушал — чтобы убедиться, что я вне конкуренции. Хотя если я объявлю свои выводы Лите, моему хвосту и его окрестностям несдобровать.

Мне пришлось немало побродить, прежде чем я наткнулся на двух молодых людей в грязных — почти до состояния тряпок — шортах.

— Говорю тебе, труп был! — быстро и тихо сказал один, недоверчиво оглядываясь по сторонам.

Беспокоился он напрасно: кроме меня их никто услышать не мог. А меня они бы все равно не заметили.

— Да ты просто зыркалки пропил! — хохотнул второй, почесывая жидкую бороденку.

— Убей себя об камень! Утро было, я не пил еще, только проснулся. Пошел отлить в море…

Замечательная привычка.

— Короче, остальные еще спали… Я смотрю: что-то к берегу прибило! Вечером ветер был, я решил, что что-то прикольное, пошел посмотреть… А там — дохляк!

— Фигасе!

— Не, ты дальше слушай! Труп-то такой был… ну… странный… Урод, на!

— Чего?

— Ну, типа обожженный он… Не, не так… Растворенный!

— Не понял…

— Так слушай, на, дебил! Это типа как в фильмах… Там когда озеро какое-нибудь кислоты есть, туда кто-то падает, но сразу не умирает, а выныривает и начинает растворяться… Короче, этот зомби выглядел так, будто он только вынырнул…

Я нахмурился, с таким мне сталкиваться не приходилось. Что же это за зверь такой?

— А это когда вообще было?

— Недели две назад…

Прямо ночь открытий. Выходит, зверь не подчиняется Аристарху и не довольствуется только жертвами, он еще и крадет островитян. А может, это был не островитянин, а добыча со стороны.

Стоп, с чего я вообще взял, что хищник должен подчиняться Аристарху? Пока все указывает на то, что дела обстоят прямо противоположным образом. Зверь правит, его ручной человечек выучил пару дежурных команд.

— И че ты сделал, чувак?

— Свалил! Что я мог сделать? Забился в кусты и смотрел. Мне оно надо, чтоб меня рядом с этим находили? А тут и Аристарх появился…

Оба замолчали, еще раз осмотрели окружающую их темноту. Судя по всему, Аристарха тут неслабо уважают!

И боятся.

— Че он сделал?

— Он? Труп увидел и таким удивленным выглядел… Типа такого вообще не могло быть… Потом говорил с кем-то, но никого рядом не было…

— Так это он с богом из воды говорил, чел! Ты что, не знаешь? Только Аристарх с ним может говорить! А бог ответил?

— Откуда я знаю? Говорю ж — я ничего не слышал. Потом пришли помощники Аристарха и уволокли мертвяка куда-то.

— Ты об этом еще кому-нибудь говорил?

— Нет…

— Ну и не говори! А то сам жертвой станешь… Тебе оно надо?

— Все, закрыли тему!

Я слушал и другие разговоры, в большинстве своем они были похожи. Местные обитатели уважали Аристарха, даже преклонялись перед ним, но их чувства основывались на страхе. Этот человек в их понимании обладал непонятной властью, был чуть ли не частью другого мира. Они готовы были выполнить любой его приказ.

Но еще больший ужас им внушал бог из воды. Даже самые большие скептики поддавались общему настроению и переставали спорить, отрицать — переставали думать. Здесь никто не считал, что верить в чудовищ — глупо. Именно чудовищ — все сходились во мнении, что речь идет не об обычном звере. Поверить в мистику оказалось проще.

Да как они вообще умудрились стать доминирующим видом планеты?

Этой ночью вечеринок на острове не было. В воздухе повисла атмосфера настороженности, граничащей со страхом и… преклонением. Завтрашнее жертвоприношение было для них чем-то священным.

Будущих жертв было нетрудно найти: с ними не общались, но их окружали толпы зрителей. Островитяне просто смотрели на тех, кто решил отдать себя богу из воды.

Жертвы не казались напуганными… или трезвыми. Они пили, — в основном пили, — кто-то уже лежал в беспамятстве. Их было не трое, как раньше, а пятеро — вероятно, Аристарх решил, что труп у острова был намеком на плохое питание.

Среди них была Лита. Она сидела у дерева и смотрела в пустоту остекленевшими глазами. На секунду я испугался, что они что-то сделали с ней, что она где-то ошиблась, но быстрая проверка расставила все на свои места. Моя смотрительница просто убедительно играла роль, и ей верили!

Еще одной жертвой, к моему удивлению, оказалась Настя. Я впервые ее увидел и был не впечатлен. По сравнению со своей фотографией, девушка сильно располнела, явно перестала за собой следить. Сейчас она валялась на траве и смотрела в небо; из одежды на ней была только короткая джинсовая юбка.

Мне почему-то стало стыдно, что я это увидел, и я невольно посочувствовал Семенову.

В воду я вернулся за пару часов до рассвета, но к яхте не поплыл. Конечно, я немного устал, но это не опасная усталость, она не повлияет на меня ни при каких условиях. Я должен быть здесь до полудня на случай, если хищник приплывет раньше. Чуть позже появится Ева, ее присутствие не будет лишним.

Ну а в полдень все начнется…

* * *

— Прекрати дергаться, — велела Ева.

Это был первый раз, когда от нее исходило нечто похожее на приказ. Я не огрызнулся лишь потому, что она была права: я и правда двигался слишком много.

А как я мог успокоиться? Мою смотрительницу через пару минут принесут в жертву, я должен ее защитить, но я даже не чувствую врага!

— Может, подплывем поближе? — предложил я.

— Нет. Тогда мы его спугнем.

Ненавижу, когда нечего возразить! И ждать я тоже ненавижу… Нам приходилось жаться к острову, чтобы нас не заметили, не подплывать даже к пляжу. Отсюда я должен был увидеть плот с жертвами, но пока я ничего не видел и нервничал.

На острове празднования начались с самого утра. Ну, или то, что эти люди считают празднованиями: много шума, визга и суеты. Правда, никто не пил. Я подозревал, что виной тому неосознанный страх перед богом из воды. Они не хотели быть пьяными, чтобы сохранить возможность убежать, если что-то пойдет не так. Но куда бежать, они же на острове!

Жертвы были в центре внимания. На них смотрели с восхищением, а они, в свою очередь, не выходили из полусонного состояния.

Я уже знал в лицо всех пятерых. Трое девушек, двое парней, мелкие совсем. На девушках были длинные платья из воздушной ткани, на Лите — белое. Ну, хоть не розовое! Молодые люди ограничились укороченными брюками из того же материала. Хотя я не уверен, что они одевались сами, им любое движение давалось с трудом.

— Я видела твою самку, — сказала Ева. — Она хорошо играет. Люди не чувствуют, что у нее чистая кровь, поэтому ей удается притворяться.

— Не только поэтому.

— Кароль… твоя самка красивая?

Я с удивлением обернулся к ней. В глазах Евы не было пустого любопытства, лишь желание понять мир, в котором она оказалась. Но она начала со странных вопросов!

— У людей нет единого понятия о красоте. Им кажется красивым то, что им нравится.

— Значит, да?

— Без вариантов.

Хм… а я хоть раз говорил Лите, что считаю ее красивой? Вроде нет… Хотя зачем? Она и так знает. Я сказал ей, что люблю, это как бы объединяет все вместе. Удачно выкрутился!

Я посмотрел вверх. Солнце, размытое пластами воды, было почти полностью над нами — уже полдень. Но хищника нет даже в пределе моих чувств, а это большое расстояние! Что-то не так…

— Ты его чуешь? — который раз спросил я свою напарницу.

— Нет.

Еву не волновало, получится у нас что-нибудь или нет, я же был более заинтересован в успехе. Неужели эта тварь так быстро плавает, что появляется тут за пару минут? Маловероятно, это слишком большая скорость.

— Да где же он?!

— Наше присутствие вполне могло его спугнуть, — предположила Ева. — Мы тоже не невидимки.

— Ну конечно! Чтобы почувствовать нас, он должен был подплыть на определенное расстояние. Да и вообще, наши ауры мало отличаются от человеческих. Чтобы догадаться, надо мозги иметь. Простое животное бы не догадалось, а я склонен предполагать, что это простое животное.

— Тогда будем ждать.

Да уж… Ей кажется, что ждать так просто, но для меня это одно из худших занятий в мире. Особенно когда изнутри грызет чувство, что я что-то упустил.

Нет, не может быть. Я осмотрел дно, гору, остров — все! Я выбирался даже на поверхность, а больше ничего не осталось. Что я мог не заметить? Здесь просто никого нет!

Но черепа все же лежат на дне. И что-то мне подсказывает, что это не Аристарх их обгладывает.

Плот спустили на воду — я почувствовал присутствие Литы в моей стихии. Вот и время пришло… Я с трудом сдерживался, чтобы не подплыть поближе. Если я сорву операцию, моя смотрительница меня не похвалит. Она, конечно, мелкая, но знает, куда бить.

Меня давно уже интересовало, как плот доставят на глубину — ясно ведь, что не у берега он останется. Все оказалось довольно просто: его толкали. Но не сами жертвы, а другие люди. Я чувствовал их страх — они прямо-таки лучились им. Что, в общем-то, и понятно.

Они оттолкали плот метров на десять от берега и рванули обратно. Смешные… Если бы в воде и правда был хищник, он бы кинулся на них, а не на спокойную деревяшку.

— Ну? — я был слишком взволнован, чтобы сформулировать нормальный вопрос.

Ева меня, как ни странно, поняла:

— Ничего.

У меня были основания подозревать, что она ощущает чужое присутствие лучше, чем я — все-таки в ней преобладала звериная сущность. А раз уж и она ничего не находит, значит, хищник действительно испугался и не придет.

Вот и отлично! Потом изображу, что меня расстраивает проваленное задание. Сейчас меня переполняла радость от того, что риска не будет, что Лита наконец оставит эту дурацкую идею и вернется ко мне.

А потом я услышал пение. Монотонное, спокойное, гулом разносящееся по воздуху и проникающее в воду. Пели люди на берегу, и создавалось впечатление, что это не добровольное действие, а нечто вроде транса. Я не понимал слов, — вполне возможно, что слов не было, — но впечатление складывалось жутковатое.

— Приготовься, — прошептал я, выпуская дополнительные шипы. — Ничего еще не кончено!

— И так знаю…

Мои чувства были на пределе, казалось, я был связан с каждой мелкой рыбешкой в океане. Может, из-за этого, или из-за чего другого, произошедшее далее застало меня врасплох.

На нас налетел целый поток пузырей, не снизу, а откуда-то сбоку. Волна воздуха ударила неожиданно, больно, закрутила и унесла в сторону. Вся моя энергия уходила к чувствам, поэтому теперь я фактически остался без защиты, меня будто оглушили. Я не знал, где дно, а где поверхность, где вообще я сам. Океан кипел, но не от жара, а от воздуха.

И еще от звука. Странный вой, такой высокий, что можно было перепутать со свистом, наполнял все вокруг. Зря я так обострил слух! От боли я позабыл и о задании, и даже о Лите. Я мог только зажать уши руками, свернуться в комок и ждать, пока это закончится.

Не знаю, сколько прошло времени, но звук затих, а поток воздуха стал умирать. Мне даже показалось, что я оглох, но чувства восстанавливались. Как только ко мне вернулась способность думать, я вспомнил о Лите…

Я открыл глаза, осмотрелся, уже чувствуя нарастающую в груди тревогу. Я лежал на дне, среди камней и человеческих черепов. Неподалеку от себя я заметил Еву — ее все еще колотило, и стало понятно, что ей досталось не меньше, чем мне. Может, больше.

За нее я не беспокоился, знал, что очухается. Я вообще в тот момент мог думать лишь об одном.

Игнорируя боль в мышцах, которые еще пару секунд назад сводила судорога, я устремился наверх. Я видел над собой далекое солнце, небо, а на фоне этого — черный квадрат плота. Я уже знал, что на нем никого нет, но хотел надеяться до конца. Может, мои способности еще не восстановились, я ошибаюсь! В воде нет крови, нет и не было… Может, остальные четверо, медлительные и безразличные ко всему, и попались, но моя смотрительница должна была спастись!

Не думая о людях на берегу, я вынырнул. Не полностью, а совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы у меня появилась возможность осмотреть плот.

Там никого не было. И в воде никого не было. На берегу люди были, но не те, кого я искал. Я почувствовал, как мое сердце сжимается от чего-то ледяного, тяжелого, необратимого, а в голове звенела лишь одна мысль…

Я потерял Литу.

* * *

Даже полностью оправившись от шока, я не мог понять, что же произошло. Мы ничего не чувствовали до самого последнего момента. А когда нас прижало ко дну, мы ничего почувствовать и не могли… Но как он подкрался?! И, главное, что он сделал?

Я места себе не находил. Литу, мою Литу, вырвали чуть ли не у меня из рук, а я ничего не мог сделать! Понимание этого давило на меня, постепенно превращаясь в вину и отчаяние. Я впервые понял, что если ее нет, то и мне, по большому счету, жить незачем. Драматично, но — как есть.

И все-таки я чувствовал, что она жива. Не только из-за отсутствия крови в воде. Между нами была связь — большая, чем просто связь смотрительницы и ее подопечного. Я по-прежнему ощущал ее внутри себя, и это давало мне силы.

К сожалению, я не мог понять, где она находится. Она была повсюду — и вместе с тем нигде. Это сбивало меня с толку, и я только и мог, что метаться в бесконечном океане, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Я не связывался с людьми, я не просил помощи — мне казалось, что если я отвлекусь хоть на секунду, будет уже слишком поздно.

Время, да и весь остальной мир, существовало отдельно от меня. Я сосредоточился лишь на одном действии, но все равно не мог найти — не мог спасти! Да кого я обманываю? Я не смог найти хищника за несколько суток! А сейчас у меня и дня нет… Не знаю, как вышло, что Лита все еще жива, но вряд ли это продлится долго.

Ощущение ее ауры чуть усиливалось возле острова. Я не сразу это заметил, а когда заметил, то тут же понял, что искать надо там. Плевать на людей, плевать на осторожность, это все уже не важно. Я буду осматривать джунгли — даже если уверен, что ее там нет.

Я выбрался из воды на стороне обрыва, огляделся по сторонам. Людей нет… понятное дело! Они сейчас все на пляже, празднуют. Они убили пятерых своих собратьев и радуются, как дети! Это они виноваты во всем. Если я не найду Литу, я им не завидую!

— Кароль!

Я совсем забыл про Еву, а она все это время следовала за мной. Раньше подойти не решалась, ну и правильно, это было не безопасно. Да и сейчас не очень, но теперь я ее, по крайней мере, не убью за то, что она отвлекла меня на пару секунд.

— Чего тебе?

— Что ты намерен делать? — спросила она.

— Искать!

— Ее здесь нет.

— Откуда ты знаешь?!

— Я чувствую ее не так хорошо, как ты. На данном этапе я ее вообще не чувствую, но ты, как ее самец, можешь больше. Только на острове ее нет.

— Она где-то здесь! — настаивал я.

— Это упрощает дело, — усмехнулась Ева.

Я не порвал ее лишь потому, что вспомнил, что она отличается от меня. Способности в нас распределены по-разному, она может то, чего не могу я. К тому же, животные не издеваются над кем-то ради морального удовлетворения.

Но я бы на ее месте поторопился с изложением идей: мое терпение не безгранично.

— Ева, если тебе что-то известно, говори сейчас. Если нет, я очень не советую играть со мной.

— Я знаю. Ты ранен, а раненый зверь способен на все.

Ранен? Странный подход… но верный.

— Ты знаешь, с кем мы имеем дело?

— Нет, — ответила она. — Но я догадываюсь, где его можно найти. Ты чувствуешь, что Лита здесь… Та волна, что оглушила нас, пришла со стороны острова, поэтому мы не были готовы. Ты упоминал, что твоя смотрительница слышала нечто вроде шелеста. Все это наталкивает на определенные выводы.

В груди у меня кольнуло, будто стеклянный осколок вогнали… Лите больно, я чувствую!

— Скорее! — взмолился я.

— Сейчас…

К моему удивлению, она не сказала ни слова, просто пошла вдоль берега. Ну надо же… даже в такой ситуации я могу удивляться! Я ничего не спрашивал, шел за ней, опасаясь новых уколов в груди, но их больше не было.

Ева двигалась, опустив голову, будто высматривала что-то в траве. Вот только глаза ее все это время были закрыты. Я понимал, что она перестала пользоваться зрением, чтобы дать больше силы другим чувствам. Ну, давай же, давай! Поможешь мне вернуть Литу — коготь на тебя больше не подниму!

Она остановилась шагах в десяти от обрыва, посмотрела на меня.

— Здесь!

— Что здесь? — Литы я по-прежнему не чувствовал.

— Слабое место!

Она подняла хвост и со всей силы вогнала хвостовой шип в землю. Теоретически, звук должен был быть тихим, а результат — незначительным. Но вместо этого из-под хвоста Евы полетели не только пучки травы, но и осколки, а под землей разнесся гул, словно в колокол ударили.

— Это не остров, — пояснила Ева. — Он пустой внутри. Хищник там. Твоя самка там.

Вот и все, что мне нужно было услышать. Вместе мы начали расширять пролом, чтобы пробить себе путь внутрь. Я не мог не отметить, что эта «земля» имеет животное происхождение. Когда-то оно было живым, но умерло очень и очень давно.

Пробиваться нам пришлось недолго: слой поверхности был довольно тонким, а под ним — пустота. Я скинул вниз осколок и скоро услышал удар — глубина там не большая. Думаю, мы сможем видеть в темноте, это просто сейчас нас слепит солнце.

Хотя почему «мы»?

— Ты не обязана идти, — обратился я к Еве. — Это не входит в наше задание.

— Я все равно пойду.

— Почему?

— Это развеет мою скуку.

Вот оно что… Кому вопрос жизни и смерти, а кому — развлечение. И все равно я был рад, что она идет со мной.

Я прыгнул вниз первым, приземлился на ноги, хотя подо мной было что-то неровное. Моим глазам понадобится около минуты, чтобы приспособиться к смене окружения, а пока можно идти, опираясь на стену.

Идея оказалась неудачной. Стену я нащупал быстро, но тут же одернул руку: мои когти скользнули по чему-то вязкому, липкому, как комок слизи. Я решил сосредоточиться на других своих чувствах.

В воздухе пахло подгнившими водорослями и моллюсками, совсем чуть-чуть — рыбой. Запаха крови я не чувствовал. Звуки были более разнообразными. Журчала вода, наверху гремела музыка, а где-то неподалеку было движение — не шаги, а скорее шелест. А потом сквозь бесконечное расстояние, сквозь пустоту я услышал знакомый голос…

Я не смог себя сдержать, крикнул:

— Лита!

— Тише! — шикнула Ева. — Ты привлечешь его сюда!

— Значит, отвлеку от Литы! — огрызнулся я. — Я тебе говорил, что ты можешь остаться наверху!

— И как ты с такой самоубийственной техникой прожил так долго…

— А проживу еще дольше, наблюдай!

К нам что-то двигалось. Я не чувствовал его, но слышал. На способность улавливать ауру можно было не надеяться: остров защищал хищника раньше, защитит и теперь. Я наконец-то понял, что ослепляло меня: при таком скоплении людей с изуродованными аурами я едва мог выделять Литу, обнаружить кого-то незнакомого не было и шанса. Ненамеренная защита, и от этого идеальная.

— Идет, — едва слышно предупредила Ева.

— Сам знаю.

Зрение восстановилось не полностью, но времени не осталось. Я не мог даже оценить силу своего противника! Впрочем, мне приходилось выживать и в худших условиях.

Я заметил перед собой движение за секунду до того, как на меня навалилась бесформенная туша. Честно говоря, я ожидал удара, но вместо этого хищник для нападения использовал свой вес. Я бил хвостом и попадал, но попадал в нечто вязкое, почти не встречая сопротивления.

Оно не издавало ни звука. Я опасался того свиста, который оглушил меня под водой, а слышал лишь собственный голос. В своем логове он не воет? Или под водой был не он?

Я не знал, какого размера это существо. Может, оно давило только меня или заняло собой весь коридор, не было ни времени, ни желания разбираться. Я начал задыхаться, меня заливала слизь, оставался только один выход. Как правило, я оставляю этот удар на крайний случай, но… это он и есть.

Я выпустил в существо ток, и оно взорвалось. Буквально взорвалось: был хлопок, и во все стороны полетели бесформенные комки. В воздухе усилился запах моллюсков, на этот раз паленых. Хм, откуда я знаю, как пахнут паленые моллюски?

Я лежал на спине, восстанавливая дыхание. Секунд через десять я снова мог говорить:

— Ева, живая?

— Да, — откликнулась она откуда-то издалека. — До меня он вообще не добрался, ты его остановил.

— Что это было?

— Сложно сказать. Ты разнес его на куски, а я все еще плохо вижу. Очень странно…

— Что именно?

— Я не нахожу костей или клыков, только плоть… Ты чувствовал что-нибудь, когда дрался с ним?

— Вроде нет… Он душил меня.

И правда странно… Что это за хищник такой без зубов? Хотя мы можем и ошибаться, ведь ни один из нас не разглядел нападавшего.

— Надо идти, — я поднялся на ноги. — Сильно сомневаюсь, что он был здесь один.

— Нет, не один. Я слышу других.

А скоро услышал и я…

Они не шагали, а ползли в нашу сторону. Я собирался прыгнуть им навстречу, но Ева преградила мне путь:

— Подожди! Лучше я. Ты еще не отдышался, да и потом, нам нужен целый труп, а не куски.

— Зачем нам целый?

— Чтобы понять, с чем мы имеем дело.

Я не стал спорить. Ева — в первую очередь животное, она не станет ввязываться в драку, из которой не сможет выйти победительницей. Поэтому я посторонился, давая ей пройти.

Я почти привык к темноте и мог видеть происходящее. На Еву прыгнуло нечто бесформенное, похожее на вынесенную на берег медузу — только очень большое. Моя напарница довольно ловко увернулась, и я отметил, что она двигается уверенней, чем раньше. Водяной — хороший учитель.

Существо нападало беззвучно и как-то примитивно, не как нападает хищник. Оно отталкивалось от земли, от стен, даже от потолка и старалось навалиться сверху. Я видел, что у него есть мелкие щупальца, но не видел полноценных лап. Хотя оно двигалось слишком быстро, и нормально рассмотреть его я не мог.

Ева еще немного повертелась, привыкая к скорости противника, а потом ударила. Ее полупрозрачные плавники блеснули искрами — следовательно, в ее ударе было нечто большее, чем простая физическая сила. И это сработало: с тошнотворным звуком существо повалилось на пол и больше не двигалось.

— Хорошо ты его, — одобрил я. — Это электричество?

— Это яд. Что такое электричество?

— Потом объясню. Давай смотреть, что тут у нас.

Это было похоже на огромного слизня, но только похоже. У обычных слизней с поверхности, насколько мне известно, нет сотен маленьких щупалец по краям тела. И у них уж точно нет огромной полости-пасти, наполненной зазубринами. Хотя зазубрины — не клыки, так что…

— Это не хищник, — опередила меня с выводом Ева.

— Не совсем так. Оно не активный хищник, как мы с тобой, но все равно хищник, раз похищает людей.

— Может быть. Тот, который напал на тебя, был крупнее.

— И мы еще не нашли того, который свистел. Так что вперед!

Теперь я получил возможность осмотреть пещеру, вернее, остров. Зрелище было странное: неровный пол, своды разной вышины, большая часть стен в лабиринте — не из камня, а из твердого, отдаленно напоминающего пластик вещества. В стенах было большое количество проломов, будто что-то вырывало из них куски.

Куда мы вообще попали?!

Лишь одно меня радовало: я снова начал четко чувствовать Литу. Она была далеко, но любое расстояние, которое тебе известно, преодолимо. Так что мы продолжали продвигаться вперед. Чтобы сократить путь я начал ломать странные пористые стены. Сначала я опасался, что это приведет к крушению сводов, но Ева заверила меня, что угрозы нет. Кажется, она поняла, где мы оказались. Я пока ничего не спрашивал, мои мысли были заняты другим.

На нас несколько раз нападали. Я уже успел понять, что существа не просто давят своим весом — это было бы слишком примитивно. Они стараются захватить противника своими огромными пастями. Может, у них и получалось, однако через броню я ничего не чувствовал.

Но люди — другое дело. У людей брони нет. Поэтому мы должны были торопиться.

— Лита! — крикнул я, когда уже можно было кричать.

Расстояние между нами было совсем незначительное, если бы не эти стены…

— Кароль! — сразу же отозвалась она. Как мне показалось, с облегчением в голосе. — Сюда, скорее! Я больше не могу!

Плевать на стены. Одну я снес ударом хвоста, вторую порвал когтями на руках. За ней на меня бросился крупный слизень… это он зря сделал. Я был не в настроении устраивать тут показательные схватки и просто размазал его по стене. А после уничтожения третьей преграды я увидел Литу.

Она стояла, прижавшись спиной к стене и смотрела вперед невидящими глазами — человеческое зрение не могло приспособиться к такой темноте. В руках моя смотрительница сжимала нож, и руки ее кровоточили. Напротив нее застыли два слизня, порезанный труп третьего, совсем небольшого по сравнению с остальными, лежал чуть поодаль. Существа не подходили, потому что у обоих на мордах — если это морды! — были раны.

Видимо, они решили выждать, когда их маленькая жертва устанет, и выбрали верную стратегию. Вот только они не ожидали, что ей помогут!

Мне хотелось быть героем и убить сразу двоих — и я способен был это сделать! Но тогда Литу могли ранить, мои развлечения того не стоят. Поэтому я шепнул Еве:

— Бери того, что ближе к нам. Справишься?

— Да.

Мы не договаривались, когда прыгать, но прыгнули одновременно.

Ева не убила существо сразу, ей не хватало опыта, но сумела оттащить от Литы — вот и все, что меня беспокоило. Сам я не тратил много времени на такую мелочь: поймав слизня за края пасти, я распорол его хвостовым шипом. Труп буквально вытек у меня из рук… да что это за твари такие?!

Лита все еще слепо смотрела в темноту. Она, конечно, слышала звуки, но не могла сориентироваться. Моя смотрительница промокла, белое платье было вымазано кровью, девушка дрожала от холода и перенапряжения. Я ведь только теперь понял, что здесь очень холодно!

— Лита… Их больше нет.

Она откинула нож и доверчиво протянула руки в темноту. Я ожидал, что она заплачет, но просчитался. Она была рада мне, потому что это я, а не просто потому что ее спасли.

Я убрал броню и обнял ее, стараясь согреть. Интересно, моя кожа сейчас холодная или теплая? Раньше я не задумывался… да и сейчас для этого не время!

— Ева, ты как?

— Порядок.

— Настя где-то рядом, — тихо сказала Лита. — Я сделала так, чтобы нас потащили в одну сторону. Я не знаю, где другие. Может, они еще живы!

— Что с вами делали? — спросил я, хотя на самом деле не хотел слышать.

— Сожрать хотели, наверное, — моя смотрительница едва заметно вздрогнула. — Я ненадолго потеряла сознание, пока нас тащили под воду. А очнулась в пасти у этой твари… Оно здорово давит!

Порезы на ее руках были лучшим свидетельством того, насколько сильно давит это существо.

— Где ты взяла нож?

— Спрятала на плоту еще вчера вечером, под цветами. Когда все началось, я схватила его, сжала… Видимо, так и не отпустила. Если бы не нож, я бы не вырвалась… На удары оно не поддается, но режется легко. Думаю, я отвлекла их от Насти, они все на меня кидались. Ты ее видишь?

— Я вижу, — отозвалась Ева. — Если это Настя.

Мы подошли ближе. Лита, лишенная зрения, жалась ко мне, я постоянно следил, чтобы она была закрыта даже от неожиданных нападений. Ох, не нравится мне, что некоторые ее раны еще кровоточат!

На полу и правда валялась Настя, она была в отключке. Девице досталось меньше, чем моей смотрительнице. Не знаю, почему, но меня это злило.

— Лита… Ты смогла разглядеть, что произошло?

— Да. Эти существа появились из острова — буквально. Поднялись пузыри, плот ушел под воду, нас куда-то потащили… Ну а потом, как я уже сказала, я потеряла сознание.

— Но откуда были пузыри?

— Разве ты не видел? — удивилась она. — Из их тел! Не из пасти, а из тел… Это так странно… Они так плавают, похоже! При этом они издавали этот мерзкий звук…

Нет, я ничего не видел. Я был в своей стихии и был свободен, но все проглядел. А она, слабая, как мне казалось, смогла увидеть и запомнить. Ну и кто из нас в чьей защите нуждается?

— Остальные могут быть еще живы, — повторила Лита. — Мы должны поискать!

Я проверил ближайшую территорию, но человеческих аур не почувствовал. Хотя это не дает никакой гарантии: обкуренных людей я чувствую плохо. А вот энергию этих странных тварей я улавливать уже научился, рядом с нами была большая группа.

— Я знаю, где искать. Но… всем вместе идти туда слишком опасно, — мне тяжело было принять это решение, но ничего другого не оставалось. — Не тащить же туда Настю! Короче… Ева, ты останешься с ними. Будьте здесь, я скоро вернусь. Ты справишься?

— Да, — без колебаний ответила она. — Ты и сам знаешь, что справлюсь.

Лите потребовалось усилие, чтобы отстраниться от меня; в груди у меня тревожно заныло. Но моя смотрительница вымученно улыбнулась:

— Так будет лучше. Со мной ничего не случится.

— Конечно ничего! А я вернусь очень быстро, обещаю.

Прежде, чем уйти, я шепнул Еве так тихо, чтобы слышала только она:

— Следи за ней. Дорожи ее жизнью больше, чем своей. Я не бросаю пустых угроз. Если с ней что-то случится, тебе лучше сразу оборвать свою жизнь, потому что я милосерден не буду.

Мы оба знали, что речь идет не о Насте.

Я прошел по узкому коридору вперед. Идти было неудобно, но на сей раз я не стал рушить стены: это могло напугать скользких уродцев и стоить жизни людям — при условии, конечно, что люди еще живы.

Я почти не волновался за Литу — я знал, что Ева сделает все для ее защиты. Так что у меня была возможность полностью сосредоточиться на собственном задании.

Пришлось немного поблуждать, но в итоге я вышел на широкое пространство — судя по звукам, я сейчас где-то под пляжем. И тут я сразу же увидел слизней.

Их было трое. Один, самый крупный, застыл на месте, но при этом тело его извивалось, а пасть была закрыта. Я почувствовал внутри него постороннее присутствие, но кидаться на помощь было бесполезно: человек давно умер. Неподалеку от слизня валялась его рука — не отгрызенная, а будто обваренная. При мысли о том, что то же самое могло произойти с Литой, мне стало не по себе.

Так, хватит, не думать о том, что могло быть! Думать надо о том, что сейчас…

А сейчас слизень пожирал человека. Хотя нет, не пожирал — это было бы слишком просто. Из многочисленных пор на теле слизня выделялось похожее на гель вещество. Видимо, из этих же пор под водой идет воздух… Странные создания.

Другие два слизня также были заняты делом. Один держал у стены нечто похожее на личинку, другой клейким веществом прилеплял ее к стене. Так вот оно что! Они пожирают людей, чтобы выработать эту дрянь. Все стены, все коридоры — везде раньше находились их детеныши. А потом они вылупились, а в стенах остались пробоины… И этих пробоин много!

Судя по всему, мы попали в гнездовище.

Я увидел достаточно, и больше смотреть мне не хотелось. Я вышел из своего убежища, чтобы они могли заметить меня. Слизни тут же сбились вместе, ближе к тому, который переваривал человека. Самое любопытное, что личинку они бросили. Хотя можно ли ожидать предсказуемого поведения от таких существ?

Они не выдержали первыми. Ко мне рванулся тот, который собирал вещество и клеил на стену. Он двигался впечатляюще быстро, но меня уже нельзя было этим удивить. Дождавшись, пока расстояние между нами сократится максимально, я развернулся на месте и разрезал его хвостом. Две абсолютно одинаковые половины по инерции полетели вперед, оставляя за собой скользкий след… Хороший удар, я молодец!

Не давая двум другим опомниться, я прыгнул на свод пещеры, зацепился за каменный нарост. Эх, жаль, что ток во мне еще не восстановился! Придется когти и хвост марать.

Я сорвался вниз, так, чтобы приземлиться прямо перед ними, а потом ударил хвостом из-за спины. Так обычно бьют скорпионы… ну, или звери первой серии. На этот раз шип встретил сопротивление — помешали кости человека. Но мне потребовалось лишь приложить немного сил, чтобы закончить дело.

Третий слизень попытался удрать, а я не хотел за ним гоняться. Я просто оторвал от стены камень и бросил ему вслед. Попал… звук был омерзительным, как и, подозреваю, останки под камнем. Поэтому я туда и не заглядывал.

Примерно такая же судьба постигла личинку. Не в моих правилах убивать детенышей, но это не входило в мое понимание слова «детеныш». Тут этих уродцев и так хватает, и я уж точно не собираюсь убивать всех!

У стены я обнаружил двух молодых людей. Один был мертв — где-то в суматохе ему свернули шею. Вряд ли намеренно, так уж получилось. Зато второй дышал ровно и свободно, хоть и был без сознания, как Настя.

Я взвалил бесчувственное тело себе на плечо и пошел обратно. Нет смысла больше оставаться здесь, Лите нужна медицинская помощь. Этим двоим тоже, но Лите — в первую очередь.

Моя смотрительница меня, конечно же, не увидела, но услышала издалека. А может, она умеет меня чувствовать так же, как я ее? Надо будет спросить.

— Кароль, ты как?

— Лучше всех, — отозвался я. — У нас тут один живой!

— Ты… ты убил их всех?

— Убил троих, но вряд ли всех. Не буду даже пытаться!

— Почему?

— Тут целое гнездо. Подозреваю, что их много, раз они сумели создать весь остров!

— Они не создали остров, — вмешалась Ева.

— Противно признавать, но именно они! Я сам только что видел… Из чего, по-вашему, эти стены? Из переваренных людей! Ну, может не только людей, но людей — тоже.

Ева ненадолго задумалась, потом покачала головой.

— Нет. Может, они тут и устроили гнездо. Я даже готова поверить, что все эти переходы, лабиринты… Словом, что все перегородки создали они. Но не основу, не остров.

— Почему ты так уверена?

— Потому что это черепаха.

* * *

Как и следовало ожидать, у Литы не хватило сил добраться до выхода на поверхность самостоятельно, и она позволила мне взять ее на руки. Честно говоря, ее состояние меня беспокоило: на правой руке были задеты вены, кровотечение периодически возобновлялось. Но моя смотрительница твердила, что это пустяки, что даже шрамов не останется. Она врач, так что я склонен ей верить.

К тому же, мои мысли были заняты этой черепахой… Мнение Евы — не истина в последней инстанции, но она вряд ли ошибается. У нее на такие вещи чутье гораздо лучше, чем у меня.

Гигантская черепаха жила в океане много веков назад. Когда пришло время покинуть этот мир, она по каким-то причинам оказалась на вершине подводной горы, да там и осталась. Не знаю, правда, как она могла превратиться в остров, окаменев, но так уж случилось за столетия. Эти слизни, вероятно, нашли уже не труп, а только панцирь, и приспособили его под гнездо.

Я понятия не имел, что бывают такие большие черепахи. Почему люди о них не знают? Даже если такие существа вымерли, должно было остаться немало панцирей! Или это все-таки не черепаха? Ева, с ее ограниченными знаниями о мире, могла и ошибиться. Но… тогда что?

Да еще эти слизни… Хотя они беспокоили меня меньше, я подозревал, что на глубине водится нечто посерьезней. Осталось только выяснить, каким образом они связаны с Аристархом. Не похоже, что они способны на осознанный контакт!

Я не знал, как слизни отнесутся к гибели нескольких собратьев и похищению жертв. Вряд ли обрадуются. Скорее всего, полезут на остров за добычей, думаю, они уже делали это. Так что надо убрать отсюда людей как можно скорее.

Чем ближе мы были к выходу, чем светлее становилось в лабиринтах. Теперь, когда я знал, из чего сделаны эти стены, я старался не дотрагиваться до них лишний раз. Получается, переварить слизни не могли только черепа, а потому и выкидывали их из гнезда.

Лита подслеповато щурилась, мои же глаза приспосабливались к свету быстрее. Я не понимал, откуда у моей смотрительницы берутся силы не терять сознание, я ведь знал, что она измотана.

Упрямство. Чистой воды упрямство.

Мы выбрались там же, где и ушли под землю. Первой подземелье покинула Ева. Я бросил ей Настю и молодого человека, так и не пришедших в себя, с не большей церемонностью, чем я уделил бы мешку картошки. А вот с Литой было сложнее, я не хотел лишний раз тревожить ее раны. Поэтому подъем затянулся: мне пришлось являть миру чудеса акробатики, одной рукой придерживая девушку, а другой помогая себе карабкаться наверх.

— Кароль, хватит! — протестовала она. — Я еще не умираю! Не надо со мной так церемониться!

— Надо, — пробурчал я. У меня не было настроения придумывать остроумный ответ.

Лишь на солнце я увидел, что Лита не просто бледная — она чуть ли не зеленоватого оттенка. Моя смотрительница едва держалась на ногах, но выглядела решительно. Надо обязательно продемонстрировать мне, что она сильная… даже если придется умереть в процессе!

— Ева, Литу нужно доставить на яхту, только осторожно. А потом этих двоих, но желательно так, чтобы они не захлебнулись. Сумеешь?

Ева кивнула, но тут вмешалась моя смотрительница:

— А ты куда собрался?

— Надо организовать тут самоэвакуацию. У них есть лодки и даже два вертолета, нет только желания покидать остров. Так я им его обеспечу!

— Тогда я подожду тебя здесь, — твердо сказала Лита.

— Нельзя, тебе надо к врачу!

— Кароль, на яхте только один врач, и это я! У меня незначительные ранения, так, царапины…

— У тебя на руках живого места нет!

— От этого не умирают.

— А от потери крови?

— Я еще не потеряла достаточно. Но чем дольше ты болтаешь, тем меньше времени остается. Я дождусь тебя здесь. Пошла бы за тобой, но не могу. Видишь, я признаю свои слабости!

— Угу, только те, которые не мешают тебе поступать по-своему!

— Иди ты уже!

Ева, понаблюдав за нами, покачала головой, подхватила Настю и прыгнула в воду. Видимо, решила не рисковать с двумя сразу или просто не была достаточно сильна. В сущности, я ничего не знал о пределах ее возможностей.

Разубедить Литу не удастся, на это я даже не надеялся. Но и оставлять ее возле пролома в земле не хотел — неизвестно, что оттуда может вылезти! Поэтому я отнес ее на небольшую возвышенность: люди туда совались редко, да и вид на пляж открывался неплохой.

— Будь здесь, я скоро вернусь.

— Можно подумать, с острова я куда-нибудь убегу, — слабо улыбнулась она.

— Ты непредсказуема, а я не хочу терять тебя второй раз за день! Я тебя вообще терять не хочу…

Отсюда до пляжа было проще добраться через заросли, но это шло вразрез с моим планом, а план превыше всего. Чтобы отпугнуть людей от острова, мне нужно было получить их уважение и страх — а Аристарха они тоже уважали и боялись! Следовательно, я должен быть выше, чем он.

Я ненадолго остановился возле пролома в земле, проверяя, не сползаются ли к нему слизни. Но они либо еще не поняли, что произошло, либо не рисковали вылезать на солнце. Вот только солнце скоро скроется…

Я соскользнул с берега в бесконечное пространство океана. Хоть я и получил возможность находится на суше почти неограниченное количество времени, заплатив за это огромную цену, в родной стихии я чувствовал себя уверенней. Так что пока я оплывал остров, план сформировался до мельчайших деталей.

Почти все обитатели острова были сейчас на пляже. Вряд ли они думали о тех пятерых, кого отдали на смерть… А может, думали, но старались оградиться от вины весельем. Мне они не нравились в любом случае, однако смерти я им не желал.

Конечно, на базе меня не похвалят за то, что я сейчас сделаю. Но другого выбора у меня нет.

Я поднялся к поверхности еще на глубине, так, чтобы меня увидели. Послышались крики, вопли ужаса, люди начали в панике выбираться из воды. Я же двигался нарочито медленно, чтобы дать им время свалить подальше. Им казалось, что я иду по воде, хотя на самом деле я плыл… но они этого не поймут, ведь люди так не могут!

Они выбирались на пляж, но не убегали, толпились там. Они были похожи на стайку перепуганных рыбок, которые неожиданно поняли, что хищник здесь и что бежать, в принципе, некуда. Я был еще далеко, но мой обостренный слух уже выхватывал из общего испуганного шепота отдельные фразы:

— Бог из воды!

— Он сам вышел!

— Ему не понравились жертвы…

— Он заберет нас!

Все правильно, детки, бойтесь меня… Сейчас как пойду всех подряд крошить! Так что будьте паиньками.

Кажется, от страха они даже протрезвели.

Когда я вышел на берег, толпа застыла, будто скованная льдом. Я прекрасно знал, что выгляжу впечатляюще: я выше любого из них, черная чешуя блестит ртутью, хвост с угрожающим шипом лениво двигается по волнам, когти выпущены, глаза темные, пустые. Я не хотел быть похожим на человека, только не сейчас.

Молчание затягивалось. Я чувствовал напряжение, знал, что если сделаю еще хоть шаг в их направлении, они с криками и воплями разбегутся по лесу. Посмотреть на это было бы забавно, но я сдержал себя. У меня есть цель… Давайте же, остолопы, говорите!

Наконец девица — совсем мелкая — спросила:

— Вы… вы кто?

И тут же сжалась, будто ожидала, что я кинусь на нее и порву на куски. Привлекательная, конечно, идея… нет, сначала работа. Развлечения потом.

— Я тот, кого вы зовете богом из воды.

Косяк, конечно, что я с ними по-русски говорю… но спишем это на то, что бог из воды может все.

И вот как раз к этому моменту до пляжа добрался Аристарх. Сначала его сопровождали два рослых помощника, но, увидев меня, испуганно остановились. Он же и не думал пугаться, шел прямо на меня; дурноватые глаза пылали возмущением.

— Кто ты такой? Ты не бог из воды! Я знаю бога из воды, а ты не он!

Вот оно что… Знает он, хорек, что в этом острове сидит! Но откуда? Ладно, это выяснять буду не я.

Дождавшись, пока он подойдет ко мне вплотную, я ударил. Сильно ударил, почти не сдерживаясь. Аристарх отлетел назад метров на двадцать, несколько раз кувыркнулся в песке, оставляя за собой багряный след, и застыл. Может, я и убил его… Не важно. Его было за что убить, хоть это и не входило в мои планы.

Толпа теперь не просто боялась, толпа была в ужасе. Они на полном серьезе поверили, что я бог из воды. Что ж, настало время для поучительной речи…

— Я не понимаю, почему вы так удивлены, увидев меня. Сколько раз за эти дни вы упоминали мое имя. Сколько раз вы смеялись над моим существованием. Вы думали, я не слышу? Вы вторглись в мой дом, осквернили его и верили, что я останусь слеп и глух? Я терпел долго, даже слишком долго, но более терпеть не могу. Вы принесли в мой дом грязь, от которой я намерен избавиться.

— Но жертвы… — промямлил кто-то.

— Жертвы… Вы считаете, что эти жертвы вас спасут? Что убийство себе подобных делает вас лучше? Нет. Их кровь была платой за то, что вы в моем доме, и я принял эту плату, но теперь ее недостаточно!

Устремленные на меня глаза были полны паники, и я впервые увидел, что передо мной не низшие существа, потерявшие человеческий облик. Передо мной дети — только очень глупые и бесполезные.

Я много чего хотел сказать им. Что поиск какого-то мистического рая — дело неблагодарное. Может, реальная жизнь кажется скучной, и для ее улучшения требуются усилия, но все равно она значит больше, чем этот остров. Что не нужно строить из себя центр вселенной, чтобы доказать свою значимость. Этим богатеньким, избалованным деткам не мешало бы услышать многое…

Но я не стал говорить все это. Во-первых, потому, что они не поймут. Сейчас они все выслушают и даже послушно покивают, а потом все равно забудут. Не все здесь присутствующие безнадежны, некоторые из них оправятся и станут сильнее, но они сделают это без моих нравоучений. Во-вторых, богу из воды просто не пристало строить из себя мудрого наставника!

Так что я решил перейти к делу:

— Я больше не хочу видеть вас здесь. Мне плевать, что с нами будет теперь, чем вы займетесь, что сделаете со своей жизнью. Я хочу, чтобы вы покинули мой дом до заката. Ночью я вернусь и буду убивать всех, кого встречу. Если кто-то выживет, я приду следующей ночью, и так до тех пор, пока мой дом не будет чист!

Нужен был достойный финал, так что я дотронулся хвостом до пенистой воды и высвободил ток. Электричество во мне восстановилось не полностью, но результат все равно получился шикарный: по волнам с шипением разлетелись сотни искр. Ух ты, а я и не знал, что так могу!

Толпа ахнула, попятилась к лесу. Но я не хотел больше тратить на них свое время и начал отступать. Те, кто поумнее, уберутся отсюда в течение следующего часа, а остальные… не могу же я беспокоиться обо всех на свете!

Погружаться в воду пришлось медленно и величественно, как и подобает богу из воды. Зато, скрывшись от их немигающих взглядов, я набрал полную скорость.

Лита ждала меня на берегу. Не знаю, как она сумела добраться сюда… Лучше бы сидела на месте! Вот, порез опять кровоточит! Как меня угораздило влюбиться в такую дуреху?

Моя смотрительница улыбалась:

— Я все видела! Правда, не слышала, но зрелище было шикарное! Ты просто супер!

Может, она не такая уж и дуреха.

— Нам пора, — я подплыл ближе. — Подожди, сейчас я тебя заберу…

— Ай, не надо! Лучше лови!

И она прыгнула ко мне.

* * *

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь? — полюбопытствовала Лита, потягиваясь.

Я только усмехнулся. Ну как ей сказать, что мне не хотелось портить момент? Мы ведь не были вместе больше двух недель. К тому же, она почти никогда не позволяла мне остаться в ее постели до утра — а речь всегда шла о ее постели, потому что я-то сплю в бассейне. Обычно после того, как все завершалось, меня выставляли за дверь и желали спокойной ночи. Я возмущался, но про себя, потому что иначе можно было нарваться.

Однако сегодня Лита не просто позволила мне остаться — она удержала меня, когда я по привычке хотел уйти. Это что-то новенькое, но, вне всяких сомнений, приятное. Я ведь не мог не отметить, что в ее отремонтированном кабинете установили двуспальную кровать. Интересно, как она объяснила это остальным? Правду не сказала, это наверняка! Правды она стесняется, и я ее не виню.

Девушка устроилась у меня на плече, закинув одну перебинтованную руку мне на грудь. Лежать полностью без брони было как-то непривычно, но такое уж она поставила условие.

— Ты что, совсем не хочешь знать?

— Хочу, но собирался спросить в более подходящий момент.

— А чем этот момент плох?

— Не знаю. Ты не устала?

Она уже не была болезненно-бледной, но к ее коже еще не вернулся нормальный оттенок, да и круги под глазами меня не радовали. Я знал, что Лите наложили несколько швов, хотя сама смотрительница пыталась скрыть от меня это.

— Мне нравится такая усталость, — ухмыльнулась Лита. — Так ты хочешь знать или нет?

— Хочу! Они выяснили, что с черепахой?

— А про черепаху я им не сказала. Ни я, ни Ева. Я попросила ее не говорить, а ей, по-моему, все равно. Мне почему-то кажется, что людям не стоит об этом знать…

— А если они сами поймут?

— Тогда прикинусь шлангом и скажу, что ничего не знала.

Я разделял ее мнение: людям не следует знать про эту черепаху. И, так же как Лита, я не знал причин своего мнения. Чувствовал только, что так будет меньше проблем у всех.

— Ну, хоть про эти сгустки слизи ты им сказала? — я невольно посмотрел на ее руку; в бинтах она казалась по-детски тонкой.

— А как же! Кароль, прекрати на меня так пялиться, я в порядке!

— Ну конечно!

— Честное слово, — она осторожно погладила меня по щеке. — Это мелочи. У Насти были более серьезные травмы… Но она выживет. Правда, ей придется проходить курс лечения в реабилитационной клинике, однако это не наша вина. Семенов безумно благодарен, теперь он твой фанат номер один!

— А Лименко?

— А Лименко ревнует! — хихикнула Лита. — Бегает по базе и всем говорит: «Я раньше понял, что он такой! Раньше Семенова!»

Но еще раньше оба они пытались меня убить. Непостоянство — вот им имя. Повезло им, что я не мстительный.

— Что с людьми на острове?

— Разбежались все после твоего представления. Совет не злится на тебя за то, что ты открыл себя, если тебе любопытно. Почти никто из видевших тебя язык не распускает, а тем, кто распускает, не верят. Аристарх выжил, пока он в больнице, а потом отправится в дурку.

— Что я ему сделал? — лениво поинтересовался я.

— Сломал челюсть и почти все ребра.

Моя совесть по-прежнему спала мирным сном.

— Прикольно.

Лита была со мной солидарна:

— Угумсь. Судя по всему, он, богатый наследник, случайно оказался на этом острове и обнаружил слизней… а еще — то, что их слизь содержит уникальные наркотические вещества, на которые он и подсел. Ради этого он и подкармливал своего бога из воды: чтобы получать кайф и не быть сожранным. Его развивающееся сумасшествие стало побочным эффектом употребления этой дряни, а его не жрали лишь потому, что они даже своим умишком усвоили связь между ним и сытной кормежкой. Но теперь все, прикрылась лавочка. На острове будет зачистка, завтра туда вылетает команда зверей первой серии.

— Есть кто-нибудь, кого я знаю?

— Цербер и Лино. Плюс еще четверо, которых ты не знаешь. Им поручено уничтожить всех существ, которых они найдут.

Звучит неплохо, да только верится с трудом. До меня дошли слухи, что Константин Стрелов уже наловил себе зверей с зараженной территории, хотя я говорил, что этого делать нельзя. Думаю, этот побочный сын своего отца не удержится от искушения заграбастать пару слизней.

Ай, к черту Стрелова-младшего. Он — не моя проблема.

Равно как и остров-черепаха. Все, кончено. Задание завершилось. Было сложновато, но обошлось без самого страшного. Я даже умудрился прийти к дружественному равновесию с Евой. Только так я и мог это назвать — «дружественное равновесие». Не больше.

Впервые за долгое время на душе у меня было спокойно, да и тело находилось в гармонии с разумом. Я слушал, как гудит база вокруг нас. Время близилось к полуночи, но тут нет точно определенных часов для сна и работы. Каждый выбирает график самостоятельно.

Думаю, те смотрители, что видели нас вместе, догадались, что происходит. Но они будут молчать, как всегда молчали перед Юлией. Тогда они боялись Оскара, теперь боятся меня. Знают мой принцип: если язык слишком длинный, его надо укоротить.

Но за спиной они все равно обсуждают Юлию, многие презирают ее… Лита тоже раньше относилась к ней враждебно, а теперь сама оказалась в такой же ситуации.

Или не такой? Все-таки я и Оскар — не одно и то же. Начать хотя бы с того, что Оскар сейчас бы просто спал, а я лежу и философствую.

— Кароль?

О, а я думал, она заснула!

— Присутствует!

— Не смешно. Ты… ты понял, что я хотела сказать тебе? Про уважение…И все остальное… Я не хочу быть твоей вещью. Это возможно?

Я повернулся к моей смотрительнице, прижал ее к себе и закрыл глаза. Я чувствовал, что она улыбается. Ответа Лита не потребовала, думая, что поняла его.

А я не хотел ей лгать, но и правду объяснить не мог. За правду она бы меня убила! Потому что на самом деле я все равно всегда буду считать ее своей — только не вещью, а скорее собственностью. С первой нашей ночи и всегда, что бы ни случилось. Потому что так говорят мои инстинкты. Но вместе с тем я хочу, чтобы она была моей, не просто потому, что она привлекательная самка, а мне нужно с кем-то спариваться. Может, Ева и видит так ситуацию, но не я.

По каким-то причинам, известным мне лишь отчасти, я выбрал ее, хотя выбор был не так уж ограничен. Не только ради тела, а ради того, кто она есть. Благодаря этому, пусть я и считаю ее своей собственностью, она может хоть узлы из моего хвоста вязать, а я буду покорно сидеть и ждать, пока ей надоест. Я коготь на нее не подниму, но порву любого, кто захочет отнять ее у меня. Не знаю, что я сделаю, если она сама захочет уйти… Лучше и не думать об этом.

Она заснула, а я продолжал размышлять о том, что было, о мечтах, которые помогали мне выжить в клетке. Теперь их нет, а есть нечто более реальное, доверчиво прижавшееся ко мне и хотя бы в эти часы отдыха прекратившее мне доказывать, что она очень сильная и независимая…

Ну кто мог подумать, что все так обернется?

Часть вторая. Первый рассвет

— Кароль, опусти ты наконец хвост!

— Но мне скучно, — заныл я, хотя хвост все же опустил.

Понятное дело, что по моему небрежно помахивающему хвосту нас могут засечь. Но у меня все тело затекло! Я тут уже часа два лежу без движения.

Потому что такое уж нам попалось задание: не опасное, не сложное, но нудное до невозможности. Какой-то человек, давно распрощавшийся с остатками мозга, начал убивать всех подряд. Он не специализировался, как многие маньяки, исключительно на самках, он не брезговал никем.

Ловить его должны были человеческие сыщики. Полиция или как там, я их все время путаю. Но у них, как это часто бывает, не получилось. Единственной зацепкой было то, что он обычно несколько дней держит свою жертву непонятно где, а потом топит в озере. Озера, которые он использовал, находились в пределах города.

Так что на него решили устроить засаду и зачем-то привлекли нас. Все озера в городе находились под суровой, демонстративно многочисленной охраной — все, кроме этого, отдаленного, скрытого в густом старом парке. Несложно догадаться, куда он со своей добычей сунется.

Оставалось только дождаться! Дело затягивалось, я был против этого плана с самого начала, потому что не понимал его. Но кому-то наверху взбрело в голову, что это хорошая идея, и вот я здесь.

Девушку псих похитил примерно неделю назад, мы дежурили возле озера уже третью ночь, но пока и тени убийцы не видели. Хорошо хоть ночи выдались теплые, могло ведь быть и хуже.

Сейчас я валялся на животе в нескольких шагах от озера. Мог бы ждать в воде, там хоть размяться можно, но Лита упросила меня остаться на берегу, потому что ей скучно — иронично, не так ли? И вот теперь мы скучали вдвоем.

Лита постелила рядом со мной одеяло и улеглась на него.

— Эй, ты же сказала, что нам нельзя этим тут заниматься! — хмыкнул я.

— Озабоченный, — закатила глаза моя смотрительница. — Я поближе хочу быть, чтобы мы поговорить могли! А то орем на весь парк…

Мы не орали, это только в тишине так кажется. И вообще, я почувствую его прежде, чем он сможет нас услышать, так что ворчит она не по делу.

— Как думаешь, он придет сегодня? — спросила Лита.

— Понятия не имею. Действия людей угадать невозможно — логики нет. О чем ты хотела поговорить?

— Да ни о чем конкретном… Неужели для нас не нашлось работы посущественней?

Полностью согласен, задание мелковато. Тут мог бы справиться и зверь первой серии, даже если не учитывать, что это вообще не наша степь. Работы хватало, но она в последнее время проходила мимо нас. Такое ощущение, что в Совете снова появился какой-то мелкий хорек, старательно затачивающий на меня зуб — такое уже бывало, и это сказывалось на моей работе и репутации.

Надо будет обсудить все с Лименко.

— О, придумала! — Лита чуть не подпрыгнула, отвлекая меня от размышлений о диверсии. И это она требовала тишины! — Расскажи мне, как ты жил там, в лаборатории доктора Стрелова!

Я удивленно моргнул. Раньше она никогда не затрагивала эту тему. Я не был уверен, что хочу говорить.

— Там много чего было. И хорошего, и плохого.

— Мне не следовало спрашивать?

— Все нормально. Это было давно… уже не болит.

Там действительно произошло многое, оттуда начинается моя осознанная память. Да и моя жизнь, если задуматься! Мне что, все это пересказывать теперь?

— Ну, что было самым ярким впечатлением? — Лита не отставала. Похоже, она доскучала до стадии, где можно забыть о тактичности.

— Первый вдох… — признал я. — Это было странно. Необычно… Долгое время это было самым необычным чувством для моего тела.

— Долгое время? А что потом? Было что-то более впечатляющее, чем дыхание?

Я многозначительно подмигнул ей. Она как-то умудрилась заметить это в темноте и стукнула меня по руке, надув губки в притворном гневе:

— Нет, ну ты точно извращенец! Теперь, чтобы вымолить прощение, тебе придется рассказывать, как все было!

Последний раз позволяю себе находиться рядом с ней без брони! Хотя ее угрозы — ерунда, угомонить ее было бы несложно. Вот только… рано или поздно нам пришлось бы обсудить это. Почему бы не сейчас? Тот псих, которого мы ловим, возможно, снова не придет, или не придет вообще никогда, а перед нами вся ночь.

— Ну, если ты настаиваешь…

* * *

Я приходил в себя медленно. Это было не похоже на пробуждение: при пробуждении чувства возвращаются быстро. А я будто выбирался из пропасти и никак не мог дотянуться до света.

Понемногу я начал чувствовать собственное тело, попробовал пошевелиться; тело подчинялось. Это хорошо, значит, если я и ранен, то не сильно. Хотя почему я должен быть ранен? Где я вообще? И… кто я?

Я попытался вспомнить, кем являюсь, но результат был невпечатляющий. Я знал, что я хищник, и знал, что я в воде. Это все, прошлого не было.

Я приоткрыл глаза, чтобы понять, где нахожусь. Свет отозвался болью где-то в затылке, и я зажмурился, но быстро взял себя в руки. Я уже чувствовал, что что-то не так, до меня стали добираться далекие звуки окружающего меня мира.

Вторая попытка осмотреться оказалась более удачной. Я понял, что нахожусь в воде, но пространство вокруг меня ограничено. Дальше, за водой, — прозрачный стены, а за ними — совсем другой мир. В этом мире сновали туда-сюда странные создания; прислушавшись, я начал различать их голоса.

— Пульс ускорился, это необычно.

— Доктор, вот новая доза лекарства! Ввести ему?

— Давайте быстрее, он просыпается!

— Нет! Не нужно новую дозу, дайте ему прийти в себя.

Последний голос несколько отличался от остальных, и не только звучанием, но и интонацией. Голос того, кто привык командовать.

Меня удивляло, что я понимаю, о чем они говорят, все это было странным. Я не знал ничего о своем прошлом, но уверен был лишь в одном: раньше все было не так! Что со мной?

— Доктор, что-то происходит…

— Посмотрите, он открыл глаза!

Я почувствовал страх внутри себя. Не перед этими существами, естественно, потому что они и сами меня боялись. Меня пугала неизвестность, чуждость всего происходящего. Это не мой мир, меня забрали, заперли, лишили чего-то важного… Почему?…

За что?

Я попробовал двинуться, но обнаружил, что клетка очень тесная. Страх во мне перерастал в панику, смешивался с яростью. Никто не смеет управлять мной!

Я рванулся вперед, налетел на прозрачную стену, но боли не почувствовал. Напротив, этот удар еще больше разозлил меня, придал сил. Я начал кидаться на преграду снова и снова, а она понемногу поддавалась…

— Он стекло разобьет!

— Надо что-то делать, вызовите охрану!

— Не нужно никого вызывать, — голос их главного оставался спокойным. — Разве мы не этого ждали?

— Но, доктор Стрелов!..

— Я прошу вас не мельтешить. В противном случае в пересмотрю свое решение о принятии вас в проект.

Наконец проклятая стена поддалась, разлетелась на осколки. Сначала я обрадовался, но триумф длился недолго: я никак не ожидал того, что произошло дальше.

Вместе с водой меня понесло вперед, я упал куда-то, но едва почувствовал это, потому что на меня навалилась тяжесть. Бесконечная, огромная тяжесть, заставившая меня сжаться в комок. Мне нечем было дышать, жабры бессильно бились, стараясь найти воду, но воды не было. Меня начинало колотить, потому что я понимал, что умираю…

Я не знал, что так давит воздух. Это я понял намного позже — и все равно не смог бы объяснить людям. Им-то кажется, что воздух легче воды! Но когда ты не умеешь им дышать, реальность меняется.

А потом сквозь пелену боли и тяжести прорвался знакомый уже голос, звучавший теперь совсем близко:

— Тише, тише, не бойся… Все будет хорошо.

Нет, не будет! На меня давит что-то, чего я даже не вижу, оно убивает меня! Как я могу не бояться?!

— Дыши.

Я и так дышу! Только жабры не работают…

— Набери воздух через рот, вдыхай.

Внутри меня зарождалось онемение, которое бывает только при сильной усталости. Но я-то не устал! Просто у меня скоро не останется сил… Другого выхода не было, я решил прибегнуть к совету голоса.

Я не умел дышать через рот, но получилось сразу, сработали инстинкты, о существовании которых я и не подозревал. Воздух, тяжелый, как грязь, и какой-то острый, проник внутрь меня, и сначала было больно. Но постепенно я привыкал, ко мне возвращались силы, жабры полностью закрылись — впервые за мою жизнь. Хотя откуда я могу знать, без памяти?

Я чуть оправился, но не настолько, чтобы сражаться с непонятными существами. Придется признать, что они победили… Что теперь со мной будет?

Я осторожно открыл глаза, зная, что обладатель спокойного голоса сидит рядом со мной. Так я впервые увидел человека.

Почему-то я знал, что это именно человек. Это знание было не менее странным, чем способность говорить на их языке. Хотя говорить-то я и не пробовал, только слушал и понимал, но это уже много.

— Здравствуй, — человек едва заметно улыбнулся. — Добро пожаловать в этот мир. Меня зовут Владимир Стрелов.

Вот здесь я его не совсем понял… может, у меня просто не хватило сил понять. Новый вид дыхания нагонял на меня сонливость. Я попробовал дышать чаще, но только довел себя до головной боли. Мое сознание начало отключаться.

Человек поднялся на ноги, обратился к другим людям, державшемся на солидном расстоянии:

— Прекратите истерику! В его крови еще много снотворного, долго он не продержится. Как только он уснет, перенесите его в большой бассейн.

— Вы уверены, что это безопасно?

— Уверен. Я больше не собираюсь держать его в коматозном состоянии, эта фаза эксперимента завершилась. Приготовьтесь, отныне у нас будет много работы!

* * *

— Это была его методика, — задумчиво произнесла Лита. — Бессознательное обучение, оно же — обучение во сне. Тебя заставили выучить язык до того, как ты пришел в сознание. Очередное гениальное изобретение, которому доктор Стрелов не придал никакого значения.

Я не был удивлен. Новая методика обучения, пусть и гениальная, не смогла сравниться с тем, что он делал в то время.

Я еще раз проверил территорию парка, но постороннего присутствия не почувствовал. Наверное, и сегодня не явится… хотя еще только час ночи, рано об этом говорить.

Обычно в это время моя смотрительница уже хотела спать, но на сей раз она выспалась днем и была полна решимости расспрашивать меня и дальше. С одной стороны, мне это не нравилось, потому что приходилось расковыривать раны, которые только-только успели зажить. С другой, мне и самому было полезно вспомнить все, потому что теперь, через призму новых знаний, я многие вещи воспринимал иначе.

— А этот твой бассейн… он был действительно большой? — полюбопытствовала Лита.

— Примерно такой, как мой бассейн на базе. Только в лаборатории был скорее аквариум: у него были, частично, прозрачные стены и очень мало личного пространства. Меня это нервировало, я чувствовал себя пленником, потому что вокруг сновали люди и не было ничего знакомого и понятного. Бежать я уже не думал, я побаивался снова вылезать на воздух. Поэтому я забился в самый дальний угол аквариума, в нишу, и вылезал оттуда только ночью, когда вокруг оставалось совсем мало людей.

— Зачем вылезал?

— Размяться надо было.

Я не стал говорить, что за все время моего пребывания в лаборатории, те дни были худшими. Я чувствовал себя беспомощным, а для меня это противоестественно. Ей не нужно это знать.

— Хотя в целом-то я был не один, — добавил я. — С первого дня доктор Стрелов приходил к моему аквариуму и разговаривал со мной… Вернее, рассказывал. Обо всем: о мире, в который я попал, о людях, даже об океане. Я делал вид, что не слушаю, хотя на самом деле слушал. Лит, разве все это не указано в отчетах?

— Во-первых, сам доктор Стрелов отчетов не составлял, не по рангу это ему, — усмехнулась Лита. — Во-вторых, многие документы из лаборатории утеряны. В-третьих, то, что рассказываешь ты, звучит совсем иначе, чем наблюдения сотрудников лаборатории. Никто из них не мог знать, о чем ты думаешь, их мнение о тебе было… хм… несколько предвзятым.

Да уж! Я и сейчас прекрасно помню их страх. Почти все они шарахались от меня, а те, что не шарахались, смотрели на меня так, будто готовы были разрыдаться. Уже на базе проекта я встретил людей, которые с первой же минуты общения не испытывали ко мне страха. В лаборатории такой человек был только один.

Лита, как я и ожидал, не собиралась оставлять меня в покое:

— Но все-таки ты начал общаться… Как это случилось?

* * *

Мне было одиноко. Я все еще не знал своего прошлого, вспомнил лишь одно: мне нельзя быть одному. Дома… наверное, это было в океане, о котором говорил доктор Стрелов… Так вот, дома я никогда не был один, вокруг были другие, только где они сейчас?

Я начал привыкать к человеку, приходившему ко мне каждый день. Меня тут все боялись, а от него исходило доброжелательное спокойствие, и мне это нравилось. Но все равно, людей я уже мысленно отнес к врагам, а доктор Стрелов — один из них. Если он такой хороший, почему он не скажет мне, кто я?

Его визиты продолжались несколько дней. Он не пытался добиться от меня ответа и частично развеивал мою скуку, отвлекал от опасений, так что я не возражал. И вот однажды все изменилось: он подошел вплотную к аквариуму и постучал по стенке.

До чего ж мерзкий звук! И не звук даже, а вибрация в воде, болезненно ударившая по вискам. Первый раз я только поморщился, но с места не сдвинулся, надеялся отсидеться. Однако человек оказался упрямым, он продолжал барабанить. Такого издевательства я вынести не мог, поэтому подплыл к стенке.

— Чего надо?

Он смотрел прямо на меня. Глаза у него были невозмутимые, карие — того же цвета, который я потом увидел в своем отражении в зеркале. Он дотронулся рукой до стенки аквариума и спросил:

— Ты хочешь быть нужным кому-либо?

Тихо спросил, без насмешки. Будто знал, что мне тяжело одному… Правда, я хотел быть не то чтобы нужным, я просто хотел вернуться в стаю. Но раз уж он поставил вопрос так, придется отвечать.

Я кивнул.

— Тогда послушай меня. Я знаю, ты ищешь тех, кто похож на тебя, но их здесь нет. Здесь только люди, и мы не враги тебе, поверь. Ты оказался в нашем мире, так что тебе придется приспособиться к нему, а я постараюсь помочь.

— Почему я не могу вернуться в свой мир?

Тогда я верил, что мой мир существует.

— Это невозможно, — покачал головой доктор Стрелов. — Когда-нибудь я объясню тебе, почему, но не сейчас. Доверься мне, я помогу тебе приспособиться, но для этого ты должен во всем слушаться меня. Ты пережил очень тяжелую травму, теперь твое тело должно восстановиться. Что скажешь?

Я не спешил отвечать. Меня не прельщала перспектива слушаться кого бы то ни было, однако выживать надо. Большой воды рядом нет, это я уже успел почувствовать. Следовательно, я должен научиться дышать на поверхности, хочу я того или нет.

— Я согласен. Но не думайте, что я вам все позволю!

— Поверь мне, не в наших интересах калечить тебя, — усмехнулся он. — Зачем бы мы тебя спасали, если бы хотели убить?

Вроде как железная логика, есть только один недочет: где доказательства, что они меня спасли? Шрамов на мне нет, никаких следов травмы тоже. Это всего лишь его слова!

Крышка моего аквариума начала медленно сдвигаться в сторону. Ух ты, а я и не знал, что она так может… Интересно, как это получается?

— Вылезай через правую сторону, — велел доктор Стрелов. — Там есть лестница.

— Э-э-э… А правая сторона — это где?

Тут он едва заметно усмехнулся. Похоже, этот человек в целом неспособен был выражать бурные эмоции.

— Вот эта твоя рука — правая, а эта — левая. По ним и ориентируйся.

Невелика наука… Ладно, надо будет запомнить.

Я выплыл к лестнице, но у поверхности несколько замешкался. Мое тело запомнило первое столкновение с воздухом и не желало повторения. Но я пересилил себя: если я хочу однажды получить свободу, я не должен поддаваться таким слабостям.

К моему удивлению, дышать стало легче. Конечно, через жабры проще, и теперь у меня внутри все горело, а голова кружилась, но я мог это преодолеть. Чуть привыкнув к новым условиям, я начал выбираться. Двигаться на воздухе тоже было сложнее, само мое тело, казалось, стало тяжелее.

По лестнице я спускался медленно: пытался найти точку равновесия внутри себя. В воде-то я не ходил, а плавал! Пришлось передвигаться на четвереньках. Металл прогибался подо мной, я опасался, что упаду, но заставить себя идти быстрее не мог.

Доктор Стрелов смотрел на меня с сочувствием:

— Не торопись, отдохни, если надо.

— Если я начну отдыхать, подо мной все развалится!

Человек нахмурился, поднес к губам маленькое черное устройство и проговорил:

— Очень любопытно. Объект 2–2 способен на установление причинно-следственных связей. Никто из зверей первой серии не демонстрировал подобную способность.

Он разговаривает с какой-то коробкой… И этому человеку я доверил свою жизнь?!

Добравшись, наконец, до пола, я изрядно вымотался. Вот здесь я воспользовался правом отдыха, Стрелов меня не торопил. Других людей я чувствовал, но не видел, они прятались. А этот не боялся даже теперь, когда я вполне мог броситься на него и порвать на несколько малоприятных на вид кусков.

Знает, гад, что я этого не сделаю. Но откуда знает?

Через некоторое время я заставил себя подняться, потому что слишком велик был риск, что я усну. А спать в таких условиях равносильно самоубийству!

— Следуй за мной, — велел человек.

— Куда мы идем? — полюбопытствовал я.

— В другую часть лаборатории. Необходимо провести осмотр, заодно я хочу кое-что тебе показать.

Все это было бы просто замечательно, если бы мне не пришлось вылезать из воды, а так я уставал, периодически терял равновесие и падал носом вниз, да еще и цеплял хвостом все, что на пути попадалось. Пару вещичек, кажется, разбил, но доктор Стрелов сказал мне не беспокоиться об этом.

Он привел меня в просторный белый зал, заполненный оборудованием, которое в то время представлялось мне лишь сборищем непонятных предметов. И вот здесь людей уже было побольше. При виде меня они испуганно замерли.

А я в этот момент как раз не рассчитал длину шага, а потому завалился на бок. При ударе я невольно выпустил все шипы и стал похож на странного вида колючку. Любое существо бы сообразило, что хищник минимум неопасен, максимум — уязвим. Но только не люди. Они восприняли произошедшее как попытку нападения с моей стороны и вжались в стену; двое потеряли сознание.

Доктор Стрелов чуть заметно нахмурился:

— Если все сейчас же не вернутся к нормальной работе, я буду искать себе новых сотрудников.

Видимо, работать с ним было своего рода честью, потому что люди начали возвращаться на свои места. Им все еще было страшно, но у них появилась причина взять себя в руки.

А этот человек, пожалуй, получше остальных. Мне нравилось то уважение, которое он сделал обязательным. Сомневаться не приходится, это их вожак.

Доктор Стрелов указал мне на низкий металлический стол, над которым нависала сложная конструкция.

— Ложись сюда.

Я покосился на непонятную штуковину с опаской, но все же подчинился. Раз уж я решил сотрудничать с ним, надо слушаться, а не пререкаться по мелочам. Да и потом, я так устал, что готов был лечь куда угодно, лишь бы лечь!

В машину была встроена яркая лампа, бившая мне по глазам. Как только я занял свое место, металлическая громадина начала опускаться на меня. Я невольно напрягся, но доктор Стрелов поспешил успокоить меня:

— Не волнуйся. Тебя не раздавит, это всего лишь сканер. С его помощью мы увидим, что у тебя внутри.

Я знал лишь один способ увидеть, что у живого существа внутри. Правда, после этого существо переставало быть живым! Не совсем то будущее, которое я себе представлял. Но на то, чтобы удрать, у меня не было ни сил, ни времени — машина была прямо надо мной.

Боли я не почувствовал, броня даже не треснула. Я решил, что у них там что-то сломалось, однако доктор Стрелов оставался спокойным. Он смотрел на большой монитор, закрепленный на стене, так что я тоже перевел взгляд туда.

А там дергалось что-то непонятное, нечеткой формы, да еще и темное. Что за фигня?…

— Это твое сердце, — сказал Стрелов. — Оно заставляет твою кровь двигаться. У тебя очень сильное сердце, по сравнению с человеческим, оно способно выдерживать огромные нагрузки.

— Мое… что?

— Сердце. Если ты положишь руку на левую часть груди, ты почувствуешь, как оно стучит.

Это что, трюк? Они серьезно думают, что я буду убирать броню, чтобы проверить? Не на того нарвались!

Между там картинка на мониторе сменилась и стала, если честно, еще более тошнотворной.

— Это твои легкие, — пояснил человек. — Видишь, они двигаются, когда ты дышишь. Твои легкие связаны и с жабрами, так что каким бы путем ты ни получал кислород, он идет туда, просто по-разному. Ты даже не представляешь, насколько ты уникален в этом!

Для меня это был набор звуков. В то время мой словарный запас был ограничен, мне предстояло узнать многое. К тому же, у меня все больше кружилась голова, по телу расползалась сонливость. Я был не в том состоянии, чтобы гордиться своей уникальностью, которую я даже не понимал.

— Но самая удивительная часть тебя — это мышечная ткань, — продолжал объяснять Стрелов, не замечая мое состояние. — Она имеет мало общего с человеческой. Мышцы у тебя очень гибкие, они уплотняются, когда чешуя выпущена, но при этом имеют специальную полость, где чешуя может укрываться. За счет этого ты фактически не меняешь размер, когда находишься в броне и без нее. Понимаешь?

— Поднимаю, я одноразмерный… и я устал! Можно мне вернуться в воду?

Он наклонился надо мной:

— Хм… Похоже, твоя кожа пересыхает даже под чешуей, да и на саму чешую воздух действует не лучшим образом. Пока ты способен находиться на поверхности менее часа, и даже за такое время ты слабеешь. Ничего, мы это исправим. С завтрашнего дня мы начнем оба вида тренировок.

— Оба вида? — я не совсем понимал, что он имеет в виду.

— Мне кажется, тебе это необходимо, у тебя есть потенциал. Ты будешь не только жить на воздухе, я научу тебя считать, читать, писать. До последней минуты я не верил, что ты справишься, но теперь считаю, что попробовать стоит.

Люди вокруг нас возмущенно зашептались, но под одним взглядом доктора Стрелова притихли. На меня же его слова не произвели никакого впечатления. Я не знал, что такое «считать», а остальные два слова вообще не запомнил. Мне хотелось забраться в свой аквариум, забиться в угол и заснуть.

* * *

— Поверить не могу, — Лита потянулась, закинула руки за голову. — Даже когда я только начала работать с тобой, ты мог находиться на воздухе гораздо дольше!

— Меня тренировали.

Хотя лабораторные тренировки были очень мягкими по сравнению с тем, через что мне пришлось пройти потом… Но тогда я этого не знал. Меня раздражал тот факт, что меня заставляют делать нечто ненужное. Зачем мне уметь бегать, ходить на двух ногах, а тем более драться, если мое место в океане!

Мне никто ничего не объяснял. Теперь я благодарен им за подготовку, но тогда меня это безумно бесило.

— А ты быстро научился читать? — спросила моя смотрительница. — Слушай, ты не знаешь, где мой рюкзак?

Я лениво подцепил рюкзак хвостом и передал ей. Лита вытащила второе одеяло и завернулась в него; к утру похолодало.

— Я быстро научился считать, с чтением были проблемы.

— Как так?

— С цифрами просто, все можно объяснить. Правила чтения не так очевидны. Как можно придать звуку форму? Почему именно такая форма? Почему стоящие рядом буквы звучат иначе, чем по отдельности? Этими и похожими вопросами я засыпал доктора Стрелова. А он заикался и не знал, что сказать…

— Серьезно? — глаза Литы странно загорелись. — Обалдеть! Никогда при мне такого не было, чтоб у него не находилось ответа!

— Наверное, это потому, что при тебе ему не задавали идиотских вопросов. Постепенно я смирился с тем, что четких причин нет, и начал просто учиться. Это оказалось интересней, чем я думал. Правда, перед тем, как научиться писать, мне пришлось угробить пару недель на дурацкое упражнение с лампочками…

— Что за оно?

— Изначально я плохо управлял своими руками — имеются в виду кисти. Примитивные движения мне удавались, а вот всякие мелочи — нет. Скажем, я мог поднять бревно, но не мог — прутик. Так что доктор Стрелов придумал упражнение с лампочками. Сначала мне просто нужно было переносить лампочки разного размера из одного конца комнаты в другой. Сколько я стекла набил! Когда у меня начало более-менее получаться, доктор Стрелов усложнил задачу. Теперь я должен был выкручивать и вкручивать лампочки. Сокращая историю, могу сказать, что перед тем, как взяться за ручку, мне пришлось сменить все лампочки в лаборатории.

— Прикольно!

— Ничего прикольного! Ненавижу лампочки, — мстительно прошипел я.

— Да ладно тебе! Лучше скажи мне, какое слово ты написал первым. Небось, свое имя!

— У меня тогда не было имени. Я уже знал, что это вроде как индивидуальное название каждого человека, но я-то человеком не был. Официально я назывался Объект 2–2, а неофициально ко мне обращались вообще без имени. Меня это нисколько не оскорбляло, я просто не озадачивался.

— Ну и как появился «Кароль»?

— Ты не поверишь, благодаря одному придурку…

* * *

Моя жизнь стала лучше во всех отношениях.

Я привык к людям, а они — ко мне, я вызывал уже меньше страха. Более того, доктор ввел систему поощрений за успехи в занятиях. Для меня это привело к двум основным последствиям.

Первое, я мог проводить на воздухе гораздо больше времени — почти шесть часов. К тому же, я меньше уставал, научился ходить на двух ногах и при этом даже шевелить хвостом, не падая! Мне это нравилось.

Второе, мой аквариум преобразился. Для меня обустроили спальную нишу, дно полностью засыпали песком и теперь за каждый успех добавляли по одному растению. Доктор Стрелов предлагал даже запустить ко мне мелких рыбок, но я сразу же отказался. Рыбки — дуры, зачем они мне?

Кроме того, я начал вспоминать кое-что из своего прошлого. Хотя нет, «вспоминать» — не совсем верное слово. Ко мне начали возвращаться знакомые движения, способность ощущать пространство. Вспоминал я разве что всякие незначительные факты из подводной жизни. Откуда бы еще я смог узнать, что рыбки — дуры?

Конечно, я не оставил надежд освободиться, вернуться к своей семье, но теперь мысли об океане не вызывали резкой боли в груди. Моя жизнь здесь была не такой уж плохой.

И вот в моем распоряжении оказалось целых два дня выходных: доктор Стрелов куда-то уехал, а другие люди работать непосредственно со мной не решились. Так что после кормежки, состоявшей из безвкусной густой жижи, я улегся на дно и стал наблюдать, как колышутся водоросли возле фильтра. А может, позволить подселить ко мне какую-нибудь живность?…

Тишиной и покоем я наслаждался недолго: из лаборатории послышались крики и визги. Заинтригованный, я подплыл к зеркальной стене. Отсюда я мог видеть людей, а они меня — нет; еще одно поощрение за хорошую работу на занятиях.

По лаборатории носился человеческий детеныш. Мелкий, лет шести, наверное, от роду, хотя я еще не научился точно определять человеческий возраст. Ребенок ни секунды не задерживался на месте, вопил, врезался в мебель, периодически падал, но это его не расстраивало, а приводило в еще больший восторг. Мать, одна из лаборанток, сонно пыталась успокоить мальчишку.

Я сразу же почувствовал агрессию, причем инстинктивную. Так бывает: самцы некоторых видов, особенно если речь идет о хищниках, терпеть не могут чужих детенышей. Так что я вернулся на дно, в окружение растений, и постарался сосредоточиться на шуме фильтра. Да на чем угодно, лишь бы не слышать, как он визжит!

Однако все оказалось не так просто: буквально через пару минут кто-то начал барабанить по стенке моего аквариума. Вашу мать, на стене объявление висит — «Не стучать»! Впрочем… почти сразу я понял, что удары хоть и частые, а довольно слабенькие. Догадаться, кто это, было несложно, и меня больше интересовало другое… Кто его сюда пустил?!

Я сильно сомневался, что доктор Стрелов одобрил бы это. Он вообще категорически возражал против присутствия в лабораториях посторонних. Вряд ли его обрадовала бы новость, что на секретном проекте оказался болтливый маленький мальчик.

Да, я уже знал, что я секретный.

— Вылезай, вылезай! — пищал тонкий голосок у моего аквариума. Ясно, из-за растений он меня не видит. — Эй, ну вылезай же! Мама, почему он не вылезает?!

И мама тут? Отлично! То есть, его намеренно сюда привели, на животное посмотреть!

— Не знаю, милый, — отозвалась мать.

Он не милый, он дятел! И даже не милый дятел, а просто дятел!

— Мама, а это король русалок, да? Король, да?

— Нет, — отозвался я. Мне было известно, что конструкция аквариума позволяла им меня слышать. — Он не король и даже не русалка! Идите к черту!

— Хм, Объект 2–2, пожалуйста, покажитесь на минутку, — заикаясь, попросила женщина.

Вот только у меня не было настроения изображать из себя ручного зверька.

— Я сказал идите к черту! Я тут завтрак перевариваю! Если не свалите, буду переваривать вас!

Я почувствовал вспышку страха. Поверила! Это ж надо! Потом послышалась возня: мамаша старалась оттащить свое дитя от аквариума. Но малец попался на редкость упрямый:

— Нет! Не пойду! Хочу посмотреть на короля русалок! Хочу, хочу, хочу!

И все это с ударами по стеклу. Очень скоро мое терпение лопнуло.

Резко оттолкнувшись от дна, я не просто поплыл — я буквально скользнул к прозрачной стене. Оказавшись прямо перед изумленным ребенком, я выпустил все шипы, небрежно царапнул когтями по стеклу и оскалился, демонстрируя клыки. Рычать я тогда, к сожалению, не умел, а портить эффект жалкими попытками издать грозный звук не решился.

Пару секунд ничего ни происходило, а потом мальчишка заорал. Не заплакал, а именно заорал, широко открыв рот. А между тем штанишки его промокали и странно отвисали…

Я фыркнул и, возмущенно вильнув хвостом, уплыл в свою нишу. Мое настроение заметно улучшилось.

Увы, за любой триумф надо платить. Конечно, официально меня не наказали, доктор Стрелов даже устроил выволочку нерадивой мамаше. Зато прозвище «король» накрепко приклеилось ко мне.

Люди почему-то решили, что я напугал пацана именно из-за того, что он назвал меня королем русалок. Да конечно! Что, никто не заметил, что он по стеклу в этот момент барабанил?

Они уже давно пытались придумать мне имя, но все варианты отскакивали и рассыпались на осколки, как те лампочки. Однако в этот раз люди будто сговорились. Они видели, что меня это раздражает, и тихо радовались, что хоть как-то могут меня задеть.

А отомстить мне и нечем! Я, конечно, могу их покалечить, ну или убить, но мне самому от этого будет несладко. Приходилось терпеть.

Правда, оставался еще один способ… Во время очередного осмотра я решил поговорить об этом с доктором Стреловым.

— Слушайте, мне надоело! Никакой я не король!

— Тебе настолько неприятно? — Он протер очки платком.

— Конечно!

— А «Объект 2–2» лучше?

— Нет! Я бы предпочел, чтобы меня вообще никак не называли!

— Нет, не выйдет, — покачал головой доктор Стрелов. — Может, ты и не человек, но теперь ты живешь с нами, а у людей имена есть. Имя очень важно, оно как бы отличает тебя от других.

— Я и так отличаюсь от других!

— Да, с этим не поспоришь… выпусти боковые шипы. Так, хорошо… Но все равно, имя — не так уж плохо. Тот, кто признает твое имя, признает тебя. Ты сам выбираешь, как тебя называть. Когда ты уходишь, в памяти у людей остается не «этот странный зверь», а твое имя.

— Вообще-то в памяти у них остается моя довольно страшная морда, — усмехнулся я.

— Только если они не общались с тобой. Тебе нужно имя. Я давно уже хотел предложить, но все забывал. Ведь даже я не знаю, как к тебе обращаться. От этого не убежишь.

— Ну не «Король» же! Я знаю, что означает это слово, и не хочу, чтобы ко мне так обращались!

Он задумался, бессознательно постукивая карандашом по столешнице. Наконец он поднял взгляд:

— Кажется, я знаю, что нужно изменить… Кароль. Как тебе нравится?

— Кароль, — повторил я, вслушиваясь в незнакомое слово. А ведь не так уж и плохо. — Сгодится!

* * *

Лита задумчиво смотрела на звездное небо, уже начавшее светлеть на востоке, и больше ни о чем не спрашивала. То ли пыталась найти во всем рассказанном скрытый смысл, то ли наконец захотела спать. А я даже жалел, что ей не интересно: вспоминать о тех днях, уже далеких, будто скрывшихся за туманом, было не больно. Там было много хорошего.

Наверное, если бы у меня было настоящее прошлое, я думал бы о нем так же. Артем как-то сказал, что я оптимист, но это неправда. Я выборочный реалист.

Я в сто двадцатый раз проверил периметр парка. Никого, ни одной живой души. А до рассвета осталось не так уж много. Скорей бы покончить с этим! Мне надоело ночами валяться на холодной земле, а для Литы это еще и вредно.

Человек, которого мы ждем теперь, и тот, которого я убил во время своего первого настоящего задания, — они одной породы. Это своеобразные уродцы, изгои вида — настолько больные внутри, что они просто не могут существовать по законам природы. Тот, первый, убивал только женщин, ради того, чтобы спариваться с ними. Этот не столь придирчив в выборе жертв, он их просто убивает.

Хотя нет, не просто. Прежде, чем утопить, он обрезает им пальцы. Лита сказала, что это показатель каких-то там психических проблем, корни которых надо искать в его прошлом. Вот нравится людям ковыряться во всякой гнили! Какая разница, почему он стал таким? Стал и все, ничего тут не поделаешь, надо убить.

Так они же не убивают, вот в чем беда! Изолируют, ограждают от остальных, но убивают очень редко. Потому что казнь это — как же это слово — негуманно, вот! У того, кто убивает, тоже есть права. Прав нет только у тех, кого убили.

— Кароль, ты не спишь?

Ха, а я надеялся, что заснула она!

— Нет. Но я скучаю… Можно хвостом помахать?

— Нет! Не обсуждается.

— Злыдня…

Ожидаемого пинка не последовало, и я удивленно покосился на мою смотрительницу. Она по-прежнему не отрывала глаз от неба и, казалось, видела там что-то такое, чего не мог увидеть никто другой.

— Доктор Стрелов не всегда был добр к тебе, — сказала она. — В смысле, он был добр, но долгое время он считал тебя всего лишь очередным экспериментом, только очень важным. Это видно из отчетов его ассистентов, да и из твоих воспоминаний. А потом он резко изменил свое отношение к тебе… На него это не похоже. Все отчеты того времени были утеряны, так что я даже предположить не могу, что случилось.

— Как утеряны?

— Решение о транспортировке тебя на базу принималось в спешке. Совет был напуган недавним террором Первой Стаи и смертью доктора Стрелова, тебя посчитали опасным. Туда послали неподготовленный отряд вояк, которые громили все на своем пути. Они много чего уничтожили.

Я невольно выпустил когти, постарался спрятать их в землю, но Лита уже заметила.

— Не вспоминай об этом. Лучше расскажи, почему доктор Стрелов изменил свое отношение к тебе.

Хорошая идея… Мне не следует думать о том, что пробуждает злость, особенно на задании.

— Я точно не знаю, я ведь не читаю его мысли! Но был один случай…

* * *

Мне было тяжело удерживать газету: тонкая бумага рвалась под моими когтями, вокруг меня уже валялось немало обрывков. Но еще сложнее было читать статьи… Трудность составлял даже не мелкий шрифт, мое зрение было намного лучше человеческого. Меня замедляли незнакомые слова, непонятные названия, имена, ссылки на события, о которых я не знал.

Честно говоря, я бы с большим удовольствием почитал книгу. Книги мне нравились. Они не только рассказывали мне о мире людей, но и вносили разнообразие в мое существование. Однако доктор Стрелов решил, что мне нужна какая-то там «разговорная лексика». Все его предыдущие решения, в принципе, пошли мне на пользу, так что я сильно не сопротивлялся.

К тому же, мне позволили находиться в небольшой комнате с настоящим окном, выходящим на улицу. За окном шумел человеческий город, который не мог увидеть меня за зеркальным стеклом. Мне нравилось бывать в этой комнате, это как бы делало меня в меньшей степени узником.

Доктор Стрелов всегда сидел со мной. Он объяснял мне непонятные слова, иногда заставлял меня читать вслух, спрашивал мое мнение и вносил пометки в блокнот. Все это было бы неплохо, если бы я не чувствовал себя подопытным кроликом.

Было утро, поэтому в лаборатории собралась в лучшем случае треть сотрудников. Я уже научился чувствовать их всех. Некоторые даже перестали меня бояться, что похвально. Они тайком от доктора таскали мне нормальную еду и считали, что это гарантирует им искреннюю дружбу с моей стороны.

А вот один из сотрудников, Кирилл, сильно нервничал сегодня. Он в принципе парень дерганый, но сегодня прямо-таки извелся, от него с утра пованивало потом. Я бы предпочел, чтобы он держался подальше, но он, как назло, постоянно заглядывал к нам, спрашивал, что принести, выполнял поручения с какой-то истеричной энергией. Доктор Стрелов не придал этому большого значения, потому что такое поведение считалось чуть ли не нормальным для Кирилла.

Я же с самого начала понял, что что-то не так. Мне потребовалось немало времени, чтобы соотнести поведение человека, запахи, витающие в воздухе, и странные предметы в углу, но я все же сообразил, что к чему. И промолчал.

Я не готов был доверять людям, особенно в таких серьезных вопросах. Что-то делать надо, но сделаю я это сам.

Кирилл дожидался момента, когда наше занятие будет закончено. Очевидно, он считал, что в конце урока я настолько слаб, что не смогу ему ничего сделать. Дурень невнимательный! Меня никогда не доводили до предела.

Доктор Стрелов поднялся со своего места; я продолжал читать.

— Хорошо, Кароль, на сегодня хватит.

Я не двинулся с места, зато Кирилл, услышав это, резко захлопнул дверь и запер ее на ключ. Пот крупными каплями катился по его бледному лицу, голос дрожал:

— Вот тут вы правы, доктор. Хватит! Кому-то давно нужно было положить конец вашим играм с природой.

Доктор Стрелов напрягся, хотя внешне остался спокоен. Он уже видел, с кем имеет дело… А ведь он неглупый человек, мог бы заметить и раньше.

— Кирилл, что все это значит?

Кирилл начал боком пробираться к углу, где стояли бутыли. Доктор Стрелов хотел подойти к нему, по я осторожно удержал его хвостом:

— Не надо, он опасен.

— Да, я опасен! — нервно хихикнул Кирилл; у него дергалось нижнее веко. — Опасен для вас, как наказание!

— Какое еще наказание?

— За то, что вы играли с природой, вы пошли против всех законов. Вы хоть понимаете, что вы создали? Это же дьявол! Взгляните на него… Хвост, рога…

— Это не рога, это шипы, — меланхолично поправил я, перелистывая страницу. Мое спокойствие, как это ни парадоксально, вгоняло его в еще большую панику.

— Молчи! Молчи, бесовское отродье! А вы, доктор Стрелов… вы ведь людям могли помогать, а вместо этого сделку с сатаной заключили. Причем тут наука? Раньше ваша наука создавала только животных, вы это и сами знаете. А почему он отличается? Да потому что он дьявол!

Он и дальше продолжал в том же духе, но я не слушал. В памяти я рисовал условный план расположения комнат на этаже.

Интересно, почему люди считают, что псих обязательно должен быть глупым? Кирилл уже много раз выдавал себя, однако никто его ни в чем не подозревал, потому что он очень умен. Он помогал доктору Стрелову с самого начала проекта и считался одним из лучших сотрудников.

Даже я не думал, что он представляет реальную угрозу. Но я-то совсем недолго живу среди людей, мне еще многому предстоит научиться.

Доктор Стрелов пытался образумить его, говорил мягко, тихо, но все напрасно. Глаза у Кирилла были уже невменяемые, дрожащими руками он выливал содержимое бутыли на пол. Теперь запах стал таким сильным, что его чувствовали и люди.

Я недавно узнал, как пахнет бензин. В лаборатории временно хранились три канистры, попавшие сюда по ошибке. Кирилл, как старший сотрудник, имел к ним доступ.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — покачал головой доктор Стрелов.

Удивительный человек. Он знал, что сейчас произойдет, но не боялся. Или скрывал это так удачно, что даже я не мог почувствовать.

Из коридора уже стучали другие сотрудники лаборатории, но без толку. Дверь была прочная, считалось, что даже я не могу ее выбить. Это, конечно, ерунда, я уже заметил, что петли закреплены плохо, но в данной ситуации дверь интересовала меня меньше всего.

Кирилл чиркнул спичкой. Доктор Стрелов повернулся ко мне и спокойно произнес:

— Кароль, пожалуйста, помоги мне.

Это был не приказ и не инструкция. Впервые со времени нашего знакомства он просил меня о чем-то как равного.

Непривычно, но приятно. Я бы и так защитил его, однако мне понравилось такое обращение.

— Он не поможет! — Кирилла снова передернуло. Спичка почти догорела до его пальцев. — От наказания уйти невозможно! Ты думал, что если ты продал свою душу, на земле тебе уже ничего не страшно?

Пока он болтал, я хвостом отталкивал доктора Стрелова назад, мне за спину. Были все основания полагать, что, кроме огня, у Кирилла есть и другое оружие: он периодически засовывал руку в правый карман лабораторного халата. Я не совсем разобрался, как работает человеческое оружие и насколько оно опасно для меня, но подозревал, что большого риска нет.

Кирилл был полностью поглощен своей речью, глаза его сияли, как две лампы дневного света. Естественно, в таком состоянии он совсем позабыл о спичке. Как только пламя достигло его кожи, он испуганно вскрикнул и разжал пальцы.

В следующую секунду и он сам, и все вокруг него вспыхнуло. Я не знал, почему горит жидкость, но мне как-то объясняли, что это нормально. Если только речь не идет о небольшой запертой комнате!

До нас с доктором пламя пока не доходило, мы держались в противоположном конце комнаты. Заметив это, Кирилл кинулся к нам.

— Кароль, открой дверь, — произнес доктор Стрелов в перерывах между приступами кашля; дыма здесь было больше чем огня.

— Не сейчас. У меня все под контролем.

Как только Кирилл добрался до меня, я поймал его… вернее, просто остановил, положив руку ему на лоб. Так же я бы остановил, скажем, барана, если бы хоть раз столкнулся с ним. Моя броня оказалась нечувствительной к жару — я чувствовал тепло, но не боль. Правда, затягивать с этим экспериментом не следовало.

Не давая Кириллу продвинуться вперед, я изо всех сил ударил хвостом по стене за моей спиной. Появился пролом, из которого тут же хлынула вода — целый поток воды, быстро погасивший пламя.

Кирилл, мокрый и чуть обожженный, удивленно хлопал глазами. Я ухмыльнулся, показал ему клыки, как и подобало страшному чудовищу, а потом швырнул в ту сторону, где стояли бутыли. Он плюхнулся неуклюже, как тряпичная кукла, и застыл; кажется, он потерял сознание еще до того, как коснулся пола. Трус.

Я выломал дверь, впуская в комнату свежий воздух. Лаборанты разбежались от меня в разные стороны, судя по всему, они решили, что во всем случившемся виноват я. Ну конечно! Я решил убить и изжарить доктора Стрелова! Я ж теперь цивилизованный, читать умею, мне сырое мясо есть нельзя.

Я спокойно прошел мимо них. Лишь когда я скрылся в лаборатории, они кинулись помогать доктору Стрелову. Смелые, блин…

Маленький медицинский аквариум был для меня тесноват. Обычно я залазил сюда только для осмотра, но сейчас выбора не оставалось: мой большой аквариум будут чинить долго, а вода мне нужна сейчас, потому что огонь окончательно иссушил мою кожу и чешую.

Некоторое время я оставался один, люди не решались находиться со мной в одном помещении. Первым, кто рискнул зайти, стал доктор Стрелов. Он был все в том же мокром, покрытом сажей халате, на лице чистыми пятнами белели повязки.

Он придвинул к аквариуму стул, сел напротив меня.

— Ты знал, что он это сделает, не так ли?

— Не совсем. Я догадался только сегодня, когда увидел его. Слишком уж он нервный!

— Но ведь это Кирилл, он всегда нервный!

— Угу, только сегодня ногти у него были изгрызены так, что кровь сочилась. Плюс я почуял странные запахи.

— Поразительно…

Как я и ожидал, он тут же начал что-то записывать. Он давно забросил машинку, которой раньше надиктовывал свои наблюдения. Не знаю, почему.

Я хотел перекувыркнуться, но места оказалось недостаточно, так что беседа оставалась единственным доступным мне развлечением.

— Он хоть живой? — полюбопытствовал я.

— Хм? — доктор Стрелов поднял голову от своих записей. — Кирилл? Да, ожоги абсолютно неопасны.

— Что с ним будет теперь?

— Это не мне решать. У меня тоже есть начальство.

Начальство… еще одно слово, с которым я не разобрался до конца.

— Как ты догадался, что нужно пробить стену?

Он что, за дебила меня держит?

— Во-первых, я знаю, что вода гасит огонь. Во-вторых, для меня этот поджог не был неожиданностью. У меня было достаточно времени, чтобы прикинуть, что где находится. Мой аквариум граничит почти со всеми комнатами, так что это было несложно. Только теперь его придется восстанавливать. Хорошо что рыбок ко мне не запустили, а? А то сейчас жареное ассорти было бы!

Он даже не улыбнулся, хотя шутка, по-моему, была смешная. Доктор Стрелов пристально, не мигая, смотрел на меня. От этого взгляда мне стало не по себе, а спрятаться было некуда.

— Кароль… Покажи мне свое лицо.

— Чего?

Это уже что-то новое! Раньше мне иногда приходилось снимать броню, чтобы меня могли осмотреть, но лишь частично, и никогда — на голове. Я на уровне инстинктов знал, что любая рана в голову может оказаться смертельной, поэтому сразу предупредил, что я с открытым лицом ходить не собираюсь. Доктор Стрелов сказал, что это мое личное дело и что он настаивать не будет.

Так что же изменилось теперь?

— Прошу, покажи мне свое лицо. Не эту маску из чешуи, а свое настоящее лицо.

А не пошел бы он к черту! Я, если задуматься, и сам свое лицо никогда не видел. То есть раньше, наверное, видел, но забыл… Все зеркала в лаборатории находились в залах, где постоянно сновали люди, а при них я снимать броню не собирался. Так что же, он увидит меня раньше, чем я сам?

Хотя… а почему бы и нет?

Чешуя мягко скользнула под кожу, я почувствовал прохладное прикосновение воды. Хотелось вернуть защиту на место, но я терпел, ожидая реакции доктора Стрелова.

И реакция меня не разочаровала. Этот, казалось бы, невозмутимый человек, побледнел. То, что отразилось на его лице, было изумлением, смешанным со страхом и, почему-то, радостью. Или мне показалось? Блокнот выпал из его рук, но он этого, похоже, не заметил.

А я думал, он способен идеально контролировать себя!

И все-таки… что он такое увидел на моем лице, что поразило его до такой степени?

— Не может быть, — прошептал он. — Боже мой… Получилось…

— Что такое? — поморщился я. — Настолько хорош?

Доктор Стрелов только улыбнулся:

— Можно и так сказать. Верни чешую на место и, пожалуйста, не показывай никому свое лицо.

— Почему?

— Так будет лучше и для тебя, и для меня.

Тогда я понятия не имел, в чем дело. Даже много дней спустя, когда я получил в свое распоряжение зеркало, я не смог уловить сходство, хотя оно было очевидно. Мне просто и в голову не могло прийти, что это возможно.

Доктор Стрелов поднялся, направился к выходу:

— Завтра утром ты вернешься в свой аквариум. И еще… думаю, есть смысл пересмотреть программу твоих тренировок.

* * *

— С тех пор он стал относиться ко мне по-другому, — подвел итог я. — Лучше, чем раньше. Сначала я шарахался, подозревал неладное, искал скрытые мотивы, но он казался вполне искренним. Постепенно я привык.

— Жалеешь об этом? — тихо поинтересовалась Лита.

— Почему я должен жалеть?

— Ну… если бы этого не было, тебе бы не было больно сейчас…

— Ага, меня бы тоже не было! А если исключить и эту деталь… В то время было много хорошего, и я рад, что это было, что начало моей памяти стало таким.

Моя смотрительница повернулась на спину, потянулась. Ну точно, спать хочет!

— Тебе очень повезло, и хорошо, что ты это понимаешь, — мечтательно произнесла она. — Доктор Стрелов со всеми был очень вежливым, даже приветливым, но равнодушным. Я… сколько я ни старалась, он никогда не смотрел на меня… Ну, так, как я хотела. Он прямо непробиваемый в этом смысле! Хотя понятно, почему ты значил для него так много. Это здорово!

Мне вдруг стало обидно. Похоже, Лита решила, что моя жизнь была веселой и легкой, что целыми днями я резвился и наслаждался теплой водичкой!

Я приподнялся на локте, в упор посмотрел на нее. Ну точно, улыбается!

— Кароль? Ты чего?

— Больше ни о чем не спросишь?

— Не-а, можешь не бояться! На сегодня оставлю тебя в покое.

— Нет. Я хочу, чтобы ты услышала еще кое-что…

— Зачем?

— Чтобы ты могла понять, что было на самом деле.

* * *

Я начинал нервничать. Все часы показывали, что время уже не раннее. Обычно сотрудники собирались в лаборатории к восьми, а сейчас уже почти одиннадцать… Более того, исчез ночной сторож. До самого утра он играл со мной в карты, потом его куда-то вызвали, с тех пор он не появлялся; это было больше часа назад.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я выбрался из аквариума. Воздух больше не давил на меня, по крайней мере, не сразу. Мое время вне воды заметно увеличилось из-за тренировок. Вот только не знаю, зачем мне это нужно.

Я прошелся по пустым залам, осмотрел неработающие компьютеры. Я убеждал себя, что все в порядке, что это недоразумение, но внутри меня крепла тревога.

Доктор Стрелов никогда не опаздывал, он всегда приходил на работу чуть ли не самым первым. А если он куда-то уезжал, он всегда лично предупреждал меня. Он мог не сказать никому из сотрудников, но мне говорил всегда.

Я подошел к одному из окон, выходящих на улицу. Вообще-то без надзора людей мне это не позволялось… ну а кто увидит? Я уже успел узнать, что камер наблюдения — одного из основных элементов обеспечения безопасности — здесь нет. Не спросил, правда, почему… а какая разница?

За окном город людей продолжал жить своей жизнью, в которой меня не очень-то и ждали. Тут все принадлежит людям, все было сделано ими, кроме неба и земли. Что мне там делать? Я ж через пару часов буду напоминать засохшую креветку!

Я собирался отойти от окна, когда заметил нечто странное: из здания, где находилась лаборатория, выходили люди. Причем выходили толпами, в спешке, явно не понимая, что происходит.

Доктор Стрелов говорил, что на других этажах находятся разные организации, принадлежащие какому-то там проекту. Я тоже принадлежал этому проекту… ну, или люди так думают.

И все-таки зачем их выгоняют на улицу? Почему никто не приходит за мной? Если зданию угрожает опасность, я тоже не хочу здесь находиться!

От волнения у меня даже хвост задергался.

Я начал прислушиваться к звукам внутри здания, и скоро услышал шум шагов. Люди бежали сюда, к лаборатории… много людей. Похоже, обо мне вспомнили.

По идее, я должен был обрадоваться, но не получилось. В настроении этих людей я чувствовал что-то странное и совсем не дружелюбное.

И тут я вспомнил. Не так давно доктор Стрелов рассказывал мне, что есть люди, которых раздражает сам факт моего существования. А еще есть люди, которые хотят меня использовать. Вот с этими, последними, я ни за что не должен сотрудничать. Лучше умереть, чем согласиться — так он сказал.

В тот день возле моего аквариума появился столик, а на столике лежал шприц с мутной жидкостью. Мой друг говорил, что если незнакомые люди потребуют, чтобы я подчинился, а его не будет рядом, мне лучше убить себя.

Он не скрывал, что в шприце яд и что я умру. Я также знал, что он не желает мне зла, он был единственным, кто по-настоящему заботился обо мне. Значит, я должен…

Шаги приближались, времени оставалось совсем мало. Я вернулся к своему аквариуму, взял со столика шприц. Он был совсем легкий и маленький, но я уже владел своими руками идеально и мог сделать все, что надо. Вот только не хотел!

Мне почему-то казалось, что я знаю, что такое смерть, что я через нее проходил. Глупости, конечно, ведь я жив теперь, а никто из живых через смерть не проходит — точнее, не может вернуться после такого. И все-таки я был уверен, что смерть — это плохо. Это конец всего. Не только боли и горя, но и радости, надежды, возможностей…

Обидно было представлять, что я исчезну, а мир, который я не успел увидеть, останется для других. Да и особого горя в моей жизни пока не было, чтобы уходить!

Так, хватит трусить. Доктор Стрелов ведь не зря предупреждал!

Я убрал пару чешуек с руки и ввел иглу под кожу. Боли не было совсем… Оставалось лишь приложить небольшое усилие, и яд попадет в мою кровь, а потом… «Потом» не будет.

Меня не будет.

А что если я ошибаюсь? Что если это не те люди, о которых говорил мой друг, а совсем другие? Может, кто-то, кого он послал, чтобы помочь мне! Они придут сюда, но я уже буду мертв, и никто ничего не исправит.

В глубине души я знал, что это те люди, но упрямо заставлял себя поверить в более приятный вариант. Наверно, это было нелепо, но я очень хотел жить.

Шприц полетел в дальний угол комнаты.

Я почувствовал, что они уже на этаже. Времени на размышления не оставалось. Я стал напротив дверей, стараясь подавить волнение. Не следует нападать на них сразу, посмотрим, что они мне скажут…

Они не сказали ничего. Дверь распахнулась и в комнату влетели банки, из которых вырывались на свободу облака черно-серого дыма. В считанные секунды он заполнил все вокруг, у меня не было времени вернуться в воду, я стал задыхаться. Теряя сознание, я успел заметить, что ко мне приближаются люди в странных масках.

Очнувшись, я сразу понял, что я уже не в лаборатории — атмосфера у этого места была совсем другая. Впрочем, внимание на нее я обратил не сразу, потому что мое пробуждение не способствовало этому. Моя кожа пересохла до стадии, когда она вот-вот начнет трескаться. К тому же, все тело болело так, будто меня избили. А может, правда избили?

Я с трудом приподнялся на локтях, осмотрелся. Я лежал в совсем маленькой комнате, стены которой были сложены из темных кирпичей. Неподалеку начиналась лестница, ведущая к железной двери, а напротив находился небольшой резервуар с водой. К нему я и пополз — у меня не хватало сил подняться на ноги.

Погрузившись в прохладную, немного мутную воду я почувствовал себя лучше. Вот теперь можно и подумать… Что случилось? Где я вообще? И почему у меня на шее цепь?!

Дальнейшая проверка показала, что я прикован к стене. Это еще что?! Меня никогда не сажали на цепь, даже когда у людей не было оснований доверять мне. Что изменилось? Почему меня заперли в клетке, да еще такой?

Что я сделал не так?

Скрипнула металлическая дверь, и я высунулся из воды. По лестнице спускались двое мужчин.

— Очнулся? — усмехнулся один из них. — Очень хорошо. Нас предупредили, что ты живучий.

— Где я? — спросил я. От долгого нахождения на воздухе мой голос сильно охрип.

— Заткнись! С этого дня ты будешь жить по новым правилам. Каким — зависит от тебя. Ты готов с нами сотрудничать?

Так вот оно что. Доктор Стрелов был прав во всем. Но я не жалею, что не убил себя, я все равно не предам его. А он найдет способ помочь мне, он меня не бросит, надо только додержаться!

— Да пошли вы…

Человек, судя по всему, не был разочарован моим ответом.

— Я так и думал. Ты абсолютно не годишься, чтобы пойти в производство. Но и просто убить тебя было бы слишком расточительно, на твое создание ушли большие деньги! Поэтому, прежде чем ты умрешь, мы используем тебя по максимуму. У нас впереди много работы! — Он начал загибать пальцы. — Нужно узнать, как ты переносишь разные виды физического воздействия, термические ожоги, кислотные ожоги, как быстро на тебе заживают раны, какую потерю крови ты способен выдержать, как можно сломать твою броню… У меня где-то список есть, но я забыл его принести. Не волнуйся, это все произойдет не за один день. Нас с тобой ждет долгая совместная работа.

По его глазам я мог сказать, что он не запугивает меня. Он говорил спокойно, без каких-либо эмоций, как и положено рассказывать об обыденной рутине. Но от его слов у меня мурашки по коже шли…

— Понимаешь какая штука… Там, наверху, признали, что ты очень опасен, что с тобой лучше не связываться. Но я сделаю так, что ты перестанешь быть опасным, — заявил он.

Если бы не слабость, я бы уже давно кинулся на него. Мне даже цепь не помешает, я ее порву! Только бы восстановить силы… Вот тогда я сбегу. Сам сбегу, даже если доктор Стрелов не придет за мной. Они не смогут долго удерживать меня здесь!

Мужчины обменялись парой фраз и направились к выходу. От дверей тот, главный, бросил мне через плечо:

— Не расслабляйся, мы начнем работу уже сегодня вечером. И кстати… меня зовут Антон.

* * *

Когда я замолчал, в парке стало очень тихо, как всегда бывает незадолго до рассвета. Небо заметно посветлело, на нем видны были только самые яркие звезды и узкая улыбка месяца. Над озером вился туман, похожий на дым, которым когда-то, целую жизнь назад, меня усыпили.

Мы с Литой уже не касались друг друга, хотя все еще лежали рядом. Я смотрел теперь только в небо, иногда косился на озеро. Наконец моя смотрительница сказала:

— Я не буду извиняться за то, в чем не виновата.

Пожалуй, бесполезно было объяснять, что в этом виноваты ее сородичи, да и несправедливо.

— Не надо. Ты сохранила мою жизнь. Просто… мне хочется, чтобы кто-нибудь хоть раз за это извинился. Чтобы кто-то признал, что это было неправильно. А так… с тех пор, как я начал работать, все делают вид, что так было всегда. Это ведь тот же Совет, что приказал заточить и пытать меня, те же люди! При этом они даже не отводят глаза при встрече. Будто и не было ничего… Но это было!

Пару минут со стороны Литы не было никакой реакции, а потом она прильнула ко мне. Я обнял ее, прижал к себе; на нее я не злился.

— Не держи это в себе. Не жди, что кто-то признает, что с тобой поступили подло. Люди не признают свои ошибки, а тем более такие чудовищные, потому что…

Я осторожно зажал ей рот рукой, одними губами произнес «Он здесь».

В том, что это убийца, я перестал сомневаться, когда почувствовал не только присутствие человека, но и запах крови. Вот только… сколько же должно быть крови, чтобы запах разносился на такое расстояние? Должно быть, он отрубил ей пальцы, как мне и говорили… Но жертва жива, это я тоже знаю.

Жаль, что они встряли в такой разговор, но это уже не важно. Я должен сосредоточиться на задании.

Лита все быстро поняла и прижалась к земле, она ничем не могла помочь. Этот человек умел распознавать обычные засады, поэтому его и не поймали до сих пор, только я мог справиться. Я же, пока он был далеко, перебрался в озеро. Оказаться в воде после стольких часов на суше было приятно.

Это ведь вообще очень хорошее озеро. Когда в водоеме кто-то умирает неестественной смертью, например, тонет, вода навсегда остается меченной. Это правило, правда, не распространяется на текучую воду, ну да неважно. Главное, что этого озера смерть еще не коснулась… и сейчас не коснется.

Сначала он пришел на берег один, без жертвы. Решил оглядеться, не привлекая к себе внимания. Пусть оглядывается. Кроме нас с Литой здесь никого нет, а мою смотрительницу он через все озеро не увидит — мешают растения и туман.

Я замер в воде, чтобы по поверхности воды не побежала рябь. Нельзя его упускать, а то опять придется под кустами ночи коротать! Ничего приятного я в этом не нахожу.

Человек решил, что он в парке один. По воде что-то мягко хлопнуло, и аура начала удаляться в том направлении, откуда появилась. За жертвой пошел, не иначе… а что за звук был?

Надо сказать, что любопытством я не уступаю тем лупоглазым малькам, которые вечно подплывают к рыболовному крючку — чтобы мордой потыкать или червяка пощипать и тем самым окончательно унизить. Малькам ничего не будет, потому что они слишком маленькие, а со мной все наоборот — я слишком большой, а человек этот, если я не ошибаюсь, мелковат.

Типичный случай: мелкий представитель вида убивает более крупных и сильных исключительно из мерзотности характера.

Подплыв поближе, я обнаружил на воде надувную лодку. Это нисколько не меняло ситуацию, просто немного удивило меня — я думал, он сам плавает на глубину. А тут получается, что он своих жертв просто швыряет в воду, как мусор! Явно не поведение хищника.

Когда он возвращался, я снова почуял запах крови, эта волна была более сильной. Все, несет… А девушка эта выносливая, раз еще живая! Обидно будет, если она умрет теперь.

Человек сначала погрузил в лодку свою жертву, потом сел сам. Я не слышал никаких звуков, даже приглушенного писка, так что она, скорее всего, без сознания. А крови натекло много, но вся запекшаяся — он перевязал раны.

Псих. Не буду даже думать, зачем он это делает.

Убийца начал грести к центру озера. Движения были резкие, сбивчивые, весла периодически хлопали по воде, не разрезая ее. Как я и предполагал — слабак! Или у него что-то с руками…

Нет, все-таки мальки однозначно серьезней и сдержанней меня: я так хотел увидеть его руки, что даже высунулся из воды, надеясь, что утренняя дымка меня скроет. А если и не скроет… кому этот психопат что расскажет?

Я не был разочарован. Руки, сжимавшие весла, оказались трехпалыми. Большой палец был самый обычный, человеческий, зато два других пальца напоминали скорее клешни краба, только мягкие. Будто средний палец сросся с указательным, а безымянный — с мизинцем.

Странно… Я никогда раньше не видел таких людей. Это вообще человек? Взглянуть бы на его морду! Хотя нет, так рисковать уже опасно, лучше подождать.

Примерно на середине озера он остановился. Вот теперь сверху послышались приглушенные стоны — жертва приходила в себя. Судя по звуку, у нее либо рот замотан хорошо, либо вообще вся голова. Убийца же не издавал не звука, я слышал только какую-то возню. Вот сейчас…

Тело, зашитое в мешок, упало в воду всего в метре от меня. Там, на поверхности, поднялся фонтан брызг, а здесь вода помутнела от пузырей воздуха. Девушка тут же начала извиваться, задыхаясь, я почувствовал свежую кровь. Плохо дело, она сейчас себе все раны пооткрывает!

Я без труда поймал ее, постарался прошептать что-то успокаивающее, но шептать под водой — неблагодарное занятие. Нужно было как можно скорее доставить ее на берег. Ну а чтобы убийца не сумел скрыться, я небрежным движением пробил его лодку.

До берега я доплыл быстро — секунд, наверное, за пятнадцать. Девушка все так же билась у меня в руках, и это радовало — значит, она даже не потеряла сознание.

Лита уже ждала меня, она не скрывалась — не было нужды. На земле моя смотрительница расстелила одеяла, рядом стоял ящик с медицинскими инструментами. Мы не разговаривали, но в такие моменты это было не обязательно. Мы уже и так наговорились, сейчас действовать надо.

Я надрезал хвостом мешок, чтобы освободить хотя бы голову девушки. Выяснилось, что глаза и рот у нее замотаны скотчем. Лита, несмотря на сопротивление, сделала ей укол, и девушка быстро обмякла.

— Наши скоро будут здесь, я уже вызвала их.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет. Займись этим уродом, кажется, это ему нужна твоя помощь.

Я был так занят, что даже не заметил исходящий от озера абсолютный, животный ужас. Зато теперь меня ничто не отвлекало, я снова мог сосредоточить свое внимание на воде. Резиновая лодка почти полностью сдулась и начинала тонуть. Человек же отчаянно хватался за бесполезную теперь резину и вопил так, что дрожала вода.

Ну надо же… Тот, кто утопил стольких своих собратьев, не умеет плавать! Жизнь вообще ироничная штука.

— Вылови его, а то на эти вопли слишком много народу сбредется! — поморщилась Лита.

Я обернулся, чтобы ответить ей, но осекся. Потому что Лита начала обрабатывать руки девушки.

Пальцы были не просто отрезаны — создавалось впечатление, что они оторваны. То, что осталось, было перемотано проволокой, но возле перевязки кожа кое-где почернела, я уже чувствовал запах гниения. Это придется удалить, отрезать еще больше…

У людей странное представление о справедливости и не менее странная система наказаний. Тот, кто отнял чужую жизнь, проведет в заключении десять лет. Тот, кто подделал какие-то там бумажки, — двадцать. Мне говорили, что я упрощаю ситуацию, но я не склонен был влезать в детали. Наверное, в этом и проявлялась моя звериная сторона. Мои законы были просты: тот, кто сознательно отнял чужую жизнь, должен отдать свою.

В принципе, я бы не убил его. Пусть люди занимаются себе подобными, мне-то что! Но помогать ему я не буду.

— Кароль, ну что стоишь! — поторопила меня Лита. Она вообще не любила крики. — Он ведь сам не заткнется.

— Заткнется, и довольно скоро.

Моя смотрительница подняла голову, недоверчиво покосилась на меня:

— Ты что, хочешь…

— Скорее, не хочу, — поправил я. — Я не хочу спасать ему жизнь.

Я ожидал, что Лита начнет отчитывать меня, разъяснять правила мира людей. Ненавижу такие моменты… Я всегда знаю, что по-своему она права, но уступить не могу, потому что я тоже прав, а в итоге мы ссоримся.

Но тогда речь шла о всяких мелочах, а теперь… Она уже видела, как я убиваю, но никогда не видела, как я не спасаю, потому что такого раньше не было. К моему изумлению, Лита слабо улыбнулась и вернулась к работе. Они ничего не сказала.

Через четыре минуты он утонул. Когда сюда приехали другие люди, я выловил тело — человек оказался вполне обычным, если не считать уродливых рук. Жаль, конечно, что озеро теперь уже не будет прежним — даже без трупа, ощущение смерти остается. Но ведь этого никто не почувствует, кроме меня, а я сюда больше не вернусь.

* * *

Я сидел на краю своего бассейна и смотрел, как в воде плавает Штуковина. Этот зверек увязался за мной на зараженной территории и с тех пор уже не отставал. Не знаю, как она умудряется все время убегать из лаборатории, но у нее по этому делу мастер-класс брать можно.

Плавала она смешно: кувыркалась, вертелась вокруг своей оси, издавая при этом свистящие звуки. Так вот сходу и не догадаешься, что в этой крохе яда достаточно, чтобы убить кита.

Я, как обычно, почувствовал Литу до того, как она вошла, но вставать не стал — после тренировки с Лино и Цербером у меня чертовски болело все тело. Я только улыбнулся моей смотрительнице, а она улыбнулась в ответ.

В руках у нее была миска с разведенным в воде медом — это для Штуковины. Но я знал, что пришла Лита не за этим. Явно будет о вчерашнем говорить…

Штуковина долгое время признавала только меня, но в последнее время привязалась и к Лите. Я был этому безмерно рад — теперь колючее создание меньше бегало за мной и не распугивало лаборантов, приносивших мне еду.

Зверек забрался в миску и начал питаться. Делал он это с помощью колючек — вполне логично, учитывая отсутствие полноценного рта. Пока пищащий отвлекающий фактор был устранен, Лита решила обсудить со мной серьезные вопросы.

— Та девушка выживет.

Очень радостная новость, но спустимся-ка с неба на землю:

— А какая часть рук у нее останется?

— Одна до локтя, на второй только запястье ампутировали.

Я сдержал язвительный комментарий. Лита ни разу не упрекнула меня за то, что я позволил тому человеку умереть. И все же в ее мире были другие законы…

— Мы сегодня получили досье на того маньяка. Хочешь узнать, кем он был? — спросила она.

— Нет, — совершенно искренне ответил я.

— Но почему? Если бы ты знал, кем он был, тебе было бы проще его понять!

— А с какой стати я должен его понимать?

— Кароль, он отличается от того выродка, что напал на меня в заповеднике. У этого было тяжелое детство из-за врожденного уродства…

Я поднял руку, призывая ее прекратить. Лита замолчала, всем своим видом показывая, что сейчас продолжит, если я не скажу чего-то путного.

Пришлось говорить:

— Знаешь, меня мало волнует, что было у него в детстве, в какую школу он ходил и какая девица сначала в пьяном угаре легла под него, а потом обсмеяла. Меня интересует результат, а результат убивал и издевался. Может, у него в детстве была какая-то травма, связанная с водой. Но мне на это глубоко плевать. Свои детские переживания он мог засунуть себе в задницу, это не оправдание того, что он сделал.

— Слышали бы тебя защитники прав человека! — усмехнулась Лита, скрещивая руки на груди.

— Попробовали бы повозникать — отправились бы вслед за его детскими переживаниями.

Я уже чувствовал, что гроза миновала, не разразившись. Видимо, мои слова подействовали, Лита задумалась, сменила гнев на милость. Впрочем, это не означало, что мы не будем спорить. Будем, да еще как! Мы получаем от этого удовольствие.

Но к опасной теме мы больше не вернемся. Не знаю, что думает Лита, но в своей правоте я не сомневаюсь. Трудное детство! Хорошенькое оправдание: в прошлом было что-то плохое, так что можно мстить всему миру… Ну, тогда у меня вообще неограниченные права, учитывая, что меня почти полгода продержали в клетке… пытали в клетке.

Долго поспорить мы не успели — я почувствовал приближение двух знакомых аур.

— Сюда идут Юлия и Оскар, — предупредил я.

— Эти-то что здесь забыли? — нахмурилась моя смотрительница. — Ах да, Юлия хотела поговорить со мной, но мы никак не пересекались.

Значит, не сильно и хотели пересечься.

Первой вошла смотрительница, за ней — зверь первой серии. Юлия казалась бледной и усталой, на лице у нее было больше косметики, чем обычно. Да и аура у нее нечистая…. Что-то случилось.

Штуковина, видимо, тоже почуяла это, она выбралась из миски. Лита тихонько свистнула, и зверюшка засеменила к ней, периодически оборачиваясь на пришедших. Кем она себя считает, сторожевой собакой?!

— Я знала, что найду тебя здесь, — фыркнула Юлия. — Это всем известно: если Литы нигде нет, ищи ее у Кароля.

Неправильный подход… Моя смотрительница не любит такие намеки, сейчас разозлится.

— Если ты пошутить пришла, то извини, я спешу!

Ну точно, разозлилась!

— Не надувайся так сразу, — примирительно сказала Юлия. — Мне нужно с тобой поговорить кое о чем. Это очень важно. Мы можем подняться в твой кабинет?

— О чем поговорить? — наконец и Лита сообразила, что что-то не так.

— Это не объясняют в двух словах.

— Ну а если попробовать? Вкратце?

— Вкратце… — тяжело вздохнула Юлия, погладила своего зверя по руке. — Я решила покинуть проект и отдать тебе Оскара.

Часть третья. Снег, и лед, и свет

— Все, закончили! — для убедительности я стукнул хвостом по бетонной стене. Стена рассыпалась.

— Кароль, прекрати громить реквизит! — возмутился Артем.

— Подумаешь! Пусть вычтут это из моей зарплаты!

Моя любимая шутка. Я уже пару раз просил, чтобы мне начали платить, но люди почему-то не воспринимали меня всерьез. Ничего, скоро я потребую и объясню им, что будет, если они откажутся. Деньги-то мне сильно не нужны, тут, скорее, дело принципа.

— Мы выиграли, — подытожил я.

Играли двое на двое: мы с Оскаром против Титана и Лео. Подборка была почти равнозначной: и Оскар, и Лео необычно сильны даже для зверей первой серии, Титан сильнее меня, а я умнее. Целью было нахождение трех стеклянных шаров каждой командой, и мы выиграли — мы нашли три, а четвертый я нагло украл у соперников.

На подобных тренировках настаивала Лита, и я не отказывался. Нам с Оскаром предстояло стать командой на долгих шесть месяцев, надо извлечь из этого максимальную выгоду.

Вообще, любопытно… В проекте есть команда с двумя смотрителями, а теперь вот появилась команда с двумя зверями. Да, старые устои меняются.

Новость об уходе Юлии стала для меня шоком. Правда, позже, путем подслушивания, я выяснил, что уходит она не навсегда. Но и это не избавило меня от того самого шока.

Юлия носила в себе ребенка. Забеременела она не от Оскара, но до того, как я это выяснил, у меня чуть хвост от страха не отвалился. Я-то никаких детей не хотел! Не из-за того, что разлюбил Литу — не думаю, что такое вообще возможно. Просто мне не хотелось представлять уродца, которого мы породим.

Ребенок Юлии был вполне человеческим, правда, отца, насколько я понял, у него все равно нет. Старшая смотрительница назвала это «искусственным оплодотворением»… Надо будет спросить у Литы, что это значит, но звучит уже мутно.

Юлия была старше моей смотрительницы, но на данном этапе с мужем она развелась и заводить новую семью не планировала. Работа была важнее всего для нее, однако от детей она отказываться не хотела. Поэтому она решила родить ребенка, благополучно скинуть его на собственных родителей и вернуться в проект.

Впрочем, против природы она пойти не могла: чтобы выносить этого ребенка, ей требовался покой. Поэтому она взяла отпуск на шесть месяцев, а Оскара решила не передавать новому смотрителю, а присоединить к уже существующему дуэту; начальство не возражало.

Оскар сам выбрал меня и Литу. Конечно, друзьями мы не были, но не раз работали вместе. Да и вообще, многие звери первой серии смотрели на меня, как на человека. Что же до меня… мне Оскар не мешал. Его силища пригодится нам, он послушен и достаточно сообразителен — проще говоря, все выигрывают.

Я думал, что он будет скучать по своей смотрительнице, но Оскар вел себя так, будто ничего в его жизни не изменилось. Я не выдержал и спросил его, неужели ему совсем не больно внутри. Я-то терпеть не мог надолго разлучаться с Литой!

— Она вернется, — спокойно сказал он. Так, как произносят абсолютную истину… или ультиматум.

Или она вернется, или он погибнет, а тосковать нет смысла.

За неделю тренировок мы хорошо сработались. Оскар повиновался Лите, которая была чуть ли не в два раза меньше его, со сдержанной покорностью, а она в награду позволяла ему говорить по телефону с Юлией.

В общем, все наладилось.

— Мы еще отыграемся! — злобно прошипел Никита.

Есть тут пара смотрителей, которые меня по-прежнему ненавидят… Идиоты. Этому я, в частности, жизнь когда-то спас, но разве ж он признает!

Лео покинул зал следом за своим хозяином. Вот он больше не испытывает ко мне агрессии, но никогда не пойдет против воли Никиты. Другое дело — Цербер. Тот и врезать может своему смотрителю, если тот зарвется, но обставит все как несчастный случай. Это вызывало бы опасения, если бы я не был уверен в Цербере.

Лита ждала нас у выхода. Уже по ее виду я догадался, что что-то случилось.

— Не пялься на меня глубокомысленно, — Лита заметила мой взгляд, — я и так скажу! Дети мои, у нас появилось первое совместное задание!

Радуется… Значит, задание солидное, а не как в прошлый раз. В этом мы с моей смотрительницей похожи: оба скучаем без действия.

— Летим прямо сейчас, — продолжила девушка. — Так что, Кароль, у тебя не будет возможности взять с собой любимого плюшевого мишку.

— Нечестно, ты-то уже взяла! — парировал я.

— Я с тобой поделюсь. Еще одна новость: для перемещения нам выделили какой-то там особый вертолет, сконструированный специально для перевозки зверей. Так что полет будет долгим, но сократит число пересадок.

— А куда летим-то?

— На край земли!

Я был заинтригован, Оскар — нет. Он никогда не отличался эмоциональностью, но Юлия умела как-то пробиться к нему, а Лита и не старалась. Наверное, так все и будет, пока не вернется его смотрительница.

Не хочу даже думать, что будет, когда Лита тоже захочет завести себе детеныша. Надеюсь, это произойдет не скоро.

По пути к вертолетной площадке я ни о чем Литу не спрашивал — такое у нас было правило. Если дорога длинная, у нас будет время поговорить.

Вертолет, ожидавший нас, оказался и правда необычным. От пилота нас отделяла плотная стенка, все окна в салоне были затемнены. Сам салон оказался достаточно просторным, чтобы даже я мог свободно перемещаться, к тому же, там обнаружился небольшой аквариум, похожий на один из тех, что стоят в лазарете.

— Место в воде всего одно, — сказала Лита. Будто я и сам не видел! — Думаю, тебе стоит уступить его Оскару.

Я кивнул — тут и обсуждать нечего. Я без воды могу находиться довольно долго, а вот Оскар ссохнется. И зачем он нам тогда нужен?

Нас никто не провожал, хотя обычно Лименко забегал на пять минут. Значит, он наконец-то занялся делом! Пилот тоже оказался неразговорчивым, так что вылетели мы быстро.

Летать я по-прежнему не люблю, вот к этому привыкнуть нельзя. Я водное создание, мне и на земле-то не очень комфортно, а уж в воздухе — и подавно. Чтобы отвлечься, я спросил мою смотрительницу:

— Так что делать будем?

— Работать.

Очень остроумно.

— Я серьезно!

— Нам предстоит поймать… ну, как бы это объяснить…. призрака. Так, начнем сначала. Что ты знаешь о земных континентах?

— Довольно много.

— А об экстремальном туризме?

— Меньше, чем о континентах, — признал я. — Знаю, что это риск своим существованием, на который люди идут добровольно из-за отсутствия иных развлечений, воображения и мозгов.

— Э-э… Что-то в этом роде. Хотя я, чтоб ты знал, катаюсь на сноуборде. По крайней мере, раньше каталась. Не важно. В общем, отправляемся мы с тобой на Антарктиду, в зону вечных холодов.

— Романтично излагаешь, — оценил я.

Не придумав достойного ответа, Лита просто показала мне язык и продолжила:

— Там, на месте старой исследовательской базы, построили нечто вроде отеля для экстремального туризма. Здание абсолютно самодостаточно, комфортабельно, поэтому пользовалось популярностью. Отель способен вместить около десяти посетителей, не считая немногочисленного обслуживающего персонала. Открылся он два месяца назад, но бронировать номера надо чуть ли не на год вперед — желающих попасть туда много.

— Зачем туда попадать? — удивился я. — Что там интересного?

— Во-первых, сам отель уникален. Во-вторых, хозяева отеля организовали особый вид подледного дайвинга. Они прорубили лед на несколько десятков метров в глубину, тем самым позволив дайверам попасть в те воды, где никто раньше не был.

Я уже догадывался, к чему все это идет.

— А они не понимали, что это опасно?

— Они считали, что предприняли все необходимые меры. Дайверам запрещалось отплывать слишком далеко от проруби, у них было лучшее снаряжение, они никогда не снимали страховочные канаты.

— Чего?

— Упрощенно говоря, веревки, за которые их в случае необходимости могли вытянуть.

— Гениально устройство… — хмыкнул я.

— Не ерничай. Водоем, в который они спускались… Это не совсем море. Это нечто вроде незамерзающего озера, находящегося подо льдом. Обычно такие озера привлекают большое внимание ученых, но это — относительно маленькое. Хотя все равно странно, что его позволили использовать так беспечно, как правило, эти озера боятся откупоривать. Ну, в этом уже не нам с тобой разбираться.

Непонятно… Как одна вода может замерзать, а другая — нет? Мои познания в физике были очень невелики, но кое-что я знал. По законам природы это озеро не должно существовать, а Лита утверждает, что оно не единственное в своем роде. Так, стоп, я пропустил кое-что важное:

— А почему эти озера нельзя откупоривать?

— Считается, что они — это как бы отдельный мир. Они веками не вступали в контакт с окружающей средой, так что в этой воде нет даже бактерий из нашего мира, она идеально чистая. Но эта чистота нарушается, как только пробивают лед. Повторюсь, я не знаю, как хозяева отеля добились разрешения на такое… В принципе, добиться можно всего, ведь речь идет об очень прибыльном бизнесе. Это сейчас туда уже очередь длиной в год, а что потом будет? Ведь еще не было официального открытия! Все, что отель имеет сейчас, — результат сплетен и разговоров на частном уровне.

— Если отель официально не открыт, что там делали дайверы? — полюбопытствовал я.

— Они должны были испытать новое место, выразить свое мнение о нем, указать на недостатки и так далее. Нормальная практика для многих отелей, с одним только исключением в нашем случае: обычно испытатели не платят, а эти заплатили. Уж очень им хотелось первыми в озеро спуститься!

Несмотря на то, что я наполовину человек, я никогда не пойму людей до конца. В чем веселье-то? Они не видели даже весь океан, что им открыт, так уже на запретные территории лезут! Ладно, будем переходить к сути:

— И что пошло не так? Где в дело вступают призраки?

Лита укоризненно на меня посмотрела, но не стала лишний раз призывать к соблюдению серьезности. Либо отчаялась, либо готовится стукнуть; ни то, ни другое не страшно.

— Один из дайверов погиб.

Хочется добавить «чего и следовало ожидать», но сдержусь. Временами моя смотрительница проявляет необычную солидарность с представителями своего вида.

— При первом погружении?

— Нет, — покачала головой Лита. — В первые дни все шло нормально. Они погружались в озеро по одному, проводили там по пять-семь минут и возвращались на поверхность. Говорили, что там очень необычный лед, им в основном и любовались — то есть, не спускались на глубину. На шестой день погружений один из них погиб. Он неожиданно начал дергаться, но не подал условного сигнала.

— Что за сигнал?

— Нужно было два раза дернуть веревку, если что-то пойдет не так. Он же не дернул веревку, а заметался сам. Его почти сразу же начали вытаскивать, но он уже затих, не двигался…

— Надо полагать, вытащили они труп?

— Надо, вот и полагай. Причиной смерти тогда назвали сердечный приступ.

— Перед сердечным приступом люди бьются в конвульсиях?

В медицине я уже разбирался относительно неплохо — надо же извлекать выгоду из близкого общения с врачом!

— Соображаешь, — довольно усмехнулась моя смотрительница. — Но нужен был диагноз, способный успокоить остальных. Люди вроде как приняли такую версию… А потом посмотрели запись. Слушай, здесь вода где-нибудь есть? В горле уже першит!

— Есть, в аквариуме с Оскаром! — фыркнул я, но потянулся за бутылкой.

Лита только-только переболела простудой, поэтому в горле у нее першило часто. Другие смотрители делали ставки на то, заболею я или нет. Те, кто меня жалел, оказались в меньшинстве, основной массе обитателей базы просто хотелось увидеть грозного зверя второй серии с соплями.

Я не заразился. Артем благодаря мне выиграл немалые деньги.

Передохнув, моя смотрительница продолжила:

— Погибший дайвер везде таскал с собой видеокамеру. В тот день ему наконец удалось найти водозащитный чехол и он решил поснимать под водой. Так вот, в последние минуты записи рядом с ним появляется какое-то светлое пятно, по очертаниям похожее на человека. Потом камера перестает работать, если бы она не была прицеплена к руке дайвера, она бы утонула.

— И что, люди были настолько глупы, что поверили, будто это светлое пятно — призрак?

Неожиданно для меня Лита покраснела. Видимо, она тоже поверила… Блин! Это на нее не похоже.

— И ты туда же?

— Ты просто запись не видел! — смущенно пробормотала девушка.

В последнее время у Литы появилась любопытная особенность: если я выигрывал спор или она оказывалась в неловком положении, она начинала льнуть ко мне, словно стараясь отвлечь от ее поражения. И ведь это срабатывало! Надо будет поработать над самоконтролем.

Вот и теперь она пересела ближе ко мне, прижалась к моей руке, беззвучно требуя, чтобы я снял броню.

— Что, холодно тебе? — мрачно поинтересовался я.

— Угу!

— Слушай, ты взрослая женщина, как можно верить в призраков?! Даже я знаю, что это элемент человеческого фольклора!

— Не обижай ребенка, — проворковала она.

Неплохая смена темы… Личико, устремленное на меня, было воплощением невинности, и лишь глаза бесенка выдавали ее истинную сущность.

Один-один. Знает, как меня подловить.

Целовать ее было приятно даже здесь, в чужой для меня стихии, на огромной высоте. Хотя сейчас это было не так уж важно, я перестал думать, где я и куда направляюсь. Довольно просто сузить свой мир до одного человека, если очень захотеть.

А я хотел. Я вообще много чего хотел и, если бы Оскар не начал в своем аквариуме возню, мог бы и получить.

— Я не буду тут представление устраивать, — Лита возмущенно оттолкнула меня.

Можно подумать, я это придумал!

— И все-таки… почему ты испугалась?

Я старался задать вопрос как можно мягче, чтобы она не подумала, что я издеваюсь — я ведь и правда хотел знать. А Лита не стала отрицать, что испугалась, она просто ответила:

— Потому что я видела эту запись. Я не верю слухам, но верю своим глазам. Это не был блик света, как утверждают некоторые, и уж точно не дефект камеры, это был призрак.

Невозмутимая, ледяная Лита боится призраков! А я-то наивно полагал, что знаю о ней все.

— Так мы будем жить в этом самом роскошном отеле?

— Да, потому что больше жить негде. Только там никого не будет, кроме нас, весь персонал, включая владельца отеля, давно покинул это место. Тебя им видеть не положено! К счастью, там все автоматизировано, мне уже прочитали не очень краткую инструкцию касательно управления этим корытом, так что мы должны справиться.

Да уж, мы и не с таким справлялись. И все же… земля, состоящая из воды… это будет необычно. Я раньше видел снег и лед, но никогда — в таком количестве. Да еще это озеро, которое было закрыто много веков и в котором теперь сидит «призрак»…

И все это при том, что мы будем одни посреди ледяной пустыни.

* * *

Ледяной континент встретил нас бесконечной белизной и затянутым облаками небом. Было холодно — с таким холодом я еще не сталкивался. Впрочем, меня и Оскара это не волновало, беспокоила меня только Лита. Однако моя смотрительница незадолго до приземления закуталась в белую пушистую шубку и, кажется, чувствовала себя вполне нормально.

Пилот помог нам выгрузить немногочисленные сумки — предполагалось, что наш визит будет недолгим, — и сразу полез обратно в машину. Я давно уже заметил, что обслуживающий персонал, так или иначе связанный с проектом, немногословен… хотя оно и понятно.

Вертолет взбил винтами настоящую метель, ненадолго поглотившую нас. Когда снег улегся, я наконец мог осмотреться.

Белый цвет… Такой чистый, что казалось, будто он светится. Даже отель, занесенный снегом, не выделялся на общем фоне. Странная земля, словно оторванная от остальных территорий, уже подчиненных человеком. Хотя это не земля даже, а вода.

Еще больше, чем необычность этого мира, меня поразило ощущение тяжести. Раньше я никогда не чувствовал себя маленьким, а здесь почувствовал. Бесконечность белизны и черная точка, ни для кого не имеющая значения, — моя жизнь. Бр, жесть-то какая! Почудится же…

Украдкой глянув на Литу, я заметил, что она тоже сжалась перед пустыней из снега и льда. Она привыкнет, конечно, но не до конца… как и я. Хорошо все-таки, что с нами Оскар, у которого иммунитет к сложным душевным переживаниям. Не думаю, что я бы смог оставить Литу совсем одну, даже ненадолго. Вовремя Юлия ушла в декрет!

— Ладно, ребята, собираемся! — Лита командно хлопнула в ладоши, но большие варежки поглотили звук. — Блин, я чувствую себя плюшевым медведем!

— Ты и выглядишь соответствующе, — ухмыльнулся я.

— Ай, молчи! Нам нужно как можно быстрее добраться до отеля, меня предупредили, что скоро начнется буран.

Я был полностью согласен с этим предупреждением: все вокруг казалось спокойным, но я уже чувствовал грозу в напряженном воздухе.

Сумки разобрали мы с Оскаром, моя смотрительница шла налегке. В шубе, варежках и пушистой шапке она и правда напоминала медвежонка… хотя, насколько мне известно, медвежата не чертыхаются на каждом шагу, проваливаясь в снег.

А снега тут было много: мне выше колена, а Лите так вообще по пояс. В итоге мне пришлось бесцеремонно подцепить девушку хвостом и поднять над уровнем снега. Моя смотрительница бурчала и сыпала угрозами, но соскочить не пыталась. Оскар улыбался, глядя на нас… или мне показалось?

Отель был окружен крепкой оградой из металлической проволоки, ворота запирались на кодовый замок. Код, естественно, сообщили Лите, так что скоро мы были на защищенной территории.

Здесь на снегу проступали странные колеи.

— Это что? — удивился я.

— Раз в сутки весь комплекс на час включает обогрев, — пояснила Лита. — Если этого не делать, компьютеры просто накроются из-за переохлаждения. Обогревательная система встроена в том числе и в пешеходные дорожки. Если бы комплекс нормально работал круглые сутки, здесь бы вообще не было снега.

— Все равно впечатляет. И долго эта крепость может существовать без людей?

— Не больше года. Аккумулятор здесь солидный, но не вечный, он тоже нуждается в подзарядке.

По полуоттаявшим дорожкам Лита могла идти сама. А жаль, она забавно болталась на моем хвосте.

Как только мы вошли, в коридоре зажегся свет, как и в расположенной неподалеку небольшой комнате. Здесь находилась стойка с ключами, напротив нее — журнальный столик, диван и кресла. Мебель была накрыта белой тканью, я угадывал лишь очертания.

— Нужна вода, — Оскар заговорил впервые с начала пути.

— Знаю, — кивнула моя смотрительница. — Ты будешь жить в подвале, там есть бассейн. Правда, его еще надо наполнить, но это быстро. Кароль, подожди меня здесь.

Они ушли, а я остался возле стойки. Чтобы хоть как-то развлечься, я рассматривал яркие рекламные буклеты, сложенные аккуратной стопкой. Роскошные комнаты, ресторан, большой зал с камином… Хм, если это все и правда находится в отеле, наше задание мне уже нравится!

А потом я дошел до того, что люди назвали «прорубью». Она представляла собой огромную воронку, глубоко на дне которой находилась темная пробоина — единственный путь в озеро. К ней вели крутые ступени, вырезанные прямо во льду, по краям воронки располагались прожекторы.

Чтобы организовать все это, нужны были очень большие деньги. Неужели ради какого-то дайвинга люди пошли на такое? Нет, должна быть другая причина.

Если бы на проекте подозревали что-то, Лита бы мне сказала. Значит, никто и не задумывался, все сосредоточились на «призраке». Им бы только мистику найти! А вдруг кто-то прямо у них под носом ведет исследование другого мира? Ведь когда-то Леонид Островский точно так же случайно наткнулся на останки древних зверей, а теперь существует проект… и мы.

Посмотрим. Может, мне удастся сделать больше, чем от меня ожидают.

Лита вернулась одна. Но это понятно: Оскар не мог долго находиться вне воды, да и разговорчивостью он не отличался.

— Ну что, поднимемся в нашу комнату? — ухмыльнулся я.

— Мы живем в разных комнатах.

Удар ниже пояса.

— Почему?!

— Нам разрешили пользоваться только одноместными номерами. Нежелательно, чтобы ты повредил дорогую мебель.

Фух, а я-то думал, она опять на что-то обиделась! Так, стоп, когда это я ломал мебель?

— Кароль, если ты продолжишь вести себя, как озабоченный подросток, я пересмотрю наши отношения, — заявила она.

Глупо и совсем не смешно, я ведь не об этом подумал, я просто не хотел в сотый раз извиняться перед ней неведомо за что.

Я демонстративно дернул хвостом, выражая свою крайнюю обиду, и направился к вещам.

— Подожди, — остановила меня девушка. — Это может подождать. Я хочу, чтобы ты посмотрел запись, которую сделал тот дайвер.

А, ну да… призрак.

Лита провела меня в большой зал с камином. На одной из стен висело белое полотно, напротив стоял проектор. Пока моя смотрительница возилась с ним, я успел приподнять чехол на одном из кресел, увидеть, что оно белоснежное, и, чертыхнувшись, сесть на ковер. Как можно делать, а тем более покупать, такую мебель? Она ж от одного взгляда пачкается!

Ничего, если отель откроется, кресла уже на следующий день серыми станут. Но я к этому и когтя не приложу, мне надоело цапаться с людьми из-за пустяков. Теперь я буду выше этого! Да, я определенно мудрею.

Лита, завершив свою возню, села рядом со мной. Чисто из солидарности, кстати: она сняла мокрую шубку и могла бы занять кресло. Все, теперь она официально прощена за мелкие придирки.

— Смотри внимательно, — буркнула она, когда я полез обниматься. — И если у тебя язык повернется сказать, что это не призрак, я тебе что-нибудь оторву!

Заманчивая перспектива, нечего сказать.

Я решил отложить защиту свободы мнения до более подходящего случая и сосредоточил свое внимание на экране.

Сначала все стало черным, и я даже подумал, что что-то пошло не так и проектор не работает. Но потом в темноте стали проявляться блики, и я услышал голос, приглушенный помехами. Под водой человек говорить точно не смог бы, значит, микрофон был связан с его маской. В принципе, те, кто едет на край света ради дайвинга, могут позволить себе такое оборудование.

— Вот так… Эх, уже включилась…. Тут темновато, но, надеюсь, будет видно глубину! Тут потрясающая глубина… Сначала все будто зеленое и синее, а потом превращается в черное!

Глубину видно не было. То ли камера оказалась не лучшего качества, то ли оператор из него был никудышний… Хм, кажется, Лита упоминала, что о мертвых людях нельзя говорить плохо.

— Так, вот дно поснимали… А теперь будет самое чудо!

Камера резко дернулась, а потом на экране действительно появилось «самое чудо». Картинка была размытой, но все равно можно было увидеть удивительную игру цветов и света. Будто радуга вдруг ожила и начала извиваться. Я бы ни за что не догадался, что это такое, если бы невидимый оператор не пояснил:

— А такой тут лед! Прямо у меня над головой… Нам повезло, денек сегодня солнечный, поэтому так видно. Хорошо, что мне удалось снять это, но все равно, такое надо видеть! Кто этого не видел, тот не жил по-настоящему!

Спорное утверждение.

— Так, ребятки, мое время истекло, сейчас вылезать буду. Но покажу-ка я вам напоследок глубину! Еще раз, чтоб знали!

Он вновь перевел камеру вниз, и вот тогда появилось оно. Из темноты, которая на первых кадрах была сплошной, к человеку двигалось размытое пятно света. И двигалось довольно быстро! Можно было бы подумать, что это игра света, если б оператор не прошептал:

— Что это… что за шуточки?! Эй… это кто там?

Пятно продолжало подниматься. Чем ближе оно становилось, тем больше было сходства с человеком — на уровне формы тела, из-за яркого света можно было увидеть лишь силуэт. Очень странный… Обычно люди, чтобы подняться, да и в целом чтобы передвигаться в воде, резко дергают ногами, загребают руками, в общем, ведут себя, как мелкие рыбки. Но сияющий силуэт сам по себе был неподвижен, он словно парил в воде, увлекаемый вверх невидимым потоком.

Да и сам этот свет… Люди не светятся изнутри, а этот светился.

Я наделся, что смогу рассмотреть больше, когда оно подплывет ближе, но надежды мои не оправдались: камера неожиданно перестала работать. Запись кончилась.

— И что ты об этом думаешь? — ледяным голосом поинтересовалась Лита. — Что это было?

— Не знаю, — честно признался я. — Но не думаю, что призрак. Ты ведь сама говорила, что их не существует!

— Верно, — вынуждена была признать моя смотрительница. — Говорила… Но тогда что это?!

Действительно, что?

У меня еще не было ответа.

* * *

Может, Лита и была права, когда предлагала мне отложить проверку озера до завтра. Ай нет, сколько можно ждать? Я и так тут почти сутки торчу!

Ветер поднялся еще ночью, шел снег, но недолго, и утром небо было тяжелым. Буран должен был обрушиться, но почему-то медлил. Знал, небось, что моего терпения надолго не хватит!

Меня радовало, что на это задание мы отправились не вдвоем, а с Оскаром. Потому что… это место давило. В меньшей степени на меня, в большей — на Литу. Она пыталась не показывать этого, но от меня такое не скроешь. Она завесила все окна и старалась постоянно быть рядом со мной.

Я понимал, что ее беспокоит. Белизна снега и льда почему-то казалась агрессивной… Не знаю, почему, ведь в целом белый — довольно мирный цвет. Не представляю, как бы я оставлял ее одну — ну а о том, чтобы идти со мной к озеру, и речи не шло.

У Оскара был иммунитет к необоснованным страхам. Поэтому, когда я уходил, Лита уже переметнулась к его бассейну. Теперь хоть не надо за нее беспокоится!

Сначала к воронке меня вели небольшие фонарики, выглядывающие из-под снега, а потом уж я и сам увидел ее. И зрелище было впечатляющее: аккуратная, круглая пропасть. В природе такого точно не бывает.

Глядя на величественные стены из многовекового льда, я сильно сомневался, что кто-то пошел на такое только ради привлечения туристов. Не окупится никогда в жизни! Должна быть другая цель. И почему я все время лезу в человеческие проблемы?

Вырубленная во льду лестница слабо выделялась под снегом, здесь подогрева предсказуемо не было. Я бы с удовольствием спустился по простому канату, но простых вещей здесь не было в принципе. Пришлось осторожно, на четвереньках, пробиваться через заносы. Ветер, периодически засыпающий меня ледяной крошкой, мне совсем не помогал!

Не знаю, сколько времени я спускался. Наверное, много, потому что облака стали темнее и начал сыпать первый снег, пока еще мелкий. Разумнее всего было бы повернуть и с поджатым хвостом вернуться в отель, но это было унизительно. Я что, зря потратил столько сил?

На дне воронки располагалась ледяная площадка, лишь часть которой была пробита достаточно глубоко, чтобы открыть путь к озеру. Сейчас даже эта часть вновь закрылась льдом, что, впрочем, меня не остановило. Дурное дело нехитрое, путь себе пробить я сумею.

Под ударами моего хвоста лед треснул и раскололся на несколько крупных осколков, которые я сразу же достал из воды. При такой температуре они могут снова смерзнуться, а это нежелательный вариант.

Подо льдом меня ждала черная вода. Уже странно! И в океане, и в пресных реках и озерах вода всегда играла разными оттенками синего, а здесь… Хотя это, наверное, из-за глубины и отсутствия света.

Прыгать в воду ногами вниз было непривычно, да и неправильно для меня, но иначе не получалось. Оказавшись в озере, я тут же настороженно огляделся, но вокруг меня была только темнота. Даже лед над моей головой не переливался, как на записи, а нависал свинцовым облаком.

Тогда я попытался почувствовать, есть ли рядом жизнь, но оказалось, что все мои способности сбиты и почти бесполезны. Само это место отличалось от любого из тех водоемов, в которых я раньше бывал, и отличалось не так, как зараженный участок океана. Там я был естественным существом, а мир вокруг меня — нарушением законов природы.

Здесь же нарушением был я. Это озеро оказалось чуть ли не отдельным миром, где меня совсем не ждали. Миром чистым, хрупким, и я чувствовал себя так, будто вперся на паркетный пол в заляпанных навозом сапожищах. Довольно странное ощущение, учитывая, что обувь я не признаю.

Лучше было бы мне уйти, и инстинктивно я понимал это. Но моя человеческая половина снова взяла вверх, призывая продолжить осмотр. Я знал, что если поддамся и уйду сейчас, то больше сюда не вернусь, поэтому заставил себя плыть на глубину.

Не знаю, почему, но я хотел добраться до дна. Вокруг себя я все равно ничего не видел, даже напрягая свое зрение, а дно хотя бы материально. Мне казалось, что за мной следят, но это, конечно, паранойя в прогрессирующей стадии. Если бы за мной действительно следили, я бы почувствовал! Так ведь?…

Дышать здесь было очень тяжело, я хлопал жабрами, как выброшенная на берег рыбешка. Использовать здесь легкие на человеческий манер я тоже не мог, потому что кругом все-таки вода! Вода, в которой почти нет кислорода… А справлюсь ли я вообще?

Хватит ныть! Естественно, справлюсь. Я ведь и не с таким сталкивался. Я научился дышать на поверхности! Что мне боятся какой-то ледяной лужи!

Справа от меня мелькнула вспышка света, прервавшая все мои геройские размышления. Я резко развернулся, но ничего не увидел. Показалось, что ли? Спокойней, Кароль, спокойней, так и самообладание потерять недолго… Что за истерики?

Свет мелькнул снова, на этот раз недостаточно быстро, чтобы обмануть меня: я видел, как он уходит на глубину. Нет, не мерещится, тут кто-то есть.

Я замер, развернулся так, чтобы невидимое дно было под моими ногами. Впервые в жизни у меня сложилось впечатление, что я вишу над бездной. Но я ведь житель океана! Это людям свойственно бояться глубины, потому что они не знают, что там скрывается, да и в целом почти беспомощны в воде. А я — один из самых серьезных хищников, мало кто может со мной сравниться.

Так почему я боюсь теперь?

Да потому что я совсем один, рядом кто-то есть и смотрит на меня, а я ничего не могу поделать, даже почувствовать его! И потому что это не море и не океан, а нечто совсем незнакомое.

А потом свет снова вспыхнул, но уже далеко, сразу в нескольких местах. Я не сразу понял, что искорки света образовали кольцо, в центре которого оказался я. Они нарастали, становились все ближе, все отчетливей. Я же словно оцепенел: я мог лишь поддерживать себя на плаву и смотреть на них. Ближе, ближе, совсем близко…

Они сияли ровным белым светом, благодаря которому я смог увидеть, какая мутная здесь вода. По форме странные огни и правда напоминали людей: вот голова, тело, руки… А ноги где?

А ног не было. Вместо них в воде извивалось что-то странное, не похожее ни на хвост, ни на щупальца, а на что-то среднее между ними. Пять или шесть отростков, постоянно находящихся в движении… Только теперь я заметил, что в целом огни неподвижны.

Самым подозрительным было то, что я не чувствовал ауры. Вообще никакой! Как будто передо мной никого не было, но ведь я их видел! Вижу… Вот же они, сейчас будут рядом! Аура должна быть у любого живого существа.

Но не у призраков. Дьявол! Но такого просто не может быть! Я не могу сражаться с теми, кто уже мертв!

Это понимание и последовавшая за ним вспышка страха вывели меня из оцепенения. Я резко дернул хвостом, заставив себя двигаться. Для большой скорости тут было маловато воздуха, но я все равно разгонялся. Мне не впервой задерживать дыхание, справлюсь как-нибудь. Лишь бы уйти отсюда, живым!

Только один раз я обернулся, увидел, что они не гонятся за мной. Сияющее кольцо все еще было, но оно отдалялось… Вернее, отдалялся я.

Даже это открытие не успокоило меня, я продолжал плыть, задыхаясь, к пятну света, которым была сделанная мной прорубь. Я буквально вылетел на поверхность, чуть не соскользнул обратно, но вовремя вцепился когтями в лед.

Тело просило отдыха, но я пока не мог успокоиться, ситуация не та. У меня были все основания полагать, что отдых среди снега — неудачная идея, мои мышцы просто откажутся подчиняться. Пользуясь остатками энергии, которую дал мне прошедший уже страх, я забрался наверх.

Не знаю, как у меня получилось, но я ни разу не поскользнулся. На краю воронки я позволил себе ненадолго повалиться в снег. Хорошо… вот здесь хорошо… Здесь меня не видно, да и призраков никаких нет! Почему-то раньше я не хотел останавливаться здесь, но почему? Хм, была причина… Ай, к чему об этом думать! Вот сейчас остановился, лежу, и жив ведь! Отдохну еще немного, холод мне вроде как не страшен…

Я лениво приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что призраки не догнали меня, и увидел перед собой красное пятно. На безупречной белизне оно казалось чуть ли не оскорбительным, кричащим… Моему усталому сознанию потребовалось чуть больше минуты, чтобы сообразить, что это кровь.

Кровь?! Вот тут я занервничал, приподнялся на локтях; от резкого движения в глазах потемнело от боли. Но я же не ранен, это точно, на меня никто не нападал! Или я чего-то не заметил? Быстрый осмотр показал, что броня цела, повреждений нет, болит у меня только голова — ну, если не считать жжения в усталых мышцах. А кровь… кровь не просто сочилась, она ручьем лилась у меня из носа.

Такого раньше не случалось никогда! Почему?… Нужно как можно скорее вернуться в отель, снегопад усилился!

Я попробовал встать, то тело не поддавалось Оно не только устало, оно еще и замерзло. Раньше холод на меня не действовал! Да еще и этот буран, сбивавший все мои способности, и нарастающее чувство стыда за то, что удрал оттуда, как последний трус…

А потом сквозь метель я почувствовал приближение чего-то знакомого, родного. С трудом подняв голову, я увидел за снежной пеленой два темных силуэта. Волна благодарности согрела меня изнутри, чуть ослабила боль. Вспомнили, пришли, беспокоились…

Теперь можно было не геройствовать и потерять сознание, что я и сделал.

* * *

Я пришел в себя в тепле. Еще не открывая глаз я почувствовал, что лежу на чем-то мягком, а сверху на меня опустился едва заметный вес одеяла. В воздухе пахнет хвоей, а я… А на мне нет брони!

Для меня это непросто неестественное, это опасное состояние. К тому же, я не помню, чтобы убирал чешую под кожу, как это вообще произошло?! Естественно, теперь я глаза открыл и даже собирался вскочить, но маленькая рука мягко опустилась мне на грудь.

— Лежи, вояка, — усмехнулась Лита, — а то повязку со лба скинешь!

Я послушно откинулся на подушки и осмотрелся. Я лежал на большой кровати в просторной комнате — гораздо более просторной, чем та, что выделяли мне. Комнатка оказалась пошленькая: с белой резной мебелью, больше подходящей для будуара, камином, над которым висело изображение мясистой человеческой самки, бархатным балдахином над кроватью и красным постельным бельем.

— Ну и что это за бордель? — полюбопытствовал я, поправляя мокрую повязку, от которой исходила приятная прохлада.

— Это, между прочим, номер люкс!

— Один из тех, к которым мы и близко подходить не должны?

— Угу.

— У владельцев отеля определенно нет вкуса.

— Обалдеть, — рассмеялась моя смотрительница. — Ты еще и в дизайне разбираться начал! Того и гляди и медицину лучше меня изучишь!

Я решил пока не реагировать, потому что осторожно ощупывал свой нос. Он был все еще забит засохшей кровью.

Лита, посмотрев на меня, посерьезнела:

— Может, объяснишь мне, что там произошло?

А что я мог объяснить? Я и сам не знал… Но молчать было опасно, поэтому я рассказал ей обо всем, что со мной было. Может, про страх забыл упомянуть, чтоб не позориться, но по глазам ее понял, что ей и это известно.

Когда я закончил, она лишь головой покачала:

— В том, что произошло с тобой, нет ничего удивительного. Ты чуть не задохнулся, а потом еще и далеко перепрыгнул предел своих возможностей. Да в придачу ко всему этот проклятый холод! Вот мелкие сосудики и полопались. Но ты меня напугал, честно скажу… и не первый раз уже!

— Работа такая, — с невинным видом заявил я, а потом кое-что вспомнил: — Почему вы пришли за мной? Мы ведь не договаривались!

Лита осторожно провела тыльной стороной ладони по моей щеке; вид у девушки был виноватый.

— Я бы хотела сказать, что почувствовала беду, но… это не так. Я была настолько уверена в тебе, в простоте этого задания, что мне и в голову не приходило идти за тобой. Когда-нибудь я решусь подумать, что было бы, если бы мы не пришли… А пока не могу.

— Я бы все равно выжил.

— Знаю. Только для этого тебе бы пришлось пройти через такое…Давай не будем об этом.

— Но вы же все-таки пришли! — напомнил я.

— Да, но это не совсем наша заслуга.

Лита подошла к двери и чуть приоткрыла ее. Послышались странные скребущие звуки, а потом на мою кровать ловко запрыгнуло существо, напоминающее ящерку с десятками ножек-игл. Оно перекатилось к моей руке и издало свистящий звук.

— Ну и что здесь делает Штуковина? — изумленно спросил я.

Присутствие на задании моего самоназначившегося питомца не планировалось. Более того, это было против правил. Как это существо все время сбегает из лаборатории?!

— Я нашла ее в одном из чемоданов, — пояснила Лита. — Распаковывалась и чуть не напоролась! Это хорошо еще, что меня не так просто напугать. Хотя с ней даже веселее: бегает за мной хвостиком, свистит все время, проблем с ней нет. А потом она вдруг запаниковала, начала метаться и… ну, не кричать конечно, но звук получился похожий на крик. Учитывая, что со мной все было в порядке, я предположила, что что-то произошло с тобой. И это меня не обрадовало!

— Меня тоже, — вздохнул я.

Моя смотрительница подошла к камину, подкинула угасающему огню несколько аккуратных, гладко обточенных полешек. Штуковина продолжала свиристеть, я машинально погладил ее, а мысли мои были сейчас далеко.

— Теперь ты поверил мне? — Лита задала вопрос, не оборачиваясь. — Что это был призрак?

— Я верил в них, когда был в окружении. Признаюсь, струсил! Но теперь… что-то здесь нечисто.

Я не врал, я и правда так думал. Конечно, я тогда не чувствовал рядом с собой живых существ, но это и не удивительно, учитывая, где я находился. Что-то в них не так. Эти извивающиеся ноги и неподвижные тела… Что я упустил?

Нужно будет сплавать туда снова, нравится это мне или нет.

Лита села на край моей кровати, осуждающе посмотрела на меня:

— Я знаю, что ты туда сунешься.

А несложно было догадаться!

— Еще как.

— Возьми с собой Оскара, мне будет спокойней.

Хитрая! Ей будет спокойней, а мне каково? Если она останется одна, я не смогу сосредоточиться на задании, я вообще сосредоточиться не смогу!

— Не выйдет, Оскар остается с тобой.

— Но почему?! Здесь же нет никакой угрозы!

Говорить, что в сердце ледяной пустыни нет никакой угрозы, — это наивность, упрямство или глупость? Я лично предполагал, что второе, поэтому просто сказал:

— Есть. А со мной отправится Штуковина.

Несмотря на серьезность ситуации, Лита расхохоталась:

— Слушай, дал бы ты ей другое имя, а то уж очень двусмысленно звучит!

Я не сразу понял, о чем она, а когда понял, только фыркнул. Очень умно, и она еще меня в примитивном юморе обвиняет! Впрочем, моя смотрительница не стала окончательно загонять меня под плинтус.

— Ладно, как хочешь, так и называй, дело твое. Теперь я даже рада, что она сюда пробралась безбилетницей. От нее помощь невелика, и все-таки ты не один!

Ну, насчет «невеликой помощи», я бы не торопился с выводами. Мы оба знали, что в Штуковине достаточно яда, чтобы превратить в морской мусор касатку.

Черт, а имя действительно дурацкое… Надо будет придумать что-нибудь другое. Но мне и мое имя не слишком нравится, а ничего, привык.

Мы молчали, я слышал завывание ветра за окном.

— Как погода?

— Буран, — задумчиво произнесла Лита. — Я такого еще никогда не видела! Как будто и нет ничего, кроме снега. Но ты не беспокойся, пока комплекс работает в полную силу, нам ничего не страшно.

— А если перестанет работать?

Эта мысль интересовала меня давно. Что будет, если чудо техники вдруг сломается? Мы-то с Оскаром выживем, мы хорошо переносим мороз. А вот шансы Литы будут невысоки! Я был не уверен, что смогу ее спасти.

— Не перестанет, — отмахнулась моя смотрительница.

— И все же?

Она мягко улыбнулась, наклонилась ко мне:

— Не беспокойся за меня.

— Не могу.

— А ты постарайся. Слушай, проект ценит своих сотрудников, меня бы не стали посылать на слишком рискованное задание. При отеле есть гараж, в гараже стоит снегоход. Он сможет увезти отсюда четырех взрослых людей. Неподалеку от берега находится корабль, нанятый проектом. Это наш путь к спасению на крайний случай.

Вот как у них все продумано!

— А почему я об этом не знал?

— Потому что о таких вещах должны беспокоиться смотрители. Я умею управлять этим снегоходом, я уже проверила его состояние, так что все будет в порядке даже при не очень удачном развитии событий.

Она наклонилась, чтобы поцеловать меня. Я попытался привлечь ее к себе, но девушка увернулась.

— Не сейчас. Тебе нужно отдохнуть!

Я сам знаю, что мне нужно! И все же… посмотрела она на меня как-то загадочно, будто что-то задумала. Ладно, соглашусь, что мне надо отдохнуть.

— Есть хочешь?

Можно было обиженно отказаться, но мой организм требовал пищи, так что я кивнул. Правда, кивнул с оскорбленным видом, поэтому достоинство можно считать сохраненным.

— Сейчас принесу.

Штуковина не стала убегать, осталась со мной. Блин, какое же имя ей придумать? Еще и над этим голову ломать! У меня тут призраки подо льдом, а я придумываю имя какой-то шипастой фигне!

Перебирая в уме имена, подходящие для существ неопределенного пола, я не заметил, как уснул.

* * *

— Тише! — шикнул я, когда Штуковина издала очередной радостный писк.

Я чувствовал, что Лита спит, и не собирался будить ее. Ясное дело, она захочет пойти со мной, но мне это не нужно, только не теперь. Погода снаружи стала получше, но снег продолжал падать, а для человека это проблема. К тому же, и это главное, я не знал точно, что живет в том озере, и не хотел, чтобы моя смотрительница слонялась там.

А я-то рисковать привык. На этот раз им не удастся застать меня врасплох! Надеюсь…

Я посадил Штуковину себе не плечо и вышел из комнаты. Лита ночевала на этом же этаже, но дальше по коридору — значит, и она наплевала на запреты и вселилась в одну из дорогих комнат. Правильно, мы приносим проекту достаточно денег, чтобы позволить себе такое!

На первом этаже, у выхода, меня ждал Оскар. Он опирался на стену, скрестив руки на груди, и напряженно следил за лестницей. Наверное, почуял, что я ухожу.

— Ты… уверен? — хрипло поинтересовался он.

— Угу.

— Я с тобой!

— Сам ведь знаешь, что нельзя.

Он все поминал. Это раньше Оскар мне казался недалеким животным. Со времен нашего первого знакомства произошло много такого, что заставило меня сменить свое мнение.

— Оно с тобой? — он указал на Штуковину.

— Да.

— Тогда… хорошо… лучше. Мы придем, когда она проснется.

Он почти всегда называл Литу «она». Вряд ли потому, что не помнил ее имя… не знаю, почему.

— Да, когда она проснется, ты ее не удержишь. Только… следи за ней, ладно?

— Ладно.

По сравнению с ночной метелью, встретивший меня на улице снег был едва заметной мелочью. Я опасался, что Штуковина будет с трудом переносить холод, но это создание легко приспосабливалось к любым условиям. Что, в общем-то, очаровательно в масштабах одного зверька и пугающе, если вспомнить, какие еще «зверьки» водились в зараженных водах. Очень надеюсь, что люди разобрались с этим местом.

Что же касается Штуковины… понятия не имею, почему она привязалась ко мне. Скорее всего, из-за так называемого семейного инстинкта — неспособности некоторых существ жить в одиночестве. От ее стаи ничего не осталось, и она выбрала меня. Но почему? Потому что я спас ее? Эх, знала бы она, что я мог с такой же легкостью спасти и всю ее семейку!

Но она этого не знала и теперь тихо ворковала у меня на плече. Вот уж не думал, что буду радоваться ее присутствию… так, надо останавливать себя! Не хватало еще привязаться к этой помеси кактуса с ящерицей!

Я без труда нашел дорогу к ледяной воронке — как и любой зверь, я отлично чувствую направление. Ночная метель замела мои следы, сложно было поверить, что все это произошло на самом деле. Впрочем, лед на проруби был тоньше, а неподалеку лежала горка извлеченных мной глыб.

Так что сомневаться не приходится.

Штуковина перестала пищать, насторожилась. Надеюсь, она не выпустит яд… хотя какая разница? Мою броню ей все равно не пробить.

Хорошо, что я не позволил Лите пойти со мной — я не хотел, чтобы она видела, как я сомневаюсь. Как я боюсь… Я думал, что полностью переборол себя, но теперь, стоя на краю проруби, я нервничал. Ай, к чертям все! Раз уж пришел прыгать — надо прыгать!

За время моего отсутствия вода не стала ни теплее, ни светлее. Правда, воздуха в ней было побольше — должно быть, повлияло то, что лед оставался проломленным еще какое-то время после моего ухода. Дышать все равно было сложновато, но я подготовился к этому, знал, с какой скоростью двигаться, поэтому больше не задыхался.

Я не был уверен, нуждается ли в воздухе Штуковина. Пока она вертелась рядом со мной и выглядела совершенно спокойной. Мне б такую способность приспосабливаться!

Я медленно опускался ко дну, понимая, что если я и найду ответ, то именно там. При этом я постоянно оглядывался, стараясь рассмотреть приближающиеся огни. Я ведь знаю, что они здесь! Уж лучше бы появились… Ожидание проблемы часто хуже, чем сама проблема.

На сей раз они не спешили. Я спустился гораздо глубже, так что едва видел прорубь, когда с нескольких сторон одновременно мелькнул свет. Неужели они специально заманивали меня сюда, зная, что теперь я точно не успею подняться на поверхность? Насколько вообще умны призраки?

Я замер, не решаясь продолжать движение. Подо мной, казалось, ничего не было, а неизвестности я боюсь больше всего — это я уже заметил. И сияющие силуэты пугали меня так же, как когда-то пугала огромная тень существа, отнявшего мою жизнь.

Только сейчас выяснилось, что вся моя старательная самоподготовка была напрасной. В моем воображении я без проблем расправлялся с ними и плыл себе дальше; в реальности я не мог пошевелиться, а они приближались.

Вот только я был не один. Штуковина не разделяла ни моих верований в призраков, ни страха. Когда сияющее кольцо начало смыкаться вокруг нас, она смело поплыла вперед. Я не успел даже понять, что происходит, когда мелкое шустрое создание оказалось рядом с источником света.

Была вспышка, яркая, как молния; была дрожь воды, похожая на звук, а самого звука не было. На пару секунд я ослеп от резкой смены темноты на свет. Когда же зрение вернулось ко мне, я ожидал увидеть маленький трупик, опускающийся на дно, а увидел тонущий призрак. И зрелище было странное… То, что казалось мне человеком, скользило вниз и гасло — выглядело это так, будто вместе со светом из него уходит жизнь.

А Штуковина, как ни в чем не бывало, возвращалась ко мне. Ее, похоже, несколько смущало мое замешательство перед столь слабым противником.

Кольцо призраков больше не двигалось. Видимо, смерть одного потрясла остальных настолько, что они не решались даже сомкнуться, чтобы закрыть образовавшийся на его месте пробел.

Теперь они не были пугающей нечистой силой. Я уже знал, что они живые и, следовательно, смертны. Ну а что еще мне нужно знать?

Чувствуя прилив адреналина в крови, как всегда бывает перед охотой, я поплыл к ним. Сначала они висели в воде неподвижно, а потом начали отплывать — они убегали от меня! И это, учитывая мой недавний страх, было забавно.

Но я не смеялся. Мне было тяжело набирать скорость из-за недостатка кислорода, я рисковал задохнуться. Поэтому мне пришлось сбавить обороты, так что догнать я успел только одного. Зато теперь я не колебался и не медлил: ударил четко и уверенно, даже красиво.

Первым, что меня удивило, было чувство сопротивления, которое мой хвост встретил еще до того, как коснулся сияющего человека. Будто плоть начиналась раньше, чем я мог ее увидеть. А потом была вспышка света и тепла — так обычно бывает, когда я высвобождаю живущее во мне электричество. Но сейчас-то такого удара не было!

Получается, током меня ударило это существо — я уже не считал его призраком. Теперь понятно, от чего умер тот человек! И все-таки кто они такие — обитатели озера?

Когда я рассек его, крови не было, но существо начало тонуть. Я поплыл за ним, зная, что когда свет перестанет быть таким ярким, я смогу его рассмотреть.

Так и получилось… Вот только я совсем не ожидал увидеть то, что увидел.

Существо было медузой. Очень большой и самой необычной из всех, что я видел, но все-таки медузой. Само ее тело-зонтик было прозрачным и потому идеально сливалось с водой. А то, что светилось, и то, что я принял за человеческое тело, было внутренностями — центром медузы. Сияющие конечности вместо ног оказались щупальцами, поддерживавшими существо на плаву, поэтому только они и двигались при приближении светящихся силуэтов.

А мне казалось, что медузы не живут в пресной воде! Но эти вот жили, и жили неплохо: «зонтик» убитой мной медузы был не меньше трех метров в диаметре — а может, и больше, в темноте сложно судить. Странно… в этом озере живут такие крупные существа, а больше никого нет! Но что-то же они жрут… просто я этого не вижу.

Здесь все странно. И от того, что призраки оказались медузами, мне ненамного легче. Мои способности все еще не работают, а мне нужно разобраться, куда я попал!

Медуза окончательно погасла, я продолжил двигаться в темноте. Мне нужно было достичь дна, если я хотел хоть частично разобраться в происходящем.

Света поблизости больше не было, остальные медузы будто испарились. Понятное дело: ведь раньше они не встречали сопротивления! Их тока было достаточно, чтобы убить любое живое существо… кроме меня, я же сам электрический.

Задумавшись об этом я совсем неграциозно врезался в дно, да так, что на пару мгновений стало светло от посыпавшихся у меня из глаз искр. Проклятье! Вот дурень…

Стоп, нет, не дурень. Мои просыпающиеся способности говорят, что это не предел, что внизу еще есть вода. Но вместе с тем очевидно, что я достиг дна, я могу его коснуться! Ну что за чертовщина?

Увидеть что-либо было невозможно, поэтому я начал водить по дну руками. Лед, однозначно лед… что, в общем-то, и не удивительно — я и не ожидал наткнуться в этом гиблом месте на богатый растительный мир.

Нет, так у меня ничего не выйдет. Я замер и сосредоточился на той части способностей, что соизволила мне подчиниться. Если я не вижу, я могу хотя бы почувствовать!

Было тяжело. Такое напряжение оказалось непривычным, отнимало слишком много сил, я невольно начинал чаще дышать, а местные воды этому не способствовали. У меня кружилась голова, но я все равно не сдавался, потому что картинка понемногу начала складываться. Перед глазами у меня представало то, что я не мог увидеть.

Вот я, сейчас я центр картины. Сверху вода, а в воде — жизнь. Совсем крошечная, наподобие планктона, но уникальная. Медуз поблизости нет, они затаились, рядом со мной плавает только Штуковина, тоже порядком подуставшая. А вот подо мной…

Не может быть! Это же…

Теперь все ясно. Ясно, почему люди вложили такие огромные деньги в строительство нелепого отеля. Киту в задницу отель! Это всего лишь прикрытие, чтобы не вызвать лишних вопросов, чтобы дать проекту безопасное имя, чтобы все выглядело просто и привычно. А на самом деле они искали это.

Думаю, они не ожидали такой проблемы, как медузы. Появление «призраков» притормозило работу, пришлось связываться с нами. Предполагалось, что я устраню угрозу и все пойдет по расписанию.

Нет, не на того нарвались. Может, зверь первой серии не стал бы сидеть тут и анализировать, разбираться, понимать. Так и надо было звать зверя первой серии! Но тут оказался я, поэтому я буду принимать решение!

Для начала нужно выбраться из этого проклятого озера.

Я оттолкнулся ногами ото дна и начал подниматься, лениво задавая движение хвостом. Хотелось разогнаться, но я подавлял порыв. Такими темпами опять весь день с распухшим носом и кровью в жабрах проваляюсь! Спокойнее надо быть, спокойнее. Проблема серьезна, но она пока спит, и я не дам ей проснуться!

Лита и Оскар уже ждали меня на краю проруби. Вид у моей смотрительницы был возмущенный, судя по всему, она уже приготовила длинную воспитательную речь, но этому придется подождать. Я поднял руку, призывая девушку молчать, и она подчинилась — Лита всегда знала, когда я просто кривляюсь, а когда я серьезен.

— Нужно подняться, — меня удивило то, как тихо и даже мягко звучал мой голос.

Мы с Оскаром удерживались на ледяных ступенях легко благодаря когтям на ногах. Лите подъем давался чуть сложнее, но с нашей помощью она быстро справилась.

Когда мы покинули воронку, я передал Штуковину Лите, отвел девушку в сторону и сказал:

— Пожалуйста, стой здесь и ни о чем не спрашивай.

— Кароль…

— Пожалуйста.

— Хорошо.

Обожаю ее.

Оскар ждал меня на краю, готовый выполнить любой приказ. Так что я не стал вдаваться в объяснения, ограничившись одной фразой:

— Повторяй за мной.

Мои силы не полностью восстановились после времени, проведенного в озере, но я предпочитал не думать об этом. Мне все равно хватало энергии, чтобы грамотными ударами дробить края воронки, посылая вниз огромные глыбы льда. Оскар был гораздо сильнее — и в целом, и, тем более, сейчас, — поэтому и результат у него был лучше.

Нижняя часть воронки постепенно исчезала под обломками. В какой-то момент я опасался, что проломится основной слой льда, но этого не произошло. Озеро скрывалось в завалах, которые окончательно укрепит первая же метель. Теперь людям потребуется очень много усилий, чтобы снова добраться до воды.

В качестве завершающего аккорда я высвободил электричество, которого к этому моменту накопилось немало. Нагрузка оказалась великовата — лавина чуть не увлекла меня вниз, но Оскар ловко, хоть и абсолютно бесцеремонно, удержал меня за хвост.

Еще некоторое время мы втроем стояли там и смотрели на остатки воронки. Я пытался отдышаться, Лита задумчиво поглаживала уснувшего у нее на руках зверька, Оскар дремал стоя.

— Вот это точно придется объяснять, — покачала головой моя смотрительница. — Может, хотя бы частично расскажешь мне, что там произошло? Или опять гордо заявишь, что действуешь по законам природы и мне этого не понять? Только вот начальство наше законы природы не воспринимает как аргумент!

Когда это, интересно, я оправдывался законами природы? Что-то не припомню!

— Ну так как, Кароль?

— Я все расскажу. Этот отель… это все надувательство. Липа, короче. Никому не нужен отель в такой дыре. И та очередь, что выстроилась на него еще до официального открытия, — подсадные утки.

Лита не стала делать большие удивленные глаза, она спокойно кивнула.

— Я догадывалась. Слишком уж у них все гладко шло. Только я не могла понять, ради чего это все… а ты, похоже, понял. Продолжай.

— Озеро — переходный этап, у него нет дна.

— То есть? — нахмурилась моя смотрительница.

— То есть нету. Только слой льда. А под этим слоем льда — нечто вроде туннеля. Очень широкого и с подозрительно ровными краями. Он уходит глубоко вниз, а куда — не знаю. Получается, что этот туннель как бы несколько раз запечатан: льдом, озером и снова льдом. Похоже, те, кто построил отель, знали о туннеле, но знали также и то, что самостоятельно исследовать нечто подобное им не позволят.

— Все верно, компания частная…

— Поэтому они и затеяли все это. Предполагалось, что «туристы» будут пробиваться дальше, через лед к туннелю. Хоть и нелепое, а прикрытие! Но им помешало появление медуз. Вот только… Медузы не вечны, я убил одну, Штуковина — другую, но на дне я наткнулся на несколько трупов. Похоже, они умирают от того, что в воде становится слишком много кислорода, вода меняется. Так не пойдет — кто-то должен охранять туннель. Людям туда нельзя! Не знаю, куда именно он ведет, но чувствую, что это лучше не тревожить. Будешь писать отчет для начальства — расскажи об этом. Хотя нет, не рассказывай, еще полезут смотреть! Придумай что-нибудь такое, что отпугнет их раз и навсегда.

Снега больше не было, и мы шли обратно в окружении абсолютной белизны и тишины. Мне казалось, что мой голос разносится на километры, хотя говорил я тихо. Такое уж это место.

— Кароль… А ты уверен, что поступаешь правильно, запечатывая озеро? Я имею в виду… Если этот туннель скрывает опасность, лучше разобраться с ней, а не зарывать голову в песок! Что если она вылезет? Тогда…

— Не вылезет, — устало прервал я. — То, что там внизу… оно мертвое. Мертвые вещи не нападают сами, им это уже не надо. Но если прийти туда, если начать ковыряться, копаться, тыкать пальцем куда не надо… Тогда даже мертвое оживет. Я понимаю, люди привыкли до всего добираться, но сейчас это лишнее, сейчас не надо.

— Ну а ты? Ты бы смог добраться туда, если б захотел?

— Не знаю. Неизвестно, какая там вода, что там вообще происходит. А даже если б мог, не вижу смысла пытаться! Помнишь, я когда-то рассказывал тебе о непобедимом существе, что живет на дне океана?

— Помню, такое забудешь! — поежилась она.

— Так вот, к норе этого существа я тоже мог бы добраться и посмотреть, что там. Но это было бы последним достижением моей жизни — и достижением весьма сомнительным! Любопытство — губительная штука. Кое о чем лучше не знать, не совать туда свой грязный нос, и всем будет лучше.

Лита едва заметно усмехнулась:

— Все, все, победил! Теперь даже мне не хочется ничего знать.

Я не сомневался, что она поймет. Вот только… сумеет ли она объяснить остальным?

* * *

Отсыпался я в бассейне. Обычно я могу без лишних проблем спать на поверхности, мне не нужно беспокоиться, как раньше, что моя кожа пересохнет и потрескается. Но во время спуска в озеро я устал, мне нужно было восстановить силы, а сон на воздухе этому не способствует. Так что пришлось делить бассейн с Оскаром. Он бы и рад уступить мне все пространство, но звери первой серии не могут долго находиться вне воды, и я вынужден был мириться с его обществом.

Хотя я сильно не возражал. Во-первых, я слишком устал, чтобы озадачиваться такими мелочами. Во-вторых, я в целом не брезгливый и ничего не имею против Оскара.

Когда я проснулся, его в бассейне не было. Странно… Я быстро проверил, все ли в порядке, но угрозы не обнаружил. Значит, он просто решил размяться, бассейн-то маленький, особенно когда в нем сплю я!

Я чувствовал, что уже вечер и что за стенами отеля опять поднялась метель. У меня с этими заданиями совсем график сбился! По идее, только сейчас я должен ложиться спать, а у меня время завтрака. Ну, пока с этим ничего не поделаешь, пойду пороюсь в холодильнике.

Бассейн располагался в подвале отеля. Уже поднимаясь по лестнице, я почувствовал, что происходит что-то необычное — не по энергии почувствовал, а по запаху. В воздухе пахло едой, и хорошей едой!

А вот это уже странно. Насколько мне известно, Лита готовить не любит. Вершиной ее кулинарных способностей являлось нарезание хлеба и возложение на него колбасы. Тогда откуда этот запах? Очень любопытно!

В коридоре было темно, и только из открытых дверей большого зала с камином лился мягкий свет. Я, естественно, пошел туда — было бы странно продолжить свой путь на кухню при таких обстоятельствах. И то, что я увидел, меня не разочаровало.

В камине горел огонь, дававший свет и тепло. Перед ним размещался стол, накрытый на двоих, с приставленными к нему креслами — такими, что и мой вес выдержат. В одном из кресел сидела Лита.

На ней было платье из тяжелой красной материи, которое я никогда не видел раньше. Оно гармонично смотрелось в этом зале, в свете свечей и камина, если позабыть, что мы на задании! Она выглядела так, будто только что вернулась с бала или собиралась туда уходить. Это удивляло, но я бы соврал, если б сказал, что не впечатлен. Удивлен, конечно, тоже, но все-таки решающими оказались два факта: то, что я ее любил, и то, что уже несколько ночей спал один.

— Привет, — улыбнулась Лита, вставая с кресла. — Я знала, что ты сейчас придешь. Оскар почувствовал, что ты проснулся.

— А где он сам? Только не говори, что ты нарядила его в белый фартук и он будет нашей очаровательной официанткой!

— Не надейся! — засмеялась она. — Я попросила его прогуляться некоторое время. Мне хотелось побыть с тобой наедине.

— Очень здоровое желание.

Я со всей присущей мне элегантностью поцеловал ее руку. Многие думают, что при моих размерах я должен быть неуклюжим вне воды, но это неправда. В свое время мне пришлось учиться двигаться на воздухе, но это было давно, с тех пор многое изменилось.

Мы сели друг напротив друга, и свечи, расставленные по краям стола, нам совсем не мешали. Наверное, это было похоже на сцену из какого-нибудь человеческого фильма: камин, и этот зал, и мы двое… Клише, я бы сказал. Правда, в кино пару составляют прекрасная женщина и смазливый герой-любовник. В нашем случае за столом сидели прекрасная женщина и двухметровый хвостатый монстр.

Ну и ладно. Я себя не вижу, а Лита, похоже, не возражает. Так что будем считать, что картина совершенна.

Я посмотрел на содержимое тарелок, напомнившее мне, что я голоден, на вино, и не выдержал:

— Лита, откуда все это?

— Привезли то, что я заказала — еще когда доставляли для нас продукты. Я попросила это. Ты не бойся, это не я готовила!

— Я и не боюсь, я в шоке. Ты спланировала все?

— Естественно. — Она открыла бутылку, — вот это я так и не научился делать! — и наполнила бокалы. — Мне казалось, что условия будут подходящие, лучше, чем на базе. Только мы и никого больше, представляешь! Поэтому я и попросила, чтобы нас забрали не сегодня, а завтра. На базе тоже можно было бы отпраздновать, но это место… оно идеально!

— Что отпраздновать? — робко поинтересовался я.

Жизнь успела меня научить тому, что человеческие самки очень не любят, когда кто-то забывает о важных датах. Но тут я, как ни старался, не мог вспомнить, что может быть знаменательного в этом дне. Так что лучше спросить, чем притворяться, что я в курсе.

Грозы не было, Лита тихо засмеялась:

— Не сжимайся, ты и не можешь знать! Сегодня исполняется ровно год с того дня, как я забрала тебя из клетки.

Сегодня… Всего лишь год? Целый год? Так много произошло, что я и забыл об отсчете времени. Многое изменилось, я успел неоднократно полежать на больничной койке, и это вычеркнуло пару месяцев из моей жизни. А потом завертелось, закружилось…

Год. Если бы тогда кто-то мне сказал, что через год я буду здесь, с ней, и буду чувствовать себя так, я бы рассмеялся. Даже несмотря на переломанные ноги и хвост.

Лита заглянула мне в глаза, хотя знала, что ничего не увидит там… а может, видела? Иногда мне кажется, что она знает меня лучше, чем я сам.

— Ты помнишь этот день?

Я кивнул. Еще бы не помнить! Незадолго до ее прихода Антон объявил мне, что меня решили умертвить — разрезать заживо, чтобы посмотреть, что у меня внутри! А потом появилась она и сказала, что я буду жить.

— Тогда ты меня не любил, — Лита, видимо, думала сейчас о том же, о чем и я.

— Нет, не любил, — я не стал врать. — Я тебя почти ненавидел.

— А когда все изменилось?

— Не знаю. Когда понял, что ты отличаешься от остальных.

Мы смотрели друг на друга, и не хотелось ни говорить, ни есть. Осталось только одно желание, и я был готов…

В комнату с писком вкатилась Штуковина. Он неожиданно громкого звука я аж подпрыгнул; кресло скрипнуло, но выдержало.

Лита рассмеялась:

— Тебя редко можно застать врасплох!

— Это из-за метели, — буркнул я. — Чертов снег дурит мои способности.

— Ну конечно! Из-за метели! Ешь давай, тебе нужны силы.

Штуковина подобралась ко мне и стала с воркованием взбираться ко мне на колени. Я хотел было выкинуть назойливое создание в коридор, но вспомнил, как она помогла мне вчера, и подсадил ее хвостом.

Лита наблюдала за этим с любопытством:

— Знаешь, а ты изменился… Стал мягче. Но ты не подумай, в хорошем смысле слова!

— Догадываюсь, — фыркнул я и стукнул по броне, — потому что на самом деле я стал тверже.

— Кстати, убери чешую, не порти атмосферу! А вообще… Сначала ты был диковатый, ко всем относился настороженно.

— Удивительно, почему же? Может, потому, что меня предали и бросили все, кому я доверял? Или потому, что меня полгода пытали неизвестно за что? Или потому что, воспользовавшись моей беспомощностью, в меня вшили две бомбы замедленного действия? Хм, никак не могу решить, какая причина более существенная!

— Ирония неуместна. — Она протянула руку вперед, положила ее поверх моей. — Я уже сказала, что извиняться за них не буду, а за себя не вижу причин. К тому же, один человек тебя не предал! Твой отец…

— Не называй его так! — рыкнул я, одергивая руку.

Не знаю, почему, но Лите очень хотелось, чтобы я называл доктора Стрелова своим отцом. Не при всех, конечно, только в наших с ней разговорах. Я уважал его, но все равно не мог думать о нем так.

Даже если это правда.

— Почему ты не хочешь?

— Не хочу и все!

— А он, я думаю, хотел бы…

Снова повисло молчание, но не тяжелое, а какое-то грустное. Я не мог объяснить ей. Лита считает, что это будет очень мило и правильно. Но на самом деле… Знать, что у тебя был настоящий отец, и он был рядом, и умер, а ты так и не понял, не сумел… Нет, ни хрена это не мило.

— Давай это будет настоящее свидание, — моя смотрительница решила сменить тему. И правильно сделала. — Здесь, сейчас. У нас ведь никогда по-настоящему не было свиданий. А я… Я понимаю, что нормальные отношения — это не для меня, меня от них быстро тошнить начнет, и мне как раз подходит наша нынешняя жизнь. Но иногда хочется чего-то такого, как у всех…

— Можно попробовать.

Я и правда был не против. Честно говоря, я давно уже побаивался, что Лита рано или поздно устанет от ненормальности происходящего между нами и найдет себе человека, а она решила уравновесить все вот так. Я согласен, я могу!

И еще… приятно было просто проводить с ней время. Не торопиться, не зная, что будет потом, не оглядываться по сторонам, чтобы не попасться на глаза посторонним. На базе, кажется, и так все выяснили, что происходит между нами. И почему-то осуждали это гораздо меньше, чем союз Юлии и Оскара.

Хотя для Литы естественней было бы сойтись с человеческим самцом, а мне — с Евой… Да ни за что на свете!

Я даже старался не прибегать к помощи хвоста при еде, а пользоваться столовыми приборами. Я уже неплохо наловчился делать это. Такими темпами и человеком стать недолго! Правда, бокал с рубиновым вином все-таки заставил меня насторожиться:

— Лита, ты же знаешь, я это не пью!

— Почему?

— Способности начинают играть против меня.

— Ну и не используй их! Слушай, тебя и так метель сбивает, так что расслабься. Задание закончилось, мы одни здесь. Если что, Оскар предупредит нас!

Я не стал говорить, что моя способность чувствовать ауру превосходит аналогичные способности Оскара раз в сто. Лита права: мы в середине ледяной пустыни, здесь не может быть неожиданной опасности! Хотя бы раз я могу позволить себе расслабиться.

Вино разлилось по телу приятным теплом и, ясное дело, мне пришлось блокировать все звериные чувства. Но в данной ситуации это было даже приятно: Лита хотела обычное человеческое свидание, и теперь я был равен человеку.

Наш ужин продолжался.

Штуковина сначала дремала, но, когда мы начали есть, оживилась, спрыгнула на пол и стала попрошайничать. А толку? Рыбу она не ест, мясо не ест, овощи не ест… Когда мы дошли до десерта, ей перепало засахаренное яблоко, и то моя смотрительница возмутилась:

— Кароль, не подкармливай ее со стола, привыкнет!

— Можно подумать, что мы с тобой часто вместе сидим за столом!

Она засмеялась слишком весело и не совсем уместно, и лишь теперь я заметил, что что-то не так. Лита улыбалась, но в глубине ее темных глаз поселилась тревога, отказывавшаяся уходить даже в такой вечер. Почему? Вчера ничего не было! Хотя… она так удачно это скрывала, что и теперь я не сразу заметил.

Эй, с каких пор она от меня что-то скрывает?

— Лита, в чем дело?

— Да ни в чем, не обращай внимания!

Я бросил на нее укоризненный взгляд. Ну же, пойми меня, не порти наш вечер, расскажи!

Моя смотрительница тяжело вздохнула:

— Ничего от тебя не скроешь!

— И не надо! Что произошло?

— Я вчера связывалась с базой, давала краткий отчет… Ну, что мы закончили, когда нас забрать и все такое.

— И?

— Ну и услышала, что у Лименко голос мрачный. Стала, вот как ты сейчас, расспрашивать, что случилось. Он и рассказал. На базе, во время тренировок, зверь убил своего смотрителя.

— Что?… Кто именно?

— Ты его не знаешь. Это была хорошая пара, сработавшаяся. Никто не знает, почему, что произошло… Они работали вместе два года и вроде как ладили, да и зверь умный был. А тут… посреди тренировки он вдруг прыгнул на смотрителя и порвал ему горло прежде, чем тот успел что-либо произнести. Потом кинулся на остальных людей, но другой зверь убил его.

— Кто?

— Алтай. Там было еще три зверя, но они растерялись, а Алтай — нет. Подозреваю, что это сказывается твое влияние. Не дожидаясь приказа от своей смотрительницы, он порвал того зверя. Но сейчас на базе все равно суета страшная, народ в панике, потому что… Такого раньше не было никогда, со времен Первой Стаи, мы привыкли доверять зверям, а с твоим появлением к ним вообще чуть ли не как к равным стали относиться. И вот такое… К тому же, выяснилось, что у нас плохая система безопасности — если бы Алтай не среагировал, другие смотрители тоже могли погибнуть. Оказалось, что мы беззащитны перед зверями! В общем, сейчас проводятся всевозможные совещания, ищут причину, думают о том, как переработать систему безопасности.

Она говорило много и быстро — так всегда бывает, когда она взволнованна. Но я не слушал все, я улавливал самое главное… А когда уловил, мне стало обидно!

Я поднялся со своего места; Лита сразу же замолчала, тоже хотела встать, но я не позволил. Я подошел к ней и опустился на колени, чтобы наши глаза были почти на одном уровне.

— Я этого не сделаю. Я не напал на тебя тогда, когда ты для меня ничего не значила, а уж теперь… У меня и шанса нет. Я не знаю, что взбрело в голову тому зверю, но понимаю, что это ненормально. Не надо по одному уроду судить всех! Алтай такого не сделает. Цербер такого не сделает. Даже Лео, это безмозглое агрессивное бревно, такого не сделает. Обо мне и говорить не стоит.

— Даже если я найду себе человека? — она чуть прищурилась. — Если брошу тебя, хоть и останусь твоей смотрительницей?

— Тогда я себя убью, не тебя. Потому что это будет не предательство с твоей стороны, а просто… просто другой выбор. Ты же не клялась, в конце концов, что будешь только со мной. А я могу поклясться… Нет, не в этом, не кривляйся. Я могу сейчас, со всей уверенностью, пообещать тебе, что я никогда не причиню тебе вреда. Не важно, что произойдет между нами в будущем, не важно, оставишь ты меня или нет. Уже за все то, что было, я обещаю тебе, что и когтя на тебя не подниму.

Она положила руки мне на плечи:

— Обещание принято!

Лита осторожно прикоснулась губами к моим губам… Не знаю, почему осторожно, я же не кусаюсь! Наверное, ей сейчас хотелось, чтобы все было медленно, как бывает у людей.

Я поднял ее на руки, не прекращая поцелуй, не разрывая нашу связь. Штуковина, все еще возившаяся с яблоком, теперь заинтересовалась, что тут происходит, стала путаться под ногами. Но у меня не было желания нянчиться с ней, и я откинул назойливого зверька. Не сильно так, чтобы она не пострадала, а всего лишь воткнулась иглами в стену. Это ее задержит!

Я поднял ее на второй этаж, в спальню, где я приходил в себя после первого погружения в озеро. Свечи горели и здесь, и успели оплавиться. Скорее всего, Лита зажгла их еще до того, как я проснулся. Знала, что все закончится тут!

А ведь нетрудно было догадаться. В золотистом свете свечей комната не казалась такой примитивно-пошлой, в ней появилась какая-то загадочность. Впрочем, я был не в том состоянии, чтобы размышлять об особенностях интерьера.

Голова у меня чуть кружилась, но на сей раз это было приятное головокружение. Мысли лениво ползли в моем сознании, все тревоги и заботы отошли на второй план, казалось, что их вообще нет. Сейчас я был не способен на глубокие беседы и ценные умозаключения, но это от меня и не требовалось.

Платье легко снималось, за что я был бесконечно благодарен Лите. У нас уже были инциденты, когда ее тонкие тряпочки просто рвались под моими когтями. В процессе она этого не замечала, зато потом могла устроить скандал.

В этот вечер обошлось без жертв среди предметов ее гардероба. Я же решил, что буду осторожным! К тому же, я впервые был с ней вместе в таком состоянии — совсем как человек, без моих способностей, без постоянной настороженности. Да, это рискованно, но как приятно! Не нужно думать обо всех проблемах мира, можно сосредоточиться на чем-то одном…

А потом я вообще перестал думать. Не знаю, из-за вина это, метели или всего вместе, но я будто растворился в ней и только чувствовал происходящее, не воспринимая его сознанием.

Правда, был момент, когда я все-таки услышал, как тревожно воет Штуковина — не пищит, а именно воет. Это на нее не похоже… Ерунда, должно быть, обиделась, что ее не пустили в комнату. Плевать, пусть обо всем, что находится за пределами моего мира, беспокоится Оскар.

Я сейчас с ней, я чувствую ее запах, я слышу ее голос. Все остальное не важно…

Да и что может случиться?

* * *

Просыпаться так было странно: все чувства будто обволакивал туман. Не скажу, что это было неприятно, и все-таки привыкать к такой расслабленности нельзя. Поиграл в человека и хватит.

Вторым открытием было то, что Литы уже нет рядом. Ее платье висело на спинке кресла, значит, вышла она в каком-нибудь халатике — моя смотрительница не из тех, кто будет шляться голышом по месту, где вполне могут быть установлены камера наблюдения. Эй, но почему она ушла? Она же знает, как я люблю просыпаться рядом с ней! И вообще… куда она могла уйти с утра пораньше?

Ничего сейчас найдем. Я откинулся на подушки и сосредоточился на своей способности чувствовать ауру.

Так, вот Лита, на первом этаже, а вот Оскар… И еще аура, и вторая, и третья… Еще четверо лишних, четверо чужих! Чужих, но вместе с тем… кажется, я их знаю. Нет! Только не они!

Почему?…

Я вылетел из постели, не чувствуя даже, с какой скоростью я двигаюсь. Кажется, я выбил дверь. Не факт. Не важно. Важно, что они здесь, что они рядом с Литой!

Но она еще жива и даже, вроде бы, не ранена.

Дорога туда, на первый этаж, ускользнула от моего сознания, я пришел в себя только в том зале, где совсем недавно мы с Литой пытались изображать нормальную пару.

Моя смотрительница и сейчас была здесь, но уже не одна. Рядом с ней стоял Катран и держал хвост с выпушенным шипом у ее шеи. Боковым зрением я видел остальных представителей Первой Стаи — Барракуду, Мурену, Орку. Все здесь, они не разделяются никогда. Но я не мог оторвать глаз от моей Литы.

Похоже, она покинула нашу спальню, привлеченная чем-то странным, но, как ей показалось, не опасным — на это указывал легкий халатик, который она накинула и в котором уже успела замерзнуть.

Чуть меньше года назад нам пришлось столкнуться с похожей ситуацией, когда Антон держал нож у ее горла и требовал убить меня.

Но теперь ей угрожал не нож, а шип, и Катран — не Антон. Этот не позволит моей смотрительнице сделать ничего лишнего, не позволит даже шевельнуться, и от него не спастись.

Как я мог их упустить? Как они вообще оказались здесь? Хотя ясно, как, море ведь недалеко, почуяли меня и пришли. А я, лишенный своих способностей, и не мог догадаться, предвидеть их приход!

Ну а Оскар? Лишь сейчас я заметил, что Оскар тоже здесь. Он стоял неподалеку от меня и тяжело дышал, прижимая обе руки к правому боку. Из-под его пальцев сочилась кровь.

Все понятно. Почуял их первый, попробовал напасть и получил… Ничего, рана не смертельная, жить будет. Если выберется отсюда!

Я побежденно опустил руки, убрал шипы. Я ничего не мог сделать, и они это знали. Поэтому и не напали на меня, пока я спал, а предпочли действовать по-другому. Догадались, значит, что Лита — моя слабость. Они гораздо умнее, чем я думал! Наивно было предполагать, что после смерти Кархародона они будут не опасны.

Лита не боялась, ее глаза пылали холодной яростью. Причем злилась она в первую очередь на себя — с ее стороны было более чем беспечно выходить вот так, без оружия, даже без нормальной одежды, если она заподозрила что-то неладное.

— Прости, — едва слышно прошептала она.

Я не сердился, просто не мог. Я виноват гораздо больше: не нужно было устраивать себе перерыв, не нужно было ослаблять бдительность. Захотел почувствовать себя человеком — плати за это!

С трудом оторвав взгляд от моей смотрительницы, я повернулся к Орке. Если то, что рассказала мне когда-то Ева, верно, Орка — истинный лидер этой шайки, она Мать, она руководит всем. Ясное дело, она спланировала все это. Катран не убьет Литу, пока это не прикажет Орка — не убьет и не освободит.

— Ты победила, — холодно произнес я. — И ты знаешь это.

Лита не стала кричать, чтобы я не говорил таких слов, что мы обязательно выберемся. Она молчала, низко опустив голову, и я чувствовал исходящее от нее отчаяние, смешанное с чувством вины. Ну же, родная, ты не виновата…

Только сказать ей об этом я не мог, не при них.

Орка кивнула, спокойно, без злорадства. Животные по-иному воспринимают мир; для Первой Стаи все происходящее теперь скорее устранение угрозы, чем месть. Пока я жив, они в опасности, когда я умру, никто с ними не справится.

Хотя нет, эти мыслят не так, ведь когда-то они начали целенаправленно мстить людям.

— Что вам нужно? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Им нужно, чтоб я умер. И я был готов к этому, хотя умирать мне, в общем-то, не хотелось.

Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем Орка ответила:

— Ты.

Ну, к этому все и шло.

— Вы прекрасно понимаете, что просто так вам меня не убить. Вам нужен Кархародон, чтобы справиться со мной, а Кархародон мертв. Поэтому вы решили подойти с этой стороны… Хвалю. Но не надейтесь, что все будет так просто. Меня убить будет посложнее, чем вашего драгоценного лидера!

— Мы не убивать, — все так же безучастно продолжила Орка. — От мертвых нет польза.

А то я не знал!

— Но… тогда что вам нужно?

— Ты. Ты убить вожака. Ты быть вожак.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я рассмеялся:

— Обалдеть! Вам не удалось покорить меня, и вы решили шантажировать! Ну и как вы, интересно, заставите меня быть вашим вожаком? Зов на меня не действует, а что остается? Контракт меня заставите подписать, а за невыполнение засудите? Это нелепо. Я мальчик-паинька только пока Лита жива и не ранена. Если вы ей навредите, я вас в фарш перемелю. Безвыходная ситуация.

— Нет. Не безвыходная. Ее жизнь, — Орка указала на мою смотрительницу, — для тебя дороже, чем ты. Мы меняем. Ее на тебя. Сними броню!

— Ага, щас! Я сниму броню, а вы убьете и меня, и ее.

— Нет. Мы держать слово. Мы отпустить ее и забрать тебя.

Понятия не имею, что они имели в виду, но мне это не нравилось, потому что другого выхода не оставалось. Я буду вынужден выполнить любые их условия. А даже если выполню… где гарантия, что Лита будет жить?

Нет, в их честности я не сомневаюсь. Если они сказали, что не убьют, они свое слово сдержат, потому что животные, в отличие от людей, не умеют лгать. Вот только… Что она будет делать здесь?

Я давно уже заметил, что в отеле постепенно становится холоднее. Видимо, уроды сломали главный компьютер! Это место вымерзнет быстро, быстрее, чем прилетит вертолет. У Литы не будет ни шанса, она уже колотится от холода! Хотя…

План постепенно начинал складывать у меня в голове. При этом меня абсолютно не волновало, что будет со мной. Кажется, я нашел способ спасти Литу, а это главное!

Так… Лита и Катран возле камина, остальная стая слева от них: ближе всех Орка, чуть поодаль — Барракуда и Мурена. У дверей стоит Оскар, да еще Штуковина, хоть она и перепугана происходящим. Что-то должно получиться!

— Хорошо, я согласен. Я пойду на сделку с вами, но у меня свои условия.

Лита снова ничего не сказала, она только попробовала броситься вперед, на шип, чтобы своей смертью остановить меня. Когда-то у нее получилось, но не теперь, потому что Катран, может, поглупее Антона, но реакция у него гораздо быстрее. Он отвел хвост в сторону и еще сильнее заломил девушке руки — так, что хрустнули суставы.

— Поосторожней, — зарычал я. — Иначе никакой сделки не будет!

— Мы осторожны, — возразила Орка. — Человек жива и не повреждена. Какие твои условия?

— Во-первых, вы отпустите и ее, и зверя первой серии. Вы позволите им уйти, прежде, чем вы покинете эту комнату. Никто не должен становиться у них на пути, никто не должен догонять их.

Орка согласилась без раздумий:

— Хорошо. Пусть так будет.

А вот теперь я поверил, что им нужен только я. Орка не врала, ее и правда абсолютно не интересовала Лита, еще меньше — зверь первой серии, хотя Оскар был со мной во время последнего и самого крупного столкновения с Первой Стаей.

Они пришли не мстить и не убивать. Но зачем тогда? Неужели верят, что я подчинюсь?!

— Кароль, ты серьезно думаешь, что я уйду отсюда без тебя? — сквозь сжатые зубы поинтересовалась Лита. Нет, она не злилась, она замерзала.

— Уйдешь, — мой голос звучал твердо и, пожалуй, чуть более холодно, чем следовало. — Мы оба виноваты в произошедшем. Придется исправлять. Кто-то должен выбраться, и это будешь ты…

— А ты…

— А я тебя люблю, и мне достаточно знать, что ты жива и с тобой все в порядке, поэтому слушай меня и не спорь. Когда вас отпустят, сразу бегите в гараж. Никаких прощаний, никаких истерик! Я знаю тебя, ты сильная, ты справишься и без меня. Ты сказала, что умеешь управлять снегоходом… уезжайте отсюда на нем! Доберитесь до корабля, расскажите нашим, что случилось.

— Кароль…

— И сделать это надо быстро! Они не будут гнаться за вами, звери свое слово не нарушают, но ты замерзаешь. Поэтому времени на дальнейшие споры у нас нет.

Она плакала — открыто и как-то слишком спокойно, без всхлипываний и переходов на рыдания. Создавалось впечатление, что слезы просто катятся у нее из глаз, а она об этом даже не знает.

— Кароль, прости меня…

— Не за что прощать.

— Ты мне нужен!

— А я и не собираюсь умирать! Похоже, убивать меня они не хотят, а подчинить не смогут. Так что, быть может, еще встретимся… Но теперь не теряй времени, потому что помощь нужна и тебе, и Оскару. Оскар, тебя все это тоже касается! Никаких драк и попыток отбить меня у коварных врагов! Ты отвечаешь теперь за Литу. И ее благополучие в твоих же интересах. Если с ней что-то случится, а я выживу, я не посмотрю на то, что ты мой друг. Понял?

— Да.

— Вот и отлично. Ну, повеселее лица, вы меня еще не хороните!

Понятное дело, никому веселее не стало.

Я сделал шаг к Орке. Барракуда тут же оскалился и попытался встать у меня на пути, но Мать удержала его. Слов не было, и все равно у меня сложилось впечатление, что она что-то сказала. Жутковато…

— Итак, мы договорились. Что будем делать теперь?

— Подойти ко мне ты, — Орка поманила меня рукой. — Как только ты убирать чешуя, он отпускать человек. Честно, без обмана. Мы не гнаться, нам не нужен человек. Нам не нужен другой зверь. Нам нужен только ты.

Приятно быть популярным, ничего не скажешь!

Бросив в сторону Литы прощальный взгляд, я подошел вплотную к Матери. Оказалось, что она на полголовы меня ниже… Это странно, она мелковата для самки первой серии. Хотя какая разница?

Ну вот и все, с безобидными приготовлениями покончено. Теперь осталось самое страшное — снять броню. А без брони я беззащитен перед ними — хотя мне и нельзя защищаться, так что это не так уж важно.

Только бы Лита не стала делать благородных глупостей и не осталась здесь! Пойми, глупая, что если ты не убежишь, ты замерзнешь, и все будет напрасно…

Я даже не хотел, чтобы она чувствовала вину за случившееся, поэтому сказал:

— Это не считается предательством… Ну, то, что ты уходишь. Ты предашь меня, если останешься.

И я снял броню. Краем глаза я отметил, что Катран, верный договору, тут же отпустил Литу. Ну а потом… у меня не осталось времени даже чтобы повернуться к ней, потому что Орка всадила хвостовой шип мне в грудь.

Первым, что я почувствовал, было удивление, — я поверил, что они не собираются убивать меня, и никак не ожидал такого. Дальше была боль — не столько от раны, сколько от яда, быстро смешивавшегося с моей кровью. Я чувствовал его в себе, но ничего уже не мог поделать.

А вместе с ядом пришел зов. И не такой, как раньше — к тому я привык. На этот раз зов был в миллион раз сильнее, потому что исходил он не снаружи, а изнутри — эта зараза была во мне. От нее нельзя было ни избавиться, ни спастись, как от неизлечимой болезни. Чужая железная воля ломала мою собственную, сметала все барьеры, которые я строил, как цунами смывает песчаные замки.

В глубине души я уже знал, что проиграю, потому что яд разъедал меня изнутри. И все равно я боролся, потому что… такой уж я есть.

Зрение мое было замутнено, я видел вокруг себя только неясные тени, но чувствовал, что Лита еще здесь, поэтому прошептал:

— Уходи! Ради меня, беги отсюда!

Каждое движение давалось мне с трудом, и все равно я встал. Убью… убью тварь, пока от настоящего меня хоть что-то осталось. Потому что потом будет тело, пустая оболочка, а меня внутри уже не будет, я исчезну.

Я попытался ударить Орку, но она спокойно увернулась, а я снова повалился на пол. От боли я взвыл, хотя обещал своей гордости не издавать лишних звуков. Но к такому я готов не был… Что-то странное, могущественное утягивало меня, а я не мог сопротивляться!

Я попробовал думать о Лите, чтобы собрать хотя бы остатки моей воли, но без толку. Даже воспоминания о любимом человеке не могут отвлечь, когда тебя крутят судороги.

Орка опустилась рядом со мной, положила мою голову себе на колени. Эх, были бы силы, я бы вмиг… Что толку думать об этом? Сил нет.

Она ласково провела рукой по моему лбу, совсем как… мать?!

— Тише, боль уходить…

Сука! Думает, что я прям растаю от такой заботы! Только бы чуть-чуть, совсем капельку сил, чтобы избавить мир от нее, тогда и погибать будет не так противно. Но нет, свое тело я больше не чувствовал, не мог им управлять; оно словно растворилось в безбрежном море боли.

Я уже не кричал, только дышал тяжело и все. На другие действия энергии не осталось. А Орка все продолжала шептать:

— Теперь ты будешь с нами. Будешь главный! Это не плохо. Это хорошо. Ты будешь заботиться о нас. Мы тебя любить. Тебе быть хорошо, потому что… нет проблем.

Ну конечно! Нет проблем, нет сомнений, нет ничего! И меня тоже нет… Так всегда бывает, когда умираешь. Исчезает все плохое, но вместе с ним и хорошее!

Я держался до последнего, столько, сколько хватало сил. Но наступил момент, когда сил не осталось. Зов внутри меня стал сильнее, от боли я окончательно ослеп. По сути, в моем мире остался только голос Орки, повторявший:

— Все хорошо. Теперь ты быть с нами, и все хорошо.

Я подумал Лите… Даже теперь я четко знал лишь одно: я любил ее, так что все это было не напрасно. Но отныне ей придется справляться самой, я уже не смогу ее защитить. Она попросила прощения… Ха! Из нас двоих это я должен просить прощения, ведь я ухожу, а она остается разгребать все это.

Прости меня…

Я не умер, нет, тело осталось. Ну а то, что делало меня самим собой… оно просто исчезло.

И наступила темнота.

Эпилог. Ева

Люди дали мне имя Ева.

Само понятие имени было для меня странным, им пришлось долго объяснять мне, что это такое и для чего это нужно. Но даже после долгих бесед я осталась при своем мнении: мое имя нужно им больше, чем мне. Им же необходимо как-то ко мне обращаться! Ну а я к ним не обращаюсь никогда.

Хотя должна бы, ведь это их мир. С самого начала, с первого своего воспоминания я живу в их мире. Это странно и ненормально, но пока у меня нет возможности исправить это. Судя по тому, что мне рассказал Кароль, у меня нет дома как такового.

Строго говоря, существ, подобных мне, не существует в природе. Я — новый вид, созданный людьми на основе собственной крови и останков древнего племени, исчезнувшего много тысяч лет назад. Все это знание, конечно же, не мешает мне мечтать о побеге.

Плевать, что меня не должно быть в этом мире. Я ведь есть! Я создам свою собственную стаю, ведь я Мать. Надо только освободиться от людей, и тогда меня ничто не остановит.

Ну а люди… Люди относились ко мне, как к очередному животному. Меня это не раздражало, потому что сама я отношусь к ним не лучше. Мне всегда казалось, что ни одно живое существо не может привлечь мой интерес.

А потом я встретила Кароля. Когда я впервые его увидела, то решила, что он — самое красивое создание в мире. Я могла только смотреть на него и думать, как бы я хотела быть рядом с ним, как он нужен мне для создания стаи…

Ведь Кароль был таким же как я. Мы с ним — единственные представители второй серии, уникальные в своем роде. Мы нужны друг другу! Если мы объединимся, ничто не сможет нас остановить.

К сожалению, Кароль так не считал. Он вообще оказался очень странным, каким-то…очеловеченным. Проще говоря, с людьми он ладил гораздо лучше, чем со мной. Это было очень обидно, и некоторое время я старалась сблизиться с ним, показать, что меня не нужно бояться, что мы должны быть вместе.

Только все это было бесполезно. Он оставался агрессивным по отношению ко мне, и я поняла, что если продолжу в том же духе, просто-напросто останусь калекой. Я перестала подходить к нему без острой необходимости, хотя внутри от этого почему-то было больно. Почему — не знаю. Мать не должна привязываться ни к одному из членов своей стаи, а уж тем более к чужаку вроде Кароля!

Потом мы не виделись, компанию мне составляла в основном приставленная ко мне человеческая самка. Она не нравилась мне даже больше, чем все остальные люди, и не только потому, что она могла убить меня в любой момент. Просто было в ней было что-то неприятное, слабое, подлое, да еще и пытающееся казаться сильным. Мерзость…

Спустя некоторое время ко мне приставили второго человека — видимо, догадались, что от этой самки толку не будет. Второй человек оказался более солидным и полезным, он даже дал мне пару дельных советов, но привязанности к нему я все равно не чувствовала.

Назначение мне второго смотрителя совпало с нашим с Каролем совместным заданием. Поначалу было тяжело, но постепенно мы с ним достигли чего-то похожего не перемирие. То есть, он не пытался при встрече переломать мне все кости, а я в свою очередь держалась от него на достойном расстоянии или же выполняла все его приказы.

Увы, ближе мы не стали, и я уже поняла, почему. По всем законам природы, я должна была привлекать Кароля, потому что являлась единственной самкой его вида! Но не привлекала…Выяснилось, что он связан противоестественной, извращенной и вместе с тем нерушимой связью со своей смотрительницей.

Этого я понять не могла. Как?! Почему она?! Да и сама эта связь… Что это? Понятно же, что детенышей у них не будет никогда. А ради чего тогда быть вместе? Я подозревала, что они даже спариваются. Но уж это совсем не понятно! Да и эта их эмоциональная связь…

Я не могла с этим соперничать, потому что не знала, что это такое. Хотя к этому моменту сама идея моего нездорового влечения к Каролю меня злила. Нет в нем ничего особенного! И все же… каждый раз, когда я его видела, я не могла нормально соображать, мне хотелось только быть рядом с ним.

По крайней мере, у меня хватало сил не показывать это. Так что когда наше совместное задание кончилось и мы перестали видеться, стало полегче. Я не отказалась от идеи создать стаю, просто переключила свое внимание на самцов первой серии. А Кароля оставила людям, к ним он, судя по всему, ближе.

И вот люди потеряли Кароля.

Эта новость облетела базу с потрясающей скоростью и вызвала настоящую панику. Кто-то был в ужасе от того, что могучий зверь второй серии перешел на сторону врага. Кого-то пугало само упоминание Первой Стаи. Кто-то боялся за Кароля… Эти, третьи, изумляли меня больше всего. Я чувствовала, что они абсолютно искренне обеспокоены его судьбой, волнуются за него, не хотят, чтобы он погиб.

Но почему?! Кароль — всего лишь зверь! Неужели зверь может так много значить для них?

Ну а потом судьба Кароля оказалась в моих руках, и это было неожиданно. Мне сказали, что такую угрозу надо устранить и что методы тут могут быть разные, но в любом случае возглавлять операцию буду я.

Если бы у меня был выбор, я бы отказалась, но выбора мне не дали. Меня поставили перед фактом, что он станет моим противником… или что я должна его спасти? Четких установок мне никто не давал.

Мои смотрители тоже разделились во мнении. Виктория постоянно твердила, что его надо убить, и такой поворот событий ее крайне радовал. Я и раньше подозревала, что между ними в прошлом произошло нечто не совсем приятное, а теперь сомнений в этом не осталось.

Алексей же настаивал на том, что Кароля надо спасти, что он не виноват в происходящем. И это, кстати, правда.

Я уже неоднократно смотрела запись, сделанную в отеле. Ясно, что Кароля подчинили с помощью зова. Причем зов эта самка использовала очень удачно: с помощью своего яда она обошла защиту Кароля и тем самым застала его врасплох.

Так что да, я знала, что Кароль подчинен, но я не была уверена, можно ли это исправить.

Такие вещи не мне решать. Сегодня люди должны были собраться на какой-то там Совет и определить дальнейшую судьбу Кароля. Признаться, я была несколько удивлена, когда на эту встречу вызвали и меня.

Теперь я стояла перед ними, ожидая вопросов. Вот они какие, важные люди… Те, кто управляет нами… Старики в основном. Странно, хотя у людей свои законы.

Они о чем-то шептались между собой, потом один из них, тот, что сидел во главе стола, обратился ко мне:

— Объект 2–1, Ева… ты знаешь, что произошло с Объектом 2–2?

— С Каролем, что ли?

— Да… с Каролем.

— Он стал частью Первой Стаи.

— Ты думаешь, он сделал это добровольно?

— Я знаю, что он сделал это не добровольно. Это видно на записи, которую мне дали. Кроме того, Кароль не из тех, кто подчинится добровольно.

— Как ты думаешь, можно ли помочь ему?

— Этого я не знаю.

Они снова начали шептаться. Я терпеливо ждала, потому что никто не позволял мне выходить. Оказалось, что ждала я не напрасно, потому что через некоторое время ко мне обратился все тот же человек:

— Ева… Это задание будет твоим. Ты возглавишь отряд, который должен исключить Кароля из стаи.

Возглавлю отряд?! Любопытно, звучит так, будто мне дадут мою собственную стаю!

Только… что они имеют в виду?

— Как это — исключить из стаи? — удивилась я.

— Метод выберешь ты, потому что ты тоньше всех чувствуешь происходящее в стае. Иными словами, приоритетной задачей является возвращение Кароля в проект — живым, разумеется. Но если не получится… ты можешь его убить, если посчитаешь нужным. Отныне все решаешь ты, Ева.

Content

Юрий Арис
БОГ ИЗ ВОДЫ

Пролог

Часть первая. Бог из воды

Часть вторая. Первый рассвет

Часть третья. Снег, и лед, и свет

Эпилог. Ева