Юрий Арис

ЗВЕРИ И ЛЮДИ

Пролог

Человек был напуган — до сих пор, хотя опасность миновала. Я наблюдала за ним сквозь зеркальное стекло, но даже через эту преграду чувствовала его страх. Люди в целом пугливы, а этот еще и столкнулся с достойной причиной, на что указывали пропитанные кровью повязки. Он еще легко отделался — из всей команды только он и выжил. Были другие раненные, но их спасти не удалось.

А этот жить будет, причем нормально жить, это несложно даже с одним глазом. Ну а то, что он изуродован… так люди в целом красотой не отличаются.

Рассказывал он неплохо, надо отдать ему должное. Слушая его дрожащий голос, я могла вполне четко восстановить картину случившегося.

Рыболовное судно уходило далеко от берега — это давно уже стало привычной практикой. Как и то, что они оставались на ночь в открытом море. Конечно, ночевка была нежелательна, но в тот раз их задержал шторм, и капитан принял решение бросить якорь.

Шторм, впрочем, был неопасным — не шторм даже, а просто сильный дождь. Море волновалось, но недостаточно, чтобы перевернуть тяжелую лодку. Улов накануне был удачный, поэтому команда праздновала. Они собрались под навесом и поддразнивали тех, кому выпало стоять на дежурстве, а потому запрещалось пить.

Было около одиннадцати часов, когда один из дежурных заметил движение в воде. Тогда на его предупреждение не обратили никакого внимания, потому что в волнующемся море, да еще и ночью, движение — обычное дело. Однако люди встревожились, когда почувствовали несколько ощутимых ударов по дну лодки.

Встревожились, но не запаниковали. Не так давно они бросали за борт подпортившуюся рыбу, а с ней и остатки ужина. Должно быть, это привлекло акул, которые теперь случайно задевали лодку массивными тушами.

Такая теория развеселила моряков. Те, что выпили больше, решили устроить ночную ловлю акул. Остальные посмеивались нам ними, но не останавливали, считая, что опасности нет. Да и какая могла быть опасность?

Они стреляли в воду гарпунами с привязанными веревками. Акул они даже не видели, но сам процесс казался им забавным. Так продолжалось до тех пор, пока одна из веревок, утопавших в темноте, не натянулась. На другом конце что-то было!

Люди оживились, собрались вместе, стали давать советы «счастливчику». Чего они не ожидали, так это резкого рывка с той стороны, утащившего в воду сразу двоих. Эти уже не вынырнули…

Шторм усиливался, и находиться на палубе было опасно, однако никто не расходился. Они кричали, звали тех, кто исчез, но напрасно: яркие огни прожекторов натыкались на черную, непроницаемую воду. Ни разу они не увидели акульего плавника…

Их заставил замолчать скрежет металла, чередовавшийся с ударами. Все, кто был на палубе, замерли, зачарованные жутким звуком. Никто не мог понять, откуда он исходит… да и что это вообще такое.

Лодка задрожала, и они наконец сообразили, что кто-то взбирается по противоположному борту наверх. Хотелось верить, что это те двое каким-то чудом выплыли и возвращаются, но никто не верил. Те, что были пьяны, сразу протрезвели. Даже капитан, видевший на своем веку всякое, не мог пошевелиться, будто звук приковывал его к месту.

— Дэви Джонс, — прошептал кто-то.

И смеха не было.

Блеснула молния — первая с начала шторма. Ее слепящая вспышка на секунду показала им уродливое существо, застывшее на борту — не человека, не рыбу, не рептилию, а нечто среднее. Оно пробило когтями металл и закрепилось на нем, а длинным хвостом помогало себе подниматься выше. На людей, не мигая, смотрели красные глаза, горевшие над непропорционально большой челюстью с обнаженными рядами тонких клыков.

Тогда начались крики. Был выстрел, и пуля попала, но лишь выбила искры на темной броне существа да заставила его покачнуться. Не больше.

Существо зарычало, запрыгивая на палубу; люди все еще были парализованы страхом перед тем, чего не видели никогда. Но оно не медлило, не приглядывалось, оно сразу напало. Оттолкнувшись от досок мощными задними лапами — или это были ноги? — оно налетело на старшего помощника капитана. Тот и сам был не маленький, но существо оказалось еще больше, клыки-иглы впились в незащищенную шею человека, не задержались там, а вырвали кусок…

Тогда началась паника. Моряки могли работать одной командой в сложнейших штормах, им даже казалось, что они совсем не боятся моря. Но ведь раньше они не знали, что в море есть это.

Молнии теперь мелькали часто, и они давали свет, потому что некому было направлять прожекторы. Каждый старался найти себе укрытие…

А монстр бушевал не один, рядом с ним появился второй — точная его копия. Эти двое не ели людей, они просто разрывали их на куски и продолжали охоту. В их пылающих глазах не было ни капли разума, было лишь желание убивать — и убивать как можно больше!

Старый рыбак знал лодку отлично, он проработал здесь уже три года, да и раньше плавал на таком судне. Поэтому он не побежал к каютам, откуда не было бы выхода, а укрылся под пробитой спасательной лодкой. Он знал, что ранен — прямо по его лицу ударил покрытый шипами хвост, но это было не настоящее нападение, а лишь стечение обстоятельств. Хищник рвал на части другого, рыбака покалечило небрежное движение.

Боли он не чувствовал, хотя кровь лилась рекой, да и зрение как-то изменилось. Он был слишком напуган, чтобы думать об этом сейчас. Только бы выжить, выжить, а остальное вторично…Отсидеться под спасательной лодкой, чтобы они не нашли!

Очень скоро старый рыбак понял, что принял правильное решение. Те, кто бежал к каютам, вылетали обратно на палубу, все покалеченные, порванные, лишенные рук и ног. Там притаилось еще одно существо, предпочитавшее работать в засаде. Лишь иногда оно выглядывало наружу, но почти тут же скрывалось обратно, утащив с собой очередную жертву. Так охотятся мурены…

Старому рыбаку показалось, что существо, укрывшееся внизу, — самка. Он не был в этом уверен, потому что света не хватало, да и появлялось оно слишком редко.

Когда палуба была залита кровью, на нее ступил другой монстр, отличавшийся ото всех остальных. Этот был очень похож на человека по строению, и в нем, в грации его движений, в ртутном блеске его чешуи, было что-то завораживающее. Он не пылал жаждой крови, он был спокоен и не рвался убивать. Он лишь смотрел по сторонам, безразлично, будто ждал, когда же все закончится.

Он казался сонным, поэтому, а может, из-за отчаяния, капитан и решил напасть именно на него. Вооружившись багром, человек кинулся вперед, чтобы отомстить хоть одному из морских монстров.

Это, конечно же, было ошибкой, потому что зверь оказался совсем не сонным. Он дождался, когда человек подбежит поближе, и резко дернул хвостом, разрубая нападавшего пополам. Хотя здесь, как показалось старому рыбаку, грация изменила чудовищу, и движение получилось странным, вымученным — будто он пытался остановить сам себя. Из-за промедления багор сумел скользнуть по черной чешуе, однако это не нанесло существу никакого вреда.

Разрубленное тело тяжело упало на палубу, но монстр даже не посмотрел на свою добычу. Его лицо — это было больше похоже на лицо, чем на морду, — оставалось безучастным ко всему. Погром продолжался, а черный зверь стоял на месте, и больше на него никто не нападал.

Наконец крики стихли, осталось лишь приглушенное рычание и рев шторма. Охота закончилась и хищники уходили. Первыми за борт спрыгнули двое мелких, что прятались в трюме, за ними последовали более крупные — одинаковые, с изуродованными челюстями.

Последним уходил черный зверь. У самых перилл он обернулся и посмотрел на единственного оставшегося в живых человека. На секунду старый рыбак испугался, что это конец, ведь убить его просто, но монстр все равно не напал. В его глазах было столько боли, что человек увидел это даже сквозь дождь и кровь…

Потом в воду вернулся и он.

Человек закончил рассказ, прикрыл лицо дрожащей рукой.

С ним еще будут работать. Не знаю, как, но его заставят молчать, ведь проект и само наше существование тщательно скрываются. Однако это уже не моя забота, я услышала все, что хотела услышать.

— Что ты думаешь? — спросил меня Алексей, когда мы шли к выходу.

— Пока еще ничего, все сложно. Я работаю с тем, чего не знаю…

— Ну а приблизительно?

Люди любопытны. Они не отстанут, пока не получат хоть какую-то информацию.

— Ты и сам услышал, что Кароль не проявляет излишней агрессии. Напротив, он, кажется, сдерживает себя, когда есть возможность. То есть, от его сознания что-то осталось… Так что шанс спасти его есть.

— Да уж… Если только… — мой смотритель замялся.

— Если только что?

— Если только не поступит прямой приказ уничтожить его. А наше начальство это может… На той лодке Кароль убил человека, пусть и не специально. Не всем в Совете можно объяснить, что это не показатель его коварства. Если они примут решение о его ликвидации, мы уже ничего не сможем сделать, придется подчиниться.

— То есть, чем больше людей убивает Кароль, тем меньше шансов, что ему позволят жить?

— Именно. Поэтому нам нужно спешить, Ева.

Часть первая. Звери и люди

Было любопытно наблюдать за тем, какие изменения происходят на базе без Кароля. Никто и подумать не мог, какую роль он играет здесь, пока он не исчез.

Выяснилось, что он был своего рода связующим звеном между зверьми и людьми. Конечно, проект существовал задолго до его создания, но тогда отношения зверей первой серии и смотрителей были не столь доверительными. От «чудовищ» не ждали ничего хорошего, им не доверяли, их боялись.

А потом появился Кароль. Он не стремился никого помирить или даже изменить, но сделал и то, и другое. Он доказал, что звери могут быть преданными без угроз и принуждения.

Теперь Кароль исчез… нет, даже хуже, он перешел на сторону врага. К тому же, совсем недавно зверь первой серии убил своего смотрителя. Такое стечение обстоятельств сказалось на проекте не лучшим образом.

Люди старались как можно меньше времени проводить со своими подопечными, а звери, в свою очередь, чувствовали недоверие и обижались, некоторые даже замыкались в себе.

Меня это нисколько не задевало, в некоторой степени даже радовало. Моей главной целью было и остается создание стаи, а в этом Кароль мне мешал. Ведь я хотела, чтобы в моей стае были только лучшие звери, пусть даже из первой серии! А все лучшие оказались его друзьями, верными ему и своим смотрителям. Пытаться подчинить их с помощью зова было крайне небезопасно — Кароль сразу же догадался бы, что я затеяла, а тогда… лучше и не представлять! Так что я готовилась довольствоваться тем, что осталось.

Но Кароль очень удачно исчез, ушел с моего пути, а тут еще люди со своими подопечными цапаться начали… Короче, идеальные условия для создания стаи и побега.

Правда, оставалась довольно значительная проблема — датчики. Я знала, что внутри меня находятся два взрывных устройства, которые в любой момент может активировать мой смотритель. Так что нужно было найти ответы на два вопроса… Во-первых, кто именно из двух моих смотрителей может меня убить? Во-вторых, как это произойдет?

Этой информации Кароль мне не дал… а жаль. Зная, кто может меня убить, я могла предотвратить это. Я не собиралась убивать людей без необходимости, потому что не испытывала ненависти по отношению к ним. Но ради своей свободы я не пожалею никого!

Знать бы еще, что делать с Каролем. Он неплохой, и убивать его будет жалко… и трудно. Даже в таком состоянии он остается очень могущественным зверем. К тому же, не хотелось бы с огромным трудом убить его, а потом узнать, что делать этого было нельзя и меня еще и накажут!

Люди не позволяли принять решение мне, но и не торопились сами. Они иногда спрашивали мое мнение, не больше. План все равно разрабатывали они, да еще и умудрялись тратить время на споры.

В частности, моя смотрительница Виктория выступала за смерть Кароля. Уж не знаю, что он ей там сделал, но обидел серьезно, и прощать его она не собиралась. А вот Алексей, мой второй смотритель, неоднократно требовал, чтобы смерть стала последним вариантом. В общем, они там грызутся, а я предоставлена сама себе.

Что, увы, не освобождает меня от тренировок. Но если раньше звери тренировались под присмотром смотрителей, то теперь люди в зал не заходили — за редким исключением. Нам просто говорили, что нужно делать, и оставляли на пару часов.

В этот раз задание было простым: поубивать друг друга. Не по-настоящему, конечно, а так, в качестве игры. Я оказалась в просторном зале с пятью самцами первой серии, которые были настроены решительно. Как и я…

Я знала, что уступаю им в физической силе, но превосхожу во многом другом. Например, на меня не так сильно действовал воздух. Естественно, я не могла свободно разгуливать по поверхности, как Кароль, но, по сравнению со зверями первой серии, у меня было пару часов в запасе.

Хотя в данном случае это не так уж важно, потому что драться я не собираюсь. Я уже давно размышляю о побеге, пора бы начать действовать! Условия идеальные: почти все смотрители сейчас на каком-то там собрании, так что мне никто не помешает. До реального побега не дойдет, но я, по крайней мере, узнаю, на что способна.

Когда тренировка началась, самцы предпочли не обращать на меня внимания. Звери первой серии вообще делились на две категории, когда речь заходила о Кароле: те, кто хочет порвать его на куски, и те, кто считает его своим другом. Меня же опасались все.

Вот и теперь им проще было притвориться, что меня нет, чем нападать. Нет, ребятки, так дело не пойдет…

Убедившись, что рядом нет смотрителей, я направилась к самцам. Их было трое — еще двое куда-то запропастились, нам тут декораций понаставили, чтобы имитировать полевые условия. Ну ничего, я их найду, когда понадобится, сейчас надо сосредоточиться на этих.

Они дрались, не причиняя, впрочем, друг другу серьезного вреда. Когда я подошла, они замерли, насторожились и зачем-то припали к земле. Я сохранила между нами дистанцию в несколько шагов, чтобы не вызывать лишних подозрений у людей, и начала…

Честно говоря, я использовала зов впервые в жизни. То есть, я знала, как это делается, но у меня еще не было шанса по-настоящему почувствовать себя Матерью целой стаи. Так что меня удивила та легкость, с которой мне удалось проникнуть в их сознание. Еще секунду назад звери первой серии скалили на меня клыки, а теперь начали подниматься, подходить ближе, заворожено глядя на меня.

Теперь я позволила себе улыбнуться. Я немного волновалась из-за того, что сказал Кароль — про человеческие гены внутри меня, про измененные инстинкты. Но сейчас я видела, что все это не так уж и важно. Я Мать, я смогу создать стаю, я смогу возродить род, угасший много веков назад…

Контроль опьянял. Я насколько растворилась в нем, что забыла обо всем на свете, мои чувства притупились. И за это я была вынуждена поплатиться…

Удар обрушился на меня сзади, сбил с ног. Не сильный, в общем-то, удар, но я не была к нему готова, а потому покатилась по засыпанному песком полу. Одновременно с этим я почувствовала, как зов умолкает, а я теряю контроль над зверями первой серии. Подняв голову, я увидела, что они уже не стоят на месте, а удивленно оглядываются, словно только что проснулись.

Но гораздо больше меня интересовал тот, кто нанес удар. Он стоял на месте и не собирался прятаться, его глаза, обычно спокойные и ясные, горели яростью. Конечно же, это был один из двух оставшихся самцов, и я даже знала его имя…

Алтай.

Мы с ним довольно часто тренировались вместе, а как-то нам даже досталось совместное задание. Все дело в том, что смотрительница Алтая, София, была родной сестрой моей смотрительницы. Очевидно, в мире людей это давало им право на совместную работу.

Алтай меня не интересовал. Конечно, он был силен и выделялся на фоне остальных зверей благодаря своей белоснежной чешуе. И все же… он бы впечатлил меня, если бы я никогда не видела Кароля. Но я видела, а с Каролем не мог сравниться ни один самец первой серии.

К тому же, у Алтая был еще один серьезный недостаток: белоснежный зверь был умен, гораздо умнее, чем его собратья. Он неплохо говорил, умел мыслить, рассуждать, спорить и делать выводы. Вот и теперь только он один смог понять, что я делаю.

И это его здорово разозлило.

— Нельзя, — прорычал он. — Не смей!

Сначала я была удивлена, потому что на него зов не действовал, а это ненормально. Но тут до меня дошло: все дело в одном из заданий, в которых он принимал участие. Когда-то Алтай сражался с той самой Первой Стаей, которая теперь поработила Кароля. Должно быть, тогда он и научился подавлять зов.

А вот теперь разозлилась и я.

— Не лезь не в свое дело! — я вскочила на ноги и дернула хвостом.

Этот червяк посмел меня ударить! Меня, Мать стаи, самку второй серии! Мало ему не покажется…

Конечно, грубой силой он превосходил меня. Но я, как и Кароль, давно уже не полагалась на грубую силу. Так что этому молодому, плохо обученному — с такой-то смотрительницей! — самцу не стоило связываться со мной.

— Нельзя, — Алтай не отступал, хотя чувствовал мой гнев. — Ты не можешь делать так!

— Еще раз повторяю, это не твое дело!

— Мое!

Ну все, нарвался…

Я прыгнула на него, рванула когтями и тут же отскочила. Естественно, это не нанесло ему даже минимального вреда, но здорово сбило с толку. А я только начинала!

Он испоганил мою тренировку, он меня ударил, да и в целом вел себя не слишком осторожно. Неужели он думал, что это сойдет ему с рук?!

Как я и предполагала, Алтай двигался намного медленней меня. Он успевал только закрываться от моих ударов, частично ослабляя их. Тоже хорошо, но я не сомневалась, что под броней у него все равно останутся синяки. Да еще какие! Может, хоть это его чему-то научит…

Нападать он не спешил, но вряд ли от большой любви ко мне. Скорее всего, просто никогда не имел дела с таким противником. В будущем не полезет!

Я увлекалась, постепенно забывая о своем намерении не калечить его, меня захлестывала ярость. В какой-то момент я подумала о Кароле: я знала, что Алтай — его друг. Это воспоминание не остановило меня, скорее, подхлестнуло. Мне почему-то казалось, что таким образом я причиняю боль и Каролю…

Меня сдержал лишь вид крови на белоснежной чешуе. Забавно, когда я ударила так сильно?

Я нахмурилась, осматривая поверженного противника. Так, похоже, я ему просто нос разбила… Да и глазки мутненькие… Точно, хорошо по голове получил. Ничего, он это переживет, наши раны всегда заживают быстро.

Эта победа меня окончательно успокоила. Я уже не первый раз замечала за собой такое: я легко загораюсь, но легко и гасну. Надо будет учесть на будущее.

Алтай меня больше не интересовал. Бросив беглый взгляд на часы, я направилась к выходу. Хорошо все-таки, что я выучила цифры! Хотя читать учиться все равно не хочу.

У дверей меня ждал Алексей; вид у моего смотрителя был мрачный.

— Тебе не кажется, что ты перегнула палку? — поинтересовался он, скрестив руки на груди.

— В смысле? — я невинно вильнула хвостом.

— Зачем все это? Тебе просто побуянить хотелось?

— Не понимаю, о чем ты. Вы сами сказали нам драться! Вот я и дралась. Я ведь его не убила и не покалечила, правда?

— Ева, дурочку из себя не строй. Ты обошлась с ним гораздо жестче, чем могла бы. Почему?

Тупой человек, вечно лезет не в свое дело! Тут мне милее Виктория: она сообразила, что мне приказывать бесполезно, и лишний раз рот не разевает. А этот смотрит, пристает, наладить контакт пытается… Была б моя воля, я б ему давно хребет сломала.

— Молчишь, — вздохнул мой смотритель. — Напрасно ты так. Хотя бы попытайся поладить с теми, кто с тобой работает.

— Не вижу смысла.

Я знала, что он будет провожать меня до моей комнаты — правило такое. Мое самостоятельное передвижение по базе было крайне нежелательно, такая вольность позволялась только Каролю.

Некоторое время Алексей молчал, и я надеялась, что это продлится всю дорогу. Но нет, не повезло, на этаже зверей он снова решил напомнить о себе:

— Сегодня было совещание… по поводу Кароля.

Так… может, хоть что-то путное скажет.

— И что решили?

— Завтра тебе дадут команду, и в ближайшее время вы попытаетесь вернуть его.

Очень, очень любопытно…

— Что за команда?

Я надеялась, что мне дадут отряд зверей первой серии. Тогда я могла бы набрать себе стаю и во время задания удрать с ними в океан!

— Люди, отряд особого назначения.

Да чтоб их! Мои надзиратели оказались умнее, чем я предполагала. Но можно посопротивляться…

— Какие еще люди?! Это задание для зверей!

— С одной стороны, да. С другой, есть ряд факторов, действующих против назначения на эту работу зверей.

— Например?

— Например, зов. Сопротивляться ему могут лишь некоторые звери первой серии, но даже их способности нестабильны — они подавлены тем, что случилось с Каролем. Поэтому наиболее оптимальным будет привлечение для этого задания людей.

— Проще говоря, Каролю доверяли, а мне — нет?

Алексей в упор посмотрел на меня:

— И это тоже.

Что ж, справедливо.

— Если я скажу, что не хочу работать с этими людьми, что-нибудь изменится?

— Немногое. Для начала я попробую настоять. Если же ты продолжишь капризничать, тебя снимут с задания.

А вот над этим надо будет подумать… Хочу ли я вообще связываться с Первой Стаей?

— Эти люди… Ты их знаешь?

Мой смотритель усмехнулся с едва заметной горечью. Ну надо же, когда это я успела так хорошо изучить людей!

— Да, я их знаю. Когда-то я работал с ними. И Кароль тоже.

* * *

Первым ко мне пришел человек по имени Женя.

Было раннее утро — я чувствовала это, хотя база и находилась под землей. Обычно в такое время люди спят, а этот вот пришел, видно, хотел застать меня одну.

Теперь он стоял перед моим аквариумом и с изумлением рассматривал меня. Это можно было понять: в воде я выгляжу иначе, чем на суше. Во-первых, мои плавники не висят вдоль тела, а постоянно двигаются, и за счет этого кажется, будто меня все время окружает золотое облако. Во-вторых, возвращаясь в свой аквариум, я снимаю ту дурацкую одежду, которую они на меня напяливают.

Вообще, одежда для нас, зверей, — исключительно человеческая блажь. Они не понимают, что мы в этом не нуждаемся, потому что наша чешуя прекрасно защищает нас от перепадов температуры, да и от внешних повреждений. Чешуя скрывает наши тела, так что нет даже причин для смущения!

Наблюдать за его удивлением было забавно, но такая забава быстро надоедала, поэтому я решила перейти к делу:

— Чего ты хочешь, человек?

Я знала, что Женя — один из смотрителей. Правда, не помнила, с каким зверем он работает, но это не так уж важно. Нет смысла забивать свою память такими мелочами.

— Я пришел поговорить о Кароле.

Предсказуемо, конечно, тут почти все хотят поговорить о Кароле. Только их разговоры обычно сводятся к излишне эмоциональным монологам.

— Говори.

— Сегодня вечером ты уезжаешь, начинаешь работу с человеческой командой, так?

— Насчет вечера не знаю, но, в целом, так. И что с того?

— Больше у меня не будет шанса увидеться с тобой, так что я…

— Меньше слов.

Есть у людей такая раздражающая черта: они любят поговорить. Им кажется, что мысль должна быть обязательно заключена во внушительную оболочку. Но это неправда. Важен смысл, а не то, сколько напыщенных слов было пущено на его выражение. Есть ситуации, когда витиеватую фразу просто не удастся закончить…

Как природа вообще позволила людям выжить?

— Я не хочу, чтобы ты его убивала.

— Мне не приказывали его убить.

— Но и не приказывали оставить в живых, — прищурился человек.

— Тоже верно. Я буду действовать по обстоятельствам. Кароль — не аквариумная рыбка, он очень сильный и опасный противник. Если мне нужно будет убить его, чтобы сохранить собственную жизнь, я сделаю это без раздумий.

— Кто б сомневался… А теперь, пожалуйста, послушай меня.

Можно подумать, у меня есть выбор! Аквариум у меня был стандартный — едва хватало места, чтобы растянуться. О том, чтобы поплавать, и речи не шло, такое было позволено только Каролю, я же жила, как зверь первой серии. Так что уйти от этого разговора мне было некуда.

К тому же, я была не против выслушать его. Наверное, потому, что в этом человечке чувствовалась искренность, задевшая мое любопытство.

— Кароль не только противник для тебя, он еще и друг для многих из нас. Я обязан ему своей жизнью… да и парой хороших уроков.

— Я знаю это. Ты не первый, кто рассказывает мне о его героических деяниях. Если это все, можешь убираться.

— Ну, это почти все. Кроме всех его заслуг и героических, как ты сказала, деяний, он еще и просто отличный парень.

— Да ну? Меня он, например, пару раз впечатывал в стену.

— А меня — нет. Со мной он в карты играет. И если ты убьешь его, мне будет не с кем играть. Подумай об этом! По-моему, важный довод.

Несмотря на общее раздражение, я усмехнулась. Человек этого, конечно же, не заметил — броня прятала мое лицо надежней любой маски.

Еще через пару часов пришел Алексей. Сегодня он был неразговорчив, казалось, он настолько поглощен своими мыслями, что не замечает ничего вокруг. Даже когда я пыталась расспросить его о человеческом отряде, с которым мне предстоит работать, он не отвлекся, а наоборот, еще больше замкнулся в себе.

Похоже, он и сам как-то связан с этим отрядом, причем не просто знакомством. Жизнь становится все любопытней.

Алексей оставил меня у большого бассейна, а сам ушел куда-то, но предупредил, что вечером мы улетаем. Мне-то все равно, где находиться, так что я не испытала по этому поводу ни радости, ни разочарования.

Бассейн был полностью в моем распоряжении: на базе сейчас было мало зверей, все они тренировались в других залах. Что ж, так даже лучше. Мне нужна была разминка и не нужны были лишние разговоры про замечательного, безукоризненного Кароля.

Все-таки надо будет попросить аквариум побольше, а еще лучше — бассейн, как у Кароля. Лишь теперь, оказавшись в воде, я могла полностью осознать, насколько мое тело уставало от той клетушки, что мне выделили. Мне нужно пространство, движение! В идеале — океан… и свобода.

Но разве людям это объяснишь? Нет, они не поймут. Они создали нас, если Кароль не ошибается, однако это не давало им права делать нас рабами. Обидней всего то, что звери первой серии едва ли осознают, в каком положении оказались, они насколько очеловечились, что даже радуются своему плену!

Ничего, это все потому, что раньше не было нормальной Матери, способной объединить стаю. Насколько я поняла, кроме меня сейчас в мире существует всего одна Мать — Орка, а у нее явно не все дома. Как можно добровольно вести свою стаю на гибель! Такая нелепая, непродуманная война с людьми не может не привести к поражению.

Зачем вообще война? От людей надо держаться подальше, только и всего. Океан велик — я-то знаю, я уже бывала там. Можно найти себе такую территорию, что никто не достанет. Так нет же, они лезут на рожон!

Я отвлеклась, когда почувствовала приближение двух существ. Человек и зверь… Кто-то пришел потренироваться? Или это опять желающие побеседовать?

Когда они вошли, я не остановилась, продолжая наматывать круги. Почему я вообще должна останавливаться?

Меня не окликнули. Зверь первой серии спустился в воду и начал разминку в другой части бассейна. Я почувствовала, что он ранен. А, понятно, почему они выбрали такую тренировку…

Прошло довольно много времени, прежде чем я сделала перерыв. Не от усталости, конечно, просто надоело. Я присела на край бассейна и обнаружила, что человек-смотритель теперь совсем близко.

Но его я особо не рассматривала, меня больше интересовал зверь. Вся его правая рука и плечо были замотаны специальными бинтами, способствовавшими заживлению раны. Было видно, что ему больно двигаться, но он упрямо продолжал. Наверное, хотел вернуть себе форму как можно скорее.

— Кислотный ожог, — пояснил человек, хотя я ни о чем не спрашивала. — Последнее задание было дурацким… Нас послали чистить водоем, зараженный какой-то дрянью. Титану нужно было достать бочки с отходами со дна. Ну, одна из них открылась, кислота проникла под чешую… Паршивое зрелище было, мне пришлось сделать ему не один укол, чтобы он успокоился. Врачи опасались, что он потеряет возможность нормально двигать правой рукой. А он, видишь ты, двигается!

— Ему больно, — отметила я.

— Знаю.

— Но не останавливаешь его?

Правило обращаться к людям на «вы» я игнорировала уже давно и упорно. Люди в большинстве своем не возражали, а те, что возражали, боялись об этом сказать.

Этот смотритель относился к первой категории.

— Его бесполезно останавливать. Он, дело такое, упрямый до ужаса. Хотя… Это не только его недостаток, но и главное достоинство.

— Неужели?

— Угу. Когда-то он из упрямства спас мне жизнь.

Много лишней информации. Очередное подтверждение того, что люди болтливы.

Я продолжала наблюдать, и мне стало жалко зверя. Хотя жалость — странное чувство, Мать не должна его испытывать, потому что жалость к одному способна погубить всю стаю. И все же… Должно быть, это дает о себе знать человеческая часть меня.

Человек не мог знать, насколько больно зверю, потому что он судил только по тому, что видел. Но я все чувствовала!

— Скажи ему, чтоб прекратил, хватит на сегодня.

— Объясняю: это бесполезно.

Я резко обернулась, собираясь рыкнуть на него, чтоб не пререкался и не мучил своего подопечного. Но моя ярость остыла, когда я увидела глаза человека…

Он все знал, я ошиблась. Не имея моей возможности чувствовать, он все равно мог понять, что испытывает его зверь. Не представляю, как появляется такая связь, но это впечатляет.

— Он должен остановиться, — мой голос звучал уже менее уверенно.

— Да, и остановится. Титан не даст себе погибнуть, он просто изведет себя до такого состояния, что едва будет стоять на ногах, и уже тогда решит, что на сегодня хватит. Это нельзя исправить — он такой, какой есть.

— Ты пробовал исправить?

— Конечно, для его же блага. Но быстро понял, что ничего не выйдет. Если он что-то решил, то не отступится до конца. Таков Титан, а мне остается лишь принять это.

Странный человек… Нет, скорее, странные слова для смотрителя!

На всякий случай я спросила:

— Ты знаешь Кароля?

— Да, я знаю его очень хорошо.

А, вот и добрались до сути! Я приготовилась слушать очередную тщательно продуманную речь, но наткнулась на тишину. Человек все так же потягивал что-то из темной стеклянной бутылки и наблюдал за своим подопечным.

— Ну? — не выдержала я.

— Что?

— Разве ты не собираешься поговорить со мной о нем? Или ты не знаешь, что это задание доверили мне?

— Я все знаю.

— Так почему ты не пытаешься доказать мне, что Кароля ни в коем случае нельзя убивать?

— Я подумывал об этом, но потом решил, что это будет лишним. К тебе и так подходят все, кому не лень. А смысл? Если окажется так, что он будет готов убить тебя, ты вынуждена будешь сопротивляться. И не важно, сколько хорошего тебе о нем наговорят. Ты все равно не захочешь отдавать свою жизнь — ни ему, ни за него. Да и потом, даже если ты решишь красиво погибнуть, что в этом толку? Ты не спасешь его этим, и жертва будет напрасной. Но они этого не понимают и думают, что тебе надо все разъяснить.

Этот человек раздражал меня все больше, но не потому, что говорил глупости, как остальные. Он озвучивал мои собственные мысли!

— Так что же, тебе все равно, выживет он или нет? — удивилась я.

— Почему? Я очень хочу, чтобы он жил. Он мой друг.

И этот туда же! Я не выдержала, расхохоталась:

— Друг! Какой он тебе друг? Какой он всем вам друг? Это же нелепо… Понятно, что вы создаете иллюзию дружбы, чтобы мы лучше выполняли свою работу. Вам нужно, чтобы мы слушались охотно, чтобы вы не боялись поворачиваться к нам спиной, но это не дружба, это даже не равенство. Я все равно вижу страх в ваших глазах. Если я иду по коридорам базы без сопровождения, это считается опасным. Разве это равенство? Я слышу, как вы скулите у меня за спиной. Вы вбили себе в голову, что Каролю нравится вам подчиняться, и, что более печально, он тоже поверил в это. Но рано или поздно он поймет, что с вами у него будущего нет, поймет, где должен быть на самом деле!

Человек выслушал меня спокойно. Тварь… Если бы он разозлился и начал активно доказывать мне, что я не права, было бы легче. Но все мои доводы разбивались о ледяную стену равнодушия. Так ведет себя лишь тот, кто чувствует, что он прав.

— Ты ошибаешься, — только и сказал он.

— Почему?

Я хотела, чтобы вопрос прозвучал ядовито, насмешливо, а получилось как-то беспомощно… Смотритель слабо улыбнулся:

— Для начала пойми, что мы, люди, не одинаковы. Да, кто-то все еще боится тебя — и Кароля. Но многие на базе считают его если не другом, то, по крайней мере, равным себе. Я не отвечаю за всех людей или даже за их часть. Я отвечаю только за себя. И я знаю, что я уважаю Кароля и очень благодарен ему. Я не стесняюсь того, что могу назвать его своим другом, хотя среди нас это не так престижно, как ты предполагаешь.

— Почему… Почему ты относишься к нему так?

— По многим причинам. Для начала могу сказать, что он полностью изменил мое отношение к проекту вообще и к зверям в частности.

Краем глаза я заметила, что зверь первой серии остановился, слушает нас. Ну и пусть слушает!

— Кароль пришел в проект примерно в то же время, что и я, — продолжал человек. — Я тогда начал работу с Титаном, он — с Литой, но мы не пересекались. Вообще, люди становятся смотрителями по разным причинам. Кто-то ради необычной жизни, кто-то ради приключений, кто-то по еще более запутанным причинам, как Лита. Я же пришел сюда ради денег. Меня не волновал престиж, мне было плевать на приключения, я думал лишь о том, что наконец-то буду нормально зарабатывать. Смотрителям ведь очень хорошо платят, ты знай об этом. К зверям я относился как к инструментам заработка. Когда Титана назначили моим подопечным, я не радовался, мне было все равно, с кем работать.

— Ты его не боялся? Он опасен, все звери первой серии опасны…

— Нет, не боялся. Понимаешь, многие инструменты тоже опасны, но люди их не боятся. Я старался сохранять эмоциональную дистанцию между нами, мне не хотелось к нему привязываться. Я даже не дал ему имя, обращался по номеру — ведь у каждого зверя есть номер. А потом… тут было восстание отбракованных зверей. Тебе известно об этом?

Я кивнула. Про восстание мне рассказывали не раз, но меня оно мало волновало. Насколько мне известно, в нем участвовали только неполноценные звери, а из них я бы не стала формировать стаю. К тому же, те звери вступили в сговор с одними людьми против других. Бессмысленная затея.

— Во время этого восстания я был на базе. Они застали меня в тренировочном зале… Крушили все вокруг, убивали, но до меня не добрались — он не дал. На меня обрушился потолок, меня частично придавило к полу. Я был бы совсем размазан, если бы Титан не удержал плиту. Она была слишком тяжела, чтобы он мог откинуть ее в сторону, он мог только держать. Ситуация казалась безвыходной, потому что рано или поздно его силы должны были закончиться, и тогда мы бы погибли. Те звери и те люди… они знали это. Они смеялись. А он держал. Я не мог этого понять, потому что никогда не рассматривал его как самостоятельную личность. Время тянулось, они ушли, а он все держал, хотя мог убежать, мог спастись, но добровольно остался. Потом появился Кароль в сопровождении других зверей первой серии — тех, кто тоже не предал своих смотрителей. И Кароль мне объяснил… Звери не предают и не бросают тех, кого считают своими.

Я заметила, что Титан улыбается. Звери первой серии в целом понимают гораздо больше, чем могут сказать… Видимо, он тоже помнил тот день. Он гордился тем, что не предал. Почему? Ведь тогда этот человек не был его другом!

— Я продолжил работать в проекте, но относился ко всему иначе. Титан… он умнее, чем я думал. Он не инструмент. Оказалось, что я могу советоваться с ним, что он имеет свое мнение, а в том, что связано с водой, разбирается лучше меня. Разве это не основа для равенства?

Возразить мне было нечего, а возразить хотелось. Я решила использовать неопровержимый аргумент:

— Такая дружба ненормальна, потому что основывается на рабстве.

— Это не рабство. Однажды… однажды я предложил ему уйти. Совсем недавно, на одном из заданий, когда мы были в океане. И знаешь что? Он не просто отказал, он еще и рассмеялся, будто я ляпнул самую нелепую глупость! Так что… он может уйти, когда захочет, но он пока не хочет. То же касается и Кароля. Ладно, нам пора, Титан уже закончил. Что же до твоего задания… Думай сама, как тебе поступить. Но при этом не забывай, что есть люди, которые очень хотят, чтобы он вернулся.

Они направились к выходу, а я осталась сидеть на месте. Моя кожа начинала подсыхать, так что лучше мне было бы вернуться в воду. Но я хотела дождаться, пока эти двое уйдут.

В дверях человек обернулся:

— Кстати, если ты не помнишь… Меня зовут Артем. Мне было приятно поговорить с тобой.

И мне тоже было приятно, хоть я бы никогда в жизни не призналась в этом. Впервые за долгое время разговор с человеком не оставил у меня на душе неприятного осадка. Те, другие, тоже были искренни, их и правда волновала судьба Кароля.

Но только Кароля, на меня им было наплевать. А этот человек… Он не считал себя моим другом и даже не испытывал ко мне симпатии, и все же только он один признал, что я тоже живая.

Больше ко мне никто не подходил до самого вечера.

Честно говоря, я ожидала появления Литы. Это было бы логично: она больше всех заинтересована в его выживании. Не только из-за того, что он ее подопечный, но и из-за странной, извращенной, но вместе с тем крепкой связи, существовавшей между ними уже давно.

Однако она так и не появилась. Было известно, что после задания на леднике она вернулась на базу и все это время была здесь, но никто лично не сталкивался с ней… И никто не хотел. При упоминании ее имени другие смотрители опускали глаза, начинали нервничать. Я так толком и не поняла, винят они ее в случившемся с Каролем или сочувствуют. О том, что Лита все еще здесь, свидетельствовали лишь редкие появления в коридорах Оскара — молчаливого зверя первой серии, переданного ей на время.

Понятно, что сама я говорить с Литой не собиралась, мне это не нужно. И все же я была несколько разочарована ее затворничеством. Похоже, она сдалась сразу и без Кароля не представляла собой ничего существенного. Жаль, ведь Кароль относился к ней серьезно!

Как знать, может, это станет основой окончательного разрыва отношений между ними. Уж тогда я своего шанса не упущу!

Возле грузовика, который должен был везти меня в аэропорт, меня уже ждали мои смотрители и, почему-то, Алтай с Софией. Эти-то что здесь потеряли?

На мой вопросительный взгляд Алексей только плечами пожал:

— Их придется брать с собой, приказ сверху. Не волнуйся, частью твоей команды они не будут.

— Я и не волнуюсь.

Оно и верно: чего мне волноваться? Хотя и радоваться особо нечему, потому что Алтай меня не интересует. Он слишком умен, его не удастся сделать частью стаи, да и его сопротивляемость зову слишком высока. Короче, красивое, но совершенно бесполезное существо… равно как и его смотрительница.

Виктория и София сели впереди, рядом с водителем. Надо будет спросить, почему обслуживающий персонал на базе такой молчаливый. Хотя какая, в сущности, разница?

Алексей ехал с нами в кузове. Не знаю, почему. Может, не поместился впереди, может, решил следить за зверями, а может, не хотел всю дорогу слушать беседы сестричек.

Я дождалась, когда машина тронется, и лишь потом сказала:

— Мне нужна вся информация по Первой Стае, какая у вас есть. Включая их столкновение с Каролем.

— А я знал, что ты заинтересуешься, — мой смотритель достал из сумки помятую папку. — Между прочим, я иду на должностное преступление, зверям нельзя давать такую информацию!

— Знаю, зверей можно только посылать в пасть акуле.

— Тебя пугают акулы?

— Это образное сравнение.

Алексей задумчиво посмотрел на меня:

— Знаешь, а с каждым днем ты все больше похожа на Кароля.

Я понятия не имела, комплимент это или оскорбление. Мне было все равно.

— Ближе к делу.

— Как скажешь…

* * *

Похоже, здание, которое нам выделили, было когда-то зоной отдыха для людей. Здесь много маленьких комнат, есть какие-то специальные залы непонятного назначения, да и планировка территории излишне декоративная. В целом, условия были не подходящие для содержания секретного существа вроде меня.

Успокаивало лишь то, что здание находилось в отдалении от населенных пунктов, огражденное от них лесом и холмами. К тому же, огороженная территория вплотную примыкала к морю, а это удобно.

Меня поселили в большом, хоть и довольно старом бассейне с битой плиткой. У него была любопытная особенность: часть его находилась под крышей, часть — во дворе здания. В общем, пространства мне хватало, особенно в сравнении с моей клетушкой на базе, так что я не жаловалась на грязноватую воду и прочие мелочи.

Когда мы прибыли, людей еще не было — в смысле, этого специального отряда, потому что в целом людей на временной базе хватало. Меня накормили смесью овощей и свежей рыбой, что было приятным контрастом с привычными мне жидкими помоями. Это задание мне определенно нравится.

Отряд прибыл через пару часов — я почувствовала их, но мельтешить не стала. Меня позовут, если надо будет.

А понадобилась я ближе к вечеру, когда солнце уже тянулось к морю, а я наблюдала за этим, облокотившись на край бассейна. Я почувствовала приближение моей смотрительницы раньше, чем услышала ее шаги, но даже тогда не обернулась.

— Что-нибудь существенное или тебе просто делать нечего? — полюбопытствовала я. Мне нравилось провоцировать Викторию, ей никогда не хватало ума придумать достойный ответ.

Вот и сейчас она разозлилась за долю секунды:

— Вылазь, чудовище, хватит прохлаждаться! Тебе пора работать!

Чего и следовало ожидать…

Она провела меня по запутанным коридорам; всю дорогу Виктория молчала, что было для нее довольно необычно. Я не спрашивала ее о причинах такого поведения, потому что мне было плевать.

Возле тяжелых дверей с облупившейся краской моя смотрительница остановилась:

— Они тебя там ждут.

— А ты не идешь?

— Вот еще! Нет, конечно, что я там забыла!

Она явно обижена. Уже успела с кем-то поцапаться, еще до прихода ко мне, что тут удивительного?

Я чувствовала, что за дверями находятся люди — семеро, включая моего смотрителя. Весь мой отряд… Хотя нет, «мой» — это слишком уверенно. Вряд ли они будут меня слушаться, а я даже не смогу использовать зов! Ну почему мне нельзя было работать со зверями первой серии?

Мое время на воздухе было ограничено, поэтому я не стала топтаться у двери, а уверенно вошла внутрь просторного зала. При моем появлении люди, увлеченно обсуждавшие что-то, замолчали, уставились на меня. Я же смотрела на них, изучая.

Неплохо, очень неплохо, для людей они хорошо натренированы. Одна женщина, шестеро мужчин. Ну, пятеро, если не считать моего смотрителя. А его можно не считать, потому что Алексей — калека, и толку от него мало.

Он как раз поднялся навстречу мне:

— А вот и она. Это Объект 2–1, Ева.

Они напряженно молчали, и я чувствовала нарастающую неприязнь. Странно, я ведь даже не успела показать, насколько они мне противны! Может, у них были какие-то терки с Каролем?

Между тем Алексей начал представлять их мне:

— Конечно, у каждого тут есть имена, но, думаю, тебе будет проще запомнить их по… хм… прозвищам. Так, по крайней мере, было проще Каролю, а вы с ним почти не отличаетесь…

— Вообще-то, мы с ним не имеем почти ничего общего, но это не важно, продолжай.

— Э…да… Это Сержант, он руководит отрядом. Это Генсек, Дух, Рыбка…

Он продолжал называть эти нелепые слова, которые люди выбрали для своего обозначения, а я только головой качала. Ну зачем, зачем все так усложнять?

Алексей закончил, сел на свое место. Ко мне обратился Сержант:

— Мы признаем, что под водой ты сильнее нас. Конечно, Кароль нас кое-чему научил, но ты все равно опасней нас в своей стихии.

Чему же Кароль мог учить этих сухопутных созданий? Впрочем, приятно, что человек признает мое превосходство.

— Однако мы не можем подчиняться тебе вслепую, — продолжил он.

Так и знала, что где-то есть подвох!

— И чего же вы хотите?

— Хотим, чтобы ты советовалась с нами перед каждой операцией. Для достижения наилучшего результата необходимо предварительное обсуждение планов. Мы понимаем, что ты доверяешься чутью, но для нас это слишком рискованно.

Нет, все-таки люди — недозвери.

— Я не умею советоваться и планировать. Вас этому учат, вам это нравится, вот вы этим и занимайтесь. Я буду действовать так, как велят мне инстинкты.

Я почувствовала, что он злится — как и все остальные. Невозмутимым остался только Алексей, он-то сообразил, что я намеренно провоцирую их. Черт, неужели я так предсказуема? Пора менять тактику.

Сержант сдержал гнев… молодец, значит, не такой дурак, каким выглядит.

— Ты можешь хотя бы объяснить нам, что намереваешься делать? Опустим детали. Просто скажи… можно ли спасти Кароля?

А, так вот оно что! С Каролем у них все в порядке, они с ним даже успели подружиться. Поэтому я им изначально не нравилась — они знают, что я могу его убить.

Я не буду давать им ложных надежд.

— Маловероятно. Сила, которая подчинила его, намного больше, чем вы можете себе представить. Тот, кто стал частью стаи, не может покинуть ее. Если его насильно отделить от стаи, он погибнет. Это один из важнейших наших инстинктов, он сильнее любой воли.

— Но Кароль другой…

— Кароль один из нас. Может, он чуть совершенней, умнее, но это всего лишь помогло ему сопротивляться зову дольше, чем остальным. Однако в итоге он сдался, и обратной дороги нет. Он перестал быть тем, кого вы знали. Так что проще всего будет убить его.

— Ты говоришь об этом так, будто тебе все равно, — изумленно произнес мой смотритель.

— А мне и правда все равно, — пожала плечами я. — Кто он мне? Друг? Черта с два! Приятелем даже не назовешь, если вспомнить, сколько раз он избивал меня. Так что его смерть меня нисколько не волнует.

— А похоже, что даже радует, — прищурилась женщина, которую мой смотритель назвал Рыбкой. — Ты намеренно выбираешь самый легкий путь, чтобы не слишком утруждать себя!

— Нет. Я говорю вам, с чем мы имеем дело, и говорю не ради наслаждения собственным голосом. Вы должны нападать на Кароля со всей своей силой, драться так, чтобы убить его, а иначе он убьет вас, а потом даже не вспомнит об этом. Потому что своим телом он уже не управляет.

— Лжешь! Мы не собираемся его убивать!

— Да? — я скрестила руки на груди. — А что же вы собираетесь делать?

Рыбка не нашлась, что ответить, но ей помог Дух:

— Будем стараться оглушить его или легко ранить, чтобы потом доставить на базу.

— Оглушить? Чем?

— Ну… Шокерами… У нас есть электрические ружья, которые созданы специально для работы под водой. Или хотя бы сильным ударом! Кароль крепкий, но свалить можно и его!

Без мозгов, все поголовно… Ну о чем можно с ними говорить? Уже видно, что они забили свои головы какими-то фантастическими идеями о способностях Кароля и просто так от своих заблуждений не откажутся. Придется учить их так, как учат детенышей — демонстрацией реальности.

Я пробежалась взглядом по их одежде — люди вообще много значения придают своим тряпкам. Одинаковая форма в коричнево-зеленых тонах, спортивная — подойдет!

— Во двор! — скомандовала я. — Живо!

Они удивленно переглянулись, но спорить не стали.

— Можете прихватить свои шокеры, — добавила я.

— Ева, — мой смотритель остался на месте, остальные покинули зал. — Надеюсь, ты не серьезно…

— Серьезно. Можешь остаться здесь, ты все равно бесполезен.

Кажется, он обиделся. Я была не в настроении разбираться в таких сложных оттенках чувств. Да и вообще, зачем обижаться на правду?

Само здание нашей временной базы было выстроено как квадрат, которому не хватало одной стороны. За счет этого просторный двор был укрыт и от посторонних глаз, и от лишних лучей солнца — идеальное место для тренировок.

Люди ждали меня здесь, кажется, они поняли, чего я от них хочу, но на всякий случай я решила растолковать:

— Нападайте на меня. Вы можете использовать и шокеры, и холодное оружие. Короче, нападайте так, как планировали нападать на Кароля, чтобы оставить его в живых.

Я чувствовала в груди легкое покалывание — первый признак того, что мне пора обратно в воду. Но это ерунда, это даже не боль. Еще до того, как возникнет реальная угроза моему телу, я разберусь с этими дилетантами.

Первой, как я и ожидала, на меня кинулась Рыбка. Я давно уже отметила, что человеческие самки менее терпеливы, чем самцы, и сейчас лишний раз убедилась в этом. Она пыталась дотронуться до меня странным потрескивающим прибором — это, должно быть, и есть их хваленый шокер. Наивные, ну прям детеныши! Этой ерундовиной они надеялись свалить Кароля! Ничего, сейчас покажем им, что к чему…

Я перехватила руку женщины, сжала — недостаточно сильно, чтобы сломались кости, но все же неслабо. Она вскрикнула, выпустила игрушку эту нелепую, и только тогда я швырнула самку в кусты. Кажется, резковато…Впрочем, у меня не было времени смотреть, поднимется она или нет, на меня летели еще двое.

А они неплохо сработались! Не нападают всей кучей, зная, что будут мешать друг другу, но при этом каждый чувствует, когда наступит его очередь. Мне было даже немного жаль рушить их красивое представление.

Я пригнулась, чтобы массивный Дух перелетел через меня, и только тогда сшибла Сержанта хвостом. Из оружия у него всего-то два ножа было, да и они безобидно скользнули по моей броне, так что его я считала легкой добычей.

Черт оказался побыстрее. В его движениях чувствовалась чуть ли не инстинктивная ловкость, так что пару раз он едва не задел меня шокером. Но все-таки не задел, а это главное. Очень скоро он был отослан к стене и врезался в нее так, что посыпалась кирпичная пыль. Мне явно не хватает сдержанности, надо будет поработать над этим. Людей-то не жалко, но возможны ситуации, когда такая неосторожность станет опасной для меня.

Потребовалась еще пара четких, уверенных движений, чтобы привести людей в неподходящее для боя состояние. Глядя, как они со стонами и кряхтением поднимаются, мне захотелось завыть. И с ними мне придется работать?!

Что ж, сейчас проверим, какой урок они извлекли из всего этого:

— Вы надеялись победить Кароля? Вот так? Гениальный план, ничего не скажешь. Если вас с легкостью победила я, представьте, что от вас оставит Кароль! Я-то сдерживалась!

Это, кстати, неправда, сдерживаться я забыла. Но они ведь не проверят! Продолжим воспитательные работы:

— Кароль сильнее чем я, броня у него крепче, к тому же, он электрический, так что эти ваши шокеры ему что укусы комара. И это с расчетом, что вам удастся до него дотронуться! У вас нет ни шанса победить его такими средствами, поэтому берите все оружие, какое только есть у вас в запасе, используйте его, не надейтесь на удачу.

Кажется, все, что я говорила, было логично и разумно. Только почему-то они разозлились еще больше.

— Кароль — не ты! — эта их Рыбка просто не могла заткнуться. — Он нас вспомнит, он поймет, что мы хотим ему помочь, поэтому позволит нам поймать себя!

— Ну конечно! Мне надоели эти споры. Вы будете делать то, что скажу я. На суше занимайтесь своими делами, но в воде во всем слушайте меня. Если начнете выпендриваться, я не буду спасать ваши шкуры, мне это не нужно. Все поняли?

— Это не совсем тот подход к делу, на который вы рассчитывали, — поморщился Сержант. — Сожалею, но при таких условиях мы подчиняться не будем.

Я ожидала, что Алексей вмешается, но он молчал.

— Это ваше окончательное решение?

— Да.

— Значит, сдохнете, — мило улыбнулась я и, резко развернувшись, направилась к выходу.

Я уверена, что выглядела спокойной — во многом благодаря броне. Так что они не знали, что внутри у меня все кипело. Хотелось зарычать, разбить что-то, свернуть пару шей и в целом устроить погром, да еще как-то странно болели глаза. От одного вида людей мне становилось тошно, хотелось уйти, уйти подальше, чтобы не видеть их. Но куда? В бассейне меня найдут, в море лучше не соваться, могут счесть попыткой побега… А, придумала — на крышу! Насколько я поняла, люди туда суются редко, потому что высоты боятся так же, как и глубины.

Не утруждая себя поиском лестницы, я начала карабкаться прямо по стене. Кирпичи рассыпались под моими когтями, и пару раз я чуть не сорвалась, и все же мне удалось добраться до крыши, да еще и не попасться никому на глаза.

Здесь было пусто, между бетонными плитами росла трава, а с моря долетал мягкий ветер. Прямо передо мной раскинулась бесконечная водная гладь, в которую величественно опускалось солнце. Я облокотилась на перила, наблюдая, как волны окрашиваются цветами заката. Из моих глаз струилась вода, но я понятия не имела, почему. Травма, что ли? Или от пересыхания? Надеюсь, это не опасно!

На душе было тяжело, голова разрывалась от мыслей, сомнений и обид, так что я старалась вообще не думать. Конечно, рано или поздно мне придется спуститься, вернуться в бассейн, но… уж лучше поздно! Тогда, быть может, будет легче.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышала шаги. Это было странно — то, что присутствие человека я почувствовала позже, чем услышала его. Но аура была невраждебная, знакомая, хотя я и не могла вспомнить, кто это.

Я предпочла не оборачиваться, просто буркнула:

— Вали отсюда, а то порву.

— Не порвешь, — отозвался холодный, усталый голос. — Мы с тобой в этом похожи: обе уходим ото всех, когда нам плохо.

Вот теперь я обернулась, заинтригованная. Возле выхода на крышу стояла молодая человеческая самка, с ног до головы затянутая в черное. Темный цвет подчеркивал тонкие линии и необычную бледность ее лица, в котором невозможно было прочитать что-либо.

— Ты ведь Лита, так?

Мы встречались раньше, но почти не разговаривали, даже когда я спасла ей жизнь на том острове. Да и о чем нам болтать? Она всегда была с Каролем, отвечала за него, следила за ним, так что мы и не могли пересечься.

— Да.

— Я не знала, что ты здесь.

— Тебя не предупредили. Не знаю, почему. Но ты могла бы догадаться, что я буду участвовать в задании, ведь Кароль — мой зверь.

Все-таки у нее очень странная аура… Сильная, самая сильная из всех, что я видела, но вместе с тем почти не заметная. В присутствии этой самки я чувствовала себя неуютно.

— Ты искала меня?

— Нет, — Лита подошла ближе, тоже облокотилась на перила. На меня она не смотрела, она смотрела на море. — Я просто люблю такие места. Они успокаивают. Ты ведь тоже чувствуешь это!

— С чего ты взяла, что мне нужно успокоение? — вызывающе поинтересовалась я.

— Потому что ты плачешь, — просто сказала она. — Это очень необычно… Кароль не может плакать, этой способности ему не досталось.

Я понимала, что должна бы смутиться, что меня застали в таком состоянии. Но Лита всем своим видом давала понять, что это не ее дело; лучшей реакции быть не могло.

Некоторое время мы обе молчали. Я иногда косилась на нее, ожидая, что она заговорит. Ведь люди болтливы! Но она словно и не замечала моего присутствия.

Забавно… Я думала, что эта самка будет раздражать меня больше, чем остальные, потому что она лишила меня возможности включить в свою стаю Кароля. Но теперь, при встрече, я была скорее изумлена, чем раздражена. Я начинала понимать, почему Кароль выбрал ее.

Так что оказалось, что из нас двоих молчание не могу хранить я:

— Разве тебя не беспокоит то, что с ним происходит?

— Беспокоит, поэтому я здесь.

— Но ты… Ты не плачешь, не похоже, что ты в отчаянии!

Она наконец перевела взгляд на меня. Тут я впервые поняла, что серые глаза не спокойны, они просто непроницаемы.

— Я не в отчаянии. Он вернется.

Она сказала это так твердо, что я невольно поверила… и разозлилась на себя за это.

— Ты что, тоже будешь просить меня, чтоб я его не убивала?

— Нет. Это не зависит от тебя, это зависит только от него. Он вернется.

Вот теперь я и поняла, какой должна быть настоящая смотрительница. Даже Алексей не дотягивал до нее, про Викторию и говорить не стоит. Для того, чтобы направлять нас, нужна сильная воля, а у Литы это было. Хотя стоит ли удивляться тому, что к Каролю приставили лучшую?

Или… или это Кароль сделал ее лучшей?

Я разозлилась еще больше, хоть и не показала этого. Мне захотелось, чтобы она сорвалась, разрыдалась, показала, что она сломлена внутри. А для этого надо бить по самому больному — по извращенности, неправильности связи, существующей между ней и Каролем.

— Раз уж ты здесь… Я спрошу, давно хотела… Почему вы двое вместе?

— Потому что я смотрительница, а он мой подопечный.

— Не увиливай, ты знаешь, о чем я!

— Я и не увиливаю, — пожала плечами она. — В принципе, я не обязана тебе отвечать, но тебе сегодня и так досталось от людей. Мы вместе, потому что нам это нравится. Во всех смыслах. Мы нужны друг другу, вот и все.

— Это ненормально…

— Как и само существование Кароля, и твое тоже. Таких, как вы, больше нет в природе. Но все равно, вы люди, пусть и отчасти.

— Кароль — может быть, но я — точно нет! — заявила я.

— Тогда почему ты плачешь сейчас?

Я закусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего. Эта самка проницательна, с ней надо поосторожней. А впрочем… Что если она сможет мне помочь?

— Я не знаю…. Почему я плачу сейчас?

Я спросила и тут же пожалела об этом. Ведь какой дурацкий вопрос! Хоть бы она ничего не ответила, хоть бы посмеялась надо мной! И замнем тему…

Она не рассмеялась:

— Потому что тебя обидели, к тебе отнеслись несправедливо. Не смотри так удивленно, я была там.

— Почему я тебя не видела?

— Потому что я не хотела, чтоб меня видели. Ты не животное на сто процентов, хоть ты и отличаешься от Кароля. Ева… не обижайся на своего смотрителя.

— С чего ты взяла, что я на него обижаюсь?

Черт! Почему она распознает мои эмоции раньше, чем я сама?!

— Ну, я бы на твоем месте обиделась. Ты кое-что должна знать… Водяной, то есть, Алексей когда-то входил в тот отряд, с которым ты теперь работаешь. Потом, в результате несчастного случая, он потерял ногу и вынужден был уйти. Если бы ему не дали работу смотрителя, он бы расстался с морем навсегда. Теперь он оказался между двух огней: между своими старыми друзьями и тобой, его подопечной. Он не знает, на чью сторону стать.

— А должен бы!

— Он разберется, не торопи его. Некоторые решения принимать не так легко.

Как будто я не знаю!

Становилось темно и довольно прохладно, Лита начинала мерзнуть. Когда она собралась уходить, я последовала за ней. Не то чтобы намеренно, просто так получилось.

Все-таки очень необычная человеческая самка. Мне захотелось сказать ей что-нибудь хорошее, отплатить за поддержку, но нужные слова почему-то не подбирались.

— Лита…

— Чего?

— Я сделаю все…Честно, я…

— Знаю. Подумай лучше о себе, а Каролем займусь я. И еще, я поговорю с остальными, они будут тебя слушаться. Куда ж они денутся! Только и ты продумывай приказы, учитывая возможности людей.

— Я постараюсь…

— Вот и договорились.

На лестнице мы разошлись: мне пора было возвращаться в бассейн, потому что моя кожа была на грани трещин, а Лита направилась в свою комнату.

Может, не все люди так плохи, некоторые способны понимать меня. Но это не делает человечество в целом лучше.

Я все равно должна вернуться в океан.

* * *

— Ева!

Я лениво потянулась, но не спешила подниматься со дна бассейна. Не потому, что все еще злилась на Алексея, просто мне было лениво. Ночью я спала плохо, не знаю, почему. Просто как-то неспокойно было… Наверное, это близость моря на меня так действует. Так что теперь мне хотелось поваляться.

— Ева, вылезай!

Ага, размечтался! Если тебе так нужно меня видеть, прыгай сюда, одноногий!

— У нас срочное задание, твое присутствие обязательно!

Срочное задание? Пожалуй, стоит поинтересоваться, что у них там стряслось.

Я подплыла к краю бассейна, так, чтобы быть на значительном расстоянии от своего смотрителя. Конечно, он не мог меня силой вытащить из воды, но… никогда не знаешь, чего ожидать от людей. Уж лучше соблюдать осторожность!

— Что такое?

— Этой ночью Первая Стая напала на сухогруз. Вся команда мертва, но само судно почти не повреждено. Нам нужно осмотреть место происшествия, и как можно скорее, пока там еще нет посторонних!

Вместо ответа я вылезла из воды, показывая, что готова идти за ним.

Я понятия не имела, что такое «сухогруз», но это и не особо важно. Главное, что там побывала стая — и Кароль. Люди правы, мне нужно осмотреть это место.

Я думала, что нас, как обычно, повезут на вертолете, однако Алексей повел меня к морю. Лишь теперь я заметила, что неподалеку от берега стоит небольшой корабль; еще вчера его не было.

К моему немалому недовольству, отряд во главе с Сержантом тоже отправлялся туда. Глаза бы мои не видели этих никчемных! Впрочем, я почувствовала и присутствие двух зверей — Оскара и Алтая. Раз Оскар здесь, значит, Лита тоже здесь. Не знаю, почему, но это меня успокоило.

Как будто я могла разделить с ней возложенную на меня ответственность…

— Ты можешь плыть рядом с кораблем, — позволил мой смотритель; почему-то он не хотел смотреть мне в глаза. — Но будь рядом.

Да уж, как будто у меня есть выбор! Хотя… из всех дней, сейчас мне меньше всего хотелось уплывать от них.

Пока люди готовились к отплытию, я наслаждалась морем. Впервые за долгое время я могла свободно дышать, мне даже казалось, что вода проходит сквозь меня, а я растворяюсь в ней, и нет усталости, и нет проблем. Рядом со мной были сотни, тысячи живых существ, с которыми я находилась в гармонии, как крупный хищник на своей территории.

И все было идеально, пока в воду с грацией алюминиевого тазика не плюхнулся Алтай. Я сразу почувствовала, что подобная неуклюжесть для него ненормальна, что причиной стала не серьезная, но, вероятно, болезненная травма. Которую, кстати, вполне могла нанести я во время одной из вспышек гнева.

Вины или даже сострадания я не почувствовала, только раздражение. Какого черта он полез в воду в таком состоянии?

— Чего тебе надо? — мрачно поинтересовалась я, когда он подплыл ближе.

— Мы двигаемся, — Алтай не избегал моего взгляда. — Я буду следить.

— За мной?

— Да.

— Мы это еще проверим!

Никогда, никогда в жизни зверь первой серии не уследит за зверем второй серии. Мы, может, и уступаем им в силе, но значительно превосходим в скорости — и я, и Кароль. Поэтому теперь я сорвалась с места и поплыла прямо, не особо выбирая путь. Естественно, это было рискованно и совсем не благоразумно с моей стороны, потому что люди вполне могли принять мои действия за мятеж. Но уж очень мне хотелось погонять этого белого наглеца.

Вообще, Алтай проявлял ко мне повышенное внимание по сравнению с остальными зверями первой серии. Не знаю, с чем это было связано — с его дружбой с Каролем, с недоверием ко мне, с приказами его безмозглой смотрительницы. В любом случае, это раздражало. Сейчас он у меня получит!

А играть в догонялки в открытом море было даже увлекательно. Иногда я позволяла ему подплыть поближе, затем снова увеличивала расстояние между нами. При этом я не забывала о задании — я постоянно чувствовала, где находится корабль, куда направляется, с какой скоростью движется. Думаю, раз меня до сих пор никак не наказали за такое поведение, то уже и не накажут.

Моя стратегия, между тем, действовала. Алтай уставал ненормально быстро. Под конец он уже набирал скорость рывками, что свойственно раненым зверям, слишком резко поворачивал, а пару раз даже потерял меня из виду. Я почувствовала, что он вот-вот отключится, поэтому повела его к кораблю. Еще не хватало осложнить себе жизнь его убийством!

Едва мы добрались до суденышка, как Алтай начал подниматься, судорожно цепляясь когтями за металл. Слабак! Всего-то три часа поплавали! Странно… Внешних повреждений нет, значит, рана внутри. А рана внутри — это всегда плохая рана.

Переживет! Если умный, больше ко мне не полезет.

Я же не спешила возвращаться на борт. Что я там не видела? Вместо этого я кружила рядом с кораблем вплоть до того, как почуяла впереди большое скопление человеческих судов.

Вот тогда я и вернулась к людям, потому что поняла: мы прибыли.

Меня отвели в нижнюю комнату, лишенную окон. Там же находились и другие звери: Оскар сидел у стены, безразлично глядя в пустоту, Алтай лежал чуть дальше, я слышала его хриплое дыхание. Ну, может я чуть-чуть перестаралась… Самую малость!

В общем, нас спрятали от посторонних глаз. Но это понятно — уж слишком там много людей собралось! Что им всем нужно?

Прошло довольно много времени, прежде чем за нами пришли. Причем в дверях появился не мой смотритель, нет. К нам спустилась Лита.

Возможно, мне показалось, но ее приход обрадовал Оскара. Не сильно, конечно, и все же зверь первой серии заметно оживился. Очень любопытно… Насколько мне известно, у него сильная связь с другой человеческой самкой. Не может же он быть так непостоянен!

— Идем, — на лице Литы невозможно было прочитать что-либо, оно было неподвижно и равнодушно, как маска. — Для вас расчистили путь. Следуйте за мной, ни шага в сторону, пока не перейдем на сухогруз, да и там по палубе не разгуливайте. Впрочем, на палубе почти ничего нет, так что вы не много теряете. Я скажу, когда вам будет предоставлена свобода действий. А в частности тебе, Ева, потому что Оскар все время будет находиться возле меня.

— А Алтай? — почему-то спросила я, хотя это не должно было меня волновать.

— Алтай останется здесь, его состояние резко ухудшилось.

Ясное дело, это намек, но… Мне раньше казалось, что намеки невозможно произносить так холодно.

Лита вообще не была похожа на вчерашнюю себя. Будто ту, с кем я вчера говорила, заковали в лед! И это не значило, что она злится на меня из-за Алтая, явно была другая причина, о которой я не знала.

Нас защищали от посторонних глаз с привычным вниманием: я почувствовала, что все остальные корабли отогнали на значительное расстояние. А потом я перестала думать о таких мелочах, потому что ступила на борт огромного разоренного судна.

Воздух здесь пропитался запахом крови и разорванной плоти, он висел над нашими головами, тяжелый и мертвый. Даже мне, охотнице от природы, стало не по себе, а люди так вообще отказывались идти дальше. Мои временные подчиненные, хоть они и были сильны, тоже замялись, не спешили следовать за нами.

Исключением была только Лита. Она двигалась спокойно, без скованности, не озиралась особо по сторонам, но и не отводила глаз от кровавых потеков вокруг нас. Сейчас она была похожа не на человека, а скорее на машину, у которой есть задание, и она будет выполнять его любой ценой.

За Литой шел Оскар, защищавший ее с безмолвной преданностью. Но странное дело… то ли мне чудится, то ли эта преданность адресована совсем не ей.

Впрочем, хватит отвлекаться от действительности, пусть она и неприятна. Я тоже пришла сюда не просто так!

Люди, плывшие на этом корабле, были не просто убиты — они были разорваны. Части тел валялись на палубе, висели на стенах, на периллах, и всюду кровь, уже засохшая, бурая… Я не могла этого понять. Они ничего не съели, следовательно, пришли только за тем, чтобы убить, и делали это будто в приступе кровавой ярости. Рвали на части, как обезумевшие животные, нет, хуже, чем животные!

Я и сама не в восторге от людей, но есть грани, переходить которые нельзя! Похоже, Первая Стая об этом не знает… ну, или не хочет знать.

Я медленно ступала по залитым кровью доскам, стараясь почувствовать хоть что-то важное, что-то, что поможет мне найти решение. От людей не следовало ждать помощи: они старались казаться спокойными, но я чувствовала их страх, граничащий с паникой.

Даже невозмутимая Лита не могла мне помочь, потому что не знала, как. Только я…

Ну же, Ева… Это ведь охота, почему я не могу сосредоточиться!

— Ева! — окликнула меня Лита.

Я была рада услышать ее голос, потому что тишина, нарушаемая лишь шепотом пьяного от крови моря, начинала на меня давить.

— Что еще?

— Иди сюда. Я хочу, чтобы ты посмотрела на это.

Комната, в которую она меня привела, служила, судя по всему, для управления кораблем. Хотя это раньше, сейчас от сложных машин, используемых людьми, остались одни лишь раздробленные детали. Снова кровь, вот только…

Труп, который мы обнаружили здесь, отличался от всех остальных. Этот человек был убит быстро, одним четким движением хвоста в грудь. Судя по выражению лица, он даже не успел понять, что умирает.

И, что более важно, я уловила здесь, в этой комнате, знакомое присутствие.

— Это сделал Кароль, — Лита тоже поняла, хотя у нее не было моих инстинктов.

Я почувствовала, что она подавлена. Видимо, она решила, что раз Кароль начал убивать, спасти его будет невозможно. Дура! Она не видит самого главного…

Я склонилась над трупом, чтобы получше разглядеть лежащий рядом с ним предмет. Это была статуэтка из какого-то металла, — похоже, бронзы, — изображавшая быка. Возле статуэтки были начерчены неровные кровавые линии, слишком сложные, чтобы быть следом необдуманного спазматичного движения. Похоже, он рисовал какую-то схему…

Рисовал! Схему! Неужели я ошибаюсь, ожидая от него слишком многого?

Но если я права… это делает Кароля даже более совершенным, чем я предполагала. Я была уверена, что его человеческая половина, его личность давно мертва. В стае не может быть индивидуальности, поэтому зов автоматически уничтожает «Я» отдельного зверя, за всех мыслит и принимает решения Мать. Но такой зверь-марионетка не смог бы думать, оценивать ситуацию, оставлять нам тайные послания…

Значит, Кароль жив! Жив именно как личность!

— Его можно спасти, — изумленно прошептала я. — Он может освободиться…

Через долю секунды Лита уже была рядом со мной — я и не думала, что люди могут двигаться так быстро. Серые глаза смотрели на меня пристально, не моргая, и мне стало не по себе. А ведь из нас двоих чудовище — это я!

— Повтори, что ты только что сказала! — потребовала она.

— Кароля можно спасти. Я думала, что человеческую часть его убили, но это не так. Ее подавили, а то, что было подавлено, можно восстановить.

— Ты уверена?

— Уверена, что можно, но не уверена, что конкретно у меня получится, — утонила я. — Все-таки не следует недооценивать силу зова! Да и вообще, чем дольше Кароль находится в таком состоянии, тем меньше шансов его вернуть.

— В таком случае нам не следует терять времени. Ты знаешь, где он?

— Нет… Но он сам, похоже, знает, — я перевела взгляд на кровавую схему. — Что это такое?

— Хм, — смотрительница нахмурилась. — Похоже… похоже на лабиринт! Или схему каких-то тоннелей…

— Что за тоннели?

— Не знаю, это может быть что угодно!

Нет, не может быть. Если Кароль был в человеческом сознании, он постарался бы оставить нам максимально четкую подсказку. Он и оставил, да просто мы не видим!

Взгляд мой случайно скользнул по бронзовому быку, и лишь теперь я заметила, что статуэтка обведена кровью. Она не случайно здесь оказалась, Кароль намеренно положил ее рядом со схемой, да еще и обвел, чтоб мы не проглядели!

Я по-прежнему не знала, какая может быть связь, поэтому поспешила поделиться своим открытием с Литой:

— Эту штука связана с линиями, вот только не вижу, как! Ты знаешь его лучше всех, что он хотел сказать? Что это такое? Какие-нибудь бронзовые шахты?

Я слабо представляла себе, как могут выглядеть бронзовые шахты, но других предположений не было.

А вот Лита мое мнение не разделяла:

— Думаю, дело не в бронзе… Я вообще не уверена, что это бронза. Дело в статуэтке. Черт, почему он просто не написал, где он?

Я удивленно покосилась на нее. Эта самка хоть соображает, что говорит?! Вряд ли… Придется разъяснить ей картину мира.

— Что ты несешь? Чудо, что он в таком состоянии вообще смог управлять своим телом хоть пять секунд! Я не знаю предел его возможностей, не могу даже представить… Потому что предел моих возможностей он давно перешагнул.

Ничего не изменилось ни в ее лице, ни в ее глазах, но мне почему-то показалось, что она улыбается.

— Ты права… Хоть я и не ожидала услышать от тебя такое. Он старается изо всех сил, так что давай поможем ему вернуться. Схема и статуэтка… Хм… Лабиринт и статуэтка… Лабиринт и бык… Бык, явно бык… — она вдруг вздрогнула, резко обернулась ко мне: — Лабиринт Минотавра!

Можно подумать, я знаю, что это такое…

* * *

На временную базу съехалось много людей, которых, по идее, здесь быть не должно. Это заинтриговало меня — это и тот факт, что накануне собрания они очень долго расспрашивали меня о том, что я думаю о состоянии Кароля.

Честно говоря, это начинало раздражать. Изначально мне было плевать на их нелепую заботу о нем, но что-то изменилось. Меня бесило их искреннее стремление вернуть его живым и невредимым. Почему он так важен? Ведь он всего лишь зверь! Почему все так пекутся о нем?

И почему никто не думает обо мне?…

На общее собрание людей меня не позвали, поэтому я сидела одна на крыше. Впрочем, мое одиночество длилось недолго…

— Чего тебе надо? — не очень любезно поинтересовалась я, когда он ступил с лестницы на крышу.

До чего ж тупой зверь!

— Тебя искал, — отозвался он, подходя ближе.

— Снова получить хочешь?

— Нет. Говорить.

Ой, достал… Я не могла не признать, что среди всех зверей первой серии, которых я встречала, Алтай был, пожалуй, умнейшим. Но это не делало его лучше в моих глазах, скорее, наоборот.

— Отвали, я не в настроении.

— Люди спросили тебя… о Кароле?

— Неоднократно.

— И что ты им говорила?

— Правду!

Я чувствовала, что его раны после наших предыдущих столкновений еще не зажили, поэтому теперь я сдерживалась. Но если он продолжит в том же духе, пусть пеняет на себя!

— Ева, я…

— Ты не скажешь мне ничего нового, так что лучше помолчи, а еще лучше — уйди.

Надоело. Они вспоминают о моем существовании только тогда, когда скучают по Каролю! Сама по себе я не имею значения…

Он не замолчал и не ушел, но сменил тему:

— Ты знаешь, о чем говорят люди?

— Нет, меня не позвали.

— И я не знаю, — грустно сказал он, а через пару секунд добавил: — Давай узнаем!

Хм… а ведь человеческий подхалим дело говорит! Мне вовсе не обязательно слушать то, что они там говорят, но других занятий у меня все равно нет. Можно поиграть в охотницу, это меня развлечет. Правда, подслушать их разговоры будет непросто. Даже, пожалуй, невозможно.

Если только не воспользоваться его помощью.

— Пошли, — велела я, поднимаясь на ноги. — Сделаешь себя полезным.

Алтай ничего не сказал, но глаза его хитро заблестели. Вот ведь пройдоха! Держу пари, он изначально пришел сюда, чтобы втянуть меня в эту авантюру, потому что хотел узнать, как решится судьба его друга! Надо отдать ему должное, он меня провел. Так уж и быть, помогу ему.

Собрание людей проходило двумя этажами ниже. Двери охранялись, это факт, а вот окна выходили на темную сторону здания. Проблема заключалась в том, что стены тут были старые, с потрескавшейся штукатуркой, которая могла не выдержать мой немалый вес. Кто-то должен был страховать — для этого и понадобился Алтай.

Я еще раз проверила, где находятся люди и как расставлены охранники. Даже если я попадусь, серьезного наказания не будет, но по хвосту я получу, что нежелательно. Будем действовать осторожно.

— Эй, белый, топай сюда!

Алтай делал все, что я ему скажу, но у меня все равно не было ощущения, что он подчинился мне. Вот поэтому он мне и не нравится!

— Слушай… Сейчас я спущусь вон к тому окну, за ним люди. Ты будешь постоянно поддерживать меня хвостом, но сам останешься здесь, на крыше, чтобы у тебя была опора. Если я сорвусь, поможешь мне забраться наверх. Лишний раз не говори, потому что не только мы слышим людей, но и люди слышат нас. Все понял?

Алтай кивнул. Я впервые заметила, какие у него чистые, умные глаза — прямо человеческие!

Гадость…

Мы сцепились хвостами так, чтобы не поранить друг друга, но и чтобы он мог держать меня. После этого я начала спускаться к окну, осторожно проверяя на своем пути штукатурку. Вроде крепко… Здание стоит на холме, так что падение с такой высоты будет болезненным, хоть и не смертельным.

Мои расчеты оказались верны: закрепившись у окна, я могла слышать все, что говорят внутри. А говорила в этот момент Лита:

— Я не понимаю причины ваших возражений. Не буду напоминать вам о том, сколько раз Кароль спасал человеческие жизни по собственной инициативе, я уже вижу, что для вас это не аргумент. Но вспомните о деньгах, которые были в него вложены, и о деньгах, которые он принес и еще будет приносить!

Вот оно как… Значит, у возвращения Кароля есть и противники, не все тут его любят.

— В Первую Стаю тоже были вложены немалые средства, — подтвердил мои догадки незнакомый голос. — Вы еще скажите, что их тоже надо попытаться спасти и направить на путь истинный!

— Не скажу, потому что не люблю тратить время на бессмыслицу, — Лита великолепно контролировала свой голос, хотя я чувствовала, что она раздражена. — Кстати, к бессмыслице относится и сравнение Кароля с Первой Стаей. Стая изначально была неудачным проектом, Кароль — другое дело.

— Был другим делом, — упорствовал незнакомый человек. Хм, кажется, я все-таки встречала его раньше, но не сочла нужным запомнить…

— Был и остается! Он сможет это преодолеть.

— С чего вы взяли? Основываетесь на суждениях объекта 2–1? Полуграмотной дикой мутантки?

Ну вот, и меня приплели, да еще и обидели! Встречу — порву урода!

— Она не полуграмотная и не дикая, у Евы очень высокий уровень развития. То, что она не желает учиться читать и писать, ее личный выбор, это к делу не относится. У нас нет оснований сомневаться в ее способностях, а ей незачем врать нам.

— Как это — незачем? Она самка, а Кароль — единственный самец второй серии.

Ну не в бровь, а в глаз, я бы не прочь сделать его своим! Беда в том, что он не хочет.

Тут Лита не выдержала, сквозь лед ее маски скользнул гнев:

— Константин Владимирович, вы не слишком высокого мнения о творениях своего отца! Он допускал ошибки, это верно, но все это компенсируется его величайшими достижениями, среди которых и Кароль.

— Это его достижение убивает людей!

— Достаточно! — вмешался третий голос. — Мы теряем время зря.

Что верно, то верно… А этот, третий, любопытный человек: очень властный, хотя я не чувствую в нем большой физической силы. Наверное, главный у них.

Он продолжил:

— Я лично общался с Объектом 2–2… с Каролем. Я даже попросил его о небольшом личном одолжении, которое он выполнил. И я могу ручаться, что это не просто зверь, это… это прекрасный человек. Мы должны его вернуть. Это не рекомендация, это окончательное решение.

Ага… Человек… Прекрасный человек… Бред!

Они признали Кароля равным! Но почему? Это ненормально, но они не шутят. Нет, я не должна об этом думать, не должна желать этого для себя, потому что я не такая. Я Мать, мне предстоит воссоздать наш род. Вот моя цель. Я не должна хотеть того, что имеет Кароль, потому что это неправильно.

— А как вы собираетесь его вернуть? — ядовито поинтересовался Константин. Судя по всему, парень нервный, из себя его вывести — раз плюнуть. — Вежливо попросите не жрать людей?

— Он и не жрал людей, — спокойно отметила Лита. Вот уж у кого терпения хоть отбавляй! — Пока количество трупов на его совести не так велико, как вы пытаетесь показать.

— Даже одна человеческая жизнь бесценна!

— Он спас больше, чем отнял. По сути, он вообще не отнимал. Его тело просто используют…

— Это не доказано! И это не оправдание!

— Хватит! — снова остановил их властный голос. — Доктор Стрелов, если вы не будете вести себя соответственно ситуации, я попрошу вас удалиться. Я уже сказал, что спасение Кароля является нашей приоритетной задачей. А уж как это сделать — вы мне должны говорить!

— Я предлагаю придерживаться уже утвержденного плана, — обозначил себя мой смотритель. Похоже, на собрание позвали только Алексея, присутствия Виктории я не чувствую. — То есть, довериться Еве. Пока она справлялась неплохо, у нас нет оснований отстранять ее.

Мило с его стороны так отзываться обо мне, ничего не скажешь. И ведь он не просто говорит, он верит в свои слова… Вот только Константин Стрелов никак не мог заткнуться:

— Это абсурд! Ева слишком нестабильна. Сейчас она послушно ходит у нас на поводке, но может в любой момент сорваться, и что тогда? Как мы будем справляться с двумя обезумевшими зверями второй серии?

Алексею определенно не хватало выдержки, присущей Лите, он поддался на провокацию сразу:

— Не тебе судить о том, что она есть! Я знаю ее гораздо лучше, ты же самоустранился с первых дней ее работы. Согласен, Ева отличается от Кароля, Кароль более надежен. Но пока она помогает нам добровольно, ведь могла и отказаться.

— Насколько мне известно, она проявляла агрессию к зверям первой серии.

Хе, тут не поспоришь…

— Но не к людям ведь! — упорствовал мой смотритель. — Еву доверили мне, и я могу со всей ответственностью заявить, что нет ни единой причины отстранять ее от работы.

Хорошо сказал. Надо будет в награду проявить к нему хоть каплю уважения на людях, пусть почувствует себя важным.

Я предполагала, что Стрелов снова что-нибудь ляпнет, но он удивил меня — он промолчал. Затаился… еще вылезет, уж я-то людей знаю!

Тишина не затянулась, слово взяла Лита:

— Начать операцию нужно как можно скорее. Ева считает, что с каждым днем у Кароля все меньше шансов вернуться, а она понимает природу зова лучше всех. Так что чем раньше, тем лучше…

— Но мы не знаем, где он, — напомнил знакомый мне голос. Кажется, этого человека зовут Вячеслав Лименко, если я правильно запомнила.

— Что такое «лабиринт Минотавра»? — без лишних пояснений спросила Лита.

Вопрос прозвучал странно, как ни крути. Сегодня она сама объясняла мне, что это часть какого-то человеческого мифа, а теперь спрашивает у них. Посмеются ведь!

Но они не засмеялись, они изумленно замолчали. Получается, мы разгадали послание Кароля правильно?

— Откуда тебе известно про Лабиринт Минотавра? — наконец опомнился Лименко. — Эта информация не предоставляется смотрителям!

— От Кароля. Я вам говорила, что он рассказал нам, где скрывается Первая Стая. Какие еще доказательства его разума вам нужны?

— Но это секретный проект…

— А это чрезвычайная ситуация!

Легко было почувствовать, что Лименко сомневается; властный человек опередил его с ответом:

— Лите надо отдать должное, она как всегда права. Этот секрет все равно был бы раскрыт смотрителям. А раз в деле замешана Первая Стая, все планы меняются, и нет смысла ничего скрывать.

— Пусть будет так, — вздохнул Лименко. — Лабиринт Минотавра — это новейший тренировочный комплекс для зверей первой серии. После нападений Первой Стаи у нас осталось мало подобных построек, нужна была срочная замена, и мы начали работать над созданием нового проекта. В Лабиринте Минотавра есть все условия для тренировки зверей… вернее, будут, ведь комплекс еще не достроен.

— Они там, — с уверенностью подытожила Лита.

— Не может быть. Строительные работы продолжаются, там постоянно находятся строители, но никто их не видел!

— Ну и что? Думаю, речь идет о самой примитивной хитрости: они прячутся у нас под носом. И это работает! Если бы не подсказка Кароля, мы бы и не заподозрили, что они там. А то, что они не трогают строителей, меня не удивляет. Звери из Первой Стаи умны, они не станут выдавать свое логово, они и без того убивают достаточно людей.

— Хм… Я вижу, к чему ты клонишь. Вероятность тут велика, как ни крути. Этот комплекс — настоящий лабиринт, многие тоннели уже сданы, так что им есть, где спрятаться.

Шикарно! Они не просто нашли себе нору — они нашли запутанную нору! Вряд ли люди понимали, сколько преимуществ у такого убежища, но я-то видела все! Туда лучше не соваться.

Вот только меня опять спрашивать не будут, просто пошлют туда и все, чтобы спасти своего драгоценного Кароля. Я же не смогу даже возразить, потому что тогда меня могут убить. Им не нужен зверь, который отказывается подчиняться.

Эх, была бы возможность удрать, я б им мигом хвостом вильнула! А так… Я буду рисковать жизнью ради того, во что не верю, и что мне, по сути, не нужно.

— Разумно ли направлять отряд так рано? — спросил кто-то. Да уж, людей в этой комнате навалом… — Насколько мне известно, Объект 2–1 не привыкла работать с людьми.

— И в целом агрессивна, — подхватил Константин Стрелов. Я же говорила, что он еще вылезет! Что он против меня имеет? — Я считаю, что на Еву нельзя полагаться в этом проекте.

— Почему это? — возмутился мой смотритель. — Она умна, она сильна, она знает, что делать, лучше, чем все мы. Она не питает особой любви к людям, но и не убьет их, я уверен.

Правильно уверен. Очень мне надо убивать этих никчемных! Если мне захочется, чтоб их существование прекратилось, я просто не стану их защищать.

— Не убьет? — не унимался Стрелов. — Даже если узнает, что твоя жизнь — единственное, что привязывает ее к нам?

Что?

— Откуда она об этом узнает? — голос Алексея звучал не так уверенно, как раньше.

— Не важно, сам ведь сказал, что она умна!

— Не тыкайте, Константин Владимирович, — попыталась сделать ему замечание Лита, а заодно и закрыть опасную тему.

Но было поздно: истеричный человек разошелся:

— Раз уж вы считаете, что Ева — особенная, к ней следовало применить особые меры контроля! А так… Нет никаких гарантий, что однажды она не узнает о датчиках, как узнал Кароль!

— Хочу напомнить, что Кароль ничего не предпринял, когда узнал о датчиках, — холодно сказала Лита. — Он не напал на меня, хотя только мой голос мог его убить, он не попытался сбежать. Да, теперь датчики ему удалили, но лишь потому, что они стали представлять угрозу его жизни. Не исключено, что Ева поведет себя так же.

Она говорила что-то еще, но я уже не слушала. Датчики! Вот как они могут меня убить! Судя по их словам, помещенные в меня взрывные устройства, называемые датчиками, подчиняются голосу Алексея, не Виктории. И иного способа активировать их, похоже, нет!

Вот и вся страшная тайна. Нет Алексея — нет поводка, на который меня посадили люди! А Кароль знал, но ничего не сказал мне… что, впрочем, не удивительно. Он-то понимал, что мне нельзя доверять!

Путь к свободе открылся передо мной так неожиданно, что я даже не успела обрадоваться ему. Ситуация перестала быть безвыходной!

Я взобралась по стене обратно, дальнейшее подслушивание не имело смысла. Алтай пытался расспросить меня о решении людей, но я оттолкнула его. У меня не было желания тратить время на разговоры. Внутри у меня было радостно, и грустно, и страшно даже… Хотелось добраться до моего бассейна и хорошенько все обдумать, хотя главное решение я уже приняла.

Плевать на их доверие, которое не так уж и существенно. Мне все равно, что они подумают обо мне. У меня есть цель, которой я должна достигнуть во что бы то ни стало. И я не собираюсь умирать за Кароля!

Завтра утром я убью своего смотрителя и сбегу.

* * *

Я не спала всю ночь, все думала, думала… Напрасно, наверное. Лишние мысли ни к чему хорошему не приведут, лучше довериться инстинктам.

Из-за этой бессонницы я застала рождение нового утра — тот период, когда живущие днем еще спят, а живущие ночью уже окончили охоту. То есть, время, когда природа замирает. В этом общем спокойствии я и почуяла, что один человек проснулся и идет ко мне.

Он. Я сразу почувствовала, что он, поэтому приготовилась, выбралась из воды. Но почему он идет ко мне так рано, да еще и не будит остальных? Ну вот, я опять слишком много думаю!

А все-таки жаль, что это именно он, а не Виктория. Девку я бы убила сразу, без раздумий, с Алексеем — другое дело. Я ему кое-чем обязана, он учил меня правильно плавать, в определенный период защищал от Кароля. Жалко будет его убивать… Но он сам виноват. Я не сомневаюсь, что он добровольно связал себя со мной, за это и ответит.

Когда он вошел, я стояла прямо напротив дверей, но на другом конце бассейна. Алексей закрыл за собой дверь, даже запер. Я чувствовала, что он насторожен, но в целом старается скрывать свои эмоции. Что-то тут не так…

— Зачем ты пришел? — спросила я.

Неправильно, неправильно, неправильно! Зачем я говорю с ним, зачем вообще оставила такое расстояние между нами? Мне следовало сразу напасть на него, как только он войдет, а потом бежать отсюда, пока все спят, в море!

— Я видел тебя вчера вечером, — спокойно сообщил мне он. — Ты была не слишком осторожна. На твое счастье, я один сидел у окна. Больше никто не знает, что ты подслушивала, я никому не сказал.

— Я подслушивала, и что дальше? Вы не оставили мне другого выбора.

— Я знаю, что ты услышала, после чего ушла.

Ах вот оно что… Ну, значит, нет смысла притворяться дурочкой.

— Да, слышала. Давно хотела это услышать.

Я начала медленно обходить бассейн, двигаясь к нему. Быстрее было бы проплыть, но я не хотела спускать с него глаз, да и торопиться не было нужды, ведь все спали. Кто мне теперь помешает?

Алексей был достаточно умен, чтобы не задавать лишних вопросов, а сразу перейти к делу:

— Ты хочешь убить меня?

— Да. И убью.

Я старалась разбудить в себе злость, но не получалось. Сейчас я убью существо, которое заведомо слабее меня, и это будет мерзко и подло, но необходимо.

— Ты не сможешь, — сказал он.

Тут уж я рассмеялась вполне искренне:

— Почему это? Посмотри на ситуацию со стороны. Ты один и я одна, но у меня есть клыки, когти, шипы и яд. У тебя же — только две плюшки на ниточках, которые ты именуешь кулачками. Кто же меня остановит?

— Ты сама.

Это уже слишком! Мало того, что я погрязла в сомнениях, так еще и всякая мелочь умничает! Я наконец-то разозлилась.

Преодолев оставшееся расстояние одним прыжком, я приземлилась перед ним на четвереньки. Один взмах хвоста, всего один, и человек уже летел к стене. Грохот был неслабый, так что я сразу же проверила состояние других людей. Однако они все спали, а те, кто не спал, были слишком далеко.

В воздухе запахло свежей кровью — итак, начало положено. Я знала, что он не мертв еще, и злилась на себя за это. Даже на уровне простейших инстинктов я не могла заставить себя убить его. Если бы он сопротивлялся, было бы проще преодолеть черту, но он так спокойно принял мой удар, что на душе стало еще гаже.

Он поднялся на ноги; я этого не ожидала. По лицу Алексея стекали алые ручейки, и я чувствовала, что ему больно, но внешне он этого не выдавал.

— Убедился? — фыркнула я.

— Убедился, что был прав относительно тебя с самого начала, — когда он говорил, по его подбородку текло все больше крови. — Ты не способна убить того, кто беззащитен перед тобой.

Тварь, ненавижу! Вот теперь он меня серьезно разозлил… Кто он такой, чтобы говорить, что я могу или не могу сделать!

Я ударила еще раз, но теперь он парировал мой удар — похоже, подсознательно, инстинктивно. Я знала, что раньше Алексей был больше, чем смотрителем, он сам был среди сражающихся людей. Но потом что-то случилось, он потерял ногу и оказался здесь.

Только если воин внутри, от него так просто не избавиться. Когда с ним сражаются, он отвечает. Мне от этого было чуть полегче.

Но по-настоящему противостоять мне он не мог, и вскоре уже снова летел на пол. На сей раз я опять так рассчитала свои силы, что он не пострадал серьезно. Почему я не использую яд?! Человека это сразу же убьет!

Он уже не пытался говорить со мной — наверное, просто не мог. Его взгляд застилала пелена, но Алексей лишь встряхивал головой, цепляясь за ускользающее сознание. Я ведь не хотела его мучить, правда, не хотела… а получилось вот так.

Раз решила добивать, надо добивать!

Я била, как и все звери, в первую очередь хвостом — такова уж наша природа, в этом мы с Каролем ничем не отличаемся от зверей первой серии. Удары хвостом самые эффективные и разрушительные; Алексей получил возможность лично убедиться в этом.

Он упал в бассейн, и вода вокруг него моментально окрасилась багровым. Вот только он не всплыл, как я ожидала, а начал тонуть. Должно быть, он наконец потерял сознание, ведь я еще чувствую в нем жизнь.

В любом случае, все кончено. Мне даже не надо его убивать, он сам утонет, и я буду свободна!

Секунда, две, три… На четвертой я сорвалась и прыгнула в воду.

В воде я вообще не почувствовала его вес, да и наружу его оказалось вытащить совсем просто. Люди все-таки очень легкие и хрупкие. Повреждений на нем было много, но ни одно из них не казалось серьезным. Конечно, он быстро терял кровь, но я не думаю, что этого было достаточно для смерти.

Вода стала большей проблемой: мой смотритель задыхался. Я не очень-то представляла, что надо делать в таких случаях, поэтому просто развернула его на бок и легонько стукнула по спине. Сработало… Ну надо же! От одного удара они теряют сознание, от другого — оживают!

Он закашлялся, из носа и рта у него текла вода, перемешанная с кровью, но угроза миновала. Я сидела рядом с ним и ждала, пока он придет в себя. Я уже знала, что не смогу его убить, и от этого внутри было как-то пусто.

Алексей медленно открыл глаза, приподнялся на локтях. Он окинул взглядом свое покрытое ссадинами и кровью тело и усмехнулся:

— Протез сломался!

Верно, его искусственная нога осталась в бассейне, а я и не заметила.

— Хочешь, выловлю? — предложила я.

— Не надо, все равно новый придется надевать. Но у меня есть сменный, это не проблема.

Мы оба знали, что говорить надо совсем не об этом, но как-то не находили слов. Однако я почувствовала, что другие люди начинают просыпаться, и это меня подстегнуло.

Я наконец решилась задать самый главный вопрос, который не давал мне покоя с самого первого удара:

— Почему ты не убил меня? Я ведь знаю, ты мог. Твой голос тебе повиновался… так почему же?

Вся эта драка — точнее, мое нападение — все произошло так быстро, что я и подумать не успела о риске. Теперь же, когда я смотрела на вещи спокойней, произошедшее представало передо мной в ином свете.

Несмотря на мое неоспоримое преимущество в физической силе, Алексей не был беззащитен.

Он не спешил с ответом, который был мне жизненно необходим.

— Почему? — повторила я.

— Тебе кажется, что ты все понимаешь, но это не так, — прошептал он. — Убить можно… Но это если не учитывать, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Перед глазами у меня тут же возникли Кароль и Лита с их «особыми» отношениями. Неужели… неужели Алексей тоже чувствует ко мне нечто подобное?

Фу!

— Ты выглядишь растерянной, — заметил он. — Должно быть, воображаешь что-то не то. Я поясню. Ты знаешь, что я калека, ты и сама мне на это несколько раз указывала. Сложно не заметить, когда вон она моя нога, в бассейне плавает. Где я буду без тебя? Что я буду делать? Кому я буду нужен?

— Ты мог бы попросить себе другого зверя.

— Мог бы, но получил бы отказ. Я на испытательном сроке, мне изначально не хотели давать эту работу, и только поддержка Кароля помогла. Работа с тобой — мой последний шанс.

— Вот оно как… Ты был готов позволить мне убить тебя?

— Нужно было пройти через это. Я не хочу, чтобы ты все время чувствовала себя затравленной. Если мы хотим работать нормально, нам нужны доверительные отношения. Не такие, конечно, как у Кароля и Литы, не пугайся. И все же… Я хочу доверять тебе.

Если бы все было так просто! Я бы и рада посвятить себя этой жизни, но не могу. Я Мать, мне предстоит возродить род, вот моя цель… Только это все бесполезно.

— Я не смогу тебя убить.

— Нет.

Пусто… Так пусто внутри…

— И убежать не смогу.

— Нет, — подтвердил он, как мне показалось, с сочувствием.

— Но тогда что же мне делать?

Действительно… что? Отказаться от долга и строить свою жизнь здесь? Постоянно ожидать чего-то? Быть одной? Быть с ними?

— Ты сама должна решать, я бы хотел тебе что-нибудь подсказать, да не могу. Посмотри, что я сотворил со своей жизнью — я плохой советчик! Но… я очень тебя прошу, помоги нам.

— Хорошо, — еле слышно проговорила я.

Пусть будет так. Я не отказываюсь от своих первоначальных намерений, я просто выбираю иной путь, наверное, более сложный. Посмотрим, найдется ли мне место в мире людей.

В коридоре послышались легкие, звонкие шаги человека и крадущаяся поступь зверя. Лита и Оскар, кто ж еще! Но больше никого, и это хорошо.

Щелкнул замок — у смотрительницы, очевидно, был свой ключ. Лита, войдя, не сразу посмотрела на нас. Ее взгляд скользнул по пробитой плитке, по пятнам крови на полу, по порозовевшей воде, по сломанному протезу. Наконец холодные серые глаза остановились на моем смотрителе:

— Что здесь случилось?

— Я упал, — широко улыбнулся Алексей, демонстрируя залитые кровью зубы.

— Да, я вижу… Ты очень опасно упал. Тебе бы следовало подумать, прежде чем так падать!

— Да, но ты, из всех людей, должна знать, что подобные падения неизбежны.

Лита дотронулась до тонкого шрама на шее и едва заметно усмехнулась:

— О да… Я об этом знаю больше всех.

* * *

План был довольно простой — чего и следовало ожидать от людей. Впереди пойду я, потому что… ну, потому что меня не жалко, а еще я считаюсь самой сильной. За мной будут следовать Алтай и Оскар. Я была против их участия, но люди настояли. Оставалось только надеяться, что они сумеют сопротивляться зову, как делали это раньше.

Ну а за зверями последуют люди — приписанный мне отряд, вооруженный достаточно серьезным оружием. В итоге мы пришли к компромиссу: они взяли настоящие боевые ружья, которые были способны пробить броню зверей первой серии, но не более совершенную броню Кароля. Если повезет, они сумеют защитить хотя бы себя, и мне не придется отвлекаться на их спасение.

Предполагалось, что все остальные останутся здесь, включая смотрителей. Но я очень сомневалась, что в этом мире есть сила, способная удержать Литу вдали от Кароля. Так что она увяжется за нами, это точно.

Когда план был принят, меня оставили в покое. Лита никому не рассказывала о моем нападении на Алексея, но все и так поняли по его виду. Так что теперь они меня сторонились, но не из страха, а из презрения, даже ненависти.

Они и раньше-то меня не сильно любили, а уж теперь… Так что я стояла на палубе в полном одиночестве и злилась. На Алексея, людей, себя, а больше всего — на Кароля.

Противно было это признавать, но я ревновала и завидовала одновременно. Кароль, равный мне по крови, каким-то образом смог найти себе место в их мире, да еще так, что без его присутствия мир начинал рушиться. Его любили, по нему скучали, за него беспокоились. А меня… Меня, мягко говоря, не сильно ценили.

Почувствовав приближение Литы, я напряглась. По какой-то причине эта самка нравилась мне чуть больше остальных, так что ее мнение было для меня важно. После того случая с Алексеем она не разговаривала со мной лично, хоть и не сторонилась. Ясное дело, сейчас она направлялась ко мне не просто так.

Она стала неподалеку от меня, но ничего не сказала. Интригует, зараза! Но я ей не позволю…

— Говори. Я же знаю, ты хочешь!

— Не особо, и даже не то, что ты думаешь. Могу разве что сказать, что Кароль тоже адаптировался не сразу и тоже творил глупости. Правда, он калечил в основном себя, а ты — других, но все равно, вы похожи.

Опять Кароль! Хватит судить меня по нему!

Мне вдруг захотелось, чтобы она тоже разозлилась на Кароля, ну или по крайней мере поняла, что он не такой уж хороший, поэтому я ляпнула:

— Я вообще не понимаю, почему ты с ним!

— Кажется, мы это уже проходили…

— Вообще-то, о многом мы умолчали!

— Например? — нахмурилась Лита. Насмешки в ее глазах не было.

Ну, тут у меня есть парочка доводов! Начать, наверное, лучше с самого весомого:

— У вас никогда не будет детенышей!

В этом, если задумываться, природная основа спаривания любых видов: потомство. Какими бы развитыми ни были люди, они не могут уклоняться от основ. Ну а в случае Кароля и Литы и сомневаться не приходится, что у них не поучится создать новую жизнь.

Хотя для людей законы природы почти что ничего не значат, поэтому я ожидала, что Лита рассмеется. Они всегда смеются, когда не знают, что сказать.

Однако смотрительница в упор посмотрела на меня, затем грустно улыбнулась:

— А у меня и так бы не было.

— Как это? — ошарашено спросила я. Самка, не способная продолжать род? Это же нелепо!

— А вот так. Болею я… Вернее, раньше болела, а после выздоровления остался след.

— Так не бывает!

— Бывает, и среди людей это не редкость. Так что из нас двоих Кароль в этом смысле теряет больше, предположительно, у него с размножением все в порядке. Он эту тему не поднимает, я тоже молчу.

Вот оно как… Значит, мой главный довод провалился, но это еще не повод сдаваться!

— Все равно, с Каролем ты не сможешь вести нормальную жизнь.

— А нормальной жизни не существует, — зевнула Лита. При общении со мной она больше не стремилась поддерживать маску равнодушия. — Или наоборот, любая жизнь, которую ты выбираешь, нормальна для тебя. Но это философский вопрос, так что не будем в него углубляться. Ты, вероятно, имела в виду типичную семейную жизнь.

Нет, блин, я имела в виду совместное кормление тюленей!

— Здесь отрицать бесполезно, — продолжила Лита. — В ЗАГС мы не пойдем, у нас не будет свадьбы, не будет невменяемого тамады, не будет традиционной драки между родственниками. Кароль не нажрется и не заснет в салате, а я не поплачу в ванной после первой брачной ночи. Далее… далее не будет у нас тихой квартирки, скрипучего дивана, на котором мы будем валяться в растянутых майках, ну и так по списку.

Я понятия не имела, о чем она говорит, а она говорила и не для меня. Похоже, она сама не раз думала об этом, а теперь хотела высказаться.

— Но я не возражаю, что этого не будет, — продолжила Лита. — По правде сказать, когда я все это начинала… ну, с Каролем… я не думала, что так далеко зайдет.

— А если б знала, что зайдет?

— Все равно бы согласилась, — и вот тут она рассмеялась, но не насмешливо, а легко, как смеются при воспоминании о чем-то хорошем. — Поверь мне, если б я хотела уйти из проекта, я бы ушла. Никто не смог бы меня остановить, потому что… Потому что есть люди, с которыми даже руководство проекта не захочет ссориться. Но мне хорошо здесь! Забавно…

— Что?

— Этот наш разговор напоминает мне мой разговор с Юлией, но с точностью до наоборот. Тогда она убеждала меня, что отношения между зверем и человеком — это нормально, а я кривилась и называла ее извращенкой.

— Юлия? — переспросила я. — Это, кажется, смотрительница Оскара?

— Она самая.

— Так она и есть извращенка, — поморщилась я. — Потому что вступать в подобные отношения со зверем первой серии — совсем другое! А Кароль… он, скорее, человек, чем один из нас.

Сказала и замолчала, задумалась. «Один из нас»… Из кого это «нас»? Я одна! Даже звери первой серии шарахаются от меня!

Лита только кивнула, давая понять, что продолжение этого разговора не имеет смысла.

Некоторое время мы просто слушали шелест волн. Я обнаружила, что если отстраниться от мыслей о будущем, на душе становится полегче. Сейчас-то моя жизнь не так уж плоха! Правда, меня почти все ненавидят, но это поправимо. Если я спасу их драгоценного Кароля, они перестанут злиться.

— Лита?

— Чего?

— Не ходи с нами в Лабиринт. Пожалуйста.

Там четыре зверя первой серии и Кароль, неспособный управлять собственным телом. Любой человек, оказавшийся в этих тоннелях, будет в огромной опасности — даже натренированные, хорошо вооруженные люди из того отряда, а уж эта мелкая самка и подавно!

— Можешь не беспокоиться об этом, — тяжело вздохнула она. — Мне уже трижды запретили это устно, дважды — в письменной форме. Уверена, когда вы будете спускаться под воду, меня будут удерживать человек пять, чтобы я не прыгнула за вами на платформу! Мне только и остается, что на тебя надеяться.

— Я не подведу, — пообещала я, хотя, наверное, обещать не следовало. — Но есть две проблемы…

— Какие?

— Ну, во-первых, подчинение. С Алтаем мы дрались, Оскар слушается только тебя, люди эти изначально кривлялись не по рангу. Не нужны мне такие помощники!

— Не путай тренировку и задание. Даже если ты им не нравишься, они знают, что есть предел личным чувствам. Тебя назначили их командиром, так что они обязаны подчиняться. Начнут выпендриваться — смело применяй силу. Скажешь, что я разрешила.

— А что, твое разрешение будет иметь какую-то силу? — удивилась я.

— Будет! Меня уже давно повысили до старшего смотрителя, еще после первой победы Кароля над Первой Стаей. Большого толку от этого нет, но в таких ситуациях, как сейчас, эти полномочия могут оказаться полезными.

Интересно, насколько велики ее возможности? Способна ли она отключить эти взрывающиеся штуки внутри меня? Хотя сейчас не лучшее время для таких вопросов.

Лита вывела меня из задумчивости:

— Кажется, ты говорила о двух проблемах.

— Угу. Я видела планы этого Лабиринта, он просто огромен, даже с учетом недостроенных тоннелей. При этом все пути пересекаются близко друг от друга…

— К чему ты клонишь?

— К тому, что не смогу найти Первую Стаю, — признала я.

— Даже по ауре?

— Нам повсюду будет их аура! Я не говорю, что это невозможно, но может быть очень трудно, тогда о внезапном нападении и речи быть не может.

— Я, кстати, давно уже подумала, что это может стать проблемой. На наше счастье, есть кое-кто, кто найдет Кароля даже на краю земли.

— Мы же уже решили, что ты с нами не идешь!

— А я и не о себе говорю.

Она обернулась и свистнула. Сначала ничего не происходило, но я все равно терпеливо следила за взглядом Литы, и не напрасно. Скоро я услышала стук, будто по дереву колотили десятками иголочек. Источник звука приближался, но при этом я не чувствовала ауры. Что за?…

А потом на палубу буквально выкатилось самое странное существо из всех, что я когда-либо видела. Больше всего оно напоминало ящерицу, которой оторвали лапки, заменив их острыми, несимметрично расположенными шипами. Пасти у существа не было, но при этом, подбираясь к нам, оно издавало свистящие звуки. Невозможно было понять, куда смотрят черные, непроницаемые глазки.

Но, самое главное, даже теперь, когда нас разделяло незначительное расстояние, я не могла почувствовать ауру. Словно ко мне приближалось то, чего нет…

— Что это? — я с трудом сдержала желание прихлопнуть эту тварь хвостом.

— Питомец Кароля, — пояснила Лита, наклоняясь и позволяя существу забраться на свою руку. — Мутант, как ты уже успела заметить. Она привязалась к Каролю на одном из заданий и с тех пор демонстрировала завидную любовь и преданность.

— «Она»?

— Может, он, пол существа неизвестен. Просто Кароль назвал ее «Штуковина», вот я и говорю «она».

— Очень подходящее имя…

— На любителя, — фыркнула Лита. — Все наши тесты так и не дали понять, что это такое. К тому же, она умудрялась постоянно сбегать из лаборатории, чтобы быть поближе к Каролю.

— Это все, конечно, очень мило, но ты уверена, что она поможет нам найти его?

— Поможет. Штуковина обладает необъяснимой способностью чувствовать Кароля на расстоянии. К тому же, она ядовита, и, следовательно, не беззащитна.

Я недоверчиво покосилась на шипастое создание. Еще и ядовита! И что с того? Броню зверей она все равно не пробьет. Только все эти сомнения бесполезны, потому что мы вынуждены будем испытать ее способности.

— Сколько еще плыть?

— Недолго, — Лита посмотрела вперед, на сливающийся с морем горизонт. — К вечеру будем уже над Лабиринтом Минотавра. Дождемся утра…

— Нет, — прервала я. — Не дождемся. Мы спустимся туда сразу же. Темнота все равно не имеет значения, там искусственное освещение.

— К чему такая спешка? Их может вообще там не быть…

— Да, но если они там, то не следует слишком долго кружить над ними, они засекут нас. А если их там нет… Тем лучше, устроим засаду. В любом случае, все должно решиться быстро.

* * *

Вода стала волноваться, и в темноте это выглядело несколько зловеще. Люди начали нервничать, тыкать стволами ружей в направлении черных волн, будто ожидали, что оттуда выпрыгнет страшное чудовище. Но мы, звери, стояли спокойно, потому что чувствовали: к нам приближается машина.

На плече у меня тихо и мирно сидела Штуковина. Существо оказалось на редкость привязчивым и просто отказывалось от меня отходить. А возможно, она чувствовала Кароля и хотела как можно скорее попасть к нему. Второе вероятней, потому что я… Не важно.

Как и говорила Лита, перед заданием исчезли все разногласия. Люди и звери первой серии не только слушали меня без кривляний и комментариев, но и беспрекословно подчинялись. Но я не обманывалась на их счет, я знала, что в глубине души они все равно презирают меня и готовы при необходимости защищать своего золотого Кароля от большой и страшной меня.

Ну и ладно. Еще увидим, кто из нас двоих лучше!

Из воды появилась прозрачная кабина, и я не могла не удивиться совершенству человеческих технологий. Конечно, я слышала, что Лабиринт Минотавра — это один большой эксперимент, возможное будущее всего проекта, и подобных технологий во всем мире еще нет. Но даже этот единичный случай впечатлял. С людьми и правда лучше дружить, чем враждовать!

С другой стороны… Первая Стая покусывает их неслабо, и никакие технологии тут не помогут. Одна надежда на нас.

Кабина находилась в нескольких метрах от корабля, поэтому я первой прыгнула в воду, за мной последовали люди и другие звери. Честно говоря, людей бы я из команды исключила.

Хотя нет, что если Оскар и Алтай не смогут противостоять зову? В этой ситуации мы нужны друг другу, как ни крути.

Я забралась на платформу первой, за мной последовали Оскар и Алтай, а уж они помогли людям, облаченным в тяжелые костюмы для подводного плавания. Я тем временем смотрела на тех, кто собрался проводить нас. Среди людей выделался мой смотритель; его свежие ссадины привлекали немало внимания, но он упорно повторял, что всего лишь поскользнулся на мокром полу и упал. Была здесь и Лита, бледная и спокойная. Я отметила, что многие люди косятся на нее, словно ожидая, что она вот-вот прыгнет в воду.

Они все хотели возвращения Кароля.

Когда прозрачные двери кабины закрылись, и началось погружение, я все еще могла видеть их, но уже не так четко. Ну вот, началось… теперь обратной дороги нет.

Мои спутники молчали, из них всех на меня смотрел только Алтай. Ну и наглая же у него морда! Он теперь мне все время будет в спину пялиться, чтобы я даже не подумала нападать на его Кароля!

Погружение длилось долго, наверное, минут двадцать. Честно говоря, я бы сама туда скорее добралась, но люди так быстро плавать не могли, да и вообще, это отняло бы у них слишком много сил. Так что пришлось терпеть…

Существо у меня на плече начинало нервничать. Вряд ли это от глубины, Лита сказала, что Кароль обнаружил этого мутанта на самом дне. Скорее всего, чувствует что-то — или кого-то.

Я украдкой посмотрела на ружья, которые люди сжимали в руках. Хорошее оружие, я видела, как оно стреляет… но будет ли этого достаточно?

Кабина, увлекаемая вниз канатами, достигла дна, здесь она соединилась с длинным тоннелем. На глубине было темно, освещение не работало, и всю постройку я увидеть не могла, но догадывалась о ее размерах. Хоть ничего и не чувствовала…

— Здоровенная дурында, — присвистнула Рыбка. — И, главное, темно, как в заднице! Тут что, внешнего освещения нет?

Откуда она знает, насколько в заднице темно?…

— Есть, но оно отключено, чтобы нас не заметили раньше времени, — пояснил Сержант. — Внутри все работает так же, как работало при строителях.

Перед тем, как двери кабины открылись, люди надели маски. Умный ход: лабиринт еще не достроен, произойти может все, что угодно.

Но нас встретила не вода, навстречу нам устремился порыв тяжеловатого, затхлого воздуха. Алексей сказал мне, что воздух здесь генерируется специальными машинами… Охотно верю, дышать этой штукой невозможно!

Я украдкой глянула на зверей первой серии, у которых были менее развитые легкие, чем у нас с Каролем. Оскар и Алтай справлялись неплохо, они даже пытались скрыть, что теперь им приходилось вдыхать в два раза чаще, чем обычно.

Первые пару секунд никто из нас не двигался. Я не могла заставить себя сделать этот шаг, зная, что ждет меня впереди, а все остальные… Не знаю. Плевать. Главное, что я двинуться не могла.

— Ну? — ворчливо поинтересовался Дух. — Что делать будем?

Прежде, чем я успела ответить, Штуковина соскочила с моего плеча, да так ловко, что я, если бы и хотела, не смогла бы ее остановить. Она деловито посеменила вперед, явно не сомневаясь в направлении.

Я сама зверь, поэтому знаю, что такое чувство следа. И у этой маленькой мутантки оно было!

— Куда направился глубоководный хомячок? — полюбопытствовал Черт.

— Туда, куда должны идти и мы, — я напряглась, понимая всю серьезность положения. — Раз она так быстро взяла след, значит, Кароль здесь. Первая Стая, соответственно, тоже. Держитесь рядом со мной, не растягивайтесь, не сворачивайте в боковые коридоры. Чем позже они нас засекут, тем лучше.

Ну вот, теперь нет надежды, что мы их не застанем, что битву удастся отсрочить. Они здесь… Скорее всего, в завершенной части лабиринта, раз строители, работавшие в тоннелях до последнего момента, не заметили их.

Мне сказали, что Кароль уже сражался с Первой Стаей так, как я буду сейчас, и первый раз чуть не умер. Я так не хочу, пусть даже «чуть»!

Хватит, хватит думать…. Надо подготовиться.

Коридоры, по которым мы шли, были полутемными, недостроенными и бесконечными. Вообще мы, звери, отлично ориентируемся в пространстве, это нам необходимо, потому что в море нет никаких указателей, но здесь все было настолько одинаковым, что мне пришлось полностью довериться Штуковине. Оскар и Алтай выглядели не менее растерянными.

Нет, конечно, если понадобится, выйти мы сможем — мы просто пробьем стену. Но это, во-первых, может убить людей. А во-вторых, мне уже недвусмысленно намекнули, что разрушение Лабиринта Минотавра нежелательно.

Ощущение потерянности исчезло в ту секунду, как я почувствовала впереди живое существо. Я как Мать могу чувствовать на большем расстоянии, чем все остальные, поэтому я сочла своим долгом тихо предупредить:

— Приближаемся. Первый враг где-то в конце этого тоннеля, на перекрестке.

— Один? — хрипло произнес Оскар.

— Да. Один. И это не Кароль, — поспешила добавить я, зная, что они все равно спросят. — Похоже, это самка… Я пойду вперед, не обгоняйте меня!

Точно, самка, и даже не Мать…. Следовательно, она еще не почуяла меня, и я могу застать ее врасплох!

Я с места сорвалась на бег, хотя знала, что это лишняя нагрузка для моих легких. Ничего, выдержу, так надо. Она за поворотом, я знаю!

Я вылетела на перекресток, разъяренная, одурманенная жаждой крови, но, увидев ее, застыла на месте, как неловкий детеныш, врезавшийся в стеклянную стену.

Самка была беременна.

Вообще внутри нас, на уровне инстинктов, есть самые глубокие, нерушимые правила. Одно из них — не нападай на дитя или на беременную самку. И то, и другое — жизнь в ее истоке, беззащитная, а потому еще неприкосновенная. Глупо, конечно, учитывая нынешние условия, но я ничего не могла с собой поделать.

А самка оказалась не самой сообразительной: ей потребовалась почти минута, чтобы осознать, что я не из ее клана. За это время я успела рассмотреть ее. Красивая у нее броня, лиловая с красным узором… Значит, самка ядовита. Один из законов природы: то, что ядовито, выделяется сильнее других, предупреждает честно, что может убить.

Мать их стаи тоже ядовита, но это не она.

Лишь услышав за моей спиной шаги, самка спохватилась и, неловко развернувшись, нырнула в темноту тоннеля. Вслед ей громыхнули выстрелы, но это было уже бесполезно.

— Ева, какого хрена? — прорычал Сержант, подбегая ко мне. — Ты даже не напала!

— Она беременна, — пожала плечами я. — Будьте готовы убить ее сами, потому что мы не можем. Максимум, на что мы способны, это не мешать вам. А теперь быстрее, она приведет нас к остальным!

В этом как раз сомневаться не приходилось: беременная самка всегда бежит за защитой к стае. Так что наше продвижение ускорилось, мы не отставали от нее, хоть это было не самым разумным решением. Хотя… чего я боюсь? Они не успеют подготовить засаду.

Штуковина, конечно же, не могла теперь держаться с нами на одном уровне и осталась где-то далеко позади. Впрочем, за нее я не беспокоилась, ведь существо с таким чувством направления не пропадет.

Мы приближались к какому-то просторному помещению: я уловила ветер. Они там, должны быть там!

Уже забегая в зал, я подумала, что, может быть, эта самка носит ребенка Кароля…

На меня бросились два крупных самца, но я уже знала, что так будет, поэтому пригнулась к полу, и они пролетели над моей головой. Я продолжила бег, не оборачиваясь, потому что понимала, что нападавших задержат. И точно — через мгновение послышались выстрелы и рычание зверей.

Но это мелочи, там справятся без меня. Моей целью были не эти самцы и даже не беременная самка, забившаяся в угол, я чувствовала впереди Мать.

Я знала, что ее зовут Орка, и видела ее фотографии, но даже без всего этого я могла бы узнать ее теперь. Она была не старше других зверей, просто так казалось — наверное, из-за ее манеры держать себя. Ее матовая коричнево-оранжевая броня указывала на то, что Орка ядовита, но яд у нее слабее, чем у беременной самки.

Она неподвижно стояла в другом конце просторного, заполненного строительной пылью зала. Я вошла одна — остальных, видимо, задержали те два самца и самка. Что ж, так и должно быть…

Я почувствовала резкую волну зова, и даже замедлила ход, но не от боли, а от неожиданности. Она что, еще не поняла, что я тоже Мать, и на меня такие штучки не действуют? Хорошо бы… Тогда я придавлю ее одним ударом!

Я быстро пересекла зал, пользуясь тем, что она не двигается с места, и прыгнула на нее. Уже заметив справа от себя что-то черное, я начала подозревать, что попала в ловушку. Когда сильный удар отбросил меня назад, к стене, я окончательно убедилась, что в данной ситуации я оказалась глупее.

Мать никогда не отпустит от себя главного самца, вожака всей стаи. Так что я должна была предвидеть, что Кароль здесь.

Как только пелена, застилавшая мои глаза после удара, развеялась, я увидела его.

Как-то я услышала, что Кароль считает себя маленьким по сравнению со зверями первой серии. То ли он сам сказал, то ли кто другой проболтался… Не важно. Он даже не знал, как серьезно заблуждается.

Может, он и уступал другим самцам в размере, но все это затмевала его удивительная броня. Черная со странным серебряным блеском, покрытая шипами, и вместе с тем не сковывавшая грацию его движений. Сейчас мне казалось, что Кароль вообще не имеет размера, или что я стала совсем крошечной, а он везде…

Я тряхнула головой, сгоняя оцепенение. Не время сейчас бояться! Мои шансы на победу и так невелики, а если я начну паниковать, все будет кончено за секунду. Надо оценить ситуацию.

Так, он двигается ловко и быстро… Это плохо. Значит, зверь полностью подавил человеческое сознание, ему уже ничто не мешает контролировать это тело. Плохо, плохо, плохо! Неужели мы опоздали?

Однако прежде, чем я успела задуматься о побеге, идеальная плавность его движений сбилась, Кароль дернулся, затряс головой. Нет, все-таки еще ничего не кончено!

Краем глаза я заметила, как Орка оскалилась, закрыла глаза, и Кароль тут же продолжил продвигаться ко мне. Понятно… На таком расстоянии ей очень легко контролировать его. Чтобы освободить его, надо убить эту тварь!

Кароль бросился на меня. Я хотела отпрыгнуть, но не успела, не рассчитала свои силы. Он поймал меня за хвост и резко рванул на себя, и, хоть я и пыталась удержаться, шансов у меня не было. Мои когти оставляли в полу глубокие борозды, но не больше.

Он дрался уверенней, чем на наших тренировках, и бил меня сильнее, хотя и тогда не сдерживался. В целом он стал гораздо опаснее — похоже, такова суть звериной его части. Она не обладает собственным разумом, но зато значительно превосходит человеческую половину Кароля в управлении силой.

Не могу сказать, что это открытие меня сильно обрадовало. Здорово, конечно, что Кароль так силен, но ведь бьет он меня! Я тоже изменилась со времени наших совместных тренировок, но сейчас мне было не под силу противостоять ему.

Хотя это не обязательно… Достаточно только вырваться, убить Орку, — а это я сделаю без труда, — и все закончится. Любой самец был бы растерян после смерти Матери, а Кароль вообще может восстановить контроль!

Только бы выбраться… Но как? С каждой минутой моих сил оставалось все меньше. Я уже плохо разбирала, где верх, а где низ, откуда идет свет, за что я могу зацепиться. Во рту у меня скапливалась кровь, забитые пылью жабры горели. Конечно, я пыталась зацепить его, и вроде бы, даже пару раз попала, но моих сил было недостаточно, чтобы пробить его броню.

Наверное, это иронично: когда-то он получил такую броню как защиту против Первой Стаи, а теперь служил им… Но мне было не до иронии.

Он придавил меня к полу и навалился всем своим немалым весом мне на грудь. Не знаю, почему он не пробил меня хвостом, как следовало бы ожидать. Вполне возможно, его человеческая половина пыталась помочь мне. Но этой помощи не хватало, он проламывал мне грудь, а я ничего не могла поделать!

Я пыталась столкнуть с себя эту чудовищную тяжесть, но тщетно. Мне было тяжело управлять собственным телом, в глазах темнело… Не знаю, каким чудом мне удавалось не потерять сознание, но это было скорее упрямством, чем надеждой. Я знала, что у меня не получится…

Неожиданно мой слабеющий слух уловил яростное рычание совсем близко от нас, а через мгновение убивавший меня вес куда-то исчез. Боль, по-моему, даже усилилась, но это не смертельно, ведь я могла дышать!

Пока еще не задумываясь о своем странном спасении, не пытаясь увидеть, что отвлекло Кароля, я часто и тяжело дышала, прижимая руки к груди. Что-то он во мне все-таки сломал, но это не смертельно.

Хотелось забыться и лежать тут, в покое, долго, пока боль не уйдет… Но я не могу себе этого позволить. Пока я возвращаюсь к жизни, кто-то умирает!

Я с трудом приподнялась на локтях; ноги и хвост меня по-прежнему не слушались. Надеюсь, это пройдет, и мой позвоночник не сломан.

Впрочем, то, что я увидела, отвлекло меня от мыслей о собственных ранах и их заживлении. За меня дрался… Алтай?!

Сомнений быть не могло, нет больше ни одного зверя с такой белоснежной чешуей. Хотя сейчас она уже не отличалась безупречной белизной, зрелище портили многочисленные алые разводы.

Алтай сражался всерьез, я это чувствовала. В нем не было ни страха перед более могущественным соперником, ни сомнений. Он атаковал отчаянно, превышая предел своих возможностей, желая убить Кароля…

Сначала это бесконечно изумило меня, но потом я все поняла. Алтай знал, что у него никогда не хватит сил победить, а особенно когда Кароль в таком состоянии. Поэтому он отвлекал его, давая мне шанс убить Мать и покончить с этим. Он не отрекался от друга, он спасал его!

Смотреть на это было жутко, и я бы хотела помочь, но ничего не могла сделать. Мое тело понемногу начинало подчиняться, но воздуха по-прежнему не хватало. Я смогу, только, Алтай, продержись еще… Совсем чуть-чуть…

Я была уже почти готова встать, когда случилось это. Алтай замедлился — из-за невнимательности или от усталости — и не успел увернуться. И я вынуждена была смотреть, как черный зверь убивает белого.

Кароль стоял над пораженным противником, и в глазах его не было ни капли сомнения. Когда он заносил хвост для удара, и я, и Алтай знали, что это конец. Странно, но почему-то я не чувствовала в нем страха… и почему-то он смотрел на меня.

А потом был едва уловимый свист воздуха, рассеченного острым, как лезвие, шипом, треск пробитой брони и тошнотворный звук разрываемой плоти. Алтай не издал не звука, когда фонтан алых брызг разлетелся повсюду, резкими пятнами осел на его белоснежной чешуе. Он просто упал, а взгляд его так и остался прикован ко мне.

Я бы хотела понять, почему, но на это времени не оставалось. Покончив с временным противником, Кароль вспомнил обо мне.

Вот теперь он выглядел по-настоящему страшно: весь в чужой крови, спокойный, с ледяными и бездушными глазами. Он шел ко мне, а я едва-едва могла подняться на ноги, да и то придерживаясь за стену.

Это конец…

— Кароль, хватит.

Не знаю, почему, но я не была удивлена, когда услышала ее голос. Удивительным казалось скорее то, что она не добралась сюда раньше.

Лита стояла у выхода из того коридора, через который пришла сюда я. Она была в одном из тех костюмов, что люди используют для подводного плавания, но без маски и, естественно, без баллонов с воздухом. Ее длинные черные волосы мокрыми прядями свешивались ей на плечи, подчеркивая необычную бледность лица.

Кто-то мог бы подумать, что она побледнела от страха, но это ерунда. Лита в принципе белая, а почему — черт ее знает. И вообще, я не о том думаю!

У ног девушки испуганно жалась Штуковина, и теперь их план стал мне понятен. Лита и не собиралась прибиваться к нашей группе, она, должно быть, выяснила, что есть другой путь в лабиринт. Уж не знаю, как она заставила Штуковину вернуться к ней, но все получилось.

Теперь она стояла здесь, перед Каролем, и все было правильно.

— Остановись, — повторила она. Голос смотрительницы звучал очень спокойно и вместе с тем мягко.

— Убей! — прошипела Орка.

А эта уродина не так глупа, как я думала! Она сходу определила, что Лита представляет для нее гораздо большую опасность, чем я.

Кароль послушно развернулся и направился к девушке. Лита стояла на месте, она даже не собиралась отступать, но и вперед не шла, потому что видела: в его взгляде не осталось ничего человеческого. Он двигался к ней с твердым намерением убить.

— Уходи отсюда! — не выдержала я. Мне было трудно говорить, но я должна была хоть что-то сделать! — Он не справится!

Лита даже не посмотрела в мою сторону, она не отрывала глаз от зверя. Когда между ними оставалось всего несколько шагов, она тихо, но очень четко произнесла:

— Ты обещал мне, разве не помнишь? Ты дал обещание, и теперь ты не имеешь права его нарушить!

Кароль остановился. Уж не знаю, чего он ей там такого наобещал, но это подействовало! Он нахмурился, словно стараясь вспомнить, кто перед ним и почему это существо так много для него значит.

— Иди! — Орка почуяла неладное. — Убей!

Я почувствовала, как зов, опутывающий его, усиливается. Вот ведь тварь! А я… я ничего не могу! Если я сейчас дернусь, Кароль убьет меня без промедлений, мне-то он ничего не обещал!

Он возобновил движение, хотя теперь каждый шаг давался ему с трудом. Человеческая половина снова пробудилась, и теперь она хотела взять свое. Лита все еще не двигалась, ожидая, когда он подойдет.

Я замерла, позволяя силам вернуться ко мне. Похоже, у этой человеческой самки есть какой-то план… а может, и нет. В любом случае, чем быстрее я снова смогу драться, чем лучше.

Кароль подошел к ней вплотную и остановился, руки его безжизненно упали вдоль тела. Я теперь не могла видеть его лицо, но хорошо чувствовала бурю одолевающих его эмоций. Со стороны казалось, что он ничего не делает, но это было не совсем так. В этот момент он сдерживал очень сильное, разрушительное оружие — свое тело.

— Ты обещал, — очень тихо, но четко повторила Лита.

— Убей! — тут же взвизгнула Орка.

Одна против другой, а между ними Кароль…

Я видела, как его правая рука вздрогнула и начала подниматься; очень медленно, будто против воли. Краем глаза я заметила, что в коридоре неподалеку от нас стоят люди. Когда они успели?! Оскара и зверей из Первой Стаи не было.

Люди целились в Кароля, но стрелять не решались, и не только потому, что там стояла Лита. Просто они так и не смирились с тем, что его нужно убить.

— Он не может, — прошептала Рыбка. — Он не должен!

Для них все выглядело так, будто звериная сторона выигрывала, Кароль определенно собрался порвать своей смотрительнице горло. Но только я видела и кое-что другое: он убирал броню на животе. Зверь не станет снимать защиту в такой ситуации, значит, это делает человек.

— Кароль, не надо! — крикнул ему Сержант, поднимая ружье.

— Не вмешивайтесь! — рявкнула я. — Лучше убейте эту рыжую тварь!

Однако Орка была слишком умна, чтобы попасться просто так, она укрывалась в углу, чтобы выстрелы не могли ее задеть. Правда, это приближало ее ко мне, но меня она, похоже, больше не считала угрозой. Она уже ничего не говорила, но я прекрасно чувствовала исходящий от нее зов — она и не собиралась отступать.

Тяжелая когтистая рука Кароля опустилась на плечо девушки. Лита не двигалась, но я почувствовала, что в ней зарождается страх. Вероятно, что-то в его глазах заставило смотрительницу усомниться. А Орка ликовала, это я тоже почуяла.

Потом был удар хвостом. Очень быстрый, резкий, и вместе с тем точный; удар, которого не ожидал никто. Хвостовой шип, окрашенный кровью белого зверя, пробил черного, как бы иронично это ни звучало.

На секунду я даже забыла о том, где и в каком состоянии нахожусь, настолько меня заворожило это зрелище. Зверь, убивающий сам себя… неправильная, неестественная картина, в которой было и что-то красивое. А потом транс прошел, и я вернулась к действительности.

Кровь потоками хлестала из рваной раны, Кароль медленно опускался на колени, и я поняла, что он уже не опасен. К нему тут же кинулись люди, стали поддерживать его, зажимать страшный разрыв на животе, я видела слезы в глазах его смотрительницы.

Идиоты! Они что, и правда решили, что он себя убил? Ха! Похоже, только я и Кароль знали правду.

Звери инстинктивно хотели жить, и Кароль не был исключением. Поэтому он не стал себя убивать, он просто нанес себе серьезную рану, чтобы ослабить животную сторону и дать больше власти человеческой. Но даже издалека я могла видеть, что это ранение только выглядит опасным, оно нисколько не угрожает жизни Кароля.

И, к сожалению, только временно спасает его от зова. По сути, он дал мне шанс напасть, и я этот шанс не упущу!

Орка тоже не ожидала от своего «раба» подобных действий. Она с ужасом и недоверием смотрела на него и не смотрела на меня. Она не ждала, что я рванусь с места, будто и не было во мне повреждений и не было усталости. Она пришла в себя только тогда, когда я прижала ее к полу, а мои когти сомкнулись у нее на шее.

Она пыталась сопротивляться, но без толку. Я была гораздо лучше подготовлена к бою, к тому же, злость давала мне силы. Это дура погубила собственную стаю из-за какой-то жалкой мести, она использовала Кароля, из-за нее погиб Алтай! Не прощу…

Когда мой хвост пробил ее, она странно вскрикнула и перестала сопротивляться, хотя была еще жива. Орка посмотрела на меня с недоверием и какой-то детской обидой:

— Почему?… Они…люди…

Кароль бы в такой ситуации ляпнул что-нибудь остроумное или глубокомысленное, а у меня просто не было сил. Вместо ответа я вогнала хвост поглубже.

Когда она была мертва, я почувствовала опустошение внутри себя. Нет, не потому, что раскаялась. Я не могла поверить, что все это кончилось, что мы победили…что я победила!

Люди мельтешили вокруг Кароля и Алтая, я же не звала их и не мешала. Я сидела на полу, чувствуя себя ненужной и забытой.

А потом откуда-то появился мой смотритель. Не знаю, откуда, по идее, его не должно быть здесь. Он подошел ко мне и протянул мне руку, хотя прекрасно знал, что большой помощи он мне не даст. Смысл был в самом жесте.

— Пойдем домой, — только и сказал он.

* * *

В награду за успешное выполнение задания чрезвычайной важности мне предоставили большой личный бассейн. Ни о чем лучшем я и мечтать не могла! Теперь мне было гораздо легче двигаться, я могла попросить любую воду, какую только захотела — морскую или пресную.

Иногда, плавая у самого дна, я совершенно забывала о внешнем мире. Вот как сейчас, когда я не почувствовала присутствие Кароля до тех пор, пока он не постучал хвостом по краю бассейна. Знает же, гад, какой от этого мерзкий звук в воде!

— Чего тебе? — не очень учтиво поинтересовалась я, выбираясь на край бассейна. Мне было несколько стыдно из-за того, что меня, хищницу, застали врасплох.

Кароль, заметивший мое смущение, радостно ухмылялся. Насколько же его лицо теперь отличалось от той безразличной звериной морды, которую я увидела тогда в Лабиринте… Два разных зверя!

— Не притворяйся, что я отвлек тебя, — хмыкнул он, присаживаясь рядом. — Я прекрасно знаю, что у тебя выходной.

— У меня хотя бы законный выходной, а ты отлыниваешь! Долго ты собираешься таскать на себе эту тряпку? — я указала на бинт, обматывавший его живот на месте ранения. Мы оба прекрасно знали, что рана полностью затянулась, а бинты ему изначально были не нужны, ведь этот предусмотрительный пройдоха убрал броню до удара.

— Пока не решу вернуться к работе, — беззаботно пожал плечами он. — Сейчас не очень хочется… Я пришел поблагодарить тебя. Я знаю, что без тебя этого бы не вышло. Спасибо, Ева.

Я не стала говорить ему, чего мне это стоило и что творилось на базе без него. Я задала другой вопрос:

— Как там Алтай?

Весть о том, что белый зверь, хоть и тяжело раненый, будет жить, почему-то безумно радовала меня. Я никак не могла понять, почему.

— Пришел в себя, — подмигнул мне Кароль. — И очень хочет тебя видеть!

— Иди к черту…

— Я серьезно… Мне кажется, тебе стоит сходить к нему, ведь он все это сделал ради тебя.

— Да конечно! Он просто пытался помочь тебе прийти в себя!

Кароль посерьезнел:

— Сестричка, ты что, дура? Он дрался со мной в полную силу, намереваясь убить при возможности. Ты можешь предполагать, что это было крайне хитрым и извращенным отвлекающим маневром, но… Алтай умен, это факт, только не до уровня стратегии. Он дрался, чтобы защитить тебя и готов был умереть, если понадобится. Что, кстати, почти произошло: мне в последний момент удалось изменить траекторию удара! Так что прекрати убеждать себя, что ты никому не нужна здесь. Ты изменилась, Ева, нравится тебе это или нет.

Он ушел, не сказав больше ни слова, а я снова осталась одна. Кароль был прав, но только отчасти. Я никогда не стану чувствовать себя рядом с людьми так, как он, но они больше не чужие мне. Я все равно очень хочу удрать в океан и создать там свою стаю, однако это может подождать, а пока… Навещу-ка я одного белого самоубийцу!

Часть вторая. Чужие болота

Я существовал в темноте, и рядом со мной ничего не осталось. Вернее, оно было, но где-то далеко, вне моего зрения, а все мое внимание было сосредоточено на Лите. Она стояла прямо передо мной, совсем близко, и улыбалась.

Я тоже улыбался, потому что это был именно я. То странное существо, контролировавшее меня все эти дни, захватившее мое тело, бежало, забилась куда-то далеко, в глубину моего сознания. Я знал, что вернул себе все, что было моим, включая Литу…

А потом я убил ее. Я не знаю, зачем, так просто получилось! Мой хвост дернулся, подчиняясь и не подчиняясь мне одновременно, и рассек ее. Моя смотрительница вскрикнула, нежное спокойствие в ее глазах сменилось ужасом и ощущением предательства от того, кто был ей ближе всех. Она вцепилась руками мне в плечи, чтобы не упасть, а ее горячая кровь продолжала литься на меня…

Я проснулся от собственного крика — по-другому я и не просыпаюсь в последнее время. Понятное дело, Лита тоже проснулась и теперь с тревогой смотрела на меня.

— Опять? — тихо спросила она.

Я только судорожно кивнул.

В принципе, после моего возвращения в собственное тело все шло не так плохо, как я предполагал. Я боялся, что буду чувствовать инстинктивную тягу к океану, что у меня появится желание прибиться к стае креветок и уплыть куда-то вдаль или что я не смогу полностью контролировать свое тело, но ничего подобного не случилось. Зов покинул меня сразу после смерти Орки и больше не возвращался.

Правда, был еще тот факт, что я убивал людей. Изменить это уже было нельзя, пришлось принимать. И мне было ужасно жаль, но я не мог сказать, что чувствую по этому поводу вину. Я не убиваю людей просто так, никогда этого не делал и в будущем не сделаю. Если я буду винить себя за то, что сделал, я сойду с ума — или погибну.

К сожалению, не все на базе понимали это. Некоторые радовались моему возвращению, некоторые считали, что меня следовало бы изолировать. Меня это не сильно расстраивало — у меня и раньше врагов хватало, а мои друзья остались со мной.

Их даже стало больше: мои отношения с Евой из состояния холодной войны перешли в некое подобие привязанности брата к сестре. Я все еще не воспринимал ее как самку или как Мать, но я был чертовски благодарен ей за то, что она сделала.

Сама Ева тоже вроде как начала приживаться, и ее частые визиты в лазарет к Алтаю — лишнее тому подтверждение. Любопытно мне посмотреть, что из этого получится!

Так что самым неприятным последствием моего пребывания в стае были сны. Ничего, я справлюсь с ними, у меня и раньше бывали кошмары!

Самым жутким и вместе с тем часто повторяющимся был сон, в котором я убиваю Литу. Умом я понимал, что это лишь последствия того страха, который я пережил, когда в Лабиринте мое неуправляемое тело двигалось к ней, а она не убегала. Поэтому я не боялся реально навредить ей, но все равно, радости от таких кошмаров было мало.

Лита почувствовала мое состояние, как бывало всегда. Вот никак не могу понять: то ли я прост, как планктон, то ли она умнее, чем я думал. Впрочем, последствия ее сочувствия для меня были самыми приятными.

Раньше она не позволяла мне спать с ней. То есть, я приходил, мы… хм… демонстрировали друг другу, что отношения между разными видами возможны, а потом она пинками провожала меня обратно в бассейн. И не потому, что ее смущала моя компания, просто она не желала огласки — так мне хотелось думать.

Хотя толку от ее скрытности! И так всем все известно, не дураки же они совсем! Другое дело, что при нас эту тему никто не поднимает, ну да оно и понятно: я страшный монстр-людоед в их глазах, а Лита и врезать может.

Однако после моего возвращения правила изменились. Теперь мне позволялось остаться с ней на ночь, хотя от кошмаров это не спасало, а в успокоениях я не нуждался — на успокоение мне и так требовалось полторы секунды.

Просто мне нравилось засыпать и просыпаться с ней рядом.

— Уверен, что тебе не нужна помощь психолога? — поинтересовалась моя смотрительница, потягиваясь.

— О да, — демонстративно всхлипнул я. — Мне давно хотелось рассказать кому-то, как в детстве отец запирал меня в подвале, бил кукурузиной, а потом, страшно хохоча, пожирал у меня на глазах шпроты!

— Не мели ерунды, — ее серые глаза хитро блеснули, — доктор Стрелов терпеть не мог шпроты!

Вот ведь зараза…

Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но вместо этого получил по носу.

— Эй! За что?!

— За непотребщину.

Вот мы какие переменчивые… Вчера это не казалось ей непотребщиной!

— Я сейчас уйду, — решил изобразить обиду я.

— Еще как уйдешь. Сначала через люк в полу в свою комнату, потом выйдешь в коридор, оттуда — прямиком в кабинет Константина Владимировича Стрелова, отвешивать лобный поклон.

— Зачем?

— Эта гнида хочет поговорить с тобой.

Я уже давно заметил, что с недавних пор неприязнь Литы к сыну доктора Стрелова сделалась прямо-таки агрессивной. Видимо, что-то произошло за время моего отсутствия. Хотел бы я знать, что именно, да разве ж она скажет!

При других обстоятельствах я бы послал Костика Стрелова куда подальше, но мне и самому нужно было поговорить с ним.

— Иди, иди, — поторопила меня Лита. — Мне все равно еще нужно сегодня кое с кем увидеться.

Я спрыгнул на пол и поплелся к люку, соединявшему ее кабинет с моей комнатой. Не знаю, по чьему приказу его установили, но так было намного удобней… сосуществовать.

В принципе, я мог бы пойти к лифту и через этаж смотрителей, а не кружить по этажам, но Лита запрещала мне с утра пораньше выходить из ее кабинета, считая, что это будет поводом для новых слухов. Какие слухи, поздновато для них! И когда она избавится от этих комплексов?

Когда я шел по коридорам базы, люди реагировали на мое появление по-разному. Кто-то приветливо улыбался, кто-то забивался в угол. Радовало лишь то, что боялся меня в основном обслуживающий персонал.

Кабинет Константина Стрелова располагался неподалеку от лазарета, в отданном под лабораторию крыле базы. Костик в последнее время подгребал под себя все больше и больше помещений, Лита говорила, что у него есть могущественные союзники в Совете. Ох, не нравится мне все это…

Я вошел без стука, нарочито широко распахнув дверь. Действие было ненапрасным: Стрелов-младший, гордо восседавший за своим столом, поперхнулся кофе.

Нет ничего лучше гадости с утра.

Не ожидая, пока он откашляется, я сразу спросил:

— Почему Первую Стаю не уничтожили полностью?

В целом, я не испытывал к Константину Стрелову ничего, кроме презрения, хотя по крови он являлся моим родственником — если сведения Островского верны. Но сейчас я был выведен из себя, я знал, что тот приказ поступил именно от него.

— О чем ты? — Костик всегда хотел казаться дружелюбным, милым и располагающим к доверию. — Орка, Катран и Барракуда мертвы!

— Но Мурена — нет!

— Неужели она тебя беспокоит? Это всего лишь слабая самка!

Застыдить меня вздумал? Наивный-то какой…

— Это самка, которая беременна неизвестно чьим детенышем! Это самка, которую никогда не удастся контролировать. Если ты не можешь убить ее, это сделаю я.

Хоть он и был моим непосредственным начальником, я не испытывал к нему ни капли уважения. Я вообще не мог понять, как у моего первого друга, у доктора Владимира Стрелова, мог получиться такой сын. Впрочем, насколько мне известно, Костик никогда не был особо близок с отцом.

— А, поэтому я и позвал тебя! — расплылся в улыбке Стрелов-младший. — Кароль, мне необходимо провести полный осмотр.

— Чего?

— Тебя, естественно!

— Понятно. Осмотра не будет.

— Но это необходимо! — возмутился он. — Во-первых, я должен убедиться, что ты не изменился после нахождения в стае. Во-вторых, анализы необходимы, ведь может оказаться, что Мурена вынашивает твоего ребенка!

Последняя часть была произнесена таким торжественным тоном, будто предполагалось, что я разрыдаюсь от умиления и кинусь целовать выпирающее пузо Мурены. Ага, сейчас, только хвост отполирую! Почему меня, даже теоретически, должна радовать перспектива стать отцом существа, заделанного мной умственно отсталой рыбе в невменяемом состоянии?

— Это не мой ребенок. Если уж на то пошло, это вообще не ребенок, это мерзкое отродье с исключительно поганым набором генов. Рекомендую зажарить его в яблоках.

— Откуда ты знаешь, что ребенок не твой?

— Срок слишком большой. Меня с ними еще не было, когда она забеременела.

— Но звери могут вынашивать детей меньше, чем люди!

Судя по торжественному блеску в глазках, это его главный аргумент. Неужели он решил, что я не проверю эту версию? Я уже давно проконсультировался с Евой, а она сказала, что звери вынашивают детенышей не менее шести месяцев, а иногда даже больше. Так что дитятко не мое, как ни крути.

— Короче, мелочь не моя, а вы занимаетесь ерундой. Я пошел.

Несложно было догадаться, что он меня окликнет:

— Кароль, тесты все равно нужно сделать! Это ради твоей же безопасности!

Мне надоела эта клоунада. Я что, выгляжу полным идиотом?

Я наклонился к нему, заглядывая прямо в глаза:

— Моя безопасность тут не при чем. Ты получаешь все больше власти, ты вытесняешь других генетиков из проекта. Но по каким-то причинам у тебя нет всех данных обо мне, а я не собираюсь тебе их предоставлять. Так что закройся и держись от меня подальше!

Выражение любви к ближнему своему сменилось в его поросячьих глазках злобой, почти ненавистью. Не скажу, что меня это удивило, ведь я давно был готов к чему-то подобному…просто было неприятно.

— Хватит выпендриваться, — прошипел он. — Может, ты раньше и ходил здесь королем, но теперь все по-другому будет! Ты перешел на сторону врага, и ничто уже не вернет доверия к тебе. Так что лучше сотрудничай со мной по-хорошему!

— Глаза вкати обратно, — спокойно посоветовал я, — а то лопнут. Сейчас я не убью тебя только потому, что на нас направлена камера наблюдения. Других причин нет.

Он побледнел и отскочил от меня. Не напрасно, кстати — я был зол. Но недостаточно зол, чтобы руки об него марать.

Я покинул его кабинет, а Костик больше не пытался меня задержать. Сообразительный моллюск!

Надо будет поговорить с Литой относительно его планов по захвату всего мира, посмотрим, что она думает. А еще надо предупредить Еву, чтобы не соглашалась ни на какие осмотры и анализы.

Увы, больше я никак не могу помешать ему. Костик прав: моя репутация изгажена. Потребуется немало времени, чтобы все вернулось на круги своя… если такое вообще возможно!

* * *

— У нас гостья! — широко улыбнулась Лита. Улыбка была натянутой. — Узнаешь?

— Узнаю, — кивнул я. — Удав, проглотивший кролика.

— Замолкни, — беззлобно погрозила мне кулаком Юлия. — Ты тут что устроил? Стоило мне уйти, как ты снюхался с какой-то шайкой оборванцев и пошел громить народ! Не мог найти себе другое развлечение?

— Ну, я подумывал просто уйти с бродячим цирком и стать очаровательной ассистенткой фокусника, но меня не взяли.

— Рада видеть, что ты не изменился.

Она обняла меня, а я невольно напрягся. Слишком много беременных за один день! Со времени нашей последней встречи роскошная фигура Юлии сильно изменилась.

Выяснилось, что она просто «соскучилась по базе» и зашла навестить нас. В глубине души я подозревал, что на самом деле она хочет посмотреть, не случилось ли чего с ее драгоценным Оскаром. Страшно даже представить, что бы со мной было, если бы на последнем задании я ранил Оскара, а не Алтая.

Быть избитым беременной человеческой самкой — это унизительно.

В ожидании Оскара, который еще не вернулся с тренировки, смотрительницы развлекали себя легкой беседой при моем вялом и сонном участии. Хотя легкой беседа была только для Юлии, Лита заметно нервничала. Вполне вероятно, что все дело в этой беременности.

Я прекрасно знал, что Лита не способна иметь детей — я почувствовал это в ту первую ночь, что мы были вместе, интуитивно, осознанно распознал позже. Но ее этот факт не волновал вообще, а меня даже несколько радовал. Конечно, свою радость я держал при себе, чтобы не нарываться на скандал.

Когда Оскар наконец явился, Лита вздохнула с облегчением.

— Привет, милый, — проворковала Юлия. — Я скучала по тебе!

Я насторожился, готовый перехватить возможную атаку. Дело в том, что самцы многих видов не всегда приходят в восторг от беременной самки, если она носит не их ребенка. В случае с Оскаром, могла подействовать еще и ревность, так что Юлия поступила очень опрометчиво, когда пришла сюда.

Однако Оскар удивил меня — не первый раз за время нашего знакомства. Он приблизился к своей смотрительнице и осторожно положил руку на ее живот. При его-то силище он мог надавить так, что эта детка пулей бы вылетела из Юлии, пришлось бы потом вручную обратно засовывать! А он был очень внимателен, я бы сказал — нежен, если бы это слово сочеталось с двухметровым чудовищем.

— Мы оставим вас наедине, — Лита поднялась и направилась к выходу. — Нам с Каролем надо поговорить.

— Мое присутствие для этого требуется? — полюбопытствовал я, намекая, что не хочу оставлять их вдвоем, за Оскаром лучше присматривать.

Но Лита была неумолима:

— Не придуривайся, пойдем.

Значит, и правда поговорить хочет.

Из комнаты отдыха мы переместились в кабинет моей смотрительницы. Она заперла дверь, и повернулась ко мне:

— Кароль, здесь происходит что-то странное!

— Полностью с тобой согласен, — фыркнул я. — Странное, противоестественное, но весьма приятное!

— Уймись, пошляк, я серьезно! Сразу после твоего разговора со Стреловым меня вызвали к начальству. К счастью, на базе присутствовал Лименко, поэтому я разговаривала с ним.

Интересно, Лименко отсюда вообще уходит?

— И что он сказал?

— Что Стрелов приходил к нему с жалобами. Якобы ты угрожал ему физической расправой.

Вот ведь тряпка… Я же ему даже морду не набил!

— Это так, шутка между друзьями, — отмахнулся я.

— Сейчас оставь свои шутки при себе, твое положение слишком зыбкое. Чуть меньше половины Совета считает, что тебя нужно изолировать и тщательно изучить прежде, чем допускать к людям. К счастью, на твоей стороне Семенов и Лименко, поэтому и только поэтому тебя не принуждают к осмотру, как того требует Стрелов. Он более серьезный враг, чем ты можешь себе представить!

Похоже, мы вышли на правильную дорогу… Я давно уже собирался расспросить Литу, чем ей не угодил Константин Стрелов, а теперь она рассказывала сама.

— Чем же он так опасен?

— Мне удалось узнать, что он тихой сапой объединяет под своим началом Совет. Изображает из себя безвредного тюфячка, всем улыбается, всем он друг, а на практике он узнает, кто что думает, и становится лидером недовольных. Если все будет продолжаться такими темпами, он может заменить Семенова. Поэтому, Кароль, я тебя умоляю, не помогай ему!

Я чуть собственным хвостом не поперхнулся.

— Я?!

— Именно. Каждый раз, когда ты угрожаешь ему, ты доказываешь свою агрессию, а теорию о твоей потенциальной опасности Стрелов плетет перед Советом уже давно. Он действует подло, но эффективно, этого не отнять.

Значит, Костик Стрелов хочет заполучить в свои потные ручонки весь Совет, а вместе с ним и проект. Я видел этот Совет — несколько сильных личностей и стадо с деньгами, очень удобный материал для работы.

Раздражало то, что я абсолютно не понимал его долгосрочные планы. Ну, заполучит он проект, а дальше что? Все равно это правительственная организация, которую строго контролируют! У него не получится построить тут свою маленькую империю зла.

Чего же хочет этот слизняк?

Голос Литы отвлек меня от размышлений:

— На данном этапе ситуация под контролем. Сколько бы Стрелов ни пыжился, он не сможет принудить тебя к осмотру, пока не получит разрешение от всего Совета, а не только от своих марионеток. Но вот отменить последнее задание, которое явно поступило через Стрелова, Лименко не может.

— Почему? Полномочий нет?

— Причин нет. Задание дебильное, но, в целом, в нашей компетенции. Держи.

Она протянула мне папку — стандартный набор материалов, предоставляемый перед заданием.

Нам предстояло ехать не просто в другую страну — на другой континент! В каком-то там захолустном городишке, расположенном на болотах, начали пропадать люди, в основном приезжие. Попытки найти их силами полиции ничего не дали. Местные плетут байки о каком-то лешем, которого нам и надо найти.

Если бы у меня была бровь, я б ее изумленно изогнул.

— И это в нашей компетенции?

— Коммерческое задание, — пояснила Лита. — Что-то вроде эксперимента. Обычно мы действуем по поручению правительства, а теперь по заказу другой страны, которая заплатит за эту помощь. Отказаться не удастся, никак, лазеек нет.

Да уж, нас откровенно высылают. Но все равно, остается слишком много вопросов. Почему именно эта страна? Вряд ли случайно, я уже успел усвоить, что Стрелов-младший слишком хитер для этого.

Он сейчас будет пыхтеть во все дыры, чтобы заставить меня пройти обследование. Зачем ему это — не знаю, но подозреваю, что это связано с его тайными экспериментами. Ведь никто на базе не в курсе, где находится Мурена!

Костик плетет что-то, это яснее ясного. Он решил, что если меня тут не будет, я ничего не узнаю и не смогу помешать. Просчитался: несмотря на события последних дней, я все равно не один.

Надо будет поговорить с Евой, Артемом и Женькой…

* * *

Я лежал на приятном своей прохладой железном полу и лениво гонял хвостом мух. Тупые они все-таки… Если бы я был мухой и умел летать, я бы ни за что не полез в этот проклятый самолет. Мало того, что тут душно, так еще и пилот, скотина, носки не менял не менее полугода. Сверхчувствительное обоняние — это не всегда хорошо.

— Кароль, как думаешь, леший там и правда есть? — поинтересовалась Лита, в сотый раз перечитывая отчеты местных полицейских.

— Нет, — с уверенностью ответил я. — Потому что леших не бывает.

Я уже успел ознакомиться с основами человеческой мифологии и понял, что я — водяной. Хотя иногда ход мыслей всего человечества вгонял меня в ступор. Вот, например: зачем гигантской трехглавой рептилии человеческая баба, да еще и девственница? Можно подумать, он это проверить сумеет!

Лите моего ответа было мало:

— С чего ты взял?

— Потому что не бывает. Выдумка все это, миф.

— Ну, говорят, что чудовищ тоже не бывает, а вот он ты!

Судя по наглой физиономии, она хотела меня подколоть. Не выйдет, я на такой примитив больше не попадаюсь.

— Да, я чудовище. И, как чудовище, заверяю тебя: леших не существует. Даже если брать за пример отклонения от нормы нас, зверей, никаких показателей существования лешего нет. Мы — не мифические существа, мы дети океана. То бишь, животные, такие же, как акулы или касатки.

Сравнивать себя с дельфинами я не стал — терпеть не могу этих верещалок.

— Но если ты есть, может, леший тоже есть и он тоже животное!

Я перестал улыбаться — на Литу такое совсем не похоже. Если подумать, она ведет себя странно с момента моего возвращения на базу. Уже несколько раз она вот так вот начинала разговор, но не заканчивала его.

— Лита, в чем дело?

— Ни в чем, не бери в голову!

Ну вот пожалуйста, опять! Я мог бы настаивать и докапываться, но мне было жарко и лениво. Захочет — сама скажет. Не похоже, что ей такое состояние причиняет какие-либо неудобства.

Чтобы отвлечься, я начал думать о задании. Действительно странное дело… Пропало больше десяти человек, а нашли только один труп — девушку, одну из туристок. Она была разрублена на куски.

Но несмотря на всю странность, это задание не для нас. Я не могу плавать в болоте, я там ко дну пойду, так же, как и человек. Конечно, влажный воздух облегчает мне жизнь, да и комары мне не страшны, но это не причина посылать меня черти куда. Надо будет поосторожней себя вести, возможно, Стрелов послал меня в эту помойку совсем не за тем, за чем я предполагаю.

На этой мысли я заснул, а проснулся уже тогда, когда самолет начало трясти перед посадкой.

— Счастливый ты, — буркнула Лита. — Столько дрыхнуть! А мне тут сиди, мучайся!

— Кто тебе мешал спать?

— Не кто, а что, храпеть надо меньше!

— Не смешно, мы оба знаем, что я чисто физиологически не могу храпеть.

Моя смотрительница только глаза закатила.

Из самолета мне пришлось перебраться в тесный деревянный ящик с ненормально маленьким числом щелей для воздуха. Они нагло пользуются тем, что моя кожа не пересыхает вне воды — зверь первой серии в таких условиях не смог бы выжить!

Лита сидела в кабине того же грузовика, в котором везли меня, и я был спокоен. Если вдруг окажется, что Костик Стрелов в результате бурной мозговой деятельности решил отвезти нас не туда, куда надо, я без труда сломаю этот ящик и наглядно покажу, почему со мной лучше не связываться.

Ну а пока все идет гладко, дорога тянется, мне жарко и есть время прикинуть, как снова завоевать доверие всех людей.

А никак. Все мне изначально не доверяли, уж очень у меня, по их соображениям, морда страшная!

Скоро я начал чувствовать, что воздух становится более влажным. Правда, увидеть что-либо сквозь щели моего ящика не удавалось — в качестве перестраховки, меня еще и запихали под брезентовый навес. Так что пришлось сосредоточиться на ощущениях.

Странное место, незнакомое… чужое какое-то! Вроде и вода есть поблизости, а я все равно чувствую себя непрошеным гостем. Да оно и понятно: я все-таки морской обитатель, а не чучело болотное.

Когда машина наконец остановилась, снаружи было темно — это я мог увидеть даже из своего укрытия. Как только начали снимать тент, я одним ударом хвоста разгромил ящик в щепки и потянулся. Хорошо-то как! Нет, пусть делают, что хотят, а обратно я в этой компактной упаковке не поеду.

Двое молодых людей, собиравшихся выгрузить ящик, испуганно шарахнулись от меня. Правильно, пускай боятся! Для закрепления эффекта, я рыкнул на них, показав не такие уж страшные, но в целом впечатляющие клыки.

— Уймитесь, ребята, — усмехнулась Лита, подходя к ним. — Дайте ему печенюшку, и он будет вашим другом навеки!

Ерунда, не люблю я печенье.

Литу сопровождал незнакомый мне мужчина лет двадцати пяти-тридцати. Он был достаточно высоким, всего на пару сантиметров ниже меня, подтянутым, с коротко остриженными светлыми волосами и прямо-таки громадной челюстью. Заметив, что я его разглядываю, он нацепил на себя улыбку и протянул мне руку:

— Добрый вечер, приятно познакомиться с вами! Меня зовут Уильям Дэвис, я работаю на ФБР. В этом задании мне поручено помогать вам.

ФБР? Это еще что? Надо будет уточнить у Литы. А парень скользкий, вроде улыбается, а глаза бегают. Нет, это, определенно, предпоследний человек в мире, которому я хочу доверять.

Последний — Константин Стрелов.

Я повернулся к Лите и указал пальцем на Дэвиса:

— Можно я оторву ему руку?

Агент тут же одернул протянутую руку и отскочил назад.

— Нет, — серьезно покачала головой Лита. — Мы же уже обсуждали! Больше никаких отрываний рук!

Шикарно, она решила мне подыграть.

— Но я голодный!

— Я сказала — нет! Не волнуйтесь, агент Дэвис, я серьезно с ним побеседую. Кароль, подойди сюда, пожалуйста!

Она отвела меня в сторону, а агент тем временем руководил разгрузкой грузовика. Вещи переносили в старое, но крепкое здание, в котором нам предстояло жить. Я чувствовал, что к югу, очень близко, находится небольшое человеческое поселение. А к западу располагалось что-то меньшее по размеру, но, тем не менее, многолюдное.

Как только мы отошли на достаточное расстояние, я обратился к Лите:

— Что за Дэвис? Какого черта?

— Не знаю! — моя смотрительница, судя по всему, была возмущена не меньше. — Меня никто ни о чем не предупреждал. Согласно официальной версии, он будет помогать нам в общении с местными, но это же полный бред! Это не племя аборигенов, которые белых людей в глаза не видели, а я отлично говорю по-английски, да и ты скоро научишься.

— С чего ты взяла, что научусь?

— С того, что доктор Стрелов свободно говорил на шести языках, а еще три понимал, это у тебя в крови. Но не отвлекайся! Вот что я думаю по этому поводу… Не рассказывай этому Дэвису ничего о себе.

— Эх, черт, а я уж подготовился излить хоть кому-то душу!

— Будь серьезен, прошу тебя. Если поранишься, не позволяй ему получить твою кровь. Все отходы жизнедеятельности оставляй далеко за территорией фермы, желательно на болотах. Понятно?

Я кивнул. Оно-то вроде и понятно, но радости мало. Я начинаю понимать, зачем Костик отправил нас сюда. Ведь явно же это его рук дело!

— Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше, — Лита уже начинала отмахиваться от комаров. — Сегодня поздно, начнем завтра. Я пойду в город, постараюсь разузнать у местных, что они думают по этому поводу. А ты пока осмотри болота, только постарайся не утопнуть!

— А Дэвис что будет делать?

— Попытается увязаться за тобой, но будет сильно разочарован, потому что я попрошу его сопровождать меня.

— Тебе-то он зачем?

— Постараюсь выудить из него, кто стоит за всем этим.

* * *

Болота оказались совсем не такими, как я предполагал. Вернее, я не то что предполагал, я знал, как выглядят болота на одном континенте, а здесь все было иначе. Топи, чередующиеся с проточной водой, густые заросли, высокие деревья, поросшие непонятно чем. Непривычные живые существа рядом со мной…

Я будто на другой планете очутился. Причем ориентироваться мне поначалу было трудно, я чуть не увяз, и лишь с помощью хвоста смог выкарабкаться. Впрочем, был в этом и свой плюс: я оказался покрыт коричнево-зеленой грязью, и увидеть меня можно было только с близкого расстояния.

Воздух на болотах был влажный, тяжеловатый, так что чувствовал я себя неплохо. Я научился хвостом определять, где топь, а где более-менее нормальная земля, и продвижение мое стало относительно свободным. После недолгих тренировок я мог даже забираться на деревья. Правда, некоторые из них под моим весом ломались, и я с грацией пьяной белки плюхался в грязь, но это ерунда, небольшие сложности в обучении.

Как только я наловчился двигаться незаметно и сдерживать ругательства, попадая ногой в топь, я направился к скоплению людей, заинтересовавшему меня еще вчера. Утром я не успел спросить об этом Литу, она ушла раньше меня, так что оставалось только проверить самому.

Когда на моем пути оказался крепкий деревянный забор с колючей проволокой, я не стал его ломать. Вместо этого я забрался на разлапистое дерево и стал осматривать территорию оттуда.

С веток открывался великолепный вид на новое двухэтажное здание. Оно было построено из дерева, раскрашенного в синий цвет, и по форме напоминало букву «П». По широкой террасе разгуливали люди в одинаковых белых халатах и о чем-то беседовали. На лужайке с очень аккуратным и явно искусственным газоном стайка мелких детенышей гоняла мячик.

Вот чего не ожидал, того не ожидал! Я даже предположить не мог, что это! Больница? Нет, не может быть больницы посреди топей. Да и потом, я чувствую, что людей здесь больше, чем в ближайшем городке. И здание новое, наверно, дорогое.

Над воротами висела вывеска, но я не мог ее прочитать — что бы там ни говорила Лита про мои врожденные способности, чужой язык мне давался плохо. Что ж, это место объясняет, откуда в такой глуши изначально брались исчезающие туристы. Но вот только я вижу охрану, причем неплохую…

Хотя, возможно, охрана появилась уже после исчезновений, чтобы туристы в ужасе не собрали вещички и не разъехались. В любом случае, это место можно считать защищенным, мне здесь делать нечего.

Я скользнул вниз с неожиданной для себя ловкостью, пять секунд погордился собой и пошел дальше. Хотя территория болот и была для меня чужой, я чувствовал направление не хуже, чем обычно. Так что, если надо будет, выберусь.

И все же я регулярно проверял, что находится вокруг меня, чтобы не оказаться в западне. После того, как я попался Первой Стае, я уже ничему не удивлюсь.

Я ведь почти не помню, что делал, пока был с ними. Лита рассказывала мне, что я умудрялся оставлять людям какие-то знаки и все такое, но даже это не закрепилось в моей памяти. По-настоящему я помню только бой в Лабиринте Минотавра — как я чуть не убил Алтая и Еву, как появилась Лита…

Следовало ожидать, что она явится, бесполезно запрещать ей что-либо. Но то, что она сама спустилась на такую глубину, впечатляет. Во-первых, для человека это очень опасно и страшно. Во-вторых, совсем недавно моя смотрительница вообще не умела плавать.

Так что прогресс налицо. Будем считать, что причиной всему стало мое благотворное влияние.

Ухмыляясь собственной важности, я чуть не влез в колючую проволоку. Что, снова этот забор? Да сколько ж он тянется!

Хотя нет, не он. Более внимательный осмотр показал, что это совсем другая проволока, старая и ржавая, укрепленная на остатках сгнивших деревянных столбиков. Похоже, когда-то очень давно здесь был забор.

К сожалению, я почти не чувствую неживые предметы, по крайней мере, на суше. Придется проверять традиционными методами, в смысле, осмотром.

Я пошел не прямо, а вдоль проволоки. Конечно, мне ничто не мешало просто переступить ее, но мне хотелось найти вход. Если я пойду напрямик, могу оказаться на каком-нибудь заднем дворе, а так не пойдет. Мне нужно точно — насколько это возможно без знания языка — понять, с чем я имею дело.

Идти пришлось довольно долго, прежде чем я оказался возле перекошенных, хорошо побитых солнцем, ветром и дождями ворот. Над ними висела выцветшая табличка с едва различимыми буквами и изображением крокодила. Это, в сочетании с деревянной статуей крокодила у входа, навело меня на мысль, что когда-то здесь был питомник крокодилов.

Именно «когда-то», потому что сейчас место было абсолютно заброшенным. Дорога практически заросла по обе стороны ворот, большой дом выглядел так, будто он вот-вот развалится, а крокодилов я поблизости не чувствовал.

И все-таки я решил проверить. Когда в округе без следа пропадают люди, не стоит считать, что жуткий дом-призрак не заслуживает внимания. Если бы я был лешим, я бы жил именно здесь — имидж обязывает.

Я приоткрыл ворота, которые поддались на удивление легко, и вошел во двор. Кое-где забор еще был виден, в других местах его полностью поглотила трава. Похоже, это местечко пустует лет десять, не меньше.

Живых существ я здесь не чувствовал, поэтому двигался без особых предосторожностей, даже не пытался укрыться. Зачем прятаться, если никого рядом нет?

Притормозить я был вынужден уже перед ступеньками — не потому, что я боялся призраков или чего-то еще. Просто вес у меня не маленький, а доски гнилые… Падение как таковое меня не пугало, а вот падение в топь — вполне.

Пришлось перед каждым своим шагом проверять доски хвостом, а только потом наступать на них. Дерево оказалось дряхлым только на вид, на практике ни одна из досок не проломилась под моим весом. Добротно дом строили, на века! А почему покинули?

На входной двери висел относительно новый, еще не тронутый ржавчиной замок, что заставило меня насторожиться. Видимо, тут бываем не только я да призраки… надо вести себя внимательней.

Замок я сорвал без малейших угрызений совести. Отпечатков пальцев у меня нет, так что выследить меня не удастся, а замок тут все равно не так уж и нужен.

В доме оказалось сыро, зато не было пыли. Похоже, кто-то уезжал отсюда в спешке — мебель была не тронута, даже многие мелкие вещи остались на своих местах. Все, что было сделано из ткани, сгнило, а вот всякие чашки-тарелки сохранились.

Первая комната была жилой, непримечательной, а вот дальше я обнаружил нечто действительно интересное.

Целый зал был посвящен крокодилам. Их челюсти висели на стенах, очень большое чучело стояло прямо напротив входа, на столах были расставлены фигурки всевозможных форм и размеров. Прямо какой-то храм крокодила, ни дать ни взять!

И как эти зубастые чемоданы умудрились получить такое почтение? Я ведь уже раньше сталкивался с крокодилами, правда, с морскими, но их тоже боготворили. Я-то не вижу большой разницы между крокодилом и, скажем, бакланом. Почему только крокодилов назначают в божественные создания?

Хотя нет, я скромничаю. Меня ведь когда-то тоже назвали богом из воды, нормальный такой пункт в резюме.

Странно… Меня не покидало ощущение, что за этим залом кто-то ухаживает, слишком уж тут чисто. Предыдущее помещение сохранилось хуже, это факт, а тут все очень даже неплохо. Но возле ворот нет никакой тропинки, если бы кто-то регулярно ходил сюда, остались бы следы.

Может, и правда леший? Ага, конечно! Так и представляю себе лешего, заботливо протирающего тряпочкой крокодильи челюсти.

На второй этаж я не сунулся, потому что видел, насколько почерневший и трухлявый надо мной потолок. Да и зачем? Весь дом, кроме зала с крокодилами, заброшен, как ему и полагается.

Я вышел через заднюю дверь и оказался там, где, похоже, раньше содержали крокодилов. Сначала шли полуразрушенные инкубаторы, потом начинались вольеры. Нет, это именно питомник, не храм, я ошибся. Интересно, что здесь произошло?

Я задумчиво прохаживался между вольерами, безумно раздражая комаров и прочих мошек: они уже битый час крутились надо мной, а укусить не могли. Потому что некуда меня кусать. Я даже глаза закрыл защитной пленкой. Удавитесь, кровососы!

Не обнаружив ничего необычного, я уже собирался уходить, когда мое внимание привлекла темная полоса среди общего великолепия зелени. Вот и она, родимая, а то я уж начал думать, что у меня паранойя! А тропинка все-таки есть.

Значит, сюда кто-то наведывается. Болотная растительность восстанавливается быстрее Кархародона, так что если бы этот «кто-то» не припирался каждый день, тропинка бы давно заросла. Он ходит через заднюю дверь прямо в зал с крокодилами, а ворота игнорирует. Соответственно, и замок на главных дверях ему никак не мешал.

Понятное дело, я пошел по тропинке. Уже то, что она шла не к поселку и не к непонятному зданию, удивляло. Я больше не чувствую поблизости жилья, это точно! Бред какой-то… А еще я почему-то не чувствую человеческого запаха.

Идти мне пришлось недолго: тропинка утыкалась прямо в дерево. Что за ерунда? Я осмотрел толстый ствол, покрытый мхом, со всех сторон, но не обнаружил ничего подозрительного. Нет здесь ни тайного хода, ни чего-то в этом роде. А дальше начинается бурелом, за ним — вода. Куда уходил человек?

Я мог бы продолжать слежку, попытаться найти что-то в паутине стволов и лиан, но солнце припекало, я и так провел на болотах немало времени. К тому же, я здорово проголодался. Надо возвращаться, заодно узнаю, что там накопала Лита.

Всю дорогу обратно я никак не мог избавиться от назойливой, нелепой во всех отношениях мысли: неужели и правда леший?

* * *

— Холодно! — возмутился я, уклоняясь от бьющей в меня струи.

— Не ври. Я прекрасно знаю предел твоих возможностей, вода такой температуры нисколько не вредит тебе.

Ну конечно, она знает… А мне не холодно, я просто унижен: меня моют из шланга, как собаку! И все потому, что ей, видите ли, не понравилось, что я вымазан в болотной грязи.

— Будет легче, если ты снимешь броню, — заметила Лита.

— Разогнался! Комары весь день строят план жестокой мести, они не упустят такую возможность.

— Так ты хотя бы частично поймешь, что испытываю я!

Это да, ей похуже приходится — Лита еще с вечера ходила покусанной. Правда, выяснилось, что какое-то средство ей помогает, и комары от нее отстали, но красные волдыри на месте старых укусов сохранялись.

Наконец она выключила воду и я смог отряхнуться, стараясь максимально забрызгать мою смотрительницу. Она, видимо, ожидала этого, поэтому сумела увернуться.

— Все, хватит играться! Надо поговорить, пока Дэвиса тут нет.

Сразу после их возвращения Лита отправила агента в соседний город за свежей рыбой — якобы без этого я становлюсь опасным для людей. Вранье, конечно, но Дэвис поверил, он вообще меня побаивался.

Моя смотрительница устроилась в кресле-качалке, которое стояло на террасе. Я просто сел на траву, потому что мебели, способной выдержать мой вес, здесь не было.

— Ты первый, — решила Лита. — Нашел что-нибудь интересное?

— Типа того. Неподалеку находится некое странное учреждение, где люди наслаждаются жизнью, а комары наслаждаются людьми. А чуть дальше, в глубине болот, расположен заброшенный питомник крокодилов, но там регулярно кто-то бывает.

— С чего ты взял? — нахмурилась моя смотрительница.

— Почувствовал, — коротко отозвался я, решив не вдаваться в подробности. — А у тебя что?

Она вернулась немногим раньше меня, значит, в городе пробыла долго. Можно предположить, что она там не с местными достопримечательностями знакомилась.

— Мне удалось уточнить, что всего пропало восемь человек, сведения, предоставленные нам изначально, были не совсем точными. Из них шесть туристов и двое местных. Найден всего один труп — местной жительницы, девушки двадцати трех лет от роду.

— Тебе удалось осмотреть тело?

Я знал, о чем спрашиваю. Лита — медик, она могла бы стать хорошим врачом, если бы доктор Стрелов не привлек ее когда-то к участию в проекте. Понятно, что она захочет лично обследовать труп.

— Да, — девушка сморщила носик. — Холодильник у них отвратный, пришлось с таким работать! Ничего, после этого вскрытия ее наконец похоронят. Кстати, Дэвис оказался неожиданно полезным, именно благодаря его вмешательству мне удалось получить разрешение на вскрытие.

Дэвис оказался полезным… Блин, даже безмозглая мартышка может оказаться полезной, если ее правильно использовать в соответствующих обстоятельствах!

— Что-нибудь интересное узнать удалось? — полюбопытствовал я. — Кроме того, что ее зарубили топором?

— Можно и так сказать. На теле много рубленых ран, которые и стали причиной смерти, однако это еще не все. Я нашла на ней следы крокодильих зубов, но оставил их не крокодил.

— То есть? У маньяка вставная крокодилья челюсть и он искусывает жертвы?

— То есть, кто-то прижал к ее коже крокодильи зубы, отпечаток получился неровный. Я, конечно, не эксперт в этой сфере, но и я вижу, что это не укус крокодила.

Если задуматься, во время своего визита на болота я вообще не почувствовал ни одного крокодила…

— То здание, которое тебя смутило, — продолжала Лита, — я имею в виду новое… Это грязелечебница. Она открылась меньше года назад и уже успела стать довольно модным и дорогим курортом.

— Что такое грязелечебница?

Лита объяснила. Чем больше я узнавал, тем больше понимал, что люди бывают неадекватны. Кто станет тратить деньги на то, чтобы его измазали грязью?

А желающих находилось немало — моей смотрительнице удалось узнать, что в грязелечебнице нет свободных мест, все забронировано чуть ли не на год вперед. Впрочем, это пока исчезновения туристов замалчиваются, ведь нет официальных доказательств того, что они мертвы.

У людей всегда так: нет трупа — нет проблемы.

— А исчезновения туристов случайно не совпали с открытием этой грязелечебницы?

— Нет, первый турист исчез три недели назад. Тут что-то другое.

В принципе, верно. Если я правильно понял, этот болотный курорт — выгодный бизнес, туда сотрудников отбирают чуть ли не так же строго, как к нам в проект. Просто до этого городишко был совсем никчемушный, а теперь сюда приезжают новые люди. Может, это и спровоцировало кого-то из местных! Хотя эта версия слишком очевидна, ее бы и человеческая полиция проверила. Все сложно, раз вызвали нас.

— А что это за питомник на болотах?

— Это ферма по разведению аллигаторов, ты почти угадал, — легким движением ноги Лита привела кресло-качалку в движение, откинулась на спинку. — Только она закрыта уже девять лет.

— Почему? Судя по виду, крепкое здание, нет причин закрываться.

— Там произошел несчастный случай. Ферму основал приезжий, человек из большого города, который поселился здесь с семьей, а работников он нанял как раз из этого городка. Аллигаторов там разводили ради их кожи, бизнес шел неплохо, но потом работники начали пропадать. Когда после исчезновения очередного служащего решили вскрыть самца с резко увеличившимся брюхом, внутри у него нашли человеческие останки. Местные потребовали закрыть ферму, но хозяин упорствовал, считая, что это несчастный случай.

— Ряд несчастных случаев, — подчеркнул я.

— Понятное дело, что оправдание было липовым, просто дядя не хотел расставаться с выгодным бизнесом. А ведь никому и в голову не могло прийти, как надежно запертые крокодилы добираются до людей. Потом пропали дети хозяина…

Я раздраженно дернул хвостом; понятно, к чему все это шло.

— Ну и в чьем брюхе их нашли?

— Изначально их ни в чьем брюхе не искали, потому что пропали они не на ферме, а по дороге в город, там аллигаторов не могло быть. Решили, что дети зачем-то пошли на болота и заблудились, их весь день искали. А на следующее утро одна из крокодилиц выблевала, я извиняюсь, детскую ручку. Причем эта крокодилица не покидала вольер ни на секунду! Какой напрашивается вывод?

— Кто-то деток ей принес.

Я вот так и думал, что в итоге все к людям сведется. Совпадений не бывает.

— Верно, это поняли все, — подтвердила Лита. — Стали искать виновного и обнаружилось, что на вольерах всех крокодилов, в чьих брюхах нашли части трупов, есть отпечатки пальцев одного и того же человека. Это был один из местных, девятнадцатилетний парень. На допросах он, собственно, ничего и не отрицал.

— Да ну?

Очень странно… Обычно у людей, когда их поймают за руку на месте преступления, начинается нытье в стиле «это не я». Впрочем, не только у людей: никогда не признаюсь, что подворовываю продукты из кухни. А что они хотели — нечего кормить меня помоями.

Но я, кажется, отвлекся…

— Кароль, он был психом, — тяжело вздохнула моя смотрительница. — Натуральным. Ему казалось, что он слышал голоса крокодилов. Вроде как ему наобещали, что если он будет их кормить человеческим мясом, то сам скоро станет крокодилом.

Не вижу никакой логики.

— И что было потом?

— А что могло быть потом? Его увезли, ферма закрылась, ее хозяин навсегда покинул эти места. Когда люди начали пропадать, ферму осмотрели, но не нашли там ничего подозрительного. На всякий случай, там повесили замок.

Так, это объясняет новый замок и легко открывающиеся ворота, но не объясняет тропинку, утыкающуюся в дерево.

Из-за влажного воздуха становилось жарковато, солнце пекло вовсю. Я прикрыл глаза, слушая звуки болот. Незнакомое место, чужое.

Что ж, пока у нас нет никаких версий… Или есть?

— А что думают местные жители?

— Думают, что леший, — вздохнула Лита. — Вернее, прямо так не говорят, ссылаются на духов леса. Сразу видно, что в это верят не все, но те, кто не верит, не могут предложить ничего более правдоподобного.

— У жертв есть что-нибудь общее?

Лита лениво потянулась за папкой, лежащей на столике неподалеку от нее.

— Вроде как есть… Но это вполне могут быть совпадения. Пропало шестеро мужчин и четыре женщины, всем — меньше тридцати лет. Туристы были богаты, местные — нет. Девушка, которую нашли, была местной давалкой, хотя некрасиво так говорить о мертвых.

— Кем была?..

— Ну, в смысле, с парнями у нее были свободные отношения на материальной основе, — пояснила Лита. — Обследование показало, что незадолго до смерти она как раз вступала в половую связь. Кстати, поселение она в тот день покинула со вторым пропавшим, труп которого так и не удалось найти.

А вот это уже любопытно. Ушли они вместе, были вместе, судя по результатам обследования, а труп нашли только один. Нелогично, потому что и погибнуть они должны были вместе. Нелогично, если только и правда погибли оба…

— Слушай, Лита, а тот парень не мог быть убийцей?

— Полиция рассматривала такую версию, ты не оригинален. Но только это не он. Парень только-только приехал в город, до его прибытия уже было два исчезновения.

— Тебе такое развитие событий не кажется знакомым?

Судя по невеселой улыбке Литы, она тоже вспомнила наше самое первое задание. Тогда мы ловили маньяка, который, кстати, выдавал себя за только что приехавшего туриста.

— Похоже, да, но все равно, в данном случае парень не при чем. Я говорила с его родней. Он недавно окончил университет, вернулся домой, планировал открыть частную практику. Может, они все хором врут, да только не похоже. Те, у кого есть версии, твердят о гневе высших сил, потревоженных духах болота и так далее. Те, у кого нет версий, сосредоточены на опровержении чужих предположений.

— А у нас версии есть?

— Нет, — Лита обреченно стукнула папкой по столу. — Ни единой! То есть, я предполагаю, что это маньяк. Знать бы только, кто он такой и откуда взялся. Не похоже, что он из местных… Через два часа я иду в эту грязелечебницу, посмотрим, что творится там.

— Зачем это ты туда идешь? — я перекатился на живот, чтобы получить возможность лучше видеть ее. — Ты же говоришь, что там мест нет!

— А я жить там не собираюсь, я на процедуры. Буду выдавать себя за туристку, которой настолько захотелось завернуться в болотную грязь, что она даже не смогла дождаться своей очереди на проживание, а заселилась в частный дом, чтобы бегать в элитную лечебницу.

Вспоминая, с каким отвращением Лита смывала грязь с меня, я невольно усмехнулся. Хотел бы я увидеть, как она сама будет с лживым восторгом валяться в грязи, да не получится — вряд ли нам удастся убедить обслуживающий персонал, что гигантское хвостатое чудовище тоже явилось на процедуры.

Может, еще раз ферму осмотреть, все равно ведь Литу ждать придется…

— Сколько примерно тебя не будет? — спросил я.

— Час-полтора, не больше.

А, ладно, не пойду на болота, не хочется мне снова через эту помойку пробираться, а потом из-под чешуи грязь выковать. Все равно толку нет — если бы убийца был там, я бы его давно почувствовал.

Пока Литы не будет, пообедаю, испугаю Дэвиса — так, для профилактики, может, похожу вокруг городка. Сопровождать свою смотрительницу я не собирался, потому что не почувствовал возле клиники опасности.

Вообще дурацкая ситуация складывается. Если довериться инстинктам, никакой угрозы поблизости вообще нет…

Но ведь она есть.

* * *

Я уже пять минут смотрел на свою предполагаемую жертву, не мигая. Вернее, это Дэвису казалось, что я не мигаю, на самом-то деле я просто закрыл глаза защитной пленкой, и мне в принципе моргать не требовалось, глаза и так не пересыхали. Я подумывал о том, чтобы пустить слюну из уголка рта, но быстро отказался от этой идеи. Опасаюсь, что в таком виде я буду похож не на голодного хищника, а на умственно отсталого ящера.

Агент сидел в кресле напротив меня и старался делать вид, что читает газету и не замечает ничего вокруг. Получалось у него паршиво: руки заметно дрожали. Но разве меня это разжалобит? Ага, ждите! Я продолжал смотреть.

Наконец он не выдержал. Дэвис вскочил на ноги, при этом измятая газета упала на пол и рассыпалась на отдельные листы. Агент и не думал подбирать ее; с визгливым криком «Я в туалет!» он пулей вылетел из комнаты.

Я беззвучно рассмеялся — если у Костика все помощники такие, мне ничего не угрожает.

Скоро я услышал, как хлопнула входная дверь, и почувствовал в доме присутствие моей смотрительницы. Давно пора, она и так проторчала в этой лечебнице три часа! Что там можно столько делать?

Я не спешил к ней навстречу, потому что к девушке уже кинулся перепуганный Дэвис. Вот ведь истеричка… Я направился в нашу спальню.

Вернее, я предполагал, что эта спальня станет нашей, потому что прошлой ночью я был выдворен в тесную комнату для гостей. Лита сказала, что слишком устала за время перелета, тогда как я почти все время спал.

Когда-то Женька сказал мне, что самой страшной для мужчин фразой является «У меня голова болит». Теперь я понимал, что он имеет в виду.

Постель оказалась хлипкой, да и маленькой для меня. К счастью, на полу лежал пушистый ковер, так что я мог устроиться вполне удобно.

Когда Лита вошла, я сразу же отметил, что в этой грязелечебнице все-таки что-то есть. Не знаю, что там с кожей, а волосы у нее точно заблестели почище моей чешуи. Да и настроение, похоже, улучшилось.

— Мне было сказано, что ты потенциально опасен, — улыбнулась моя смотрительница. — Вполне возможно, что ты ешь людей.

— Вполне возможно, что и ем, — я не сводил с нее глаз, но совсем иначе, чем в случае с Дэвисом, что вполне объяснимо. — Тебе удалось что-то узнать?

— Если бы! — Лита опустилась на ковер рядом со мной. — Это действительно супермодный курорт, сплошные толстосумы бегают. Я даже познакомилась с одной из живущих там посетительниц — очаровательное, но совершенно безмозглое существо. Она, кстати, завтра в гости собралась наведаться. Попробую еще раз ее расспросить, да все без толку. Грязелечебница — солидный бизнес, люди, связанные с такими делами, не похищают собственных постояльцев, им это просто невыгодно. Так что положение у нас не лучшее.

— Справимся, — я начал убирать броню под кожу. — Может, оно и хорошо…

— Может, и так, — серые глаза моей смотрительницы хитро сузились. — Кароль, тебе что, жарко?

— Угу, — тут я не врал. — И скучно. Исправим?

Я наклонился к ней, когда произошло то, чего, в принципе, никогда раньше не происходило: она меня отстранила. Не сильно так, аккуратно, но решительно, не позволив даже поцеловать. Я, понятно, не стал настаивать, я был слишком удивлен и вообще не понимал, что происходит.

— Слушай… — Лита опустила глаза. — Некоторое время нам лучше… Ну, лучше не быть вместе вот так… Вообще…

Несколько секунд я ждал, что она рассмеется, скажет, что это все шутка, и все будет как раньше. Но она не рассмеялась, и я вынужден был спросить:

— Почему?

— Это сложно объяснить… Но это не из-за тебя, правда! Это с тобой не связано!

Любопытно, как может быть нежелание касаться меня не связанным со мной?

Я не знал, что нужно говорить, я вообще ни с какой стороны не был готов к подобной ситуации. Так что я принял единственное правильное, как мне казалось, решение: я поднялся и ушел, а Лита осталась.

Не обращая внимания на шарахнувшегося от меня Дэвиса, я вышел из дома и, не останавливаясь, направился к болотам. Злость, щедро подпитываемая гормонами, закипала во мне с пугающей силой. С момента моего возвращения Лита вела себя странно, отказывалась объяснять, в чем дело, а теперь еще и это.

Будто ее не радовало, что я вернулся! А может…

Может, пока меня не было, и с ней произошло что-то серьезное? Она встретила кого-то и теперь не знает, что мне сказать. С другой стороны, есть принципиальная разница между прикосновением того, кто держится с людьми на равных, и того, кто людей рвет на куски. Я с недавних пор перешел во вторую категорию.

Выходит, проблема во мне? Но я ничего не могу исправить, все теперь зависит от Литы, от ее решения, а я… а что я? Я приму от нее любой ответ.

Возвращаться обратно мне не хотелось. Я не сомневался, что Лита в безопасности — Дэвис не из тех, кто коварно воспользуется слабостью девушки, к тому же, он меня боится. Нападений в домах еще не было, да и вообще, моя смотрительница не беззащитна.

Так что я мог со спокойной совестью провести ночь один, на болотах. Ну, почти со спокойной: я знал, что Лита из-за моего «исчезновения» изведется. Это было не очень красиво с моей стороны, но я был слишком обижен и зол, чтобы изображать из себя хвостатую мать Терезу. Почему плохо должно быть только мне?

Так что теперь я без особой цели шел вперед, периодически увязая в грязи. Я осознанно избегал приближения к этой грязелечебнице, потому что там меня могут увидеть. Поброжу по болотам, устану, проголодаюсь и, глядишь, успокоюсь.

Мои хождения по краю трясины длились примерно час, прежде чем я почувствовал их — аллигаторов. Пока что они находились на грани доступной моим способностям территории, но это уже что-то, ведь в свой первый визит я вообще никого живого не почуял.

А может ли оказаться так, что на людей нападали аллигаторы, что никакого маньяка нет? Маловероятно, но проверить стоит.

Деревья в этой части болот были очень высокие, с гладкими стволами и похожими на пауков корнями. Топи стали более водянистыми, но еще не подходящими для плавания, так что пришлось прыгать по корням. Был бы здесь Женька, он бы сравнил меня с двухметровой бронированной белочкой.

Перескакивать между деревьями было тяжеловато, потому что подобные действия мне приходится выполнять не часто, но весело. Я так увлекся, что чуть не допрыгался: череда деревьев кончилась у самого края довольно большого пруда, я едва успел вцепиться когтями в корни.

Собственно, вода мне ничем не угрожала, но все равно, не следует прыгать в пруд, когда там что-то сидит. В данном случае, если мои способности не врут, а они не врут никогда, в пруду притаились аллигаторы.

Я чувствовал двоих: самца и самку. Они тоже меня заметили, но пока замерли у поверхности, явно не зная, как поступить с таким странным существом. Крокодилы как таковые меня не интересовали, гораздо более привлекательным казался сам пруд.

Вода в нем была относительно чистой и совсем не болотной. Кто-то когда-то рассказывал мне, что крокодилы способны сами себе вырывать пруды. Тогда я не поверил, подумал, что надо мной опять хотят подшутить, пользуясь моим недостатком знаний о внешнем мире. Однако теперь я мог лично убедиться, что рассказы про крокодилов-землекопов не были шуткой. Хотелось бы посмотреть, что там на дне…

Я прыгнул с дерева на землю, которая у кромки воды была на удивление сухой. Крокодил, естественно, бросился на меня, но тут же получил по зубам. Он, конечно, сам под два метра, но я и с десятиметровыми справлялся!

— Завязывай, — небрежно посоветовал я. — А то будешь на протезы копить.

Крокодил либо не понимал по-русски, либо не отличался умом, либо всерьез решил, что я покушаюсь на его самку. Вероятнее всего, повлияло все вместе, и он решил напасть снова. В принципе, мне ничего не стоило убить его, но день в целом был неплохой, солнышко еще светило, а я уже почти не злился. Так что я просто ударил крокодила по башке боковой стороной хвоста, не пуская в ход шип. Мой секундный противник кожаным мешком повалился на землю.

Я предполагал, что теперь на меня кинется и самка, но просчитался. Увидев, что самец предположительно мертв, она тут же юркнула на дно пруда. Женщины!

Я тоже прыгнул в пруд, но вовсе не затем, чтобы покарать крокодилицу за отсутствие благородства. Мне всего лишь хотелось узнать, как выглядит хатка аллигатора изнутри.

Оказалось, что пруд довольно большой и глубокий, дно успело порасти всякими болотными травками, среди которых плавали мальки с головастиками. Нет, этот самец слишком молодой, пруд явно выкопал кто-то другой, а потом почему-то ушел отсюда. А может, умер? Сколько вообще живут аллигаторы?

В противоположной части пруда я обнаружил глубокую нору, куда и забилась самка. Можно было залезть туда и напугать крокодилицу еще больше, но тогда был риск, что нас обоих завалит землей.

Перспектива оказаться под слоем грязи меня не прельщала, особенно теперь, когда я оказался в чистой воде и мог спокойно поплавать. Надо будет приходить сюда почаще… Так, а это у нас что?

На дне пруда виднелось что-то белое и круглое, частично скрытое зеленью. Камень, что ли, такой странный?

Я подплыл поближе и поднял странный камень… Я не ожидал, что это будет череп, но руку не отдернул, вместо этого я рассматривал свою находку.

Судя по размеру, череп детский, и трещина в затылке не заставляет раздумывать над причинами смерти. Состояние указывало, что он находится здесь давно, так давно, что даже мелочи, обитающей в пруду, хватило времени идеально обглодать его. Я не имею в виду крокодилов, они обгладыванием косточек не занимаются, они их перемалывают. Да и потом, среди пропавших детей не было…

Лита так и не сказала, нашли ли тела детей того фермера, она упомянула только руку. Может оказаться, что тот рехнувшийся сотрудничек подкармливал не только фермерских крокодилов, но и диких аллигаторов. Или это он успел кого-то выпустить?

Впрочем, я слишком много думаю о том, о чем не следует. Те убийства к нашему делу не относятся, девять лет прошло. Сомневаюсь, что эти крокодилы нападают на людей, они недостаточно крупные.

Ну вот, меня опять не туда понесло. Причем тут размер аллигаторов, если найденную девушку топором зарубили?

Но след клыков на ней все-таки остался… Так, стоп, а где можно взять клыки?

Как я раньше не додумался!

Я выбрался из пруда, вернув череп на место. Знаю, у людей существуют определенные традиции захоронения, но и у природы есть свои законы. Пусть лежит в пруду, не нужно лишний раз тревожить мертвых.

Пнув напоследок крокодила, который все еще валялся в отключке, я направился к заброшенной ферме.

Темнело довольно быстро, быстрее, чем я ожидал. Дело было не только в закате солнца, но и в общей атмосфере болот с их высокими деревьями и буреломом. Переночую-ка я лучше на ферме, а не на дереве, как собирался раньше, — у меня от этого места мурашки под броней.

На ферме снова никого не оказалось, даже поблизости я не чувствовал людей. С одной стороны, это давало мне полную свободу действий, с другой, мне не нравилось это постоянное отсутствие жизни, да еще в сочетании с тропинкой, уходящей в дерево. Ну не может это быть леший, не может!

Ворота были приоткрыты, а замок валялся у крыльца — все так, как я и оставил. Не похоже, что за эти часы здесь кто-то побывал.

Я сразу же прошел в зал с крокодилами и начал осматривать ряды челюстей. Удивительно, как это местные не позарились на такие сокровища! Так, вроде все на месте, виден четкий порядок…

Твою мать!

Вот на этот раз я подпрыгнул от неожиданности, да оно и понятно. Одно дело — череп на дне, другое — человеческая челюсть на стене.

Она висела среди крокодильих, но в самом углу, в темноте, так что я и не мог заметить ее, если бы не приглядывался. Вот только человек — не крокодил, у него челюсть не выпирает. Так что ее нужно сначала вырезать из черепа…

В том, что челюсть настоящая, я не сомневался, да еще и очень аккуратно вырезанная. Похоже, ее повесили здесь недавно, потому что она не такая старая, как череп в пруду. Но ее так идеально очистили от плоти… как?

Похоже, человеческую челюсть повесили на место крокодильей. Не знаю, кто этим занимается, но он определенно псих. Другое дело, что этот псих обладает специфическими знаниями и возможностями, и еще он как-то связан с фермой. Ну вот, теперь точно придется на второй этаж лезть!

Лестница не выглядела надежной, так что я старался держаться поближе к стене. Если что — уцеплюсь. Хотя я придаю этому слишком большое значение: в конце концов, что будет, если я упаду? С моей-то броней… а если в топь? Тут моя броня как раз вниз и потянет.

Лестница была лучше, чем я ожидал, она выдержала. Я оказался в коридоре перед рядом дверей. Нет, все-таки хорошо, что я могу почувствовать присутствие живых существ рядом с собой, потому что иначе мне сейчас было бы жутковато, особенно если учитывать темноту.

Первые две комнаты оказались спальнями, принадлежавшими, судя по всему, взрослым людям. Третья была кабинетом, четвертая — детской. И везде вещи были практически нетронуты, словно этот фермер взял и бросил все. Импульсивный, вероятно, был дядя.

На одной из детских кроватей валялась игрушка — деревянный крокодильчик. Вот ведь как… вряд ли его хозяин задумывался, что сам кончит жизнь в брюхе крокодила.

Мне стало не по себе. Ночь окончательно обволокла болота, воздух наполнился непривычными звуками и запахами. Ну его к черту, никуда я не пойду! Там я точно спать не смогу, уж лучше здесь. А если по-хорошему, то мне стоило остаться с Литой, а не наказывать ее непонятно за что.

Спать на детских кроватках я не собирался, вместо этого я залез на чердак. Люк я заметил, еще когда поднимался по лестнице, а отсутствие ступеней меня не смутило — я неплохо лазаю по стенам. Так даже лучше — никто не сможет подкрасться ко мне незамеченным.

На чердаке воздух был чуть суше, чем в остальном доме. Здесь стояли какие-то коробки, валялся детский велосипед; чувствовалось, что эту часть дома никто не посещал последние девять лет.

Я улегся возле маленького окошка, выходившего на болота, но сон не шел. Хотелось верить, что не из-за страха, а из-за обилия событий, обрушившихся на меня за один день, но в глубине души я знал, что и страх есть.

Наверное, если бы я точно знал, кто мой враг, было бы проще. Но я не знал, я вдруг оказался совершенно один непонятно где и непонятно для чего.

* * *

Ночь прошла спокойно. Рядом с фермой по-прежнему никого не было. Обратно к дому я шел через грязелечебницу, надеясь почувствовать — хотя бы почувствовать! — мою смотрительницу, но ее там не было.

Вернувшись, я сразу же направился на кухню. Любовь любовью, а жрать хочется, у меня ускоренный обмен веществ. Учитывая, что вчера я остался без ужина, потеря энергии становилась слишком значительной.

Когда я был в середине поглощения мелких жареных рыбешек, которых в холодильнике обнаружилось чуть ли не ведро, зазвонил мой телефон.

Да, именно мой — мне выдали собственный телефон с личным номером. Правда, большую часть времени он находился у Литы, но важен сам факт. Женька тогда радостно заявил, что мне скоро и паспорт выдадут.

Раньше мне никто не звонил, поэтому я не сразу понял, что это вообще за звук такой. А потом сообразил и одним прыжком переместил себя в коридор, опасаясь, что звонящему надоест ждать.

Не надоело. Судя по надписи на экране, с утра пораньше со мной жаждала поговорить Юлия.

Юлия, которой приперло провести выходные на базе. Юлия, из-за которой с нами не было Оскара, а я выполнял всю работу один. Да, дамы и господа, та самая Юлия!

— Слушаю, — важно сказал я. Не зря же я узнавал, как правильно отвечать на звонки.

Юлия не была впечатлена моей грамотной реакцией.

— Кароль, ты кретин, — сообщил мне ее холодный от ярости голос. — Ты тунец-переросток. Ты деградировавшая форма палтуса.

В последующие несколько минут я терпеливо выслушивал оскорбления и неверные отнесения меня к различным видам обитателей моря. Конечно, я мог прервать ее в любой момент, но мне уже неоднократно повторяли, что беременных самок расстраивать нельзя. Ее самочувствие меня не сильно заботит, но с Оскаром ссориться небезопасно, нам еще работать вместе.

Лишь когда она замолчала, чтобы перевести дыхание, я робко поинтересовался:

— А что я, собственно, сделал?

— Он еще спрашивает! Сколько раз я тебе говорила, что эмоциональная чувствительность — не самая сильная твоя сторона?

Спорное утверждение, если учитывать, что я могу чувствовать ауру собеседника, ну да ладно.

— Слушай, чего ты хочешь?

— Чтобы ты думал, прежде чем делаешь что-то! Я говорю о тебе и Лите.

Вот тут я насторожился. В последнее время, а в частности, с тех пор как мы с Литой перешли на новый уровень отношений, моя смотрительница стала более тесно общаться с Юлией. Вроде как они понимали друг друга и все такое. Так что теперь Лита вполне могла открыть подруге, что ее беспокоит.

— Ладно, давай поговорим обо мне и Лите! Что с ней происходит?

— Не знаю!

Облом…

— Но ты уж точно не знаешь, — продолжила Юлия.

— Да уж, откуда мне знать, если она молчит!

— Пора бы понять, что Лита не из тех, кто открывается всем и каждому!

То есть, теперь я отношусь ко всем и каждому? Обалдеть! А мне казалось, что у меня есть право как-то выделяться из толпы. Примерно это я и высказал Юлии, только в менее вежливой форме.

— Все-таки вы, мужики, одинаковые! Что хвостатые, что бесхвостые!

— Мы только местами одинаковые.

Юлия замолчала. Судя по пыхтению, она старалась изобразить горестный вздох, но эффект портили помехи.

— Ладно, слушай меня внимательно… — наконец сказала она. — Я постараюсь объяснить тебе суть проблемы так, как я это вижу. Возможно, я не права, потому что одному Богу известно, что творится в голове и душе твоей наставницы, но раньше я ее угадывала.

— Я весь внимание.

Это не было ложью.

— Начнем с того, что у Литы сложные отношения с собственной семьей. Подробностей я не знаю, но и тебе не обязательно. Мне известно только, что не так давно ее отец, довольно властный и влиятельный человек, потребовал, чтобы она вышла замуж. Вроде как возраст уже не детский, пора о будущем подумать, не так уж и много до тридцати осталось и все такое. Он и кандидата в мужья нашел, причем давно, еще до того, как Лита стала твоей смотрительницей, и изначально она согласилась, хотя с отцом у нее отношения крайне натянутые.

— Почему? — тихо спросил я.

— Потому что ей было все равно. Володя Стрелов умер, да с ним у Литы ничего бы и не получилось. Но в тот момент она считала, что влюбиться не сможет никогда. К тому же, мальчик, подобранный ей отцом, хороший, перспективный такой, я его поверхностно знаю. Вроде как у них с Литой даже что-то романтическое было, вот она и согласилась. Теперь отец вернул ее к реальности, напомнил о слове, которое она дала.

Вот как… Лита выходит замуж. Вот почему она так непонятно вела себя. Я знаю мою смотрительницу: она всегда держит обещание.

Странно, но я не чувствовал ничего особо возвышенного: ни сердце у меня не разбивалось, ни кровь в венах не застывала, в общем, организм не пострадал. Правда, стало как-то очень холодно внутри, но это, наверное, от вынужденной голодовки.

— Ну и когда свадьба?

— Идиот!

Вместо сочувствия на меня пролился новый поток ругательств. Я ждал.

— Возможно, у тебя хватит сообразительности вспомнить, что я когда-то говорила о семейной жизни и работе в проекте, — Юлия соизволила перейти к сути проблемы. — Если мужчины еще могут как-то это сочетать, то женщины — нет. Никакой муж не будет терпеливо ждать благоверную днями и неделями, да еще не знать, где, собственно, ее носит. Приходится выбирать — либо одно, либо другое, и от чего-то отказываться. В большинстве своем сотрудницы выбирают личную жизнь, поэтому в числе смотрителей так мало женщин. Потому что нельзя работать вечно, рано или поздно возраст заставит уйти. И что будет тогда? Я родила… вернее, рожу для себя ребенка, но у Литы нет даже этой возможности.

— Так что мне, под венец ее звать?

— Заткнись! — бесцеремонно прервала смотрительница. — Я не закончила. Насколько мне известно, она отказалась от этого замужества. Скатай хвост трубочкой, это не только из-за тебя! Просто она не любит, когда ей пытаются указывать, и с отцом, повторюсь, не ладит. Но это решение далось Лите не так уж легко, как она пытается показать. Тебя не было рядом, когда это случилось, ты не можешь знать…

— Я что, виноват?

— Заткнись, я сказала, и слушай дальше! Она сейчас еще мечется между двумя возможными решениями. Не дави на нее, лучше попытайся помочь, насколько это возможно с твоим крошечным умишком!

А ведь она права! Не насчет моих умственных способностей, конечно, а насчет ситуации, в которой оказалась моя смотрительница. Для меня есть только одна доступная норма в отношениях: звериная. То бишь, оплодотворять самок, когда появится настроение, а в остальное время быть одному. И я могу ее принять, все возможности есть, но я не хочу! Это слишком просто для меня. Человеческая же норма с женой, детишками, квартирой, машиной и дачей по выходным — это не для меня, да и не привлекает. Так что можно считать, что мне повезло.

Для Литы есть другая возможность. Муж, может, дети, если она захочет, пусть и рожденные не ею. Если она согласится, у нее будет спокойная, нормальная жизнь, но она не соглашается. Она отказывается от этого и, хочется верить, отказывается из-за меня.

А ведь раньше она говорила, что ничего серьезного из наших отношений не выйдет, что это только приключение или как-то так… Выходит, она изменила свое мнение.

— Спасибо, — сказал я. Без иронии. — Иногда мне нужно настучать по башке.

— Реже, чем ты думаешь, милый, — Юлия мгновенно сменила гнев на милость, такое с ней в последнее время часто случается. — Ты хорошо справляешься.

— Стараюсь. Как там Женька? Узнал то, что я от него хотел?

Накануне своего отъезда я попросил Женю выяснить, где и с кем работал Костик Стрелов до того, как вступил в проект. Почему-то таких сведений в его личном деле не было.

— Он в отпуск ушел, — сообщила смотрительница. — Представляешь, умудрился выбить у начальства позволение взять с собой Лино! Все-таки его балуют. Он просил передать, что займется твоей просьбой, когда вернется.

— Понятно, не горит. Спасибо, пойду извиняться.

— Давай, давай! Я в тебя верю.

Вообще-то, извиняться я не собирался, но надо было сказать что-то, чтобы Юлия отстала от меня с чувством выполненного долга. На самом деле, можно попробовать поговорить с Литой или делать вид, что ничего не случилось, если ее это устроит. Вряд ли я смогу помочь ей принять правильное решение, но я хоть покажу, что для меня это важно.

Но сначала — закончить прерванный завтрак. Я направился на кухню, где уже сидел Дэвис. При моем появлении он судорожно дернул головой; надо полагать, это приветствие.

— И тебе не болеть, — усмехнулся я. — Что на завтрак?

— Чикен… То есть, курица с овощами, вареный картофель, есть пирог с ягодами, так сказала мисс Лита. А почему она не с вами?

— В смысле? — я уже погрузился в прохладные недра холодильника. — А почему она обязательно должна быть со мной?

— Она же ушла искать вас в болота…

Я замер с миской мелко нарезанных овощей в руках.

Она… что?!

Только теперь я почувствовал, что Литы не только нет в здании, ее вообще нет поблизости. Дурак, почему сразу не проверил… Она ушла на болота! Одна!

Опыт показывал, что когда Лита остается одна, это плохо, с ней обязательно что-то случается. А все потому, что вместе с трусостью природа обделила мою смотрительницу и осторожностью.

— Когда она пошла? — прорычал я, хотя не был зол непосредственно на Дэвиса. Скорее, на себя. — Куда?

— Она предположила, что вы можете быть на старой ферме, отправилась примерно полчаса назад…

На старой ферме! Там, куда регулярно наведывается убийца, где на стене висят человеческие зубы! Одна!

Не говоря больше ни слова, я сорвался с места. Я не просто спешил, я бежал — для развития максимальной скорости мне пришлось даже опуститься на четвереньки, с природой не поспоришь. В таком состоянии я почти не чувствовал ауры вокруг меня и мог попасть кому-то на глаза, но, откровенно говоря, мне было плевать.

Разговор с Юлией не шел у меня из головы. Действительно, что может быть у нас с Литой, если учесть, что она — человек, а я, опуская подробности, чудовище? Не то чтобы я не могу жить с ней нормальной жизнью… хотя нет, не могу. Ну и что? Это не значит, что я не смогу всегда быть с ней рядом.

Хотя «всегда» — это сколько? Сколько я вообще могу жить? Вдруг я состарюсь, как Кинг, за пару месяцев и умру? Да я с каждого задания рискую не вернуться!

Как, впрочем, и она…

Я точно знаю одно: я хочу быть с ней рядом. Не с самкой первой серии, не с другой человеческой женщиной, даже не с Евой, а с ней. Почему — не знаю, нет тут объяснений, а мне и не надо. Я знаю, чего хочу, и этого достаточно, все остальное — мелочи.

Главное, чтобы она тоже хотела.

Возле открытых ворот я остановился, чтобы перевести дух, а заодно и проверить присутствие людей на заброшенной ферме. Так, вот Лита… одна. Совсем одна, и она спокойна, значит, ничего не случилось. Фух, хоть раз повезло!

Понятно, что я не стал уходить, а пошел вперед, к ней. Смысл бегать друг от друга? Мы с ней связаны во всех отношениях.

Она, должно быть, услышала, как я вошел, потому что сразу позвала меня:

— Кароль! Ты здесь?

— Уже да.

Она была в одном из бывших жилых залов, не в зале с крокодилами. Уже хорошо… хотя что плохого в мертвых крокодилах?

Мне было приятно ее увидеть, не скрою. Она, похоже, разобралась с проблемой комаров, потому что на болота пришла в коротеньких шортиках и майке, причем на ее коже было совсем немного укусов. Или это она меня провоцирует?

— Где тебя всю ночь носило? — нахмурилась моя смотрительница.

— По бабам шлялся, — беззаботно отозвался я.

Лита не осталась в долгу:

— Крокодилицами не побрезговал? Не комментирую.

Похоже, она на меня не сердится. Уже хорошо.

Я пошел к ней навстречу, совершенно забыв, где мы находимся. Тут удача решила вспомнить, что она и так дала мне послабление и пора бы вернуть меня к суровой действительности, что и произошло: дряхлый пол провалился, причем в тот момент, когда я был рядом с Литой.

Мне оставалось только прижать девушку к себе, частично убирая броню, которая могла поранить ее больше любого падения, и сделать так, чтобы основной удар пришелся на меня. Это все, на что мне хватило времени, а Лита так и пискнуть не успела.

Мы обрушились вниз вместе с досками, грязью и трухой, пыли было меньше, чем я ожидал. Спиной я ударился обо что-то мягкое, но не зыбкое, из чего сделал вывод, что это не топь. Пару секунд мы лежали, не двигаясь; я боялся, что она ранена.

Но Лита зашевелилась довольно скоро, приподнялась на локтях, однако не встала с меня:

— Чтоб я без тебя делала, ангел-хранитель?

Приятный контраст, учитывая, что не так давно мне втолковывали, какой я идиот.

— Дома бы сидела, пирожки пекла, — проворчал я. — С повидлом и вареным яйцом.

— Смотрю, головой ты приложился неплохо…

— Поцелуешь — пройдет, — хмыкнул я. Детский сад, конечно, но развлекает.

— Сам себя целуй!

Ну и как, интересно, я должен сам себя поцеловать в голову?

Лита начала подниматься, однако скоро опять замерла, но на сей раз она смотрела не на меня, а куда-то в сторону.

— Кароль… Похоже, мы наткнулись на нечто серьезное!

Я развернул голову, чтобы посмотреть туда же, куда был направлен взгляд моей смотрительницы, и попытался присвистнуть, хотя получилось плохо. Похоже, человеческие зубы на стене — не последняя странность, связанная с этим домом.

Напротив единственного во всем подвале окошка стояло нечто напоминающее скелет чудовища. Если присмотреться, можно было увидеть, что на самом деле это искусственное соединение костей крокодила и человека. Позвоночник и ребра были взяты от крокодила, вместо ног были приспособлены челюсти крокодилов, и довольно крупных, а вот руки были человеческие, причем, почему-то, шесть штук. И в каждой руке это уродство держало человеческий череп.

Голова была не менее специфической: человеческий череп, обтянутый крокодильей кожей, с клыками вместо зубов. Зубы, очевидно, висели в зале прямо над нами.

— Мы имеем дело с психом, — отметил я.

— Определенно, — согласилась Лита. — Наверху я видела челюсть, но это нечто более серьезное. Похоже на идола…

Она подошла поближе, я следовал за ней. Всего черепов было семь, все сходится. Но почему они в таком идеальном состоянии? Ни следа плоти… Я не вижу здесь никакого оборудования, ничего, чем можно было бы так обработать кости. Хотя может, это вообще другие черепа.

— Как думаешь, это те, пропавшие?

— Без вариантов, — Лита моих сомнений не разделяла. — Это они.

— Откуда такая уверенность?

— Когда я была в городке, я видела фотографию местного парня. Смотри, — она указала на череп, у которого не было передних зубов. — На этом месте были золотые протезы, такая в этой их деревне мода. Но кому-то эти протезы либо понадобились, либо не понравились. Я не могу одного понять: кто так отполировал кости? Без специальной обработки не обошлось, это уж точно. Ты осматривал дом?

— Целиком и полностью, здесь ничего нет и, похоже, никто не живет постоянно. Да и потом, здесь только незначительная часть тел — руки и черепа. Где все остальное?

— Может, тоже здесь…

Мы осмотрели весь подвал, но так ничего и не нашли. Вообще ничего! Ни мебели, ни каких-либо вещей. Тот, кто сделал это, не жил рядом со своим творением.

Но куда он тогда уволок тела?

— Лита, тебе не кажется, что это как-то связано…

–..С тем, что произошло здесь девять лет назад? — быстро перехватила мысль моя смотрительница. — Возможно. Я сегодня же запрошу дополнительную информацию по ферме и тому психу, который здесь резвился. Мне почему-то казалось, что его казнили…Могли и не казнить. Ты, пока шлялся по болотам, видел кого-нибудь?

Я справедливо рассудил, что аллигаторы в понятие «кого-нибудь» не включаются, поэтому покачал головой:

— Нет, ни следа присутствия, хотя я осмотрел большой участок болот. Не могу понять, где этот урод прячется!

— Многие маньяки осторожны. То, что они со сдвигом по фазе, не обязательно делает их глупыми, скорее, наоборот. Возможно, он почувствовал, что появилась угроза, и затаился.

— Угу, возможно. Тогда надо подтолкнуть нашего человечка к более активным действиям.

— Ну и каким образом ты собираешься это сделать?

Вместо ответа я усмехнулся и одним ударом хвоста разнес идола на куски. Раздробленные кости треснули и разлетелись по дальним углам подвала.

Моя смотрительница скрестила руки на груди:

— Жестокий ты, он ведь эту модельку явно не один день клеил!

— Жестокость — мое второе имя.

В принципе, большой жестокости не было, я намеревался разозлить убийцу. Осторожность этого «лешего» раздражала меня и, кстати, унижала как охотника. Я могу выследить кого угодно, а от меня бегает рехнувшийся человек! Непорядок.

Лита взглянула на часы и тихо ойкнула:

— Нужно срочно возвращаться! Ко мне скоро Эллисон придет.

— Кто? — не понял я.

— Ну, девушка, с которой я познакомилась, когда была в грязелечебнице. Она сегодня намеревалась в гости зайти, а мне очень важно кое о чем расспросить ее. Помоги мне выбраться, быстрее!

Ну вот, разговора по душам опять не получилось…. Оно и к лучшему.

* * *

Я лежал на полу и задумчиво гонял мух раскрытым хвостовым плавником — прямо в привычку превращается! Впрочем, это нисколько не мешало мне подслушивать разговор двух девушек, расположившихся в комнате подо мной. Только вот подслушивать было особо и нечего: они обсуждали моду, фильмы, погоду и косметику. Лита несколько раз пыталась перевести беседу в нужное русло, но безуспешно, ее писклявая гостья слышала только себя.

Я отметил, что понемногу начинаю понимать чужой язык. Не все, конечно, и говорить на нем я точно смогу нескоро, но понимание в моем случае важнее. Может, Лита права по поводу наследственности? Хотя в этом мире никто точно не знает, как я устроен, даже сведения Островского приблизительны.

Кроме нас троих в доме никого не было: Лита отправила Дэвиса за дополнительными материалами по ферме аллигаторов, а заодно и по грязелечебнице. Надо все проверить, потому что я, честно говоря, по-прежнему в тупике. Связь с тем рабочим, который сошел с ума и начал скармливать людей крокодилам, слишком очевидна. Но все не может быть так просто, иначе я бы давно поймал урода.

Девушки внизу переключились на обсуждение мужчин. Меня привлек неожиданно серьезный тон Литы, с которым она что-то там втолковывала своей гостье.

Так, если я правильно понял, прозвучало слово «боюсь». Кого это она боится? Меня?… Эй, а смысл? Даже когда от моей личности как таковой оставалась одна искра, когда я почти подчинился стае, я ей не навредил! Разве это не лучший показатель?

А может, это и стало причиной всех проблем?… Она больше не может доверять мне, вот в чем дело. Увидела, в какого зверя я могу превратиться, и боится, что этот процесс необратим. Но я-то точно знаю, что уже управляю собой! Даже если повторится та ситуация с заражением ядом, я не поддамся, уверен. Мой организм обладает любопытным свойством: он вырабатывает иммунитет ко всему, что с ним уже происходило.

Я должен объяснить это Лите. Если она продолжит бояться, то… то все кончено. Не знаю, что будет тогда, не хочу думать об этом, но понимаю, что не приму простую дружбу. В нашей ситуации такое будет похоже на агонию.

Я отвлекся, а они перешли на новую стадию беседы. Говорила теперь в основном Элиссон, а Лита периодически мурлыкала «You don't say!» или «How interesting!» Других фраз, что ли, нет? Куцый язык…

Видимо, гостья начала рассказывать нечто действительно интересное. Хоть бы какую связь с убийствами получить! А то тоскливо все время на чужих болотах сидеть, а там, на базе, Костик Стрелов в мое отсутствие творит черт знает что.

Разговор затягивался, это, наверное, хороший признак. Под конец они обе направились к выходу, видимо, Лита решила проводить гостью обратно через грязелечебницу, потому что путь туда лежал через болота. Понятно, что и я пойду: чтоб я в здравом уме отпустил двух девиц одних на болото, по которому шляется маньяк! Главное — сделать так, чтобы меня не заметила ни Элиссон, ни кто-либо из постояльцев грязелечебницы.

Задача оказалась не такой уж простой. Из дома-то я выбрался без проблем, потому что незатейливо воспользовался черным ходом. Но вот как скрываться от девушек и вместе с тем не потерять их из виду? Деревьев вдоль дороги хватало, но в большинстве своем они росли часто, и пробираться сквозь эти заросли без шума было на грани возможного. Я могу плыть незаметно, потому что я водное чудовище. Я не могу незаметно шлепать по болотам!

К счастью, Лита понимала, с какими трудностями мне придется столкнуться, поэтому отвлекала свою спутницу разговорами. Элиссон и рада была отвлечься, видимо, она соскучилась по общению, а других людей здесь не было. Да и зачем им гулять по болотам? Тем более что, похоже, скоро будет дождь.

Мы были примерно на середине пути, когда я уловил чужое присутствие. Человек приближался к дороге со стороны болот и был очень осторожен. Агрессии я не почувствовал, поэтому засомневался — разве маньяк не должен все время жаждать крови? Или это не маньяк?

А потом я его увидел и сомнения мои рассеялись. Это был здоровенный детина с огромными плечами и непропорционально маленькой головой — я уже имел возможность убедиться, что сумасшедшие наделены немалой физической силой. Массивную фигуру человека обтягивала странная одежда из крокодильей кожи, лицо было изрисовано грязью, а на поясе висели два ножа и небольшой топор.

Хуже всего то, что он находился по другую сторону дороги, я не мог добраться до него, не показавшись на глаза девушкам. Конечно, если бы возникла опасность, я бы наплевал на осторожность, но человек по-прежнему просто следил, он не собирался нападать.

Может, все-таки не он? Хотя кто еще тут будет разгуливать в наряде аллигатора… Он это, нутром чую. Но почему не нападает?

Мы продолжали идти так: девушки — по дороге, я — с одной стороны, убийца — с другой. Его бездействие меня смущало. И ведь не уходит же, гад!

А потом Элиссон зачем-то свернула в сторону. Она достала фотоаппарат, значит, ее привлек какой-то вид. Убийца тут же насторожился, рука его опустилась на топор. Судя по жесту, он умеет метать эту штуку. Дьявол! Если он метнет, я не успею вмешаться…

Похоже, ему не нравится то, что она лезет в его сторону. Так что это надо прекратить.

Я низко прижался к земле, так, чтобы иметь возможность наблюдать за девушками через траву. Того человека я уже не видел, но чувствовал, и этого мне было достаточно. Надеясь, что меня отсюда заметить невозможно, я стукнул хвостом по стволу ближайшего дерева.

Эффект получился неплохой: высокое дерево треснуло, но не упало, только с его веток полетела всякая мелочь, в основном труха да насекомые. Как все-таки хорошо, что я в броне!

Небольшой отвлекающий фактор подействовал: Элиссон всполошилась и прыгнула обратно на дорогу. Человек тоже почему-то встревожился, я почувствовал, что он удаляется. Эх, сейчас проследить бы за этим любителем аллигаторов! Но он двигается быстро, если я не хочу отстать, нужно сейчас же пересечь дорогу, а сделать это не удастся. Да и потом, я не собираюсь оставлять Литу одну возле этой странной грязелечебницы.

Элиссон опасливо косилась по сторонам и что-то быстро-быстро говорила, а Лита только усмехалась и успокаивала ее. Конечно, она ведь знает, что я рядом! А Элиссон чувствует, что что-то рядом, вот ей и страшно.

Один плюс: они пошли быстрее. У ворот грязелечебницы Элиссон что-то долго втолковывала моей смотрительнице, вероятнее всего, не хотела, чтобы та шла одна через болота. Но Лита только отмахивалась, убеждая собеседницу, что все будет в порядке. Вот теперь она меня не боится!

Наконец Элиссон сдалась и побрела к зданию, а Лита пошла назад. Когда ворота грязелечебницы остались за поворотом, я, наконец, вылез на дорогу.

— Что это за удары? — тут же поинтересовалась моя смотрительница. — Дерево лбом поприветствовал?

— Вообще-то, жизнь твоей подружке спас. Он следил за вами.

Лита сразу поняла, кого я имею в виду — это было видно по ее посерьезневшему взгляду.

— Долго?

— Не особо. Пришел с болот, ушел туда же. Нападать не собирался до тех пор, пока эта твоя Элиссон не сунулась в его сторону. Еще чуть-чуть, и он бы ее убил.

— Странно, что он не напал на нас! Вряд ли его смутило, что нас двое.

— Вообще не смутило, — подтвердил я. У меня появилась теория на этот счет. — Другие жертвы пропадали парами, это не новость. Он мог быстро убить одну из вас топором, а потом справиться со второй. Нет, думаю, все дело в территории.

— В смысле?

— Видимо, он всерьез считает себя крокодилом и защищает свою территорию. Пока вы шли по дороге, вы не вторгались в его владения. Но стоило Элиссон свернуть в сторону, как этот урод задергался. Держу пари, все остальные жертвы пропали как раз на том участке, который он посчитал своим! И то, что этот участок граничит с грязелечебницей, — вряд ли простое совпадение.

— Думаю, ты прав, — кивнула Лита. — На этом курорте что-то нечисто.

— Да, тут же грязью лечат, — не удержался я.

— Очень смешно! Побудь серьезен. То, что рассказала Элиссон, заставляет задуматься.

— Например?

— Например, то, что постояльцы сдают анализ крови и проходят полное медицинское обследование, прежде чем приступить к процедурам. Может, оно и неплохо, если делать скидку на новые методы и все такое, вот только мне никто никакие обследования не предлагал!

— Недостаток уважения к временным клиентам?

— Вряд ли. Мой визит стоил немалых денег, а такие заведения стараются поддерживать соответствующую репутацию. А еще Элиссон сказала, что в той комнате, в которую ее поселили изначально, было очень холодно и по ночам слышались какие-то странные звуки, поэтому она потребовала переселения. На ее место поселили молодую пару, которая вскоре исчезла — это одни из пропавших.

Так и знал, что там что-то есть! Правда, пока большой связи между маньяком и состоянием здоровья постояльцев я не вижу. Может, совпадение?

— Кароль, у тебя хоть одна нормальная версия выстраивается? — задумчиво спросила Лита.

— Нет.

— И у меня нет… Надо подождать, пока вернется Дэвис с материалами, может, станет полегче.

— Угу.

Некоторое время мы шли молча. Лита, наверное, думала о задании, в котором мы завязли, а я думал о ней. Насколько все было бы проще, если бы я выбрал своей самкой Еву или вообще обходился без постоянной самки. Приключений больше, сложностей меньше…Эх, жалко, что я не могу так.

Однако и зависеть от перепадов настроения моей смотрительницы я тоже не могу, Лита не первый раз чудит. Понятное дело, сложно привыкнуть к такой жизни, но уж сколько можно!

— Почему ты меня боишься?

Выстрел был сделан вслепую: я был абсолютно не уверен, что правильно понял ту фразу. Да и потом, сама идея казалась мне бредовой: после всего, что я сделал, страх был бы просто свинством.

В общем, я надеялся, что Лита засмеется и ответит какой-нибудь колкостью, но она опустила глаза:

— Услышал, значит, да? Я очень надеялась, что ты не поймешь, но мне не следовало вообще такое озвучивать.

— Так почему? — шокировано переспросил я. Было до чертиков обидно.

— Не знаю! — почти крикнула моя смотрительница, потом взяла себя в руки. — Когда все это начиналось, мне казалось, что это временно. А все становится только серьезней! Особенно сильно я почувствовала это, когда они забрали тебя. Мне казалось, что я бы все на свете отдала, лишь ты тебя вернуть. А потом был не очень приятный разговор с отцом, благодаря которому я поняла, что это не просто временное приключение, это нечто очень серьезное!

Обалдеть! Спустя много месяцев она это поняла!

Мне казалось, что Лита вот-вот заплачет — по крайней мере, слезы были в ее голосе. Но глаза моей смотрительницы оставались спокойными.

— То решение выглядело окончательным, пока я не увидела тебя там, в Лабиринте Минотавра. Это был ты… и вместе с тем не ты. На какой-то момент мне показалось, что ты убьешь меня, а ты убил себя, и мне было еще хуже!

— Я не убил себя, — тихо напомнил я. Ситуация становилась все более запутанной, я не знал, злиться на Литу или пожалеть ее.

— Это я поняла уже потом, но с тех пор… Какая-то часть страха осталась. Страха, что я потеряю тебя, что ты снова превратишься в это… Я знаю, что это глупо! Я по десять раз на дню напоминаю себе, сколько ты хорошего сделал для меня и всех остальных. Но на уровне подсознания я все равно боюсь. Мне каждую ночь снится, как ты меня убиваешь!

Я молчал, не зная, что сказать. Так ведь и мне это снилось, только я почему-то считал, что у других кошмаров не бывает! Невольно я вспомнил, что мне когда-то рассказывала Юлия: моя смотрительница кажется непробиваемой, но на самом деле это не так. А я не видел, проглядел… да и не очень сильно хотел видеть.

— Лита…

— Не беспокойся, — устало улыбнулась она. — Я справлюсь с этим, и все будет как раньше — в хорошем смысле. Ты ведь тоже мне нужен, лишнего не подумай! Просто… дай мне время, ладно?

— Ладно…

А как я мог возразить?

* * *

Я откинулся назад, позволяя ливню смывать с меня грязь. Я почти два часа шатался по болотам, но без толку — человека в крокодильей шкуре и след простыл. Правда, далеко от дома отойти я не мог, потому что не хотел оставлять Литу одну.

Дэвис до вечера так и не вернулся. Он отзвонился и сообщил, что ночью будет гроза, а в грозу он никуда не поедет, так что прибудет утром. Можно подумать, он на бумажном кораблике путешествует, а не на джипе! Дождик его напугал! Пока он не придет, мы не сможем начать работу.

Не то чтобы для этого есть стимулы: Лита продолжала меня сторониться. Я чувствовал, что ей стыдно за свой страх, и понятия не имел, как помочь. Моя смотрительница была сильной, что иногда приносило проблемы: вместо того, чтобы открыто все обсудить, она загнала свой испуг глубоко в подсознание.

У нее вообще есть отвратительная привычка заранее отвергать любую помощь и надеяться только на себя. Подозреваю, что теперь о себе дает знать не только страх передо мной в Лабиринте, но и прочие сомнения, с которыми она сталкивалась раньше, а тот случай просто стал последней каплей.

В значительной степени, я ее понимаю. Я выгляжу добродушным, только когда кривляюсь, от этого у людей появляется ложное чувство безопасности. На самом деле природа дала мне угрожающую внешность — по крайней мере, пока чешуя выпущена.

Это и увидела Лита. Тот, кто — я льщу себе такой надеждой — ей не безразличен, превратился в чудовище и готов был порвать ее на куски. То, что не порвал, не сильно помогло делу. На подсознательном уровне она испугалась монстра, в которого я могу превратиться, и никакие разумные доводы уже не помогали.

Ну и что я могу? Я сто раз говорил ей, что у нее нет причин бояться, что я полностью контролирую себя, и зверь уже не выберется. И ведь она мне верила! Вернее, она знала, что это правда, но полностью поверить не могла.

Я пытался доказать. Я был с ней очень осторожен, всегда, в любых обстоятельствах. Но эта ее привычка ни с кем не делиться своей болью на сей раз сыграла с ней злую шутку: Лита оказалась в ловушке. Я не сомневался, что что-то значу для нее, но вместе с тем она отстранялась.

Вот и сегодня она рано ушла спать, а теперь из ее комнаты доносились импульсы страха. Рядом с ней нет опасности, значит, ей снится очередной кошмар. Как я раньше не почувствовал? Хотя… хорошо, что не почувствовал. Если бы я полез ее утешать сразу после пробуждения, было бы хуже, потому что боялась она меня. Как показывает практика, люди просыпаются медленнее, чем звери, им нужно определенное время, чтобы осознать, что сон кончился. Так что, увидев меня, она бы не сообразила, что это настоящий я, и испугалась бы еще больше.

Может… а что если это как раз то, что нам нужно? Что если заставить Литу пройти через этот страх, чтобы раз и навсегда убедиться, что причин для него нет? Рискованный план и довольно жестокий, но что-то делать надо, потому что очевидно, что сама она не справится. Да и потом, мне было стыдно в этом признаваться, но какая-то часть меня хотела этого. Впрочем, понятно, какая именно.

Приняв окончательное решение, я направился к дому. Серьезные ставки: либо это ей поможет, либо она никогда меня не простит.

Я отряхнул с себя капли дождя, который все еще лил снаружи, и начал тихо подниматься к ее спальне. Я не хотел будить мою смотрительницу раньше времени, к тому же, судя по состоянию ауры, она и так вот-вот проснется — пульс зашкаливает.

Ее дверь была не заперта, а это хороший показатель, ведь замки на дверях есть. На пороге ее спальни я остановился, отсюда до кровати было пару шагов. Надо только подождать.

То, что речь идет о кошмаре, я теперь не только чувствовал, но и видел. Лита дергалась во сне, будто пыталась от чего-то отстраниться, ее лоб, покрытый крупными каплями пота, болезненно хмурился, как будто она не могла поверить тому, что видела. Кровь бежит быстро, дыхание учащено, сейчас организм ее разбудит…

Я угадал: буквально через несколько секунд Лита резко приподнялась на локтях, глядя перед собой широко распахнутыми, но еще не видящими глазами.

Ладно, мой ход.

Я прыгнул вперед, прижимая мою смотрительницу к постели так, чтобы она чувствовала мои когти, но вместе с тем они не травмировали кожу. Мой прыжок совпал со вспышкой молнии, что только усилило эффект — неожиданная помощь от природы, если можно назвать это помощью.

В ее глазах я увидел абсолютный ужас, как будто на нее напало чудовище и до смерти осталось уже не так много. Похоже, она не различала, где кончается сон и начинается реальность — как я и предполагал. Девушка не пыталась вырваться, ее тело было напряжено, но неподвижно, она будто застыла.

Я попробовал поцеловать ее, но ответа не получил. Губы Литы были ледяными, получалось, что я просто прижимаюсь к ним, а она не двигается.

Я наклонился к ее уху и прошептал:

— Лита, успокойся, это я… Все хорошо, того, что было, не случится…

Если подойти к этому объективно, все не было «хорошо». Если бы кто-то наблюдал за нами со стороны, он бы решил, что я собираюсь изнасиловать собственную смотрительницу. Это была бы последняя мысль в жизни придурка — я никому не позволяю наблюдать за нами в такие моменты.

Конечно, я не собирался брать ее силой. Я отойду, как только она скажет, да хоть в окно выпрыгну. Но для этого она должна отдать мне осознанный приказ, а пока она в шоке.

Так не может продолжаться. Скрытый страх однажды может стоить ей жизни, а я этого не допущу.

Я выпустил хвостовой шип и поднес его к лицу девушки. Лита сдавленно вскрикнула, ее начала колотить дрожь.

— Вот что тебя пугает, — с горечью усмехнулся я.

В тот день я занес шип для того, чтобы, как ей показалось, убить ее. Бред! Я изначально контролировал свое тело достаточно, чтобы подготовить его к ранению. Не было ни единого шанса, что я причиню ей боль. Вот этого она и не знала, не поняла…

Я прижал шип к ее шее, наклонился ниже, теперь я хорошо чувствовал исходящий от нее жар. Хотелось только одного, но вот это как раз было и неправильно с моральной точки зрения и, полагаю, незаконно.

Убедившись, что дергаться она пока не будет, я перестал удерживать ее и одним резким движением когтей сорвал ту тоненькую одежку, в которой она спала. Небось, окажется опять, что это какой-нибудь шелк и утром меня ждет выговор… плевать. Тряпка — она и есть тряпка.

Шип скользнул по ее груди, по животу, по внутренней части бедра. Это ведь не лезвие — если я не прилагаю усилий, вреда не будет. Вот что это дуреха должна понять!

Я поцеловал ее шею, наклонился ниже. В общем-то, это не было частью психологической помощи, просто мне хотелось. Я, собственно, тоже не бесплотный дух и не хочу тут лопнуть, спасая ее.

Ее запах был родным и знакомым, кожа очень мягкой… все-таки есть смысл в этих грязях. Я скользнул рукой с выпущенными когтями по контуру ее тела, чтобы она почувствовала меня и реальность происходящего. Она снова вздрогнула, но уже не от страха. Я прекрасно ощущал, как меняется ее состояние.

Разум может сколько угодно беситься из-за всякой ерунды, но ее тело узнает мое прикосновение и не боится, а позволяет и даже просит. Так что всю ситуацию я бы охарактеризовал как «горе от ума».

Пульс оставался учащенным, как и дыхание, но страх уходил. Да уж, она определенно проснулась! Я осторожно прикоснулся губами к ее животу, когда вдруг услышал ее голос:

— Кароль… Поднимись сюда.

Я выпрямился так, чтобы глаза наши были на одном уровне. Пряди волос, обрамлявших ее лицо, оставались мокрыми, но на самом лице бисеринок пота не было. Да и не удивительно, в комнате у нее душновато.

Глаза у нее были темными, как ночное небо, хотя при свете дня они серые. На губах играла слабая улыбка…Похоже, все идет хорошо!

И тут я почувствовал, как весь воздух покидает меня, а перед моими глазами от боли заплясали разноцветные искры. Я не сразу понял, что это не внезапная остановка сердца, а ловкий удар в солнечное сплетение. Лита, конечно, внешне маленькая хрупкая девушка, но бьет она при желании не слабее боксера-тяжеловеса.

— Какого черта ты делаешь?!

— А на что это похоже? — прохрипел я.

— На изнасилование!

— Я не самоубийца!

— Это еще что за намек?!

— Это не намек, это суровая правда! Мне надоело, что ты меня избегаешь, хватит! Я на целибат не подписывался.

— Козел!

— Амфибия я, под козла по определению не подхожу! Что мне было еще делать, если ты меня боишься? Ждать, пока ты переживешь это? А такое не переживается! Если ты будешь биться в припадке каждый раз, когда просыпаешься рядом со мной, то лучше нам вообще держаться друг от друга подальше!

Я свесил ноги с кровати, намереваясь встать, но Лита прильнула ко мне сзади. Само ощущение ее горячей кожи на моей было обжигающим, а она еще и скользнула пальцами по моей шее, там, где находились закрытые жабры. Знает ведь, зараза, что это один из самых чувствительных участков моего тела. Кожу там очень легко поранить, но Лита умела делать так, что боли не было… до боли там было далеко!

Но и я в долгу не остался: перехватив девушку хвостом, я снова осторожно подмял ее под себя. С самого моего возвращения к нормальной жизни я позволял Лите вести, боялся травмировать ее, напугать, но мне надоело. Только в такие моменты я могу частично освободить звериные инстинкты и дать отдохнуть своему сознанию.

Впрочем, если я сделаю это, я доведу дело до конца, даже если она изведется тут, пытаясь вырваться. Поэтому я дал ей последний шанс:

— Скажи «нет», и я уйду, или не говори вообще, но потом не ной.

— А ты заставь меня, — Лита вызывающе подалась вперед.

Что ж, сама напросилась…

* * *

Дождь продолжался еще и утром. Я задумчиво прислушивался к стуку капель по стеклу и одной рукой осторожно гладил растрепавшиеся волосы моей смотрительницы. Лита спала рядом со мной, прижавшись всем телом к моему боку, и мягко улыбалась во сне. Между прочим, если бы она не упрямилась, я бы давно перестал сдерживаться, и не было бы проблем. Но разве она признает это? Да никогда!

Проснется она нескоро, через пару часов. Литу я чувствую лучше, чем всех остальных людей, и могу сказать, что ее тело еще слишком утомлено после ночных событий. Вспомнив об этом, я невольно ухмыльнулся. А она боялась… Ха! Я добрый и ласковый, если со мной правильно обращаться. Просто ангел.

Я почувствовал приближение Дэвиса. Явился! А ведь дождь все еще идет, так что его отговорки по поводу ночного отсутствия остаются отговорками. Хотя оно и к лучшему, что его здесь не было ночью, а то шумели мы немало. Он бы прибежал на крики с самыми благими намерениями, а мне пришлось бы его в болоте топить как нежелательного свидетеля… Что-то я размечтался с утра.

Я соскользнул с кровати, чтобы не разбудить Литу, и бережно укрыл спящую девушку одеялом — люди на удивление легко простужаются. В другое время она проснулась бы от такого движения, но усталость давала о себе знать.

Дэвис сидел на кухне. Увидев меня, он невольно сжался, казалось, что он сейчас мечтает только об одном: стать невидимкой.

Я же, от природы лишенный альтруизма, отвесил ему самый суровый взгляд, на какой только был способен:

— Где ты шлялся всю ночь? Стой, не говори, мне плевать. Принес то, что мы просили?

— Да… А где мисс Лита?

Я многозначительно похлопал себя по животу; агент побледнел. Доверчивый, как дитя малое, честное слово!

— Значит так… Ты мне даешь документы и начинаешь готовить легкий завтрак. Наверх не суешься, там останки моей смотрительницы и еще двух молоденьких девушек, которых я сам себе принес в жертву. Путь мясо подгниет, на него слетятся мухи, а мух я люблю. Вопросы есть?

— Это ведь… шутка, да?

Можно было бы продолжить ломать комедию, но ему еще предстояло готовить завтрак для Литы, не хватало только, чтобы он туда какую-нибудь гадость подсыпал! Так что я решил больше не пугать агента:

— Ага, шутка. Рашн юмор. Иди готовить, марш!

— Но… мы на кухне…

— А, ну тогда я марш в кабинет, а ты делом займись.

Кабинетом мы практически не пользовались. Вообще помещение было неплохое — с резной старой мебелью и собранием книг на всю стену, но читать на чужом языке я не умел, да и вообще, мне больше нравилось шататься по болотам, чем сидеть за столом. Из всей человеческой мебели удачным изобретением я считаю только кровать.

Дэвис притащил отчет на русском — ладно, прощен. Можно не дожидаться, пока проснется Лита, а прочитать все самому, хотя она, вероятно, устроит по этому поводу мини-скандал.

Отложив на время данные по грязелечебнице, я принялся за изучение материалов по ферме аллигаторов. Здесь были переводы газетных вырезок, отрывки из судебного протокола, а также более свежие сведения, которые показались мне самыми интересными. Учитывая мою скорость чтения, я уже знал содержимое обеих папок к тому моменту, как Дэвис робко постучал в дверь кабинета.

— Извините… завтрак готов, хотя вы не сказали, что хотите…

— Нормально, иди пока погуляй.

Готовил всегда Дэвис, потому что я не умел, а Лита не хотела. Парень слишком боялся меня, чтобы даже подумать о пакости, но все равно я всегда демонстративно принюхивался к еде, прежде чем прикоснуться к ней.

На этот раз он расстарался: какие-то вафли, аккуратно разлитый по мисочкам джем, бекон, жареные яйца и обилие фруктов на выбор. Зная пристрастие Литы к сладкому, я забрал себе все мясное, а вафли и прочую мелочь загрузил на поднос, чтобы отнести ей. Во-первых, это красивый жест, во-вторых, улучшит ее настроение, если она опять проснется не в духе.

Когда я вошел, Лита как раз просыпалась. Девушка потянулась, мурлыкая что-то себе под нос, при этом с нее свалилось одеяло, под которым, понятное дело, одежды не было. Какая одежда, если я все в клочья разодрал?

Кажется, она рада меня видеть — уже проще.

— Завтрак в постель, Кароль, ты становишься героем мыльных опер! — театрально всплеснула руками моя смотрительница.

Вот ведь ехидна, просто поблагодарить она не может!

— Подумал, что тебе захочется подкрепиться.

— Да уж, — она надула губки в притворной обиде. — Все тело так болит, будто я под каток попала. Ты не мог быть аккуратней?

— Мог, а ты хотела?

— Нет. Иди сюда!

Я послушно поставил поднос на столик и сел на кровать рядом с ней. Если с утра красивая девушка хочет меня поцеловать, я совсем не против. Но больше всего меня радовало то, что я не чувствовал в ней страха… совсем.

Неужели сработало?

Когда поцелуй закончился, Лита отодвинулась на расстояние вытянутых рук, лежащих на моих плечах, но не отпустила меня. Серые глаза стали очень серьезными:

— Я, кажется, тебя люблю. По-настоящему.

Естественно, со свойственным мне оптимизмом я проигнорировал слово «кажется». Я не знал, что сказать, просто чувствовал приятное тепло, растекающееся по венам. Но ни она, ни я не умели много времени тратить на красивые слова, это могло все испортить, вызвать лишнее смущение. Поэтому я завершил момент:

— Знаю, ага. Я себя тоже люблю по-настоящему, и в этом мы похожи!

Лита рассмеялась легко и непринужденно, и мы оба знали, что это конец напряжения. Больше оно не вернется, что бы ни случилось. Моя смотрительница наконец приняла то решение, о котором говорила Юлия.

Да, я не знаю, сколько я проживу, но я точно знаю, что буду с ней рядом, пока могу. Это у меня замена стайного инстинкта такая, наверное.

— Ладно, показывай, что ты мне притащил! — милостиво позволила Лита. — Небось, Дэвис вернулся, сам-то ты бутерброд не сделаешь.

Не вижу в этом ничего унизительного, меня не за то ценят.

— Дэвис принес то, что я просила?

— Да. Он принес, я прочитал.

Лита, тянувшаяся к яблоку, замерла:

— Ты…. что сделал?!

— Да я чтоб время сэкономить, честно!

— Эх, если бы у меня не болело все тело, я бы тебе…

— Знаю, поэтому я постарался обезвредить тебя заранее, — с невинным видом сообщил я.

Лита испепелила меня взглядом, но ничего не сказала. А что говорить, если я прав?

— Рассказывай, чего ты там начитал.

— Рассказываю. Служащего, который устроил внеплановую кормежку крокодилов, звали Роберт Смити, но, поскольку «Роберт» в этом селе не катит, известен он был как Бобби. Так вот, у этого Бобби изначально шизу подозревали, еще с тех пор, как он с деревьями начал разговаривать, но сильно по этому поводу не беспокоились. А потом он порубал ряд своих коллег, да и хозяйских детишек в придачу, и начались крики «А вот я всегда знал, что он такой». Что любопытно, этот Бобби не пытался скрыться от полиции, но и сам не приходил. На допросе он не признал, что совершил преступление, а только сообщил, что ему какой-то «человек-аллигатор» велел сделать это.

— Его судили?

— Ага, конечно! Его без малейших колебаний запихали в дурку, правда, с повышенным режимом безопасности. Местные врачи сообщают, что за все девять лет улучшение в состоянии этого Бобби так и не наступило. Он ловил возле больницы ящериц и жрал их заживо.

— Кароль, я, между прочим, ем!

— А это важная деталь, — парировал я. Хотя, в целом, так себе деталька. — Так вот, выпускать его никто не собирался, все решили, что Бобби закрепился в больнице надолго. Однако в начале этого года его перевели в какую-то частную клинику.

— Какую еще клинику? — насторожилась Лита.

— Понятия не имею, в документах это не указано. Нет сведений и о том, по какой причине это было сделано, и кто отдал приказ.

— Понятно… Я смотрю, у них такой же бардак наблюдается, как у нас.

Я не совсем понял, у кого это «у них», но решил не уточнять.

И я, и Лита понимали, что теперь все может свестись к возвращению этого Бобби в родные земли. Я даже не отрицаю, что это его видел вчера на болотах. Конечно, к делу прилагалась фотография, но там парень был чистый, а вчерашнее чудо на болотах измазалось в грязи.

Но если это и правда он, непонятно, куда он девает тела и каким образом обрабатывает кости. По всем данным, он шизик, но не гениальный, напротив, умом он не блещет, школу так и не закончил, соответственно, знаний тоже нет. Да и потом, кто поспособствовал его освобождению?

— А что там с грязелечебницей? — с надеждой спросила Лита.

Конечно, все было бы проще, если бы и в документах грязелечебницы я нашел какой-нибудь подвох, но его там не было.

— Ничего с грязелечебницей, — вынужден был признать я. — В позапрошлом году какая-то там мелкая группа ученых открыла, что на этих болотах находятся уникальные грязи, способные сильно воздействовать на человеческую кожу. Это, кстати, правда, могу сказать по состоянию твоей кожи после одного сеанса.

Лита с удивлением провела пальцами по своему предплечью. Она что, серьезно не заметила? Забавно, а ведь в невнимательности ее обычно не обвинишь!

— Они запатентовали свое открытие, — продолжил я. — Им заинтересовалась крупная косметическая фирма, но вскоре выяснилось, что грязь долго не хранится. Вернее, она-то хранится, но целебные свойства теряет, так что было решено, что называется, действовать на месте. В рекордные сроки они возвели эту грязелечебницу. Она стоит кучу денег, инвесторами стали, я так понял, местные шишки. Не похоже на логово маньяка или тайный храм аллигаторов!

— Не похоже, — вынуждена была согласиться Лита. — Да я так и подумала, когда была там. Помнишь, как мы работали в отеле, который был вовсе не отелем, а прикрытием для нелегальных исследований?

Как я могу забыть, если именно там Первая Стая чуть не лишила меня способности самостоятельно мыслить! Но я не стал напоминать об этом Лите, потому что она, вероятнее всего, и так помнила; я просто кивнул.

— Так вот, там прикрытие чувствовалось, потому что отель среди льдов изначально был не сильно коммерчески выгоден. А эта лечебница — другое дело. Если грязь и правда такая чудесная, не удивительно, почему сюда толстосумы съехались!

Я не стал уточнять, что дело, собственно, не в грязи. Я не ученый, но я животное, а это иногда даже лучше. Поэтому то, что людям пришлось исследовать, я почувствовал сразу. Земля на этих болотах была живая, но не из-за воздействия магических сил и лешего, а из-за того, что в ней обитали очень маленькие, едва заметные человеческому глазу насекомые, похожие на пиявок, только с лапками. Закрепляться на коже самостоятельно они не умели, поэтому питались «хозяином» ровно столько, сколько на нем была грязь.

Они-то и чистили кожу, потому что были не в состоянии прогрызть новую и довольствовались старой, отмершей. Собственно, по этой же причине грязь теряла свои загадочные свойства, когда ее увозили с болот — насекомые элементарно дохли.

Я оказался перед моральной дилеммой: сказать об этом моей смотрительнице и наблюдать за ее веселыми метаниями в ванную или же скучно промолчать? Хотя нет, мы только-только помирились, подержу я лучше пасть закрытой.

— Кароль, мы снова в тупике, — вздохнула Лита, допивая кофе.

— А мы оттуда и не вылезали.

— Да уж… Знаешь, что сейчас сделаем? Снова посетим ферму аллигаторов. Иди вниз, подожди меня, я пока оденусь.

Здравая мысль — если бы она походила голой еще пять минут, я бы не выдержал и сорвал рабочий день.

Если надо осмотреть ферму — осмотрим ферму, я-то не возражаю. Вряд ли это принесет какую-то пользу, но мы же должны изображать бурную деятельность! Хотя этот леший Бобби, или как там его, меня уже раздражал. Какой-то псих меня который день за хвост водит!

Я спускался тихо, хотя и не намеревался подкрадываться, так получилось. В любом случае, Дэвис, говоривший в этот момент по телефону, меня не заметил. Поначалу я собирался просто проигнорировать его, но мое внимание привлек тот факт, что этот суперагент разговаривал по-русски.

Я замер на лестнице; с моим обостренным слухом я мог, не напрягаясь, различить каждое его слово.

— Нет, не могу… Нет, тут нет опасности! Как я его раню, если он такой огромный и сильный! Вы бы видели его глаза… Клянусь, он что-то знает, он очень опасен! Он иногда так смотрит на меня, будто готов порвать на куски, а его смотрительница игнорирует все мои жалобы! Вы не предупреждали меня, что придется работать в таких условиях!

Очень, очень интересно… Понятно, что он говорит обо мне, но с кем?

— А еще, — Дэвис перешел на доверительный шепот, — мне кажется, они вступают в интимную связь…

О, загнул! Кажется ему!

— Нет, я не могу сфотографировать! — чуть ли не вскрикнул агент. — Он же убьет меня, если заметит!

Ну, не убью, просто заставлю съесть карту памяти, а фотоаппарат засуну ему в задницу. Если это его убьет… что ж, значит, судьба у него такая.

— Слушайте, никакие фотографии я делать не буду! Вы наняли меня для того, чтобы я получил образец его крови, но пока такой возможности нет! Что? Да, я буду продолжать пытаться, но я не гарантирую, что результат обязательно будет!

Сейчас можно было бы поймать его, хорошенько тряхануть и выбить из этой мокрицы имя заказчика, но нужны ли мне такие сложности? Я и так знаю, что за этим стоит Костик Стрелов, кому еще может понадобиться образец моей крови?

Значит, он решил добиться своего таким способом, раз сотрудничество со мной сорвалось. Ну ничего, я ему мозги вправлю, как на базу вернемся.

Тихо, чтобы Дэвис, уже закончивший разговор, не заметил меня, я пробрался во двор. Пусть думает, что я ни о чем не догадываюсь, иначе станет более осторожным, а мне так сложнее. Хотелось бы узнать, как этот щавлик намеревается получить образец моей крови? Броню я снимаю только тогда, когда я с Литой, а в эти моменты к нам лучше не подходить, Дэвис и сам понимает. Ведь если он в такой момент припрется, я-то его не трону — не успею, Лита нахала раньше порвет.

Лита собралась довольно быстро. На ней были те же коротенькие шортики и майка, что и вчера, длинные черные волосы девушка собрала в высокий хвост. Благодаря всему этому я имел великолепную возможность увидеть свежий синяк у нее на ноге, чуть выше колена, красное пятно на шее и мелкие царапины на плече.

Я нахмурился; мне казалось, я научился совсем не травмировать ее во время… определенных занятий. Насколько же я потерял вчера контроль?

Лита заметила, куда направлен мой взгляд и беззаботно махнула рукой:

— А, не бери в голову!

— Если буду игнорировать это, вообще могу покалечить тебя!

— Кароль, не будь наивным, я не позволю тебе меня покалечить!

Ага… Я вешу центнер, у меня есть когти, шипы, клыки и хвост, я раз в сто сильнее. Ну, и кто из нас наивен?

— Между прочим, то, что было вчера, мне понравилось больше, чем обычно, — усмехнулась Лита, направляясь к болотам.

Провоцирует! Ладно, пусть потом не жалуется, что я ее не предупреждал.

Сначала мы шли по дороге, однако к ферме дороги не было, пришлось свернуть в заросли. Некоторое время Лита передвигалась самостоятельно, но потом мы пришли к совместному выводу, что нас это замедляет, а ее еще и утомляет. Так что я в итоге взял девушку на руки, и наша скорость значительно увеличилась. Правда, при каждом дальнем прыжке Лита тихо ругалась и бурчала себе под нос «Поосторожней, не дрова несешь, груз хрупкий!», но это уже детали.

И снова я не чувствовал на болотах присутствие того человека. Я уже знал его ауру и искал более внимательно, но без толку. Где он может прятаться? Самым логичным местом была бы ферма, но там его нет.

Лита быстро поняла причину моей сосредоточенности:

— Нет его?

— Угу. Думаешь, я старею?

— Думаю, что здесь все совсем непросто.

Гениальное наблюдение.

Добравшись до фермы, мы сразу пошли в подвал; костей нам не было. Я с удивлением стоял на том месте, где валялись осколки уничтоженной мной статуи, и пытался уловить хоть какой-то запах, который должен был остаться после присутствия человека.

— У меня такое ощущение, что я теряю свои способности, — обреченно признал я.

Лита серьезностью ситуации не прониклась:

— Мозг ты теряешь, а не способности! Ты же сам сказал мне, что он весь грязью покрыт!

— Не весь, а частично!

— И тем не менее. Даже животные в грязи выкачиваются, чтобы свой запах сбить. Думаешь, этот Билли Боб, или как его там, не мог до такого додуматься?

Такие моменты лишний раз напоминают мне, почему я среди всех самок выбрал именно ее. Унижает другое: как я сам не сообразил?!

Ну, с одной проблемой разобрались: я не улавливаю запах, потому что запаха нет. Ауру я тоже не улавливаю, потому что нет человека. А где он есть?

— Ты говорил, что здесь есть тропинка, уходящая в дерево, — напомнила Лита. — Покажи мне ее.

Ну вот, сейчас она и в этом разберется, и я вообще по интеллекту к чемодану приравняюсь!

Я проводил ее к заброшенным вольерам и показал тропинку. Почти сразу же я отметил, что что-то изменилось — сложно сказать, что именно, но создавалось впечатление, что травы стало меньше. Похоже, тут кто-то ходил совсем недавно!

Я заметил, что Лита смотрит вверх, и прежде, чем она успела что-либо сказать, я перехватил инициативу:

— Я слажу туда, проверю, не может же эта тропинка в никуда уводить!

Моя смотрительница одобрительно кивнула, давая понять, что об этом она и подумала. Можно считать, что мой авторитет восстановлен. И как я сразу не додумался проверить дерево? Похоже, мне вредно находиться в затяжной ссоре с Литой, это отвлекает и мешает нормально соображать.

Дерево было очень старое и крепкое, оно вполне могло выдержать мой вес. Думаю, оно бы и еще одного зверя выдержало, если бы таковой присутствовал.

Цепляясь когтями и хвостом за шершавую кору, я полез наверх. Лита оставалась внизу и наблюдала за мной, ей на дерево не хотелось.

Еще до того, как я добрался до широкой площадки, образованной разделением веток, я уже знал, что там найду, чувствовал. Нет, все-таки пока мои способности работают нормально! Гора раздробленных костей, встретившая меня наверху, только подтвердила это. Человек стащил сюда все: осколки ребер, рук, ног, черепа. Статую восстановить было невозможно, если я что-то ломаю, то ломаю наверняка, но он хотел сохранить своего идола хотя бы в таком виде.

Псих — он и есть псих.

— Что там? — напомнила о себе Лита.

— Косточки, — отозвался я. — Погрызть хочешь?

— Нет, милый, когда я у тебя лакомство забирала?

Опять ничья, мы играем по-старому.

Видно, тропинка образовалась не потому, что этим путем человек приходил с болот, а потому, что он часто приближался к этому дереву. Что касается его пути с болот… Если он додумался сбить свой запах, обмазавшись грязью, то мог и сообразить, что каждый раз надо приходить с новой стороны, чтобы не вытаптывать траву и не оставлять следов. А трава тут буйная, если ее один раз примять — за секунду поднимется.

Оставалось неясным лишь одно: зачем он сюда лазил? Кости появились лишь вчера, а к дереву он, судя по состоянию тропинки, ходил чуть ли не каждый день! Должно быть что-то еще…

— Кароль, что ты там делаешь?

— В костях роюсь!

Если быть точным, я не совсем рылся, я просто отодвинул кучу костей в сторону, потому что заметил, что под ними что-то есть. Вот оно!

На коре был даже не вырезан, а выжжен рисунок — судя по всему, карта болот. Вот топи, заросли, городок, наш с Литой временный дом, грязелечебница и ферма. На общем фоне четко выделялась толстая линия, отделявшая довольно большой участок ото всех остальных. Судя по всему, эту территорию он и считает своей. Городок и наш дом в нее не входят, а вот грязелечебница попадает.

— Кароль!

— Я карту нашел!

— Какую еще карту?

Вместо ответа я закрепился когтями на толстой ветке и спустил вниз изогнутый крюком хвост. Лита поняла намек; с тяжелым вздохом, она села на хвост, чтобы я мог обхватить ее и поднять. Так вздыхает, будто ее самостоятельно сюда забраться заставили!

Правда, при виде карты она хмуриться перестала и тихо присвистнула. Когда я такой звук издавать научусь?

— Он еще и художник! Посмотри, а это что?

Она указала на пять крестиков, расставленных внутри охотничьей территории: два парных и одиночный. Никаких значимых мест там не было, так что смысл пометок оставался непонятным, хотя…

А что если?…

— Может, так он обозначает, где кого убил?

— Вполне возможно, — согласилась Лита. — Вот эти два расположены довольно близко к городу, там пропала парочка местных. Но почему тогда пять? Жертв ведь было больше!

— Чего не знаю, того не знаю.

Если только это он всех убил и ему никто не помогал. Но это предположение я оставил при себе. Кроме того, я обратил внимание, что на карте не отмечен пруд аллигаторов — довольно странно для того, кто перед ними преклоняется.

— Ну и что нам принесла эта карта? — поинтересовалась Лита.

— Дополнительную головную боль. Давай спускаться, а то дождь снова начинается.

Я уже успел заметить, что местные дожди имеют тенденцию из мелкого накрапывания за пару минут превращаться в ливень. Что произошло и на этот раз: едва мы успели укрыться на ферме, как на землю обрушилась стена воды. Ничего, долго это не продлится.

— Не мерзнешь? — спросил я, с сомнением оглядывая ее наряд.

— Неа, тут даже дожди теплые.

Лита рассматривала комнату, подходила близко к мебели, иногда осторожно пинала ногой кучи мусора. Я сидел возле окна и наблюдал за ней, потому что помнил, чем закончилась наша последняя попытка стоять рядом на этом гнилом полу. А Лита легкая, так что пусть мельтешит, не страшно.

— Что ты ищешь?

— Не знаю, — пожала плечами моя смотрительница. — Что-нибудь интересное!

— То есть, груда человеческих и крокодильих костей на верхушке древнего дерева поверх выжженной карты — банальность?

— Опять чувство юмора практикуешь? Тренировался бы ты лучше на кошках или на Штуковине!

— Ну и буду. Я собирался сказать тебе, что под комодом валяется какая-то бумажка, но теперь не сажу.

В принципе, я и сам мог бы дотянуться до бумажки — я сидел не так уж далеко. Но для этого нужно было наклоняться, а я поленился. Да и зачем, если Лите все равно делать нечего?

Она наклонилась, заглянула под комод и извлекла оттуда старую пожелтевшую фотографию. Я не удивился: здесь хватало личных вещей, просто я предпочитал в них не рыться. Вот и теперь я ожидал, что Лита быстро потеряет интерес к моей находке, а между тем девушка продолжала рассматривать изображение с большим интересом.

Я долго не выдержал:

— Слушай, что там такое?

— А ты иди и посмотри!

— Лучше ты иди, возле стен пол плотнее… так мне кажется.

Лита не стала спорить, что для нее нехарактерно. Она подошла ко мне и села рядом, протягивая мне фотографию:

— На что это похоже?

— На семейный портрет, — без промедления ответил я.

Это и правда был типичный семейный портрет: мужчина и женщина стоят рядом и держат на руках двух маленьких детей. Еще и в камеру смотрят, улыбаются. Да, одеты немного странно, но я в моде просто не разбираюсь. А в остальном — самые обычные люди.

— Как думаешь, это тот самый фермер, который тут жил? — Лита указала на предполагаемого главу семейства.

— Он самый.

— Ты уверен?

— Полностью, хвост даю на отсечение. Во-первых, фотография довольно старая, я поверю, что она пробыла здесь девять лет. Во-вторых… видишь этого крокодила? — Мой коготь замер над изображением игрушки в руках одного из детей.

— Угу.

— Он сейчас наверху валяется, в спальне одного из хозяйских деток. А это, кстати, и есть те самые несчастные хозяйские детки, которыми бойня и закончилась. Это принципиально?

— Да.

— Почему? — я не видел в фотографии ничего особенного.

— Потому что этот мужчина является сейчас управляющим грязелечебницы!

Чего не ожидал, того не ожидал. Зная мою смотрительницу, я не сомневался, что она ничего не путает — у Литы великолепно развито внимание. Так что либо у фермера есть давно потерянный брат-близнец, либо здесь творится что-то странное.

Ха, а ведь никому из нас и в голову не пришло проверить, чем занимался фермер после того, как с аллигаторами облом вышел!

Прежде, чем я успел хоть что-то спросить, в кармане у моей смотрительницы зазвонил телефон. Взглянув на экран, Лита нахмурилась:

— Элиссон… Небось, опять пообщаться хочет, скучно ей! Ладно, пообщаемся, мне все равно нужно более подробно расспросить ее об этих медицинских осмотрах. Hello! — прощебетала она в трубку.

Я сделал вид, что не слушаю, хотя на самом деле не пропускал ни одного слова. Не из-за любопытства, просто чтобы привыкнуть к чужому языку. Чем больше я знаю, тем меньше завишу от других.

Лита в основном слушала, а говорила Элиссон. Моя смотрительница оставалась спокойной, видимо, она угадала — у нас снова будут гости. Но теперь, когда грязелечебница нас интересует, эта гостья будет очень даже желанной.

В общем, я уже расслабился, когда вдруг почувствовал импульс тревоги от моей смотрительницы:

— Элиссон? I told you not to do it! Get back on the track!

Так, если я правильно понял, Лита предупредила эту дуреху, чтобы та держалась на дорожке, но Элиссон не послушалась. Даже я, сидящий рядом, услышал крик, донесшийся из трубки, а потом наступила тишина.

— Проклятье! — от злости Лита стукнула кулаком по полу. — Она уже шла к нам, сказала, что нашла какую-то обходную тропинку! И тут ее в лес понесло фотографировать и…

— …И он напал, — закончил я. Не нужно быть гением, чтобы догадаться. — Пойдем, может, хоть какой-то след остался!

Конечно, я не сильно надеялся на успех, но не могли же мы сидеть на месте! Пришлось шагнуть в проливной дождь.

Только серьезных результатов это не принесло. Мы нашли эту обходную тропинку и даже обнаружили место, с которой похитили Элиссон — здесь валялся ее мобильный телефон.

Но сама девушка будто испарилась.

* * *

— Уже скоро, — успокоил я Литу.

Думаю, она не столько волновалась за Элиссон, хотя это тоже имело место, сколько злилась на себя за то, что мы завязли в этих топях… фигурально выражаясь. Дело казалось таким простым, а тут — такое промедление! С другой стороны, все может решиться уже сегодня, так что в целом мы, как всегда, справимся с заданием в рекордные сроки. А потом я поеду домой, Костику морду бить.

Моя смотрительница хотела идти раньше, еще в полночь. Совсем она психов не знает! У многих только в полночь пик активности наступает, даже при таком дожде. К счастью, она не стала спорить с моим планом, доверилась, хотя каждая минута ожидания давалась ей с трудом.

Дэвис понятия не имел, что мы задумали, а я не спешил просвещать его. Обойдемся как-нибудь без Костиковых шестерок! Сомневаюсь, что Дэвис предаст нас, не в этом его задание, но лучше не рисковать.

Вот и теперь он, слышу, пристает к моей смотрительнице:

— Послушайте, я ведь могу помочь! Куда вы собираетесь?

— На полянку, — буркнула Лита. — Жарить польские колбаски.

Почему польские?

Я почувствовал, что мир вокруг нас все больше засыпает. Есть определенное время, когда большинство живых существ спит, причем распространяется оно и на людей. Сложно точно назвать это время, потому что оно переменчиво; его можно только почувствовать, а с этим проблем у меня нет.

— Лита, пора, — тихо позвал я.

Моя смотрительница пришла в сопровождении Дэвиса — чего и следовало ожидать. Но я не был настроен на ведение мирных переговоров, я тут же направил на человека хвост с выпущенным шипом:

— Значит так… Если сунешься за нами, сокращу тебе жизнь процентов на сорок. Сиди тут и охраняй имущество. Если кто-то будет ломиться, не открывай, а тоненьким голоском говори «Мама-папа в душе, просили не беспокоить!» Усек?

Дэвис судорожно кивнул. Лита дипломатично усмехалась, прикрыв рот ладонью.

— Вот и умница.

Дожди затянулись. Меня несколько беспокоило, что Лита будет столько времени ходить совсем мокрая, но ее это вообще не волновало. Моей смотрительнице хотелось как можно скорее покончить с заданием и вернуться, ей тоже не нравилось на болотах.

Через заросли вел я, а Лита обеими руками сжимала мою руку. Довольно нетипичное для нее поведение, которое сейчас легко было объяснить: на болотах не было света. Вообще. Фонари тут никто никогда не устанавливал, а луна и звезды были скрыты за плотной пеленой дождевых туч. Я-то в темноте вижу, но я не человек. А вот Лита фактически ослепла, ни мне, ни ей не хотелось думать, что было бы, если бы она оказалась здесь одна.

— План помнишь? — спросила моя смотрительница. Чувствовалось, что ей холодно.

— Естественно.

А что тут забывать? Можно подумать, что у нас очень хитрый, многоступенчатый план! Мы всего лишь собирались осмотреть ту комнату, в которую изначально поместили Элиссон — комната 108, если Лита правильно запомнила. Для этого придется отключить генератор, снабжающий электричеством все здание, но не думаю, что это принесет людям значительный вред. В такое время спать надо!

Скорее всего, я смогу что-нибудь почувствовать, находясь в той комнате, если там вообще есть, что чувствовать. Вполне возможно, что Элиссон преувеличивала, и это самая обычная спальня, просто расположенная возле розы ветров… Ну, как-то так.

Возле грязелечебницы нам пришлось свернуть с дороги под защиту деревьев, потому что на заборе и воротах были укреплены мощные прожекторы. Только теперь я заметил, что над входом написано «SPA».

— Лита, что такое «спа»?

— Уже научился различать их буквы? — обрадовалась моя смотрительница. — Я же говорила, что ты быстро справишься!

Велика честь — разобрать три буквы!

— Так что это такое?

— Если говорить точно, латынь. Sanitas pro aquam, если я не ошибаюсь, означает «оздоровление водой». В документах был указан термин «грязелечебница», вот я им и пользуюсь. Что, в принципе, верно — тут ведь грязью лечат!

Жуками тут лечат…

— Сколько на территории охранников? — спросила Лита.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на аурах. В принципе, мне не обязательно так напрягаться, я и без этого чувствую присутствие с такого расстояния, но я не хотел никого пропустить.

— Всего десять, — отрапортовал я. — Восемь у ворот, еще двое — на заднем дворе. Все расслаблены, потому что не ждут нападения. Те двое, что сзади, по-моему, еще и пьяны.

— Тем лучше, потому что генератор находится как раз на заднем дворе.

Мы пробрались вдоль забора, обходя главные ворота стороной. Я пытался почувствовать, нет ли поблизости этого крокодилообожателя, но за территорией грязелечебницы его точно не было, а вот внутри я плохо различал ауры. Наверное, потому, что в одно здание напихали слишком много народу!

Задний двор был освещен гораздо хуже. Мы выбрали самый темный угол, и я начал осторожно отрывать доски от забора, стараясь не задеть колючую проволоку. По мне так проще было бы сломать тут все в щепки, но моя смотрительница не хотела поднимать лишний шум.

Для того, чтобы прошла Лита, достаточно было убрать две доски, но я-то существо немаленькое, пришлось постараться. Так что на территорию грязелечебницы мы попали только минут через десять.

Охранники были далеко, а генератор я уже видел. Если повезет, обойдемся без столкновения с людьми.

Преодолев освещенный участок территории, мы оказались возле стены. Прикоснувшись к ней рукой, я нахмурился, но Лита, конечно, не заметила этого под моей броней. Зато она заметила сам жест:

— Ты чего?

— Пытаюсь разобраться, что происходит внутри. Большинство людей спят, кто-то делом занят, но есть что-то еще…

— Что именно?

— Сложно разобрать, только не отсюда. Надо подойти ближе.

— Сейчас подойдем!

Похоже, мы все-таки не зря сюда явились.

Лита отвела меня к генератору, расположенному позади П-образного здания. Он представлял собой черную коробку, опутанную проводами; довольно большую коробку! Сейчас мы ему удар молнии изобразим.

Прижав хвост к генератору, я выпустил ток. Давно уже я этого не делал — почему-то моя звериная сторона, разбуженная Первой Стаей, так и не смогла овладеть этим даром. Перед глазами полыхнула белая вспышка, на секунду лишившая меня зрения, а вдоль позвоночника пробежала приятная дрожь.

Когда зрение вернулось ко мне, я увидел, что развороченный генератор дымится, а вокруг нас стало темно. Но это была не кромешная тьма — некоторые фонари продолжали гореть, видимо, у них были собственные батареи.

— Молодцом сработал, — прокомментировала Лита. — Как обстановка?

Я проверил. Многие люди продолжали спать, некоторые мельтешили внутри здания, охрана задергалась. А это еще что?

— Надо уходить, сюда идут! — предупредил я.

— Понятное дело, они хотят проверить генератор! Ничего поинтересней не обнаружил?

— Обнаружил, здесь есть второй генератор, и он работает!

Электричество из всего неживого я ощущаю наиболее точно, мне самой природой положено.

— Может, аварийный? — предположила Лита.

— Нет, он обеспечивает не всю лечебницу, а только подвал.

— Странно… Сможешь найти туда вход?

— Постараюсь.

Следить за охранниками и одновременно искать вход было сложновато, особенно если учитывать, что ливень и близость болот влияли на мои способности. Правда, ливень еще и неплохо скрывал нас от посторонних глаз, так что я не жаловался.

Один из охранников появился на нашем пути неожиданно, я вроде как следил за ним, но не предполагал, что он рванет в нашу сторону. Пришлось приложить его хвостом по башке, пока он не успел меня разглядеть, зато теперь у нас были ключи, и задача существенно упростилась.

Внутрь здания мы проникли через пожарный выход. Как это ни парадоксально, здесь было спокойно, все мельтешение осталось снаружи. Я-то ожидал, что и постояльцы устроят панику, но они продолжали мирно спать, да и вообще, их в этом крыле было маловато.

Вполне возможно, что причиной тому — холод, который я почувствовал почти сразу. Нет, Элиссон не капризничала, здесь и правда слишком холодно. Учитывая, что снаружи гораздо теплее, можно и удивиться.

Мы снова были окружены темнотой, но на этот раз Лита не стала полагаться на меня, она включила позаимствованный у охранника фонарик.

— Кароль, тут лестница… Похоже, холод идет оттуда.

Она это чувствовала чуть ли не лучше, чем я, потому что холод прокатывался по ее мокрой коже. Ну вот, теперь точно простудится. А простужается Лита мерзко: она не лежит и не страдает, у нее просто портится характер… поэтому страдаю я.

Но никаких способов согреться не было, да и времени на это не оставалось. Похоже, мы близки к чему-то серьезному.

— Чувствуешь, что там? — моя смотрительница задала вопрос так тихо, что я бы не услышал ее, если бы не обостренный слух.

— Частично. Здесь уплотненные стены… Внизу есть люди, но я не знаю, сколько их.

— Ясно. Я пойду первой, а ты иди за мной.

— Это еще почему?! — возмутился я. Мне было известно, что тот, кто идет первым, рискует больше.

— Потому что мы можем ошибаться, и там сейчас какой-нибудь повар просто ранний завтрак готовит. Не хватало еще, чтобы он тебя увидел!

— Ага, а холодильник на полную мощность врубил, чтобы мясо не завонялось!

— Не спорь, ты только поднимаешь шум. Я смотрительница, так что мне видней!

Это ее вечный аргумент. Нет, все-таки Лита упрямая до невозможности — если что вобьет себе в голову, то переубедить ее очень сложно. Хотя можно, конечно, я даже знаю пару способов привести ее в хорошее настроение, но сейчас на это времени нет.

Пришлось тащиться на пару шагов позади. Мне оставалось лишь надеяться на ее благоразумие. Хотя какое благоразумие, если она ходячий бронежилет оставляет позади себя?

Лестница вела к мощной железной двери — совсем не такой, какую обычно ставят на кухне. Так что либо в этой грязелечебнице наблюдается неконтролируемое похищение еды постояльцами и пришлось принять меры, либо это совсем не кухня.

Я мог бы и сломать дверь, большого умения тут не нужно, но это привлекло бы к нам столько внимания, что потом не оправдаешься. К счастью, карточка-ключ, отобранная нами у удачно подвернувшегося охранника, сработала и здесь.

Дверь отворилась на удивление беззвучно, мы оказались в просторном и очень холодном помещении. Перед нами стояли какие-то странные ящики, а из-за угла лился яркий свет. Да, определенно тут есть свой генератор. Похоже, закрывшиеся в подвале люди и не знают, что наверху произошла авария.

Теперь я уже чувствовал их — четыре ауры, две знакомые, две чужие.

— Элиссон здесь, — одними губами произнес я, но Лита вроде как поняла.

Моя смотрительница жестом призвала меня следовать за ней.

Я и пошел, пытаясь разобраться, ранена Элиссон или нет. Странное состояние ауры…

Мы чуть ли не ползком пробрались за ящики. Вообще-то при моей силище, когтях, хвосте и прочей атрибутике глупо как-то скрываться от людей, даже если один из них маньяк с топором, но надо было сначала выяснить, что тут происходит. Не хотелось бы, чтобы из-за моих необдуманных атак погибла Элиссон или, что намного хуже, пострадала Лита.

Скоро мы подобрали подходящее для наблюдений место: нас закрывали ящики, и вместе с тем мы могли все видеть. От ящиков шел очень странный запах, но я на время проигнорировал это. Все мое внимание было приковано к происходящему перед нами. Понятно, откуда такая странная аура!

Источником яркого света была мощная лампа, подвешенная над медицинским столом, а на столе лежала Элиссон. Она была еще жива и вроде как спала, но я чувствовал, что сон этот ненормальный, химический. Рядом с девушкой стояли многочисленные мониторы, которые показывали, что с ней все в порядке.

Но это ненадолго, потому что рядом с ней располагалась целая коллекция скальпелей. Человек в белом задумчиво рассматривал их, а на груди девушки уже были нанесены линии будущих разрезов.

Неподалеку стояли еще двое — человек в шкуре аллигатора и тот, кого Лита узнала на фотографии. Теперь уже и я видел, что это он… Почти не изменился, только бороденку отрастил.

Лита легонько толкнула меня, чтобы привлечь мое внимание, а потом указала в сторону, в менее освещенный угол. Там стояли странные приборы, в том числе и нечто напоминающее котел.

На полу рядом с нами было пыльно, в операционной явно за порядком не следили. Зато благодаря этому Лита смогла вывести пальцем в пыли слово «Кости».

Понятно… Значит, она считает, что именно здесь провели обработку тех костей, что мы обнаружили на ферме. Учитывая, что Лита — врач по образованию, ее мнению можно верить. Но тогда совсем ерунда получается! Этот фермер сотрудничает с тем, кто убил его собственных детей, чтобы обеспечивать его человеческими костями? Он что, тоже аллигаторам поклоняется? Нет, не похож он на фанатика.

Лита между тем успела начертить в пыли «Я пойду первой».

То, что нужно идти уже сейчас, меня не смутило: еще чуть-чуть, и нам некого будет спасать. Но мне совсем не нравилось, что она пойдет одна. Ясно, что Лита хочет разговорить их, она, как и я, не совсем понимает, что здесь происходит. И все-таки это риск…

По крайней мере, у них нет огнестрельного оружия, а у моей смотрительницы есть. Где она этот пистолет нарыла?

Лита перебралась в сторону, а только потом выбралась. Поначалу ее и вовсе не заметили в темноте, но ей же, как и любой девушке, внимание нужно.

— Freeze! — рявкнула она так, что даже я хвостом дернул. Умеет командовать, если захочет!

Несмотря на наличие у моей смотрительницы пистолета, люди у операционного стола впечатлены не были. Правда, доктор задергался, зато человек-аллигатор потянулся к топору. Однако бывший фермер, а ныне управляющий, удержал его. Вместо этого он сделал несколько шагов к моей смотрительнице, но остановился на почтительном расстоянии.

— Somehow, I had a feeling you'd be back, young lady.

Насколько я понял, он сейчас заявил, что ожидал ее возвращения. Учусь все-таки! Потом бывший фермер начал объяснять, что давно заметил, что она задает слишком много вопросов, что крутится, где не надо, и так далее. В общем, стандартная речь негодяйского негодяя. Я слушал его, но смотрел только на это Бобби-Билли… опять забыл, как его зовут!

А он следил за Литой, меня не видел, ну да оно и понятно. Из всех троих, он наиболее опасен, потому что сильный и топор явно метать умеет. Только сейчас ситуация не такая, как тогда, на дорожке. Сейчас я уже придумал минимум три способа перехватить этот топор.

Лита между тем начала задавать вопросы. Что здесь происходит? Зачем им нужно убивать людей? Почему они выбирают именно этих людей?

— Business, — коротко отозвался управляющий.

Тут и я без труда понял чужой язык — бизнес он и есть бизнес. Стоп, а что за бизнес?

Лита спросила что-то у маньяка, но что — я не понял. В ответ тот гордо задрал голову:

— «Cause now I» m the last alligator! These are my swamps, no one else is left!

Это, значит, его болота, а он последний аллигатор… Получается, он не поклонялся крокодилам, а просто хотел стать одним из них. А когда решил, что стал, то быстренько перебил всех конкурентов.

Так, нестыковочка получается… Он свято верит, что и правда перебил всех аллигаторов в округе, маньяки вообще никогда не врут. Но ведь есть еще та парочка в пруду! Такой, как он, не мог о них забыть, это ведь самые серьезные его соперники на право зваться лучшим аллигатором этой помойки! Как он мог их не учесть?

Если только… если только он знал про этот пруд.

Понемногу картина начала проясняться, но это для меня. Лита про пруд ничего не знала, поэтому до сих пор не могла понять, как эти двое могут спокойно находиться рядом.

— But he killed your kids! — в обычно спокойный голос моей смотрительницы прокралась нотка гнева. — Don't you care?!

Понятный вопрос задала, да. Как мог отец с такой легкостью согласиться на сотрудничество с убийцей своих детей? Вот только…

Я выпрямился, но пока еще оставался на месте. Таким образом, они видели лишь неясные очертания в темноте, а не всего меня.

— Не старайся, Лита. До его совести ты не достучишься.

— I knew it! — управляющий почему-то обрадовался. — I knew you had a partner! You cops never come alone!

Так, насколько я помню, «копы» — это местные полицейские. Он что, решил, что мы из полиции? Ну тогда его ждет большой облом.

А его вообще не смутило, что я по-русски говорю?

— Кароль, почему ты?…

— Потому что мне и так понятно, что здесь происходит, нет смысла больше ждать. Не пытайся воззвать к его отцовским чувствам. Может, рабочих крокодилам крошил этот Бобби-Билл, но деток прибил сам папаша.

— Откуда ты знаешь?

— Просто переведи это ему.

Я бы и сам хотел сказать, да знаний пока не хватало. Но Лита перевела все четко — управляющий побледнел. Теперь надо добить его, сообщить, что это не догадка с нашей стороны, а знание фактов.

— Я нашел череп одного из детей достаточно далеко от фермы, в пруду, где живут дикие аллигаторы. Поначалу я подумал, что это Бобби-крокодил пытался замести следы, а заодно и подкормить своих питомцев. Но на карте, которую Бобби намалевал на дереве, пруд не был отмечен, это было первым подозрительным сигналом. А теперь он заявляет, что других аллигаторов тут не осталось. Получается, что про пруд он просто не знал.

Я чувствовал себя тем самым детективом, который в конце фильма всегда выползает из кустов и разоблачает плохих парней. Мне казалось, что это должно быть весело, но от правды меня подташнивало.

Лита закончила переводить, а в конце спросила:

— Why?

Почему, значит. Наивный вопрос, как ни крути. Нельзя однозначно сказать, почему некоторые люди гниют изнутри — просто так происходит. Они, конечно, придумывают себе разные серьезные причины, правдоподобные оправдания, да так, что их еще и жалко становится. Но, по сути, все это ложь.

Управляющий не стал утруждать себя пояснениями, хотя по роли ему было положено. Он просто обернулся к человеку-аллигатору:

— Kill them, they want to take away your swamps!

Нет, ну вот скажите, не дурак ли? Даже если не видеть, что я чудовище, можно по одному силуэту определить, что я немаленький, побольше этого самого Бобби буду. А у Литы еще и пистолет есть. Смысл переть на нас с топором?

Впрочем, пистолет моя смотрительница убирала:

— Кароль, разберись с ними, мне неохота руки марать.

Можно подумать, мне охота… Хотя да, охота!

Откинув хвостом ящики, я вышел вперед, так, чтобы они могли хорошо рассмотреть меня. Хирург тут же повалился в обморок, управляющий отступил назад, а Бобби выхватил топор и прошептал:

— Alligator-man…

А вот я отвлекся, потому что от моего удара некоторые из опрокинувшихся ящиков открылись. Внутри оказались кубики льда и… человеческие органы. Вернее, просто внутренние органы, потому что я вовсе не был уверен, что они человеческие. Да что здесь вообще происходит?!

Пока я смотрел на содержимое ящиков, малыш Бобби пришел в себя и кинулся вперед, но не на меня, а на Литу. Я успел сообразить, кто является его целью, только когда он был рядом с ней.

Однако моя смотрительница не была испугана. Она ловко наклонилась в сторону, «нырнула» под лезвием топора и оказалась у убийцы за спиной. Одним коротким ударом она толкнула вперед, так, что он приземлился передо мной на колени.

— Кароль, хватит натюрмортами наслаждаться, займись делом!

А вот это уже явный упрек. Чтобы реабилитироваться, я одной рукой обхватил шею Бобби и поднял его над полом. Это было не так уж и сложно — я привык к гораздо большим нагрузкам, чем крупное человеческое тело. Хвостом сорвав с него пояс с ножами, я швырнул убийцу в управляющего, пытающегося вдоль стенки проползти к выходу.

Удар получился более сильный, чем я ожидал: там, где голова Бобби соприкоснулась со стеной, осталась трещина, вдоль которой тянулся алый след. Маньяк застыл бесформенной кучей, а прижатый им бывший фермер тихо завыл.

Вообще-то я не хотел убивать Бобби, да вроде как и не убил… Все равно. Правда, таких лучше убивать, чтобы потом новых исчезновений на болотах не было. Но с такой трещиной в черепе он, если и выживет, большой угрозы представлять не будет.

Я подошел вплотную к управляющему. Я в целом являю собой впечатляющее зрелище, а уж если смотреть на меня снизу вверх, вообще обгадиться можно. Что, собственно, и сделал управляющий… или это человек-аллигатор побитый так воняет?

— Лита, спроси его, почему он убил собственных детей.

Для меня не было принципиальной разницы, почему, просто я хотел знать, понять. Животные могут убить чужих детенышей, это правда, многие только так и кормятся. Но убивать своих собственных детей…

Управляющий перестал подвывать, теперь по его щекам катились крупные слезы. О, рыдает… только меня таким не разжалобить.

— They were not my kids! — процедил он сквозь сжатые зубы. — She lied to me… They were not mine!

— Утверждает, что это не его дети были, — перевела Лита. Моя смотрительница тоже не была тронута его слезами. — Какая-то «она» ему наврала. Подозреваю, что жена.

Понятно… Вбил себе в голову, что дети не его, и быстренько избавился от них. Или не вбил в голову, а правду узнал? Хотя какая, в сущности, разница. Дети мертвы, похищенные люди мертвы и, судя по всему, разобраны на части. Зачем — узнают без меня.

Но Элиссон жива, хотя еще чуть-чуть, и она тоже лежала бы в этих ящиках… частично. Так что мы молодцы.

— Please… — управляющий захлебывался слезами и соплями. Грозный вершитель чужих судеб, мать его. — Please, don't kill me… Eat them, take everything, just don't kill me!

Похоже, он решил, что я сюда пожрать пришел. Я что, настолько голодным выгляжу?

Бить раненого и беспомощного человека, пусть и морального урода, мне не хотелось. Я вообще в последнее время ходил по тонкой грани между справедливой жесткостью и звериной жестокостью. Или я становлюсь слишком мягким?

Пока я предавался моральным терзаниям, Лита подошла поближе и с размаха врезала ему ножкой, облаченной в покрытый металлическими пластинами ботинок, по измазанному слезами лицу. Голова управляющего откинулась назад, из носа хлынула кровь, а во рту я уже видел сломанные зубы. Естественно, он отключился.

— Не слишком ли жестоко? — осторожно поинтересовался я, рискуя тоже огрести.

— Нет. Ты, похоже, не до конца понял, что тут происходит, а я объясню потом. К тому же, у него должна быть серьезная травма головы, чтобы можно было как-то объяснить его бредни про двухметрового черного монстра!

— Тоже верно. Но ты могла бы не делать этого сама, а сказать мне, чтобы я сделал.

— Нет. Я не хотела, чтобы бил ты.

Она не объяснила, почему.

— Что будем делать теперь? — я оглянулся на ящики с частями тел, на операционный стол, на Элиссон, не приходящую в себя.

— Вызовем кавалерию в виде Дэвиса, — пожала плечами Лита. — В данном случае речь не идет о каком-то секретном проекте, мы имеем дело с преступлением, пусть и не самым заурядным. Так что заниматься этим должна местная полиция.

— А мы?

— А мы возвращаемся домой, наша работа выполнена!

* * *

Я смотрел в иллюминатор на далекую пелену океана. Интересно, если с самолетом что-нибудь случится сейчас, сумеем ли мы выжить? Если он просто упадет в воду, я без труда пробью стенку и вытащу Литу и даже пилотов на поверхность. А если он взорвется?

Брр, ну и мысли мне иногда в голову лезут!

Я отвернулся от окошка и посмотрел на Литу. Совсем недавно она дремала, так что я не стал ее беспокоить, а вот теперь проснулась, и можно было задавать вопросы:

— Ну что? Ты узнала, чем дело кончилось?

Насколько мне известно, моя смотрительница связалась с Дэвисом незадолго до нашего отлета. Но после ночи Лита устала, и я не стал мучить ее вопросами. Сам-то я поддавался утомлению гораздо медленней, у меня сил побольше будет.

— Свадьбой, — буркнула Лита.

А вот и не смешно.

— Я серьезно! Удалось узнать, зачем они это делали?

— А как же! Один — ради денег, другой — ради идеи. Все это началось еще тогда, девять лет назад. Несчастный на первый взгляд фермер все это и затеял: дела у него шли фигово, долги накапливались, потому что поиграть любил, жена пилила. И тут ему старый знакомый предложил очень выгодный способ заработать: продавать человеческие органы. Но чтобы их продать, надо их сначала где-то достать, а просто так взять ружье и пойти на отлов «сырья» он не мог. Сделка почти сорвалась, но тут фермер узнал, что один из его работников — псих. В медицинском смысле. Впрочем, сам по себе Бобби был безобиден и полезен в хозяйстве, поэтому в дурку его не забирали. Никому и в голову не могло прийти, что этого идиота начнут подзуживать на убийство.

— Так и появились направляющие его голоса аллигаторов? — догадался я.

— Естественно. Фермер оказался неплохим психологом, он вертел этим пацаном довольно ловко. А Бобби, в свою очередь, зарекомендовал себя хорошим убийцей. Жестоким-то он не был, нет, просто он давно уже перестал воспринимать людей… ну, скажем, как тех, чья жизнь важна. Так что у фермера и его дружка все наладилось, нужные органы поставлялись на продажу, а остатки тел скармливались аллигаторам, причем разным. Как тут разберешь, что что-то пропало?

— Да, но зачем убивать собственных детей?

— Не торопи, я до этого почти дошла! Хоть деньги и появились, долгов не убавилось, потому что дядя фермер по-прежнему любил поиграть. Его жену это неслабо раздражало, она регулярно устраивала скандалы. Однажды в таком скандале она заявила, что уходит от него, а дети эти вообще не его, и он все эти годы чужих растил. Ну, наутро маменька протрезвела, прослезилась и извинилась, но у фермера обида осталась. А тут как раз поступил заказ на огромную сумму — нужны были детские органы. Дальше догадаешься, как пошли события?

— Угу. Только детей он убил сам, Бобби к этому не подключал.

— В этом он тоже признался. Вообще он хорошо раскололся на допросах, встреча с тобой его здорово подкосила. Смерти детей, понятное дело, не прошли незамеченными, особенно когда крокодилица явила миру съеденную детскую ручку. Фермеру пришлось затаиться и сдать Бобби, чтобы отвести подозрение от себя. А тут еще и подельнику его хвост прищемили, он свинтил из страны, дело затихло.

— Надо полагать, теперь подельник вернулся…

— Ты прямо блещешь интеллектом сегодня!

Могла бы и не подкалывать, я просто пытаюсь поддержать беседу.

Прежде, чем я успел возмутиться, Лита продолжила:

— Грязелечебница не была прикрытием для преступления, ее хозяева действительно ни о чем не знали. Он устроился туда управляющим, сменив имя. Пока шло строительство, он тихой сапой обустроил себе тот подвальчик.

— Что, этого никто не заметил?!

— Кароль, когда есть деньги, люди много чего не замечают. Зарплата у него как у управляющего была хорошая, но играть он не перестал, да тут еще и друг вовремя вернулся. В общем, решил он освободить из психушки Бобби, потому что тот был хорошим инструментом. Дело снова заладилось. Поначалу они боялись, что исчезновение богатых туристов не останется незамеченным, но им, сами того не зная, помогли хозяева грязелечебницы, которые постарались замять всю эту историю.

— Но рано или поздно кто-то бы заинтересовался, нашел…

— Вот именно, что «поздно»! Я так полагаю, фермер-управляющий собирался нахапать как можно больше и смыться, но пока у него не было причин торопиться. В общем, картина сложилась.

— Не совсем. Что стало с женой этого фермера?

— А, она тут не при чем. Она умерла вскоре после их отъезда с болот — повесилась. Тогда было решено, что она просто не смогла смириться со смертью детей, и ничего расследовать не стали.

— Да уж… повесилась…

Милая семейка, ничего не скажешь. Да, этот Бобби был болен на всю голову, я почувствовал сразу. Но фермер-то был вменяем! Он четко осознавал, что делает, и не видел в этом ничего плохого. Люди…

Хотя нет, не могу сказать, что это только проблема людей. Я помню рассказ о звере первой серии, убившем своего смотрителя, я слишком хорошо помню Орку, которая повела свою собственную стаю на смерть из-за жажды мести. Люди не идеальны, и звери не идеальны. Дело не в виде, а в отдельных представителях.

— О чем задумался? — прервала мои внутренние философствования Лита.

— О смысле жизни, — усмехнулся я.

— Солидно. Кстати, давно хотела спросить… Ты не знаешь, чего это Дэвис радовался, как ребенок, когда нас провожал? Неужто так рад был от тебя избавиться?

Вспомнив момент прощания, я расхохотался. Нет, Дэвис, конечно, давно ждал моего отъезда, но радовался не поэтому. Просто когда мы возвращались из грязелечебницы, я наткнулся на какую-то дохлую крысу и, что вполне логично, вспомнил Костика Стрелова.

Я измазал руку кровью этой крысы, а, вернувшись домой, заявил, что меня ранили на задании. Причем заявил я это очень громко, а платок, измазанный «моей» кровью, демонстративно оставил на столе. Как и следовало ожидать, уже через секунду платка не было.

Так что Костик получил ожидаемый образец генетического материала, а Дэвис — свое вознаграждение. Вот только хотелось бы посмотреть на физиономию Стрелова-младшего, когда он разберет ДНК «зверя второй серии»!

Нет, все-таки жизнь налаживается.

Эпилог

Я чувствовал настороженность вокруг себя, и мне это не нравилось. Пока я шел по коридорам базы, одни люди опускали глаза, а другие и вовсе убегали с моего пути.

Нет, я понимаю, что я страшный, но я тут как-никак почти два года ошиваюсь, могли бы и привыкнуть! Или дело в моем пребывании с Первой Стаей? Да, наверное. Они боятся, что я наброшусь на них, потому что я убивал людей…Так я же в бессознательном состоянии убивал! Да, мне очень жаль, если бы я мог что-то изменить, я бы изменил, хоть свою жизнь бы отдал! Но я не могу постоянно винить себя. Так чего они от меня хотят?!

А может, не в этом дело… От меня отворачиваются еще и звери, но не враждебно, а смущенно, сочувствующе. Как будто боятся, но вместе с тем жалеют.

Да что творится?!

Я бы и рад узнать, да не у кого — Женька в отпуске, Артем на задании, Ева тоже на задании, Алтай еще лечится, я его подряпал серьезнее, чем хотелось бы. Звери вокруг в основном малознакомые.

Литы тоже не было рядом: как только мы вернулись на базу, ее срочно вызвали к начальству. Я не хотел отсиживать отчет, поэтому выпросил разрешение сразу идти в свою комнату.

Теперь я жалел об этом, потому что Лита быстро бы узнала, что здесь происходит — она все-таки смотрительница! Видимо, придется дождаться ее.

В своей комнате я сразу же нырнул в бассейн и начал нервно наматывать круги. Что это может быть? Костик что-то учудил? Вполне вероятно. Вряд ли это из-за моего невинного прикола с крысой.

С каких пор от меня вообще что-то скрывают? Вот вам и равенство!

Лита пришла где-то через двадцать минут; я сразу почувствовал, что что-то не так: она была не просто расстроена, она была в шоке.

Это тот вид шока, который потом оборачивается раной на душе и шрамом на всю жизнь.

Я рванулся к ней, не понимая, что довело ее до такого состояния, но еще прежде она позвала меня:

— Кароль!

Тихо так позвала, жалобно, как обиженный ребенок зовет того, кто может за него заступиться. Это было ненормально для Литы и еще больше напугало меня.

Я вынырнул и увидел, что она стоит в шаге от моего бассейна и дрожит, пытаясь сдержать слезы. Лита не плачет в чужом присутствии, это я отлично знаю, для нее это вроде как унизительно. Но…

Сам я не умею плакать и не знаю, что это такое. Однако когда я смотрел на Литу, мне казалось, что ей больно сдерживаться. Поэтому, несмотря на то, что вода текла с меня ручьями, я выбрался из бассейна, убрал чешую с груди и рук и крепко прижал к себе девушку.

Жест оказался правильным — она разрыдалась, уткнувшись в меня лицом. Я осторожно гладил ее волосы, ждал, пока основной всплеск пройдет. Как только рыдания стали ослабевать, я тихо спросил:

— Лита… Тихо, родная, успокойся, — было немного непривычно говорить с ней так, но в этой ситуации я не мог иначе. — Что случилось?

— Их убили! — всхлипнула она. — Женька, Лино… Они оба мертвы…

Content

Юрий Арис
ЗВЕРИ И ЛЮДИ

Пролог

Часть первая. Звери и люди

Часть вторая. Чужие болота

Эпилог