Юрий Арис

ДЕМОН ВНУТРИ

Пролог

Это было странно — сама церемония и все, кто был с ней связан. Нельзя сказать, что проходили похороны в полном понимании людьми этого слова, но все же… они не обязаны были такое устраивать. Они никогда раньше так не делали.

А теперь зачем? Для меня? Думаю, что да, но не только. Что-то изменилось на базе — и не в худшую сторону.

— Кароль, ты готов? — тихо поинтересовалась моя смотрительница.

С того, первого, раза Лита больше не плакала, но ходила очень бледная и тихая. Да мне и самому говорить особо не хотелось — не то время, рано еще слишком. Бывают вещи, о которых говорить больно.

Моя смотрительница почти всегда отдавала предпочтение черному цвету, но сейчас она выглядела… иначе. Вместо костюма на ней было строгое черное платье, еще больше подчеркивавшее ее бледность.

Какая-та часть меня злилась на нее, хотя я знал, что это необоснованно. Просто я не мог понять, почему смерть Женьки заставляет ее так убиваться, будто это я умер! Что между ними такого было?

Но это была мерзкая, ревнивая часть. В целом, я понимал ее, потому что тоже не находил себе места. Хотелось иногда просто выть от бессилия — я, со всей моей огромной силой, не смог защитить одного из немногих людей, кто был мне дорог!

Когда умер доктор Стрелов, все было не так. Во-первых, о его смерти я узнал лишь спустя полгода, а прежде и подумать не мог, что его нет в этом мире — что мир может существовать без него, скорее так. Во-вторых, я был заперт в лаборатории и все равно не смог бы ничего изменить.

Здесь — другое. Я стал сильнее, быстрее, умнее, в конце концов! Я мог остановить десятиметрового крокодила, в океане было мало существ, которых я боялся. А человека, ставшего чуть ли не первым моим другом, спасти не сумел.

Лино тоже не сумел. Я не знаю до сих пор, от чего умер Женька и как погиб Лино, ведь убить зверя первой серии не так-то просто! Мне пока не говорили, а я боялся спрашивать Литу, опасаясь лишь ухудшить ее состояние. Ничего, я узнаю, а когда узнаю, тот, кто осмелился это сделать, очень пожалеет…если успеет!

Пока мы с Литой шли от моей комнаты к лифту, я покосился на нее и подумал, что для Лино даже лучше было умереть. Он был достаточно близок со своим смотрителем и вряд ли смирился бы с его потерей.

Этой ночью я не мог заснуть, все думал, что будет, если я потеряю Литу. Я и раньше задумывался об этом, но теперь перспектива вдруг стала пугающе реальной. Так что я пытался представить себе такую жизнь… и не мог. Не будет жизни, как ни крути. К утру я уже признал это и воспринимал даже без страха, а с легкой тенью удивления.

Если Литы не будет, меня не будет. Точка.

— Извини, — очень тихо произнесла она, но я, не ожидавший услышать ее голос, все равно дернул хвостом от неожиданности. Лита едва заметно улыбнулась: — Спокойней, это же я… Извини, что оставила тебя одного.

— Не страшно, — пожал плечами я. — Не всеми мыслями… и не всеми переживаниями… хочется делиться.

— Я знаю… Мне всегда было проще одной переносить, когда больно… Всегда! Но не прошлой ночью. Прошлой ночью я вдруг поняла, что рядом с тобой мне было бы спокойней, чем так, одной. Смешно, да?

Я не видел в этом абсолютно ничего смешного. Я был ей очень благодарен, а еще… еще та маленькая часть меня, которая ревновала мою смотрительницу к Женьке, наконец-то заткнулась. Не было причин ревновать.

— Ты была на его похоронах? — может, сейчас и не лучшее время спрашивать такое, но я хотел знать.

— Нет, похороны только завтра… Но я осмотрела его тело… Кароль, прости, я пока не могу…

Я снова почувствовал в голосе Литы слезы. Моя смотрительница не из слезливых, она плачет очень редко. Что же такое сделали с Женькой, что привело ее в подобное состояние?

— Пока и не надо, — я старался, чтобы мой голос звучал как можно мягче. Получалось слабо, потому что голос у меня в принципе хрипловатый. — Скажешь, когда нужно будет.

Мы почти пришли, а ей явно не хотелось плакать перед всеми. Ну и ладно, у нас еще будет время.

Я раньше и не знал, что на базе есть крематорий, но мне объяснили, что это специально для зверей. Даже трупы тех, кто погиб на задании, по возможности свозились сюда, потому что если мертвого зверя первой серии выбьет на берег, начнется паника среди гражданских. Лита мельком упоминала, что один раз такое уже случилось, но скандал удалось замять, объявив обнаруженный труп хорошо продуманным розыгрышем.

Да уж…Розыгрыш!

Обычно тела зверей сжигались без привлечения к этому внимания — просто сжигались и все. Как правило, их до этого еще и вскрывали, а чтобы вскрыть зверя первой серии, погибшего в броне, его надо сначала распилить. Понятно, что зрелище было не из лучших!

Лино никто не вскрывал. Возможно, из-за всего хорошего, что он сделал людям, возможно, из-за дружбы со мной. Я уже давно заметил, что люди старались всеми силами сохранить мое доверие.

Я не решусь сказать, что Лино был мне другом, потому что дружба предполагает общение. Он же не числился среди самых умных зверей первой серии, но… в нем чувствовалась преданность и то, что люди назвали бы честью. Конечно, они вряд ли могли соотнести такое слово со зверем первой серии, но я мог.

Я помню, как Лино притащил мне какие-то свои игрушки, когда я был тяжело ранен. Действие абсолютно бесполезное, потому что мне всякие мячики не нужны, но полностью искреннее. И своего смотрителя он защищал до конца, я уверен в этом.

— Лита… от чего он погиб?

Мы оба знали, что я имею в виду не Женьку. Горе горем, но я должен знать.

— Он сгорел, — голос Литы звучал сдавленно. — Предполагается… что его сожгли заживо.

Я чуть заметно кивнул, хотя понимал далеко не все. Зверя первой серии можно сжечь заживо — даже меня можно сжечь заживо! Но для этого зверя первой серии нужно сначала поймать, а потом связать чем-то таким, что он не порвет — веревки или цепи будет недостаточно. Мы хорошо переносим высокие температуры и горим не за одну секунду!

Эти «похороны» не были обязательной церемонией, приходили только те, кто хотел. Я предполагал, что кроме нас с Литой тут вообще никого не будет, но просчитался.

Звери воспринимают смерть несколько иначе, чем люди, мы не хороним и не прощаемся с умершими. Поэтому и многие звери первой серии, знавшие о похоронах, вообще не обратили на эту новость никакого внимания. Но некоторые пришли! Причем я чувствовал, что пришли они сами, без принуждения, потому что хотели быть здесь.

Люди меняют нас; иногда это неплохо.

Первым, что я увидел, был Лино. Он лежал на широкой платформе, на которой его и будут сжигать — гробов нам не полагалось. Зверь первой серии замер именно так, как умер, чешуя словно окаменела. Руки его были подняты к лицу, когти выпущены, как и шип на хвосте. Сам хвост застыл изогнутым в какой-то беспомощной нерешительности, будто Лино хотел ударить, но не знал, куда.

Да, он определенно сгорел: его медная от природы чешуя была покрыта толстым слоем копоти. Но такая поза указывала, что он не был связан! Как же его умудрились сжечь?

Я почувствовал, как Лита осторожно дотрагивается до моей руки, и убрал чешую. Моя смотрительница тут же вложила свою руку в мою, но ничего не сказала.

Я обвел взглядом помещение; мне хотелось знать, кто пришел. Присутствие Артема и Титана меня нисколько не удивило — они бы не пришли, только если бы были на задании. Появились даже Виктор и Кэти, которых я давно не видел, потому что Кэти ожидала детеныша. Сейчас с этим, судя по всему, покончено, потому что я не чувствовал в ней иной жизни.

Цербер пришел в сопровождении Егора, что довольно странно — обычно его смотритель игнорировал мероприятия, связанные со зверями. Теперь же Егор стоял здесь, со всеми, и я чувствовал исходившую от него печаль. Ну надо же… похоже, я его недооценил.

Некоторые звери пришли без смотрителей. В первую очередь, это был Оскар — Юлию, которой близился срок рожать, наконец-то попросили покинуть базу. Вообще-то, я нормально относился к Юлии, но вид беременной самки заставлял меня нервничать, так что я был рад, когда она ушла. А Оскар снова работал с нами; я не возражал.

Пришли Алтай и Ева… Алтай знал Лино, они часто тренировались вместе, вместе и играли. Оба обожали гонять мяч по стадиону: Лино — от неумения развлечь себя иными способами, Алтай — от гиперактивности. А вот что забыла тут Ева — непонятно. Я чувствовал, что от нее исходит скорее не грусть, а удивление. Это не ее вина, она ведь почти не знала Лино, так что нет смысла злиться на нее… но зачем она тогда приперлась?!

Но больше всего меня удивило присутствие здесь Лео. Я его уже давно не видел — наши смотрители находились не в лучших отношениях. Лео был неплохой, в этом я убедился, когда мы работали вместе, но и не особо эмоциональный.

Он пришел один, без Никиты, затаился в углу и наблюдал за происходящим. Кто бы мог подумать, что он способен понять такую ситуацию!

Никто ничего не говорил, но неловкости не было. Знаю, на человеческих похоронах принято произносить что-то хорошее о том, кого уже нет. Но сейчас это было бы фарсом. Мы звери, хотя и приблизившиеся к людям. Нам это не нужно…

И все же было кое-что, что я хотел понять, прежде чем Лино навсегда исчезнет из этого мира. Поэтому я отпустил руку Литы и направился к платформе. Моя смотрительница, вероятно, почувствовала, что сейчас мне компания не нужна, и осталась на месте.

Глаза Лино были широко распахнуты, но затянуты мутной пленкой — наверное, так повлиял огонь. Я бы и хотел их закрыть, но было уже поздно… Видеть его таким казалось неправильным. Звери воды не должны сгорать!

Я прикрыл глаза, чтобы усилить другие свои чувства, и сосредоточился на восприятии запаха. Запахи гари, сажи и копоти… Далекий запах дыма… Запах гниения, пока еще совсем легкий, но набирающий силу… Запаха горелой плоти нет!

Я присмотрелся к трупу внимательней; тяжело было воспринимать Лино как труп. Только сажа, никаких повреждений. А вот жабры открыты, они так и застыли поднятыми. Что-то тут не так!

Я выпустил хвостовой шип и поднес его к застывшей руке Лино. Люди за моей спиной заволновались, звери — нет. Я знал их, а они знали меня. Многие из них признавали меня чуть ли не вожаком стаи… даже если стаи нет.

— Кароль, что ты делаешь? — поинтересовалась моя смотрительница. Без возмущения.

— Так надо, — отозвался я. Объяснять было долго, это я буду делать, если мои предположения подтвердятся.

Я осторожно поддел хвостовым шипом пластину чешуи и начать отрывать ее. Мертвая чешуя отходила иначе, чем живая, я это знал по собственному опыту. С тихим, но неприятным хрустом она покинула тело, и, когда появилась кровь, запах гниения увеличился, потому что это была остывшая кровь. Но я увидел то, что ожидал увидеть.

Под чешуей была здоровая, совершенно необожженная кожа. Это могло означать лишь одно: Лино не сгорел. Он задохнулся.

Часть первая. Стая без головы и хвоста

Это был первый спокойный момент за последние дни — как-то много всего сразу навалилось. Но теперь определенную черту мы пересекли: Лино больше нет, Женьку и его жену похоронили. Я на похоронах не присутствовал, потому что там планировалось большое скопление людей, которые о зверях не знали; а вот Лита ездила. После этого она не спала всю ночь, но и не плакала, просто прижималась ко мне, будто боялась, что я тоже исчезну.

Но я исчезать не планировал, как минимум из мстительности. Слишком многие только об этом и мечтают! А еще… понятное дело, я не собирался покидать ее.

Теперь Лита лежала на мне, причем не частично, а полностью. Как она умудрилась улечься так, что нам обоим было удобно, я не знаю. Я в этот момент подумал только, что она все-таки очень маленькая и что в ряде ситуаций мне следует быть с ней поосторожней.

Я ни о чем не спрашивал ее, ждал, пока она сама расскажет. Чем скорее это случится, тем спокойней мне будет, но я не торопил. Моя нелепая ревность к погибшему смотрителю не повод радостно прыгать по ее ранам.

Я знал, что она просто нуждается во времени на успокоение, и не ошибся. Поэтому я ждал, лениво играя хвостом с ее растрепавшимися волосами. Мне было интересно, какой колтун я успею накрутить, прежде чем она все заметит и врежет мне.

— Мы с Женькой пришли на базу одновременно, — тихо, не поднимая головы, проговорила Лита.

Я замер. Так, похоже, уже что-то!

— Нас обоих отобрал для участия в проекте доктор Стрелов… Вернее, не отобрал, а пригласил. Он много кого пригласил, но из нашей группы согласились только мы с Женькой. Мы вместе учились, потом вместе пришли на базу практикантами. А когда учеба кончилась… Я ушла, потому что тогда умер доктор Стрелов, и нахождение на базе казалось мне бессмысленным. А Женька остался, ведь он относился к проекту иначе, чем я. Он начал работу с Лино. Насколько мне известно, он был первым, кто дал зверю первой серии имя.

До этого момента я не касался ее, но теперь почувствовал, что она напряглась. Тогда я осторожно обнял ее — чтобы не давить, но вместе с тем, чтобы она чувствовала меня.

— Я думала, что никогда не вернусь на базу, а потом вспомнила о тебе, о том, что ты есть. Я попросила Женьку проверить, жив ли ты еще, и он рассказал мне, что с тобой сделали. Тогда я и приняла решение стать твоей смотрительницей. Потому что я знала, что, если я этого не сделаю, тебя убьют.

Ага, и еще каким способом! Я вспомнил радостную ухмылку Антона, когда он сообщал мне, что меня будут вскрывать вживую.

— Получить тебя было не так уж просто. Я поговорила с несколькими членами Совета, договорилась с Семеновым. Лименко тогда еще был против, он пытался отговорить меня, убеждал, что ты животное, но я настояла. Я помнила, что говорил о тебе доктор Стрелов. Когда мы с тобой стали работать… многие смотрители относились к нам враждебно. Но не Женька. Ты ведь знаешь остальное, да?

— Знаю…

Я не стал говорить ей, что мне тоже больно и что я не хотел, чтобы он уходил. Это было бессмысленно — слова лить. Нужно что-то делать, нужно порвать того, кто виновен в этом! Я не отдаю своих друзей и не прощаю, если их забирают.

— Лита… как это случилось? Как он погиб?

Честно говоря, я боялся, что она снова расплачется или замнет тему. Но Лита прекрасно понимала, что всему есть свое место и время. Убийцу нужно выслеживать сразу — или не выслеживать вообще.

— Он поехал в отпуск с женой, в какой-то там глухой лес. То есть, не в сам лес, конечно, он жил в деревне, но отдыхали они возле реки. Я не знаю, почему он поехал именно туда, вроде бы этот дом принадлежал кому-то из его знакомых. Женька уговорил начальство позволить ему взять с собой Лино, для него это тоже был член семьи. А ты ведь знаешь Женьку!

О да! Я знаю Женьку… знал. Он когда-то сумел выбить себе позволение провести свадьбу на базе, так что и с его женой я был условно знаком.

Сложно было думать о Женьке в прошедшем времени.

— Известно, кто убил его?

— Нет, ни следа. Женьке дали право взять с собой Лино, но при условии, что он будет каждый день выходить на связь и отчитываться о состоянии зверя. И Женька выполнял это требование, причем он никогда не сообщал ни о чем подозрительном. Лино жил в реке, примерно в ста метрах от деревни, прятался в омуте. Ситуация была стабильной. А однажды Женька просто не вышел на связь.

— Это никого не встревожило?

— Еще как встревожило! В тот же день туда направили группу наших, но добрались они только к утру. В доме они обнаружили обгоревшие тела Женьки, его жены и Лино. Сам дом был абсолютно цел.

Вот тебе и привет… Чтобы сжечь зверя первой серии, нужен большой костер, мы, водные создания, к самовозгораниям не склонны!

— И что, никаких следов того, кто мог это сделать?

— Никаких… Нет отпечатков пальцев, нет следов взлома, нет ничего! Местные отмалчиваются, хотя, вполне возможно, они ничего и не видели, ведь дом стоит на окраине деревни. А наши и расследовать особо не стали, просто забрали трупы и все.

— Никаких подозреваемых? — я все еще не терял надежду.

— Ничего, Кароль. В этой деревне в основном старики живут, молодежь разъехалась по городам. Так что самым молодым там не меньше сорока, да и они пропитые насквозь. Никто из них не смог бы справиться с Лино.

— То есть, дело посчитали не заслуживающим возни?!

— Не кипятись. Группа быстрого реагирования в принципе не должна ничего расследовать, у них на руках было три трупа, нуждавшихся в срочной доставке на базу. А решение о том, кто должен разбираться в этом деле и нужно ли вообще разбираться, принимает Совет.

Им бы лишь посовещаться, подумать, а время-то идет!

— Лита, ты… ты ведь осматривала тело Женьки?

Вопрос был не более чем условностью, я и так помнил. Она еще больше сжалась, но ответила:

— Да, я присутствовала при вскрытии…

Полагаю, видеть, как изуродованный труп твоего друга разрезают на части — не самое приятное зрелище. Но если она решила так сделать, значит, в этом был смысл.

— В чем причина смерти? Он… сгорел?

— Не думаю, — голос моей смотрительницы стал холодным, как всегда, когда она говорила о своей работе. — Есть кое-что, о чем наши эксперты умолчали, да они и не должны были такое на публику объявлять. Я полагаю, тело Жени сожгли уже после смерти. Многие кости сломаны, причем характер повреждений… как у него, так и у его жены… слушай, это странная теория…

— Лита, ты сейчас лежишь на чудовище и делишься с ним своими предположениями. «Странно» — не то слово, которое должно тебя смущать.

— Ты не чудовище, но ты прав. В общем, я почти уверена, что их закидали камнями.

Камнями?! Бред какой-то… Век уже двадцать первый, какие камни?

— Но Лино сгорел, — продолжила моя смотрительница.

— Лино задохнулся, — поправил я. — Полагаю, задохнулся в дыму.

Может, он умер позже, чем Женька, но тогда… Тогда ему пришлось наблюдать, как убивают его смотрителя. Видеть, как уничтожают дорогого тебе человека, и не иметь возможности остановить это… Лино бы рвался, рвался изо всех сил, а силы у него не маленькие! Что могло его сдержать?

— Лита, мы должны что-то сделать… именно мы, остальные не поймут!

— Знаю, — она наконец приподнялась, заглянула мне в глаза. — Совет подписал решение о нашем задании. Вернее, Семенов подписал, но это, считай, то же, что и Совет. Завтра вечером ты, я и Оскар отправляемся в эту деревню.

* * *

Дорога тянулась долго. На Лите сказались все ее бессонные ночи, и теперь она отсыпалась на металлической койке, встроенной в стену самолета. Оскар дремал в специальном дорожном аквариуме. В принципе, зверя первой серии я мог бы разбудить без зазрений совести, но это бесперспективно — с Оскаром особо не говоришь.

Спать мне не хотелось, поэтому, чтобы отвлечься, я думал о том, чем будет для меня это задание. Наверное, если бы убили одного Женьку, никто бы не стал заниматься этим расследованием… По крайней мере, нас бы не послали. Но умер еще и зверь первой серии, так что Совету нечего было возразить.

Хотя на их бумажную волокиту мне плевать, равно как и на выделение бюджета. Я не смог спасти Женьку и Лино, теперь я должен хотя бы за них отомстить.

Не могу сказать, что мне нравится план, который разработала Лита, но возразить нечего. Деревня расположена слишком далеко от реки, так что я в любом случае не смогу находиться рядом со своей смотрительницей. Но смогу чувствовать ее, а это уже неплохо.

Мы с Оскаром будем жить в том же омуте, в котором не так давно размещался Лино, а Лита поселится в доме, где нашли трупы. Она опросит местных жителей, скажет, что ищет своего брата. Ей кажется, что это безопасно… Да уж! Представляться сестрой того, кого недавно в этом месте сожгли — это очень безопасно!

Ну а мы… мы будем торчать в реке. Вернее, Оскар будет торчать, а я планирую ночью вылезти и осмотреться. Я-то к воде не привязан, так что могу и погулять. Да и вообще, долго бездействовать — это выше моих сил.

Я заметил, что Лита лежит уже на самом краю койки, поэтому пододвинулся к ней поближе и убрал с рук и груди броню. Упадет, как пить дать.

После долгих часов ожидания самолет наконец дернулся и начал снижаться. В этот момент Лита, естественно, упала, но приземлилась не на пол, а мне на руки. Моя смотрительница тихо ойкнула, просыпаясь. Я опасался, что ей опять снился какой-то кошмар и она испугается, увидев меня рядом, но, к счастью, я ошибся.

Сообразив, что я держу ее, Лита только улыбнулась:

— Им определенно надо поставить сюда какие-то решетки, чтобы люди не падали!

— Ну не все же во сне катаются колбаской!

— Эй! — Она хлопнула по мне ладошкой — назвать это ударом язык не поворачивался. Если Лита хочет причинить боль, она врежет так, что мало не покажется, это я знал на личном опыте. — Самолет просто трясется!

— Ну да, самолет, — многозначительно усмехнулся я. — Слушай, ты уверена насчет перевозки?

Предполагалось, что от самого аэропорта мы будем двигаться отдельно, нас с Оскаром повезут к реке, а Лита поедет в деревню. Мне эта идея разделения не нравилась, но тут уж ничего не поделаешь.

— Уверена. Кароль, мы это уже обсуждали, не ной!

Можно подумать, я за себя волнуюсь! Со мной-то как раз ничего не случится, как ни крути. Ладно, придется надеяться на удачу.

Самолет приземлился; не совсем гладко, но терпимо. Прежде, чем открылся люк, Лита успела поцеловать меня — на мой взгляд, слишком быстро и без должной старательности. Но прежде, чем я успел высказать свое возмущение, она уже пошла помогать Оскару.

В закрытом аэропорту нас, зверей, ждал большой грузовик. В нем были установлены два аквариума и, хотя я в этом не нуждался, отказываться я не стал. В воде мне все равно легче, чем на суше, с природой не поспоришь.

Прежде, чем нас закрыли в грузовом отделении, Лита предупредила:

— Этой ночью я, скорее всего, не приду, за мной могут следить. Нет, я не знаю кто, это просто предположение! Лучше пока затаиться. Это касается и тебя, не высовывайся из реки, понял?

— Да, — я не лгал, я и правда все понял. Это, впрочем, не означало, что я буду подчиняться.

Мы уехали, а она осталась. На душе у меня стало неспокойно, но это было не какое-то конкретное предчувствие, а просто нежелание оставлять ее без моего присмотра.

Только теперь я по-настоящему понял, что чувствует Оскар. Я не могу расстаться со своей смотрительницей на сутки, зная ее дурацкую привычку привлекать к себе всяких уродов. Оскар же вынужден жить без своей смотрительницы неделями, причем она так далеко, что он даже не чувствует, не знает, жива ли она вообще. Не удивительно, что он все время мрачный ходит!

Нас привезли к реке, открыли грузовик. Сопровождавшие нас люди, как и большинство сотрудников проекта, были немногословны. Они прекрасно выполняли свою работу, но зверей побаивались, а потому и панибратства себе не позволяли.

А мне это было и не нужно. Даже не оглядываясь на них, я скользнул в чистые, кристальные воды реки. Приятное место…должно быть, люди редко добираются сюда. Без них и лучше!

Река была мелковата, а прозрачная вода позволяла даже с берега увидеть наши немаленькие туши. Пока людей поблизости я не чувствовал, кроме тех, что нас привезли, и все же рисковать не стоило. Поэтому я набрал скорость, уводя себя и Оскара подальше от чужого внимания, на глубину.

Ух ты, а рыбы тут сколько! Жалко, что я сырую рыбу не ем, в моем понимании это сродни каннибализму. Хотя в приготовленной рыбе я себе не отказываю… Не хочу даже думать о том, что я жрал, когда не контролировал свое тело.

До омута мы добрались довольно быстро. Он представлял собой значительное углубление на изгибе реки, холодное и темное. На берегах росли ивы, свешивавшиеся ветками до воды, это еще больше затрудняло обзор. К тому же, берега здесь крутые, люди, даже если и появятся в этом участке реки, купаться не полезут.

Наверное, здесь и жил Лино. Я не чувствовал его присутствия, да оно и понятно — неделя прошла! Вода течет, и в ней не остается следа… Но его убили не здесь. Если бы здесь, я бы и через месяц почувствовал.

Да и вообще, в воде не сгорают.

В одном омуте нам с Оскаром было тесновато. Если бы не проточная вода, задохнулись бы, но течение спасало. Оскар вообще быстро сообразил, что он мне мешает, и прижался к дну. После недавнего визита на базу его смотрительницы и последовавшего отъезда он хандрил еще больше.

Я проверил, нет ли поблизости людей, и только потом частично выбрался на берег. Торчать в омуте было скучно, а до заката еще далеко, можно и осмотреться.

Природа вокруг реки оказалась на редкость красивой. Обилие зелени, простые, но какие-то упрямые цветы, вековая стена леса всего в нескольких шагах, и очень далеко, на самом горизонте, горы. Я никогда не был в горах…

Я вообще не из тех, кто восхищается всякими бабочками-цветочками, однако мне определенно нравится это место. Здесь тихо, спокойно. Наверное, Женьке тоже здесь нравилось. И Лино. А потом они оба погибли…

Поэтому у меня нет времени сидеть, наслаждаться красотами и ждать Литу. Я должен понять, что случилось. Но действовать придется ночью, а сейчас лучше подготовить себя к этому.

Я устроился на дне и быстро заснул, хотя сам от себя такого не ожидал. Когда я проснулся, вокруг было уже темно, насколько, что я даже не сразу понял, где нахожусь. И все равно, я просыпаюсь быстро, так что уже через пару секунд я проверял окрестности. Людей поблизости как не было, так и нет, а Оскар сидит на берегу — ему в этом омуте тоже тесно.

Я выбрался из воды, отряхнулся. Оскар посмотрел в мою сторону, но ни о чем не спросил, пришлось говорить самому:

— Я скоро вернусь. Жди здесь и, пожалуйста, никуда не уходи. Если Лита все-таки придет сюда, кто-то должен ее встретить… Но она вряд ли придет.

Оскар не стал спорить, он просто кивнул. Мы оба прекрасно понимали, что с его быстро пересыхающей кожей от реки лучше не отдаляться. А я… меня ничто не сдерживает, кроме продолжительности ночи. Пара часов у меня точно есть, а там видно будет.

В пространстве я сориентировался быстро, мне не привыкать, и уже скоро направлялся к деревне. Там много людей, но, кажется, все спят, так что я ничем не рискую. И все равно, я сторонился протоптанной к реке дорожки, предпочитая двигаться через лес. Кому-то это могло показаться усложнением задачи, но для меня после пребывания в гуще болот лес — просто шоссе!

В деревне было очень темно, что несколько удивило меня. Я привык, что люди освещают свои жилища даже когда спят. Тем более, вдоль дороги, ведущей к деревне, я видел фонари, но ни один из них не работал. Окна домов в большинстве своем были закрыты ставнями, из-за которых не пробивалось ни лучика света.

Вообще, можно было догадаться, что когда-то эта деревня была очень красивой. Дома просторные, добротные, украшенные ажурной резьбой, рядом с каждым сад, позади — огород, заборчики аккуратные… Были аккуратными. Теперь-то уже мало чего осталось. Заборы сгнили, деревья засохли, часть домов развалились.

Но не все, отмечу, чтоб не соврать. Было видно, где люди живут, а где хозяев годами не было. В жилых домах даже ремонт пытались делать, да и сады там разрослись так, что на забор напирали. И все-таки это умирающая деревня, хотя до полного исчезновения и забвения у нее еще есть несколько десятилетий.

Поначалу я таился, пробирался по кустам, но скоро сообразил, что это совершенно неблагодарная трата сил. Никого здесь нет, точнее, никто меня не увидит. Так что я выбрался на главную дорогу и спокойно зашагал по ней. А что? Даже если какому-то местному жителю приспичит прогуляться на ночь глядя, он, заметив меня, подумает, что многовато выпил.

Ничего подозрительного, а уж тем более опасного, я не чувствовал. Конечно, это должно было разозлить меня, ведь я приехал сюда в поисках убийцы, но не разозлило. Мне не очень хотелось чувствовать опасность рядом с Литой!

Кстати о Лите…надо будет сразу определить, где ее дом, чтобы в будущем меньше волноваться. Ауру моей смотрительницы я легко почувствовал, что не мудрено, и направился в ее направлении.

Лита остановилась в ажурном деревянном домике на самом краю деревни. Дом был красивый и достаточно крепкий, с цветными ставнями и широким крыльцом. Хотя по состоянию сада можно было сказать, что здесь давно никто не жил постоянно: в высоченной траве были выкошены совсем узкие дорожки. Наверное, это еще Женька сделал, Литу с косой я себе не представлял.

Я чувствовал, что моя смотрительница спит. Я вообще люблю видеть ее спокойной и по-своему беззащитной, и у меня даже появилась привычка смотреть на нее, когда она спит. Но эта привычка оказалась небезопасной: если Лита просыпалась в такие моменты, меня ожидали возмущения, объясняемые тем, что я «веду себя, как маньяк».

И приходилось же эти возмущения принимать, даже броню снимать, чтобы она свои кулачонки об мою чешую не поранила! Но разве она это оценила? Как бы не так! Женщины…

Я не стал заходить в дом и даже во двор. Лита спит, ей ничто не угрожает — вот и все, что мне нужно знать. Я еще немного постоял перед калиткой, потому что ощущать ее ауру в таком состоянии было безумно приятно. Пришлось даже напомнить себе, что я сюда не на отдых приехал.

Я пошел дальше, хотя видел, что деревня кончается. Но дорога-то продолжалась! Если есть дорога, значит, она куда-то ведет. Так что я не останавливался, пока не уперся в кладбище.

Кладбище было достаточно большим для такой деревни. Возможно, это объясняло обилие пустующих домов, а может, сюда свозили покойников из нескольких деревень. Я уже знал, что у людей довольно сложные погребальные традиции.

Я прошелся вдоль крестов, хотя понимал, что мне здесь нечего делать. Просто я не знал, куда идти дальше, и ничего не находил. Но что-то должно быть! Что, Женька напился керосина и проглотил спичку? Нет, его сожгли! А пока я не видел здесь ни одного сожженного дома.

Я прикрыл глаза, стараясь ощутить как можно больше деталей вокруг меня. Речь шла о крупных деталях, поэтому пришлось на короткий срок выпустить из своего внимания Литу. Но это не страшно, за ней Оскар следит.

Вот деревня, вот я, вот река, а вот озеро… Так, стоп, какое еще озеро? Об озере меня никто не предупреждал! Может, потому, что оно не казалось им важным, а может и по другим причинам. Проверить в любом случае стоит. Если в этом озере не окажется ничего подозрительного, так хоть поплаваю!

По лесу я шел спокойно, не чувствуя рядом с собой людей. Честно говоря, если бы я попытался таиться, то привлекал бы к себе еще больше внимания, да еще и сжег бы немало нервов, потому что этот лес я бы назвал «хрустящим». При моем весе я не считал нужным обходить даже крупные ветки, а они с возмущенным треском ломались под моими ногами… В общем, издалека я напоминал лешего, ну, или танк.

Постепенно лес становился более густым, пришлось продираться через кустарники. Под ногами у меня обнаружилось немало ям, вот и пришлось идти, глядя только вниз. Как следствие, я чуть не врезался в массивную деревянную стену.

Я привык, что люди подсвечивают или еще как-то обозначают свои ограждения. Эта же стена просто резко врезалась в лес, рассекая его на части. Она была сделана из обтесанных сосновых стволов, тянущихся вверх метров на шесть-семь; вверху смутно поблескивала колючая проволока. При этом никаких фонарей или опознавательных знаков я не видел.

А вот людей чувствовал — они были за стеной. Много людей, думаю, больше сотни, почти все спали. Видимо, живут они тут… Возле озера, потому что оно тоже за ограждением.

Стена была крепкой, но моих сил вполне хватило бы, чтобы проломить ее, и все же я удержался от этого соблазна. Неизвестно, что там такое и можно ли это беспокоить. Так что вместо того, чтобы сделать себе вход, я отправился его искать.

Вот только либо стена была бесконечной, либо я не в ту сторону пошел. В любом случае, продвигаясь вперед, я видел только одинаковые древесные стволы — и ничего больше. Ни ворот, ни даже проема какого. А что если забраться на забор?

Теоретически — могу, я и на вертикальную стену залазил, у меня когти крепкие. Практически — не стоит этого делать. В лесу, где не так давно погиб зверь первой серии, спешка вообще будет лишней.

Примерно через полчаса брожений возле стены я наткнулся, наконец, на что-то стоящее: прямо к стволам был подкачен огромный валун, а из-под него бил ручей. Даже ночью, при скупом свете луны, вода будто переливалась сотнями кристаллов.

Очень чистая вода, я могу это сказать даже не касаясь ее. Я невольно облизнулся: если ручеек такой, то какое же озеро! Пожалуй, в такой чистой воде я никогда не плавал… А должен!

Но не сейчас, не так. Сначала пусть Лита выяснит, что это за стена такая, что там за люди. А уж потом я приду сюда, может, даже с Оскаром. Ему не помешает развлечься, а то совсем приуныл без своей Юли!

В общем, мою вылазку на сушу можно считать удачной: я осмотрелся, могу свободно ориентироваться на местности. Это хорошо. Правда, я так и не продвинулся в поисках того, кто мог убить Женьку и Лино, и это плохо, но… не все же сразу!

Я посмотрел на небо, на нависшие надо мной звезды. Звезды юга огромные и похожи на бриллианты, а эти — мелкие совсем, скорее светлячки. И все равно мне было приятно чувствовать, что я могу видеть небо над собой, что я не в клетке, да и к воде не привязан.

Мне нравится быть под этими звездами, потому что… Да потому что Лита под этими звездами! А ведь до рассвета еще далеко…

В общем, вместо того, чтобы вернуться в реку, я направился обратно к деревне. Теперь я не исследовал, а шел целенаправленно, поэтому продвижение заняло меньше времени. Когда я добрался до нужного дома, небо уже начало светлеть, и я решил, что времени мне хватит.

Дом был заперт, но это меня не смутило. Я видел, что на крыше есть дополнительная дверь — уж не знаю, для чего она предназначена, но человек туда не доберется. А я — вполне. Цепляясь за резьбу, я начал подниматься. А все-таки крепкий домик, раз мой вес выдерживает, на века строили!

Я приоткрыл дверь хвостом и скользнул на чердак. Там было пусто, пахло пылью и засохшей травой. Задерживаться я не стал, вместо этого пошел к отверстию в полу. Как можно было догадаться, никакой лестницы, ведущей к этому люку, не было, спасибо еще, что вообще чердак с домом соединили!

Я частично убрал броню, чтобы не вызвать лишнего шума, и прыгнул вниз. Приземлился я мягко, но все равно пару секунд не двигался, прислушиваясь — мне не хотелось будить ее раньше времени.

Лита не услышала, не проснулась, уже хорошо. Я чувствовал, где она спит, а потому сразу направился туда. В доме было две комнаты, так что даже без моего чутья я бы быстро нашел ее.

Мебель в спальне была смешной, особенно кровать. Металлическая, небольшая, но высокая, с массивной периной и пухлыми подушками, часть из которых Лита сбросила на пол — то ли во сне, то ли намеренно.

Моя смотрительница скинула и одеяло, так что теперь я мог полностью видеть ее худенькое тело, бледное лицо, окруженное ореолом длинных вороных волос. Лита много раз хотела коротко подстричься, потому что ей, видите ли, так удобней, но я каждый раз отговаривал. Мне нравились ее волосы, они отлично хранили ее запах… и мой.

Я опустился рядом с ней на колени, полностью убирая с тела броню. На заданиях мне полагалось носить специальную одежду, но эти тряпки я сбросил еще в коридоре. Ни к чему они теперь…

Я осторожно провел рукой по ее волосам, и Лита сразу же проснулась. Но не испугалась — ее взгляд оставался сонным, но на лице появилась улыбка, когда она поняла, что это я. Первая реакция после сна — самая верная, потому что через пару минут она уже хмурилась:

— Кароль, что ты здесь потерял?

— Тебя, — фыркнул я. — Я соскучился!

Это было во многом правдой, которую она не оценила:

— Пообщайся с Оскаром.

— Оскар для этих целей не подходит, — резонно отметил я.

— Ну и пошляк же ты! — демонстративно закатила глаза Лита. — Расстели одеяло на полу, эта рухлядь ржавая нас двоих не выдержит.

А ведь она вполне могла бы меня прогнать!

— Повезло тебе, что ты мне сейчас снился, — пробурчала моя смотрительница. — А то не сносить бы тебе хвоста.

Она видит меня во сне? Очень интересно… Особенно если учесть, что я прекрасно чувствую, в каком состоянии находится ее тело и сознание. Хотел бы я побывать в этом сне!

— Только до рассвета ты должен вернуться в реку, — предупредила Лита. — Понял?

— Конечно! — с энтузиазмом соврал я.

* * *

Первым, что я почувствовал при пробуждении, было ощущение ее губ на моих губах. Потом пришло понимание отсутствия чешуи на моем теле и мягкое жжение солнечных лучей на коже. Если бы я ничем не отличался от зверей первой серии, у меня сейчас были бы серьезные проблемы — на воздухе наша кожа трескается. Но я преодолел этот предел, так что теперь, хоть в воде мне и комфортней, воздух мне не вредит.

Из-за постоянного присутствия чешуи моя кожа намного чувствительней человеческой. Благодаря этому я мог различить, как едва ощутимым весом на моей груди лежат ее волосы и как ее пальчики мягко скользят по моей шее.

Такое случилось впервые — понятное дело, я не про поцелуй. Просто Лита впервые проснулась раньше меня, ей еще и понадобилось меня будить! А ведь я, как и любое животное, просыпаюсь от малейшего движения.

Вывод один: ночью эта чертовка меня угоняла. Вообще-то я выносливый, выносливей любого человека и уж точно покрепче Литы, но недостаток сна на мне сказался. Ну и плюс это… Уж не знаю, что ей там такое приснилось, но это ее определенно вдохновило!

В общем, вместо того, чтобы вернуться в реку, как планировалось изначально, я заснул рядом с ней прямо на полу.

Так мало этого, она еще и проснулась раньше!

— Кароль, — Лита чуть отстранилась; ее волосы падали мне на лицо, но глаза я упрямо не открывал. — Я знаю, что ты не спишь! Кароль!

— Ммм?

— Не мычи, а вставай, наглая жаба!

Приплыли!

— С каких это пор я жаба?!

— С таких, что ты должен в реке спать, а не здесь!

— Ну, ты не сильно меня выгоняла.

— Это правда, — Лита окончательно отодвинулась.

Только теперь я соизволил открыть глаза. Моя смотрительница сидела рядом со мной; она уже успела натянуть какую-то майку. Вид у Литы был вполне довольный, следовательно, удастся обойтись парой многозначительных замечаний и забыть об этом.

Сквозь ставни пробивались лучи солнца, значит, рассвет наступил давно. Люди проснулись, так что можно было и не думать о том, чтобы возвращаться к реке. Меня это не сильно разочаровало: с Оскаром ничего не случится, а я смогу быть рядом с Литой.

— Есть хочешь? — поинтересовалась моя смотрительница.

— Еще бы! Я, между прочим, уже больше суток без еды.

— Не ной, сам виноват!

С какой это стороны я, интересно, виноват, что меня не покормили?!

— В общем, ты тут приберись, а я быстренько сооружу завтрак.

От Литы это «сооружу» звучало страшно — я прекрасно знал, что она не любит готовить. Правда, я был настолько голоден, что качество пищи переставало быть принципиальным. К тому же, моя смотрительница вышла из комнаты раньше, чем я успел что-либо сказать.

Я, в общем-то, не горничная, поэтому и «прибираться» здесь не собирался. Уборка завершилась на том, что я закинул одеяло обратно на кровать и натянул на себя ту нелепую одежду, которую нас заставляют носить на заданиях.

В комнате из-за ставен было мало света, но с этим пришлось смириться. Не думаю, что местные адекватно отнесутся к двухметровому чудовищу, хлопотливо открывающему окна. Хм, а может, еще и к колодцу с ведрами сходить?

— Кароль, сюда иди!

Желудок требовал пищи, поэтому я поспешил подчиниться. Да и запах с кухни шел неплохой — гораздо лучше, чем я ожидал.

— Я думал, ты не умеешь готовить…

— Я не люблю готовить, это совсем другое, — поправила она. — От этой нелюбви и отсутствие практики. Но сварить картошку я могу!

Ха, а вот я картошку не люблю! Ее наешься и потом весь день как с камнем в животе плаваешь. Впрочем, мелкие картофелины, которые выложила передо мной Лита, выглядели совсем неплохо. К тому же, к ним прилагались тонкие полоски холодного рыбьего мяса, от которого пахло дымом и свежим воздухом. Любопытная штука…

То ли голод уменьшил мои претензии к еде, то ли моя смотрительница научилась готовить, но с завтраком я покончил быстро. Лита только усмехнулась и положила передо мной странного вида яблоки.

— Что с ними? — я недоверчиво покосился на сморщенные плоды. — Они счастливо дожили до пенсии, я не собираюсь их есть как минимум из уважения!

— Дурной ты все-таки! Они не старые, они печеные!

— Это тоже ты приготовила?! — моя тревога возросла, блюдо было сложновато для Литы.

— Расслабься, это меня вчера соседка угостила. Я их уже ела и, как видишь, жива!

— А чего это соседка тебя кормит? — поинтересовался я. Яблоко и правда оказалось неплохим.

— А почему нет? Одинокая старушенция, впервые человеческое общение получила. Я, знаешь ли, могу быть очень милой!

Это я знал. Как и то, что со мной Лита не бывала милой никогда — из принципа. Очаровательные улыбки, сочувствие и симпатия доставались всем остальным, я же огребал колкости и ироничные комментарии. Правда, и сам в долгу не оставался… замкнутый круг.

— О чем думаешь? — заглянула мне в глаза Лита.

— О мадагаскарских лемурах.

— Эти мне твои эротические фантазии по утрам…

Вот, что и требовалось доказать. Ехидна.

Безопаснее всего в таких обстоятельствах будет сменить тему:

— Ты уже начала знакомиться с местными?

— Конечно, чем мне еще заниматься! Кое-что удалось выяснить… Женька и его жена поселились в этом доме, хотя раньше здесь никто не жил. Это «раньше» включает в себя одиннадцать лет, то есть, с тех пор, когда умерла хозяйка дома.

— А кому принадлежит сам дом?

— Ее сыну. Здесь жила одинокая женщина с сыном, а до этого — ее родители, это вроде как семейное гнездышко такое. Но сын отправился в город учиться и больше сюда не возвращался. Когда женщина умерла, в дом никто не ехал, так что Женька стал первым. Жили они тихо…

— Женька и тихо — несочетаемые понятия!

— Под «тихо» я подразумеваю, что Женька ни с кем не конфликтовал. Пьющей части деревни было на него глубоко плевать. У непьющей части он покупал продукты, чем обеспечивал им солидный заработок, так что они Женьку боготворили. Но вообще он в деревне мало времени проводил, в основном у реки, один раз в горы ездил. О существовании Лино, похоже, никто не подозревал. Местные даже не знают, что Женька мертв.

— Ты им веришь?

— Верю, — без промедлений ответила Лита. — Ты знаешь меня, я неплохо разбираюсь в людях. Они не врут и ничего не скрывают, с Женькой не было проблем.

Вот оно как… Моя смотрительница наивностью не отличается, она не стала бы говорить такое просто из глобального доверия к людям. Скорее всего, местные жители и правда проще портянки, они ничего не знают, а тот, кто убил Женьку, и не позволит им узнать.

Только кто это? Кто способен убить двух взрослых людей и водное чудовище так, чтобы было незаметно?

— Лита, вчера во время осмотра я наткнулся на какое-то ограждение…

— Во время осмотра, который я тебе запретила? — холодно поинтересовалась моя смотрительница.

Я только скривился, но оправдываться не стал.

— Не мог удержаться, каюсь! Так вот, в лесу есть стена, а за ней — люди.

— Это что, загадка?

Она иногда находит очень неудачные моменты для шуток…

— Ага, а ответ — огурец! Можно посерьезней? Так вот, я не смог заглянуть внутрь, видимо, это что-то очень секретное.

— Странно, — нахмурилась Лита. — Мне не говорили ни о каких секретных объектах в этом районе. Да и местные ничего не упоминали.

— А ты попробуй спросить непосредственно о стене!

— Ладно, попробую, когда будет возможность…

— А возможность у тебя будет сейчас — сюда кто-то идет.

Я почувствовал приближение человека задолго до того, как Лита могла увидеть или услышать что-то. Сначала я полагал, что это просто ранний прохожий, но человек свернул к нашему дому… Вернее, свернула, потому что сюда направлялась женщина.

Я уже знал, где спрячусь: на чердак никто, кроме меня, без лестницы не полезет. Оставалось только подпрыгнуть, уцепиться когтями за старые, но крепкие доски и подтянуться. Надо сказать, справился я вовремя: в дверь уже стучали.

— Лита, ты дома?

— Да, сейчас открою!

Пока я прятался, моя смотрительница успела сбегать в свою комнату и накинуть что-то. Ну понятно, встречать гостей фактически в нижнем белье — не самая удачная идея!

Я слышал, как внизу хлопнула дверь; незнакомая аура стала ближе.

— Здравствуйте, баб Стася! — голос Литы звучал непривычно звонко и мелодично. — Извините, заспалась!

— Как же, заспалась, — почему-то засмеялась старушенция. — Я и не знала, что ты с молодым человеком приехала!

Опа… А бабуля-то — Шерлок Холмс!

— Что вы, я одна отдыхаю! — Лита была отличной актрисой, вот и сейчас отыграла молодцом.

Однако невидимую мне бабу Стасю было не так просто смутить:

— Ой, не ври, дочка! Ты — лисичка хитрая, но я на свете побольше твоего пожила, трех мужей похоронила! Я знаю, что так глаза блестят и такой румянец на щеках только после ночи хорошей любви!

Восемь, девять — аут! Если б я был ящерицей, я бы хвост от удивления отбросил. При этом я чувствовал волну смущения, которая накрыла мою смотрительницу, и с трудом сдерживал хохот.

Баба Стася подтвердила мои догадки:

— О, раскраснелась вся, как свеколка молодая! Да ты не бойся, я осуждать не буду, даже если не с мужем живешь. Главное, чтоб мужчина был любимый, а твой, по глазам вижу, любимый.

Эта старушка мне определенно нравится.

— Пожалуйста, не говорите никому, — голос Литы звучал ровно, но то, что она ответила не сразу, говорило о многом. — Мы и правда живем здесь вместе, но я не хочу, чтобы его кто-то видел. Видите ли, он… Он очень сильно обгорел, ожоги на все лицо. Он этого стесняется, поэтому и прячется от людей.

Хех, вряд ли ей удастся объяснить все особенности моей внешности ожогами. От ожогов хвост не отрастает! Вроде бы…

— Сильно его изуродовало? — сочувствующе поинтересовалась баба Стася.

Вот это уже провокационный вопрос! Если Лита ответит «да», у меня будет причина ее целый месяц упрекать! А еще… еще мне будет обидно, хотя виду я не подам.

— Я не могу назвать его уродливым, — очень тихо сказала моя смотрительница. — Просто он… другой. И если он не хочет, чтобы его видели, я не буду из него цирковой экспонат делать.

— Очень сильно ты его любишь, — вздохнула старушка. — Значит, на века…

Мне даже смеяться расхотелось, я просто лежал там и все, и не было мыслей, и не было больше улыбки.

— Как его зовут-то, дочка?

— Кароль…

— Дивное имя, не наше! Ну, ты люби его, раз так получилось. А я уж никому ничего не скажу, будь спокойна. Вот, молочка тебе с утра принесла, свеженького совсем! Ты вчера сказала, что молочко любишь.

— Так вы же мне вчера давали!

— Так то вчерашнее, а тут свежее… Тут до тебя молодая пара жила, помнишь, я тебе рассказывала? Так я им тоже молоко каждое утро носила, уж очень смешной тут парнишка был! А потом они вдруг исчезли и все, даже не говорили, что уезжать собираются. Просто я утром пришла, а дверь никто не открыл, хотя машина их, вроде, тут стояла…

Я почувствовал, как у меня что-то болезненно сжимается в груди. Да уж… смешной парнишка был…

— А что потом с машиной стало? — спросила Лита; я чувствовал, что ей тоже плохо.

— Какие-то люди из города приехали, забрали. Они тут долго возились, полдеревни перекрыли, нас никого не пускали! Представляешь, даже меня из моего же дома выпроводили! А как сказать чего — нет, не сказали!

Вполне в духе нашего проекта. Но это и понятно: когда хранишь тайну, нельзя откровенничать со всеми подряд. В нашем случае, речь идет о государственной тайне.

— А можно узнать у вас кое о чем…

Так, похоже, Лита решила перейти к обсуждению изгороди в лесу. Давно пора!

— О чем?

— Вечером мы с Каролем гуляли в лесу, не хотели, чтобы нас кто-то увидел, ну и наткнулись на какой-то странный забор. Вы не знаете, что это такое?

Я сразу почувствовал перемены в ауре старушки: она испугалась. Очень любопытно…

— Литочка, дочка, ничего там нет! Не лезь туда, я тебя прошу!

— А почему? — моя смотрительница тоже заинтересовалась. — Что там такое?

— Ничего, люди просто живут… Обычные люди, но не надо к ним лезть. Понимаешь, этот паренек, что тут до тебя жил, тоже вдруг спрашивать начал об этом заборе, а потом исчез. Нет, ты не подумай, что это связано, у нас-то люди никогда не пропадают, а мы с ними, почитай, веками бок о бок живем!

— С кем — с ними?

— Ай, да не бери в голову, просто люди, которые любят одни быть. Ну, заговорилась я с тобой тут, а мне еще коровку в поле выгонять! Но я завтра зайду, и ты, если что, заходи. Только там больше не гуляйте, ни ты, ни милый твой!

Лита пыталась удержать ее, разговорить, но бесполезно: баба Стася ломанула к выходу с решимостью быка на корриде. Моя смотрительница отправилась провожать ее до калитки, вероятно, надеялась получить хоть какую-то информацию. Наивная! Сразу же видно, что старушенция испугана. Только вот чем?

На столе стоял большой глиняный кувшин с молоком, рядом с ним лежал букетик каких-то синих цветов. Деревенская романтика, блин…

— Молока, что ли, хочешь? — Лита вернулась быстро.

— Не особо, это ваш, людской напиток.

— Если уж на то пошло, это коровий напиток. И не выпендривайся, ты тоже млекопитающее.

Ну и где она у меня молоко видела?

— Что ты думаешь по поводу этого забора? — поинтересовалась моя смотрительница, наливая себе полный стакан молока.

— Думаю, что там что-то серьезное, и что Женька узнал об этом.

У нас наконец-то появилась зацепка! Я сразу почуял — что-то не так. Слишком уж глухой этот забор, да и за ним что-то странное, а что — не знаю. Пока. Скоро узнаю!

— Мы с Оскаром проберемся туда ночью… Вернее, я проберусь, а Оскар будет страховать.

— Ты уверен, что это разумно? — нахмурилась Лита. — Может, лучше будет мне сначала узнать, что это такое?

— Так тебе кто и скажет! Пьяные, вероятнее всего, ничего не знают, а трезвые боятся. Нет, надо мне идти — простейший способ часто оказывается самым лучшим.

— Я бы не сказала, что этот способ — простейший! Ладно, мы еще обсудим это вечером. Сиди тут, мне надо покормить Оскара, а заодно и искупаюсь.

— Я тоже хочу!

— Перехочешь, — иногда сострадание в ней впадало в мертвую спячку. — Нечего было из реки вылазить, днем тебя могут засечь! Так что сиди здесь, жди, пока я вернусь. А то если Оскар умрет от голода, сам будешь перед Юлией оправдываться!

Перспектива торчать тут в одиночестве не сильно радовала меня, но все лучше, чем оправдания перед Юлией. Так и быть, поскучаю, пока Лита развлекается. Хотя жаль, жаль, я бы с ней поплавал… Так, хватит обо всякой ерунде думать!

Она собрала сумку с продуктами для Оскара и ушла, злорадно посоветовав мне «не скучать». Ставни оставались закрытыми, мне было жарко и скучно, в общем, я хандрил. Даже спать не хотелось!

В итоге я пришел к выводу, что самое веселое из доступных мне занятий — лежать на полу, ловить хвостом редкие лучи, пробивающиеся сквозь ставни, и пускать солнечных зайчиков, благо у меня чешуя блестящая. Эх, надо было взять с собой Штуковину, какое-никакое, а развлечение!

Впрочем, бездействовать мне пришлось недолго: очень скоро я почувствовал, что к дому приближаются чужаки. Сначала я подумал, что это какие-нибудь местные типа бабы Стаси, пришли познакомиться с туристкой. Но эта версия быстро рассыпалась в пыль: у местных ауры были простенькие и какие-то серые, без ярко выраженных наклонностей к добру и злу.

Те двое, что приближались сейчас к дому, были другими. Я почувствовал в них настороженность, граничащую со злобой, и презрение. Да уж, они явно пришли не молочко предложить!

Я быстро переместился к стене, теперь меня невозможно было увидеть, даже если прижаться к окну. Правда, это означало, что я тоже не смогу никого разглядеть, но не принципиально. Мне не нужно видеть, чтобы запомнить, — я чувствую ауры. А уж этих двоих я ни с кем не перепутаю, они явно не из деревни!

Они поднялись на крыльцо, постучали. Стук был сдержанный, короткий, будто стучавшему было противно дотрагиваться до двери. Какие мы высокомерные… а что будут делать, если я открою им?

Но это так, мысли и рассуждения, на самом деле я открывать не собирался. Незваные гости быстро это поняли, потому что от дверей перешли к окнам, солнечные лучи исчезли из комнаты.

— Похоже, этой девицы здесь нет, — тихо произнес один из них. Если мои способности не подводят, это мужчина лет сорока.

— Вы думаете, она связана с тем нечестивцем? — спросил второй.

У меня были все основания полагать, что «нечестивец» — это Женька. Желание выйти, поймать их и хорошенько расспросить стало сильней, но я сдержался. Увидят те, кто видеть не должен, и ничего хорошего не получится.

— Все может быть, но пока доказательств связи нет. Она никого не спрашивала о нем и не приходила к нам.

— Она одна?

— Говорят, что одна, других с ней не видели.

Значит, эти двое либо не общались с бабой Стасей, либо она сдержала свое слово и ничего не сказала им обо мне.

— Что будем делать?

Вот и мне интересно: что вы будете делать, уроды?

— Пока ничего. Мы не дикари! Эта девица может быть не связана с ним.

— А если связана?

— Тогда мы проследим, чтобы она отправилась за ним следом.

Проклятый дневной свет и проклятые сторонние наблюдатели! Я был готов рвануться на этих двоих прямо сейчас, но чувствовал рядом присутствие других людей — близко, слишком близко. Я был почти на сто процентов уверен, что эти двое виновны в смерти Женьки и Лино. Конечно, не только они, ведь двоих недостаточно, но они — в том числе.

Не знаю, что бы я сделал, если бы имел сейчас возможность добраться до них. Наверное, убил… По человеческим меркам, это неправильно, но в такие моменты я рад, что я не человек, я всегда могу сослаться на свои звериные инстинкты.

Мне пришлось позволить им уйти, иначе нельзя. Я успокаивал себя лишь тем, что я великолепно запомнил их ауры и найду их — где бы они ни были. Я даже догадываюсь, где начать поиски…

* * *

Оскар окинул камень скептическим взглядом и заключил:

— Тяжело!

— Работай, крепостной, смена только началась! — фыркнул я.

Понятное дело, что здоровенный булыжник не может быть легким! Но даже я мог его сдвинуть, а Оскар — и подавно, ведь он, как ни крути, сильнее меня… когда речь заходит о грубой физической силе. Дерусь я все равно лучше.

— Ты уверен, что мне не надо идти с тобой? — уже в сотый раз переспросил зверь первой серии. Я отметил, что глаза его светятся зеленым светом — лунный свет так отражают или еще по какой причине. Интересно, а мои светятся?

— Оскар, мне больше пользы, когда ты здесь. Задвинешь камень, когда я пройду туда, а потом, когда я вернусь, снова отодвинешь. Не нужно, чтобы они заметили мое вторжение, потому что они могут быть опасней, чем кажется. Они убили Лино, не забывай об этом.

Он кивнул. Оскар вообще сообразительный, просто ему надоело бездействовать. Только я не могу менять планы из-за его скуки!

— Ладно, давай.

Оскар не стал поднимать камень, он просто откатил его в сторону. Примитивная сообразительность, но от некоторых зверей и этого ожидать нельзя. Оскар относится к четырем зверям первой серии, которых я считаю своими близкими друзьями… раньше было пятеро. Хотя стоит ли снова и снова возвращаться к этому?

— Что это? — Оскар указал на ограду.

Вернее, на пролом в ограде. Надо же, я ожидал, что повреждения будут меньшего размера, что мне проход расширять придется, а тут пройдет и Оскар, и вообще любой зверь первой серии!.. Так, стоп…зверь первой серии?

Я внимательно присмотрелся к краям пролома. Судя по всему, бревна не были выбиты или перерублены топором, их просто выломали, но так, что верхняя часть ограды устояла. Это вполне можно было сделать хвостом!

— Лино здесь, — Оскар, похоже, подумал о том же, но он выглядел гораздо более уверенным, чем я. — Раньше здесь…Это он.

— Ты что, даже не сомневаешься?

— Нет.

— Но почему?

Вместо ответа он выпустил хвостовой шип и прижал его к одной из трещин на ограде; шип подходил идеально. Вполне возможно, что у зверей первой серии он одинаковый, у меня-то не такой.

Итак, Лино был здесь. Значит, я на правильном пути.

— План не меняется, — сообщил я Оскару. — Я иду туда.

Как и следовало ожидать, он не стал возражать.

Ночь выдалась темная, а освещения не было и внутри огороженной территории. Конечно, я видел в темноте гораздо лучше, чем любой человек, даже лучше, чем человек с прибором ночного видения, и все же я бы предпочел дневной свет.

Быстрая проверка показала, что почти все спят, только двое бодрствуют, но они далеко отсюда. Очень слабая охрана для такого места… хотя что я вообще знаю? Вряд ли это секретный объект сродни нашему.

Я оказался перед полем, рассеченным на две части тем самым ручьем, который выбивался из-под камня. Поле было засажено высокими растениями, вроде как кукурузой, но точно определить я не брался — огородник из меня паршивый.

Вдалеке я уже видел домики. Отсюда они все казались одинаковыми, а может, и были одинаковыми. В каждом здании спали люди, в основном по трое-четверо. Мужчины, женщины, дети… семьи. Это явно поселок.

А еще я чувствовал озеро, теперь — особенно остро, ведь я все еще касался ручья. Удивительное озеро, чистое, живое. Мне безумно хотелось попасть туда — это инстинктивное влечение было сродни зову стаи. Я сначала не увидел в нем никакой опасности и хотел поддаться, пойти сразу туда, но вовремя остановил себя.

Слишком уж это животное, необдуманное желание. Может… может, оно и привлекло сюда Лино, а потом стало причиной его гибели?

Так что кидаться в озеро не следовало, сначала я решил осмотреть поселок.

Несмотря на то, что все вокруг спали, я пробирался через поле осторожно, постоянно прячась за растениями. Может, у них тут камеры наблюдения есть, откуда мне знать! Однако чем ближе я подходил к домам, тем крепче становилась моя уверенность, что здесь не то что камер — лампочки электрической нет!

Дома были действительно одинаковыми, явно старыми, но вместе с тем великолепно ухоженными. Все из дерева, с кирпичными трубами, но без проводов. Рядом с каждым домом стоял хлев, в котором я чувствовал животных, в некоторых случаях попадались курятники. Из растений были в основном овощи и фрукты, декоративных цветов я не видел. Опа, колодец…Надеюсь, я не в прошлое попал?!

На секунду эта кретинская версия показалась мне правдоподобной, поэтому я быстро проверил свое окружение. Нет, все в порядке, за оградой меня ждет Оскар, я даже Литу отдаленно чувствую отсюда — значит, она не спит.

Проблема не во мне. Проблема в этом месте.

Я осторожно пробирался вдоль участков, рассматривая странные дома. Очень скоро меня заметила посаженная на цепь собака и, как и следовало ожидать, залилась лаем.

Я прижался к земле, чувствуя, как проснулись люди в этом доме и в соседнем. Они меня не увидят в темноте, только если не подойдут вплотную, а мне интересно посмотреть, что представляют собой жители подобного места. Так что псина — молодец.

Пару минут пришлось ждать, но я чувствовал движение в одном из домов, поэтому не уходил. И не пожалел об этом, потому что такого зрелища я не ожидал…

Из дома выбежал крепкий рослый мужчина неопределимого возраста — большую часть его лица скрывала густая борода-лопата. Из одежды на нем была только длинная рубаха из светлой ткани и… лапти. Штанов не было, из-под рубахи виднелись короткие волосатые ноги. Длинные волосы мужчины растрепались, наспех нацепленная повязка не могла убрать их с лица. В одной руке хозяин дома держал свечу, в другой — лук и стрелы…

Вы что, издеваетесь?!

— Кто там, Тишка, кого увидел? — мужчина подслеповато щурился в темноту. — Неужто опять Диавол объявился? Так нету ж никого… Глупый пес! Молчи!

Пес продолжал лаять, однако один хороший пинок не только заткнул его, но и отослал в конуру. Мужчина направился обратно к дому, бормоча что-то себе под нос, а я остался лежать на земле, пытаясь понять, куда я попал.

Цирк какой-то! Как в той книжке, что я когда-то читал, и картинки те же… Только тут все по-настоящему.

Мне это место не нравилось, и все же я не видел здесь ничего такого, что могло убить Лино. Конечно, огонь эти чудики разводить могут, но огонь — это последняя фаза, для начала зверя нужно поймать и связать. А чем его ловить? Рогатинами?

Деревня состояла в основном из маленьких деревянных домов, только один был большой и каменный. Нигде я не видел следов пожара, а ведь за такой короткий срок они бы не избавились от пепелища.

В общем, побродив вдоль поселка еще немного, я сдался. А что я мог? Ну нет здесь следов, нету! А лезть в дома — последнее дело, хотя хозяева спят. Лите придется-таки узнавать, что это за место.

Оправдав таким образом свою совесть, я наконец поддался своим желаниям и направился к озеру. Мне казалось, что даже в воздухе присутствует какое-то необычное ощущение чистоты, но я не мог так быстро разобраться в нем, понял все только тогда, когда коснулся воды.

В этом озере не было людей. Я не имею в виду сейчас — вообще не было! Ну, либо были, но много веков назад, а с тех пор никто не погружался в эту воду, кроме ее естественных обитателей. Я, конечно, не утверждаю, что люди всегда портят воду своим присутствием. Но, тем не менее, они оставляют свой след.

Это озеро было даже чище, чем океан. Вода прибывала из подземных источников, а уходила через ручей, который, вполне вероятно, и питал реку, в который жили мы с Оскаром. Но в реке люди купались, а здесь — нет.

Только почему? Для людей очень важна пресная вода, они любят купаться, уж это я точно знаю! Как они могли не касаться этого озера, когда оно такое близкое, спокойное?

Хотя какая разница? У людей, живущих здесь, явно не все дома, а других они сюда не пускают — готов поспорить, ограда тянется вдоль всего озера. Это озеро мое…

Вода оказалась даже лучше, чем я мог предполагать. Было ощущение, что сам по себе я не имею веса, что сливаюсь с природой, и это было приятно, хотя я знал, что в любой момент могу отъединиться.

Удивительно чувство… Полная гармония между водой и теми, кто в ней. Здесь не было опасности или противоречий, все шло своим чередом. В общем, я не удержался и частично снял броню, чтобы позволить воде полностью коснуться моей кожи.

Это было ошибкой. Я забыл о том, что если все идет в соответствии с законами природы, то чувства опасности нет даже при приближении хищника, потому что охота тоже является элементом природного цикла. А за плохую память надо платить.

Удар обрушился на меня резко, со стороны, и был таким сильным, что меня прибило ко дну. Боль началась в спине, прокатилась по всему телу и вспышкой отозвалась перед глазами. И все же мои инстинкты сработали: броня вернулась на место. И вовремя, потому что секундой позже на моей руке сомкнулись гигантские челюсти.

Впрочем, я не был уверен, что это челюсти — четко обозначенных клыков я не чувствовал. Мою руку будто тисками сдавили, причем с такой силой, что освободиться было сложновато. Но это так, от неожиданности, потому что я быстро сообразил, что кроме рук и ног у меня есть еще и хвост, так что пойманная рука меня не сильно ослабляет.

Хорошо еще, что Лита не узнает, как я глупо попался, а то бы издевательствам не было предела!

То, что напало на меня, было большим, больше меня по размеру, гладким и скользким. Оно легко поддалось под моим хвостом, но, получив рану, отступило. При этом поднялся такой столп грязи, что я не мог ничего рассмотреть.

Конечно, у меня была возможность погнаться за ним, ориентируясь на кровь в воде. Но я уже чувствовал рядом с собой присутствие других существ — таких же, как то, первое. Они не нападали, потому что сообразили, что я тоже хищник и можно нарваться. Может, при других обстоятельствах я бы и рискнул разобраться с ними, но не теперь — спину саднило от недавнего удара.

Стыдно признаваться, но у меня была возможность изначально почуять их, если бы я был внимательней, а не думал только о чистой водичке. Ну ничего, на ошибках учатся, а я еще смогу сюда вернуться.

Я начал отплывать к берегу, не упуская из вида существ, а заодно и проверяя наличие людей на берегу. Судьба решила дать мне передышку: существа не решались приблизиться, а люди по-прежнему спали. Так что до берега я добрался относительно спокойно.

Обратно к пролому в изгороди я шел вдоль ручья, чтобы не петлять лишний раз. Я не сильно скрывался, наплевав на возможное присутствие здесь видеокамер. Какие к черту камеры…

Оскар почувствовал мое приближение заранее и убрал камень, позволяя мне пройти. Я был благодарен, потому что на воздухе у меня начинала кружиться голова — похоже, я приложился об дно сильнее, чем предполагал.

— Ты жив? — Оскар заметил мое состояние.

— Нет, блин, мертв!

Зверь первой серии либо не заметил сарказм, либо удачно пропустил его мимо ушей:

— Что там… в воде?

— То, на что мы с тобой следующей ночью будем охотиться!

* * *

— Кароль, ты придурок…

Спорное утверждение, но сейчас я был не в той позиции, чтобы доказывать ей обратное. Того, кто, обладая идеальной броней, посадил себе ссадину о дно, вполне можно заподозрить в низких интеллектуальных способностях.

Да и потом, Лита могла бурчать сколько угодно, но она помогала мне. Маленькие теплые руки моей смотрительницы втирали мне в спину какое-то масло, которое быстро снимало боль. Да и вообще, чувствовать такое прикосновение было приятно.

— Прекрати вилять хвостом, меня заденешь!

— Не задену, — заверил ее я. Хвостом я вилял вполне осознанно, а потому полностью его контролировал.

— Дурень упрямый!

Количество оскорблений в мой адрес растет…

Я уже рассказал ей обо всем, что видел в странной деревне, но о своем столкновении с обитателями озера упомянул лишь мимолетом. Просто чтобы удостовериться, что Лита туда не сунется, если появится возможность.

— Я постараюсь выяснить, что это за поселение, — пообещала моя смотрительница. — Если оно и правда существует не первый год, то хоть какие-то документы быть должны! Все, я закончила, можешь возвращать броню на место. Вам пора.

Оскар довел меня до дома Литы, потому что я не был уверен, что не завалюсь где-нибудь в лесочке. Но теперь головная боль прошла, и я жалел о своем решении — если бы Оскара тут не было, я бы мог снова остаться с Литой на ночь. А так… придется возвращаться в омут.

Хотя, если честно, погружение в реку после того озера было равносильно прыжку в лужу грязи. Ух ты, как я быстро умудрился разбаловаться!

Провожать нас Лита не стала, да я и не позволил бы ей бродить по ночному лесу. Поэтому мы ушли, когда удостоверились, что ее дом заперт надежно. Я не забыл рассказать Лите о тех двоих, что приходили в ее отсутствие; у меня не было сомнений, что они из деревни за ограждением.

— Ты знаешь, на кого будет охота? — тихо спросил Оскар.

— Нет. Мне показалось, что это была рыба, но я не уверен…

Да уж, об уверенности тут и речи быть не могло: когда эта тварь растворялась в завесе грязи, мне показалось, что я увидел короткие лапы. Хотя много ли можно разглядеть в мутной воде, да еще и в темноте?

Мне казалось, что у меня еще много сил, но когда мы вернулись в омут, я почти сразу заснул — как-то так получилось. Я знал, что видел сон, но после пробуждения так и не вспомнил его, только осталось тяжелое ощущение в груди; значит, плохой сон был.

Когда Оскар растолкал меня, было уже светло, я четко видел солнце сквозь толщу воды. Похоже, время близится к полудню.

А еще я почувствовал, что сюда идет Лита — это вполне естественно, нас ведь надо было кормить.

— Ты плохо спать, — сообщил мне Оскар. — Кричал… Нет, не кричал, но звал.

— Кого?

Оскар не ответил; мне кажется, я и так знал.

Прежде чем вылезти на берег, я проверил, нет ли поблизости людей. Это скорее формальность, потому что люди сюда, похоже, не ходят. Хотя странно, погода теплая… Боятся чего-то?

Лита была в светлом платье, по которому распались ее черные волосы, и белой широкополой шляпе. Образ дополняла корзинка с розовыми лентами… Дачница! Она хоть осознает, что у нас задание?

— Вам очередной презент от бабы Стаси, — подмигнула моя смотрительница. — Вернее, презент мне, а с вами я просто делюсь, потому что очень добрая.

— Скорее, потому что сама съесть не можешь, — буркнул я.

— Нет, ну если не хочешь — могу не давать! Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Спину покажи!

— Можно я сначала поем?

— Не-а, сначала покажешь. Давай, не ленись!

После вчерашнего мне не особо хотелось снимать броню, но с Литой не поспоришь, особенно на голодный желудок. Мне оставалось только развернуться и убрать со спины чешую.

Моя смотрительница осталась довольна:

— Отлично заживает, как и следовало ожидать! Смешно вообще, что ты получил такой синяк!

— Мне было не смешно.

— Да ладно, дурилка, не дуйся. Иди лучше сюда…Вот вам пирог с рыбой передали, а вот с капустой.

Пироги были шикарные — как минимум по виду. Пышные, высокие, украшенные сложными цветами из теста; для себя такие вряд ли делают. Я никак не мог взять в толк, почему эта баба Стася так заботится о посторонней девушке. Попытка спросить Литу ни к чему не привела — моя смотрительница только плечами пожала:

— Не знаю. Наверно, одиноко ей тут.

Наверно. Ай, не принципиально! Все лучше, чем каждый день жрать картошку и яичницу, а на большее моя смотрительница не способна.

— Тебе удалось что-нибудь узнать про это поселение за оградой?

— Нет, — помрачнела Лита. — Баба Стася упорно избегает этой темы, а остальные в этой деревне неадекватны. Я подумывала позвонить Лименко, но пока не хочу.

— Почему?

— Опасаюсь, что этот разговор еще кто-то услышит.

Она не сказала всего, но я и так понял. Лита, как и я, подозревала, что на базе есть предатель. А я еще и догадывался, кто это.

Некоторое время мы с Оскаром занимались восстановлением сил… ну, или поглощением провизии, а Лита болтала ногами над омутом. День выдался теплый, спокойный, и я мог расслабиться перед ночной охотой.

Идиллия не длилась долго: скоро на границе той территории, которую я постоянно держу под контролем, появился незнакомый человек. Он шел в нашем направлении и, судя по походке и скорости, шел целенаправленно.

— Мужчина, молодой, лет 20–25, — отрапортовал я без предисловия.

Оскар посмотрел на меня с удивлением. Не потому, что он ничего не почуял, а потому, что он в принципе не мог различить таких подробностей. Хотя с его стороны удивляться — довольно наивно, я ведь не раз показывал, что чутье у меня развито отлично.

— Когда тут будет? — полюбопытствовала Лита. Она-то не была изумлена.

— Минут через семь. Агрессии я не чувствую.

— Почему должна быть агрессия?

— Он идет со стороны той деревни.

Мы оба прекрасно понимали, о какой деревне идет речь. Оскар вообще меня не слушал, он прыгнул в воду. Прежде, чем последовать за ним, я предупредил мою смотрительницу:

— Я буду у поверхности, хочу послушать, что нужно этому крестьянину. Если что — зови.

— Если что — ты сам вылезешь, — усмехнулась Лита.

У другого берега росли молоденькие ивы, весьма удачно свесившие гибкие ветви до самой воды. Это обстоятельство и помогло мне зависнуть у поверхности так, чтобы я мог видеть Литу и ее собеседника. А вот они меня не увидят, если присматриваться не будут.

Оскар беседой не интересовался, он залег на дно. Он, как и другие звери первой серии, был приучен, что с людьми общаются только смотрители.

Ожидаемый человек появился из леса минут через десять — позже, чем я ожидал. Он был совсем молодой, загорелый, но при этом очень прыщавый, с несмелыми и кроткими глазами ягненка. А еще от него за несколько метров веяло потом.

Лита делала вид, что не замечает его, хотя я лично видел, как она морщит носик. Но на лице была не ее официальная маска смотрительницы, а выражение скучающей туристки. Актриса, как ни крути!

Мальчик — по-другому я его воспринимать не мог — остановился в нескольких шагах от моей смотрительницы и дрожащим голосом произнес:

— Эм… Здравствуйте!

Лита не спеша повернулась к нему; наверное, девушка улыбнулась, потому что мальчик тут же покраснел.

— Здравствуй, — соизволила поздороваться она. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Я… эм… меня просили поговорить с вами!

Прям ученик перед учительницей… А ведь Лита немногим его старше, но создается впечатление, что на целую жизнь.

— Кто просил?

— Мой отец…Наша община… В общем, все! Тут недалеко находится наша община… Недалеко от деревни, в которой вы поселились. Понимаете… Ну… Эм…

— А какое дело может быть вашей общине до меня?

Мальчишка покраснел еще больше, а я уже чувствовал, что сюда идет второй человек — женщина. И вот она прямо пышет агрессией!

На всякий случай я приготовился вмешаться, хотя вероятность нападения была очень маленькой. Агрессия той женщины определенно относилась к категории «праведный гнев», а в таких ситуациях люди — а самки особенно — не дерутся, а орут. Кто громче, тот и прав.

Женщина вывалилась из леса с грацией только что проснувшегося медведя… на которого, впрочем, она была похожа и комплекцией. На ней был длинный расшитый сарафан, по размерам соперничавший с чехлом для дирижабля, и ярко-красный платок.

— Михаил! Михаил, я велела тебе не ходить!

— Но отец велел… — попробовал оправдаться прыщавый мальчик, но был сметен звуковой волной:

— Твой отец не думает головой, какому риску он тебя подвергает! Не просто на общение с посторонней послал — он еще и какую-то деревенскую шалаву выбрал! Ведьму, сидящую у заколдованного омута!

Заколдованный омут? Прикольно. А я, получается, волшебный кролик из шляпы фокусника.

Лита наблюдала за происходящим с любопытством, но не вмешивалась. Мальчик, оказавшийся Михаилом, сжимался все больше, будто его в землю вколачивали.

— Иди домой, пока не прибила тебя!

Михаил и рад был удрать. Массивная женщина проследила за ним взглядом, а потом повернулась к Лите:

— Так, теперь с тобой разберемся…

— А мы что, близко знакомы? — поинтересовалась моя смотрительница. Очень, очень холодно.

— Еще не хватало с тобой вежличать! — отмахнулась женщина. — Чего ты, бабка какая семидесятилетняя? Чегой-то я с тобой, потаскухой городской, буду как с равной разговаривать?

— Насчет равенства не буду спорить, до него нам далеко, — кивнула Лита. — А в остальном… Пока вы не начнете, как вы выразились, вежличать, я не буду с вами разговаривать. На вопросы, поставленные в хамской форме, не отвечаю из принципа.

Тетка выглядела так, будто вот-вот бросится на Литу, но девушка и глазом не моргнула. Я тоже не дергался, потому что чувствовал, что нападения не будет. В ауре женщины четко прослеживалось замешательство, смешанное с растущим уважением. Нет, все-таки моя смотрительница умеет себя подать, если захочет.

— Ладно, ладно, уговорила… уговорили. Можно подумать, высочество какое! И чего ж вы в нашей глуши делаете?

— Свежим воздухом дышу.

— И никого не ищете? — подозрительно прищурилась женщина.

— Ищу. Вдохновение. Я, понимаете ли, художница, а в городе большого вдохновения не найти…

Художница… видел я, как она рисует! С ее способностями можно только репродукции «Черного квадрата» делать.

Но вовремя она сменила версию с поиском брата.

— Художница — это хорошо, — тетка задумчиво бухнулась на траву. — А зачем спрашиваешь о тех, кто до тебя в той хате жил?

— Вы опять начали тыкать, но я пропущу это мимо ушей — видимо, по-другому вы не можете. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что я ничего ни о ком не спрашивала, люди мне сами рассказывают. О том, что в доме жила пара, которая потом исчезла, больше я ничего не знаю.

Лита играла неплохо: растягивала слова, периодически смотрела на небо так, будто над ней зеленые человечки танцуют ламбаду, касалась дрожащей рукой лба. Интересно, художницы на самом деле ведут себя так?

Чем больше говорила моя смотрительница, тем больше успокаивалась женщина. Ее агрессия сходила на нет, на широком лице расползалась улыбка. Видно, уж очень не хотят обитатели общины за оградой, чтобы кто-то узнал правду о смерти Женьки. Выводы напрашиваются сами собой…

Когда Лита закончила повествование о местных красотах, тетка ее практически любила:

— Да, места чудесные! Я сама из Саратова, но уже двадцать три года тут живу. Когда приезжала, думала, что это временно, а решила остаться навсегда. Другого такого места во всем мире нет! — она перешла на шепот: — Тут Бог живет… Ты верующая?

Лита посерьезнела, кивнула, и я знал, что она не врет. Ну, хотя бы потому, что во время некоторых наших… занятий… взгляд мой упирался прямиком в маленький золотой крестик на груди моей смотрительницы. Я знал, что это очень сложная тема, и предпочитал отмалчиваться по этому поводу; молчала и Лита. Лишь однажды я не выдержал и спросил, почему она не пытается заставить поверить меня. Она рассмеялась и сказала, что может заставить меня носить крест, но никогда не заставит верить во что-либо. Да и потом, демон с крестом будет выглядеть слишком гротескно… Я не обиделся, но тему мы больше не поднимали.

— О, тогда должна понимать, какое это святое место! — еще больше воодушевилась женщина. Глаза ее странно блестели. — Тут Бог отличает зло от добра!

— Как? — мягко поинтересовалась Лита. Она видела, что собеседница в таком состоянии, когда нужно только подтолкнуть к разговору, и слова польются сами. — Я не видела здесь ни одного храма…

— У нас есть храм, но не это важно, — отмахнулась женщина. — Важно озеро!

Теперь уже личный интерес появился и у меня, мне это озеро более чем любопытно!

— А что в озере?

— В озере Посланник Божий! Когда мы крестимся… и детей своих крестим… Посланник Божий говорит, кто злой, а кто добрый. Тот, кто злой, погибнет сразу, будь то младенец али старик. А тот, кто добрый, будет жить.

Я не знал толком, как проходит процедура крещения, но подозревал, что она подразумевает погружение в воду. А если так, то Бог здесь не при чем, судьба человека зависит от того, голодна озерная тварь или нет.

Лита выслушала, а потом сама начала говорить, используя какие-то цитаты и изречения; похоже, она осведомлена в этом вопросе. Женщина слушала ее с открытым ртом, не понимая, что моя смотрительница просто втирается в доверие. Она, как и я, давно поняла, где искать причину смерти Женьки.

Беседовали они больше часа, я даже устал ждать, но на всякий случай не уплывал. Мало ли!

Наконец женщина засобиралась уходить, пообещав Лите познакомить ее с главой общины. Напоследок она сказала:

— А здесь, на берегу этом, не сиди. Здесь монстр жил!

Здесь сейчас два живут!

Когда она отошла достаточно далеко, я вылез из воды. Лита ожидала этого:

— Ты все слышал, так?

— Естественно. Кажется, ты многого добилась.

— Да, завтра я встречаюсь с их самым главным. Судя по тому, что я услышала, это крайне ортодоксальная христианская община, не имеющая ничего общего с официальной церковью.

— Зачем им говорить с тобой?

— Не знаю, поэтому и хочу, чтобы это было на моей территории. А еще чтобы ты был рядом.

— Мне отменить сегодняшнюю охоту?

— Не смей! Если все будет спокойно, они, скорее всего, будут действовать очень осторожно. А вот если ты покромсаешь их Посланника Божиего, им придется задергаться.

Она говорила об этом спокойно, без малейшего волнения. Так она обсуждала бы любой другой план, но только одно оставалось непонятным мне:

— Лита… Тебе не тяжело?

— А чего это мне должно быть тяжело? — искренне удивилась она.

— Ну… Это же Бог…

— Другой Бог, — фыркнула Лита. — Мой Бог в озере не сидит!

* * *

Я несколько волновался по поводу этого задания… не знаю, почему. Вроде и особенного ничего нет, но мне неловко было связываться со всеми этими религиозными делами. Это выше моего понимания, я не знаю, где правда, а где вымысел. То, что я чувствую силу природы, не помогает: я не знаю, откуда природа взялась.

Легко громить монстров, когда за ними нет никакого глубокого смысла. Порвал тушу — и всего делов! А тут какой-то Посланник Божий…Короче, я чувствовал себя не в своей тарелке. Хотелось сорваться на Оскара, потому что никого больше не было рядом. Я все ждал случая: пусть только веточкой хрустнет, я ему устрою!

Но Оскар, хоть и не отличался интеллектом, был великолепным охотником. Он пробирался сквозь заросли ловко и бесшумно, чего не скажешь обо мне: я хрустел каждой веточкой, путался в траве, сшибал хвостом пни и матерился. Да… надо взять себя в руки, а то окончательно опозорюсь!

— Что тебя волнует? — спросил Оскар, когда мы были у самой ограды.

Нашел время! А может, и правда рассказать, пока еще подслушивать некому?

— Да просто… Некоторые люди считают, что в этом озере, куда мы идем охотиться, живет нечто вроде… Ну… Вроде божества!

Сказал, и самому смешно. Какое еще божество?!

А вот Оскар не рассмеялся, он остался вполне серьезен:

— Нету. Только рыба.

Да ладно! Не может та тварь, что приложила меня об дно, быть рыбой!

— Ты уверен?

Зверь первой серии остался непреклонен:

— Рыба.

Ну, рыба так рыба… Проверим!

Мы вместе откатили камень, закрывавший пролом, в сторону, но не сильно, потому что собирались снова закрыть проход, когда окажемся внутри. В принципе, такая мера предосторожности была излишней, но я хотел перестраховаться. Неизвестно, сколько нам придется пробыть на этом озере!

Один я вряд ли смог бы водрузить каменюку на место — не столько от недостатка сил, сколько от неудобного положения пролома. Но вдвоем с Оскаром, орудуя хвостами, мы справились. Теперь никто не догадается, что мы внутри… если, конечно, нас не застукают по пути к озеру.

— Тихо! — в очередной раз предупредил я Оскара.

Он не счел нужным отвечать, да оно и понятно: для своего внушительного веса двигался он вполне беззвучно.

Пока мы пробирались к озеру, я невольно отметил, что этой ночью бодрствует больше людей. Правда, все они собрались в одном из домов и нам не были помехой, но это все равно странно! Что у них там такое случилось?

Возле озера никого не было, и мы поспешили скользнуть в воду. На этот раз ощущение чистоты не опьянило меня, потому что я прекрасно знал, что творилось в этом месте. Вот только… Если тут убивали людей, странно, что это озеро осталось таким.

А может, и не странно вовсе. Существ, живущих здесь, кормили людьми, как могли кормить другим мясом. Существам было все равно, люди это или нет, так просто получилось.

— Они здесь, — прервал мои размышления Оскар. — Рядом.

Сосредоточив внимание на своих способностях, я тоже почувствовал их приближение. Без вариантов, это те же существа, что напали на меня в прошлый раз. Просто они были таким же естественным компонентом озера, как, скажем, водоросли на дне, поэтому в первый раз я их и не почуял.

— Убить? — поинтересовался зверь первой серии.

— Пока нет… Посмотрим, что они из себя представляют.

Я не ощущал в них агрессии, которая свойственна любому охотящемуся хищнику — значит, они пришли не на охоту. Вполне возможно, что охотиться они вообще не умели, если они уже много лет получали пищу от людей. В первый раз они напали, потому что я замер в воде без движения, сам виноват!

Мы с Оскаром застыли, подпуская их поближе. Было темно, но вода оставалась чистой, так что видел я неплохо. Блин, а ведь и правда рыбы!

Рыбины были здоровенные, по четыре-шесть метров каждая. Тела у них были очень гладкие и несколько сплющенные, украшенные длинными сильными плавниками, которые в прошлый раз я принял за лапы. Пасти очень большие, но без видимых клыков. Интересно, а зачем им эти усищи на мордах?…

Глупость. Рыба. Меня приложила об дно обычная рыба! Это флегматичный Оскар никак не реагирует, а зверь поумнее, скажем, Цербер, обхохочется!

Я не был уверен, что делать теперь. Перебить этих рыб — раз плюнуть, озеро ограничено, так что удрать им не удастся, а никакого оружия против нас у них нет. Вот только… Во-первых, это будет просто бойня, а бойня слабых мне как хищнику чести не делает. Во-вторых, неизвестно, как отреагируют местные, если утром все берега будут усеяны трупами их «посланников». Я-то готовился тут чудовище уничтожать!

— Что делать? — Оскару надоело ждать.

— Не знаю, — честно признался я. — Ты как думаешь?

— Ты умный — ты думай!

Гениальный ответ.

Можно попробовать перебить часть рыб, но оставить остальных и смотреть, что будет. Можно вообще никого не трогать пока и положиться на Литу, потому что ясно, что Женьку и Лино эти рыбины не убивали.

Приближение к озеру двух людей отвлекло меня, заставило насторожиться. Теоретически, я знал обоих: мужчина приходил к дому в деревне, когда Литы не было, а женщина сегодня разговаривала с ней на берегу. Что они тут делают посреди ночи?

Жестом я велел Оскару оставаться на месте и вести себя тихо, а сам поплыл ближе к берегу. Там как раз был небольшой деревянный помост, под которым я мог укрыться и без лишних проблем подслушать их разговор. А уже по первым словам было понятно, что разговор этот меня очень заинтересует.

— …Говорю тебе, она чистая девочка, — убеждала женщина. — Умная, красивая, знает святые тексты…

— Она чужая, — холодно напомнил мужчина.

— А какой у нас есть выбор? Уже долгие годы Посланник Божий при крещении уничтожает больше девочек, чем мальчиков, а теперь у нас не хватает женщин!

— Женщины по природе своей более порочны!

Нет, они просто мягче и их жевать удобней… Наверное, я-то сам не пробовал.

— Но что делать? — в голосе женщины слышалось отчаяние. — Если так будет продолжаться дальше, поселение вымрет!

— Глупости, оно существует больше века!

— Да, но за счет женщин, приходивших со стороны!

Вот как… Больше века! Как они вообще умудрились?

— Михаилу понравилась эта девушка. Думаю, она станет ему достойной невестой!

То есть, даже не поговорив с Литой, они из нее невесту делают? Шикарно.

— Чтобы стать его невестой, она должна быть непорочной, таковы правила, — заметил мужчина. — Ты уверена, что городская могла остаться девственницей в таком возрасте?

— Уверена, она очень чистая девушка, ты с ней только поговори. Она точно девственница!

А вот и нет. Гарантирую.

— Ну, не знаю…

— А что делать? Что нам еще делать? Молодых парней в поселении больше двадцати, а девушек всего одиннадцать! Как строить здоровые семьи? Так мы сорвемся в еще больший грех! Нужны девушки со стороны, а там они в большинстве испорчены, ты же знаешь. Вот появилась одна чистая, а ты хочешь от нее отказаться.

— Она ходит к ведьминому омуту слишком уж часто!

— Она художница, а это красивое место! Она ничего не знает о демоне, да и демон мертв!

Демон, я так полагаю, это Лино. Мертв… Он не просто мертв, он убит. Кем — в этом я уже не сомневаюсь. Осталось только понять, как, пока я нигде не видел следов большого костра.

Мужчина некоторое время молчал, а потом решил:

— Мы ее проверим. Завтра она войдет в озеро и, если Посланник Божий ее не тронет, она будет жить с нами.

Я смотрю, ее мнение вообще в расчет не принимают.

Люди вернулись в поселение, а я поплыл к Оскару, размышляя о том, что делать дальше.

Понятное дело, Лита согласится пройти проверку и стать невестой этого прыщавого мальчишки, ведь это дает ей возможность осмотреть поселение изнутри, причем так, как я никогда не смогу. Так что мне остается только наблюдать и делать все возможное, чтобы с ней ничего не случилось.

— Будем бить рыб? — спросил Оскар, успевший заскучать.

— Нет, не сегодня. Вполне возможно, что с этим придется разбираться завтра. Лита будет здесь, мы должны будем защитить ее.

— Значит, остаемся до завтра?

— Угу, придется. Спать будем по очереди, чтобы эти мальки не приставали. Ты давай первый, а я посторожу.

Главное преимущество работы с Оскаром в том, что он никогда не задает лишних вопросов. Ему скажешь — он сделает, причины его волнуют мало. Я не первый раз отметил, что он и некоторые другие звери первой серии проявляют несколько измененный стайный инстинкт. Они приняли меня своим вожаком и не считают возможным оспаривать данные мною команды. С одной стороны, это льстит моему самолюбию, с другой, иногда хочется с кем-то поспорить.

Оскар устроился на дне и почти сразу заснул — великолепная способность дрыхнуть в любых условиях. Я наматывал над ним ленивые круги и периодически стукал хвостом слишком обнаглевших рыбин.

Спать совсем не хотелось, я снова думал о Женьке. Я познакомился с ним вскоре после того, как начал работать с Литой. Поначалу он относился ко мне как к диковинному зверю, я не знаю, когда он принял меня как равного. Это забавно… В течение тех шести месяцев, что меня держали в клетке, я научился ненавидеть всех людей без исключения, потому что мне казалось: то, что они со мной сделали, нельзя простить.

Да я, в общем-то, и не простил. Просто я понял, что не все виноваты в случившемся. Кто-то не знал, а кто-то не хотел, чтобы так было. И что в итоге? Появились люди, которых я хочу защитить, и люди, которые не хотят меня потерять. Про наши отношения с Литой я вообще молчу!

Ненавидеть всех подряд просто, никаких сомнений нет. А так, как я живу теперь…. Так — сложно.

Размышляя о высоком, я напрочь забыл о времени и о том, что я должен разбудить Оскара и отдохнуть сам. Когда я опомнился, лучи рассвета уже пробивались ко мне сквозь толщу воды. Что ж, невелика потеря, спать-то я все равно не хочу!

Поселение рядом с озером просыпалось очень рано, я чувствовал людей рядом с собой. Все были чем-то заняты, и все какие-то… серые. Когда-то давно, еще до моего пленения Первой Стаей, мы с Литой выполняли задание на одном острове, где один полоумный проповедник собрал молодых людей из богатых семей. Он убеждал их, что в воде живет какой-то бог, которому нужно приносить жертвы, и в этом заключается смысл жизни.

Там все было по-другому. Больные ауры, изуродованные люди — не физически, скорее на уровне того, что Лита назвала бы душой. Но здесь все не так. Люди, живущие возле озера, вполне здоровы, они осознают, на что идут. Просто от природы они безвольные, слабые, вот и сбились вместе, чтобы стать сильней, да не получилось.

Даже то, что они скармливают себе подобных рыбам, эти люди не воспринимали как жертвоприношение. Для них то, что живет в озере, не было богом как таковым, а лишь тем, что выполняет его волю… Странные какие-то! Не задаются даже вопросом «зачем», просто верят и все.

Тот человек, что приходил ночью к озеру, тоже был таким. Понятное дело, что он у них глава, но и он серый и слабый, разве что чуть-чуть сильнее остальных. Думаю, если бы люди могли видеть ауру так, как вижу я, они бы многое поняли и переосмыслили.

Оскар не понимал все это так тонко, но тоже чувствовал неладное:

— Плохое место. Стая без головы и хвоста.

Да уж… Говорит он мало, но по делу.

Когда солнце было высоко над озером, я почувствовал приближение Литы — я всегда чувствую ее гораздо лучше, чем всех остальных. Она была окружена другими людьми, но не связана, шла сама и была спокойна. Как я и предполагал, она согласилась на проверку… если ее вообще удосужились предупредить!

А, нет, все-таки удосужились, народ собирается у озера! Лита в сопровождении уже знакомых мне мужчины и женщины вышла на помост, все остальные остались на берегу. Откуда-то послышался колокольный звон, и рыбы в озере тут же оживились, стали подтягиваться к помосту.

Видимо, они уже усвоили, что колокольный звон предшествует кормлению. Звук им безразличен, а вот такую вибрацию ни с чем не спутаешь, они приготовились к подаче главного блюда. Э, нет, ребята, так не пойдет!

— Держи рыб подальше, — велел я Оскару. — Они не должны добраться до Литы! Но не убивай. Сможешь?

Оскар кивнул и поплыл наперерез рыбам. За него я не волновался, так что снова укрылся под помостом. В принципе, судьба рыб меня не волновала, но не хотелось бы, чтобы озеро окрасилось их кровью, когда Литу будут проверять на «хорошесть».

На помосте стояли трое, как и раньше. Я не видел их сквозь доски, но чувствовал и слышал, что они говорят.

— Братья и сестры! — мужчина говорил громко, явно обращаясь к собравшимся на берегу. — Сегодня, возможно, светлый день!

Ой как мне нравится это «возможно»…

— К нам может присоединиться еще одна сестра, — продолжал он. Слушающая толпа оставалась все такой же серой и безликой. — Она станет достойной женой брату нашему Михаилу. Но это только если Посланник Божий ее примет и позволит жить среди нас. Лолита — добрая и милая девушка, и Посланник оценит это!

Ваш посланник — рыба, идиоты! Рыбе плевать на душу и моральные качества, рыба хочет жрать. Тут все просто и отнюдь не духовно.

— Ты должна будешь войти в воду и недалеко отплыть от берега, — мужчина говорил тише, обращаясь непосредственно к Лите. — Когда мы позовем тебя, ты вернешься. Поняла ли ты, сестра?

Она уже сестра? Быстро породнились!

— Поняла.

Судя по абсолютному спокойствию Литы, она уже знала, что я нахожусь в озере. Хотя это и не удивительно: наверное, утром ходила к омуту, звала меня, но я не появился. Где я еще могу быть? Не в ручье же! Вариант, что мы с Оскаром погибли на задании, исключался ввиду крайней глупости.

К помосту приставили лестницу, по которой Лита начала спускаться вниз, а потом неуклюже прыгнула в воду. Сначала это меня удивило: с тех пор, как моя смотрительница научилась плавать, я немало тренировал ее, так что ныряла она вполне ловко. Впрочем, я быстро понял причину ее громкого «бультыха» — на Лите было тяжелое белое платье, отдаленно похожее на свадебное.

То, что вещь не ее, я не сомневался: моя смотрительница слабоумием не отличалась, так что натягивать на себя платья девятнадцатого века ее не тянуло. Вероятно, этот неудачно сшитый набор тряпок выдали ей перед церемонией.

Платье, кстати, представляло собой чуть ли не большую угрозу, чем рыбины: тяжелые мокрые юбки скручивали моей смотрительнице ноги и тянули на дно. Мне пришлось очень осторожно, чтобы меня не увидели сквозь чистую воду, поддержать ее.

— Спасибо, — еле слышно произнесла Лита, отплевываясь от воды. — Я знала, что ты здесь.

Она пришла в поселение без косметики, хотя ею моя смотрительница и так не злоупотребляет. Ее длинные черные волосы были заплетены в косу, украшенную мелкими полевыми цветочками. Короче, сельская краса.

Примерно об этом я ей и сказал, когда мы отплыли достаточно далеко и я мог разговаривать. Я-то думал, это комплимент, однако получил пинок в живот. Не больно, конечно, но обидно.

— За что?

— За акцентирование неприятных для девушки моментов, — вынесла вердикт Лита. — Вы выяснили, что скрывается в этом озере?

— Угу. Рыба.

— Рыба?! — девушка чуть не расхохоталась, но вовремя вспомнила, что за ней все еще наблюдают. — Тебе наставила синяков обычная рыба?!

— Давай не будем о грустном. Тебя скоро позовут обратно, так что говори, что нам делать дальше.

— И то правда, — посерьезнела Лита. — Я согласилась на это, потому что хочу узнать, что произошло с Женькой и Лино. Уже понятно, что другими путями мне информации не добыть. Сегодня меня будут принимать как дорогую гостью, а я постараюсь тут все осмотреть. Свадьба с Михаилом назначена на завтра, но до этого не дойдет, не волнуйся.

— Я и не волнуюсь. Как думаешь, сколько секунд мне понадобится, чтобы от этого чучела осталась только кучка прыщавого фарша?

— Не хочу даже представлять, как это будет выглядеть… Не делай глупостей, понял? Не надо ни на кого нападать… пока, так мы правды не добьемся. Сегодня ночью, как только сможете, выбирайтесь из озера и идите в мой дом, там я оставила для вас еду. Просто пока я здесь, подкармливать вас я не смогу, а если Оскар потеряет вес, Юлия меня убьет.

— Да ладно…

— Поверь, с беременными лучше не связываться!

Так говорит, будто в своей жизни не одну сотню боев с беременными провела.

— Мне не хочется оставлять тебя тут одну, — буркнул я.

— А мне не хочется, чтобы ты тут голодным сидел! — отрезала Лита. — Не переживай за меня, понял? Мы ведь оба знаем, что ты почувствуешь, если со мной что-то случится!

— Почувствовать-то почувствую, но буду слишком далеко, чтобы помочь!

Спор был бесцеремонно прерван криком с берега:

— Сестра Лолита, возвращайся, Посланник Божий принял тебя!

Посланник просто огреб от Оскара и теперь не рискует высунуть нос из грязи!

— Сестра Лолита, — фыркнула моя смотрительница. — Как будто монахиня какая! И вообще, ненавижу свое имя в полном виде.

— Я от своего тоже не в восторге.

— Нет, твое я люблю. Значит, ты понял меня? Никакого геройствования! Сходишь, поешь, а до рассвета вернешься сюда! Надеюсь, до этого времени все будет хорошо, и я узнаю…

— До свадьбы по-любому не дойдет, — предупредил я, а Лита только рассмеялась.

Я помог ей подобраться к берегу, а дальше она плыла сама — меня могли увидеть. Понятно, что под конец она совсем выбилась из сил, но забраться на помост ей помогли — и на том спасибо!

Толпа оживилась, но не сильно. По большому счету, им было все равно, выживет Лита или нет. В их жизни от этого ничего не менялось.

А вот глава всей этой бесхвостой и безголовой стаи радовался:

— Теперь ты одна из нас, сестра. Сегодня ты будешь отдыхать с нами, а завтра будет свадьба с братом нашим Михаилом.

Михаила я тоже чувствовал, он стоял на берегу вместе с остальными. Мальчишка был растерян и несколько напуган. Какой скучный соперник!

— Закончились сомнения, терзания и поиски, — торжественно объявила женщина, сосватавшая Литу прыщавику. — Наше поселение — это первый шаг к небу.

Спорная позиция…

Потом они всей толпой ушли куда-то. Наверное, праздновать, но если у них все праздники такие скучные, то я сочувствую этому поселочку.

Когда они ушли и исчезли все отвлекающие факторы, я почувствовал, что действительно хочу есть — и очень хочу! Лита, как всегда, оказалась права.

Был вариант сожрать одну из рыбин, но я отмел его сразу. Дело в том, что я не ем сырую рыбу и сырое мясо — не могу. Противно очень.

Ко мне подплыл Оскар:

— Спи, твоя очередь.

А идея неплохая — все лучше, чем плавать туда-сюда и прислушиваться к бурчанию собственного желудка.

— Разбудишь меня, когда солнце садиться начнет, если я сам к этому моменту не проснусь. И еще…

— Я прослежу за ней, — Оскар понял меня без слов.

А все-таки работать с напарником неплохо! Да и ему полезно: говорить стал лучше.

— Спасибо.

* * *

У меня создавалось впечатление, что кто-то специально раскидал по маршруту от пробоины в стене до дома Литы сухие ветки, потому что я шел и хрустел! А тишине спящего леса это было особенно заметно… ну, или так мне казалось. Оскар тоже хрустел, но его это совершенно не волновало.

— С чего это ты такой довольный?!

— Не довольный, — пожал плечами Оскар. — Обычный. Людей нет, чего дергаешься?

Ну вот не знаю я, с чего мне подергаться захотелось! Наверное, из-за того, что я оставил Литу одну. Когда мы уходили, она еще не спала — сидела в окружении других людей, беседы вела. Только то, что атмосфера была спокойная, позволило мне уйти, и все равно я нервничал. Если Лита снова полезет в озеро, рыбины, пусть и хорошо побитые, захотят взять свое. А они большие: даже одна такая туша без труда расправится со взрослым человеком.

Ай, ладно, нет смысла сейчас трястись. Просто поедим и вернемся туда как можно быстрее, мне так спокойней.

Когда мы подходили к дому, я уже чувствовал присутствие там человека, причем знакомого человека. Что она здесь забыла?… Да еще и состояние странное: такое ощущение, что у нее горе.

— Кто-то есть, — Оскар тоже почувствовал. — Уйдем?

— Ага, конечно! И умрем с голода? Надо проверить, что она хочет, только тихо.

Баба Стася сидела на крыльце запертого дома и плакала. Тихо так, но очень горько — так плачут не из-за сломанного ногтя, а из-за потери чего-то важного.

— Не уберегла… — тихо всхлипывала она. — Забрали… Снова забрали… Дура, дура старая! Почему не предупредила?

Очаровательная привычка разговаривать с самим собой бывает и у меня, так что я не удивился. Даже напротив, подтвердились мои предположения, что баба Стася знает намного больше, чем говорит. Но вряд ли она просто так заговорит о том, что мне нужно, без вопроса.

А что делать? Раскрыться? Рискованно, да и запрещено правилами проекта. Но… а вдруг эта информация важна для Литы? Вдруг моей смотрительнице угрожает опасность, а которой я даже не знаю? Да и вообще, почему бы и нет?..

— Что вы здесь делаете? — спросил я.

Тихо так спросил, но она все равно подскочила, как ошпаренная.

— Кто здесь? — она слепо посмотрела в темноту. — Ты… ты ведь Кароль?

Ну да, Лита же говорила обо мне. Я вроде как обожженный муж или что-то типа того.

— Он самый. Так что вы здесь делаете?

— Где Лита? — она снова проигнорировала мой вопрос. Хотя что она могла ответить? «Сижу, плачу»?

— Гуляет Лита. Знакомится с местными культурными особенностями.

Небо было застелено облаками, так что она, как ни присматривалась, не могла разглядеть меня. Видела только едва различимый силуэт, а силуэт у меня нормальный, если шипы убрать и хвостом не размахивать.

— Ты должен забрать ее оттуда!

— Это еще почему? Ее там никто не удерживает, захочет — сама уйдет!

— Ты не понимаешь, что это за место, что это за люди!

— Да обычные люди вроде бы… А вы мне расскажите.

— Я… я не могу! Просто забери ее и уезжайте, а то это плохо кончится!

Ну вот… Только что кляла себя за то, что что-то утаила от Литы, а теперь пленного шпиона из себя изображает. И как мне разговорить эту старушенцию?

Пока я раздумывал, в облаках появился разрыв, и бледная полоса лунного света упала на весь двор — в том числе и на меня, позволив бабе Стасе разглядеть меня во всей красе.

Ее реакция меня несколько удивила: вместо того, чтобы с визгом убежать, она замерла, закрыв рот ладонью, и только смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Пару минут мы просто смотрели друг на друга, я — с любопытством, она — с ужасом и изумлением. Ужаса было маловато, учитывая особенности ситуации.

— Ты кто? — наконец заговорила она. — Демон?

— Не-а.

— Инопланетянин?

— Да вроде нет…

— Божество?

— Вот уж нет, спасибо!

— Галлюцинация?

— Снова мимо. Галлюцинации есть не хотят.

— Ты хочешь… меня съесть?

— Ну, в идеале хотелось бы чего-то прожаренного!

Она вдруг усмехнулась, отводя руку от лица:

— Да ты человек!

— Тоже не совсем, но это самое близкое описание на данный момент. Слушайте, я есть хочу, уйдите от дверей, а?

— А давай я тебе что-нибудь приготовлю!

Пироги у нее получались неплохо, так что желание согласиться было велико. Ну, я и согласился, только предупредил сначала:

— Я не один, со мной тут… сородич.

Очень условная правда, но и не совсем ложь.

— А он не опасен?

— Пока нет, но если еще чуть-чуть побудет голодным — станет!

— Понятно, — она даже рассмеялась, правда, нервно и неуверенно. — Ничего, сейчас поправим! Ой, только как же мы внутрь попадем, дверь-то заперта!

— Не проблема, — заверил ее я.

Замок я сшиб одним уверенным движением хвоста. Дверь мне было не жалко, а грабежа я не боялся: Лита говорила, что местные этот дом за версту обходят.

Баба Стася сразу же устремилась на кухню, стала что-то выискивать в холодильнике, инспектировать полки. На нас с Оскаром она старалась не смотреть — все-таки побаивалась.

Оскар, чтобы не напрягать обстановку, ушел в одну из комнат, а я устроился на кухне. Некоторое время я просто сидел и молчал, наблюдая, как она готовит. Это действовало на нее успокаивающе: понемногу страх исчезал. Когда я почувствовал, что она меня уже не боится, я спросил:

— Почему вы так заботитесь о Лите?

Она замерла, потому что ожидала совсем других вопросов. Но ответ на этот мне хотелось получить уже давно. Мне почему-то казалось, что в нем и кроется суть…

Баба Стася отложила в сторону посуду, тяжело опустилась на стул напротив меня. В глаза она мне не смотрела — то ли боялась, то ли просто не решалась.

— Сложные ты вопросы задаешь, ящерка.

— Я не ящерка, я хвост не отбрасываю, да и вообще привычки убегать не имею. А вопрос мне казался простым.

Ну, не совсем так, я прекрасно понимал, что такую заботу о постороннем человеке без причин не проявляют. Но я здорово обиделся на «ящерку»!

— Потому что… — пожилая женщина тяжело вздохнула. — Потому что когда-то у меня была дочь… почти. Она умерла сразу после рождения. Но я видела ее… я думаю, если бы она выжила, сейчас она была бы такой, как Лита.

Я нарвался на тот ответ, который совсем не желал услышать. Я даже хотел извиниться, но не успел — баба Стася продолжила:

— Это было не здесь, конечно, не здесь. Мы жили в Петербурге, я была учительницей… Но разве это важно? Я ждала этого ребенка. Я чувствовала свою дочь, да вот не получилось! Мне сказали, что этой не было и других не будет.

Это кто ж такой добрый сказал, интересно?

— Я была в отчаянии, не знала, что делать. Все вроде бы оставалось прежним, но уже не имело того смысла, как раньше. Тогда я и узнала через знакомых, что очень далеко есть святое место — озеро, возле которого люди живут в гармонии с природой. Мне говорили, что это место лечит, что может случиться что угодно… Ведь бывают же такие места, которые решают все проблемы!

Не бывает. Проблемы решают люди, а не места, но я промолчал — какой смысл теперь говорить об этом?

— Мы с мужем бросили все и приехали сюда, твердо решили жить по первым, самым основным законам. Мы оба были городские, так что какое-то время было трудно, но мы старались, а потом привыкли. Место и правда было необычное: испокон веков люди не селились у этого озера, и только в 1907 году основали здесь деревню.

Значит, испокон веков люди были умными, а в 1907 году мозг потеряли как практически ненужный орган. Ни одно существо не будет селиться на месте, которое его род избегал столетиями… ну, кроме людей.

— Сначала люди, живущие здесь, просто старались оградиться от внешнего мира. Мы хотели жить в простоте, порядке. Озеро мы не трогали, просто так повелось, что из него только воду брали. А потом, примерно через пять лет после нашего в мужем приезда, общину возглавил Отец Петр. Он сказал, что крещение должно быть в священных водах, но тогда еще ничего не говорил про Посланника. Эту песню он завел после того, как в озере стали пропадать вошедшие в воду люди.

Но кому-то же удавалось выжить! Почему тогда в этом озере у меня было ощущение, что человек этих вод не касался? Чудное место…

По голосу женщины было понятно, что она и сейчас не верит в Посланника Божиего, и тогда не верила:

— Это было очень странно… Одни умирали, другие оставались. Умирали маленькие дети! Какой у них может быть грех? Но родители продолжали нести их к озеру, и никто не знал, что с ним. Самых маленьких, совсем еще младенцев, опускали на воду в специальных корзиночках. Иногда ничего не происходило, а иногда вода начинала кипеть, и люди исчезали. Я через это тоже прошла… не знаю, почему, но меня пощадили. Я не думаю, что это от безгреховности. Просто до меня озеро забрало двух младенцев и молоденькую девушку. Возможно, оно просто пресытилось.

Умная старушка.

— Я не могла больше этого терпеть. Я сказала, что ухожу из поселения, что буду жить здесь же, но за ограждением. Уехать далеко, обратно в город, я не могла — мне казалось, что я проклята. Мне не стали препятствовать, наоборот, помогли дом купить, дали двух коров, птицу, кроликов… Но строго запретили покидать деревню. Мой муж… он сказал, что я отступница, что я предала всех. Он остался там, в поселении, и больше мы не виделись. Кароль, — она впервые посмотрела мне в глаза. — Я уже много долгих лет мучаюсь этими сомнениями. Пожалуйста, скажи мне правду, какой бы она ни была… Я правда предала Посланника?

Я не стал спрашивать, почему она так доверяет мне — ведь я даже не говорил, что был в этом поселении! Наверное, эти мысли и правда настолько вымотали ее, что она готова была довериться первому встречному, даже если это будет чудовище.

— Никого вы не предавали. Я был в этом озере… Посланника Божиего там нет, равно как и Бога.

— Но кто же тогда?

— Рыбы. Обыкновенные хищные рыбы, которые жили здесь веками. Человек к ним совался редко, поэтому они не вымерли, как многие другие пресноводные хищники. Они едят, когда голодны, а не когда чувствуют грех или что-то еще. Я не знаю, почему ваш Отец Петр решил, что эти консервы — Посланник Божий. Может, он и правда верит в это, может, власть таким образом сохраняет. Но озеро от этого более святым не становится.

— Значит, оно ничего не лечит? И не могло вылечить? — опустошенно прошептала женщина.

Мне было ее жаль, но я не видел смысла врать:

— Нет. Там очень чистая вода, но это просто вода. Простите…

Нет, все-таки это совсем не похоже на мое прошлое задание, связанное с сектой. Тогда люди ехали на остров и придумывали себе божество, потому что им нечего было делать. Здесь… здесь они на что-то надеялись и не видели иного выхода. По крайней мере, эта женщина.

— Вы с Литой ведь не отдыхать сюда приехали? — спустя несколько минут спросила она.

— Нет. С моей внешностью простой выезд на отдых крайне проблематичен! Мы работаем.

— Я знаю, что вы ищете. Несмотря на то, что я уже не живу в поселении, я не слепая, кое с кем там общаюсь, поэтому всю эту историю с демоном из омута тоже слышала. Но я не хотела никому рассказывать, потому что не знала, где правда, а где вымысел. Мне казалось, что своим молчанием я защищаю Литу, но это не так. Я просто сделала ее работу сложнее…

— Не беспокойтесь об этом, Литу защищаю я. Поэтому можете рассказать все мне.

Баба Стася смерила меня оценивающим взглядом, а я вдруг понял, что совсем она не деревенская. Несмотря на одежду и забавную, на мой взгляд, манеру разговаривать. Не место ей здесь, изначально не место… хотя что теперь толку рассуждать?

— Вы очень странная пара, — вдруг заявила она. — Ты и Лита.

— Да ну? — я изобразил глубочайшее удивление. — А мне-то казалось, что мы — среднестатистическая неженатая пара.

— Ты меня не понял… Я не имела в виду, что все дело в тебе, в ней тоже. Я не знаю, кто ты такой, и вряд ли когда-нибудь пойму. Ты странный, да, но это не все. Лита тоже необычная, потому что умеет любить тебя… такого. Это как красавица и чудовище, сказка такая. С той лишь разницей, что у чудовища нет ни единого шанса стать принцем, и красавица это знает.

Ой, да ладно! Не надо так все романтизировать. И вообще, она что, задалась целью оскорбить меня? То ящерка, то чудовище… А ведь я не так уж и плох!

Я наклонился вперед, чтобы быть к ней ближе, и убрал броню с лица.

— Так сойдет?

Баба Стася тихо охнула:

— Батюшки! И правда человек! Ты просто полон сюрпризов! Совсем в человека можешь превратиться?

— Нет, я ведь уже сказал, что хвост не отбрасываю.

— Ну и ну… Мне казалось, что я уже на своем веку все повидала! А тут ты, и Лита, и то, что вы вместе… Чудеса!

Да уж, мы такие. Правда, с недавних пор я больше не размышлял на тему наших с Литой отличий и неправильности всей ситуации — надоело! Мы вместе, нас все устраивает, а что еще нужно?

Да и вообще, приятно поболтать на отвлеченные темы, но сейчас не та ситуация. Ночь коротка, а у нас еще есть дело.

— До меня и Литы в этом доме жили люди… А потом они погибли. Вы ведь знаете, как это случилось? — Она кивнула, отводя глаза. — Тогда, пожалуйста, расскажите. Мы приехали из-за этих людей. Мужчина, который здесь жил, был моим другом.

— Я так полагаю, не только он. Вот уж не думала, что придется рассказывать об этом кому-то, а тем более тебе! Хотя… наверное, именно такому, как ты, и нужно это знать. Этот дом долго пустовал после смерти своей хозяйки, пока тут не появился молодой человек со своей женой. Они отдыхать приехали, с местными общались мало, ничем не интересовались, целыми днями гуляли или купались в речке. Приезжие в этой деревне бывают нечасто, но на них не обратили большого внимания. А потом… У меня в поселении осталась подруга, с которой я общаюсь до сих пор. Она говорит, что однажды ночью часовой увидел, как в озеро заходит странное существо — похожее на человека, но с длинным хвостом. Оно находилось в озере несколько часов, а потом ушло через поле. Утром по его следам пошла группа мужчин, они думали, что чудовище еще на территории поселения, но увидели, что ограда пробита. На следующую ночь существо вернулось снова, его рассмотрели получше. Это был не человек, а демон!

Лино… Должно быть, он, как и я, почуял удивительною чистоту этого озера и захотел прикоснуться к ней. А поскольку способности ощущать ауру у него были слабые, людей-часовых он тоже не почуял. А Женька… Женька, скорее всего, и не знал об этом.

— Разве это чудовище кого-то трогало?

— Нет, но там, где поклоняются Посланнику Божиему, не нужны свидетельства агрессии, достаточно внешнего сходства с монстром. За существом наблюдали, но нападать пока не решались — боялись. Через пару дней слежки удалось узнать, что живет чудовище в омуте, в тот же день выяснилось, что оно подчиняется приезжему человеку.

Понятно. Женька, как и полагалось смотрителю, утром пришел кормить своего зверя. Но Женька — человек, он не мог почувствовать ауры наблюдателей, поэтому даже не прятался. Их засекли…

— Нападать напрямую они не решились, — продолжала баба Стася, — ведь серьезного оружия в поселении нет. Чудовище было сильным, это они поняли сразу. А еще они поняли, что оно очень предано человеку, и решили основывать свой план на этом. На следующий день человека и его жену похитили и отвезли в поселение. Дальше, я не знаю, что случилось, но… Но их забили камнями.

Я невольно выпустил когти, зарычал, хотя мое сознание отказывалось полностью понимать смысл ее слов — чтобы защитить меня. Пожилая женщина не испугалась, понимая, что мой гнев направлен не на нее.

— Женщина умерла сразу, а мужчина был еще жив. Оба тела бросили в подвал храма и стали ждать. Они были уверены, что чудовище придет за своим хозяином, и не ошиблись, оно явилось. Каким-то образом нашло его… Как только оно зашло внутрь, каменную дверь заперли, а комнату подожгли — она специально была так сделана, чтобы сносить огонь. Чудовище сначала ревело, а потом затихло…

Лино не обладал такими сильными способностями чувствовать ауру, как я, но даже он сообразил, что смотрителю плохо. Он спешил к нему, а оказался в ловушке, и сгорели оба. Вернее, Лино задохнулся, и теперь понятно, как — воздуха в небольшом помещении просто не осталось.

А Женьку закидали камнями. Меня самого шесть месяцев держали в клетке… нет, не держали, пытали в клетке. Я знаю, что такое боль, поэтому знаю, что пережил он, что с ним сделали, и от этого хотелось убить.

Но самым страшным было то, что убить, в общем-то, некого. Я думал, что найду здесь хитроумного палача, погубившего зверя первой серии и его смотрителя. А нашел я кучку фанатиков — не очень умных, но, в целом, не злобных. Им показалось, что они увидели силы зла во плоти, и они попытались защититься.

И что я теперь должен делать? Перебить всю деревню? Убить только какого-нибудь Отца Петра? Нет… В том, что случилось, виноваты все, и вместе с тем, не виноват никто. Мне некому мстить, но…

Но ведь этим я предаю Женьку!

Баба Стася будто прочитала мои мысли:

— Если ты отомстишь, боль не исчезнет.

— Почему? — едва слышно произнес я.

— Потому что этого будет недостаточно. Ты все равно будешь раз за разом вспоминать, что вся твоя сила и способность убивать была бесполезна в тот момент, когда это было нужно твоему другу. Злость и боль… они все равно будут… Долго…

— А когда уйдут?

— Боль — никогда. Злость и гнев уйдут довольно быстро, когда ты окончательно поймешь, что он уже не вернется. А потом останется боль, но уже глухая, не такая, как раньше. Ты будешь вспоминать его не так, как вспоминаешь теперь.

— То есть?

— Сейчас ты все время думаешь о том, каким он был. О чем вы говорили, что он делал, чем он помог тебе. Но потом все будет иначе… Ты начнешь представлять его не в прошлом, а в будущем. Какой бы была твоя жизнь, если бы он в ней остался? Не каждый день, конечно, но иногда будут такие ситуации, когда ты не сможешь не вспомнить его и не представить рядом с собой.

Она говорила не только обо мне, потому что меня она практически не знала, равно как и Женьку. Баба Стася смотрела куда-то далеко-далеко, она не гадала и не философствовала, а предупреждала о том, что будет, потому что сама прошла через это.

Когда она закончила, мы оба молчали — долго. Потом она пробормотала какое-то извинение и начала возиться с нашим ужином… ну, или завтраком. А я отчаянно соображал, что же мне делать теперь, ведь делать что-то надо!

Когда мы в прошлый раз работали с сектой, я просто вышел из моря и изрядно припугнул молокососов. Учитывая, что они поклонялись «богу из воды», это было несложно. Но здесь… Здесь люди поумнее. Они, конечно, в большинстве своем безвольные, но это не делает их глупыми. Да и потом, они уже видели Лино, а я на него похож, так что с умным видом вещать о добром, светлом, вечном не получится.

Но я не могу оставить все как есть! Они убили моего друга… Нет, не так. Она замучали моего друга до смерти! Разве я могу просто уйти? Разве это будет правильно?

Я должен что-то сделать.

— Так что там делает Лита? — полюбопытствовала баба Стася, поставив передо мной миску с густым супом. Посудина глиняная, придется быть осторожней…

— Замуж выходит, — буркнул я.

— То-то порадуются, — усмехнулась пожилая женщина. — У них свадьба — чуть ли не единственное событие, где позволено веселиться. Всей деревней соберутся у озера, будут произносить речи ни о чем и пытаться выглядеть лучше, чем они есть на самом деле.

— Всей деревней, говорите? — задумчиво переспросил я.

— Да, всей — правило такое. Принесут даже младенцев, потому что считается, что засвидетельствовать такое событие должна вся деревня.

— Оскар, иди сюда, еда есть! — крикнул я, а потом снова повернулся к бабе Стасе: — Расскажите, если не трудно, поподробней о церемонии свадьбы.

План начал формироваться…

* * *

— Ты точно? — Оскар посмотрел на меня с недоверием. С его точки зрения, — довольно упрощенной, — идея оставить меня одного была не самой умной.

— Я знаю, о чем говорю, не пререкайся. Возвращайся в озеро и делай так, как я тебе сказал. За меня не беспокойся.

Зверь первой серии недоверчиво пожал плечами, но больше спорить не стал, для него возражения вообще были делом непривычным. Он направился вдоль ручья к озеру; я на всякий случай проверил, нет ли на его пути часовых — еще не хватало, чтобы он попался, как Лино! Но часовых не было и не предвиделось, так что я спокойно направился своей дорогой.

По моим подсчетам, было около четырех часов утра, и в деревне спали все, даже те, кого поставили охранять ворота. Если недавнее появление «монстра» и напугало их, легкая расправа над ним оказалась лучшим успокаивающим средством. В их понимании, они справились с самим дьяволом, и теперь им ничего не страшно. Пусть только подождут, я дам им повод задуматься!

Храм я нашел без труда — это было самое большое здание в поселении, хотя оно нисколько не походило на те храмы, что показывала мне Лита. Обычное здание, только не деревянное, как все остальные, а каменное; даже крестов никаких нет. Хотя я в этом не сильно разбираюсь, откуда мне знать, что правильно, а что — нет?

В здании никого не было, это я чувствовал, так что я особо не осторожничал. Конечно, оставлять тут следы своего присутствия было нежелательно, но мне и не пришлось — одно из окон оказалось незапертым. Я пробрался внутрь и попал в просторный зал, нанимавший все пространство дома.

Зал был красивый, с золотой росписью на стенах, многочисленными иконами и коваными подставками для свечей. Я, правда, не стал рассматривать здесь ничего, я не за тем пришел. Следуя указаниям бабы Стаси, я отыскал дверь, ведущую вниз.

Через эту дверь прошел когда-то Лино, а теперь шел я. Неровные каменные ступеньки вели вниз, под землю, в помещение, назначение которого пожилая женщина так и не смогла мне объяснить. Наверное, сама не знала. Нет, серьезно: зачем строить комнату, которую можно наполнять огнем? Если только заранее не собираешься никого сжигать…

Все, запутался.

«Огненную» комнату я почуял раньше, чем увидел — в воздухе висел запах сажи. Возле каменной двери я остановился, не зная, хочу ли я войти внутрь. Что я там увижу? Обожженные стены и, скорее всего, следы когтей Лино. Готов ли я?

Все-таки нет. Когда-то я и сам в отчаянии ломал когти о дверь, которую не мог открыть. Я знаю, что чувствовал при этом Лино, вернее, догадываюсь. Мне незачем видеть это.

Я развернулся и направился к маленькому помещению, дверь в которое была заперта на несколько замков. Да оно и понятно: в поселении, которое решило отказаться от цивилизации, лишь избранные могут иметь доступ к горючим веществам.

Замки я сорвал одним небрежным движением хвоста — тоже мне, отпугнули быка папиросной бумажкой! Они звякнули предательски громко, но я знал, что никто меня не услышит, поэтому не волновался. За дверью обнаружились пластиковые бутыли литров по шесть каждая; некоторые были пусты. Но на то, что я хочу сделать, здесь хватит.

Я начал вытаскивать их на первый этаж и составлять у окна. В принципе, этот вес я мог поднять за один раз, а вот распределение по бутылям мешало, за один подъем я мог вынести не больше семи, да и то используя хвост.

Я уже давно, еще прошлой ночью, заметил в поле небольшую яму: похоже, тут раньше росло дерево. Не знаю, почему эту ямину не засыпали землей, но вряд ли для того, чтобы я складывал туда бутыли с горючей жидкостью… а я буду.

Работа, пусть и раздражающая, отвлекала меня от тяжелых мыслей. Все-таки в одном баба Стася не права: если бы я смог отомстить, было бы легче. А так… Те, кто отнял у Женьки жизнь, сами будут жить дальше. Меня это не радует.

Я перенес в поле все бутыли из хранилища. Понятно, конечно, что не заметить такую пропажу невозможно, но это если проверять. А баба Стася сказала, что проверять они не будут, в «горящую» комнату спускаются только по исключительным случаям. Так, теперь займемся Литой.

Дом, где спала моя смотрительница, я нашел без труда, ее приютило семейство будущего мужа — по крайней мере, я чувствовал в доме присутствие Михаила, остальные три ауры были незнакомыми. Конечно, Лите, как юной и предположительно непорочной невесте, выделили отдельную комнату, что было мне на руку.

Убедившись, что поблизости нет бодрствующих людей, я постучал по стеклу. Иногда — почти всегда — мне хотелось, чтобы Лита могла ощущать меня так же, как я ощущаю ее. Но с человеческими способностями это было невозможно, вот я и рисковал.

На мою удачу, Лита проснулась раньше, чем хозяева дома. На моей смотрительнице была длинная бесформенная рубаха модели «прощай, женственность»… у них что тут, нормальные вещи запрещены? Сочувствую местным мужчинам.

Лита заметила, куда направлен мой взгляд, и проворчала:

— Ни единого слова. Мои вещи остались в съемном доме, потому что они модные, а мода — грех.

— А маскироваться под опарыша — не грех?

— Ты пришел изображать из себя модного критика или по делу?

— По делу, как и всегда. Зашел поздравить тебя с грядущей свадьбой.

— Ревнуешь? — усмехнулась она.

— Нисколько, я помню твоего принца. Меня больше интересует другое: что ты собираешься делать? Не похоже, чтобы ты обдумывала побег.

Это и правда несколько задевало меня: Лита спала тут, как ни в чем не бывало, а ведь церемония начнется уже с утра, у них тут дела быстро делаются.

— А чего мне обдумывать? — беззаботно пожала плечами моя смотрительница. — Я знала, что ты меня спасешь!

Я чуть хвост от неожиданности не отбросил. Это же надо было мне ее так избаловать! Хотя… наверное, это все-таки эволюция, ведь раньше она постоянно во мне сомневалась.

Так что план будет мой, исполнение тоже мое, а Лита изобразит невесту. С другой стороны, если бы в ней проснулась жажда бурной деятельности, у меня бы появились проблемы.

— Кароль, ты что, завис? — сонно поинтересовалась моя смотрительница. — Или ты меня разбудил исключительно из вредности?

— Нет, невелика радость наблюдать тебя в картофельном мешке. В общем, завтра я…

Она слушала молча, не перебивая, даже зевать перестала. А я надеялся, что за это время Оскар сумеет выполнить мою просьбу.

* * *

С самого утра деревня была укутана сероватым дымом многочисленных костров — просто подарок судьбы! Я и предположить не мог, что по праздникам они готовят еду на открытом огне, но проблемой это не стало. Дым надежно скроет мои перемещения, а в будущем оправдает все случившееся… Отлично!

Еще до рассвета мужчины на радостях перерезали массу живности, — от куриц до телят, — и теперь в воздухе висел запах плохо прожаренного мяса и крови. Методы приготовления пищи здесь были нехитрые: зверье свежевали и вешали над огнем — все! Потом обуглившуюся тушу закидывали сваренными в одном большом котле овощами и подавали на стол… у этих людей железные желудки.

Для свадьбы и правда расчистили площадку возле озера — вдалеке от деревни, чему я тихо радовался. Это поможет избежать невинных жертв, если здесь вообще можно кого-то жалеть… ну, разве что детей.

Я наблюдал за происходящим с поля, надежно укрытый высокой травой. Сюда никто не совался, а зрение у меня хорошее, так что не было причин дергаться до назначенного срока. Литу я пока не видел, но чувствовал, где она — в одном из домов, в окружении местных женщин.

Михаила я тоже имел счастье наблюдать. Мальчишка был смертельно бледен, за исключением прыщей, которые по праздничному случаю разгорелись еще больше. Глаза у парня были совсем дурные.

Наряд жениха меня впечатлил: короткие, до щиколоток, холщовые штаны и длинная рубаха из тонкого льна, подпоясанная простой веревкой. На ногах у Михаила были лапти чудовищного размера, судя по состоянию, свежесплетенные. Я не модный критик, как выразилась Лита, но мне не терпится увидеть, как сама смотрительница отреагирует на это чудо… главное не засмеяться, а то ведь выдам себя!

Оскар сидел в озере и не высовывался. Собственно, ему теперь вообще ничего не надо делать, только подстраховывать Литу, со своей задачей он справился. Мне повезло, что моим партнером сделали именно его — Оскар неразговорчив, потому и спорить не любит.

Наконец местные жители закончили закидывать столы помоями и собрались возле озера. На помосте стояли только Отец Петр и трясущийся Михаил. Интересно, бухнется мальчишка в обморок или нет? Женили-то его явно без спроса, да еще и на приезжей.

Последней появилась Лита в сопровождении «подружек». Когда я ее увидел, смеяться мне не хотелось: на моей смотрительнице был простой сарафан небесно-голубого цвета. На ее длинных распущенных волосах лежал пышный венок из синих цветов, взгляд был смиренно опущен, и все, кроме меня, видели перед собой оробевшую, неопытную девочку, которая готова была бросить свою прошлую жизнь ради любимого мужа. Я же прекрасно понимал значение едва заметной ухмылки на губах Литы. Она наслаждается этим цирком!

И все-таки моя Лита красивая. Михаил, похоже, тоже заметил это, потому что перестал колотиться. Интересно, слюни пустит или нет? Ай, жалко, что нет времени понаблюдать — пора заняться делом.

Я зацепил хвостом несколько бутылей и потащил их к ближайшему дому. Разливать жидкость я не стал, тут и так все вспыхнет после взрыва, потому что дома деревянные, а дождя не было давно. План заключался в том, чтобы расставить бутыли с горючим возле каждого дома, потом соединить их пролитой жидкостью и… бабах!

Я полностью осознавал, что лишаю крова целую деревню, да еще и подвергаю риску немало жизней — они ж тушить полезут, как пить дать. Но… чтобы отвлечься, я думал о Женьке.

Думал о том, как ему нравилось здесь, ведь в таком месте не может не понравиться. Скорее всего, он радовался, потому что смог взять с собой Лино, хорошие смотрители всегда заботятся о своих зверях. Ему не о чем было беспокоиться…

Думал о том, как за ним и его женой пришли. Скорее всего, это было глубокой ночью, раз никто из деревенских ничего не заметил. Их скрутили, потащили в поселение, не давая одеться — не давая опомниться! Может, у Женьки и было оружие, но вряд ли он успел воспользоваться им.

Думал о том, как они остались один на один с разъяренной, тупой толпой. Человек мог бы понять, что перед ним не колдуны, а обычные напуганные люди, но толпа пониманием не отличается, особенно если очень хочет крови.

Думал о том, как одного из первых и лучших моих друзей закидывали камнями. Он не мог защитить себя и, что еще хуже, не мог защитить свою жену, которая вообще не была ни в чем виновата. Наверное, это самое худшее. Если бы я смотрел, как кучка обезумевших фанатиков закидывает камнями Литу, мне было бы все равно, что происходит со мной.

Думал о том, как их сжигали. Женькина жена была уже мертва — предположительно. Откуда баба Стася может знать наверняка, живы они или нет? Ее подруга вряд ли присутствовала там лично, судя по местным обычаям, такими делами занимаются мужчины. Даже если они оба были еще живы, вряд ли они чувствовали что-либо — Лита говорит, что у обоих были пробоины в черепе.

А вот Лино чувствовал. Сначала — боль от потери хозяина, которого он не смог спасти, а потом — вполне физическую боль, когда горячий воздух выжигал его жабры и легкие.

Вот поэтому я и не способен просто смириться и забыть. Я слишком хорошо понимаю, что здесь произошло.

Когда все было подготовлено, я вернулся на свой пост. Теперь я могу устроить им праздник фейерверков в любую минуту, надо только дождаться подходящего момента.

Пока я возился с бутылями, поздравить молодых успела вся деревня, и финальную речь начал толкать Отец Петр:

— Братья и сестры! Сегодня — великий день, потому что нас станет больше, не просто больше на человека, но больше на целую семью! Нечасто среди нас появляются посторонние, еще реже они присоединяются к нам…

Да уж… большинство просто идет на корм рыбам.

— Сестра наша Лолита пришла в эти святые места недавно в поисках мира и спокойствия. Ее, как и нас когда-то, угнетала грязь городов. Что осталось там? Блуд, разврат, грабеж и убийство! Но здесь — покой!

А избиение камнями двух молодых людей убийством не считается? Что-то я совсем уже ничего не понимаю.

— И вот здесь, перед святыми водами озера, под покровительством Посланника Божиего…

Приехали! Посланник им покровительствует! Ничего, я им сейчас устрою посланника…

— Итак, пришла пора задать главный вопрос! — Отец Петр под одобрительное гудение толпы повернулся к Лите. — Сестра наша Лолита, готова ли ты выйти замуж за раба Божиего Михаила и жить с ним здесь по законам наших предков, пока смерть не разлучит вас?

Люди о чем-то перешептывались, одобрительно кивали, разглядывая мою Литу. Она тоже смотрела на них, но как-то презрительно и вместе с тем очень грустно. А потом сказала:

— Нет.

И сразу стало тихо. Замолчали все: и местные жители, и Отец Петр, а Михаил и раньше молчал, зато его снова затрясло.

Я, в общем-то, тоже не ожидал такого поворота. Мы вчера договорились, что она отыграет свою роль до конца, а потом, когда я подам сигнал, прыгнет в озеро, где ее подстрахует Оскар. Но Литу, похоже, потянуло на самодеятельность.

Первым опомнился Отец Петр:

— Но… почему?

— Есть две причины. Во-первых, я не могу и не хочу быть с вами. Вы тут устроили поклонение какой-то каракатице, и это противно.

При чем тут каракатица?

— Посланник Божий… — поморщилась Лита. — Нет никакого Посланника. Я не буду вас ничему учить, потому что не умею, да и права не имею. Все, что я могу и имею право сделать, как это снять с себя клоунский нос и покинуть цирк. Оставайтесь, если хотите. Что касается второй причины… не собираюсь я замуж за вашего щавлика! Он меня не выдержит, дайте ребенку вырасти! А у меня есть любимый мужчина, от которого я не откажусь никогда.

Приятно-то как… Но рано умиляться, мне еще работать.

Я уже чувствовал агрессию среди людей. Они еще не до конца осознали, что происходит, но уже чувствовали, что одна наглая девка посмела выступить против их законов и порядков. Им не было дела до того, права она или нет, главное, что она осмелилась сделать шаг в сторону. Думаю, если бы они поняли, что она еще и права, то злились бы больше.

Они стали приближаться к помосту, лишая Литу возможности убежать. Давление нарастало, и Михаил не мог не почувствовать это. Он, как и многие тут, вообще ничего не понимал, но ему не нравилось быть в центре внимания, а тем более такого внимания. Так что я не был удивлен, когда пацан разрыдался и бросился на шею той самой тетке, которая предложила привести Литу в поселение.

Я заметил, что некоторые начинают поднимать с земли камни. Ну, повадились! Пора вмешаться…

Я вытянул хвост в сторону, так, чтобы острие шипа касалось лужицы горючей жидкости, и выпустил ток. Пламя вспыхнуло мгновенно, и меня обдало таким жаром, что я невольно почувствовал себя карпом, запекающимся в духовке. А огонь уже рванулся на дома, как хищник бросается на добычу после долгой охоты.

Сначала люди не делали вообще ничего. Они просто застыли, все, наблюдая за тем, как огонь уничтожает их маленький противоестественный мирок. Потом какая-то баба закричала, и этот истошный визг разбил общее оцепенение. Одни бросились тушить пожар, другие — те, у кого уже были камни в руках — повернулись к Лите, но Литы не было. Вместо нее на помосте лежала гигантская окровавленная рыбина.

Оскар не сплоховал: вчера я велел ему поймать самую крупную рыбу, какую он только найдет, и он притащил мне шестиметровую тушу. Именно на ее гладком скользком боку я вывел когтями «Прочь отсюда!» Получилось коряво, но читаемо.

Люди в ужасе отпрянули от помоста, особенно впечатлился Отец Петр, который бухнулся перед озером в обморок. Я слышал голоса из толпы:

— Сом! Огромный сом!

— Может, права была ведьма?

— А где она?

— Исчезла!

— А вдруг не ведьма, а ангел, который пришел наставить нас на путь истинный?

Всё их наставлять надо, сами дорогу не найдут! Да из Литы ангел, как из меня набедренная повязка! Но они пусть верят, если это поможет им за ум взяться.

Моя смотрительница никуда не исчезала загадочным образом, просто, когда вспыхнул огонь, она прыгнула в озеро. Там ее уже ждал Оскар, который водрузил на помост заранее подготовленную тушу, а девушку забрал с собой. Пора и мне уходить, пока хвост не сжег!

Дышать раскаленным воздухом было очень тяжело даже мне, хотя легкие у меня развиты лучше, чем у зверей первой серии. Думаю, Оскар бы тут не выжил. А я ничего, пробирался сквозь огонь и старался не ослепнуть.

Дома пылали весело и ярко. Вокруг таких костров только хороводы водить, а люди все мельтешили, стараясь потушить пожар. Но воду они черпали не из священного, на их взгляд, озера, а из крохотного ручья. Какая разница — ума не приложу, вода-то одинаковая, но пусть делают, что хотят. Они собьют пламя, это факт, но дома им не спасти.

Старательно обходя толпу, я пробрался к дальней части озера, и только там нырнул в спасительную прохладу. Хорошо-то как! Но для Лино такой прохлады не было… Все, хватит об этом! Они отняли жизни моих друзей, а я отнял у них привычный мир. Наказание мягковато, но иначе не получится — слишком уж я добрый.

Хорошо, что с этим покончено.

* * *

— Ну и у кого в итоге проснулся мозг? — поинтересовался я, лениво постукивая хвостом по воде.

Я лежал на берегу реки, неподалеку от меня сидели на пледе Лита и баба Стася. У старушенции был какой-то совсем не деревенский вид сегодня… честно говоря, без этого дурацкого платочка она даже на старушенцию не тянула.

— Я слышала, что шесть семей решили вернуться в город, в том числе и семья моей подруги, — радостно сообщила баба Стася. — Этот пожар, да и надпись на соме… Все это произвело большое впечатление на людей.

— Но не на всех, раз уехали только шесть семей, — заметила Лита.

— Нет, не на всех… Остальные останутся тут и будут восстанавливать поселок, но озеро объявили неприкосновенным. Так что жертв больше не будет, а все благодаря вам!

Звучало неплохо, но я почему-то не мог радоваться. На душе было до тошноты поганое ощущение незаконченности. Неужели это все? У меня отняли огромный кусок моей жизни — ведь люди и составляют нашу жизнь, если задуматься! — а я только деревню спалил! Этого мало, слишком мало, Женька достоин большего.

Похоже, Лита заметила мое состояние. Она поднялась на ноги и поманила меня за собой:

— Кароль, будь добр, прогуляйся со мной.

Глупо было бы спрашивать «куда», так что я поднялся и пошел за ней следом. Вряд ли Лита так уж не доверяла бабе Стасе, просто некоторые вещи должны говориться наедине.

— Что тебя гнетет? — спросила она, когда мы были надежно скрыты бурной растительностью леса.

— То, что я не смог отомстить.

— Но ведь ты смог! Между прочим, это первое задание, которое ты провел самостоятельно, от меня здесь не было большого толку!

Я деликатно промолчал по поводу «первого» самостоятельного задания и вместо этого сказал:

— Этого недостаточно! Те, кто убивал Женьку, живы, и я ничего не могу с этим поделать!

— Можешь, — Лита с любопытством посмотрела на меня. — Ты можешь убить их всех.

— Ты же прекрасно знаешь, что не могу. Думаю, нет смысла называть причины, не могу и все. Просто… я готовился найти здесь заговор, что-то серьезное, а наткнулся на кучку фанатов, которые скармливали себе подобных рыбам! Это несерьезно… Такой человек, как Женька, не должен был умирать так!

Лита опустила голову, долго молчала. Когда я снова увидел ее глаза, они блестели от слез, которые моей смотрительнице только чудом удавалось сдерживать.

— Кароль… Когда-то в моей жизни был очень-очень важный человек. Не спрашивай, кто. Он растил меня, воспитывал, и мне казалось, что без него планета просто взорвется…. Что без него не может существовать этот мир! И вот однажды он умер. На одной из улиц города его сбил пьяный водитель. Тупой, пьяный неудачник, у которого хватило наглости сесть за руль. И я тогда кричала, потому что думала, что не вынесу… Мне хотелось, чтобы мир остановился и тоже понял, что произошло. Но мир не остановился, жизнь пошла дальше, и я поняла, что и мне придется либо умереть, либо снова жить нормальной жизнью. Я выбрала второе. Долгое время все было стабильно и пусто… Пока я не встретила доктора Стрелова. Я до этого встречалась с парнями и мне казалось, что я их люблю. Но то, что я почувствовала по отношению к нему, было в сто раз сильнее.

Я не был уверен, что хочу это слышать, но Лита продолжала:

— Даже несмотря на то, что между нами ничего не было, мне было приятно это чувство. Когда доктора Стрелова убили, мир снова застыл, как и тогда, раньше. Но на сей раз я не знала, кто виноват, и не могла отомстить. Некому было! Началась депрессия… Может, я и не вылезла бы из нее, если бы не узнала о тебе. Сначала я думала, что ты будешь просто способом вспомнить доктора Стрелова, а ты… В общем, ты и сам знаешь, как у нас все обернулось. И я была в шоке от того, что снова могу кого-то впустить в свою жизнь, но, как видишь, впустила. Каждый раз, когда ты позволяешь человеку стать тебе другом — или больше — ты становишься уязвимым.

— Почему? — я знал, что это глупый вопрос, но все равно спросил.

— Потому что… Не знаю, как это точно объяснить… Ты даешь этому человеку власть забрать себя у тебя, предать тебя. Предательство — оно на то и предательство, чтобы быть неожиданным. Но если ты не будешь никого впускать, будет еще хуже.

Я не стал говорить ей, что зашел еще дальше, что дал ей возможность убить меня — просто своим уходом. Это прозвучало бы слишком пафосно и наигранно, некоторые вещи лучше не произносить вслух.

Поэтому я просто прижал ее к себе, и так мы стояли несколько минут. Я чувствовал, что начинаю успокаиваться, хотя потребуется немало времени, чтобы горечь ушла полностью, если это вообще когда-нибудь случится.

Когда мы вернулись к реке, баба Стася уже собирала вещи обратно в корзину.

— Скоро дождь будет, — пояснила она, указывая на далекие тучи. — Лучше вернуться домой!

Что верно, то верно.

Наш отъезд был назначен на утро. Оскар оставался ночевать в омуте, а я собирался побыть с Литой — это было нужно нам обоим. Баба Стася просто хотела провести с нами побольше времени, и не было причин отказывать, ведь она уже видела меня.

— Вы теперь вернетесь в город? — спросила у нее Лита, когда мы возвращались к деревне.

— Думаю, да… Теперь меня здесь уже ничто не держит. Вряд ли за мной будут следить, им сейчас не до того. В Петербурге у меня осталась сестра, она меня приютит. Это все равно что начинать жизнь с начала… только я поздновато собралась!

— Вы справитесь, — заверила ее моя смотрительница. — Никогда не бывает поздно!

Это точно. Не бывает поздно, пока ты жив. А потом тебе уже все равно.

Мы проходили через кладбище — так было быстрее до деревни. Женщины молчали, думая о чем-то своем, я же рассеянно рассматривал надгробья. Не от большого интереса, просто чтобы отвлечься.

Я не ожидал, что с одного из них на меня посмотрят знакомые глаза, поэтому, увидев их, замер на месте. Лита и баба Стася по инерции прошли еще несколько шагов, а потом остановились.

— Кароль, что случилось?

Вместо ответа я указал на фотографию на надгробье.

Я никогда не встречал эту женщину, но знал эти глаза, так сильно отличающиеся от глаз доктора Стрелова. Лита тоже заметила сходство:

— Она так на Костика Стрелова похожа!

— Не она на него, а он на нее, если судить по возрасту, — я кивнула на даты, выбитые на надгробье, а потом повернулся к бабе Стасе: — Вы знаете, кто это?

— Конечно, хотя не могу сказать, что знала ее очень близко. Это Екатерина Серова, ей как раз принадлежал дом, в котором вы сейчас живете. Мне о ней рассказывали… Вроде как много лет она жила в Москве или еще каком большом городе, работала там, а вернулась беременная. Кто отец ребенка — никому не говорила, хотя к ней пару раз приезжал какой-то мужчина, да еще деньги кто-то постоянно присылал немаленькие. Родила она сына, отправила его в городскую школу, потом он устроился в институт, в деревню приезжал нечасто. Последний раз был тут на похоронах матери, с тех пор — все.

— А сына, случайно, не Константин звали? — я едва сдерживал в себе ярость.

— Да… А откуда вы знаете?

У меня не было сил говорить, хотелось просто порвать кого-то на куски. Картинка, еще недавно разобранная на сотни кусочков, сложилась в один миг. Такие смерти, как Женькина, не бывают случайностью!

Женька и Константин Стрелов были друзьями или, по крайней мере, приятелями, это я знал давно. Но теперь Костик оказался моим противником, и Женька перешел на мою сторону, да еще и собирался помочь с информацией.

Костику это не понравилось, как пить дать. Я уверен, именно он направил Женьку сюда, «по-дружески» предоставил свой дом, да еще и выбил у Совета разрешение отправить сюда Лино. Он знал о присутствии религиозных фанатиков, не мог не знать, если родился здесь!

Все не случайно. Лино обнаружили не случайно. Ловушку для зверя устроили не случайно. «Печь» подготовили не случайно. Меня с самого начала не покидало ощущение, что всем этим кто-то руководит, причем руководит хитро, Отец Петр так бы не смог, он, по сути, не лидер.

Кто-то предупредил их о «дьяволе» из омута, кто-то внушил, что Женька — колдун. Идеальный способ избавиться от того, кто слишком много может сделать — подстроить несчастный случай, да так, чтобы не было следов.

Даже я, со всеми моими способностями, ничего бы не смог понять, если бы не одна маленькая фотография на надгробье…

Сукин сын!

* * *

Было в моем лице что-то такое, что заставляло людей ускользать с моего пути, прижиматься к стене и замирать от ужаса, ожидая, пока я пройду. Хотя, скорее, не в лице, а во взгляде, потому что лицо мое, как всегда, было скрыто броней.

Кабинет Константина Стрелова охраняли два мелких солдатика, и я думал, что они начнут путаться у меня под ногами, но при моем приближении оба ретировались.

Я не стал открывать дверь — я ее выбил. Искореженный кусок металла влетел внутрь, чудом не задев хозяина кабинета. Глядя на меня, Константин Стрелов побелел, как полотно, нижняя губа его как-то странно задрожала. Он стал отступать назад, пока не уперся в стол. Я же оставался на месте, потому что знал, что если сделаю хоть шаг, то просто убью его не месте, не смогу сдержать себя.

— Ты все подстроил, выродок, — прошипел я. — Ты послал его на смерть!

— Я…Я не понимаю, о чем ты! — визгливо выкрикнул Костик.

Но по его глазам я видел, что он все прекрасно понял.

Я одним прыжком приблизился к нему, схватил за горло и поднял над полом. Я давил сильно, но недостаточно сильно, чтобы убить. Человеческая часть меня понимала, что за нами ведется видеонаблюдение и что убийство главы научного отдела мне дорого обойдется.

У меня не было прямых доказательств того, что это сделал он, только моя интуиция. Людям этого мало.

— Он тебе доверял!

Глаза Костика стали колючими и злыми:

— Он меня предать собирался и за это поплатился! И ты тоже либо сдохнешь, либо будешь подчиняться, как и полагается животному!

Исходившая от него злоба с такой силой ударила по моим способностям, что я даже почувствовал определенную долю страха.

— Я не животное!

— Животное! И ты будешь подчиняться! Я заставлю тебя! Я докажу всем, что ты животное, и ты будешь подчинять, как и положено дрессированному зверьку!

У меня было очень сильное желание свернуть ему шею. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться, но как-то получилось. Я просто подумал о том, что сейчас не лучшее время, что стоит подождать… это было всего лишь оправданием самому себе.

— Это еще не конец, — предупредил я, швыряя его в угол.

В коридоре уже собрался целый отряд солдат, но я гордо проигнорировал их. Придется ждать того момента, когда эта гнида ошибется… И уж тогда никто не сможет его защитить!

Часть вторая. Демон внутри

— Понятно, почему вас выслали! — ныл Никита. — Но нас-то за что!

На него никто не обратил внимания. Лео дремал в своем аквариуме, Оскар пялился в потолок, а Лита с самого начала пути была немногословна. Я знал, что незадолго до нашего отъезда у нее была беседа с Советом, и даже догадывался, о чем.

Мое нападение на Константина Стрелова не прошло незамеченным. Даже несмотря на то, что я этому слизню ничего не сделал, старичье в Совете взбунтовалось. Совместными усилиями Семенову и Лименко удалось восстановить мое доброе имя и отклонить предложение о заключении меня под стражу, но неприятный осадок остался.

Полагаю, именно поэтому нас и послали на задание в самую глушь. Даже мои друзья не отрицали, что в некоторых ситуациях мне свойственна горячность, и хотели, чтобы я побыл подальше от этого провокатора Костика. С одной стороны, я не возражал, с другой, мне было неприятно, что теперь он может спокойно строить козни за моей спиной.

Незадолго до нашего отъезда ко мне подошла Ева и сказала, что Костик просил ее сотрудничать с исследовательским отделом. Вроде как они хотят воссоздать вторую серию, а для этого нужно изучить уже существующих зверей — то есть, меня и Еву. Но меня им изучить не удастся, ко мне они теперь и близко не подойдут. Да и Ева, похоже, не планирует поддаваться. Она не особо любит людей, к тому же, я попросил ее послать Стрелова-младшего ко всем чертям.

Ха, да я ему как кость поперек горла! Не удивительно, что гаденыш хочет избавиться от меня.

Больше всего меня беспокоила реакция Литы. Я рассказал моей смотрительнице все: факты, предположения, подозрения, догадки. Она меня выслушала, но ничего не сказала, а по ее ауре я так и не смог разобрать, что она чувствует и чью сторону занимает, и это меня пугало.

Долгая дорога выматывала. Нас сначала везли на поезде, теперь вот перегрузили на вертолет. Да уж, ссылка, ничего не скажешь… Непонятно только, зачем к нам приставили Никиту и Лео, ведь меня и Оскара было бы вполне достаточно. Может, Никите отведена роль шпиона?

Хотя нет, вряд ли, могли бы подобрать кого-то подипломатичней. Скорее всего, второй дуэт нам дали для моего же блага: задание попалось запутанное и даже опасное.

Мы отправлялись на озеро, расположенное в самом сердце заповедника… что-то мне везет в последнее время на озера! Это озеро считалось уникальным из-за каких-то там редких видов растений, так что его собирались сделать туристическим объектом. Однако группа молодых экологов воспротивилась этому, считая, что туристы от озера и лужицы не оставят.

Экологи поехали на озеро, установили там мини-лабораторию. Они собирались доказать, что подпускать людей к этому чуду природы и близко нельзя, потому что иначе чуда не останется. Через неделю с ними была потеряна связь, а прибывший на место происшествия отряд спасателей ничего не нашел — ни людей, ни трупов, хотя прочесали всю долину. Более того, за это время умудрился пропасть без вести один из спасателей.

Так что решили, что все дело в озере, и обратились к нам. Могли бы, кстати, и сами на дно слазить, да снова наткнулись на преграду в виде особой ценности озерных растений. Можно подумать, что парочка аквалангистов способна разрушить всю экосистему!

Нам предстояло жить в лаборатории, установленной экологами, осматривать озеро и пытаться понять, что произошло. На первый взгляд, задание простенькое, но оно может затянуться. Спасатели отрапортовали, что не нашли никаких следов… хотя, может, они плохо искали.

— Идем на посадку! — крикнул через плечо пилот. — Приготовьтесь!

Ну и что мы должны были сделать, чтобы приготовиться? Прижать к груди парашюты?

— Кароль, иди сюда, это кресло плохо закреплено! — позвала Лита.

Я был более чем рад подойти — судя по голосу, она все же на моей стороне! Хвостом я прижал кресло, которое и правда покачивалось, а одной рукой приобнял Литу. Никита, глядя на нас, презрительно поморщился.

Вообще, все обитатели базы делились на три категории: те, кто радовались за нас с Литой, те, кому было плевать, и те, кто считал наш союз извращением чистой воды. Никита, несомненно, относился к последней категории и не упускал случая продемонстрировать это. Но Лита, вроде бы, не обижалась, а меня подобные вещи вообще не способны были задеть.

Вертолет приземлился на окраине долины, перед стеной густого леса. Отсюда по тропинке можно было добраться до лаборатории, а доставить нас непосредственно туда было нереально — мешали деревья.

Пилот помог нам выгрузить багаж. Самой громоздкой ношей должны были стать переносные аквариумы для Лео и Оскара. Дело в том, что жить в озере нам строжайше запретили, дабы мы ничего не испортили своим грязным присутствием. Так что мне предстояло спать в постели, а зверям первой серии — довольствоваться тесными переносками.

Пилот, казалось, рад был избавиться от нас. Я давно уже заметил, что в большинстве своем обслуживающий персонал нас, зверей, скорее терпел, чем просто не боялся. Ну и ладно, я и не намеревался всем в этом мире понравиться.

Я думал, что багаж придется переносить в два захода, но нет, мы загрузились за один раз — сила зверей первой серии в очередной раз поразила меня. Правда, теперь мы смотрелись примерно как караван верблюдов в пустыне, ну да ладно.

Первой шла Лита, она единственная не несла вообще ничего. Никита тоже намеревался шествовать с пустыми руками, но я наотрез отказался тащить его сумку, а у бедного Лео просто рук на все не хватало. Ничего, Никита — здоровый конь, дотянет!

Я постоянно проверял окрестности, пока мы пробирались по узкой тропинке, но никого не находил — ни зверей, ни возможных хищников. Как я и предполагал, найти пропавших людей за пять минут не удастся.

Лита периодически посматривала на меня, знала, что я проверяю. А мне приходилось только головой качать, потому что засечь я никого не мог.

До лаборатории мы добрались меньше чем за час. Не могу сказать, что меня утомлял сам вес, скорее, необходимость балансировать на себе сразу несколько сумок. А вот звери первой серии совсем выдохлись: им и ноша досталась потяжелее, и на воздухе им сложнее находиться.

Лаборатория оказалась несколькими металлическими блоками, соединенными в одно здание. Похоже, их сюда доставили на вертолете, потому что следов транспорта на земле я не вижу. И все равно, у этих экологов было неплохое оборудование.

Лита быстро нашла нечто вроде помпы, пояснила, что насос подключен к подземному источнику — брать воду из озера строжайше запрещалось. Мы установили переносные аквариумы возле лаборатории, заносить их внутрь не имело смысла. Пока сосуды наполнялись водой, Никита ушел запускать генератор, а мы с Литой отправились осматривать лабораторию.

Внутри было очень чисто, все помещения находились в хорошем состоянии. Нигде я не заметил никаких повреждений или следов борьбы. Да, не похоже, чтобы людей отсюда силой волокли… И вообще, что сюда проникал кто-то посторонний. В комнатах, помимо немногочисленной мебели, мы нашли личные вещи пропавших экологов. Разобраться с их оборудованием я не смог, но Лита сказала, что и здесь все в порядке.

Люди просто исчезли — испарились! Я пару раз выглядывал из окна вертолета, пока мы добирались сюда, видел, какая вокруг глушь. Вряд ли они куда-то ушли. Да и потом, если бы им понадобилась помощь, они могли бы воспользоваться передатчиком, который работал отлично.

— Чуешь что-нибудь? — спросила Лита.

— Ничего… Я не могу даже их запах почувствовать, но пока я особо и не пытался.

— Не думаю, что это сильно поможет. Спасатели приезжали сюда с обученными собаками, но ничего не нашли. Если бы все было так просто, нас бы не позвали! Вот что… до заката еще есть пара часиков, предлагаю осмотреть озеро, а потом поужинать!

— А чего его осматривать? Плавать я пока не буду, а просто на озеро пялиться — невелико развлечение!

— Не говори, пока сам не увидишь, — усмехнулась моя смотрительница.

К озеру мы пошли втроем: я, Лита и Никита. Звери первой серии остались в аквариумах, им сейчас любые прогулки грозили пересыханием кожи. Меня вообще удивило, что Никита потащился с нами. Может, и правда шпион Костика?

Озеро располагалось далеко от лаборатории: нам пришлось идти почти полтора часа, но это со скидкой на медленную скорость людей. Сам бы я, думаю, за час добрался. И все же…почему эти экологи не установили лабораторию поближе? Нет, конечно, уважение к экосистеме — это хорошо, но каждый день столько времени тратить на дорогу… ненормальные они все-таки, эти люди.

— О чем задумался? — полюбопытствовала Лита.

— О неудачном расположении лаборатории.

— А, это… Где ручеек нашли, там и расположились, все просто. Людям, знаешь ли, тоже вода нужна.

Логично.

Чтобы увидеть озеро, нам нужно было подняться на холм, но это оказалось оправданным усилием, потому что зрелище перед нами открылось потрясающее.

Вода в озере светилась. Это не было отражением солнечного света или какой-то иллюзией, озеро обладало собственным лазурным сиянием. Из-за этого берега казались черными, а сама вода — очень прозрачной, хотя при ближайшем рассмотрении оказывалось, что она совсем мутная и увидеть дно невозможно.

Но самым удивительным было даже не это, а то, что над озером кружили разноцветные светящиеся искры. Они то застывали на месте, то снова начинали замысловатый танец, не подчиняющийся порывам ветра. Я смотрел на это, как завороженный, пока Лита не пихнула меня в бок.

— Ну что, нравится?

— Вау, — только и смог ответить я. — Почему я раньше не знал об этом озере?

— Во-первых, ты еще много чего не знаешь. Во-вторых, оно не всегда такое, а только весной и осенью, когда размножаются какие-то там водоросли. В-третьих, даже в этот период большой шумихи нет, потому что есть риск слишком большого интереса, а такой интерес в нашей стране обычно ведет к горам мусора на берегах и растаскиванию водорослей на сувениры.

— Сомнительно удовольствие, — Никита, казалось, впечатлен не был. — Насмотрелись? Давайте обратно, я жрать хочу. И спать.

— Спасибо, что осведомил, — фыркнула Лита. — Без этих сведений я бы ночью уснуть не смогла!

— Ночью ты бы спать не могла по другой причине, девочка…

— А ну тихо, — рыкнул я, прекрасно понимая, на что он намекает.

Никита бросил в мою сторону злобный взгляд, но возражать не стал, потому что на сей раз Лео не было рядом. Да и вообще, конфликты не в его интересах, ведь у Литы сейчас два зверя, а у него — только один.

Когда мы вернулись в лабораторию, Лита занялась непривычным для себя делом — приготовлением ужина. Конечно, от кулинарии моя смотрительница была все так же далека, но нам напаковали с собой достаточное количество готовой еды, которую нужно было только разогреть, а с этим Лита справлялась великолепно.

За столом мы сидели все впятером: люди — на стульях, мы, звери, на полу, потому что стулья нас бы не выдержали. На меня картофельный салат и жареная рыба не произвели никакого впечатления, а вот Оскар и Лео были в восторге. Оно и понятно, ведь им редко доставалась человеческая пища, хотя Оскар мог бы и привыкнуть!

За ужином говорили мы мало. Я чувствовал, что моя смотрительница очень устала — в поезде она так и не смогла заснуть. Поэтому после ужина я проводил ее в одну из комнат, но следом не пошел. Лита благодарно улыбнулась и мягко поцеловала меня. Не совсем то, что я хотел, но тоже сгодится.

Мне предстояло спать в комнате напротив. Расстилать постель я не стал, потому что здесь все еще пахло человеком. Учитывая, что сплю я в броне, мягкость мне особо и не нужна.

Было поздно, но сон не шел. А это паршиво, когда надо спать, а не получается, потому что в голову начинают лезть всякие ненужные мысли, и от сна вообще ничего не остается. Мне было о чем подумать: о Женьке и Лино, о моей несостоявшейся мести, о Совете и Константине Стрелове… о том, что я ничего не могу изменить!

Взгляд мой бродил по потолку, оформленному белыми пластиковыми плитами. Обычный такой потолок, ничем не примечательный, и уж явно не способный сказать мне, что случилось с обитателем этой комнаты… Так, а это что за щель?

Сначала я подумал, что это просто игра света, но потом, присмотревшись, убедился, что и правда на потолке есть щель. Создавалось впечатление, что кто-то очень осторожно отодвинул одну из плит… но зачем?

Я на всякий случай проверил, нет ли там живых существ, и только потом сам полез за плиту. Практически сразу на меня упала потрепанная тетрадка, спрятанная под потолком; больше в этом тайнике ничего не было.

Желтоватые листы тетрадки были исписаны неровными рядами мелких букв. С первого взгляда я понял, что передо мной дневник одного из экологов, и тот факт, что тетрадь была спрятана, подсказывал, что она может иметь отношение к исчезновению людей… Ну, не прямое, конечно, но хоть какой-то след у нас появится!

Я отключил основное освещение, ограничившись одной лампой на столе, устроился на кровати и начал читать…

* * *

15 сентября

Мы наконец-то здесь!

Мне казалось, что я очень устал в дороге, но теперь, когда я вижу все окружающее нас великолепие, у меня появляются новые силы. Я вдруг понял, что очень хочу защитить это место — и озеро! Правда, само озеро я еще не видел, но все впереди.

Мы думали, что пойдем к озеру сегодня, но времени не хватило, мы весь день собирали лабораторию, распаковывали вещи. Папа Нади предоставил нам великолепное оборудование, хотя я не думаю, что он сделал это ради сохранения природы. Ничего, мы еще докажем и ему, и всему миру, что озеро нужно сохранить!

Я привык, что мы работаем в палатках, и нынешние условия — абсолютная роскошь. Можно считать, что впереди не работа, а один только отдых. Приятно иногда оказаться вдали от людей…

Нас тут будет четверо: я, Роман, Надя и Аленка. Мы и раньше работали вместе, так что думаю, что все пойдет отлично.

Честно говоря, у меня на эту поездку не только рабочие, но и личные планы. Мы с Аленкой встречаемся давно, пора бы уже перейти на новый этап. Как подумаю об этом, аж дрожь пробегает! Жена… Звучит серьезно! Но это не спонтанное решение, нет, никто так не подойдет мне, как Аленушка. Она удивительная, замечательная, добрая, а красавица какая! Только вот согласиться ли она?

Думаю, что да. Она ведь уже больше года со мной, да и место это необычное, прямо волшебное. Хорошо бы и свадьбу в таком провести!

Так, кто-то в дверь стучит…

Я вернулся, вижу, на чем оборвал запись. Ко мне в комнату постучал Роман, сказал, что девочки ужин приготовили. Нет, все-таки девчонки у нас молодцы! Я смотрю, Ромка на Надю начал заглядываться… Хорошо бы и они сошлись, тогда мы и дальше сможем работать вместе, как две полноценные семьи!

Девочки потрудились на славу, ужин для нас сделали просто королевский. Когда я становился вегетарианцем, я побаивался, что теперь придется одной травой питаться. Но нет, вегетарианская кухня оказалась очень разнообразной, и замечательно, что и тут у нас с Аленушкой общие интересы!

— Ну что, как вам тут? — спросила Надя, когда мы все сели за стол.

— Великолепно! — тут же отозвалась Аленушка. Она казалась очень радостной. — Тут такой чистый воздух! А какие растения! Это же прямо чудо природы!

Что верно, то верно. Мы и раньше работали в заповедниках, но в такое чудесное место еще ни разу не попадали.

Мне было приятно, что ей хорошо. Наверное, так всегда бывает, когда любишь человека.

— Какие планы на завтра? — Роман, как всегда, первым перешел к делу.

— Для начала нужно осмотреться, — заметил я. — У нас же нет точной карты! Посмотрим, где тут что, пофотографируем, ведь важно не только озеро, но и лес, окружающий его.

— Точно, точно, — закивала головой Надя. — Надо закрыть всю долину, а то отдыхающие все испоганят! Но уже завтра нужно будет заняться и озером, оно как раз начало цвести, а это чудесный период, мне рассказывали! Надо будет взять воду на анализы и водоросли, только аккуратно, а то еще не хватало, чтобы мы что-то испортили! Вот цирк будет!

Роман засмеялся, я просто улыбнулся, а вот Аленка сидела мрачная. Я не мог этого не заметить:

— Аленушка, тебя что-то беспокоит?

— Да нет, пустяки!

— Я же вижу, что не пустяки, расскажи!

— Да глупости все это, — тяжело вздохнула она. — Суеверия одни. Просто… незадолго до нашего отлета сюда, еще в городе, ко мне подошел странный человек. Похоже, он из тех племен, что в этих местах кочуют… Он сказал мне, что знает, куда мы собрались.

— Так не мудрено, что знает! — вклинилась Надя. — Об этом в газетах писали! А ты, небось, испугалась, что он мысли твои прочитал!

— Да нет! Меня не это насторожило, а то, что он сказал.

— И что ж он такого сказал?

— Что в этом озере живет чудовище. Вернее, он сказал «демон», и не в озере, а «внутри»… Не знаю, почему это на меня так подействовало…

— Действительно! — усмехнулся Роман. — Это же стандартная байка, такие чуть ли не про каждое озеро складываются! То там чудище живет, то привидение несчастной утопленницы по берегам бродит, то еще какая напасть. Не бери в голову! Мы ведь все-таки в двадцать первом веке живем!

— Ты прав! — Аленушка снова повеселела. — Не знаю, чего я так перепугалась…

Вот ведь наивное существо… Кочевнику какому-то поверила! Но, думаю, девушкам это простительно — верить во всякие небылицы.

Если в ней еще и остались какие-то страхи, то завтра они развеются. Мы лично осмотрим озеро, и Аленка убедится, что никакого демона там нет!

* * *

Я заснул над дневником — все-таки долгая дорога взяла свое. Сон был неспокойным, но без сновидений, и это меня вполне устраивало, потому что мне редко снится что-то хорошее.

Проснувшись, я сразу проверил, как обстоят дела вокруг нас. В лесу по-прежнему пусто, ни людей, ни крупных животных; озеро я отсюда чувствую плохо, но там вроде как тоже никого. Оскар и Лео дрыхнут, как и Никита; судя по состоянию его ауры, он вчера успел нажраться. У этого человека талант!

А вот Лита тоже проснулась и возилась на кухне. Я, понятное дело, пошел к ней.

Моя смотрительница была в легком белом сарафане. Такой наряд меня, конечно, радовал, за исключением одного факта: Лита оделась не по погоде. У меня другое восприятие температуры, чем у людей, но все же я понимал, что для таких платьиц слишком холодно.

— Доброе утро, — она улыбнулась мне так, что я невольно вильнул хвостом. От этой собачьей привычки надо отучаться.

— Доброе… А ты никак на пляж собралась?

— Глупости не говори! Просто мне как-то жарко с утра, вот и оделась так. Какая разница, кто здесь увидит?

— Никита.

— Никита притащил с собой ящик пива, вчера его выхрюкал и теперь отсыпается, он еще долго ничего видеть не будет!

Тоже верно.

Она поставила передо мной чашку чая, хотя я не просил, сама села за стол напротив. Чай я не особо жалую, но за компанию выпью.

— Какие планы у тебя на сегодня? — поинтересовалась Лита.

— Осмотрю озеро, нет смысла тянуть с этим. Плевать мне на защиту окружающей среды, все равно нырять там придется.

— А нырять тебе никто не запрещал, тебе только постоянно находиться там нельзя. Кароль… Ты не возражаешь, если я здесь останусь?

Вот это уже что-то новое! Обычно Лита сама рвалась сопровождать меня и совалась даже туда, куда я запрещал ей соваться. А теперь что? Погода хорошая, место замечательное, а она решила в этой конуре отсиживаться!

В принципе, она мне и не нужна для осмотра озера, но ее общество было бы мне приятно. Ай, ничего, переживу…

Но я не мог не спросить:

— А чего так? Плохо себя чувствуешь?

— Нет, вообще нормально! Просто не выспалась толком: то в лесу какие-то птицы шумели, то Никита, сволочь, храпел. Но теперь он затих, так что я смогу подремать.

— А, тогда ладно…

Ну, не то чтобы «ладно», просто я не хотел давить на нее. На самом же деле, мне казалось, что она все еще злится на меня из-за нападения на Константина Стрелова — из-за того, что я с ней не посоветовался. А я и не должен с ней постоянно советоваться, она мне не нянька!

Я молча допил чай и покинул кухню. Не от того что злился, просто задумался. К тому же, зачем говорить, если сказать нечего?

По пути к выходу я зашел в свою комнату и захватил дневник, найденный мной под потолком. Занятная вещица… Правда, я так и не рассказал Лите о своей находке, но это пока не принципиально. Вот если найду в этот тетради хоть какой-то намек на причину исчезновения людей, тогда и расскажу все. А пока это мое лекарство от скуки!

До озера я добрался привычной уже дорогой. Лес, казалось, приветствовал меня: деревья мягко шелестели над моей головой, а легкий ветер веял свежестью. Пожалуй, это задание совсем не плохое!

И в свете рыжеватых лучей утреннего солнца озеро продолжало сиять лазурью. Правда, разноцветных танцующих искр уже не было, но они, должно быть, к вечеру появляются. Это как с некоторыми цветами: они распускаются лишь в определенные часы.

Я положил тетрадь на один из камней на берегу и приблизился к воде. Все мои попытки почуять в озере постороннюю ауру ни к чему не приводили. Нет здесь никакого чудовища, и не было никогда!

Хотя вода все равно странная. Почему она светится? Никогда такого не видел!

Что ж, оставался только один способ разобраться во всем. Я тяжело вздохнул и прыгнул в воду.

Я ожидал, что озеро будет чистым и прохладным, но просчитался. Вода, принявшая меня, оказалась ненормально густой и очень мутной. Я постоянно за что-то цеплялся, но не мог понять, за что именно. Создавалось впечатление, что я продираюсь сквозь болото… наполненное киселем.

Об осмотре дна и речи быть не могло: вокруг себя я видел только лазурный свет. Внутрь озера не пробивались ни звуки, ни, тем более, запахи, хотя в целом я могу почувствовать запах под водой, пусть и не в традиционном его понимании. Пробовать окружающую меня гадость на вкус я побоялся.

В общем, где-то через час бесплодных усилий мне пришлось вылезать, но на берегу меня ждало еще одно неприятное открытие: я был весь облеплен какой-то дрянью.

Вероятнее всего, это и были те самые сияющие водоросли, наполнявшие все озеро. Однако вне воды они выглядели не так привлекательно: желто-зеленая слизь. Мерзость!

Я долго обтирал чешую сосновыми ветками, стараясь избавиться от водорослей и, что самое главное, от специфического запаха, который они испускали. Сложнее всего было вычистить жабры, тут пришлось действовать очень бережно. Конечно, я мог бы пойти за помощью в Лите, как делал это раньше, но почему-то не хотелось. В глубине души я был все еще обижен на нее за недоверие и непонимание.

Более-менее очистившись, я устроился на берегу. Есть я пока не хотел, а возвращаться туда без причины… Зачем? Там ничего хорошего нет, лучше я здесь посижу, почитаю.

* * *

17 сентября

Работа идет по графику и даже быстрее! Вчера было общее знакомство с долиной. Сегодня с утра мы разбились на пары и осматривали долину, все больше убеждаясь, что это чудеснейшее место. После обеда мы с Романом пошли к озеру, а девчата остались в лаборатории, работать с фотографиями.

Все было бы прекрасно, если бы не одно происшествие… Я никому и никогда не решусь рассказать об этом, потому что решат, что я либо был пьян, либо сошел с ума. Да я и сам, в общем-то, уже не верю себе.

Мы с Романом решили обойти озеро с разных сторон, чтобы ознакомиться с береговой линией. Был в нашем решении задержаться и скрытый мотив: мы хотели увидеть, как на поверхности появляются разноцветные звезды. Вернее, над поверхностью. Мы пока еще не смогли объяснить этот феномен и получаем от него чисто эстетическое наслаждение.

Когда я пишу «мы», я имею в виду себя и Романа. Девочки по какой-то непонятной мне причине охладели к озеру. С чего бы это? На мой взгляд, оно не стало менее прекрасным, а привыкнуть к такому зрелищу нельзя!

Воистину говорят, что умом женщин не понять!

Я сел на берегу, ожидая появления искр. Я не знаю, где в этот момент был Роман, но я его не видел.

Тогда-то я и увидел это… Поначалу по воде просто пошла рябь, но не от ветра, ведь ветер не дует в разных направлениях. Я решил, что так из воды появляются звезды, и стал смотреть только в эту точку. Если бы я только был прав!

В сияющей воде стал проявляться огромный, бесформенный силуэт. Это происходило быстро, и я смотрел, как зачарованный, не в силах отвести взгляд. Мне казалось, что сейчас воды разверзнутся, и прямо передо мной появится древний монстр, но все было не так.

Из воды появилась только часть головы, похожей на крокодилью, и глаза… Огромные, желтые с красными прожилками, они смотрели прямо на меня… Из глаз вытекал гной.

Я не знал, слепое чудовище или нет, да и что я должен делать. Я сидел на месте, парализованный страхом, и покорно ждал.

Но ничего не случилось. Чудовище стало снова уходить на глубину, мне оно ничего не сделало. Когда оно исчезло, я еще долго не мог двинуться, и лишь потом встал и на дрожащих ногах побрел в сторону лаборатории.

Роман догнал меня уже в лесу. В какой-то момент я хотел рассказать ему все, как было, но потом понял, насколько глупо это будет звучать. Не может быть, что я и правда видел… Должно быть, мне померещилось!

— А ты ничего странного не видел? — осторожно поинтересовался я. — Ну, на озере…

— Дружище, мы только что смотрели на сияющую воду! — рассмеялся Роман. — Разве это не странно? Не хватало еще, чтобы ты, как Алена, в мистику ударился!

— Она не ударилась в мистику, просто один раз сказала!

— Ты думаешь? А может, нам — один раз, а Надьке — не один?

— К чему это ты? — Я решительно ничего не понимал!

— А почему они не пошли с нами? Почему сторонятся озера? Объективных причин нет! Остается только предположить, что Алена продолжает молоть эту ерунду про демона внутри, а Надька ее во всем слушается. Поговорил бы ты с ней, что ли…

Может, и правда стоит. Я вообще не понимаю, почему Аленка так себя ведет! Раньше она большой любовью к всяким паранормальным сплетням не отличалась. Или я снова себя накручиваю без причины?

Девочки ждали нас с готовым обедом, что было приятно. Когда мы собрались все вместе за накрытым столом, я решил, что настало лучшее время для разговоров.

— Ну как, чем вы сегодня занимались?

Надя начала рассказывать, какие получились замечательные фотографии, а я смотрел на Аленку. Она казалась очень бледной и какой-то слабой, почти ничего не говорила и не поднимала взгляд от тарелки. Неужели весь этот бред с демоном так ее пугает? Или, быть может, есть другая причина, о которой я не знаю?

— Алена, ты хорошо себя чувствуешь? — я старался показать ей всю свою заботу.

— Да, — едва слышно отозвалась она.

— Ты уверена? Ты выглядишь очень бледной!

— Не беспокойся…

— Но я…

— Не беспокойся! — чуть ли не крикнула Аленка. Она вскочила со своего места и выбежала из комнаты.

Что я такого сказал?! Я всего лишь хотел показать, что она мне небезразлична! К чему устраивать такие истерики?

— Может, пойдешь за ней? — через некоторое время сказала Надя.

— Не вижу никакого смысла. Это обычные капризы, она должна научиться преодолевать их.

— Я не думаю, что это обычные капризы. Алена весь день себя плохо чувствует. А еще говорит, что слышит, как кричат ястребы, но я тут никаких ястребов не видела и не слышала!

— Это ерунда, — настаивал я. — Скоро она привыкнет, и все образумится.

Конечно же, я был прав. Нет никакой мистики и никаких чудовищ. То, что я увидел сегодня в озере, — не более чем игра моего воображения. Мы будем продолжать работу!

* * *

Я внимательно посмотрел на озеро и даже дотронулся до него хвостом, чтобы увеличить свою способность чувствовать ауру. Ну нету тут ничего, нету! Я, конечно, не могу видеть сквозь эту муть, но я более чем уверен, что тут нет никакого чудовища.

Должно быть, пропавший эколог и впрямь перегрелся на солнце. Такое тоже бывает. А девицы, что с ними поехали, вообще ненормальные какие-то! Услышали явный бред и запаниковали!

Я почувствовал, как во мне вскипает злоба, и это удивило меня. Почему я злюсь из-за таких мелочей? Это на меня не похоже!

Хотя чему я удивляюсь? В последнее время слишком много навалилось, да еще и Лита ведет себя странно, не доверяет мне… Я остро нуждаюсь в отпуске.

Чтобы отвлечься, я решил обойти озеро по периметру. Не оплыть, а именно обойти, потому что я уже понял, что от моего нахождения в воде толку мало. Хотя вообще это обидно, я ведь все-таки водное создание!

Лес мягко шумел, успокаивая меня, но помогало слабо. Не знаю, почему, но агрессия не покидала меня, только чуть-чуть угасала. Вообще, это опасно, я ведь хищник. Я бы и рад избавиться от злобы, но как?

Вполне вероятно, что надо меньше думать.

Я задумчиво брел вдоль озера, над которым начали появляться первые искринки. Они вылетали из воды вместе с маленькими пузырьками воздуха и начинали кружиться, но к берегу никогда не приближались — уж не знаю, почему.

Долгое время я ничего не чувствовал, а потом, на одном из берегов, будто в землю врос. Запах крови и ощущение смерти были здесь настолько сильными, что я даже удивился: почему я не уловил их раньше?

Я осмотрел небольшую площадку, однако видимых следов убийства здесь не было. Нет, не может все быть так просто… Я опустился на колени и начал раскапывать песок, чувствуя, что подбираюсь к чему-то, и я не ошибся. Очень скоро песок стал багровым: здесь пролилась кровь.

И много крови! Столько, что она сохранилась тут даже после дождей.

Я не мог понять, что здесь произошло. Трупа поблизости нет, это точно, только кровь. Но где тогда тело? В озере? Вполне вероятно, потому что, вынужден признать, это озеро я чувствую плоховато, оно слишком ненормальное. Оставалось только выяснить, кого здесь убили и зачем. Да еще и потрудились песка поверх кровавого пятна накидать!

Догадок не было, и я снова начал злиться. Хотелось впиться в кого-то когтями и пустить новую кровь. Да что со мной такое?!

Я побрел прочь от этого места, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. У меня создавалось впечатление, что за мной следили, но я никого не чувствовал поблизости. А может ли быть так, что местное чудовище каким-то образом обманывает мои способности? Да нет, бред полный, такое невозможно.

В лаборатории было тихо и как-то пусто, хотя никто не ушел. Лео и Оскар устроили небольшую тренировку на поляне; они были хорошими соперниками, потому что обладали приблизительно равными силами. Никита загорал неподалеку от блоков лаборатории, хотя погода, пусть и солнечная, теплом не баловала.

Лита оставалась в своей комнате, но я к ней не пошел — просто не было желания. Да и потом, пока я в таком состоянии, мне лучше свести общение к минимуму. Не знаю, почему мне вдруг так крови захотелось…

На кухне для меня был оставлен обед: видимо, моя смотрительница озадачилась. Мне было все равно, что есть, лишь бы вернуть энергию и, по возможности, успокоиться. С последним было сложнее.

Поначалу я планировал еще раз сегодня сходить к озеру, но передумал. Все равно я там ничего не нахожу, возможно, от попавшего в мои руки дневника пользы будет побольше.

Однако как только я закрылся в моей комнате, в дверь постучали:

— Кароль? Ты уже вернулся?

В другое время я бы заранее почувствовал приближение Литы, но сегодня со мной творилось что-то странное. Перенапряжение собственных способностей еще никого до добра не доводило.

— Здесь я, чего тебе?

Не очень любезный ответ с моей стороны, согласен, но другого она и не заслужила. Это ведь она начала меня игнорировать!

— Ничего. Хотела прогуляться с тобой перед сном.

— Зачем?

— Просто так, вечер хороший выдался. Звезды видно.

Приехали! Мы на задании, у нас тут пять человек пропало, а ей приспичило на звезды пялиться! Какая разница между этими звездами и всеми остальными звездами в мире?

— Не хочу, иди без меня.

— Так ведь весь смысл в том, чтобы идти с тобой!

— Тогда не иди вообще! Лита, я занят, не отвлекай меня!

— Чем это ты таким важным занят? — ее голос звенел обидой.

— Не твое дело! Уходи, я сказал!

— Как хочешь!

Я чувствовал, что она уходит. Часть меня сожалела о случившемся, но это была очень маленькая часть. В целом, я был рад, что она ушла, мне так проще.

Совет давно уже дал мне дополнительные привилегии. Любопытно, если я соглашусь сотрудничать с Константином Стреловым, сможет ли он сделать так, что я буду работать вообще без смотрителя?

* * *

18 сентября

Не так давно я не думал, что способен на такое. Теперь же случившееся не пугает меня, а, скорее, удивляет. Выходит, что я совсем не знаю себя! Чтобы разобраться во всем, я попытаюсь записать события сегодняшнего дня. Надеюсь, что когда я перечитаю свои записи, мне станет понятней, прав я или нет.

Всю первую половину дня я работал на озере. Один!

В основном, это все из-за Нади. Она, видите ли, почувствовала себя плохо! Принцесса какая! Алена вызвалась ухаживать за ней… нянька нашлась! От этих баб никакого толку, они только затормаживают нашу работу!

Кто-то должен был продолжать исследование воды, поэтому Роман остался в лаборатории. Я вижу, что его это все тоже раздражает, но тогда он промолчал, как и я. Честно говоря, я уже не понимаю, что я такого нашел в Алене. Девица как девица, не хуже и не лучше других.

День выдался пасмурный, и от этого озеро смотрелось особенно ярким. Я вообще очень люблю наше озеро, только рядом с ним я чувствую себя спокойно. Поэтому я должен защитить его, в том числе и от того существа, которое живет внутри.

А сегодня оно опять появлялось, я видел! Оно не только высовывало свои уродливые, больные глаза, я видел силуэт под водой. Оно извивалось и шипело — да, шипело! Мне кажется, что это чудовище вредит озеру, но я пока не могу рассказать ничего остальным. Мне никто не поверит, еще, чего доброго, запрут, как психа! Кто тогда защитит озеро?

Но я уже принял решение: завтра я сфотографирую чудовище. У меня с собой хорошая камера, есть оборудование для печати. Доказательства будут у меня в руках меньше чем через сутки!

Впрочем, я отвлекаюсь, а ведь я еще не дошел до главного…

Когда я вернулся в лабораторию, у дверей меня уже ждал Роман, вид у него был мрачный. Я сразу заподозрил недоброе:

— Что случилось?

— Послушай, Гришка. У вас ведь с Аленой все серьезно, да?

Еще пару дней назад я бы не замедлил с ответом на этот вопрос, а теперь задумался. А что, собственно, в Аленке особенного? Ну, красивая, да, но умом не блещет, я могу себе и получше найти. Хотя нет, все они одинаковые, возьму эту, какая разница?

— Да, серьезно.

— Тогда ты бы следил за ней лучше!

— А что такое? — насторожился я.

— А то, что твоя Аленка почти голая весь день разгуливала, все возле меня терлась, касалась меня, звала. Черт, если бы ты не был моим другом, я бы воспользовался таким предложением! Но я знаю, что она твоя, поэтому не стал трогать. Но все-таки ты должен знать.

У меня просто не было слов, абсолютный шок. Дело в том, что за все месяцы наших встреч максимум, на что я решался — это поцеловать ее. Не потому, что не был способен на большее. Просто она клялась мне, что никогда не была с мужчиной, и я хотел, чтобы все так и оставалось до нашей свадьбы. Это, в конце концов, было одной из причин, по которым я выбрал именно эту девку!

А что в итоге? Она оказалась самой обычной шлюхой! Зачесалось у нее между ног, так она сразу готова была забыть меня и прыгнуть на первого попавшегося! Повезло еще, что этим первым попавшимся оказался Роман, он-то меня не предаст!

— Спасибо, — тихо поблагодарил я. — Спасибо, что сказал…

— Гриша, ну ты это… Глупостей не наделай, хорошо?

— Хорошо.

О нет, глупостей я не наделаю! Скорее, я кое-кому мозги вправлю! Тварь продажная!

Я направился прямиком в ее комнату, распахнул дверь без стука. Буду я еще к этой шлюхе стучаться! Алена сидела за столом, но при моем приближении поднялась. Сейчас на ней было длинное платье, но я не сомневался, что эта проститутка только что его нацепила.

Я не стал утруждать себя разговорами, вместо этого я преодолел разделявшее нас расстояние и схватил ее за волосы.

— Гриша, что ты делаешь?!

Вместо ответа я хорошенько приложил ее об стол. Алена взвизгнула, как свинья, загнанная в угол, изо рта и носа у нее тут же полилась кровь. Мне стало противно, и я оттолкнул ее от себя. Алена ударилась о стену с такой силой, что та треснула, но сознание не потеряла. Вместо этого она сжалась на полу в комок и закрыла голову руками; тело ее тряслось от рыданий.

В какой-то момент мне даже стало жалко ее, но я быстро справился с этим неуместным чувством. Да, я ее любил, но чем она мне отплатила? Скромницей она притворялась, теперь посмотрим, какая она скромница!

Я подошел ближе, и при моем приближении она взвыла, попыталась вжаться в стену. Я пнул ее в живот, как следовало бы пнуть бездомную дворнягу. После удара в грудь Алена закашлялась, захрипела, и я даже решил, что перегнул палку. Но нет, эта девка отдышалась и снова начала заливаться слезами.

Нет ничего хуже, чем притворные слезы… Показуха! Ложь! Предательство!

— В глаза мне смотри, — процедил я сквозь зубы. Никогда еще во мне не было столько злости.

Я поднял ее за волосы. Алена пыталась отбиваться, но очень слабо, предыдущие удары сделали свое дело. Когда я увидел ее лицо, опухшее и затекшее кровью, меня передернуло от отвращения.

— Как ты могла?

— Что… что я сделала? — с трудом произнесла она.

— Не притворяйся, будто ничего не понимаешь! Рома все рассказал мне!

— Что?

Поверить не могу! Даже теперь она врет, снова и снова! Даю ей последний шанс…

— Признай, что сделала это! Попроси прощения и, может быть, этого будет достаточно!

Все-таки когда-то я ее любил, поэтому готов был пойти на эту жертву. Но Алена проявила тупое упрямство:

— Что я сделала?

— Ну все, шлюха, сейчас получишь, чего хотела!

Я бросил ее на кровать, а дальше все было как в тумане. Воспоминания остались черно-белыми обрывками: как порвалось ее платье, как Алена кричала и пыталась отбиться, но когда все началось, она последний раз отчаянно крикнула, а потом лежала без звука и движения, только плакала. В глубине души я знал, что ошибся… наверное. Я совсем запутался, но в тот момент уж точно не мог остановить себя.

Когда с этим было покончено, я оделся, а она так и лежала на кровати без движения и пялилась в никуда широко распахнутыми глазами, из которых катились слезы. Как кукла, честное слово!

Я огляделся по сторонам и увидел, что почти вся комната заляпана кровью. Нет, так не пойдет, в лаборатории должно быть чисто!

— Алена, — обратился я к ней. Она вздрогнула всем телом. — Хватит! Убери здесь все. Сейчас же! Через двадцать минут я проверю, и если здесь не будет порядка, ты очень сильно пожалеешь!

Она с огромным трудом начала подниматься; на меня Алена не смотрела.

Теперь, когда я пишу это, я все больше понимаю, что был прав в своих действиях. Да, она не солгала, я был у нее первым, ну и что с того? В этом нет ее заслуги, она пыталась предложить себя Роману, но он отказался.

Может быть, когда мы вернемся в город, я все-таки женюсь на ней. Похоже, урок она усвоила, и теперь будет вести себя хорошо. Посмотрим, как она уберет комнату.

Но самое главное еще впереди — мне предстоит сфотографировать чудовище из озера!

* * *

По идее, то, что я только что прочитал, должно было вызвать у меня отвращение, и я даже чувствовал это отвращение где-то в глубине себя. Но непосредственно моего сознания оно не коснулось. Мои мысли в последнее время вообще текли вяло и медленно, я, как ребенок малый, был способен лишь на простейшие выводы.

Эта девица заигрывала с лучшим другом своего жениха — плохо. Она получила по заслугам — хорошо. Когда я пытался понять, что же меня не устраивает в этой ситуации, начиналась жуткая головная боль.

А потом я вдруг подумал о Лите. Раз она мне не доверяет, значит, все-таки не любит. Да оно и понятно — я же монстр! Но зачем ей тогда было лгать мне? Хотя… Понятное дело, зачем: чтобы я лучшее ее слушался. Чтобы я не убежал. Чтобы я делал все, что хотят от меня люди. Может, и ей нужен урок, как той Алене?

Что я несу?! Ведь речь идет о моей Лите!

Я, как ни старался, не мог понять, что со мной творится. Создавалось впечатление, что кто-то чужой забрался в мою голову и играл моими мыслями. Причем я не знал, кто из нас двоих сильней, а это ставило моих спутников, а в первую очередь — Литу, под угрозу.

Оставался только один выход: уйти. Не важно, что за пределами лаборатории ночь, я не из пугливых. Для меня важно только быть подальше от тех, кому я смогу навредить, до тех пор, пока я не разберусь со всем.

Я прихватил с собой дневник и покинул мою комнату. Люди уже спали и даже не заметили, что я ухожу, а вот звери первой серии оказались более осторожными, они встретили меня у дверей.

— Ты куда? — нахмурился Оскар.

— Мне нужно… Ты ведь чувствуешь, что я становлюсь опасным, да?

К моему большому сожалению, он кивнул. Значит, и правда так.

— Я тоже это понимаю. Пока меня не будет, позаботьтесь о людях… а особенно о Лите. Если возникнет необходимость, защищайте ее от меня любой ценой!

Я развернулся, чтобы уйти, но Лео удержал меня за руку.

— Надо… он… твоя… плохо!

Лео вообще говорил отвратно, а теперь еще и волновался. Не сомневаюсь, что в его понимании информация была важной, но у меня не было времени на расшифровку.

— Потом расскажешь, главное, слова не забудь!

Прежде, чем он успел пробормотать еще что-нибудь, я сорвался на бег. Мне не хотелось задерживаться там дольше, чем нужно.

Понятно, что этот Гриша, который писал дневник, сошел с ума. Понятно, что я тоже схожу с ума. Не понятно только, почему!

Я бежал не к озеру, а просто через лес, у меня не было определенной цели. Я хотел измотать себя: чем меньше у меня сил, тем меньше гадостей я смогу сделать.

А потом резкий удар сшиб меня с ног. Я не настолько глуп, чтобы врезаться в дерево, поэтому сразу сообразил, что на меня напали. Но кто? Кому хватило наглости нападать на двухметровое чудовище?

Луна ненадолго скрылась за облаками, и я не видел своего соперника, даже не чувствовал его. Может, мне показалось?

Однако новый удар, направленный в грудь, показал, что ничего мне не кажется. Я отлетел к высокому дереву и сшиб его, ненадолго лишившись дыхания. Когда облака отошли, я как раз поднимался с земли, но, увидев своего соперника, просто лишился возможности двигаться.

Это был Кархародон. Тот самый зверь первой серии, который чуть не отнял мою жизнь, тот, кто был одним из самых сильных моих противников. Тот Кархародон, которого я все-таки убил!

Но теперь он стоял передо мной, живее всех живых, и самодовольно ухмылялся.

— Долго не виделись, Кароль…

И голос его… Но я не понимаю!

Хотя что тут понимать? Наверняка это очередная гадость от Костика Стрелова! А я, наивный, поверил, что он ограничится ссылкой и не станет подсылать ко мне убийц. Этот крысеныш прекрасно знает, насколько я для него опасен. Но как он оживил Кархародона?!

Сейчас у меня не было времени выяснять это. Передо мной стоял сильнейший противник, к битве с которым я был совсем не готов. Был бы я в лаборатории, Оскар и Лео помогли бы мне. Хотя нет, неизвестно, кого еще подослал Стрелов-младший. Поэтому хорошо, что звери первой серии охраняют Литу.

— Не уйдешь, — Кархародон обнажил клыки. — Теперь не уйдешь.

— А я и не собираюсь!

Не поднимаясь полностью на ноги, я прыгнул на него, ударил хвостом в грудь и резко отскочил. Я знал, что такой удар его не убьет, но надеялся, что хотя бы свалит с ног. Просчитался. Огромный зверь налетел на меня, смял лапами и начал сдавливать, стараясь сломать. Он стал гораздо сильнее.

Чтобы высвободиться, я вогнал хвост ему в спину и выпустил ток. Электричество давно накапливалось во мне, поэтому разряд получился такой силы, что у меня закружилась голова. Но эффекта не было! Ни трещины, ни царапины на его броне!

Кархародон продолжал давить — сильно, так сильно, что я чувствовал, как трескается и осыпается осколками моя чешуя. Та чешуя, которую, теоретически, ничто не должно пробивать! Все повторяется снова. Но на этот раз я не выживу — вот о чем я подумал, погружаясь в пустоту.

К своему огромному удивлению, я все-таки проснулся — утром, один, в лесу. Я прекрасно помнил, как оказался в таком положении, поэтому сразу же вскочил на ноги, хоть это и вызвало жуткую головную боль. Однако мои усилия были напрасными: Кархародона нигде не наблюдалось.

Более тщательный осмотр места нашей битвы привел к еще более удивительным выводам. Во-первых, на мне не было никаких ран, что не могло не радовать. Во-вторых, то дерево, которое я вчера снес при своем падении, стояло на месте. Даже если бы Кархародон решил сохранить мне жизнь, а мои раны зажили, никто был не в силах восстановить дерево.

Получается, всего этого не было? Мне померещилось? А кровь откуда?

Кровь шла у меня из носа, но вряд ли это след удара, скорее всего, причина кроется внутри. Неужели я и правда схожу с ума? Но почему? Я не хочу!

Ясно пока одно: в таком состоянии мне нельзя возвращаться к остальным. А то еще, чего доброго, на месте Литы привидится Орка! А если с Литой что-то случится, я умру — это уже не теория, это аксиома.

Единственный способ разобраться во всем — это понять, что стало причиной исчезновения экологов и помешательства этого самого Гриши. Может, разобравшись в нем, я смогу найти себя?

Отыскав оброненную вчера тетрадь, я устроился под якобы снесенным деревом и начал читать.

* * *

19 сентября

14-15. Я решил перейти на указание времени в моих записях, потому что происходит больше, чем раньше, и я хочу зафиксировать это. В будущем все мои заметки нам понадобятся, чтобы разработать точный план защиты озера.

Для начала хочу сообщить, что мой урок пошел Алене на пользу. Со вчерашнего вечера она беспрекословно выполняет все мои команды, и это очень удобно, так как теперь ничто не отвлекает меня от исследований. Правда, я пообещал взять ее в жены, но мне кажется, что это не так уж важно. Какая разница, кто будет моей женой? Алена подходит неплохо, ведь она теперь полезна во многих отношениях.

Роман отнесся с пониманием ко всему случившемуся. Он знает, что это мое личное дело, и не вмешивается, хотя, думаю, даже в глубине души он понимает, что я прав. Ведь я, по сути, не сделал ничего плохого, просто показал Алене, где ее место.

Надя же лезет со своими комментариями, пытается осуждать меня. К сожалению, в случае с ней я вынужден сдерживаться, ведь все оборудование для исследований было предоставлено ее отцом и в будущем нам может понадобиться его помощь. Мне еще повезло, что Надя, похоже, заболела — у нее высокая температура, она постоянно кашляет, иногда при кашле появляется кровь. Алена тоже кашляет, но я не проверял, повышена ли у нее температура. Раз держится на ногах, значит, все хорошо.

Роман теперь работает в лаборатории, ведет анализ воды. Я же сегодня выполнил ту задачу, которую поставил перед собой давно, — получил фотоснимки демона из озера. Я считаю это самым большим своим успехом, хотя, возможно, в будущем я достигну большего.

Для того, чтобы сфотографировать это существо, мне понадобилась помощь Алены, и ее послушание оказалось очень полезным. С утра мы собрали все оборудование и отправились к озеру.

— Зачем мы идем туда, Гриша? — очень тихо спросила Алена. После вчерашних событий лицо у нее сильно опухло, и ей было тяжело говорить.

— Увидишь, — я не собирался откровенничать с ней, просто не видел смысла.

— Пожалуйста, не надо туда идти…

— Заткнись!

— Но птицы… Разве ты не слышишь? Они так кричат, когда мы идем туда…

Никаких птиц я не слышал и не видел, похоже, эта идиотка совсем с мозгами распрощалась. Но до тех пор, пока она была в состоянии выполнять мои указания, я терпел ее.

— Еще одно слово, и вчерашние события покажутся тебе сказкой.

Я слышал, как она плачет, но не останавливался. Ничего, поплачет и успокоится!

Мы пришли к озеру и начали устанавливать оборудование. Не могу сказать, что я хороший фотограф, но с этим-то я должен справиться! Судя по силуэту, который я видел в воде, этот демон просто огромный.

Мне даже в голову не приходило, что он может напасть на меня. Не знаю, почему, но я всегда понимал, что я его сильнее. Тот страх, который я испытал, впервые увидев его глаза, был временным явлением. Я больше ничего не боюсь и никогда не испугаюсь!

Мы сидели на берегу и ждали, но ничего не происходило. Час проходил за часом, а демон так и не приблизился к поверхности. Думаю, он почувствовал, что я здесь. Он меня боится! Конечно, это льстило мне, однако мешало моей цели. Мне нужно было выманить это существо, чтобы доказать всему миру, что оно существует.

А как ловят дикого зверя? Правильно, на живца. Все-таки удачно, что я взял с собой Алену.

— Раздевался и залезай в воду, — приказал я.

Изначально мы решили, что никто из нас не будет заходить в озеро, чтобы не портить его, не лишать чистоты. Мне и сейчас жалко было пускать туда эту телку, но… так надо. Увы, придется чем-то жертвовать.

— Что? — она удивленно уставилась на меня. — Зачем?

Сама мысль о том, чтобы объяснять ей все, вызвала во мне раздражение, поэтому я повторил приказ:

— Раздевайся и лезь туда, я сказал! Быстро!

Она задрожала:

— Но так нельзя! Если там есть чудовище, оно убьет меня!

Ну, все возможно, такой вариант я тоже учитывал. А что делать? Чтобы добиться значительных результатов, нужны жертвы, без этого никуда.

— Залезай в воду, я сказал, а то я тебя убью!

— Гриша, можно хотя бы в одежде?

— Еще чего не хватало! Чтобы ты своими грязными тряпками испоганила всю воду? Хватит мне перечить!

Я бы давно уже ударил ее, но просто не хотел пускать кровь. Может, и стоило бы, однако кровь еще больше испортит озеро.

Алена, всхлипывая, разделась. Я получил возможность рассмотреть узор из ссадин и синяков, оставшийся на ее теле, но меня это не обрадовало и не расстроило. По сути, мне было все равно.

Зачем-то прикрывая грудь, она начала заходить в озеро. Все скромницу из себя строит!

— Гриша, тут тяжело идти! Вода очень густая!

— Иди, пока я не скажу тебе остановиться!

Пару раз она поскальзывалась и погружалась в воду с головой, но потом вставала и продолжала идти дальше. Все это время Алена продолжала плакать, что несказанно меня злило. Неужели нельзя заткнуться хоть ненадолго?!

Когда уровень воды был ей по ключицу, я разрешил Алене прекратить движение. Сейчас она была метрах в пяти от берега, так что если демон появится там, я сумею его сфотографировать.

— Гриша, можно мне выйти? Пожалуйста…

— Заткнись!

— Но я странно себя чувствую здесь!

— Закрой пасть!

Да, одного урока ей явно недостаточно. Над этой девкой еще работать и работать, пока она научится не перечить мне.

Некоторое время Алена стояла молча, а потом снова начала выть:

— Гриша, я тебя прошу! Жжется! Мне больно!

— Что тебе жжется, дура, ты же в воде!

— Гриша, пожалуйста! Эта вода… она как огонь!

Сначала я решил, что она притворяется, чтобы я позволил ей вылезти оттуда. Но потом я увидел нарастающий позади нее темный силуэт и понял, что добился своей цели.

Демон начал медленно подниматься за спиной у Алены. Голова у него была не крокодилья, как я подумал вначале, а скорее человеческая, только огромные глаза располагались на самой макушке. А остальную часть головы занимала пасть — треугольный провал с десятками мелких черных зубов. Из этой пасти росли сотни тонких щупалец, которые сейчас и обвивали Алену, но она словно не замечала этого. А может, ей даже нравилось? Кто поймет эту корову?

— Гриша, я прошу тебя!

— Стой на месте!

Я сделал первый снимок, второй, третий. Фотоаппарат был цифровой, поэтому я сразу мог видеть результат. Демон хорошо был виден на всех снимках! Его огромная голова, его гниющая кожа, его глаза с кровавыми прожилками и, что самое главное, его скользкие щупальца. Теперь-то мне поверят! А может, я открыл новый вид? Кто бы мог подумать, предположить, что такое случится!

— Мне очень больно!

Я не знал, почему демон не забирает ее, а просто обвивает щупальцами. Алена вообще не обращала на него внимания, она смотрела только на меня опухшими от слез глазами. Мне даже стало ее немного жаль, но я не считаю это проявлением мягкости с моей стороны. Даже животных иногда можно пожалеть!

— Хорошо, можешь вылезать!

Как только она двинулась, демон тут же убрал щупальца и начал погружаться в воду. Меня это уже не волновало, ведь я получил то, что хотел — его фотографии. Определенно, это существо боится меня. А что если я смогу поймать его? Какое открытие!

Алена двигалась очень медленно, судя по всему, ей было больно. Когда она наконец добралась до берега, я увидел, что все ее тело покрыто ярко-красными полосами — на тех местах, где ее касались щупальца. Ни слова не говоря, она повалилась на песок.

Я подумал, что она умерла, но все-таки решил проверить. Нет, она просто потеряла сознание. Это же насколько слабой надо быть! Подумаешь, кожа покраснела! Я не увидел на ней никаких серьезных ран, вполне возможно, что она просто притворяется.

Я не спеша убрал фотоаппарат и штатив обратно в чехлы, запаковал их в рюкзак. Мне казалось, что за это время она одумается и прекратит эту показуху, однако Алена продолжала лежать неподвижно.

Я даже подумывал о том, чтобы оставить ее здесь, ведь рано или поздно она очухается. И все-таки это было опасно, ведь, когда я уйду, демон перестанет бояться, он может вылезти на берег и забрать Алену. Не то чтобы мне было ее жалко, просто я не хотел ничего отдавать такому существу.

Я попытался разбудить Алену, но тщетно. Ни хорошая встряска, ни удары по щекам не помогли — ее глаза оставались закатившимися, я проверил, так что она не могла притворяться. Мне пришлось завернуть ее в платье, перекинуть через плечо и нести обратно в лабораторию. Хорошо еще, что она легкая, а то бы точно оставил где-нибудь в лесу!

В лаборатории я отнес Алену в ее комнату и бросил на кровать. К этому моменту платье ее насквозь промокло, но я не утруждал себя тем, чтобы вытереть ее или хотя бы одеть. Сама все сделает, когда очнется! Тем более что к ней, вроде бы, направилась Надя, вот пусть она и займется своей подружкой.

А у меня сейчас дела поважнее. Мне предстоит распечатать фотографии и показать всему миру, какое существо я обнаружил!

20-45. Пятнадцать минут назад Алена умерла. Нельзя сказать, что это было неожиданностью, потому что угасание происходило постепенно. Примерно через час после того, как мы вернулись, ко мне в комнату пришла Надя. Она выглядела очень уставшей, под глазами у нее четко просматривались темные круги.

— Гриша, что ты с ней сделал?

— С кем? — я был очень раздражен тем, что меня отвлекают от работы.

— С Аленой! Я ее только что уложила нормально. Откуда эти жуткие раны?

— Не преувеличивай, это всего лишь раздражение кожи!

— Раздражение кожи?! Да ты с ума сошел! Сам сходи и посмотри на этот ужас!

И я пошел смотреть, прекрасно зная, что если я увижу все то же небольшое покраснение кожи, то Надя свое получит. Никто не смеет мне врать, так что плевать на ее богатого папашу!

Однако Надя не солгала, на месте красных полос и правда образовались очень глубокие раны. Создавалось впечатление, что кожа ссыхается и рвется на куски, и то же самое происходит с мышцами. Алена не приходила в сознание, она тяжело дышала и что-то шептала. Я сумел разобрать только слово «птицы».

— Нужно что-то делать, — Надя посмотрела на меня так, будто я был виноват в случившемся. — Это выглядит опасно! Нужно срочно вызвать сюда врача!

Ну уж нет! Еще не хватало сюда кого-то вызывать! Пока я не изучу монстра, посторонних здесь быть не должно, иначе они присвоят себе мое открытие!

— Надя, ну не пори ты горячку! — я старался быть максимально вежливым. — Думаю, это всего лишь аллергия! Она укололась в лесу о какую-то колючку, вот и началось!

— Тебе не кажется, что это слишком серьезно для аллергии?! К тому же, почему она голая и мокрая лежала?

— Она в озере сегодня купалась, потом ей стало плохо. Я подумал, что у нее просто солнечный удар, и не стал сильно беспокоиться.

— Почему она купалась в озере в такой холод? — не отставала от меня Надя. Эта девка вообще молчать умеет?!

— Захотела… Наденька, не будем спешить, прошу тебя. Давай хотя бы дождемся вечера, думаю, ей станет получше, и ты увидишь, что зря беспокоилась!

— Ну хорошо, — после недолгих раздумий согласилась она. — Но если Алене не станет лучше, мы сразу же вызовем врача!

Жаль, но Алене становилось не лучше, а хуже. Очень скоро в ранах начал образовываться гной и, хоть Надя и промывала порезы, они продолжали гнить. Еще через несколько часов у Алены начали с поразительной скоростью выпадать волосы, голова покрылась кровавой коркой. Все чаще стали повторяться приступы удушья, каждый из которых мог стать последним; лицо сильно опухло. Она не просыпалась, только бредила, говорила что-то про озеро, птиц, демона внутри, но было непонятно, что она имеет в виду.

Я наблюдал за всем этим с любопытством. Пожалуй, удачно получилось, что я заставил Алену зайти в воду, ведь теперь я знаю, на что способен демон. Нет, мне, конечно, жалко ее, но это необходимая жертва. Как бы мы еще смогли получить новые знания?

Забавно, но само озеро отошло уже на второй план, теперь моим главным интересом стал демон. А что озеро? Озер везде хватает! Но такое чудовище… Таких больше нет!

Конечно, был риск, что Надя вызовет врачей и все испортит, но пока она не отходила от Алены, и можно было не беспокоиться.

А вечером Алена умерла, причем именно так, как я предполагал — просто не оправилась после очередного приступа удушья. Когда Надя поняла, что случилось, она сразу же накинулась на меня:

— Теперь ты видишь? Видишь, что ты наделал?! Если бы мы вызвали врачей тогда, когда я сказала, ее можно было бы спасти!

— Не думаю, аллергия — штука сильная! — я пытался стабилизировать ситуацию, но получалось плохо.

— Иди к черту! Это ты во всем виноват! Я не знаю, что ты сделал, но это все ты! И разбираться с тобой теперь будут…

Она не договорила: Надя резко вздрогнула и повалилась на пол. Позади нее стоял Роман, сжимавший в руках нож. Конечно, эту истеричку он ударил не лезвием, а рукоятью в висок, за что я был ему очень признателен. Не нужно никого убивать, даже такую дуру, как она!

— Мы должны продолжать исследования, — сказал он.

— Да, — согласился я. — Но она просто не понимает!

— Пускай не понимает, нам-то что? Запрем ее в комнате, и нет проблем! Хоть здание и переносное, стены тут прочные, а на окнах решетки, так что она никуда не вылезет. Да и потом, она ослабла, болеет чем-то. Что она может сделать?

— А если она потом пожалуется папане?

— Думаю, это легко будет уладить — скажем, что сделали это для ее же блага.

А ведь и правда, можно сделать так!

Каждый день мы связывались с внешним миром, чтобы подтвердить, что с нами все в порядке. Обычно это делала Надя, но с легкостью могу делать и я. А что? Нет ведь никаких указаний относительно того, кто должен выходить на связь!

— Как проходят исследования? — поинтересовался я.

— Хорошо, но четких результатов еще нет, есть много такого, что я хотел бы сделать. Нам еще рано уезжать отсюда!

— Ты ведь тоже видел демона, да?

— Конечно! Мерзкая тварь. Мы просто обязаны разобраться во всем!

Отлично, хоть кто-то меня понимает!

Сейчас я закончу эту запись и отнесу тело Алены к озеру. Нам вонь разлагающегося трупа в комнатах не нужна, к тому же, при таком раскладе ее смерть можно будет выдать за несчастный случай. Правда, есть еще Надя… ну а кто ей поверит? У нее сильный жар, а в таком состоянии люди часто бредят. Еще можно сказать, что она упала и ударилась головой об камень.

Все равно, все внимание будет сосредоточено на нас с Романом, ведь это мы покажем миру чудовище!

Ситуация под контролем.

* * *

Я устало прикрыл глаза и откинулся на теплую кору дерева. Не знаю, почему, но чтение отнимало у меня все больше сил.

В этой долине произошло что-то мерзкое, причем не связанное с водой напрямую. Мне на этом задании вообще делать нечего! Дело не в озере, а в людях. Но отступать уже поздно. Я чувствую, что со мной происходит что-то странное. Пока я не разберусь в этом, возвращаться к людям нельзя.

Я попытался почувствовать моих спутников, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, но с ужасом обнаружил, что мои способности уже не действуют. Я не ощущал мир, окружающий меня, и не улавливал ауры людей, хотя эти способности никогда раньше не покидали меня полностью! Даже в худшие времена, когда я оправлялся от тяжелейших ран, что-то во мне оставалось.

А теперь создавалось впечатление, что кто-то блокирует мои способности, причем так умело, что я этого даже не чувствую. Но кто? И, что самое главное, как? Эти способности даны мне природой, их нельзя отнять!

Я предпринял отчаянную попытку вернуть себе власть над собственным даром: я попытался найти Литу. Наша связь была очень сильна после первой ночи, которую мы провели вместе. На таком расстоянии я просто должен был почувствовать ее!

Но не чувствовал. Там, где раньше всегда теплилась связь с Литой, теперь была пустота. Из меня будто вырвали кусок, оставив на его месте глубокую рану, только-только начинавшую болеть.

Я не знал, что делать дальше. Всю свою жизнь я полагался на свои звериные способности, и это было естественно! Я и предположить не мог, что они исчезнут. А без них… без них я даже не понимаю, где я и куда должен идти!

Среди деревьев что-то мелькнуло, и я тут же насторожился. Теперь я не мог почувствовать, кто находится рядом со мной, и следовало быть вдвойне аккуратным. Ну да ничего, моя сила все еще при мне, и я не завидую тому, кто попробует на меня напасть!

Тень проскользнула ближе; я глухо зарычал, предупреждая возможного соперника, что заметил его.

— Выходи! Я не знаю, кто ты, но тебе лучше выйти!

Как это ни странно, он послушался, и я вынужден был отпрянуть назад, потому что передо мной стоял… Женька!

Сначала Кархародон, теперь Женька… Враги и друзья, которых больше нет, мертвецы. Может, я тоже умер? Или это новое проявление безумия?

— Женя… что происходит?

Он ничего не ответил, только развернулся и побежал вперед. Я вынужден был последовать за ним, так я не чувствовал себя потерявшимся. Это вполне могло быть ловушкой, потому что я подозревал, что с моим разумом играет тот самый озерный демон. Но… что мне еще оставалось? Я не умею жить без своих способностей, а учиться уже поздновато.

В целом, я бегаю быстрее, чем люди, но Женьку почему-то догнать не мог. Он все время опережал меня шагов на десять, а потом и вовсе скрылся в зарослях густого кустарника.

— Подожди!

Я тоже прорвался через кусты… и оказался прямо перед озером. Его лазурные воды все так же сияли, а на берегах было пусто; Женька просто испарился!

Мой мир катится черти куда. Лишенный своих способностей, я был не полностью беспомощен, но близок к этому. Не улучшал мое состояние и абсолютный шок от того, что кто-то сумел пробраться в мою голову. Тот раз, когда я подчинился зову стаи, не в счет — это вполне естественное для меня поведение. Но блокировка моих способностей? Нет, природа тут не при чем.

Я задумчиво посмотрел на озеро. Оно ведь не такое большое! Даже без моих способностей, я смогу найти там чудовище, особенно если оно крупное, а ведь именно так писал человек.

Ну найду, и что? Оно какое-то странное, это чудовище — не убивает людей сразу, не нападает на них, а только обжигает и заставляет долго умирать. Про то, что хозяин дневника был извращенным выродком, я вообще молчу.

Хотя почему «был»? Может, он еще жив. И бродит где-то тут. Где-то рядом с Литой!

Первой моей мыслью было бежать к ней, но я сдержал себя. Я мог найти дорогу к лаборатории и без своих способностей — какая-никакая, а тропинка. Но я не хотел пока приближаться к моей смотрительнице. Нужно сначала разобраться со всеми странностями, происходящими у меня в голове!

Литу при необходимости защитят Оскар и Лео, а в мои обязанности сходит уничтожение демона, живущего внутри озера. Раз уж он умудрился забрать у меня мои способности, я, по крайней мере, получу о нем как можно больше информации из дневника…

* * *

20 сентября

Уже вечер, но мне не спится, я пытаюсь понять, насколько правильно все произошедшее сегодня. Когда умерла Алена, мне было немного грустно, но не могу сказать, что я сожалел о каких-то своих решениях и поступках. А теперь… У меня нет уверенности в том, что мы поступили правильно.

Когда я проснулся сегодня утром, в лаборатории было очень тихо. Мне показалось это странным, ведь я обычно встаю позже всех, к этому времени кто-то есть и на кухне, и возле компьютеров, я слышу голоса. А тут — тишина.

Первым делом я зашел в комнату Алены. Не знаю, почему, но у меня вдруг мелькнула шальная мысль, что все случившееся было сном и на самом деле она жива. Теперь, перечитывая мои записи, я понимаю, что все вполне реально.

В комнате Алены было чисто, Надя все-таки прибралась здесь, как я и просил. Правильное, между прочим, решение, даже если кто-то умер, в лаборатории не должно быть грязно.

Примерно такую же картину я наблюдал и в комнате Нади. Постель была заправлена, все вещи стояли на своих местах, но самой Нади нигде не было. Не нашел я и Романа, хотя обошел всю лабораторию. В какой-то момент я даже испугался, что демон из озера смог добраться сюда, но потом понял, что это бред.

Чудовище привязано к воде, я уверен. Конечно, я еще не имел возможности детально изучить это существо, но кое-что о нем мне известно. Так что Надя и Роман, наверное, отправились в лес, не обязательно вместе. А меня не предупредили, чтобы не будить, они и раньше так делали. Успокоенный этой мыслью, я отправился на кухню.

Я как раз заканчивал завтракать, когда вернулся Роман. Вид у него был усталый и вместе с тем решительный.

— Можно поговорить с тобой? — спросил он. — Это очень серьезно.

— Конечно, — по его голосу я сразу понял, что он не шутит. — Это о демоне из озера, да?

— Да… Тебя никогда не удивляло, что девочки не видят его?

Конечно, это меня удивляло! Ведь тогда, в озере, он был прямо позади Алены, он жег ей кожу, но она даже не оборачивалась на него! Надя тоже не желала обсуждать эту тему. Я знал, что они притворяются, но не мог понять, зачем им это нужно.

— Ты смог найти причину?

— К своему сожалению, — опустил глаза Роман. — Они заодно с ним! Еще тогда, с первого дня. Помнишь, это ведь именно Алена первой заговорила о нем! Она и Надя продались ему, предали нас и всех людей!

— Что? — я ушам своим поверить не мог. — Но почему?

— А много бабам надо? Может, наобещал чего, может, другая причина. Это мы вряд ли узнаем, но они верны ему душой и телом.

— Но почему тогда он убил Алену?

— Думаю, он решил, что она добровольно помогает тебе. Ну, он же видел, что ты тоже на берегу, и решил, что она хочет заманить его в ловушку. Вот он и отравил ее! Что касается Нади, то она пошла даже дальше. Надя беременна от него.

От удивления я и слова произнести не мог, а он продолжал:

— Я узнал об этом вчера, когда случайно столкнулся с ней возле душа. Вообще-то, рвать ее начало еще позавчера, но я не обратил на это внимания, решил, что она просто отравилась. Теперь же все стало на свои места.

— И что теперь? — только и оставалось спросить мне. Все происходящее казалось мне нереальным, однако в искренности Романа я не сомневался.

— Придется принять меры, — тяжело вздохнул он. — Понимаю, это будет неприятно, но мы должны так поступить! Ради всех людей! Мы убьем ее и ребенка прямо возле озера, чтобы демон видел это и знал, что мы сильнее.

Думаю, раньше, всего неделю назад, такие слова шокировали бы меня. Но теперь… я чувствовал только слабое удивление, и то оно было направлено на Надю: как же она могла?

То, что мы сделаем, не будет преступлением — так мне объяснил Роман. Более того, это будет чуть ли не подвиг, ведь мы убиваем зло в зародыше. С помощью Нади демон из озера хотел проникнуть в наш мир, но теперь у него ничего не получится, мы покажем гадине, что мы сильнее.

— Где Надя?

— Уже ждет возле озера. Я поймал ее, но хотел сначала позвать тебя и все объяснить, чтобы ты не решил, будто я из ума выжил.

— Ты оставил ее возле озера?! О чем ты думал! Ведь он может освободить ее!

Мы одновременно сорвались с места и побежали по знакомой уже дорожке. Возмущение придавало мне сил, я готов был убить ее, причем как можно скорее.

Нам повезло: демон из озера не успел помочь ей. Наверное, почувствовал, что мы приближаемся, и решил не вылезать.

Роман выбрал хорошее место казни: довольно широкая площадка на самом берегу озера. В землю были вбиты четыре колышка, к которым за ноги и за руки была привязана Надя. Она была очень бледной, не переставала плакать, ее всю трясло. В какой-то момент мне даже стало ее жалко…

— Рома, ты уверен, что не ошибся?

— Что, подействовала на тебя ее мордочка? — усмехнулся он. — Полностью уверен, а сейчас и тебе покажу.

Он приблизился к связанной девушке; она тут же вскрикнула:

— Не трогай меня!

Неприятный визг, раздражающий.

Роман, не обращая внимания на ее слабое сопротивление, задрал на Наде майку, позволяя мне увидеть ее живот. Меня чуть не вырвало.

Я видел его детей у нее внутри. Нет, не детей, а скорее личинок, потому что по форме они больше напоминали червей. Они ползали прямо у нее под кожей, и казалось, что эта кожа вот-вот лопнет, и мерзкие твари кинутся на нас. Но срок, видимо, был еще слишком ранний, и они не нападали.

— Ты видишь? — Роман начинал злиться. — Видишь этого ребенка?!

Я не знаю, почему он сказал «ребенка». Должно быть, он, как и я, не мог подобрать точного определения этим существам.

— Вижу…

— Мы не можем позволить, чтобы демон из озера попал в наш мир!

— Вы оба с ума сошли, — визжала Надя. — Там же ничего нет! Ничего! Что вы такое видите?! Вы оба сумасшедшие! Гриша, не слушай его! Я знаю, почему он делает это! Вчера ночью он приходил ко мне, но я отказала!

— Отказала, потому что уже продалась демону, — прорычал Роман.

Надя не обратила внимания на него, она продолжала обращаться ко мне:

— Гриша, помоги мне! Ты ведь не такой, как он! Вам обоим нужна медицинская помощь, пожалуйста, развяжи меня!

Не знаю, почему она вообще надеялась, что я послушаю. Я что, кажусь таким наивным? Я ведь видел этих тварей у нее внутри, а это лучшее доказательство, чем любые слова!

— Закрой пасть, — сказал я, как мне показалось, очень спокойно. — Или я сломаю тебе челюсть…

— Не надо! Не надо, пожалуйста, — подвывала она.

Пускай подвывает, это уже не имело никакого смысла.

Я посмотрел на Романа:

— Делай то, что считаешь нужным.

Тут лидерство принадлежало ему, с этим не поспоришь. Он первым заметил неладное, он догадался, в чем дело. Пусть он и решает ее судьбу!

Роман, похоже, ожидал такого поворота. Он достал из-за камней топор, при виде которого Надя заорала еще громче:

— Остановись! Что вы делаете?! Хватит! Не надо!

— Думать надо было, прежде чем раздвигать ноги перед чудовищем, — усмехнулся Роман.

Ее майка была приподнята, поэтому он смог ударить прямо по кишащим в ее животе личинкам. Такого крика, как тот, что издала Надя в этот момент, я не слышал еще никогда. В этом крике, очень высоком и пронзительном, было что-то завораживающее. А еще он напоминал крик птицы.

Когда он закончил, две половики уже нельзя было соединить в единое целое — пропала большая часть плоти. Я, Роман, все вокруг нас было залито кровью, но не красной, а черной. Надя уже не была человеком.

— И что теперь? — спросил я.

— Нужно убрать это, но так, чтобы он знал, что станет с его союзниками.

Очень разумная мысль.

Сначала мы скинули в воду большие куски трупа, потом, с помощью лопат, избавились от всего остального. Мыть камни, конечно же, не стали, а вот кровь на земле забросали чистым песком. Не знаю, зачем, просто это казалось нам правильным.

Под вечер мы вернулись в лабораторию; там теперь очень тихо. Мы почти не разговаривали и сразу после ужина вернулись в свои комнаты.

С тех пор я сижу здесь и думаю о случившемся. Смерть Алены не вызывала у меня никаких сомнений, а вот события сегодняшнего дня… Меня не покидает ощущение, что я упустил нечто чрезвычайно важное. Надеюсь, я все пойму до того, как станет слишком поздно.

* * *

Я захлопнул дневник; меня мутило. Казалось, что сами страницы пропахли кровью.

А еще на меня все больше накатывала какая-то странная сонливость. Не могу сказать, что я чувствовал боль, но во всем теле было ожидание боли. Это раздражало… меня почти все теперь раздражало.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я побрел к месту, где еще раньше нашел кровь под песком. Теперь понятно, что здесь произошло. Думаю, если я дочитаю дневник до конца, я пойму, что случилось с этими двумя уродами. Но пока у меня не было сил, поэтому я просто смотрел прямо перед собой, даже не пытаясь сосредоточить взгляд на чем-то одном. Странное состояние, тупое… ненормальное для меня!

— Кароль…

Я не ожидал услышать чей-либо голос вообще, а этот голос — тем более, ведь мертвые не разговаривают. Но когда я обернулся, он и правда стоял на берегу — шагах в десяти от меня.

Доктор Стрелов совсем не изменился с тех пор, как я последний раз видел его в научном центре, на нем даже был привычный мне лабораторный халат. Надо же… я думал, что начинаю забывать его лицо, но все же я узнал его сразу.

Мне было плевать, откуда он взялся. Должно быть, в этом месте и правда есть какая-то магия, позволяющая мертвым возвращаться. Кархародон, Женька, а теперь вот доктор Стрелов… Его присутствию я был особенно рад, тем более что он вовремя.

— Мне нужна помощь, — мой голос звучал как-то жалобно, но унижения я не чувствовал. — Я запутался. Кто-то роется у меня в голове, и я не знаю, как его остановить…

— Чего ты боишься? — мягкие карие глаза испытующе прищурились.

— Боюсь? При чем здесь это? Я боюсь потерять контроль!

— Кого ты боишься?

Я удивленно уставился на него. Я ожидал услышать ответы, а вместо этого получил вопросы!

Доктор Стрелов продолжал:

— Кто едва не отнял у тебя все, чем ты дорожишь?

Многие… Все! И… Кархародон…

— Что ты не можешь себе простить?

Я не смог спасти Женьку и Лино! При всей своей огромной силе, при всех разрушительных способностях, я не смог сохранить им жизнь! Даже отомстить толком не смог…

— Что ты не можешь забыть?

— Пожалуйста… Скажите, что я должен делать! Я не знаю… Я ничего не могу… Вы были важнее всех для меня, не уходите снова!

— От кого бы ты не отказался?

Он понял мою ошибку раньше, чем я сам. Да, доктор Стрелов был дорог мне — дорог, как отец, которым он впоследствии и оказался. Но все же был один человек, который стал мне еще дороже.

Лита.

— Ей угрожает опасность? Что мне делать?

— Кого ты забываешь?

Доктор Стрелов отказывался слушать меня, он только спрашивал, спрашивал… Я пытался понять, на что он указывает, но не мог — в голове стоял туман.

— Я не забываю Литу, честно, никогда! Я… я люблю ее! Пожалуйста, скажите, откуда придет опасность!

— Кого ты забываешь? — повторил он, все так же бесстрастно.

— Я никого не забываю! Там Лита, а с ней Лео и Оскар! Все! У меня нет времени на загадки, просто скажите!

— Вспомни, кого ты забыл, Кароль, иначе будет слишком поздно.

Сказав это, он исчез. Просто растворился в воздухе!

Умом я мог понять, что это ненормально, но и объяснить его таинственное исчезновение никак не получалось. Я не верю в призраков и мистику, но что еще я должен был думать в такой ситуации?

И еще… Он говорил про «слишком поздно» — а так обычно предупреждают о беде. Это значит, что Лите угрожает опасность, а я ничего не могу в таком состоянии, даже приблизиться к ней, иначе опасностью стану я!

Чтобы разобраться, нужно знать все, поэтому я снова раскрыл дневник. Последние страницы были перемазаны кровью, и к моему горлу снова подступила тошнота, но я сдержал себя. Если ради Литы мне нужно справиться с этим, я справлюсь!

* * *

21 сентября

Эта запись станет последней. Это очень забавно: тратить остаток своей жизни на записи в дневнике! Но я должен, так уж сложилось. Я хочу, чтобы после меня остался какой-то след, чтобы моя жизнь и моя борьба не были напрасными, потому что эту битву демон из озера выиграл. Будем надеяться, что мой дневник прочитает кто-то, кто сможет с ним справиться.

Этой ночью я совсем не спал, все думал. Меня не покидало ощущение того, что меня используют. Я не знаю, откуда оно взялось, но с каждой минутой оно становилось все более и более сильным. Я возвращался к событиям этой недели, стараясь понять, что упустил.

И к утру я действительно понял: я ведь не заметил самое главное! Из-за этого я чуть было сам не стал проводником демона в наш мир. К счастью, со мной он просчитался, вряд ли он думал, что есть люди, способные противостоять ему.

Мне больно говорить об этом, но самым первым влиянию демона из озера поддался Роман. Впоследствии все его действия были направлены на служение чудовищу.

Это он убедил меня, что Алена ведет себя странно, что пытается соблазнить его. По сути, у него ведь не было никаких доказательств, а до меня у Алены никого не было — это я сам проверил. Значит, он намеренно подставил ее.

Признаюсь, это открытие вызвало во мне сожаление, но не слишком сильное. Думаю, Алена все равно потом перешла бы на сторону демона — или уже перешла, или еще перешла бы. Не важно. Она бы не выдержала.

А с Надей, я так полагаю, они поссорились. Должно быть, они оба хотели получить нераздельное внимание демона, но у Нади было преимущество, так как она носила в себе ребенка этого существа. Так что Роман солгал и относительно ее, но лишь частично, так, как ему было выгодно.

Я ему поверил… Но это и правильно, ведь я считал его своим лучшим другом. Мы столько пережили вместе, что все уже и не вспомнить! Конечно, я доверял ему. Но что толку теперь корить себя?

Впрочем, это открытие было не самым страшным за день. Еще вчера я начал чувствовать себя странно, будто в моем теле есть кто-то еще. А сегодня осмотр подтвердил мои худшие опасения: у себя под кожей я увидел извивающихся тварей, жутких червей. Не таких, как те, что жили в Наде, гораздо более мелких, но все же…

Получается, я тоже заражен. Не знаю, как это произошло, ведь воды я не касался. Должно быть, это дело рук Нади или Алены, ведь именно они готовили пищу. Но им я уже отомстил, если все действительно так.

Не было и нет сомнений в том, что мне нельзя покидать долину. Это будет выполнением воли демона из озера и подвергнет других людей опасности. Поэтому я сделаю то, что должен сделать, и буду надеяться, что другие люди, которые когда-нибудь найдут мой дневник, смогут уничтожить демона.

Обнаружив в себе паразитов, я понял, что пришло время действовать. Я нашел среди наших вещей небольшой резиновый плот, который мы брали с собой для исследования воды в центре озера, положил его в рюкзак и отправился искать Романа. Я знал, что он где-то в лесу, фотографирует. По крайней мере, я так думал, чем он занимался на самом деле, я не знаю.

Как и следовало ожидать, я обнаружил его неподалеку от озера. Он делал вид, что изучает растения, но это было всего лишь прикрытием, несомненно. Его ведь никогда не интересовали растения! Честное слово, если он хотел меня обмануть, мог бы выбрать более правдоподобную причину своего отсутствия.

— Гриша, ты здесь? — он выглядел взволнованным. — Кажется… Кажется, я обнаружил нечто важное! Но, если это так, мы совершили чудовищную ошибку!

Видимо, он придумал какую-то новую ложь, чтобы запутать меня. Меня это не интересовало, поэтому я не дал ему договорить: подхватив штатив от фотоаппарата, я ударил его по голове, попал в висок. Роман беззвучно повалился на землю, и я даже подумал, что убил его, но нет, он дышал. Было очевидно, что в себя он придет нескоро.

А мне и не нужно было много времени. Я связал его и оттащил к берегу озера. Там я надул плот, куда и погрузил тело моего, как мне когда-то казалось, друга. В этот момент он начал приходить в себя, но это было уже не так важно, я связал его хорошо. Когда с приготовлениями было покончено, я оттолкнул плот от берега, но сам в воду не заходил — еще слишком рано.

Видимого течения на озере не было, но плот двигался все дальше от берега.

— Гриша? — Роман, видимо, понял, что происходит. — Зачем ты это делаешь? Прекрати, мне нельзя находиться на воде!

Конечно нельзя! Он прекрасно знает, что его новый хозяин не простит ему такой оплошности.

— Об этом нужно было думать раньше, — я старался передать через голос все свое презрение к нему.

— Но ты не понимаешь!

— Я все прекрасно понимаю!

— Нет же, послушай! Все дело не в демоне! Только сегодня я закончил работу над анализом воды…

— Заткнись! Поздно уже что-то объяснять, нет смысла!

— Но мы ошиблись! Было то, чего мы не заметили, и никто не заметил! В этом озере…

Его речь была прервана звуком взрывающегося плота. Вероятнее всего, Роман собирался открыть мне истину, и демону это не понравилось, поэтому он решил вмешаться. Плотик лопнул и начал очень быстро погружаться на дно.

Роман в целом держался на воде очень плохо, а теперь, из-за веревок, у него не было и шанса спастись.

— Гриша! Помоги мне!

Наивный какой! С чего он взял, что я буду ему помогать? Нет, это зрелище, эта месть — последнее удовольствие, которое я получу в жизни, и я уж точно не собираюсь от него отказываться.

Скоро его крики смолкли. Вода еще некоторое время дрожала над тем местом, где утонул Роман, но вскоре озеро окончательно успокоилось. Я ожидал появления демона, но он затаился, как и следовало ожидать от такого умного хищника.

Теперь я вернулся в лабораторию и пишу это послание. Я не знаю, может ли чудовище выбираться на берег, поэтому, на всякий случай, спрячу свой дневник под потолком. Его не должен найти случайный человек, а только тот, кто сумеет понять всю серьезность произошедшего.

Нас предупреждали, что в озере сидит демон, но мы не поверили, что это действительно так. Он там, поверьте! Это огромная хищная тварь, которая не просто убивает прикосновением. Самая страшная сила этого демона заключается в том, что он может проникать в наши тела. Неважно, какой волей мы обладаем, это не может быть защитой. Это паразит, от которого нет спасения.

Именно поэтому я предпочитаю умереть. Когда я закончу запись, я войду в озеро. Я хочу, чтобы демон видел, как я умираю, и понимал, что он не смог полностью подчинить меня. Это будет моя победа над ним.

Я очень прошу того, кто читает эти строки: уничтожь его. Таких чудовищ нужно уничтожать, а не исследовать. А озеро это, пусть и уникальное, высушить до последней капли, потому что теперь это общая могила для самых близких моих друзей и для меня.

Меня звали Григорий Емельянов, мне было 26 лет».

* * *

Прочитав это, я почувствовал себя опустошенным, но закрыть дневник все еще не мог: к записи прилагалась фотография. Видимо, одна из тех, на которых он заснял демона…

Фотография была вовсе не такой четкой, как хвалился этот Гриша, создавалось впечатление, что у фотографа дрожали руки. И все же я мог различить на снимке сияющую гладь воды, испуганно сжавшуюся девушку и темный силуэт у нее за спиной. Только это была не огромная голова со щупальцами или что там описывал этот двинувшийся эколог. Это была фигура, напоминающая человеческую, но только больше, с шипами, плавниками, длинным хвостом…

Это был Кархародон.

Я отбросил от себя дневник, будто бумага ужалила меня. Уверенность в моем сумасшествии крепла, и это не могло не пугать.

Я и забыл, что утратил свои способности, поэтому голос Оскара, прозвучавший совсем близко, заставил меня подпрыгнуть на месте:

— Кароль!

Он стоял шагах в десяти от меня, вид у Оскара был очень серьезный, даже мрачный.

— Зачем ты пришел?

Мне казалось, что зверь первой серии видит меня насквозь; возможно, он сохранил свои способности и теперь понимал, что я не в себе.

— Я… за тобой…

Можно подумать, сам бы я не нашел дорогу в лабораторию! Но мне туда нельзя, я слишком опасен. Если я в таком состоянии причиню вред Лите, даже смерть будет недостаточным наказанием.

— Пошел вон, не до тебя сейчас!

— Ты должен… Она зовет…

Лита… Зовет, конечно, мы с ней черти сколько не виделись! Но я не могу вернуться.

— Потом приду, убирайся!

— Она сказала… Знает, что происходит…

Вот оно как. Я столько времени пытаюсь разобраться, и ничего! А она отсиделась в лаборатории, в тепле, и каким-то образом узнала, что тут происходит!

Я почувствовал крепнущее раздражение. Что-то я их избаловал. Совсем уважение потеряли!

— Уходи, или я заставлю тебя!

— Не заставить, — Оскар спокойно сложил руки на широкой груди. — Не… можешь…

Я был в ярости: это я-то не смогу?! Да сколько раз я его побеждал! Пора кое-кому преподать урок!

Я вскочил на ноги и кинулся на Оскара. Он и не думал убегать, только напрягся, понимая, что я не шучу и схватки уже не избежать.

С самого первого движения я почувствовал, что со мной что-то не так. Мои удары были очень быстрыми по человеческим меркам, но бесконечно медленными — по звериным. Я двигался без своей обычной грации, необдуманно и неуклюже. Самое страшное заключалось в том, что я прекрасно все это понимал, но ничего не мог поделать с собственным телом, оно просто не слушалось меня!

Мое нападение на Оскара было примитивным и грубым, как прыжок неразумного детеныша. Естественно, зверь первой серии без труда ушел от атаки, но сам пока не напал, что разозлило меня еще больше.

Это ведь я научил его так двигаться! Зверей, которых я считал своими друзьями, я лично учил сражаться. Это давало им определенное преимущество и существенно повышало шансы выжить на задании. Среди этих зверей были Оскар, Цербер, Титан, Алтай и Лино, которому, впрочем, мои уроки не помогли.

Не работали мои инстинкты, не работала способность чувствовать ауру — ничего не работало! У меня осталось только мое сознание и грубая физическая сила, даже скорость замедлилась. Создавалось впечатление, что кто-то сдерживает меня изнутри. Неужели демон сумел попасть и в меня? Бред, Кархародон не обладал такими способностями!

И все-таки… Я ведь считал, что он мертв! Может, он способен не большее, чем я от него ожидаю? Но почему он тогда сдерживает меня? Наверное, Оскар тоже на его стороне. Да и не удивительно, подчинить зверей первой серии всегда было проще, чем сломить меня!

Я все равно нападал, отчаянно, изо всех сил, хоть и знал, что ничего не выйдет. Долгое время Оскар просто уворачивался, надеясь, что я успокоюсь сам. Это меня унижало и злило до бесконечности.

Наконец зверь первой серии сообразил, что мои атаки так просто не прекратятся. Удар был простым и сильным: одно небрежное движение его хвоста отозвалось вспышкой боли во всем моем теле, заставило меня отлететь далеко назад, к скоплению камней. В другое время я бы с легкостью избежал такой атаки или, по крайней мере, приземлился бы более удачно. Но теперь мое собственное тело было против меня!

— Хватит… — покачал головой Оскар. — Ты не сможешь… Не победишь…

— Почему? — я чувствовал кровь во рту, но это не от внутренних повреждений; я просто прикусил язык.

— Он не даст…

— Кто? Демон?

— Нет демон… Ты… Другой ты…

По идее, такой ответ должен был смутить меня, но не смутил. Я сразу понял, кого Оскар имеет в виду.

Я давно уже знал, что у меня есть две половины: человеческая и звериная. Звериная половина большую часть времени дрыхла где-то в глубине моего подсознания, пока однажды не подставила меня: именно это моя часть подчинилась зову стаи. Тогда человеческое сознание оказалось на грани гибели и только чудом спаслось.

С тех пор я всегда считал зверя внутри себя своим врагом номер один. Еще бы, ведь он мог претендовать на мое тело! Мне казалось, что я полностью контролировал его, но я ошибся. Это он все это время был внутри меня, он подавлял мои силы и мешал сражаться с Оскаром!

Но почему?

Оскар подошел поближе, чувствуя перемены в моем состоянии. Я уже не злился на него, я окончательно запутался.

— Оскар, что здесь происходит? Это все демон?

— Нет демон, — нахмурился Оскар. — Здесь никого нет…

Мои способности вернулись так резко, что было больно. Однако благодаря им я смог понять, насколько же Оскар прав.

Здесь и правда никого не было. Ни демона в озере, рядом с которым мы находились, ни в лесу, ни во всей долине. В этом месте не жили животные, сюда не залетали птицы. Но чей крик тогда слышали люди?

У меня не было времени разбираться с этим, потому что вместе с моими способностями вернулась и моя связь с Литой. В этот момент я почувствовал, что моя смотрительница на грани гибели.

Я сорвался с места, чувствуя прилив сил, который может принести только очень большая опасность. Оскар последовал за мной, но я не дожидался его, расстояние между озером и лабораторией и без того было слишком значительным. Я уже знал, что не успею, но все равно бежал, потому что больше ничего не мог…

От Литы исходила бесконечная усталость, напряжение, физическая боль и жгучий стыд. Я не знал, что происходит, но понимал только, что она сражается. Но с кем?

Так, о чем там говорил доктор Стрелов? Я должен вспомнить того, кого я забыл, иначе будет слишком поздно… Но кого я забыл? Оскар остался позади, на него, похоже, сумасшествие этого места вообще не повлияло. Значит, не повлияло оно и на Лео, который остался в лаборатории и должен был защищать Литу! А может, он тоже отправился искать меня, и с моей смотрительницей никого нет?

Стоп, но ведь Лео не ее зверь! Лита присматривает только за мной и Оскаром! Однако Лео тоже приехал не один, он не мог…

Никита! Я совсем забыл про Никиту!

А ведь в дневнике было написано, что сумасшествие особенно сильно подействовало на мужчин… на людей! Зверей первой серии оно обошло стороной, меня задело, а Никиту и вовсе должно было сломить!

Лео предупреждал меня. Вернее, пытался предупредить о чем-то, когда я уходил, но я был не в том состоянии, чтобы слушать. Теперь от него помощи можно не ждать: Лео не пойдет против своего смотрителя. Если бы только там остался Оскар!

Я чувствовал, что Лита на пределе. Моя смотрительница не слабенькая барышня, она умеет драться, и все же ее силы ограничены. Они с Никитой прошли одинаковую подготовку, а он чисто физически сильнее, чем Лита.

Внезапно страх оборвался, и я даже подумал, что она умерла, но быстро взял себя в руки: глупости, ведь я все еще чувствую ее! Лите больно, но уже не страшно, да и стыд отошел. Значит, она спасена. Но что произошло?!

Расстояние сокращалось, медленно, слишком медленно. Пока я бежал, я вспоминал все новые и новые факты, но которые должен был обратить внимание, но почему-то не обратил. С того самого первого дня, как мы приехали сюда, Лите было плохо — так же, как и тем двум девушкам, что жили здесь раньше! И она тоже слышала птиц… Вернее, то, что звучало, как птицы, потому что на самом деле Оскар прав — здесь никого нет.

Как только я ворвался в здание, я сразу же почувствовал запах крови, услышал крики. Кровь несомненно была ее, но голос — нет. Кричал мужчина… Никита?!

Я сразу же рванулся к комнате моей смотрительницы, но уже там, в коридоре, застыл как вкопанный. Потому что на полу, в луже собственной крови, валялся Никита. Он выл, прижимая обе руки к нижней части лица, а между пальцами у него пульсировали алые ручейки.

А в противоположном конце коридора, прижавшись к стенке, стоял Лео. Глаза у зверя были дикие, наполненные ужасом, а хвостовой шип покрывал тонкий слой крови. Получается, Лео сделал невозможное — напал на собственного смотрителя! И, судя по глазам, знал, что ему будет за такое своеволие.

— Лео…

От моего голоса он сжался еще больше, зарычал — так рычит не нападающий, а раненый зверь. Вероятно, Лео решил, что это я накажу его за нападение на человека. А я хоть и не знал, что именно здесь произошло, но чувствовал, догадывался… Поэтому вместо того, чтобы броситься на Лео, я низко наклонил перед ним голову.

— Спасибо тебе.

— Умру, — проскулил зверь первой серии. — Убьют!

— Нет! Клянусь, я не дам им убить тебя, даже если для этого мне придется пойти против них.

Я не врал. В том, что Лео спас жизнь моей смотрительнице, я не сомневался, а за это я навсегда перед ним в долгу.

Одним резким движением хвоста я прекратил вой Никиты — не убил его, конечно, просто вырубил. Я не буду убивать эту мразь, но только для того, чтобы и дальше не ухудшить положение Лео.

Теперь самое страшное… Собрав всю свою волю, я шагнул в комнату Литы.

Пластиковые стены были заляпаны кровью, и уже от этого все внутри меня похолодело. Это все ее кровь, не Никитина. Тут немного, но все-таки… Саму Литу я увидел не сразу: она скрутилась в углу, стараясь закутаться в остатки того, что раньше было ее платьем. Но при виде меня она подалась вперед:

— Пришел!

Говорить ей было сложно: у моей смотрительницы было сильно разбито лицо, кровь заливала всю шею и грудь. И все-таки она пыталась улыбаться мне…

Я прижал ее к себе, стараясь закрыть от всего мира своим телом. Потом я буду думать, что могло бы случиться и насколько я виноват перед ней. А теперь… теперь я просто радовался, что она жива, что я ее не потерял.

— Я не знаю, что происходит, — прошептал я. — Пожалуйста, прости меня…

— Ты можешь управлять собой, да? Я знала, что ты справишься!

Справишься! С чем это я, интересно, справился?! Даже не смог ее защитить…

— Кароль, нам нужно как можно скорее уходить отсюда! Я уже вызвала вертолет, до того, как Никита… Нужно на площадку!

— А вещи?

Глупый вопрос, конечно, не знаю, зачем я спросил.

— Плевать на вещи, — Лита раздраженно выплюнула сгусток крови. — Срочно! Здесь слишком опасно! Для меня, для тебя… Я боялась, что ты не вернешься…

— Лита, здесь Кархародон…

— Нету! Кароль, нам нужно как можно быстрее добраться до площадки, те, кто за нами прилетят, не должны слишком долго ждать, иначе для них все будет кончено.

По своему немалому опыту я знал, что в такие моменты лучше не возражать. Поэтому я сорвал с кровати простыню, завернул в нее Литу — бережно, как маленького ребенка, — и направился к выходу. Моя смотрительница тихо всхлипывала от каждого движения, и я быстро сообразил, что повреждения, нанесенные ей Никитой, гораздо серьезней, чем просто разбитое лицо.

В коридоре все оставалось без изменений: Никита неподвижно лежал на полу, Лео прижимался к стенке. Правда, появился еще Оскар, который переводил полный изумления взгляд с окровавленного смотрителя на своего собрата. Для него нападение на человека было чудовищным преступлением.

— Оскар, бери его и следуй за нами, — я указал на Никиту, потом повернулся к Лео: — Ты тоже иди и не бойся. Верь мне, я не позволю им убить тебя!

Лео судорожно кивнул, хотя было видно, что он совсем не уверен в моем обещании.

Я прекрасно помнил дорогу к посадочной площадке: мои способности полностью вернулись ко мне, и я без труда ориентировался в пространстве. Это, хоть и радовало меня, все же вызывало некоторые вопросы, главным из которых был «почему». Почему так происходит?!

— Лита, здесь Кархародон! — тихо сказал я, не останавливаясь. — Я видел его!

— Ни черта ты не видел, — моя смотрительница в очередной раз поморщилась от боли. — Это были галлюцинации. Я наткнулась на результаты исследований, которые успели провести эти экологи — совершенно случайно, похоже, что бумаги кто-то намеренно спрятал. Вода не напрасно светится… Эти водоросли не только уникальны, но и опасны! Они токсичны… Черт! Осторожней!

— Прости…

— Водоросли по-разному действуют на мужчин и женщин, это сильнейший наркотик, который, к тому же, при непосредственном контакте производит примерно то же воздействие, что и кислота. Это растение при длительном контакте может привести к полной потере рассудка… Я не до конца поняла, не в том была состоянии, но, теоретически, изначально наркотик просто высвобождает все самое негативное, что мы храним в своей душе.

Чего я боюсь… О чем сожалею… Чего не могу себе простить… Все сходится.

— Лита… с тобой все будет в порядке?

— Не волнуйся, — она улыбнулась, демонстрируя окровавленные зубы. — Это мелкие раны. Самое страшное — перелом ребер, но и от этого не умирают. Гораздо больше я боялась за тебя.

Да уж. Теперь, когда я понял все, мне тоже стало страшно.

Я издалека услышал шум вертолета, который прилетел за нами. Возле самой площадки я обернулся, чтобы убедиться, что звери первой серии все еще со мной. Они и правда не отстали: следующим бежал Оскар, перекинувший через плечо тело Никиты, а замыкал процессию Лео. У меня были опасения, что он попытается сбежать, но он, видимо, и мысли такой не допускал.

Хорошенькая картина предстала перед пилотами вертолета… Два израненных смотрителя и залитые кровью звери. К счастью, Лита была в сознании, так что удалось обойтись без лишнего выяснения обстоятельств. Она просто коротко приказала пилотам:

— На базу, без промедлений!

Они подчинились. Персонал, участвующий в проекте, был вообще хорошо выдрессирован, это я давно заметил.

В самолете я, следуя указаниям Литы, перевязал ее раны, смыл кровь — впервые за время нашей совместной работы, обычно было наоборот! Я видел, что получается у меня неловко, но моя смотрительница только хвалила, будто я делал ей большое одолжение. Да она вообще понимает, что произошло?!

— Из-за меня ты чуть не погибла, — наконец не выдержал я.

— Нет… Ты здесь не при чем, — Лита осторожно коснулась моей руки. — И Никита, как бы странно это ни звучало, тоже виноват меньше, чем кажется. Я расскажу позже, хорошо? Я очень устала…

— Отдохни.

Скоро Лита заснула, а я остался возле нее, пытаясь понять, что произошло там, в долине — со мной и со всеми остальными.

Ко мне подошел Оскар, протянул мне что-то. Я не сразу понял, что это забытый мной возле озера дневник.

— Спасибо.

Зверь первой серии кивнул и вернулся на свое место. Видимо, он тоже запутался, да еще и побольше, чем я.

У меня не было никакого желания перечитывать весь этот бред, я сразу открыл последнюю страницу — ту, где была фотография.

Теперь уже снимок не казался мне размытым, изображение было отличного качества. Я видел сияющую воду озера, искры над ней, худенькую девушку, чье бледное тело покрывали свежие синяки и ссадины.

Но за спиной у девушки ничего не было.

* * *

Я никогда раньше не видел Литу в больничной палате — ну, за исключением тех случаев, когда она приходила навестить меня. Даже когда Антон перерезал ей горло, я впервые увидел ее только тогда, когда она сама встала на ноги и смогла прийти ко мне.

Но теперь Лита попросила, чтобы ее разместили на базе. Знала, наверное, что мне и так тяжело, а без нее было бы еще хуже. Так что теперь я смотрел на нее — бледную, перебинтованную, с жуткими ссадинами на лице. Я знал, что, сколько бы времени ни прошло, эта картина навсегда останется у меня перед глазами — как шрам.

— Да, взгляд у тебя прям говорящий, — усмехнулась Лита. — Что, настолько страшна?

— Наоборот.

Я не лгал. В окружении больничной белизны моя смотрительница, маленькая и бледная, казалось гораздо моложе и беззащитней. Как упрек мне…

— Мы сможешь меня простить? — в очередной раз спросил я.

Лита, как и следовало ожидать, закатила глаза:

— Ты тупой?! Я тебе уже говорила, что не сержусь!

— Как ты можешь не сердиться?! Ведь это из-за меня… Это все из-за меня…

— Иди сюда, — тяжело вздохнула Лита. — Вижу, что просто так ты не уймешься.

Я приблизился к ее кровати, сел на пол, чтобы наши глаза были примерно на одном уровне. Естественно, броню я убрал, рядом с Литой в этом нет необходимости. Маленькая перебинтованная рука осторожно погладила меня по лицу, будто это я был избит, а потом весьма неромантично щелкнула меня по носу.

— Эй! — я удивленно захлопал глазами. — За что?!

— За все! Ты даже не представляешь, как сильно напугал меня там, на озере! Я боялась, что потеряю тебя. Послушай, все произошедшее — не твоя вина!

— А чья же тогда?

Всегда должен быть виноватый. Что бы там ни говорили.

Ответ Литы не заставил себя ждать:

— Природы. Странно, да? А ты послушай, и поймешь! С самого начала я поняла, что дело тут нечисто. Я очень плохо себя чувствовала, а ведь я вообще не из болезных. Я слышала крики птиц, но не видела их. Мало того, ты перестал обращать на меня внимание! Это не похоже на тебя, ты обычно требуешь полного медицинского обследования, если я чихну два раза подряд! А тут… Ходил мрачный, всем клыки показывал, а потом и вовсе сбежал. Я пыталась посоветоваться с Никитой, но он замкнулся в себе и почти не выходил из своей комнаты. Не изменились только Оскар и Лео, но они понимали не больше моего. Правда, Лео нервничал и периодически пытался рассказать мне что-то, но слов не хватало. Уже теперь я поняла, что он раньше всех заметил перемены в своем смотрителе и хотел предостеречь меня. Понимая, что помощи ждать неоткуда, я решила разобраться с исследованиями, которые пропавшие экологи успели провести. Поначалу у меня ничего не получалось, но потом я подобрала пароли. То, что обнаружил этот Роман, меня шокировало.

Я невольно вспомнил последнюю запись дневника. Роман и правда нашел что-то такое, что заставило его одуматься, но было уже слишком поздно.

— Водоросли очень токсичны, — продолжила Лита. — При контакте с человеческой кожей они провоцируют не только сильнейший ожог, но и полное отравление организма. Только это еще не все. В период их цветения, на который мы и имели счастье попасть, по всей долине летают невидимые споры, которыми мы дышим. На мужчин и женщин, если я не ошибаюсь, они воздействуют по-разному. У женщин они вызывают общее ухудшение самочувствия, воспаление легких и незначительные слуховые галлюцинации. Влияние на мужчин гораздо серьезней. Начинаются видения, как правило, связанные с негативным опытом из прошлого. Постепенно идет помутнение рассудка, которое на определенном этапе становится необратимым.

Вот оно как… А ведь об этом и предупреждал экологов странный человек, которого Алена встретила в городе. Говоря «демон внутри», он не имел в виду какое-то там чудовище в озере. Он пытался показать, что демон появится внутри их и уничтожит все, чем они были раньше.

— Когда я поняла это, мне стало очень страшно, — голос Литы дрогнул. — За тебя. Твое поведение свидетельствовало о том, что на тебя споры тоже влияют, тогда как звери первой серии обладали определенным иммунитетом. Я послала Оскара за тобой, а сама срочно связалась с базой и вызвала вертолет. Больше всего я боялась, что тебя уже не спасти, но все равно хотела увезти тебя оттуда как можно дальше. О Никите я вообще не думала… пока он не пришел за мной. Он начал говорить что-то о нашей с тобой связи, о том, что я извращенка, и так далее. Я и раньше знала, что он так думает, но и предположить не могла, что это станет главным раздражителем для него. В итоге он решил, по его словам, показать мне, что значит быть с настоящим мужиком. Но ведь и я не беззащитная девочка, так что просто прижать меня ему не удалось. К сожалению, болезнь ослабила меня, и продержалась я не долго, зато получила по полной. Он повалил меня на пол, и я думала, что все уже… Но тут вмешался Лео, хотя еще раньше Никита приказал ему оставаться в стороне. Сначала Лео скинул своего смотрителя с меня, старался быть осторожным. Но только Никита был не в том состоянии, чтобы оценить это. Глаза дурные-дурные. Он начал произносить фразу, которая должна была активировать датчики внутри Лео и убить его. И тогда Лео… он откуда-то знал, что эта фраза не должна прозвучать… он рубанул его хвостом по лицу. Я могу ошибаться, но это был отчаянный, а не спланированный удар. Потом появился ты. Кароль, что в итоге с Никитой?

— Перелом верхней и нижней челюстей, — я уже уточнил этот момент. — Порваны обе щеки, выбито десять зубов. Но он еще легко отделался! Я не был бы с ним так осторожен.

— А… — она задумчиво посмотрела в сторону, потом взгляд серых глаз вернулся ко мне: — Кароль, почему ты не поддался сумасшествию полностью, как Никита? Как ты смог выдержать?

Если бы она задала мне этот вопрос, когда мы были в долине, я бы не ответил — не знал еще. Но у меня было достаточно времени, чтобы подумать, и теперь я знал, что защитило меня. Вернее, кто.

Моя человеческая половина поддалась действию наркотика, а звериная — нет. Более того, зверь почувствовал, что со мной что-то неладно, и начал блокировать наши общие способности, причем так, что мое замутненное сознание не смогло это уловить. Но все-таки многого он не мог, поэтому затаился, сберегая силы для серьезного удара.

И он дождался подходящего момента — моего боя с Оскаром. При других обстоятельствах я бы без труда победил зверя первой серии, не впервой ведь! Но тогда у меня не было ни шанса, потому что на практике против меня сражались двое. Когда же зверь понял, что мое сознание очистилось, и наркотик больше не действует, он вернул мне мое собственное тело.

Я всегда считал его своим врагом — особенно после того, как он поддался Первой Стае. Но теперь я начинал понимать, что все не так просто. Вполне возможно, что он тоже не хотел подчиняться зову, просто у него не было выбора, а изначально он не враг мне. В конце концов, именно храбрость этого зверя, сражавшегося со смертью до конца, и впечатлила когда-то доктора Стрелова — моего человеческого сознания тогда и в помине не было.

Все это, только в более сжатой форме, я и рассказал Лите. Моя смотрительница казалась задумчивой:

— Ты не считаешь, что он вел себя слишком… человечно? Ведь если бы с твоим человеческим сознанием что-то случилось, он бы получил нераздельную власть над вашим общим телом!

— Он не человечно себя вел, он просто следовал инстинктам.

— Каким еще инстинктам?

А вот это самое сложное. Конечно, тут я тоже разобрался, но сообщать об этом Лите было как-то неловко, потому что это давало ей нечто вроде власти надо мной. Но все-таки придется: я не в том положении, чтобы скрывать что-то от нее.

— Он защищал свою самку. Лита, он тоже тебя любит.

— Чего?! — в этот момент глаза моей смотрительницы были похожи на две огромные серые плошки.

Я только фыркнул:

— Могу удивить тебя еще больше, хочешь?

— Попытайся!

— Он полюбил тебя раньше, чем я. Помнишь наше самое первое задание? Я имею в виду то, где мы ловили убийцу в заповеднике. Тогда, прежде чем убить человека, напавшего на тебя, я сказал ему «Она моя». Я понятия не имел, почему, ведь ты еще не так много значила для меня. Но теперь… теперь я вижу. Это он сказал, зверь… через меня. Он выбрал тебя своей самкой и старался защитить даже тогда, когда я был не в состоянии.

Я закончил, и мы долго молчали. Да просто нечего было говорить. Я был запутан не меньше, чем она, и при этом… Смешно говорить, но я чувствовал, что начинаю ревновать ее к самому себе. А что? На данный момент, у меня нет более серьезных соперников.

— Кароль… Ну посмотри на меня, не укушу!

Я поднял голову; Лита улыбалась.

— Я не буду тебе напоминать об этом, не волнуйся. Но… спасибо, что сказал мне.

Повинуясь порыву, я наклонился вперед, поцеловал ее, но очень мягко, потому что со всеми этими ссадинами навредить ей сейчас слишком просто.

— Сколько ты здесь пробудешь? — спросил я.

— Не меньше недели, увы. У меня сломаны два ребра, но это мелочи, гораздо больше внимания придется уделить легким. Да ты не бойся, угрозы никакой нет вообще, мне скорее скучно, чем больно. Так что приходи почаще, понял! — она шутливо погрозила мне пальчиком, потом снова стала серьезной: — Когда ты будешь говорить с Советом?

Выходит, она уже знала. Ну да, я ведь не единственный, кто ее навещает!

— Сегодня.

Совету предстояло принять решение относительно судьбы Лео. Согласно всем правилам и законам, зверя, напавшего на собственного смотрителя, предстояло умертвить. Но Лео этого просто не заслужил! Он не только защитил Литу, но и заранее пытался предостеречь нас! Нет, я не я буду, если позволю им убить его.

— Мне жаль, что я не смогу быть с тобой, — вздохнула моя смотрительница.

Да уж, мне тоже было жаль. Присутствие Литы рядом со мной всегда действовало на меня успокаивающе.

— Будет трудно, готовься к этому, Кароль. Скорее всего, Константин Стрелов будет настаивать на казни, а у него немало союзников в Совете.

— Зачем ему это нужно?

— Благодаря твоим тренировкам, звери стали реже гибнуть на заданиях. А Костику нужны трупы для вскрытия! Да и потом, он просто тебя не любит.

* * *

Я думал, что эта встреча будет больше похожа на суд. Ну, со всякими там свидетелями, уликами и мнениями. А на самом деле мне предстояло стоять перед длинным столом, за которым сидели люди, и пытаться доказать им, что у них дурацкие законы.

Я впервые видел весь Совет вместе. Это те самые люди, что когда-то приговорили меня к шести месяцам пыток, даже не удосуживаясь придумать для этого причину. Просто сказали, что я опасен. А для кого опасен, почему — им плевать!

Впрочем, многое изменилось, этого не отнять. Теперь эти лица были знакомы мне — частично. Во главе стола сидит генерал Семенов, он руководитель всего проекта. Смотрит на меня вроде как безразлично, но по глазам вижу, что он, скорее всего, будет на моей стороне. Еще бы, ведь когда-то я спас жизнь его племяннице!

По правую руку от Семенова — Вячеслав Лименко, старый друг доктора Стрелова. Забавно, но он изначально был моим злейшим врагом и старался убедить Совет, что меня, в общем-то, надо пустить на рыбные консервы. А теперь, как узнал меня поближе, так и адвокатом моим стал, мне благодаря ему немало ошибок простили.

Слева — Константин Стрелов. Гнида, каких мало, несмотря на то, что отец у нас, если опустить подробности, один. Но мне и в голову не приходило назвать его своим братом — подводный слизень ему брат! Это двуличное отродье стремится подчинить себе весь Совет, и получается у него, к сожалению, неплохо.

Вернее, раньше получалось. Теперь, благодаря последнему распоряжению Семенова, ситуация изменилась. Видимо, генерал тоже почуял неладное и приказал принять в Совет пять наиболее выдающихся смотрителей. На мое счастье, в эту пятерку вошли Лита, Алексей и Артем, которые всегда были на моей стороне. Был здесь и Егор, смотритель Цербера, но его мнение, как и мнение Виктора, старшего из смотрителей, было для меня загадкой.

На этом заседании Литы не было, да и Артем куда-то ушел за минуту до начала. А жаль, потому что на его поддержку я очень надеялся: Артем умел говорить красиво и складно.

Собрание началось, когда все заняли свои места, а я один стоял перед ними. Вообще-то я людей не боюсь, но тут даже мне стало неловко.

— Итак, Кароль, мы знаем суть вопроса, — объявил генерал Семенов. — Зверь напал на своего смотрителя. Согласно правилам, этот зверь должен быть умерщвлен как можно скорее, но то, что ты вступаешься за него, значит очень много. Если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы и слушать не стал, но ты давно уже продемонстрировал, что знаешь зверей первой серии лучше нас, поэтому я хочу выслушать тебя.

Многие, в том числе и Лименко, согласно закивали. Другие же, и в первую очередь Константин Стрелов, скривились.

— Убивать Лео нельзя, — просто сказал я. Жалко, что такого объяснения людям не достаточно, придется вдаваться в подробности. — Он не просто напал на своего смотрителя, не нужно придавать ситуации неправильный оттенок. Он остановил своего смотрителя, когда тот делал нечто непростительное. Вы должны знать об этом, как и о том, почему меня не было рядом. Да, я не отрицаю, что допустил ошибку, когда оставил Литу одну. Но это именно моя ошибка, Лео ни в чем не виноват.

— Любопытный случай, — отметил пожилой мужчина, подозрительно похожий на черепаху. В такие моменты неспособность людей спариваться с другими видами вызывала у меня сомнения. — Но мы не можем ему медаль за геройство выдать!

— А ему медаль не нужна, вы ему лучше жизнь сохраните, — холодно предложил я.

— Не перебивай старших, это невежливо!

Перебивать речь — это нормально, я ведь и хребет ему перебить могу.

— Если мы оставим Лео без наказания, об этом узнают другие, — продолжил старикан. — Что почувствуют другие звери, которым всегда внушали, что нападение на человека — смертельное преступление? Что подумают смотрители, которые всегда считали себя защищенными? Нет, Лео должен быть казнен публично!

Докатились! Скоро до сожжения на площади договоримся!

— Поддерживаю, — согласно кивнула женщина с мерзкого вида морщинистой шеей. — Эти правила — основа связи между зверьми и их смотрителями.

— Значит, правила надо менять, — чуть ли не прорычал я. Речь шла уже не только о Лео. — Сколько можно делать ставку на подчинение? Звери первой серии умнее, чем вы думаете. Да, многие из них не умеют говорить нормально, как Лео, но они умеют думать, и они не бездушные машины. Они… Нет, мы, потому что меня и Евы это тоже касается. Мы сражаемся рядом с вами, а в благодарность получаем два литра воды и миску безвкусной жижи. Мы делаем то, на что вы неспособны, и не ожидаем вознаграждения. Мы… — я вдруг вспомнил Лино. — Мы за вас жизнь отдаем!

Когда я закончил, в комнате стало очень тихо. Больше никто не усмехался, и мне казалось, что я смог достучаться до них.

Но тут заговорил Константин Стрелов.

— Я не хочу показаться неблагодарным, но звери — не такие уж преданные псы, как пытается показать нам Кароль. Безусловно, они нам помогают, но для этого они и были созданы, для этого мы позволяем им жить. Не стоит забывать, что они все-таки не люди!

Меня всегда поражала его способность говорить редкие гадости с вежливой улыбкой на лице. Тварь двуличная…

— За весьма недолгую историю проекта было немало преступлений, совершенных зверьми. Самое громкое из них, пожалуй, это небезызвестная вам Первая Стая. Количество их жертв исчисляется даже не десятками — сотнями. Не так давно Кароль был одним из них. Хотя я, конечно, ни на что не намекаю… Но выводы о его преданности нужно делать.

Нет слов, одни мысли, и те не для озвучивания.

— Также было несколько нападений зверей на смотрителей, — Стрелов-младший поправил на носу очки. — Некоторые — со смертельным исходом. Звери могут казаться милыми и преданными, но приходит время и, если им дать слишком большую свободу, они показывают клыки. Можно вспомнить хотя бы восстание зверей, произошедшее на базе несколько месяцев назад. Звери, которым мы доверяли, которые были такими умными, как говорит Кароль, ринулись на людей. И оказалось, что их доброта не так уж искренна…

От возмущения я даже слов не находил — он извращал факты до невозможности!

Однако закончить свою речь Костик не успел: его прервал резкий и громкий удар кулаком по столу, после которого на ноги взвился… Егор.

Егор не был моим другом, более того, он меня недолюбливал, но сейчас его глаза пылали такой же яростью, как мои.

— Да как ты смеешь… Как у тебя наглости хватает?! Тебя там не было, когда это случилось!

Теоретически, он нарушал правила вежливости, обращаясь к Костику на «ты», но в этот момент никто не рискнул его поправить.

— А вот я был! — продолжил Егор. — Я все это видел! Звери, которые устроили восстание, никогда не были в производстве, у них не было собственных смотрителей! Это были отбракованные особи, содержавшиеся в жутких условиях! Да и потом, не они начали восстание, если мне не изменяет память, а люди, направлявшие их. А Кароль… Кароль тогда совсем мало работал в проекте, его только что выпустили из камеры. И все-таки он не оставил нас! И он, и другие звери первой серии. Так что… Да, Кароль был с Первой Стаей, но это в прошлом. Выделенный мне зверь, Цербер, верит ему, а это значит, что я тоже смело могу доверить ему свою жизнь!

Вот как… Теперь даже у Костика Стрелова не было слов, потому что такого он не ожидал — уж точно не от Егора!

— Полностью согласен с Егором, — прервал затянувшееся молчание Лименко. — Я тоже когда-то не верил Каролю, считая его слишком агрессивным для работы. По сути, единственным человеком, который изначально доверял ему, была Лита, его смотрительница. Но во время нападения зверей с нулевого уровня он показал, что он представляет собой на самом деле!

А ведь мы собрались здесь для того, чтобы решить судьбу Лео. Не могу сказать, что этот переход на мою скромную персону так уж сильно льстил мне.

Семенов вовремя остановил зарождающую дискуссию:

— Господа, ближе к делу! Виктор, а что думаете вы?

Виктор был старшим из смотрителей по возрасту, насчет боевого опыта я не уверен. Он и сам не относился к подвижным смотрителям, и его подопечная, Кэти, большой угрозы не представляла и чаще всего работала в паре с другим зверем.

Правда, Виктор, как мне говорили, отвечал еще и за ввод новых детенышей в производство и назначение им смотрителей, а это гораздо серьезней.

— Я думаю, что дело сложное, — вздохнул Виктор. — Понятно, что у смотрителей должны быть гарантии, но все же… Нет ничего хорошего в слепом повиновении. Если смотритель решит с помощью зверя ограбить банк, зверь подчинится. Если смотритель решит с помощью зверя убить своего личного врага, зверь согласится. Разве это хорошо? Нет! Хорошо, когда зверь сам четко понимает, что делать можно, а что — нет. Такое понимание и продемонстрировал Лео. Кароль прав, нам пора выводить работу со зверьми на новый уровень. И первым шагом будет сохранение жизни Лео.

— Да неужели? — в обычно сладком голосе Константина Стрелова мелькнуло недовольство. — И кто же согласится работать с ним? Какой смотритель возьмет себе взрослого зверя, покалечившего человека? Да никто! А без смотрителя этот Лео никому не нужен, так что гуманнее будет убить его сразу.

Да уж… Гуманнее…

— Думаю, со смотрителем проблем не будет, — тихий голос Артема заставил всех присутствующих, включая меня, повернуться к двери.

Артем вошел в зал не один. Рядом с ним, опираясь на его руку, стоял другой смотритель — Никита.

Он был очень бледен, его лицо до глаз закрывали повязки. Но именно глаза и привлекали внимание: в них появилась странная, несвойственная Никите решимость.

— Мне кажется, что решение судьбы Лео было бы неправильным, если бы мы не выслушали пострадавшую сторону, — пояснил свои действия Артем.

Не могу сказать, что это очень мне понравилось. Достаточно вспомнить, что незадолго до ранения Никита планировал убить своего зверя.

Говорить смотритель, естественно не мог, поэтому все ждали, пока он напишет что-то на выделенном листке бумаги. Молчание становилось напряженным.

Наконец Никита закончил и передал лист Артему, а сам посмотрел на меня. Я чувствовал исходящее от него осознание вины. Это уже что-то новенькое!

— «Я не хочу, чтобы его убивали», — начал читать Артем. — «Я сам виноват во всем, что случилось. Я не контролировал себя, и Лео это знал, он просто защищался. Если он будет убит, я покину проект, другой зверь мне не нужен. Я прошу прощения за то, что сделал. Пожалуйста, верните Лео мне». Это все.

— Тогда, думаю, в дальнейшем обсуждении нет смысла, — Семенов едва заметно улыбнулся. — Если конфликт решен на самом первом уровне, наше мнение уже не нужно. Никита, как только вы выздоровеете, Лео снова будет в вашем подчинении. Благодарю всех за присутствие!

Люди начали разбредаться. У кого-то на душе было тепло, кому-то было все равно, но чувствовал я и недовольство. Сторонники Костика никак не уймутся, тут и гадать не надо.

Я направился к выходу, намереваясь провести остаток дня возле Литы. Я чувствовал себя опустошенным, будто из меня одним рывком достали все мои силы. И кто вообще придумал эти собрания?

У самых дверей на моем пути стал Никита. Обычная агрессия, которую он чувствовал по отношению ко мне, была заменена на подавленность и раскаяние. Он пытался что-то сказать, но, естественно, у него не получалось.

Мне не нужны были оправдания. Все произошедшее — в большей степени моя вина, чем его. А он… он как раз заслужил прощение тем, что сделал сейчас. Поэтому я протянул ему руку:

— Обиды нет. Но если ты попытаешься сделать нечто подобное еще раз, я тебя убью.

Он улыбнулся одними глазами и пожал протянутую ему руку.

Я хотел поблагодарить Артема, но он уже куда-то исчез. Ладно, возможность еще будет! Приятно знать, что есть люди, готовые поддержать меня, если мне это нужно.

И сейчас я направляюсь к той, кто умеет делать это лучше всех.

Эпилог

Мягкие облачка дыма расплывались над океаном, наполняя соленый воздух запахом жареной рыбы. Я почувствовал, как мой желудок начинает предательски реагировать на окружающую среду, да и Оскар, похоже, вышел из своей обычной апатии. Вон, хвост от нетерпения дергается!

Но оно и понятно: это ведь мы рыбин надергали. Причем с глубины, где они большие и непуганые. Человеческому повару оставалось только приготовить их, чем он и занимался с невозмутимостью, свойственной всем сотрудникам проекта.

Пожалуй, возможность насладиться жареной рыбой на широкой палубе яхты была единственным плюсом этого задания. Потому что в целом скучали мы жутко! В наши обязанности входило наблюдение за какими-то там течениями, но, по сути, это делал компьютер. Непонятно, для чего нужно было запирать тут нас, двух сильнейших зверей проекта.

Хотя понятно, не первый раз же! Костик получил от меня по носу и решил отомстить, как пить дать. Это он поспособствовал нашему путешествию в центр водной пустыни для совершенно праздного времяпровождения.

Я тяжело вздохнул, наблюдая, как Штуковина катается по палубе. Вот уж кому радость! Зверек каким-то образом пробрался в чемоданы Литы и теперь наслаждался океаном вместе с нами.

Я бросил взгляд на мою смотрительницу, растянувшуюся под жарким южным солнцем. Ну, хоть ей хорошо! Лита только-только вышла из больницы и, хотя раны ее зажили, в отдыхе она нуждалась достаточно остро. Именно поэтому я и не стал возражать, когда выяснил, на что нас посылают.

— Кароль, расслабься, — Лита заметила, что я смотрю на нее. — Поплавай иди, хочешь?

— Плавал уже! Я жрать хочу.

— Скоро будет, — в который раз повторил повар. Его, похоже, совсем не раздражало мое нытье. Забавный дядька.

— Можно подумать, что тебя год не кормили! — фыркнула моя смотрительница. — Расслабься, наслаждайся круизом!

— Это не круиз, это трата времени!

Я перебрался поближе к девушке, под зонтик, потому что солнце и так уже нагрело мою черную чешую. Лита провокационно потянулась. Учитывая, что из одежды на ней был только купальник, она напрашивалась.

— Ты знаешь, Костик выбрал еще не самую страшную месть. Мог бы послать тебя контролировать брачные игры какого-нибудь вымирающего вида пингвинов!

— Хорошо хоть не участвовать в них, — буркнул я. — Чего он вообще взъелся?

— Для начала, ты еще раз публично продемонстрировал, какое он ничтожество…

Ну, это не совсем так, я был сама учтивость. Но много ли нужно придурку для обиды?

— А что еще?

— А еще ты отнял у него потенциальный труп, — напомнила Лита.

Кому труп, а кому и приятель.

— Зачем ему сдался Лео?

— А ты не знал? — моя смотрительница удивленно посмотрела на меня поверх солнечных очков. — У Костика намечаются крупные проблемы!

А вот это новость.

— Готово! — торжественно объявил повар. Вид у него был такой, будто он только что закончил главное творение своей жизни.

Но дядька молодец, этого не отнять. Мы с Оскаром, конечно, хороших рыб натаскали, но он их вообще до совершенства довел: косточки стали такие мягкие, что разгрызть их могла бы и Лита, а про себя, клыкастого, вообще молчу.

Я поставил на столик перед лежаком Литы тарелку, сам устроился на полу. В принципе, Лита вполне могла бы обслужить себя сама, не умирает ведь, но я все еще чувствовал себя виноватым за ее состояние, поэтому позволял ей эти маленькие капризы.

— Так что там за проблемы? — прерванный разговор был слишком любопытен, чтобы забывать про него.

— Профессионального характера, — Лита осторожно подула на мягкое рыбье филе. — Дело в том, что от научного отдела, которым руководит Костик, требуется не только изучать всякую непонятную гадость, которую ты и твои собратья тащите на базу. Научный отдел в первую очередь должен поставлять здоровых, сильных и выносливых зверей первой серии. Потому что есть молодняк, рожденный естественным путем, но их мало, а нужны взрослые особи, желательно — усовершенствованные. Однако секрет их создания был известен только одному человеку — доктору Стрелову. Даже его сынок, Костик, знает немного. Он пользуется в основном неполными записями и заготовками, оставленными доктором Стреловым. Центром создания зверей всегда была специальная система. Ты ведь знаешь, что для создания зверя необходимы ДНК древнего существа, человека и какого-нибудь современного морского животного. Проблемы появились сразу: образцов ДНК древних животных в чистом виде осталось до визга мало. А где их взять? Доктор Стрелов умер, не оставив почти ничего, Леонид Островский, обнаруживший этих зверей, исчез без следа. Костик решил экономить на том, что осталось, и в результате наплодил уродцев.

— А Алтай? — нахмурился я.

— Алтай из последней серии, созданной еще при жизни доктора Стрелова, вот он и нормальный. А Костик… он болтает много, а делает мало. Из тех уродцев, что он сконструировал, в производство взяли меньше трети, остальные осели на нулевом уровне. Так и это еще не все! Недавно Костик, будучи дебильным созданием, умудрился сломать систему, создававшую зверей. А как починить — не знает, потому что не он создавал. Вот он и решил создать новую систему, что называется, авторскую. Однако система создания зверей — это тебе не миксер ДНК, тут надо немного усилий приложить. Для начала Костику предстояло разобраться в том, как устроены звери изнутри. И снова облом! Звери, погибающие, на заданиях, как правило, изуродованы. Недавно пришло целое тело Лино, но его похоронили публично, Костику не позволили ничего кромсать. Вот он и надеялся получить Лео, желательно с убранной броней, чтобы можно было вволю скальпелем помахать.

Я криво усмехнулся; теперь понятно, почему Костик выходил из зала с таким лицом, будто я ему морского ежа в одно место засунул.

Мне его не жалко, даже наоборот, такое развитие событий мне на руку. Чем больше неудач у Константина Стрелова, тем меньшую власть он имеет в Совете!

— А вторая серия — вообще мечта для него, — продолжила Лита. — Но зверей второй серии всего двое, ты да Ева, так что о вскрытии и речи идти не может. А добровольно обследоваться вы не согласитесь.

— Я — нет, но Ева…

— Об этом не беспокойся. Ева его посылала, посылает и будет посылать, ты же знаешь, как она относится к сотрудничеству с людьми. Так что в ближайшее время Костика ожидает не один пинок под зад!

Обнадеживает. Все-таки ничто так не радует, как неприятности твоего врага! Негуманно, конечно, с моей стороны… но я и не должен быть гуманным, я же не человек!

Ничего, я перетерплю скучное задание. Очень скоро Костика вышибут из проекта, а это оправдывает любое ожидание!

Поток моих мыслей был прерван звуком, посторонним для океана — так урчит мотор вертолета. Я насторожился, да и Оскар тоже… значит, мне не чудится.

— Что такое? — нахмурилась Лита.

— Сюда летит вертолет, — сообщил я.

— Какой еще вертолет?! Да мы же обалденно далеко от любой суши, вертолеты так далеко не летают! Здесь даже радиосвязи нет!

Впервые за все время нашего нахождения здесь я подумал, что месть Костика была не такой уж скороспелой и непродуманной. Мы там, где нет связи, и, совершенно случайно, у нас широкая яхта, на которую может приземлиться небольшой вертолет.

— Это Костик, — только и сказал я. — Оскар, ко мне!

Я понятия не имел, в чем суть, что Костик собирается делать. Убить нас всех? Кишка тонка! Но что тогда?

Лита поднялась с лежака, повязала вокруг себя широкий воздушный платок.

— Кароль, что делать будем?

— Зависит от того, зачем они прилетели. Если нападут, но ты с Оскаром прыгай в воду, а я позабочусь о том, чтобы им подобные мыслишки в голову больше не приходили. Оскар, ты понял, что должен делать? Защищай ее!

Он кивнул, не отрывая глаз от неба. Штуковина прижалась ко мне и тихо посвистывала; повар и все остальные люди поспешили уйти с палубы.

Скоро вертолет появился на горизонте. Это, вне всяких сомнений, была военная машина, но без символики проекта. Очень, очень интересно!

Мы стояли на палубе, всем своим видом показывая, что приближающиеся люди нас ничуть не волнуют. Мало кто мог сходу сообразить, что из такого положения мы с Оскаром были готовы закрыть Литу от выстрелов с любой стороны.

Однако выстрелов не последовало; вертолет завис над палубой, оттуда один за другим начали спрыгивать солдаты в камуфляже. Ох и преют же они по такой жаре… Я увидел, что в руках у людей нет ничего серьезней автоматов, и несколько успокоился.

— Что здесь происходит? — ледяным голосом поинтересовалась Лита.

Навстречу ей вышел мужчина лет сорока, протянул какие-то бумаги и сообщил:

— Мы здесь по приказу главы научного отдела Константина Стрелова.

— Догадались уже, — проворчала Лита, просматривая бумаги. Я почувствовал исходящее от нее беспокойство — дурной знак! — Что нужно этой скотине?

Если вояка и был смущен такой реакцией, то виду не подал.

— Согласно постановлению Совета, объект 2–2, также известный как Кароль, с этого момента поступает в полное распоряжение Константина Стрелова.

Чего?!

— На каком основании? — поинтересовалась Лита.

Она развернула документы так, чтобы я мог их видеть; сверху лежал приказ о передаче меня научному отделу. Под ним и правда стояли подписи многих членов Совета, но не всех, далеко не всех! Видимо, Костик решил действовать легально, но тихой сапой: он специально заманил нас сюда, чтобы Лита не могла сообщить ни о чем Семенову! А когда она доберется до кого-то, кто сможет нам помочь, будет уже поздно…

— Подозрение в измене, — не моргнув глазом, отрапортовала Костикова шестерка. — Есть причины полагать, что объект 2–2 планирует побег в океан, связанный с массовым убийством людей.

Бред одинокого бритого хомячка в безлунную мартовскую ночь.

— Есть какие-нибудь претензии лично ко мне или к зверю первой серии, Оскару? — этим вопросом Лита меня просто убила.

— Никак нет! Есть приказ забрать объект 2–2 для полного выяснения его верности проекту. Вы и зверь первой серии останетесь здесь. Если, конечно, вы готовы сотрудничать с нами и не окажете сопротивления.

— Замечательно, — Лита появилась ко мне. Глаза ее были настороженными и очень серьезными. — Кароль, я и предположить не могла, что ты такой плохой! Это очень коварно, строить такие планы у меня за спиной! Мне очень повезло, что добрый и умный Константин Стрелов вовремя разоблачил тебя!

Она говорила очень громко, чтобы ее слышали все, а сама тем временем быстро-быстро что-то писала на обратной стороне приказа, благо ручка прилагалась к папке с документами. Понятно, что надо тянуть время…

— Ага, я просто профессор Мориарти…

— Не дерзи мне! Я приказываю тебе повиноваться этим замечательным господам и лететь в научный отдел!

Она повернула бумажку, и я смог прочесть: «Убегай отсюда! Вырви у меня из рук бумаги, прыгай в воду и плыви как можно дальше! В вертолете аквалангисты, но они тебя не догонят. За меня не беспокойся, об меня Костик зубы обломает. Когда все уладится, я найду тебя сама, обещаю. Если любишь меня — беги!»

Вот последней фразой она меня добила. Знала ведь, насколько тяжело мне будет подчиниться, потому что оставить Литу одну… да еще и в такой ситуации… Хуже и быть не может!

Но она права, нельзя подчиняться. Я был рад, что Оскар сейчас с нами, потому что если бы его не было, я бы ни за что не решился на это.

Я резко рванулся вперед, выхватил у нее из рук бумаги и прыгнул за борт. В мою сторону тут же загремели выстрелы, и сердце мое сжалось от страха: вдруг попадут в Литу?! Однако аура моей смотрительницы оставалась неизменно спокойной.

Лита права: Костику нужен только я. Настолько нужен, что он решил пойти ва-банк и обмануть Семенова. Не знаю, что он собирался со мной сделать, но что-то непоправимое. А вот на мою смотрительницу он бы не напал, ведь Лита с недавних пор тоже в Совет входит!

Так что, как это ни мерзко, придется убегать, только так я Костику все планы поломаю. Но… куда убегать? Забавно. Когда-то я рвался в океан, к свободе, а теперь океан был передо мной, только я уже не хотел уплывать.

Сейчас нет времени для таких раздумий: в воду начали погружаться люди. Придется действовать по ситуации и полностью довериться Лите!

Я набрал максимальную скорость, на которой меня не то что люди — звери первой серии не догонят! Плыл недолго, минут десять, но за этот промежуток времени я преодолел такое расстояние, что люди меня и за сутки не найдут.

Я остановился не от усталости, а чтобы обдумать ситуацию. Я оказался один… вдали от Литы… непонятно насколько! У меня даже нет какого-то четкого плана. Доберусь до Костика — убью. Независимо от того, какими будут последствия.

На душе было тяжеловато от неизвестности… Я приготовился плыть дальше, чтобы отвлечься, когда почувствовал на хвосте странное движение. Развернув хвостовой плавник поближе к себе, я увидел… Штуковину.

Не знаю, когда она закрепилась на моем хвосте, но сделала это качественно — даже на огромной скорости она сумела удержаться! Хотя это не первый раз, когда она такой трюк проделывает.

Заметив, что я на нее смотрю, Штуковина радостно пискнула и отлепилась от хвоста. Вернее, отцепилась, потому что держалась она шипами.

— Угу, я тоже рад тебя видеть, — я не лгал. Присутствие рядом этого шипастого недоразумения сделало мою ссылку не такой тяжелой. По крайней мере, я не остался совсем один в пустоте! — Ладно. Будем ждать!

Content

Юрий Арис
ДЕМОН ВНУТРИ

Пролог

Часть первая. Стая без головы и хвоста

Часть вторая. Демон внутри

Эпилог