Кондрашин Виктор Викторович

Был ли голод 1932-1933 в Украине «геноцидом украинского народа»? Ответ В. В. Кондрашина С. В. Кульчицкому.

Кондрашин Виктор Викторович

Был ли голод 1932–1933 в Украине «геноцидом украинского народа»? Ответ В. В. Кондрашина С. В. Кульчицкому

Несколько слов о конференции, докладах, статье Кульчицкого…

В своем докладе я сосредоточил внимание на аргументах тех многочисленных российских и западных ученых, кто не согласен с концепцией украинских историков о голоде 1932 — 1933 годов, как "геноциде голодомором народа Украины".

Сам факт моего выступления на эту трагическую тему стал возможен, поскольку на протяжении многих лет я занимаюсь историей голода 1932 — 1933 гг. в России. Написал на эту тему множество работ, опубликованных в Японии, Италии, Швеции, в том числе совместную монографию о голоде 1932 — 1933 гг. в советской деревне с американским историком Д. Пеннер. В 1990-е годы я участвовал в международном проекте Института российской истории РАН по публикации документов об истории коллективизации в СССР, был одним из ответственных составителей III-его тома сборника документов данной серии, посвященного голоду 1932–1933 годов {Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Т. 3. М., 2001). В конце 1980-начале 1990-х годов в ходе работы над кандидатской диссертацией мною были записаны воспоминания 617 очевидцев голода 1932 — 1933 гг. в Поволжье и на Южном Урале в 102 селениях.

Моя научная работа по теме голода вызывала интерес у зарубежных коллег. И мне приходилось выступать с докладами на тему голода 1932–1933 гг. в Поволжье и СССР в США (Бостон), Японии (Токийский университет), Италии (Виченца), Швеции (Стокгольмская школа экономики) и т. д. Причем научные издания весьма авторитетных научных центров Японии, Швеции и Италии опубликовали мои статьи на тему сравнительного анализа голода 1932 — 1933 гг. в России и Украине. Поэтому данная мне С.В.Кульчицким оценка как исследователю, не знакомому с трудами украинских историков по теме голода в Украине, не знающему ситуации в Украине, вызывает удивление.

Но Бог с ним! Я, действительно, не могу назвать себя исследователем, специально работающим по теме голода 1932 — 1933 гг. в Украине, поскольку рассматриваю его в сравнительно-историческом контексте с ситуацией в СССР на основе доступных мне сведений из опубликованных работ российских и зарубежных историков, в том числе и украинских. Но вот почему СВ. Кульчицкий, утверждая о том, что в России не знают ситуацию во время голода 1932 — 1933 гг. в Украине, не захотел проинформировать читателей газеты "День" о выступлении на конференции одного из старейших и авторитетнейших исследователей истории коллективизации в СССР, доктора исторических наук, профессора Н.А. Ивницкого, написавшего несколько монографий, где украинские события начала 1930-х годов представлены весьма полно. Он как раз выступил против моего ответа еще одному участнику конференции с Украины В.И. Марочко, в котором я признал факт, что в России в настоящее время специально голод 1932 — 1933 гг. в Украине не изучают. Н.А. Ивницкий очень подробно и аргументировано изложил свою версию ситуации в Украине в 1932 — 1933 годах, основанную на многолетнем опыте работы в архивах, не согласившись, также как и я, с концепцией "голодомора — геноцида" украинского народа. Наконец, нельзя не вспомнить монографию замечательного историка-аграрника И.Е. Зеленина о "Сталинской революции сверху" (М., 2007), где также события в Украине в 1932–1933 гг. анализируются, и автор не разделяет вышеназванную концепцию украинских историков.

Возвращаясь же к моему ответу, давшему основание С.В.Кульчицкому утверждать о моем "незнании темы", хочу внести ясность. Прежде всего, я имел в виду то, что в России нет специальных, отдельных работ, посвященных анализу голода 1932 — 1933 гг. в Украине. И это естественно. Поскольку историки России изучают голод в российских регионах, о чем я и говорил в своем докладе на конференции. Но это не значит, что я и другие историки России не владеют конкретно-историческим материалом о коллективизации и голоде в Украине, отраженным в российской, украинской и западной историографии. Наоборот, в силу повышенного внимания к этой теме в Украине и насаждающейся там властью точки зрения об исключительном характере голода 1932 — 1933 гг. в Украине, по сравнению с другими регионами бывшего СССР, российские исследователи особо пристально изучают научную аргументацию украинских коллег.

Поэтому, на мой взгляд, чтобы читатели разобрались в вопросе, кто же прав или не прав, в традициях демократической прессы и демократической страны, каковой, безусловно, пока является Украина, необходимо предоставить слово оппонентам С.В.Кульчицкого по состоявшейся в Москве откомментированной им на страницах газеты "День" научной конференции. Поскольку С.В.Кульчицкий в своей информации об этой конференции в вашей газете затронул меня и подверг сомнению мою научную репутацию, то самым лучшим вариантом было ознакомление читателей с моей позицией из первых рук, а не в пересказе одного из участников конференции.

Итак, какова же была информация, изложенная в моем докладе на конференции и в ходе полемики?

В своем докладе я отметил, что тема голода 1932 — 1933 годов в СССР на сегодняшний день имеет богатую историографию и обратил внимание на следующие ее основные аспекты.

Первое и самое важное — эта тема давно вышла за рамки чисто научной дискуссии и получила общественно-политическое звучание, особенно в последние годы в Украине, а в настоящее время начинает приобретать его и в России. Почему?

По крайне мере для российских историков, как свидетельствует опубликованная литература, очевидным является факт политической ангажированности украинских исследователей голода, которые не в лучших традициях советской историографии следуют официальной политике власти в этом вопросе.

И украинские коллеги иногда лукавят, когда утверждают о том, что их концепция голода 1932 — 1933 годов в Украине есть чисто внутреннее дело Украины и к современной России не имеет никакого отношения. Но затем они сами же себя и опровергают.

Вот лишь один факт, подтверждающий сказанное. Это последняя книга о голоде 1932 — 1933 гг. в Украине самого С.В.Кульчицкого, одного из ведущих сотрудников Института истории Национальной академии наук, под характерным названием "Почему он (имеется в виду И. В. Сталин. — В.К.) нас (имеется в виду украинцев. — В.К.) уничтожал?" (Киев, 2007). Надо понимать, что эта книга, изданная на русском языке, предназначалась для русскоязычной части населения Украины и для россиян. В ней автором наиболее полно и в доступной форме изложена концепция "голодомора как геноцида" украинского народа. На обложке книги автор счел возможным поместить мнение по данной проблеме, которое он видимо разделяет, зав. кафедрой украинистики Римского университета "Ла Сапьенца" Оксаны Пахлевской, следующего содержания: "Почему Сталин уничтожал Украину? — пишет Пахлевская, — один из ключевых вопросов прежде всего русской истории. Пока россияне не признают Голодомор геноцидом, — как это сделали немцы с Холокостом, — их страна никогда не станет демократической. А растущая дистанция между Россией и Европой станет пропастью". И как в России должны восприниматься такие ультимативные заявления? По крайней мере, это уже не научный спор, а чистая политика.

Другой факт, опосредованно связанный с явно упомянутым всуе Пахлевской Холокостом, свидетельствует о том, куда может привести логика сторонников концепции "голодомора-геноцида". Это так называемая "научная конференция", организованная в Киеве 24 ноября 2006 года Межрегиональной академией управления персоналом, Международной кадровой академией и другими организациями. Ее тема звучала так: "Международный форум о голодоморе в Украине: карательные органы еврейско-большевистского режима". И это в Украине, где еврейский вопрос в XX веке был не из последних в области межнациональных отношений! Хочется думать, что упомянутая "научная" конференция не отражает истинного характера академической жизни в Украине.

Поэтому сразу же хотелось бы сформулировать главную идею своей позиции, которую далее попытаюсь аргументировать. Я и многие другие исследователи категорически против такой предвзятой, политизированной и примитивно идеологизированной постановки вопроса и считают, и пишут в своих работах, что трагедия 1932–1933 годов в СССР должна не разъединять, а объединять Россию и Украину, украинский и российский народы, как общая трагедия, уроки которой должны укрепить исторические узы многовекового общежития народов в сложное время становления новой государственности как в России, так и в Украине, движения стран по пути демократии и прогресса. Этой благородной цели, по моему глубокому убеждению, и обязаны посвятить свое творчество исследователи голода как в России, так и в Украине.

В настоящее время в исторической литературе и публицистике представлены две основные точки зрения относительно голода 1932 — 1933 годов в СССР. Первая точка зрения — это сторонники концепции о "голодоморе в Украине" как специфически украинском феномене, как "геноциде народа Украины" со стороны сталинского режима с целью не допустить выхода из СССР Советской Украины. Вторая точка зрения — их противники, рассматривающие этот голод как результат просчетов сталинской политики форсированной коллективизации, неразрывно связанной с более общей проблемой индустриальной модернизации СССР, осуществлявшейся в конце 1920-х — 1930-е годы насильственными методами сталинским режимом в силу его природы и личности Сталина.

Первыми проблему голода 1932 — 1933 гг. в СССР подняли западные ученые и публицисты. Именно они и создали концепцию о голодоморе как исключительно украинском феномене, отделив его от голода в других регионах СССР. В концентрированном виде она оказалась изложена в трудах двух ученых — Роберта Конквеста и Джеймса Мейса. Среди серьезных исследователей в настоящее время их позиция с некоторыми оговорками поддерживается итальянским историком, большим знатоком истории России и Украины Андрео Грациози. Она безоговорочно воспринята учеными Института истории Украины Национальной академии наук Украины (НАНУ) и усилена ими положением о голодоморе как "геноциде" народов Украины.

Каковы системы аргументов сторонников точки зрения о голоде 1932 — 1933 гг. в Украине как "геноциде". На наш взгляд, их две. Первая — масштабы жертв голода на территории бывшей Советской Украины (Западная Украины не входила тогда в состав СССР), превосходящие по численности количество жертв в сопоставимых по размерам территории российских регионах, например, в Поволжье. Второй аргумент — это коммунистическая идеология правящего режима в СССР, стремившегося к подавлению национальной самобытности народов, их унификации, особый статус в данном контексте Советской Украины.

В какой степени данная аргументация подтверждается достоверными источниками? По моему мнению, разделяемому многими российскими и зарубежными историками, очень и очень слабо. Главными источниками концепции "геноцида голодомором" являются: свидетельства очевидцев голода в Украине, публикации западных журналистов, находившихся в СССР во время голода; решения Москвы и местных властей по изъятию из УССР продовольственных ресурсов. Также некоторые исследователи пытаются ее обосновать логическими построениями по поводу антиукраинской направленности национальной и всей политики Центра.

Суть дела в том, что прямых документов, указывающих на наличие у сталинского режима цели уничтожить украинский народ с помощью голодомора у авторов этой концепции не имеется. На этот факт указал не только я в своем выступлении, но и участник конференции Н.А. Ивницкий, вспомнив о результатах работы "Международной комиссии по расследованию голода на Украине 1932–1933 годов". Изучив всю совокупность представленных ей архивных документов, свидетельств очевидцев, мнений ученых, эта комиссия пришла к выводу, что она "не в состоянии подтвердить наличие преднамеренного плана организации голода на Украине с целью обеспечения успеха политики Москвы" (См.: Итоговый отчет международной комиссии по расследованию голода 1932 — 1933 гг. на Украине//Голод 1932–1933 годов. М., 1995. С. 11).

В связи с этим вызывают серьезную критику попытки некоторых украинских ученых подвести источниковую базу под свою концепцию с помощью двусмысленного толкования ряда документов. Например, С.В. Кульчицкий и другие его коллеги в качестве одного из главных документов, подтверждающих их позицию, приводят письмо И.В. Сталина Л.М. Кагановичу от 12 августа 1932 года. В нем Сталин пишет: "Самое главное сейчас Украина… Если не возьмемся теперь же за выправление положения на Украине, Украину можем потерять". Во всех украинских изданиях опущены первые два пункта письма (см., например, Голодомор 1932–1933 рокiв в Украпнi: документи i матерiали / Упоряд. Р.Я. Пирiг; HAH Украпни. Iн-т icmopin Украпни. К.: Вид. дiм "Киево-Могилянська академiя", 2007. С. 285 — 286). И не случайно, поскольку в них шла речь действительно о "главном", в первую очередь волновавшем Сталина — только что введенном в действие написанном им "законе о пяти колосках" (Декрет об охране общественной собственности от 7 августа 1932 г.). В письме Сталин отметил, что он оказался "хорош" и своевременен. Именно механизм применения этого "закона", судя по всему, больше всего волновал вождя в этом письме. Во втором пункте письма говорилось об использовании хлебофуражных культур и о тепловозах, о чем он и собирался говорить с Кагановичем по приезде в Москву. И лишь далее речь шла об Украине. Но в этой части письма ни слова о каких-то драконовских мерах, тем более "геноциде голодомором". Если внимательно прочитать, то видно, что Сталин больше всего был озабочен ситуацией на границе с враждебной СССР Польшей. И об этом он указал в конце письма ("хозяйственное и политическое укрепление Украины, в первую очередь — ее приграничных районов"). На наш взгляд, это письмо — стремление Сталина укрепить госаппарат на Украине. Если бы речь шла о репрессиях, наверно бы Сталин не планировал переводить украинских руководителей в Москву, на высокие посты в центральном аппарате и т. д.

Следует отметить, что процитированные В.И. Марочко на конференции телеграмма и другие постановления о хлебозаготовках никак не доказывают, что у Кремля был план "геноцида".

Таким образом, на наш взгляд, и, по мнению многих ученых, источниковая база сторонников концепции "геноцида голодомором" не доказывает их главного тезиса.

В то же время, российские ученые считают, что украинскими исследователями и публицистами проделана огромная и, можно сказать, самоотверженная работа по восстановлению реальной картины голода в Украине в 1932 — 1933 годах. Их работы на эту тему хорошо известны в России! Прежде всего, заслуживают высочайшей оценки выполненные в лучших академических традициях документальные сборники на эту тему, в которых показано, как это было на основе достоверных документов, в том числе ГПУ УССР (см. напр.: Голодомор 1932 — 1933 рокiв в Украпнi: документы i матерiали / Упоряд. Р.Я. Пирiг; HAH Украпни. Iн-т icmopin Украпни. — К: Вид. дiм "Киево-Могилянська академiя", 2007. - 1128 с). Также несомненным достижением украинских и западных исследователей стало издание работ, содержащих свидетельства о трагедии переживших ею очевидцев (см. напр.: 33-й: голод: Народна Книга — Меморiал / Упоряд.: Л.Б.Коваленко, В.А. Маняк. — КиПв: Рад. писъменник, 1991. -584 с.)

Каковы другие аргументы, которые не позволяют признать официальную точку зрения руководства Украины и ученых Национальной академии наук Украины о голоде 1932 — 1933 годов в СССР как "геноциде голодомором народов Украины"?

Концепция "голодомора — геноцида" не подтверждается документами, изученными исследователями и введенными в широкий научный оборот в 1990-е годы и в начале 2000-х годов по истории коллективизации в СССР. Их вполне достаточно, чтобы понять причины, масштабы и последствия голода 1932 — 1933 гг. в различных его регионах, в том числе в Украине.

На наш взгляд, невозможно упрекать в незнании проблематики голода, в том числе и украинского голода, таких общепризнанных авторитетов в области изучения аграрной истории СССР, как В.П. Данилов, Н.А. Ивницкий, И.Е. Зеленин. Именно они первыми выступили против концепции "геноцида голодомором" еще в конце 1980-х начале 1990-х годов. Также именно они, а не нынешние создатели этой концепции, первыми стали писать об этой трагедии в советской историографии, на что указал в своем выступлении на конференции Н.А. Ивницкий.

Среди российских историков впервые о голоде 1932 — 1933 гг. в СССР в полемическом духе против Р. Конквеста в 1988 году выступил выдающийся историк-аграрник В.П. Данилов, аспирантом и докторантом которого мне посчастливилось быть. В его трудах, а также в работах его коллег по сектору истории советского крестьянства Института истории СССР АН СССР, а затем Института российской истории РАН, Н.А. Ивницкого и И.Е. Зеленина определилась альтернативная точка зрения на проблему голода 1932 — 1933 гг. в СССР. Суть ее в следующем: голод 1932 — 1933 гг. — трагедия всего советского крестьянства, результат осуществления в СССР сталинской модели форсированной индустриализации, обусловившей насильственную коллективизацию и принудительные заготовки сельхозпродукции, прежде всего хлебозаготовки ради увеличения размеров хлебного экспорта и удовлетворения потребностей растущей промышленности.

Эта позиция получила документальное подтверждение в опубликованных многотомных сборниках документов "Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание", "Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД", вышедших в рамках организованных В.П. Даниловым международных проектов. Его участники, в том числе и я, на основе анализа ранее недоступных для исследователей документов из центральных и местных архивов, опубликованных в вышеназванных сборниках и не вошедших в них, подготовили многочисленные статьи и монографии по истории коллективизации в СССР, в том числе голода 1932 — 1933 годов. В данных сборниках содержится весьма значительный документальный материал о ситуации в Украине в 1930 — 1933 гг., в том числе из Центрального архива ФСБ РФ. Поэтому вряд ли можно упрекать российских историков в незнании ситуации в Украине в рассматриваемый период.

Особенностью проектов В.П. Данилова было участие в них известных западных ученых — противников концепции Конквеста — Мейса. Среди них — Р. Дэвис (Англия), С.Уиткрофт (Австралия), Л. Виола (Канада), Л. Самуэльсон (Швеция). Во многом благодаря участию в проектах В.П. Данилова, С. Уиткрофт и Р. Дэвис смогли написать совместную монографию, посвященную анализу ситуации в сельском хозяйстве СССР в 1931 — 1933 годах, ознакомившись с которой Р. Конквест в письме авторам книги заявил, что Сталин специально не устраивал голод в Украине, хотя и ничего не сделал для предотвращения трагедии (Davies R.W. and Stephen G.Wheatcroft. The years of hunger: soviet agriculture, 1931 — 1933. Palgrave Macmillan, 2004).

Обращаясь к трудам западных специалистов по истории России, нельзя игнорировать мнения противников концепции "геноцида голодомором", таких как С. Мерль (Германия), Ш. Фицпатрик (США), Р. Таугер (США) и др. Так, например, Ш. Фицпатрик, возлагая ответственность за трагедию на сталинское руководство и, ссылаясь на авторитетнейшего специалиста в области изучения голода, нобелевского лауреата Амартиа Сена, справедливо указывает, что голод 1932 — 1933 годов являлся "скорее нормой, чем исключением в современной истории голода" (См.: Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня. /Пер. с англ. М., 2001. С. 84).

В 1990-е — начале 2000-х годов в России появились исследования голода 1932 — 1933 годов на региональном уровне, в которых авторы на локальном материале подтвердили концепцию В.П. Данилова и других ученых — противников теории "геноцида голодомором". Среди них, в первую очередь, можно назвать публикации Е.Ю. Баранова, Г.Е. Корнилова о голоде на Урале, П.В. Загоровского и С.А. Есикова о голоде в Центрально-Черноземном районе, Т.Д. Надькина о голоде в Республике Мордовия, Н.Е. Кауновой о голоде в Среднем Поволжье, А.А. Германа о голоде в Республике Немцев Поволжья, Е.Н. Осколкова о голоде на Северном Кавказе и др.

На основании данных полученных в исследованиях вышеназванных российских и зарубежных ученых, а также результатов, полученных в ходе моей собственной многолетней работы над проблемой, наряду со сказанным выше, можно привести и другие аргументы против концепции "геноцида голодомором" украинских историков.

Первый. Невозможно подтвердить на документальном уровне, что политика Сталина и его окружения в 1932–1933 года была нацелена на то, чтобы уничтожить украинский народ или его часть. В огромном комплексе документальных и иных источников на эту тему нет ни одного прямого подтверждения этому тезису, и это делает саму постановку вопроса о "геноциде", на наш взгляд, просто абсурдной.

Между тем, связь индустриализации и голода очевидна, поскольку связана с голодным экспортом. Причем эта особенность советской индустриализации не является изобретением сталинистов. Например, за 1887 — 1891 годы с целью получения источников для индустриализации из России было экспортировано примерно 10 млн. тонн зерна, результатом чего стал "Царь-голод" 1891 — 1892 гг.

В 1930 — 1933 гг. из СССР было вывезено почти 13 млн. тонн зерна, отсюда и масштабы трагедии в зернопроизводящих районах.

Второй аргумент. Теория "геноцида голодомором" выглядит неубедительно с точки зрения поведения сталинского режима накануне и во время голода. Если бы речь шла о геноциде, то ему следовало бы действовать по логике действий нацистов в "еврейских гетто" в годы Второй мировой войны, то есть довести дело до конца, прекратить доступ продовольствия и других материальных ресурсов в Украину. Между тем этого не происходило.

По нашим подсчетам, основанным на анализе источников, опубликованных в третьем томе сборника документов "Трагедия советской деревни: коллективизация и раскулачивание", в 1933 году в общей сложности Украина получила 501 тыс. тонн зерна в виде ссуд, что было в 7,5 раз больше, чем в 1932 году (65,6 тыс. тонн). Российские регионы (без Казахстана) соответственно получили 990 тыс. тонн, лишь в 1,5 раза больше, чем в 1932 году (650 тыс. тонн).

Откуда взялось зерно для Украины? На наш взгляд, в том числе и за счет прекращения весной 1933 года хлебного экспорта из СССР, который снизился в 5 раз (с 1800 тыс. тонн в 1932 году до 354 тыс. тонн в 1933 году).

Много ли получила Украина в 1933 году продовольственных и семенных ссуд из Центра? Почти столько же, сколько в 1922 году вся Советская Россия от всех международных организаций, участвовавших в оказании помощи голодающим в России (568 тыс. тонн).

Почему именно в Украину в 1933 году было направлено из Центра такое огромное количество зерна? Потому что в УССР сложилась наиболее острая ситуация в зерновых районах, поставившая под угрозу срыв посевной кампании, чего сталинское руководство не могло допустить из-за особой роли республики в зерновом производстве страны. В 1932 году ситуация была иной, и основные ссуды получили зерновые районы СССР, подвергшиеся засухе, где в 1931 году был крайне низкий урожай. В Украине же в 1931 г. ситуация была более благоприятной. И именно по этой причине она стала тогда особым объектом хлебозаготовок, а в 1932 г. ей было предоставлено наименьшее количество продовольственной и семенной помощи.

Говоря о ситуации 1932 г. в Украине, необходимо особо подчеркнуть, что ответственность за начавшейся голод и несвоевременную реакцию на него Центра несет в немалой степени руководство УССР, фактически скрывавшее факт массового голода. Об этом красноречиво говорит, например, письмо Сталину секретаря ЦК КП(б)У Косиора от 26 апреля 1932 года. В нем Косиор писал: "У нас есть отдельные случаи и даже отдельные села голодающие, однако это только результат местного головотяпства, перегибов, особенно в отношении колхозов. Всякие разговоры о "голоде" на Украине нужно категорически отбросить. Та серьезная помощь, которая Украине была оказана, дает нам возможность все такие очаги ликвидировать" (Голодомор 1932 — 1933 рокiв в Украпнi: документы i матерiали / Упоряд. Р.Я. Пирiг; HAH Украпни. Iн-т icmopin Украпни. — К: Вид. дiм "Киево-Могилянська академiя", 2007. С. 127–128).

Историкам известны документы о том, что Сталин в 1933 году лично санкционировал направление в Украину зерна в ущерб российским регионам. Вот лишь один факт. 27 июня 1933 г. в 23 час. 10 мин. секретарь ЦК КП(б)У М.М. Хатаевич направил Сталину шифрограмму следующего содержания: "Продолжающиеся последние 10 дней беспрерывные дожди сильно оттянули вызревание хлебов и уборку урожая. В колхозах ряда районов полностью съеден, доедается весь отпущенный нами хлеб, сильно обострилось продовольственное положение, что в последние дни перед уборкой особенно опасно. Очень прошу, если возможно, дать нам еще 50 тысяч пудов продссуды". На документе имеется резолюция И. Сталина: "Надо дать". В то же время, на просьбу начальника политотдела Новоузенской МТС Нижне-Волжского края Зеленова, поступившую в ЦК 3 июля 1933 года, о продовольственной помощи колхозам зоны МТС был дан отказ.

Противоречит концепции "геноцида голодомором" постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 июня 1933 года "О распределении тракторов производства июня — июля и половины августа 1933 года", согласно которого из 12100 тракторов, запланированных к поставке в регионы СССР, Украина должна была получить 5500 тракторов, Северный Кавказ — 2500, Нижняя Волга — 1800, ЦЧО — 1250, Средняя Азия — 550, ЗСФСР — 150, Крым — 200, Южный Казахстан — 150. Таким образом, российские регионы, вместе взятые, получали 5700 тракторов (47 %), а одна Украина — 5500 (45,4 %).

В этом же ключе следует рассматривать и решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 декабря 1933 года о закупке 16 тыс. рабочих лошадей для Украины в БССР и Западной области. Учитывая реальную ситуацию в СССР в 1933 году, в том числе распространение голода и на территорию Белоруссии и Западной области, где люди умирали от голода, можно увидеть, что Украина получила несомненные преимущества в данной части, по сравнению с другими регионами страны.

И, наконец, "проукраински" выглядят даже решения Политбюро ЦК от 23 декабря 1933 года и от 20 января 1934 года о развертывании индивидуального огородничества, крайне необходимого в условиях начавшегося в СССР в 1930-е годы перманентного голода. "Идя навстречу желаниям рабочих — обзавестись небольшими огородами для работы на них собственным трудом в свободное время от работы на производстве", ЦК ВКП(б) постановило разрешить в 1934 году 1,5 млн. рабочих заняться собственными индивидуальными огородами. Из них "украинская доля" рабочих — огородников в общей массе рабочих СССР, допущенных к занятию огородничеством, составила 500 тыс. человек, или 33,3 %!

На наш взгляд, перераспределение в пользу Украины в 1933 г. перечисленных материальных ресурсов и другие меры по укреплению ее экономики не вписываются в такое понимание действий власти, которое допускало бы политику "геноцида" в отношении какого-либо народа.

Важным аргументом против концепции "геноцида голодомором" и особой ситуации в Украине, на наш взгляд, является единый и одновременный в своей основе механизм наступления голода в зонах сплошной коллективизации. Установленным фактом является распространение голодного бедствия в 1932–1933 годах за пределы Украины, на Дон, Кубань, Поволжье, ЦЧО, Южный Урал, Западную Сибирь, Казахстан. Причем голод начинался не в Украине, и не в 1932 году. Уже в 1929 — 1931 годах серьезно голодал Казахстан, факты голодных смертей на почве коллективизации, хлебозаготовок и других принудительных изъятий продовольствия наблюдались в этой автономной республике РСФСР и других российских регионах (См: Справка ИНФО ОГПУ о продовольственных затруднениях в НВК, СВК, ЦЧО, ИПО, ДВК и Башкирии на 19 мая 1930 г. // Советская деревня глазами ВЧК- ОГПУ — НКВД. Т. 3. Кн. 12. С. 354).

Хотя украинские историки и утверждают, что в каждом регионе были свои причины голода, но документы свидетельствуют о едином механизме его наступления повсюду — это коллективизация, хлебозаготовки, аграрный кризис 1932 года, крестьянское сопротивление, "наказание крестьян с помощью голода" во имя укрепления режима и насаждения колхозного строя. Другого механизма по документам не просматривается. Причем речь идет не только о зерновых районах, но и остальных, в том числе Казахстане, где именно коллективизация и мясозаготовки подорвали продовольственную базу населения.

Сильный и, может быть, действительно самый серьезный аргумент сторонников концепции "геноцида голодомором" — это демографические потери в Украине, по справедливым оценкам С.В. Кульчицкого в пределах 3–3,5 млн. человек.

На наш взгляд, масштабы трагедии в Украине обусловились прежде всего зерновой специализацией республики, большой плотностью населения, оказавшегося в зоне сплошной коллективизации. Также они определялись масштабами крестьянского сопротивления и ответными мерами центральной и местной власти по его подавлению и недопущения развала колхозного строя.

Я не отрицаю того, что голод 1932 — 1933 годов и общий кризис экономики Украины дал повод сталинскому режиму осуществить превентивные меры против украинского национального движения, а также в перспективе его возможной социальной базы (интеллигенции, части госаппарата, крестьянства) при назревании и начале военного конфликта СССР с его врагами. Случилось то же самое, что и во время голода 1921 — 1922 годов, когда большевики, воспользовавшись ситуацией, подавили оппозицию среди духовенства Русской Православной Церкви. Но первопричиной трагедии в Украине, также как и в других районов СССР, все же был не национальный вопрос, а нужды укрепления колхозного строя и политического режима в целом, решаемые сталинистами характерными для них репрессивными методами, связанными с природой победившего режима и личностью самого Сталина.

Как это ни парадоксально, но концепция "геноцида голодомором" не убедительна и с точки зрения демографической статистики, признающей, как это было сказано выше, огромные жертвы голода в Украине, — ибо эта статистика свидетельствует о пропорциональных размерах жертв голода в его эпицентрах, каковыми являлись все зерновые районы страны. Сравнительный анализ материалов переписей 1926 и 1937 годов следующим образом показывает сокращение сельского населения в районах СССР, пораженных голодом 1932–1933 годов: в Казахстане — на 30,9 %, в Поволжье — на 23, на Украине — на 20,5, на Северном Кавказе — на 20,4 %.

Данные переписей показывают, что как минимум четыре региона тогдашней РСФСР — Саратовская область, АССР Немцев Поволжья, Азово-Черноморский край, Челябинская область — пострадали больше, чем Украина. Что же касается Украины, то, как отмечалось нами выше, ее сельское население уменьшилось на 20,4 процента. Это страшная цифра, но нужно отметить, что в целом население Украины уменьшилось на 1,9 процента. Данный факт позволяет указать на необходимость учета фактора стихийной миграции из деревни в город в Украине при расчетах общего числа жертв голода 1932 — 1933 годов. Думается, что миграцию украинского сельского населения поглощала в основном украинская же индустрия.

По мнению авторитетного российского демографа В.Б. Жиромской от голода в начале 1930-х годов за пределами Украины, на территории РСФСР, без Казахстана, погибло не менее 2,5 млн. человек, а вместе с Казахстаном, входившим в состав Российской Федерации — порядка 4–5 млн. человек. При этом не учитываются потери населения РСФСР от голодного 1934 года, в то время как в УССР ситуация стабилизировалась. Вот лишь один документ, подтверждающий сказанное:

Спецсообщение нач. управления НКВД по Горьковскому краю Погребинского зам. наркома внутренних дел СССР Прокофьеву о неорганизованном переселении из районов Средней Волги и Республики немцев Поволжья в Горьковский край на почве страха перед голодом от 28 июля 1934 г. (ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. On. 1. Д. 747. Л. 337–338).

Таким образом, за пределами Украины от голода в 1932 — 1933 годах, по нашему мнению, погибло от 4 до 5 млн. человек, а, может быть, и больше. В настоящее время эта проблема активно изучается российскими специалистами.

Можно ли считать их жертвами "геноцида голодомором"? По мнению С.В. Кульчицкого — нет. Он считает, что только в Украине был голодомор "геноцид", а в других регионах СССР — просто голод. И в качестве аргумента говорит о полном изъятии в Украине имеющихся у крестьян продовольственных запасов в ходе хлебозаготовок, а в России лишь изъятии зерна, с оставлением нетронутыми другие продовольственные запасы. Но при этом он не называет конкретных директивных распоряжений Центра на этот счет и основывается лишь на свидетельствах очевидцев. Его аргументация о том, что в силу преступного характера сталинского режима документы подобного рода уничтожались, или приказы отдавались Сталиным и его подручными устно, среди специалистов сталинской эпохи выглядят, по меньшей мере, неубедительно. Судя по выступлению украинских коллег на состоявшейся конференции, это уже их общая позиция и ждать от них каких-либо серьезных документов на данную тему не придется.

На конференции во время начавшейся полемики в конце заседания секции я обратился к С.В. Кульчицкому с риторическим вопросом, почему же в России люди умирали с голода, если у них отобрали только зерно, а другие продукты оставили?! И в качестве примера привел судьбу писателя М. Алексеева, написавшего знаменитый роман "Драчуны" о трагедии 1933 года в селе Монастырском Баландинского района Нижней Волги. Побывав там, я установил, что, например, в семье жителя этого села (ныне Калининского района Саратовской области) А.И. Тверскова в 1933 году от голода умерло 8 членов семьи. Такая же трагедия произошла в семье крестьянки села Калмантай Вольского района Саратовской области П.И. Губановой. Как понять, что они умирали, если у них в ходе хлебозаготовок отобрали лишь зерно, а остальное продовольствие оставили?

Позицию С.В. Кульчицкого активно поддерживает советник-посланник посольства Украины в России Л.В. Осаволюк, публично заявивший по российскому телевидению о том, что в 1933 году в Украине был голодомор, а в России голод, потому что в Украине ели людей, а в России нет.

Такая аргументация ничего, кроме досады и возмущения не вызывает.

В ходе записи воспоминаний очевидцев голода в Поволжье и на Южном Урале мною установлено, что в 1933 году случаи людоедства и трупоедства имели место в таких селах Саратовской области, как Новая Ивановка, Симоновка Калининского района, Ивлевка Аткарского района, Залетовка Петровского района, Огаревка, Бурасы Новобурасского района, Ново-Репное Ершовского района, Калмантай Вольского района, Шумейка Энгельского района, Семеновка Мокроусовского района, в селе Козловка Пензенской области, в таких селах Волгоградской области, как Савинка Палласовского района, Костырево Камышинского района, Серино, Моисеево Котовского района, Мачеха Киквидзенского района, Етеревка Михайловского района, Отрог Фроловского района, в селе Кануевка Безенчукского района Самарской области.

Эти факты подтверждаются многочисленными архивными документами. Вот лишь некоторые из них: "Сообщение прокурора Спасского района Синицина от 13 марта 1933 г. о случае людоедства в дер. Анино Приволжского сельсовета Средне-Волжского края (родители убили и съели своих детей — мальчика 4-х лет и девочку 2-х лет)" (СОГАСПИ. Ф.1141. ОП.14. Д.8. Л.5); "Сообщение Воскресенской районной контрольной комиссии ВКП(б) и рабоче-крестьянской инспекции Нижне-Волжского края от 15 апреля 1933 г. о случае убийства ребенка и употребления его останков в пищу матерью" (ГАВО. Ф.Р-5883. Оп. З. Д. 16. Л. 117); "Докладная записка прокуратуры Уральской области о голоде и факте каннибализма в дер. Усть-Турке Ординского района от 10 июля 1933 г. (убийстве мальчика 4-х лет с целью употребления в пищу своим отцом)" (Аграрное развитие и продовольственное обеспечение населения Урала в 1928–1934 гг.: Сборник документов и материалов. Т. 1. Оренбург, 2005. С. 205).

Убедил ли я господина Осаволюка? Или нет? Следует продолжить "пляску на костях" и продолжить счет, у кого больше убили детей и съели трупов?! А как С.В. Кульчицкий объяснит эти факты с точки зрения его теории о "голодоморе в Украине" и "голоде в России"?

Прошу извинить меня за резкость, но представьте себе, как бы встретили Л. В. Осаволюка и С.В. Кульчицкого с их подходом к трагедии 1932 — 1933 годов крестьяне в пензенских селах Малая Сердоба и Топовка (тогда Нижне-Волжский край, ныне Мало-Сердобинский район Пензенской области), где еще до всех украинских законов об увековечивании памяти жертв голода местные жители установили на сельских кладбищах на месте захоронений (общих ям) погибших от голодомора в 1933 году односельчан православные кресты-памятники?

Обвиняя меня на всю Украину в "незнании поставленной на сессии темы", С.В. Кульчицкий сам допускает непозволительные для него ошибки (или — недоговорки?), вводя в заблуждение своих коллег (я не исключаю, что в том числе и Л.В. Осаволюка и вас). В частности, он утверждал на конференции о том, что только против Украины и Кубани Сталиным была установлена блокада, с целью запереть голодных людей в зоне голода, запретить им ее покинуть, отсюда и масштабы жертв и доказательство факта "геноцида голодомором". Речь идет о печально известной директиве ЦК ВКП(б) и СНК СССР о предотвращении массового выезда голодающих крестьян от 22 января 1933 г., согласно которой следовало остановить массовый выезд крестьян "за хлебом" из УССР и Северо-Кавказского края.

Но почему С.В. Кульчицкий нигде не говорит о том, что эта директива касалась не только Украины и Кубани, но и Дона, национальных автономий Северо-Кавказского края? А 16 февраля она была распространена и на Нижне-Волжский край (в настоящее время это территория Астраханской, Волгоградской, Саратовской областей, Республики Калмыкии). Вот документ на эту тему. Решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 февраля 1933 г.: "Обязать ОГПУ распространить на Нижнюю Волгу постановление СНК и ЦК ВКП(б) от 22 января 1933 г. о самовольном выезде крестьян из пределов своей области, задержке их и принудительном возврате на старые места жительства" (Опубликовано: Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Т. 3. М., 2001. С. 644).

И эта директива выполнялась не только на территории Украины, но и в России, где на равных основаниях органы ОГПУ и местные активисты вылавливали и возвращали на свои места и украинских, и русских крестьян. Об этом можно судить, хотя бы по "Директивному распоряжению начальника Орловского оперсектора ОГПУ ЦЧО" от 1 апреля 1933 г. В нем указывается: "за последнее время усилились выезды крестьян из Украины, СКК, НВК (Нижне-Волжский край. — В.К.)… выявленные беглецы подлежат немедленному задержанию и водворению обратно на родину…, вагоны с бежавшими с Украины, СКК, НВК направляйте с конвоем на ст. Орел линпост ТО ОГПУ, откуда… по месту назначения" (ГА Орловской области. Ф. Р-1847. Оп.1. Д.З. Л.2).

Таким образом, знаменитая директива от 22 января 1933 года действовала не только в отношении украинских крестьян и кубанцев, но и крестьян других регионов России.

Не подтверждается документами заключение С.В. Кульчицкого об исключительном внимании Сталина к Украине в период хлебозаготовительных кампаний с точки зрения выделения ее на общем фоне и применения к ней особых мер за саботаж хлебозаготовок. Примерно однотипный механизм репрессий действовал не только против Украины, но и против Северо-Кавказского края, Нижней и Средней Волги, где возникали проблемы с хлебозаготовками.

Октябрьский 1931 года Пленум ЦК ВКП(б) о хлебозаготовках касался всех зерновых районов, а не только Украины. Чрезвычайные комиссии Политбюро ЦК 1932 года по хлебозаготовкам были созданы, почти одновременно, не только на Украине, но и на Кубани и в Поволжье. "Черные доски" для невыполнивших план хлебозаготовок районов были введены не только в Украине, но и в Северо-Кавказском крае и Поволжье. Конфискация всего продовольствия у крестьян за невыполнение плана хлебозаготовок происходила в 1932–1933 годах не только на Украине, но и российских регионах, о чем говорят не только многочисленные свидетельства очевидцев, но и, например, постановление Староминского райкома ВКП(б) Северо-Кавказского края по поводу Новодеревенской станицы.

Произвол местных властей в России в отношении сельских тружеников в период хлебозаготовок был не меньшим, чем на Украине, о чем можно судить, хотя бы, по письмам М.А. Шолохова И.В. Сталину о ситуации в Вешенском районе. Следует не забывать, что в российских регионах было и то, чего не было на Украине. Это порки крестьян в колхозах Нижне-Волжского края в период сельскохозяйственной кампании 1931 года, а также поголовное выселение казачьих станиц на Кубани за "саботаж хлебозаготовок".

Причем выселения крестьян за саботаж хлебозаготовок, невыполнение других государственных заданий в России продолжалось и в 1933 году. Вот лишь некоторые примеры на эту тему: "Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о высылке из Нижне-Волжского края единоличников и исключенных из колхозов от 20 февраля 1933 г. (Опубликовано: Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 706); "Решения Башкирского обкома ВКП(б) о выселении из Башкирии 1000 семей, саботирующих засыпку семян и подготовку к весеннему севу от 5, 11 марта 1933 г." (РГАСПИ. Ф. 17. On. 42. Д. 55. Л. 35, 38); "Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о выселении из Средне-Волжского края не менее 6 тыс. кулацких хозяйств и 1 тыс. хозяйств наиболее (Опубликовано: Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 739).

В рамках концепции "геноцида голодомором" Украины проводится и идея о том, что на место миллионов умерших от "геноцида" украинских крестьян прибыли сотни и сотни тысяч русских крестьян из РСФСР. Но на самом деле речь шла, согласно постановлению Политбюро ЦК ВКП(б) "О переселении колхозников на Украину" от 22 октября 1933 г. о 21 тысячи колхозников из российских регионов и Белоруссии (Опубликовано: Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 809 — 81). В спецсообщении СПО ОГПУ № 160941 о ходе вербовки и переселения колхозников в степную полосу Украины от 9 декабря 1933 г. указывалось, что по состоянию на 25 ноября 1933 года было отправлено переселенцев на Украину: 8001 семей (40651 чел.). Из них прибыло к месту назначения и разгружено — 1223 семьи (6269 чел.) (Опубликовано: Советская деревня глазами ВЧК- ОГПУ- НКВД. Т. 3. Кн. 2. С. 491 — 492).

Переселение преследовало чисто хозяйственные цели. При этом в Украину переселяли не только крестьян из России и Белоруссии, но и в самой Украине шло переселение крестьян из одной области в другую. Вот один из документов на эту тему: решение Политбюро о внутриукраинском переселении 16000 колхозников от 9 декабря 1933 г. В нем указывалось об утверждении предложения ЦК КП(б)У, СНК СССР и Всесоюзного переселенческого комитета о внутриукраинском переселении в течение января, февраля и марта месяцев 1934 г. — 16000 колхозных хозяйств из 4 областей Украины. При этом украинские переселенцы приравнивались в отношении льгот и условий к переселенцам из РСФСР и БССР, с понижением срока освобождения от уплаты налогов до одного года вместо 3-х лет (РГАСПИ. Ф. 17. On. 3. Д. 936. Л. 12 — 13. П. 48/23).

Аналогичные процессы шли и в России, где также заселяли на место высланных за саботаж заготовок хлеба и семян единоличников и колхозников "красноармейцев" и другие категории переселенцев. Вот лишь некоторые документы: Шифрограмма Кагановича и Молотова в Сталинград, Нижневолжский крайком — Птухе и Озеленскому от 22 октября 1933 г. об оставлении на Нижней Волге завербованных для переселения на Северный Кавказ демобилизованных красноармейцев (РГАСПИ. Ф. 17. On. 167. Д. 40. Л. 59; Решение Политбюро и СНК СССР от 23 — 25 декабря 1933 г. о переселении 300 семей колхозников из Ново-Деревенского района Московской области в Серафимовичский район Нижней Волги (РГАСПИ. Ф.17. Оп. З. Д.937. Л. 12. П. 43/24; ГАВО. Ф.Р-313. Оп.1. Д.107.Л.).

Подводя итог, мне хотелось бы еще раз донести до ваших многоуважаемых украинских читателей суть подхода российских и зарубежных ученых, не поддерживающих концепцию "геноцида голодомором" Украины, к проблеме голода 1932–1933 годов в CCCP:

1. Данный голод — результат антикрестьянской политики сталинского режима в годы первой пятилетки, ее просчетов и антигуманных, преступных мер по отношению к крестьянству, приведших к развалу сельского хозяйства страны и голоду.

2. Голод никто не планировал заранее, но им воспользовался сталинский режим, чтобы заставить крестьян работать в колхозах и утвердить избранный им политический курс.

3. Голод имел региональные особенности, определившие его масштабы и последствия. Прежде всего, он ударил по зонам сплошной коллективизации, где власть столкнулась с активным крестьянским сопротивлением хлебозаготовкам и угрозой окончательного развала сельского хозяйства.

4. Голод не выбирал народы. Геноцида отдельно взятого украинского народа не было, была общая трагедия украинцев, русских и других народов нашей страны по вине тогдашнего руководства СССР.

Голод 1932 — 1933 годов — трагедия всей советской деревни, в том числе Украины и России. И эта трагедия должна не разъединять, а объединять народы.

В заключении хотелось бы сказать о печальном факте — отказе украинских коллег из Института истории НАНУ участвовать в предложенном им российской стороной научном проекте "Голод 1932–1933 годов в СССР". Об этом заявил участник конференции В.И. Марочко. Между тем, в этом проекте уже участвуют специалисты из Белоруссии и Казахстана. Его суть — в публикации документов по истории голода. Мы предложили украинским коллегам отобрать все, на их взгляд, важные документы, позволяющие аргументированно доказать их концепцию "геноцида голодомором" в Украине и опубликовать их целиком в запланированном трехтомнике. Они отказались и предложили осуществить в России публикацию региональных сборников на эту тему. Сама по себе идея хороша, но почему нельзя, наряду с ней, принять участие в создании обобщающего коллективного труда об этой страшной трагедии Украины, России и других бывших республик СССР? Ведь только научное сотрудничество, постоянный диалог специалистов поможет лучше понять друг друга! Предложение российской стороны остается в силе.

Прошу простить мне излишнюю (может быть) эмоциональность. Но я старался написать эмоционально языком изученных фактов и обоснованных ими аргументов, отнюдь не претендуя, конечно, на завершенность и тем более окончательную истину в этом начавшемся (наконец!) публичном и открытом диалоге на такую драматическую и болезненную для Украины, а теперь и России тему.

Доктор исторических наук, профессор

Виктор Викторович Кондрашин.

15.04.2008.

Content

Кондрашин Виктор Викторович Был ли голод 1932-1933 в Украине «геноцидом украинского народа»? Ответ В. В. Кондрашина С. В. Кульчицкому.

Кондрашин Виктор Викторович Был ли голод 1932–1933 в Украине «геноцидом украинского народа»? Ответ В. В. Кондрашина С. В. Кульчицкому