Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

Минус один

Информация от издательства

12+

Художник Валерий Калныньш

Жвалевский, А. В., Пастернак, Е. Б.

Минус один: повесть / Андрей Валентинович Жвалевский, Евгения Борисовна Пастернак. – М.: Время, 2018. – (Время – юность!).

ISBN 978-5-9691-1719-8

«О смерти участников группы остальные узнавали окольными путями и сразу же выкладывали в ленту. Последние полчаса Славка чувствовал себя персонажем какого-то фантастического сериала. Ему нужно было очухаться». Да, в свои четырнадцать лет Славка повзрослел мгновенно. Переживет ли он такой шок? Справятся ли его родители с тем, что смысл и цель их жизни внезапно рухнули? Как воспользуются они сами и их единственный сын неожиданно обретенной свободой? Осознают ли, что все люди мало того что разные, так еще и все время меняются? Возможно, единственный выход – научиться падать, но подниматься. Очередная остросюжетная повесть известного писательского дуэта, который раз за разом изобретает для своих героев экстремальные ловушки, из которых все сложнее выпутываться. А может, это не писатели изобретают, а сама жизнь им подсказывает? Проверьте эту гипотезу на себе.

© Жвалевский А. В., Пастернак Е. Б., 2018

© «Время», 2018

Отзывы тест-читателей

Вы, как всегда, на острие времени, по вашим книжкам можно узнавать жизнь через десятилетия и дальше. Начав читать, читатели, юные и взрослые, уже не оставят книгу до того момента, пока тренер не скажет главному герою: «Ты первым из всей группы научился падать. И подниматься». Елена Габова

Прочла новый роман, причем залпом. Ищу, к чему придраться, и не нахожу. Мальчик реальный, проблема выздоровления – новый такой взгляд на болезнь и смерть в подростковой литературе. Очень здорово – про то, что все люди разные. Ольга Бухина

Вы умудрились найти для героя ситуацию, в которой ему приходится пережить все стадии социализации зараз. И это очень здорово сделано. Ася Кравченко

Меня больше всего тронула история родителей, я сама вырастила ребенка с инвалидностью. Вы точно передали чувства родителей. Как важно сохранить отношения друг с другом. Не обвинять свою половину, а понять и принять. Вместе бороться. А как учитель я думала, что можно обсудить с ребятами. Очень серьезные темы вы поднимаете в новой книге: смерть, болезнь, коррупция. Понятно ли это детям? Пожалуй, да. Они умнее и лучше, чем мы привыкли думать, не стоит упрощать. Елена Антонова

Желание убежать от проблем и утрированная зависть к тем, у кого этих проблем нет, очень тонизирует даже меня, взрослую. Боюсь, фраза «Как хорошо быть “зайчиком”! Никаких забот, все жалеют!» будет всплывать в памяти каждый раз, когда захочется себя пожалеть или позавидовать чьей-то «легкой» жизни. Очень жизнеутверждающе. Анна Чебарь

Прочла на одном дыхании. В конце возник вопрос, точно ли для подростков книга? Ощущения взрослого от чтения – как будто с американской горки съехала: страх (оказывается, есть темы, к которым мне, взрослой, страшно подступиться), удивление (кто-то не боится?!), восторг (как круто у них получилось!), облегчение (не опасно). Какая-то прямая проводимость эмоций. Герои ваши все настоящие, живые. И родители отличные. В смысле – реальные, без ретуши и лубка. Но и без чернухи. Как раз, чтоб зацепить, дать пищу для размышлений. Юлия Куровская

Ура! Еще одной книжкой, которая будет интересна и детям, и взрослым, стало больше! Засыпала с планшетом, до последнего не желая расстаться с героями. Буду ждать выхода книги! И обязательно куплю ее в нашу детскую библиотеку. Светлана Демидова

Такой классный оптимистический реализм! Я просто представляла себе, как бы я это читала ребенком, какой бы кайф испытывала. И эта тема: кажется, я вот-вот умру, а на самом деле это я только жить начинаю. Ведь многие подростки этот кризис испытывают, после которого как бы начинаешь жить заново, только нет четких причин и столь зримо очерченных границ, а у вас все это очень наглядно. Ольга Фикс

Книга захватывающая и добрая. Читала, и улыбалась, и плакала, и почти везде верила… А еще ловила себя на мысли, что в этой книге вы решили затронуть кучу вопросов и проблем, которые в предыдущих книгах откладывали. Тут и вопрос денег, оставшийся нетронутым в «Открытом финале», и вопрос, как именно можно полюбить жизнь, – в продолжение «Пока я на краю». А еще мне кажется, что на этот раз красиво и полно раскрыта девочка Женя, которая после «Сиамцев» трансформировалась в одну из главных героинь, но мне лично все равно видится какая-то тонкая ниточка, которая связывает эти две книги. Словом, именно эта книга лично мне дала ощущение собранности всех ваших подростковых произведений в одно целое… Спасибо вам за то, что любите детей и учите их любить жизнь! Людмила Иваненко

У меня четверо мальчишек, от 10 до 23 лет. И богатый жизненный и педагогический опыт. Не соврали вы в книге. Наталья Фурсова

А. Жвалевский и Е. Пастернак рассказали историю, в которой жизни не боится никто, просто не знают, как жить. С уважением, Сергей Панченко

А, вот еще – сложно было придумать название книги? Возможно, кто-то со мной не согласится, но минусов я не нашла. Маруся Соловьева

Что в итоге? Интересная книга, которая прочитается буквально за вечер, отлично поднимет настроение, но, несмотря на легкость, заставит задуматься о дружбе, взаимоотношениях между подростками, ценности жизни… Такие бы книги родителям и учителям читать! Софья Симонович

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

Минус один. Повесть

– Если кто и справится с синдромом Зайцера[1], – сказал Сергей, – так это сам Зайцер.

Надя не среагировала. Эту мудрую мысль она слышала от мужа уже в сотый раз за сегодня.

Надежда смотрела на пустыню за окном. Пустыня из прохладного холла клиники смотрелась живописно, но Надя знала, что снаружи ад. Она перевела взгляд на дверь кабинета, возле которого они дежурили.

– Я поговорила с нашими, – сказала Надежда, – после лечения нужна еще реабилитация.

– Какая реабилитация? – удивился муж. – Я договор читал! Нет там никакой…

– Это отдельная услуга, – перебила жена. – Круглосуточное наблюдение под приборами. Три недели.

Сергей тяжело вздохнул:

– Сколько?

– Две тысячи евро.

Муж страдальчески скривился.

– Что?! – возмутилась Надя. – Речь идет о здоровье ребенка!

Сергей встал и прошелся, скользя взглядом по плакатам.

– Сплошной иврит, – постарался пошутить он. – Неужели трудно было на русском продублировать?

Спешащая мимо женщина в белоснежном халате тут же притормозила.

– Вам что-то перевести? – спросила она.

– Да нет, – улыбнулся Сергей, – мы сына ждем. Он у профессора Зайцера. На консультации.

Женщина ответила приветливой улыбкой, только глаза стали стеклянными.

– Ему уже четырнадцать, – продолжал Сергей, – а вы же знаете, что с синдромом Зайцера…

Надя дернула мужа за рукав.

– Прекрати, – сказала она. – Девушке это неинтересно. Извините.

Врач смущенно кивнула и поспешила дальше.

– Сядь, – приказала Надежда, – и не приставай к людям.

Сергей сел, но тут же поднялся, чтобы сходить к кулеру за водой.

– Вот увидишь, – сказал он, протягивая жене полный стаканчик, – Славке точно лекарство будут давать, а не плацебо! Он у нас везучий вообще! С такой болезнью до четырнадцати…

Сергей не успел договорить. Дверь кабинета распахнулась, Надежда и Сергей разом обернулись к ней.

В двери стоял сам профессор: крепенький, лысенький, с насмешливыми глазками.

– Заходите, – сказал он.

В кабинете было еще прохладнее. Видимо, для директора клиники был предусмотрен индивидуальный кондиционер. Слава сидел на кушетке с отрешенным видом. Наде хватило короткого взгляда, чтобы понять – с сыном что-то не то. Худенький и хрупкий, он и так не выглядел на свой возраст, а сейчас вообще казался малышом. Наверное, потому что съежился.

Зайцер вернулся за стол и уставился на родителей Славы со странным выражением.

– Ну что? – не выдержал Сергей. – Беретесь лечить?

– Слушайте, – сказал профессор, – вашему сыну кто диагноз ставил?

– Доцент Чистов, – ответила Надежда, – через три месяца после рождения. У Славика были…

– Да читал я! – поморщился Зайцер. – «Доцент»… Диссер, наверное, хотел защитить. Или просто запутался в симптомах!

Надежда растерянно посмотрела на мужа.

– Вы что хотите сказать? – Сергей не сводил глаз с профессора. – Что Слава…

– Нет, я правда не понимаю, – закатил глаза Зайцер, – этому «доценту» Чистову что, зарплату повышают за обнаружение редких болезней у совершенно здоровых людей?

Надежда оцепенела. Сергей открыл рот, но так ничего и не произнес.

– Короче, родители, – сказал профессор, – деньги за лечение я вам, само собой, верну на счет. Ну, за вычетом стоимости консультации. Нет у Вячеслава ни малейших признаков синдрома Зайцера. Это вам Зайцер говорит! Поздравляю!

Надя закрыла глаза, пошатнулась и свалилась бы на пол, если бы Сергей не успел ее поймать.

*

В номере Славка забился в кресло и уткнулся в телефон.

Не то чтобы там было много нового и интересного – Славе нужно было очухаться. Последние полчаса он чувствовал себя то ли участником шоу «Розыгрыш», то ли персонажем какого-то фантастического сериала.

Родители только усугубляли ситуацию. Мама делала вид, что поглощена отбором фотографий для очередного альбома «Слава – август 2017», но уже пять минут сосредоточенно смотрела на погасший экран смартфона.

Папа скакал по номеру, как кокер-спаниель: «Сегодня пойдем туда! А завтра туда! А что ты больше хочешь: нырять или на квадроциклах?» Чтобы отделаться, Славка выбрал ныряние.

Папа уже собирался умчаться за билетами, как взвилась мама:

– Мне сейчас с нашими надо встречаться!

– Ну так встречайся! – радостно ответил папа. – Слава – здоровенный лоб! Посидит в номере один. Славка, а хочешь, вместе сходим?

Слава замотал головой.

– Но его же нельзя одного… – начала мама и осеклась.

– Можно, Надя! Теперь все можно!

Папа умчался, мама тоже ушла.

И Славка впервые в жизни остался один.

До сего дня он мог уединиться только в туалете или душе – да и то с полуприкрытой дверью. Он вспомнил, как лет в шесть устроил бунт по этому поводу. Мама чуть не на коленях перед ним стояла: «Славочка, родненький! У тебя такая болезнь, что в любой момент… может страшное случиться! Это не потому, что ты маленький! Это из-за болезни… И не волнуйся, пожалуйста! Нельзя тебе волноваться!» Мама обнимала и покрывала его поцелуями с головы до ног. И Славка успокоился.

А теперь его начало колотить. Он включил телевизор, нашел русскоязычный канал, потом переключил на музыку – трясло все больше.

Он ведь даже спал в одной комнате с мамой. Точнее, мама спала в его комнате. И стоило ему во сне закашляться или начать как-то не так дышать – мама оказывалась у его изголовья, проверяла тонкими пальцами пульс на шее, прикладывала губы ко лбу.

Слава достал из холодильника бутылочку воды и выпил ее одним махом. Немного помогло. Вернулся в кресло, разбудил телефон. Открылась группа «Минус один». Пятьдесят шесть участников. Из них живых – сорок восемь. Славка привычно пролистал ленту. Да, сегодня никто не минуснулся. А вот на прошлой неделе было сразу два минуса: Алёна из Ровно и Гришка из Амстердама.

О смерти участников группы остальные узнавали окольными путями и сразу выкладывали в ленту. Но аккаунты никто не удалял. Родители про «Минус один» не знали (иначе немедленно запретили бы и написали жалобу в ВК), а все остальные негласно договорились, что так и правильно. Все равно они все умрут. Кто в двенадцать, кто в четырнадцать. Одна девчонка из Франции, говорят, дотянула до шестнадцати, но Слава не очень в это верил. Синдром Зайцера работал как мина – при сильном стрессе она срабатывала, и человек моментально умирал. А подростковый возраст – это сплошной стресс.

И тут Славка понял, что он будет первым, кто ушел из «Минус один» не в могилу, а просто так.

Он выздоровел.

Вернее, он был здоров все это время.

Тупая апатия сменилась лихорадочным оживлением. Промахиваясь мимо букв виртуальной клавиатуры, Славка набрал: «Нарол я здороа!!!!» – и выложил в группу. Это показалось ему таким прикольным, что он рухнул на пол и принялся хохотать.

Когда вернулся папа, Славка валялся и икал от смеха. Папа перепугался и бросился к нему:

– Тебе плохо? Ты чего?

Но Славик только повторял:

– Я здоров! Ик! Прикинь! Я здоров!

Папа сел рядом с ним, и они принялись хохотать в два горла.

*

Ира плакала. Надя увидела это сразу: в комнате, где собрались мамочки «зайчиков», стена была прозрачная. Сегодня все пятнадцать детей, выбранных в экспериментальную группу для испытания свежепридуманного лекарства, прошли обследования. Сегодня же их разбили на два потока – одни получат лекарство, другие – плацебо.

Все, естественно, молили о лекарстве, особенно Ира. Ее Юре тринадцать, они со Славой самые старшие из приехавших. Собственно, на грани: каждый день рождения как последний. Все вокруг – иностранцы: две семьи израильтян, одна пара из Канады, еще одна из Новой Зеландии, остальные – европейцы. Надя вспомнила, что только вчера Ира жаловалась: израильтяне наверняка сговорились, и «их» обязательно возьмут в группу с лекарствами, а «нам» ничего не светит, потому что тут «все схвачено». Сергей пытался вставить слово, но Ирка была неумолима, голос разума до нее не мог достучаться.

Она работала юристом-фрилансером, с профессиональной хваткой выбила половину стоимости лечения Юры из какого-то регионального фонда, вторую половину – из клиники, но все равно считала, что все вокруг пытаются ее обмануть и на ней заработать. Ирка почти не говорила по-английски, не понимала, что происходит вокруг нее, и ужасно нервничала. Юра английский понимал хорошо, но был с мамой в отвратительных отношениях. Он не хотел ехать в Израиль, он не хотел лечиться. Он все время говорил, что хочет просто лечь и побыстрее умереть. Ирка тогда сразу начинала плакать. Вот как сейчас.

Надя минутку потопталась в коридоре, сделала несколько глубоких вдохов, представила, как войдет в комнату и скажет: «Hello, my child is healthy!»[2], представила себе перекошенное Иркино лицо и… Надя не сразу осознала, что бежит, причем бежит по лестнице вверх.

На десятом этаже медицинского центра, на застекленной террасе, было очень красивое кафе. С шикарным видом на пустыню.

– Coffee? – спросила девушка за стойкой.

Надя кивнула. Девушка скользнула по ней озабоченным взглядом и поставила на стойку стакан воды.

– Are you okay?[3]

– My child is healthy… – прошептала Надя и разрыдалась.

*

Парень, который надевал на Славку акваланг, оказался русскоговорящим негром. Очень лихо русскоговорящим.

– Ты чего, – спрашивал он, подгоняя лямки, – ни разу с аквалангом не нырял?

– И без акваланга тоже, – буркнул Слава.

– Ну ты ваще… – Парень помотал головой в изумлении. – Тогда я тебе завидую. Первый раз – самый суперский!

– Точно! – подтвердил папа. – А фотки заказать можно? Маме отдадим для ее альбомов… Нет, новый заведем! «Славка – здоровый лось»!

К вечеру Славик еле волочил ноги. Папа, казалось, не замечал, что сыну все эти ныряния, гонки на квадроциклах и океанариумы не в радость.

– Теперь тебе все можно, представляешь?! – повторял он восторженно.

Славка восторгов не разделял.

– Я есть хочу, – сказал он, когда папа потащил его в обсерваторию.

На самом деле Славка хотел просто спокойно посидеть и отдышаться. Но вышло все как нельзя лучше. Они не стали возвращаться в номер с диетической едой в судочках, которую мама готовила без грамма специй и тщательно посчитав калории. Папа, заявив в очередной раз: «Теперь тебе все можно!» – повел его в какой-то ресторанчик.

Впервые в жизни Славка попробовал бургер. И колу. И острый салат. И какую-то необыкновенную рыбу. Это было очень вкусно.

Но недолго.

Пока его тошнило в туалете гостиничного номера, мама снаружи отчитывала папу:

– У тебя что, совсем мозгов нет? Нельзя вот так сразу, без перехода! И нагрузка, и еда…

– Да ладно, – неубедительно возражал отец, – что с ним будет? Здоровый парень!

«Я – здоровый парень», – повторял про себя Славка, обнимая унитаз.

Он никак не мог привыкнуть к этой мысли.

*

– Я хочу домой, – в третий раз повторил Славик.

Он лежал на кровати с холодным компрессом на голове. Живот болел, ноги гудели, жгло обгоревшие икры. Вчера они возвращались домой спиной к солнцу, и всё – ноги ниже шорт в волдырях.

– Послушай, – горячился папа, – мы же уже здесь, мы оплатили перелет, давайте махнем в Иерусалим, а потом на Мертвое море! Надь, мы четырнадцать лет дома просидели, ну давайте уже оторвемся!

– Я хочу домой, – сказал Славик, не меняя интонацию.

Надя поправила компресс у него на голове.

– Да это же акклиматизация! – сказал Сергей. – Еще сутки, и будешь как огурец!

Слава закрыл глаза. Надя вздохнула.

Сергей посмотрел на них с отчаянием, потом сделал странный жест рукой, нечто среднее между «ай, гори оно все огнем» и попыткой дать в морду кому-то виртуальному, развернулся и выскочил из номера.

– Пить, – тихо попросил Славка, и у его губ немедленно оказался поильник.

– На завтра есть места в самолете, я уже проверяла, – сказала мама, – сейчас папа проветрится, мы перерегистрируем билеты и послезавтра будем дома.

Славик улыбнулся. Больше всего на свете сейчас ему хотелось оказаться на привычном диване с привычным ноутбуком на коленях.

*

– Ты где хочешь сидеть? – спросил папа, когда они вошли в салон. – В окошко смотреть? Или возле прохода?

Славик выбрал окошко. Раньше его сажали у прохода, «чтобы мальчик не испугался высоты». На самом деле высота оказалась совсем нестрашной. Самолет взлетел слишком быстро. Горы, пустыня, зеленые кусочки поселений – все выглядело ненастоящим, нарисованным. Почти сразу Славик задремал. Проснулся от толчка (самолет попал в турбулентность), но глаза не открыл. Сейчас ему неохота было ни с кем общаться. Тем более что родители выясняли отношения.

– …нет, верну! – тихо говорил отец. – Если бы не… ситуация, я бы от них рубля не взял бы!

– Но мы же часть уже потратили! – шепотом возмущалась мама. – Перелет, гостиница, консультация!

– Возьму кредит… Но деньги им отдам. И заставлю вернуть мне сайт!

– «Сайт», – сказала мама таким тоном, что стало понятно: «сайт» находится в одном смысловом ряду со словами «бирюльки» и «блажь».

Славик сразу вспомнил, как мама закатывает глаза, когда папа запирается на балконе с ноутбуком, чтобы «опять писать этот сайт». Папа, видимо, тоже вспомнил мамино бухтение по этому поводу, потому что продолжил с обидой в голосе:

– Между прочим, это самый посещаемый ресурс города… Один из!

Мама ничего не ответила, только протяжно вздохнула.

– Ладно, – примирительно сказал папа, – чего ты! Думай позитивно! Теперь у тебя столько времени появится. Ты же давно собиралась мебель перетянуть. И вообще, домом заняться!

– «Перетянуть», – в мамином голосе звучала усталость. – А на какие деньги, если ты сайт свой хочешь назад выкупить?

– Не пропадем! – уверенно ответил отец. – Буду халтуру искать, книгу опять кому-нибудь настрочу… И на мебель хватит, и тебе на всяких маникюрщиц-визажисток.

– Я такая страшная?! – шепотом возмутилась мама.

– Да нет! Просто теперь ты можешь собой заняться…

– Некогда мне заниматься собой! – отрезала мама. – У Славика сейчас тяжелый переходный период! Я должна быть рядом с ним.

– Наоборот! – убежденно ответил папа. – Чем меньше будешь над ним трястись, тем быстрее он в колею войдет. С завтрашнего дня будет жить нормальной жизнью. И в школу будет ходить каждый день, как все!

Тут подошла стюардесса с едой, и беседа прервалась. Славик жевал курицу и думал, что к такому его жизнь точно не готовила – каждый день в школу. Он семь лет появлялся в классе только на проверочные занятия, да и с них мог легко слинять, изобразив легкое головокружение. Учителя панически боялись, что он умрет прямо на их уроке, поэтому лично сопровождали «больного мальчика» до медсестры.

А теперь, значит, каждый день.

«Ну и чего хорошего в вашем выздоровлении?» – мысленно выругался Слава.

*

Правда, дома, когда Славик как следует выспался, мир стал видеться ему в другом свете. Перед ним вдруг открылась совершенно головокружительная перспектива – жизнь.

Не то чтоб Слава до этого постоянно думал о смерти – нет; когда всю жизнь она ждет тебя за поворотом, о ней не думаешь, тем более что Славка точно знал: умрет он быстро и без мучений. Но внезапно Слава понял, что никогда не думал о жизни, то есть о жизни как о долгом процессе, в котором можно строить планы.

Слава пялился в ноутбук, лежа на диване, и обалдевал от возможностей. Реклама, на которую он никогда не обращал внимания, стала выпрыгивать из контекста и нагло мозолить глаза. Пицца! Курсы иврита! Отель в Эйлате! В рекламе отеля длинноногая блондинка стояла у двери на террасу, а за ее спиной был виден номер с огромной кроватью. Славик нервно сглотнул. Еще неделю назад он точно знал, что в его жизни никогда не будет такой девушки, такого номера и вообще ничего «такого». В чате «Минус один» была дежурная шутка – собраться тем, кто дожил до полового созревания, заняться сексом и всем умереть – красиво и одновременно. Но это было равносильно полету на Марс. И собраться невозможно – за всеми круглосуточный надзор, и секс с их диагнозом равносилен самоубийству. Да и доживали до нужного возраста единицы.

Славик не мог отвести взгляд от рекламы отеля. Было очень страшно начать мечтать. В голове совершенно не помещалось то, что теперь он может…

Тут Славку окончательно переклинило, он вскочил, чуть не уронил компьютер, треснулся коленкой о стол и взвыл. Порадовался, что мама вышла в магазин, заметался по коридору, смахнул с полки свой GPS-браслет. С этим браслетом он не расставался с тех пор, как это чудо техники появилось в продаже, – мама всегда знала, где он, даже если он шел в школу за три дома. Мама отслеживала его пульс и давление, мама в любой момент могла включить громкую связь, чтобы послушать, что происходит вокруг него. А как же иначе? С его диагнозом…

Слава чуть не швырнул браслет в стену, но сдержался. Аккуратно положил его на полочку… и заметил на ней несколько купюр. Раньше он пользовался деньгами только в школьном буфете, где строго проинструктированная мамой буфетчица продавала Славику исключительно обезжиренный йогурт, воду без газа и сухие крекеры.

Слава схватил деньги, ключи от квартиры и вышел. Первый раз совершенно самостоятельно. Без присмотра. Без наблюдения. Руки немного тряслись, а в голове был легкий туман.

*

Славик шагал куда глаза глядят. Как специально, глаза глядели в основном на встречных девушек в коротких юбках. И на уходящих вдаль девушек в обтягивающих джинсах. И на проходящих мимо девушек в коротких маечках. По случаю августовской жары в одежде царил минимализм. Слава пытался смотреть строго под ноги, но кончилось это столкновением с рекламным щитом.

«Да чего я? – разозлился Славка. – Надо просто подойти и познакомиться! И угостить чем-нибудь в кафе. И…» Что будет после последнего «и», он не мог придумать. В висках начинало колотить так, что уши глохли. Слава решил осуществить план немедленно. «Цель» сидела на скамейке и читала телефон. Была она темноволосая и компактная, как Дюймовочка-переросток.

Славка сел рядом и сказал, глядя в пространство:

– Привет!

Девушка покосилась на него, но не ответила.

Славка облизал пересохшие губы и сказал чуть громче:

– Как дела?

На сей раз не было даже косого взгляда. Славка повернулся к девушке и спросил обиженно:

– Что, трудно ответить?

– Ой, ты мне? – удивилась она. – А я думала, ты в гарнитуру! Привет!

– Я хочу тебя… – голос Славки дрогнул, – угостить. В кафе. Кофе.

Девушка трижды моргнула. И расхохоталась. Славке очень захотелось раствориться в воздухе.

– Ах ты зайка мой! – произнесла девушка, вытирая слезы. – Тебе лет-то сколько?

– Шестнадцать, – пробурчал Славик.

– Двенадцать? – уточнила хохотушка.

– Четырнадцать, – согласился он.

– Понимаю, – кивнула она, – сложное время. Слушай…

И девушка доверительно наклонилась к Славке:

– …если тебе просто перед пацанами похвастаться – так хвастайся! Скажи, что познакомился, уговорил… ну и так далее. Подробности можешь в интернете глянуть.

Глаза у нее лучились таким искренним сочувствием, что Славе захотелось даже не раствориться в воздухе, а взорваться, уничтожив все вокруг: себя, эту наглую девку, всех свидетелей его позора…

Он пришел в себя оттого, что его поймали за руку – крепко и профессионально.

– Стой, говорю! – рявкнул полицейский. – Нарушаем, значит? И убегаем?

Славка сквозь слезы осмотрелся. Кажется, он попер через дорогу в совершенно неположенном месте.

– Ну что, вызываем родителей, нарушитель? – продолжал сержант, не отпуская руку.

– Не надо родителей. – Славику даже не пришлось добавлять страдания в голос, у него сейчас этого страдания было полное горло. – Им и так сейчас…

И Славик вывалил на полицейского трагическую историю. Оказывается, только пришли анализы. У него синдром Зайцера… Это страшная болезнь… Нет, не придумал, можете погуглить! И лекарства нет… У папы инфаркт случился, мама сейчас у него. Если она узнает, что и Славка из дому сбежал – у нее тоже будет инфаркт. Или инсульт. Нет, недалеко – вот его дом, подъезд второй, квартира сорок восьмая. Отпустите, пожалуйста! И… вот, у меня осталось немного карманных денег, зачем они мне теперь…

Открывая дверь подъезда, Славик обернулся: полицейский пристально следил за ним издалека. Слава слабо улыбнулся и помахал ему рукой. Полицейский вздрогнул и неожиданно отдал честь. Несмотря на все пережитое, Славке стало безумно смешно, и он юркнул в подъезд.

*

Дверь квартиры открылась рывком, как только Слава вставил ключ в замок. Он еле успел отдернуть руку, чтобы не оторвало палец. Даже успел вскрикнуть:

– Ты чего?

А потом застыл с открытым ртом и вытаращенными глазами. Сначала мама кинулась к нему на шею. Потом она швырнула в него телефоном. Потом она разрыдалась.

– Ты чего? – спросил он еще раз.

Тут из-за спины раздался голос отца, совсем без эмоций:

– Где ты был?

– В магазине, – ответил Слава.

– Почему без браслета? – спросил отец.

– А зачем? – парировал Слава. Страх отступил, начала накатывать волна раздражения.

– А телефон почему не взял? – все так же сухо поинтересовался папа.

– Забыл, – с вызовом ответил Слава.

И это была правда, он действительно забыл про телефон. Из комнаты раздавались мамины рыдания. Папа, не разуваясь, отправился на кухню, налил стакан воды и пошел в комнату.

Слава остался в коридоре и слышал, как мама, захлебываясь слезами, рассказывала, что была уверена, что Славика уже нет в живых, что он специально оставил браслет и телефон дома, чтобы она не смогла даже найти тело.

– Надя, – начал ее уговаривать папа, – успокойся. Нам нужно привыкать к тому, что у нас здоровый подросток. И он будет гулять, пропадать, с девушками встречаться. Курить попробует…

– Что ты несешь! – возмутилась Надя.

– Послушай, ему четырнадцать лет, ему столько нужно успеть попробовать…

– Ты еще ему это расскажи!

Папа вздохнул и вышел в коридор. Слава смотрел исподлобья.

– Значит, так, – сказал Сергей, – браслет можешь не носить, но телефон всегда должен быть при тебе, понятно?

– Я не маленький, – начал возмущаться Славик, но папа его перебил.

– Это не обсуждается, – сказал он, – маме нужно привыкнуть, а я не смогу каждый раз срываться с работы, когда ты решишь прогуляться. А теперь иди и извинись.

Славка попытался выдержать папин взгляд. Папа смотрел спокойно, без выражения, но почему-то захотелось убежать и спрятаться. Слава опустил голову и пошел в комнату.

– Извини, – сказал он глухо. – Я буду брать с собой телефон. Не привык просто.

Мама не отвечала. Она сидела, закрыв лицо руками, и всхлипывала. Славику захотелось обнять ее, а потом самому залезть маме под мышку. Там всегда было спокойно и безопасно.

Но мама горько плакала.

Раньше она никогда не плакала. Может быть, когда он был в школе, она и давала волю слезам, но Славик ни разу этого не видел. Ведь его нельзя было расстраивать. А теперь можно.

Он развернулся и ушел к себе в комнату. Там он лег на кровать в одежде и лежал. Знал, что сейчас придет мама, наверное, отругает. Теперь ведь его и ругать можно, теперь он от этого не умрет.

Славик незаметно для себя задремал. Проснулся от голосов за дверью.

– Куда? – это папа.

– Спать, – мама. Голос уже не дрожит.

– Больше ты у Славика в комнате не спишь. Теперь он сам. А у нас есть своя спальня.

Повисла пауза. Слава прислушался. За дверью происходила какая-то возня, потом раздался тихий чмокающий звук, и мама попросила:

– Не тут.

Родители ушли, а Славик все пытался понять, что за причмокивание он услышал. Уже проваливаясь в сон, понял – родители поцеловались. Или папа поцеловал маму?

*

Директор местного медиахолдинга господин Климов смотрел на выложенные перед ним стопки купюр с брезгливым интересом, как турист в Китае на блюда местной кухни, которые еще слегка шевелятся.

– Это пока только сто тысяч, – сказал Сергей. – Все остальное верну позже… Как только клиника вернет.

Климов перевел взгляд на посетителя. Выражение лица у него не поменялось.

– Но вы сегодня же возвращаете мне контроль над моим сайтом! – заявил Сергей. – Прикажите вашему админу сообщить мне все новые пароли. И на управление сайтом, и на доменное…

– Сережа, – наконец подал голос хозяин кабинета, – вали отсюда. Мне работать надо.

– Сделка отменяется. – Сергей ткнул пальцем в деньги. – Это мой сайт. Авторский! Это нарушение всех законов…

– Надо же! – перебил его хозяин кабинета. – Законы вспомнил… А когда ты у меня деньги выпрашивал, чё-то как-то не вспоминал ни про какие законы. Забрал мешок кэша и уволок с благодарностями. И налоги небось не заплатил. Не заплатил, нет?

Сергей понял, что возразить ему нечего.

– Нет, – пожал плечами Климов, – если тебе так охота, деньги можешь оставить. Но сайт я тебе все равно не верну.

– Почему?

– Не хочу.

Сергей сжал зубы и принялся молча забрасывать купюры в портфель.

– Кстати, о законах, – добавил Климов. – Ты не забыл, что не имеешь права разглашать детали договора? А то влетишь на такие штрафы, что квартиру продавать придется. Ничего личного, чисто по закону.

*

«Слава, привет! – написала Ника. – Ты жив?»

Слава улыбнулся. Хотел написать: «Нет, я умер», но вовремя спохватился. В их компании такими вещами не шутили.

«Вроде да», – ответил Славик.

«Уфф! А то в группе пишут, что ты умер».

Слава зашел в группу – и действительно наткнулся на ветку обсуждения его, Славика, смерти. Усмехнулся, написал: «Вы чего, с дуба рухнули? Тут я, живой!»

Тут же отписался Нике: «Все норм. Они дураки».

Ника была его неофициальным куратором, человеком, которому он мог написать в любое время дня и ночи. Собственно, и писал. Лет с десяти.

Ника ничего не ответила. Это было странно. Слава привык, что она реагировала мгновенно в любое время дня и ночи.

«Ау?» – написал он.

Ноль реакции.

«Ты чего?»

Опять ничего.

Решил заглянуть в «Зайчиков» и обнаружил, что из группы его выбросили.

Это уже становилось совсем не смешно.

Слава бросился писать в личку отдельным «зайчикам», но кто-то вообще не отвечал, кто-то моментально банил, а кто-то ругался черными словами. Только Юра ответил относительно нормально: «Это точно ты?»

«А кто?!!» – решил не пожалеть восклицательных знаков Слава.

«5 сек.», – написал Юра и пропал надолго.

Слава в панике написал Нике: «Что там у них происходит? Почему молчишь?!»

Через томительную паузу она ответила: «Я не знаю, кто вы, но прошу не отвечать от имени Славы. Это жестоко и непорядочно. И удалите, пожалуйста, его аккаунт. Хотя бы из уважения к чувствам родственников».

«Ника!!!!!!! – теперь сообщения Славы состояли почти исключительно из восклицательных знаков и яростных смайлов. – Ладно они идиоты!!! Но ты!!!!!!! Это я! Я! Я СЛАВА!»

«Я уточнила, – тут же ответила Ника. – Вячеславу Веселову в лечении отказано. Я знаю только одну возможную причину отказа в лечении в клинике Зайцера – смерть. Ставлю вас в известность, что я уже пишу жалобу администратору социальной сети с требованием удалить учетную запись умершего человека».

Слава чуть не взвыл. Не хватало, чтобы его забанили навечно! То есть он, конечно, потом заведет новый аккаунт, но как он будет общаться с другими «зайчиками»? А с Никой?

Слава смотрел на фотографию Ники в мессенджере. Она улыбалась. У нее был вздернутый носик и светлые волосы. Раньше он не видел в ней живую девушку, она была ему как мама, а теперь все изменилось.

Славка понимал, что счет пошел на секунды. Надо было доказать им всем, что он живой. Хотя бы Нике. К счастью, на глаза попалось стеклышко веб-камеры ноутбука. Он записал короткое, но выразительное видео, в котором обозвал всех придурками и паникерами.

– Я живой, ясно! – почти кричал Славка в микрофон ноута. – И Ника, слушай, ты хоть ерундой не страдай!

Он отправил видео Нике и Юре.

Судя по всему, Ника его даже досматривать не стала, потому что написала через десять секунд: «Извини! Просто было очень похоже, что кто-то пишет за тебя!»

Славка выдохнул.

«Но почему вам отказали в лечении? – продолжала Ника. – Что сказал Зайцер? Тебе нужна помощь?»

Славик пялился в экран и чувствовал себя свиньей. Ника волнуется. Надо как-то объяснить… Но буквы не складывались в слова, а слова в предложения. Уж слишком фантастичной выглядела вся его история.

«А ведь она в нашем городе живет», – подумал Славик.

Раньше это было не очень важно: хоть в одном городе, хоть на другой планете. Но теперь…

«Ника, мы можем встретиться?» – написал Слава.

Теперь задумалась Ника, а Слава не сводил глаз с экрана.

Но вместо Ники отозвался Юра: «Извини, чувак! Я сказал им, чтобы тебя назад пустили, но все уперлись».

Слава ограничился коротким «Ок» и снова уставился на монитор. Наконец пришло сообщение от Ники: «А мама может тебя ко мне привезти?»

Слава шумно выдохнул и понял, что не дышал, пока ждал ответа.

«Я теперь могу сам», – написал Слава и тут же удалил. Этот ответ предполагал серию вопросов и ответов, а он так не хотел. Он хотел приехать к Нике с цветами и сказать, что он теперь здоров. И позвать ее в кино. А там, в кино, обнять. Это же Ника, они столько лет знакомы, она не будет над ним издеваться. Она за него порадуется.

«Скажи мне адрес», – написал Слава.

«Советская, 34–51. Завтра в любое время, только предупредите за час».

Славка чуть не подпрыгнул от счастья. Жизнь налаживалась. Здоровым быть круто! Завтра у него свидание с девушкой!

*

Следующее утро Слава провел активно. Мама по-прежнему обижалась, но теперь это его не особо раздражало. Тем более что мама с головой ушла в любимое хобби – расклеивала последние фотографии по альбомчикам.

Вот папа доставал своими вопросами: «Чем думаешь заняться сегодня? А может, записать тебя в какую-нибудь секцию с сентября?» и прочей ерундой. Чтобы отвязаться побыстрее, Славик кивал и поддакивал. Папа радовался.

Папа ушел, довольный собой. Слава включил ноутбук и принялся гуглить адрес Ники. Маршрут оказался несложный: одиннадцатым автобусом до остановки «Рынок», потом пересесть на шестой троллейбус – и до конца.

Первая неожиданность ждала в автобусе. К нему сразу же подошла тетенька с сумкой через плечо и потребовала билет. Пришлось покупать, путаясь в мелочи. Потом выяснилось, что остановок никто не объявляет. То есть время от времени водитель что-то бормотал в микрофон, но дешифровать его бормотание не удавалось. Славик пытался на глаз определить, какая из остановок может называться «Рынок», но не сумел. Тогда он собрал волю в кулак и спросил у кондукторши.

– Так проехали уже! – удивилась она. – Две остановки назад. Там еще парк такой был.

Славка выскочил на ближайшей остановке и попытался сориентироваться. Навигатор на телефоне предлагал что-то сложное: вернуться, потом два раза перейти дорогу, потом все-таки сесть на троллейбус, но уже почему-то не на шестерку, а на семнадцатый. И ехать не до конца, то есть снова придется спрашивать, где выходить. Славик впал в отчаяние, но, к счастью, промахнулся по кнопке и нажал на вариант «Пешком». Навигатор прочертил маршрут всего с одним поворотом и написал: «4,5 километра, 52 минуты».

«Я же должен был за час предупредить!» – вспомнил Славик и набрал сообщение Нике. Она ответила пульсирующим сердечком, от которого и Славино сердце забухало. Он выставил перед собой телефон и зашагал по улице.

*

Сказать, что Слава устал, – ничего не сказать. Ему и раньше в ВК попадались демотиваторы «Жизнь – боль», но он думал, что это такой стёб. У здоровых людей такой своеобразный юмор. Несмешной. Но сейчас, когда ноги стерты в кровь, правую икру сводит судорогой, а в левом виске пульсирует, вся эта «жизнь – боль» не казалась преувеличением.

На подходе к дому Ники Слава вспомнил, что собирался купить букет, но ларек с цветами виднелся на противоположной стороне дороги, а о том, чтобы пройти лишние двести метров, не могло быть и речи. А тут еще начала названивать мама и кричать, что она по голосу слышит, что с сыном «что-то не так», и что она «немедленно за ним выезжает».

– Куда? – успел спросить Слава, и телефон выдал предупреждение о том, что зарядки осталось совсем мало.

Слава отключился и чуть ли не бегом, хоть и хромая на обе ноги, кинулся к дому номер тридцать четыре, понимая, что телефон – это его единственная связь с миром. Маме отписался: «Я перезвоню», нажал кнопку домофона, услышал Никино: «Пятый этаж» – и на подгибающихся ногах отправился к лифту.

Дверь в квартиру была открыта. То есть Слава сначала позвонил, потом постучал и только потом догадался повернуть ручку двери.

– Заходите! – крикнула Ника из комнаты.

Слава вошел. Потоптался в коридоре.

– Я здесь! – крикнула Ника. – Дорогая мама Славы, извините, я не знаю, как вас зовут.

– Я один, – сказал Славик.

То есть просипел. Попытался откашляться. И пошел на голос. Собственно, вариантов, куда пойти, не было: от входной двери шел только один широкий проход.

Ника сидела в кресле у компа.

– В смысле, один? – спросила она.

Она была очень похожа на свою фотографию – волосы, глаза. Славик остановился, не зная, что сказать.

– Мама в машине осталась?

– Я один, – повторил Слава и попытался сбивчиво объяснить, что ехал на автобусе, а потом шел.

– Мама знает, где ты? – тут же спросила Ника.

– Телефон зарядить, – выдавил из себя Слава, – надо мне.

Все шло не так, как он хотел. Надо было все-таки купить цветы, тогда было бы куда девать руки, тогда можно было бы их подарить, тогда можно было бы сказать, что красивые цветы дарят красивым девушкам. Слава мысленно увидел, как он стоит на одном колене у ног Ники, а она, счастливая, принимает у него букет цветов. Слава сделал шаг к выходу.

– Ты куда? – испугалась Ника.

– За цветами, – выдавил из себя Слава.

– Славик, стой, пожалуйста, стой, – взмолилась Ника, лихо развернулась на кресле и подъехала к нему. – Давай я тебе дам воды, а ты мне все спокойно расскажешь. Сядь. Дай мне телефон.

Слава сел и дал телефон. Подчиняться командам было просто.

Ника подъехала обратно к компьютеру и воткнула шнур в телефон.

– Как хорошо, что теперь зарядки универсальные, – сказала Ника. – Слава, давай все-таки маме позвоним. Если не дай бог что, я даже помочь не смогу.

«Почему?» – собирался спросить Славик, но поперхнулся словами.

Он вдруг увидел Нику. Целиком. На кресле с большими блестящими колесами. Плед на ее коленях – несмотря на жару.

Славик попятился.

– Слава, – испугалась она, – тебе плохо? Я вызываю скорую!

Он развернулся и побежал.

Затормозил на первом этаже. Надо было забрать телефон. Мелькнула мысль: «Да плевать на телефон», но ее тут же прогнал страх. Как вернуться домой? Как объяснить маме, где телефон? Что вообще делать теперь?

Он все-таки вышел из подъезда, сел на скамейку и закрыл глаза. Он представил себя Питером Пэном. Он умеет летать и сейчас улетит отсюда! Вот только посидит немного, отдохнет. А потом легко оттолкнется от земли и поплывет над ней. Это был его любимый сон и любимая игра в реальности, которую Славка научился превращать в сказку. Надо только закрыть глаза поплотнее и не обращать внимание на звуки вокруг.

Он не знал, сколько времени прошло, когда рядом с ним на скамейку опустилась мама.

– Как же ты так? – спросила она совсем без упрека.

Славка повернулся и уткнулся ей в плечо.

– Мне Ника позвонила, – объяснила мама. – Она уже неотложку вызвала, пришлось отменять. Я ей объяснила, что ты… что уже не надо скорую.

Они помолчали. Потом мама осторожно поцеловала его и попросила:

– Посиди тут минутку, я за телефоном.

В такси они сели на заднее сиденье, и Славик лег к маме на колени. Мама гладила его по голове. Славе было хорошо.

*

Славка попытался вернуться в группу «Зайчики», отправил заявку, но его не пустили.

Общался в личке с Юркой, который ныл, что в Израиле невыносимо, что лечение достало, что вокруг одна мелюзга, что поговорить не с кем и что все равно надежды нет, впереди – мрак. Славка с удовольствием ему поддакивал. У него впереди тоже, кроме мрака, ничего не было.

Мама снова хлопотала над Славой – но уже не так панически реагировала на каждый чих сына. И спал он в своей комнате один. Он послушно выполнял все ее поручения, тем более что были они несложными: одеться правильно, есть правильно, смотреть правильные фильмы и читать правильные книги. Мама за это не возражала против того, чтобы Слава подолгу сидел за ноутбуком. Если, по ее мнению, он слишком увлекался, приказывала сделать перерыв. Он послушно шел к себе в комнату «читать» и продолжал лазить по сети с телефона.

Мама совсем успокоилась, подолгу с ним разговаривала. Рассказала, кстати, про Нику. Оказывается, Ника попала в аварию, когда ей было семь лет. Заснула на заднем сиденье, а когда проснулась в реанимации, узнала, что ходить не будет никогда. Сначала много переживала, а потом нашла себе занятие – поддерживать товарищей по несчастью. Начиналось это как хобби, теперь это работа. Какой-то благотворительный фонд ей зарплату платит. Мама уговаривала Славика написать Нике, хотя бы извиниться, но Слава не мог себя заставить. И на сообщения Ники не отвечал. Он вообще перестал смотреть в сторону девушек.

Мама только жалела и утешала.

Зато папа норовил вынуть душу. Теперь он редко задерживался на работе, приходил часам к семи и сразу тащил Славку на улицу – гулять. То есть он всегда придумывал какую-нибудь причину, например: «Поможешь дотащить продукты из магазина» или «Пошли выберем тебе секцию», – но дураку понятно, что продукты можно заказать по интернету, да и кружки в сети выбирать удобнее.

Мама пыталась заикнуться о бальных танцах, но Славка представил, что придется каждый раз прикасаться к девчонке, да еще, не дай бог, болтать с ней… Он сказал «нет» так решительно, что даже мама не стала настаивать.

Папа только посмеялся:

– Какие еще танцы? Только спорт! А то вон какие мышцы дряблые. Я в твоем возрасте за школу бегал и за двор в футбол гонял.

Когда Славику надоело таскаться по окрестным секциям, он заявил, что выбирает самбо.

– Отлично! – обрадовался отец. – И подкачаешься, и себя сможешь защитить, если что.

На самом деле самбо было ближе всего к дому. И там, как удалось выяснить Славке, не было девчонок. Вернее, были, но тренировались они в каком-то отдельном зале.

Славка собирался немного походить на самбо, а потом потихоньку замять это дело.

Незаметно подкралось первое сентября.

*

Слава стоял в коридоре в костюме, с розой в руках и чувствовал себя очень неуютно.

– Подожди буквально пять минут, – крикнула мама, – я кофе на юбку вылила, я быстро.

Мама пронеслась мимо него в спальню. Славик присел на тумбу для обуви.

– А ты чего ждешь? – спросил вышедший из ванной папа.

– Я быстро! – еще раз крикнула мама.

– А ты куда? – удивился папа.

– Ну как… – сказала мама, застегивая молнию на чистой юбке, – отведу его в школу, постою на линейке.

Сергей изумленно перевел взгляд с жены на сына.

– Ты в какой класс идешь? – спросил он у Славы.

И, не дожидаясь ответа, поинтересовался у Нади:

– Если бы тебя мама в восьмой класс на линейку привела, ты б ее куда послала?

А потом спросил уже у обоих:

– Вы что делаете вообще?

И пока Надя растерянно хлопала глазами, Сергей хлопнул Славика по плечу.

– Дуй давай, один, – сказал он, – вечером расскажешь, как все прошло. Сегодня должны расписание тренировок на сайте повесить, нам тебе еще форму надо купить.

Слава привычно подчинился, он всегда подчинялся простым и понятным указаниям, вышел из подъезда, почти дошел до школы. Роза слабо трепыхалась у него в руке. Нести ее было ужасно неудобно. Неприятно. Слава представил себе, как он вручает цветок классной, тут же в голове возникла картинка – он, на одном колене перед Никой, протягивает букет… Роза полетела в кусты. Слава вздохнул с облегчением.

Линейки, кстати, не было. Попав в школу, Славка понял, что не знает, куда идти, и застыл. К счастью, через минуту в холле появилась одноклассница, вяло бросила ему: «Привет!» – и Славка пошел за ней на третий этаж.

В классе у Славы опять случился паралич. Во-первых, он не знал, куда приткнуться, у него не было постоянного места. Когда он приходил на контрольные, его сажали на свободное, а устные предметы он сдавал после уроков один. Во-вторых, у него зарябило в глазах.

Славик был приписан к гуманитарному классу. Раньше в его положении было все равно где учиться, с математикой у него было не очень, а книжки читать он любил. Потому сейчас его окружало шестнадцать одноклассниц и четверо пацанов, которые тонули в цветнике.

– Чего застыл? – спросила быстро вошедшая классная. – Сядь куда-нибудь, не отсвечивай. Все сядьте!

Славка плюхнулся на свободную парту.

– Поздравляю всех с началом учебного года, но давайте сразу к делу. Справки о состоянии здоровья, Иванова, Сурков, у вас еще прошлогодних нет, родительское собрание во вторник, но это я еще в чате родителям напишу, напоминаю, что форма в нашей школе обязательна, деньги за питание сдаем, как обычно, в начале недели, учебники, кто не получил в конце года, после четвертого урока получит. Нам нужно выбрать старосту. Есть предложения?

– Нас все устраивает, – сказала блондинка с третьей парты и провела пальчиком по руке своего соседа.

Сосед приосанился.

– Куриленок уже четвертый год староста, может, поменяете? – поинтересовалась классная.

– Ну как можно, Татьяна Павловна? – хихикнула маленькая девочка с первой парты.

– Ку-ри-ле-нок! Ку-ри-ле-нок! – тут же начали скандировать два пацана с последней парты.

– Виктуар, ты не против? – спросила классная.

– Надо же кому-то тянуть и дальше это ярмо, – ответил Виктуар.

Слава фыркнул. Его насмешило и имя Виктуар, и его странная манера выражаться. Фыркнул не вовремя, все посмотрели на него.

– Да, кстати, у нас большая радость, Слава теперь будет учиться с вами постоянно, – объявила классная.

– Точно радость? – ехидно спросил один из пацанов.

– Ну, лишний представитель мужского пола нам в классе не помешает, – попыталась пошутить классная.

– А он точно представитель? – медовым голоском поинтересовалась блондинка, сидящая рядом с Виктуаром. – А то он болел долго.

Класс захихикал, а Славу бросило в жар. Он вжался в стул и оставшееся от классного часа время не видел и не слышал ничего, кроме стука своего сердца.

*

Уроки оказались пыткой. Сорок пять минут сидеть и слушать. Или сидеть и писать. И хуже всего – походы к доске. За первый день его вызвали только однажды – на математике.

Математик, пожилой и не очень опрятный, сначала воодушевился, когда понял, что у него теперь будет на одного мальчика больше. Вызвал к доске, попросил решить задачу. Слава растерялся. До этой секунды он был уверен, что задачи решаются только в тетради (когда готовишься) или на листочке (когда сдаешь тест). Писать мелом на доске – это было за пределами его представлений о мире.

– Понятно, – горько вздохнул математик, – чудес не бывает. Ладно, сегодня обойдемся без оценок. Возвращайся на место.

И добавил себе под нос что-то про «гуманитариев».

После уроков его ждал новый удар – мама караулила у школы. Славику захотелось умчаться подальше, когда она принялась прямо на крыльце выяснять, как прошел день. И какие оценки он получил. И не обижали ли его «другие дети». Слава постарался как можно быстрее и дальше отойти от школы, но человек пять одноклассниц точно видели его позор.

Дома Славка собирался спрятаться в комнате, но папа был непреклонен:

– Первая тренировка! Пропускать нельзя! Смотри, что я тебе купил.

И он принялся гордо демонстрировать обновки: стеганую борцовскую куртку, мягкие то ли кеды, то ли тапочки («самбовки», – пояснил папа), большую сумку и зачем-то – черные семейные трусы с зелеными лампасами.

– Я это не надену! – сразу заявил Слава.

– Это форма! – возразил отец. – Там все будут в таких трусах. Но под низ, конечно, плавки.

Славик понял, что папа тщательно изучил вопрос, прошерстил интернет, а может, и тренеру позвонил за консультацией.

Тренер оказался чем-то похож на школьного математика – такой же старенький и непричесанный. Но при этом бойкий и смешливый. Славку с отцом он принял в тесной комнатушке, пропахшей потом.

– Какой год рождения? – удивился он. – Выглядишь моложе. Ну-ка, на весы! Только ботинки сними.

Слава с осторожностью ступил на доисторические весы с гирьками, которые тренер тут же начал перемещать.

– Ага, – кивнул он удовлетворенно, – у меня в наилегчайшей категории как раз никого нет. Ладно, давай переодевайся – и дуй в зал.

В зале уже слонялось с десяток пацанов. Кто-то в куртке, как Славик, кто-то просто в спортивном костюме. Тренер вошел стремительно, командуя на ходу:

– Строиться! По росту!

После минутной бестолковой суеты все выстроились неровной шеренгой.

– Орлы! – сказал тренер. – Соколы! Одним видом задавите соперника! Но!

Он поднял коротенький палец.

– Одного вида мало! Нужно еще кое-что уметь. И сегодня мы начнем изучать самое важное, без чего немыслима борьба самбо.

Тренер выдержал паузу.

– Мы будем… падать!

Правильно падать оказалось не так просто. Нужно было сильно шлепать рукой по ковру. Чем сильнее, тем лучше. Когда тренер убедился, что новички более-менее поняли технику, приказал:

– Отрабатываем! Десять раз на левый бок! Десять на правый! А потом еще по десять! Я в вас верю, сынки! Вперед!

Примерно на двадцатом падении Слава начал ловить кайф от процесса. Это было так бессмысленно – падать и вставать, снова падать и вставать.

Славик и не заметил, куда провалились полчаса тренировки.

– Закончили отработку! – скомандовал тренер. – Все молодцы. Особенно…

Неожиданно он направил палец на Славку.

– Фамилия? – строго спросил тренер.

– Слава, – ответил Славка.

– Редкая фамилия! – одобрил тренер под смешки пацанов. – Но гордая! Слава Славе! Если все будут падать, как он…

И он снова выждал многозначительную паузу.

– Станем чемпионами? – не выдержал кто-то из парней.

– Нет. Но руки точно не переломаете. А теперь любимое развлечение будущих чемпионов – общая физическая подготовка!

Славка вдруг понял, что ему очень приятно. Хотя и похвала какая-то странная. Но все-таки. Он даже честно пытался отжиматься и «делать пресс», но это у него получалось явно хуже, чем падать на ковер.

*

Надя четырнадцать лет не оставалась без дела. Выклеивание фотографий в бесконечных альбомах не в счет – это была просто отдушина, чтобы не свихнуться. Даже когда Славик был в школе или спал, она постоянно следила за данными, которые передавал Славкин браслет. Это давало ощущение нужности. А теперь следить было не за чем.

Теперь альбомы помогали ей убивать время. Надя пересматривала старые альбомы, перечитывала подписи: «Слава, тебе четыре годика. Врач разрешил сходить в зоопарк. Ты так смеялся, глядя на обезьянок, что пришлось быстро уйти. Но ты был так счастлив… Я всегда буду помнить тебя таким».

«Тебе 11. Неужели это твой последний день рождения?»

«12 лет. Господи, спасибо за еще один год, который ты нам подарил!»

Альбомов было много – как только она узнала диагноз Славки, фотографировала его каждую секунду. Боялась, что эта секунда последняя. А вечерами, когда сынок засыпал, она сортировала распечатанные мужем снимки, вклеивала их в строго определенном порядке, под каждым ставила дату, время, описание. Электронные копии хранила, но не особенно им доверяла – ей нужны были реальные доказательства того, что у нее был сын.

По этому «вахтенному журналу» можно было восстановить жизнь Славы буквально по часам – чем она и занималась теперь, когда диагноз сняли.

Она ныряла в альбомы с головой, как только Слава уходил в школу, а Сергей на работу, и выныривала в обед, когда нужно было кормить Славика. Сколько лет она мечтала о свободной минутке. Сейчас она не знала, куда девать свободные часы.

Сегодня утром она первый раз после возвращения из Израиля зашла на родной форум. Форум, в котором провела последние тринадцать лет жизни. Она нашла его, как только вернулась из больницы с эпикризом, в котором корявым врачебным почерком было написано «синдром Зайцера». Тогда она еще плохо себе представляла весь ужас этого диагноза, он обрушился потом. Но ее поддержали, с ней разговаривали ночами, ее утешали. Такие же мамочки, как она, мамочки «зайчиков».

Сначала их было пятнадцать человек, из того, первого, состава; сейчас осталось только трое. Еще с двумя Надя поддерживала отношения, но неохотно. У обеих после смерти «зайчиков» оставались еще дети, здоровые дети. И до недавнего времени Наде это казалось предательством. Как можно улыбаться и быть такой счастливой на фото, когда ты потеряла ребенка? Как можно вообще после этого заводить еще детей?

А вот теперь Надя панически боялась зайти и выяснить, что, пока она тут читает книжки, там продолжают умирать дети. Надо было написать правду о Славке сразу, как только узнала, еще в Израиле. Но тогда шок был настолько велик и было так страшно сглазить, что Надя не могла заставить себя зайти на форум.

А сегодня решилась. Просто почитать. И хорошо, что решилась, потому что первое, что она увидела, это фотография Славки. Ушедшие дети висели у них на главной странице. Надю аж заколотило от ужаса. Она написала: «Девочки, Слава жив!» На нее тут же посыпались восторги и приветствия, фотография Славки мгновенно исчезла, ей написали, что Ира, мама Юры, рассказала, что Славку не взяли на лечение, а поскольку Надя не появлялась, они подумали самое плохое. Вопрос, что же случилось, так и висел в воздухе, но мамы «зайчиков» никогда не задавали таких вопросов. А Надя все тянула и тянула, все никак не могла заставить себя написать правду.

*

Разбудил Сергея звонок мобильного. В начале седьмого. Надя на своей половине кровати нервно заворочалась. Сергей хотел уже сбросить, но звонил мэр, подписанный в адресной книге Сергея «Валерка» – еще с тех времен, когда они сидели за одной партой.

– Ты охренел? – спросил мэр придушенным голосом.

– Что? – и в самом деле сильно удивился Сергей.

– Не знаю, кто тебе это напел, – ответил мэр, – но это все вранье до последней буквы!

– Что вранье? – не понял Сергей.

– Не ожидал от тебя… – и в трубке раздались короткие гудки, тут же сменившиеся тишиной.

У Сергея возникло очень нехорошее предчувствие. Он осторожно, чтобы окончательно не разбудить жену, встал, подхватил ноутбук и отправился на кухню.

Там он первым делом открыл собственный сайт.

Последний пост гласил: «Стариков выгоняют на улицу». И фотография дома престарелых, который располагался сразу за городской администрацией. «Городские власти, – сообщалось в новости, – решили слегка расшириться. И, недолго думая, загребли под себя дом престарелых. Старики? Ну, видимо, поживут, пока тепло, на улице, а как похолодает, перемрут потихоньку…» И дальше в том же духе. У Сергея от огорчения разболелись зубы – он себе такого разухабистого слога никогда не позволял. А уж последняя фраза: «Вы же понимаете, что эту информацию я узнал из первых рук, от человека, которого считал своим другом» – заставила треснуть кулаком по столу.

– Не шуми! – шикнула на мужа Надя, которая незаметно материализовалась на кухне. – Ребенок спит.

«Я им всем расскажу, – пронеслось в голове Сергея, – они сто раз пожалеют…»

В голове возникла противная рожа Климова. И прозвучали его последние слова. Сергей бросился в гостиную и достал папку с договорами. Покупатель сайта не врал: за разглашение любой информации о договоре, «в том числе, но не ограничиваясь, информации о самом факте сделки», грозил штраф. Огромный. В десятки раз больше, чем сумма договора.

Сергей посидел, подышал и решил пока не пороть горячку. И, раз уж все равно проснулся, для разнообразия прийти на работу пораньше.

*

Надежда почти не преувеличивала, когда называла место работы мужа многотиражкой. Эта газета и правда когда-то была заводской, но завод закрылся, и его «Заводскому гудку» грозила бы гибель, если бы не Сергей. Он тогда сразу пошел к Валере, который впервые выдвигался в мэры и с удовольствием «купил себе газетку», а уж потом, когда Валерку избрали, проблем с рекламодателями не было. Все знали, что Сергей – друг градоначальника, и в поддержке никогда не отказывали. Ну и городская казна каждый год подкидывала «на развитие независимой прессы».

С тех пор немногочисленные читатели звали «Гудок» «газетой Веселова», хотя он там был не главредом, а всего лишь вечным замом. Но спонсоры предпочитали вести переговоры именно с Сергеем, что главреда всегда нервировало.

Пока он дошел до родного обшарпанного здания, ему успели позвонить человек десять знакомых. Все уже читали и поздравляли с «бомбой». Сергей отвечал скупо и односложно, а в перерывах пытался дозвониться до мэра. Валера трубку не брал.

Сергей забился в кабинет и лихорадочно шарил по интернету. Весь город, все, у кого был компьютер или смартфон, перепостили «бомбу». Никаких других первоисточников у новости не обнаружилось. Впрочем, они и не требовались.

«Веселов знает, что говорит! – писали люди друг другу. – Он же одноклассник мэра!»

И даже хвалили: «Видишь, не посмотрел, что старый друг! Режет правду-матку! Молодец!»

Правда, тут же ставили диагноз: «Идиот, мэр ему этого точно не простит».

Внезапно позвонил сам городской голова. Сергей схватил трубку и затараторил:

– Погоди, Валера, я сейчас все объясню!

– Ничего не надо объяснять. Просто сними пост. И дай опровержение!

– Но я не могу…

Мэр не стал дослушивать и бросил трубку.

До конца дня Сергей так и не смог до него дозвониться.

*

Вернувшись домой, он застал Надю в том же халате, который видел на ней еще утром. Видимо, даже в магазин не выходила. Надя сидела, уткнувшись в очередной Славкин фотоальбом. Еще штук двадцать альбомов лежало рядом на диване.

– Надь, – сказал Сергей предельно мягко, – ты бы себе работу нашла.

– Тебя что-то не устраивает? – поинтересовалась жена.

– Меня не устраивает то, как ты себя чувствуешь. – Сергей сел на подлокотник кресла и обнял Надю. – Ты же киснешь… протухаешь.

Жена вырвалась из-под руки.

– Раньше ты говорил, что я молодец, а ты в состоянии сам нас обеспечить.

– Не переводи в деньги, Надя! Раньше Славка… у Славки был тот диагноз. Теперь его нет. Да и вообще…

Надежда ощетинилась:

– Что вообще?

– Даже тогда, когда был диагноз… ты же думала о будущем? – тихо сказал Сергей. – Чем ты собиралась заняться потом?

– Когда потом? – спросила Надя.

Сергей понял, что хватит жевать сопли.

– Слушай, сейчас диагноз снят, можно назвать вещи своими именами. Мы знали, что Слава проживет еще год-два. Ты знала. Ты же думала о том, что ты будешь делать дальше?

– Как ты можешь так говорить, как ты вообще можешь об этом говорить? – закричала Надя и зажала уши руками.

– Но теперь-то… – Сергей снова попытался ее обнять, она снова вырвалась. – Слушай, нам нереально повезло, у нас здоровый сын. Вся жизнь впереди. А ты сидишь дома и перебираешь старые альбомы.

– Ты опять? Ты опять выгоняешь меня на работу? Я, между прочим, четырнадцать лет тебе сына растила, это я не спала ночами, это я от каждого его шороха просыпалась…

– Хватит, – не выдержал Сергей, – хватит истерить. Не хочешь работать – не работай. Но я тебя умоляю, займись чем-нибудь. С тобой в одной квартире находиться невозможно.

И он вышел из комнаты, с трудом удержавшись, чтобы со всей дури не врезать по стопке старых альбомов.

*

Слава довольно быстро понял, что если в школе не отсвечивать, то тебя не трогают. Он приходил, забивался в угол, третья парта у окна, и старался не шевелиться. На переменах выходил из класса последним, быстро переходил к новому кабинету и забивался в угол там.

Соседка по парте с редким именем Роза пыталась с ним разговаривать, но он так нахамил ей в ответ, что она после первого же урока пересела к подруге. Славик выдохнул с облегчением. Терпеть рядом девчонку он был не в состоянии. Их и так было слишком много. Невыносимо много. Он их не понимал и панически боялся. Когда Роза на самостоятельной работе по математике, проходя мимо, оставила на его парте листик с полностью решенным вариантом, он не знал, что делать. Догнать? Выкинуть? Швырнуть листок ей в спину? Но самостоялка была такая сложная, а математику Славка так не любил, что не удержался и списал. Но от Розы после этого стал шарахаться сильнее, чем от всех остальных.

После школы Слава приходил домой, там его ждала с обедом мама, он ел и шел лежать в свою комнату. Лежал там до прихода отца, тот, под причитания мамы, что «ты его переутомляешь, он и так еле живой», выгонял сына на тренировку или просто на прогулку. Слава не сопротивлялся.

Отвечать у доски по-прежнему было тяжело, но зато Славка отрывался на письменных работах. Он-то думал, что на своем индивидуальном плане обучения сильно отстал от остальных, а оказалось, что он, мягко говоря, не последний ученик в классе.

Однажды классная даже отдельно похвалила Славкино сочинение.

– Очень личная получилась работа, молодец! Такое чувство, что Слава сам на время превратился в главного героя.

Славка криво усмехнулся. Джека Лондона он вообще любил. А «Мексиканец», по которому писали сочинение, был, по мнению Славы, лучшей вещью писателя. После «Мартина Идена». Он часто перечитывал этот рассказ, представляя себя таинственным Риверой, который «работает на Революцию». Так что да, Татьяна Павловна угадала – Славка и сам немного превратился в мексиканца.

– Пятерка с плюсом, – объявила учительница. – Лучшая работа сегодня.

– Что?! Даже круче, чем у Виктуара? – удивилась худая чернявая девчонка на первой парте (Славка так и не запомнил имена одноклассниц).

– У Виктуара тоже достойное сочинение, – дипломатично ответила Татьяна Павловна. – Но слишком… академичное. Не хватило страсти и искренности.

– Умыли Виктуарчика, – кто-то сбоку произнес таким драматическим шепотом, что весь класс захихикал.

– Не отвлекаемся, – сказала учительница, – записываем тему урока…

Славка взялся за ручку и почувствовал на себе чей-то взгляд. Это Виктуар рассматривал его с брезгливым любопытством. Слава попытался улыбнуться, но, видимо, улыбка вышла не слишком дружелюбной – Виктуар зыркнул на него и отвернулся.

Славка забыл бы об этом эпизоде, если бы не события ближайших дней.

*

В среду шестой урок, который вела классная, получился скомканным: за пять минут до конца заглянула секретарша и страшным голосом передала приказ директора «быть немедленно».

Татьяна Павловна бросила на ходу:

– До звонка не выходим! Виктуар! Не забудь журнал!

Как только за ней закрылась дверь, народ потянулся к выходу. Сидеть даже пять минут в надоевшем классе не хотелось никому. Славик принципиально не стал толкаться и вышел последним. Он вообще предпочитал поменьше пересекаться с одноклассничками, поэтому спускался по лестнице нога за ногу.

И все равно натолкнулся на Виктуара и стайку девчонок, которые галдели возле раздевалки.

– Да ничего не станется с этим журналом, – уверял староста. – Полежит денек в кабинете. Завтра все равно у нас литература первая, чего его туда-сюда таскать.

– Имей совесть, – возражала Роза, – и вообще, это свинство по отношению к Татьяне. Скажи, Слава?

Славка от неожиданности кивнул.

– А вот пусть Славочка и сходит! – предложил Виктуар, заступая ему проход. – Он же теперь у классной любимчик. Любовь требует жертв и свершений.

Все, кроме Розы, захохотали.

Славка остановился и уставился на старосту, который и не думал отодвигаться. Драться Славик не собирался. За три недели тренировок он научился мастерски падать и немного отжиматься, но вряд ли это помогло бы в рукопашной. Виктуар, впрочем, тоже в драку не лез, просто выпендривался.

– Ладно, – сказала Роза, – я схожу.

– О-о-о! – закатил глаза Виктуар. – Да от нашего Славочки все девушки без ума, не только классная!

Славка понял, что это надолго, развернулся и двинул в туалет. Староста еще что-то язвил вслед, но Слава не слушал. В туалете закрылся в кабинке, сел на крышку унитаза, поджав ноги (чтобы снаружи не было заметно, что в кабинке кто-то есть), и достал телефон. Обнаружил сообщение от Юрки. Тот снова жаловался на малолеток, на то, что его достало лечение, и предвкушал, что скоро они увидятся. Первый курс лечения заканчивался, и все «подопытные» возвращались на несколько месяцев домой. Прямых самолетов из Израиля в Великогорск, город Юры, не было, поэтому его мама решила лететь через Славку, остановиться у них на сутки, пообщаться и передохнуть между перелетом и переездом.

Славка обрадовался. Юрик – это что-то привычное, из прошлой жизни. Человек, с которым можно просто поговорить, не напрягаясь так, как с этими «нормальными» людьми.

Они немного попереписывались, Юра спросил, как дела в школе, Славка коротко ответил «норм» и попрощался. Выйти из кабинки не успел – кто-то быстро вошел в туалет.

Славка решил переждать. У незнакомца зазвонил телефон («Здесь нас не найдут проблемы…»), но рингтон оборвался. Кто-то заскочил в соседнюю кабинку… тут же выскочил из нее и убежал. Это все показалось Славке таким странным, что он еще минуту не решался выйти. Потом все-таки выбрался и заглянул в соседнюю кабинку. Там за сливным бачком оказался кое-как спрятанный классный журнал.

Их журнал. Восьмого «Б».

Славка подумал, не отнести ли его в учительскую, но воображение тут же нарисовало картинку: вот он с журналом в руках выходит, и его встречает Виктуар: «Я же говорил, Славочка отнесет журнал любимой учительнице!» А рядом снова окажутся гогочущие одноклассницы.

Слава вышел, постаравшись придать себе безразличный вид. Старался зря: у туалета никого не было. Но и возвращаться за журналом было уже глупо.

*

Следующее утро началось бодро. Татьяна Павловна буквально вбежала в кабинет. Осмотрела стол, убежала. Потом вернулась озадаченная.

– Виктуар, ты вчера журнал в учительскую отнес?

Виктуар нарисовал головой сложную геометрическую фигуру, как бы кивнув. Возмущенно уставился на Розу.

– Но я думала… – начала говорить Роза и осеклась. Замолчала. Глаза у нее забегали, она опустила голову и уставилась в парту.

– Виктуар? – еще раз спросила классная, внимательно наблюдая за восьмиклассниками. – Ты точно отнес журнал в учительскую?

– А что случилось? – чинно поинтересовалась соседка Виктуара по парте.

– Учительница химии собиралась выставить в журнал ваши отметки за контрольные перед первым уроком. А журнала нет. Перерыли всю учительскую, не нашли. И тут я вспомнила, что вчера оставила его на столе.

Татьяна Павловна обвела класс нехорошим взглядом. Виктуар встал.

– Простите меня, Татьяна Павловна, но вчера я не отнес журнал, а попросил…

Дверь распахнулась, в кабинет влетела худющая девчонка с розовой челкой.

– Извинитеопоздаламожносесть? – выпалила она.

– Агата, ты что, на вокзал пришла? – неодобрительно сказала классная.

– Простите, Татьяна Павловна, я просто к бабушке сегодня еду сразу после школы.

Агата потрясла большим рюкзаком.

– Это не повод приходить в школу в джинсах.

– Хорошо, – сказала Агата, села на свое место и аккуратно, как первоклассница, сложила руки на парте. – Больше не повторится.

Класс захихикал.

– Так вы знаете, где журнал? – спросила классная.

Агата полезла в рюкзак, и Славику показалось, что она полезла туда за журналом. Но Агата как ни в чем не бывало достала учебник и тетрадь.

– Какой журнал? – спросила Агата.

Татьяна Павловна внимательно оглядела класс. Виктуар смотрел на Розу, Роза смотрела в окно. Славика внезапно бросило в жар. Чтобы это спрятать, ему пришлось лечь на парту.

– Хорошо, – сказала классная, – мы сделаем так. Я сейчас ухожу. У вас есть урок на то, чтобы вернуть журнал вот сюда, на стол. Если вы его возвращаете, я считаю, что инцидент исчерпан. Если не возвращаете…

Тут классная сделала театральную паузу.

– А почему вы думаете, что это вообще мы? – спросила Роза. – Может, кто-то из учителей потерял?

– Богатый жизненный опыт, – лаконично сказала Татьяна Павловна и вышла из класса.

Славику ужасно хотелось убежать. И он бы убежал, если бы мог. Но уйти сейчас было невозможно, нужно было, наоборот, вжаться в парту и не отсвечивать. И молчать.

– Ну? – грозно спросил Виктуар у Розы.

– Я вернулась в класс, но журнала не было. Я подумала, что его Татьяна забрала, – объяснила Роза.

– А почему не сказала? – наехал Виктуар.

– Кому? – повысила голос Роза. – Что сказала? Еще раз объясняю. Я вернулась в кабинет. Журнала не было. Я должна была еще сбегать в учительскую и проверить? Потому что вашему величеству лень было на третий этаж подняться?

– А что у тебя по химии, кстати? – язвительно поинтересовалась соседка Виктуара.

– Не помню, – отрезала Роза.

– А я помню, – ехидно сказала соседка.

– А смысл? – спросил кто-то из девчонок. – Все равно электронный журнал есть.

Славик озадачился и поднял голову.

– Так химичка не умеет пользоваться, – сказала соседка Виктуара, – за нее классная выставляет.

Славик растерянно покрутил головой. Одноклассники смотрели на Розу. Кто с любопытством, кто с осуждением. Роза покрылась красными пятнами. Агата копошилась в рюкзаке, пацаны на задней парте сосредоточенно пялились в телефоны, делая вид, что они тут вообще ни при чем. Славик занервничал.

– А что такое электронный журнал? – спросил он у Розы.

Но спросил чуть громче, чем было нужно. На него оглянулись несколько человек, и Славка опять вжался в парту.

– Короче, Роза, – сказал Виктуар, – давай мы обойдемся без долгих и мучительных выяснений отношений. Верни журнал, и будем мы и дальше жить вместе долго и счастливо.

– Я не брала, – ответила Роза.

– Ладно, ты не брала. Ты нашла его случайно. А теперь верни. И мы все скажем, что ты молодец.

Роза уставилась в окно.

– Ну если кто-то сможет подтвердить, что ты не виновата… – начал Виктуар.

– Кто-то сможет, – перебила его Роза, выделив слово «кто-то».

У Славика загорелись уши. «Она меня в туалете заметила? – сообразил он, но тут же засомневался. – Да нет, не могла она в мужской заявиться…»

А пауза все тянулась и тянулась, сделалась совершенно невыносимой. Виктуар навис над Розой, а у нее даже черты лица обострились, и она стала похожа на комсомолку на допросе из древних книжек.

– Журнал в туалете на первом этаже, – выдавил из себя Слава, – лежит за бачком в средней кабинке.

Роза подпрыгнула, Агата подавилась жвачкой, Виктуара перекосило.

– Чё? – неизящно спросил он.

– Я там был. – Славка уже сильно жалел, что признался. – Видел… вернее, слышал, как кто-то заходил… в соседнюю кабинку. А я потом проверил…

– Да какая разница? – к разговору подключился длинноволосый худой парень из среднего ряда. – Главное, что журнал нашелся. Новенький, метнешься?

– Вместе пойдем. – Виктуар не отрывал взгляда от Славки. – Не доверяю я ему. Марк, ты с нами!

Длинноволосый недоуменно пожал плечами, но пошел.

*

Всю дорогу до туалета они молчали. Виктуар и Марк предпочитали держаться за спиной Славки, и у него постоянно чесались лопатки.

Журнала за унитазом не оказалось. Ни в одной из кабинок.

– Я же говорил! – Виктуар скрестил руки на груди и снова начал буравить Славика взглядом.

– Ну, значит, нашел уже кто-то! – разозлился Славка.

– Точно, – согласился Марк. – И давно отнес в учительскую…

– …а Танечка просто прикололась, – с ухмылкой продолжил староста. – Типа поиздеваться над нами.

– Да, – почесал в затылке Марк, – не похоже на нее. Слушай, Славик, а ты никаких особых примет не запомнил? Ну там обувь, цвет волос, голос?

– Телефон! – вспомнил Славка. – У него телефон зазвонил.

– О! – восхищенно протянул Виктуар. – У злоумышленника был мобильный телефон. Круг подозреваемых резко сузился.

– Я рингтон запомнил, – возразил Славка и с ужасом понял, что мелодия и слова песни совершенно выпали из памяти. – Такая песня… очень популярная…

– Короче, – повысил голос Виктуар. – Где журнал?!

– А я откуда знаю?! – огрызнулся Слава.

– А я знаю, – продолжал наезжать староста. – Ты сам его спер!

– Да пошел ты! – Славик выбежал из туалета и припустил с такой скоростью, что запыхавшиеся Виктуар и Марк догнали его уже в дверях кабинета литературы.

– Дело раскрыто, – объявил староста, обращаясь к одноклассникам. – Журнал спер Славичек! Спрятал в туалете, а когда шум поднялся, придумал всю эту историю с таинственным похитителем.

– Так вы что, нашли журнал? – поинтересовалась Агата.

– Нет, – Виктуар добавил трагизма в голос, – кто-то обокрал нашего воришку…

– Да бред это, – наконец вставил слово Славик. – Зачем это мне?

– А чтобы мне подлянку кинуть, – начал горячиться староста. – Ты же сразу под меня копать начал! Сочинения сочинять, перед классной выделываться.

Славка чуть не плакал от отчаяния.

– Бред! – только и смог сказать он. – Полный бред!

– Почему бред? – сказала соседка Виктуара и повернулась к блондинке, которая сидела с Марком. – Мы с Тоней сразу заметили, еще когда Танечка старосту выбирала. Да, Тоня?

Блондинка манерно кивнула:

– Ага. Она такая: «Кто будет старостой? Ты, Виктуар?» А он такой… что-то умное такое ответил.

– «Кто-то же должен тянуть это ярмо», – подсказала соседка Виктуара.

– Точняк! А этот новенький такой ржать сразу начал…

Класс загудел, соглашаясь.

Славка бегом вернулся на свое место и теперь уже проклинал себя, что вообще открывал сегодня рот.

– А может, и не подлянку мне хотел, – говорил Виктуар. – Может, просто решил оценки свои подправить. У тебя сколько трояков по математике?

Славик не ответил. Оценки его не парили совершенно, мама с папой никогда на них внимания не обращали.

Воодушевленный молчанием жертвы, староста продолжил:

– А про электронный журнал наш гений не знал! Сам признался, все слышали!

Славка с трудом подавил в себе желание спрятаться под парту и заткнуть уши.

– Да не мог он журнал утащить, – вдруг сказала Роза, подошла к парте Славика и подняла его рюкзачок. – Где бы он там поместился?

Славка мысленно поблагодарил маму, которая все сумки и рюкзаки для него покупала поменьше, «чтобы больной ребенок не таскал лишнюю тяжесть».

– Да, может, он после разговора с нами в класс вернулся и… – не сдавался Виктуар.

– Да не было там уже журнала, – возразила Роза.

– Это мы уже слышали! Или ты с этим Славиком сговорилась?!

Славик малодушно порадовался, что Виктуар нашел себе новую жертву. Впрочем, Роза жертвой быть не собиралась.

– Когда я вернулась, тут кое-кто был. – Она вышла к доске и предложила: – Раз сами признаваться не хотите…

– Ну был, – неожиданно разозлился Марк. – И что?

– Действительно, что? – язвительно спросила Роза. – Подумаешь, увидел, что я не брала никакого журнала.

– Та-а-ак, – протянул Виктуар, – вечер перестает быть томным. А ты что тут делал?

– За телефоном вернулся, – буркнул Марк, – я его на зарядку поставил и забыл.

– Да-да, ты о многом забыл, – зло сказала Роза.

– И чего ж ты молчал? – не выдержала соседка Виктуара. – Мы тут чуть Розу с новеньким не убили. Или это ты журнал стащил?

Марк удивился.

– Мне это зачем? Я вообще ничего не знаю. И не видел я никакого журнала. Я пришел, телефон забрал и ушел.

– Да ладно! – шепотом сказала Роза Славику.

А Славик мог только смотреть вокруг огромными глазами. Рядом с ним разворачивалось целое представление, о таком он раньше только в книжках читал.

– Слушайте, что-то вы темните оба, – подозрительно сказал Виктуар. – Ну-ка, Марк, давай колись…

Класс уставился на Марка.

– Что вы к нему пристали? – вступилась за него Тоня. – Он правда телефон забыл, я его у школы ждала. Вернулся с телефоном, мы вместе пошли домой.

– А что ему мешало заранее оставить телефон, стащить журнал, спрятать его в туалете и вернуться к тебе, а? – мстительно спросила Роза. – Туалет-то мужской… Верни журнал, Маркуля, нам всем лучше будет.

– Да идите вы все! – разозлился Марк. – Агата, скажи, что журнала на столе не было!

– Агата? – переспросил Виктуар.

Роза хмыкнула. Агата медленно повернулась к Марку.

– Сдал все-таки, – ласково сказала она.

– Не, ну а что мне делать? – возмутился Марк. – Сейчас они на меня этот журнал навесят, а оно мне надо?

– Так что же ты все не рассказываешь? – еще ласковее спросила Агата.

– Я пришел, ты уже тут была, я ничего не знаю, – отрезал Марк.

– А ты что тут делала? – вмешался Виктуар.

– Марка ждала, – торжественно сказала Агата, – и дождалась.

– В смысле? – не понял Марк.

– Я видела, что ты забыл телефон, и ждала, что ты вернешься.

– В смысле? – еще раз переспросил Марк.

– В прямом! – улыбнулась Агата. – Ты давай-давай рассказывай. Тоне особенно интересно будет послушать, чем мы тут с тобой занимались, пока она тебя у школы поджидала.

Славика опять бросило в жар.

– Сучка, – буднично сказала Тоня.

– Нет, – отрезала Агата, – просто взяла свое.

– Чё? – возмутился Марк. – Что значит «взяла»?

– А то и значит! – отрезала Агата, вскочила и стала засовывать учебник и тетрадь обратно в рюкзак. – Пойду я от вас. Задрали!

Но выход из класса Агате перекрыл Виктуар.

– Стоять! – сказал он ласково. – То есть ты пришла в кабинет первая? Или вообще не выходила? И куда ты соизволила спрятать журнал?

– В лифчик, – огрызнулась Агата, – показать?

– Марку покажешь, – сказал Виктуар, – и рюкзак у тебя сегодня подходящего размера…

– Мы просто целовались! – заорал Марк Тоне.

Слава не знал, куда смотреть и кого слушать.

– Она не могла, – сказал Слава, – это же мужской туалет.

– Кстати! – воскликнул Виктуар.

Он соображал гораздо лучше Славика и тут же схватил телефон. Запело у Агаты в рюкзаке. Слава узнал рингтон.

– Да! – ахнул Славик. – Это он… она была в туалете.

Агата зло распахнула рюкзак, даже не заглядывая в него, пошарила рукой, вытащила журнал и швырнула его на стол.

– Подавитесь! – сказала она и села на свое место.

– Ни фига себе! – вырвалось у Марка.

Виктуар подошел к столу, полистал журнал, проверил, все ли страницы на месте.

– Но зачем ты меня подставила? – спросил он.

– Тебя? – усмехнулась Агата. – Расслабься, не вокруг тебя мир вертится. Я хотела, чтоб Татьяна ночью посидела и попереписывала вот это все. Как я в прошлом году сочинение перед каникулами. И чтоб на нее так поорали, как мать на меня за четверку за год.

– Ни фига себе! – еще раз повторил Марк.

– Фига, – ответила ему Агата, – если бы я с вами тогда в Питер поехала, Тоне бы с тобой ничего не светило. Впрочем… Ей и сейчас не светит.

Слава зажмурился, потому что ему показалось, что Тоня сейчас вцепится Агате в лицо, а к такому зрелищу он был не готов. Но обошлось. А когда они закончили орать друг на друга, грянул звонок с урока и вошла классная.

– О! Нашелся? – миролюбиво спросила она, мельком глянув на стол.

– За батарею завалился, – сказал Виктуар.

– Я так и думала, – проговорила Татьяна Павловна, – отнесу его учительнице химии. Домашнее задание скину в группу.

*

Весь учебный день Славка провел со странным ощущением. Кажется, это называется «измененное состояние сознания». А может быть, «угар». До сегодняшнего утра он почти не различал одноклассников. Разве что Виктуара сразу запомнил. Ну, Розу еще немного – только потому, что в первый же день рявкнул на нее. А оказалось, что они все разные. И страсти бурлят – Шекспир отдыхает.

Вот Агата случайно (или нет?) задевает своим огромным рюкзаком Тоню.

– Извини, – говорит Агата.

– Ничего, – отвечает Тоня.

Раньше Славику и в голову не пришло бы обращать внимание на этот диалог, а теперь он слышит удар железа по железу.

Или Марк, который смеется над шутками Виктуара. Славик прислушивается и понимает, что в половине случаев Марк хохочет невпопад. «Да он тупой! – убеждается Слава. – И зачем он Виктуару?»

Или Роза. Славка исподтишка наблюдает за ней и замечает, что она – единственная из одноклассниц – ухом не ведет в сторону Виктуара. И тот очень убедительно изображает, что ему на это наплевать.

«Чума, – думает Слава, – а почему я раньше этого всего не видел?»

После школы он не пошел, как обычно, один. Догнал Розу и спросил:

– Слушай, а у вас каждый день такое?

– Нет, – покачала головой Роза. – Обычно все проще. Но бывает и сложнее.

– Ого… Слушай, если хочешь, можешь ко мне сесть.

– Надо же, – издевательски изумилась девушка, – такая милость! Мне?!

Славка попытался объяснить, что он не то имел в виду, но запутался в словах. И тут они вышли на школьное крыльцо, где торчал папа.

– Чего трубку не берешь? – спросил он. – Тренер звонил, сегодняшнюю тренировку перенесли.

– Звук отключил, – ответил Славка, внутренне ликуя. – На завтра перенесли?

Сегодня на самбо они должны заниматься ОФП. Эту аббревиатуру он для себя расшифровывал как «общефизическая пытка». Однако радовался он рано.

– Нет! С шести на пять. Так что давай пулей! Сумка в машине.

*

Ехали – молчали. Славик жевал запасенные мамой зерновые батончики, когда папа вдруг спросил:

– А эта девочка, с которой вы выходили… это твоя девушка?

Славик поперхнулся батончиком и отчаянно замотал головой.

– Одобряю, – сказал отец. – Симпатичная. Вы рядом хорошо смотритесь. Приводи ее домой, познакомимся.

К счастью, тут они приехали.

К раздевалке он почти бежал, прикидывая, успеет ли переодеться за оставшиеся пять минут. Но переодеваться вообще не пришлось: остальные самбисты встретили его у раздевалки в обычной одежде.

– Наум Кириллович приказал не переодеваться, – сказал жилистый улыбчивый пацан. – Пойдем смотреть, как взрослые бориются.

Славка улыбнулся смешному слову «бориются», да и вообще забавному курносому лицу пацана. И вдруг подумал, что раньше ему и в голову не приходило рассматривать лица других мальчишек из секции. Даже когда отрабатывали подножку в паре, смотрел на руки и ноги, не в глаза. Славка обвел взглядом остальных. Предчувствие его не обмануло: все самбисты оказались разными.

Кто-то улыбнулся ему, кто-то глянул подозрительно, кто-то отвел взгляд.

– Готовы, орлы? – послышался голос тренера. – За мной! Пойдем наблюдать за асами борьбы самбо, которые, – он вскинул палец, – уже третий год топчут ковер!

Соревнования оказались внутренними, отборочными перед городским турниром. Наум Кириллович рассадил «орлов» вокруг себя на лавочке и давал пояснения:

– А вот это Рябых! Самый у нас хитрый.

Невысокий Рябых вяло пожал руку долговязому сопернику, сделал шаг назад…

– Внимание! – прошептал тренер пацанам.

Судья свистнул… и Рябых зайцем прыгнул под соперника. Но тот оказался на удивление готов: одной рукой поймал атакующего за шиворот, второй – за пояс, выгнулся дугой и попытался перекинуть Рябых через себя. В результате оба неловко шлепнулись боком, повозились в партере, и судье пришлось поднимать их в стойку.

– Рябых хитрый, – пояснил Наум Кириллович, – но и Карпук не вчера родился, он все его штучки знает. А вот на новенького Рябых очень опасный.

Следующая схватка Славке не понравилась: соперники сразу схватили друг друга за воротники и рукава курток, после чего принялись кружиться по ковру.

– Слишком равные по силам, – вздохнул тренер. – Пытаются поймать друг друга на контре. Видите, все время в глаза друг другу смотрят?

Время от времени то один, то другой изображал движение, второй тут же реагировал, первый реагировал на реакцию – и тем все заканчивалось. Судья успел дважды предупредить обоих за пассивное ведение борьбы, когда произошло неожиданное: парень с синим поясом тревожно глянул за спину сопернику, тот рефлекторно оглянулся – и тут же полетел на ковер. Сразу вскочил, но судья уже вскинул руку вверх.

– Чистая победа! – прокомментировал тренер. – На полсекунды потерял концентрацию, и всё! Кстати, вот это была настоящая задняя подножка. А то, что вы на тренировках мне показываете, это, простите, танец больных медведей.

Славка смотрел во все глаза. Соперники были почти равны по силам, поэтому побеждал хитрейший. Или умнейший.

– Смотрите, смотрите, что он делает! – радовался Наум Кириллович, тыча пальцем в сторону рыжего спортсмена.

По мнению Славки, ничего особого тот не делал, просто дергал соперника за руки, суетился, пританцовывал вокруг.

– Он знает, что у Сашки с вестибуляркой проблемы, – пояснил тренер, – вот и затанцовывает его. Но и Сашка про свои проблемы знает, не ведется. Зато у Сашки есть коронка – подсечка в темп шагов, и если Шароваров под нее подставится…

И Шароваров подставился. Увлекшись танцами вокруг соперника, он сделал неловкий шаг – и Сашка, несмотря на свою плохую вестибулярку, очень четко рубанул его ногой по стопе.

– Запомните, дети! – снова перешел на пафос Наум Кириллович. – Никогда не перекрещивайте ноги при приставном шаге! Во всяком случае, когда бориетесь против Шароварова.

«Так вот откуда это смешное слово “бориетесь”, – догадался Славка. – Он всегда так говорит? И этого я не замечал…»

За час соревнований Слава понял главное: самбо – это не про силу. И даже не совсем про ловкость. Это про мозги. Про хитрость и ум. А иногда даже про коварство.

Он дождался, когда все разойдутся, и подошел к тренеру:

– Можно спросить?

– Весь внимание, – ответил Наум Кириллович.

Славка вообще-то хотел спросить, правильно ли он понял про самбо, но задал почему-то совсем другой вопрос:

– Скажите, а все люди разные?

Слава тут же сжался, представив, как над ним начнут издеваться. Но Наум Кириллович оставался серьезным. И ответил не сразу.

– Все разные. Хотя иногда кажется, что одинаковые. Но если тебе так кажется, то это ты не очень внимательно на них смотришь.

Славик понял, что тупой вопрос имеет отношение к самбо.

– То есть, – сказал он, – если понять каждого человека, то можно его победить?

– На ковре? Да, – согласился тренер. – Но в жизни лучше не побеждать. И не проигрывать.

– А как же тогда? – удивился Слава.

– Вот как мы с тобой сейчас. Никто никого не побеждает, но обоим польза.

Славик глубоко задумался.

– Но если вернуться к ковру, – деловым тоном продолжил Наум Кириллович, – то психология психологией, а физподготовка тоже нужна. А то некоторые больше двадцати раз отжаться не могут.

Тренер постоял немного, ожидая продолжения разговора, но Славка в трансе повернулся и пошел к выходу.

*

Славик мечтал забиться в свою комнату. Чтоб вокруг никого, чтоб тишина, спокойствие и никаких нервных потрясений. Но когда папа открыл дверь квартиры, Слава понял, что о спокойствии можно забыть.

Он помнил, что к ним проездом должны приехать гости, но начисто забыл, что это случится прямо сегодня.

Юра дремал в комнате у Славика, так что Славе пришлось в одиночку выдерживать натиск двух рыдающих мам. Тетя Ира накинулась на Славу с липкими объятиями, и он с трудом сдержался, чтоб не поймать ее на переднюю подножку. На кухне пахло успокоительными каплями, мама Юры выглядела очень уставшей, но говорила она громко, захлебываясь слезами и эмоциями.

– Надо же, здоров! Как же так! Вот гады, украли у тебя четырнадцать лет жизни! Надо в суд! Надо их учить, сволочей!

– Мама, я пойду полежу, можно? – сказал Славик.

– Нет! – вскинулась тетя Ира. – Там Юрик спит, он устал, у него пульс. Ты-то здоров, а ему покой нужен.

К счастью, Юра проснулся и пришел на кухню. Он похудел и осунулся. Тетя Ира подорвалась, усадила его за стол, мгновенно перед его носом на столе оказался стакан воды, пара таблеток, банка фруктового пюре и кусочек лимона.

– Покушай, маленький, – заворковала тетя Ира, – тебе нужно хоть что-нибудь съесть…

Юра проглотил ложку пюре, съел таблетки, запил водой.

– Спать пойду, – сказал он и поплелся к выходу.

– Ты сегодня на раскладушке, – сказала мама Славе. – Сейчас достану.

– Я сам, – остановил ее Славик и бросился догонять Юру.

Надя вздохнула и принялась складывать посуду в мойку.

– Слушай, ну неужели у тебя даже посудомойки нет? – удивилась Ира.

– Да мне как-то не надо, – начала оправдываться Надя.

– Да ладно! – не поверила Ира. – Муж-то твой небось не на «Ладе» ездит, мог бы о тебе и подумать.

Из детской раздался грохот. Надя не успела обернуться, а Ирка уже отчитывала Славика, что тот «напугал мальчика».

*

Юра и раньше не отличался разговорчивостью, а сейчас совсем потух: молча лежал на боку и смотрел, как Славка возится с раскладушкой.

– Круто тебе, – наконец произнес он, когда хозяин комнаты победил упрямый механизм. – А мне… ни сходить никуда, ни поесть… Лекарства еще эти…

Юра сморщился.

– Противные? – посочувствовал Слава.

– Да нет… Просто мутит от них. Спать все время хочется… И со зрением что-то.

– Ясно. – Славик закончил застилать раскладушку и сел на нее. Что говорить дальше, он не понимал.

– А ты и постель сам застилаешь, – в голосе гостя послышалась зависть.

– Отец заставляет, – вздохнул Славик. – Говорит: «В армии за тобой никто стелить не будет». Он же служил. Два года.

– И ты будешь? – Юра уже не скрывал, что завидует. – Круто…

Тут он вдруг побледнел, слез с кровати и быстро вышел из комнаты. Славик сидел, слушал, как друга тошнит в туалете, как причитает над ним тетя Ира, и соображал, о чем бы таком поговорить, чтобы взбодрить Юру.

Тот вернулся, ведомый под руку мамой, которая уложила его, долго-долго мерила пульс и гладила по волосам. Только убедившись, что сын совершенно спокоен, она ушла.

– Я пытался лекарства выплевывать, – пожаловался Юра Славе, – но она же пасёт… Придумал же Зайцер отраву…

– Так это же круто! – сообразил Славик. – Значит, тебе точно лекарство попалось, не плацебо!

– Думаешь? – Юра сел на кровати.

– Да стопудово!

– Ну… от плацебо тоже иногда бывают эффекты…

Через полчаса они в меру горячо (чтобы мамы на кухне не услышали) обсуждали психологическое действие плацебо. Тема была обкатанная, в группе любили порассуждать о всяких возможных методах лечения, но вживую оказалось гораздо прикольнее.

– Ну ладно, – сдался Юра. – Пусть не плацебо. Пусть лекарство. Но все равно не факт, что поможет.

Возразить было нечего.

Славка принялся доставать из сумки и развешивать на батарее спортивную форму. Нужды в этом не было никакой, но сидеть и слушать тоскливое молчание Славик больше не мог.

– А это чего? – развеселился Юра, увидав трусы с лампасами. – Ты теперь такие носишь?

– Это форма, – обиделся Славка и достал куртку, – я на самбо хожу.

– Классно тебе, – снова затосковал Юра. – А приемчик какой-нибудь покажешь?

– Да я пока… не много чего умею, – признался Славик. – Переднюю подножку. Заднюю… Удержание немножко.

Лицо Юры скривилось, как от боли.

– Тебе плохо? – всполошился Славик.

– Мне не плохо, – ответил гость. – Мне капец. Мне по-любому капец, а с этими таблетками – полный капец. Вот на фига я их пью? Все равно придет время – и умру!

Слава и не пытался ничего сказать, но Юра заговорил быстрее:

– Не перебивай! Я знаешь чего хочу? Смыться из дому и пойти в загул! Пойти… не знаю… куда ты ходишь? В ночной клуб?

– В клуб меня не пустили бы, – покачал головой Славик. – В кафе можно… или в кино.

– Нет-нет-нет! – замотал головой Юра. – Какой-нибудь экстрим! О! Парк аттракционов! А потом прыгнуть с моста… Нет, не в смысле самоубиться, а на такой специальной резинке, роуп-джампинг называется! Ты уже прыгал?

– Нет.

– Ну и дурак! Говорят, вообще отрыв башки.

– Но нам же… – тихо сказал Слава, – то есть тебе… нельзя. Стресс…

– Да и плевать, – спокойно ответил Юра. – Все лучше, чем сдохнуть в обнимку с унитазом.

Тут пришла тетя Ира с успокоительным на ночь, и разговор пришлось свернуть. Тетя Ира убрала форму с батареи, открыла окно на проветривание, попричитала, что в одной комнате с сыном спать не получится, а ее мальчик вынужден здесь дышать «не пойми чем», а потом оставила рядом с сыном включенную радионяню. И каждый час приходила. Открыть окно, закрыть окно, принести воды, проверить пульс… Славка каждый раз просыпался, а Юрка спал как убитый.

*

Славик в школе теперь только и делал, что смотрел и слушал. Хорошо, что давно не стригся, челка отросла, и за ней стало удобно прятать взгляд. Наблюдать за одноклассниками оказалось гораздо интереснее, чем слушать учителей, поэтому на уроках он частенько выпадал из происходящего.

– Слава, я хотела бы, чтобы ты присоединился к нашей команде, – сказала классная.

Слава среагировал на имя и очнулся. Он наблюдал за Виктуаром, которого гладила по колену соседка по парте. (Как же ее зовут? Вечно у него проблемы с именами.) Славик думал, что, если бы он был на месте Виктуара, его бы уже давно размазало по столу. А староста у них просто кремень. Сидит пишет.

– К-какой команде? – чуть заикаясь, спросил Слава.

– Я рассказывала, что мы начинаем подготовку к олимпиадам. Мне кажется, тебе нужно попробовать.

– Зачем? – испугался Слава.

– Ты много читаешь, хорошо пишешь, у тебя свой взгляд на книги. Почему нет?

– Все, Виктуарчик, теперь ты будешь не один, – пропела Тоня.

– Что? – спросил Виктуар.

Слава поразился тому, что Виктуар ничего не слышал. Надо же, как задание по литературе его поглотило!

– Тоня, а ты, вместо того чтобы язвить, лучше бы рассказала Славе, как мы работаем. Перешли ему список книг, введи в курс дела, – попросила Татьяна Павловна.

– Ввести? В курс дела? Это я могу, – сказала Тоня.

Кто-то захихикал, Слава не успел ни о чем подумать, а Тоня уже сидела рядом и раскладывала перед ним бумажки.

Слава ничего не соображал. Он мог выполнять простые и ясные команды типа: «Сфотографируй список» или «Перепиши расписание занятий», но вникнуть в то, что она говорит, не мог. Тоня была слишком близко, она пахла, она шевелилась, она занимала всю парту. И Слава бы свалился в проход или закричал бы от отчаяния, но тут Тоня резко отодвинулась.

– Ты не бойся, – сказала она, – я ни на что не претендую. Я понимаю, что у меня нет шансов.

Славик немного продышался и попытался понять, о чем она говорила.

– Шансов на что? – спросил он хрипло.

– На отношения, – ответила Тоня, – ты такой классный, такой умный, такой… такой независимый. А что я? Обычная девчонка…

Мозги у Славы заклинило.

– Ты не обычная, – сказал он.

Тоня опустила взгляд.

– А какая? – нежно спросила она.

– Ты красивая, – просипел Слава.

– Ну что ты! – Тоня накрыла ладонь Славы своей рукой. – Ты просто меня жалеешь.

– Нет! – воскликнул Славик.

На его крик обернулась Роза и начала буравить Тоню взглядом.

– Славик, просто у меня в этом классе совсем нет друзей, – продолжила Тоня, – можно я пока посижу с тобой?

– Конечно, – пылко ответил Слава.

Роза отвернулась и демонстративно опустила голову, стукнувшись лбом об парту.

*

Два дня Сергей провел, как йог на гвоздях: старался не совершать резких движений и делал вид, что ничего особого не случилось. Ну подумаешь, с Валеркой поссорился. Не первый раз. Однажды даже подрались из-за какой-то девчонки, имени которой история не сохранила. Тогда разобрались, теперь – тем более.

К вечеру среды он сам себя убедил, что все это ерунда, но на свой (вернее, уже на Климовский) сайт заглядывал каждые полчаса. И все равно проворонил момент, когда там появилась новость – «Выброшенных городскими властями стариков приютит больница». Это было интервью с врачом городской больницы, который пожелал остаться неизвестным. Врач очень раздраженно рассказывал, что отделение интенсивной терапии придется уплотнять, потому что несколько палат займут старики, выселенные из приюта. Интервью Сергея озадачило. Написано оно было скверно, но именно поэтому казалось настоящим. Журналист, который прикидывался Веселовым, вставлял фразы врача без всякой обработки, прямо с диктофона. В некоторых местах зияли логические дыры – видимо, там врач переходил на непрерывный мат.

Сергей задумался. Валера, конечно, не ангел, но демонстративно вышвыривать одиноких стариков из приюта – это был не стиль мэра. Валера еще с девятого класса умел обустроить все так, что комар носа не подточит, а тут вдруг такое… Да и зачем ему приют? Он и так на городском балансе. В версию про «расширение мэрии» могли поверить только имбецилы. Впрочем, судя по комментариям к новости, имбецилов в их городе было много. Пугающе много.

Хуже всего – новость перепостила пара серьезных СМИ.

В отчаянии Сергей снова набрал телефон Валеры и долго слушал длинные гудки. Он постарался погрузиться в рутину работы, вычитал и подписал в печать весь номер, но добился не облегчения, а усталости.

Дополнительно настроение испортил мейл из клиники Зайцера: «Мы начали процедуру возвращения денег вам на счет, однако сейчас операция находится на контроле фискальных органов…» Между строк читалось: «В ближайшее время денег не дождешься».

Больше всего в жизни Сергею хотелось лечь и проспать часов двенадцать. Однако вечером пришлось везти Иру с Юрой на вокзал.

*

Славик впервые шел в школу в радостном предвкушении. У него появилась девушка.

С Тоней они вчера еще несколько раз списывались, она помогла ему со списками книг и олимпиадными заданиями. А когда попросила его помочь ей разобраться с библиографией работ о Сервантесе, Слава совсем расслабился.

Учебная неделя прошла без происшествий, и подготовка к олимпиаде ему даже нравилась. Это было гораздо интереснее уроков. Татьяна вкидывала тему, а дальше просила ее обсуждать. Первые занятия Слава боялся открыть рот, но слушал очень внимательно. А потом Виктуар ляпнул, что фантастика – это недолитература, и Слава так возмутился, что подал голос.

Был в его жизни момент, лет в десять, когда он ждал смерти со дня на день. Тогда только фантастика спасала. Только она утаскивала в книгу, только с ней можно было забыть реальный мир. Славка читал на ночь и убеждал себя в том, что если что – ночью он просто перейдет туда. Клал под подушку пистолет или фонарик, чтоб не заблудиться, учил наизусть имена героев, чтоб не перепутать при встрече. Все эти подробности Славка, конечно, опустил, но эмоциональный посыл оставил.

– Литература – это то, что читают. Если книга хоть кому-то нравится, это уже литература, – завершил Славка свою пламенную речь.

Виктуар хмыкнул и сказал, что если так рассуждать, то и пост ВКонтакте – это литература. Но тут неожиданно вступилась Татьяна Павловна и предположила, что если бы во времена Пушкина или Достоевского были социальные сети, то сейчас бы литературоведы не письма писателей изучали, а их записи на «стене». И в собрании сочинений публиковали отдельным томом личную переписку Белинского и Гоголя в фейсбуке без купюр.

Тоня тут же предложила сохранять всю свою личку, чтоб было что публиковать, и начала на ходу сочинять письмо Славе. Ему даже удалось пару раз остроумно ответить, и это Славку окрылило так, что он немедленно дал себе слово проводить сегодня Тоню домой и вообще как-то начать за ней ухаживать. Но как только они вышли из школы, Тоне позвонил папа и предупредил, что заберет ее.

– Ой, Слава, – сказала Тоня, сунув телефон в карман, – ты прости, я не хочу, чтобы вы с папой знакомились… вот так!

– Как? – не понял Славка.

– Ну… так… на бегу. Все-таки ты особенный человек в моей жизни. Да?

Славик только и смог что кивнуть.

Тоня тут же пообещала Славе, что на каникулах, когда Татьяна устроит традиционный олимпиадный марафон, она каждый вечер будет «полностью в его распоряжении». Тоня помахала рукой и поспешила к большой черной машине, которая притормозила у ворот школы. Слава так и остался стоять, от растерянности вообще забыв, кто он и куда ему нужно идти.

– Ты что, не видишь, что она тобой манипулирует? – спросила Роза, которая вышла из школы последняя.

– Нет, – ответил Слава.

Роза сказала, что на такие дешевые трюки в четырнадцать лет уже не ведутся. Слава спросил: «Какие такие трюки?» Роза объяснила. Славке стало так обидно, что он тут же решил, что больше никогда в жизни не пойдет на дополнительные занятия и вообще в школе не появится. Сел на ступеньки. Роза вздохнула.

– С другой стороны, – продолжила она, – вот ты мне сейчас тоже веришь. А вдруг я тебя специально против Тони настраиваю?

Слава воспрял. Роза села рядом с ним.

– Тебе нужно как-то учиться общаться, иначе тобой каждый дурак сможет управлять, – сказала она.

Слава попытался переварить эту информацию.

– Я, наверное, не смогу, – наконец выдавил из себя он, – все слишком сложно.

– Согласна, – вздохнув, ответила Роза.

*

Славка начал приглядываться к пацанам в секции. Они действительно оказались разными. Даже приемы отрабатывали по-разному. Кто-то норовил сачкануть, как только тренер отвернется, кто-то слишком тормозил, кто-то, наоборот, слишком горячился. Единственное, что их всех объединяло, – никто не стремился перетрудиться.

Выделялся только коренастый, коротко стриженный мальчишка с редким именем Вася. Он все делал основательно, не торопясь, но неумолимо, как танк. Если нужно было отжаться сорок раз, он отжимался за один подход, хотя на последних разах руки у него тряслись и еле разгибались. Над каждым приемом работал до посинения. Если тренер выходил из зала, партнер Васи тут же садился на ковер «отдышаться». Вася не спорил, молча направлялся к большому желтому манекену и пытался кидать его.

Славка ему завидовал. Сам он передыхал при первой возможности. Все-таки четырнадцать лет без серьезной физической нагрузки сказывались. К тому же в секции не было никого с таким же весом, Наум Кириллович ставил каждый раз с кем-нибудь заметно тяжелее Славки.

– Тяжело в учении, – обычно говорил тренер, – легко на чемпионате мира!

Но пока Славка только сильно уставал. А вот Вася без всяких тренерских подбадриваний явно вырвался вперед. Иногда Наум Кириллович отводил пять минут на тренировочные схватки. Славку более тяжелые соперники без особого труда валяли как хотели, а вот Вася боролся в своей весовой – и всегда выходил победителем.

В конце последней в октябре тренировки Наум Кириллович выстроил «орлов» и сообщил:

– У вас тут каникулы. Так и быть, эту неделю можете на тренировки не ходить.

«Орлы» нестройно, но одобрительно загудели.

– Тем более, – продолжил тренер, – что в эту неделю я поеду на соревнования в Великогорск. Турнир небольшой, внутри нашего «Динамо», но вам даже на такой рано. Так что все свободны… кроме Василия и Вячеслава.

Парни радостно рванули к выходу. Славка потянулся за ними… и тут до него дошли последние слова Наума Кирилловича. Пришлось возвращаться. Вася уже стоял возле тренера.

– Вы двое, – сообщил тот, – едете на соревнования. Васю давно пора бросать под танки! А ты, Слава…

Тут тренер слегка смутился.

– Ладно, скажу честно: нужен человек в твоей весовой категории. На все наши динамовские секции всего два легковеса: Карпук да Умаров, но этот междусобойчик всем надоел. Поэтому на этот раз все наши тренеры, у которых есть мухачи, привезут их в Великогорск, невзирая… Ну, короче, любые легковесы на вес золота.

Наум Кириллович подмигнул:

– С родителями сами договоритесь или мне позвонить?

*

Надя два дня отходила после визита Иры с Юрой. Вроде и пробыли они вместе меньше суток, и ничего особенного гости не просили, а ощущение было, как будто катком переехали.

Ира на все реагировала, поджав губы. Да, квартирка у них была маловата, но Ире никто и не обещал коттедж и сопровождение. Спать ей пришлось на кухне, а когда собирались ехать на вокзал, Сергей немного задержался, и Наде пришлось выслушивать упреки: «Юра уже одет, он вспотеет» и «Лучше бы вызвали такси». Самое обидное, что из аэропорта они как раз на такси и ехали, но после этого Ира сокрушалась о зря потраченных деньгах.

Надя понимала, что известие о здоровье Славика – это шок. И понимала, что не завидовать невозможно. Если бы они поменялись с Ирой местами, она бы тоже все время думала о том, что «это несправедливо», что «здоровым должен быть мой ребенок». Гнала бы от себя эти мысли, стыдилась их, но все равно бы завидовала. Поэтому она старалась Иру понять, не раздражаться, не спорить, сделать все, что от нее зависит, чтобы гостям было удобно и чтобы Юра отдохнул. Но при этом сама выдохлась так, что двое суток после визита не могла себя заставить связаться с Ирой и выяснить, как они добрались домой.

Она бы еще пару дней собиралась, если бы не письмо от форумчанки:

«Надя, Люська умирает, было три приступа, они учащаются. Ты должна понять, я на все готова, я приеду к тебе, я на коленях буду молить. Любые деньги. Вообще любые, понимаешь! Только дай координаты врача. Или название лекарства. Я сама достану, если нужно, просто скажи, что доставать!»

Надя решила, что Катя ошиблась адресом. Ее Люся входила в переходный возраст, успокоительные не брали, с ней вообще было тяжело. Они тоже были у Зайцера на консультации. Какого еще врача она может посоветовать?

«Надя, я вижу, что ты в сети. Не ругайся на Иру, это она нам все рассказала. Надя, я все понимаю, риск, неразглашение, все эти дела. Но у меня ребенок. Я на все готова. Ира сказала, что отобьет тебя от всех исков».

«Надя, напиши что-нибудь».

«Надя, я счастлива за тебя со Славой. Но дай шанс другим детям!»

Надя несколько раз начинала писать сообщение и тут же стирала. В конце концов выдавила из себя:

«Кать, что рассказала Ира? Я не понимаю!»

«Не делай из нас дур, мы в чудеса не верим. Ира считает, что Зайцер дал вам, как самым старшим, экспериментальное лекарство».

«Кать, да вы что!!! Зачем бы мне было это скрывать?»

«Не знаю, Надя. Знаю, что твой здоров, а наши умрут».

«Катя, но с чего вы взяли???»

«Вы продали квартиру и машину, твой муж куда-то возил Славу, сказал, что на тренировку. Но форма-то была сухая. Да и понятно, что не на тренировку, неужели он не встретил бы гостей в аэропорту вместо тренировки? Понятно, что в больнице были!»

«Катя, это бред! Мы ничего не продавали!»

«Да ладно. Ира говорит, что топовый журналист не может на такой машине ездить и в такой квартирке жить. Тем более вы не льготники, все лечение сами оплачивали».

«Катя! Нам просто неправильно поставили диагноз в детстве!»

«Бог тебе судья… Если Люська умрет, я тебе сообщу. Будет на твоей совести!»

Надя расплакалась. Выпила успокоительного. Пометалась по квартире. Вернулась к компьютеру и написала:

«Ира, что ты всем наплела??? Зачем?»

Ира не ответила.

*

Слава пришел в школу настолько не выспавшийся, что даже на Тоню не среагировал. Всю ночь ему снились кошмары, как он едет на соревнования, и там его избивают, и он на ковре совсем один, и все над ним смеются. Тоня села рядом, щебетала как птичка, рассказывала что-то про кино, которое обязательно нужно посмотреть, а Слава только бессмысленно хлопал глазами и пытался сфокусироваться на учебнике, который успел выложить на парту.

– Кремень! – сказала Роза, когда обиженная Тоня вышла в коридор.

– Что «кремень»? – спросил Слава.

– В кино не пригласил. Кремень! – пояснила Роза.

– Кого в кино не пригласил? – удивился Славик.

– Ясно, – разочарованно сказала Роза, – это по-другому называется. Но ладно. Так тоже неплохо.

– Я на соревнования еду на каникулах, – сказал Слава.

– Да? – удивилась Роза. – Ты еще и спортсмен? А как же факультатив? Татьяна на каникулах устраивает интенсив по несколько часов в день. Если не будешь ходить, у тебя не будет шансов на олимпиаде. На район только пятерых от школы пускают.

– У меня и так нет шансов, – вздохнул Слава. – Ни в чем. Нигде.

Он уронил голову на руки и замер. А когда Роза погладила его по голове, дернулся так, что на подбородке остался синяк.

Но не все отреагировали на новость про соревнования так нежно.

Татьяна Павловна обиделась и сказала, что она «возлагала на него надежды» и Слава «не хочет воспользоваться шансом», а Виктуар так вообще принялся ржать, рассуждать про то, что «борьба нынче мельчает» и что «наш Славичек будет самым изысканным самбистом за всю историю этого вида спорта».

– Уйди, противный, – манерно сказал Виктуар, отпихивая воображаемого соперника мизинцем.

Даже Роза не удержалась и захихикала.

Славик не ушел, демонстративно хлопнув дверью, только потому, что ему пришлось бы перепрыгивать через Тоню, а Тоня хоть и смеялась, но при этом шепнула Славе:

– Он просто не привык к конкуренции.

Слава завис. И так и не вышел из столбняка до конца занятия.

*

Надя сидела в ванной, ревела и думала о людской злобе и несправедливости.

А потом ей захотелось вдруг обнять Славика. Крепко-крепко. Раньше не обнимала, потому что боялась вызвать сильные эмоции, но теперь-то можно! Слава, ее кровинушка, ради которого она столько вытерпела! И еще вытерпит! Слава не предаст и не обманет! Надя тщательно умылась, насухо вытерлась и направилась в комнату сына.

Там она застала странную картину: посреди комнаты стояла раскрытая спортивная сумка Славы, а вокруг нее валялись трусы, носки, салфетки, джинсы с майками и почему-то зубная паста и щетка. Славка смирно сидел на диване, а вот Сергей копался в разбросанных вещах.

– Нет, – говорил он, когда Надя входила, – кипятильник тебе не нужен. Сейчас везде кулеры с горячей водой. А вот пакетиков с чаем надо дать…

– Что происходит? – удивилась Надежда. – Генеральная уборка?

– Просто вещи собираем, – отмахнулся муж. – Знаешь, Славка, даже пакетики тебе ни к чему. В любой гостинице есть буфет, чай можно и там попить.

– Какая гостиница? – теперь Надя перепугалась. – Мы куда-то едем?

– Мы остаемся, – ответил Сергей, – а вот Славка едет на соревнования. В Великогорск. Кстати, давай ты поможешь нам собраться!

Надя медленно опустилась на кровать рядом с сыном.

– На соревнования, – медленно повторила она. – Едет. В гостиницу. Один.

Сергей хорошо знал этот тон, поэтому начал нервничать.

– Не один! С другими самбистами! Под присмотром тренера! Ему очень повезло, из их группы взяли всего двоих, представляешь?!

– Что значит «взяли»? – возмутилась Надя. – Он что, чемодан? Без нашего разрешения…

Но муж перебил:

– Мы разрешили! Вот, смотри!

И Сергей принялся тыкать ей в лицо какой-то бумагой. Тыкал слишком активно, так что Надежда смогла разобрать только «законного представителя ребенка» и размашистую подпись мужа.

– Вот так, значит, – сказала она упавшим голосом. – А я, значит, никто?

Сергей собрался с духом. Сейчас ему предстояло выдержать град язвительно-холодных замечаний жены. Но она вдруг расплакалась.

– Да чего ты… вообще? – Он подошел и попытался погладить ее по голове, но Надя дернулась, и получилось что-то вроде подзатыльника. – Да хватит реветь, – буркнул Сергей, пряча руки в карманы. – Не на войну отправляем. Обычные соревнования. Даже не чемпионат никакой. Всего на два дня.

– А если ему там сломают что-то? – спросила Надя сквозь слезы. – А если…

– Короче, – сказал Сергей, – пусть он сам решает. Сын!

Славик, который весь разговор просидел в легком трансе, вздрогнул.

– Ты должен решить сам, – сказал ему отец. – Хочешь – поезжай. Не хочешь – сиди дома как дурак. Упускай шанс…

– Не смей на него давить! – взвилась мать.

– А ты что, не давишь? – ответил папа. – Женские слезы – вид шантажа!

Славка, у которого от всего этого разболелась голова, тихо попросил:

– А можно я подумаю?

– Ну, думай. – Сергей тяжело вздохнул и кивнул жене: – Пойдем! Пусть принимает решение на холодную голову.

*

Оставшись один, Славка первым делом достал телефон и принялся гонять шарики. Немного отпустило, он смог начать думать.

Им все манипулировали. Тоня. Мама. Папа… ведь «давить» – это то же самое, что «манипулировать»? Разве что Роза не манипулирует… Но она же сама сказала: «А вдруг я тебя специально против Тони настраиваю?» От этой путаницы голова снова разболелась. Славик вырубил игрушку и чуть было не написал Нике. Она всегда давала хорошие советы. Увидел ее аватарку и испуганно вышел из мессенджера. После того позора, который он пережил дома у Ники, общаться ней было немыслимо.

Тогда он набрал телефон Розы.

– Привет, – сказал он.

И замолчал, потому что не представлял, с чего начать жаловаться. Роза пришла на помощь:

– Ну как ты? Уже на соревнованиях?

– Да нет, – ответил Славка, – собираюсь… Но, может, еще не поеду.

– Точно? – обрадовалась Роза.

– Не точно… но может быть… Тут мама сильно против. А папа сильно за.

– А ты?

– А я не знаю… Маму расстраивать не хочу. Но и папу тоже…

– Да это понятно, – в голосе Розы почудилась насмешка. – Но ты сам хочешь ехать?

– Да не знаю я…

– Попробуй узнать. Типа родителей вообще нет и сам все решаешь.

Опять повисла пауза.

– Ладно, – сказала Роза, – спокойной ночи.

Славик отключил телефон и посмотрел на вещи, раскиданные вокруг сумки. Роза совсем не помогла, только запутала. Как же «родителей нет», если есть? Мама плачет. Папа сердится…

Чтобы не сидеть как дурак, Славка принялся запихивать вещи в сумку. Из кармана джинсов выпала монетка. Слава поднял ее и понял, что нужно делать. «Орел – еду. Решка – не еду». Выпала решка. Славка представил, как он звонит тренеру и говорит, что не поехал, потому что… Потому что решка выпала? «Вот еще!» – подумал Слава, распахнул дверь комнаты и объявил на всю квартиру:

– Я решил! Я еду!

И быстренько закрыл дверь.

*

Выезжали в обед. Папа поругался сначала с мамой, потом с навигатором, поэтому привез Славку за пять минут до отправления автобуса – комфортабельного, высокого. Почти все места были заняты, сесть пришлось рядом с парнем лет шестнадцати. Он был очень широким, занимал полтора места, так что только щуплый Славик и смог поместиться рядом с ним. Наум Кириллович сидел впереди, вместе с молодым человеком, которого Славик пару раз видел в зале. Кажется, он занимался всякими оргвопросами.

Как только автобус тронулся, тренер взял у водителя микрофон и провел инструктаж:

– Ехать четыре часа. Заселяемся, ужинаем – и по номерам. В десять отбой. Лично проверю! И никаких ночных прогулок за минералкой, да, Костенька?

Пацаны явно поняли, о чем говорит Наум Кириллович, потому что обернулись назад и захихикали. Сидевший сзади худенький паренек – видимо, это и был Костенька – вытаращил глаза и изобразил оскорбленную невинность.

– Кого отловлю на женской половине, – продолжал тренер, – сразу звоните папам-мамам, пусть забирают.

По рядам прокатилось насмешливое: «Ага, конечно».

– На сей раз, Капитонов, – повысил голос Наум Кириллович, – прощения не будет!

Славка не разглядел, к кому тренер обращается, но смешки усилились.

– Ну и ладно, – пробасил кто-то за спиной Славы, – мне «Буревестник» давно предлагает к ним перейти.

Наум Кириллович попросил водителя:

– Притормозите, пожалуйста.

А потом гаркнул так, что никакой микрофон не понадобился:

– Капитонов! На выход!

Теперь никто не смеялся.

– Наум Кириллович, – ответил растерянный бас, – вы чего?

– На выход! – повторил тренер. – С вещами!

И уже тише, водителю:

– Будьте любезны, откройте среднюю дверь.

Зашипела пневматика. Сзади началась возня. Славик изогнулся и увидел Капитонова, который выбирался в проход с сумкой в руках. Он оказался не очень высоким, но широкоплечим. И с тоненькими черными усиками. Правда, сейчас на его бледном лице усики выглядели не мужественно, а жалко.

– Наум Кириллович, – бормотал парень, – я же пошутил… Вы же знаете… Я за «Динамо» горло перегрызу… Ну чё вы, Наум Кириллович…

Тренер молчал. И только когда Капитонов перестал бормотать, замерев у открытой двери, Наум Кириллович сказал:

– В следующий раз будут предлагать в «Буревестник», «Алмаз»… еще куда-нибудь, соглашайся. Мне тут такие не нужны! Закройте, пожалуйста, дверь. Поехали.

Капитонов не сдержал выдох облегчения и заторопился на место. В салоне снова загалдели, но гораздо тише, чем раньше.

Тренер продолжал уже совсем спокойно рассказывать про кормление, взвешивание, жеребьевку. Славик вздрогнул, услышав голос соседа:

– Наумкирилыч – он такой. Смешной – а страшный.

Слава криво улыбнулся и решил, что нужно представиться.

– Дима, – ответил сосед. – До семидесяти восьми.

Слава захлопал глазами.

– Весовая категория, – пояснил Дима. – А у тебя?

– До тридцати восьми.

– О! – оживился сосед. – Наумкирилыч мухача нашел. У «Самбиста-92», кажется, тоже есть твоего веса. Бросят вас под танки…

– Карпук и Уваров? – вспомнил Слава.

– Умаров, – поправил Дима. – Попадешь на него – вообще капец. Сразу ложись на спину и стучи по ковру.

– А Карпук?

– Тут есть шанс, – задумчиво протянул парень

– Выиграть? – обрадовался Славка.

– Не проиграть в первые десять секунд, – усмехнулся Дима, закрыл глаза и, как показалось Славе, тут же уснул.

А Славка начал представлять, как его размазывают по ковру. И незаметно задремал.

*

Сергей не поленился во время обеденного перерыва съездить в больницу, где – если верить сообщению на «его» сайте – должны разместить стариков из приюта. В нужный корпус проник благодаря припасенному белому халату и походке городничего: ни один вахтер не остановит человека, который идет через вахту походкой городничего – целеустремленной, как высокоточная ракета.

Судя по суете, с которой по коридорам таскали кровати, тут действительно происходило большое уплотнение. Сергей задал пару осторожных вопросов и убедился, что слухи о переселении стариков, скорее всего, правда. Он решился еще на одну хитрость. Изменил голос и позвонил на горячую линию мэрии. Там на его вопрос уставший молодой человек забубнил:

– Мы еще неделю назад вывесили сообщение на городском сайте. Ни о каком выселении одиноких пожилых людей на улицу речь не идет.

Сергей положил трубку и проверил. Действительно, на официальном сайте города в самом неочевидном месте обнаружилась новость. Приют закрывался на ремонт, и его обитатели пока будут жить в горбольнице № 3. Но по окончании ремонта они вернутся на свои места.

У Сергея камень с души свалился. Он подивился непрофессионализму коллег – ни один не сообразил узнать правду в мэрии. Потом устыдился – сам до этого очевидного шага додумался не сразу. И совершил последнюю на сегодня мистификацию: создал фейковый аккаунт на «своем» сайте и написал возмущенный комментарий: «Никого никуда не выгоняют, вот ссылка!»

*

За два перекрестка до дома Сергей понял, что ужасно хочет есть. На обед он так и не вырвался, слишком долго проковырялся в больнице.

Припарковаться в девять вечера во дворе уже нереально, Сергей зарулил на стоянку к ближайшему гиперу. Заодно и зашел. От голода чуть не скупил полмагазина, уже у кассы посмотрел в тележку и понял, что погорячился. Для ужина на двоих мяса и колбасы был явный перебор. И тут Сергей осознал, что сейчас вернется домой, а там жена. Одна. Такого с ними не случалось четырнадцать лет.

Он взбодрился, метнулся обратно, схватил бутылку шампанского, каких-то конфет, каких-то фруктов и, предвкушая, что уж сегодня жена от него точно никуда не денется, отправился домой.

– Надя, я страшно хочу есть, – заявил Сергей с порога, аккуратно прислонив к стенке пакеты с едой.

– Я тебе не прислуга, – послышалось из комнаты.

Сергей малость опешил, но решил не связываться. Оттащил пакеты на кухню, навалил себе полную тарелку всякой всячины. Надя вошла в тот момент, когда микроволновка допикивала последние секунды.

– Ужин ты, конечно, купил только себе, – съязвила жена.

– Это обед, – сказал Сергей. – Надя, я очень жрать хочу, давай все потом.

– Что потом? Ты завалишься спать, а я буду мыть посуду?

– Надя, я тебя умоляю!

Сергей достал тарелку из печки и принялся жадно заглатывать горячие куски курицы.

– Давай я поем, и потом поговорим, – взмолился он.

– Поговорим? – усмехнулась Надя. – О чем? О твоей работе? О сайте твоем, что-то ты мне давно про него не рассказывал…

– Надя, – Сергей еще надеялся на мирный вечер, – у тебя проблема? Давай спокойно…

– У меня проблема? – взвилась Надя. – Да, все проблемы у меня! У тебя вообще нет проблем! Это я живу как служанка, это у меня даже посудомойки нет, а ты прекрасно проводишь время.

– Надя, – устало сказал Сергей, – ну что ты несешь? Какая служанка? И зачем тебе посудомойка? В чем проблема – три тарелки помыть? Ты все равно сидишь дома.

– Надо мной подруги смеются, – вошла в раж Надя, – муж – топовый журналист, а живем как нищета.

– Чего?

– Просто ты никогда не хотел зарабатывать! Если бы не понадобились деньги на лечение, никто б и не знал, что ты можешь их достать.

Аппетит у Сергея пропал, он отшвырнул от себя тарелку.

– Так, – сказал он, – ты взрослый человек. Если тебе что-то не нравится, значит, ты идешь и зарабатываешь. А вот когда заработаешь…

– Прекрасно, – всплеснула руками Надя, – теперь ты меня из дома выгоняешь. Я, между прочим, четырнадцать лет тебе сына спасала. И мог бы и спасибо сказать! Хорошо ты устроился, использовал меня, значит, теперь можно и выбросить?

Сергей с тоской посмотрел на неразобранный пакет с шампанским, фруктами и конфетами. Похоже, о романтическом вечере можно забыть.

Хлопнув дверью и вызвав лифт, он вспомнил, что коллеги звали его смотреть футбол в баре. Там его и накормили, и напоили водительским безалкогольным пивом. Зато потом он полтора часа развозил по домам подвыпившую компанию.

А в два часа ночи, когда вернулся домой, спать пошел сразу в комнату Славика, общаться с женой не было никакого желания.

*

За дорогу Слава успел даже выспаться. И проголодаться.

Поэтому обрадовался, когда тренер объявил:

– Тут у нас оргнакладка, поэтому сначала ужинаем, потом заселяемся.

В ресторане уже было накрыто. Садились кто где хотел, и Славик выбрал столик широкого Димы. Еще к ним подсадили Васю из Славкиной секции и Костеньку, которого Наум Кириллович еще в автобусе предупреждал.

И не зря предупреждал. Слава еще не успел расправиться с котлетой, а Костя успел куда-то сбегать и таинственным голосом сообщить:

– Бабы в соседнем зале!

Дима посмотрел на него, как на безнадежно больного.

– Тебе и не предлагаю, – отмахнулся Костя, – правильный ты наш! А вы, малые, как? Собираетесь навестить девок?

Вася неуверенно кивнул, Костя требовательно посмотрел на Славку.

– Чего это «малые»? – обиделся Слава. – Нам по четырнадцать, между прочим. А тебе?

– Первый раз – значит, малые! – отрезал Константин, игнорируя вопрос. – Так как? Идешь?

Славка понял, что очень хочет сходить, но из принципа замотал головой.

– Понятно, – усмехнулся Костя и повернулся к Васе. – Значит, так. У меня там уже есть пара знакомых, я им сейчас в чате стукну. Пока эти малохольные спать будут…

– У меня, между прочим, – заявил Слава, – девушка есть!

А поскольку насмешливая ухмылка не сползала с лица собеседника, добавил:

– Даже две!

Это Костю впечатлило, но он тут же попросил:

– А фотку покажешь?

Славка достал телефон и открыл страничку Тони.

– Ничего так, – хмыкнул Костя. – Только у нее статус «всё сложно». Вторая такая же… «твоя»?

Слава отнял телефон и принялся писать сообщение. Костя тем временем вернулся к инструктажу Васи, а Дима методично уничтожил ужин и взялся за компот.

Через минуту телефон звякнул, Слава проверил входящие и гордо продемонстрировал полученное селфи Тони. Она изображала дакфейс и держала в руке лист с надписью: «Моему Славику!» Костя придирчиво увеличил фото.

– Вроде не фотошоп, – сказал он.

И тут же пришло сообщение от Розы. Слава с тревогой наблюдал, как Костя открывает его.

– Это точно не фотошоп! – заржал он и принялся показывать фотографию Диме с Васей.

Вася подавился пюре. Даже Дима криво усмехнулся. У Славы ёкнуло что-то в районе желудка. Он еле отнял телефон и оценил чувство юмора Розы. Да, она тоже держала в руках листок с надписью: «Моему Славе!» Вот только на голове у нее красовалась очень натуралистичная маска гориллы.

– Она у меня такая, – сказал Слава. – С юморком!

И тут появился Наум Кириллович. Он похлопал в ладоши и объявил:

– Думал расселить вас по двое, но гостиница переполнена. Будете жить в нечеловеческих условиях, по четыре в комнате. Надеюсь, это еще больше закалит и сплотит!

– А кто с кем? – пробасил Капитонов.

– А вот как сидите за столами, так и заселяйтесь, – приказал тренер.

*

В десять часов, когда Наумкирилыч пришел в комнату, все пацаны лежали под одеялами, только свет был еще не погашен.

– Молодцы, отбой вовремя, – похвалил их тренер, – подъем в семь, взвешивание в восемь, в восемь тридцать завтрак. Сумки на завтра собрали?

– Да, Наум Кириллович, – кротко сказал Костя.

Тренер посмотрел на него подозрительно.

Он подошел к Косте и откинул одеяло. Увидев трусы и майку, хмыкнул.

– Спокойной ночи, – сказал он и, уходя из комнаты, выключил свет.

Воцарилась абсолютная тишина. Слава даже успел задремать, перед тем как Костя вскочил и, подсвечивая себе телефоном, кинулся к двери, а потом одеваться.

– Будешь мешать мне спать, придурок, до завтра не доживешь, – сказал Дима.

– А ты иди настучи, – огрызнулся Костя. – Как обычно!

– Идиот, завтра на ковре сдохнешь, – сказал Дима и отвернулся к стене.

– Да я завтра по-любому на тумбочке, – сказал Костя. – Могу хоть всю ночь куролесить.

Дима молчал.

– Это тебе завтра ничего не светит, – продолжил Костя.

Дима молчал.

– Пацаны, вы как? – спросил Костя.

Вася секунду поколебался, но вскочил и принялся одеваться. Слава натянул одеяло на голову.

– Понятно, – усмехнулся Костя. – Здоровье не позволяет.

– При чем тут здоровье? – взвился Славик. – Нормальное у меня здоровье! Я медкомиссию проходил.

Костя ничего не ответил, но даже в слабом свете экрана смартфона было заметно, как он ухмыляется. Слава сбросил одеяло и стал натягивать штаны.

*

В гостинице было тихо, в коридоре горел дежурный свет. Костя подхватил тапки в руки и уверенно двинулся в сторону лестницы.

– Бабы в четыреста тринадцатом и четыреста двадцать четвертом, пойдем по лестнице. Тренера на третьем этаже… Идем тихо.

Слава понял, что в ушах стучит так, что он с трудом слышит Костю. Он остановился и принялся дышать, успокаиваясь. Костя целеустремленно учесал по лестнице наверх, Вася двинулся было за ним, но остановился и испуганно спросил Славика:

– Ты чего?

Слава только громче задышал в ответ. Он не мог объяснить «чего». Просто привык: как только начинаешь волноваться – дыши и успокаивайся.

– Тебе плохо, что ли? – продолжал приставать Вася. – Если что, можем вернуться…

Славка понял, что Вася ищет повод, чтобы никуда не идти. Он и сам с удовольствием повернул бы назад, но тут примчался Костя. В руках у него был большой полиэтиленовый пакет.

– Смотрите, чего нашел, – громко прошептал он, демонстрируя баночное пиво в пакете – Что стоите? Очко на минус?

Вася и Слава замотали головами, как два китайских болванчика-близнеца.

– Тогда за мной! – и Костя снова устремился по лестнице.

Славик и Вася догнали его уже на четвертом этаже. Про пакет они спросить не решились, но Костя похвастался сам:

– В холле нашел. Мне всегда везет!

*

У «девок» их уже ждали. Правда, у Славки возникло легкое дежавю, когда он увидал на кровати у окна квадратную фигуру, отвернувшуюся от мира, – сразу вспомнил Диму.

Остальные девчонки явно готовились: были в спортивных костюмах, причесанные и, кажется, слегка накрашенные. Во всяком случае, запах духов стоял отчетливый.

– Немецкое! – радостно сообщил Костя, вытаскивая банки из пакета.

– Ты дурак? – хмуро поинтересовалась высокая девчонка с тысячей косичек на голове.

– Чего это? – хмыкнул Костик. – Мы ж культурно будем пить. За встречу. За нашу завтрашнюю победу.

«Дима» женского пола накрылся с головой и пробурчал из берлоги что-то осуждающее. Две одинаковые широкоплечие блондинки захихикали.

– Женька спит, так что тихо! – грозно сказала тысячекосичная девушка.

От запаха духов у Славы малость закружилась голова.

Костик уселся на ближайшую кровать и заглянул в пакет.

– О! – радостно прошептал он. – Там еще что-то есть. Тяжелый! Вау! Ни фига себе!

Костя вывалил на кровать бумажный сверток, чуть ковырнул упаковку, что-то блеснуло.

– Медали! – ахнули девчонки.

Все завороженно смотрели на ворох золота, серебра и бронзы.

– Юль, – сказала одна из девчонок, – все первые места твои.

Юля с косичками протянула руку, осторожно потрогала добычу, а потом быстро разорвала упаковку и надела на шею несколько золотых медалей.

– Круть! – взвизгнула она. – Будем считать, это хорошая примета – сфоткаться с медалью заранее.

Пока девчонки примеряли медали, а очень гордый собой Костик снимал их на все телефоны, Слава и Вася неловко топтались у входа в комнату. Они так и не решились плюхнуться на девчачью кровать, а больше сесть в комнате было негде.

Фотосессия прервалась внезапно. Костик, снимающий блондинок, со связками «золота» на шее, ойкнул и рванул к двери.

– Бежим! – сказал он коротко. – Димыч. Эсэмэс. Нас застукали.

*

Как выяснилось, Костя гостиницу знал как свои пять пальцев, потому что назад повел другой дорогой, через какие-то пожарные лестницы и переходы, лишь бы не попасть в руки тренеров.

Слава бежал и с тоской представлял, как придется объясняться с Наумом Кирилловичем, врать что-то… «Костик нас подбил, – решил он, – пусть он и выкручивается!» Стало легче.

Костя осторожно приоткрыл дверь их спальни. Внутри было темно и тихо.

– Ушел уже, – пробурчал из темноты голос Димы. – Я сказал, что вы в туалете. Он пошел проверять.

– Ага! – сказал Костик, запихивая Васю со Славиком в комнату. – Значит, так, пацаны: если что, версия такая – мы пошли в туалет на нашем этаже, а там было все занято. Тогда мы пошли через переход в соседний корпус…

– Очень правдоподобно, – фыркнул Дима.

– Норм, прокатит! – ответил Костя. – Значит, запомнили?

– Ложитесь уже! – Дима явно мечтал уснуть. – Кто включит свет – убью!

Даже Костя не стал проверять, насколько реальна угроза. В темноте они добрались до кроватей, кое-как разделись и забрались под одеяла.

Слава моментально погрузился в дремоту, но заснуть толком не успел. Под потолком вспыхнула лампа, и раздраженный голос приказал:

– Встать!

От неожиданности Слава хотел выпрыгнуть из кровати, но получилось только сесть столбиком. Проморгавшись, Славка увидел, что остальные тоже проснулись и недоуменно смотрят на молодого мужчину посреди комнаты.

– Кто это сделал? – грозно спросил он.

– Если вы про свет, – ответил Костик, – так это вы и включили, Роман Георгиевич.

– Костик, – сказал ночной гость, – сейчас будешь Наумкирилычу острить! Он уже интересовался, по каким туалетам вы с дружками толпой бегаете.

Тут Славка вспомнил, что это за мужчина – помощник Наума Кирилловича, администратор.

– Роман Георгиевич, – поинтересовался Дима, – что случилось-то?

– Кто-то, – администратор не отрывал взгляда от невинного лица Кости, – спер из тренерской пакет. Важный пакет… с важным содержимым. И если этот кто-то не вернет пакет немедленно…

– Да нет у нас никаких пакетов! – очень натурально оскорбился Костик. – И не видели мы их никогда! Хотите – хоть обыщите!

Роман Георгиевич обыскал, не поленился даже под матрасы заглянуть.

– Ладно, – сказал он с оттенком отчаяния, – спите.

И ушел.

Только тут Вася задал вопрос, который и у Славика вертелся на языке:

– Так ты что, Костя, не нашел тот пакет? Ты его…

– Да он почти в коридоре стоял, – отмахнулся Костя. – Какая разница! И вообще: пакет у девок, нам чего париться?!

И тут произошло необъяснимое: обычно неповоротливый, Дима стремительно натянул спортивные штаны и, натягивая на ходу майку, бросился в коридор.

Вася и Славик снова превратились в болванчиков-близнецов. Только теперь не кивали головами, а хлопали глазами. Мгновение и Костик находился в замешательстве, но быстро из него вышел:

– Ха! Там же Юлька! Ну Димон! Они же уже всё! Во дает!

Костик плашмя рухнул на кровать и принялся самозабвенно (но тихо) хохотать. На все попытки выведать у него подробности только махал руками и заходился еще больше. Продолжалось это довольно долго. Дима успел вернуться со злополучным пакетом в руках. Костик сразу перестал смеяться.

– Ты дурак? – спросил он ласково. – А если Роман опять припрется?

Дима молча подошел к Косте и поставил пакет ему на грудь. Костик схватил пакет, вскочил и попытался всучить пакет Диме.

– Ты почему его не подкинул? – шипел он. – На крайняк в коридоре бросил бы.

– Ты украл, – ответил Дима, – ты и вернешь.

Костя попытался отбросить пакет в угол, но Дима не дал ему этого сделать.

– Давай-давай! Пацанов подставил, девчонок… Иди и сознавайся!

– Я что, псих?! – Костик орал уже в полный голос.

– Ты сволочь! – ответил Дима. – Как тогда, на чемпионате России…

– Это когда ты запалился, а потом всех сдал?!

– Это когда ты всех подбил на подвиги, а в последний момент первый свалил.

Голоса становились все громче, пакет трещал все отчетливее – и не выдержал. Полиэтилен треснул по шву, на пол посыпались банки с пивом, медали – и какой-то сверток. Костя от души пнул его. Сверток лопнул, по всей комнате закружились бумажки.

– Что за?.. – с досадой сказал Дима и включил свет.

Весь пол оказался засыпан стодолларовыми купюрами.

Повисла тяжелая тишина.

– Фига себе… – пробормотал Костик.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Роман Георгиевич.

– Вы долго еще?.. – начал он, но, увидев долларопад, осекся.

Теперь они молчали впятером. Первым очнулся администратор. Он упал на четвереньки и принялся сгребать деньги.

– Так, – бормотал он, – тихо… чтобы никто… ясно?

Дима потянулся было помочь, но Роман Георгиевич рявкнул:

– Отставить! Я сам…

Вася и Славик от страха забрались на кровати с ногами. Дима отступил в сторону. Только Костик смог сделать что-то полезное: выудил из своей сумки пакет с носками, вытряхнул его содержимое в сумку, а пакет протянул Роману Георгиевичу. Тот коротко кивнул и принялся набивать пакет деньгами. Когда банкноты кончились, набросал сверху медали. Банки с пивом уже не помещались, но администратор, казалось, о них вообще забыл.

Утрамбовав спасенные деньги с медалями, он попросил:

– Слушайте, я серьезно: не трепитесь, ладно? И не орите вы так! Наумкирилыча разбудите.

Когда он ушел, Костя задумчиво сказал:

– Я так понимаю, пиво теперь наше?

Дима протяжно вздохнул и рухнул на постель.

*

Славик успел прилечь, уже не раздеваясь, опять провалился в дрему, но дверь их комнаты снова распахнулась.

– Где пакет? – спросила Юлька.

– Пивка? – радостно предложил Костик.

Славик открыл глаза. Свет у них по-прежнему горел. Костик валялся на кровати в обнимку с закрытой банкой пива и телефоном. Дима вскочил навстречу Юльке, но почему-то к ней не пошел, а мялся возле кровати. Юлька тоже мялась, но не отходила от двери.

– Мелкие дуры выставили фотки с медалями в инстаграме, – сказала она. – Рома засек, у нас всю комнату перевернули. Отдайте мне пакет, я верну, скажу, что нашла в туалете, мне ничего не будет.

– А может, по пивку? – еще раз спросил Костик.

– Все хорошо, – сказал Дима, – пакет вернули тренерам.

– А пиво? – удивилась Юля.

– А пиво мне отдал Роман Георгиевич, – гордо ответил Костик. – Это плата за то, чтоб мы молчали, потому что в пакете было…

– Заткнись! – рявкнул Дима.

– А чево такова? – невинно хихикнул Костя. – Пропажа медалей – это скандал…

Дима разозлился.

– Так, Юля, пошли спать! – сказал он. – Давай я тебя провожу…

Юля как-то странно то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Ее бросило в краску, и она шарахнулась к двери.

– Правильно, идите уже спите, – медовым голосом пропел Костик.

Юля пошла пятнами. Дима сжал кулаки.

– Я сама. Я сказала, что в туалет, – быстро заговорила Юля, – спасибо, я дойду.

Девушка выскользнула за дверь.

– Два часа ночи! – раздраженно и с каким-то отчаянием в голосе сообщил Дима.

– Опа! – сказал Костик. – Ладно, друзья мои, я вас покину.

Костя вскочил, погасил свет в комнате, собрался, непрерывно строча сообщения, схватил пиво, объявил:

– Окей, раз вы тут все такие слабаки, я пойду к настоящим пацанам.

И выскочил за дверь.

*

Утро Славка почти не помнил. Ни кто его разбудил, ни как он оделся, ни как оказался в очереди к весам. Наум Кириллович в больших прямоугольных очках подолгу всматривался в деления, потом кивал:

– Следующий.

Вес у всех оказался в норме, никто не забрался в чужую весовую категорию. Поэтому тренер ограничился тем, что приказал до официального взвешивания ничего не есть и не пить.

– Спать можно? – спросил Дима.

– А ночью ты что делал? – подозрительно прищурился Наум Кириллович.

– Спал, но мало.

Дима с Костиком отправились досыпать, Вася уселся в фойе с телефоном в руках, а Славик обнаружил, что во всей этой кутерьме забыл поставить смартфон на зарядку и к утру он выдохся. Слава поставил телефон заряжаться, а сам пошел бродить по гостинице – и выяснил, что в спорткомплекс можно попасть, не выходя на улицу.

В зале сосредоточенно бегали несколько человек в теплых спортивных костюмах. Славик уже знал, что так сбрасывают лишние сотни граммов перед официальным взвешиванием. Славка уселся в углу и принялся разглядывать бегающих. Один из них – невысокий, квадратный, хмурый – на бегу кивнул Славке. Слава его не помнил, но на всякий случай кивнул в ответ. Пробежав еще круг, парень остановился возле Славки, согнулся, уперся ладонями в колени и тяжело задышал. Пот из-под капюшона толстовки катился по его лицу, как капли дождя во время ливня.

– Полкило лишних, – хрипло сообщил он. – Тренер сказал час бегать. А я думаю, оно быстрее вытечь должно.

Славка пожал плечами:

– Не знаю… Я в первый раз.

– Мухач, – понимающе кивнул парень, – под Карпука и Умарова попадешь…

Он смерил Славку оценивающим взглядом и сказал:

– Совет первый: на завтраке не нажираться.

– Так ведь завтрак после взвешивания.

– А твоя категория на ковер выходит первой. Натрескаешься, переварить не успеешь, будешь ходить, как мешок с этим…

Парень усмехнулся.

– Совет второй: попадешь на Карпука, делай ему подсечку под левую. Подсечки вам уже показывали?

– Показывали, – растерялся Славка, – но у меня не очень получается.

– Надо, чтобы очень, – приказал собеседник.

Он собирался добавить что-то, но в дверях появился незнакомый Славке тренер и гаркнул:

– Женя! Ты что себе думаешь?!

Женя резко выдохнул и побежал, но все-таки успел бросить напоследок:

– Под левую, понял?!

*

После взвешивания, когда Славика занесли в официальные списки, его вдруг начал колотить мандраж. Даже глубокое дыхание не помогало. И тогда он использовал метод, который работал всегда, – сосредоточился на простых и понятных инструкциях.

Женя советовал не наедаться на завтраке – Слава съел ровно половину.

Тренер сказал переодеваться в куртку – переоделся очень тщательно.

Сказали сесть на скамейку и ждать, пока позовут, – сел и стал ждать.

Впрочем, как и предупреждал Женя, ждать пришлось недолго – Славка боролся во второй паре. А в первой схватке Умаров за десять секунд уложил какого-то Ковальского чистым броском. Славка сквозь отупение подумал, что Ковальский, наверное, такой же новичок, как и он сам.

И тут информатор объявил:

– С синим поясом – Игорь Карпук, с красным поясом – Вячеслав Веселов.

Чьи-то руки затянули на его талии красный пояс, а Славик думал только об одном: «Карпуку нужно делать подножку под левую».

Вышли, пожали руки, сделали шаг назад.

Свисток.

Славка не успел глазом моргнуть, как крепкие руки соперника вцепились в отвороты куртки. Карпук слегка дернул Славу в одну сторону, потом в другую. Славка чуть присел, чтобы не потерять равновесие, и принялся пятиться.

«Какая же нога у него левая?» – в отчаянии думал он. И пятился.

Карпук дернул его еще пару раз, и вдруг потолок с ковром завертелись, как в калейдоскопе.

Зал заревел.

Славка понял, что он лежит на спине, а Карпук нависает над ним.

«Ну, – отрешенно подумал Славка, – зато быстро».

Над ухом застрекотал свисток судьи.

– Бросок за пределы ковра. Карпук – предупреждение.

Пришлось вставать и снова бороться. Теперь соперник атаковал быстрее и жестче. Славику каким-то чудом удавалось изворачиваться в воздухе и приземляться не на спину, а на колени. Карпук разозлился и принялся пританцовывать перед Славкой, одновременно тягая его за куртку.

И тут Слава наконец сообразил, какая из ног у соперника левая. Он так обрадовался, что провел подсечку без подготовки. Вернее, это ему так казалось, что он провел подножку. Позже, когда они пересматривали видеозапись, Костик подобрал более точное определение:

– Ну ты его рубанул!

Это и правда было больше похоже на рубку деревьев, чем на борьбу самбо. Только в роли топора была нога Славки.

Карпук охнул, покачнулся, и Слава изо всех сил дернул его в сторону.

Упали оба, но Карпук менее удачно, потому что судья засчитал Славику два балла.

Как он дожил до конца схватки, осталось загадкой. Карпук бросался на него, как лев. Славик отвечал исключительно попыткой подсечки.

И что-то, видимо, было не так с Карпуковской левой ногой, потому что каждая такая попытка пусть и не приносила очков, но заставляла Карпука отшатываться.

Финальный свисток раздался в ушах Славика самой прекрасной из музык.

«Не чисто! – ликовал он. – Я проиграл всего лишь по очкам».

Судья встал между ними, крепко сжав рукава курток.

– По последнему проведенному приему, – объявил информатор, – победа присуждается…

Фамилию победителя Славка не расслышал, потому что зал заорал: возмущенно, радостно, изумленно.

И тут судья неожиданно потянул Славкину руку вверх.

*

Он и не подозревал, что его соседи по комнате так за него болели.

Димка широко улыбался, Костик повторял:

– Круто! Круто!

А Вася только мотал головой от избытка чувств.

Славик растерянно заморгал:

– Я не понял… Он же мотал меня всю схватку…

– Мотал, да не домотал! – хохотнул Костик. – У него было два балла, и у тебя. Но у тебя было последнее оцененное действие, так что…

– Погоди, – перебил его Дима, – а чего ты Карпука по левой ноге бил?

– Да мне парень один посоветовал, – признался Слава.

– Понятно, – кивнул Дима. – У Карпука была свежая травма, а тебе кто-то про это инфу слил. Это многое объясняет.

– Многое, но не все! – гордо сказал Костя. – Как ты думаешь, кого я до утра халявным пивом угощал?

И, выдержав паузу, сам же и ответил:

– Карпука и друга его, Соловьева… Ой, меня вызывают!

Костик убежал на ковер, а Дима почесал затылок.

– А кто такой Соловьев? – спросил Вася.

– Мой главный соперник, – сказал Дима. – Ладно, не отвлекайтесь, сейчас Костик будет показывать класс!

– Так он же тоже пиво пил, – усомнился Слава.

– Ага, как же, – буркнул Дима, – пару глотков сделал для приличия, остальное Карпуку с Соловьем споил… Да смотрите вы!

Свою первую схватку Костик выиграл за явным преимуществом. Помахал Диме рукой и свалил в раздевалку.

«Надо ему спасибо сказать», – подумал Славка и направился вслед за Костей.

Его благодетель спал, растянувшись на холодном линолеуме.

*

Утром Сергей окунулся в работу, но к обеду его ошарашили. На фейсбук хлынули посетители с невнятными, но горячими комментариями: «Ну, ты вообще!», «Теперь тебя убьют», «Мы, правозащитники Анадыря, восхищены Вашим гражданским подвигом!..»

Сергей бросился проверять «свой» сайт. Его комментария с разоблачением сенсации не было. Зато обнаружилась свежая новость под названием: «Как наш мэр и мой бывший одноклассник врет избирателям».

Как следовало из новости, мэрия не просто забирает себе здание приюта, а собирается превратить его то ли в элитный отель, то ли в не менее элитный бордель. Смелое заявление подтверждалось скриншотами каких-то накладных и смет. Хитом стал явно фальшивый приказ о переоборудовании дома престарелых в «культурно-развлекательный объект специального назначения». К приказу была неаккуратно прифотошоплена подпись мэра.

В заключение «журналист Веселов» впроброс упоминал, что «мэрия на своем портале задним числом написала какую-то ерунду про ремонт дома престарелых, но теперь мы с вами понимаем, что это за “ремонт”».

Сергей увидел количество перепостов и побледнел. Пошел по ссылкам и обнаружил, что кое-где разумные люди пытаются объяснить всю бредовость ситуации: «Даже если бы мэр хотел переделать дом престарелых в бордель, он что, идиот, подписывать прямые приказы? Это не так делается…» Но большинство, судя по всему, новость целиком не читало, ориентировалось только на заголовок и первый абзац. А уж о том, чтобы внимательно читать какие-то документы, – нет, наши люди выше такой ерунды.

Сергей вспомнил еще об одном способе связи с бывшим одноклассником и нынешним мэром. Он написал письмо, в котором подробно описал ситуацию с сайтом. Но в последний момент передумал, стер подробности и попросил о личной беседе. Просьбу сопроводил неприличным количеством восклицательных знаков и отправил.

Впрочем, без особой надежды на ответ.

*

Следующую схватку Слава продул болевым.

Но следующая схватка в его категории была за первое место. Проигравший получал второе.

Когда стоял на второй ступени пьедестала, а на груди висела серебряная медаль, Слава все пытался высмотреть хорошего парня Женю, который так помог советом.

Увидел он Женю позже, когда информатор объявил:

– Победительница в весовой категории до пятидесяти пяти килограммов Евгения Фролова!

*

У Славы, как когда-то в школе во время кражи журнала, включился режим стороннего наблюдателя. Слишком много событий, недосып и эмоциональная перегрузка – все это вместе вырубило предохранители.

Вот он стоит на пьедестале. Ему жмут руку и надевают на шею медаль. Вот радуется Наумкирилыч. Он бегает и машет руками, потому что хочет сфотографировать тройку призеров, а другие тренеры все время перекрывают обзор. Вот Женя поздравляет его с победой. У Жени на шее золотая медаль, но она искренне радуется вместе со Славой и пишет ему свой телефон на руке. У нее длинная русая коса, и теперь Славка не понимает, как он мог принять Женю за парня.

Вот Дима смотрит на награждение Юльки. У нее тоже «золото», она сияет, глядя на всех с высоты своего первого места. И Дима сияет. Но потом Юлька спускается с пьедестала, к ней кидается Костик, а Дима стоит в сторонке и боится подойти.

У Димы тоже «золото». Костик подскакивает к Славе, сует ему в руки смартфон, хватает одной рукой Диму, другой Юлю, тянет их друг к другу. Славика бросает в жар. Он вдруг понимает, что все эти ночные приключения были неспроста, что вообще все приключения неспроста, что у людей вокруг разные отношения, а он пока может только смотреть на них со стороны. То есть он понимает, что ничего не понимает. Костик, который казался свиньей, на самом деле за своих глотку порвет, квадратный Дима на самом деле романтик, а Женя вообще девочка.

И как во всем этом разобраться?

– Ну что, орел, уже позвонил родителям?

Слава вздрогнул. Над ним стоял сияющий Наумкирилыч.

– Первая медаль да еще и на первых соревнованиях – это такой повод, что ух!

Слава кивнул.

– У тебя нормально всё? – озадачился тренер. – Ничего не болит?

Слава мотнул головой и выпалил:

– Наум Кириллович, все люди разные, это я понял. Но они же еще и все время разные. И как узнать, кто какой?

– Эк тебя, – сказал тренер и с тоской обернулся. – Это долгий разговор на самом деле. Если кратко, то никак! Не оценивай людей, не на распродаже.

– Угу, – кивнул Слава, хотя ничего и не понял.

Он просто поздравил Димку, просто смеялся над шутками Костика, который всю поездку не затыкался ни на секунду, и просто писал в личку Женьке, стараясь не думать, девочка она или наоборот.

*

На письмо мэр, как и ожидалось, не ответил.

Еще сутки Сергей провел как на вулкане. Вернее, под вулканом. Под Везувием, который вот-вот затопит лавой Помпеи.

Или не затопит.

«Разоблачение журналиста Веселова» побродило по сети какое-то время, потом его перебила новость о пышной свадьбе дочки областного прокурора. Но Сергей на всякий случай держал страницу со «своим» сайтом открытой, каждые четверть часа обновлял ее. И к каждому сообщению на своем фейсбуке бросался как на амбразуру. А вот сообщения ВК, который держал исключительно ради коммуникации с отдельными людьми, отключил, чтобы не дергаться еще и из-за них.

Поэтому сообщение Славки пропустил.

*

Ужинали Сергей и Надя по отдельности.

Она – в гостиной, перед телевизором. Он – на кухне, нервно листая смартфон.

«Небезразличные граждане» горячо поддерживали его борьбу с «коррумпированным чинушей». Самые отважные писали комментарии на стене в фейсбуке. Просто смелые – личные сообщения, которые всегда заканчивались словами: «Только это между нами, хорошо?»

Хотя одно сообщение выбивалось из общего ряда. Писал отец Артемий, пресс-секретарь местной епархии. Он начал с благословения на борьбу за правду, а закончил предложением взять дом престарелых под крыло церкви. «Только попов в помощники мне не хватало!» – раздраженно подумал Сергей. Почему-то именно это личное сообщение окончательно вывело его из себя.

Когда Сергей писал ядовитый ответ пресс-секретарю, дверь в квартиру открылась, и кто-то вошел. Сергей бросился в прихожую. Почему-то он был уверен, что это грабитель. Или провокатор. В общем, кто-то, кому следует заехать в челюсть.

На пороге стоял Славик.

Он изо всех сил старался не сиять, но у него не очень получалось. Поверх куртки на синей ленте висел какой-то серебристый кругляш с малоразличимой гравировкой.

– Привет, – растерянно сказал Сергей, – ну, как выступил?

Слава растерянно заморгал:

– Пап, у меня второе место. Я же писал тебе!

– Медаль? – раздался голос мамы, и она показалась из комнаты. – Молодец… Тебе там ничего не ушибли? Все в порядке?

– Ничего мне не ушибли, – сквозь зубы ответил Слава, – я папе все написал. Спасибо, что порадовались за меня.

Он принялся лихорадочно стягивать куртку.

– За поздравления спасибо… Родители… Меня там порвать должны были, а у меня серебро!

– Слушай, – примирительно сказал папа, – я просто… у меня «Контакт» слетел, вот я и…

– Да тебе просто на меня плевать! – Слава победил куртку и в два движения сбросил кроссовки, не расшнуровывая. – Вам всем на меня плевать!

И он скрылся в своей комнате, закрыв дверь так, что у родителей заложило уши.

– Ну что, – спросила Надя у мужа, – доволен? Всего сутки сын отсутствовал – и вот пожалуйста!

Сергей сжал кулаки, развернулся и пошел на кухню.

А Славка в своей комнате прямо в одежде бухнулся на кровать и принялся бесцельно листать телефон. И вдруг понял, что одноклассникам-то он не похвастался. Поколебался секунду и решил, что на стену выкладывать не будет, а вот Розе фотку пошлет.

Она ответила мгновенно: «О! Круть! Это медаль, да? Ты чемпион?!»

Слава почувствовал, что в груди теплеет. «Нет, – написал он, – у меня второе место».

«Все равно круто! – ответила Роза. – Ты же всего два месяца ходишь? А чего в чат не вешаешь?»

Славка помедлил с ответом.

Роза не дождалась и написала: «Все! Я сама повесила!»

Он проверил чат. Первый же коммент был от Виктуара: «О! Наш мальчик научился фотошопить!», но разозлиться Славка не успел – посыпались поздравления от одноклассниц.

Только Тоня почему-то ничего не написала.

Но все равно – жизнь налаживалась.

*

Разбудил Славика скандал.

– Кто тебе позволил брать эти деньги?! – орал папа. – Я же сказал: это не наши! Я их верну!

Слава вышел посмотреть, что случилось.

В коридоре стояла большая коробка, рядом с ней грузчик со скучающим видом и бледная мама. Багровый папа метался по коридору.

Грузчик бочком подошел к Славе.

– Парень, распишись за доставку, я пойду. Не переживай, все оплачено. И доставлено. А то у меня еще заказы.

Славик расписался, грузчик бочком вышел из квартиры.

– Я вообще не понимаю, как ты со мной разговариваешь! – огрызнулась мама.

Папа ушел на кухню, разбил там стакан, облился водой и пришел относительно вменяемый. По крайней мере, он уже не орал, а говорил спокойно.

– Значит, так, – сказал он. – С этого момента деньги я из дома забираю. Все крупные покупки согласуются со мной.

– Но я тоже тут живу! – возмутилась мама.

– Вот и живи, – отрезал папа. – Когда научишься зарабатывать, тогда будешь и тратить.

Папа выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

– Что случилось? – спросил Славик.

– Я просто купила посудомоечную машину, – сказала дрожащими губами мама и ушла в спальню, тоже хлопнув дверью.

Славик и машина остались в коридоре.

*

В такие минуты Слава остро хотел вернуться в прошлое. Когда никто не грузил его своими проблемами. Мама с папой ходили вокруг на цыпочках. Не было никаких непонятных соперников, одноклассников, девчонок…

Тут печальный ход Славкиных мыслей сбился. Он понял, что ему нужно с кем-нибудь из его девушек пообщаться. Они поймут и одобрят.

Начал с Тони. «Привет, – написал он ей в личку, – видела мою медаль?»

Тоня не ответила. Славка проверил ее страницу – три минуты назад она запостила прикольный ролик. Значит, не спит. Тогда он решил позвонить.

Трубку Тоня подняла только после пятого гудка.

– Да? – поинтересовалась она с такой нежностью, что даже Славе стало не по себе.

– Я говорю, – сказал он, – медаль у меня. Серебряная. Видела?

– Видела, – ответила Тоня еще медовее. – На стене у Розочки.

– Вот… – Славка понял, что не очень понимает, что говорить дальше.

Повисла пауза.

– А чего ты мне звонишь? – поинтересовалась Тоня все тем же карамельным голоском. – У тебя же Роза есть. Она твои фотки с медалями постит.

– Ну… Ты же моя девушка…

– Да? – оскорбилась Тоня. – Со своими девушками настоящие мужчины так не поступают!

И бросила трубку.

«Ну и ладно! – обиделся Слава. – Правда, Розе сейчас позвоню!»

– Чего? – спросила Роза неприветливо.

– Слушай, – в Славке все еще клокотала обида, – я сейчас Тоне позвонил, думал, поговорим с ней, а она пургу какую-то погнала! Звони, говорит, Розочке своей.

– И? – голос Розы по-прежнему не излучал дружелюбия.

– Я и звоню! У меня тут такое! Родителям вообще наплевать, они из-за какой-то машинки поругались. Стиральной, что ли? Тоня говорить нормально не хочет…

– И ты, – перебила Роза, – решил разбудить меня, чтобы о своей Тонечке поговорить?!

– Прости, – смутился Славка, – я не подумал… Но раз ты уже все равно не спишь, а Тоня разговаривать не хочет…

– А кто тебе сказал, что я хочу? – в голосе Розы прорезалась злость. – Я тебе что, тонезаменитель?

– Чего?

– Тонезаменитель! – повторила Роза. – Заменитель Тони! Я спать хочу! Еще раз позвонишь – придушу!

И второй раз за вечер Славке не дали выговориться, бросив трубку.

С кухни донесся бубнеж родителей. Слов было не разобрать, но тон показался Славке воинственным. Он полистал личную переписку, увидел непрочитанное сообщение от Юрки, обрадовался – хоть с ним можно будет нормально попереписываться.

Однако сообщение было таким: «Меня посадили на какие-то тормозные таблетки. Но все равно тошнит и все болит. Скорее бы сдохнуть». Слава представил, как в ответ он пишет: «И у меня проблема: родители не радуются моей медали по самбо и девчонки кидают трубки».

И не стал ничего писать.

*

Ноябрь в газете Сергея традиционно был месяцем попрошайничества: отдел маркетинга обрабатывал рекламодателей, а почетной обязанностью замредактора Веселова оставалось выбивание субсидий из городского бюджета.

Обычно хватало звонка мэру, шутливой перепалки в духе: «Ну что, поддержишь вторую древнейшую профессию?» – «Да в казне на первую древнейшую не хватает», после чего из управы приходил мейл с подтверждением финансирования.

Но сейчас Сергей звонить бывшему однокласснику опасался. Нужно было выждать, когда конфликт выветрится, приехать к Валере домой с бутылкой коньяка и восстановить добрые отношения. Поэтому пришлось отправляться в городскую думу на поклон.

В бюджетной комиссии Сергея встретили профессионально-любезно, но без восторга. Попросили изложить аргументы, приложить финансовые отчеты – «А там посмотрим!» Сергею все это очень не понравилось, и он решил ускорить процесс примирения с мэром. Коньяк выбрал самый дорогой, в подарочной упаковке. Подумав, решил, что правильнее будет вручить презент не дома у Валеры, а прямо на рабочем месте.

Спрятал коньяк в пакет и двинулся к мэрии.

Возле нее толпилось несколько десятков человек с плакатами, пара журналистов (в том числе скучающий телеоператор) и священник. Видимо, тот самый пресс-секретарь. Сергей вспомнил, что ядовитый ответ он так и не отправил. Плакаты были повернуты к окнам мэрии, прочитать их Сергей не мог, но нехорошее предчувствие заставило его замедлить шаг. Профессиональное любопытство вступило в бой с нехорошим предчувствием, и Сергей подошел вплотную. И тут его заметили.

– А вот и он! – воскликнул плешивый человечек, который тут, судя по всему, был за главного. – Наш правдоруб!

Все разом обернулись к Сергею. Надписи на плакатах гласили: «Спасем стариков!», «Не позволим!» и «Бог за нас!»

Нехорошее предчувствие превратилось в отвратительную уверенность. Нужно было срочно смываться, но Сергею не дали. Журналисты обрадовались и бросились к нему с диктофонами наперевес:

– Господин Веселов! Вы тоже пришли поддержать инициативу передачи приюта РПЦ?!

– Вы изменили свое отношение к церкви?

– Вы идете на встречу с мэром?

– Вы собираетесь использовать свою давнюю дружбу с мэром на благо общества?

Телеоператор, оттесненный коллегами, вскинул камеру над головой и снимал Сергея сверху.

– Без комментариев, – ответил Сергей.

– Вы боитесь? – тараторила молоденькая репортерша. – Вам угрожают?

– Никто не угрожает! – Сергей старался говорить как можно спокойнее. – Ничего я не боюсь! Вам ясно?! Простите, мне нужно идти.

– Нет уж! – подключился организатор. – Раз уж вы тут, вы должны принять участие.

И принялся скандировать:

– Позор! Позор!

Демонстранты нестройно и без особого желания поддержали заводилу.

И тут в голову Сергею пришла идея:

– Я хочу сделать заявление, – сказал он журналистам.

Коллеги еще плотнее придвинулись к Сергею, пытаясь засунуть диктофон ему в рот.

– Я ошибся, – старательно артикулировал Сергей, – никаких планов по закрытию дома престарелых нет. Никто стариков на улицу не выбрасывает. Вмешательство церкви не является необходимым. Всё!

Он повернулся к митингующим и крикнул:

– Все нормально! Можете расходиться!

Никто не обратил на его крик никакого внимания. Только поп укоризненно перекрестил. Сергей развернулся и пошел прочь под растерянными взглядами журналистов.

*

Сергей уговаривал себя, что все сделал правильно, теперь правда восторжествует, но интуиция и жизненный опыт нашептывали, что все неприятности еще впереди.

В прихожую он вошел уже на взводе. И тут же споткнулся об ящик с посудомойкой.

– Надя! – крикнул Сергей. – Почему это до сих пор тут?

– Потому что, – донеслось из комнаты, – в доме нет мужчины, который ее подключил бы!

Сергей хотел возразить, что ненужную покупку надо не подключать, а сдать, но понял: еще немного – и сорвется. Поэтому молча направился на кухню. В мойке громоздилась гора немытой посуды. Сергей онемел. За все время их совместной жизни он не помнил, чтобы в мойке стояло больше одной тарелки. Так у них повелось еще со времен первой съемной квартиры, которую они делили с дивизией тараканов.

– Я бы помыла, – раздался из-за спины голос жены, – но посудомойка же не подключена!

Сергей обернулся. Надя стояла перед ним все в том же халате. Под мышкой Надя держала фотоальбом. Сергей сделал несколько глубоких вдохов и направился к мойке. Взял верхнюю тарелку, полную куриных костей, открыл дверцу под мойкой…

– Надь, – сказал он как можно спокойнее, – но мусор ты могла вынести?

Все пространство под мойкой было забито пакетами с отходами.

– И мусор тоже я? – возмутилась Надежда. – Всё я? А ты хоть что-нибудь по дому делать собираешься?

– Хорошо, я вынесу, – сказал Сергей таким тоном, что Надя изменилась в лице и скрылась в ванной.

Альбом она выронила. Сергей посмотрел на него и понял, что нужно делать.

Когда Надежда вышла из ванной, на кухне царил порядок. Посуда вымыта, мусор выброшен, даже пол помыт. Надя приободрилась и направилась в гостиную. Сергей сидел, уткнувшись в ноутбук.

– А посудомойку завтра подключишь? – спросила Надя.

– Я позвонил в магазин, ее завтра заберут, – сказал Сергей.

Надя судорожно вздохнула. На глаза опять навернулись слезы, очень захотелось нырнуть в уютный мир Славкиного детства, где все было понятно, где Сергей был привычным, милым и добрым.

– Где мои альбомы? – спросила Надя, осмотрев комнату.

– На помойке, – ответил Сергей. – Вместе с остальным мусором.

И пока Надя пыталась осмыслить то, что услышала, он еще многое успел сказать. О том, что так жить нельзя, о том, что она себя похоронила, что у нее есть живой ребенок и живой муж, которых она в упор не видит, а сидит целыми днями и упивается горем, которого нет.

– Надя, жизнь идет, оглянись ты вокруг! – заорал Сергей.

Но Надя не понимала слов. Ей показалось, что ее мир рухнул. Все, что она собирала по крупицам, все, ради чего она жила, было вынесено на помойку.

Она ушла в Славкину комнату, легла на его кровать, свернулась калачиком и замерла. Даже слез не было. Не было ничего.

*

Татьяна Павловна сказала:

– А мне-то что? Это твое личное дело, ты выбрал соревнования, а не подготовку к олимпиаде. Имеешь право.

То есть вроде как не обиделась. Но почему-то говорила, поджав губы, и на Славу все занятие не смотрела.

Слава сидел и тихо закипал. Ну почему, почему нельзя просто сказать? К чему все эти сложности? Тоня сидит и демонстративно смотрит в сторону, Роза пересела на последнюю парту. Виктуар весь урок отпускает свои плоские шуточки. Стоило Славе один раз ответить на вопрос Татьяны, как понеслось.

– О! Тебе не все мозги отбили? А почем нынче серебряная медаль? Ах да, с математикой у тебя плохо… Но ты можешь литературно описать процесс. Соперник нанес мне удар, сознание мое померкло, но я из последних сил…

Самое противное, что все смеялись, никто Виктуара не одергивал и вообще всем было наплевать на то, что Слава сидит тут же, в этом классе. Он собирался гордо уйти сразу после этого урока, но не удалось. Татьяна сказала, что школьная отборочная олимпиада будет вот прямо сейчас. И пропустить ее невозможно, потому что Слава давно в списках. А Виктуар ехидно заметил:

– Наверное, нам всем нет смысла идти, все медали у нас собирает только Славик. Я готов сдаться без боя.

– А я не готова идти на математику, – сказала Роза, – я лучше олимпиаду напишу.

– На район от школы отбираем пять человек, – объявила Татьяна Павловна.

– И мы их знаем, – сказала Тоня.

– А ты постарайся! – отбила классная.

– А я что? – засмеялась Тоня. – Мне тоже лучше, чем математика.

Славик стоял в дверях кабинета и чувствовал себя невидимкой.

*

Надежда обошла окрестные баки с мусором, но альбомов нигде не нашла. Видимо, успели увезти.

«Зачем он это сделал? – думала Надя. – Как он мог так со мной поступить?»

И возле очередной мусорки ее озарило: «А ведь у него любовница…»

Пазл сложился. Наверняка другая женщина у него давно. Просто пока Славка был болен, Сергей не мог уйти. А теперь может. И деньги он для «нее» копит, и вечерами он у «нее» торчит. Последнее время Сергей стал невыносим. Домой приходит совсем поздно. Со Славиком разговаривает, а на нее смотрит как на насекомое. С брезгливой жалостью. И противно, и убить жалко.

Надежда смутно помнила, как вернулась домой. У дверей квартиры ее ждал все тот же курьер-грузчик.

– Я за посудомойкой вашей, – сказал он с дежурной улыбкой. – Вы ее не распаковали?

– За посудомойкой? – Надя с трудом возвращалась к реальности. – Зачем?

– Вы же ее возвращаете, – объяснил грузчик. – Ваш муж звонил…

– Нет! – взвизгнула Надя. – Мы ничего не возвращаем! Все остается!

– Ага, – кивнул грузчик, – бывает. Тогда распишитесь, пожалуйста, тут и тут…

*

После того как альбомы исчезли, Надя попыталась их восстановить, но быстро поняла, что это невозможно. Слишком большая работа. И слишком больно ее делать. Надин мир схлопнулся до размеров ноутбука. Она целыми днями читала что-то в сети. На форум «зайчиков» заходить боялась. Вдруг Люська умерла, и они все так и винят ее, Надю? Она понимала, что такого ее психика сейчас не выдержит.

Она попыталась пообщаться со старой школьной подругой, но та, услышав, что Славик теперь здоров, так засыпала ее поздравлениями и восторгами, что Надя не решилась продолжать. Ребенок здоров, а она жалуется? На что? На то, что ей не дают установить посудомойку? Зато именно старая подруга раскрыла ей глаза на Сергея. Вернее, она подробно рассказала, как от нее уходил муж, и Надя все поняла. Все симптомы сходились.

Двое суток она прорыдала, но этого никто не заметил. Славка теперь после школы шел в свою комнату и запирался. На комп и телефон поставил пароль. Надя попыталась с ним поговорить. Он только бурчал: «Все норм!», а когда она решила встретить его из школы, чтоб посмотреть, с кем он дружит, он демонстративно перешел на другую сторону улицы и пропадал где-то несколько часов. На телефон не отзывался.

Сергей же приходил домой и утыкался одним глазом в компьютер, вторым в смартфон. Он бы не заметил, даже если бы она начала ходить по дому на руках. Она попыталась влезть в его смартфон, но ничего подозрительного там не нашла. Не смогла найти.

Потому что понятно, что все эти разговоры о том, что сайт у него украли, это все полная ерунда. Нашел ценность – сайт. Открыл бы новый, тоже мне проблема! Проблема в том, что у него любовница. Причем уже давно.

*

Сергей не сомневался, что коллеги-журналисты не пустят его заявление в эфир. Замнут для ясности.

Но он их недооценил.

В городских вечерних новостях на пятой минуте, сразу после Путина с Лавровым шел репортаж с пикета возле мэрии. Снято было умело: пара десятков нанятых «протестующих» выглядела огромной возмущенной толпой. В конце репортажа показали и самого Сергея. Он что-то неслышно говорил, решительно взмахивая руками, а закадровый голос пояснял, что «известный журналист Сергей Веселов, который и поднял общественность, не мог не прийти сегодня к зданию городской управы». И дальше в том же духе. Сергей только бессильно сжимал кулаки: прямого вранья не было, но в комбинации с закадровым текстом свирепый вид Сергея воспринимался однозначно: правдолюб пришел сражаться против оголтелых чиновников.

Одну его фразу даже пропустили в эфир: «Ничего я не боюсь! – заявил журналист Веселов с экрана. – Вам ясно?!»

И снова пошел голос за кадром, который уверял зрителей, что общественность не допустит и пора призвать к ответу зарвавшихся коррупционеров. Последний кадр репортажа был явной удачей оператора: в кадр попали одновременно и Сергей, и суровый священник. Теперь у каждого, кто в теме, не оставалось сомнений – журналист Веселов и церковь по одну сторону баррикад.

Сергей выключил телевизор и загрузил свой бывший сайт. Как и ожидалось, на нем красовался красочный фотоотчет о митинге протеста. Текст писал, судя по стилю, какой-то студент, который путал маргиналов с мажоритариями, а дом престарелых иногда называл домом терпимости. Из заметки следовало, что Сергей Веселов не только ходил на митинг, но и практически организовал его.

Сергей захлопнул ноутбук, но плохие новости продолжали поступать по всем каналам. Смартфон звякнул, сигнализируя, что пришло письмо. Бюджетная комиссия максимально вежливо сообщала, что его просьба о финансировании газеты отклонена «в связи с невозможностью выделения средств на данное направление деятельности».

Сергей отключил телефон и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– А кто это тебе так поздно пишет? – раздался над ухом голос жены.

– Не твое дело! – Сергей открыл глаза и принялся одеваться.

– Ты куда? – поинтересовалась Надя.

– Хочу погулять! – ответил Сергей. – Мне на ходу лучше думается!

*

Олимпиаду Славик написал средненько. Спасло его только то, что он, пока болел, очень много читал и проверяющей комиссии понравилось, что в эссе о любви к животным он лихо жонглировал именами не только Герасима и Муму, но вспомнил и Есенина с Маяковским, и Белого Клыка, и даже Моби Дика.

Классная сообщила результаты прямо на уроке. Она принципиально сама не проверяла работы олимпиадников, отдавала независимым учителям. На район вышли Виктуар, Роза и Славик, а также две девушки из параллельного, математического класса.

Слава скосил глаза на Тоню. Она сидела с отрешенным видом и смотрела в стенку.

«Не расстраивайся», – написал на бумажке Славик и подвинул бумажку к ней.

– Я не расстраиваюсь, что ты… Дурашка, – сказала Тоня.

«Дурашка» прозвучало так ласково, что Слава весь покрылся мурашками. «Дурашка – мурашка», – срифмовалось у него в голове, и Слава завис. А потом он совершил самый мужественный поступок в своей жизни.

«Можно я провожу тебя домой?» – написал Слава.

Тоня задумалась.

– Сегодня? – спросила она.

Слава кивнул.

– Ну давай, – задумчиво сказала Тоня, – только будем медленно гулять, хорошо?

Слава от счастья кивнул четыре раза подряд.

*

Гуляли они действительно медленно. Славе иногда казалось, что Тоня вообще забывала, что он идет рядом. Она была сосредоточена и полностью погружена в себя. Взбодрилась она только во дворе. Вдруг разулыбалась, уселась на качели, потребовала, чтоб Славик ее качал. При этом начала заливисто хохотать.

Честно говоря, Славе стало неуютно, мелькнула даже мысль, что она успела что-то хлебнуть для храбрости. А потом стало совсем странно – Тоня встала, прижалась к Славику и, глядя в глаза, сказала:

– Ну что, ты так и будешь маленьким робким мальчиком?

Если бы Слава мог сбежать, он бы сбежал. Но Тоня прижала его к себе, Славины руки непостижимым образом оказались на Тониных плечах, она была так близко, от нее так вкусно пахло, что Слава на несколько секунд совсем потерял связь с реальностью и крик: «Руки от нее убрал!» – не воспринял на свой счет. Он его вообще не воспринял.

Включился он, когда Тоня резко отпрянула, потому что высокий мужик оттаскивал ее за руку от качелей.

– Папа, ты опять? – закричала Тоня.

– Иди домой! – заорал мужик.

То есть папа.

Слава только собрался открыть рот, как его заткнули:

– Еще раз увижу рядом с ней, пожалеешь!

Славик так и застыл у качелей, а Тоня с отцом уже скрылись в подъезде.

*

– Я не могу с тобой общаться, мне запретил отец, – сказала Тоня на следующий день и ушла за последнюю парту, где выудила телефон и погрузилась в него.

Слава и так чувствовал себя ужасно, а это его просто добило. Втайне он надеялся, что они будут встречаться вопреки воле отца. В книжках влюбленные всегда делали именно так.

Татьяна Павловна тоже была не в духе.

– Ни разу не было, чтоб кто-то из гуманитарного класса победил на олимпиаде по математике, – съязвила она, комментируя результаты олимпиады.

– Вы нам это каждый год говорите, – сказал Виктуар. – Уже не смешно.

– А мне и первый раз не было смешно, – ответила Татьяна Павловна, – с учетом того, сколько времени я трачу на дополнительные занятия с вами.

– Давайте утешать себя, что у нас, гуманитариев, гораздо богаче внутренний мир, – не унимался Виктуар. – А некоторые из нас еще и великие спортсмены, что, несомненно, придаст нашей команде вес на районной олимпиаде. В крайнем случае Славичек их всех поборет.

– Если Слава соизволит поучаствовать, – сказала классная.

– А ничего, что я здесь? – взорвался Слава.

– Кто-то что-то сказал? – приложил руку к уху Виктуар.

– Послышалось, – сказала Роза.

– Хватит препираться! – повысила голос учительница. – И Тоня, будь так любезна, убери телефон!

– Ой, простите! – ответила Тоня. – Просто аппарат новый, я еще не привыкла.

Славик с трудом дождался конца урока, чтобы попытаться еще раз поговорить с Тоней. Но пытался он напрасно – она прошла мимо, не отрывая взгляда от экрана смартфона.

– Да не унижайся ты! – фыркнула Роза. – Папочка ей смартфон подарил, ты ей теперь не нужен.

– Какой смартфон? – не понял Славка. – При чем тут я?

– Ну как же, – пожала плечами Роза, – папочка увидел, что к ее драгоценной доченьке клеится очередной кавалер, наорал на доченьку, довел до слез, а потом, чтобы утешить ее, новенький телефончик купил.

У Славы от злости свело живот. Даже на дыхательные упражнения сил не хватило.

– Расслабься, – махнула рукой Роза, – не ты первый, не ты последний. Тонечка так часто делает.

Славка выскочил из школы и спрятался за угол. Ему нужно было срочно с кем-то поговорить. С кем-то, кто не будет выносить мозг, кто все объяснит. Он листал адресную книгу и наткнулся на Нику. Секунду помучился, потом решил: «Будь что будет» – и набрал номер.

«Аппарат абонента недоступен…»

Слава понял, что весь мир против него.

На тренировку он почти бежал. Там был Наум Кириллович.

*

После тренировки действительно стало легче.

Правда, в конце Наум Кириллович чуть не испортил настроение. Построив «орлов», он объявил, что завтра, в субботу, приглашает всех посмотреть городские соревнования.

– Тем более, – добавил тренер, – что будет за кого болеть.

У Славки ёкнуло под ребрами.

– Вашу славную гвардию будет представлять… барабанная дробь… наш богатырь Василий!

Вася, судя по всему, уже знал об этой новости, он довольно улыбался. Пацаны принялись хлопать его по спине, поздравляя. Славка замер, вглядываясь в лицо тренера, – это шутка? Ошибка? Или сейчас он и про Славку скажет?

Наум Кириллович переждал бурю восторга и скомандовал:

– Все свободны.

Пацаны двинули в раздевалку, а Слава – к тренеру.

– Почему Вася?! – спросил он. – У меня медаль!

– У тебя, – мягко ответил тренер, – было четыре человека в весовой категории, а у Васи – девять…

– Но я же выиграл! У Карпука!

Наум Кириллович покачал головой:

– Игорь в тот день был явно не в форме. Такое ощущение, что он всю ночь перед соревнованиями не спал… и не только.

– Но я…

– Но ты его не жалел и постоянно лупил по травмированной ноге. Интересно, кто тебя такому научил? Точно не я.

Слава почувствовал слезы в глазах и опустил голову, чтобы спрятать их.

– Честно говоря, – добавил Наум Кириллович, – если бы судья был поопытнее, он бы понял, что ты ведешь себя неспортивно. И дисквалифицировал бы.

– Если вы такой честный, – сдавленным голосом произнес Слава, – надо было прямо там пойти к судьям и сказать: «Снимайте моего спортсмена!» Почему вы не пошли? А?

Тренер замолчал. Пользуясь этим, Славик проглотил слезы и поднял глаза на Наума Кирилловича.

– Ладно, – сказал тот, – взвешивание в девять.

Слава кивнул и повернулся к выходу из зала. Там стояли пацаны и смотрели на него со смесью удивления и возмущения.

*

Надя залезла в кошелек и выяснила, что там осталось пятьсот рублей. Надя заплакала. Потом взяла себя в руки и позвонила мужу. Услышав слово «деньги», Сергей отрезал:

– У тебя в коридоре стоит пятьдесят тысяч.

И бросил трубку. Надя посмотрела на посудомойку. Конечно, можно было все-таки вернуть ее в магазин… но это означало бы, что она кругом неправа. А Сергей прав.

Надя вдруг со всей отчетливостью поняла: стоит ей сейчас уступить – и всё, мужа она потеряет. Сергей тут же уйдет к той, другой, которая явно и выглядит лучше, и готовит лучше, и умеет экономить. И не совершает таких глупых ошибок.

От бессилия Надя отправилась в магазин. Она очень надеялась на чудо. На то, что найдет деньги по дороге, на то, что нарвется на распродажу «еда на неделю за 500 рублей». Но ничего такого не обнаружилось, хотя Надя долго бродила вдоль полок и рассматривала цены. До этого она слабо себе представляла, что сколько стоит, просто забрасывала необходимые продукты в корзину. А оказывается, цены бывают разные. Оказывается, есть макароны, а есть макароны, которые Надя раньше и не замечала. Она приободрилась, взяла пачку таких макарон и начала продумывать хитрый план.

Если денег попросит Славка, то Сергей не сможет отказать. Поэтому нужно накормить сына этими простыми макаронами, он спросит, что случилось, она ответит, что нет денег, он возмутится, скажет отцу, Сергей заплачет от жалости и денег даст.

Славик пришел с тренировки угрюмый, заскочил на кухню, взял тарелку, забрал ее к себе в комнату, и больше Надя его не видела.

Через два часа она зашла к нему. Славка спал. Тарелка стояла пустая.

Надя вернулась в кухню и уставилась в окно. Так, в оцепенении, она просидела довольно долго. Теперь она внутренне проговаривала диалог с Сергеем. Вот он придет и скажет, что голодный. Она ответит, что макароны на плите. Он спросит, что к макаронам. Она ответит, что ничего. Он спросит почему. Она ответит, что…

Хлопнула дверь. Сергей вошел, разговаривая по телефону, быстро прошел в комнату, включил компьютер. Надя минут десять посидела, а потом не выдержала.

– Будешь ужинать? – спросила она робко.

– Нет, я поел, – отрезал Сергей.

Клавиши стучали, мышь щелкала, Сергей сосредоточенно смотрел в экран.

Надя вернулась в кухню и уставилась в кастрюлю. Макароны слиплись. Что делать дальше, она не знала.

*

На соревнования Славе не хотелось до рези в животе. Было страшно, неуютно и вообще…

В прошлый раз они долго ехали на автобусе, ночевали в гостинице – пусть и с приключениями, – словом, готовились морально. А тут он просто встал утром, продрал глаза, покидал вещи в сумку и ушел. Родители даже не спросили, куда это он.

И на самих соревнованиях никто Славика особо не ждал. Он с трудом высмотрел в толпе тренеров Наума Кирилловича, который деловито послал его взвешиваться, а сам сосредоточился на инструктаже Васи.

Славик взвесился и вернулся к тренеру. Долго вертелся рядом, но удостоился лишь:

– Иди разминайся! Твой вес первый бориется!

Славик вяло побегал по кругу в толпе таких же, как он. На него натыкались, в него упирались, на него ругались и требовали не мешаться под ногами. Он уже совсем решил плюнуть на все и сбежать, как увидел в углу, где разминались девчонки, Женьку.

– Здорово! – крикнула она. – Тебя на город взяли? Круто!

Слава не стал уточнять, что он сам продавил тренера, ограничился неопределенной улыбкой. Но настроение поднялось. «Сейчас она мне еще что-нибудь подскажет, – подумал он. – И я опять у кого-нибудь выиграю!» Но Женя только помахала ему рукой и принялась качать шею: уперлась головой в ковер и начала поворачиваться туда-сюда. Шея у Жени оказалась мощная, Славку это зрелище заворожило.

Потом всех прогнали с ковра, и начались схватки.

Ему снова попался Карпук. Вернее, это Славка ему попался. Как только Карпук увидел соперника, глаза его загорелись желтым. А еще он, кажется, улыбнулся – во всяком случае, зубы продемонстрировал.

Слава пожал ему руку, размышляя: «Подсечку под правую… или левую? Попробую под одну, потом вторую…»

Судья свистнул.

Мир описал вокруг Славы широкую дугу, а в легких кончился воздух.

Судья помог ему подняться. Славка попытался стать в стойку, чтобы продолжить борьбу, но судья почему-то не отпускал руку.

– Чистым приемом, – прогремел информатор, – победил Игорь Карпук.

Из полуобморочного состояния Славика вывело крепкое рукопожатие соперника. Вот теперь он действительно широко улыбался.

После такого позора стоило сразу сбежать, но Слава словно оцепенел. Он сидел и смотрел, как борются другие. Никто не проиграл так стремительно, как он. Вася в своей первой схватке умудрился победить по очкам. Это стало последним ударом. Слава встал и побрел в раздевалку.

В коридоре его догнала Женька.

– А я тоже продула, – сообщила она. – У Ленки на одну активность больше было, прикинь!

Слава не отреагировал.

– Значит, так, – сказала Женька, – я тебя подставила, я тебя и в норму приведу! Через полчаса в главном холле. Не придешь – убью!

Славик понял, что это не совсем шутка.

*

Славик угрюмо пинал носком кроссовки стул, а Женя говорила и говорила.

Сначала рассказала историю Карпука и его травмированной ноги.

– Я дура на самом деле, такую инфу сливать нельзя, тем более что я ее в раздевалке подслушала, – призналась она, – но я тебя увидела, и мне так жалко стало. Тебя. Ты такой маленький… То есть… Ой, не обижайся. Да и Карпук этот в прошлом году на международных соревнованиях боролся, это просто нечестно! Но и про ногу тебе говорить было нечестно. Не сдавай, ок?

– Ок, – буркнул Слава.

Потом Женя рассказала, где будут следующие соревнования, потом про своего зверя тренера, потом про то, что она не любит географию, потом, что очень жалеет Романа Георгиевича, который вынужден вести фитнес у малышей по вечерам, хоть на самом деле отличный тренер и мог бы работать со «сборниками», но его туда не берут, а их зал вообще собираются закрывать.

Тут Слава немного ожил. Роман Георгиевич и фитнес у малышей в общую картинку не складывались.

– Зачем ему это? – спросил он.

– Так денег нет! – сообщила Женя. – У него недавно второй ребенок родился.

– Да ладно! – усмехнулся Слава. – Полный пакет долларов с собой возит, а денег нет.

– Какой пакет с долларами? – спросила Женя.

– Ой, – сказал Слава.

Женя аж подпрыгнула. Если бы она повела себя как-то иначе, начала бы ныть и упрашивать, Слава бы не раскололся. Но Женя порывисто схватила его за руку и страшным шепотом приказала:

– Рассказывай!

*

И снова Сергею в личку пришло сообщение от отца Артемия, православного пресс-секретаря. Священник писал так проникновенно и благостно, что Сергея сразу затошнило. «Сын мой, – писал отец Артемий, – я понимаю, что диавол искушает твое сердце, насылая страх. Отринь его и поступай по совести…» Сергей уже собирался забанить надоедливого попа, как вдруг увидел вполне человеческие строки: «…наверное, мечтаешь вернуться в прошлое на машине времени и все исправить? Увы, Бог не дает нам такой возможности. Но он дал тебе много времени в будущем…»

Сергей вздрогнул. Это было бы здорово – вернуться в прошлое и… Впрочем, если бы он вернулся в прошлое и снова потребовались деньги на спасение сына, все равно продал бы сайт на любых условиях. Не только сайт. Почку продал бы. Обе.

Сергей окончательно расстроился. Работать в такой ситуации не получалось. Он заглянул к главреду и предупредил, что пошел домой.

– Вообще-то у нас рабочий день, – неожиданно сказал главред.

Сергей с любопытством посмотрел на своего номинального начальника. За все время их совместной работы эта была первая попытка напомнить Трудовой кодекс. Три секунды прямого взгляда главред выдержал, потом глаза отвел.

– Рад за вас, – ответил Сергей и вышел.

Ему нужно было срочно встретиться с мэром. Журналистская смекалка подсказала неожиданный ход – он пошел записываться на прием.

Секретарша мэра, безупречная Наташа, про которую даже сплетен не рассказывали, пометила что-то в расписании, вздохнула и сказала:

– Я вас на среду на пять записала… но особо не рассчитывайте.

Сергей понимающе кивнул:

– Срочное, неотложное дело заставит главу города изменить график встреч с горожанами.

Наташа развела руками. Вообще-то она к обаятельному журналисту относилась хорошо, в лучшие времена он мог позвонить ей, когда Валера был недоступен, и оставить для него сообщение любой степени секретности.

Но сейчас были не лучшие времена.

– Слушайте, Наташа, – Сергей сейчас был готов встать на колено, – мне очень нужно поболтать с шефом. Пять минут! Вы же можете мне подсказать, где он окажется на пять минут без свиты?

Секретарша с сомнением покачала головой.

– Предлагаю обсудить это за чашкой кофе! – Сергей смотрел на нее глазами шрековского кота.

– Вы мне взятку предлагаете? – уточнила Наташа.

– Если хотите, можете за кофе заплатить сами!

Наташа пожевала нижнюю губу. Сергей понял, что она почти согласна, но тут, в полном соответствии с законом подлости, зазвонил телефон, и секретарша погрузилась в важную беседу.

Сергей ушел томиться дома, но за полчаса до окончания рабочего дня послал ей эсэмэс: «В 21:15 у Петровича».

Через томительную минуту пришел ответ: «Ок».

Сергей с облегчением выдохнул и решил для верности перед таким важным разговором переодеться в свежее и безукоризненно чистое. А заодно принять душ.

*

Надя лихорадочно листала телефон мужа. Руки тряслись. Но пока в душе лилась вода, она чувствовала себя в безопасности.

Она просмотрела личные сообщения фейсбука, потом скайп и вайбер, но не нашла ничего предосудительного. В последний момент вспомнила про эсэмэс. И вот оно. Точно.

Надя подумала, что ей должно стать плохо. Было бы эффектно, если б Сергей вышел из душа, а она лежит в глубоком обмороке с его телефоном в руке. Но, как назло, никаких признаков недомогания не наблюдалось. Голова не кружилась, руки перестали дрожать, ум сохранял ясность.

Надя ушла на кухню, налила себе чаю и уставилась в окно. Сергей выскочил из душа, похлопал дверцами шкафов, а потом щелкнул входным замком, и стало тихо.

Надя попыталась заплакать. Допила чай. Еще раз попыталась заплакать.

А потом погуглила «У Петровича адрес», решительно встала, не менее решительно собралась и очень целеустремленно вышла.

Если бы она могла посмотреть на себя со стороны, то увидела бы, что волосы на голове стянуты старой резинкой, накрашен только один глаз, а под домашним спортивным костюмом виднеется пижамная майка.

Но Надя не могла…

*

Первые пятнадцать минут Сергей выслушивал уверения Наташи, что ничего поделать нельзя, что мэр строго-настрого приказал не пускать к нему «этого предателя» и что секретарша вообще пришла сюда только потому, что Сергею сочувствует.

Он слушал, кивал и не перебивал. Если бы выхода не было, Наташа не пришла бы – она для этого была слишком конкретная девушка. И Сергей дождался. Наташа призналась, что завтра вечером шеф поедет на дегустацию в новом винном магазине. А после дегустации («Ну, вы же помните?») мэр обычно в хорошем расположении… но не факт… и вообще, рискованно…

– Наташенька, – грудным голосом попросил он, – все риски я беру на себя! Вы только договоритесь, чтобы меня пропустили.

Секретарша испустила вздох капитуляции и взялась за телефон. Сергей откинулся на спинку стула.

*

«Красивая», – подумала Надя.

Наташа на самом деле была красивая. Обаятельная. Наверняка умная.

Надя думала, что когда она увидит Сергея рядом с любовницей, то чувства вернутся. Она смотрела на Наташу и пыталась представить их с Сергеем вместе в постели. И не могла. Она не помнила – как это.

«Надо сказать ему, что я все знаю», – подумала Надя и направилась прямо к мужу.

«Все-таки я удивительно спокойна для своего состояния», – подумала Надя.

Она решила, что подойдет к столику и аккуратно положит рядом с Сергеем обручальное кольцо. Возможно, скажет: «Ты свободен!», а возможно, Сергей сразу начнет что-то объяснять, тогда она его выслушает и скажет, что не верит ни единому его слову, потому что…

Надя подошла к столику.

Сергей сидел к ней спиной и ждал, пока Наташа закончит говорить по телефону.

Надя начала снимать кольцо, но оно застряло на пальце и никак не хотело сдираться. Надя в раздражении топнула ногой. Наташа удивленно на нее посмотрела и сделала знак Сергею, мол, разберись. Сергей обернулся. После довольно томительной паузы он вскочил и протянул Наде стакан воды.

– Что случилось? – спросил он.

Тут Наде все-таки удалось сдернуть кольцо с пальца, и она зачем-то опустила его в стакан, который протягивал ей Сергей.

– Вам нужна помощь? – спросила Наташа.

– Вот у тебя, – ответила Надя, – есть посудомойка?

– Что? – изумилась Наташа.

– Посудомойка! Хрень такая, чтобы посуду мыть! Есть у тебя?!

– Надь, успокойся, – попытался вклиниться Сергей.

– Тебе сложно ответить?! – с надрывом продолжила Надежда. – Есть или нет?!

– Эээ… – протянула Наташа, с ужасом глядя на Сергея, – есть, но…

– Так я и думала!

Тут Надя вспомнила, что собиралась сделать, и с размаху плеснула в девушку из стакана.

– От тебя он тоже уйдет! – гордо сказала она.

Вода до Наташи не долетела, со скатерти закапало.

– Прости, это моя жена, она, похоже, пьяна, – сказал Сергей, поднимая со стола мокрое кольцо.

*

Славик сидел запертый в комнате.

Он слышал, что родители откуда-то приехали, слышал, что у них опять скандал, но решил не выходить – рассосется.

Очень кстати пришло сообщение от Жени. Несколько файлов: график отпусков тренеров их клуба, фотка Романа Георгиевича на фоне олимпийских колец и ссылка на новость о том, что в Сочи задержана крупная партия наркотиков.

«Что это?» – написал Славка.

Женя перезвонила.

– Ты что, не видишь? Все сходится, – сказала она. – Роман отдыхал в Сочи в то время, когда там наркотики задержали. А он тогда не попался. Но от нас не уйдешь!

– От кого «от нас»? – подозрительно спросил Славик.

– Завтра встречаемся после тренировки. Есть план, – сказала Женя страшным шепотом. – Если хочешь жить – молчи.

*

Сергей терпел, когда жена ввалилась в ресторан в непотребном виде и устроила черт знает что. Он мужественно вынес бегство Наташи. Он не впал в ярость, когда осознал, что о приватном разговоре с мэром можно забыть. Он не стал устраивать скандал дома… почти не стал, пару раз прикрикнул в сердцах – но без истерики. Он даже отправился на кухню за водой, когда стало ясно, что Надя не в адеквате.

Однако вернувшись, Сергей понял, что терпение иссякло – жена рылась в карманах его куртки.

Он не стал даже выяснять, что она там хотела найти, какой компромат. Молча отнял куртку, схватил ноутбук. Надя бормотала, что у нее нет денег, чтобы покормить Славика, и прочий бред, но Сергей решительно вышел из квартиры.

Сначала он шел, просто чтобы успокоиться. На улице было холодно, это отрезвляло, и Сергей понял, что эту ночь он проведет в гостинице. А потом…

Там видно будет.

Он достал телефон, чтобы позвонить Славке: надо было объяснить, что сына он не бросает, что просто какое-то время поживет отдельно. Часы на экране смартфона показывали начало первого. Сергей решил отложить разговор на завтра.

*

В школу Слава собирался один. Холодильник был пустой, на плите стояли все те же слипшиеся макароны. Славка их разогрел, залил кетчупом и съел. Гадость, конечно, но будить родителей было неохота, хотелось тишины.

Татьяна Павловна давно уже не сердилась за то, что Слава уехал на соревнования, тем более что он честно готовился к районной олимпиаде. Ему очень нравилось, что иногда можно было что-то прогулять, а на математике сделать несчастные глаза и рассказать про то, что писал вчера два сочинения. Математик вздыхал, но двойку за домашку не ставил.

С одноклассниками Слава старался не контактировать. Виктуар по привычке хохмил, но Слава не отвечал. Он вообще почти не открывал рот, сдавал письменные работы, а все остальное время рисовал и разукрашивал в тетрадке причудливые фигуры. Сегодня он поймал себя на том, что узоры все больше напоминают колбасу. Слава даже на факультатив не остался, в животе после пятого урока урчало и завывало.

Он примчался домой, ворвался в кухню, открыл холодильник…

– Ма-а-ам! – заорал он. – А что, еды больше никогда не будет?

На кухне с утра не добавилось ничего. Одиноко стояла грязная кастрюля из-под макарон, а на столешнице красовалось пятно от кетчупа.

Мама вошла в кухню и прислонилась плечом к косяку.

– Мы с тобой остались без средств к существованию, – сказала она.

– Чего? – возмутился Славик.

– Твой отец нас оставил.

– Мама, не неси чушь, – отмахнулся Слава и тут же набрал телефон отца.

Папа откликнулся мгновенно, позвал в пиццерию, сказал, что потом отвезет на тренировку. Славка так хотел жрать, что смысл происходящего начал до него доходить только после второй пиццы.

– Ты можешь звонить мне в любое время дня и ночи, – сказал папа.

Похоже, он говорил это уже не первый раз. Слава нервно сглотнул. То есть мама не шутила? Он смутно припомнил, что ночью родители скандалили. И утром папа не завтракал? Не ночевал дома?

Славке стало страшно.

– А жить мы на что будем? – спросил он. – Мама вторые сутки не готовит…

Сергей достал бумажник и вытащил оттуда несколько купюр.

– Передашь маме. Это все, что у меня есть. И скажи ей, чтоб искала работу. А тебе на тренировку не пора?

*

Тренироваться с набитым животом и свернутыми набекрень мозгами было сложно. Хорошо, Наум Кириллович после провала на соревнованиях в упор не замечал Славку.

Хорошо – но обидно. Слава вдруг подумал, что он в секции, как и в классе, все время сам по себе. Остальные кучкуются, обсуждают, общаются после тренировок…

Впрочем, сегодня и ему было с кем пообщаться. У выхода из раздевалки его подкарауливала Женя.

– Пошли! – приказала она и двинулась по коридору, абсолютно уверенная, что Слава последует за ней.

Славик подумал, что его начала доставать Женькина манера командовать. Он остался стоять у двери. Женя даже не подумала остановиться, решительно завернула за угол. Пришлось догонять.

Женька стояла у скамейки, нетерпеливо притоптывая.

– Нужны улики! – сообщила она. – Неопровержимые доказательства…

– Слушай, – перебил ее Славик, – я что-то не в настроении. У меня родители поругались, отец из дома ушел. Говорит, что временно…

– Хреново! – согласилась Женя. – У меня когда родители расходились, вообще ад дома был. Особенно во второй раз.

– Во второй? – Славик сбился с мысли. – А сколько раз они всего разводились?

– Четыре! Это я только те случаи считаю, когда они до суда доходили. Но в суде каждый раз мирились, плакали… В общем, сочувствую, но ты не отчаивайся! Если все обойдется, потом будут не родители, а ангелы! Первые две недели после развода… Так о чем это я?

– Улики, – машинально подсказал Слава и тут же спохватился: – Но у меня правда настроения нет…

– Ты чего? – удивилась Женька. – Наоборот, раз настроения нет, надо заняться чем-то. Интересное дело – лучший антидепрессант. Короче, слушай план…

*

План был такой хитровыдуманный, что Славик в нем моментально запутался. Жене пришлось написать на бумажке. Получилось примерно следующее.

1. Поскольку Роман Георгиевич (далее для краткости – РГ) наркодилер, улики он наверняка хранит в своем сейфе. Женя узнавала: ключ от сейфа только у РГ, он его никому не доверяет. Там точно наркота или что-то в этом духе. Откуда я знаю что? Главное – открыть сейф.

2. Ключ РГ носит с собой. Можно его украсть и сделать слепок. Но вопрос – какой из ключей от сейфа? У РГ целая связка. И потом, как пробраться в кабинет без свидетелей?

3. Нет, с ключом плохая идея…

4. О! Можно его спровоцировать! В одном детективе так было! Надо чтобы кто-нибудь заявился к РГ и начал его шантажировать! Тот начнет угрожать или откупаться, в общем, выдаст себя. А разговор нужно записать на диктофон.

В этом месте они немного поспорили. Женька собиралась шантажировать Романа Георгиевича сама, но Слава (который уже забыл, что не собирается во всем этом участвовать) решительно возражал:

– А если он спросит, откуда ты все знаешь? Я-то баксы своими глазами видел, а ты…

Женька поспорила, но согласилась, что Славик на главной роли будет выглядеть убедительно. Но и себе место в плане нашла.

5. Если С (то есть Слава) возьмет диктофон с собой, это опасно. А вдруг РГ обыщет С? Поэтому диктофоном займется Ж.

6. Нет, прятаться в кабинете – это глупо. И невозможно. Нужно пробраться по вентиляции и…

И тут снова вышел сбой. Славка где-то читал, что все эти путешествия по вентиляции в голливудских фильмах – ерунда полная, в жизни так не бывает. Женя предложила проверить и потащила его куда-то. Шла она очень целеустремленно, но через десять минут беспорядочного хождения по зданию Слава что-то заподозрил и спросил:

– А ты знаешь, куда идти?

– Нет, – ответила Женька, не останавливаясь, – но если стоять на месте, точно ничего не найдешь.

Славка остановился и достал телефон. Он засыпал гугл запросами – «план здания Амурская 12», «воздуховод Дворец спорта», «схема Амурская 12», – но ничего так и не нашел. Зато Женька вернулась довольная.

– Нам на верхний этаж, – сообщила она, – ищем дверь с надписью «Вентиляционная».

– А как ты нагуглила? – удивился Слава.

– Спросила у уборщицы. Сказала, у нас тут квест. Не тормози!

Вентиляционная оказалась заперта. И тут Женька удивила его снова: достала из сумки пару заколок и вскрыла замок.

– Папа научил, – сказала она и распахнула дверь.

Внутри они убедились, что забраться по воздуховоду куда-нибудь не представлялось возможным: не только широкоплечая Женька, но и худой Славик могли перемещаться по коробам только в пределах этажа. Но Женя не унывала:

– Спокойно! Сейчас вычислим, где под нами кабинет Романа! Телефон с включенным диктофоном опустим на шнуре.

Из спортивного центра они вышли через час, измученные и довольные. План был готов, осталось его осуществить.

– Завтра узнаю, когда Романа можно застать в кабинете одного, – заявила Женя. – А ты пока держись!

Слава удивился – зачем ему держаться? – и тут же вспомнил о проблемах дома.

Все-таки Женька была права: интересное дело помогает отвлечься.

*

Было ясно, что денег от мэрии газета Сергея не дождется, поэтому он принялся обзванивать рекламодателей. Но и они отвечали расплывчато и неохотно. А один – производитель мороженого – ошарашил новостью:

– Я не понял, чего ты паришься? Ты же в «Заводском гудке» уже не работаешь! Твой шеф разослал всем мейлы, что с тобой дела иметь не надо…

Сергей набрал главреда. Тот ответил только на десятом гудке.

– И когда ты собирался мне сообщить, что я уволен? – сразу спросил Сергей. – Завтра утром? Через вахтера?

– Вы, Сергей, – дрожащим голосом ответил главред, – уволены по статье. За прогулы. Можете подавать в суд, но у меня есть акты.

– Да не буду я никуда подавать, – устало сказал Сергей. – Но ты идиот. Думаешь, уволил меня – тебе мэрия за это денег даст? Или рекламодатели повалят толпой?

– Поскольку вы уволены по статье, – голос главреда дрожал все сильнее, – выходное пособие вам не положено. Вы можете обжаловать…

Сергей нажал на кнопку отбоя. Побарабанил пальцами по столу. И написал в клинику Зайцера: деньги от них так и не пришли. Ответили мгновенно: «Процедура перевода денег временно заморожена, так как вызвала подозрение фискальных органов, которые заподозрили отмывание денег, но вы не беспокойтесь, обычно такие дела рассматриваются оперативно, в течение месяца-двух…»

*

По дороге домой Славка опять проголодался. Вспомнил, что все деньги у него. Почувствовал себя очень взрослым добытчиком. Представил, как круто он будет выглядеть, когда заявится домой с сумками еды, и забежал в большой гипер рядом с домом. Он даже начал нагружать продукты в тележку, но вовремя остановился. Папа сказал, что отдал все деньги. То есть надо бы выбрать что-то подешевле? Но что?

Слава некоторое время побродил между холодильниками, и у него зарябило в глазах. Пожертвовав ролью добытчика, он набрал маму.

– Я в магазине, что купить?

Он слышал эту фразу, когда они с папой после тренировки заходили в магазин, папа звонил маме, мама диктовала список. Но сейчас мама не диктовать начала, а всхлипывать. Славка испугался и кинул трубку. И набрал другой номер.

– Жень, что люди в магазине поесть покупают, чтоб дешево, а?

Женя отреагировала адекватнее мамы. Женя, похоже, вообще никогда ничему не удивлялась.

– Хлеб, картошку, макароны, – быстро ответила она.

При слове «макароны» Слава поморщился.

– А мясо? – спросил он.

– Яйца купи, – ответила Женя, – только смотри на цены, они разные бывают.

Славка с тележкой подъехал к стеллажу с яйцами и начал рассматривать ценники. Внезапно ему стало очень стыдно. Захотелось всем объяснить, что это временно, что он не нищий, что все еще будет хорошо и он сможет купить себе все, что захочет. Но объяснять было некому, люди вокруг бежали по своим делам, не глядя в его сторону.

Дома мама сделала ему яичницу. Он слопал ее с огромным куском хлеба. Мама всхлипывала. Слава долго не решался, а потом все-таки подошел и обнял ее.

Оказывается, они уже практически одного роста.

Мама судорожно вздохнула и уткнулась ему в плечо. Славка застыл. Он точно так же раньше утыкался в мамино плечо. Раньше… Когда… Когда? Когда был маленьким? А сейчас он тогда какой? Взрослый, что ли?

Спрятавшись в своей комнате, Слава снова набрал Нику. Она снова была недоступна.

*

Ночью Славке снился реалистичный до отвращения сон.

Они с мамой и папой поехали на остров. В Полинезию. Название острова не фигурировало, но Слава отчетливо представлял место этого острова на глобусе – почти незаметная бурая точечка посреди голубого океана. Родители оставили его в номере, а сами куда-то уехали. И Славка уснул. Прямо внутри сна.

Проснулся (не на самом деле, а все еще во сне), посмотрел на часы и помертвел. До отлета самолета оставалось десять минут. А он в номере. И родителей нет. Тут же появилась уверенность, что отец с матерью бросили его тут.

А денег нет.

Мобильник не работает.

Куда идти, непонятно. (Откуда-то Славка знал, что на этом затерянном на глобусе острове даже консульства российского нет). Слава рылся в карманах в поисках хоть каких-то денег и с ужасом понимал, что мелочь его не спасет.

Он проснулся уже по-настоящему, весь мокрый от пота.

Сон не отпускал. Славик вроде как понимал, что он дома, но при этом был уверен, что он там, на острове, в пустом гостиничном номере, без копейки денег. А вокруг тропическая жара. Неопределенное время он ворочался, борясь с паникой, а потом понял: «Окно на проветривание не открыл. А батареи жарят».

Мир сразу стал простым и понятным, потому что на тропическом острове никаких батарей не было и быть не могло. Славка приоткрыл окно и почти успокоился. Только противное ощущение полной безнадеги и позорного безденежья не оставляло его даже в следующем сне.

*

Весь следующий день в школе Слава смотрел на одноклассников и прикидывал, сколько у них денег. И сколько зарабатывают их родители. И сколько стоят слаксы Виктуара. У Славки голова разболелась от этих подсчетов.

Домой он решил пойти длинным путем, чтобы проветриться. Однако его планы нарушил звонок Женьки.

– Он будет там один через полчаса, – сообщила она, по традиции пропустив всякие «Привет» и «Как дела?». – Жду у входа. Прямо сейчас.

И отключилась.

Слава немного порассматривал трубку, потом перезвонил.

– Кто где будет? – спросил он устало. – У какого входа?

– У входа в спорткомплекс! – ответила трубка, и связь снова оборвалась.

Пока Славик добирался до места, он успел сообразить, что речь идет о Романе Георгиевиче и об их с Женей плане вывести его на чистую воду. Сегодня план казался Славе полной чушью. Но звонить и отказываться – еще глупее.

Женя утащила его в сторону, объясняя на ходу:

– Войдем через боковой вход. Там вахтер почти не смотрит, кто идет. Нам надо незаметно…

– Почему незаметно? Я же по плану должен Романа на откровенность вызвать.

Но Женька все равно завела его через боковой вход, продолжая давать инструкции: что и как Славик должен говорить коварному наркоторговцу, который скрывается под личиной.

Слава понял, что сопротивление бесполезно. Он кивал, делая вид, что запоминает инструкции, и мечтал об одном – чтобы голова не болела. Не доходя до двери Романа Георгиевича двадцати шагов, Женя отдала последнее указание:

– Мне нужно пятнадцать минут, чтобы занять позицию и опустить телефон. – Она продемонстрировала мобильник с привязанной к нему узорной тесьмой. – Через пятнадцать минут войдешь!

Ушла она, только когда убедилась, что Славик установил на своем смартфоне таймер.

*

Славик несколько раз прошелся по коридору туда-сюда, устал и уселся на пол. Потом вспомнил, что на новые штаны у них теперь нет денег, вскочил и прошелся по коридору еще раз.

От скуки дернул ручку двери кабинета и обнаружил, что он не заперт. Дальше Славик, как в шпионском боевике, согнувшись в три погибели, пробежал по периметру кабинета и скрылся под столом. И замер.

Через пару минут у него затекли ноги. И он подумал: «А зачем я тут сижу?» А потом он подумал: «А что я буду делать, когда Роман придет?», а больше ничего подумать он не успел, потому что дверь открылась и Роман Георгиевич вошел в кабинет.

Славик затаился.

Роман Георгиевич уселся за стол и принялся щелкать мышкой. Слава аккуратно вытянул одну ногу. У него зачесался нос. Захотелось чихнуть. Задергался глаз. Слава испугался, что у него сейчас начнется приступ клаустрофобии, и принялся дышать глубоко. Роман Георгиевич перестал щелкать мышкой. Слава замер. Время остановилось. За паузу в пару секунд Слава прожил под столом пару часов. Потом щелчки мышкой возобновились, и Слава выдохнул. И естественно, именно в этот момент у него сработал таймер.

Дальнейшее он видел отстраненно.

Вот Роман Георгиевич наклоняется под стол, смотрит на Славика. Славик аккуратно подтягивает под себя затекшие ноги.

Роман Георгиевич тянет паузу. Или это мозг Славика тянет паузу?

– Таймер сработал, – объясняет Славик. Но Роману Георгиевичу почему-то этого объяснения недостаточно.

Слава лихорадочно прокручивает в голове варианты. Что сказать? Что сейчас придет Женя и все объяснит?

– Я не должен был заходить в кабинет до таймера, – печально сказал Славик.

Роман Георгиевич рывком вытащил Славика из-под стола.

– Э! – обиделся Славик. – Вы чего хватаетесь? Вы не имеете права!

– Да? – изумился администратор.

Тут Слава вспомнил, что должен вывести его на чистую воду, и гордо сказал:

– Я все знаю!

– Что? – поинтересовался Роман Георгиевич.

– Про деньги в пакете! – гордо сказал Слава.

– Ну и? – спросил администратор.

Слава обиделся. Он был уверен, что в этом месте преступник начнет плакать и молить о пощаде.

– Мы всем расскажем! – сказал он.

– Кто «мы»? – поинтересовался Роман Георгиевич.

Славе не хотелось закладывать Женю, поэтому он мгновенно, живо и изобретательно увел разговор в сторону.

– А ничего у вас кабинетик, симпатичный, – сказал он.

И, глядя в обезумевшие глаза администратора, добавил:

– Это вы все на наркоманские деньги купили, да?

– Чего? – взревел Роман Георгиевич.

– Нужно отвечать за свои поступки! – с пафосом сказал Слава.

В голове у него было совсем пусто. Там билось две фразы. Одна: «Что я несу?», а вторая: «Надо бежать!» И Слава начал бочком протискиваться к двери.

– Я бы молчал про деньги, – сказал Слава, – но наркотики – это уже перебор. Мы не можем. Молчать. Это страшно. Когда наркотики. А вдруг вы их где-нибудь забудете, а ребенок найдет и отравится? Плохо, когда наркотики в спортклубе!

Роман Георгиевич открыл рот. Закрыл рот. Потом опять открыл. И опять закрыл.

А потом Слава развернулся к двери и уже собрался драпануть на большой скорости, но уткнулся прямо в Наума Кирилловича.

– Какие наркотики? – спросил тот.

Сердце Славы грохнулось о диафрагму. Или это в потолке что-то грохнуло? Славка так и не понял. Он опустил голову и замолчал.

*

Слава молчал, когда у него допытывались про наркотики.

Когда спрашивали, зачем он забрался в кабинет и сидел под столом.

Когда пытались выведать, с кем он все это представление устроил.

Молчал – и мысленно ругался на Наума Кирилловича, который не вовремя заявился.

Только когда тренер вздохнул и сказал: «Придется звонить родителям!» – Славка хотел было предупредить, чтобы звонили маме, а не отцу, но к тому времени на него накатило отупение и помутнение. Он словно отключился от внешнего мира. Слишком много всего сегодня случилось.

Приехал папа, задал те же самые вопросы, получил то же молчание в ответ.

– Мы можем поговорить наедине? – спросил он тренера.

Наум Кириллович и отец вышли. Роман и Слава остались в кабинете. Сидели и смотрели друг на друга.

Администратор, которому надоело играть в гляделки, достал из сейфа минералку. Славик успел заметить, что в сейфе, кроме бумаг и связки ключей, ничего нет. Роман выпил одним махом полбутылки, протянул остаток Славке. Жест получился таким естественным, что Слава на автомате принял бутылку и допил – во рту пересохло. И тут же испугался: а вдруг коварный наркодилер его решил отравить? Впрочем, он же сам сначала выпил… Или у него антидот?

И тут позвонила мама. Славка не стал рассказывать ей подробности, просто сказал, что папа его привезет.

Вернулся папа с Наумом Кирилловичем. Вид у тренера был слегка смущенный.

– Ладно, – сказал он, – учитывая ситуацию, шум поднимать не будем. Но ты, Слава, имей в виду: если что, можешь просто прийти и поговорить.

Когда Славка с папой ехали домой, Славик несколько раз набирал Женьку, но она не брала трубку. И на эсэмэски не отвечала. Славка разозлился: он рисковал, выдержал допрос, а эта…

«Надеялся, хоть одна девчонка нормальная, – думал Славик, – а она… как все!»

– А чего ты тренеру сказал? – спросил он у папы.

– Ну… объяснил, что у нас в семье сейчас тяжелая ситуация. Это нормально, что тебя колбасит. Но ты бы правда не ударялся в фантазии, а просто поговорил бы со мной…

– Фантазии?! – Чаша терпения Славика переполнилась и вылилась на голову папы горячим и сбивчивым рассказом.

Слава перескакивал с одного на другое, папа несколько раз переспрашивал и уточнял, пока уловил суть.

– То есть деньги были? И большие?

– Да там сотки по всему полу валялись!

– Понятно… А получает он мало и живет скромно?

– Маскируется!

Папа прищурился. Раньше Слава видел у него такой взгляд, только когда отец работал.

– Знаешь что, – сказал папа, – съезжу-ка я в Великогорск. У вас же там были соревнования, да? Попытаюсь что-нибудь разузнать.

В голове у Славика что-то перещелкнуло, и он вдруг почувствовал к отцу такую благодарность, что чуть не расплакался. Естественно, тут же отвернулся к окну и замолчал. Папа воспринял это по-своему.

– Я разберусь, обещаю! Тем более, – отец усмехнулся, – что больше мне заняться и нечем.

Высаживая Славку у подъезда, папа спросил:

– Как там мама?

– Отлично! – с вызовом ответил Славик.

Теперь он отца ненавидел за то, что чуть не разрыдался при нем как маленький.

– Ну и хорошо, – с облегчением ответил папа и уехал.

*

У Славы не было сил разговаривать с мамой, поэтому он буркнул, что устал, и заперся в комнате. Пытался читать. Но отвлечься не получалось. Пока он болел, чтение вырубало его из действительности, он заныривал в книги и жил в них, перескакивая из одной фэнтезийной реальности в другую. Сейчас герои казались дураками и книжная реальность плоской. Не цепляло. Все время хотелось пнуть главного героя или крикнуть ему в ухо: «Кончай уже разговаривать, сделай что-нибудь!», а с другой стороны, раздражало, что все проблемы у них решаются сами собой. Если бы в книжках писали правду, то сегодня из кабинета Романа Славика унес бы большой красивый огнедышащий дракон. И не было бы всего вот этого вот. Того, что было.

Наверное, Славик задремал, потому что что-то звякало, звякало, звякало… И когда он сообразил, что это мессенджер, на экране ноутбука уже было пять сообщений от Жени.

«Ну и где ты?»

«Гад ты».

«Не звони мне».

«Мог бы и спросить, как я».

«Ну и все».

Славик написал: «Ну и как ты?»

Женя молчала несколько минут, а потом выдала длиннющую тираду.

Оказывается, Женя нечаянно захлопнула дверь в той самой вентиляционной комнате. Телефон она уронила в шахту. И сидела запертая до девяти вечера, пока уборщица ее не спасла.

«Я тебя не сдал!» – гордо написал Славик.

«Ты про меня забыл!» – ответила Женя.

Славик обиделся. Он терпел унижения! Его допрашивали. Вызвали отца! А она все это время отсиживалась где-то в вентиляции и еще и претензии предъявляет!

Слава раздраженно захлопнул ноут. Все-таки бабы все дуры!

*

Утром мама опять не встала проводить сына в школу. Честно говоря, Славу это уже начало напрягать. Он отрезал себе кусок хлеба и налил чаю. Он жевал черный хлеб, хлебал чай и смотрел в окно.

В школу пришел раздраженный, швырнул сумку на парту, сел и надулся. На соседней парте Роза достала из сумки яблоко и с хрустом укусила.

– А можно не чавкать? – раздраженно попросил Славик.

Роза молча протянула ему другое яблоко.

– А колбасы нет? – буркнул Славик.

– Я на диете, – ответила Роза.

– Я тоже, – сказал Слава, – вынужденно. Мать совсем… спит, короче… Жрать хочу все время.

Роза понимающе улыбнулась.

– Слушай, а пошли сходим куда-нибудь после школы, – сказал Слава и тут же прикусил язык.

Он вспомнил, что денег у него нет. В кино он девушку пригласить не может. В кафе тоже. А что еще с ней делать? По улицам гулять? Звезды показывать? Слава почувствовал себя полным идиотом и опять впал в ступор. И начал мечтать о большом огнедышащем драконе, который прилетит и спасет. Или хотя бы принесет денег.

И тут Роза взяла его за руку.

Если бы Слава на самом деле болел синдромом Зайцера, на этом бы его жизнь и оборвалась. Потому что сердце начало метаться по организму, ударяясь то в горло, то в ребра, то в правое ухо, то в левую почку. Гормоны наперегонки хлынули в кровь. Ладонь, за которую держалась Роза, отнялась.

«Сейчас она признается, что любит меня, – подумал кто-то в голове Славика (сам он думать не мог). – И… и…»

– Не надо, – сказала Роза, – мы все равно не сможем быть вместе, так что все это не имеет смысла.

Сердце по инерции пару раз стукнуло в грудину и растерянно затихло.

Дракон. Красный. С огромными крыльями. С шипами на хвосте. С большими добрыми миндалевидными глазами и огромными ресницами. Где ты?

*

Еще несколько раз пытался набрать Нику, но всякий раз натыкался на «аппарат абонента недоступен».

«Да она же меня в черный список занесла!» – сообразил Славик, и ему стало окончательно тошно.

На тренировку Слава не пошел, потому что а смысл?

Домой пошел, потому что замерз.

Мама ничего не спросила. Возможно, и не заметила, что он вернулся. В родительской комнате горел свет, через стеклянную дверь виднелся мамин силуэт с ноутбуком в руках. То есть не в родительской комнате – теперь это только мамина.

Слава прошел к себе, не снимая кроссовок. Пусть бы его кто-нибудь за это отругал, можно было бы поорать в ответ.

Ругать было некому.

Жалеть было некому.

Его девушка любит другого.

Его вторая девушка никогда и не была его девушкой.

Ника занесла в черный список.

Отец его бросил.

Матери на него наплевать.

Единственный нормальный человек – Женька – оказалась истеричной дурой.

И тоже его бросила.

Жизнь была окончена.

Славик мог бы сейчас уйти из дома, уехать на край света. В Океанию. Теперь он понимал смысл своего вещего сна. Он брошен всеми. Никому до него нет дела: ни родителям, ни знакомым, ни российскому консулу, ни дракону с добрыми глазами.

Телефон зазвонил. Слава собирался его отключить, но случайно ответил. Из трубки донесся чей-то невнятный голос. Он бубнил:

– Алло… Алло…

Пришлось подносить трубку к уху и говорить:

– Алло.

– Нужно покончить с собой, – сказал телефон.

«Хорошая идея», – подумал Славик.

Или, наверное, произнес вслух, потому что телефон спросил:

– Хорошо, что ты меня не отговариваешь.

«Зачем мне тебя отговаривать? – мысленно удивился Слава. – Ты же мой телефон. Ты мне советы даешь».

И опять это, видимо, было сказано в голос, потому что трубка уточнила:

– Ты что, пьяный? Я тоже хочу! И напиться! И на американских горках! И с девушкой встретиться!

Слава удивился настолько, что посмотрел на экран смартфона. Там было написано имя абонента: «Юра». Славик снова поднес телефон к уху и поздоровался:

– Привет, Юра!

– Точно, пьяный, – в голосе собеседника не было осуждения. – Ну и хорошо. Выходи на улицу, я в кафе напротив вашего дома.

*

Юра рассказывал, как его все достало: лекарства, от которых мутило все больше; мама, ставшая совсем психованной; другие «зайчики», которые перегрызлись между собой: те, кому досталось плацебо, завидовали тем, кому пришлось есть таблетки. А те, наоборот, завидовали «плацебникам», потому что тех хотя бы не тошнило. Потом Юра перешел к описанию того, как добирался до Славкиного города, как впервые в жизни ехал на маршрутке и как там все странно и непонятно…

Слава старался слушать, но глаза упорно смотрели на огромную пиццу, которая остывала перед Юрой.

– Слушай, – наконец сказал Славик, перебивая поток жалоб, – а ты пиццу доедать будешь?

– На, ешь, – Юра со страдальческой гримасой подвинул тарелку к Славе, – я откусил кусок и тут же в туалет блевать побежал. Прикинь?

Слава набросился на еду и следующую порцию стонов собеседника пропустил. Поэтому просьба Юры застала его врасплох.

– Я говорю, – Юра дергал Славку за рукав, – ты мне в этом поможешь!

– В чем?

– Слушай, ты реально пьяный? – Юра принюхался. – Нет вроде… А! Ты под наркотой! А мне достать можешь?

– Да ни под чем я! – Сытость приятно разливалась по телу, думать было трудно, но Слава старался. – Ты повтори, пожалуйста, чего помочь. А то я прослушал.

Юра покачал головой:

– Ну ты ваще… Я говорю: я с собой покончить хочу. А ты поможешь.

Видимо, лицо Славки изменилось сильно и резко, потому что Юра схватил его за вторую руку и зачастил:

– Нет-нет, не в этом смысле! Ты же помнишь, от чего «зайчиков» берегут?

План Юры показался Славику красивым и романтичным. Он собирался испытать все запретные удовольствия, от которых его берегла мама: покататься на опасном аттракционе, посмотреть фильм ужасов, выпить алкоголя. Может быть, подраться. И обязательно поцеловаться с девчонкой.

– Хотя бы поцеловаться, – уточнил Юра со значением. – Можешь это все организовать, пока меня мать не вычислила?

Только тут Славка сообразил, что рядом с Юрой нет тети Иры.

– Ты сбежал?! – ахнул Слава.

– Тихо ты! – зашипел на него Юра. – На нас официант и так пялится. Как я про наркоту сказал, он сразу напрягся. Давай быстро расплачиваться и валить.

– Ой, – смутился Слава. – У меня денег нет… С собой нет… я потом.

– Я плачу, – ответил Юра, – спер у мамы карточку. А пинкод я давно знаю.

Слава колебался.

– Только телефон выруби, – приказал Юра. – Если поймут, что я с тобой, барабанить начнут.

*

Из кафе они направились в подземный переход, где Юра потребовал составить план.

При слове «план» Славик вздрогнул. Вчерашний опыт подсказывал, что план… Короче, не все и не всегда идет строго по плану.

Поэтому Слава спросил:

– А зачем?

– Как «зачем»? Чтобы ничего не забыть! Чтобы всё четко…

– Погоди, – перебил друга Слава, – зачем тебе «всё»? Ты же знаешь: одного стресса хватит, чтобы…

Он замолчал, потому что до него дошло: Юра сегодня умрет. Совсем. Навсегда. Насмерть.

Юра, кажется, тоже это осознал, потому что лицо его вытянулось. Или ему снова стало плохо.

– А может, – предложил Слава, – ну его?

– Нет, – ответил Юра, – я решил. Не хочешь помогать, так и вали. Друг…

Славик вспомнил пиццу, которой его угостили, и ему стало стыдно.

– Да я так сказал. Раз решил – значит, решил. Просто… не нужен тебе план. Тебе один способ выбрать – и всё. Вот чего ты хочешь больше всего?

Юра надолго задумался.

– Набухаться! – решил он. – Пива!

*

Алкаши у гастронома оказались отзывчивыми.

– Бухануть – это святое! Мы купим, а как же! Полтинничек сверху накинете? Нет, не копеек! Только зачем вам пиво? Пивом душу не обманешь! Мы вам сейчас настоященького сообразим. Только тогда уж соточку сверху!

«Настоященькое» оказалось маленькой бутылкой водки с криво приклеенной этикеткой.

Юра со Славой забились за гаражи. Слава протянул бутылку Юре. Тот глубоко вздохнул, сорвал пробку, решительно поднес горлышко к губам – и его вывернуло прямо на стену гаража, он даже отхлебнуть не смог. Слава отобрал бутылку и принюхался. Его никакими таблетками не кормили, но пицца сразу попросилась наружу. Славик торопливо отбросил «настоященькое» подальше.

– Может, – сказал он, – все-таки пива?

Юра с трудом отдышался и ответил:

– Да ну его в пень, такое удовольствие… Пошли лучше на аттракционы.

– Какие аттракционы? – вздохнул Слава. – Парк только летом работает.

– А я видел тут палатку пять-дэ, – не сдался Юра, – оттуда вопили. Тоже наверняка экстрим.

*

Знакомство с запахом бормотухи нанесло по Юриному организму серьезный удар. Всю дорогу до 5D-кинотеатра он был молчалив и бледен. Палатка оказалась с наружным экраном для привлечения внимания: внутри зрители в виртуальных шлемах болтались на креслах стоматологического вида – а снаружи прохожие могли наблюдать за их кульбитами.

Как только Юра бросил взгляд на экран, сразу развернулся и побелел еще больше (хотя Слава думал, что белее уже некуда).

– Нет, – сдавленно сказал Юра, – никаких пять-дэ. Только кино. Ужастик…

Ужастик показывали в кинотеатре на краю города; пока добрались туда на трамвае, Юру еще и укачало. Зато Слава взбодрился: он вспомнил свою первую самостоятельную поездку – теперь все получалось гораздо проще.

Они взяли места подальше, получили 3D-очки – Юра нервно сглотнул, вспомнив неудавшийся просмотр 5D, – и накупили попкорна с колой. На последнем настаивал Слава.

– Надо, чтобы все удовольствия сразу!

Юра не сопротивлялся.

Они заняли места и попробовали попкорн. Вернее, Славик попробовал, Юра принюхался и сказал:

– Нет.

Погас свет, они нацепили очки и стали смотреть. Пока показывали трейлеры, Слава посекундно поглядывал на соседа, но Юрик сидел спокойно, расслабленно и умирать не собирался.

А потом пошло кино.

Славка не признался Юре, но он и сам впервые смотрел кино в кинотеатре. И попкорн пробовал впервые. И фильм оказался забористым. С первой же минуты Славка залип и смотрел, не отрываясь, время от времени забрасывая в рот вздувшиеся кукурузные зерна и запивая газировкой. Страшно почти не было, разве что когда очередной мертвяк внезапно оживал и прыгал на героев. Зато герои Славку сразу заинтересовали. Они были не «положительные», не «отрицательные», а как в жизни.

Финал вообще повеселил. Главному герою поставили условие: или он жертвует собой, или весь мир гибнет. И герой, на мгновение задумавшись, решил: «Да пусть гибнет! А то чего я один?»

Слава чуть в голос не расхохотался. Он повернулся к Юре:

– Круто! Я бы тоже…

И осекся.

Юра почти лежал на кресле. Руки висели как плети. Голова упала на грудь, из краешка рта вытекала струйка слюны. Глаз под очками не было видно, и Слава сейчас этому порадовался. Потому что вот теперь он реально испугался. Одно дело – ненастоящие монстры, пусть и в 3D, а другое – мертвый друг. Человек, которого ты привел сюда умирать.

Слава замер, не понимая, что делать.

Больше всего хотелось сбежать, но ведь это было бы предательством? Или нет? А может, стоит позвать кого-нибудь?

Славка досиделся до того, что к ним подошла недовольная билетерша.

– Вы чего тут? – спросила она. – Выходить собираетесь? Кино кончилось давно.

Слава открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но так и не придумал.

И тогда билетерша потрясла Юру за плечо.

Это был самый страшный момент в жизни Славика.

Точно так же, как и в фильме, его мертвый друг вскинул голову и замычал, брызгая слюной.

Надо было, конечно, бежать, но Славка врос в кресло.

– Заснул, что ли? – вздохнула билетерша. – Их пугают, они засыпают… Очки сдавайте и идите уже. Следующий сеанс запускать буду.

Стягивая очки, Юра пробормотал:

– А чего, уже всё? Жаль…

*

В дверь позвонили так, что Надя подпрыгнула. Пока она добежала и открыла, позвонили еще трижды.

Надя только успела открыть замок, дверь распахнулась одним ударом.

– Где он? – спросила Ира.

Она отпихнула Надю и вбежала в комнату Славы.

– Где он? – спросила она еще раз, перевернув Славкину постель.

– Гу-гу-гуляет, – сказала Надя, – но какое ты имеешь…

– И так просто отпустила? Ты же знаешь! Ты же была одной из нас? Как ты могла?

Ира наступала на Надю с такой экспрессией, что Надя попятилась.

– Ты специально телефон не брала? – На Иру было страшно смотреть.

– Я? – Надя схватила мобильник и обнаружила, что он на беззвучном, а в списке пропущенных двадцать пять звонков от Иры.

– Если он умрет, ты будешь виновата! – сказала Ира. – Звони им немедленно! Или я за себя не отвечаю!

– Кому «им»? – спросила Надя.

Стресс ее взбодрил. Она поняла, что Ира не в себе, что, видимо, что-то случилось с Юрой и что нужно как-то ее успокоить.

– Пойдем, я тебе чаю налью, – ласково сказала она, – травяного.

– Ты что, совсем уже! – заорала Ира. – Я за два часа доехала, я по встречке перла сто восемьдесят, чтобы чай пить? Где Юра?

– А я откуда знаю? – совершенно искренне удивилась Надя.

– Не ври мне! Он здесь! Он с карточки заплатил. Он кроме вас тут никого не знает!

Надя взяла телефон и набрала Славу, номер был недоступен.

– Вы мне мстите, да? – закричала Ира. – Это подло! Это жизнь ребенка, это не повод сводить счеты!

– Ира, успокойся, – сказала Надя, которая начала понимать, в чем дело. – Я не знаю, где Юра, он к нам не заходил. Но мы его обязательно найдем.

*

Полуторачасовой сон в кинотеатре пошел Юре на пользу. Он слегка порозовел и держался гораздо бодрее.

– А фильм хоть страшный был? – спросил он.

– Да скорее прикольный, – ответил Слава, – там в конце…

– Не рассказывай! – возмутился Юра.

– Почему?

– Мы на него снова пойдем! Надо же мне… – Юрик запнулся, – стресс испытать!

Слава сморщился. Даже самый прикольный фильм смотреть два раза подряд ему не хотелось.

– Да там стресса и не было вообще, – сказал он. – Я же говорю: прикольный фильмец. Интересный. Но не страшный ни разу!

– А другие ужастики у вас тут идут?

Другие ужастики в городе не показывали. И тогда Славик предложил:

– А ты же хотел еще с девчонкой! Поцеловаться и… вообще!

– Точно! – обрадовался Юра. – Тут наверняка стресс будет! Я, кстати, читал, что в Древнем Китае всякие мандарины любили так умирать. Накачаются виагрой – и зовут толпу девушек!

– Кул! – уважительно кивнул Славка.

– Точно! – Юрик воодушевлялся еще больше. – Только надо у нее дома встречаться! И чтобы родителей не было! Как думаешь, цветы купить?

– Они это любят, – тоном умудренного донжуана ответил Слава.

– А какие лучше?

Славка удивился:

– А я откуда знаю? Это же твоя девушка!

– Ты тупой, что ли? – покачал головой Юра. – Откуда у меня девушка? Да еще в твоем городе? Ты же сам обещал подогнать! Еще в пиццерии, помнишь?

Из пиццерии Славка помнил только саму пиццу. Возможно, он чего-то такое и обещал, пока голодный пялился на еду.

Юрик уловил сомнение во взгляде друга:

– У тебя с девчонками что, проблемы?

– Какие проблемы? – тут же возмутился Слава. – У меня просто их три! Не проблемы, а девчонки. Думаю, кому позвонить.

– Думай, – разрешил Юра, – только не тяни. А я пока пойду розы куплю. Розы же всем нравятся?

Славик очень уверенно кивнул и полез включать телефон.

Восемь пропущенных от мамы.

Это потом.

Главная проблема – кому звонить? Тоне? Сразу нет. Роза? Слава посомневался немного, но вспомнил свой недавний позор и понял, что у него остался единственный вариант.

Он набрал номер и торопливо сказал:

– Женька! Не бросай трубку! Можешь потом меня придушить, но сейчас ты мне нужна! Вопрос жизни и смерти!

*

Женя пришла в платье. Слава мало того что пропустил ее появление на входе в торговый центр, так еще и не узнал, когда она подергала его за рукав. Сначала отмахнулся, только потом сообразил, что это Женька.

– Где твой друг? – спросила она.

Слава чуть не ляпнул, что в туалете, но вовремя спохватился. Юра в кино выспался до такой степени, что проголодался, купил себе в магазине булочку с молоком и опять убежал.

– Он сейчас придет, – сказал Слава, – отошел. Позвонить.

Повисла неловкая пауза. Слава рассматривал витрину с мобильными телефонами.

– Ты мне наврал? – подозрительно спросила Женя.

– Что? – подпрыгнул Славик.

Глаза у Жени сузились.

– Ты выдумал друга, да? – спросила она. – Сейчас ты скажешь, что у него срочное дело, что он ушел, да? Если ты хотел пригласить меня на свидание, то надо было просто сказать.

– Не-не-не, – испугался Слава, – друг есть, он сейчас придет.

– Ну хорошо, – сказала Женя, – давай еще поиграем в эту игру. Ждем друга.

Она откинула волосы, сложила руки на груди и тоже уставилась на витрину с телефонами.

– Мог бы что-нибудь пооригинальнее придумать, – сказала Женя через секунду, – знаешь, больной раком – это так банально, что даже не жалко.

– У него синдром Зайцера, – сказал Слава.

– Ну да, ну да, – ответила Женя, – ну ладно, ждем еще пять минут, а потом ты мне рассказываешь, что мы будем делать дальше.

Слава одеревенел. Пригласить Женю на свидание – что за идиотская идея! Зачем ему это? А как это ей могло прийти в голову? Это ж Женя! Это ж не Тоня и не Роза!

И только он открыл рот, чтоб это объяснить, как появился Юра.

– Евгения, это вам! – сказал он.

Женя взяла розы. Славка никогда раньше не видел, чтобы на человеческом лице так отчетливо читались эмоции. Или просто раньше не присматривался?

Удивление.

– То есть это правда? – спросила она.

Любопытство.

– Ой, и про болезнь правда?

Жалость.

А потом сразу злость.

– То есть ты на самом деле…

Ярость. Обида.

Слава захлебнулся в ее обиде и внезапно понял, что он просто идиот.

– Женя…

Он хотел извиниться и даже схватил ее за руку, но Женя стряхнула его руку так решительно, что еще немного – и уложила бы его на пол.

– А как вас зовут? А куда мы пойдем? Мне Слава так много про вас рассказывал!

Женя щебетала, заглядывая Юре в глаза. Юра раскраснелся и выглядел совершенно счастливым.

– Я заказал столик, – заявил он, – я поспрашивал в сети, мне сказали, вполне приличное место…

– Ну так пойдемте скорее…

– Можно на «ты»?

Слава боялся даже голову повернуть в сторону уходящей парочки.

*

Слава сразу решил, что не будет вмешиваться. Просто посидит и подождет.

Когда…

Когда все произойдет, начнется суматоха, он сразу заметит.

Так что вмешиваться не нужно.

Женька почему-то в платье приперлась.

А хотя правильно, она же на свидание…

Но все равно – сколько раз Женя со Славой встречались, она ни разу платье не надевала! Только спортивный костюм. А как Юрочке своему, так сразу… И накрасилась еще, кажется… Или нет?

Когда платье такое короткое, трудно что-то сказать про помаду.

Славка заерзал на скамейке.

Нет, он даст им полчаса. За полчаса все должно случиться. Или не случиться. Может, и не будет никакого стресса. Тем более что Слава Женьке всю правду не сказал. Если бы она знала, что Юрик с ее помощью хочет самоубиться, не пошла бы ведь…

И тут Славика осенило. Он вспомнил все, что говорила Женя, когда пришла. Она же думала, что Слава друга выдумал, чтобы ее на свидание заманить! Значит, и нарядилась она для него, Славика! И накрасилась! Теперь Славка был уверен, что заметил на Женином лице помаду. И тени. И… вообще всякое такое. И пахло от нее духами… наверняка же пахло!

Настроение, которое стремительно летело к отметке «Полный облом», резко подскочило до «Я круче всех!».

Славка почти побежал по проходу.

Он увидел их сразу, но звуки не долетали из-за стеклянной стены кафе. Они сидели на небольшом диванчике. Не друг напротив друга, через столик, а рядом. Женя смеялась, то и дело хватая Юру за руку. От Юриной бледности не осталось и следа, он разрумянился, губы его постоянно шевелились, а улыбка не сходила с лица.

Славка снова, как в кинотеатре, оцепенел. Надо было развернуться и гордо уйти. Или, наоборот, зайти и набить рожу этому предателю.

Но тело не слушалось.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросили за спиной Славы тоном, которым обычно произносят: «Ваши документы!»

Слава обернулся. Мужчина с бейджем «Охрана» был невысоким, поджарым и седоватым, но почему-то возникало ощущение, что ему не составит труда в два счета скрутить Славика.

– Нет, – ответил Слава, попытался сдвинуться с места, но добился только дрожи в коленях.

– Дай угадаю, – сказал охранник, – эта красотка в платье – твоя девчонка, а тот хлыщ ее у тебя увел?

– С чего вы решили? – попытался изобразить возмущение Славик.

– У тебя на лбу написано, – усмехнулся мужчина, – большими печатными буквами.

Слава опустил голову.

– Да расслабься, – продолжил охранник, – я просто когда-то следаком был. По лицам на раз читаю. Так что, угадал?

– Почти. – Славка решил больше не врать, но и всю правду говорить не стоило. – Тот хлыщ… Юра его зовут… он хотел с девушкой встретиться. Ну, я Женьку и попросил помочь. А вообще, она не моя девушка! Мы просто бориемся вместе…

Слава с ужасом услышал в своей речи «бориемся» и запнулся.

– Вроде не врешь, – с сомнением произнес бывший следак. – Но в целом бред какой-то получается. А зачем ему с девушкой встречаться? Она это… профессионалка?

– Нет, – ответил Славка, – она даже не камээс еще, по-моему…

Охранник то ли прочистил горло, то ли подавил смешок.

– Ладно, – приказал он, – колись. Чего тут происходит?

И что-то было в голосе бывшего следователя такое, что Славик вывалил почти все: и про синдром Зайцера, и про лечение таблетками, от которых тошнит, и даже про способ самоубийства.

– Ну-ну, – подвел итог охранник неопределенным тоном, – ладно, отдыхайте.

Слава проводил его взглядом, пока охранник не завернул за угол, а потом собрал волю в кулак и пошел за ним.

Бывший следователь негромко говорил в рацию. До Славки долетало:

– Мутные какие-то пацаны… Нет, не алкоголь… Дурь какая-то… Вызывай наряд, короче.

Слава бросился назад. Он уже собирался бежать в кафе и вытаскивать оттуда Женю с Юркой, но тут же представил, как это будет выглядеть. Женька решит, что он все это выдумал из ревности.

И они с Юрой будут ржать.

Слава колотящимися руками вывел телефон из режима «Не беспокоить» и набрал маму.

– Прости, я звук вырубил… Да, со мной… То есть не со мной, а… Я мимо проходил, смотрю – Юрка в кафе сидит… С девушкой… Ну, так я и звоню…. В «Северном», на втором этаже…

Мамы Славы и Юры влетели в кафе, когда полицейские уже поднимались по эскалатору.

*

При виде мамы Юра захрипел.

То есть сначала он вскочил и собрался бежать, а потом сел и захрипел.

Славик кинулся к нему и закричал: «Дыши!», тетя Ира его отшвырнула так, что он улетел к соседнему столику, мама Славы вызвала скорую и кричала в трубку:

– Нет, нам нужна именно реанимация… Кардиология! Остановка сердца!

Официанты жались к стенкам. Полицейские нерешительно потоптались и потихоньку ушли.

Славка разрыдался. Женя подошла к нему и взяла за руку.

– Он что, реально болен? – спросила она.

Славка кивнул.

– Я думала, ты врешь, – призналась Женя.

– Он умер, – тихо сказал Славик, – ему волноваться вообще было нельзя. Никак. А он из дома сбежал, потому что не хотел больше так жить. И вот…

– Пока не умер, – сказала Женя.

И действительно, Юра лежал на диванчике, дышал шумно и тяжело, но дышал. Перед ним на коленях стояла мама, которая не то считала его пульс, не то молилась, не то произносила заклинания.

*

Скорая с Юрой забрала с собой только его мать. Слава с мамой поехали домой. Женя двинулась за ними так целеустремленно, что ни у кого не повернулся язык ее остановить.

Всю дорогу мама лихорадочно что-то писала на телефоне, отвечала на сообщения, тихо ругалась – и снова писала.

Славка и Женя ехали и молчали, глядя перед собой. Славик подумал, что за все время их короткого знакомства с Женькой он впервые видит ее такой: тихой и пассивной.

Наконец мама сказала:

– Они его стабилизировали… Но пока он в реанимации… Знаете что? Вы идите домой, а я в больницу!

– Мы тоже! – тут же встрепенулась Женя.

– Не надо! – отрезала мама. – Я за Ирой… за мамой Юры. Нечего ей там торчать, все равно в реанимацию родителей не пускают. Кстати, меня зовут Надежда Матвеевна. А тебя?

– Евгения! – ответила Женька.

Мама кивнула и снова погрузилась в телефон.

– Вам на следующей выходить, – сказала она. – Да, из еды только чай.

Славка понял, что и маму он давно не видел такой деятельной.

*

Женя по пути затащила Славку в гастроном, поэтому к чаю были купленные ею булочки и зефир.

Слава попытался изобразить радушного хозяина, но, когда облился кипятком, Женя забрала инициативу в свои руки.

– Расскажи мне про этот синдром! – приказала она, засыпая заварку в чайник.

Слава принялся рассказывать. Было странно говорить «опасность стресса», «выброс адреналина», «угроза внезапной остановки сердца» не про себя, а про кого-то еще. Женька оказалась отличным слушателем. Кивала, задавала короткие вопросы, в меру реагировала. И главное – не истерила и не сюсюкала: «Ах какая трагедия!» Просто вникала в проблему.

– То есть Юра, по идее, от стресса должен был сразу умереть? – подвела итог она. – Но не умер?

– Ну… – вздохнул Слава, – если он через пару часов умрет, тете Ире легче не будет.

– Если сразу не умер, – заявила Женька, – то надежда есть! Надо вызвать сюда Зайцера!

Славик усмехнулся.

– Чего ты лыбишься? – Женя возвращалась в свое обычное активное состояние. – У тебя есть его адрес? Вайбер? Скайп? Вотсап?

– Да откуда? – пожал плечами Слава. – И вообще, он большой ученый, профессор…

– Значит, – обрадовалась Женя, – нагуглить его – раз плюнуть! Неси ноутбук!

Славик не сомневался, что Женька нагуглила бы. Вплоть до домашнего телефона. И начала бы выносить мозг бедному знаменитому Зайцеру. Но тут вернулись мама с тетей Ирой, обе зареванные, с красными носами и всклоченными прическами. Со стороны они напоминали персонажей какого-нибудь фильма-катастрофы.

– Состояние стабильное! – тут же начала уверять всех тетя Ира. – Стабильно тяжелое, но это же лучше, чем критическое, правда? Они мне сразу же позвонят, как только что-то изменится!..

– Пойдем-пойдем. – Мама Славика потянула подругу за рукав. – Я тебя валерьяночкой напою.

Когда Слава и Женя остались одни, Женька тихо спросила:

– А тетя Ира в курсе, что это ты Юре помог устроить… все его приключения?

Слава покачал головой.

– И не говори! Сейчас я придумаю легенду, как мы с Юрой познакомились, а ты просто шел мимо. А ты пока чашки помой, а то у меня платье.

«А платье ей все-таки очень идет», – подумал Славка.

*

Славка никак не мог заснуть. Когда он еще был болен, он часто представлял себе, как будет умирать. Все «зайчики» мечтали, чтоб быстро.

Стресс – сердце остановилось – все.

Чтоб без вот этого всего. Чтоб без реанимаций, трубок в горле, маминых слез. Чтоб не умирать. Чтоб не знать, что ты умираешь. Чтоб раз – и умер.

Слава думал о том, что Юрка тоже хотел быстро. Что Юрка устал и отчаялся, иначе не сбежал бы из дома. Что Юрка там сейчас совсем один и ему, наверное, больно и страшно. Он весь в проводах и датчиках лежит голый. Он так не хотел. Он хотел быстро и на американских горках. Он не хотел быть жалким и беззащитным.

Славка прокрутился полночи, а потом все-таки не выдержал и побрел на кухню, чтоб перехватить чего-нибудь пожевать. В родительской комнате горел свет – там шептались мама и тетя Ира.

– Как ушел? – спросила Ира.

Мама всхлипнула.

– Что значит «ушел», у тебя ребенок бо… Ладно, это неважно. А деньги?

Что ответила мама, Слава не услышал.

– Что значит «будет давать», что значит «наверное»? У него зарплата официальная капает?

Слава не выдержал и вошел.

– Папа не ушел, – сказал он. – Папа вернется.

– Ой, да, конечно, – сказала тетя Ира, – все они так говорят.

– Он отдал все деньги, что у него были, – объяснил Славик.

Мама кивнула.

– Ну ладно Слава – ребенок, но ты-то должна понимать, – вздохнула тетя Ира.

У нее пикнул телефон.

– Четыре часа утра, – тихо сказала Ира, – я специально будильник поставила. В это время чаще всего умирают от сердечных приступов. Если до утра доживет – будет надежда. А он пока жив, я знаю. Я почувствую, если…

Мама обняла тетю Иру, и они застыли. А Слава тихонько улегся рядом с ними, свернулся калачиком и заснул.

*

Сергей порадовался, что не поехал в Великогорск на машине. Обратную дорогу он продрых даже в трясущейся на колдобинах маршрутке. Мозг, перегруженный информацией, сбежал в сон – сумбурный, цветной, нелогичный.

История с долларами, которые Слава видел у администратора Романа, оказалась банальной – потому что про взятку. На местную секцию «Динамо» наехали с целью рейдерского захвата здания. Наехали просто и незамысловато: проверка за проверкой, куча проблем с пожарным состоянием, какие-то бумаги не в порядке, кто-то неправильно оформлен. В общем, нормальные люди сдались бы и свалили из этого зала. Правда, это означало бы, что у «Динамо» в Великогорске не осталось бы секции… Ну, так есть еще пара залов, тренеры и спортсмены перешли бы туда.

Но великогорские динамовцы оказались упертыми, они обили все пороги, на которые их пускали, подключили личные связи (городок небольшой, так что с этим проблем не было) и договорились: самбистов (а заодно и дзюдоистов) никто не трогает, но это будет стоить… И далее сумма почему-то в валюте США. Сергей предположил, что кому-то не хватило на виллу в Калифорнии.

«Динамо» бросило клич, нашли добрых и богатых родителей спортсменов и собрали необходимую сумму. К приезду Сергея ее уже вручили нужным людям, проверки резко прекратились, ошибки в документах волшебным образом оказались мелкими… Сергей за сутки смог узнать все детали сделки: кто, кому, сколько и за что. И даже свидетелей нашел. Выяснил правду-матку.

Но что делать с добытой правдой, Сергей не понимал.

Нести добытые свидетельства в прокуратуру? Так ведь посадят не только тех, кто брал, но и тех, кто давал. А это все общество «Динамо» двух областей. Но это в лучшем случае. В худшем – взяточников отпустят за недоказанностью, нехваткой улик или еще по какой причине. А бедные динамовцы получат огромные штрафы, а то и тюремные сроки на основании статьи 291 часть 4.

Именно после этого мозг отрубился, и у Сергея хватило самообладания только на то, чтобы сесть на последнюю маршрутку до родного города. И тут же заснуть.

Проснулся как по щелчку, когда проезжал мимо своего дома. Не успев протереть глаза, заорал:

– Тут! Тут останови!

Задевая недовольных сонных пассажиров, пробрался к дверям, вышел и двинулся к подъезду.

И остановился.

«Я же тут больше не живу», – вспомнил он.

Тут же раздался внутренний голос-искуситель: «Ключи у тебя есть… Зайдешь потихоньку… Не на съемную же квартиру пешком через полгорода тащиться… А денег на такси у тебя нет!»

«А вдруг перебужу всех? – возразил себе Сергей. – Перепугаю…»

«Да они не спят! – возразил искуситель. – На кухонное окно посмотри!»

И действительно, на кухне горел свет.

Сергей понял, что за последние сутки съел всего пару хотдогов, сглотнул слюну… и упрямо пошел прочь.

*

Слава проснулся в двенадцать. Один. На родительской кровати. В одежде. Накрытый пледом. Мгновенно подорвался, побежал на кухню, откуда слышались звуки закипающего чайника.

– Живой, – сказала мама, не отрываясь от монитора. – Ира с утра в больнице. Состояние стабильное. На данный момент опасности для жизни нет.

Слава присел на стул.

– Омлет в сковородке, – сказала мама, клацая по клавишам. – Твоя Женя уже три раза звонила на домашний, я ей обещала, что ты перезвонишь, как только проснешься.

– Моя? – удивился Слава.

– Ну не моя же! – отмахнулась мама. – Ешь сам, я занята.

– А ты что делаешь? – поинтересовался Славик.

– Я на связи с Зайцером, тут сложная схема, пересылаем ему результаты анализов. Он сам напрямую с больницей связаться не может, потому что завотделением встал в позу и сказал, что никакие консультации из-за границы ему не нужны. Так что Ира там договорилась, кто-то ей вынес документы, она их фоткает, отправляет мне… Ешь, короче.

Потом из больницы вернулась тетя Ира, потом приехала Женя, которая тут же включилась в обсуждение анализов Юры так, как будто всю жизнь только и делала, что изучала синдром Зайцера. Тетя Ира попеременно то рыдала, то смеялась, потому что сам Зайцер не очень понимал, что происходит.

А к вечеру Ире прислали билеты в Израиль с открытой датой и письмо о том, что клиника оплачивает им дорогу и все необходимое лечение, как только пациент будет в состоянии лететь.

– Это потому, что лекарство подействовало! – уверенно сказала Женя.

Она чувствовала себя как дома, нажарила всем картошки, сгоняла в магазин и в аптеку. Тете Ире она два раза рассказала историю о том, как она шла с тренировки и познакомилась с Юрой, как он подарил ей розы, как он позвал ее в кафе, и раза четыре про то, какой Юра замечательный, умный, начитанный и интеллигентный.

Пятый раз она повторила это уже отдельно Славе, когда его отправили «проводить девочку домой».

– Хватит уже, – оборвал ее Слава, – сколько можно! Достало слушать!

Женя дернула плечом и пошла молча. У подъезда их встретил Женин папа.

– Ты Слава? – спросил он. – Приятно познакомиться. Женя про тебя много рассказывала.

– Да? – удивился Слава и ляпнул, не подумав: – Про вас тоже.

– Да? – с той же интонацией спросил папа. – И что же?

– Да ничего особенного, – ответил Слава.

Женя пнула его в бок.

– Правда, ничего такого, – испугался Слава, – никаких подробностей.

Женя еще раз его пнула.

– Да ничего ты не говорила! – разозлился Слава. – Просто сказала, что разводились несколько раз.

Папа устало посмотрел на Женю. Та набычилась.

– Пошли, Евгения, – сказал он. – Спокойной ночи, Слава! Спасибо, что проводил.

Звуки хорошо разносятся в тихом дворе.

– Спасибо, в этот раз без криминала, – сказал папа.

– Ну па-а-ап, ну прости… – сказала Женя.

*

Сергей решил зайти домой днем, пока Славик в школе. Он боялся, что Надя устроит сцену, и не хотел, чтоб сын при этом присутствовал. Дверь открыл своим ключом и несколько обалдел, когда ему навстречу вышла не Надя, а Ира.

– Зайцер мне перезвонил… – начала она и осеклась.

Сергей вспомнил рыдающую над форумом Надю, Ирин поклеп про то, что они скрывают лечение Славы, и мгновенно ощетинился.

– А тебя кто сюда пустил? – спросил он.

– Это тебя кто сюда пустил? – огрызнулась Ира. – Ты здесь никто, и прав у тебя нет. А если пикнешь, то отсужу последние штаны.

– Что ты сказала? – спросил Сергей. – Ты серьезно?

Ирины глаза загорелись праведным гневом.

– Серьезнее некуда. А ты что думал? Свалил и всё? А они тут пусть с голоду подыхают? Да ты у меня сам с голоду подохнешь, но Надю я в обиду не дам!

– Да? – вкрадчиво спросил Сергей. – В обиду не дашь, сама ее угробишь. Не напомнишь мне, кто рассказал на форуме, что мы вылечили Славу секретным лекарством? Что ты там про мою работу насочиняла, тебе напомнить? Процитировать?

Ира раздулась, как воздушный шар.

– Это низко! – пафосно прокричала она. – Это подло! Говорить в таком тоне с матерью, когда ее сын в реанимации.

– Остынь, – сказал Сергей и пошел собирать вещи.

Репортерская работа научила его правильно вести себя с истероидными. Главное – сохранять спокойствие, даже если тебе в лицо орут так, что сдувает.

Сергей ушел собирать вещи, Ира ушла пить воду.

Нервы сдали у нее. Она вошла в комнату и стала следить за тем, как Сергей пакует рубашки.

– Что с Юрой? – спросил Сергей.

Это тоже профессиональное. Уйти от ругани в разговор. Любой разговор лучше ругани.

Ира помолчала. Видно было, что она не ожидала вопроса и теперь подбирает слова.

– Зайцер говорит, что лекарство подействовало, – сказала она, – я боюсь верить.

– В хорошее трудно верить, да? – не сдержался Сергей. – В мерзость всякую зато легко.

Ира опять начала надуваться, Сергей усмехнулся.

– Я не про тебя, – сказал он, – наболело.

– А про деньги у тебя не наболело? – наступала Ирина. – А бросать семью не наболело? А…

Сергей громко свистнул. Ира снова оказалась не готова к такому повороту беседы, поэтому застыла с открытым ртом.

Пользуясь этим, Сергей сказал:

– Деньги будут. Я над этим уже работаю. А из семьи я не ухожу. Просто кое-кому полезно стать немного самостоятельнее. Пока!

И он вышел, оставив Ирину в полном недоумении.

Чем дальше Сергей отъезжал от дома, тем больше убеждал себя, что у него с самого начала был такой план: пожить отдельно, чтобы Надя встряхнулась, стала более самостоятельной. И Славик, кстати, тоже. Когда Сергей подъезжал к съемной квартире, он уже был совершенно уверен в собственной мудрости и прозорливости.

*

С самого утра Славка был уверен, что зря мама вытолкала его в школу. Одноклассники на него не реагировали, только Роза приветливо помахала рукой. Слава на автомате чуть не помахал в ответ, но потом вспомнил, что Роза его продинамила, и демонстративно отвернулся.

На уроках откровенно скучал. Получил двойку по физике, но вообще не расстроился – вряд ли сегодня мама вспомнит о его школьных делах. Время от времени пытался связаться с Юрой, но то ли он еще не пришел в себя, то ли ему просто не давали телефон.

И только на последнем уроке – на литературе – жизнь взбодрилась.

– Слава! – сказала классная. – Мы уже приготовили тебе замену. Или ты сам пойдешь?

– Какую замену? – удивился Славик.

– На олимпиаду, – пояснила учительница, – районную.

– Да у него нет времени на ваши районные олимпиады! – встрял Виктуар. – Он скоро на настоящей Олимпиаде бороться будет!

Никто не засмеялся. Тема протухла. Славик понял, что ни на какую олимпиаду по литературе ему не хочется.

– Нет, – продолжила классная, – я понимаю, ты болел, не мог готовиться…

Слава немедленно обиделся:

– Почему не готовился? Очень даже готовился! «Улисса» читал!

Учительница удивленно вскинула брови. Две девчонки поначитаннее принялись шептаться. Виктуар, естественно, не смог промолчать:

– В оригинале? На древнегреческом?

– В русском переводе, – ответил Славик. – С ирландского.

Виктуар недоверчиво фыркнул. Роза мстительно объяснила:

– Речь идет о романе Джойса! А он ирландец!

– Хотя «Улисса» писал на английском, – улыбнулась учительница. – Но Слава все равно молодец.

– А толку? – не сдавался Виктуар. – Можно подумать, на олимпиаде вопросы по этому ирландцу будут.

– Кто его знает, – пожала плечами классная. – То есть прямо по Джойсу вопросов точно не будет, но ходят слухи, что будут задания с открытой темой.

– Вроде как «Любовь в произведениях мировой литературы»? – наморщила носик Тоня.

– Вроде того, – согласилась учительница. – Так что после уроков, олимпиадники, остаемся, будем тренироваться писать эссе.

*

Надя пришла домой из магазина и застала там очень деловую Иру.

– Приезжал твой, – сказала она, – забрал вещи.

Надя тяжело опустилась на стул.

– Я тебе работу нашла, – сказала Ира, – станешь самостоятельной женщиной, перестанешь клянчить у него деньги.

– Я не клянчу! – обиделась Надя.

– Алименты мы с него стрясем, конечно, но тебе было бы хорошо и самой что-то зарабатывать, – сказала Ира.

– Ир, ну кому я нужна после четырнадцати лет сидения дома? Кто меня возьмет на работу!

– У тебя четырнадцать лет стаж сидения с ребенком-инвалидом, – сказала Ира. – В вашем районе ищут сиделку к женщине после инсульта. Я уже позвонила и договорилась. Тебя берут.

– Но… А как же… Но я…

Надя обхватила себя руками и заплакала. Потом подошла к окну и уставилась в пространство.

– Тебе полезно поработать, – сказала Ира.

– Да как ты смеешь! – взорвалась Надя. – Кто ты такая, чтоб мной командовать! Это моя жизнь! Ты тут приехала, живешь у меня, еще и советы будешь давать?

– Тебя ждут сегодня к шести.

– Я не пойду, – закричала Надя, – я не хочу! Я не сиделка, у меня высшее образование!

– Можешь пойти официанткой.

– Я не буду работать прислугой!

– Ага. Ты будешь сидеть дома и плакать. И жрать овсянку на обед.

– Сергей вернется!

Ира вздохнула.

– Я тоже так думала, – сказала она, – что мой вернется, что пожалеет меня. И ребенка пожалеет. Что это все временно, погуляет и придет. Ага… Конечно… Зато теперь я сильная и сама кого хочешь брошу. Я свою жизнь зубами выгрызла. И Юркину выгрызу. Половина шестого, иди работай. Или я пойду вместо тебя. Полторы тысячи под ногами не валяются.

*

Сергей еще раз просмотрел почту. Еще с утра он разослал резюме на все местные сайты по поиску работы. В ответ повалил поток спама: «Зарабатывайте по 30 252 рубля в день! Прямо сейчас!», «На ваш счет поступил перевод» и почему-то «Ваш запрос на получение гринкарты удовлетворен». Видимо, кто-то на сайтах приторговывает адресами клиентов.

Дважды звонили потенциальные работодатели. Первый звонок был явно от какого-то сетевого маркетинга («Детали по телефону не могу сказать, но приходите на наше собрание в ресторане “Поплава”! Холодные закуски за наш счет!»). Второй – от агентов Форекса.

Тогда он принялся сам обзванивать знакомых редакторов. Кто-то смущенно отвечал, что штат укомплектован, кто-то испуганно бросал трубку. Только один очень пожилой главред на радио объяснил подробно:

– Сереж, ну что ты как маленький! Все же понимают, что у мэра на тебя зуб! Никому ты даром не нужен.

– Но есть же всякая оппозиция…

– Всякая оппозиция тебя тем более не возьмет. У них студенты журфака пашут. Без зарплаты, за портфолио. Вот ты будешь без зарплаты пахать?

– Так что же делать? – расстроился Сергей.

– Не знаю… Слушай, у тебя же тексты всегда были грамотные, любо-дорого. Может, в какое издательство редактором устроишься?

Сергей принялся звонить по издательствам. Узнавал расценки, извинялся, звонил дальше. На эти деньги он бы не смог даже квартиру снимать.

И тут ему позвонил тренер Славки.

– Скажите, а Слава заболел? – спросил он. – Или обиделся?

– На что? – удивился Сергей.

– Ну… – Собеседник замялся. – Он пытался прыгнуть выше головы, а я не остановил.

– Ясно… Ну, с сыном я поговорю… Кстати, у меня и к вам разговор есть.

Они встретились в той самой комнате, где Славку нашли под столом. Правда, на сей раз Наум Кириллович был один, без администратора. Сергей рассказал все подробности своего визита в Великогорск. Тренер слушал внимательно, а потом спросил:

– Ну, я эту историю и без вас знаю. Зачем вы мне ее рассказали?

– Да я не понимаю, что делать, – вздохнул Сергей. – И молчать нельзя, детей же ограбили. А шум поднимать… всем плохо будет.

– Понимаю, – улыбнулся Наум Кириллович. – Скажите, вот вы мне сейчас все рассказали, вам легче стало?

Сергей прислушался к себе.

– Вроде да, – сказал он с удивлением.

– Вот и хорошо. Если что, приходите, поговорим, вас отпустит – и живите дальше.

*

На олимпиаду Слава пришел раньше всех просто потому, что дома было тяжело.

Вечером мама ругалась с тетей Ирой. Куда-то там она сходила работать и теперь кричала, что за такие деньги в жизни больше не пойдет. Тетя Ира отвечала невежливо, мама плакала.

Слава не хотел вмешиваться, не хотел вообще все это слышать, не хотел ничего знать. Он хотел, чтобы пришел папа, дал денег и все было как раньше. Ведь дети не должны знать о деньгах, это не их дело! Слава даже позавидовал Юрке – лежит себе в реанимации и его ничего не парит. Потом он позавидовал Жене – у нее все хорошо, папочка ее встречает. Потом он позавидовал Виктуару, у которого последний айфон, потом он принялся завидовать всем одноклассникам подряд. Так и уснул с ощущением, что он самый несчастный в мире. Так и проснулся в семь утра и ушел из дома первым, чтоб ни с кем не встречаться.

На олимпиаде их всех раскидали по разным кабинетам, но Слава был только рад никого не видеть и ни с кем не здороваться.

Задание пригвоздило Славку к стулу. «Когда теряешь друга. Эссе на две-три страницы. На примере литературных героев».

Слава попытался вспомнить литературных героев, которые теряли друзей, даже вспомнил, но перед глазами встало бледное лицо Юрки, он слышал его прерывистое дыхание, он опять увидел его испуганные глаза.

– У тебя все в порядке? – спросила у Славы учительница.

– Да-да, – быстро ответил Слава и начал писать.

«Дружбу в литературе часто используют, чтобы раскрыть характер главного героя. С кем поведешься, от того и наберешься, как бы говорит автор, выписывая образ лучших друзей. Иногда друзья похожи, как Чук и Гек, иногда полностью противоположны друг другу, как Рон и Гермиона в “Гарри Поттере”».

Славка подумал о том, что они с Юрой были очень похожи, пока оба были больны. У них была общая тема для разговоров, одинаковое отношение к жизни. А потом Юра остался там, а Слава выбрался, и сразу стало тяжело – ценность жизни поменялась. Для Славы жизнь вдруг стала ценностью. Стало не все равно, что с ним будет через год, стало не все равно, когда умереть. Вернее – стало страшно умереть. И стало страшно, что Юрка умрет. Раньше было не страшно, раньше было неизбежно. А теперь это дико – вот только что сидел человек, держал за руку девушку, а вот сейчас его уже нет. Как это может быть? Он же минуту назад смеялся. Что случилось? Куда он делся? Как это можно понять?

Что такое тогда человек? И чего стоит эта жизнь, если она может оборваться так внезапно и бессмысленно?

Почему только теряя жизнь, только боясь, что она оборвется, мы замечаем, что она вообще была? Только чуть не потеряв человека, мы можем оценить его важность, понять, что любая потеря невосполнима, что другого такого человека уже не будет никогда?

– Две-три страницы, – ласково сказала учительница, – не надо больше, ошибок наделаешь.

Слава поднял на нее глаза. Оказывается, он все это время писал.

«Цените друзей, пока они живы!» – дописал он в конце.

Сдал работу и поехал к Юре в больницу.

*

Сергей проверил содержимое кошелька, потом карт-счет и крепко задумался. Даже ему одному оставшихся денег до конца месяца не хватило бы. А надо и Наде со Славкой что-то подбросить.

Он перебрал все возможные варианты – взять халтурку, одолжить денег, продать машину – и пригорюнился. Как минимум придется вернуться домой, потому что на съём у него точно нет средств. Через два дня закончится предоплата, которую он внес при заселении, и вот тогда… Только нужно объяснить Наде, что его возвращение не значит примирение. Если она не встряхнется, не займется собой – ничего у них не получится. И жить он будет отдельно. На балконе. Давно собирался утеплить его, пенопласт лежит горой, да все времени не было. Теперь есть.

«А чего я буду ждать две недели? – подумал вдруг Сергей. – Прямо сейчас и вернусь!»

Эта идея так ему понравилась, что он схватил вещи (они так и стояли неразобранные в коридоре) и потащил все в машину. По пути проскочила идея предупредить Надю, но Сергей ее отогнал. Он что, должен спрашивать разрешения, чтобы вернуться? Приедет и поставит перед фактом. Сергей даже мысленно отрепетировал короткую, но убедительную речь.

Дома оказалось пусто.

Это несколько сбило настроение. Сергей потоптался немного в коридоре, потом переобулся в тапочки и направился на балкон. Он успел снять всю вагонку и начал закладывать утеплитель, и тут выяснилось, что пенопласт нужно подпиливать, чтобы влезал, а нормально пилить получалось только ножом. Сергей тихонько матерился, разрезая третий лист, когда услышал за спиной Надин голос:

– Ты чего это?

– Да не пилится, зараза! – ответил Сергей.

В ярости он надавил чуть сильнее, и пенопласт лопнул по диагонали. Сергей утробно зарычал. Откуда-то появился стакан воды, Сергей опрокинул его в себя, чуть успокоился и снова взялся за нож.

В следующий раз его побеспокоили через полчаса.

– Ужин готов, – сказала Надя.

– Ага, – ответил Сергей и с облегчением выпрямился.

Он успел сделать половину работы. А может, и больше. «Завтра доделаю», – с удовольствием подумал Сергей. И вспомнил, что он вернулся не потому, что помирился или простил, а… просто будет тут жить. Отдельно. И питаться тоже отдельно.

Он сделал максимально строгое лицо и вышел на кухню. Пахло жареной картошкой и отбивными.

– Иди руки мой, – сказала Надя.

«Я не буду есть», – хотел сказать Сергей, но во рту оказалось слишком много слюны.

Ужинали втроем: Сергей, Надя и Ира. Славик увидел папу, изменился в лице и скрылся у себя в комнате. Надя подорвалась его вернуть, но Сергей махнул рукой: «Не надо!» Ира весь ужин рассказывала о Юре, которому сегодня стало лучше. Надя кивала и задавала вопросы. Произносить в такой обстановке заготовленную речь Сергей постеснялся. Только когда Ира вышла с кухни, Сергей сказал:

– Я на балконе буду спать.

– Там же холодно! – удивилась Надя.

– Я утеплил. Почти.

– Не дури голову, – сказала жена.

«Сейчас она предложит мне спать с ней, – запаниковал Сергей. – Но я же не могу! Но на балконе сейчас реально дубак… Но с ней? Разве что на полу рядом с кроватью…»

– У меня в комнате Ира спит, – продолжила Надя, – но ты можешь лечь у Славки.

– А… Ну да… – растерянно ответил Сергей.

*

Сергей на цыпочках вошел в комнату сына, прижимая к себе простыню, одеяло и подушку. Свет не зажигал, постарался бесшумно постелиться в темноте. И вздрогнул, когда Славка неожиданно сел на кровати.

– Вот так взял и вернулся, да? – в голосе Славы дрожала ненависть.

– Чего ты вздернулся? – попытался успокоить его папа. – Давай завтра поговорим.

– Не буду я с тобой говорить! – Славик вскочил и принялся одеваться. – Ни завтра, ни вообще.

– Слушай, не дури, а? – Сергей заслонил собой дверь.

Сын с неожиданной силой отпихнул его и выскочил в коридор.

«А он в своей секции успел подкачаться», – подумал Сергей и вышел следом.

Славка, путаясь в рукавах, натягивал куртку. Из гостиной выскочили перепуганные Надя с Ирой, обе в халатах, а Ира еще и в какой-то косметической маске.

– Что случилось? – Надя растерянно переводила взгляд с мужа на сына. – Вы куда собрались на ночь глядя?

– Слава никуда, – сказал Сергей, – а я лучше пойду.

Слава с облегчением перестал бороться с курткой. Все-таки ему не очень хотелось выскакивать на холодную и мокрую улицу.

– Правильно! – крикнул он. – Вали! И чтобы духу твоего не было…

– Ты как с папой разговариваешь?! – повысила голос Надя. – Он ради тебя…

– Не надо, – попросил Сергей, обуваясь.

– Как не надо?! Слава! Ты хоть знаешь, на что твой папа пошел…

– Не надо, – повторил Сергей вроде бы тихо, но так, что жена прикусила язык, Славик пригнулся, а Ира рефлекторно спряталась за спину подруги.

Сергей вышел и лишь на лестнице вспомнил, что вещи остались дома. Только сумку с ноутбуком догадался захватить. «Потом заберу, – решил он, – все равно мне на съемной две ночи осталось…»

А в квартире Ира допытывалась:

– А про что ты говорила? Что Сергей такого сделал?

Надя не отвечала, глотая воду, которая резко пахла валерьянкой.

*

Слава ужасно не выспался, но в школу идти пришлось. Его растолкала тетя Ира, насильно накормила яичницей и выставила за дверь.

Слава хотел малодушно сбежать в пиццерию, но вспомнил, что денег у него нет, вышел на улицу с намерением гулять до посинения, но посинел мгновенно – дул ледяной ветер. Из двух зол – замерзнуть до смерти или пойти в школу – он выбрал второе. Шел очень медленно и опоздал. Сначала получил нагоняй на вахте, потом от дежурного учителя, с которым минут десять препирался, и к середине урока доплелся-таки до кабинета. Мрачный ввалился в класс, не извинился, не поздоровался, швырнул сумку на пол и уселся на свое место.

В классе воцарилась тишина.

– Я надеюсь, твой демарш имеет вескую причину? – спросила Татьяна Павловна и добавила: – С добрым утром.

Слава уронил голову на парту.

– Ладно, – сказала Татьяна Павловна, – я попробую улучшить твое настроение. Собственно, тебя только и ждала.

Татьяна Павловна вздохнула.

– Вчера мне стали известны результаты городской олимпиады. От нашей школы дальше прошло трое, это просто отличный результат. В том числе двое от вашего класса – Слава и Роза.

– А как же… – Роза испуганно посмотрела на Виктуара и осеклась.

Виктуар держал лицо. Получалось у него плохо, но он старался.

– Виктуар первый в резерве, – сказала учительница.

Слава замер.

– Твоя работа, – сказала классная, – наделала очень много шуму. Из-за тебя пара человек чуть не подрались, они так кричали, что слышно было на втором этаже. Работы проверяли на четвертом.

– Почему? – спросил Слава.

– По формальным признакам ты не прошел. Мало опирался на литературу. Но с точки зрения именно литературы твоя работа была, безусловно, лучшей. Полноценное художественное произведение, комиссия читала и плакала. Оксана Петровна из первой гимназии сказала, что если тебя не пропустят на область, то она выйдет из оргкомитета.

– Э-э-э, – сказал Славик.

– Розина работа была очень нежной, все оценили лирику и прекрасный язык. За Виктуара очень болели постоянные поклонницы, они его стиль без имени автора опознают. Впрочем, шансы есть. Первый в резерве. Двадцать участников. Вероятность, что кто-то не сможет участвовать, довольно велика.

– А что такого написал Слава? – спросила Тоня.

Татьяна Павловна быстро глянула на Славу, тот окаменел.

– У меня нет текста, – сказала она, – эссе было про дружбу.

– Он в детстве дружбой занимался, – грубо пошутил Виктуар.

Слава оглянулся. Виктуар оставил попытки сделать вид, что ему все равно, и сидел с малость перекошенным лицом.

Слава еще секунду назад хотел сказать, что в гробу он видел эти олимпиады, но понял, что тогда вместо него пойдет Виктуар, и осекся.

– Неудачник, – сказал он с наслаждением, – лучший из худших.

Виктуар сжал губы.

– Писатель, значит. Лирик. Слезки у всех потекли, – парировал Виктуар.

– Замолкли оба, – приказала классная.

Слава отвернулся к окну. Ему было погано. Но хорошо. Но погано.

*

Сергей всю ночь ворочался, заснул только под утро.

И, как ему показалось, тут же проснулся – телефон верещал над ухом. «И почему я его не выключил?» – подумал Сергей и на ощупь поднял трубку.

– Это я, – сказала Ира. – Срочно говори твой теперешний адрес!

– Что случилось?! – Сергей мгновенно проснулся и сел в кровати.

– Адрес!

– Что-то со Славкой? С Надей?

– Адрес!!!

Сергей продиктовал и даже объяснил, как доехать. А потом взмолился:

– Да что случилось-то?

– Не телефонный разговор! – ответила Ира и отключилась.

Он тут же позвонил Наде. Абонент был недоступен. Это было очень странно – Надя всегда держала аппарат под рукой и следила, чтобы он был до упора заряжен. Набрал Славика – не поднимает… Впрочем (Сергей глянул на часы), он на уроках, наверное… Перезвонил жене: с тем же неуспехом. Чтобы успокоиться, принял душ, побрился и успел одеться, как раз когда в домофон позвонила Ира.

Он ждал ее на пороге квартиры, распахнув дверь. Заорал, как только услышал, как открывается лифт:

– Что случилось?! Они живы?

– Живы и здоровы! – ответила Ира, невозмутимо проходя мимо него в квартиру. – Чайник у тебя тут есть?

– Чайник есть, – ответил Сергей, – чая нету… Ты объяснишь толком? Или из тебя правду вытрясти?!

– Ты женщину не ударишь, – начала было Ира, но увидела что-то в лице Сергея и торопливо сменила тон: – Все в порядке, все живы-здоровы, Надя на работе, поэтому трубку не берет, а мне нужно с тобой срочно поговорить!

…Наверное, ему давно нужно было кому-то выговориться. Ире даже не пришлось задавать наводящие вопросы – Сергей рассказывал взахлеб, с красочными деталями и еще более красочными эпитетами. Ира слушала внимательно, время от времени кивая, как будто делая зарубку в памяти.

Когда Сергей выдохся, Ирина потребовала:

– Договор!

Сергей растерянно на нее посмотрел.

– Я юрист, ты забыл? – спросила гостья. – И я хочу посмотреть твой договор, по которому ты продал свой сайт. Я правильно поняла, что вся твоя карьера из-за него псу под хвост?

Сергей достал затрепанный договор из сумки с ноутом, с сомнением покосился на Ирину.

– Забирать не буду, – успокоила она. – Сфотографирую и отдам.

Сергей смотрел, как ловко Ира фотографирует бумаги, и неожиданно для себя спросил:

– Слушай, а где твой муж?

– Будем считать, что в Караганде, – ответила Ира весело. – Когда узнал, что Юра родился с Зайцером, стремительно куда-то слился.

– Извини.

– Да нормально всё. Я думаю, он просто повод искал. Со мной жить – тот еще аттракцион. Всё, готово, держи свой контракт с дьяволом. Я сейчас к Юре, а потом засяду читать, что ты там наподписывал.

Ира легко поднялась и двинулась к выходу.

– В следующий раз, – сказала она на прощание, – мне сначала показывай, а потом подписывай! Пока!

Он закрыл за Ирой дверь и вспомнил, что еще вчера ненавидел ее изо всех сил.

Вернулся на кухню и обнаружил оставленный Ириной пакет с пачкой пельменей, сметаной и несколькими пакетиками «Быстросупа».

*

До конца уроков Славик досидел, как в первые дни учебного года. Глаза в стенку. Виктуар молчал. Роза попыталась сунуться с разговорами, но Славик сбежал, а потом все перемены отсиживался на подоконнике в самом дальнем коридоре.

После шестого урока он вылетел из школы как ужаленный и, если бы Женя не схватила его за рукав, пробежал бы мимо нее.

– Я тебя жду, – сказала она. – Поехали к Юре.

Славик выдернул рукав. Он и сам собирался в больницу, но он собирался один.

– А ты там зачем? – невежливо спросил он.

– Ну как, – растерялась Женя, – мы же друзья. Ему будет приятно.

– Какие друзья? – сказал Славик. – Вы неделю знакомы, ты его вообще не знаешь.

– Ну как же, – обиделась Женя, – мы с ним вторую ночь в сети трындим. Его из реанимации перевели, планшет отдали.

Славе стало обидно до слез.

Его никто не жалел, когда он болел. С ним никто не трындел ночами. У него не было девушки. У него и сейчас нет девушки. Зато у Юры, похоже, есть. И это та самая Женя, с которой он его познакомил. И уже через неделю она вся его.

– Не поеду я никуда, – сказал он.

– Это твои одноклассницы? – спросила Женя.

Слава обернулся и увидел Розу и Тоню.

– Меня сканируют, – удовлетворенно сказала Женя.

– Да на фига ты им сдалась? – грубо ответил Славик.

– Идиот, – не менее грубо ответила Женя, – съезжу-ка я в больницу без тебя.

*

Слава понял, что за эти месяцы на самбо он реально подкачал физуху. По крайней мере, к остановке припустил так, что Женька сразу отстала. Вскочил в уже закрывающуюся дверь троллейбуса, победно посмотрел в заднее стекло… и увидел, как Женя ловит такси. Сгоряча он выскочил на следующей остановке, чтобы тоже поймать такси, но вовремя сообразил, что денег нет. Пришлось ждать следующего троллейбуса.

Когда он вошел в вестибюль больницы, то первым делом заметил эту сладкую парочку: Юру на кресле-каталке и Женю. Юра выглядел изможденным, но бодрым, он приветственно помахал рукой, но Слава сделал вид, что изучает плакат на стене. Слава мучительно решал: сбежать или дождаться, пока эта нахалка уйдет? Оба варианта выглядели глупыми, и Славка незаметно для себя скатился к мыслям о своей несчастной судьбе.

Он один. В целом мире. Никто о нем не беспокоится. Мать только о деньгах своих думает. Отец бросил. Юрка – на бабу променял. Про школу вообще думать неохота. Как хорошо было, пока он был «зайчиком»! Никаких забот, все жалеют…

Тут в его ногу что-то стукнулось. Слава возмущенно обернулся и обнаружил, что это Юра подкатил на своем кресле. Он так лучезарно улыбался, что Славик не мог не улыбнуться в ответ. Заодно окинул коротким взглядом вестибюль: Женька ушла. Слава улыбнулся чуть искреннее.

– Привет! – сказал Юра. – Смотри, чего у меня есть!

Он задрал майку и продемонстрировал прикрепленный на поясе брюк приборчик. Приборчик мигал светодиодом. Он него шел десяток проводов к разным датчикам.

– Зайцер настоял! – похвастался Юра. – Лечащий пытался упираться, но моя мама плюс Зайцер по вайберу…

Он вдруг расхохотался.

– Зайцер! – вытирал глаза Юрик. – По вайберу! Зайцер-вайбер! Прикол!

– Хорошие у тебя антидепрессанты, – мрачно сказал Славик.

– Да так себе. – Юра понемногу успокаивался. – «Новопассит» в основном. Все медикаменты отменили, зайцеровское экспериментальное лекарство тоже. Кстати, спасибо, брат!

Он протянул руку Славе, и тот автоматически пожал ее.

– Ты же мне жизнь спас! И не только мне! Слушай, а давай ты сядешь, а то у меня шея болит с тобой снизу вверх говорить!

Славка уселся на ближайшее кресло для посетителей. Юрик подкатил к нему вплотную и объяснил:

– Мне планшет дали, а там запрос от Зайцера! Лично! Я ответил, а он мне сразу позвонил!

– По вайберу? – буркнул Слава.

– По скайпу! – продолжал сиять Юрик. – Он долго объяснял, я почти ничего не понял, кроме главного. Всех «зайчиков» можно вылечить!

Юра говорил горячо и сбивчиво, иногда перескакивая с мысли на мысль. Славику пришлось задать около десяти уточняющих вопросов, пока он не начал понимать, что случилось. «Экспериментальное лекарство» на самом деле ничего не лечило. Это было что-то вроде стабилизатора. Или, точнее, тормозатора. Если бы испытания прошли успешно, «зайчики» перестали бы умирать в переходном возрасте, могли бы прожить довольно долго – но все это время нужно было пить «таблетки Зайцера». И жизнь эта, судя по испытаниям, была бы несладкой.

Но случай с Юрой все изменил. Из-за маминого появления у него начался бурный стресс, который, по идее, должен был его убить. Но не убил, потому что стабилизатор сработал. Пошли какие-то то ли гормоны, то ли нейронные сигналы (тут Юра путался), которые что-то там в Юркином организме изменили (в этом месте Юрик даже не пытался объяснить).

– Так что, – победно закончил Юрка, – как только стану транспортабельным, меня везут в Израиль. Там меня изучают и делают уже не тормозатор, а нормальное лекарство! Или не лекарство, а какую-то операцию разрабатывают… Короче, Зайцер пока сам не понял, но меня на всех рентгенах просветит и поймет! Круто, правда?

– Да чего ты веселишься?! – не выдержал Славка, которому от энтузиазма друга становилось только хуже. – А если тебя опять тошнить будет? Или операция будет тяжелая?

– Да и пофиг! – рассмеялся Юра, а потом вдруг стал серьезным. – Я когда умирал… не знаю, какие гормоны там шли или нейроны… Но я вдруг так жить захотел! Пусть на таблетках до конца жизни! Пусть в кровати лежа! Главное – чтобы не умереть!

– А толку? – скривился Славка. – Это сейчас тебя все жалеют, а выздоровеешь… Всем на тебя плевать будет.

– Да пофиг же! Главное, что мне не плевать! Я тут нашел пару дистанционных курсов. Мне астрономия больше всего нравится… Но если вдруг от лечения зрение испортится, я тогда буду петь! Я маме не говорил, но скажу – она мне точно учителя вокала найдет! Или еще что-нибудь!

Слава понял, что спорить с этим жизнерадостным идиотом у него нет ни сил, ни желания. Он обхватил себя руками – и Юрка тут же на них уставился.

– О! Круто! У тебя бицепс!

Слава покосился на руку… Да, раньше она у него была идеально ровная, а теперь вроде чего-то появилось.

– Как твое самбо, кстати? Женя говорила, что ты бросил вроде…

– Дура твоя Женя! – ответил Слава. – Ничего я не бросил! Я просто по индивидуальному плану занимаюсь! Я чемпионом мира стану! И Олимпийских игр!

– Класс! – обрадовался Юрка. – А я тоже куда-нибудь в спорт пойду! Вот только оклемаюсь… На крайняк буду параолимпийским чемпионом!

Славе очень захотелось от души врезать этому тупоголовому уроду, у которого электроды по всему телу прилеплены, а он про чемпионство думает.

Хорошо, что Юру увезли на процедуры.

Домой пошел пешком, хоть это было почти на час дольше, чем на троллейбусе. И чем дольше шел, тем чаще повторял про себя: «А вот и буду! Чемпионом! Назло всяким Женечкам!»

В кармане ожил телефон. Он посмотрел на экран – это звонила Ника. Слава мстительно сбросил звонок и занес номер в черный список.

*

К четвергу съемную квартиру пришлось освободить. Сергей был уверен, что можно было бы доплатить и пожить еще недельку, но тогда не осталось бы на еду.

Сергей решил переночевать на вокзале. До полуночи все шло хорошо, он даже перекусил хотдогом и бутылкой воды, нашел было и почти удобное сиденье, в котором можно было спать сидя, закрыл глаза – но тут его потрясли за плечо.

– Документы! И билет!

Сергей открыл глаза. Лицо полицейского показалось ему смутно знакомым.

– Билет! – повторил патрульный.

– Зачем? – удивился Сергей.

– Без билета в здании вокзала в ночное время находиться запрещено!

– А если я человека встречаю?

– Вы уже два часа его встречаете! – недобро прищурился полицейский.

И тут Сергей его вспомнил.

– Сержант Орехов! – обрадовался он. – Я же про вас писал! Про то, как вы бомжей не гоняете, а помогаете им до ночлежки добраться!

В лице патрульного что-то дрогнуло, но он промолчал.

– Ну вот, – улыбнулся Сергей, – бомжей не гоняете, а журналиста…

– Был журналист, – деревянным голосом сказал Орехов, – а стал… Короче: даю пять минут, чтобы духу твоего тут не было!

После относительно теплого зала ожидания на улице было мерзко. Сергей забрался в машину, включил печку, согрелся…

«Нет, – подумал он, – так я или аккумулятор убью, или весь бензин спалю…»

И, поддавшись порыву, позвонил мэру. Видимо, тот спал, потому что трубку поднял с вопросом:

– Кто это?

– Это я! – От неожиданности Сергей заорал: – Не бросай трубку! Все не так! Это не я на сайте пишу! Я доказать могу! Пожалуйста!

Трубка молчала бесконечно долго, а потом сказала:

– Ладно, все равно сон перебил. Приезжай.

*

К исходу третьего дежурства Надя поняла, что больше она не выдержит.

Сидеть пять часов возле постели парализованной Арины было выше ее сил. Женщина злилась, что ее не понимают, иногда впадала в сон, иногда пыталась ругаться. Наде было ее невыносимо жалко, но помочь она ничем не могла. Попыталась гуглить про всякие методики восстановления, но быстро сдалась. Нужна диагностика, на диагностику нужны деньги. А все свободные деньги дочка Арины отдавала Наде, чтобы иметь возможность работать.

Наде пришлось собрать всю волю в кулак, чтоб отказаться от работы. Дочка Арины даже не заплакала. Она просто села в коридоре и уставилась в стену. Надя покрутила в руках заработанные полторы тысячи и, поколебавшись буквально секунду, вернула их хозяйке. А потом ушла. Очень быстро и не оглядываясь.

Дома Надя вырубилась, а ночью, когда проснулась, поняла, что, наверное, достигла дна. Она одна. Сыну она не нужна, чем он живет, она себе не представляет, муж ушел, и непонятно, можно ли его вернуть, Ира – сомнительная подруга, сегодня она с ней, завтра улетит и никогда больше не приедет, работы нет.

Надя встала, аккуратно переступила через спящую Иру и вышла на кухню. Нужно найти работу. Пусть сиделка, пусть няня, раз уж она больше ни на что не годится, но чтоб не так безнадежно.

Надя запустила поиск и долго перебирала варианты. Няней к грудничку страшно, няня к дошкольнику – хорошо, но очень неудобно добираться, да и просят специальное образование. Репетитор? Не вариант. Педагог из нее никакой. Надя уже отчаялась, но вдруг выскочила интересная вакансия. Мальчик-аутист. Семь лет. В школу не ходит. Нужен человек на несколько часов в день. Такт, внимание. Обязательно собеседование. Очень достойная оплата. Прямое метро.

Надя отправила запрос в друзья маме через социальную сеть, собиралась идти спать, но мама оказалась онлайн. «Жду вас завтра в восемь утра», – написала она.

Надя посмотрела на часы, поняла, что спать все равно не сможет, и села читать про аутизм. А в семь утра быстро умылась, выпила стакан воды и поехала устраиваться на работу.

*

Утро Сергей с мэром встретили трезвыми и хмурыми. Коньяк был разлит, но не востребован.

Зато кофе они проглотили по литру каждый.

Сначала хозяин дома слушал недоверчиво, но потом прочитал договор и покачал головой:

– То-то я смотрю, что тебе чувство стиля отказало. Никогда так грязно не писал… Ты, кстати, когда в последний раз на «свой» сайт заглядывал?

Сергей заглянул – и на секунду онемел.

Последний пост рассказывал о том, что журналист Веселов проявил недюжинную смекалку (так и было написано – «недюжинная смекалка») и раскопал в архивах важную информацию. Оказывается, здание приюта «испокон веков» (тоже цитата) принадлежало православной церкви.

– Какое, на хрен, «испокон веков»? – изумился Сергей. – Это дом начала двадцатого века! Он изначально был построен как богадельня на деньги купца Гагарина. Старовера, на секундочку! Валер! Ты что, реально верил, что я это мог написать?

– А что я должен был думать? – пожал плечами мэр. – С возрастом люди иногда тупеют.

Открыв очередную ссылку, Сергей тихонько выругался.

– Чего там? – спросил Валера.

– Теперь епархия на полную катушку агитирует за передачу ей «божиего приюта». Мол, больше никто стариков не спасет. А раз уж здание «испокон веков»… Неужели это все попы замутили? Чтобы дом престарелых оттяпать?

– Не попы, – ответил мэр. – И дом тут ни при чем.

– А кто при чем?

– Я, – криво усмехнулся городской голова. – И сайт твой купили только потому, что ты мой одноклассник. От твоего имени весь этот бред звучал более правдоподобно.

– От же ж… – смущенно сказал Сергей, – да, так все складывается…

Мэр протяжно вздохнул и спросил:

– Так что делать-то будешь?

– Хрен его знает, – с тоской ответил Сергей. – Если правду расскажу, меня на штрафы выставят. А у меня и так с деньгами… швах.

– А сколько там у тебя санкции? – поинтересовался Валера, нашел нужный пункт в договоре и присвистнул. – Ну… – неуверенно сказал он, – я, в принципе, могу дать тебе такие деньги…

– А отдавать я тебе как буду? – с тоской спросил Сергей. – То, что от Зайцера придет, это даже не треть. Работы у меня теперь нет. Слушай, а ты не можешь за меня слово замолвить?

– Как ты себе это представляешь? – вздохнул (и одновременно зевнул) мэр. – Или ты хочешь, чтобы и на меня твоих собак навесили?

– «Градоначальник и известный блогер, – пробормотал Сергей, – помогли обмануть общественность…»

Вот так они и встретили утро – трезвыми и хмурыми.

А когда Сергей, смущаясь, попросил разрешения прилечь на пару часов и хозяин отправил его в гостевую спальню, позвонила Ира.

– У меня две новости! – сообщила она. – Первая плохая: ты лох педальный. Вторая хорошая: покупатели твоего сайта лохи еще педальнее!

*

– Суд такой договор признает ничтожным, – сказала Ира, – ты не мог продать право подписывать свои публикации, и никакая неустойка тебе не грозит. В крайнем случае вернешь те деньги, что тебе заплатили, да и то…

Ира потянулась, потерла глаза и помотала головой.

– Никто в этой стране законов не знает, – удовлетворенно констатировала она. – Хорошо.

– Что хорошо? – буркнул Сергей.

– Денюжки, – сказала Ира.

Сергей помрачнел.

– Тебе бесплатно, – махнула рукой Ира. – В аэропорт послезавтра отвезешь, Юрку выписывают, мы сразу из больницы к Зайцеру. А сейчас тебе задание!

Сергей изобразил полную готовность.

– Помирись с сыном! – приказала Ира.

*

Сергей приехал к Славкиной школе в состоянии зомби. Очень хотелось спать, но выяснить отношения с сыном хотелось еще больше.

Правда, что сказать, Сергей так и не придумал, хотя честно пытался напрячься и составить речь, но дальше фразы «Мне нужно с тобой поговорить!» дело не шло.

Славик появился внезапно.

Собственно, Сергей специально поставил машину именно так, что пройти мимо нее было невозможно. Но когда перед лобовым стеклом возник сын, все равно дернулся от неожиданности.

Слава минуту постоял, подумал, а потом сел в машину. Сам. Даже просить не пришлось.

– Я ночью читал твой сайт, – сказал он. – Мне тетя Ира слила, что ты его продал, чтобы оплатить мое лечение.

Сергей чуть не застонал.

– Ты мне ничего не должен, – отрезал он.

Слава молчал и смотрел вперед.

– Когда наши… ну, «зайчики» решили, что я… что я уже всё, – вдруг заговорил он, – я пытался писать посты в группе. Они все равно не верили. И я тогда трансляцию сделал. По видео. Все сразу поверили, что я живой.

– И чего? – нахмурился Сергей.

После бессонной ночи он соображал медленно.

– Ничего, – буркнул Славик, – они меня все равно из группы выкинули. За то, что здоровый.

– То есть не помогло, – констатировал Сергей.

– Нет, – ответил Славик, – но все равно лучше быть здоровым, чем мертвым.

Сергей моргнул и с трудом разлепил глаза. Слава начал вылезать из машины. Сергей попытался сосредоточиться, собрался сказать, чтоб сын не уходил, но не нашел слов, а потом подумал, что сказать-то ему нечего.

– Тебе нельзя за руль в таком состоянии, – сказал Слава, – пойдем домой. Я тебя макаронами накормлю.

Последний раз Сергею на глаза наворачивались слезы, когда девятилетний Славка у него на глазах споткнулся, упал на асфальт и задохнулся от боли. С синдромом Зайцера болевой шок можно не пережить. Слава пережил. Сергей тогда подумал, что это потому, что он мысленно отдал свою жизнь Славке. И, когда сын отревелся, быстро сам вытер глаза. Как сейчас.

*

Надя смотрела на Марика – ребенок как ребенок. Сидит тихо. Рисует.

Его мама, Ксения, оказалась очень конкретной и умной молодой женщиной. Протянула Наде распечатку, в которой подробно, по пунктам, было рассказано о том, что будет входить в ее обязанности, об аутизме вообще и об особенностях Марика в частности.

– Если вы согласны начать работать, – сказала она, – то сегодня мы проведем день вместе. Вы будете смотреть, что делаю я, как делаю я, посмотрим, как примет вас Марик. Основная проблема в том, что вам нельзя будет расслабиться, его нужно постоянно контролировать, чтобы он не залип.

– А если залипнет, то что? – аккуратно спросила Надя.

– То его тяжело вытащить, – ответила Ксения.

Надя с облегчением выдохнула.

– А вы чего ожидали? – спросила она.

Надя смутилась. Покраснела. Мама Марика напряглась.

– Аутизм не заразный, – довольно агрессивно сказала она, – и если вы боитесь…

– Тихо-тихо, – перебила ее Надя, – я не об этом. Просто у меня сын… Он мог умереть во время приступа. А у вас же нет угрозы для жизни? Я просто уточняю.

Ксения растерянно заморгала, а потом внезапно расплакалась.

– Простите меня, – зашмыгала носом она, – просто я… Столько уже наслушалась… Люди в поликлинике шарахаются. А он же никогда никого не обидит!

– Да я верю! – оправдывалась Надя. – Я тоже вас обидеть не хотела.

Она бегло просмотрела список и добавила:

– Я все это, конечно, прочитаю. Но скажите, что самое главное. От чего его больше всего беречь?

– От чисел, – ответила Ксения. – Если он начнет считать, то будет этим заниматься несколько часов.

Надя кивнула.

*

Сергей поначалу не мог сообразить, почему за окном ночь. Он посмотрел на настенные часы.

Семь.

Но в такое время года это может быть и семь утра, и семь вечера.

Сергей сквозь остатки сна подумал, что часы могли остановиться. Батарейка кончилась. Когда он в последний раз менял в них батарейку?

И тут он сообразил, что лежит на диване в гостиной.

Их гостиной.

В квартире, из которой он сначала сам ушел, а потом его выгнали.

Выгнал Славик, который вчера пытался помочь, а Сергей его высмеял…

Нет, не вчера, сегодня утром… Если он только не продрых до утра.

Сергей сел и проверил мобильник – 19:06. То есть все-таки вечер.

В квартире тихо. Славка, наверное, закрылся у себя в комнате, а Надя? И Ира! Она же просила отвезти их с Юрой в аэропорт! Он что, проспал?! Она же ему так помогла!

Испуг прогнал сон окончательно. Сергей вскочил, понял, что спал одетый, и, на ходу натягивая обувь и куртку, выскочил из квартиры. И сразу набрал Иру.

– Да послезавтра же, – ответила она ему. – Расслабься! Ты со Славкой поговорил?

– Да поговорил, – с досадой ответил Сергей, борясь с молнией на куртке, – но… в общем, боюсь, плохо я с ним говорил. Хотя он мне пытался…

Он замер.

– Погоди, – сказал Сергей, – я правильно понял, что могу теперь разглашать договор?

– Конечно, – отозвалась Ира. – Только тебе надо как-то убедительно доказать, что ты – это ты.

– Я докажу, – пообещал Сергей.

– А сын?

– И сыну докажу, что он у меня гений! – Настроение Сергея стремительно улучшалось. – Ладно, до послезавтра.

Следующим он набрал мэра.

– Что, опять переночевать? – спросил тот.

– Для начала – пресс-конференцию! Только чтобы обязательно с телевидением!

– Не думаю, что на твою прессуху кто-то пойдет, – ответил мэр.

– На мою – нет. А на твою?

– Хм… – Трубка красноречиво замолчала.

– Между прочим, – сказал Сергей, – ты больше всех заинтересован, чтобы эту ситуацию прояснить!

– Ладно, – решил мэр, – завтра. Часа в три. Но учти: церковь на нашу богадельню конкретно глаз положила. Мне проще с ними не бодаться, а уступить…

– Церковь я беру на себя! – вдруг заявил Сергей. – Есть у меня выходы…

– Ну-ну, – протянул Валера.

– Только про меня вообще ничего не говори, – попросил Сергей. – Но телик чтобы обязательно! В телике вся сила, брат!

Положив трубку, он полез в личные сообщения, нашел отца Артемия. Минуту поразмышлял, как бы покрасивее написать, – и быстро набрал короткую фразу.

*

– Вы сказали, – уточнил отец Артемий, – что хотели бы исповедоваться?

– Вроде того, – подтвердил Сергей. – Хочу сообщить кое-что конфиденциальное.

Пока он излагал обстоятельства истории с покупкой сайта, священник старался держаться с достоинством, но глаза его разгорались азартом.

– Слушайте, но у вас же могли этот договор украсть! – выпалил отец Артемий, когда Сергей закончил. – И потом разгласить! И вы тогда не виноваты!

– Украсть? – удивился Сергей. – Думаете, суд поверил бы, что кто-то забрался ко мне домой только ради договора?

– Нет-нет! – замахал бородой пресс-секретарь. – Украли бы что-нибудь ценное. Лучше всего – деньги!

При слове «деньги» Сергей непроизвольно сморщился, но отец Артемий в запале этого не заметил.

– Ведь никто не знает точно, сколько у вас там было? Значит, могла быть большая сумма! На нее вор и позарился! А если еще в квартире все было перерыто вверх дном да свидетели что-то видели…

– Погодите, – не сдавался Сергей, – а договор вору зачем?

– Случайно прихватил. Потом выбросил, а кто-нибудь… журналист какой-нибудь случайно нашел!

– Батюшка, – спросил Сергей, – а вы всю жизнь в священниках?

– Да нет, – стушевался отец Артемий, – я когда-то писателем был. Детективы писал.

– И фантастику? – уточнил Сергей, вспомнив, как пресс-секретарь писал ему о возвращении в прошлое на машине времени.

– С нее начинал. Но как-то, знаете, не оценили меня… А тут предложили пойти в семинарию…

– Понятно. – Сергей вовсе не собирался сам выслушивать чью-то исповедь. – Так что, объясните начальству, что не надо Валеру… господина мэра прессовать?

Отец Артемий с сомнением поскреб подбородок.

– Раньше бы вы исповедовались, – сказал он с упреком. – Теперь мое начальство в раж вошло. Спит и видит, как помочь бедным брошенным старикам.

Увидев скептическое выражение лица собеседника, пресс-секретарь добавил:

– Нет, правда! Мы уже новый дизайн заказали, специальное меню для них разработали!

– Прямо милосердие на марше, – хмыкнул Сергей.

– И еще немножко хорошего пиара, – кивнул отец Артемий. – В общем, сложновато будет назад отыграть. Но я попробую что-нибудь сделать.

*

Марик был отличный парень, основная сложность в общении с ним заключалась в том, что он не замечал других людей.

– Мы много сделали, – объясняла Ксения, – я все бросила, занималась с ним по пять часов в день. Он говорит. Он пишет. Он все понимает. Но он не может все время думать о том, что есть другие люди, поэтому он просто забывает о нашем существовании. Ему не плевать на нас, нет. Мы над этим работаем.

Марик съел кусок торта, встал и ушел дальше рисовать. Мама встала и пошла за ним. Она остановилась в дверях комнаты так, чтобы видеть сына.

– Одного незнакомого человека он легко выдерживает. Через пару дней он начнет вас замечать. А вот когда людей вокруг много, ему очень тяжело. Поэтому мне нужна помощница, ходить с Мариком в магазин почти невозможно. И дома оставлять нельзя.

Надя кивнула. Она рассматривала огромную картину, которая висела на стене, – черно-белый конь, состоящий из сотен тысяч крохотных спиралек.

– Это нарисовал Марик в четыре года, – похвасталась сыном мама, – как он это делает, непонятно, он без эскиза рисует.

Ксения немного помолчала, а потом добавила:

– Мне нужно сделать так, чтоб он мог жить. Одного таланта недостаточно, нужно, чтобы он мог общаться. Он никогда не будет таким, как все, но он должен как-то коммуницировать с внешним миром. Тогда я буду спокойна.

Надя кивнула еще раз. Она уже поняла, что мама вытащит Марика, чего бы ей это ни стоило.

– Сейчас мы будем заниматься, – сказала Ксения, – а вы пока просто смотрите.

*

На пресс-конференцию отлично выспавшийся Сергей поехал на машине с тонированными стеклами, которую прислал мэр.

Сергея такая мера предосторожности позабавила, зато получилось эффектно. Он сидел в машине до звонка Валеры, поэтому его появление в зале вызвало бурную реакцию. Все объективы впились в него, журналисты возмущенно-удивленно загудели.

– Все вы помните, – произнес мэр, когда гул слегка утих, – ту информационную кампанию, которую начал Сергей Веселов. Вернее, не Сергей, а… Впрочем, он сам лучше все объяснит.

«Поднаторел, – мысленно усмехнулся Сергей, – научился интриговать!»

– Действительно, – сказал он, – все это вранье началось с моего сайта. Но штука в том, что сайт на самом деле был уже не мой. Вот оригинал договора…

Он говорил долго и обстоятельно. Показывал сканы и распечатки, тыкал пальцем в фейковые «документы», которые скачал с бывшего своего сайта. Горло сохло, он выхлебал две бутылки воды. Вопросы пресекал: «Потом, всё потом! Дайте закончить».

Мэр сидел рядом с невозмутимым видом, но его распирало от злорадства – Сергей прямо кожей чувствовал.

Наконец он отложил последнюю бумажку и выдохнул:

– А теперь вопросы.

Секунду журналисты молчали, а затем кто-то спросил:

– А как к этому всему отнесется Русская православная церковь?

Все посмотрели куда-то в сторону. Только тут Сергей заметил отца Артемия, который примостился на краю первого ряда. В отличие от Сергея, он выглядел измотанным и не очень выспавшимся.

– Да, – поддержал коллегу еще один репортер, – церковь продолжает претендовать на здание дома престарелых?

Пресс-секретарь епархии встал, чинно поклонился и начал:

– Когда книжники и фарисеи привели к Иисусу грешную женщину и спросили: «Что с ней делать?» – что ответил Он? «Кто из вас без греха, пусть первым бросит в нее камень»…

Говорил отец Артемий гораздо лучше, чем писал книги или личные сообщения. Через минуту весь зал был его. Через пять все согласились, что церковь ошибаться не может, но отдельные служители ее могут попасть в сети обмана. Через десять минут каким-то образом выяснилось, что церковь вообще ни на что не претендовала, просто хотела поддержать слабых, а раз их и без того поддерживает городская власть, то «оставим кесарю кесарево, а сами обратимся к делам Божьим».

Отец Артемий сел. Несколько человек неуверенно зааплодировали, но тут же стушевались.

Повисла озадаченная тишина.

И тут молоденькая журналистка подняла руку.

– Господин Веселов! А вас теперь вернут на работу? Туда ведь уже другого человека взяли, на ваше место?

Сергей искренне признался:

– Я об этом пока не думал. Но надеюсь, теперь многие перестанут бросать трубку, когда я им звоню.

*

Слава пытался сосредоточиться и написать эссе, но мысли разбегались. Он сидел на крайнем ряду и мог смотреть в окно. На среднем ряду писал Виктуар. Последнее время он даже не язвил, он приходил на дополнительные занятия, утыкался в книгу или в листок и не поднимал головы. Роза всегда садилась у двери. Она тоже не склонна была общаться, думала о чем-то своем, часто не слышала вопросов, отвечала невпопад. Но письменные работы делала со страстью. Классная ставила ее в пример суховатому слогу Виктуара и неконкретному стилю Славы, который растекался мыслью по словам.

Слава устал быть один. Это сидение в тишине в классе его утомляло. Отстраненность Виктуара обижала больше, чем враждебность. Иногда Славе казалось, что если он встанет и уйдет, то никто и не заметит, но соскочить с этих занятий он уже не мог – Татьяна Павловна с самого начала объяснила, что уважительная причина не пойти только одна – смерть. Другие не принимаются.

Славик так настрадался, что, когда Роза нечаянно ему улыбнулась, кинулся к ней, как собака, которая давно не видела хозяина.

– Может быть, ты меня проводишь? – спросила Роза.

Слава с трудом удержался от того, чтобы не закивать часто-часто, как в детстве.

Роза шла рядом такая загадочная, такая торжественная, что Слава внутренне расправил крылья.

– Мне нужно сказать тебе важную вещь, – сообщила Роза.

Слава вспомнил, что, когда Женя приехала к школе, Роза с Тоней шушукались и Женя сказала, что они ее сканируют. У него вспотели ладони.

– Я только попрошу тебя не трепаться, – добавила Роза.

Слава сначала мотнул головой в смысле «нет», а потом мотнул головой в смысле «да». Понял, что жестами не объяснишься, и хрипло пообещал:

– Не буду трепаться.

– Я все решила давно, но сегодня подумала, что ты должен знать.

Слава нервно сглотнул.

– Я снимусь за день до олимпиады. Участвовать должен Виктуар.

– Угу, – сказал Слава.

Они прошли еще несколько шагов, а Слава все думал: «Когда же она скажет то, что хотела? Когда же? Когда?»

– Я люблю его, – сказала Роза через несколько шагов.

С сердцем случилось что-то страшное. Дыхание сорвалось. За секунду между паническим ужасом и осознанием того, что ничего страшного с ним не случилось, Славка успел прокрутить в голове целое кино – оно оборвалось на сцене страстного поцелуя. У него на самом деле будет девушка!

– Я давно его люблю, – объяснила Роза.

«Кого его?» – подумал Слава.

– Он очень хороший. Он очень умный. И добрый. Вы просто не видите. Я вижу. Его отец чуть не убил, когда узнал, что он на область не прошел, а он просто… ну, у всех бывает. Имеет право человек ошибиться! Мне это не так важно, а ему важно очень. Отец ему сказал, что такие деньги в репетиторов вкладывает не для того, чтобы он проигрывал. А он вовсе не проиграл. Это случайно. Ты только Татьяне не говори. И Вите не говори… То есть Виктуару…

*

Слава пошел на тренировку.

Сидеть дома в одиночестве и ждать с работы маму… Нет, лучше в зал, выслушивать шуточки тренера.

Но Наум Кириллович встретил его на удивление приветливо.

– А мы тут новый приемчик разобрали, – сказал он в ответ на Славиково «здрасте, я тут вот…». – Придется тебе догонять. Но сначала – разминка.

Слава бежал по периметру зала и думал, что три месяца назад он умирал на первых метрах. А теперь ничего. И отжимается наравне со всеми.

Его поставили в пару с Васей. Тот начал отрабатывать «приемчик», который назывался странно: «бросок под плечо». Хотя Славка был легче Васи, у того ничего не получалось: они криво шлепались на ковер. Это мало напоминало бросок. Только на десятый раз вышло что-то пристойное.

Раздался свисток, и тренер скомандовал:

– Поменялись!

Наум Кириллович подошел к Славке и спросил:

– Показать? Или ты уже уловил?

Слава пожал плечами, взял захват – и неожиданно для себя ловко киданул Васю.

– Ого! – сказал тренер. – Ты, я так понимаю, отдельно занимался?

– Да нет, – ответил Славик. – Сам в шоке.

– Тогда поднимайся и повторяй.

Только тут Славка понял, что от обалдения забыл подняться с ковра. И Вася покорно лежит – тоже слегка офонарел, видимо.

Получилось и на второй раз. И на третий. Наум Кириллович попробовал его ставить с другими: почти со всеми получалось, кроме совсем уж тяжеловесов. Тренер остановил тренировку и заставил Славика продемонстрировать бросок.

– Дорогие дети! – сказал Наум Кириллович своим обычным уморительно-серьезным тоном. – Вы имеете счастье наблюдать редкое природное явление под названием «поперло»! Нашему Вячеславу сегодня поперло наткнуться на свой коронный бросок!

Тренер принялся расхаживать перед строем.

– «Коронка», дети мои, должна быть у каждого самбиста! Обычно нужно положить пару лет, чтобы на нее наткнуться. Но некоторым халявщикам везет!

– Наум Кириллович, а у вас какая «коронка» была? – спросил кто-то.

– Только не ржать! – предупредил тренер. – Мой любимый прием – задняя подножка!

Естественно, все заржали.

– Так я и думал, – покачал головой Наум Кириллович. – Нужен доброволец. Ты! Иди сюда.

Он ткнул пальцем в ближайшего парня. Тот с сомнением посмотрел на толстенького тренера, но стал перед ним. Наум Кириллович неуловимо зашагнул ему за спину, и парень шлепнулся на спину.

– Так неинтересно! – заявил тренер. – Ты не сопротивлялся.

Парень попытался сопротивляться. Сначала чуть-чуть. Потом в полную силу. Потом сам принялся бросаться на тренера, однако Наум Кириллович всякий раз умудрялся подцепить его коротенькой ножкой.

– Помнят руки, – сказал тренер, отдуваясь. – И ноги. А вот сердечко уже ни к черту. Так, развлеклись – и хватит! Продолжаем отработку!

С тренировки Слава уходил мокрый, но счастливый. Тренер остановил его и сказал:

– В конце декабря новогодний турнир…

– Нет! – перебил его Слава. – Рано мне на турниры. Может, через год?

– Хорошо, – кивнул Наум Кириллович и вдруг добавил: – А ты на отца похож!

Слава растерянно посмотрел на тренера. Обычно все находили сходство только между ним и мамой.

– Не внешне, – успокоил его Наум Кириллович. – Вы оба… правильные. Привет ему передавай.

Слава кивнул, ссутулился и быстро вышел.

*

Славка выбежал на улицу как был, в мокрой майке. Только куртку накинул. Мама бы убила. Но Славка не хотел думать про маму, он чувствовал себя крутым и счастливым.

Женя стояла на парковке, наверное, ждала отца, который должен был забрать ее на машине.

– Привет! – сказал Слава.

– Привет, – ответила Женя.

Помпон на ее шапке смешно качнулся. Славе это показалось умилительным. Вроде большая девочка, а ходит в шапке с большим помпоном.

– Крутая сегодня треня была, – сказал Слава.

– Завидую, – вздохнула Женя, – у меня нет.

Слава посмотрел на нее покровительственно. Он внезапно понял, что Роза ему даже не нравилась никогда, пусть мутит со своим Виктуаром, он неудачник. А Женя такая милая, такая беззащитная.

– Ты простудишься, – сказала Женя, – куртку хоть застегни.

Славе стало до слез приятно. Вот какая должна быть настоящая девушка – заботливая и внимательная. Он шмыгнул носом.

– Не простужусь, – ответил он хриплым мужественным голосом, – я закаленный. Хочешь, и тебя согрею?

Женя спрятала нос в воротник. Слава, чуть дыша от собственной наглости, приобнял Женю и притянул ее к себе.

– Кстати, пошли завтра в кино? – предложил он.

– Зачем? – спросила Женя.

Слава завис. К этому вопросу он не был готов.

Женя аккуратно вылезла из-под Славкиной руки.

– Посмотри на нас, – сказала она и развернула Славку в сторону ближайшей машины.

В окне они отражались плохо. Видны были только силуэты, но и этого оказалось достаточно.

– Я выше и больше, – безжалостно сказала Женя, – дружить с тобой я могу. Но всякие любови ты с одноклассницами крути, не порть все. И застегнись. Простудишься.

Женя махнула рукой отцу, который въехал на парковку. Помпон на ее шапке опять подскочил, но Славе это уже не показалось милым.

– До завтра, – сказала Женя.

Слава кивнул. Говорить он не мог.

*

Впервые за долгие годы Сергей чувствовал себя победителем.

Бывший его сайт закрылся еще во время пресс-конференции, но народ успел наделать скриншотов, и весь интернет обсуждал «скандал с богадельней». Сергею снова писали всяческие слова одобрения – и на сей раз он радостно отвечал каждому.

Настроение портило только одно: когда Сергей позвонил сыну – сказать спасибо за идею с видеообращением, Славка в ответ нахамил и бросил трубку.

– Извини, Валерий Михалыч, – сказал Сергей мэру, – можно я еще пару ночей у тебя перекантуюсь? Как только восстановлюсь на работе… или на новую устроюсь, сразу съеду.

– Живи, конечно, – ответил мэр. – Но на работу восстанавливаться пока не спеши.

– А что такое? – насторожился Сергей.

– Пока ничего, но… короче, личная просьба: посиди пару дней тихо.

Сергей и сидел, на звонки не отвечал, почту игнорировал. Из дома главы города за эти сутки вышел только однажды – отвезти Иру с Юрой в аэропорт. Юра выглядел бледно, но бодро. Ира строго наставляла Сергея, что и в каком порядке делать, если «эти придурки» все-таки решатся подать на него в суд.

– Да они в кустах дрожат, – успокаивал ее Сергей, но Ира не успокаивалась.

– Я тебе пришлю точную инструкцию. И держи меня в курсе! Если что, оставлю Юру на пару дней в стационаре…

«Эту бы энергию, – думал Сергей, паркуясь у аэропорта, – да в мирных целях».

В общем, все шло хорошо.

А Славка… со Славкой он разберется чуть позже. Когда поймет, что у него с работой.

И что мутит Валера.

Сергей уже начал скучать и подумывать о том, чтобы нарушить карантин, когда мэр вернулся домой среди бела дня, уставший и бледный.

– Всё! – сказал он, опускаясь на кухонный стул. – Тему закрыли.

– Мы победили? – обрадовался Сергей. – Ты остаешься мэром?

– Остаюсь, – ответил хозяин дома, но таким тоном, что Сергей насторожился.

– А что не так тогда?

– Да я вообще-то в губернаторы собирался, – объяснил Валера. – Но после всей этой истории…

– Да какой истории? – удивился Сергей. – Ты же чист кругом! Все же знают…

– На самом деле, – перебил мэр, – все знают, что была какая-то мутная история с домом престарелых и я в этом как-то участвовал. Нет, с таким бэкграундом губернаторство мне не светит.

Сергей помрачнел:

– Прости, подставил я тебя…

– Не парься! – Валера похлопал бывшего одноклассника по плечу. – Если бы на твоем месте кто другой оказался, я бы и мэром недолго остался бы. Так что спасибо! Но…

Он замолчал.

– Слушай, – нахмурился Сергей, – говори как есть. Не тяни кота за… разные места!

– Это была суровая торговля, – вздохнул собеседник. – Я держался до последнего…

– Валера!.. – взмолился Сергей.

– Короче, они хотят твою голову.

Сергей открыл рот, но не нашелся что сказать.

– Требуют, – продолжил мэр, – чтобы духу твоего в области не было.

– И ты меня сдал? – констатировал Сергей.

– Я взял тайм-аут на разговор с тобой. Если ты скажешь нет, будем биться дальше…

– И тогда они сожрут обоих, – сказал Сергей.

– Серега, – в голосе бывшего одноклассника прозвучало раздражение, – зачем ты вообще с этими… сволочами связался? Зачем сайт продал?

– Так деньги нужны были! Для сына…

– А у меня почему не попросил?

Сергей пожал плечами:

– Неудобно было как-то… напрягать тебя.

– Ага, – усмехнулся Валера, – молодец. Не напряг. Расслабил по самое не горюй.

– Ладно, – Сергей поднялся, – на нашей области свет клином не сошелся. Последняя просьба: одолжи тысяч двадцать. Мне вот-вот должны вернуться деньги из Зайцеровской клиники…

Глава города выдохнул с невыразимым облегчением.

– Денег, конечно, дам, – сказал он улыбаясь. – Но у меня есть подарок и получше!

*

Марик сегодня закатил истерику. Он устал. Надя села на его стул. Она не знала, что это его стул. Ксения успела только рот открыть, чтобы предупредить, а Марик уже катался по полу и орал. Ксения была спокойна и хладнокровна и даже вполне вежливо попросила Надю выйти из комнаты, но Надя все равно чувствовала себя ужасно.

– Простите, это я не подумала, что он так отреагирует, – извинилась потом Ксения, – все-таки чужой человек в доме для него большая нагрузка.

Надя кивнула.

– Я думаю, нам потребуется пара месяцев, чтобы он привык. А потом я буду оставлять вас вместе, но буквально по минуткам будем время добавлять. Вы научитесь с ним работать, это не сложно.

Надя кивнула еще раз.

Сейчас, сидя дома, Надя читала сайт за сайтом. Информации про аутизм было, с одной стороны, много, но с другой стороны, не было совсем. Да, аутистов во всем мире научились диагностировать. И что? Диагностировать мало, с ними нужно работать.

Ее не отпускало чувство беспомощности. То, что нужно быть все время в напряжении, ее не пугало совсем. Пугало то, что она некомпетентна. Что не сможет помочь, если ребенку будет плохо. Его даже не обнимешь, этого Марика, ему плохо от того, что до него дотрагиваются.

Надя вздохнула и, чтобы отвлечься от грустных мыслей, полезла в фейсбук. «Открылся новый центр для работы с детьми-аутистами!» – сообщила ей контекстная реклама. Надя кликнула на нее. Центр открылся не у них, а в Великогорске. Диагностика, занятия, волонтеры, обучение персонала… Надя вздохнула. Вот бы такой центр появился у них. Она бы с удовольствием пошла туда учиться. А потом и работать. Она посмотрела на часы. Утро наступило незаметно. Надя пошла спать, но в темноте наткнулась на ящик с посудомойкой.

На ящике красовалась огромная этикетка с номером телефона магазина. Надя набрала номер:

– Здравствуйте… Я у вас посудомоечную машину покупала… пару недель назад… Вернуть еще можно?

Входная дверь в квартиру распахнулась. Надя замолчала. На пороге стоял Сергей с большой икеевской сумкой. Сумка была наполнена фотоальбомами.

– В багажнике они сыреть начали, – объяснил Сергей. – Пусть лучше дома.

Надя кивнула и сказала в трубку слегка дрогнувшим голосом:

– Да, точно возвращаем… Не передумаем.

*

Они сидели втроем в гостиной. Как будто обычная семья. Обсуждают обычные проблемы.

– Работы в нашем городе для меня нет, – сообщил Сергей ровным голосом. – Это плохая новость. Хорошая новость – в Великогорске меня ждут с распростертыми объятиями. Валерий Михайлович договорился. Я еду.

Мама, как только услышала про Великогорск, радостно встрепенулась, но бросила взгляд на насупившегося Славика – и опустила плечи.

– У меня нет выбора, – продолжил отец. – У вас есть. Можем поехать все вместе.

– Ага, – пробормотал Слава, глядя в пол, – и делать вид, что ничего не случилось.

– Нет, – покачал головой Сергей, – так не получится. У нас случилось много чего. И мы можем об этом поговорить. А можем разойтись в разные стороны. Деньгами я, конечно, буду помогать. Но, мне кажется, лучше бы нам попробовать все с нуля. Хотя я понимаю, Надя, ты только нашла тут работу…

– Нет-нет! – перебила его жена. – Мне как раз хорошо бы туда поехать! Тем более что и Ира там, и… В общем, я только за! Но вот Слава… Он только освоился, нашел друзей, спортом занимается…

«“Друзей”, – сердито повторил про себя Славка. – Кого? Виктуара, что ли? Или этих девчонок-предательниц? Один друг настоящий – Юрка. Он, конечно, живет в Великогорске, но когда он вернется из своего Израиля?»

Он поднял глаза и понял, что родители смотрят на него и чего-то ждут.

– Чего? – недобро спросил он.

– Как тебе лучше? – спросил отец. – Оставаться тут или ехать туда?

– Да как хотите! – огрызнулся Славка и снова опустил голову. – Вам же на меня плевать!

Пауза тянулась бесконечно долго. Он не выдержал, поднял голову. Родители смотрели на него. В первый раз за последнее время они делали что-то вместе. И впервые от его решения так много зависело. Ему очень захотелось снова стать «зайчиком», маленьким и несчастным, которого нельзя волновать, на которого нельзя сваливать всю ответственность.

Но мама с отцом смотрели на него, как…

Как на настоящего.

– Мне надо подумать, – ответил Славка.

*

Слава думал, что у него куча нерешенных вопросов, но, когда сел составлять список, в нем оказалось всего три пункта.

*

Первой в списке значилась Ника.

Он приехал к ней без предупреждения, зато с букетом. Это были не розы, а белые хризантемы – почему-то Славке показалось, что такой букет подойдет лучше.

В домофон звонить не пришлось: повезло – как раз выходили соседи. Позвонил сразу в дверь. Ждал довольно долго, но потом дверь все-таки распахнулась, и послышался голос Ники:

– Славик! Вот здорово! Заходи!

Ему тут же захотелось убежать, как в прошлый раз, но Слава на деревянных ногах вошел.

Ника сияла.

– Как я за тебя рада! И за Юрика, и за всех «зайчиков»! Мне Юра рассказал вашу историю! Пошли на кухню, я как раз компот сварила.

Они пили компот, Ника делилась новостями про Зайцера, который уже начал разрабатывать действенную терапию, – и Славку понемногу отпускало.

– Ты меня прости, – сказал он, когда Ника закончила делиться новостями, – я тогда…

– Да я сама виновата, – вздохнула Ника. – Надо тебе было заранее рассказать… про инвалидность. А потом ты звонил, а я на обследовании лежала, у меня телефон отобрали, прости!

– И все равно…

– Проехали, – махнула рукой хозяйка, – ты лучше скажи: готов помогать «зайчикам»?

Вопрос застал Славика врасплох.

– Не знаю… То есть, конечно, готов… Но как я им помогу?

Ника принялась обстоятельно объяснять. Получалось складно: Славка первый из «зайчиков», который перешел из статуса «я скоро умру» в «я буду жить». Он знает, каково это. Он может делиться опытом. И сейчас – когда Зайцер поставит лечение на поток – этот опыт много кому пригодится.

– Но я не умею, – Славка развел руками, – это же надо какие-то правильные слова говорить…

– Научим! – махнула рукой Ника. – Методику тебе дадим. Что и как говорить – это все техника. Главное, что тебе «зайчики» будут верить. Ты – один из них.

– Ага, – не удержался Славка, – а из группы меня выкинули…

– Это я беру на себя! Ну что, сегодня начинаем готовиться?

– Хорошо. – Слава не мог сопротивляться такому напору, но тут же спохватился. – А если мне придется в другой город уехать?

– Да все равно обучение дистанционное! Велкам ту зе клаб, коллега!

Слава пожал руку Нике и удивился, до чего сильной оказалась эта рука.

«Минус один», – мысленно вычеркнул он первый пункт своего списка незавершенных дел.

*

Чтобы вычеркнуть второй пункт, пришлось выдержать еще один день в школе. Когда после уроков классная приказала: «Олимпиадники, готовиться», он объявил:

– Я не участвую.

– Опять твои капризы? – нахмурилась учительница.

– Да нет, – ответил он. – Просто мне, наверное, скоро придется переехать. В другой город.

Славка почувствовал на себе два пристальных взгляда – Розы и Виктуара.

– Это еще не точно, – продолжил он, – но… вдруг все-таки перееду? Не хочу занимать чужое место.

В раздевалке его догнал Виктуар.

– Благородный типа? Мне твоих подачек не нужно! – заявил он.

– Думаешь, это я ради тебя? – усмехнулся Слава. – Как там Агата говорила… «Расслабься, не вокруг тебя мир вертится!»

– А ради кого? Думаешь, кто-то в эту историю про переезд поверил?

– Во-первых, – возразил Славка, – переезд настоящий. Отцу работу предложили в Великогорске… А во-вторых…

Он мгновение поколебался.

– Если бы я не отказался, Роза в последний момент слилась бы.

Славка понял, что ему удалось удивить Виктуара.

– А ей это зачем? – неуверенно возразил тот.

– Влюбилась она в тебя, – сообщил Слава. – Сама сказала.

Виктуар растерянно моргнул. Потом еще раз.

– Короче, – закончил Славка, – не будь дебилом, обрати на нее внимание. И не говори Розе, что я ее сдал.

Виктуар ничего не ответил, развернулся и зашагал к лестнице. В этот момент он показался Славке третьеклассником, который очень хочет поверить в существование Деда Мороза.

«Минус один».

Оставалось вычеркнуть последний пункт списка.

*

Наум Кириллович слушал сбивчивую речь Славика внимательно, хотя сам Славка не смог бы объяснить, чего он хочет от тренера.

То ли попросить прощения (за что?).

То ли спросить совета (в чем?).

То ли объяснить что-то (что?).

Наконец Слава выдохся.

– Ты все-таки очень похож на своего папу, – сказал Наум Кириллович. – Очень честный. И не очень приспособленный к жизни.

– Папа приспособленный! – обиделся Слава. – Он топовый журналист…

– Он очень талантливый журналист, – поправил его тренер. – Но был бы он топовым… извини… он бы давно в Москве писал совсем за другие деньги.

Славка надулся.

– Это совсем не плохо, – улыбнулся Наум Кириллович. – Давай я тебе на примере объясню. Помнишь историю с долларами? Папа рассказал тебе, что он раскрутил ее до конца?

Слава покачал головой.

– А он ее раскрутил. Быстро и досконально. И, если бы решил ее опубликовать, это была бы бомба. Топовый журналист так и сделал бы. Но твой папа не стал. Знаешь почему?

Славка снова покачал головой.

– Потому что тогда пострадали бы люди. Хорошие люди. В том числе и я с Ромой… с Романом Георгиевичем. И еще много народу и в нашем городе, и в Великогорске.

Славка задумался.

– Папу зовут работать в Великогорск, – сказал он.

– Надо же! – улыбнулся тренер. – Значит, твой папа все правильно сделал. Теперь его в Великогорске как родного примут. Кстати, я позвоню насчет тебя их тренеру, Пете Шумскому…

«Я еще не решил, – хотел сказать Слава, – поеду ли я».

Но не сказал, потому что понял – решение давно принято.

Он спросил:

– Думаете, мне стоит продолжать?

– Уверен! – кивнул Наум Кириллович без намека на свою всегдашнюю иронию. – У тебя есть все шансы стать чемпионом.

– Потому что я первым из группы нашел свою «коронку»? – уточнил Славка.

– Да нет, – ответил Наум Кириллович. – Потому что ты первым из всей группы научился падать. И подниматься.

Дорогие друзья, если вам понравилась эта книга,

обратите внимание и на другие произведения Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак:

Правдивая история Деда Мороза

Бежим отсюда!

Время всегда хорошее

Я хочу в школу!

Гимназия № 13

Москвест

Типа смотри короче

Смерть мертвым душам!

Сиамцы

Открытый финал

Охота на василиска

52-е февраля

Пока я на краю

Над книгой работали

Редактор Регина Данкова

Художественный редактор Валерий Калныньш

Верстка Оксана Куракина

Корректор Галина Кузьминова

Издательство «Время»

http://books.vremya.ru

letter@books.vremya.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2018

Примечания

1

Насколько известно авторам, синдрома Зайцера или болезни с такими же симптомами не существует.

2

Привет! Мой ребенок здоров! (англ.)

3

Вы в порядке? (англ.)

Content

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак
Минус один

Информация от издательства

Отзывы тест-читателей

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак Минус один. Повесть

Дорогие друзья, если вам понравилась эта книга, обратите внимание и на другие произведения Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак:

Над книгой работали

Примечания