Эбби Грин

Дорога в страну наслаждений

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены. Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Claimed for the De Carrillo Twins © 2017 by Abby Green

© «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

* * *

Пролог

Круз Де Карильо окинул взглядом толпу именитых гостей, собравшихся в лондонском особняке, чтобы отметить его триумфальное возвращение в Европу.

Он не чувствовал себя героем, хотя добился выдающихся успехов в Северной Америке, утроив активы банка Де Карильо менее чем за год. Он знал, что его служебное рвение было продиктовано не горячим стремлением обеспечить процветание и надежную репутацию семейному бизнесу, а скорее желанием скрыться от нее.

Круз ненавидел себя за это.

Именно она сейчас стояла в нескольких шагах от него. Высокая и стройная, с изящными изгибами, туго задрапированная в синий шелк вызывающего платья, немного бледная. Круз неодобрительно поджал губы и раздраженно подумал, что его по-прежнему влечет к этой роковой женщине. Время ничего не изменило. Однако сейчас это было совершенно нежелательно и неуместно. Она его невестка.

Ее светлые волосы собраны в гладкий пучок, коктейльное шелковое платье с открытой до талии спиной. По обнаженной спине змейкой вьется золотая цепочка, теряясь в корсаже. Она слегка повернулась в его сторону, и Круз усилием воли подавил вспыхнувшее желание при виде ее высокой груди, обтянутой тонким шелком платья.

Она выделялась из толпы гостей чистотой и ранимостью, но это только мираж.

Он проклинал ее. Он и себя клял последними словами. Не прояви он тогда слабости, в его груди не разгорелось бы пламя страсти, когда она прижималась к нему своим телом. Он не помнил бы, как ее сапфировые глаза потемнели от страсти, когда он впился губами в ее нежные сладкие губы, а пальцы скользнули по гладкой коже ее бедер. Это произошло почти полтора года назад в этом самом доме, где она работала в то время горничной, но он помнил об этом, словно это было вчера.

Его не мучили бы эротические сновидения. Он не просыпался бы в поту и возбуждении среди ночи оттого, что грезил о ней, слышал ее тихие стоны и чувствовал ее мягкое, податливое тело, дарящее сладость забвения.

Сладость, вот точное слово. Но в этой женщине нет ничего сладкого. Хотя поначалу она так мило смущалась и краснела, когда он просто смотрел на нее. Все это было чистым притворством. Его младший сводный брат Рио раскрыл ему глаза, сказав, что она не такая уж и наивная, какой кажется.

Ее стремление обольстить Круза было основано на расчете, а когда чары не сработали, она переключилась на Рио, его сводного брата, с которым у Круза были, мягко говоря, непростые отношения.

Черная кошка пробежала между братьями, когда они были еще детьми. Круз обладал всеми привилегиями законного наследника огромного состояния семьи Де Карильо, а Рио, рожденный от прислуги, работавшей в доме, не получил ничего, даже фамилии.

Круз считал несправедливым, что Рио должен расплачиваться за грехи любвеобильного отца. Поэтому, когда их отец умер десять лет назад, Круз оформил над Рио опекунство, дал ему свою фамилию и оплатил образование.

Когда Рио достиг совершеннолетия, Круз выделил ему законную часть наследства и устроил на работу. Сначала это был семейный банк Де Карильо в Мадриде, а теперь в Лондоне, что вызвало недовольство совета директоров.

В двадцать один год Рио стал одним из самых молодых миллионеров в Европе. Смуглый красавец с загадочным прошлым стал объектом пристального внимания прессы. Рио с удовольствием окунулся в светскую жизнь. Вскоре женился на супермодели с мировым именем, закатив шикарную свадьбу, продлившуюся целую неделю. Но год спустя его жена трагически погибла в автомобильной аварии. Незадолго до этого она родила Рио мальчиков-близнецов.

Хотя Круз в душе не одобрял жизненный стиль брата, но не мог осуждать его за это, поскольку тот с рождения был лишен фамилии и наследства.

Круз почувствовал укол совести. А что, если, выделив ему наследство и дав семейную фамилию, он превратил брата в мишень для охотниц за богатством? Первая жена Рио, безусловно, мечтала о роскошной жизни с богатым мужем. Похоже, что и вторая преследует те же цели.

Будто почувствовав на себе его пристальный взгляд, невестка повернулась и увидела его. Ее глаза удивленно расширились, а щеки вспыхнули румянцем. Круз закипел от злости. Снова эти ее штучки. Но теперь его не проведешь. Ему известны ее истинные мотивы.

Тем не менее он не мог оторвать взгляд от ее роскошной фигуры в этом провокационном платье. Его сердце учащенно забилось, а кровь быстрее побежала по венам.

Он ненавидел ее за это. Она неуверенно двинулась ему навстречу, а гладкий шелк платья струился вокруг ее длинных ног.

Круз приказал себе не реагировать на ее приближение, хотя один только ее запах, невинный и соблазнительный одновременно, грозил ослабить его решимость.

Это было ему напоминанием о том, что у нее не одно лицо.

– Тринити, – коротко и довольно резко бросил он, стараясь не замечать синеву васильковых глаз, чувственный рот и этот налет наивности.

– Круз… рада видеть тебя снова.

Ее чуть хрипловатый голос напомнил ему, как она шептала в ту ночь «пожалуйста…».

– Я смотрю, ты весьма преуспела с момента нашей последней встречи, – сухо сказал он, едва сдерживая ярость.

Она судорожно сглотнула.

– Ч-ч-что ты имеешь в виду?

Челюсти Круза сжались от ее притворной невинности.

– Я говорю о твоем карьерном взлете от няни до жены и мачехи моих племянников, – издевательским тоном произнес он, с неудовольствием вспомнив о том, что брат уведомил его о своей женитьбе лишь короткой эсэмэской:

«Спасибо за то, что благодаря тебе в моей жизни появилась эта женщина. Надеюсь, что ты счастлив за нас, брат».

Никаких пышных торжеств не было и в помине.

Круз был шокирован новостью, пробудившей в его душе темные силы. Тем не менее у него не было причин осуждать брата, несмотря на его интрижку с Тринити, за которую он винил только себя. Рио был вдовцом. Они сошлись с Тринити на почве совместной заботы о близнецах. Круз был абсолютно уверен, что Тринити – полная противоположность первой гламурной и легкомысленной жене. В тот момент.

Тринити была бледна и взволнована.

– Вообще-то я тебя искала. Мы можем поговорить наедине?

Круз вопросительно выгнул бровь.

– Наедине?

Интересно, что она задумала? Он взглянул на толпу гостей за ее спиной. Не станет же она соблазнять его в собственном доме, как уже однажды случилось. Тем более при находящемся рядом муже.

– Думаю, здесь подходящее место для приватной беседы. Нас никто не слышит.

Девушка вспыхнула и начала с явной неохотой:

– Возможно, что сейчас не время и не место…

Значит, он был прав. Круз почувствовал отвращение.

– Говори, Тринити, если ты действительно заинтересована только в разговоре.

Румянец смущения мгновенно сменился смертельной бледностью. Раньше такая быстрая смена эмоций на ее лице интриговала его. Сейчас это еще больше распалило его гнев.

– Что ты имеешь в виду? – растерянно спросила девушка.

– Ты прекрасно знаешь что. Ты пыталась соблазнить меня в этом доме, а когда у тебя не вышло, ты переключилась на брата, оказавшегося более податливым.

Она покачала головой и, слегка нахмурившись, приложила к груди дрожащую руку, пытаясь преодолеть шок от услышанного.

– Я не знаю, о чем ты говоришь…

Круза едва не стошнило от отвращения. Как же можно так бессовестно лгать ему прямо в глаза, сверкая огромным бриллиантом в обручальном кольце? Он видел перед собой настоящую предательницу. Но время для обвинений упущено.

Как только Круз вернулся в Англию, Рио сообщил ему, что находится на грани банкротства. Его огромное наследство растрачено. И все благодаря Тринити Де Карильо, чья подпись красовалась на куче чеков и счетов, в которых Рио увяз, словно в болоте. Круз не подозревал, насколько сильно он в ней ошибся.

Неожиданно ему в голову пришла ужасная мысль, от которой его кровь закипела.

– Не прикидывайся паинькой. Я раскусил тебя. Рио рассказал мне, как ты выпотрошила его счета ради удовлетворения своей алчной натуры. А теперь, узнав о его неминуемом банкротстве, решила поискать себе нового покровителя?

Не дав ей вымолвить и слова, Круз с горечью продолжил:

– В свое время я недооценил тебя и твои далекоидущие планы, Тринити. Ты усыпила бдительность Рио, манипулируя его сыновьями. Я прекрасно знаю, что это из-за меня ты оказалась в объятиях брата, за что мне нет прощения. Не стоит и говорить о том, что я помогу брату выбраться из финансовой дыры, но ты больше не сможешь продолжать его банкротить. Если ты хочешь со мной поторговаться, чтобы найти выход из затруднительного положения – это бесполезно. От меня ты не дождешься сочувствия.

Тринити так сильно побледнела, что ему казалось, он видит сквозь кожу ее кровеносные сосуды. В душе ему хотелось, чтобы она отреагировала на его обвинения вспышкой гнева за то, что он показал ей ее истинное лицо.

Но Тринити потрясенно молчала. Покачав головой, она наконец произнесла:

– Ты все неправильно понял.

– И это все, что ты можешь мне сказать? Что я все неправильно понял? – насмешливо фыркнул он. – Тогда скажи, о чем ты хотела поговорить?

Круз увидел пульсирующую жилку у нее на шее, и его сердце тоже учащенно забилось.

– Я хотела поговорить о Рио. В последнее время его поведение становится все более непредсказуемым. Я беспокоюсь о мальчиках.

Круз недоверчиво усмехнулся:

– О мальчиках, говоришь, беспокоишься? Играешь роль заботливой мамочки в попытке отвлечь внимание от того факта, что тебя гораздо больше интересуют деньги и шикарный образ жизни?

Сердце Круза наполнилось горечью. Он знал, как никто другой, что биологическая связь между родителем и ребенком порой не гарантирует ни любви, ни безопасности. И даже более того.

– Ты ведь не связана с ними кровными узами. Ты воспользовалась близнецами, чтобы затащить Рио в постель и получить обручальное кольцо.

Тринити в шоке отпрянула от него. Надо отдать ей должное, она отличная актриса.

– Я должна была догадаться, что он постарается как-то себя обезопасить… – тихо произнесла она. – Вполне естественно, что ты скорее поверишь ему, чем мне.

Круз почувствовал смутную тревогу, но отогнал ее.

– Я знаю Рио двадцать пять лет. Думаю, что в любом случае могу доверять брату, а не хитрой зо-лотоискательнице.

Кровь бросилась в лицо Тринити. Она сердито уставилась на него синим взглядом и процедила:

– Я не золотоискательница. Ты не понимаешь. Все, что ты здесь наговорил, – сплошные домыслы. Наш брак с Рио совсем не то, что ты…

– Вот ты где, милая. Я искал тебя. Шарлотта Лейси хочет поговорить с тобой о благотворительном вечере на следующей неделе.

Круз побледнел. Он был так поглощен разговором с Тринити, что не заметил появления брата. Рио крепко взял жену за руку. Его темно-карие глаза испытующе смотрели на Круза поверх головы Тринити. Она еще сильнее побледнела.

– Если не возражаешь, братец, я украду у тебя мою жену.

Круз заметил в глазах брата негодование, стыд и гнев. Рио негодовал на себя за то, что позволил Крузу увидеть и понять, до чего его довела алчная женушка.

Он увидел, как они затерялись в толпе гостей, а вскоре покинули вечеринку, не попрощавшись с ним.

Круз стоял у окна в гостиной, наблюдая, как Рио помогает жене сесть в черный джип, припаркованный во дворе особняка. Затем он сам сел за руль.

Круз размышлял о том, как спасти брата от банкротства и сделать так, чтобы его жена не смогла распоряжаться ни единым центом.

Будто прочитав его мысли, Тринити посмотрела прямо в окно гостиной, у которого стоял Круз. На секунду их взгляды встретились, и Круз был готов поклясться, даже на таком расстоянии, что в ее глазах блеснули слезы.

Он сказал себе, что это, должно быть, слезы злости от разоблачения. Она угодила в силки, расставленные собственными руками. Такое развитие событий должно было принести Крузу удовлетворение, но вместо этого он почувствовал на сердце тяжелый груз.

Джип Рио резко рванул с места, подняв облачко пыли.

Тогда Крузу было невдомек, что он видел брата в последний раз.

Глава 1

Три месяца спустя. Адвокатская контора

Сердце Тринити остановилось. Во рту пересохло.

– К нам присоединится мистер Де Карильо? Адвокат рассеянно посмотрел на нее, пытаясь отыскать нужный документ среди вороха бумаг на рабочем столе.

– Да, он душеприказчик брата, и мы находимся в его здании, – подчеркнул он.

Тринити знала, что находится в лондонском отделении банка Де Карильо, расположенного во впечатляющем здании в самом сердце лондонского Сити. Но она не ожидала увидеть Круза.

Она осознала, к своему стыду, что ее первым импульсом было проверить, как она выглядит, что, естественно, было невозможно. Девушка внутренне порадовалась, что выбрала правильный наряд – черные свободные брюки и серую шелковую блузку. Она заплела свои длинные волосы в косу, скорее по привычке: так волосы не мешали ей общаться с двумя энергичными непоседами. Тринити пожалела, что не воспользовалась косметикой. Ей казалось, что она похожа на восемнадцатилетнюю девушку.

В этот момент раздался легкий стук в дверь. Она услышала, как секретарша мистера Дрю объявила прерывающимся от волнения и благоговения голосом:

– Мистер Де Карильо, сэр.

Адвокат поднялся из-за стола, поспешив навстречу входящему Крузу де Карильо и подобострастно его приветствуя, проводил до кресла и усадил рядом с Тринити с противоположной стороны стола.

Тринити моментально напряглась. Тонкие волоски на руках встали дыбом. Неужели она так всегда будет на него реагировать? Она почувствовала мускусный аромат его одеколона. Его присутствие воскресило тот вечер в его доме три месяца назад, когда она поняла, как ужасно ее подставил Рио.

Тринити пребывала в шоке оттого, что Рио не сказал Крузу правды об их браке. И тот факт, что Круз с готовностью поверил в версию об охотнице за богатым мужем, по-прежнему причинял боль.

Ей было почти так же больно, как в тот момент, когда он посмотрел на нее с ужасом и отвращением после их поцелуя. Это тягостное воспоминание невозможно выжечь из ее памяти даже каленым железом. Иногда она просыпалась ночью от мучительно кошмарных снов среди смятых и мокрых от пота простыней. Спустя почти два года воспоминание было по-прежнему унизительным.

Тринити усилием воли отвлеклась от будоражащих душу воспоминаний. У нее сейчас более важные дела. Три месяца назад ее муж Рио трагически погиб в автокатастрофе, когда они возвращались с вечеринки от Круза.

С того дня она стала одинокой мачехой для Маттео и Санчо, сыновей-близнецов Рио двух с половиной лет от роду. По счастливой случайности она почти не пострадала в той аварии, отделавшись синяками, ссадинами и вывихом голеностопа. Она совсем не помнила саму аварию. Тринити очнулась в больнице, чувствуя себя совершенно разбитой, когда мрачный, с посеревшим лицом Круз сообщил ей о гибели Рио.

Собрав волю в кулак, она взглянула на севшего рядом с ней Круза.

Они почти не виделись после аварии. Конечно, после похорон он изредка наносил им короткие визиты, справляясь о том, есть ли у них все необходимое. У нее покалывало кожу от нехорошего предчувствия. Сейчас ей казалось, что он ждет своего часа.

Она сказала как можно спокойнее:

– Круз.

– Тринити.

До нее докатилась опьяняющая интонация до боли знакомого баритона, хотя это было сдержанное и холодное приветствие.

Адвокат вернулся в свое кресло за столом и спросил:

– Эспрессо, мистер Де Карильо, не так ли?

Тринити моргнула, увидев, как адвокат протягивает Крузу маленькую чашечку кофе на блюдце. Она инстинктивно потянулась к чашке, поскольку была ближе и хотела проявить вежливость и передать ее Крузу, с опозданием поняв, что у нее трясутся руки.

Она молила Бога, чтобы он не заметил этого, принимая чашку. Сильные мужские руки. Длинные пальцы с коротко остриженными ногтями. Она некстати вспомнила, как эти руки ласкали ее интимные места…

Чашка предательски звякнула о блюдце, выдав ее нервозность. Черт бы его побрал.

Передав ему чашку, Тринити быстро села на место, чтобы окончательно не потерять лицо, и сделала большой глоток чаю.

Пока мистер Дрю занимал Круза светской беседой, перед тем как зачитать завещание, Тринити еще раз украдкой взглянула на Круза.

Он являл собой образец мужской красоты: темно-русый, с глазами цвета темного янтаря, сверкающими из-под густых черных ресниц, волевые черты лица, орлиный профиль, свидетельствующий об аристократическом происхождении, идеально очерченный чувственный рот. Сейчас его губы были плотно сжаты, придавая лицу строгий вид.

Тринити вдруг поняла, что пристально его разглядывает. Круз посмотрел в ее сторону, и она залилась пунцовым румянцем. Девушка быстро повернулась к адвокату, который замолчал и нервно переводил взгляд с Круза на нее, будто чувствуя царящее между ними напряжение.

Он кашлянул, прочистив горло.

– Раз вы оба уже здесь, не вижу причин, чтобы не приступить к делу.

– Да, будьте любезны.

Тринити вздрогнула от прозвучавшего в голосе Круза плохо скрытого нетерпения.

Она хорошо помнила, как он одним только презрительным взглядом мог уничтожить собеседника.

– Миссис Де Карильо…

Тринити моргнула и смущенно посмотрела на адвоката. Он протягивал ей пачку документов.

– Прошу прощения, – пробормотала она, взяв бумаги. Ей до сих пор казалось странным, когда с ней обращались по фамилии мужа.

Она быстро прочла заголовок: «Последняя воля и завещание Рио Де Карильо». У Тринити защемило сердце. Она подумала о Маттео и Санчо, которые так рано осиротели.

Несмотря на то что их с Рио отношения в последнее время были далеки от безоблачных, Тринити никогда не желала его смерти. Она слишком поздно поняла, какой наивной глупышкой была и как ловко Рио ею манипулировал.

Тем не менее, к своему удивлению, она почувствовала, что горюет о его трагической гибели. Хотя они и заключили брак по расчету. Рио хотел, чтобы у близнецов была мать, что способствовало бы укреплению его репутации в обществе. Кроме того, он хотел реализовать свои амбициозные замыслы в банковской сфере.

Тринити согласилась на этот брак по многим причинам, но главное, из-за того, что очень привязалась к близнецам. Два годовалых херувима, темноволосые, с озорными глазенками и очаровательными улыбками, навсегда завоевали ее сердце.

Тринити сама рано осталась без матери, поэтому хорошо понимала малышей, даря им любовь и ласку. Мальчишки отвечали ей взаимностью.

Рио поведал ей грустную историю своего одинокого детства, которая напомнила Тринити ее собственное безрадостное детство. А он обещал помочь ей поступить в университет и получить образование, чтобы строить свое будущее, освободившись от постыдного прошлого.

Рио раскрыл свое истинное лицо незадолго до аварии. Оказывается, его мало заботила судьба сыновей-близнецов и репутация плейбоя. Он находил изощренное удовольствие в женитьбе на Тринити, избрав ее орудием мести старшему брату, которого всегда втайне ненавидел.

Адвокат тем временем продолжил:

– Как видите, это довольно короткий документ. Думаю, не стоит зачитывать его полностью. Достаточно сказать, что мистер Рио Де Карильо завещал все свое имущество сыновьям Маттео и Санчо, а вы, Тринити, становитесь их официальным опекуном.

Она оторвалась от завещания. Тринити было известно, что Рио назначил ее опекуном. Все ее беспокойства по поводу огромной ответственности перевесил всепоглощающий защитный инстинкт, который она чувствовала в отношении близнецов. Но, по правде говоря, перспектива стать однажды их опекуном не казалась ей реальной.

Она поняла, что не задумывалась над тем, что это может значить для ее будущего. Последние три месяца она старалась об этом не думать. На нее столько всего свалилось: гибель Рио, лечение собственных травм после аварии, забота о близнецах.

Адвокат взглянул на Круза, а затем снова посмотрел на Тринити беспокойным взглядом. Она напряглась.

– Я не знаю, насколько вы были в курсе финансовых дел мистера Де Карильо на момент его гибели.

Она осторожно сказала:

– Я знала, что дела не очень… хороши, но не предполагала, что это связано с финансами.

Адвокат мрачно произнес:

– Правда в том, что Рио банкрот. В последние три месяца его финансовый крах подтвердился окончательно. Боюсь, что он оставил одни долги. Дети не получат по завещанию ничего, и вы тоже.

Тринити вышла замуж за Рио не из-за денег, поэтому новость о банкротстве ее не шокировала. Но она подумала, что Круз, должно быть, содержал ее, детей и миссис Джордан, няню, которую нанял Рио после их свадьбы, чтобы Тринити могла сопровождать его на светские рауты. Тринити никогда это не нравилось.

Адвокат между тем продолжил:

– Мне жаль, что приходится говорить об этом, миссис Де Карильо, но даже дом придется продать для покрытия долгов.

Прежде чем Тринити переварила услышанное, Круз поднялся и произнес властным тоном:

– Не оставите ли вы нас, мистер Дрю. Дальше я сам.

Адвокат собрал бумаги и молча вышел из собственного кабинета.

Тринити охватила паника. Как же ей содержать близняшек, не имея работы? И чем платить миссис Джордан?

Круз подошел к огромному окну, из которого открывался впечатляющий вид на лондонские небоскребы.

Повисла длительная пауза. Тринити беспомощно смотрела на его широкие плечи и спину.

Когда он повернулся к ней, у девушки возникло такое сильное чувство дежавю, что она едва не свалилась со стула. Это напомнило их первую встречу, когда она пришла в его дом в Холланд-парке на собеседование, чтобы получить место горничной.

Никогда раньше она не встречала такого властного мужчины. И такого вызывающе мужественного. Он имел репутацию богатого банкира, и Тринити ожидала, что встретит человека старше по возрасту, более мягкого и умудренного опытом. Но увидела молодого человека потрясающей внешности. Его атлетическое тело в безупречном костюме-тройке было словно высечено из гранита, взгляд бесстрастен…

– Мисс Адамс… вы слышали мой вопрос?

Его взгляд гипнотизировал, едва заметный испанский акцент придавал интонации элемент загадочности, а брови сошлись на переносице от нетерпения.

– Простите… что?

В глазах промелькнуло раздражение.

– Я спросил, сколько вам лет?

Она нервно сглотнула.

– Двадцать два. Исполнилось на прошлой неделе.

Тринити почувствовала, что сморозила глупость. Какое дело одному из богатейших людей в мире до того, когда у нее день рождения. Она и сама не была точно уверена в дате своего рождения…

Ей пришлось пройти четыре отборочных собеседования, прежде чем попасть на встречу с самим Крузом Де Карильо, так тщательно он отбирал обслуживающий персонал для своего особняка. Тринити возлагала большие надежды на эту работу. У нее были амбициозные планы на жизнь…

– Надо отдать тебе должное, ты прекрасная актриса. Как и три месяца назад, делаешь вид, что не в курсе финансового положения Рио. Но наверняка догадывалась, чем все может закончиться. В конце концов, ты здорово поживилась за счет брата.

Воспоминания о прошлом и нынешняя ситуация смешались в голове Тринити на какой-то момент, но потом она осознала слова Круза.

Тринити крепко сжала лежащие на коленях руки.

– Но я ничего не знала.

– Авария отшибла тебе память? – саркастически поинтересовался Круз. – Разве ты не помнишь наш разговор в тот вечер, прежде чем вы уехали?

Девушка вспыхнула, потому что помнила тот разговор слишком хорошо.

– Я не помню момент аварии, но я помню, что ты говорил в тот вечер. Ты считаешь меня ответственной за финансовые проблемы Рио.

– «Ответственной» слишком мягкое слово. – Губы Круза сжались в тонкую полоску. – Ты довела его до банкротства, растранжирив огромное состояние, – процедил Круз сквозь зубы.

Тринити вскочила со стула, не в состоянии сидеть от волнения.

– Ты не прав. Да, Рио тратил на меня деньги, но с целью…

Круз поднял руку, не давая ей закончить.

– Уволь меня от подробностей. Я изучил счета Рио после его смерти. Мне известно о персональном стилисте, о вип-местах на модных показах, о дизайнерских нарядах, частных самолетах, суперотелях… Список можно продолжить. Я проклинаю тот день, когда нанял тебя на работу. Я не менее тебя виноват в банкротстве брата.

От этих слов у Тринити все внутри перевернулось. Она не была готова к подобному выпаду со стороны Круза.

Хотя чего можно ожидать от человека, который с явным отвращением стер ее поцелуй со своих губ тыльной стороной ладони, поняв, что опустился до того, чтобы целоваться с горничной?

Тринити с горечью вспомнила званый ужин, который устроил Круз следующим вечером. Она увидела, какая бездна их разделяет.

Круз лично встречал гостей и тепло расцеловал высокую потрясающе красивую брюнетку, которая бросила на руки Тринити роскошную шубу, даже не взглянув на горничную. Зато взгляд Круза, приказывающий ей забыть о произошедшем, был красноречивее всяких слов.

Этого Тринити не могла вынести. Эмоции взяли верх. Круз по-настоящему ее задел. Именно в тот момент сводный брат Круза Рио, который тоже был гостем на том обеде, и обнаружил ее плачущей на скамейке в одном из укромных уголков сада.

Он вышел в сад покурить и сел рядом с ней на скамейку. Испуганная, Тринити хотела было ретироваться, но Рио удержал ее каким-то образом и она до сих пор сама не понимала, как это произошло, Тринити доверилась ему. Хотя она не сказала о своих чувствах к Крузу, да в этом не было и необходимости, стоило только взглянуть на ее залитое слезами лицо…

– Назови мне цену твоего отказа от опекунства над близнецами, – раздался суровый голос Круза.

Тринити моргнула, пытаясь отогнать болезненное воспоминание. Когда до нее дошел смысл сказанного, она похолодела.

– Что ты сказал?

Круз недовольно прищелкнул пальцами, выражая нетерпение.

– Ты прекрасно слышала меня, Тринити. Сколько ты хочешь получить за то, чтобы исчезнуть из жизни моих племянников? Уверен, что ты знаешь себе цену.

Тринити оцепенела от ужаса при мысли, что у нее могут отобрать Маттео и Санчо. Сегодня утром Санчо обвил ручонками ее шею и сказал: «Я люблю тебя, мамочка».

Она мотнула головой. Чувство ужаса сменилось гневом.

– Я не покину мальчиков ни за какие деньги.

– Но я их кровный родственник.

– Ты видел их несколько раз в жизни.

Круз надменно хмыкнул:

– Пытаешься доказать мне, что будешь воспитывать их лучше, чем кровный родственник? Ты использовала близняшек для собственного обогащения. А теперь, когда Рио умер и деньги кончились, ты хочешь, прикрываясь детьми, тянуть денежки из меня?

Тринити задохнулась от возмущения.

– Я бы никогда…

Круз снова поднял руку, прерывая ее.

– И слышать ничего не желаю.

Ее материнский инстинкт при этих словах бросился на защиту пасынков. Ни за какие деньги она не отдаст мальчиков этому бездушному миллиардеру, хотя он и является их дядей.

Собрав волю в кулак, Тринити спросила издевательским тоном:

– А ты умеешь обращаться с младенцами, которые только начали ходить? Ты когда-нибудь держал на руках ребенка? Знаешь, как сменить подгузник?

Круз сжал челюсти.

– Мне не нужно ничего уметь. Я их родной дядя. Я найму самый квалифицированный и опытный персонал для ухода за малышами.

Он буквально буравил ее грозным взглядом.

– А какие, скажи на милость, у тебя были квалификации, когда ты пришла наниматься ко мне в горничные после окончания средней школы?

Его слова били не в бровь, а в глаз и болью отзывались в сердце. Да, в тот момент она хотела обратить на себя его внимание. Да, она хотела заработать денег на продолжение образования. Да, она всегда ухаживала за младшими в тех приемных семьях, куда ее помещали органы опеки, потому что ей не хватало собственной семьи.

Тринити проглотила обиду от насмешливо-презрительной тирады Круза, проклиная себя за наивность, и воинственно вскинула подбородок.

– Я ухаживаю за малышами с тех пор, как им исполнилось год. Для того чтобы стать родителем, не нужны особые квалификации, нужно просто быть с детьми. Я стала их приемной матерью, выйдя замуж за Рио, и никогда их не брошу.

– Как благородно! Извини, но я тебе не верю. Давай не будем ходить вокруг да около. Просто назови цену. – Круз красноречиво махнул рукой в сторону стола, на котором лежала чековая книжка. – Я выпишу чек, и прекратим эти игры, Тринити. Твой впечатляющий спектакль по заботе о чужих детях окончен. Ты можешь вернуться в собственную жизнь.

Цинизм его рассуждений сильно разозлил Тринити. Она сжала руки в кулаки.

– Ни в какие игры я не играю, Круз. Я отношусь к близнецам так, будто сама их родила, – твердо и спокойно сказала Тринити, неожиданно ощутив такой прилив любви к малышам, что готова была отдать за них жизнь.

Мысль о том, что Круз заберет близнецов и поручит их заботам какой-то безликой няни, приводила Тринити в отчаяние.

Глубоко вздохнув, она сказала:

– Пожалуйста, выслушай меня, Круз. Ты заблуждаешься относительно нашего с Рио брака. Это был брак по расчету. И близнецы были главной причиной моего согласия на фиктивный брак. Я хотела защитить их.

Круз пожал плечами и сказал безразличным голосом:

– Я прекрасно вижу твой расчет – использовать близнецов в своих корыстных целях. Я знаю, что мой брат не был святым. У меня нет иллюзий на его счет. Но, принимая во внимание его первую женитьбу, вряд ли он женился бы на няне по расчету. Он был страстной натурой, ты красивая женщина. И безусловно, ты постаралась, чтобы ваша связь не закончилась просто любовной интрижкой между боссом и служащей. В конце концов, мне известны твои методы из личного опыта. Твой расчет состоял в том, чтобы завлечь его в постель, а потом и в ЗАГС, чтобы обеспечить себе безбедное существование до конца жизни.

Тринити так хотелось предпринять еще одну попытку и разубедить его в своей корысти, но его слова о «личном опыте» умерили ее решимость, и Тринити снова почувствовала себя униженной. Один брат отверг ее, а другой использовал в своих целях. Но сейчас не время думать о себе, надо бороться за Маттео и Санчо.

Тринити расправила плечи и решительно заявила:

– Я не собираюсь покидать близнецов. Я их официальный опекун, им и останусь.

Круз сложил на груди руки.

– Мне ничего не стоит отсудить опеку над близнецами через суд. Ты этого хочешь? Как думаешь, в чью пользу будет решение суда? Опеку присудят состоятельному родному дяде или мачехе, растранжирившей состояние мужа? Стоит ли говорить о том, что, в случае доведения дела до суда, ты не получишь ни цента.

Тринити побледнела как полотно и едва держалась на ногах. Сделав несколько коротких вдохов, она постаралась сохранить самообладание.

– Ты не смеешь мне угрожать, – твердо сказала она. – Я являюсь опекуном мальчиков в соответствии с волеизъявлением Рио.

– Я уже сказал, что твои игры меня не интересуют, – раздраженно ответил Круз.

– И меня тоже, – завопила Тринити. – Я не позволю тебе отобрать у меня опеку над Мэтти и Санчо.

– Мэтти? Это еще кто такой? – с отвращением спросил Круз.

Тринити уперла руки в бока.

– Да будет тебе известно, что так Санчо называет своего брата, как только начал говорить.

Круз презрительно усмехнулся:

– Что за дурацкое имя для наследника империи Де Карильо?

Тринити оцепенела:

– Что ты имеешь в виду под наследником? Разве твои собственные дети не станут наследниками?

Терпение Круза было на исходе. Он завелся не на шутку, как и его либидо. Он, к собственному неудовольствию, не мог отвести взгляд от груди Тринити, обтянутой шелковой блузкой. Она была застегнута на все пуговицы до высокого воротника-стойки и тем не менее выглядела весьма провокационно. Ему так и хотелось расстегнуть блузку и полюбоваться этими тугими выпуклостями…

Все это неприятно напомнило Крузу тот вечер, когда он застал ее у себя в кабинете, куда она зашла якобы за книгой.

Он утратил над собой контроль, поняв, что ничем не отличается от своего отца, несмотря на все старания.

Круз припечатал ее к стене, тесно прижавшись к ней возбужденным членом, погрузив пальцы в ее горячее лоно и захватив губами твердый бутон соска. И в тот же момент очнулся…

Кляня ее про себя на чем свет стоит и пытаясь унять взбунтовавшуюся плоть, Круз, несмотря на бушующий в паху пожар, произнес ледяным голосом:

– Маттео и Санчо станут моими наследниками. Я не собираюсь заводить детей.

Тринити потрясла головой:

– Почему ты так решил?

Понимая, что и так уже сказал слишком много, Круз подавил желание объяснить, что, как только он узнал о рождении у Рио близнецов, вздохнул с облегчением. Груз ответственности о произведении на свет наследника семейной финансовой империи отпал.

Круз был уверен, что лишен родительских качеств, и не хотел становиться отцом. Но рождение племянников изменило ситуацию, как и гибель Рио. А тут еще эта женщина, считающая, что только она может растить мальчишек. Эта мысль была ему невыносима.

Круз понимал, что совсем не знает племянников. В их редкие встречи они прятались за спиной Тринити или за юбкой няни. По правде говоря, до гибели брата он не чувствовал особой надобности навещать близнецов, точнее, просто не знал, как себя с ними вести. Но сейчас в нем сработал защитный инстинкт, поразивший его своей силой. Это напомнило то время, когда ему также хотелось защитить маленького Рио. Воспоминание было мучительным, ведь он не сумел уберечь брата от опрометчивых шагов. Но в состоянии защитить племянников.

Возможно, Тринити хочет вытянуть из него побольше денег. Он проклинал тот день, когда она появилась в его жизни.

– Даю тебе на раздумья сегодняшний день. Завтра в полдень я заеду к тебе. И поверь мне, если ты не назовешь свою цену, готовься к судебной тяжбе. В этом случае ты точно пожалеешь, что отказалась от моего предложения, – произнес он не терпящим возражений тоном.

Глава 2

По дороге в дом Рио, расположенный недалеко от Риджентс-парк, – Тринити никогда не считала его своим – у нее по-прежнему голова шла кругом. Было такое чувство, будто ее побили, но не кулаками. Круз нанес ей моральный удар. Мысль о том, что она когда-то воображала, что влюблена в него, была унизительна.

Он и слышать не хотел никаких объяснений, так велико было его недоверие к ней. А его угроза отобрать близнецов через суд просто шокировала.

Тринити и без Круза прекрасно понимала, что проиграет суд. Стоит только адвокатам заглянуть в ее прошлое. Где уж ей тягаться с сильными мира сего вроде Круза Де Карильо.

Ей и в голову не пришло подумать о предложении Круза об откупе. Мысль о том, чтобы передать мальчиков под опеку холодного и властного дяди, была для нее невыносима.

Его физическая близость по-прежнему нервировала и возбуждала Тринити. В его присутствии она слишком остро ощущала себя женщиной. На нее снова нахлынули воспоминания о той катастрофической ночи ее унижения.

Она работала горничной в доме Круза почти полгода. Однажды вечером Тринити, мучаясь бессонницей, заглянула в кабинет Круза, чтобы выбрать книгу. Круз сам предложил ей пользоваться библиотекой, застав ее однажды за чтением романа.

Тринити понимала, что испытывает чувство влюбленности к своему загадочному боссу. Она даже прочитала о нем статью в «Файнэншел таймс», обнаружив газету в корзине для мусора во время уборки кабинета.

Круз был для нее воплощением успеха и образованности. Тринити мечтала и сама обрести эти качества, чтобы преуспеть в жизни. Нечего и думать о том, что мужчина, подобный ему, может обратить внимание на такую, как она. Хотя он всегда был с ней очень вежлив. Иногда она чувствовала на себе его любопытный взгляд, что приводило ее в немалое смущение.

В тот вечер она с большой осторожностью вошла в кабинет, хотя знала, что Круза нет дома. Она включила торшер и направилась к книжным полкам, с удовольствием рассматривая корешки книг и пытаясь выбрать томик для чтения.

Она чуть не выпрыгнула из кожи от неожиданности, услышав за спиной бархатный баритон.

– Приятно сознавать, что это не грабитель роется в моих книгах.

Тринити выронила из рук книгу и обернулась. На пороге стоял Круз, ослепительно красивый в классическом смокинге, но бабочка уже была расстегнута. От этого зрелища у Тринити голова пошла кругом.

Придя в себя через пару секунд, она быстро наклонилась за книгой и, осознав, что предстала перед хозяином в неподобающем виде, быстро пробормотала:

– Прошу прощения… Мне не спалось… Я пришла за книгой…

Она держала перед собой книжку, прикрываясь ею, словно щитом. Как будто книга могла скрыть ее не стесненную бюстгальтером грудь, прикрытую лишь тонким полупрозрачным топом. Круз застыл на пороге, лениво осматривая ее с головы до ног. В воздухе повисло напряженное молчание. Атмосфера накалялась.

Ее глаза расширились при его приближении. Тринити не могла пошевелиться. Она словно приросла к полу и, как загипнотизированная, смотрела ему в лицо. Он взял у нее из рук книгу и положил ее на полку. Он был так близко, что она ощущала его запах. Тринити прикрыла глаза. У нее закружилась голова.

Он прикоснулся к ее волосам, пропустил их через пальцы. Тринити буквально задохнулась от его прикосновения, не в силах двинуться с места.

Он сверлил ее горящим взглядом и неожиданно для нее произнес:

– Я хочу тебя, Тринити Адамс. Знаю, что не должен, но хочу.

Он отпустил ее волосы.

Его слова настолько ее шокировали, что она буквально приросла к полу, хотя должна была бы умчаться от него во весь опор.

Вместо этого ее охватило безумное желание. Это ведь сам Круз Де Карильо сказал, что хочет ее. А ведь она никто и звать ее никак. И все же в тот момент она испытала неведомое доселе чувство удовлетворения, что хотят именно ее.

Из глубины ее души вырвалось одно непрошеное слово:

– Пожалуйста…

Круз посмотрел на нее долгим взглядом, а затем, пробурчав что-то по-испански, схватил ее за руки и толкнул назад, пока ее спина не уперлась в книжные полки.

Его рот впился поцелуем в ее губы с такой ошеломляющей страстью, что Тринити едва не потеряла сознание. Он целовал ее без устали, не давая опомниться и что-либо предпринять. Их тела сплелись. Она ощущала волнующие прикосновения его языка. Его сильные руки гладили ее талию, бедра, спину. По всему телу Тринити разлился жар. Она чувствовала, как в животе порхают бабочки.

Он задрал ее топик, жадно втянул ртом нежный бутон ее соска. Тринити ахнула, подавшись ему навстречу. Она часто задышала, почувствовав, как его пальцы проникли в ее увлажнившееся горячее лоно, нежно лаская и вознося ее на пик наслаждения.

В этот момент она ощутила, как Круз вдруг слегка отстранился, хотя одна его рука лежала у нее на груди, а другая – между ног. Он тяжело дышал, уставившись на нее затуманенным взглядом.

Круз зажмурился, затем снова открыл глаза, словно прогнав волшебство момента и отняв руки, и пробормотал:

– Что, черт возьми…

Он отпрянул от нее так быстро, что она покачнулась, едва не упав. Трясущимися руками девушка одернула топ.

Круз вытер губы тыльной стороной ладони, и Тринити захотелось провалиться сквозь землю при виде разливающегося по его лицу ужаса.

– Извините… Я… – пролепетала она, сама не понимая, за что извиняется.

Он прервал ее.

– Я сам во всем виноват. Этого не должно было случиться, – обжигающе-ледяным тоном сказал он. Он мгновенно превратился в холодного и отстраненного босса. Если бы ее тело не пульсировало от только что испытанного оргазма, она не поверила бы, что все это произошло на самом деле.

– Это было непростительным нарушением доверия.

– Я тоже виновата, – пискнула Тринити, чувствуя себя несчастной.

Он ничего не ответил, а затем вдруг спросил обвиняющим тоном:

– Ты всегда разгуливаешь по дому в подобном наряде?

Тринити вспыхнула от негодования.

– Что вы хотите этим сказать?

Круз отвел глаза. Он выглядел слегка взъерошенным и очень сексуальным, хотя явно был недоволен собой.

– Ничего, – отчеканил он. – А сейчас уходи и забудь о том, что здесь произошло. Я никогда не смешивал работу и удовольствие и впредь не собираюсь.

Тринити никогда в жизни не чувствовала себя такой дешевкой. Он не мог больше выносить ее присутствия ни секунды. И как только ей в голову могло прийти, что он может что-то к ней почувствовать. Ей следовало знать, что Круз Де Карильо занимается любовью с красивыми, умными и интеллигентными женщинами своего круга. И никогда не опустится до разовой интрижки со служащей в собственном кабинете.

Между ними – зияющая пропасть. Ее наивность вышла ей боком.

Не говоря ни слова, Тринити выскочила из кабинета.

Она заставила себя вернуться в настоящее. Подъехав к остановке, Тринити вышла из автобуса и направилась к огромному претенциозному особняку в глубине парка.

Вскоре она заметила миссис Джордан, которая прогуливала малышей в двойной коляске. Тринити ускорила шаг. Близнецы, заметив ее, вылезли из коляски и поспешили ей навстречу. Она по очереди обняла их, вдыхая знакомый и ни с чем не сравнимый детский запах. Она единственная мама, которую они знают, и ни за что их не покинет.

Миссис Джордан посмотрела на нее с беспокойством:

– Вы очень бледны, дорогая. С вами все в порядке?

С трудом выдавив из себя улыбку, Тринити сказала:

– Нам нужно поговорить.

На следующий день ровно в полдень раздался звонок в дверь. Тринити нервно посмотрела на миссис Джордан, которая была такой же бледной, как Тринити накануне. Каждая держала на руках по близнецу. Мальчики вели себя необычно тихо, будто чувствовали напряженность момента. Тринити очень не хотелось волновать пожилую няню, но она сочла своим долгом посвятить ее в планы Круза.

Миссис Джордан пошла открывать дверь, и, хотя Тринити настроилась на встречу, она снова растерялась при виде высокой и широкоплечей фигуры Круза, стоящего на пороге. В элегантном костюме-тройке и пальто – на улице было по-весеннему холодно – Круз выглядел внушительно и важно, если не сказать пугающе. Близняшки прижались к Тринити и миссис Джордан. Они всегда побаивались дядю, которого Маттео называл «большой человек».

– Мистер Де Карильо, рада вас видеть, – дипломатично приветствовала его миссис Джордан.

– Я тоже рад, миссис Джордан, – мягко сказал Круз, оторвав взгляд от Тринити.

Они обменялись любезностями, и миссис Джордан отправилась на кухню приготовить кофе. Тринити заметила, что Круз осторожно посматривает на племянников.

Затем он обратился к ней:

– Полагаю, мы можем поговорить наедине?

Ей хотелось ответить отказом и бежать от него куда глаза глядят вместе с мальчиками и миссис Джордан. Но она не могла так поступить.

Тринити кивнула.

– Только поговорю с миссис Джордан насчет ланча для близнецов и буду в твоем распоряжении.

– Не заставляй меня долго ждать, Тринити.

На кухне миссис Джордан вручила ей поднос с чаем и кофе и выразительно на нее посмотрела.

– Не беспокойтесь, дорогая. Уверена, что он будет действовать в интересах близнецов и в ваших интересах тоже.

Тринити почувствовала укол совести. Ей не хватило смелости рассказать миссис Джордан правду, почему Круз хочет отобрать у нее близнецов. Она сказала только, что он хочет оформить опеку на правах кровного родственника.

Остановившись на мгновение у двери, Тринити сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и подумала, что нужно было надеть что-то более элегантное, чем джинсы и свободный свитер, но она поздно спохватилась. Войдя, она увидела Круза, стоящего у окна с видом на прекрасный сад. Сердце ее громко колотилось. Не глядя на него, Тринити подошла к низкому кофейному столику с двумя креслами по бокам и поставила поднос.

– Кофе?

– Да, – коротко бросил он без всяких «пожалуйста». Ему не до любезностей.

Тринити передала ему чашку, радуясь про себя, что рука не дрожит. Сама она пила чай, хотя сейчас ей не повредило бы кое-что покрепче.

– Почему ты делаешь это сейчас, а не сразу после гибели Рио? – напрямик спросила она.

Круз, не торопясь, потягивал кофе, будто это был светский визит.

– Не в пример тебе, я скорбел по безвременной кончине брата…

– Это удар ниже пояса, – выдохнула Тринити.

Да, она злилась на Рио незадолго до его гибели. И их брак не был настоящим, но она чувствовала в нем родственную душу, потому что оба они выросли без родителей. Но затем он предал ее доверие.

Круз продолжал, проигнорировав ее слова.

– Когда я узнал о состоянии финансов Рио, нужно было принять срочные меры и закрыть все его сделки. Нужно было найти его мать и сообщить ей о том, что случилось.

– Ты нашел ее? – непроизвольно вырвалось у Тринити, которая тоже мечтала когда-нибудь найти свою мать.

Круз покачал головой:

– И да и нет. Она умерла несколько лет назад от передозировки наркотиков.

– О-о! – грустно воскликнула Тринити.

– Я знал дату оглашения завещания и хотел видеть твое лицо, когда ты узнаешь, что ничего не получишь. Я присматривал за тобой, чтобы знать, что у тебя на уме и как поживают мои племянники.

Тринити ахнула:

– Ты устроил за нами слежку?

Круз безразлично пожал плечами.

– Я должен был быть уверен, что ты не исчезнешь. Ты ведь стала вдовой известного и богатого, по мнению многих, человека с двумя пасынками на руках. Наблюдение за тобой скорее было организовано для твоей же защиты.

Прежде чем она успела переварить услышанное, он продолжил с явным нетерпением:

– Послушай, у меня нет времени на светскую болтовню. Называй свою цену, чтобы я мог начать оформление опеки над племянниками.

Тринити разозлилась. Он не собирается считаться с ее мнением. Она со стуком поставила чашку на блюдце и свирепо на него посмотрела:

– Да как ты смеешь! Ты действительно думаешь, что все так просто? Они не пешки, Круз. Они живые существа, которые остались сиротами в таком нежном возрасте. Они привыкли к нам с миссис Джордан, а ты хочешь оторвать их от нас.

Тринити вскочила со стула, не в силах усидеть на месте. Круз тоже поднялся и угрожающе навис над ней.

– Я хочу оградить их от твоего тлетворного влияния. Ты серьезно хочешь выступить против меня? Ты проиграешь.

– Нет! – страстно воскликнула Тринити. – Проиграют близнецы. Ты знаешь, что они только недавно прекратили спрашивать вечером, где их папа? Потому что он приходил в это время пожелать им спокойной ночи. Их привычный мир перевернулся. А ты снова хочешь их травмировать? Кто будет за ними ухаживать? Только не говори мне, что это будешь ты. – Тринити никогда не была такой жестокой и прямолинейной, но сейчас она пребывала в отчаянии. Ей нечего терять. – Ты видел, как они смотрели на тебя? Они тебя совсем не знают и боятся.

Круз не привык к разговору в подобном тоне и недовольно нахмурился.

– Уж если кто и заботился о мальчиках, так это миссис Джордан. Я не против, чтобы она оставалась их няней. Но у тебя нет никаких прав на близнецов, за исключением права на опекунство, которое ты получила, соблазнив моего брата ради собственного обогащения.

Тринити сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони, но она этого даже не заметила. Она с удивлением подумала, как могла испытывать нежные чувства к этому человеку.

– Это неправда. Я люблю малышей как собственных детей.

Круз хмыкнул:

– А я знаю, что это не так. – Его лицо посуровело. – И знаешь почему? Потому что мы с Рио давно поняли, что люди, призванные любить тебя больше всех на свете, не делают этого. Такого понятия, как «нерушимая связь», не существует.

– Не все родители такие, как твои или как родители Рио, – возразила Тринити.

Круз выгнул бровь.

– Неужели тебе это известно из собственного опыта? Тебе, которая выросла в приемных семьях. Твой опыт семейной жизни мало чем отличается от нашего с Рио. Может, я чего не знаю о жизни? Тогда поделись со мной.

Тринити оцепенела.

– Как ты узнал о моем прошлом?

Он оценивающе на нее посмотрел.

– Я проверяю биографию любого штатного сотрудника, – спокойно сказал он. – Сначала я восхитился тобой – родители бросили, росла в приемных семьях, но амбициозна и решительно нацелена на жизненный успех. Оказывается, я здорово переоценил твое стремление упорно работать для успешной карьеры.

Несправедливость его выводов сильно задела Тринити. Она действительно работала не покладая рук сначала уборщицей в отеле, затем горничной в его доме, прежде чем стала няней двух шустрых мальчишек, требующих постоянного внимания и заботы. И только потом она стала женой Рио.

– Мое прошлое не имеет никакого отношения к нынешней ситуации, – отрезала она.

«Лгунья», – возразил внутренний голос. Да, ее опыт имел значение, но не в том смысле, как считал Круз.

– Я люблю Мэтти и Санчо и сделаю все, чтобы их защитить, – с жаром сказала она.

Круз продолжал гнуть свою линию.

– У тебя хватает нахальства говорить о любви. Ты серьезно хочешь мне сказать, что и Рио тоже любила?

Тринити в отчаянии воскликнула:

– Я уже говорила тебе: все не так, как ты думаешь!

Он свирепо на нее взглянул:

– Не так, значит. Хорошо, что ты честно в этом признаешься.

От его взгляда Тринити передернуло. Она кожей ощущала его гнев. Тогда она сказала:

– Рио был мне небезразличен.

Прежде чем Круз ответил, за дверью послышалось движение, и на пороге возникла миссис Джордан с рыдающим Санчо на руках, который тут же потянулся к Тринити, жалобно скуля:

– Мамочка…

Забыв обо всем на свете, Тринити кинулась к малышу, взяла его на руки и, поглаживая по спинке, что-то зашептала ему на ушко, пытаясь успокоить.

Миссис Джордан извиняющимся тоном произнесла:

– Мэтти ударил его по голове пластмассовым кубиком. Ничего серьезного, но Санчо капризничает, потому что опять плохо спал прошлой ночью.

Тринити кивнула, и няня ушла в детскую к Мэтти. Она продолжала ходить по комнате с Санчо на руках, успокаивая начавшего икать малыша, когда поняла, что Круз сердито на нее смотрит.

Он спросил прокурорским тоном:

– Что с ним не так?

Тринити внезапно почувствовала сильную усталость.

– Ничего особенного. У него небольшая простуда, он плохо спит и днем не в форме. А тут еще Мэтти его обидел. Я пойду уложу его на дневной сон. Это все, что ему сейчас нужно.

Круз наблюдал, как Тринити вышла из гостиной с Санчо на руках. Малыш обвил пухлыми ручонками шею Тринити и уткнулся припухшим от слез личиком ей в шею. Он перестал плакать, как только оказался на руках у Тринити, почувствовав себя защищенным.

Увидев это, Круз ощутил несвойственное ему чувство беспомощности. Этот эпизод напомнил ему собственное детство, когда он слышал плач Рио и ничем не мог ему помочь, потому что или Рио отталкивал его, или отец не пускал к сводному брату.

Однако Тринити совершенно спокойно отнеслась к воплям Санчо и прекрасно справилась с ситуацией.

Сам не зная почему, Круз снова разозлился. Он нервно провел по волосам, ослабил галстук. Ему стало трудно дышать. Он не хотел признаваться себе в том, что, когда Тринити выходила из гостиной, вид ее аппетитной попки и длинных стройных ног в обтягивающих джинсах возбудил его.

Черт бы побрал эту девицу!

Этот маленький инцидент заставил Круза задуматься о том, что он здесь делает. Ему было вполне очевидно, что Тринити не только соблазнила Рио, преследуя собственные цели, но добилась того, чтобы близнецы полностью от нее зависели. Неужели она предусмотрела и возможность судебного разбирательства о праве на опеку?

Круз подумал о суде, о том, какая она прекрасная актриса, какой может разыграть спектакль, если судебный исполнитель придет в дом и увидит, как она общается с близнецами. Он сам только что стал свидетелем подобной сцены.

А хочет ли он на самом деле выносить сор из избы и судиться публично с безутешной вдовой. Он прекрасно знает, что Тринити не скорбит по умершему и даже не притворяется. Но общество его не поймет. Все увидят в нем безжалостного миллиардера, защищающего семейное состояние.

Крузу стоило немалых усилий восстановить деловую репутацию и доброе имя дома Де Карильо после бесчисленных скандалов, связанных с любовными похождениями отца. Он работал как каторжный, чтобы санировать банк Де Карильо. А теперь новый скандал? Чтобы все его титанические усилия пошли насмарку? Ну уж нет.

Тем не менее Крузу пришлось признаться себе в том, что Тринити придумала отличную линию защиты в лице близнецов.

После смерти Рио Тринити вела тихую и размеренную жизнь: дом – шопинг в местном супермаркете – прогулки с малышами в парке. Никаких магазинов на Бонд-стрит или светских раутов.

Когда Рио был жив, Круз видел в прессе бесчисленные фотографии, запечатлевшие супружескую пару на модных показах, кинопремьерах, светских вечеринках. Вероятно, вскоре она заскучает без всего этого.

Он снова подумал о ее утверждении, что она любит близнецов. Он отказывался в это поверить, ведь они не ее кровные сыновья.

Неожиданно ему вспомнился давний разговор с матерью. Он налетел на нее с юношеским пылом, негодуя на отсутствие реакции на фотографию отца, запечатленного с очередной любовницей в желтой прессе.

Тогда мать посмотрела на него и сказала:

– Его ошибка в том, что он попался. Так устроен наш мир. Надеюсь, ты не настолько наивен, чтобы думать, что мы женились потому, что любили друг друга? – Она немного помолчала, а затем с горечью продолжила: – Никто не спрашивал моего согласия. Наши семьи принадлежали к богатым и известным династиям. Это был стратегический брак. Я выполнила свой долг, родив сына. Я смирилась с его незаконнорожденным сыном, который жил под одной крышей с нами, как и с многочисленными любовницами твоего отца, потому что, чтобы он не творил, семейное наследие в твоих руках, и позаботилась об этом именно я. Это единственное, что имеет в жизни значение, Круз. Наша великая династия должна процветать и быть под надежной защитой. Однажды твоего отца не станет, я молю Бога, чтобы это произошло побыстрее. Тогда ты сможешь восстановить репутацию и состояние семьи. Это твой долг и твоя судьба.

Вскоре после этого разговора мать умерла. Ее образ почти стерся из памяти Круза, а слова о долге и судьбе застряли в голове. В тот день он стал мужчиной, навсегда покончив с юношеским максимализмом и неправильными представлениями.

С тех пор он взял на себя ответственность за укрепление семейного наследия и весьма в этом преуспел. Теперь ему есть что передать племянникам. Они пробудили в нем желание защитить и установить родственную связь. Раньше подобные чувства возникали у него только по отношению к Рио. Но он поклялся себе в том, что племянники не пойдут по стопам своего отца. К тому времени, когда они вырастут, они будут знать, как поступить с семейным наследием. Уж он об этом непременно позаботится.

Это было трудно объяснить, но Круза больно ранила новость о том, что не он назначен опекуном, хотя в душе признавал, что вряд ли справится с воспитанием двух малышей, которых едва знал. Это была пощечина, заставившая Круза усомниться в искренности братских чувств Рио.

Или это было сделано под чьим-то влиянием?

На похоронах Круз увидел Тринити, стоявшую по другую сторону могилы Рио.

Черная шляпка с вуалью, скрывающая лицо, элегантный черный костюм. Но не зря говорят, что внешность обманчива. В тот момент Круз поклялся, что сделает все возможное, чтобы оградить племянников от влияния этой охотницы за чужим добром.

Неожиданно ему в голову пришла смелая идея, он попытался выбросить ее из головы, но она не уходила. Идея закрепилась в сознании и представлялась ужасно привлекательной.

Круз уставился на деревья в саду, практически не видя их. После недолгого размышления он мрачно констатировал, что в отношении Тринити существует только один вариант. Но готов ли он к нему?

«Да», – подсказал внутренний голос.

В этот момент в комнату вернулась Тринити. Ее волосы были собраны в низкий конский хвост, но несколько прядей обрамляли лицо. Он впервые заметил темные круги вокруг васильковых глаз, свидетельствующие об усталости.

Круз попытался задушить ненужную эмоцию, впервые испытав беспокойство за женщину.

Он посмотрел на нее и почувствовал, как она напряглась, скрестив руки на груди в защитном жесте.

Не давая себе времени передумать, Круз поспешно сказал:

– У меня есть предложение, которое, я думаю, устроит нас обоих, моих племянников и миссис Джордан.

Он увидел, что она еще крепче сжала руки, и сосредоточился на ее предательски красивом лице. Даже сейчас она выглядела такой же непорочной и наивной девушкой двадцати двух лет, которая пришла наниматься к нему на работу. Только сейчас она отнюдь не такая наивная и непорочная. А скоро ей предстоит лицом к лицу столкнуться с последствиями своих действий.

– И какое же это предложение?

Круз намеренно выдержал паузу, а затем решительно произнес:

– Брак, Тринити. Ты станешь моей женой.

Глава 3

В ушах у Тринити звенело. Она потрясла головой, но Круз смотрел на нее все с той же решимостью.

Она тихо переспросила:

– Ты только что предложил мне брак?

– Да, – коротко подтвердил он.

Тринити так крепко сжала руки на груди, что едва не задохнулась.

– Это самое нелепое предложение, которое я когда-либо слышала, – ответила она, почему-то испытывая внутреннюю дрожь от мысли о браке с этим человеком.

Круз пошел ей навстречу, и Тринити ощутила себя добычей, к которой подбирается хищник.

– Хотя я уверен, что выиграю дело в суде, но не хочу привлекать внимание желтой прессы, которая уничтожит меня за иск против вдовы брата. А Маттео и Санчо, как я понял сегодня, очень к тебе привязаны.

– Естественно. Я с ними с тех пор, как им исполнилось годик. Они не знают другой мамы.

Он подошел так близко, что она ощутила возбуждающий аромат его одеколона. Но Тринити не могла себе позволить отвлечься.

– Что навело тебя на мысль о браке? – спросила она.

Недовольная гримаса исказила правильные черты его лица.

– Ты официальный опекун близнецов. Я опасаюсь твоего негативного влияния на них. Женитьба на тебе сделает меня таким же официальным опекуном, и я смогу их защитить. На меньшее я не согласен.

Тринити покачала головой и отошла от него подальше.

– Ты сошел с ума, если считаешь, что я соглашусь.

Круз притворно-мягко продолжил:

– Как ты думаешь, кто финансировал тебя последние три месяца?

– Ты, – горестно признала она.

– Если ты покинешь этот дом с близнецами, я немедленно прекращу выплаты. И как ты обойдешься без няни?

Тринити пыталась противостоять его угрозам.

– Я найду работу.

– И снова опустишься до уровня миссис Джордан? Ведь горничная или няня – твоя единственная квалификация.

– Если понадобится, я готова снова убирать или нянчить, – спокойно ответила она, хотя в душе понимала, что это нереально, имея на руках двоих детей.

Круз упрямо гнул свою линию.

– Все просто. Я не верю, что ты не воспользуешься сложившейся ситуацией в корыстных целях. А ты, кажется, забыла о главном факте.

– Что за факт? – спросила она, чувствуя, что круг вот-вот замкнется.

– После смерти Рио у мальчиков не осталось ничего, кроме имени. Они получат наследство только от меня. А я сделаю их наследниками лишь в том случае, если ты станешь моей женой.

Итак, круг замкнулся. Она будет ответственна за то, что Мэтти и Санчо останутся без наследства.

– Но это чистой воды шантаж, – выдохнула она, сраженная его безжалостностью.

Круз лишь пожал плечами.

– Наследство весьма значительное. Я должен быть уверен, что оно защищено, как и мои племянники.

Тринити содрогнулась от возмущения.

– Я и пальцем не трону их наследство.

Круз поджал губы.

– И тем не менее тебе удалось хорошенько выпотрошить Рио менее чем за год совместной жизни.

Тринити открыла рот в попытке защитить себя, но по выражению лица Круза поняла, что это бесполезно. Она отвернулась, чтобы не видеть его издевательского взгляда, и села на диван. Немного успокоившись, она снова посмотрела на Круза.

– Но должна же быть какая-то альтернатива браку. – Она ухватилась за эту мысль. – Я могу подписать документ, что не претендую на их наследство.

Однако Круз был непреклонен.

– Альтернативы нет. Только брак. Я решил переехать в семейный замок Де Карильо недалеко от Севильи. Филиалы нашего банка в Англии и Америке процветают. Репутация банка восстановлена. Пора возвращаться в Испанию и укреплять бизнес и семью на родине. Такой брак по расчету меня вполне устраивает. Однако, боюсь, что не смогу обеспечить тебе бурную светскую жизнь, которую ты привыкла вести с Рио. Семейный замок в глубинке – не место для веселья. Не пройдет и года, как ты на стену полезешь от скуки и потребуешь развода. Я буду счастлив дать его тебе, как только получу полную опеку над племянниками.

Тринити сидела как громом пораженная. Его цинизм шокировал. Из скупых рассказов Рио Тринити знала, что детство и юность Круза не были безоблачными, но она и подумать не могла, что он настолько не доверяет людям.

И снова эта ее дурацкая склонность к сопереживанию. Если бы не близняшки, она послала бы его куда подальше с его авторитарным предложением.

Она не может оставить мальчиков без средств к существованию, но и поручить их заботам холодного и циничного дяди тоже не в состоянии.

– Ты не оставляешь мне выбора. Да, я выйду за тебя.

Круз не выказал никаких эмоций, только холодно на нее взглянул.

– Хорошо. Я поручу адвокату составить брачный договор и организую скромную гражданскую церемонию в ближайшие пару недель. После чего мы сразу же отправимся в Испанию.

Круз направился к выходу, но остановился, услышав вопрос Тринити:

– Подожди, на самом деле ты не хочешь на мне жениться, ведь ты меня не любишь?

Круз изумленно смотрел на нее несколько секунд, а потом расхохотался так громко, что Тринити поморщилась.

– При чем здесь любовь? Ты явно переигрываешь, Тринити. Брак по любви – иллюзия. У меня нет времени на подобные глупости. У нас будет фиктивный брак. Я вступаю в него с единственной целью – защитить интересы племянников. А ты будешь выполнять роль моей жены в соответствии со своими блестящими актерскими способностями.

Тринити предприняла последнюю попытку.

– Тебе не нужно этого делать. Я никогда не обижу пасынков и не трону их наследства.

Круз буквально испепелил ее горящим взглядом.

– Я не верю ни единому слову и не доверяю тебе. Мы женимся – и точка. Спроси у миссис Джордан, готова ли она поехать с нами в Испанию. Если нет, наймем другую няню. Чем скорее ты примешь новую ситуацию, тем легче пойдут приготовления к отъезду.

С этими словами Круз покинул гостиную. Тринити оцепенела. Что она наделала?

Как и обещал Круз, две недели спустя они зарегистрировали брак. На Крузе были темно-серый костюм, белая рубашка и светло-серый галстук. Тринити надела элегантное шелковое платье до колен кремового цвета и пиджак в тон. Ее волосы были собраны в гладкий пучок, на лице легкий макияж.

Тринити рассказала миссис Джордан о предложении Круза. Та, посоветовавшись с сыном, согласилась поехать в Испанию при условии, что сможет регулярно ездить домой в Англию. Тринити очень обрадовалась, надеясь обрести в лице миссис Джордан моральную поддержку.

Тринити остро ощущала близость стоящего рядом Круза, пока регистратор произносил заключительные слова церемонии. Итак, она стала пленницей этого человека. Идеальное движимое имущество. Она посмотрела на простой золотой ободок обручального кольца, второго в ее жизни. На этот раз у нее, по крайней мере, не возникло никаких иллюзий по поводу намерений ее мужа.

Регистратор между тем произнес:

– Объявляю вас мужем и женой. Примите мои поздравления. Можете поцеловать свою жену, мистер Де Карильо.

Медленно и неохотно Тринити повернулась к Крузу. Даже на высоких каблуках она едва доходила ему до плеча.

Круз посмотрел на нее долгим взглядом. Ее сердце билось, как пойманная в силки птица. Неужели он откажется от поцелуя, унизив ее перед небольшой группой свидетелей церемонии?

Но в этот момент он наклонился и коснулся твердыми и холодными губами ее рта. Тринити мгновенно вспыхнула от его поцелуя, пусть даже такого формального, и сама устыдилась своей реакции.

– Улыбнись, дорогая, нас снимают, – скомандовал он, слегка приобняв ее за талию.

Тринити посмотрела на приготовившегося фотографа. Ну конечно. Это часть его плана. Показать всем счастливое воссоединение семьи.

Тринити натянуто улыбнулась и слегка поморщилась лишь после того, как вспышка погасла.

Круз слышал, как весело лопочут близнецы, которых в этот момент кормили в соседнем салоне самолета. Затем послышался мягкий голос Тринити. Круз напрягся. Чувство удовлетворения от достигнутой цели притупилось. Он выругался про себя. Кого он хочет обмануть? Напряжение не покидает его с того момента, как он оставил ее в гостиной дома Рио, побледневшую и с испуганным взглядом, пытающуюся переварить его предложение.

Он решился на брак с женщиной, которой не сможет доверять. Но он пошел на эту жертву ради благополучия племянников. Теперь она под его бдительным контролем.

До регистрации она подписала брачный договор в его офисе. Она не стала читать документ, лишь спросила:

– В случае развода я утрачу опеку над близнецами, да?

Круз молча кивнул. Она подписала договор, пробормотав себе под нос нечто похожее на «этого никогда не случится». Круз был вынужден включить в договор пункт о выплате пособия на случай развода. Тринити в любом случае станет состоятельной женщиной. Он понимал, что она могла потребовать более крупную сумму пособия. Почему же она этого не сделала? Он не стал об этом задумываться, посчитав, что сейчас основная цель Тринити – усыпить его бдительность. После регистрации они сразу же поехали в аэропорт и сели в его частный самолет, чтобы лететь в Севилью.

В самолете Тринити сразу занялась близнецами. Когда она наконец появилась из соседнего салона, Круз довольно резко спросил:

– Ты уже поела?

– Нет, сначала нужно было покормить близнецов.

Круз показал на кресло через проход.

– Сядь. Я вызову стюардессу принять твой заказ.

Тринити явно колебалась. Крузу это не понравилось.

Он повторил:

– Сядь, с ними миссис Джордан. Кроме того, нам нужно кое-что обсудить.

Тринити с неохотой, но все же подчинилась и села.

Подошедшая стюардесса подала ей меню, и Тринити склонилась над ним, а Круз не мог оторвать взгляд от светлого шелка ее волос.

Стюардесса ушла, а Тринити почувствовала себя неловко под пристальным взглядом Круза. Казалось, он хочет проникнуть в ее голову и прочитать ее мысли. У нее вспотели ладони. Неужели он догадался, какое впечатление на нее произвел его целомудренный поцелуй во время регистрации брака?

Пытаясь нарушить напряженное молчание, она спросила:

– Так о чем ты хотел поговорить?

Круз моргнул, и напряжение спало. Тринити неожиданно поняла, что они настроены на одну волну и чувствуют друг друга. Эта мысль привела ее в замешательство.

– Как только вы обустроитесь в замке, я найму еще одну няню в помощь миссис Джордан. Ты будешь занята со мной. У тебя будут некоторые представительские обязанности.

Замок. Уже одно это звучало устрашающе. Стараясь сохранять спокойствие, Тринити сказала:

– Может быть, ты объяснишь мне, что ты ждешь от меня, как от жены?

А в это время подленький внутренний голос нашептывал: «Может, было бы лучше не привязываться так сильно к неродным детям в попытке создать семью, которой у тебя никогда не было?»

Тринити сжала челюсти.

Круз между тем ответил:

– Мой деловой график составлен на три месяца вперед, и должен тебя предупредить, что он включает представительские встречи, а не вечеринки со знаменитостями… Ты будешь сопровождать меня и соответствовать мероприятию, а не изнывать от скуки.

У Тринити все внутри кипело. Он не знал, что ее бурная светская жизнь была частью брачного соглашения с Рио, а ей не доставляла ни малейшего удовольствия.

Рио выставлял ее напоказ, но, как только папарацци покидали вечеринку, Рио тут же терял к жене всякий интерес и отпускал ее домой. Она уже видела пятый сон в отдельной спальне, когда Рио возвращался на рассвете. Но говорить об этом Крузу бесполезно, все равно он ей не поверит.

Неожиданно ей пришла в голову мысль.

– Что ты имеешь в виду под «соответствовать мероприятию»?

Бросив на нее выразительный взгляд, Круз ответил:

– Моя супруга должна предстать перед всеми в классическом образе. Тебе необходимо обновить гардероб. Я уже договорился со стилистом.

Тринити насторожилась, ожидая подвоха.

– Но у меня есть одежда.

Губы Круза изогнулись в презрительной усмешке.

– Наряды, которые ты носила, будучи женой Рио, никуда не годятся. Их нужно отдать на благотворительность.

Лицо Тринити залилось краской, когда она вспомнила, что на ней было надето три месяца назад на вечеринке в честь возвращения Круза. Он посмотрел на нее тогда, как на девушку по вызову. И она его не винила. Она такой себя и ощущала.

Рио считал, что, чем меньше надето на женщине, тем лучше. Когда он вручил ей это платье, оно выглядело как лоскуток шелка. Тринити никогда не надевала ничего подобного. Она было возразила, но Рио резко бросил:

– Ты работаешь на меня, Тринити. Считай, что это униформа.

Вечеринка имела место вскоре после их ссоры, в ходе которой она узнала истинную причину женитьбы на ней Рио. Муж был на взводе, Тринити не стала настаивать и надела платье. Она решила поговорить о сложившейся ситуации с Крузом на приеме и попросить его о помощи. Это было глупостью с ее стороны. Сейчас она ясно это понимала.

Воспоминание больно ранило ее. Она отвела взгляд и натянуто произнесла:

– Это твои деньги, ты волен тратить их на что угодно.

Стюардесса принесла заказанный ланч, и Тринити сосредоточилась на еде, пытаясь абстрагироваться от растущего внутри гнева и бессилия. Но ей кусок не лез в горло при мысли о том, что теперь предстоит плясать под дудку еще одного деспота из клана Де Карильо.

Она отодвинула тарелку. Круз оторвался от ноутбука, с недовольством посмотрев на почти нетронутую еду.

Тринити не выдержала:

– Неужели этот брак был так необходим?

Тот же противный голос снова вмешался: «Поздновато спохватилась».

И в унисон ее внутреннему голосу Круз ухмыльнулся:

– Дело сделано, стоит ли теперь говорить об этом? Но ты можешь подать на развод в любую минуту, Тринити.

И оставить Мэтти и Санчо этому хладнокровному тирану?

Ни за что на свете, поклялась себе Тринити.

– Мамочка! – раздался жалобный детский голосок из соседнего салона.

Пользуясь моментом, Тринити поднялась из кресла.

– Извини, мне нужно помочь миссис Джордан.

Она шла по проходу со всем достоинством, на которое была способна, не желая признавать, что ее мир сузился до рамок тюремной камеры, пусть даже самой роскошной.

Несколько часов спустя Тринити пробрала дрожь, несмотря на ласковый испанский бриз. Они прибыли в замок. Огромный внутренний двор в форме круга выглядел мрачно. Тринити держала на руках притихшего Санчо, который озирался вокруг, засунув в рот большой палец. Миссис Джордан держала на руках такого же тихого Мэтти. Они еще толком не проснулись после дневного сна в самолете.

Предчувствия Тринити оправдались. Замок представлял собой массивное и устрашающее сооружение из смеси архитектурных стилей с преобладанием мавританского.

Круз говорил, что замок расположен на полпути между Севильей и небольшим историческим городком Эль-Росио, находящимся на окраине Национального парка.

Вокруг замка, куда ни кинь взгляд, простиралась сельская местность. Круз говорил правду. Они будут жить в деревенской глуши.

Круз поздоровался со слугами, вышедшими их встретить. Все слуги были в черной униформе.

Тринити взглянула на миссис Джордан, которая выглядела не менее ошеломленной, но бодро произнесла:

– В жизни не видела подобного величия. Уверена, что внутри замка много воздуха и света.

Предположения миссис Джордан не оправдались. В замке было темно и холодно. Последовала череда представлений штата прислуги. У Тринити голова шла кругом, пока она старалась запомнить непривычные слуху испанские имена.

На каменных стенах просторного холла висели старинные гобелены с изображением жестоких битв и портреты предков Круза. Теперь она поняла, от кого он унаследовал суровость. Предки на портретах выглядели грозными. Фамильное сходство с одним предком поразило Тринити.

Она даже не заметила, что замерла перед портретом, когда услышала сзади холодный голос:

– Это Хуан Санчес Де Карильо, мой прапрадед.

Испугавшись, что он догадается, чем ее привлек этот огромный портрет, Тринити прикусила язык и не сказала, что Круз – вылитый прапрадед. Вместо этого она спросила:

– Значит, здесь вы с Рио выросли?

Круз помолчал. На его лице промелькнуло странное выражение. Затем он сказал, отойдя от портрета:

– Да, мы оба родились в замке, но при разных обстоятельствах.

– Я знаю, – осторожно ответила Тринити. – Рио рассказывал, что его мать служила в замке горничной, что она шантажировала твоего отца, требуя денег, а потом бросила Рио.

Несмотря на все произошедшее, Тринити чувствовала к Рио сострадание. Эти темные коридоры и суровые портреты свидетельствовали о том, что и детство Круза вряд ли было счастливым. К собственному неудовольствию, в ней снова заговорило предательское желание узнать побольше о семье Де Карильо.

Однако Круз явно не собирался посвящать ее в историю семьи. Он быстро шел по длинным коридорам, так что Тринити едва за ним поспевала с Санчо на руках.

Миссис Джордан с Маттео и прислуга отстали.

– У нас будет много времени, чтобы осмотреть замок, – слегка задыхаясь, сказала она, перекладывая дремлющего Санчо на другое плечо.

«Целая жизнь», – услужливо вставил внутренний голос.

– Это не экскурсия, – коротко бросил Круз. – Мы просто идем другим путем в твои покои.

Тринити испытала детское желание показать ему язык. «Твои покои. Тоже мне король!» – пронеслось у нее в голове.

Они вошли в замок с другой стороны, пройдя через симпатичный внутренний дворик. На свежем воздухе она поняла, что стены замка давят на нее. А ведь ей с близнецами предстоит здесь жить. Мягко говоря, перспектива далека от радужной.

Однако Тринити поклялась себе, что постарается обеспечить малышам счастливое и безопасное существование. Она сама выбрала роль их защитницы и не жалеет об этом.

Круз налил виски из бара у себя в кабинете на другом конце замка. Он отхлебнул добрый глоток, ощутив, как янтарная жидкость обжигает горло и отвлекает его от мыслей о новых обитателях замка. Тринити, миссис Джордан и племянники смотрели на него такими глазами, будто он привез их на край света.

Ему не нравилось, что мальчишки затихали, стоило ему приблизиться, и смотрели на него с опаской, прижимаясь к Тринити. А его желание защитить их росло с каждым днем. Теперь он имел на это официальное право.

Круз удивился, что Тринити беспрекословно подписала брачный договор. Кроме того, он вынужден был признать, что пока не заметил никакого дурного влияния на малышей с ее стороны.

Круз был удивлен, что Рио рассказал Тринити о предательстве матери.

Когда они с Рио были маленькими, им не разрешали играть вместе. Но иногда Крузу удавалось улизнуть от няни к младшему брату, который всегда относился к нему с подозрением.

Однажды их застукали играющими вместе. Отец забрал Рио в кабинет и избил его. Круз до сих пор слышал жалобные вопли брата, видел его залитое слезами лицо и устремленный на него взгляд, полный ненависти.

Появившийся на пороге отец гневно сказал:

– Так будет всегда, если ты попытаешься снова искать с ним встреч. Он тебе не настоящий брат.

Круз испытал бессильный гнев. Именно в тот момент он поклялся, что обеспечит брату законные права, хотя ни к чему хорошему это в результате не привело.

Круз надеялся, что сможет дать племянникам то, что не сумел дать их отцу.

Затем мысли Круза вернулись к новоиспеченной жене. Он думал, что она выкажет неповиновение или раздражение оттого, что ей подрезали крылышки. Ничего подобного. Только эти огромные синие глаза, смотрящие на него с подозрением. Будто он может ее укусить. Услужливое воображение тут же подсунуло ему картинку, как он вонзает зубы в ее податливую бледную плоть.

Что это на него нашло, черт побери? Он не позволит, чтобы она снова воспламенила его страсть. Она ему отвратительна.

«Отвратительна настолько, что ты возбуждаешься всякий раз, стоит ей только оказаться рядом?» – вопрошал внутренний голос.

Круз безжалостно подавил его.

Тринити не удастся соблазнить его снова. Сейчас его главная цель – обеспечить надлежащий уход за племянниками, их безопасность и передача им наследства в будущем. А она скоро поймет, насколько ограниченна будет ее жизнь, и попросит развод. Он ждет не дождется этого дня.

Глава 4

Неделю спустя Тринити почувствовала, что немного освоилась. Комнаты, отведенные им в замке, были отделаны в светло-серых и мягких розово-голубых тонах, обставлены современной мебелью. Атмосфера на их половине была более приятная по сравнению с остальной частью мрачного и сурового замка, похожего на своего хозяина.

У миссис Джордан и Тринити были отдельные апартаменты, а между ними находилась просторная и светлая, но совершенно безликая комната близнецов.

Питались они в большой столовой, выходящей окнами в сад. Тринити и миссис Джордан приходилось целыми днями бегать за Мэтти и Санчо по саду в попытке удержать их от вырывания экзотических цветов из безупречно-аккуратных клумб.

Тринити вздохнула и поправила выбившуюся из конского хвоста прядь волос. Ей следует поговорить с Крузом по поводу переоборудования спальни малышей и попросить сделать в саду детскую площадку, чтобы направить энергию малышей в правильное русло и отвлечь их от цветочных клумб. Иначе и садовник, и мальчики будут вскоре сильно разочарованы.

С прислугой в доме тоже не удавалось установить контакт. Пожилая экономка не говорила по-английски, а молодая служанка смотрела на хозяйку таким испуганным взглядом, что отбивала всякую охоту к общению. Поэтому Тринити не могла позволить малышам свободно бегать по комнатам. Было ясно, что Круз умыл руки, решив, что сделал все, что от него требовалось. Правда, еще оставались их совместные выходы на светские мероприятия, но пока он молчал.

Круз вернулся из Мадрида, так сказала ей Джулия, робкая молодая служанка. Тринити решила поговорить с ним. С бьющимся сердцем она направилась в его половину замка, пытаясь убедить себя, что ее волнение никак не связано с тем, что она не видела Круза несколько дней. Просто она беспокоится о близнецах. Да что с ней происходит, в самом деле?

Проходя мимо портретов в главном холле, она почувствовала на себе оценивающие взгляды предков Круза, но не подняла глаз.

В этот момент открылась боковая дверь, и Тринити наткнулась на широкую грудь мужчины, который занимал сейчас все ее мысли. Сильные руки подхватили ее. У Тринити перехватило дыхание, когда она взглянула в его глаза цвета темного янтаря.

Она с трудом выдавила:

– Так, значит, ты вернулся.

Руки Круза сильнее сжали ее запястья.

– Я вернулся вчера вечером.

Между ними мгновенно возникло напряжение, подобное разряду электричества. Она попыталась отстраниться, но не смогла.

Ее охватила паника, что он может почувствовать ее неадекватную реакцию на него.

– Можешь отпустить меня.

Глаза Круза слегка расширились, будто он не осознавал, что держит ее, а затем быстро отдернул руки, словно обжегся. Тринити отпрянула, с ужасом заметив промелькнувшее на его лице выражение отвращения. Она уже видела подобное выражение, когда он поцеловал ее в тот роковой вечер.

Она быстро сказала:

– Вообще-то я искала тебя, чтобы поговорить.

Круз посторонился, пропуская ее в комнату, из которой он только что вышел. Тринити вошла, чувствуя слабость в ногах после неожиданного физического контакта.

Круз закрыл дверь, подошел к столу и взглянул на нее.

– Я попрошу принести нам кофе, или ты предпочитаешь чай?

– Чай – это прекрасно. Благодарю, – вежливо ответила она.

Круз потянулся к телефону на другом конце стола. А Тринити тем временем осмотрела просторную комнату, явно служившую ему домашним офисом. Темные деревянные панели на стенах и массивная антикварная мебель придавали кабинету серьезный вид. Одна из стен была занята книжными стеллажами от пола до потолка, что моментально напомнило Тринити комнату в другом доме и то, как страстно прижал ее тогда Круз к книжным полкам.

– Ты по-прежнему любишь читать?

Тринити вздрогнула. Она не заметила, что Круз закончил говорить по телефону. Она помертвела и отогнала воспоминание прочь, надеясь, что не покраснела.

Она покачала головой и произнесла слегка придушенным голосом:

– К сожалению, сейчас совсем нет времени на чтение.

Она так выматывалась за день, что любовь к чтению ушла в прошлое. Сейчас это непозволительная роскошь.

– Ты сказала, что хочешь поговорить?

Он выжидательно смотрел на нее, опершись бедром о стол. Эдакий отстраненный красавец. Ее бывший босс, нынешний муж, но абсолютно чужой человек. Несмотря на короткий интимный эпизод в библиотеке, он оставался для нее загадкой.

Тринити уняла внутреннюю дрожь и довольно спокойно произнесла:

– Да, я хотела поговорить о близнецах.

Раздался стук в дверь. Круз нахмурился и разрешил войти, а сам с тревогой в голосе спросил:

– Что такое? С ними все в порядке?

Вошла служанка с чаем и кофе на подносе. Круз поблагодарил ее и отпустил, вежливо улыбнувшись. Затем снова посмотрел на Тринити, ожидая ответа.

– С ними все в порядке, – быстро ответила Тринити. – Адаптация проходит лучше, чем я предполагала.

Круз расслабился, явно почувствовав облегчение. Может быть, племянники ему действительно небезразличны, подумалось Тринити.

Он разлил чай и кофе и, подав ей чашку, пригласил присесть.

Круз явно ожидал подробностей.

Обхватив чашку ладонями, Тринити, запинаясь, продолжила:

– Комнаты… наши комнаты замечательные и очень удобные. Но вот спальня малышей не похожа на детскую. Хотелось бы рисунков на стенах, игрушек, чтобы им было чем заняться перед сном, чтобы они могли поиграть. Кроме того, они любят порезвиться в саду, но там им тоже скучновато. Они уже повыдергивали почти все цветы из клумб, создав новую работу садовнику.

Круз почувствовал укол совести. Он даже не удосужился поинтересоваться, удобно ли племянникам в их новом жилище.

Он разместил вновь прибывших в бывших покоях матери, которые были обновлены в современном стиле, но, как оказалось, недостаточно.

Ему и в голову не пришло оборудовать детскую площадку и детскую спальню. Мысль жалила. И его скорый отъезд в Мадрид был продиктован отнюдь не делами, а скорее желанием отдалиться от нового окружения, которое он сам привез в замок.

Красивое лицо Тринити без намека на макияж отвлекало его. Он представлял ее совсем другой. Когда она была женой Рио, он видел ее на фотографиях светской хроники в откровенных нарядах и с чересчур яркой косметикой. Сейчас она предстала перед ним в ином свете: чистое лицо, волосы забраны в пучок, джинсы и свободная рубашка. В ней не было ни капли женского соблазна сейчас. Тем не менее кровь Круза кипела от вожделения.

– Ну, и что ты предлагаешь? – раздраженно спросил он, злясь на себя за произведенный ею эффект.

– Мне хотелось бы, чтобы детская выглядела повеселее. Что же касается сада, он прекрасен, но они очень любознательны и не понимают, почему нельзя потрогать все, что они хотят, включая цветы на клумбах. Если бы у них было нечто похожее на детскую площадку с качелями, стенкой для лазанья, горкой. Они обожали гулять на детской площадке в Риджентс-парке.

Все ее предложения были разумными, тем не менее Круз снова ощутил напряжение.

– Что-нибудь еще?

Будто почувствовав его напряжение, Тринити подняла подбородок и, глядя прямо ему в глаза, продолжила:

– Не знаю, как здесь устроена система дошкольного образования, но мне бы хотелось записать их в детские кружки, чтобы они общались с другими детьми своего возраста. Да и насчет начальной школы хотелось бы узнать. Надеюсь, ты не собираешься держать их все время в стенах замка?

Его самого никогда не выпускали за пределы замка, пока он не уехал учиться в интернат в Англии.

По правде говоря, Круз не ожидал такого деятельного участия Тринити в жизни его племянников.

– Ты уверена, что стараешься для них, а не для себя, чтобы расправить крылышки и полетать на воле? Ты не в тюрьме, Тринити, и можешь покинуть замок в любой момент, но мальчики останутся здесь.

Тринити мгновенно побледнела, но тут же ее щеки залились краской. Круза заворожила подобная смена эмоций. Как правило, люди прячут естественную реакцию на его слова, но Тринити была не из их числа.

Она поднялась.

– Я прекрасно знаю, почему здесь оказалась. Но я никогда не покину малышей. По крайней мере, до тех пор, пока они во мне нуждаются. Я сделаю все для их счастья и благополучия.

Ее глаза полыхнули синим огнем. Боже, ну и темперамент. Она была неотразима.

– Так что не надейся, что я сдамся. Не дождешься.

С этими словами она повернулась на каблуках и выскочила из кабинета, хлопнув дверью. Круз чертыхнулся и хотел было догнать ее, но передумал.

Он уставился в окно, из которого открывался захватывающий вид на замок и его угодья. Он не хотел попасться в ловушку Тринити, поверив, что она изменилась. Стоит ему утратить бдительность, и она выиграет.

– Что вы ему такого сказали?

Тринити была слишком шокирована открывшейся перед ней картиной, чтобы ответить на вопрос миссис Джордан. В саду полным ходом шли работы по строительству детской площадки, точной копии той, что находится в Риджентс-парке.

В этот момент повеяло грозой. Такое случалось при появлении только одного человека – Круза Де Карильо.

Миссис Джордан первая среагировала на присутствие Круза.

– Мистер Де Карильо, какое эффектное зрелище. Мальчишки будут в восторге.

Круз встал рядом с Тринити. Его чистый мужской запах будоражил ее обоняние, внутри у нее все сжалось, а по щекам разлился румянец.

Круз мягко сказал, обращаясь к миссис Джордан:

– Пожалуйста, называйте меня Круз. И Тринити права: мальчикам нужно безопасное место для игр и выброса энергии.

Мэтти и Санчо играли с большими пластиковыми кирпичами на площадке, специально огороженной для них строителями. Мальчишки с сосредоточенным видом пытались повторять действия настоящих строителей, находящихся рядом.

Миссис Джордан повернулась к Крузу и с невинным видом поинтересовалась:

– Мы как раз собираемся кормить ребят ланчем, не хотите к нам присоединиться?

Тринити с ужасом взглянула на няню, но та никак не отреагировала. Тринити была уверена, что Круз откажется, но он после небольшой паузы неожиданно сказал:

– Спасибо. С большим удовольствием.

Миссис Джордан довольно улыбнулась.

– Попрошу Джулию принести еще один прибор.

Она быстро удалилась, но Тринити успела заметить победный огонек в ее взгляде.

И она не винила пожилую женщину в попытке посодействовать улучшению их с Крузом отношений.

– Как тебе моя идея? – спросил Круз.

– Отлично. Только я не ожидала, что ты воспримешь мое предложение так буквально.

– Но ты сама говорила, что мальчики обожали ту площадку, естественно, я решил построить для них точно такую же.

Тринити едва удержалась от едкого замечания, что только миллиардер может позволить себе такое, но вслух она сказала:

– Это очень щедрый подарок. Детям наверняка понравится. Спасибо.

Круз перевел взгляд с нее на малышей, и на его лице появилось странное выражение – нечто среднее между страхом и сильным желанием. Она и раньше замечала у него это выражение лица. Только сейчас она догадалась, в чем дело, и внутренне упрекнула себя за недогадливость.

– Знаешь, они не кусаются. И проявляют к тебе такое же любопытство, как и ты к ним.

Не отводя взгляда от племянников, Круз проворчал:

– Они всегда так смотрят на меня, будто не знают, кто я такой.

Что-то внутри у Тринити растаяло при виде такой незащищенности.

– Они просто еще не привыкли к тебе, вот и все. Со временем они перестанут тебя бояться. Почему бы тебе не помочь мне отвести их на ланч?

Она быстро прошла вперед, чтобы он не заметил, как он на нее действует.

– Мэтти! Санчо! – позвала она. – Пора обедать.

Два озорных личика, похожих друг на друга, как две капли воды, повернулись к ней с явным нежеланием прерывать игру, но при виде Круза немедленно отложили кирпичи и подбежали к Тринити. Она наклонилась к ним и, сняв с них кепочки от солнца, взъерошила волосы.

Круз возвышался над ними в своем деловом костюме с иголочки. Неудивительно, что он наводил страх не только на малышей, но и на нее.

Она мягко сказала:

– Наклонись к ним, это поможет.

Он опустился на корточки рядом с ней, и Тринити снова обдало жаром от исходящей от него мощной мужской энергетики. Она на секунду зажмурилась. Да что с ней, черт возьми, происходит? До того бурного эпизода в библиотеке она не проявляла особого интереса к сексу. Но стоило ей пару раз увидеть Круза, как ее гормоны пустились в пляс.

Она сосредоточила внимание на прижавшихся к ней малышах.

– Мэтти, Санчо… вы знаете, что мы теперь будем жить в доме вашего дяди Круза, – сказала она, стараясь подавить в себе острую боль при мысли, что ей еще долго придется играть роль фиктивной жены.

– Человек. Человек-великан, – сказал Мэтти.

Тринити едва сдержала улыбку, услышав это точное прозвище.

– Да, сладкий мой, но он еще и твой дядя и хочет получше тебя узнать.

Санчо молча рассматривал новоиспеченного дядю. Затем неожиданно заявил:

– Поиграй с нами.

Мэтти подпрыгнул от волнения.

– Да! Поиграй!

Почувствовав, что дело пошло на лад, Тринити поднялась и твердо сказала:

– Сначала ланч, а потом вы немного поиграете с дядей.

Она обхватила Мэтти и передала его Крузу. Тот неловко взял его на руки и поднялся. Тринити взяла Санчо и двинулась вперед, не смея оглянуться на Мэтти с Крузом, думая только о том, что малыш испачкает безупречный костюм своего дяди.

Вдруг Тринити услышала восторженный голосок Мэтти:

– Выше, дядя Куз… выше!

Увидев брата на руках у страшного дядьки, который оказался вовсе не таким и страшным, Санчо начал извиваться в руках Тринити, вопя:

– Я тоже хочу выше!

Они вошли в просторную светлую столовую, где их встретила улыбающаяся миссис Джордан. От Тринити не укрылся довольный блеск ее глаз при виде Круза, несущего на руках Мэтти.

Тринити подумала, как нелегко было Крузу сделать первый шаг к малышам, показав свою незащищенность. Ведь он рос в этом мрачном замке в одиночестве. Ему не разрешалось общаться со сводным братом. Тем не менее он сейчас делает попытку установления семейных отношений.

От этой мысли у нее потеплело на душе.

Стараясь скрыть смятение, Тринити склонилась к Санчо и стала пристегивать его в детском стуле. Подняв голову, она увидела, что миссис Джордан показывает Крузу, как пристегнуть Маттео.

Круз уселся во главе стола. Тринити села рядом с Санчо, а миссис Джордан наблюдала за Маттео. Слуги бесшумно сновали туда-сюда, разнося закуски, салаты, сыр и хлеб. Мальчики ели пасту с тефтелями. У них был отменный аппетит. Оба не разрешали себя кормить, а ели сами, поэтому паста и кусочки тефтелей в соусе разлетались по столу.

Тринити украдкой взглянула на Круза, думая, не в тягость ли ему такой семейный ланч, но тот завороженно смотрел на племянников, не замечая ничего вокруг.

– Как вы их различаете? – спросил он, воспользовавшись моментом, пока малыши жуют.

Тринити кивнула в сторону Маттео.

– Мэтти чуть выше ростом и чуть худее, он любит верховодить, а Санчо ему подчиняется. Санчо более наблюдательный и более спокойный. И еще у него правый глаз немного светлее.

Круз наклонился поближе к племяннику, и Санчо, польщенный вниманием, улыбнулся с полным ртом еды.

– У Рио тоже один глаз был чуть светлее, – сказал Круз.

– Да? – Тринити не замечала этой детали.

Круз строго посмотрел на нее, и она тут же покраснела. Она никогда не разглядывала глаза Рио. Но разве Круз этому поверит? Вряд ли.

Миссис Джордан покинула столовую под каким-то пустячным предлогом. Тринити вздохнула про себя. Эта милая женщина пытается соединить их в настоящую супружескую пару.

Идея показалась ей настолько абсурдной, что Тринити снова покраснела, испугавшись, что Круз может прочитать ее мысли. Он всегда смотрит на нее с недоверием и презрением.

«Когда-то он смотрел на тебя совсем по-другому», – подсказал внутренний голос.

Тринити задушила эту мысль в зародыше. Круз не дотронется до нее даже в том случае, если от этого будет зависеть его жизнь. Ее это вполне устраивает. Узнай Круз, что она все еще невинна, несмотря на брак с Рио… Эта мысль прокатилась внутри острым чувством незащищенности.

Круз однажды уже отверг ее, оставив в душе саднящую рану. Мысль, что это может повториться, приводила ее в ужас.

Круз кашлянул и сказал:

– Я договорился о встрече со стилистом на завтра. Тебя отвезут в бутик в Севилье, где ты подберешь себе новый гардероб. Считай это приданым.

Тринити отложила салфетку и посмотрела на Круза. Она ненавидела себя за то, что так от него зависима. Она чувствовала полную беспомощность, и ей это не нравилось. В его взгляде читалось ожидание, что она вот-вот проявит свою настоящую жадную натуру.

– Тебе следовало подумать не только обо мне, – язвительно заметила она. – Мальчикам тоже нужна новая одежда. Во-первых, здесь гораздо теплее, а во-вторых, они так быстро сейчас растут, что вся одежда стала им мала.

Круз кивнул:

– Конечно. Как же я сам об этом не подумал. Я попрошу стилиста отвезти тебя и в детский магазин тоже.

Близнецам стало скучно. Они были сыты и требовали внимания. Санчо пытался вылезти из стула, и Тринити вовремя пресекла его попытку.

– Я дам им время немного поиграть, пока ланч переварится, прежде чем уложу их на дневной сон.

Не дожидаясь просьбы о помощи, Круз встал и вынул радостно тянущего к нему ручки Маттео из стула. Оба малыша уже смотрели на дядю без страха, а с удивлением и восхищением. В их головках уже зародилась мысль, что этот высокий и сильный мужчина может стать их важным союзником и позволить им делать то, что не разрешают Тринити и миссис Джордан.

Санчо вырывался из рук Тринити. Ему тоже хотелось на руки к большому человеку.

Круз протянул другую руку.

– Я и его могу взять.

Поколебавшись секунду, Тринити передала ему Санчо. Круз направился к двери, а она наблюдала, как две темноволосые головки победно возвышаются над его широкими плечами.

В этот момент Тринити поняла, что малыши потянулись к Крузу. И Круз проникся к ним симпатией, которой ей не дождаться от него до тех пор, пока он будет верить своему погибшему брату.

Следующие несколько дней пролетели для Тринити словно в тумане.

Водитель Круза доставил ее в прекрасную Севилью, где в бутике известного дизайнера одежды она перемерила кучу нарядов под бдительным оком стилиста. Затем стилист отвез ее в магазин детской одежды, и она обновила гардероб близнецов.

В детской тоже произошли серьезные изменения. Тринити поразило, с какой ответственностью Круз подошел к делу. Декоратор выслушал предложения Тринити, и сейчас на стенах красовались разнообразные животные, железная дорога с бегущими поездами, поле с трактором. Комната преобразилась до неузнаваемости, созданное пространство было веселым, красочным и удобным. Для каждого мальчика была сконструирована кроватка в форме автомобиля.

Мальчишки стояли на пороге детской с широко открытыми глазами, не узнавая своей комнаты. Увидев их восторг, Тринити так растрогалась, что едва сдерживала слезы. У нее самой никогда не было такой комнаты в детстве, да и у отца малышей тоже. Какие же они счастливчики.

Она хотела поблагодарить Круза, но он редко бывал в замке последние несколько дней. Он еще раз обедал с ними, и мальчишки постоянно о нем спрашивали.

Тринити раскладывала по ящикам новую одежду близнецов, ругая себя на чем свет стоит, что слишком часто думает о Крузе, когда услышала глубокий баритон:

– А где мальчики?

Подпрыгнув от неожиданности, она обернулась и увидела стоящего на пороге детской Круза.

«Явился не запылился», – раздраженно подумала она, а вслух ответила:

– Они в саду, играют с миссис Джордан.

Ее раздражение только усилилось при виде его атлетической фигуры в обтягивающих джинсах и белой рубашке. Как можно быть таким красавцем?

– Знаешь, они про тебя спрашивали. Если ты хочешь присутствовать в их жизни, надо чаще видеться с ними. Малыши не понимают, почему ты сегодня с ними, а завтра нет. Это их беспокоит.

Тринити почувствовала укол совести. На самом деле ей самой хотелось знать, где он и когда появится.

Он прищурился и пристально на нее посмотрел. До сих пор никто не отчитывал его и не говорил с ним в подобном тоне. И что с того? Она уже не та молоденькая горничная и не робеет, как прежде, при виде сурового, но такого сексуального босса. Она выпрямилась, сложив на груди руки.

– Я так понял, что ты обновила свой гардероб и купила одежду племянникам? – протяжно спросил он.

Тринити вспыхнула, мгновенно растеряв свою агрессивность.

– Я хотела поблагодарить тебя за переделку детской. Комната выглядит как игрушка. И да, я купила все необходимое для близнецов. Что касается меня, то сегодня доставили еще порцию нарядов. У меня никогда не было такого обширного гардероба. Одежды тут носить не переносить…

Круз медленно покачал головой. В глазах горел опасный огонек.

– Продолжаешь играть? Что ж, я впечатлен. Я было подумал, что ты готова сдаться и показать свое истинное лицо, но, вероятно, ты готовишься к главному выступлению на публике, которая оценит тебя по достоинству.

Тринити молча на него посмотрела. Его недоверие больно ранило ее. Чтобы как-то отвлечься, она ухватилась за его последнюю фразу.

– Кого ты имел в виду под публикой?

– Завтра вечером мне нужно быть на приеме в Севилье. Это будет наш первый выход в свет в качестве мужа и жены.

Тринити охватила паника.

– Но миссис Джордан…

Круз прервал ее на полуслове.

– Согласилась посидеть с близнецами. А я уже связался с местным рекрутинговым агентством. На следующей неделе состоятся интервью с потенциальными кандидатками на должность няни. Таким образом, у тебя будет больше времени на то, чтобы сопровождать меня на запланированные мероприятия, да и миссис Джордан будет иметь свободное время.

– Так ли это необходимо? – неуверенно возразила она.

– Да, – нетерпеливо ответил Круз. – В моем графике много протокольных мероприятий, требующих твоего присутствия. Мы это уже обсуждали.

Тринити разозлилась:

– Это был скорее приказ, чем обсуждение.

Круз сжал челюсти:

– Называй это как хочешь. После смерти Рио остались одни долги. Ты не можешь растить близнецов без моей финансовой поддержки. И чем скорее ты с этим смиришься, тем легче будет нам всем.

Стало быть, Круз по-прежнему считает ее якобы расточительство главной причиной финансового краха Рио.

Тринити так и подмывало выложить Крузу всю правду. Рио так сильно ненавидел сводного брата, что задался целью уничтожить его. Но Круз ей ни за что не поверит. И потом, не в ее духе сводить счеты в минуту гнева. Она не хотела видеть, какой эффект произведут на него ее разоблачения. Ведь Круз считает Рио честным человеком, хотя и не без недостатков.

Тринити неприятно поразил тот факт, что она не хочет причинить боль Крузу, хотя он только и делает, что незаслуженно ее оскорбляет.

Она несет ответственность за то, что добровольно согласилась на брак по расчету с Рио.

И винить нужно только себя.

И как ни противна ей ситуация полной финансовой зависимости, она вынуждена терпеть ради блага Санчо и Маттео.

Повисло напряженное молчание.

Наконец Тринити спросила:

– К которому часу я должна быть готова?

В глазах Круза загорелся победный огонек.

– Выезжаем в шесть. Это официальное мероприятие. Надень длинное платье. Я распоряжусь, чтобы Джулия проводила тебя в хранилище драгоценностей, где ты выберешь для себя украшения.

«Драгоценности, хранилище», – испуганно подумала она.

Вслух же холодно произнесла:

– Хорошо. Я буду готова к выходу в шесть.

Глава 5

Вечером следующего дня Круз нервно мерил шагами просторный холл в ожидании Тринити, с нетерпением посматривая на часы. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Было ровно шесть, и Тринити еще не опаздывала. В этот момент послышались шаги. Он поднял глаза и остолбенел.

Ослепительная красавица стояла на верхней ступеньке парадной лестницы.

На ней прекрасно сидело облегающее шелковое платье цвета морской волны, расшитое мелким бисером, который мерцал таинственным блеском. На плечи она накинула не менее эффектную кружевную шаль. Он пожирал глазами ее тонкую талию и пышную грудь. Платье переливалось матовым блеском, струясь вокруг ее длинных ног, пока она спускалась вниз. Утонченная. Элегантная. Классика.

По телу Круза пробежала возбуждающая дрожь. Его моментально обдало жаром. Все его иллюзии, что он сможет держать эту женщину на расстоянии, испарились. Он страстно ее желал.

Платье было закрытым, но он в жизни не видел более сексуального наряда. Ее густые белокурые волосы были собраны в низкий гладкий пучок, подчеркивая стройную шею и высокие скулы.

Круз ошеломленно молчал.

Тринити явно нервничала.

– Что? Платье неподходящее?

Круз понял, что неприлично глазеет на нее. Собрав волю в кулак, он взглянул в ее сапфировые глаза, которые сделались еще ярче от цвета платья, и натянуто сказал:

– Наряд весьма подходящий.

Затем, вспомнив ее наряды, когда она сопровождала Рио, провокационно заявил:

– Может быть, ты чувствовала бы себя удобнее в более открытом платье?

К его удивлению, она передернулась.

– Нет. Мне всегда было неловко в тех платьях, которые заставлял меня надевать Рио.

Эти слова повергли его в недоумение. Кажется, он неправильно себе ее представлял.

Он натянуто произнес:

– Нам пора. Машина ждет.

Круз пропустил ее вперед, выходя из замка, и чертыхнулся про себя, зацепившись взглядом за вырисовывающиеся под платьем полукружия ягодиц. Он вел себя как зеленый юнец, впервые увидевший красивую женщину.

Шофер распахнул перед ней заднюю дверцу «мерседеса» представительского класса, помогая ей сесть. Круз сел с противоположной стороны. При выезде из внутреннего двора замка он окинул ее взглядом, почувствовав, что чего-то недостает.

– Ты не надела украшений. Ты была в хранилище?

Она взглянула на Круза, и румянец залил ее щеки.

– Была, но там такие старинные украшения, что я не рискнула что-то выбрать.

– Ты предпочитаешь украшения от Картье или Тиффани? – закинул он удочку, безуспешно пытаясь обвинить ее в тяге к драгоценностям.

Тринити покачала головой:

– Нет. – Она вытянула левую руку. – Я ношу обручальное кольцо, разве этого недостаточно? Или ты предпочитаешь видеть на мне бриллиантовое колье, чтобы никто не сомневался в том, кому я принадлежу?

Он ничего не ответил, только что-то быстро сказал по-испански шоферу. Тот развернул автомобиль обратно.

– Почему мы возвращаемся?

Круз упрямо смотрел вперед.

– Выберем тебе помолвочное кольцо.

– Мне не нужно, – упрямо возразила она.

– Это не вопрос выбора. Все ждут, что у тебя будет достойное кольцо, подаренное на помолвку.

Тринити разозлилась:

– Ах, ну как же, мы не можем допустить, чтобы кто-то заподозрил, что у нас брак по расчету. Ты правда считаешь, что помолвочное кольцо убедит всех, что ты влюбился во вдову своего брата?

Круз чуть было не рассмеялся ей в лицо при мысли, что кто-то из его круга может жениться по любви, но смех почему-то застрял в горле.

– Не будь наивной. Никто этого не ждет. Все знают, что я защищаю своих наследников.

– А я несчастная пешка, нечаянно попавшаяся под руку.

Горечь, прозвучавшая в ее голосе, удивила Круза. Он злился, что его недоверие к ней начало давать трещину.

– Ты сама поставила себя в такое положение, соблазнив моего брата. Ты втерлась в доверие к моим племянникам и подчинила их своей воле.

Тринити побелела как полотно и выглядела несказанно уязвленной.

– Я говорила тебе, что это не…

Прежде чем она успела закончить, самообладание покинуло Круза, и, подчинившись слепому инстинкту, он впился жадными губами в ее рот. Его охватила безудержная страсть. Они соединились в ошеломляющем поцелуе. Это был какой-то эротический взрыв.

В тот момент, когда их губы слились и он почувствовал, как сильно бьется ее сердце, на Круза снизошло озарение: он жаждал этого мгновения с той роковой ночи, когда впервые поцеловал ее у себя в кабинете.

Тринити не поняла, что произошло. Минуту назад она была безумно сердита на Круза, а сейчас буквально растворилась в его поцелуе. Она ощущала его мощь, его крепкое тело и невероятный жар, который прорывался даже сквозь одежду. Губы Круза были горячими и требовательными. Его объятия становились все крепче. Руки смело ласкали Тринити, пробуждая в ней страсть, о которой она безуспешно старалась забыть. Поцелуи Круза стали такими глубокими и страстными, что она запрокинула голову, испытывая невероятное наслаждение.

Неожиданно сквозь шумное биение сердца она услышала голос из прошлого, его голос: «Этого не должно было случиться».

Это было похоже на звонкую пощечину.

Тринити отпрянула от Круза. Она так тяжело задышала, будто пробежала марафон. Ее охватил смертельный ужас. Не успел он до нее дотронуться, а она уже вся пылала. Любая попытка убедить его, что она его не хочет, обречена на провал. Круз тоже выглядел взъерошенным, но это не приносило утешения.

Его янтарные глаза опасно блеснули. Он пробормотал:

– Я обещал себе, что никогда до тебя не дотронусь, но я не могу не касаться тебя.

Она попыталась выдернуть у него свои руки, но он не отпускал.

Такое обвиняющее выражение лица было ей слишком знакомо. Она чувствовала себя обиженной и поэтому злилась.

– Значит, сейчас твой поцелуй оправдан, даже если ты себя за это ненавидишь. Потому что теперь я твоя жена, а не какая-то там горничная.

Она наконец выдернула у него свои руки и сжала их в кулаки.

Круз нахмурился:

– О каком оправдании ты говоришь?

Тринити старалась сохранять спокойствие.

– Ты отверг меня той ночью, потому что тебе была невыносима мысль, что ты поцеловал горничную. Я видела, какие у тебя были любовницы. Тебе не нужно напоминать мне о наших различиях в социальном положении, карьере, стиле жизни.

Круз сжал ее запястья, его лицо пылало.

– Ты думаешь, я не стал заниматься с тобой любовью, потому что я сноб? Боже, Тринити, это совсем не так. Я остановился, потому что ты работала на меня, а существует служебная этика. Я поставил тебя в неловкое положение, как моя подчиненная, ты не могла мне отказать. – Его губы дернулись. – Мой отец был известен своими служебными романами. Он заводил интрижки даже с обслуживающим персоналом замка. Я поклялся себе, что никогда не последую его примеру, в немалой степени потому, что одно из его увлечений негативно отразилось на жизни нашей семьи. Он переспал с матерью Рио, которая шантажировала его, а затем скрылась с деньгами, бросив сына.

Тринити потрясенно молчала, переваривая услышанное.

– Ты считаешь, что я похожа на мать Рио? Что я не лучше…

Чувственные губы Круза сжались в тонкую полоску.

– Я не думал так в ту ночь. Я просто потерял контроль над собой, но я не виню тебя. С тех пор… скажем так, мои иллюзии относительно твоей невинности рассыпались.

Тринити была поражена. Стало быть, пусть и короткое время, но Круз видел ее настоящую и уважал ее. Но даже воспоминание о собственной наивности и унижении не заставило ее молчать.

– Но это было бы ошибкой, не так ли? Не нужно обольщаться, что случившееся той ночью могло бы перерасти во что-то более серьезное…

Более серьезное… Когда-то Круз верил в настоящее чувство, пока циничные откровения матери не лишили его этой веры. Все его связи с женщинами стали дальнейшим тому подтверждением. И все-таки, когда он впервые увидел Тринити, она поразила его своей искренностью и невинностью.

– Что – более серьезное? – насмешливо спросил он. – Конфеты и букеты? Романтические свидания? Обещания нежной любви? Это не для меня. Я бы взял тебя страстно и любил до полного изнеможения, пока мы оба не насытились бы друг другом. У меня нет времени для постоянных отношений. Нет, не было и никогда не будет. Сейчас мой долг – позаботиться о племянниках. Ты здесь потому, что мы связаны юридическими обязательствами. – Уголки его губ дернулись. – То, что я тебя хочу, – слабость, которую пока мне не удается побороть.

Тринити охватила буря разных эмоций, но главной среди них была жестокая обида. Она оттолкнула Круза, который только сейчас осознал, что крепко сжимал ее в объятиях. Сжав руки в кулаки, он выругался про себя.

Не в силах совладать с нанесенной обидой, Тринити злобно прошипела:

– Что бы ты там себе ни вообразил, но в тот вечер я действительно пришла только за книгой.

Круз по-прежнему в ней сомневался. Его злили ее упрямство и отказ продемонстрировать свою истинную натуру.

– Возьми я тебя тогда, как хотел, прямо у книжных полок, нас бы здесь сейчас не было, и Рио был бы жив, – припечатал он.

Тринити казалось, что сильнее ранить нельзя, но его последняя фраза просто убила ее наповал.

В это время они подъехали к замку.

– Мы потеряли много времени, – проворчал Круз. – Нужно выбрать кольцо.

У Тринити все еще голова шла кругом от его признаний. Такого цинизма она никак не ожидала. Конечно, любовь и семья не для таких, как она и Круз, а для тех, кто вырос в атмосфере семейной любви и взаимопонимания. Тем не менее она не могла себе лгать. Когда только начала работать в его доме, она мечтала о том, что вдруг он ее заметит, улыбнется ей… Стоп! Тринити захлопнула крышку этого гадкого ящика Пандоры.

Войдя в полумрак хранилища, Тринити почувствовала некоторое облегчение от смены обстановки. Она с мрачной иронией подумала, что, живи они в Средние века, Круз мог бы замуровать ее в этом подземелье.

Круз достал из сейфа в стене большой поднос, обитый бархатом, на котором в отдельных гнездах лежали старинные кольца, и поставил его на стол.

– Выбирай, – коротко бросил он.

Тринити с неохотой приблизилась. Ее внимание привлекло довольно скромное золотое кольцо с овальным рубином в розетке в форме цветка.

Проследив за ее взглядом, Круз достал кольцо.

– Это?

Тринити молча кивнула. Он взял ее правую руку и небрежно надел кольцо на палец. Оно идеально подошло. Круз приподнял ее подбородок большим пальцем и хрипло произнес низким, рокочущим баритоном:

– Как бы мне ни хотелось противостоять тебе, но я не могу.

Ее сердце глухо стучало. Что за проклятье! Она не вынесет его прикосновений.

Однако она сумела от него отстраниться и задиристо сказала:

– Моего сопротивления будет достаточно на двоих!

– Посмотрим. – Загадочно улыбнувшись, он пропустил ее вперед и стал подниматься по лестнице.

Это был первый выход Круза в свет в Севилье после его триумфального возвращения в Европу. Он утроил семейное состояние, восстановил репутацию банка. Теперь никто не посмеет шушукаться за его спиной о неблаговидном поведении его отца.

Тем не менее он не чувствовал полного удовлетворения. Круз был на взводе после необузданной вспышки страсти, охватившей его в «мерседесе». В хранилище он вдруг ясно понял, что не сможет побороть желание обладать Тринити. А собственно, почему он должен с собой бороться? Она его законная жена. И его попытка сопротивляться желанию на протяжении их брака, который неизвестно сколько продлится, выглядит нелепой.

Но что-то не давало ему покоя. Почему она не использует его желание обладать ею как средство манипуляции или переговоров? Вместо этого она выскочила из хранилища, будто увидела призрак. Она все еще была бледна, а глаза огромные, как блюдца. Круз был сильно раздражен. А что, если теперь, зная, что он ее хочет, она затеет новую игру, пытаясь свести его с ума?..

– Что случилось? Ты бледная как смерть.

Тринити нервно сглотнула.

– Я в порядке. Просто… я всегда неловко себя чувствую на таких мероприятиях. Я не знаю, о чем говорить с этими людьми.

Круз вспомнил, какой одинокой и растерянной она выглядела на вечеринке в его доме, и его подозрения в ее корысти начали рассеиваться. Это не актерская игра. Она ведет себя искренно.

Он неожиданно приобнял ее за талию.

– Что ты делаешь? – испуганно спросила она.

– Мы женаты, дорогая. Нужно соответствовать образу. Что же до собравшихся здесь, они в большинстве своем эгоисты и будут счастливы говорить о себе. Просто оставайся рядом со мной. Расслабься.

Расслабься…

Легко сказать, но трудно сделать, когда его рука обнимает тебя за талию. Круз не отпускал ее от себя ни на минуту. Это было очень непривычно, ведь Рио оставлял ее одну сразу после приветствий и протокольных фотографий для прессы.

Тринити вздохнула и подоткнула сползшие одеяла близнецов. Она убежала в детскую сразу по возвращении с приема, не в силах видеть, как Круз лениво расстегивает бабочку. Он выглядел греховно притягательным.

Мальчики всегда действовали на нее успокаивающе. Вот и сейчас она почувствовала огромную нежность к двум сироткам. Она убрала прядку волос с лобика Санчо и присела на край кроватки Мэтти, стараясь не потревожить его сон. Тринити наполнилась решимостью противостоять новой тактике соблазнения, примененной Крузом этим вечером. Хотя понимала, что, если он снова дотронется до нее, вся ее решимость растает.

Тринити поднялась и решительно вышла из детской. Она должна хотя бы попытаться еще раз доказать Крузу, что она не та, за кого он ее принимает.

– Войдите.

При звуке этого властного голоса Тринити едва не растеряла всю решимость, но все же решительно толкнула дверь. Круз сидел за рабочим столом. Без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, с бокалом виски, он являлся воплощением мужской чувственности.

Оторвавшись от бумаг, которые он просматривал, Круз нахмурился при виде Тринити.

– Что случилось? Что-то с малышами? – обеспокоенно спросил он.

Его забота о близнецах приятно удивляла.

Тринити покачала головой:

– С ними все в порядке. Я только что из детской.

– Тогда почему ты здесь?

Тринити прошла в кабинет и увидела, что Круз оценивающе ее разглядывает. Она чертыхнулась про себя, что не сообразила сменить вечерний наряд на что-то менее… драматичное.

Круз поднялся.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо.

Он указал на кресло, приглашая ее присесть.

– Я заметил, что ты почти не пьешь, тебе не нравится алкоголь?

– Не очень. Никогда не понимала его вкуса.

Тринити тут же пожалела, что отказалась. Алкоголь придал бы ей храбрости.

– Ну, и чем я обязан столь позднему визиту?

Тринити с подозрением посмотрела на Круза. Его насмешливо-вежливый тон нервировал ее. Он издевается над ней за то, что она ответила на его поцелуй? Его лицо было абсолютно бесстрастным. Тринити решила не накручивать себя.

Она глубоко вздохнула:

– Я хотела поговорить о нашем браке. Как он будет реализовываться на практике?

Круз сделал глоток виски и медленно поставил бокал на стол.

– На практике, говоришь? Вспоминая события сегодняшнего дня, я полагал, что практический аспект может перейти в стадию, доставляющую нам обоим удовольствие.

Тринити в негодовании вскочила с кресла. Ну точно, он над ней издевается.

– Я не об этом пришла говорить! – воскликнула она.

Совершенно невозмутимый, похожий на пантеру, выслеживающую в джунглях добычу, Круз лениво уселся за стол и сказал:

– Жаль. Что же ты хочешь обсудить?

Она начала говорить, пока не растеряла остатки самообладания.

– Я знаю, что не смогу продолжать жить в этом фиктивном браке, если ты не будешь мне доверять, считая меня охотницей за деньгами. Это скажется на мальчиках. Пока они слишком малы, чтобы уловить напряженность наших отношений, но они очень сообразительны и быстро растут. Скоро это станет явным. Сегодняшний поцелуй – совершенно неприемлем и свидетельствует о неуважении ко мне. У нас брак по расчету. Ты должен преодолеть свою антипатию ко мне.

Круз на мгновение замер, а затем пробуравил ее горящим взглядом.

– Ты считаешь, что этот поцелуй был демонстрацией моей антипатии, а не результатом взаимной страсти и доказательством, что ты меня хочешь не меньше, чем я тебя?

Тринити изумленно ахнула:

– Ты не дал мне времени ответить. Я была в шоке.

Круз вопросительно выгнул бровь.

– Так, значит, твоя реакция была результатом шока?

Он медленно встал из-за стола и направился к ней. Тринити запаниковала: ей не следовало сюда приходить.

– Да, – в отчаянии пискнула она. – Я была в шоке. И ты не смеешь принуждать меня… когда тебе заблагорассудится.

Круз резко остановился. Он пытался обрести самообладание. Как же ему хотелось заставить ее признаться в том, что и она жаждала его поцелуя.

Но она так испуганно смотрела на него, будто он дикий зверь. Но он не дикий. Он цивилизованный.

– Для жертвы насилия твой ответ был слишком страстным.

Он увидел, как она нервно сглотнула и как бьется пульс в ложбинке у горла.

Сейчас каждая клетка его тела кричала, что, если он до нее дотронется, они взорвутся. Но природный инстинкт самосохранения взял верх. А что, если она намеренно провоцирует его, чтобы усыпить его бдительность?

Они станут близки только на его условиях. Сейчас он не заглотит приманку.

– Послушай, я пришла поговорить о серьезных вещах.

Круз отвел взгляд, чтобы не видеть ее соблазнительные формы в этом потрясающем платье. Он сложил руки на груди и спокойно произнес:

– Я весь внимание. Говори.

Круз видел, что она нервничает. Она вполне могла бы воспользоваться ситуацией и соблазнить его. Но Тринити и не думала этого делать, что сильно его раздражало.

– Все, что Рио говорил обо мне, как об охотнице за деньгами, – неправда.

Круз похолодел. Стало быть, цель ее визита – не соблазнить его, а еще больше запутать.

Он встал и подошел ближе.

– Да как ты смеешь использовать гибель брата и порочить его имя в собственных целях?! – прорычал он.

– Это не так, – с нажимом произнесла она, воинственно задрав подбородок. – Выслушай меня. Ты должен узнать настоящую причину, почему я вышла за Рио.

Внутри у Круза все кипело. Настоящая причина. Она хотела заполучить Рио в постель – вот главная причина. Хочет он слышать об этом? Нет.

Он схватил ее за руки и прижал к себе, чтобы она поняла, где она и с кем. С ним.

– Когда же ты наконец поймешь, что я не верю ни единому твоему слову? Если ты хочешь мной манипулировать, я предпочитаю, чтобы ты использовала самый сильный аргумент – свое тело. В этом случае мы оба получим удовольствие, и это будет гораздо честнее.

– Круз…

В этот момент он с силой прижал ее к себе и впился жадными губами в ее чувственный рот. Поцелуй был битвой враждующих сторон. Круз был ослеплен страстью. Тринити удалось оттолкнуть его. Если бы Круз мог мыслить рационально, то пришел бы в ужас от своих действий. Ни одна женщина не вызывала у него такого дикого, первобытного желания обладать ею.

Они уставились друг на друга. Напряжение нарастало. Он схватил ее за запястье и притянул к себе, отметив, как порозовели ее щеки, когда она почувствовала всю силу его возбуждения. Другой рукой он распустил ее пучок, и золотые волосы водопадом заструились по ее плечам.

Он чувствовал, что ее сопротивление ослабевает.

Она прошептала:

– Круз, не надо…

– Не надо – что? – бархатным баритоном промурлыкал он, мягко проводя пальцами по ее щеке и приподнимая подбородок.

Она еще сильнее уперлась в его грудь. Круз решил, что сейчас она оттолкнет его, но Тринити не сделала этого. Он ликовал в душе. На этот раз когда он коснулся ее губ, то сначала почувствовал едва заметное колебание, а затем ее губы открылись ему навстречу. Мир перестал существовать. Только эти губы и бурлящая страсть.

Глава 6

Тринити стремглав мчалась по длинным темным коридорам замка. Суровые лица предков осуждающе смотрели на нее с портретов. Шаги преследователя неуклонно приближались… Ее сердце готово было выскочить из груди от страха.

Слева замаячила открытая дверь. Она юркнула внутрь и захлопнула ее. Тринити тяжело дышала, лоб покрылся испариной. И вдруг услышала в комнате чье-то дыхание…

Она оцепенела от ужаса, не в силах двинуться с места. Неожиданно она различила во мраке знакомые черты красивого лица. Горящий взгляд глаз цвета темного янтаря.

Он протянул к ней руки. Тринити осознавала, что ей нужно бежать от него. Но в этот момент она перестала бояться и почувствовала возбуждение. Она бросилась в объятия Круза…

Тринити вздрогнула и проснулась. Немудрено, что сначала ее мучили кошмары, а потом приснился Круз. Вчера вечером в его кабинете разговор не получился. Когда он начал ее целовать, она сначала сопротивлялась, а затем уступила и ответила, несмотря на все благие намерения.

Ее охватило чувство безысходности. Ну и как ей быть, если Круз отказывается выслушать ее? Может быть, он таким образом хочет выжить ее из замка?

– Мамочка, – прервал ее размышления Мэтти, – смотри, дядя Куз.

Санчо восторженно захлопал в ладоши.

– Играть, играть, – залопотал малыш.

Тринити напряглась, увидев тень от высокой фигуры. Она неохотно подняла взгляд, прикрыв глаза рукой, как козырьком от слепящего утреннего солнца. Мэтти и Санчо вцепились в его ноги. Они уже не боялись его, как раньше. Круз легко подхватил малышей на руки и спокойно произнес:

– Я пришел сообщить, что сегодня мы тоже приглашены на прием. Выезжаем в семь.

Его повелительный тон больно резанул ее. Сколько еще приемов ей предстоит выдержать? Когда он снова будет касаться ее! Это невыносимо!

Тринити поднялась с травы и, скрестив руки на груди, холодно сказала:

– Я никуда не поеду сегодня.

Близнецам стало скучно у него на руках. Круз опустил их вниз и посмотрел, как они побежали в песочницу. Его заботливый взгляд пробудил было тепло в душе Тринити, но она подавила это чувство. Этот человек будил в ней слишком разные эмоции.

– Не помню, чтобы давал тебе право выбора, – раздраженно ответил он.

Тринити разозлилась:

– Я не твоя служащая, которой можно командовать. Мог бы притвориться и вежливо попросить меня сопровождать тебя сегодня.

– Ты моя жена, – резко бросил он.

Чем больше Тринити общалась с этим человеком, тем сильнее ненавидела. Ее ноздри угрожающе раздувались, давая понять, что она не намерена терпеть его издевательства. Однако сейчас она сдержалась.

– Мне кажется, что мальчики не совсем здоровы, и я не хочу оставлять их сегодня.

Круз взглянул на племянников:

– По мне, так они в порядке.

– Они почти ничего не ели за завтраком. Это на них не похоже.

– Миссис Джордан присмотрит за ними и свяжется с нами, если что не так.

Тринити в отчаянии воскликнула:

– Как же ты не понимаешь, я должна быть с детьми, если им нездоровится!

– А не прикрываешься ли ты детьми, чтобы не ехать со мной на прием? – едко поинтересовался Круз.

Горькая обида охватила Тринити, но вслух она сказала:

– Мне плевать на твои измышления. Думай что хочешь, но здоровье детей для меня важнее всего.

Круз сердито сжал челюсти.

– Ровно в семь, Тринити. Будь готова. – С этими словами он удалился.

К собственному стыду, Тринити не могла оторвать взгляд от его фигуры в облегающих джинсах. Она быстро отвернулась и посмотрела на играющих малышей. Предчувствие никогда ее не подводило. Она не позволит Крузу командовать собой.

У Круза все внутри кипело от негодования. Никто и никогда не сопротивлялся его приказам. Тем более женщина. Испуганная, Джулия принесла ему записку от Тринити, когда он ожидал ее в холле.

«Извини, Круз, но я не уверена, что малыши не подхватили вирус. Я не могу тебя сопровождать. Т.»

Скомкав в руке записку, Круз быстро направился в то крыло замка, где обитали Тринити и близнецы.

Подойдя к детской, он услышал плач и успокаивающий голос Тринити. Остановившись на пороге, он увидел, как она надевает пижаму на капризничающего Санчо.

Маттео бегал по комнате в памперсе, ожидая своей очереди. Увидев Круза, малыш подбежал к нему:

– Давай поиграем, дядя Куз.

– Не сейчас, малыш, завтра.

Он положил руку на лоб малыша. Лоб был немного горячий.

Тринити сказала:

– Я правда беспокоюсь о них, Круз. Они почти ничего не ели весь день. У них слегка повышенная температура. Они не спали днем. Они переутомились и капризничают. Возможно, ничего серьезного. Но я не могу оставить их в подобном состоянии. Я отпустила миссис Джордан сегодня пораньше, чтобы она сменила меня завтра утром.

Круз был слегка удивлен ее заботой, ведь она даже не мать близнецам. В его душу закралось сомнение, не играет ли она? Но ее беспокойство о малышах выглядело искренним.

К своему удивлению, он почувствовал зависть. О нем никто и никогда так не заботился в детстве: ни мать, ни даже няня, к которой он был привязан. И еще в нем зародилось смутное чувство, в котором он сейчас не хотел разбираться.

– Позвони мне, если им станет хуже. У экономки Марии есть телефон нашего семейного врача.

Тринити кивнула, удивившись про себя, что Круз сдался. Она ожидала, что он все же заставит ее переодеться и поехать с ним.

Он направился к двери. Затем обернулся и сказал:

– Когда вернусь, зайду вас проведать.

На секунду их взгляды встретились, и ей показалось, что в глазах Круза промелькнуло понимание. Но похоже, что она выдает желаемое за действительное.

По возвращении домой Круз немедленно направился в детскую. По дороге он подумал, что вечеринка не доставила ему удовольствия, но он всегда рассматривал подобные мероприятия как работу. Хотя сейчас вынужден был себе признаться, что скучал, потому что рядом не было Тринити.

Открыв дверь, он бесшумно вошел в спальню малышей. Круз подошел к их кроваткам и поправил сбившиеся одеяла. Мальчики выглядели такими невинными и уязвимыми, что ему немедленно захотелось их защитить.

В этот момент он заметил свернувшуюся калачиком в кресле Тринити. Она спала, склонив голову на плечо. На полу валялась книга «Все о детях от года до трех». Круза тронула такая преданность. Ему вспомнились ее вчерашние слова: «Все, что Рио говорил обо мне, как об охотнице за деньгами – неправда».

Но рациональный ум Круза тут же подсказал, что на чеках значилась ее подпись.

Он вспомнил, как Рио говорил ему о ее непомерных аппетитах. А теперь она затеяла игру с ним, чтобы втереться в доверие и завладеть его деньгами…

– Круз?

Она моргнула и уставилась на него мутным от сна взглядом. Круз проворчал, не желая поддаваться эмоциям, которые она в нем будила:

– Отправляйся спать, Тринити. Я посижу с ними.

– Не нужно. Все в порядке. У них нормальная температура. Я недавно измеряла.

– Иди спать. Я разбужу тебя, если что, – настаивал он.

Она беспомощно на него посмотрела, и Круз пояснил:

– Мне надо привыкать. Я все-таки их дядя и не могу относиться к ним как к гостям.

Впервые после смерти Рио Круз подумал о том, что он несет ответственность за племянников. И дело не только в материальной поддержке, главное – забота о них. Подежурить в детской ночью, как сейчас, если это необходимо.

Тринити смотрела на него широко открытыми глазами, он увидел тени усталости под нижними веками.

– Иди же, – почти приказал он.

– Ты позовешь меня, если они проснутся? – неуверенно спросила Тринити.

Круз кивнул и занял ее место в кресле. Он вытянул ноги, взял в руки книгу и начал читать.

На следующее утро Тринити проснулась позже обычного. Ее первой мыслью было: как там мальчики?

Она вскочила с кровати и побежала в детскую. Кроватки были заправлены, пижамки аккуратно сложены в изголовье.

Она быстро умылась, натянула джинсы и футболку, забрала волосы в конский хвост и направилась в столовую.

– Мамочка! – в унисон воскликнули два голоска, и ее сердце радостно забилось.

Она подошла и поцеловала обоих.

– Почему вы меня не разбудили? – обратилась она к миссис Джордан.

Та только рукой махнула.

– Круз и слышать об этом не хотел. Он настоял, чтобы вы поспали, а я согласилась. Вы выглядели усталой в последнее время.

– Он был здесь утром?

Она села за стол, налила себе кофе, с удовольствием отметив, как близнецы уплетают за обе щеки кашу.

Миссис Джордан кивнула и, округлив глаза, продолжила:

– Когда я вошла в детскую, он менял им памперсы и неплохо справился, только надел памперс Санчо задом наперед.

Тринити подавилась кофе, и он прыснул изо рта в разные стороны, что привело малышей в полный восторг.

– Как смешно, мамочка, повтори!

Она отвлекла мальчишек, изображая ложками самолет, пока их кормила. Тринити старалась не смотреть в сторону миссис Джордан, избегая ее слишком проницательного взгляда.

Она отчего-то злилась на Круза, хотя надо было радоваться, что он устанавливает такой важный контакт с племянниками и видит в них семью. Жаль только, что ей в этой семье нет места.

Закончив завтрак, малыши ушли с миссис Джордан играть на детскую площадку. Тринити не спеша потягивала кофе, думая о Крузе, когда он возник на пороге столовой. Она снова едва не поперхнулась кофе при виде элегантного красавца-мужчины в строгой тройке.

Тринити натянуто сказала:

– Спасибо, что посидел ночью с малышами.

Круз налил себе кофе и уселся напротив.

– Я же сказал, что намерен играть в их жизни важную роль.

Круз глотнул кофе и поставил чашку на стол.

– Сегодня придут на интервью несколько кандидаток на должность няни. Побеседуйте с ними.

– Так ли уж это нужно? – спросила Тринити, запинаясь.

– Да, – безапелляционно подтвердил он. – Меня пригласили на важное мероприятие в недавно отреставрированный оперный театр в Мадриде в эту пятницу. А днем у меня назначены деловые встречи. Во избежание непредвиденных обстоятельств я прошу тебя заранее сопровождать меня в Мадрид. Мы вернемся в субботу. Это будет хорошей проверкой для новой няни.

Две вещи потрясли Тринити. Во-первых, он просил ее о поездке с ним, а во-вторых, ей предстояло провести целую ночь с Крузом.

– Но я никогда раньше не оставляла малышей одних так надолго, – попыталась возразить она.

Он сухо произнес:

– Думаю, что они выживут без тебя сутки под присмотром двух нянь. Миссис Джордан не возражает.

Еще бы она возражала, подумалось Тринити. Пожилая женщина стала его главной союзницей.

– Скажи мне честно, Тринити, может, ты просто опасаешься оставаться со мной наедине? Боишься не справиться со своими чувствами и прикрываешься близнецами?

Тринити со стыдом призналась себе, что он прав. Она действительно боялась реакции своего тела на этого человека. Боялась, что не выдержит и выложит ему правду о том, как ненавидел его собственный брат.

Круз пристально смотрел на нее, ожидая ответа. Она должна выстоять.

Не ответив на его вопрос, она холодно взглянула на него и сказала:

– Пятница подходит. Во сколько мы выезжаем?

Несколько дней спустя Тринити и Круз ехали из аэропорта Мадрида в лимузине. Тринити только что позвонила миссис Джордан и, уверившись, что с близнецами все в порядке, украдкой взглянула на Круза, который был погружен в свой ноутбук, не замечая ее.

Будто прочитав ее мысли, он оторвался от компьютера и окинул взглядом ее элегантное шифоновое платье классического покроя и шелковый жакет в тон, которые она надела, чтобы выглядеть презентабельно. Тринити всегда чувствовала себя неловко под его оценивающим взглядом.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросила она, поправляя прическу.

Но Круз просто и искренне сказал:

– Ты хорошая мать для них.

Тринити отчаянно боролась с охватившим душу теплом от этой нежданной похвалы.

– Я люблю их, Круз, хотя они и не мои родные дети. – Поддавшись импульсу, она задала вопрос: – Почему тебе так трудно в это поверить? Из-за твоего детства?

Он невесело улыбнулся.

– Можно и так сказать. Рио был не единственным, кого игнорировали в замке. Родив меня, моя мать посчитала свою миссию выполненной. Она не любила ни меня, ни моего отца. Их брак был заключен ради соединения двух именитых семей, что было традицией не один век.

Автомобиль остановился на широкой зеленой улице.

– Приехали, – сказал Круз, но Тринити никак не среагировала, пытаясь переварить его рассказ.

Автомобиль обступили репортеры. Круз крепко взял ее за руку и быстро провел через толпу журналистов и море вспышек в фойе здания. Через минуту они уже поднимались в лифте в пентхаус Круза.

Это было типичное жилище холостяка в стиле минимализма, хотя и роскошное. Из французских окон открывался захватывающий вид на один из самых красивых городов Европы. Книжные полки с томами по искусству и фотографии занимали целую стену. На другой стене висело несколько полотен современных художников.

– Позволь показать тебе все комнаты.

Тринити последовала за Крузом. Он провел ее через кухню, буквально нашпигованную современной техникой. Кухня соединялась с просторной столовой, далее шли гостевые спальни, спальня хозяина и его кабинет.

Когда они вернулись в гостиную, потрясенная, Тринити только и могла вымолвить:

– У тебя шикарный пентхаус.

– Но не для малышей, делающих первые шаги, – добавил он, словно прочитав ее мысли.

Она удивленно взглянула на него. Как раз в этот момент ей подумалось, что для двух энергичных мальчишек это пространство таило опасность.

– Да, это так, – согласилась она.

– Я дам указания кое-что переделать, чтобы им было здесь удобно и безопасно. Я хочу, чтобы они приезжали в столицу и останавливались здесь. Главный банк семьи Де Карильо существует в Мадриде со времен Средневековья. Здесь, как и в Севилье, родовое гнездо семьи.

Тринити неожиданно спросила:

– А что, если Санчо и Мэтти не захотят всего этого наследия?

Что-то похожее на боль на секунду исказило правильные черты его лица, но мгновенно улетучилось.

– Поверь мне, я сделаю все возможное, чтобы они захотели продолжить семейный бизнес.

Круз взглянул на часы:

– Мне пора. У меня несколько встреч. Мы поедем на прием в шесть.

Он протянул ей кредитку.

Она нехотя взяла ее.

– Это что, проверка?

Его лицо оставалось бесстрастным. Но ее не провести. Она поняла, что он следит за ее реакцией.

– Тебе могут понадобиться деньги. Водитель в твоем распоряжении. Развлекайся.

С этими словами он удалился.

Тринити в отчаянии швырнула кредитку на стол и прижалась горячим лбом к холодному стеклу. Ну почему, сделав шаг навстречу друг другу, они тут же отступают на три шага назад?

Она не сомневалась, что кредитка – это проверка ее на корысть. Что ж, она выдержит это испытание.

Не успел последний член правления банка выйти из конференц-зала, как Круз немедленно связался с водителем.

– Куда она ездила? – нетерпеливо спросил он, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

– На Плаза-Майор выпить кофе, а затем в музей Прадо, где и провела несколько часов. Сейчас она уже дома.

– И никакого шопинга?

– Нет, сэр. Только две симпатичные игрушки в сувенирном киоске при музее.

Круз поблагодарил водителя и отсоединился.

Круз Де Карильо считал себя человеком широких взглядов, но в случае с Тринити упрямо не желал признавать очевидное. Он составил себе о ней определенное мнение и не хотел с ним расставаться. Так было проще и безопаснее. Но теперь он ни в чем не был уверен. А ведь главным мотивом его женитьбы было узнать ее подноготную.

Сейчас он вспомнил, как она сделала выбор между обязанностями жены и здоровьем малышей в пользу последних. И была непреклонна в своем решении остаться дома. А потом перед глазами возник образ свернувшейся в кресле в детской Тринити…

Черт возьми, как же ему разгадать эту загадку по имени Тринити? Круз подавил в себе муки совести. Он будет самым большим глупцом на свете, если поверит, что Тринити Де Карильо стала другой, не получив серьезных доказательств. Она затеяла сложную игру, и ему ничего не остается, как вступить в нее.

В конце концов, она обнаружит свое истинное лицо. Нужно набраться терпения и ждать.

Глава 7

Пару часов спустя в голове Круза по-прежнему царил сумбур. Взоры всех присутствующих на светском рауте в открытом и экстравагантно декорированном внутреннем дворике оперного театра были прикованы к его спутнице. Когда он вернулся домой, Тринити готовилась к выходу в своей комнате. Круз принял душ и переоделся.

Войдя в гостиную полчаса спустя, где уже ждала его Тринити, он остолбенел. На ней было черное шелковое платье без бретелек. Обманчиво простое, оно облегало ее стройную фигуру как вторая кожа, прохладная ткань мягко струилась по длинным ногам. Через одно плечо был перекинут шифоновый шарф, завязанный бантом.

На ней не было украшений, за исключением золотой полоски обручального кольца и старинного кольца с рубином. Минимум макияжа. Тем не менее она привлекала всеобщее внимание. Да и сам Круз не мог оторвать от нее взгляд. Она выделялась из толпы разряженных и сверкающих драгоценностями дам своей элегантной простотой и естественным очарованием. Это еще больше усилило сомнения, поселившиеся в голове Круза по поводу ее алчности и коварства.

Неожиданно он почувствовал, как она напряглась. Ее щеки заалели, она нервно покусывала нижнюю губу. Раздраженный произведенным ею эффектом, он спросил резче, чем хотел:

– Что-то не так?

Она поколебалась, прежде чем ответить.

– Мне нужно было причесаться по-другому. Я выгляжу нелепо.

Круз посмотрел на ее прическу. Густые белокурые волосы были собраны в гладкий конский хвост. Он не считал себя знатоком женских причесок, но заметил, что у других женщин были более замысловатые прически. Тринити выглядела просто, но невероятно сексуально.

– Кто-то оставил на столе в кафе глянцевый журнал, я просмотрела его за кофе сегодня днем. Все модели были с такими прическами… Я подумала, что будет уместно так причесаться на прием…

Сомнения снова закрались в душу Круза. Он вспомнил, как она пряталась от папарацци. Она не хотела выставлять себя напоказ. Тринити в страхе прильнула к его плечу.

Он взял ее под локоть. Девушка посмотрела ему в глаза. Он заметил в них робость и смущение. Ему все труднее становилось видеть в ней холодную и расчетливую особу, разорившую его брата.

Круз добродушно проворчал:

– У тебя отличная прическа. Ты самая красивая женщина здесь, потому все на тебя и смотрят.

Комплимент Круза привел Тринити в замешательство. Они едва перекинулись парой фраз по дороге на прием, а сейчас он смотрел на нее так, что сердце ее готово было выскочить из груди.

В этот момент прозвучал мелодичный гонг, возвестивший о начале банкета.

– Пора в зал приемов, – сказал Круз, нарушив неловкий момент.

Тринити облегченно вздохнула и проследовала за Крузом в огромный зал с длиннющим обеденным столом. Роскошные цветочные композиции, свечи в старинных канделябрах, серебряные столовые приборы с позолотой, тарелки тонкого фарфора, хрустальные бокалы – все напоминало сцену из кино.

Круз отодвинул стул, усадил ее за стол, а сам направился дальше.

– Ты куда? – тревожно прошептала она.

– Мое место напротив тебя, рядом с президентом Национального банка Испании.

– О’кей, – притворно небрежно бросила она.

Круз вернулся и прошептал ей на ушко:

– Неужели будешь скучать без меня, дорогая?

– Не говори глупостей, – огрызнулась она.

Круз загадочно улыбнулся и отправился на свое место.

Тринити решительно настроилась никого не бояться и обратилась к сидящему слева гостю, но тот не говорил по-английски. К счастью, гость справа, пожилой джентльмен приятной наружности, оказался дипломатом и со свойственным всем представителям этой профессии тактом завел с ней непринужденную беседу по-английски.

Тринити расслабилась впервые за несколько недель, с удовольствием внимая дипломатическим байкам. Она ни разу не взглянула в сторону Круза, сидящего напротив.

Когда подали кофе, дипломата отвлек сосед справа, и Тринити рискнула взглянуть через стол, туда, где сидел Круз, но его место пустовало. Он уже приближался к ней с грацией пантеры. Напряжение тут же вернулось. Не успел он подойти к ней, как Тринити всю передернуло.

– Тебе холодно? – нарочито заботливо спросил он, хотя лицо оставалось мрачным.

– Нет.

– Развлекаешься? – Теперь в голосе явно слышался сарказм.

Круз взглянул на дипломата:

– Рад видеть вас, Лопес. Спасибо, что не давали скучать моей жене.

– Это я вас должен поблагодарить, Де Карильо. Тринити – очаровательная женщина и интересная собеседница. Прямо как глоток свежего воздуха.

Тринити наблюдала, как потемнел взгляд Круза и задергался мускул на его щеке.

– Прошу прощения, но вынужден лишить вас ее общества. Хочу потанцевать с женой.

Тринити не успела толком проститься с дипломатом, как Круз буквально сдернул ее со стула и потащил на танцпол, где оркестр играл медленные джазовые композиции. Она ощутила его стальную хватку на спине, а другой рукой он сжал ее руку и приложил к своей груди. Круз оказался прекрасным танцором, и они заскользили по паркету в медленном танце. К своему ужасу, она почувствовала себя странно уязвимой и вспомнила, как одиноко ей было днем, несмотря на захватывающие виды и великолепные музеи Мадрида.

Она скучала по Санчо и Мэтти. На нее накатил редкий приступ жалости к себе. Вот так ей придется существовать на периферии насыщенной жизни Круза и мириться с его антипатией. Круз сильнее прижал ее к себе. Она ненавидела себя за предательскую реакцию своего тела. Девушка с удивлением обнаружила, что отвращение и возбуждение могут быть чрезвычайно похожи. Круз Де Карильо вызывал у нее и то и другое.

– Что ты делаешь? – сердито спросила она.

Губы Круза сжались в тонкую полоску.

– Не знаю. Может, ты мне расскажешь? Себастьян Лопес – миллиардер и питает слабость к хорошеньким женщинам. Возможно, ты знала об этом и решила подыскать себе более щедрого покровителя?

– Не будь смешным, – прошипела она, закипая от злости. – Он мне в отцы годится. Наш разговор даже отдаленно не был похож на флирт. – Она запрокинула голову и, поймав его взгляд, процедила:

– Хотя, знаешь, было приятно поговорить с тем, кто не считает, что я стою лишь на ступеньку выше уличного воришки.

Тринити вырвалась из его объятий и, бормоча на ходу извинения, когда натыкалась на танцующие пары, устремилась к выходу. Она с ужасом ожидала, что вот-вот ей на плечо опустится тяжелая рука Круза, но ничего подобного не произошло. Круз не хотел публичного выяснения отношений.

Она выскочила в фойе, отделанное мрамором, и направилась к выходу.

Тринити прерывисто дышала, стараясь успокоиться.

Вскоре она почувствовала присутствие Круза. Он молча стоял рядом, ожидая, когда подадут их автомобиль. Тринити проклинала себя, что не догадалась вызвать такси и уехать одна. Подали машину. Круз открыл заднюю дверь и помог ей сесть. Она избегала смотреть на него, не желая видеть разъяренное выражение его лица.

В машине она холодно сказала:

– Тебе не обязательно было уезжать со мной. Твой брат быстро понял, что гораздо разумнее позволять мне уезжать одной раньше его.

Круз сорвал бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы было легче дышать. На него неожиданно снизошло озарение – он безумно ее ревновал. Он ревновал ее с того самого дня, когда она уволилась от него и пошла работать на Рио.

– Что ты сказала?

Она взглянула на него бездонными синими глазами, полными обиды. Он понял, что стоит на краю пропасти. Тринити повторила:

– Твой брат быстро понял, что светская жизнь не для меня. Я не принадлежу к высшему обществу, не знаю, как себя вести и что говорить.

У Круза голова шла кругом. У него сложилось впечатление, что Рио водил ее по вечеринкам и премьерам по ее просьбе. Но натянутость в ее голосе говорила о том, что она не лжет. Это открытие лишь добавило сомнений.

Ему показалось, что, когда она вырвалась от него и убежала с приема, в ее глазах блеснули слезы. Круз отказывался в это поверить.

Неожиданно у него возникло странное желание утешить ее. И ему было трудно сопротивляться этому порыву.

Круз дотронулся до подбородка Тринити и повернул ее лицо к себе.

– Извини, – сказал он. – Ты не заслужила такого отношения. По правде говоря, мне не понравилось видеть тебя с другим мужчиной.

Шок на ее лице мог бы оскорбить Круза, если бы не ее огромные васильковые глаза, которые притягивали его как магнит.

– О’кей, извинения приняты, – тихо произнесла она. Напряженные черты лица слегка разгладились.

Вот так просто. Другая на ее месте не преминула бы воспользоваться нехарактерным поведением Круза.

Он медленно водил пальцем по щеке Тринити, наслаждаясь гладкой, шелковистой кожей.

– Что ты делаешь?

Он рассматривал ее высокие скулы и тонкие черты лица.

– Я не могу не дотрагиваться до тебя. – Признание вырвалось у него помимо воли.

Тринити положила свою руку на его. В этот момент автомобиль остановился возле дома. Круз знал, что должен касаться ее, иначе умрет. Он пытался убедить себя в том, что это никак не связано с ревностью. Это самая обычная похоть.

Тринити неловко выбралась из машины, снова ощутив нервозность. Ей показалось, что они о чем-то договорились в машине без слов. Но она не была уверена, что согласна на это.

Они поднялись в роскошный пентхаус в полном молчании. В гостиной Круз немедленно сбросил пиджак, и у Тринити пересохло во рту при виде выпуклых мускулов под тонкой тканью рубашки.

Он посмотрел на нее через плечо.

– Знаю, что ты практически не пьешь, но, может, все-таки тебе налить чего-нибудь?

Тринити хотела было отказаться, но неожиданно ее обуяла смелость, и она ответила:

– О’кей.

– Чего бы ты хотела?

Тринити смутилась. Она не искушена в напитках.

Круз посмотрел на нее.

– У меня большой выбор. Что ты любишь?

Тринити неуверенно пожала плечами.

– Не знаю…

Он смотрел на нее долгую минуту, а затем отвернулся к бару, колдуя над напитками. Вскоре он снова повернулся, держа в руках два бокала. В большом выпуклом плескалась янтарная жидкость, похожая на виски. В другом бокале поменьше она увидела оранжевую жидкость на кубиках льда.

Он протянул ей этот бокал.

– Попробуй, посмотрим, как тебе это.

Поколебавшись секунду, она приняла бокал и пригубила.

– Сладко. Мне нравится. Что это?

В уголках его рта мелькнула улыбка.

– Это «Пачаран», испанский ликер из Наварры. Очень изысканный, но крепкий. Может ударить в голову, отсюда и маленькая порция.

Тринити села на диван, Круз устроился рядом. Ей по-прежнему было не по себе, хотя казалось, что атмосфера стала более дружелюбной.

Круз вертел в руках бокал.

– Расскажи о себе. Почему у тебя такое необычное имя?

Она вся напряглась. Инстинкт кричал, что такой Круз еще более опасен.

– Зачем это тебе? Я ведь тебе безразлична. К чему эти личные вопросы?

– Не ты ли говорила, что нам нужно научиться уживаться друг с другом? – парировал Круз.

Тринити встала и отошла к окну. Его близость слишком волновала ее. Уставившись в окно, она быстро произнесла:

– Меня так назвали по имени церкви Святой Троицы, на ступеньках которой меня нашел священник.

Она почувствовала, как Круз подошел, встал рядом и смотрел на нее.

– Дело шло к полуночи. Священник решил, что мне несколько часов от роду, и этот день стал датой моего рождения. Я была завернута в одеяльце.

– Что было потом?

Тринити судорожно сглотнула.

– Власти выждали отведенное законом время в надежде увидеть моих биологических родителей или родителя, но никто за мной так и не пришел. Меня поместили в приют, а затем отдали на удочерение.

– Но в твоем файле сказано, что ты выросла в детском доме.

Тринити поразило, что он изучал ее биографию до принятия на работу.

– Да, я росла в приютах. Но меня удочерили, и я жила в семье почти год, пока супружеская пара не развелась. Они решили, что нет смысла иметь ребенка, раз они расстались.

Прошло много лет, но осознание того, что ее бросила сначала родная мать, а затем и приемные родители, больно ранило душу.

– В результате, – она старалась говорить бесстрастно, – я получила психологическую травму, и власти решили, что не следует меня больше подвергать подобному испытанию. Так я оказалась в детском доме.

– Тебя часто переводили из одного приюта в другой?

– В раннем детстве – нет, а вот когда стала тинейджером, то сменила шесть приютов, прежде чем мне исполнилось восемнадцать.

– Твоя привязанность к Маттео и Санчо… У тебя ведь нет профессионального образования, тем не менее ты знаешь, как обращаться с малышами.

У Тринити было ощущение, что Круз слой за слоем сдирает с нее кожу. Ей было почти физически больно говорить на эту тему.

– Почему-то маленькие детки в приютах привязывались именно ко мне. Мне всегда хотелось их защищать, проявлять заботу, возиться с ними…

Но затем случалось неизбежное: малышей переводили в другой приют или усыновляли, а Тринити чувствовала себя безутешной. И тем не менее она не могла побороть в себе инстинкт взращивания. Сейчас она угрюмо подумала, что любой психолог, несомненно, сказал бы ей, что подобным образом она пыталась заполнить собственную потребность в любви и заботе.

Близнецы являлись доказательством того, что эта потребность все еще существует.

– Ты пыталась отыскать родителей?

Тринити старалась справиться с эмоциями.

– И с чего мне было начинать? Искать всех женщин, беременных в то время в том городишке? Нет, я давно для себя решила не бередить прошлого.

Тринити слукавила. На самом деле она боялась того, что, если найдет родителей, а они от нее снова откажутся, она просто не перенесет этого.

Круз забрал у нее бокал, взял ее руку и пристально рассматривал, будто искал ответ на мучивший его вопрос.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом спросила она.

– Ты для меня загадка, – ответил он, встретившись с ней взглядом. – Я не могу тебя разгадать, и это меня беспокоит.

– Все просто, нечего и разгадывать. Что видишь, то и получаешь.

Круз крепче сжал ее руку и притянул девушку ближе.

– Похоже, это не тот случай. Я начинаю сомневаться.

Когда до Тринити дошел смысл сказанного, она похолодела. Неужели он сможет наконец выслушать ее и поверить ей?

Но, похоже, Круза интересовали сейчас не разговоры. Медленным и точным движением он развязал шифоновый бант на ее плече, не отрывая от нее взгляда. Он погладил ее плечо, а затем снял резинку с конского хвоста. Волосы Тринити золотым каскадом рассыпались по плечам.

Тринити почувствовала себя очень уязвимой.

Ей было очень трудно, но она прошептала, пытаясь отвести его руку:

– Мы не должны этого делать…

– Должны, дорогая, это неизбежно. Правда в том, что это стало неизбежным с момента того первого поцелуя. Скажи мне, что ты хочешь этого, Тринити. Ты не можешь отрицать, что наша тяга друг к другу взаимна. Нас влечет друг к другу. Это очевидно.

Тринити растерялась. Она только что многое ему про себя открыла и почувствовала, что он может изменить о ней мнение. Все ее защитные барьеры рухнули.

Словно почувствовав, что ее внутреннее сопротивление ослабевает, Круз коснулся губами ее обнаженного плеча и прошептал:

– Скажи мне…

Не в силах больше сопротивляться, она ответила:

– Я хочу тебя…

В ту же секунду жадные губы Круза обрушились на ее рот в страстном поцелуе.

Она больше ни о чем не думала, отдавшись на волю чувств.

Он обхватил ее за талию и впечатал в себя так, что она почувствовала всю силу его эрекции. Тревожные звоночки, которые посылало сознание, мгновенно растворились в неудержимом зове плоти, и пронзительное желание внезапно сжало грудь. Она обвила его шею руками и призывно выгнулась ему навстречу.

Когда он оторвался от ее губ, у нее кружилась голова, она хватала ртом воздух и дрожала. А он тем временем переключил внимание на ее шею, слегка прикусывая ее зубами и покрывая нежными поцелуями.

Она почувствовала холодок на спине, когда Круз расстегнул молнию и спустил верх платья на талию. Покрой платья не предполагал бюстгальтера.

Упругие полушария грудей предстали перед его восхищенным взором.

– Какие красивые, – хрипло сказал он, забирая одну грудь в ладонь.

Розовый бутон соска затвердел, требуя ласки. Круз провел по нему большим пальцем, и Тринити застонала. Волны наслаждения накатывали одна за другой. Круз подхватил ее на руки и уложил на диван. Ее платье сползло с плеч, обнажив грудь. Круз, опустившись на колени, гладил ее шелковистую кожу, склонившись к ее груди, он захватил губами сосок и втянул его в рот, лаская языком. Тринити ахнула и вцепилась в его волосы.

Она проигнорировала внутренний голос, призывавший ее остановиться, ее воля была парализована. Она никогда не чувствовала себя такой соблазнительной и желанной, не чувствовала подобного единения. В этом заключалась ее самая большая слабость. И тем не менее…

Оторвавшись от груди, Круз откинул подол ее платья. Ему хотелось знать, насколько она готова принять его. Он жаждал попробовать ее на вкус… От этой мысли он возбудился еще больше.

Тринити выглядела необыкновенно сексуально: облако распущенных золотистых волос, вздымающиеся груди, влажные от поцелуев соски, губы, припухшие от его поцелуев.

Он ощущал ее горячую плоть под тонким шелком кружевных трусиков. Одним движением он снял их с Тринити и отбросил в сторону.

– Круз… что ты делаешь? – неуверенно пролепетала она.

– Хочу попробовать, какова ты на вкус, дорогая.

Ее глаза широко распахнулись от изумления.

– Попробовать меня? Ты имеешь в виду, как…

Круз просунул палец в ее лоно. Тринити ахнула и попыталась оттолкнуть его, но Круз удержал ее руку. Он нежно погладил бугорок Венеры, а затем его палец проник в тугое узкое лоно, лаская нежные стенки вагины. Вынув палец, хотя ему не терпелось продвинуть его до самого конца, он поднес его ко рту и лизнул. Круз прикрыл глаза… его набухший член пульсировал. Впервые с юношеской поры Круз почувствовал, что может кончить, даже не войдя в нее.

Ее мускусный вкус на его языке…

Открыв глаза, он увидел, что Тринити шокирована. Ее щеки пылали. Почему она так испугана, промелькнуло у него в голове? Неужели она?.. Он отбросил эту мысль, не желая представлять себе то, чем она занималась с предыдущими любовниками и с его братом.

Теперь у нее будет только один любовник – он сам. Она здесь. Она принадлежит ему.

– Я хочу попробовать тебя всю.

Тринити молчала, закусив губу. Затем едва заметно кивнула.

Он раздвинул ее ноги и принялся неистово ласкать, лизать и целовать ее нежные интимные складки. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и Тринити чуть не задохнулась в невероятном оргазме.

Теперь она принадлежала ему.

Глава 8

В полубессознательном состоянии Тринити медленно плыла по волнам реки наслаждения, прикрыв глаза и ощущая себя легким перышком. Это сон или явь? Ей не верилось, что все это происходит с ней.

Обретя способность мыслить, она открыла глаза и увидела, что лежит на кровати, а Круз стоит перед ней и раздевается. Она жадно и без стеснения рассматривала его смуглое мускулистое тело и большой твердый член.

– Если ты будешь на меня так смотреть… – Он чертыхнулся и, не закончив фразы, склонился над ней и снял с нее платье.

Тринити лежала обнаженная, но совсем не чувствовала стеснения.

Круз достал из прикроватной тумбочки презерватив и, надев защиту, нырнул к ней в постель. Ощутив его горячее тело, Тринити задрожала, и ей снова захотелось вознестись на вершину удовольствия.

Сильное тело Круза заставило Тринити содрогнуться под его напором. Она раскинула ноги и изогнулась ему навстречу, подставляя свою грудь. Он облизывал упругие бутоны сосков, заставляя ее прерывисто дышать. Вскоре Тринити задыхалась от непереносимого, ненасытного желания. Она снова выгнулась, открывая себя для него, и Круз одним мощным толчком вонзил свой твердый член в ее узкое и тугое лоно.

Тринити пронзила обжигающе острая боль. Она не могла дышать, не понимала, что чувствует, хотя секунду назад жаждала, чтобы он вошел в нее.

– Боже, Тринити, ты такая тугая…

Круз начал было двигаться, но Тринити, вцепившись в его бедра, умоляюще прошептала, охваченная паникой и болью:

– Отпусти меня, Круз! Я не могу… дышать…

Круз замер.

– Я причинил тебе боль? – удивился он.

В глазах Тринити блестели слезы. Она столкнула его с себя и, всхлипнув, пробормотала:

– Да, мне больно.

Круз откатился от нее и уставился на простыню.

– Что, черт возьми, произошло?

Тринити забила нервная дрожь. Она проследила за его взглядом и увидела пятна крови на кремовой простыне.

От осознания случившегося ее сердце ушло в пятки. Она кое-как выбралась из кровати и скрылась в ванной.

Натянув брюки, Круз нервно мерил шагами спальню. Из ванной не доносилось ни звука. Царило зловещее молчание. Он отказывался верить, что она девственница. Это все равно что увидеть единорога.

Это просто немыслимо. Он был так поглощен своей страстью и так жаждал их соития, что о ней и не подумал.

Он постучал в дверь:

– Тринити?

Молчание.

Круз уже собрался открыть дверь силой, когда до него донеслось:

– Я в порядке. Дай мне пару минут.

Он отошел от двери. Раздался звук льющейся воды. У него внутри все перевернулось. Она хочет смыть его с себя?

Он никогда не оказывался в подобной ситуации. Он никогда не спал с девственницей…

В этот момент его пронзило словно электрическим током. Как же так? Она была женой его брата!

Круз с мрачным выражением лица уселся на кровать в ожидании Тринити и ее объяснений.

Тринити стояла под горячими струями воды, тщетно пытаясь избавиться от противной дрожи, бьющей ее тело. Перед глазами стояло искаженное шоком лицо Круза. Боль стихла, хотя между ног все еще саднило. В погоне за удовольствием и новыми неведомыми ранее ощущениями она забыла обо всем на свете. Теперь Круз станет презирать ее еще больше.

Когда Тринити появилась из ванной, закутанная в махровый халат, Круз поднялся ей навстречу. Он был бледен, несмотря на смуглую кожу. Что-то внутри ее дрогнуло.

– Тринити…

Она взглянула в его потерянное лицо. Тринити никогда прежде не видела выражения раскаяния на его лице.

– Прости меня, – хрипло произнесла она.

Теперь она увидела знакомое выражение раздражения.

– Почему ты не предупредила меня, что девственница?

Она хотела бы свернуться в клубок и раствориться под его испепеляющим взглядом, но распрямила плечи и ответила:

– Я не думала, что ты заметишь.

Круз нахмурился:

– Как же я мог не заметить?

– Я не хочу это обсуждать, – сказала Тринити, направляясь к двери.

– Подожди, – попытался удержать ее Круз.

– Послушай, я действительно не хочу говорить об этом сейчас.

Круз только крепче сжал ее руку.

– Мне кажется, что я заслуживаю объяснений. Бог мой, Тринити, я причинил тебе боль. Ты была женой моего брата. Как же так вышло, что ты девственница?

Ее сердце забилось в груди пойманной в силки птицей. Вот оно. Настал момент, когда Круз выслушает ее. Ценой послужит неопровержимое физическое унижение, которое она сама поднесла ему на блюдечке с голубой каемочкой.

Хриплым от волнения голосом она начала:

– Я все время пыталась объяснить тебе, что у нас с Рио был брак по расчету. Но ты и слышать ничего не хотел.

Воцарилось тягостное молчание. Наконец Круз угрюмо сказал:

– Я выслушаю тебя сейчас.

Ноги Тринити дрожали. Она присела на краешек кровати.

– Говори же, Тринити, – нетерпеливо проговорил Круз. – Ты должна объясниться.

Она никак не могла собраться с силами.

– О’кей, – прервал молчание Круз. – Давай начнем с того, почему ты ушла работать к Рио. Я тебя не увольнял.

Тринити пристально на него посмотрела.

– Как я могла продолжать у тебя работать после той ночи? Мне было неловко, – горько сказала она, поняв, что ей уже нечего терять. – Я влюбилась в тебя, Круз. Банальная история – горничная без ума от своего великолепного и недосягаемого босса. Когда ты отверг меня той ночью…

– Я уже говорил тебе, – прервал ее он. – Я тебя не отвергал, просто не хотел воспользоваться служебным положением.

Тринити встала и сердито произнесла:

– Ты спросил меня, всегда ли я разгуливаю по дому в неподобающем виде, будто я сделала это специально.

Круз покраснел.

– Я не справился с ситуацией. Я был зол, но на себя, а не на тебя.

Не желая смягчиться, Тринити продолжила:

– На следующий вечер ты так уничижительно посмотрел на меня, когда встречал в холле роскошную брюнетку, приглашенную на ужин. Твой взгляд говорил, чтобы я не питала иллюзий и что произошедшее было огромной ошибкой.

Круз нервно провел по волосам.

– Я даже не помню, кто эта брюнетка. Я видел только твое оскорбленное выражение лица.

Щеки Тринити пылали. Она продолжила:

– В какой-то момент я вышла в сад. Рио тоже был там. Он вышел покурить. Увидев, что я плачу, он пытался меня утешить и разговорил меня. Затем сказал, что ищет новую няню для близнецов, и предложил мне это место. Я согласилась, потому что не могла выносить твои жалость и презрение.

Глаза Круза горели.

– Не прошло и полугода, как ты выскочила за него замуж.

Тринити снова села.

– Так получилось.

Круз ходил взад-вперед по комнате.

– Не хочешь рассказать, как из няни ты стала фиктивной женой?

Она так долго ждала этого момента, но сейчас не испытывала желания говорить правду, потому что запятнает Рио в глазах Круза.

Но у нее не было выбора.

Она глубоко вздохнула и начала:

– Однажды вечером я пошла в кино. Рио уверил меня, что он весь вечер будет дома. Когда я вернулась, близнецы бились в истерике. Подгузники были мокрыми насквозь, и они были явно голодные. Мне потребовалось не меньше двух часов, чтобы успокоить их, вымыть, переодеть, накормить и уложить. Потом я спустилась вниз и обнаружила пьяного вдрызг Рио, который отключился прямо за столом. Я поняла, что его никогда нельзя оставлять одного с малышами.

Круз был в шоке от услышанного.

– Я знал, что Рио любил выпить, но не мог и предположить, что он такой безответственный отец.

Тринити вздохнула.

– Я грозилась пожаловаться в полицию и рассказать тебе, но он умолял меня не делать этого. Он клятвенно пообещал, что подобное никогда не повторится. Рассказал мне о том, что произошло с ним в детстве. Да, он не идеальный отец, но не хочет, чтобы его дети оказались в приюте.

Тринити взглянула на Круза.

– Он знал о моем прошлом. Я сама ему рассказала вскоре после того, как начала у него работать. У Рио была способность вызывать людей на откровенность. И он использовал это против меня, заставив почувствовать вину, что могу подвергнуть его детей таким же испытаниям, что выпали на мою долю в детстве, – закончила Тринити с горечью.

– Я бы ни за что этого не допустил.

– Ты был тогда на другом конце света, – заметила Тринити. – Рио не хотел, чтобы ты узнал о случившемся. Я знала, что вы не были близки, но не могла действовать за его спиной.

Она в волнении встала и заходила по комнате.

– Затем он неожиданно предложил решить вопрос, заключив с ним брак. Это было полным сумасшествием и нелепостью, но он нашел логику и убедил меня.

Она остановилась и посмотрела на Круза.

– Он твердо обещал, что это будет фиктивный брак. Он сказал, что наймет мне в помощь няню. Сказал, что не хочет слыть в обществе никчемным плейбоем, а хочет иметь репутацию ответственного семьянина. Сказал, что, в обмен на заботу о близнецах и сопровождение его на светские мероприятия, я получу материальную компенсацию. Все, что я хочу…

Глаза Круза сверкнули.

– Ну и какова же была твоя цена, Тринити? Чего ты хотела?

Тринити была ненавистна мысль о том, что даже сейчас Круз хотел, чтобы она вывернула себя перед ним наизнанку. Она вздернула подбородок.

– Я сказала, что всегда хотела поступить в университет. Получить высшее образование. Он пообещал профинансировать мое образование, как только дети немного подрастут.

Круз испытующе посмотрел на нее:

– Не понимаю. Неужели университет был пределом твоих мечтаний? Ты не хотела от брака по расчету чего-то большего? Ты не хотела соблазнить Рио и сделать ваш брак настоящим?

Разочарование боролось в Тринити с яростью.

– Ты ведь никогда не поверишь мне, не так ли? Даже если тебе придется признать, что я не охотница за деньгами, твой цинизм не позволит тебе этого…

Она направилась было к двери, но Круз схватил ее за руку. Она остановилась и сжала зубы, чтобы он не догадался о предательской реакции на него ее тела.

Круз развернул ее к себе, и она с горячностью сказала:

– У меня и в мыслях не было соблазнить Рио. Он меня не интересовал как мужчина. Да и он был ко мне равнодушен.

Круз приподнял ее подбородок и так взглянул на нее, что сердце Тринити затрепетало.

– Почему, Тринити? – спросил он просто.

Она отстранилась, но ответила:

– Я чувствовала, что у нас с ним много общего, несмотря на наши разногласия. Но главным образом, я согласилась стать его фиктивной женой потому, что сильно привязалась к Санчо и Мэтти, полюбив их, как родных детей. – Испугавшись, что увидит на лице Круза жалость, она быстро закончила: – Я прекрасно понимаю, что мои мотивы проистекают из моего собственного печального опыта, но не боюсь признаться в этом. Малыши остались сиротами при живом отце. За ними некому было ухаживать, и я посчитала, что поступаю правильно.

Тринити попыталась вырвать у Круза руку, но у него была стальная хватка. Она свирепо на него посмотрела, испытывая ненависть за то, что он заставил ее открыться.

– Отпусти меня, Круз. Теперь ты знаешь все… После случившегося сегодня я уверена, что ты не захочешь повторения… Давай забудем обо всем, пожалуйста.

Он притянул ее ближе. Она тяжело задышала.

– Забудем, говоришь? Я причинил тебе боль, Тринити. Знай я, что ты девственница, я был бы гораздо более нежен с тобой.

Она отвернулась, чувствуя сильное унижение.

– Не нужно жалеть меня, Круз. Ты все про меня понял после первого поцелуя в ту ночь. Я была неподходящей для тебя тогда, а теперь я и вовсе тебе не пара.

Тринити удалось высвободить руку и сделать несколько шагов к двери. Как вдруг он схватил ее в охапку, повинуясь слепому инстинкту.

У него голова шла кругом от всего услышанного. Тот факт, что Тринити девственница, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Фиктивность ее брака затмила все остальные сомнения Круза и изменила его мнение о девушке, как ни трудно ему было признаться в этом себе.

Тринити извивалась в его руках, пытаясь высвободиться. Но Круз был словно одержимый. Первобытный инстинкт обладания затмил его разум. «Я подумаю над всем, что услышал от нее, завтра, когда в голове прояснится», – шептал его внутренний голос.

Тринити произнесла ледяным тоном:

– Отпусти меня, Круз.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– Поверь мне, Тринити, я совсем не чувствую к тебе жалости и не считаю тебя неподходящей. И ты не права…

– В чем же я не права? – не удержалась она от вопроса.

Она удивительная женщина. Ей нельзя солгать или спрятать от нее истинные чувства.

Тряхнув головой, Круз честно ответил:

– С той ночи я был сам не свой. Ты околдовала меня, Тринити.

– Что ты имеешь в виду? – продолжила допытываться она.

Круз никогда прежде не говорил с женщиной так откровенно о своих чувствах.

– Я имею в виду, что с тех пор не взглянул ни на одну женщину, – хрипло сказал он. – Точнее говоря, я не хотел другую женщину после того, как прикоснулся к тебе.

Ее глаза изумленно расширились. Она хватала ртом воздух в тщетной попытке отреагировать на его признание. Наконец она сказала:

– Неужели это правда, а не просто слова?

Круз покачал головой:

– Нет, это не просто слова. Ты единственная, кого я хочу. Мне была ненавистна мысль о том, что ты жена Рио. Я страшно ревновал тебя к собственному брату.

От признания Круза у Тринити перехватило дыхание. Она видела, как тяжело дались ему эти слова. Вместе с тем к ней пришло осознание того, что Рио добился своего – Круз винит себя в ревности к брату.

Тринити не хотела разрушать очарование момента, потому задвинула эту мысль в дальний угол сознания, как последняя трусиха. Вслух она сказала:

– Мы никогда не были с ним близки физически.

Затем, чувствуя невероятное смущение, она тихо сказала:

– Ни один мужчина не пробуждал во мне те чувства, которые я испытываю к тебе. После той ночи… я часто думала о тебе и о том, что произошло бы…

– Если бы я не остановился?

Тринити кивнула.

Он обнял ее, и Тринити вся затрепетала.

– Что нам мешает закончить начатое тогда сейчас…

Тринити больше не могла бороться с растущим желанием. Она страстно желала продолжения.

Она взглянула на него и утонула в расплавленном золоте его янтарных глаз.

– Тогда действуй, Круз, пожалуйста.

Мгновение спустя ее губы уже раскрылись под его настойчивыми ласками. Это был поцелуй удивительно нежный и долгий. Она прикрыла глаза от наслаждения. Танцующие огоньки, казалось, мерцали внутри ее век, но она могла поклясться, что комната кружилась вместе с ними в чувственном танце.

Она ощутила, как он снимает с нее халат. Открыв глаза, она увидела, что Круз уже скинул брюки, представ перед ней во всем мужском величии. Его возбужденный член был в полной боевой готовности. Все женское существо Тринити наполнилось гордым осознанием того, какой эффект она на него производит.

Он взял ее руку и вложил в нее свой твердый пенис. Не убирая своей руки, он медленно водил ее пальцами, сомкнувшимися вокруг его возбужденной плоти, вверх-вниз… У Тринити закружилась голова от ощущения мягкого скольжения по твердой, как сталь, поверхности…

От неумелых прикосновений Тринити на лбу у Круза выступили капельки пота. Это была сладкая пытка. Но он прервал ее, не желая оскандалиться, и, убрав ее руку, подтолкнул девушку к кровати.

Уложив ее на кровать, Круз пристроился рядом. Тринити робко коснулась его груди.

Круз судорожно втянул воздух.

– Да… трогай меня.

Он пожирал глазами ее аппетитные округлости – умопомрачительное сочетание стройности и пышных форм. Подобная комбинация опьяняла. Невинная сирена.

Тринити положила руку ему на грудь. Затем наклонилась и слегка прикусила его сосок. Круз напрягся. Он и не предполагал, что это его эрогенная зона. Ее зубы нежно теребили сосок, усиливая его возбуждение во сто крат. А она не так наивна и проста в любовных играх, как кажется на первый взгляд.

Тринити продолжала исследовать его тело и снова взяла в руку его затвердевший член, массируя и лаская его более уверенно.

Круз застонал и накрыл ее руку своей. Она неуверенно на него посмотрела, и его сердце сжалось.

– Если ты продолжишь свои ласки, меня надолго не хватит, – пробормотал он.

– О-о, – покраснев, произнесла она.

Круз взял ее за подбородок и грубовато приказал:

– Иди сюда.

Она придвинулась ближе. Он приобнял ее так, что ее груди распластались по его широкой груди. Их губы соединились в горячем поцелуе, который зажег пламя страсти.

Она была само совершенство. И если все, что она рассказала о себе, правда… Круз приказал себе не думать сейчас об этом.

Он продолжил неторопливые ласки, исследуя каждый сантиметр ее роскошного тела. Тринити извивалась, моля о пощаде. Но Круз продолжил готовить ее к соитию. Он нежно раздвинул ее ноги и погрузил пальцы в ее горячее, влажное лоно.

– Если ты не хочешь продолжать, ничего страшного, мы можем остановиться, – нежно прошептал он.

Тринити покачала головой:

– Я в порядке. Продолжай…

Круз про себя поблагодарил небеса, чего раньше никогда не делал, надел защиту и устроился у нее между бедер, положив на них свои крупные руки. Затем уперся одной рукой в матрас и, взяв свой член в другую руку, стал медленно водить им по интимным складкам, дразня и возбуждая Тринити, пока она призывно не выгнулась ему навстречу.

Круз осторожно углубился в тугой канал, не спуская с нее глаз, и начал ритмичное движение. Она обвила его талию ногами, и он погрузился в нее еще глубже.

– Мне хорошо, – выдохнула она.

Крепче ухватив ее за бедра, Круз убыстрил темп. Тринити застонала, двигаясь с ним в унисон. Через минуту они одновременно вознеслись на вершину наслаждения в умопомрачительном оргазме.

Тринити видела прекрасный сон, в котором сильные руки крепко ее обнимали, вселяя невероятное чувство покоя и защищенности.

Доверие.

Как только это слово проникло в ее голову, она проснулась. Тринити лежала в кровати Круза на смятых простынях, а во всем теле царила приятная истома.

Она была одна.

Прошедшая ночь встала перед глазами.

Чувство эйфории испарилось, стоило ей вспомнить, что она полностью открылась Крузу.

Тринити доверилась ему целиком. Она обнажила перед ним душу, открыв ту часть себя, куда никого не пускала.

А ведь доверчивость не раз подводила ее. Она вспомнила, как, следуя инстинкту, позволила Крузу поцеловать ее первый раз, и чем все закончилось. Она вспомнила, как поверила Рио, став его женой, а тот использовал ее в качестве орудия мести собственному брату.

Вчерашняя ночь любви была прекрасна. Она поверила словам Круза, что он не мог смотреть на других женщин после их поцелуя. А вдруг это уловка, чтобы заманить ее в постель? А она поверила ему…

В панике Тринити выпрыгнула из кровати, опасаясь, что Круз застанет ее здесь. Она накинула халат, схватила мятое платье и выскочила из спальни. Круза нигде не было видно.

Она приняла душ, переоделась и вернулась в пустую гостиную. А чего она ожидала? Проснуться в его объятиях? «Да», – прошептал ее внутренний голос. Напрасная мечта. Мужчины, подобные Крузу, не выставляют привязанность напоказ.

В этот момент раздался сигнал телефона, возвестивший об эсэмэске.

«У меня ранняя встреча и возникли непредвиденные дела. Я остаюсь в Мадриде еще на день. Мой водитель ждет внизу и отвезет тебя в аэропорт, как только ты будешь готова».

Поколебавшись с минуту, Тринити ответила:

«ОК».

Через пару минут снова раздался сигнал.

«ОК – и все?»

Раздраженная его явно насмешливым тоном, который ей так и слышался наяву, она ответила:

«ОК. Хорошо».

«Как ты себя чувствуешь?» – вопрошала следующая эсэмэска.

Лицо Тринити пылало. Она не сомневалась, что он не посылал подобных сообщений своим предыдущим пассиям. Те наверняка знали правила игры и не раскрывали истинных чувств. Она ответила:

«Великолепно. Так же как и вчера».

«Врунишка».

Тринити написала:

«Я думала, у тебя встреча?»

«Я на ней и нахожусь. Тоска зеленая», – гласил ответ.

Тринити улыбнулась и быстро набрала ответ, пока не передумала:

«Ну, если ты непременно хочешь знать, я стала мягче внутри, и это прекрасное ощущение».

«Хорошо», – тут же последовал ответ.

Не зная, что ответить, Тринити отложила телефон и глубоко вздохнула.

Снова раздался сигнал. Проклиная Круза, Тринити посмотрела на экран.

«Мы поговорим, когда я вернусь в замок».

Тринити ответила:

«ОК».

На этом переписка закончилась.

Так и не притронувшись к кофе, Тринити подошла к окну и невидящим взглядом уставилась на шикарный вид, обхватив себя руками. Она наконец полностью осознала, что произошло накануне.

От мысли, что Круз копнет глубже и узнает от нее, как сильно ненавидел его Рио, Тринити похолодела. Она не может так с ним поступить. Тринити оказалась в западне. Защитные стены, возведенные ею вокруг себя еще в детстве, чтобы противостоять враждебному окружению, превратились в руины.

Сначала ее сердце украли два кареглазых ангела, а теперь Круз…

Тринити вынуждена была признаться себе, что доверилась ему с того момента, когда он остался с близнецами в детской, отправив ее спать. В тот момент она размечталась о настоящей семье, которой у нее никогда не было.

Тринити немедленно захотелось вернуться в замок. Ей необходимо было отдалиться от Круза физически. В одном она была твердо уверена: предыдущая ночь не должна больше повториться никогда. Она не сумела противостоять напору Круза, но не собирается дожидаться, когда она ему наскучит и он решит двигаться дальше. А такое неминуемо произойдет.

К своему глубокому стыду, Тринити впервые засомневалась, сможет ли пожертвовать собственными желаниями ради благополучия Мэтти и Санчо. Она хотела бы возненавидеть Круза за то, что он заставляет ее делать этот мучительный выбор. Увы, ей это не по силам.

Она любит и его, и детей, и это ее убивает.

Глава 9

Тринити ненавидела себя за то, что так сильно нервничала. Она провела вспотевшими ладонями по льняному платью рубашечного покроя, в которое переоделась, после того как Джулия сообщила ей, что Круз вернулся и хочет ее видеть.

Круз не пришел к ней сам. Это плохой знак, думала она. Он и с малышами не повидался, хотя те постоянно о нем спрашивали.

Проклиная себя за сомнения, она постучала в дверь кабинета. У Тринити возникло чувство дежавю, когда она услышала знакомое:

– Войдите.

Круз сидел за столом. При виде Тринити он поднялся и осмотрел ее с головы до ног.

От его взгляда кожу Тринити стало покалывать. Она вдруг осознала, что стоит перед ним в коротком платье с голыми ногами в простых сандалиях, с гладко зачесанными волосами и ненакрашенным лицом.

Она прикрыла дверь.

– Проходи, садись, – пригласил Круз.

Его голос прозвучал довольно резко. Тринити почувствовала неловкость. Присев на край стула, она не знала, куда деть глаза.

– Как мальчики? – спросил Круз.

– Хорошо. Они спрашивали про тебя.

Выражение незащищенности промелькнуло на лице Круза.

– Я зайду к ним чуть позже, – сказал он. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – смущенно ответила она.

– Там ничего не болит? – заботливым тоном спросил он.

Тринити еще больше смутилась и покраснела.

– Нет.

Круз нервно провел рукой по волосам. Заботливое выражение исчезло. Он встал и прошелся взад-вперед. Молчание становилось тягостным. Тринити поразило мученическое выражение его лица.

– Что с тобой? – тревожно спросила она.

Круз посмотрел ей прямо в глаза.

– Я должен извиниться перед тобой за себя и за брата.

Она застыла, едва вымолвив:

– Значит, ты мне поверил?

– Естественно.

Тринити ощутила слабость. Радость от того, что она оправдана, почему-то не приходила. Тринити чувствовала легкое оцепенение.

Круз покачал головой:

– После смерти Рио я был так удручен, что поверил на слово всему, что говорил его адвокат. Он ясно дал понять, что ты – корень всех бед Рио, потому я и относился к тебе соответственно. Но сейчас я поручил своим адвокатам непредвзято разобраться в ситуации. Они встретились вчера с адвокатом Рио для независимой экспертизы. Вот почему я задержался в Мадриде.

Тринити судорожно сглотнула.

– Что удалось выяснить?

– Ты знала, что он игрок?

Тринити покачала головой, шокированная новостью.

– Нет, конечно… Он часто отсутствовал. Работал в неурочное время. Никогда и ничего мне не объяснял.

Круз выглядел мрачнее тучи.

– Он умело скрывал свою порочную страсть к игре. Когда понял, что разоряется, стал пользоваться твоим именем, подписывая чеки якобы на обновление дома, на выпуск для тебя кредитных карт, которыми сам же и пользовался.

Тринити почувствовала приступ дурноты.

– Так вот, значит, каким образом я оказалась растратчицей.

Круз кивнул:

– Он вывозил тебя на различные светские мероприятия, наряжал тебя, подчеркивая тем самым, что именно ты – главный источник его разорения. Не думай, что он только тебя так легко обвел вокруг пальца. Он многим другим заморочил голову, включая меня. Если бы я не был так слеп в отношении Рио и вник в его финансовые проблемы раньше…

– Тебе бы не пришлось на мне жениться, потому что ты понял бы, что я не представляю угрозы, – подхватила Тринити.

Она избегала его взгляда. Круз подошел к ней вплотную.

– Посмотри на меня! – скомандовал он.

Она повиновалась после секундного колебания, стараясь скрыть эмоции.

– Я дядя Санчо и Мэтти и намерен присутствовать в их жизни. Ты для них единственная мать, которую они знают. Я всегда хотел вернуться жить в замок. Брак был лучшим вариантом.

Тринити внутренне поморщилась. Лучший вариант и только. Она отодвинулась от Круза, не в силах вынести его испытующего взгляда.

– Мы еще не закончили разговор, – сурово проговорил он.

В тщетной попытке защититься Тринити быстро сказала:

– А я думаю, что закончили. Ты извинился, я приняла извинения.

– Но есть кое-что еще, не так ли? – спросил он, складывая на груди руки. – В тот вечер во время приема у меня в доме ты о чем-то хотела со мной поговорить, но я не стал тебя слушать. Что конкретно ты хотела мне сказать?

Тринити охватила паника.

– Я беспокоилась за Рио. Он вел себя неадекватно. Да еще эта ссора… – Тринити прикусила язык.

Круз немедленно ухватился за последнее слово.

– Вы ссорились? Из-за чего?

Поняв, что сказала лишнее и Круз не отстанет, Тринити неохотно продолжила:

– Я упрекнула его в сумасбродстве. Он совсем не общался с сыновьями. Часто возвращался пьяным. Не удивлюсь, если он употреблял наркотики. Я пригрозила, что пожалуюсь тебе на его неадекватное поведение.

– Что он тебе ответил?

– Сказал, что тогда разведется со мной и не даст видеться с близнецами, что постарается сделать так, чтобы меня нигде не взяли на работу, и ни о каком университете не будет и речи.

Круз покачал головой:

– Должно быть, как раз тогда я вернулся в Лондон. Я встретился с ним. Меня насторожили отчеты наших финансистов. Он наговорил мне кучу лжи, обвинив во всем тебя. У меня не было причин не верить ему, когда я увидел подписанные тобой чеки и счета и фотографии вашей бурной светской жизни…

Тринити было горько слышать все это от Круза. Она и представить себе не могла, что Рио способен на подобную жестокость. Не подумав, она сказала:

– Он хотел добраться до тебя, используя меня. Он хотел заставить тебя ревновать, потому что он… – Тринити осеклась.

Что с ней? Она физически не могла вымолвить правду.

– Потому что он – что? – яростно буравя ее взглядом, переспросил Круз.

Тринити отпрянула:

– Ничего.

Круз схватил ее за руки и усадил на стул.

– Скажи мне, Тринити. Я знаю, что Рио слетел с катушек, получив наследство. Но есть ведь что-то еще. Что это? – настойчиво вопрошал он.

Тринити нахмурилась:

– Ты не можешь заставить меня говорить силой.

– Ты расскажешь мне все, Тринити, – обманчиво мягким тоном, таящим угрозу, сказал Круз. – А если нет, то мы займемся кое-чем другим. – Его рука медленно поползла вверх по ее бедру.

Тринити мгновенно воспламенилась.

– Твой выбор: говори, или я начну действовать.

Тринити выпалила:

– Я не хотела говорить, потому что не хочу тебя ранить.

Круз в недоумении уставился на нее. Никто и никогда не заботился о его чувствах.

И уж тем более любовница. Он бы и не допустил такого.

Но сейчас он почувствовал, что у него все внутри перевернулось.

– О чем ты говоришь?

Ее глаза горели синим пламенем.

– Рио использовал меня в качестве орудия мщения задолго до того, как начались его финансовые проблемы, – с горящим лицом начала она. – Он взял меня на работу, чтобы заставить тебя ревновать. Во время нашей ссоры он признался, что ненавидел тебя с детства. Но притворялся, что рад твоим подачкам. – Тринити на секунду замолчала.

– Продолжай, – с каменным лицом выдавил Круз.

– Его конечной целью было сместить тебя и возглавить дом Де Карильо. Он хотел доказать окружающим, что является более достойным наследником, имея жену и сыновей, что ему можно доверять. Он хотел унизить тебя и наказать за то, что ты являешься законным наследником. Он так и не сумел преодолеть чувства обиды и ненависти, которые питал к тебе с детства, Круз.

Однако Круз сейчас испытал не чувство обиды, как предсказывала Тринити. Его охватило горькое чувство огромной потери. Более того, это была потеря того, чего он, оказывается, никогда не имел – семьи.

Тринити встала со стула. Она была бледная как смерть. Это разозлило его. Он почувствовал неистовое желание отыграться на ком-то. Он не желал ни ее сочувствия, ни жалости.

– Ну для тебя-то все сложилось наилучшим образом, – язвительно заявил он. – Ты из горничной стала няней, а потом и женой состоятельного человека. Ты доказала мне физическую невинность, но как я могу быть уверен, что ты не имела корыстных целей в тот вечер? Может, это не Рио, а ты последовала за ним в сад и инициировала этот спектакль?

– Нет! Я была оскорблена и достаточно наивна, чтобы позволить ему воспользоваться моментом.

Вспышка ярости куда-то улетучилась. Круз видел только Тринити. Красивая. Оскорбленная. Его вина.

Повинуясь инстинкту, он подошел к ней вплотную. Она было попятилась, но за ее спиной стоял стол. Круз взял ее лицо в ладони.

– Кто ты, Тринити Адамс? Неужели ты и есть та чистая девушка с широко открытыми глазами, пришедшая в мой офис в поисках жизненного шанса? Полная усердия и наивности, никогда мной не виденных раньше?

Его оценка ее личности неимоверно расстроила ее. Тринити сжала руки в кулаки.

– Да, – тихо ответила она полным боли голосом. – Я была той наивной глупышкой без рода и племени, споткнувшейся при первом же проявлении заботы и участия.

Тринити ненавидела себя за то, что таяла от его прикосновения, несмотря на обиду и гнев, царившие в душе.

Она отвела его руки от своего лица.

– Отпусти меня, Круз… Нам не о чем больше говорить. Между нами ничего нет и быть не может.

Она почувствовала, как он застыл. Его глаза опасно сверкнули.

– А вот здесь ты ошибаешься.

Он приник к ее губам в страстном поцелуе. Тринити мгновенно вспыхнула от желания. Ее охватила паника. Она не должна позволить этому случиться.

Она оторвала губы от его рта.

– Прекрати, Круз. Похоть – не повод.

– Более чем повод, дорогая моя. И я тебе сейчас это докажу.

Круз крепко прижал ее к себе, не давая двинуться. Его темные глаза сверкнули золотым огнем.

– Пусти меня, – выдохнула Тринити. – Ты не заставишь меня делать то, чего мне не хочется.

– А как насчет того, чего тебе хочется? – Круз наклонил голову и провел губами по ее сомкнутым губам.

Застигнутая врасплох, Тринити замерла. Круз приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй, на удивление, нежным. Против воли Тринити приподняла подбородок, словно просила о большем.

Круз улыбнулся, не отрываясь от ее сладких губ. Желание клокотало в нем, как вулкан. Его ладонь скользнула вниз по спине, рука обняла тонкую талию. Круз прикусил полную нижнюю губу, впился в чувственный рот, вызвав у Тринити слабый вздох удивления. Он перебирал пальцами густые пряди волос. Поцелуй становился настойчивее. Язык Круза проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Тринити, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую тянущую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка Круз сопровождал легким трением бедер о ее бедра. Сквозь одежду она чувствовала мощную эрекцию Круза.

Ее так одурманили поцелуи Круза, что она не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки и уложил на стол. Тринити погладила выпуклые бицепсы и приникла губами к шее, пробуя на вкус соленую кожу. Его большое тело дернулось, и он прижался к ней всей огромной массой. Неловкими пальцами он расстегнул маленькие пуговки на платье-рубашке, освободил пышную грудь от кружевного бюстгальтера и накрыл ладонями нежные полушария. Под настойчивыми ласками губ и пальцев розовые бутоны сосков налились и затвердели. Тринити целиком подчинилась жадной страсти Круза и ответным импульсам собственного тела. Его нетерпеливая рука скользнула вниз под резинку шелковых трусиков. Тринити не сдержала нетерпеливого стона. Круз обрушился на ее губы в диком страстном поцелуе. Она непроизвольно приподняла бедра, в отчаянии царапая ногтями тонкую ткань рубашки на его спине: пульсация влажного лона становилась невыносимой, но Круз продолжал дразнить ее изощренными ласками.

– Перестань мучить меня, Круз, – вдруг умоляюще выдохнула Тринити.

Оторвавшись от ее губ, он снял джинсы, подумав, что Тринити – единственная, кто пробуждает в нем юношеский пыл, такой необузданный, что он готов заниматься с ней любовью, не успев до конца раздеться. Эта неожиданная мысль заставила его помрачнеть и нахмуриться, но он уже не контролировал себя. Впрочем, он и не хотел, мечтая лишь об одном: как можно глубже погрузиться в ее горячее, влажное лоно.

Тринити выгнула спину, и через мгновение Круз был в ней: нащупав нежный, чувствительный вход, он вонзил большой твердый член в ее лоно. Тринити ахнула, принимая его, и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки. Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока они оба не содрогнулись в бурном оргазме.

Круз на руках нес Тринити в свою комнату. Она уткнулась лицом в его шею и, закрыв глаза, старалась не думать о произошедшем.

У нее кружилась голова – и от услышанных признаний, и от избытка полученного наслаждения.

Спальня Круза была просторной, но строгой и мрачной. Он положил Тринити на широкую кровать, а сам скрылся за дверью, которая, как она полагала, вела в ванную. Послышался шум льющейся воды. Несколько минут спустя он появился снова и проводил ее в ванную.

От воды поднимался потрясающий аромат, похожий на Круза – мускусный и экзотичный. Тринити погрузилась в теплую душистую воду и осторожно взглянула на Круза. Он стоял перед ней с обнаженным торсом. Как бы ей хотелось осмелиться и пригласить его присоединиться. С другой стороны, ей хотелось побыть одной.

Будто прочитав ее мысли, Круз отрывисто произнес:

– Я подожду в спальне, – и вышел, оставив ее наедине с мыслями, которые не давали ей покоя.

Трусиха. Ей хотелось нырнуть в воду с головой и ни о чем не думать, но она не смогла. Их соитие в кабинете Круза было сродни цунами – такое же внезапное и разрушительное. Тринити не знала, на каком она теперь свете, да, пожалуй, и не хотела знать.

Почувствовав, что вода остывает, а Круз ждет в спальне, она быстро ополоснулась и, завернувшись в огромный банный халат, вошла в спальню.

Круз стоял у окна в темных брюках и светлой рубашке. В волосах блестели капельки воды. Значит, он тоже принял душ в другой ванной. Потому что хотел дать ей уединение или не мог оставаться с ней больше ни минуты? Тринити сжала челюсти в попытке остановить паранойю.

– Как ты? – участливо спросил он.

– Я в порядке, – ответила она.

Он смотрел на нее со странным выражением, словно видел ее впервые. Несмотря на недавний бурный секс, Тринити почувствовала, что пропасть между ними увеличилась.

– Прости меня, – сказала она, представив выражение его лица, когда говорила о глубине ненависти к нему Рио.

На щеке Круза подергивался мускул.

– За что ты просишь прощения? Это я должен извиниться за то, что заставил тебя вступить со мной в брак, и за то, что сделал с тобой мой брат, чтобы достать меня.

Его вера в ее невинность не радовала, наоборот, Тринити от нее тошнило. Если он действительно поверил в то, что она была лишь пешкой в игре Рио, то какое будущее их ожидает? Сердце Тринити сделало предательский скачок и остановилось.

Никакого. Потому что он станет сожалеть о браке, в который вступил по недоразумению, поскольку не доверял ей и хотел защитить племянников.

У нее язык не поворачивался задать этот вопрос, тем не менее она спросила:

– Что теперь с нами будет?

Он невесело улыбнулся:

– Что будет? Возможно, ты забеременела. Мы не предохранялись. – Он длинно выругался. – В тот момент я об этом и думать забыл.

– Я тоже не подумала, – тихо призналась она.

Она уставилась на Круза, только сейчас поняв значение произошедшего.

– Но я уверена, что не забеременела. У меня сейчас самый безопасный период. Но даже если это каким-то чудом случилось, это ничего не значит. Нам не обязательно оставаться женатыми. Можно что-то придумать.

– Такому никогда не бывать, – холодно сказал Круз, устремив на нее янтарный взгляд. – Если ты беременна, мы останемся супружеской парой.

– А если нет?

– Тогда и обсудим. Сейчас надо подождать. Мне через две недели снова нужно будет поехать в Мадрид. Я назначу встречу с нашим семейным врачом, и мы отправимся на нее вместе. Думаю, что времени для теста на беременность как раз достаточно.

Тринити на мгновение онемела. Потом сказала:

– Можно просто подождать. Через три недели я буду знать наверняка.

Круз покачал головой:

– Нет. Нужно выяснить как можно скорее.

В глубине души Тринити надеялась, что забеременела, поскольку это единственная возможность остаться с Крузом. А если нет… Ее охватило такое глубокое отчаяние, что, пробормотав что-то невнятное, она пулей выскочила из спальни.

Круз не остановил ее и не бросился вслед за ней, что красноречивее всяких слов говорило о том, как он к ней относится.

Круз долго не двигался с места, не спуская с двери глаз. Он должен был дать ей уйти, хотя он собрал в кулак всю свою волю, чтобы не схватить ее в охапку. Но он не мог этого допустить после произошедшего в кабинете. Он совсем потерял голову. Такого с ним раньше не случалось.

Круз нервно мерил шагами спальню. Он набросился на нее в кабинете, как пещерный человек. Дикий. Ненасытный. Он закрутился в таком водовороте страсти, что единственным выходом было погрузиться в него и забыть обо всем.

Но сейчас наступило прозрение.

Он разозлился за то, что она открыла ему всю глубину антипатии Рио, но разве он сам не догадывался об этом? А она лишь подтвердила его догадки.

Он корил себя за то, что строил воздушные замки, пытаясь найти в Рио родственную душу и обрести семью. Его угнетало и то, что и Рио, и он так плохо обращались с чистой и невинной Тринити, заставив ее пройти все круги ада. И тем не менее она отдалась ему так чувственно и непринужденно.

Круз похолодел. В его душу закралось ужасное сомнение. Что, если он подсознательно не использовал презерватив, надеясь, что Тринити может забеременеть? Он знал, что после ее исповеди не имеет права настаивать на продолжении брака?

Круз тяжело опустился на кровать. Если это так, то он еще больший негодяй, чем Рио.

Он вспомнил, как по-свински обращался с Тринити, как при каждом удобном случае обвинял ее в алчности и корысти, не давая возможности объясниться…

Что ж, он заслужил, если она покинет его, даже не оглянувшись.

Но если она беременна, то останется. И он будет жить с сознанием того, что загнал ее в западню.

Круз вспомнил ее слова о том, что она не хотела ничего говорить, чтобы не причинить ему боли. И ему стало совсем плохо. В лучшем случае она его пожалела, а в худшем – возненавидела, подобно его брату Рио.

Когда следующим утром, уставшая и потерянная, Тринити спустилась с близнецами к завтраку, она почувствовала, что Круза в замке нет. В этот момент Джулия подала ей записку.

«Я уехал в Мадрид по делам на пару дней. Затем лечу в Нью-Йорк. Вернусь к назначенной встрече с врачом. Круз».

Было яснее ясного, что он не хочет иметь с ней дела до тех пор, пока не установлен факт ее беременности.

Миссис Джордан о чем-то догадывалась и с беспокойством смотрела на Тринити. Та старалась сохранять лицо и предложила пожилой женщине поехать в Шотландию навестить сына. По правде говоря, ей хотелось побыть одной и зализать раны.

Тринити целыми днями занималась с малышами, изнуряя себя и их активными занятиями, чтобы заснуть ночью, а не мучиться кошмарными снами, в которых она неслась по замку, заглядывая в каждую комнату в поисках Круза.

И каждый вечер она вспоминала слова, сказанные им в Лондоне, когда она спросила его о женитьбе по любви.

«У меня нет времени на подобные чувства. К тому же это проявление слабости».

Две недели спустя…

Солнечным весенним утром Тринити вышла из клиники на Харлей-стрит. Вместо Мадрида Круз привез ее в Лондон. У него неожиданно образовались деловые встречи в Англии.

Ей было больно возвращаться туда, где все началось. А после визита к доктору стало еще больнее…

Подъехал Круз. Он построил график встреч таким образом, чтобы иметь возможность забрать ее после визита к врачу.

Он открыл ей пассажирскую дверь и внимательно на нее посмотрел.

Тринити села в машину и нерешительно произнесла:

– Я все скажу тебе дома.

Круз промолчал. Она заметила, как дернулся мускул на его щеке.

Когда они приехали в дом Круза в Холланд-парке, Тринити охватило чувство дежавю. Во рту у нее пересохло, сердце колотилось у горла, ладони вспотели.

Она знала, что ей нужно произнести эти слова, стараясь оставаться холодной и сдержанной. Взглянув на него, Тринити спокойно сказала:

– Я не беременна, Круз.

Воцарилось напряженное молчание.

Наконец Круз сказал:

– Нам нужно поговорить.

Тринити содрогнулась при этих словах.

– Давай чуть позже. Я ужасно устала.

Круз кивнул:

– Конечно. Как только будешь готова. Я у себя в кабинете.

– О’кей, – сказала Тринити, и направилась наверх в свою комнату.

Трусиха. Она только отсрочила экзекуцию.

Глава 10

Круз не заметил, как день сменился вечером. Он сидел в кабинете за рабочим столом, а в голове раздавалось: «не беременна, не беременна». Его охватило чувство невосполнимой потери, хотя он не имел на это никакого права.

Когда-нибудь Тринити забеременеет и создаст семью, о которой всегда мечтала. Она этого заслуживает. У него нет причин принуждать ее остаться в замке. Пришло время расплаты.

Он слишком поздно понял, что ненависть Рио и цинизм матери не убили в нем окончательно способность любить, заботиться, защищать и чувствовать.

До встречи с Тринити эти чувства были задвинуты в самый дальний уголок души. Тринити разбудила их. Мысль о создании семьи теперь не казалась несбыточной.

Его размышления прервал стук в дверь. На пороге стояла Тринити. На ней были потертые джинсы и кардиган, волосы распущены, на лице ни грамма косметики. Она была босая.

На долю секунды Крузу показалось, что у него галюцинация. Хотя в тот вечер на ней была другая одежда, но прошлое и настоящее перемешались, даря ему призрачную надежду на то, что у него появился второй шанс.

Он поднялся из-за стола.

– Извини, я проспала, – хрипло сказала она.

– Ты голодна? – автоматически спросил Круз.

Тринити улыбнулась:

– Нет, спасибо.

Круз сник. Естественно, что она хочет объясниться как можно скорее и уйти. Уйти в ту жизнь, из которой он так безжалостно ее вырвал.

– Присядь, пожалуйста.

Снова эта вежливость. Кабинет воскресил тяжелые воспоминания. Тринити слукавила: она не сомкнула глаз, меряя шагами свою спальню, пытаясь придумать, как ей быть.

Сначала она расстроилась, что не беременна, но потом решительно настроилась не сдаваться без боя. Она знала, что Круз честный и порядочный человек, и решила апеллировать к этим его качествам.

Круз снова сел за стол.

– Ты говорила, что частью соглашения с Рио была оплата твоего обучения в университете?

Тринити удивилась, что он помнит такие подробности.

– Да.

– Ты по-прежнему этого хочешь?

Она почувствовала себя как на интервью.

– Я не думала об этом в последнее время. Но вообще, я хочу получить образование.

Круз удовлетворенно кивнул:

– Я оплачу университет, когда ты решишь пойти учиться.

– Круз… – смущенно начала она, – я думала, мы поговорим о том, что будет дальше, а не о моем образовании и карьере.

– Именно это и будет дальше, – сурово сказал он. – Ты вернешься к своей прежней жизни, какой она была до встречи со мной и Рио.

Тринити начала злиться.

– Ты не должен винить себя за случившееся, Круз. Да и Рио не так уж виноват.

Она подошла к окну, возле которого стоял Круз.

– Я виновата не меньше вас. Мне не следовало плакаться в жилетку Рио после того, что произошло у тебя в кабинете. Да, ты повел себя не очень красиво, но не сделал ничего против моей воли. Это был самый волнующий момент в моей жизни, пока ты не сказал те ужасные слова.

Круз обернулся. Его взгляд потемнел от страсти. Тринити знала, что ее кардиган распахнулся, открыв взору Круза прозрачный топ, сквозь который просвечивала упругая грудь, не стесненная бюстгальтером. Она почувствовала, как напряглись ее соски под его взглядом, а в животе запорхали бабочки. Она явно провоцировала его. И ей это удалось.

– И есть еще между нами вот это притяжение, Круз. Оно никуда не делось, не правда ли?

Круз сжал челюсти.

– Сейчас не об этом. Речь идет о разводе и твоей новой жизни.

Развод.

Сердце Тринити сжалось. Она запахнула кардиган.

– Я уже говорила, что не оставлю Санчо и Мэтти. Ничего не изменилось.

– Я знаю, что ты заботилась о них не по долгу службы, – мягко сказал Круз. – Но ты не должна нести за них ответственность. У тебя своя жизнь. Мы можем заключить соглашение об опеке. Ты будешь присутствовать в их жизни. Но они сейчас в надежных руках.

В одно мгновение мир рухнул. Тринити удивилась, как она еще держится на ногах, а не рухнула перед Крузом на колени в мучительной агонии.

Но что-то внутри ее упорствовало, и она хрипло спросила:

– Ты хочешь развода, Круз?

Его глаза опасно блеснули.

– Я хочу, чтобы ты жила своей жизнью, Тринити. Я буду поддерживать тебя и твои отношения с близнецами.

Она сложила руки на груди, и взгляд Круза снова упал на ее грудь. В душе у Тринити зародилась крохотная надежда.

– Ты не ответил мне. Ты хочешь развода?

Их взгляды скрестились. У Тринити возникло нехорошее предчувствие.

– Я хочу, чтобы моя жизнь вернулась к тому моменту, когда в ней не было тебя, – выпалил он.

Тринити почувствовала себя раздавленной. Слова Круза причинили физическую боль. Желание бороться исчезло. Ее руки безвольно повисли.

Она могла бы продолжить борьбу, дай ей Круз хотя бы малейший шанс. Но он отправляет ее в жизнь до встречи с ним и сам хочет вернуть прежнюю жизнь. Что за безумная идея попытаться убедить его остаться вместе с помощью соблазна…

Тринити повернулась, чтобы уйти. Слезы застилали ей глаза, когда она взялась за дверную ручку.

Сзади послышалось движение, а затем Круз хрипло произнес:

– Остановись. Не исчезай за этой дверью, Тринити.

Не оборачиваясь, чтобы он не видел ее слез, Тринити дрожащим голосом спросила:

– Почему?

Его голос, в котором звучало отчаяние, послышался совсем рядом:

– Потому что однажды я уже позволил тебе уйти, и это было моей величайшей ошибкой.

Он положил ей руки на плечи и развернул к себе. Она взглянула ему в лицо, и ее сердце екнуло. Его обычная суровая маска исчезла, обнажив настоящие чувства.

– Прости меня, пожалуйста, – нежно сказал он, вытирая катившиеся по ее щекам слезы, которые она не замечала. – Я не хотел тебя обидеть. Это было жестоко и непростительно с моей стороны. Я на мгновение подумал, что поступаю правильно, вычеркивая тебя из моей жизни…

Тринити отрывисто прошептала:

– Я не хочу, чтобы ты вычеркивал меня…

Круз заметно напрягся.

– Правда?

Тринити кивнула. Ее сердце громко билось. Она снова спросила:

– Чего ты хочешь, Круз?

Его янтарные глаза загорелись. Он твердо сказал:

– Я хочу тебя. Навсегда. Хочу оставаться твоим мужем и загладить вину за ужасное поведение. Я не могу без тебя.

Тринити уставилась на него, думая, не снится ли ей все это?

Круз тем временем продолжил:

– Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Хочу, чтобы дети Рио имели родителей и выросли в любви, которой мы с тобой были лишены. Но если ты хочешь развестись и уйти от меня, я не стану тебя останавливать. Как мне ни хотелось, чтобы ты забеременела, я счастлив, что этого не случилось. Мне была невыносима мысль, что у тебя снова не будет выбора. Теперь он у тебя есть.

Глаза Тринити снова затуманились.

– Я выбираю тебя, Круз. Отныне и навсегда.

– Я люблю тебя! – пылко воскликнул Круз.

Тринити смахнула слезы и глубоко вздохнула:

– Я пришла сюда, готовая бороться и заставить тебя понять…

Круз не дал ей закончить фразу, накрыв ее рот глубоким, чувственным поцелуем.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Тринити почувствовала, что ее спина прижата к книжным полкам. Круз прильнул к ней всем телом, и она ощутила, как сильно он возбужден. У Тринити подкашивались ноги. Не сводя с нее горящего взгляда, Круз стянул кардиган с ее плеч.

– Что ты делаешь?! – воскликнула Тринити в приступе эйфории.

Круз быстро снял с нее прозрачный топ, любуясь упругими грудями, и хрипло сказал:

– Хочу завершить начатое в тот вечер, если ты не возражаешь.

Он расстегнул ей джинсы и спустил их с бедер. Их возбуждение нарастало с каждой секундой.

– Не возражаю, – выдохнула Тринити, отбросив джинсы ногой.

Круз на мгновение остановился и серьезно сказал:

– Я люблю тебя.

Тринити кивнула и ответила:

– Я тоже тебя люблю.

Их охватило нестерпимое желание заключить ее в свои объятия.

Круз быстро скинул одежду. Она обняла его за шею, крепко прижавшись к его обнаженному мускулистому телу. Круз приподнял ее за бедра. Тринити обвила ногами его талию, и они вознеслись на вершину блаженства, оставляя прошлое позади и в надежде на прекрасное будущее.

Эпилог

– Осторожно, ребята, ваша младшая сестренка не кукла, – предостерегающе напомнил племянникам Круз.

Санчо и Мэтти, склонившись над коляской четырехмесячной сестрички, щекотали ее. Они пока не знали, что девчушка – их кузина, а не родная сестра. Ничего, со временем узнают.

Мальчишки захихикали и умчались играть на лужайку.

Круз посмотрел им вслед. Они так подросли с тех пор, как они с Тринити официально усыновили их два года назад.

Незадолго до усыновления оба неожиданно стали называть Круза папой.

В тот день они стали настоящей семьей.

Круз покачал головой, удивляясь, как это он мог жить без мальчишек раньше. Он готов отдать за них жизнь. Все просто. Пришло горьковато-сладкое осознание того, что, заботясь о племянниках, он показывает свою любовь к Рио.

Радостное воркование заставило Круза взглянуть на дочку Оливию, которую все ласково называли Ливви. Девчушка улыбалась ему беззубым ротиком и весело дрыгала миниатюрными ручками и ножками. Это крохотное существо с голубыми глазенками и золотистым хохолком волос имело над ним такую власть, что Круз немедленно взял ее на руки.

– Эй, ты, кажется, должен был укачать ее, а не разгуливать, – раздался сонный голос.

Круз посмотрел на Тринити, лежащую в гамаке, привязанном между двух деревьев.

Он не переставал восхищаться красавицей-женой. Его любовь к детям удесятерялась всякий раз, когда он смотрел на эту женщину, наполнявшую его сердце такой глубокой любовью и благодатью, что порой ему становилось страшно.

После генеральной реконструкции замок изменился до неузнаваемости. Он стал светлым и воздушным. От мрачного сооружения не осталось и следа.

Круз буквально пожирал жену глазами, направляясь к ней с крохотным комочком на руках. Щеки Тринити окрасились румянцем, когда из взгляды встретились. Они смотрели друг на друга с обожанием и страстью, которым никогда не будет конца.

Тринити подвинулась в просторном семейном гамаке, давая Крузу место. Он уселся рядом и обнял ее, а Тринити положила руку на маленькое тельце дочери, которая сладко посапывала, распластавшись на груди отца.

С лужайки доносились веселые крики близнецов, играющих под присмотром миссис Джордан. Он прижал Тринити к груди. Она взглянула на него, одарив обольстительной улыбкой.

Несмотря на загруженный график и заботы о семье, Тринити уже год отучилась в Университете Севильи, где успешно изучала экономику и бизнес.

Круз ощутил покой и счастье. Он теперь не прятал своих чувств.

– Спасибо тебе, – просто сказал он.

Он благодарил Тринити за то, что она вернула ему способность любить и проявлять эмоции. Если бы он ее не встретил, навсегда остался бы сухим и бесчувственным бизнесменом.

И хотя он не произнес этого вслух, Тринити все поняла без слов.

Она коснулась его губ легким поцелуем. Это был чистый поцелуй. Тем не менее он таил в себе глубокую страсть. Тринити с чувством прошептала:

– Я так люблю тебя, Круз. И всегда буду любить.

– Всегда, – эхом отозвался он, переплетая ее пальцы со своими, придерживающими спящую Ливви.

Тринити склонила голову ему на плечо. Перед ними расстилалось прекрасное будущее, наполненное бесконечной любовью.

Content

Эбби Грин
Дорога в страну наслаждений

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог