Кэтти Уильямс

Околдованная ловеласом

Enthralled by Moretti © 2014 by Cathy Williams

«Околдованная ловеласом» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

* * *

Глава 1

Чейз Эванс взглянула на часы. Уже в четвертый раз. Двадцать пять минут ожидания в этом конференц-зале! Будучи юристом, Чейз понимала, что это классический прием запугивания конкурента со стороны «АМ Холдингс».

Она поднялась из-за стола и неторопливо прошлась до огромных, от пола до потолка, окон, чтобы сверху посмотреть на многолюдные улицы города.

В это время года Лондон был запружен туристами. Чейз знала, что когда она спустится вниз, то тут же смешается с толпой иностранцев из всех уголков земного шара. Их просто невозможно было избежать. Как невозможно было избежать шума, суматохи, скоплений людей и необходимости продираться сквозь толпу. Здесь же, в роскошной обстановке конференц-зала компании «АМ Холдингс», могло показаться, что вы находитесь в миллионах миль от всего этого. Тишина стояла полнейшая.

Тоже, кстати, из арсенала запугивания, подумала Чейз, многое повидавшая с тех пор, как стала практикующим адвокатом. И все-таки выходки руководства этой компании были ни с чем не сравнимы.

Она вспомнила первую встречу с представителями «АМ Холдингс», когда руководство, вообразив себе, что приобретение участка земли с женским приютом – пустяковое дело, отправили на нее своего младшего юриста, который запутался в логистике и оказался явно не способным справиться с ситуацией.

На вторую встречу они послали пару более опытных парней, которые прибыли хорошо подготовленными, но и Чейз тоже. Из всех случаев, когда она оказывала безвозмездную профессиональную адвокатскую помощь, именно дело этого женского приюта пришлось ей по душе больше всего. И если парни явились с намерением выбить почву из-под ее ног, то и Чейз повысила ставки, обратив их внимание на недопустимую неопределенность трактовки отдельных статей договора, с чем юристы компании и ушли.

Приют, или Дом Бэт, как его называли, находился в престижном районе Западного Лондона. Участок земли, на котором он был расположен, приносил бы огромные прибыли практичному дельцу, сумей он приобрести его. И сейчас амбициозные замыслы компании состояли в том, чтобы вместо женского приюта построить на этом месте крупный торговый комплекс для богатых и знаменитых.

Следующая встреча Чейз состоялась уже с ведущим юристом компании. Он ловко опровергал каждую из претензий Чейз по спорным статьям договора, мастерски манипулировал нормативными актами, постановлениями и оговорками в договорных условиях в пользу компании.

Чейз понимала, что у нее остался последний шанс.

Она еще раз взглянула на часы, прежде чем вернуться на свое место за столом, рассчитанным на тридцать человек. Только один Господь Бог знал, кого пришлют на встречу с Чейз в этот раз. Может быть, в руководстве компании решили, что ее заденет подобный прием, и для закрепления победы направят к ней вновь того младшего юриста, которого Чейз с треском выпроводила с первой их встречи и который теперь наверняка втайне злорадствовал, предвкушая ее поражение.

Однако она не собиралась сдаваться без боя. Память о том, как однажды она уже уступила не сопротивляясь, слишком укоренилась в ее сознании, чтобы снова пойти по этому пути.

Выкинув из головы все мысли о прошлом, которые явно сказывались на ее работоспособности, Чейз Эванс снова сосредоточилась на документах.

– Могу я сообщить мисс Эванс, как долго ей еще ждать вас?

Алессандро Моретти поднял глаза на свою помощницу, сверлившую его укоризненным взглядом. Она уведомила его о прибытии Чейз Эванс более получаса назад, затем напомнила о том, что эта женщина ждет его в конференц-зале.

– Вы не должны заставлять ее ждать бесконечно. Это оскорбительно.

– Мы же с вами работаем достаточно долго, и вы знаете, что вежливостью я не отличаюсь, – сухо возразил Алессандро. Однако он поднялся из-за стола и взял пиджак, брошенный им на низкий кожаный диван.

В «каменных джунглях», как называли город-мегаполис, где наживают состояния и лишаются их по воле жребия и где умный человек понимает, что надо всегда быть начеку, охраняя тылы, потому что риск получить удар в спину всегда имеет место, Алессандро Моретти прочно обосновался в элитной группе бизнес-акул в возрасте всего тридцати четырех лет.

Вряд ли можно было подняться на такую высоту, будучи мягкосердечным и отзывчивым. Служащие его побаивались, но уважали. Он относился к ним справедливо, даже более того. Сотрудники компании Алессандро Моретти были самыми высокооплачиваемыми в городе.

Алессандро был явно обескуражен тем, что команде его юристов до сих пор не удалось довести до конца сделку с женским приютом. Поэтому четыре месяца спустя он оказался вынужденным вмешаться и самому сделать их работу.

У него были продуманные и детально разработанные планы перепланировки обширной территории, на которой располагался приют. И цена за этот участок была более чем справедливой. Любой юрист должен был бы разобраться в этом деле и провести успешные переговоры с заинтересованной стороной.

Алессандро вынужден тратить время еще и из-за нерадивости своих юристов.

Уходя, он не взял с собой никаких бумаг, поскольку не видел в этом необходимости. Его проинформировали о претензиях женщины-адвоката. Алессандро не сомневался в том, что сможет обойтись без тяжелой артиллерии, чтобы заставить ее признать поражение. Ему удалось выявить несколько не бросающихся в глаза нюансов в договоре, которые могли опровергнуть любую из предъявленных ею претензий. Кроме того, она ждет уже более сорока минут в пустом конференц-зале.

Вначале Алессандро намеревался взять с собой на встречу тех неудачников, которые оказались не в состоянии выполнить свою работу, чтобы они воочию понаблюдали, что и как надо было сделать. Но потом отказался от этой затеи.

Один на один. Он покончит с этим делом за пятнадцать минут.

В ожидании юристов Чейз стояла у окна и размышляла. Она стояла там, когда услышала, как открылась дверь конференц-зала. Чуть помедлив, Чейз оглянулась. Если они могли заставить ее ожидать так долго в этой неуютной комнате, похожей на тюремную камеру, то и она повременит демонстрировать готовность внимать пришедшим.

Но появилась вовсе не команда знакомых ей юристов.

Чейз смотрела на человека, остановившегося в дверях, и чувствовала, как меняется в лице. Она не могла двинуться с места. Ноги словно налились свинцом. Сердце забилось так сильно, что Чейз опасалась приступа панической атаки или мгновенного обморока.

– Ты! – Ее голос прозвучал совсем не так твердо и решительно, как подобает уверенной в себе двадцативосьмилетней женщине, какой Чейз наконец стала.

– Ну, ну, ну… – Алессандро тоже был шокирован, как и она, однако он лучше умел скрывать свои эмоции и гораздо быстрее пришел в себя. И все-таки, медленно приближаясь к Чейз, он едва верил своим глазам.

Со скоростью света Алессандро совершил путешествие во времени, вернулся на восемь лет назад, к длинноногой, восхитительно красивой девушке, которая тогда постоянно занимала его мысли. Она изменилась. Исчезли длинные, до пояса, волосы, джинсы, свитер… Женщина, стоявшая сейчас у окна конференц-зала, была безупречно одетой и безукоризненно ухоженной. А вот цвет ее коротких теперь волос остался таким же – цвета карамели и спелых каштанов, если их смешать, а раскосые зеленые глаза были такими же, как он их помнил. И фигура осталась тонкой, гибкой и грациозной.

– Лила Эванс… – Алессандро неторопливо подошел к ней. – Наверное, я должен был отреагировать на эту фамилию? Возможно, если бы перед ней не значилось имя Чейз.

Теперь он стоял прямо перед ней. Чейз выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание и свалится в обморок.

– Алессандро… Никто не сказал… Я не ожидала…

– Да, я вижу. – Он улыбнулся холодно и безучастно. Взгляд Алессандро невольно упал на палец женщины. Обручального кольца не было.

Хотя это могло ничего не значить, учитывая все обстоятельства…

– Ты будешь один, или же мне следует ожидать остальных членов твоей команды? – Чейз отчаянно пыталась хотя бы отчасти вернуть утраченные уверенность в себе и самообладание. Но не смогла. Ее взгляд был прикован к лицу, которое так часто возникало перед ней, когда она вспоминала Алессандро. Он остался таким же красивым, как она его помнила. В двадцать шесть лет он был чертовски сексуальным и все-таки юным. Сейчас лицо мужчины не излучало ни сердечного тепла, ни приветливости. Чейз видела перед собой незнакомца, который ненавидел ее и даже не пытался этого скрыть.

– Только я. Интересный поворот, не правда ли, Лила? Или Чейз? Или кто ты там, черт возьми, на самом деле?

– Чейз. Меня зовут Чейз. И звали так всегда.

– То есть псевдоним был придуман исключительно ради меня. Конечно, в этом был смысл, учитывая тогдашние обстоятельства…

– Лила – имя моей матери… Если ты не возражаешь, я сяду. – Неверной походкой Чейз доковыляла до стула и рухнула на него. Стопка файловых папок на столе, портфель и ноутбук разом напомнили ей, почему она здесь, в этом конференц-зале, но сосредоточиться на деле Чейз, хоть убей, не могла. Все ее мысли были в прошлом.

– Так что, наверстаем упущенное, Лила? Извини… Чейз? Поговорим немного о том, что произошло с нами в течение прошедших восьми лет? – Алессандро сел на край стола для заседаний и пристально посмотрел на нее: одна-единственная женщина, за которой он по-настоящему ухаживал и так и не побывал в ее постели. Уже по одной этой причине она заняла уникальное место в его жизни. А с учетом некоторых других моментов ей вообще не было равных.

– Я бы предпочла этого не делать.

– На твоем месте я бы тоже отказался отвечать на неприятные вопросы.

– Алессандро, я понимаю, что ты думаешь обо мне, но…

– Я не хочу слышать никаких слезливых историй, Лила.

– Перестань называть меня так.

– Итак, ты все-таки стала адвокатом. Снимаю шляпу, хотя, если подумать, это лишь доказывает, что ты из тех девушек, которые получают то, что хотят, любой ценой.

Чейз бросила на Алессандро короткий взгляд. Выражение его лица заставило ее почувствовать леденящий холод, волнами прокатившийся вдоль позвоночника. Но как она могла осуждать этого человека?

В короткой истории их отношений ей пришлось многое скрывать, так что вряд ли можно было этому удивляться.

– Да, я не заметил обручального кольца на твоем пальце, – продолжал Алессандро обманчиво мягким голосом. – Ты что, отделалась от незадачливого мужа, мешавшего тебе двигаться вперед и карабкаться наверх?

Эта девушка, которую Алессандро встретил когда-то в университетской столовой, поразила его. Она сидела с бутербродом в руке и читала книгу, не обращая внимания ни на что вокруг и оставаясь совершенно равнодушной к заинтересованным взглядам.

Глядя сейчас на Чейз, Алессандро заново пережил охватившее его тогда сильное, необъяснимое влечение к ней.

– Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе, – сказала Чейз, прочистив горло. – У меня с собой все документы, касающиеся женского приюта.

– А я пока что не готов говорить об этом. – Алессандро пересел на один из стульев, чтобы было удобнее наблюдать, как Чейз, уставившись на стопку файловых папок с документами, пытается показать, что она сосредоточилась на деле.

– Та-а-ак, – произнес Алессандро протяжно, – значит, ты не намерена рассказать мне, куда делось обручальное кольцо? – Глаза цвета горького шоколада, казалось, буравили ее насквозь, невзирая на защитный панцирь, который Чейз так долго и с таким трудом наращивала, создавая вокруг себя нечто вроде крепостной стены.

– Нет, просто хочу сделать то, для чего пришла сюда, и уйти.

– Ты пришла сюда, чтобы проиграть мне, – сказал Алессандро безо всяких предисловий. – При наличии у тебя здравого смысла ты должна это признать и начать размахивать белым флагом прежде, чем я начну снижать цену, предложенную мною за участок земли с приютом. – Он обратил внимание Чейз на настенные часы. – Каждую последующую минуту нашего спора цена будет падать на тысячу фунтов, и, если среди твоих аргументов не найдется хотя бы одного выигрышного, ты больше не будешь работать на своего клиента.

– Ты не можешь так поступить.

– Я могу сделать все, что захочу, Лила… Чейз… Или я должен звать тебя миссис Эванс?

– Речь не о нас, Алессандро. – Чейз пыталась свести разговор к теме делового обсуждения, к женскому приюту. – И не думай, пожалуйста, что можешь пустыми угрозами…

– Посмотри-ка вокруг себя, – прервал ее Алессандро, – и скажи, что ты видишь.

Чейз беспокойно огляделась. Она чувствовала, что ее загоняют в ловушку, но пока не определила, в какую именно.

– Ну… я нахожусь в огромном безликом конференц-зале, – произнесла она. Пока Чейз осматривалась, ей все время хотелось вернуться взглядом к Алессандро, всмотреться в его лицо, глаза. Увидев его, Чейз поняла, что она никогда не забывала этого мужчину.

– Мне нравится эта безликость. Она позволяет сидящим за деловым столом людям не отвлекаться ни на что, когда им надо быть сосредоточенными на обсуждаемых вопросах. Видишь ли, Чейз, «АМ Холдингс» – это я. Единоличный владелец. Любая без исключения сделка совершается при моем участии. И практически мне никто не возражает. Так что, если я говорю, что намерен снижать цену на тысячу фунтов за каждую минуту спора со мной, это означает, что в моей власти сделать это. Конечно, ты ведешь это дело и рассчитываешь выиграть его. И тогда мои угрозы окажутся несущественными. А если выиграть не получится? Через пару часов бесплодных споров… Сделай простой математический подсчет.

Чейз смотрела на Алессандро, не находя слов. Из-за того, что когда-то произошло между ними, этот человек теперь мстит ей.

– Звучит совсем не по-джентльменски, знаю. – Алессандро пожал плечами. Улыбка же оставалась холодной, как обледенелая пустошь. – Но когда речь идет о бизнесе, благородство, как правило, дивидендов не приносит.

– Зачем ты это делаешь? Как ты можешь отыгрываться на беззащитных женщинах из приюта?

Чейз почувствовала, что ее нервная система пошла вразнос. Неожиданно для себя она оказалась в логове льва. Как далеко зайдет его месть? Какими еще путями пойдет Алессандро, предаваясь воспоминаниям, прежде чем будет наконец удовлетворен?

Алессандро Моретти – владелец этой компании, и он может не только реализовать свою угрозу, снижая цену за участок с приютом именно так, как сказал. А что, если он решит наказать ее саму?

– Не все оказывается таким, каким казалось, Алессандро.

– Часики тикают. – Алессандро расслабился и закинул руки за голову.

Вопреки всему Алессандро вдруг обнаружил, что физически эта женщина все еще привлекает его, и впал в раздражение. В прошлом он ее и пальцем не тронул, хотя, черт возьми, так мечтал о близости… К тому времени, как они встретились, в постели Алессандро побывало немало женщин, и тем не менее, когда он увлекся Лилой, она задела такие струны его сердца, о существовании которых он и не подозревал.

В университет Алессандро приехал по просьбе своего бывшего преподавателя, согласившись прочитать небольшой курс из шести лекций по бизнесу. Он и подумать не мог, что после встречи с Лилой даст согласие прочитать еще один такой же курс.

Впервые в своей жизни он оказался в непривычной для него ситуации, когда женщина не поддавалась ему, а он проявлял упорство и наслаждался этим. Будучи одним из тех, кому завязать любовные отношения не составляло труда, Алессандро поначалу действительно наслаждался игрой, которую вела Лила. И уж конечно он не ожидал, что эта игра в конечном счете ни к чему не приведет. Лила оставила его с отвратительным ощущением горечи разочарования и крушения иллюзий.

И вот теперь она здесь.

Все-таки судьба – большая выдумщица.

– Значит, ты не хочешь оживить в памяти наше захватывающее прошлое? Тогда выкладывай свои аргументы по приюту. Да, кстати, первая минута уже пошла…

Будто в кошмарном сне Чейз дрожащими руками открыла верхнюю папку. Конечно, она могла понять, что Алессандро обижен и зол на нее. И все же, когда Чейз иногда мыслями уносилась в будущее, представляя их неожиданную встречу где-нибудь когда-нибудь, она не предполагала, что его обида и злость будут столь глубокими, а он окажется таким мстительным.

Чейз начала с нескольких доводов, которые она отстояла во время предыдущих трех встреч с его подчиненными, но Алессандро вдруг прервал ее:

– Ты, конечно, понимаешь, что ни одно из этих возражений не звучит убедительно.

Чейз невольно взглянула на настенные часы, приходя в ярость оттого, что на этой встрече, где должны были быть обсуждены очень важные вопросы, касающиеся жизни других людей, они были оттеснены на второй план внезапным, мучительным и непредсказуемым столкновением с ее прошлым.

Но даже невысказанная угроза, таившаяся в его холодных, мрачных глазах, не могла отвлечь ее внимания от лица Алессандро.

Когда Чейз увидела его впервые, она была выбита из колеи. Он не ходил вокруг да около, а прямо сказал, что заметил ее еще в университетской столовой. Чейз интуитивно почувствовала тогда, что он ожидает от нее предсказуемого ответа. Реакции женщины на мужчину, который мог бы иметь любую, а выбрал ее. Однако она также понимала, что ничего из этого не выйдет. Поэтому Чейз должна была бы вежливо улыбнуться и пойти прочь, иначе ей пришлось бы играть с огнем. Но она все медлила, и в этой нерешительности Алессандро распознал взаимный интерес.

Разумеется, их отношениям суждено было закончиться плохо, но справиться с собой Чейз тогда не смогла.

– Ну хорошо. Допустим, ты имеешь все законные основания поступить по-своему. Но как ты думаешь, что может сделать пресса с «плохой и злой» компанией, сровнявшей с землей женский приют? – Это была козырная карта Чейз, с помощью которой она неожиданным образом изменила ситуацию.

– Ты угрожаешь мне? – Алессандро задал вопрос тоном снисходительного любопытства.

– Я просто использую этот прием как средство для достижения цели. Если ты купишь участок с приютом на фоне неблагоприятной рекламы, то что бы ты ни собирался воздвигнуть на его месте, проект будет обречен на провал.

– Я уверен, ты думала, что стоит только озвучить эту угрозу, как мои юристы тут же бросятся врассыпную, потому что такая вещь, как негативная реклама, действительно существует. А это куда хуже, чем отсутствие рекламы вообще. Однако твой прием весьма подлый, хотя в данном случае меня не удивило, что ты к нему прибегла. – Алессандро подался вперед и теперь смотрел прямо на Чейз. – И все же давай на минутку взглянем на твою угрозу несколько иначе.

– Это не угроза…

– Я предложил чрезвычайно щедрую цену за покупку приюта вместе с участком земли, на котором он стоит. Более чем достаточную для того, чтобы построить другой приют где-нибудь еще.

– Они не хотят, чтобы их убежище располагалось в каком-то другом месте. Женщины, нашедшие приют в Доме Бэт, привыкли к нему и чувствуют себя там в безопасности.

– Лирику можешь оставить для своих приятелей из СМИ, с пафосом информируя их о том, что женщины приюта будут бесцеремонно выдворены с насиженного места. Мои же люди предпримут контратакующие меры с обстоятельным и чрезвычайно заманчивым списком того, что эти женщины смогут получить за мои деньги. Приют вдвое больший по размеру, современные удобства, такой же участок земли, пусть и в другом месте. Черт! У них может быть даже плавательный бассейн, комната для игр, детский сад или ясли… Так кто, по-твоему, выиграет в конце концов? А как только станет известно, что я буду на этом участке земли строить крупный торговый комплекс, а значит, обеспечу местным жителям столь необходимые рабочие места… – Алессандро встал и неторопливо прошелся к тому же самому окну, сквозь которое Чейз совсем недавно смотрела на улицы города.

Она не могла оторвать от него глаз.

– Так что? – Алессандро медленно повернулся к ней. – Ты и сейчас уверена в своей способности выиграть это дело?

– Это дом Бэт. Ей хорошо в нем.

Чейз знала Бэт. Вряд ли она боролась бы за сохранение чего-то важного по сугубо личным мотивам.

– Судя по выражению твоего лица, ты потеряла на это надежду. Кстати, прошло почти сорок пять минут… Насколько снизилась цена, обещанная мной твоему клиенту? Чего лишился приют? Комнаты для игр? Детского сада? Просторной кухни с деревянным столом, за которым женщины приюта могли бы за общей трапезой подбадривать и утешать друг друга?

– Никогда не думала, что ты, оказывается, настолько заносчивый.

– Стоит признать, что в то время мы почти ничего не знали друг о друге. Хотя, справедливости ради, замечу, что о себе я тогда не лгал. – Алессандро невольно обратил внимание на то, как солнечный свет, пробившийся сквозь оконное стекло, играет в волосах Чейз.

Она безнадежно уставилась на папку, лежавшую перед ней. Там не осталось ничего, что можно было бы извлечь, как кролика из шляпы фокусника, и использовать в свою защиту. Алессандро же был полон решимости опровергнуть любой ее аргумент, сказать последнее слово и заставить Чейз заплатить.

– Попробуем подсчитать, сколько я должен удержать из первоначально предложенной мною цены.

– Скажи, Алессандро, ты ведь на самом деле не намереваешься реализовать свою угрозу?

– Другими словами, лгу ли я тебе? – Алессандро вернулся к Чейз и снова уселся на край стола.

– Ты не можешь заставить женщин продать приют.

– Чейз, ты видела их бухгалтерские книги? Твои женщины по уши в долгах. Выжидание приведет к тому, что приют попросту отберут. Возможно, они нежно привязаны к своему приюту, но они некомпетентны в финансовых вопросах. Решить проблему можно лишь при условии, что приют попадет в надежные руки и получит материальную поддержку. Более того, если станет известно об их стесненных финансовых обстоятельствах, застройщики, как стервятники, устремятся туда с надеждой на выгодную торговую сделку. И то, что начиналось с моего щедрого предложения, может завершиться спешной продажей приюта с его землей за бесценок.

– Все так. – Чейз была вынуждена признать, что он прав. – Ты выиграл, Алессандро. – Она взглянула на него своими зелеными глазами, которые некогда зачаровали его. – Но скажи мне честно, был бы ты так же бескомпромиссен, если бы перед тобой сидела не я?

– Пожалуй, я бы торговался. – В словах, произносимых Алессандро, не слышалось ни капли сочувствия. – Но, скорее всего, тиканья часов я бы не примешивал.

Он вернулся на свое место и снова сел, откинувшись на стуле. Зазвонил его мобильный телефон. Когда помощница попросила Алессандро поторопиться, так как дальше оттягивать начало селекторного совещания она не может, он коротко ответил, что Алисия должна отменить его совсем.

– И постарайтесь сделать то же самое с моими встречами после обеда, – тихо произнес Алессандро, не отрывая взгляда от склоненной головы Чейз.

– Не хочу задерживать тебя. – Чейз начала собирать папки в стопку. Она помедлила, прежде чем в последний раз посмотреть на Алессандро. Чейз вдруг осознала, что жадно впитывает его образ, и покорно смирилась с тем, что в течение многих последующих недель он будет являться ей, не давая покоя. – И все же не мог бы ты пересмотреть твой… твое…

– Решение снизить цену? И тем самым спасти тебя от унижения при необходимости сообщить клиенту, что это ты единолично сбила ее?

Чейз бросила на Алессандро осуждающий взгляд:

– Никогда не думала, что ты можешь быть таким негодяем.

– Жизнь, как мы оба знаем, полна шоковых ситуаций. Я признаю, что не намерен отказываться от приобретения приюта, но ты могла бы компенсировать потерянные тысячи.

– Я могла бы… Каким образом? – Чейз непонимающе уставилась на него. Конечно, она знала, что финансовые дела приюта находились в крайне беспорядочном состоянии. И женщинам важна была каждая копейка, чтобы хотя бы рассчитаться с долгами, а затем начать все заново. С чистого листа.

– Мы не поставили точку в нашем прошлом, – негромко произнес Алессандро. – Пришло время это сделать. Я не искал специально возможности для этого, но ты здесь. И я хочу знать, черт возьми, кто ты на самом деле. Удовлетвори мое любопытство, и цена приюта останется прежней…

Глава 2

Так где же радость, где чувство благодарности? От Чейз ему нужна всего-то короткая беседа, и солидная сумма денег вернется. Алессандро вправе был ожидать проявления хоть каких-то эмоций. Он не спускал глаз с ее лица, но не произнес ни слова, зная, насколько сильной может быть власть молчания.

– Мне нужны от тебя какие-нибудь гарантии в письменной форме, – произнесла наконец Чейз.

– Нет, – отрезал Алессандро. – Или верь мне на слово, или тебе придется раскошелиться.

– Не стоит ворошить прошлое, вспоминая произошедшее между нами, Алессандро.

– «Да» или «нет»? Выбор несложный.

Чейз встала. «Фитцсиммонс», где она работала, была юридической фирмой высокого уровня и имела в штате квалифицированных профессионалов, почти каждый из которых происходил из высших слоев общества. В отношениях с коллегами Чейз держала дистанцию, но тем не менее узнавала о них многое, просто слушая их рассказы о проведенных выходных днях, о праздниках, на которые их приглашали, об апартаментах, где они жили…

К счастью, Чейз была одной всего из двух сотрудников, специализирующихся на прецедентных делах, за ведение которых адвокат не получает гонорара, так называемого про-боно, и затрагивающих вопросы общественного блага. Поэтому она могла сосредоточенно заниматься ими, появляясь в офисе лишь в определенные часы и присутствуя только на наиболее важных совещаниях, если это предписывалось ее должностными обязанностями.

Чейз не хотела, чтобы ее достаточно устоявшаяся жизнь была теперь нарушена. Она просто не могла позволить себе разворошить муравейник прошлого.

Но была ли у нее возможность выбора?

Чейз снова села:

– Хорошо. Так о чем ты намерен поговорить?

– Послушай, не думаешь же ты на самом деле, что мы сможем приятно поболтать о прошлом в этой комнате? – Алессандро прошелся по конференц-залу, окидывая его взглядом: толстый ковер кремового цвета, заглушающий звуки; светло-желтые стены; внушительный стол, за которым сильные мира сего могли свободно сидеть, открыв перед собой свои лэптопы, принимая перспективные, влекущие за собой серьезные последствия решения, которые нередко сказывались на жизнях многих и многих людей, находящихся внизу иерархической лестницы. Иногда во благо, а подчас и во вред им.

– Я думаю, нам многое предстоит наверстать, Лила.

– Перестань меня так называть, Алессандро.

– Время ланча. Почему бы нам не продолжить беседу где-нибудь в более уютной обстановке?

– Меня устраивает и здесь.

– Вообще-то ты не имеешь права голоса. У меня осталось одно пятиминутное дело, которое я должен закончить до обеда. Надеюсь, ты сможешь сама найти дорогу вниз, в вестибюль. – Алессандро остановился перед Чейз. – И не вздумай сбежать от меня.

– Я не собираюсь этого делать. – Чейз вскинула подбородок, и теперь они стояли лицом к лицу, глядя в глаза друг другу. Однако эта демонстрация мужества неожиданно для Чейз возымела обратный эффект. Стоя так близко к Алессандро, она почувствовала, что силы покидают ее, оставляя душевное волнение и тревожное ощущение опасности.

– Не собираешься? – произнес Алессандро. Глаза его сузились. – Почему же тогда ты сейчас похожа на кролика, настигнутого светом автомобильных фар? Я ведь уже давно понял, что ты отъявленная лгунья, мошенница и стерва.

Никогда прежде Алессандро не позволял себе так грубо разговаривать с женщиной. Однако, неожиданно увидев Чейз, он ощутил, как прошлое внезапно обрушилась на него и наполнило произносимые слова горечью обиды и озлобленностью.

– Я так понимаю, что с твоей стороны нет никаких возражений.

– А какой в них смысл? – холодно осведомилась Чейз. – Встретимся в вестибюле, но… – Она бросила на Алессандро мятежный взгляд. – Я не буду там околачиваться слишком долго, ожидая, пока ты не спеша будешь решать вопросы, возникшие в последнюю минуту.

Алессандро непроизвольно посмотрел на ее полные, чувственные губы. В прошлом он поддразнивал Лилу, говоря, что у нее такой вид, будто она постоянно дуется на кого-то. Но когда Лила улыбалась… Это было похоже на то, как расцветает бутон. Алессандро не мог тогда насытиться этим зрелищем. Но сейчас Лиле… Чейз было явно не до улыбок.

– На самом деле ты будешь околачиваться там столько, сколько мне будет нужно.

Только когда Алессандро вышел из комнаты, Чейз поняла, насколько она была напряжена. И враз ослабела так, что ей пришлось опереться о стол. В одно мгновение ее жизнь оказалась выбитой из привычной колеи. Много лет назад была задета гордость Алессандро, и теперь, когда их пути так неожиданно пересеклись здесь, он хочет получить ответы на вопросы, наверняка возникшие у него после разрыва их отношений. Хотя любовных отношений как таковых между ними никогда и не было.

Чейз без промедления покинула конференц-зал. Было время ланча для сотрудников компании. Прекрасный летний день. Один из тех, когда хочется расположиться с сэндвичами в парке и расслабиться на солнышке, чтобы через час снова надеть пиджак или жакет и вернуться на рабочее место.

Подождав Алессандро в вестибюле, надо сказать, совсем недолго, она увидела его выходящим из лифта. Пока он шел по направлению к ней, держа одним пальцем переброшенный через плечо пиджак, в памяти Чейз вновь ожили головокружительные моменты прошлого.

– Так, все-таки ты осталась.

– Ну не думал же ты в самом деле, что я сбегу. – Чейз пошла рядом с Алессандро, приноравливаясь к его шагам. Через вращающиеся стеклянные двери они вышли на оживленную улицу.

– Нет, не думал. Ты же адвокат и понимаешь, когда надо вести себя дипломатично. – Алессандро свернул в одну из боковых улочек. – Что касается твой карьеры… Почему бы нам не начать с нее нашу беседу?

– Что ты хочешь узнать?

Алессандро немного склонился в сторону Чейз:

– Давай не будем вести разговор в стиле «вопрос – ответ». Так мне придется просто вытягивать информацию из тебя.

– А чего ты ждешь, Алессандро? Я же нахожусь здесь не по своей воле.

– В этом нет сомнений. Но тем не менее ты здесь.

– Ну, я… получила степень бакалавра. В последний год учебы кадровое агентство выбрало меня для работы в достаточно хорошей адвокатской фирме. Таково было начало моей карьеры.

– Умница Чейз.

Чейз понимала, что сказанное им вовсе не было комплиментом, и она могла лишь гадать, что Алессандро имел в виду. Хотя какой в этих догадках смысл? Он питал к ней явное отвращение, и у Чейз не было сомнений в том, что Алессандро подразумевал под этим «комплиментом» нечто очень обидное.

Но да, она умна. Чейз знала, что при других обстоятельствах она наверняка была бы одной из тех девушек, про которых говорят: «У них есть все – и мозги, и красота». Однако жизнь все сбалансировала, и Чейз пришлось гораздо больше полагаться на свои мозги, чем на внешний вид. Она работала как одержимая, чтобы добиться права поступления в лучший университет. А затем упорно, не жалея сил, стремилась получить ученую степень, которая помогла бы ей обеспечить себе достойную жизнь.

А вот о мотивации этих устремлений Чейз приучила себя не вспоминать.

– Благодарю. – Она предпочла не обращать внимания на тон «комплимента» Алессандро. – Я работала, приобретала опыт, перешла в другую фирму… и вот теперь оказалась здесь.

– «Фитцсиммонс» – отличная контора.

– Да, это так.

– Тогда почему костюм не от-кутюр? Тебе недостаточно платят для этого?

Чейз вся сжалась от неловкости и смущения.

– Нет, мне платят более чем достаточно, – холодно ответила она. – Но я предпочитаю экономить деньги, а не выбрасывать их на покупку непомерно дорогой одежды в престижных бутиках.

– Как благородно! Только у меня эта черта характера как-то не ассоциируется с тобой.

– Не мог бы ты хотя бы попытаться быть вежливым? – деликатно попросила Чейз. – Между прочим, большинство дел, которые я веду про-боно, я веду бесплатно, ради общественного блага. А это сподручнее делать не в дорогой дизайнерской одежде.

Алессандро и Чейз остановились перед пабом, уютно расположившимся в одном из узких глухих переулков. Такие «жемчужины» старой архитектуры еще встречаются в Лондоне. Когда они вошли, в пабе царил полумрак, было прохладно и тихо.

Алессандро предложил выпить чего-нибудь и пожал плечами, когда Чейз ограничилась лишь соком.

– Итак… – Он сел, взяв себе пинту пива и посмотрел на Чейз. Честно говоря, он и сам не знал, зачем принудил ее к этому разговору, но при виде ее его вновь одолели мучительные вопросы, так и оставшиеся без ответов. – Давай начнем с того момента, когда ты после четырех месяцев наших так называемых отношений, устремив на меня наивный взор, сообщила, что дома тебя ожидает муж.

Чейз крепко сжала ладонями свой стакан, ее зеленые глаза заметались.

– Я не понимаю смысла всего этого, Алессандро.

– «Смысл всего этого» состоит в удовлетворении моего любопытства в обмен на согласованную цену твоего приюта. Так расскажи мне, что случилось с твоим мужем.

– Шон… погиб вскоре после того, как я получила свою первую работу. Он ехал на мотоцикле. Превысив скорость, потерял управление…

Алессандро отпил немного пива, наблюдая за Чейз поверх бокала. В последнюю их встречу Лила открытым текстом сообщила ему, что они с мужем влюблены друг в друга чуть ли не с детства и что для нее он был любовью всей жизни.

– Я так понимаю, что ты больше не вышла замуж?

– И не выйду никогда. – В голосе Чейз почувствовалась горечь.

– Потому что в жизни амбициозного, целеустремленного адвоката мужчине нет места? Или потому, что ты до сих пор одержима человеком, который… Дай-ка вспомнить… Ах да!.. Единственным парнем, с которым ты когда-либо мечтала переспать… И еще. Несколько капучино – это не отношения, но было весело…

– Мы не должны были встречаться. Ужасно, что так случилось. Я не собиралась тобой увлекаться.

– А ты и не увлеклась. – Алессандро склонил набок голову, вновь почувствовав раздражение. Эта женщина некогда крепко зацепила его, ввела в заблуждение и бросила.

– Нет! Нет, Алессандро, все было не так. Я имею в виду…

– Ну-ну, я весь внимание.

– Ты не понял. Мы же были не на равных. Я была замужем.

– Тогда зачем встречалась со мной? Хотела доказать, что из всех моих поклонниц именно ты сумеешь поймать меня в свои сети?

– Для этого надо было быть весьма самоуверенным и тщеславным человеком.

– Ценю честность. Я получал множество записок от студенток, просивших о некоторых «дополнительных занятиях» со мной.

Ничего удивительного, подумала Чейз. Алессандро приковывал к себе взгляды всюду, где бы он ни появлялся. Это был безусловный альфа-самец, обладающий мощной сексуальной притягательностью. Плюс к этому – богатство. Так что не было ничего удивительного в том, что девушки создавали очередь, претендуя на внимание такого преподавателя.

Она же никогда не оставалась в университете дольше, чем это было необходимо.

– Тогда почему же ты решила скрыть свое семейное положение? Сняла обручальное кольцо? Чтобы обмануть меня обещанием секса?

– Я не допускала и мысли, что все сводится к постели.

– Помилуй! Ты прекрасно осознавала, к чему все идет, и сознательно скрывала факт замужества, давая понять, что доступна для отношений.

– Если мне не изменяет память, это ты тогда говорил, что не заинтересован в отношениях, предполагающих какие-либо обязательства, и что предпочитаешь связи несерьезные, страстные и временные.

Алессандро густо покраснел.

– Слабая аргументация, – сквозь стиснутые зубы проскрежетал он язвительно. – Или ты лгала, чтобы проверить, что я собой представляю? Окажусь ли я лучше твоего мужа-домоседа? Поэтому ты мурыжила меня четыре месяца?

– Да нет же! Конечно нет! И Шон никогда не был мужем-домоседом. – И снова горечь в голосе Чейз.

– Нет? Тогда кем же он был? – Алессандро подался вперед. – Банкиром? Предпринимателем? Ты же тогда толком так ничего и не рассказала о себе. И если мне память правильно подсказывает, в последнюю нашу встречу ты очень спешила избавиться от меня.

Алессандро сам удивился, насколько ясно помнил даже одежду Лилы в тот момент: выцветшие узкие джинсы, заправленные в сапоги из искусственной замши, и джемпер, скорее всего, принадлежавший ее мужу, как теперь понимал Алессандро. При этой мысли его челюсти непроизвольно сжались, глаза еще больше потемнели.

Ей понадобилось не так уж много времени, чтобы выложить ему всю правду. Однажды, после нескольких месяцев, проведенных в невинных беседах, осторожных сближениях и отступлениях без каких-либо физических контактов, что для Алессандро было почти невыносимым, они встретились в баре, ставшем их излюбленным местом. Был канун Рождества, и немногочисленные посетители бара, расслабившись, пили, смеялись и пустословили. И тут Лила, усевшись напротив него, практически без предисловий, не отрывая взгляда от лица Алессандро, проинформировала его о том, что они больше не будут встречаться. Он вспомнил, как неуверенно улыбнулся в ответ, сказав: «Не понял».

– Наши встречи были приятным развлечением, и я, конечно, благодарна тебе за помощь в учебе, но я замужем… – Она помахала перед ним пальцем с кольцом, которого он никогда прежде не видел. – Шон Макгрегор, – беспечно произнесла Лила. Любовь ее жизни. Они полюбили друг друга еще в пятнадцатилетнем возрасте. Она даже извлекла из своего изрядно потрепанного бумажника его фотографию и повосторгалась «неземной красотой» избранника.

Алессандро долго не отрываясь смотрел на молодого мужчину с ярко-голубыми глазами и бритой головой. Сбоку на шее виднелась татуировка. Похоже было, что разрисованным было все его тело. До Алессандро внезапно дошло, что его просто держали за дурака. Мало того что Лила встречалась с ним развлечения ради, он был к тому же мужчиной совершенно не ее типа. А вот муж ее обладал всеми характерными чертами… первоклассного бандита.

– Шон занимался множеством различных дел, – неопределенно сказала Чейз. – Но все это не имеет значения, сейчас, во всяком случае. Я прошу у тебя прощения, Алессандро. Понимаю, что извиняться слишком поздно, но тем не менее я это делаю.

– Почему ты пользуешься другим именем? Тогда ты была Лилой.

– Я… – Ну как Чейз могла объяснить ему, что дело не только в другом имени? Что она воспользовалась шансом стать новой, яркой, интересной личностью? И в отношениях с ним, по сути, не лгала, думая, что никому не навредит, если выдаст себя за обычного, нормального человека из семьи заботливых родителей среднего класса. Да, это было неправдой, но у Лилы никогда прежде не возникало необходимости представлять кому-либо своих мифических, придуманных родителей. Ей всегда удавалось избегать слишком тесного общения с молодыми людьми… пока рядом не оказался Алессандро. Но и тогда Лила не представляла себе, что может зайти так далеко, так быстро и глубоко увязнуть и что маленький, невинный обман перерастет в губительную ложь, от которой Чейз уже никогда не отречься.

– Что же получается? – резко задал вопрос Алессандро, побуждая ее рассказывать дальше. – Ты обманула меня, умолчав о своем семейном положении, солгала относительно имени. Так посвяти же меня в причину хотя бы одного из этих обманов.

Алессандро подал знак бармену и заказал себе еще пива.

Идет уже вторая половина дня, пронзила его мысль. И, судя по настроению, надо было бы сделать некоторые изменения в графике его деловых встреч. Сейчас все внимание Алессандро было приковано к Чейз. У него было такое ощущение, будто он держит в руках книгу, которую прочел от начала до конца, но так и не понял ее смысла.

– Лила – имя моей матери. Оно мне нравилось.

– Но когда ты устраивалась на работу в юридическую фирму, оно перестало тебе нравиться?

– Мы же с тобой, кажется, договорились не вести беседу по схеме «вопрос – ответ». – Кожа Чейз горела от слишком напряженного взгляда Алессандро. От него исходила опасность, вызывающая в Чейз дрожь, пробегавшую вдоль позвоночника и заставлявшую ее тянуться к нему вопреки предостережению разума.

– Когда я поступала на работу в свою первую адвокатскую контору, проще было пользоваться настоящим именем. Я имею в виду христианское имя, данное мне при рождении.

– Почему-то у меня такое ощущение, что в каждой из тех небылиц, которые ты мне здесь плетешь, имеет место множество неувязок.

– Я не плету небылицы! – огрызнулась Чейз. На ее щеках появились яркие пятна румянца. – Если хочешь, я могу принести и показать тебе свидетельство о рождении.

А что бы Алессандро сделал, узнай он, кто она такая на самом деле? Что ее заботливые родители из солидного среднего класса, о которых Лила тогда невинно сообщила ему, были таким же мифом, как плавательный бассейн среди песков Сахары?

Алессандро вполне мог поддаться искушению конфиденциально побеседовать с директором ее фирмы, пришла Чейз к плачевному выводу. Нет, она, безусловно, не лгала руководству относительно своей профессиональной квалификации. Чейз была очень хорошим адвокатом и знала это. И тем не менее ее могли уволить за то, что, вступая в должность, она позволила себе воспользоваться не совсем, мягко говоря, достоверными биографическими данными.

Уязвленная гордость и неприязнь способны толкнуть человека на месть. А что, если Алессандро поделится ее маленькой невинной ложью с людьми, работающими с Чейз рядом, которые, хоть и значительно уступали ей в делах, не упустили бы удобного случая со смехом перемывать косточки Чейз? Она была сильной личностью, но не настолько, конечно, чтобы выдержать насмешки над собой, да еще и на работе.

– Я должна вернуться на работу. – Чейз допила свой апельсиновый сок и попыталась подняться.

Алессандро тут же не задумываясь протянул руку и, сжав ее запястье, не позволил этого сделать.

Чейз замерла. Ее охватило в высшей степени странное оцепенение. Пальцы Алессандро накрепко сковали ее запястье, и Чейз почувствовала, как сердце внезапно ускорило ритм биения.

– Не спеши.

– Я ответила на твои вопросы, Алессандро.

– Но для тебя-то, черт возьми, это что-нибудь значило?

– Ничего! Я… просто сделала ошибку. Но ведь все это в далеком прошлом. По сути, я тогда была почти ребенком.

– Хорош ребенок – двадцатилетний и замужний!

– Я же говорила тебе… мы с Шоном были влюблены. – Чейз отвела взгляд. – Просто не имело смысла ждать.

– А ваши семьи принимали участие в свадебных торжествах?

Чейз пожала плечами:

– Шон погиб. Во всяком случае, теперь уже нечего и обсуждать.

Однако почему Алессандро не покидает стойкое ощущение, что все было не так, как она рассказывает? И что случилось с его здравым смыслом? Ведь если его самолюбие было задето так сильно восемь лет назад, он должен был бы сейчас скорее слышать в ее россказнях подтекст вероломства, чем искать скрытый смысл.

– Шли годы, и я продолжила жить.

– И в твоей жизни не появилось больше никого, кто заменил бы оплакиваемого покойного мужа?

– Почему это тебя так интересует? – Чейз запоздало подумала, что она могла бы давно перевести стрелки на него и начать задавать вопросы. – А как насчет тебя? – Тон ее был холодным. – Пока не было сказано ничего о том, чем занимался ты эти годы.

– А что говорить? – Алессандро расслабился и разжал наконец пальцы на запястье Чейз.

У нее было настолько интересное лицо, что хотелось неотрывно смотреть на него. С тонкими чертами, да еще и с постоянным выражением сдержанной замкнутости, оно вызывало желание понять, что же кроется за этой прекрасной маской. Уже тогда, будучи значительно моложе, эта женщина, казалось, несла в себе некую тайну, стремление разгадать которую разожгло любопытство Алессандро, так и не утоленное. И теперь оно пробудилось вновь.

– Я – открытая книга. – Алессандро широко развел руки в стороны. – Не скрываю, кто я такой, и не имею привычки водить кого-либо за нос.

– А кто-нибудь особенный есть в твоей жизни? Миссис Моретти, например, которая вытирает пыль и занимается уборкой в твоем загородном доме, а несколько маленьких Моретти резво носятся неподалеку? Или ты до сих пор приверженец страстных и краткосрочных отношений, чтобы – не дай бог – не зазвучали свадебные колокола?

– Ну надо же! Ты стала язвительной, Чейз.

Она вспыхнула. Временами она и сама смотрела на себя со стороны в сомнении, действительно ли ей нравилась та личность, над созданием которой она немало потрудилась.

– Я не люблю, когда на меня давят, навязывая свою волю.

– Это ты о том, что я привел тебя сюда? То есть ты так воспринимаешь то, что я делаю сейчас? Давлю на тебя?

– А разве это не так?

– Мы обмениваемся информацией. Как этот процесс можно воспринимать подобным образом? Да, отвечаю на твой вопрос – нет никакой миссис Моретти в загородном доме, а если бы она и была, то уж точно не вытирала бы в нем пыль и не занималась бы уборкой.

– Понятно. У тебя ведь достаточно денег, чтобы заплатить тому, кто бы это делал. А ты по-прежнему работаешь круглосуточно семь дней в неделю?

Чейз напомнила Алессандро его же слова, которым восторженно внимала, когда он рассказывал ей о своей работе – постоянно в движении, безостановочно крутится как белка в колесе. А лекции в университете – это приятная перемена обстановки, своего рода отдушина.

– Но это, конечно, не мое дело, – уточнила она безразличным голосом. – Я свободна и могу идти?

Алессандро сжал губы. Он понял, что так толком ничего и не узнал. Ни на один из его вопросов ответа он не получил. Его здравый смысл настоятельно требовал уйти отсюда, но какая-то часть его не соглашалась, желая большего от этой встречи.

– Почему в своей работе ты решила специализироваться на случаях защиты про-боно, ради, так сказать, общественного блага? – негромко задал он вопрос. – Имея диплом с отличием и опыт работы в юридических фирмах, ты могла бы заниматься более прибыльным делом.

– Мне никогда не было интересно просто зарабатывать деньги. Я всегда хотела стать адвокатом, хотя были еще два варианта, которые привлекали меня при выборе профессии – социальная помощь и полиция. – Чейз залилась румянцем от смущения. Она не ожидала от себя, что озвучит это в присутствии кого-либо.

– Не могу представить тебя социальным работником и совсем уж не могу женщиной-полицейским.

– Я должна вернуться на работу, Алессандро. У меня много дел. И надо сегодня же посетить женский приют, чтобы сообщить о результатах нашей встречи. Женщины будут разочарованы, конечно, потому что они действительно не хотели, чтобы приют менял свое месторасположение. Не только из-за того, что он был для них надежным кровом длительное время, но и из-за самого места, с которым в немалой степени связана судьба большинства живущих в нем женщин. А большая территория нового приюта с плавательным бассейном и комнатой для игр неизвестно где… Не это для них важно.

– И как же ты сделала окончательный выбор? – гнул свое Алессандро.

Похоже, чем упорнее она утаивала информацию о себе, тем любопытнее становился Алессандро. Она смущенно улыбнулась.

– Свободный график, – запинаясь, произнесла она. – Я готова работать часами, но мне нужно самой распоряжаться своим временем.

– Разумно. И что важнее, мне кажется, оба других варианта несут в себе элемент опасности. Они менее всего подходят для женщины с твоей внешностью. Ты чертовски сексуальна, и неизвестно, какую роль это сыграло бы, окажись ты в экстремальной ситуации.

Внезапно Алессандро ощутил сильнейшее возбуждение, заставшее его врасплох. Эта неожиданная реакция настолько затмила горечь и гнев Алессандро, что те вопросы, на которые, как он считал, ему необходимо было услышать ответы Чейз, показались просто смешными. А поскольку его эрекция давала о себе знать лихорадочным биением о молнию брюк, мысли Алессандро приняли совершенно иное направление. Он представил себе руку Чейз там, внизу, ее губы, обхватившие его…

Алессандро пришлось поспешно изменить позу, так как возбуждение уже начало причинять боль. Он разозлился на самого себя за такую физическую реакцию на Чейз. Его влечение оказалось настолько неуправляемым, что это могло сказаться на трезвости ума, стать непозволительной, ненужной проблемой. Алессандро никогда не терял над собой контроль, когда дело касалось женщин, а он встречался с самыми красивыми и эффектными из них. Так что же, черт возьми, происходит с ним здесь сейчас?

– Об этой стороне вопроса я даже не задумывалась.

Ее голос прозвучал холодно. Говорить больше было не о чем.

Алессандро понял, что ему нужно сделать.

– Знаешь что? Мне бы хотелось увидеть этот приют. Оценить на месте, насколько участок отвечает моему замыслу. И я хочу, чтобы ты меня сопровождала.

Глава 3

В первые за многие годы Чейз почувствовала себя беспомощной. Три дня назад она вошла во внушительного вида здание из стекла и бетона, где располагалась компания «АМ Холдингс», с простой миссией: сохранить женский приют. Чейз была уверена в благоприятном исходе дела, и, если бы не один человек, она покинула бы это здание с чистой совестью и чувством отлично выполненной работы.

И вот теперь, согласившись сопроводить Алессандро в женский приют, она мечется возле окна своего дома, высматривая его.

– Зачем? – спросила тогда Чейз. – Не вижу смысла. Ты же все равно сотрешь приют с лица земли.

– Имей в виду, – ответил Алессандро, – благодетели человечества и проповедники имеют одинаковую тенденцию становиться фарисейскими занудами. Естественно, у меня где-то есть полная детализация этого участка с подробным описанием, но мне хочется увидеть его воочию.

Чейз предложила ему встретиться непосредственно возле приюта, но Алессандро настоял на том, что заедет за ней домой.

– А по пути ты сможешь просветить меня относительно истории этого заведения, – спокойно добавил он.

Блестящий черный «ягуар» подъехал к дому как раз тогда, когда Чейз собиралась в очередной раз отойти от окна. Но теперь все ее внимание было сосредоточено на человеке, выходившем из машины.

Сердце Чейз замерло на несколько мгновений… Она едва успела отпрянуть от окна, когда Алессандро направился к дому, и, услышав звонок, была вынуждена повременить открывать дверь, чтобы подготовиться к встрече с ним лицом к лицу.

– Ты точен. Пойдем? – спросила Чейз, отводя взгляд от Алессандро, но непроизвольно взглядывала на него снова и снова.

Она схватила сумочку, висевшую на перилах лестницы, и наклонилась, чтобы взять стоявший на полу портфель.

– Всему свой черед. – Алессандро вошел в прихожую и закрыл за собой входную дверь.

– У нас мало времени, Алессандро. Нас ждут в приюте. При движении транспорта в часы пик один Бог знает, как долго нам придется добираться туда.

– Успокойся. Я поручил своей помощнице перенести время визита на час позже…Так, значит, здесь ты обитаешь.

Чейз в ужасе наблюдала, как он осваивается в ее доме. Заглянул в гостиную, затем двинулся в направлении кухни.

Она, выйдя из ступора, поспешила за ним. Алессандро, остановившись в центре комнаты, осматривал ее, поворачиваясь во все стороны. Кухня была довольно просторной и имела выход в небольшой внутренний садик. Это оказалось немаловажным фактором в пользу покупки именно этого дома.

– У тебя здесь очень уютно.

– А ты ведешь себя неподобающим образом.

– Почему? Разве я какой-то незнакомый пришелец? Можно ли мне получить чашку кофе?

Чейз стиснула зубы, увидев, что Алессандро садится за стол.

– Это твой первый собственный дом? – осведомился он.

Алессандро не видел Чейз три дня, однако провел немало времени в мыслях о ней. И в конце концов перестал корить себя за это. Ну и что, если Чейз стала навязчивым образом, постоянно возникающим перед его мысленным взором? Что здесь непонятного? Встреча с ней мгновенно отбросила его в прошлое, которое он предпочел хранить в душе под замком. Естественно, это не могло не повлиять на направление его мыслей. Как естественно и то, что и сама эта женщина прочно обосновалась в его размышлениях..

– Что ты имеешь в виду? – Все, чем интересовался Алессандро Моретти, заставляло Чейз нервничать.

– Это семейный дом? Я имею в виду, супружеский?

– Нет. – Чейз опустила глаза. – Шон и я… Мы жили тогда в другом месте.

Алессандро представил себе пару молодых любовников, арендующих совместное жилье в то время, когда Лила вовсю дурачила его.

– Не могла бы ты организовать для меня небольшую экскурсию по дому?

– Да здесь и смотреть особенно нечего. Две спальни наверху, ванная комната. Что находится внизу, ты видишь. Не пора ли нам ехать?

Алессандро ничего не ответил. Выпив чашку гадкого растворимого кофе, он вышел из кухни и бросил взгляд наверх, прежде чем направиться в гостиную. Почему Чейз так нервничает? Дает о себе знать вина? Вряд ли. Женщина, способная иметь отношения на стороне, будучи замужем, едва ли может испытывать чувство вины, или угрызение совести, или раскаяние.

Упорствующая и все более нервничающая Чейз предельно заинтриговала Алессандро.

– У тебя здесь преобладают яркие цвета, – произнес он задумчиво, – а это как-то не вяжется с образом невозмутимого адвоката. Любому человеку можно простить заблуждение, если интерьер этой комнаты наведет его на мысль, что ее обитатель – совсем иная личность. – Алессандро неожиданно развернулся, чтобы взглянуть на Чейз, в нерешительности топтавшуюся в проеме двери. – Кто-то веселый… полный внутреннего огня. – Он помедлил секунду. – Страстный, пылкий… – И все же… – продолжил он разглагольствовать, расхаживая по комнате. – И все же чего-то здесь недостает.

– Чего же? – Вопрос был задан с явной неохотой.

Когда Алессандро направился к ней, Чейз запаниковала до тошнотворных спазмов в горле. Но она сразу же запретила себе вспоминать, как отчаянно и безнадежно хотела Алессандро все эти прошедшие годы. Ее глаза расширились, послышался сдержанный, судорожный вздох. По мере приближения к ней Алессандро вдруг ощутил, что почти осязает неуловимо изменившуюся атмосферу между ними. Чейз стала крайне напряженной, а он впервые за очень долгое время почувствовал себя ошеломляюще живым.

Незамедлительность и сила его реакции на Чейз шокировали его самого, осознавшего, что в последний раз он чувствовал нечто подобное в то время, когда его дурачила та же самая женщина, что стоит сейчас перед ним. Ненависти и антипатии к ней было явно недостаточно, если очевидная эрекция превалировала над рассудком.

Эта чертова женщина ускользала от него тогда по причине, которую он узнал гораздо позже. Ускользает и теперь, но и на этот раз причины Алессандро понять не мог.

– Ты что, боишься меня? – задал он прямой вопрос, и Чейз, с трудом выходя из состояния напряженного оцепенения, подняла на него глаза.

– Что привело тебя к этой мысли? – Она попыталась придать своему голосу некоторую бодрость, но он все равно прозвучал на оборонительной ноте.

– То, как ты стоишь в дверях, опасаясь, что я могу наброситься на тебя в любой момент.

– Мне даже трудно вообразить, что ты можешь так поступить.

Ей трудно вообразить! А ведь это было как раз то, что ему хотелось сделать: повести себя как пещерному человеку и овладеть ею незамедлительно.

– Я боюсь не тебя, а того, что ты можешь сделать. – Чейз быстро направила разговор в другое русло, поскольку разум подсказал ей, что дело приняло неожиданный и нежелательный оборот. – Ведь ты уже выказал намерение наказать Бэт, потому что ты… Из-за меня.

– И тем не менее я сейчас здесь.

Алессандро положил ладонь на стену возле головы Чейз. И почувствовал запах ее волос. Помимо воли взгляд Алессандро опустился к блузке крайне благопристойного фасона под стать темно-синему пиджаку. Он ощутил, как участилось дыхание Чейз, как опускаются и приподнима ются ее груди и как она отчаянно старается не встречаться с ним взглядом.

Поспешно оттолкнувшись от стены и больше не удерживая Чейз в ловушке, Алессандро успел отметить, что она расслабилась и выдохнула. Он не намеревался терять контроль над собой. Однажды Алессандро уже проиграл в отношениях с этой женщиной, и ему вовсе не хотелось становиться своего рода неудачником, взявшим в привычку игнорировать уроки жизни.

– Я понял… – он уже направился к входной двери, – чего не хватает в твоем доме. Фотографий! Где снимки молодой влюбленной парочки тех времен, когда твой муж был еще жив? Я-то предполагал, что увижу на них лица двух счастливых людей, держащихся за руки и с обожанием глядящих друг на друга.

Они направились к ожидавшей их машине. За ее внешним спокойствием и гордо вскинутой головой крылось ощущение крайней неловкости и душевного разлада.

– Почему ты задаешь мне все эти вопросы? – вспыхнув, спросила она, как только они оказались в автомобиле.

Алессандро повернул лицо к Чейз:

– Почему ты так рассердилась на меня?

– Я… Нет… Просто я не люблю быть окруженной воспоминаниями. По-моему, важнее жить дальше, оставив прошлое в прошлом. Ты не хочешь поговорить о приюте? Я взяла с собой всю необходимую информацию о нем и могу по пути ознакомить тебя с ней. – Она возилась с застежкой своего портфеля, когда вдруг ощутила руку Алессандро на своей руке.

– Оставь это. Чейз отдернула руку:

– Мне показалось, что ты настоял на том, чтобы забрать меня из дома, чтобы по дороге иметь возможность поговорить о приюте.

– Меня больше интересует отсутствие фотографий в твоем доме. Ни единого снимка мужа. И нет фотографий других членов семьи. Почему?

Краска бросилась в лицо Чейз. Сейчас ей стало неловко за то, как легко она лгала тогда, в прошлом. Но в том, юношеском, возрасте ей не казались грехом безобидный обман и хвастовство выдуманными родителями. Разве понравилось бы богатому, красивому парню узнать, что у тебя нет семьи? Что твоя мать умерла от передозировки наркотиков, когда тебе было всего четыре года? А Чейз так хотелось тогда произвести на Алессандро впечатление придуманной ею семьей, довольно замкнуто и спокойно живущей в сельской местности.

Каждая минута рассказов о придуманной семье доставляла Лиле удовольствие, пока ей не пришла в голову мысль, что она влюбилась в человека, который на самом деле ничего не знает о ней. Факт ее замужества был лишь одним из многих, которые Лила хранила в секрете. А к тому времени, когда она это поняла, было уже поздно отрекаться от озвученных фантазий.

И вот теперь…

– Мои родители… э-э… они переехали в Австралию несколько лет назад. Это была…хм… их всегдашняя мечта.

Чейз возненавидела себя еще и за эту ложь, но впервые в жизни она не знала, что делать.

– Как? Оставили единственного ребенка и смотались на край света?

– Люди делают то, что делают, – неопределенно произнесла Чейз. – Разве тебе иногда не хочется вот так же исчезнуть на другом конце земли?

– Со мной такие исчезновения происходят довольно часто, но всегда по делу.

Чейз не могла представить для себя ничего более неподходящего, чем путешествие по миру с целью получения все больше и больше денег и возможностей заключения все более крупных сделок. Ее жизненными приоритетами всегда были стабильность, безопасность и выбор места, где можно было бы пустить глубокие корни. Она даже ухитрялась начинать этот, к сожалению, безуспешный, процесс укоренения.

– Я удивлена тем, что даже спустя столько времени ты все еще пытаешься компенсировать последствия «безответственных выходок» своих родителей. – Эти слова сорвались с языка Чейз прежде, чем она обдумала их, и она тут же пожалела о сказанном.

Алессандро же слова Чейз напомнили о том, как много она знала о нем, и всколыхнули горечь, уже затянутую тонкой ледяной коркой. Как все-таки могло случиться, что он рассказал этой женщине много такого, чего никогда никому не говорил.

Но тогда она была совсем другой. До нее Алессандро не встречал никого, похожего на Лилу. Молчаливая и в то же время ироничная; осторожная, но на Алессандро всегда смотревшая открытым взглядом; сдержанная, но умеющая как никто внимательно слушать собеседника.

Среди студентов с их пустой болтовней и среди псевдоискушенных, демонстративно скучающих людей, с которыми он общался в свои рабочие будни, Лила была для него оазисом покоя. И да, он многое рассказывал ей о себе потому, что Алессандро доверял ей, и еще потому, что, черт возьми, он был влюблен.

Алессандро стиснул зубы:

– У меня не вызывают интереса твои психологические экзерсисы.

– Пусть так, – произнесла Чейз в ответ на его реплику. – Однако если мне не позволено говорить о твоей истории, то я не понимаю, почему ты должен интересоваться моей.

Чейз меньше всего нужны были въедливые расспросы Алессандро о ее так называемых родителях. Но как он посмел намекать на то, что они оставили ее на произвол судьбы просто потому, что сочли возможным осуществить свою давнюю мечту эмигрировать в Австралию? Она почти посочувствовала этим мифическим родственникам.

На лице Чейз появилась странная полуулыбка, когда она осознала этот свой порыв. Алессандро тотчас сузил глаза. Чему она улыбается? У него возникло неодолимое желание узнать это.

– Так что с приютом? – Этим вопросом Алессандро заблокировал приятные мысли Чейз, вызвавшие ее улыбку.

– С приютом… – Чейз сделала уже знакомый ему вздох облегчения.

Угроза миновала, и Чейз начала описывать жизнь в Доме Бэт. Она улыбалась, рассказывая о женщинах, которые приходили в этот дом. Посвятила Алессандро в планы Бэт по реконструкции приюта. А потом сказала ему, что у него каменное сердце, если он решил снести приют (подумать только!) ради какого-то дурацкого торгового комплекса для людей, у которых денег куда больше, чем чувств.

Как профессиональный адвокат, Чейз не имела права на такие высказывания, но она не могла сдержаться.

Они вовремя прибыли в приют, и Алессандро сразу же определил свои возможности для инвестиций.

Большой дом в викторианском стиле явно нуждался в огромных денежных средствах для значительного ремонта. Однако место его расположения делало участок с приютом «жемчужиной», ожидающей грамотной, современной застройки.

Автомобиль въехал на территорию приюта, и по круговой дорожке они подъехали к дому.

– Это все досталось Бэт от родителей, – сообщила Чейз. – Здесь прошло ее детство. И хотя она превратила свой дом в приют, он все еще хранит для нее память о живших в нем людях.

В дверях дома их встретила сама Бэт, седовласая женщина лет шестидесяти. Выражение ее лица было хотя и настороженным, но приветливым.

– Некоторые из молодых женщин, что приходят к нам, оказывались в ужасном положении, – доверительно сообщила Бэт, когда они вошли в дом с простой, но очень практичной внутренней планировкой. – Чейз это знает.

– Да, проблемы такого рода не оставляют меня равнодушной, – откликнулась та.

Алессандро же либо молчал, либо подавал уместные реплики, когда ему показывали дом и знакомили с его совсем юными обитательницами, большинству из которых, беременным или с младенцами, просто некуда было идти, кроме этого приюта.

– Я стараюсь поддерживать их, даже заставляю заниматься, – поведала Бэт. – Ведь очень многие из девочек не видят больше смысла в получении образования, так как им, пятнадцатилетним, действительно очень трудно ходить на занятия, имея ребенка, о котором нужно заботиться. Многие из моих дорогих друзей – учителя и волонтеры – бесплатно дают им уроки, всячески помогают. Вот уж пример истинной добродетели человеческой!

Взгляды Алессандро и Чейз встретились поверх головы пожилой женщины, и его губы скривились в скептической, недоверчивой усмешке.

– В моем бизнесе я редко сталкиваюсь с людьми, наделенными подобным свойством натуры.

– Да, конечно, – согласилась с ним Бэт, печально покачав головой.

– Я лично прослежу за тем, чтобы ваш… вас переместили в подходящие место, – пообещал он, пропуская сквозь пальцы свои великолепные темные волосы.

– Это совсем не то. Не так ли, Бэт?

– Я, конечно, буду скучать по этому месту, – согласилась Бэт. – Вам это может показаться не таким уж важным, мистер Моретти, но этот дом, где я родилась, был единственным в моей жизни. Я никогда не покидала его, и мне невероятно трудно оставлять это место в поисках чего-то нового. Да, вот еще что, Чейз. Я намерена отойти от дел, как только мы переедем. Возможно, я найду для себя уединенное местечко где-нибудь на морском побережье… Только пока никому ни слова. – Затем она обратилась к Алессандро: – Я так понимаю, вы хотели бы посмотреть участок, мистер Моретти? Чейз рассказала мне о ваших грандиозных планах строительства элитарного торгового комплекса здесь.

– Да, и это принесет немалую пользу обществу.

Да, он делал деньги. Этим, собственно, он и занимался. Всегда и до сих пор.

Он был достаточно богат, чтобы не работать больше ни дня и быть в состоянии позволить себе то, о чем большинство людей могли только мечтать. Но только ли желание восполнить последствия «безответственных выходок» его родителей служило мотивацией для него?

Родители давно ушли в мир иной, да он их почти и не знал, потому что едва начинающим ходить малышом был предоставлен заботам череды постоянно меняющихся нянек, потребность в которых отпала совсем, когда они решили вопрос с сыном в пользу школы-интерната за рубежом.

Оба родителя Алессандро были представителями богатой элиты, а брак объединил семейные состояния, которые они быстро и безответственно промотали. Не испытывая никакого чувства долга ни перед кем, поддавшись умонастроению хиппи, они ради развлечения стали принимать наркотики, организовывали шикарные вечеринки, ездили по всему миру и покупали дома, которые оптимистично называли «коммунами», где люди могли бы «общаться с себе подобными».

Они погибли в результате несчастного случая на Карибах.

Алессандро, только-только закончивший университет, разобрался в делах семейного бизнеса, понял, в каком плачевном состоянии они находятся, и решил, что необходимо немедленно что-то предпринимать.

Ему пришлось в одиночку заниматься этими трудными проблемами, но он справился с ними за довольно короткое время с поразительным успехом.

Зато благодаря родителям он узнал, что материальное благополучие – самое важное в жизни. Что ничему и никому нельзя позволить помешать достижению поставленной тобой цели.

И женщине, которой он когда-то опрометчиво доверился, конечно, не удастся заронить зерно сомнения в его моральные принципы.

Вполне дружелюбно они обсудили с Бэт преимущества этого места для современной застройки. Но прислушайся Алессандро к Бэт повнимательнее, он понял бы, как тяжело той покидать этот дом. А ему даже в голову не пришло поинтересоваться, что может человек, всегда живший в центре Лондона и активно занимавшийся общественной работой, делать на уединенном морском побережье, кроме как бороться с тоской, скукой и унынием.

Уже перевалило за полдень, когда Чейз и Алессандро попрощались с Бэт. Водитель вернулся за ними, однако Чейз демонстративно не сделала и шага в направлении автомобиля.

– Я доберусь домой сама, – вежливо сказала она.

– Садись в машину. Здесь же просто пекло, а твой наряд явно не по погоде.

– Ничего, я рискну и постараюсь не получить солнечного удара.

– Мне бы не хотелось чтобы это было на моей совести.

– У тебя нет совести!

– И это говоришь ты?

Чейз смотрела на Алессандро, едва сдерживая негодование.

– Хорошо, подвези меня до автобусной остановки. Это примерно в миле отсюда.

– Ты собираешься вернуться в офис?

– Нет, я отправляюсь домой, мне надо кое над чем поработать.

– Я заметил, что ты всячески избегаешь смотреть на меня, – тихо проговорил Алессандро. – Почему?

В таких случаях, когда так прямо задаются подобные вопросы, ответы на них предполагаются правдивые. Почему она старается не смотреть на него? Чейз хотелось рассмеяться. Ирония состояла именно в том, что, как ей казалось, она смотрела на Алессандро постоянно. И это ее беспокоило. Чейз и сейчас не отрывала от него взгляда. Повисла напряженная тишина. Алессандро неотрывно смотрел на нее, и Чейз понимала, что должна прервать эту томительную паузу какой-нибудь подходящей репликой, однако на ум ничего не приходило.

Когда же Алессандро, протянув руку, коснулся пальцем ее губ, Чейз задохнулась от потрясения. В ушах нестерпимо зашумело, перехватило дыхание. Все ее планы удерживать его на расстоянии хотя бы вытянутой руки тотчас же развеялись, словно дымка в жаркий летний день.

Она больше не была адвокатом, державшим свою жизнь под постоянным контролем, и он уже не был ее врагом номер один, способным одним махом разрушить все выстраданные жизненные устои. Чейз была женщиной, а Алессандро – мужчиной, и она вопреки всему хотела его каждой тоскующей клеточкой своего существа.

– Что ты делаешь? – Чейз наконец нашла в себе силы сказать хоть что-то и отстранилась.

Алессандро улыбнулся. Если и оставались у него какие-то сомнения в том, что ее по-прежнему влечет к нему, то теперь их не осталось вовсе.

– Может быть, ты и права, – задумчиво произнес он. – Твоя подруга действительно не хочет оставлять свой дом. Воспоминания… Какие-то жизненные события… Думаю, вряд ли уединенное бунгало на побережье смягчит горечь ее утраты. Не так ли?

– Нет, конечно, не смягчит. – Чейз недоверчиво взглянула на Алессандро. Ее губы все еще горели от прикосновения его пальца, но Чейз не хотелось остужать их.

– Тогда у меня к тебе предложение. Ты ведь хочешь, чтобы я поверил, что у тебя сострадательное сердце и тебе действительно есть дело до беззащитных и обездоленных. Допустим, но это надо доказать.

Глава 4

Чейз ответила не сразу. Алессандро, отодвинув перегородку в салоне автомобиля, сказал водителю, чтобы тот доставил их в известный французский ресторан.

– Что ты собираешься делать?

– Время обеда, и мы собираемся за едой обсудить мое предложение. Такую еду, как в этом ресторане, нигде больше не подают. Ты бывала в нем? Нет? Тогда ты должна с нетерпением предвкушать это событие. Почему бы тебе не расслабиться? Расскажи мне о вашей подруге.

– Не припоминаю, чтобы Бэт интересовала тебя, когда ты снижал цену ее участка с приютом по тысяче фунтов за минуту нашего спора.

– Это было до того, как я увиделся с ней.

Когда Алессандро спустя восемь лет снова увидел Лилу, он испытал шок. А затем на смену ему пришли гнев и горечь. Он понял, что недооценил влияние, которое оказала на него эта странная женщина. Несмотря ни на что, ему так и не удалось забыть ее, оставив в прошлом. Если бы это было так, то сейчас Алессандро не ощущал бы ничего, кроме равнодушия и презрения к ней. Так что да, месть им предусматривалась, но зачем же при этом должен страдать еще кто-то? Разве нельзя найти другие пути справиться с создавшейся ситуацией?

Гнев и горечь губительны, однако есть один хороший способ надолго избавиться от этих ощущений. Медленная, полная скрытого смысла усмешка появилась на лице Алессандро. Чейз поневоле обратила на нее внимание и задалась вопросом, что же, черт возьми, происходит?

– Ее детство и юность не были… нормальными, – против своего желания начала рассказывать Чейз. – Мы подружились с Бэт задолго до того, как возникли все эти проблемы с ее приютом.

– Каким же образом ты подружилась с ней? Только не говори мне, что тебя привлекло к Бэт твое жизненное кредо – помогать тем, кто в этом нуждается, а это значит, обществу в целом.

– Рада слышать, что тебе кажется смешным мое желание помогать другим.

– Нет, оно мне таким не кажется. Это замечательное качество. Просто мне трудно принять на веру такие заявления, когда они исходят от тебя.

– Если я такой ужасный человек, зачем же ты тащишь меня с собой на обед? Продажа приюта ведь уже согласована. Почему бы мне просто не вернуться домой?

– Но тогда я не имел бы удовольствия наблюдать за тобой.

Чейз вспыхнула, так и не поняв, серьезен ли был сейчас Алессандро, однако с трудом подавила толику удовлетворения, возникшего при мысли, что он наблюдает за ней и это доставляет ему удовольствие.

– Родители Бэт были состоятельными людьми, миссионерами, – проговорила Чейз. – Я предполагаю, что они не ставили перед собой цели изменить чьи-то взгляды, убеждения… Просто хотели помочь жителям третьего мира. Сдав в аренду свой дом, который и стал потом приютом, они отправились в Африку, где потратили свои собственные деньги на разработку и реализацию необходимых ирригационных и строительных проектов. Там, в одной небольшой деревеньке, даже есть мемориальная доска, посвященная им.

– Хорошие люди. – Алессандро подумал о собственных бездумных, никому не принесших пользы богатых родителях и подивился тому, как по-разному можно потратить большие деньги.

– Потом вернулись в Лондон, чтобы пожить здесь, пока Бэт повзрослеет. Однако поняли, что не смогут жить без своего дела, и снова занялись волонтерством. Бэт родилась у них в довольно зрелом возрасте. А когда родителей не стало, она унаследовала дом с участком земли, превратила его в женский приют и стала работать в нем.

Они уже подъехали к ресторану, и Чейз с беспокойством оглядела себя:

– Я не буду чувствовать себя комфортно за обедом в таком месте одетой в деловой костюм.

– Сними пиджак и расстегни три верхние пуговицы на блузке.

Чейз взглянула на Алессандро, и щеки ее заалели. А он только усмехнулся.

Они вышли из машины, и он с удовлетворением отметил, что благонравный пиджак делового костюма Чейз остался в салоне.

– А как насчет пуговиц? – Алессандро задал этот вопрос с такой сексуальной ухмылкой, от которой у Чейз поджались пальцы ног.

Глядя ей в глаза, он начал сам расстегивать эти самые пуговицы на ее блузке. Какая нежная у нее кожа! Вот и ложбинка между грудей…

– Не надо. – Чейз застегнула блузку и отступила на несколько шагов.

– Было намного лучше.

Чейз едва замечала что-либо, когда они вошли в ресторан. Ее мысли еще не вернулись в нужное русло, а тело оставалось напряженным, отреагировав на интимный жест Алессандро с расстегиванием пуговиц так, словно… словно она была его любовницей, чего в действительности никогда не было.

– Ты сказал, что имеешь ко мне какое-то предложение, – холодно произнесла Чейз, едва они сели за столик.

Алессандро просмотрел меню и дал ей по нему несколько дельных советов.

– Это не светская встреча и не дружеские посиделки, – сказала она, выбрав в меню первое попавшееся на глаза блюдо и отрицательно покачав головой, когда Алессандро попытался соблазнить ее бокалом вина.

– Но могли быть и они, – вкрадчиво проговорил он. – Не так ли?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что восемь лет назад ты была замужней женщиной, хотя я этого и не знал. Теперь же другое дело. Твоего мужа больше нет, если только ты не припрятала в рукаве еще одного.

Застигнутая врасплох, Чейз коротко рассмеялась:

– Институт брака больше меня не касается. Я это уже прошла.

Алессандро, хотя и сохранил на лице улыбку, напрягся, челюсти его затвердели.

– До сих пор скорбишь? – негромко спросил он.

– Я слишком занята своей карьерой для этого, – ответила Чейз.

– Ты снова не ответила на мой вопрос, ну да ладно. Это не имеет отношения к тому предложению, о котором я тебе говорил. – Значит, она до сих пор зациклена на своем бывшем. Иначе зачем бы ей прилагать столько усилий, чтобы избегать его вопросов о нем? И все-таки погружена Чейз в прошлое или нет, к Алессандро она явно не безразлична. К несчастью, то же испытывает к ней и он сам. Чейз вызывала в нем сильнейшее желание, требующее удовлетворения. И именно этого Алессандро намеревался добиться. Утолив свою жажду, он наконец смог бы освободиться от этой женщины раз и навсегда.

– Так в чем же состоит твое предложение?

Разве она заказывала мусс из краба? А именно это блюдо ей подали.

– У тебя с каждым из клиентов завязываются личные отношения, или случай с Бэт единичный, особый?

– Я уже говорила тебе. Мы познакомились гораздо раньше нашего делового сотрудничества. Бэт была моим другом не один год.

– Но ей за шестьдесят.

– Разве для дружбы возраст имеет значение? – возразила Чейз.

– Нет, конечно. Это даже похвально. Хотя… как адвокат ты не должна работать с клиентами, связанными с тобой личными отношениями.

Алессандро откинулся на спинку стула, когда принесли очередное блюдо. И был немало удивлен, обнаружив, что съел первое блюдо, хотя и не мог вспомнить, что именно он заказывал. Чейз же едва поднимала на него глаза, и у него вновь появилось ощущение, что в ее голове мечутся мысли, ему совершенно недоступные. Он проклинал себя за неодолимое желание узнать их.

– Итак, Алессандро, мы почти закончили наш обед, а ты все еще не озвучил свое предложение.

– Что ж, могу озвучить, как ты можешь спасти дом своей подруги.

– Спасти приют? О чем ты говоришь? – Вопреки ее желанию, бокал Чейз оказался наполнен вином, и она, слегка пожав плечами, отпила из него немного. Холодное белое вино оказалось восхитительным на вкус. – Ты построишь свой торговый комплекс вокруг него?

– Я почему-то не думаю, что люди в поисках дизайнерской обуви будут чувствовать себя комфортно, обходя приют для женщин, нуждающихся в помощи.

Чейз вдруг рассмеялась. В первый раз с тех пор, как они снова встретились, Алессандро услышал ее настоящий, искренний смех. Бог ты мой! Как хорошо он помнил эти пленительные звуки! Даже в то время она смеялась очень редко, и, если такое случалось, казалось, что солнышко выглянуло из-за тучи. Точно такое впечатление создалось и сейчас, за что Алессандро был признателен Чейз.

– Представляю себе. – Чейз усмехнулась и доверчиво наклонилась к нему через стол. – А может быть, в таком решении предусмотрена определенная уловка? Ведь богачи хоть и в разной мере, но все-таки почувствуют себя обязанными сделать пожертвования приюту, просто чтобы очистить свою совесть перед тем, как открыть двери магазина дизайнерской обуви. Тогда у Бэт никогда больше не возникло бы финансовых проблем. Но ведь ты не это имел в виду? – Смех Чейз утих.

– Не совсем то, но я был рад услышать твой смех.

– Тогда что же? – Чейз сдержанно восприняла слова Алессандро, тронувшие ее душу. – Твое предложение предусматривает участие других юристов?

– Нет, не предусматривает, – ответил он, – ведь это мое личное предложение. Но ничего противозаконного в нем нет, – с ироничной усмешкой быстро отреагировал Алессандро на подозрительный взгляд Чейз. – Речь пойдет о сохранении дома в распоряжении твоей подруги. Более того, я погашу все долги Бэт, вложу значительные денежные средства в его реконструкцию и позабочусь о том, чтобы Бэт могла работать в своем приюте столько времени, сколько ей захочется.

Чейз изумленно уставилась на Алессандро.

– То есть ты намерен, – повторила Чейз медленно, – сохранить за Бэт дом, выплатить все ее долги да еще и вложить деньги в реконструкцию и обновление всего участка. Я правильно поняла?

– Да, все так и есть.

– И ты мог бы это сделать, потому что… – Чейз нахмурилась, а затем вдруг восторженно улыбнулась. – Я догадалась почему! На тебя произвело впечатление увиденное в приюте, не так ли? Я так рада, Алессандро! Как только Бэт узнает об этом, она будет счастлива.

– То есть ты согласна с моей идеей?

– Конечно согласна. Надо быть совсем глупой, чтобы не оценить ее.

– Естественно, жизнь не предполагает такого дара, за который получателю в конце концов не приходится платить, – с сожалением покачал головой Алессандро. – Мне хотелось бы показаться тебе истинным филантропом, но ты же понимаешь, что реализация этой идеи будет стоить мне небольшого состояния.

Улыбка исчезла с лица Чейз.

– Ты хочешь, чтобы твоя щедрость была компенсирована? Насколько приемлемой будет твоя цена?

– Пойдем?

Чейз собирала свои вещи и чувствовала, как стремительно усиливается ее разочарование.

Так что же за игру вел с ней этот человек? Держал Чейз на привязи, кормя пустыми обещаниями, только затем, чтобы забрать их назад в последнюю минуту?

– Я действительно на минуту поверила тебе, – кипя от гнева, сказала Чейз. – Подумала, что ты был впечатлен тем, что увидел в приюте, и решил так правильно, так по-человечески поступить. – Куда мы едем?

– Обсуждать дальше мое предложение. За пределами слышимости для чужих ушей.

– Бэт не в состоянии расплатиться с тобой за предоставляемые ей кредиты.

– Разве кто-то упоминал о кредитах?

– Ты сбиваешь меня с толку, Алессандро.

Алессандро молча смотрел на Чейз. А она вдруг начала встревоженно ерзать на сиденье, обратив внимание на местность, по которой они ехали.

– Ты так и не сказал, куда мы направляемся. Эта дорога ведет вовсе не к моему дому.

– Правильно подмечено. Зато ведет к моему.

– Что? – Чейз незамедлительно ощутила, как ускоряется ритм биения ее сердца. Меньше всего ей хотелось ехать в жилище Алессандро, где бы оно ни находилось. Он, оказывается, просто прибегнул к дешевому трюку, и что бы Алессандро ни говорил о каком-то там предложении, суть его состояла совсем не в кредитах для Бэт.

– Выпусти меня отсюда немедленно!

– Успокойся!

– Я совершенно спокойна.

– Ты так же совершенно спокойна, как вулкан перед извержением. Расслабься. Мы будем на месте через десять минут.

С нарастающей паникой она следила за тем, как блестящий черный автомобиль маневрирует на тихих улочках и наконец сворачивает на подъездную аллею. Дома здесь были не просто впечатляющими. Никакая превосходная степень не помогла бы отдать должное их светло-кремовым фасадам, пышной зелени, атмосфере уединенности и благополучия.

Так вот где жил Алессандро.

Он открыл входную дверь дома и отступил в сторону, чтобы пропустить Чейз. Она молчала, слишком впечатленная увиденным. Не только габаритами самого дома, но и безупречностью во всем его оформлении: мраморный пол цвета светлого меда, устланный мягкими коврами; картины на стенах, разнообразные по размеру, легко узнаваемые. Многие ли могут позволить себе развесить на стенах своего жилища не просто узнаваемые картины, но подлинники? Внушительная лестница, ведущая наверх, к площадке с невероятно красивым витражом, который создавал волшебную атмосферу в доме, пропуская солнечные лучи сквозь свои цветные стеклышки.

– У тебя очень красиво, – вежливо произнесла она.

Алессандро пожал плечами:

– Меня устраивает. Проходи, пожалуйста.

Чейз последовала за ним в направлении кухни, где он не сразу отыскал металлический чайник и несколько пакетиков чая.

– Я редко захожу сюда. У меня есть домоправительница, которая ведает всем хозяйством.

– Может быть, теперь ты прояснишь ситуацию с приютом? – Чейз села и взяла у Алессандро чашку с чаем, изящную, из очень тонкого фарфора.

Алессандро смотрел на нее и задавался вопросом, что же было в ней такого, что захватило его воображение тогда и не отпускает до сих пор.

– Ты не имеешь ни малейшего представления о том, как мучительно мне вспоминать то, что случилось восемь лет назад, – тихо произнес он.

– Ты привез меня сюда, чтобы поговорить об этом? – забеспокоилась Чейз.

– Однако прошлое должно оставаться в прошлом, не так ли? Самое лучшее, что я мог бы сделать прямо сейчас, так это твоим же, не совсем приятным образом выбросить тебя из моей жизни раз и навсегда. Но, к сожалению, как оказалось, что-то меня удерживает от такого поступка.

– Что же? – едва слышно спросила Чейз. Она с огромным трудом заставила себя вспомнить, что перед ней лишь конкурент, которого, так уж случилось, она давно знала. К стыду Чейз, между ее ног повлажнело, что было явным доказательством того, чего она не желала признавать. Соски ее грудей стало покалывать, и теперь они болезненно отзывались даже на прикосновение кружевного бюстгальтера. – Так что же тебя удерживает?

– Ты, – произнес всего одно слово Алессандро, и оно повисло между ними в продолжительном молчании. – Несмотря на произошедшее когда-то между нами и вопреки отсутствию уважения к тебе, я, к сожалению, обнаружил, что в сексуальном плане ты до сих пор привлекаешь меня. Но я не стал бы говорить тебе об этом сейчас, если бы не убедился, что эта улица – с двусторонним движением. И не пытайся отрицать очевидное. Это было между нами тогда, и оно никуда не делось. Досадная, конечно, ситуация, но… – Алессандро пожал плечами с присущей ему изящной элегантностью.

– Ты… Ты сумасшедший… – Слова Чейз говорили одно, однако ее вероломное тело звенело совсем другим рефреном.

Словно завороженная она смотрела, как Алессандро медленно поднимается, преодолевает небольшую дистанцию между ними и кладет руки по обе стороны стула возле барной стойки, на котором она сидела. Чейз ощутила неистовое биение пульса у основания шеи, которое явно выдавало ее состояние и позволяло ему убедиться в том, что каждое его слово производит ожидаемый им эффект. Он коснулся ладонью ее щеки и ласково провел по ней большим пальцем.

Много лет назад в их целомудренных отношениях так и пульсировала неизведанная страсть, невысказанное и неудовлетворенное вожделение. Теперь же, почувствовав ладонь Алессандро на своей щеке, Чейз задрожала, преодолевая сильнейшее желание отдаться его ласке.

– Пожалуйста, Алессандро, не надо.

– Твое тело, однако, говорит мне совсем другое.

– Я не хочу завязывать с тобой никаких отношений.

– Отношений? – переспросил Алессандро хриплым голосом. – А кто говорит об отношениях? Я хочу иметь с тобой отношения не больше, чем со смертоносной змеей. Мне нужен секс, обыкновенный и незамысловатый. Ты тоже, как я понял, совсем не против заняться сексом со мной. У нас появился шанс получить то, на что впустую было потрачено много времени восемь лет назад, и закончить наконец начатое тогда. Видно, судьба так распорядилась.

Чейз пребывала словно в трансе под взглядом его холодных темных глаз, хотя и понимала, что каждое слово, слетевшее с прекрасных губ Алессандро, было обидным и оскорбительным. Но несмотря ни на что, воображение Чейз разыгралось не на шутку. Фантазии, связанные с Алессандро и не оставлявшие ее все эти годы, вдруг вырвались из запретного тайника и атаковали ее по всем фронтам. Чейз млела, представляя себе, как пальцы Алессандро поглаживают увлажнившуюся кожу внутренних поверхностей ее бедер, как его рот целует соски ее грудей, посасывая их тугие бутоны и нежно покусывая, продолжая в то же время ласкать влажные потаенные местечки женского естества Чейз.

– Вот такое деловое предложение. – Алессандро с трудом сдерживал волнение от перспективы заманить в свои сети добычу, которая однажды ускользнула от него, и уложить эту женщину в постель, чтобы удовлетворить раз и навсегда то жгучее желание, которое терзало его. – Ты спишь со мной до тех пор, пока я буду хотеть тебя, и приют остается за Бэт. Отремонтированный, обновленный, современный. Долги твоей подруги будут выплачены.

– Это цена услуг, которые я должна буду оказать тебе?

– Я хочу взять то, что ты и сама желаешь мне дать. А ты, в свою очередь, получишь приют.

Рот Алессандро нашел губы Чейз. Она уперлась руками в его плечи, полная решимости оттолкнуть, но с ужасом поняла, что ласкает его, что немедленно возвращает ему поцелуи, что погружается в него бездумно, как изголодавшийся человек, получивший пищу. Когда же Алессандро в конце концов отстранился, возникшее между ними пространство показалось Чейз холодным и нежелательным.

– Полагаю, мне больше ничего не нужно доказывать? Мои предположения только что подтвердились. – Алессандро мог не любить и не уважать Чейз, но бог мой, как он хотел ее! Как никого и никогда. – Давай наконец закончим это затянувшееся дело. Пара недель максимум, и ты сможешь вернуться в свою жизнь, осчастливив подругу.

Чейз резко поднялась на ноги и крепко обхватила себя руками:

– Я никогда этого не сделаю, Алессандро.

Он пожал плечами, стараясь вернуть самообладание, хотя даже просто наблюдая за Чейз, Алессандро волновался так, что не мог определить срок действия своего предложения.

– У тебя есть сорок восемь часов, чтобы ответить мне, а затем сделка аннулируется.

– Я уже ответила тебе.

– Сорок восемь часов, – повторил он. Его глаза не отрывались от зарумянившегося лица Чейз, на котором появилось вызывающее выражение. – Давай просто подождем и посмотрим, останешься ли ты столь же непреклонна… когда разумно и тщательно все обдумаешь.

Глава 5

В тот же вечер позвонила Бэт. Едва справляясь с волнением, она сообщила, что может сохранить свой приют.

– Что ты имеешь в виду, Бэт? – осторожно спросила Чейз. Последние несколько часов она провела, будучи совершенно не способной что-либо делать. Предложение Алессандро не выходило у нее из головы. Он поцеловал ее, и весь мир Чейз будто опрокинулся. Произошло то же, что и восемь лет назад. Снова проявило себя сексуальное влечение. Сексуальное влечение и что-то еще, что-то более важное.

– Мне позвонил мистер Моретти. Он оказался куда более сострадательным, чем мне показалось вначале.

Чейз только усмехнулась:

– И что же он сказал?

– Что он говорил с тобой, и вы оба придумали, как сохранить приют, гарантируя ему будущее. Что вы вместе пытаетесь сгладить противоречия во мнениях и устранить разногласия. Чейз, дорогая, не могу передать тебе, как я была бы счастлива, случись это на самом деле!

Душа Чейз пребывала в смятении, и тем не менее ярость накрыла ее волной. Немногого, оказывается, стоят эти сорок восемь часов, отведенные ей для принятия решения.

– Бэт, а мистер Моретти не намекал, случайно, на условия реализации наших с ним… планов сохранения твоего приюта? – Чейз деликатно повернула разговор в нужном ей направлении.

– Ни словом, – хмыкнула Бэт. – Сказал только, что располагает чем-то, что держит пока про запас. Во всяком случае, все это кажется мне многообещающим. Я знаю, что ты хочешь сказать, моя дорогая. Не надо считать цыплят, пока… Но у меня создалось очень хорошее впечатление об этом молодом человеке.

Чейз еще минут двадцать слушала Бэт, пока та пела восторженные дифирамбы мистеру Моретти, но как только ее подруга закончила разговор, она тут же отыскала визитную карточку, которую вручил ей Алессандро, и позвонила ему на мобильный.

– Что за подлая выходка? – Это были первые слова, которые она произнесла, едва заслышав в трубке голос Алессандро.

Было уже довольно поздно, когда Алессандро закончил двухчасовое селекторное совещание и собирался покинуть офис. Он уже надевал пиджак, но тут же швырнул его на кожаный диван, услышав звонок телефона, и чуть помедлил с ответом.

– А-а! Так Бэт все-таки позвонила тебе. – В словах Алессандро не прозвучало ни капли раскаяния. – Я так и предполагал. Она же была вне себя от радости, когда мы говорили с ней.

– Ты бесчестный, коварный предатель, действующий исподтишка!

Алессандро усмехнулся. При всех недостатках Чейз, безусловно, была самой искренней и смелой в своих высказываниях женщиной из тех, кого ему приходилось встречать по жизни.

– Ну, ну, ну! Разве можно так говорить?

Чейз уловила насмешку в голосе Алессандро и стиснула зубы в бессилии как-то справиться с ситуацией.

– Что ты наговорил Бэт?

– Долгий разговор. Я удовлетворю твое любопытство при встрече.

– Как ты мог? Хотя нет, я прекрасно понимаю, как и зачем ты все это проделал!

– Приятно узнать, что ты можешь читать мои мысли. Тогда почему бы тебе не продолжить сейчас заниматься своими делами, а я позвоню утром?

– Я была не в состоянии работать сегодня вообще.

– Слишком мешали мысли обо мне?

Чейз едва не потеряла дар речи от такого нахальства.

– Ну тогда дай себе поблажку и ложись спать пораньше, а поговорим мы утром… или позже, как захочешь. В конце концов, твои сорок восемь часов пока еще не истекли. Не волнуйся, я буду на связи.

Чейз все еще крепко сжимала трубку телефона, когда поняла, что Алессандро уже отключился. Он просто не дал ей высказаться. Негодуя, она уселась перед телевизором, оставив попытки поработать. Но и тут не смогла вникнуть в происходящее на экране. Шел уже одиннадцатый час, когда вдруг раздался настойчивый звонок в дверь.

Алессандро? Неужели ему хватило наглости прийти к ней домой в такое время? Вряд ли это он. Скорее всего, пришла Бэт. Чейз надела домашние тапочки и по пути к входной двери думала о том, что сказать, чтобы умерить зашкаливающий оптимизм своей подруги.

Она распахнула дверь:

– Алессандро?! Что тебе здесь нужно?

– Ты же сказала, что была не в состоянии работать из-за мыслей обо мне. Вот я и подумал, почему бы мне самому не заехать к тебе ненадолго? – Он неторопливо прошел мимо Чейз в гостиную.

– Я не говорила ничего подобного!

На Алессандро была неофициальная одежда:

черные джинсы и серая трикотажная рубашка поло. Выглядел он просто потрясающе, и это совсем не способствовало душевному равновесию Чейз, тем более что ее вид был далек от сногсшибательного: старые спортивные штаны для бега трусцой и футболка, давно потерявшая форму. Кроме того, на Чейз не было бюстгальтера, и она это остро ощущала.

– Должно быть, я не совсем правильно понял тебя. Прими мои извинения. Но раз уж я здесь, может быть, ты предложишь мне чашечку кофе?

– Я не собираюсь ничего тебе предлагать!

– Ну а ты сама не хочешь выпустить пар? Разрядиться и расслабиться? Ты же пережила адские муки за последние часы.

– Это потому, что ты за моей спиной дал Бэт надежду на сохранение приюта. И хуже того, ты дал ей понять, что ответственность за это возлагается на меня!

– Но ведь так оно и есть! – Алессандро посмотрел на Чейз с легким удивлением.

– Хорошо, я приготовлю тебе кофе, – сдаваясь, пожала она плечами. Алессандро здесь, в ее доме, элегантный и самодовольный, чрезмерно довольный той неловкой ситуацией, в которой Чейз оказалась по его прихоти. Рано или поздно им все равно пришлось бы говорить, так почему не сделать это раньше?

Она вернулась в гостиную с двумя кружками кофе и обнаружила Алессандро расположившимся в одном из удобных, глубоких кресел.

– Ты же дал мне сорок восемь часов на размышление.

– Все осталось без изменения, – спокойно ответил он. – У тебя еще есть время.

– Разве ты поступил порядочно?

– Как говорится, перчатки сброшены, Чейз. Между нами действительно серьезное противостояние. Ты тоже лукавишь, и знаешь это. Так что даже не пытайся уколоть, а тем более оскорбить меня.

Алессандро не мог выбросить Чейз из головы. Желание обладать ею превращалось в навязчивую идею. Поэтому он решил, что чем раньше уступит своему желанию, чем скорее насытит неотвязную прожорливую похоть, тем легче ему будет навсегда избавиться от Чейз. Алессандро удивлялся самому себе, ведь по натуре он вовсе не был мстительным человеком. Однако сейчас на месть его толкали чувства, не остывшие и восемь лет спустя после того, как его резко и прямо отвергла эта женщина. И теперь его ответные действия должны быть адекватными, невзирая ни на что.

А в реальности за всеми его нынешними поступками стояло то, в чем Алессандро едва ли мог признаться даже самому себе. Он почти убедил себя в том, что чудом избежал опасности, потому что связь с такой женщиной, какой оказалась Лила, стала бы подлинной катастрофой.

– Ты думаешь, что знаешь меня, – с горечью проговорила Чейз, и Алессандро, сузив глаза, внимательно взглянул на нее.

– Что ты имеешь в виду? Скажи мне.

– Ничего. – Голос Чейз был едва слышен. – Сложилась невозможная ситуация.

– Почему же невозможная? Просто все вернулось на круги своя.

– Ты не любишь меня, не уважаешь. Так почему же, черт возьми, ты так стремишься переспать со мной?

Чейз вдруг представила себе недалекое будущее. Она отвергает предложение Алессандро, приют уступает место торговому комплексу, а ее подруга Бэт отправляется на морское побережье, где проведет остаток своих дней, испытывая скуку, огорчение и неудовлетворенность таким жизненным зигзагом. И что станет с их дружбой? Алессандро поставил Чейз в крайне незавидное положение, понимая, что Бэт вряд ли когда-нибудь простит ее за то, что она провалила миссию «устранения разногласий и сглаживания противоречий» и оказалась не способной сохранить то, что составляло смысл жизни Бэт. Чейз никогда не скажет ей, в чем именно состояли эти «разногласия и противоречия», и в конечном счете прекрасная дружба между ними зачахнет и сойдет на нет.

Алессандро говорил о незаконченном деле… А не относится ли это и к ней самой? Разве не мечтала Чейз о нем долгими ночами? Не проигрывала ли в голове сценарии, в которых ее мечты осуществлялись?

Но главное состояло в том, что все эти сценарии незамедлительно выпрыгнули из закромов памяти, стоило Чейз вновь увидеть Алессандро. Здравый смысл боролся в ней с тем, что она считала глупой слабостью, однако одержать победу оказался не в состоянии.

Она неотрывно смотрела на Алессандро, терзаясь сомнениями…

– Ты собираешься сообщить, что не нуждаешься во мне? – негромко спросил Алессандро. Два взрослых человека, подумал он, страстно желающих друг друга и не имеющих на этот раз никаких препятствий для близости, таятся каждый по-своему. Более того, Чейз явно избегает этого. Так в чем же здесь дело? Никогда раньше у него не было желания постигнуть потаенные глубины женской души, а вот теперь внезапно возникла неодолимая потребность проникнуть в голову Чейз и узнать, что же происходит за этим красивым, непостижимо загадочным фасадом.

– А что, если мы абстрагируемся от излишних эмоций, оставим без внимания горечь обид и прошлое в целом?

Чейз представила себе руки Алессандро, касающиеся ее тела. В прошедшие годы она держалась в стороне от представителей противоположного пола, упорно избегая контактов с ними. Чейз не имела никакого желания снова завязывать отношения с кем-либо. И стоит ли ей теперь, почти тридцатилетней, незамужней, свободной и независимой, возвращаться к вопросу так называемой личной жизни? Хотя, может быть, для нее как раз и настало это время?

– От этого веет… равнодушием и какой-то отстраненностью. Такой практичностью и деловитостью. – Чейз вытерла слегка вспотевшие ладони о мягкую ткань своих спортивных штанов.

– А ты ожидаешь цветов, шоколадных конфет и ухаживания? – Алессандро усмехнулся. – С меня достаточно того, что однажды я уже попадал в эту ловушку и больше такой ошибки не совершу.

Чейз показалось, что Алессандро может слышать гулкое биение ее сердца, пока он задумчиво смотрел на нее. Значит, их соглашение надо считать деловым. Они смогут в равной мере получить друг от друга то, чего оба хотят, а когда все это останется позади, Чейз наконец перестанет терзать чувство странного сожаления, которое не покидало ее на протяжении восьми прошедших лет. Вот этот-то довод и оказался самым провокационным. Чейз представила себе… и образы в ее воображении были такими живыми и яркими, что у нее замерло сердце.

– Мне и в голову не приходило думать об ухаживании, – сказала она со всей холодной отчужденностью, на которую оказалась способной в данный момент. – И конечно, речь не идет ни о каких цветах и шоколадных конфетах.

Внимательно наблюдая за Чейз, Алессандро уже понимал, что выигрывает. Она была готова согласиться на его предложение. И тем не менее вместо удовлетворения от победы он чувствовал себя задетым ее высказыванием по поводу ухаживания. По-видимому, ей было достаточно ухаживания единственного человека, ее мужа Шона.

Опять этот чертов бывший муж?! Ведь ясно же, что его уже давно нет рядом, и эта женщина, ускользнувшая от Алессандро в прошлом, собирается сейчас уступить ему. Ну а когда завершится наконец много лет назад начатое дело, Алессандро просто отшвырнет Чейз за ненадобностью. Но он должен получить от нее то, что очень хотел и за что, по сути, был готов заплатить весьма высокую цену.

– Это потому, что ты решила ограничиться одним мужчиной в жизни и эту роль исполнил твой драгоценный покойный муж?.. Или же потому, что у тебя в постели за эти годы перебывало так много мужчин, что уже тошнит от них?

– Я была слишком занята все это время, чтобы думать еще и о мужчинах.

Со временем Чейз все больше ограничивала себя в том, что касалось личной жизни, и это привело ее к практически полному одиночеству. Но ее это особо не тяготило. Она постепенно свыклась с такой ситуацией, и слова Алессандро вызвали у нее искреннее недоумение.

– Значит ли это, что с тех пор, как ты потеряла мужа… – Алессандро сделал паузу в расчете на то, что Чейз продолжит говорить.

Она же, словно защищаясь, вскинула подбородо к:

– Представляю себе, как такая ситуация должна восприниматься людьми, подобными тебе.

– Подобными мне?

– Ну да! Полагаю, у тебя насыщенная сексуальная жизнь. Много женщин. Ты богат, чрезвычайно привлекателен, уверен в себе. И ты представить не можешь, что другие могут воздерживаться от секса достаточно долго.

– Почему же? Я умудрился пройти через это восемь лет назад. С тобой. – Алессандро в раздражении покачал головой. Но на самом деле он все понимал. Печаль и траур, конечно, могут выражаться по-разному и иметь всевозможные последствия. Но все же…

– Я говорю это только для того, чтобы дать тебе возможность передумать и изменить свое решение в отношении меня, Алессандро.

– Спасибо, обойдусь.

– У меня слишком мало опыта в этой сфере. – Чейз даже позволила себе улыбнуться, хотя внутренне каждая частичка ее существа ощущалась как бы оголенной, уязвимой и крайне нестабильной. Что, черт возьми, она делает? Она ведь не из тех женщин, которые, по ее мнению, должны привлекать Алессандро. Ей явно не хватало практики и искусности в таких делах. Готова ли она рискнуть пережить унижение под разочарованным взглядом Алессандро только потому, что ей хочется узнать, чего же она лишилась все эти годы назад. Конечно, для приюта ее согласие станет счастливым билетом. Но сейчас речь шла уже о более сложных вещах, чем желание сохранить приют подруги. Вне зависимости от этого Чейз не должна позволять манипулировать собой, из-за чего ей придется делать то, чего она не хочет.

Алессандро нахмурился. Он поспешил заявить, что его предложение не подлежит обсуждению, тем более пересмотру. Никакой конфетно-букетной прелюдии. Обычный секс, не более того.

– Ничего, меня это не пугает. Однако не означает ли это, что ты приняла для себя решение?

– Возможно. Скорее всего, мне просто любопытно. – Сердце Чейз стучало как барабан. – Но если я соглашусь, – продолжила она, – то приют здесь ни при чем. Даже очень сильно любя Бэт, я никогда бы не сделала это только ради нее, против своего желания.

– В данный момент единственно важным является наше намерение стать любовниками. – С дьявольской сексуальной улыбкой на лице Алессандро похлопал ладонью по дивану, на котором сидел. – Так почему бы тебе не подойти и не устроится здесь, рядом со мной, где мы могли бы продолжить сближающее нас общение?

Страх коснуться Алессандро, оказаться в опасной близости к нему боролись в ней с неконтролируемым восторгом. Она должна уступить!

– Как по-твоему, это займет много времени?

– Что-что? – Алессандро никогда еще с таким трудом не завоевывал кого-либо. Сексуальное влечение к этой женщине оказалось куда сильнее его вполне оправданной горькой обиды. И теперь, добившись правдами и неправдами возможности обладать ею, он не должен был спешить и быть грубым.

– Как ты думаешь, сколько времени потребуется на то, чтобы покончить со всем этим… делом?

– Откуда мне знать? – Алессандро нахмурился. – И почему мы все время говорим о каких-то сроках? Единственное, чего мне очень хочется сейчас, так это прикоснуться к тебе… Разве нельзя обойтись без разговоров и приступить к действиям? В физическом плане Алессандро являл собой идеал мужчины. Можно было без преувеличения сказать, что он великолепен и совершенен. Чейз пробрала дрожь, и она незаметно облизнула губы, ужасно, бесконечно желая этого мужчину. Неуверенно приблизившись, она села рядом с Алессандро.

– Я должна сказать тебе… – тихо произнесла Чейз.

– Ты много говоришь, – ворчливо перебил он ее. Внезапно он развернулся к Чейз всем корпусом и притянул ее к себе. Какое райское блаженство! Какое же ни с чем не сравнимое удовольствие держать Чейз в своих объятиях! Он настойчиво потянулся к ее губам, а его руки обвили ее талию. Эрекция Алессандро была такой мощной, что он испытывал боль. Ничего ему не хотелось сейчас так сильно, как сорвать с Чейз эти страхолюдные штаны, стянуть с нее трусики, быстро и резко проникнуть в нее и вонзаться до тех пор, пока они не достигнут оргазма. А прелюдии, все эти предварительные ласки и нежности можно оставить на потом.

Чейз ощущала чувственную энергию, волнами исходившую от Алессандро. Она попыталась, изо всех сил упершись руками в грудь, вырваться из его объятий.

– Подожди…

– Не уверен, что смогу это сделать. – Но все же он отстранился, тяжело, прерывисто дыша. Сейчас, лишенная своей защитной оболочки, перед ним была не превосходный адвокат и напористая деловая женщина, строящая карьеру. Алессандро с удивлением обнаружил, что Чейз необыкновенно ранимый, крайне уязвимый человек, и это совершенно поразило его. Когда-то в прошлом, будучи круглым дураком, он наверняка безропотно остановился бы в подобной ситуации, но теперь…

– Я не собираюсь играть с тобой в игры, – произнес Алессандро на случай, если Чейз задумала обмануть его во второй раз. – Возможно, ты решила, что снова сможешь дразнить меня по принципу «шаг вперед, два шага назад». Забудь об этом сразу же.

– Я только… Ничего, не обращай внимания. – Она не ждала никаких нежностей или ласковых слов, которые мужчина шептал бы ей на ухо, ни шутливых намеков и выражения симпатии. Чейз уверила себя в том, что ее вполне устраивают условия их так называемого соглашения. И несмотря на это, она внезапно почувствовала себя в состоянии, очень близком к тому, чтобы заледенеть.

– О, ради бога! – простонал Алессандро. – Почему ты говоришь, что хочешь того же, что и я, если крепко зажмуриваешься и выглядишь мученицей, подвергающейся насилию?

– Да нет, я правда хочу, – быстро возразила Чейз, отметив, однако, в своем голосе предательские нотки неуверенности.

– Тогда в чем проблема? – Алессандро увидел, что на щеках Чейз появился лихорадочный румянец. Что происходит? Ведь все, кажется, просто и честно – два взрослых человека по обоюдному согласию договорились получить возможность облегчить душу и избавиться наконец от многолетнего наваждения. – Расскажи мне.

– Я… я… – Чейз сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем торопясь произнесла: – На самом деле я не имею сексуального опыта совсем. Я знаю, ты меня едва выносишь и твое терпение истощилось, но я не могу просто завалиться с тобой на этот диван и предаться дикому сексу.

– Ты действительно никогда не имела ни с кем сексуальных отношений? – В голосе Алессандро звучало явное недоверие. – Ты же была замужем, Чейз, – напомнил он ей с беспощадной прямотой.

– Я не хочу говорить о Шоне, – быстро произнесла она.

Алессандро долго молча смотрел на нее. Чейз чертовски нервничала. А нужно ли ему все это? Речь-то шла только о сексе. Но очередной всплеск любопытства оказался более настойчивым по сравнению с привычной для Алессандро холодной логикой.

– Почему?

– Потому что… Это не имеет смысла. Я лишь скажу, что многое в жизни оказывается совсем не таким, каким мы себе представляем.

Да-а, исчерпывающую информацию получил Алессандро.

– Но для меня все это уже давно в прошлом… – поспешно закончила Чейз.

– Ты просто хотела предупредить меня, чтобы я был поосторожнее, понежнее?

Она кивнула.

– В таком случае, как насчет проявления доброй воли? – Алессандро улыбнулся, играя прядью ее волос. – Впрочем, не будем терять время. Почему бы нам обоим не раздеться, а дальше видно будет? – Он наблюдал за Чейз очень внимательно, желая эту женщину больше всего на свете. – Если тебе здесь некомфортно, можем подняться наверх и завершить начатое в твоей спальне. Как тебе такое предложение?

Чейз снова кивнула.

Алессандро задержался в дверном проеме спальни и осмотрелся. Стены приглушенного кремового цвета, кровать с пологом на четырех столбиках заправлена пледом. Вот и вся романтика. На стенах репродукции пейзажей безлюдного побережья. Туалетный столик, как и шкаф для одежды, несомненно, куплены на распродаже. Он взглянул на Чейз и увидел в ее глазах нерешительность.

– Святая святых?

– Уже нет, раз ты здесь.

– По приглашению, – напомнил он. Рука Алессандро потянулась к молнии на брюках, но сначала он снял рубашку.

Чейз почти теряла сознание. Он оказался воплощением героя ее грез, будоражащих ее все эти годы.

– Твоя очередь. – Алессандро понравилось, как Чейз, не в силах отвести от него глаз, скользнула взглядом по его телу.

Он вдруг обнаружил, что затаил дыхание, увидев, как ее футболка медленно поползла вверх по животу. Она раздевалась добровольно, безо всякого принуждения с его стороны. Но какую же эротичность придавала ее застенчивость каждому движению и жесту!

Алессандро почувствовал себя сексуально возбужденным подростком, увидев груди Чейз, прекрасные и соблазнительные, с прелестными светло-розовыми ареолами сосков. Роскошное тело, которым природа наградила Чейз, грешно было скрывать под строгим костюмом адвоката. Очень пропорциональное, с плавными, женственными изгибами. Чудесная грудь, узкая талия и совершенной формы бедра, которые, маняще расширяясь кверху, обрисовывались под унылыми спортивными штанами. Алессандро ничего так не хотелось сейчас, как шагнуть к Чейз и ощутить ее наготу своим обнаженным телом.

Однако каким-то шестым чувством он осязал ее испуг. Нет, он не проявлялся явно, но Алессандро все равно понял это. Любое его неожиданное движение могло обратить Чейз в бегство. Он не отводил глаз от ее лица, когда снимал брюки.

Чейз вся напряглась, стоило ей взглянуть на впечатляющее свидетельство возбуждения Алессандро. Черные трусы-боксеры с трудом вмещали его. Она невольно потянулась к эластичному поясу своих спортивных штанов и замерла, увидев, что Алессандро направляется к ней.

– У тебя такой вид, будто ты хочешь убежать, – пробормотал он и с трудом сглотнул, когда ее соски коснулись его. – Веришь, но по моим меркам все сейчас происходит крайне медленно.

– Я верю, – хриплым голосом проговорила Чейз. Она коснулась пальцем его груди и услышала в ответ тихий стон.

– Пойдем в постель, – отступив назад, сказал он. – Я уже не уверен, что эта медленная реализация нашего замысла – хорошая идея.

Она стащила наконец свои ужасные спортивные штаны, подошла к кровати и скользнула под одеяло.

– А теперь… – Алессандро не привык к медленному сексу. Ему никогда не приходилось сдерживать свои порывы. Тем более что в данном случае это было соглашение. И еще – месть. Алессандро должен был поквитаться за прошлое. – Расскажи-ка мне, – они лежали лицом к лицу, не касаясь друг друга телами, однако остро чувствуя свою наготу, – о репродукциях на этих стенах и об этой кровати с балдахином.

Глава 6

Если оценивать женщин по влечению к ним мужчин, подумал Алессандро, то Чейз, безусловно, была бы первой среди них. Ему не терпелось добиться своего и избавиться наконец от колдовства ее неприступности.

Чейз сыграла с ним в его же игру. Нет, она ничем его не стращала, просто выложила на стол свои карты. Однако затем… Эта нерешительность, колебания, робкие признания по поводу отсутствия сексуального опыта… И вот Чейз рядом, в его объятиях, но Алессандро, почувствовав ее напряженную скованность, отстранился, хотя все его тело горело огнем желания.

Эта вероломная женщина разыграла из себя недотрогу! А он дошел до того, что отложил долгожданный секс! Он лежал с ней рядом, держал в своих объятиях, страстно желал эту девственницу, и они… беседовали. А затем Алессандро уехал, а дома для начала встал под ледяной душ.

На следующий день он улетел за рубеж на два дня, выкроив себе время разобраться, почему он поступил с Чейз не так, как собирался, что не свойственно для него. Он и ей дал возможность осознать, что свой лимит времени по их договоренности она уже исчерпала.

Алессандро вернулся домой накануне поздним вечером. После длительных размышлений, особенно во время долгих перелетов, он понял, что ему придется несколько изменить тактику поведения с Чейз. Он решил добиваться расположения этой женщины, несмотря на все то, что говорил прежде об ухаживании.

Если сдержанность Чейз объяснялась тем, что она никак не могла забыть мужа, то нужно исходить именно из этого и сделать так, чтобы она пришла к Алессандро сама, по своей охоте. Но как же он хотел ее…

Ожидая своей очереди у стойки регистрации пассажиров в аэропорту Хитроу, окруженный толпой людей, Алессандро чувствовал сексуальное напряжение в паху от одной только перспективы обладать Чейз: касаться ее безукоризненного тела, погружаться лицом во впадину между грудями, держать эти роскошные груди в своих ладонях, обхватывать губами соски… Однажды Алессандро уже терял голову от подобных несбывшихся мечтаний. Теперь же он должен взять то, что ему причитается, и навсегда избавиться от непреходящей горечи.

Алессандро увидел, как Чейз, петляя и оглядываясь вокруг, пробирается сквозь толпы пассажиров, и сделал короткий взмах рукой, привлекая ее внимание.

– Ты опоздала на десять минут.

Чейз взглянула на нахмурившегося Алессандро:

– Я же говорила тебе, что должна была закончить кое-какую работу, чтобы неделю отсутствовать спокойно.

Чейз понятия не имела, как у него возникла эта идея. Он позвонил ей из-за границы и сказал, что они едут в Италию. Она возражала, но Алессандро настоял на своем.

Он сказал, что Италия – его родина. Так почему бы не поехать туда вместе, черт возьми? Время года подходящее, а он только-только завершил дела по крупной сделке. Он берет ее с собой, поскольку Чейз еще не выполнила своего обязательства согласно их договоренности. А то, что она полежала обнаженной в его объятиях, скованная и напряженная, им в расчет не принимается.

Чейз была уверена, займись они тогда сексом, Алессандро не предложил бы ей поехать с ним в Италию. Взять реванш, отомстить – вот что было его мотивацией. Неужели она это заслужила? По мнению Алессандро, конечно. А она никогда и не пыталась разубедить его, рассказать о том, что скрывалось за сложной, запутанной подоплекой ее обмана, потому что тогда пришлось бы открыть ящик Пандоры со всей его подноготной, с тайными подробностями давней истории. И тогда Чейз оказалась бы в гораздо худшем положении, чем сейчас.

– Обычно к такому объяснению прибегают деловые мужчины, не так ли? – мимоходом заметил Алессандро, направляясь к девушке за стойкой регистрации.

– В тебе говорит мужской шовинизм, Алессандро. Женщинами, делающими карьеру, нельзя пренебрегать. Даже на вторых ролях они делают весьма значительные успехи. В какой-то мере это относится и ко мне.

– Ты работаешь слишком усердно, Чейз.

– А на что еще я могу рассчитывать, чтобы добиться успеха, если не на трудолюбие?

– Какого рода успеха ты надеешься добиться?

Они уже прошли регистрацию и теперь направлялись в зал ожидания для пассажиров первого класса.

– Я хотела бы руководить в компании отделом услуг про-боно. Может быть, со временем создать собственную фирму, нанять сотрудников, но специализироваться именно в этой области.

– А как насчет повторного похода к алтарю? Разве это не стоит у тебя на повестке дня? Твои родители, без сомнения, хотели бы услышать топот маленьких детских ножек при твоем очередном визите к ним. Или поездки в Австралию тоже мешают карьере?

Чейз на мгновение замерла. Ей совсем не хотелось заострять внимание Алессандро на этой мимолетной лжи о несуществующих родителях. Она уже поняла, что главной его задачей было заполучить ее в постель. Им владело единственное желание освободиться наконец от обиды восьмилетней давности, засевшей в памяти как гвоздь и преследующей его до сих пор. Именно она и побуждала Алессандро к мести, требуя подвести черту под прошлым. Все просто и объяснимо. Так зачем вспоминать маленькую безобидную ложь, имевшую место когда-то? Кстати, не единственную ложь о ее семейном положении. Чейз ведь не просто так настолько резко и оскорбительно для Алессандро порвала отношения с ним.

– Я не хочу говорить об этом, Алессандро. Обсуждение личных проблем ведь не предусмотрено нашим с тобой соглашением, не так ли?

– Нет, – согласился Алессандро. – Не предусмотрено. – Он с натянутой улыбкой бросил на Чейз ничего не выражающий взгляд и внезапно ощутил прилив ярости. Большинство из его женщин были всегда предельно откровенны относительно их положения, рассчитывая на то, что это поможет им удержать Алессандро и добиться от него определенных обязательств. От Чейз же он не получил практически никакой личной информации. Это злило его до такой степени, что он пошел на то, чтобы буквально выпытывать у нее отрывочные сведения, потому что все ее поведение свидетельствовало о наличии внутренних проблем. Алессандро уже хотелось не просто заполучить Чейз в постель, чтобы утолить свое навязчивое желание, а добиться того, чтобы она пошла на близость охотно, с готовностью, пылая страстью именно к нему, Алессандро Моретти. А это значит, что необходимо вытеснить из ее головы бывшего мужа прежде, чем они наконец займутся сексом. Решить же такую задачу можно было, лишь проникнув в эту голову, чтобы понять, что в ней творится, чем заняты мысли Чейз.

– Назовем это светской беседой, – предложил он с холодной вежливостью.

– Я слишком остро реагирую. Просто…

– Не нужно ничего объяснять. Твое прошлое в принципе мне не интересно.

Чейз промолчала. Конечно, Алессандро совсем безразлично ее прошлое. Да он, по сути, не заинтересован и в ней самой, полностью сосредоточенный только на одном деле. Создавалась какая-то странная ситуация, но пока еще она могла справляться с ней.

Они приземлились в международном аэропорту имени Христофора Колумба. День был чу десный. Безбрежное безоблачное голубое небо, какое в Лондоне можно увидеть лишь изредка, радовало глаз.

Сев в ожидавший их лимузин, Чейз откинулась на спинку пассажирского сиденья, чтобы удобнее было обозревать потрясающие виды за окном.

– Мне хотелось бы показать тебе мою родину, чтобы ты насладилась каждым мгновением пребывания здесь… Но останется ли у нас свободное время для этого? Постель ведь способна непреодолимо влечь к себе, если в ней правильный партнер.

Этот короткий совместный отдых в Италии должен положить конец затее Алессандро, который поклялся себе, что не допустит ее окончания прежде, чем удовлетворит свои желания и поймет, что его неконтролируемая страсть к Чейз наконец-то угасла. Речь ведь идет не том, чтобы попытаться лучше узнать друг друга, а исключительно о сексе. А в игру «лучше узнать друг друга» он наигрался восемь лет назад.

На этот раз он не станет ходить вокруг да около и идти к своей цели черепашьими темпами, а будет поступать только так, как сам сочтет нужным, чтобы привести Чейз туда, куда ему нужно, то есть в постель. А после ее можно просто выкинуть из головы и вернуть свою жизнь в привычное русло.

Несколько раздосадованный своевольным течением собственных мыслей, Алессандро тем не менее со знанием дела рассказывал Чейз о красивейших местах итальянского Средиземноморья, обращал ее внимание на великолепие гористого ландшафта в непосредственной близости к морю… Голос Алессандро теплел, когда он рассказывал о бесконечных оливковых рощах, плантации которых простирались в холмах.

– Здесь так красиво, Алессандро!

– У меня здесь дом. Туда мы и едем.

– И как часто ты сюда наведываешься?

– Когда удается выкроить время в рабочем графике. Перерывы в работе, и ты первая согласишься с этим, мешают карьере.

Чейз задел критический подтекст ответа Алессандро.

– Моя карьера очень важна для меня.

– Я уже понял.

– То, как ты это говоришь, выдает твое неодобрительное отношение к женщинам, которые стремятся к карьерному росту.

– Напротив. В моей компании некоторые самые высокие должности занимают женщины.

– Однако ты никогда не стал бы встречаться с женщиной, делающей карьеру, не так ли?

Алессандро открыл окна в салоне автомобиля, и легкий бриз тотчас же взверошил волосы Чейз, бросив ей на лицо несколько непослушных прядей. Сейчас она совсем не была похожа на деятельного, предприимчивого адвоката безупречного внешнего вида. Рядом с ним сидела девушка, которую Алессандро знавал когда-то.

– Да, я нахожу малопривлекательной женщину, которая в первую очередь печется о своей карьере.

Чейз закатила глаза и вздохнула. Бриз был таким легким, умиротворяющим, а виды за окном автомобиля слишком необычными, чтобы в этих условиях вести бесконечную полемику.

– Потому что ты динозавр.

– Расскажи мне о своем муже.

– У меня больше нет мужа, – коротко ответила Чейз.

– Я уже знаю это. Но все же, чем он тебя привлек? – не отставал Алессандро.

Последнее, чего хотела бы Чейз сейчас, так это говорить о Шоне, но она подозревала, что постоянное уклонение от разговора на эту тему лишь подогревало интерес Алессандро к ней.

– Мы встретились совсем юными. Мне только-только исполнилось пятнадцать лет. На местной дискотеке.

– И вспыхнула любовь с первого взгляда?

– Оказалось, что у нас много общего.

– Хорошее начало разумных отношений. Даже в таком зрелом возрасте, как пятнадцать лет. – Вообще-то Алессандро не волновало ни то, имели ли они много общего или нет, ни возраст, в котором произошла роковая встреча. Но и обрывать бессмысленный разговор о головорезе, которого напоминал этот самый Шон и который скрытно маячил за спиной Лилы, когда она обманывала и дурачила Алессандро, он тоже не был намерен.

– Я так понял, что он был недостаточно умен и серьезен, чтобы учиться в университете?

– Шон был весьма… сообразительным молодым человеком. – Чейз не могла скрыть горечи, прокравшейся в ее голос, но все же сдержалась. Разговор о Шоне неизбежно вызовет разного рода вопросы о том, реальном мире, в котором она родилась и росла. Ее вдруг осенило, что она боялась сейчас вовсе не того, что Алессандро, узнав о ней правду, добавит полученную информацию к своей запоздалой мести и разгласит ее коллегам Чейз по работе. Нет, она опасалась того, что если Алессандро станет известно, кем была Чейз на самом деле, он с презрением отвернется от нее. Его-то родословная была безупречной, и Чейз, хотя и предчувствовала с самого начала, что они обречены стать любовниками, и судьба все-таки, пусть и окольным путем, привела их к этому, все еще надеялась, что он оценит ее успех, которого она добилась после их расставания, сумев стать толковым, успешным адвокатом, несмотря на свое далеко не безукоризненное прошлое.

– Да куда уж сообразительнее… – Ушлый парень, многоопытный, в общем, не промах. – А этот тертый калач, ставший твоим мужем, работал где-нибудь?

– Он… работал на транспорте, но потерял работу незадолго до аварии. Я купила ему этот мотоцикл. Откладывала понемногу деньги, чтобы отпраздновать свое первое продвижение по службе…

– То есть вы отпраздновали начало твоего карьерного роста покупкой ему мотоцикла? А не должен ли был он сделать что-либо подобное, чтобы поздравить тебя? Или ты снова назовешь меня динозавром?

– Алессандро, пожалуйста, давай оставим это. Я не хочу говорить о Шоне. Лучше расскажи мне еще об Италии, о здешних местах.

Алессандро услышал в ее голосе мольбу.

– Зачем же тебе понадобился я, если ты была по уши влюблена в своего мужа?

– Я… я прошу прощения. Это было моей ошибкой.

– Это не ответ на мой вопрос. Чепуха все это. Не уверен, смогу ли я и дальше переваривать те мифические истории, которыми ты решила меня потчевать.

– Алессандро…

Невдалеке показался участок местности, на который Алессандро обратил внимание Чейз:

– Вот здесь мой дом.

Она увидела особняк песочного цвета, возвышающийся среди отвесных скал над безмятежным бирюзовым морем на фоне каштановой рощи. Она мгновенно забыла обо всем, в восхищении глядя на эту картину.

– Здесь постоянно живут два работника, которые поддерживают порядок в доме. Изредка сюда приезжают отдохнуть некоторые из моих сотрудников. Это некий бонус за хорошую работу. Возможность провести здесь, на всем готовом, заранее оплаченный длинный, с пятницы по вторник, уикэнд порождает между ними здоровую конкуренцию. Да и дом полезно иногда проветривать.

– А как насчет членов семьи?

– О! Для их посещений дом закрыт. Мои родители обеспечили себе такое место в семейной иерархии, какое занимает черная овца в отаре, и их «щедрое» наследство досталось мне. У меня не очень близкие отношения с нашим многочисленным семейством. Правда, несколько родственников работают в моих дочерних компаниях, что дает мне возможность возместить хотя бы таким образом ущерб, нанесенный родителями с их чрезмерной жаждой развлечений, гедонистические поступки которых, судя по банковским счетам, губительно сказались на репутации обеих семей.

– Как жаль, что ты бываешь здесь не так часто, – сказала Чейз. Видя Алессандро таким, как сейчас, очаровательным и красноречивым, и слыша его голос, глубокий, густой, ей захотелось забыть обо всем. Снова оказаться в том прошлом, когда он еще не питал ненависти к ней. – У тебя временами не возникало потребности разделить с кем-нибудь здешнюю невероятную красоту?

– О! А разве это не то, что я делаю сейчас? – произнес Алессандро. – Правда, временно. Всего лишь несколько дней и с женщиной, которая вряд ли возвратится сюда когда-нибудь. – Протянув руку, он привлек Чейз к себе. – Я предоставлю на это время отпуск своим работникам. Пусть отдохнут, – негромко, почти шепотом сообщил ей Алессандро, касаясь губами ее волос. – Здесь очень жарко. По-моему, было бы неплохо пожить нам эти несколько дней как нудистам. К чему хлопоты с одеждой? Мой дом гарантирует стопроцентную уединенность, скрывая частную жизнь своих обитателей.

Сквозь распахнутые кованые ворота они подъехали к особняку по гравийной аллее, по обеим сторонам которой выстроились в безукоризненном порядке прекрасно ухоженные газоны и лужайки.

– Наверное, требуется немало людей, чтобы поддерживать парк в таком замечательном состоянии? – На Чейз произвело сильное впечатление все это великолепие.

– Да, маленькая армия, – суховато согласился Алессандро. – Я стараюсь, хоть и в одиночку, поддерживать уровень налаженного здесь хозяйства. Кстати, за домом находится скрытый от посторонних глаз бассейн. Я даже смутно помню совершенно дикие вечеринки, которые устраивали там мои родители.

– Я и понятия не имела, что дом принадлежал им. – Чейз повернулась к Алессандро. Их взгляды встретились, и отвести глаза друг от друга оказалось просто невозможным. Чейз тотчас же ощутила, как ее груди болезненно заныли в ожидании ласк Алессандро. Даже когда она просто лежала рядом с Алессандро, все ее тело буквально пылало, хотя любовью они не занимались. Незнакомые, пьянящие, непривычные ощущения. Вот и сейчас она испытывала нечто подобное только от желания, чтобы Алессандро коснулся ее. Она была уверена, что это и есть кульминация того, что началось между ними давно, да так и осталось незавершенным.

– Дом для родителей был источником гордости и удовольствий. Единственным из того, за что они оба крепко держались.

– И теперь ты заботишься о нем, вероятно, из сентиментальных побуждений?

– Нет. Я никогда не делаю ничего по таким причинам. Для меня это просто хорошая, ценная в перспективе недвижимость.

Чейз же эта недвижимость казалась сказкой.

Алессандро и его гостью радушно встретила почтенного возраста пара – домоправительница с мужем, которые специально остались в доме, чтобы их поприветствовать.

– Эти люди со мной рядом уже очень давно. Гораздо дольше, чем можно было ожидать. Я предложу им провести оплаченный мною заслуженный отпуск там, где они сами пожелают. Скорее всего, это будет Франция. Там живет и работает дантистом их старший сын. Однажды я предложил им Маврикий, но они не рискнули из-за двух слишком уж энергичных внуков.

Сердце Чейз дрогнуло. Сквозь его, казалось бы, безжалостно-холодную внешнюю оболочку бизнесмена нередко прорывались неподдельная заботливость и искреннее внимание к людям.

Она вступила в опасную игру, и по ее окончании ее ждет боль и полная потеря самоконтроля. Она связалась с человеком, имеющим власть над ней, но не нуждающимся в ней, желающим ее по незавидным причинам. Не настало ли время игру прекратить?

Она пошла на это с широко открытыми глазами, однако сейчас Чейз чувствовала себя так, словно сознательно идет прямиком в капкан, по глупости не предусмотрев опасности гибели в нем.

Секс – это нечто такое… Да, Чейз хотела Алессандро, страстно желала его, тосковала по нему, но она боялась этого самого секса. И он не коснулся ее, встав с кровати, когда почувствовал, что в его руках она превратилась в глыбу льда. В его неожиданно уважительном отношении к ее состоянию было что-то, заставившее защитные укрепления, воздвигнутые Чейз, понемногу обрушаться по краям, и то, что было когда-то крепостью, ограждавшей ее от испытаний, посылаемых судьбой, и служившей Чейз психологической поддержкой, стало напоминать лишь обнаженный остов старого замка.

Она ощущала свою беззащитность еще и из-за того, что в ее жизни до сих пор ничего подобного не случалось.

– Ты почему-то перестала использовать слова в превосходной степени, восторгаясь моим домом.

– Похоже, они у меня просто иссякли. – Чейз на минуту прикрыла глаза, в который раз отметив природную сексуальность этого мужчины. – Так где же тот знаменитый бассейн, которым ты хвастался? – Голос Чейз звучал как обычно, но с мозгами было явно что-то не в порядке.

– Я никогда ничем не хвастаюсь… – И снова та же улыбка, которая тотчас отбросила Чейз в прошлое. Алессандро взял ее за руку, и они направились за дом, откуда им открылся такой восхитительный вид на море, что у Чейз захватило дух. – Кроме вот этого.

Он сделал широкий жест рукой в сторону открывшегося вида, словно был единоличным хозяином всего этого, и обернулся к Чейз в ожидании ее реакции. Эта картина была воплощенной мечтой Чейз.

– А ты уверен, что здесь совершенно безлюдно? – Щуря глаза от яркого солнца, она взглянула на Алессандро.

– Как в городе-призраке, покинутом жителями. А почему возник такой вопрос?

– Здесь так жарко. Мне кажется, есть смысл раздеться да и нырнуть в этот твой бассейн. – Рука Чейз провоцирующе взметнулась к маленькой верхней пуговичке на платье.

Алессандро тут же почувствовал, как его брюки взбугрились в паху.

Он переплел свои пальцы с пальцами Чейз и повел ее по лужайке в ту сторону, где вокруг бассейна вовсю буйствовала всевозможная растительность, росли лимонные деревья, а низкорослый, ярко цветущий кустарник и гортензии загораживали его от любопытных глаз. Воздух благоухал цветочными ароматами.

– Впечатление такое, будто я шагнула на страницы брошюры бюро путешествий.

Алессандро нахмурился. Его голову сверлила назойливая мысль. А что, если он, увидев все эти картинки на стенах дома Чейз, неосознанно принял решение привезти ее сюда, чтобы осуществились мечты этой женщины о солнце, море, песке… которые, вне всякого сомнения, до сих пор оставались мечтами? А что, если в его приглашении таилась какая-то странная, подспудная мотивация?

Чейз хотелось еще и еще наслаждаться тем, что она видела вокруг. Но дело прежде всего, не так ли? Она расстегнула все пуговички на платье, и оно упало наземь. Алессандро остановился как вкопанный, и на его лице появилось удовлетворенное выражение.

– Возможно ли продолжение стриптиза?

– Я хочу тебя, Алессандро… – Чейз перестала обуздывать себя, чтобы скрыть хаос в мыслях. – По-моему, мы оба достаточно долго ждали этого… – Она направилась к нему, на ходу расстегивая бюстгальтер, который бросила на один из низких деревянных шезлонгов, не отрывая глаз от его лица.

Алессандро даже не заметил, что перестал дышать. Момент был в высшей степени волнующий. Он сжал челюсти, когда Чейз остановилась перед ним, и ему пришлось справляться с неудержимой, чрезмерной, преждевременной мужской реакцией тела, когда она выскользнула из своих трусиков и теперь оказалась полностью обнаженной рядом с ним.

– Солнце прямо-таки обжигающее… – Алессандро обвил рукой талию Чейз, как бы лениво лаская ее, но в то же время привлекая к себе. – У тебя светлая кожа. Любой доктор скажет, что тебе необходимо пользоваться солнцезащитным кремом. – Он поцеловал Чейз медлительно, слегка прихватив зубами ее нижнюю губу, пробуя на вкус ее рот всякий раз, когда сплетались их языки. И это при том, что ему было мучительно трудно сдерживать свое влечение.

– Так что будем делать? – Чейз обняла его и со вздохом откинула голову, позволяя губам Алессандро поцелуями пройтись вниз вдоль ее стройной шеи. Между ногами Чейз повлажнело, она была уже готовой для него. Однако, когда Чейз нашарила рукой застежку на его брюках, он остановил ее.

– Хороший стриптиз требует адекватного ответа, – произнес Алессандро таким сексуальным, прерывистым полушепотом, что ее кровяное давление подскочило до заоблачных высот, – но сначала…

Алессандро направился к пляжному домику-раздевалке, увитому виноградом, и через пару минут вышел с полотенцами и несколькими тюбиками солнцезащитного крема. Положив все это на один из шезлонгов, он начал делать то, что недавно проделала она сама. Сердце Чейз колотилось в бешеном ритме, когда она наблюдала за этим процессом. Сбросив рубашку, он медленно направился к Чейз, не сводя с нее глаз. По мере его приближения с ее нервной системой происходило что-то невообразимое. А уж когда Алессандро снял брюки, у нее вообще перехватило дыхание, и она почувствовала, что близка к потере сознания. Теперь они оба были полностью обнаженными, и его впечатляющая эрекция с бесстыдной очевидностью свидетельствовала о том, что Алессандро возбужден так же, как и Чейз.

– Три дня назад ты была натянута как скрипичная струна…

Он подвел Чейз к шезлонгу, стоявшему в тени развесистого дерева, и аккуратно расстелил на нем полотенце.

«Три дня назад, – подумала она, – я и понятия не имела, что мое тело способно на такие ощущения».

– Но не теперь, – хрипло проговорила Чейз.

– Тогда ложись. Я собираюсь намазать тебя солнцезащитным кремом, и это будет самая лучшая эротическая прелюдия.

Глава 7

Алессандро старался не смотреть на груди Чейз, на ее плоский живот, упорно отводил взгляд от треугольника мягких, пушистых волос между бедер.

– Защита от жгучего солнца – очень важное дело здесь. Ляг-ка на живот.

Чейз послушалась, и Алессандро начал неторопливо исследовать каждый дюйм ее совершенного тела, втирая в кожу жидкий крем. С каждым похлопыванием ладони по телу Чейз он все более возбуждался. Алессандро мягко надавливал большими пальцами на каждый ее позвонок, а она только вздыхала и таяла под его прикосновениями. Погладил шею, прошелся по бокам, втер крем в ягодицы, а затем промассировал по всей длине приглашающе раздвинутые великолепные ноги Чейз. Но принять это соблазнительное приглашение он не спешил.

– Так, теперь меняем положение. Перевернись на спину. Мы не должны позволить ни одному дюйму твоей кожи остаться незащищенным. Я никогда не прощу себе, если ты обгоришь на солнце.

Чейз обычно скептически относилась к высказываниям Алессандро, требующим толкования. И сейчас задалась вопросом, имел ли он в виду, говоря это, ее неизбежный в таком случае выход из строя на все время их пребывания здесь. Четыре дня в этом раю без секса, который Алессандро прогнозировал и предвкушал…

– Перестань хмуриться. Расслабься и наслаждайся. – Он делал все возможное, чтобы не смотреть на груди с нежными розовыми ареолами сосков, с явным энтузиазмом реагирующих на прикосновения рук Алессандро.

– Ты уверен, что мы здесь совершенно одни?

Он как раз наклонился, чтобы взять в рот напрягшийся сосок, и Чейз слабо застонала, когда он стал посасывать его.

– Никому не будет позволено видеть твое роскошное тело, – ответил Алессандро. – Кроме меня, конечно.

Сколько можно сдерживать себя? Расставив ноги, он оседлал Чейз, не в силах больше терпеть, побуждая открыться ему, и проник в ее влажные складки таким настойчивым, ритмичным движением, что она громко ахнула.

– Я пока не собираюсь входить в тебя. Для этого мне нужно…

Алессандро должен был остановить себя, так как понимал, что еще несколько секунд, и будет уже поздно. Все закончится, не начавшись, прямо здесь и сейчас. На этот раз он был намерен почувствовать шелковистую гладкость Чейз, будучи глубоко внутри ее. Полуприкрыв глаза, Алессандро склонил голову между ее ногами, разведя в стороны бедра Чейз, и ощутил мелкую дрожь, возникшую в момент прикосновения его языка к самой сокровенной точке ее естества.

Для Чейз все происходящее было сном наяву. Она здесь, с Алессандро. Предается с ним любовной страсти. Так почему же не насладиться тем, что ей предлагалось, пусть и на короткое время?

У нее было такое ощущение, будто она долгие годы готовилась к этому моменту. С самого начала, когда впервые согласилась выпить с Алессандро кофе латте, уговаривая себя, что это должно стать единичным случаем. Но потом… Все, в чем она убеждала себя, уже не имело никакого влияния на происходящее. Между ними тогда установились самые странные на свете сексуально заряженные и в то же время целомудренные отношения. Прикосновения были нечаянными, но с каждым разом ей хотелось взмолиться о большем. Она мечтала об Алессандро уже тогда, хотя и волновалась по поводу того, что Шон каким-либо образом догадается об этом.

И все последующие долгие годы Алессандро продолжал прокрадываться безмолвным самозванцем в ее сны и грезы, пока Чейз собирала воедино осколки своей жизни, чтобы жить дальше.

Так что теперь она была готова.

– Ох, Алессандро… – хрипло выдохнула Чейз, и он, приподняв голову, взглянул на нее.

Вот он – трофей победителя! Его охватила эйфория. Это было то, чего он хотел и добивался: услышать ее мольбу войти в нее, потому что дольше выдерживать она была не в силах. Скорбящая вдова сбросила наконец свою траурную одежду и вернулась в обычную жизнь людей. С ним!

– Скажи мне, как сильно ты хочешь меня, – глухо произнес Алессандро. Его эрекция была чрезмерно сильной, почти болезненной.

Да и Чейз вся пылала от страсти. Голодным взором она следила за тем, как он надевает презерватив, и получала удовольствие от дерзких взглядов темных глаз Алессандро.

– Нам лучше все-таки предохраниться, – негромко проговорил он, разводя ноги Чейз на удобном шезлонге, возможно, даже и предназначенном для сексуальных забав. Кто знает? – Хочу убедиться, что ты готова для меня… – Он скользнул пальцем в пульсирующее средоточие женского естества и удовлетворенно улыбнулся.

Она обняла Алессандро и рывком притянула его к себе. Ее соски терлись о его грудь, и это вызывало в ней восхитительные ощущения.

– Господи боже, Алессандро, как же я хочу тебя!

При любой возможности Алессандро был готов отыграться на Чейз за свою глубокую обиду на нее, подчеркнуть, что она заняла определенное место в его жизни только на время, в качестве фильтрующего вируса, необходимого для оздоровления его организма. Но только не сейчас.

Он вонзился в нее и почувствовал себя изумительно как никогда. Чейз обвила ногами талию Алессандро, а он, подхватив под ягодицы, немного приподнял ее, чтобы глубже проникали его быстрые, сильные, ритмичные толчки. Ничего похожего он не испытывал ни с одной из женщин.

А Чейз, кажется, умерла и вознеслась на небеса. Еще один, финальный толчок, и она откинулась в изнеможении, когда оргазм взорвал ее тело, заставляя его содрогаться. В ее глазах появились непрошеные слезы, которые она безуспешно пыталась сморгнуть. Всем своим существом Чейз отреагировала на удовлетворенный вскрик Алессандро и, как никогда, ей захотелось сказать ему о своих чувствах. Но она только пригладила его волосы и сонно улыбнулась. Алессандро улыбнулся в ответ, бросив на Чейз расфокусированный взгляд.

– Это было… хорошо, – тихо произнесла Чейз.

– «Хорошо» – это не то определение, которое я много раз слышал прежде. Оно сродни слову «неплохо»… – Алессандро поводил пальцем вокруг соска Чейз, наблюдая за его немедленной реакцией. – Так насколько хорошо это было?

– Очень, очень хорошо…

– Таким ответом я тоже не удовлетворюсь и буду просто вынужден добиваться от тебя превосходной оценки произошедшего. – Алессандро поцеловал Чейз и, склонив голову, взял в рот сосок, до сих пор весьма чувствительный и все еще пульсирующий, словно отголосок их недавней близости. Вконец обессиленный, он тем не менее опять почувствовал себя возбужденным. – Пойдем искупаемся, – предложил Алессандро.

– О! Весьма странное предложение. – Однако она смеялась, когда они прыгали в бассейн.

За прошедшие четыре дня Чейз поняла, что значит быть влюбленной, находиться наверху блаженства, когда все воспринимается по-другому. Острее чувствуются запахи, возникают иные вкусовые ощущения, а любое, даже самое простое событие кажется мгновением, заслуживающим уникальных фотоснимков для будущих воспоминаний. Она видела, что Алессандро полностью расслабился, и чувствовала себя почти прощенной, предполагая, что на самом деле нравится ему, и догадываясь почему. Он, казалось, по достоинству оценил ее быстрый ум, отзывчивость тела. Смеялся, когда она пыталась шутить.

Пока они оба старательно делали вид, что в прошлом никогда не сталкивались, все было хорошо. Для Чейз происходящее с ними оказалось гораздо более серьезным и глубинным, чем то, что, по всей вероятности, испытывал Алессандро. Она приняла его предложение, и теперь иногда ей казалось, что в то время, как она все сильнее и глубже влюбляется в него, он исподволь решает задачу, как столкнуть ее со своей жизненной орбиты.

Чейз вновь и вновь анализировала каждое сказанное им слово, каждый жест Алессандро. И наконец пришла к однозначному выводу: чем спокойнее он становился рядом с ней, тем больше он отдалялся, уже как бы оставляя Чейз в прошлом, избавляясь от мыслей о ней. И это, пожалуй, было логичным. Когда Алессандро спустя восемь лет увидел ее снова, его необузданная, целенаправленная, убийственная по накалу ярость выплеснулась в открытую, безудержно и неумолимо. Однако сейчас все стало иначе. Вряд ли он сможет когда-нибудь простить ее за то, как она поступила с ним в прошлом. Чейз понимала это. Но теперь ярость постепенно сменялась равнодушием, которое и позволило Алессандро перестать видеть в ней врага номер один.

Она ненавидела себя за то, что пыталась найти альтернативные решения, выстроить иные сценарии, но все они оказывались тупиковыми. Очень скоро Алессандро совсем утратит интерес к тому, почему Чейз поступила так восемь лет назад. Вопрос о мести сам собой снимется с повестки дня, потому что эта тема перестанет его волновать.

Единственным утешением было то, что она не дала Алессандро понять, каким успешным оказался его реванш. Даже не осознавая этого, он отомстил ей в полной мере, оставляя сокрушенной, с разбитым вдребезги сердцем.

И вот вчера поздним вечером они беседовали, сидя друг напротив друга за кухонным столом с бутылкой шабли между ними.

– Так объясни мне все же, Алессандро, почему ты не приезжаешь сюда хотя бы один раз в месяц.

За окном еще один жаркий день постепенно сменялся мягкой звездной ночью. Чейз пребывала в состоянии лени и пресыщенности отличной едой, которую заранее приготовила для них экономка.

– Зачем тратить время на приготовление пищи, когда есть другие дела, которыми мы могли бы заняться здесь? – Алессандро притянул Чейз к себе и, усадив на колени, скользнул пальцем под ее трусики, не оставив никаких сомнений относительно того, какие дела он имел в виду…

– Да ты и сама, как женщина, занятая своей карьерой, понимаешь, почему я не приезжаю сюда чаще, – ответил он с ироничной усмешкой. – Работа не позволяет.

Алессандро поднялся, подошел к холодильнику, чтобы взять еще вина, и, опершись спиной на высокую барную стойку, внимательно посмотрел на Чейз.

– А то, что ты целеустремленная и нацеленная на карьеру, я понял с первой встречи, – продолжил он как бы между прочим.

Чейз занервничала. Воспоминания о прошлом не сулили ничего хорошего. Однако голос Алессандро был спокойным, он словно размышлял вслух. Врачевание сексом оказалось успешным. От эмоциональных проявлений своей давней обиды Алессандро избавился и, кажется, завершил наконец незаконченное дело прошлого.

– Однажды ты спросила меня, встречался ли я с деловыми женщинами, и получила отрицательный ответ. – Алессандро вернулся на свое место за столом. – До тебя и после я встречался лишь с…

– С пустоголовыми красотками? – вклинилась Чейз в его монолог. – С женщинами, не стыдящимися откровенно признаваться в том, что их единственная цель в жизни – любой ценой подцепить богатого парня, чтобы получить доступ к его кошельку, даже если для этого потребуется полное исполнение любых его прихотей.

– Мне абсолютно ничего не мешало находить с такими женщинами общий язык.

– Потому что они всегда старались говорить именно то, что ты желал слышать, и делать то, чего хотелось тебе, так ведь?

– Кое-кто может сказать, что послушная женщина предпочтительнее лгуньи. – Алессандро отметил, как стремительной волной краска залила щеки Чейз. – Однако тебе удалось убедить меня в том, что и в женщинах с мозгами что-то есть.

И как-то внезапно, словно споткнувшись на ровном месте, что с ним бывало нередко, Алессандро переменился: взгляд стал холодным, как бы напоминающим Чейз, что так называемые правила их игры различны для каждого из них. Этот взгляд предупреждал, что чувственное влечение Алессандро ничего не меняет в его истинном отношении к ней.

– Что ты видишь вокруг, Чейз?

Она нахмурилась, сбитая с толку и встревоженная вопросом Алессандро, возникшим как бы ниоткуда.

– Послушай, а почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Потому что все это является свидетельством моего богатства, – спокойно ответил Алессандро, мгновенно подавив появившиеся вдруг угрызения совести при мысли, что он оскорбляет Чейз. Он напомнил себе, что вне зависимости от того, насколько хорошим оказался секс с ней, и невзирая на получаемое порой истинное удовольствие от общения с этой женщиной, она все еще оставалась для него Лилой, которую он встретил когда-то. Женщиной, дурачившей его и лгавшей ему, а потом бесцеремонно отвергшей. Той женщиной, которую он не должен был никогда снова увидеть, если бы она волею судьбы не оказалась недавно в его владениях. А обидел ли он ее сейчас или нет, это уже не важно, в конце концов.

– Ты, я думаю, – продолжил говорить Алессандро в то время, как ничего не понимающая Чейз не отрывала от него недоуменного взгляда, – была прекрасно осведомлена о состоянии моего банковского счета еще до того, как вошла в мой лондонский офис.

– Не понимаю, при чем здесь твой банковский счет? – Голос Чейз звучал напряженно.

– Разве? Тогда скажу коротко. Мне бы не хотелось видеть, как ты предпринимаешь тщетные усилия для реализации неуместных замыслов.

– Каких неуместных замыслов? – Однако она уже догадалась, о чем говорил Алессандро. Вместо того чтобы взорваться яростью, Чейз почувствовала себя больно задетой и уязвленной до глубины души.

– Если говорить о сексе, великолепном, кстати, я еще на какое-то время обеспечу тебе это удовольствие. Но ни на мгновение не допускай мысли, что я забыл, какая ты есть на самом деле. И, по-моему, не лишним будет напоминание о временности твоего пребывания и здесь, и в моей жизни. Ты всего лишь визитер в ней, Чейз, и не получишь всего этого… – Алессандро широко развел руки, чтобы наглядно продемонстрировать огромность своего богатства.

Ну что ж, он не смог бы выбрать более язвительного способа уколоть Чейз.

– Ты действительно думаешь, Алессандро, что я стремилась и надеялась быть кем-либо еще…

кроме, как ты выразился, визитера в твоей жизни? – Сердце Чейз сдавило едва выдерживаемой болью. – Пусть ты имеешь все это… – Она повторила его жест, разведя руки в стороны. – Пусть у тебя великолепный дом на сказочном побережье самой прекрасной страны в мире. Пусть у тебя в Лондоне квартира размером с десяток моих «апартаментов»… Но я никогда не преследовала денежных целей и уж тем более никогда – слышишь?! – никогда не вынашивала «неуместных замыслов» разжиться богатством за счет других…

– Всеми правдами и неправдами? – Алессандро не спеша поднялся, а затем, внезапно склонившись над ней, положил руки на подлокотники ее кресла.

– Я был уверен, что моя провокация сработает и позволит удостовериться, что мы оба по-прежнему одинаково смотрим на ситуацию.

– А я никогда не смогла бы всерьез заинтересоваться таким высокомерным и бесцеремонным человеком, как ты, Алессандро.

– И тем не менее восемь лет назад, когда ты водила меня за нос, создалось иное, как оказалось, обманчивое впечатление.

– Забудешь ли ты когда-нибудь об этом?

– Произошедшее тогда оставило в моей душе неизгладимый след.

Вот и выяснилось, почему Алессандро становился все более безразличным. Стало понятным, почему месть оказалась теперь блюдом, которое перестало вызывать у него аппетит.

– Тогда ты не был таким. – Чейз спокойно встретила его взгляд, оказавшись совершенно не готовой к тому, что его рот окажется совсем рядом с ее губами и сомнет их жадным поцелуем.

Ее руки непроизвольно поднялись, чтобы оттолкнуть Алессандро. Как, черт возьми, он мог предположить, что она жаждала его прикосновений, когда сам только что оскорблял ее в самой худшей своей манере? И все же тело ответило, вспыхнув, как сухая солома от зажженной спички. Непослушные руки расслабились, ладони мягко легли на затылок Алессандро. В момент он сорвал Чейз со стула и подхватил ее на руки.

– Алессандро!

А тот уже направлялся к лестнице, ведущей к спальне.

– Довольно разговоров!

– Ты назвал меня авантюристкой, охотницей за деньгами. Как ты… – У Чейз перехватило дыхание, когда он толкнул ногой дверь спальни. – Как твоя совесть позволила тебе подумать, что я… Чем я заслужила подобное оскорбление?

– Я не называл тебя никакой охотницей. Просто предостерегал от потенциальной возможности стать ею. И да, ты не заслужила оскорбления. Ты просто хотела какое-то время ловить кайф со мной… – Алессандро, не церемонясь, бросил Чейз на кровать и сверкнул своей греховной, сексуальной улыбкой, когда она, неуклюже изгибаясь, принимала сидячее положение, чтобы, не теряя достоинства, сердито посмотреть на него. Он снял свою рубашку и швырнул ее на пол. – Разденься, расслабься, и мы прекрасно проведем время.

Чейз все еще обиженно смотрела на Алессандро, но ее растревоженная душа уже позабыла причиненную боль и рвалась ему навстречу.

Они занялись любовью безотлагательно. Чейз все выбросила из головы, погрузившись в этот процесс, забыла то, что Алессандро недавно говорил ей, холодность его тона, напоминание о том, чем на самом деле является их кратковременная связь. Похоже, он действительно вообразил себе, что она из тех женщин, которые могут, присмотревшись к чьему-то богатству, спланировать, как прибрать его к рукам. Конечно же вообразил. Ведь разница между лгуньей и авантюристкой совсем незначительная.

Вот это было то, что называется секс. Ошеломительный, в высшей степени удовлетворивший партнеров секс, какой только можно себе представить. Именно такой, какого хотелось Алессандро. А если она ожидала иного, пусть довольствуется тем, что получила.

Оргазм Чейз был мощным и продолжительным, пронизавшим каждую частичку ее тела. Рассеялись все мрачные мысли. Казалось, что она парит в поднебесье, недосягаемом ни для чего, способного причинить ей страдания. О подобных ощущениях Чейз с тоской мечтала когда-то. Она закрыла глаза.

– Ты намерена заснуть прямо сейчас?

– Я просто дремлю.

– Должен ли я считать себя польщенным, если смог немедленно после секса отправить женщину в сонное царство?

– На самом деле… – Чейз неохотно открыла глаза и приподнялась на своей стороне кровати, повернувшись лицом к Алессандро и касаясь его своей грудью, – я думала… – Что будет, если она все-таки скажет ему, какие чувства одолевают ее в действительности? Станет ли ей легче от этого?.. – Я думала о работе. О том, как много предстоит сделать, когда вернусь. Придется, наверное, зайти в офис сразу же по приезде, завтра вечером. Необходимо окончательно решить, что делать с приютом. Бэт продолжает беспокоиться.

Алессандро нахмурился. Ну вот, пошли постельные разговоры, о чем он вовсе не мечтал. Хотя, по сути, ему и волноваться-то не стоит. Судя по всему, Чейз не претендовала на выход их отношений за пределы естественного развития событий и была не против вернуться в свою привычную жизненную колею. Слава богу! И чтобы доказать, насколько Алессандро ошибался, вообразив, что она полностью поглощена сексом с ним, она начала теперь обсуждать в постели деловые проблемы. Какая уж тут романтика?

Кому, черт побери, нужна эта самая романтика?

– Мне необходимо принять душ, – неожиданно заявил Алессандро.

– Я не должна была, наверное, упоминать о приюте. И не хочу, чтобы ты думал, что я не доверяю тебе… – Она села на постели, слегка запаниковав от внезапной перемены настроения Алессандро.

– Я предлагаю перенести время нашего вылета, поскольку у тебя возникли проблемы с работой. Кстати, это вовсе не плохая идея! У меня тоже есть пара крупных сделок, находящихся на критической стадии доработки. Поэтому и мне лучше вернуться раньше.

Неожиданно загнанная в угол, Чейз согласно кивнула.

– Тогда я начну собирать вещи, пока ты в душе. – Она ожидала, что Алессандро смилостивится, скажет, что они не должны менять изначально согласованное решение. Имеют ли уж такое большое значение всего какие-то несколько часов? Но он не сделал этого. И что же теперь будет с ними по возвращении? Это был вопрос, который Чейз хотелось и не хотелось задавать Алессандро.

В полете молчание между ними стало попросту гнетущим, и лишь когда они приземлились в аэро порту Хитроу, Чейз как можно беспечнее задала ему мучивший ее вопрос:

– Итак, что же дальше?..

Алессандро на отдавал себе отчета в том, насколько он, оказывается, был напряжен, пока Чейз не обратилась к нему с этим вопросом.

– Я позвоню тебе. – Уверенным жестом он приложил руку к щеке Чейз и наклонился, чтобы запечатлеть на ее губах прощальный поцелуй.

Она со вздохом отстранилась:

– Я не из тех женщин, у которых уйма свободного времени, которое можно тратить, слоняясь поблизости от телефона в ожидании звонка.

Алессандро рассмеялся:

– Я не заставлю тебя долго ждать. Позвоню завтра, избавив от потери времени на ожидание. Хотя… если ты все-таки обнаружишь себя у телефона ждущей моего звонка, это подпитает мое воображение относительно перспектив. Особенно если ты будешь при этом в чем мать родила…

А что, если бы она не спросила Алессандро? Возник бы у него самого этот вопрос?

Чейз взяла такси и поехала домой. Ей сейчас не хотелось испытывать еще и неудобства, связанные с общественным транспортом.

Это произошло около двух часов дня, когда Чейз уже расплатилась с таксистом. Начался мелкий, противный дождик, похожий на изморось и сопровождаемый порывистым ветром. И пока она искала в сумочке ключи, она не думала ни о чем другом, кроме как поскорее оказаться дома, спасаясь от раздражающего дождя.

Она, безусловно, не ожидала увидеть человека, вышедшего из тени дома. Когда он заговорил, все ее мысли о дожде, доме и даже об Алессандро вылетели из головы. Чейз охватил ужас, когда мужчина улыбнулся и пониже натянул капюшон толстовки, чтобы его лицо оставалось почти закрытым.

– Давно не виделись, Чейз. Ездила куда-то?..

Глава 8

Чейз вздрогнула от звонка будильника и проснулась. Несколько мгновений полнейшей дезориентации, и воспоминания о том, что произошло накануне, преодолев барьер забвения, начали проясняться в ее голове.

Собираясь на работу, она, словно на автопилоте, приняла душ, достала из платяного шкафа серый деловой костюм и слегка накрахмаленную белую блузку. Через полчаса зеркало отразило внешне все такого же прилежного, безукоризненно одетого профессионала, каким и должны были снова увидеть ее коллеги.

Чего нельзя было сказать о ее внутреннем состоянии. Она едва ли могла сейчас работать.

Возвращаясь домой, Чейз никак не ожидала встретить у своего порога Брайана Шепарда. По сути, она никогда и предположить не могла, что он снова когда-нибудь попадется ей на глаза. Но, как видно, неприятности имеют обыкновение возвращаться. Недаром же говорят: «Ты можешь бежать, но тебе не скрыться». Было глупо, конечно, думать, что Брайан Шепард – это не что иное, как далекое воспоминание о не самом лучшем периоде жизни Чейз. Он был одним из ближайших приятелей Шона с детства. Они вместе росли, и именно Брайан научил десятилетнего Шона всевозможным ловким приемам взлома замков и проникновения в дома, спекуляции и мошенничеству. Будучи на шесть лет старше его, Брайан был его наставником во всем до тех пор, пока наконец Чейз и Шон не уехали в Лондон, расставшись с Шепардом, казалось, навсегда. Как бы не так!

Брайан Шепард вернулся.

– Узнал, что ты теперь преуспеваешь, – сказал он Чейз, сам себя пригласив к ней в гости и по привычке сканируя ее квартиру расчетливым взглядом прирожденного мелкого воришки. – Слышал также, что ты нашла замену Шону.

Чейз коробило каждый раз, когда Брайан протягивал руку к какой-нибудь вещи, однако прошлый опыт подсказывал ей, что всякое проявление слабости будет ошибкой в обращении с этим человеком. Ей был хорошо известен его крутой нрав.

Спрашивать Брайана, как он узнал об Алессандро, не имело смысла. Ему ничего не стоило привлечь друзей-приятелей к получению нужной информации.

– Это все Энджи. Ты помнишь Энджи Карсон? Такая жирная корова. Она сфотографировала вас на свой телефон.

Брайан не сдвигал с лица капюшон все то время, пока был в квартире, переходя из комнаты в комнату, трогая вещи и вертя их в руках, как бы оценивая их стоимость. Чейз долго молчала, но в конце концов не выдержала и прямо спросила Брайана, чего он хочет, так как тому явно было что-то нужно от нее.

Денег. Он оказался в несколько затруднительном положении, и ему нужны деньги, чтобы перекантоваться какое-то время. Брайан был уверен, что Чейз могла бы добыть их для него, потому что любовники уезжали в роскошном автомобиле с багажом… Отличный багаж. Дорогостоящий. Энджи была впечатлена. Щелкнула несколько кадров своим телефоном, и все. Итак, нужно немного денег, сущая мелочь для парня, который ездит в лимузине с наемным водителем и с кучей дорогостоящего барахла в придачу.

Так что она решила? Неужели Чейз пожалеет для старого друга сущую мелочь? Что ж, как видно, ему придется убедить ее сделать это. Он ведь узнал, где она работает…

Помнит ли она клуб, где их накрыли фараоны? Конечно, Чейз была тогда совсем малолеткой и не злоупотребляла наркотиками, не то что он, Брайан, Шон и другие члены их банды. Однако напыщенным коллегам в ее адвокатской конторе будет интересно узнать, как она втерлась в их ряды. Ряды тех, в чьем распоряжении находились все полицейские протоколы о задержаниях и приводах. Не так ли? Вполне можно предположить, что и Чейз задерживалась полицией. Тут уж будет не до смеха! А если говорить честно, уже сам факт, что она и Брайан приятельствовали когда-то, наверняка покажется коллегам Чейз небезынтересным.

Мобильный Чейз зазвонил как раз у входа в офис. Алессандро! Она отключилась, не в силах разговаривать с ним сейчас. Но говорить придется, потому что Брайан Шепард не оставит ее в покое до тех пор, пока не получит того, что ему надо. Паршивые деньги, которые, как выяснилось, едва ли было можно назвать «мелочевкой». Сумма оказалась куда большей, чем Чейз удалось отложить после возврата ипотечной ссуды.

Ее жизнь рушилась с предельной быстротой, и Чейз необходимо было заставить себя не утратить самообладания, к чему она была совсем близка.

К тому времени, как она дошла до дверей офиса, она с прискорбием поняла, какие шаги должна предпринять.

Прежде всего зайти в кабинет босса.

Тони Грей, надо отдать должное, был справедливым и участливым руководителем, всегда готовым поддержать сотрудника в трудную минуту. Чейз была обязана уведомить его о своем решении оставить работу. Она пришла к этой мысли, как только вышла из дома. Брайан не только осуществит свою угрозу навредить ей на работе. Он непременно пойдет дальше, если она не выполнит его требование. Разве не ждала его тюрьма за то, что он едва не убил кого-то в потасовке, устроенной в баре, когда ему было всего четырнадцать лет? И что делать Чейз, если Брайану взбредет в голову дать волю своему взрывному нраву и отыграться на ней? Да он запросто убьет ее. Ей была противна сама мысль уступить ему в подобной ситуации, однако гордость вряд ли была равноправным соперником здравому смыслу.

Ей срочно требовалось найти компанию, специализирующуюся на услугах про-боно – работе, которую она любила больше всего, и даже если Брайан продолжит преследовать ее, он должен будет понять, что на такой работе с нее много не возьмешь.

Она до сих пор не могла взять в толк, как он разыскал ее. Впрочем, какой смысл тратить время на попытку узнать это? Сегодня благодаря социальным сетям, запустившим свои щупальца во все сферы жизни, даже такому, как Брайан, не составило бы труда найти нужную информацию.

– Моя дорогая, – произнес Тони, когда она уведомила босса, что вынуждена подать заявление об увольнении по личным причинам. – Вы уверены, что это действительно то, что вы хотите сделать? Ведь в нашей компании у вас есть перспектива многого добиться. – Убедившись в твердости ее намерения, Тони заверил Чейз, что он предоставит ей блестящие рекомендации. Вот с таким участием и благожелательностью, которые для Чейз значили очень много, босс согласился с ее уходом.

Алессандро… Она проигнорировала еще два звонка от него, ответив лишь ровно в пять часов, когда, закончив работу, собиралась покинуть офис.

– Где ты была, черт возьми? Я звонил три раза!

– Прости, я была занята… – Чейз спустилась в лифте на первый этаж и шагнула в еще один холодный и пасмурный день, направляясь к многолюдной остановке общественного транспорта.

– Занята чем?

– Я… ну… В общем, я подала заявление об увольнении из «Фитцсиммонс».

Несколько секунд Алессандро находился в сомнении, правильно ли он расслышал то, что сказала ему Чейз. Но ее голос дрожал, чего ей скрыть не удалось. Что-то было не так, неправильно, и несколько, пожалуй, эксцентрично. Он встал из-за стола, беспокойно прошелся по офису, подошел к окну, рассеянно поглядел вниз.

– Ты шутишь.

– Нет, не шучу. Нам надо встретиться, Алессандро. Я могла бы приехать в твой офис.

– Я могу предложить для встречи место получше.

– Я бы предпочла офис.

– Что происходит, Чейз? – Вопрос был задан прямо, безо всяких церемоний. – И пожалуйста, не говори, что ничего. Ты сообщаешь, что подала заявление об уходе, несмотря на то что до сих пор была удовлетворена своей работой, а теперь еще и хочешь встретиться со мной в именно в офисе.

– Пожалуйста, Алессандро…

Он тяжело вздохнул и взъерошил пальцами волосы. У него было очень плохое предчувствие, что произошло нечто серьезное. Алессандро неохотно, но все-таки уступил Чейз.

– Я предпочитаю не выставлять напоказ свою личную жизнь перед моими сотрудниками, – сказал он Чейз. – Но если ты не можешь изменить время и место встречи, чтобы мы могли побеседовать где-нибудь келейно, так сказать, без посторонних, то я постараюсь увидеться с тобой минут через сорок пять в том ресторанчике, что за углом моего офиса. Ты знаешь, где это.

Она знала.

Чейз не торопилась, предпочтя скорости и удобству знаменитого лондонского такси, так называемого «черного кэба», утомительную поездку в общественном транспорте. Принятию такого решения способствовало и ее настроение.

Как же круто изменилась ее жизнь за столь короткое время!

Возле ресторана, места их встречи с Алессандро, на нее внезапно накатило ощущение дежавю, чего-то уже виденного и испытанного когда-то. Восемь лет назад именно сюда пришла она к Алессандро в последний раз. Уже тогда Чейз понимала, что этой встречей она разрывает свое сердце пополам, и вот теперь происходит то же самое. Только сейчас все гораздо хуже, и сожалений у нее будет куда больше, когда она скажет Алессандро то, что должна была сказать.

Алессандро сидел в глубине зала. Он ждал уже десять минут. После телефонного разговора с Чейз он так и не смог больше сосредоточиться на работе. Он никогда и представить себе не мог, что попадет в разряд остро чувствующих, обладающих сильной интуицией людей, но что-то действительно было не так. И сколько бы он ни говорил себе, что сможет разрешить проблему, какой бы она ни была, но которая, черт возьми, терзает Чейз, неопределенность его сильно тревожила.

Впрочем, почему он так беспокоится? Они расстались с Чейз вчера, и все было ясно-понятно. Ни о какой интуиции и не думалось. Так что же могло произойти с тех пор, чтобы она решилась на такие крутые перемены в жизни?

Он заметил ее в ту же секунду, как она вошла в ресторан. Словно по команде возникшая эрекция создала неудобства, и ему пришлось поменять положение, чтобы несколько смягчить болезненные ощущения в паху.

Алессандро сам не ожидал, что безумное влечение к этой женщине окажется почти постоянным его состоянием даже после того, как они уже переспят бессчетное количество раз. По задумке он должен был получить от нее то, в чем ему было отказано когда-то, а затем отшвырнуть эту женщину за ненадобностью безо всяких объяснений. Но все пошло не так, как он планировал.

С чисто мужским интересом Алессандро наблюдал за Чейз, когда она обводила взглядом зал в поисках его. А он уже мысленно раздевал ее. Не торопясь, постепенно освобождая сочную плоть роскошных грудей и обнажая розовые соски. Он изнывал от желания поочередно взять их в рот, когда они, напрягшись, соблазняюще потянутся ему навстречу. Он представил себе, как спадает на пол чопорный серый костюм Чейз, а за ним следует нижнее белье… Алессандро даже почувствовал вкус медовой сладости между ног Чейз, услышал ее тихие постанывания от наслаждения, когда кончик его языка касался заветного местечка. Но хотя он все больше возбуждался, просто сидя и наблюдая за Чейз, позволив своей фантазии буйствовать, он все же осознавал, что ему предстоит разобраться в происходящем сейчас с ней, чтобы поставить все на свои места. А это вряд ли можно было осуществить в спальне.

Алессандро усмехнулся, когда Чейз заметила его. Она на самом деле выглядела испуганной и была встревожена чем-то.

– Алессандро… – еле слышно произнесла она. Сердце Чейз колотилось словно кузнечный молот.

– Итак, ты подала заявление. – Он прервался, чтобы заказать ей капучино. – Однако счастливой при этом ты не выглядишь.

– Я… я… – Чейз не могла связать и двух слов. Все оказалось еще ужаснее, чем ей представлялось. Она не учла, что не сможет заставить себя быть спокойной, невозмутимой и собранной.

– Сядь и расскажи мне обо всем этом. Почему?

– Я… У меня не было выбора, – честно призналась она. – Личные причины.

– Какие личные причины?

– Я не хотела бы говорить об этом.

– Ты заболела? – На Алессандро сразу нахлынуло смешанное чувство страха и безотчетной паники. – Из-за этого, да?

– Нет, я не больна.

– Тогда что же? – Он начал сердиться. С каких это пор его стали интересовать жизненные истории временных любовниц?

Сузив глаза, он смотрел на Чейз, и новая догадка сформировалась в его мозгу.

– Если ты не больна, – медленно произнес он, – и хоть неохотно, но вынуждена была подать заявление об уходе с работы, которая тебя более чем устраивала, то есть только одно объяснение этому, которое приходит на ум…

Чейз взглянула на Алессандро в недоумении.

– Какое же?

– Кто-то домогался тебя? Кто? – Голос Алессандро звучал негромко и сдержанно, но руки сжались в кулаки.

– Домогался меня?

– Даже несмотря на этот чопорный костюм с накрахмаленной блузкой, ты все равно выглядишь чертовски сексуальной, Чейз. И я не единственный, кто замечает это. Так что выдавай секрет. Скажи мне, что за человек позволяет себе приставать к тебе?

Алессандро представил себе одного из тех богатых отпрысков, который цеплялся к самой сексуальной женщине в офисе, и поразился взрыву собственной ярости.

– Нет, никто ко мне не приставал, Алессандро!

– Тогда что же все-таки происходит? – Он заметил, что Чейз старается не встречаться с ним взглядом.

– А не беременна ли ты? – осенила его очередная догадка.

Чейз, вдруг побледнев, подняла на Алессандро глаза, и на несколько мгновений выражение ее лица отразило терзающее душу беспокойство и страх. Судя же по выражению его лица, уже само только предположение о возможной беременности Чейз ошеломило его.

– И что, если и беременна? – не щадя его спросила Чейз. – Что, если маленький Алессандро уже растет во мне?

Все краски сошли с лица Алессандро за те мгновения, которые предоставила ему Чейз, чтобы осознать весь ужас подобного сценария.

– Не волнуйся ты так. Я не беременна.

На несколько секунд Алессандро почувствовал себя словно под дулом пистолета. У Чейз будет ребенок. Его ребенок. И как ни странно, это дуло показалось ему не столь уж угрожающим.

– О, Алессандро… – Чейз вздохнула, покоряясь неизбежному, которое можно было сравнить с несущимся на нее смертоносным снарядом. – Я здорова, маленького Алессандро в перспективе нет, и на работе ко мне никто не приставал. Мне хотелось бы объяснить все это иначе, но… – Чейз выпрямилась на стуле и снова сделала глубокий вздох. – Я хочу попросить тебя кое о чем.

– О чем?

– Мне необходимо… одолжить у тебя денег.

Гробовое молчание последовало за этой просьбой. Чейз не смела поднять глаза на Алессандро. А разве был у нее выбор, беспомощно оправдывала она себя. Брайан не отстанет от нее до тех пор, пока не получит требуемые деньги, которых у нее попросту не было. Если бы она одолжила их, отдала Брайану, а затем убедила его в том, что порвала отношения с Алессандро, он должен был бы уйти, оставив ее в покое. А если денег не будет?.. Тогда Чейз и представить себе боялась, что может сделать этот человек. Все самое ужасное, что было в ее жизни, вновь настигло Чейз у порога ее собственного дома.

– Скажи мне, что я ослышался.

– Я сожалею. Естественно, я верну тебе долг до последнего пенни. С процентами.

Алессандро невесело рассмеялся.

– Ну что ж, – произнес он. – Вот и открылось истинное лицо Чейз Эванс. Я удивлен, как долго тебе удавалось скрывать его. – Он чувствовал себя так, будто ему дали под дых. И ощутил не просто гнев. Это была боль невероятной силы. При этом Алессандро совершенно не понял, кого он сейчас больше ненавидел – себя, за то. что во второй раз был обманут, или ее, за то, что вновь одурачила его?

– Для чего тебе потребовались деньги?

– Прости, но это… не твое дело. – Она произнесла самые жестокие слова, которые, однако, четко обозначили полный разрыв их отношений.

– Твое право… И когда же ты решила, что можешь развести меня на деньги? Когда побывала в моей квартире? Или в Италии, когда увидела, чем я там владею? Скажи мне. Любопытно ведь.

– Ты не понимаешь, Алессандро. Я не пришла бы сюда просить у тебя денег, если бы… не оказалась вынужденной сделать это.

– И все-таки отказываешься сказать, зачем они тебе.

– Я же сказала, что тебя это не касается. Если ты не хочешь одолжить мне денег, так и скажи. – Сердце Чейз разбилось надвое.

– Да, кстати. Сколько же денег ты возмечтала выкачать у меня?

Чейз назвала сумму и с удивлением наблюдала, как Алессандро, запрокинув голову, хохочет, хотя ничего смешного в том, что она сказала, не было… Его смех был пронизан недоверием и скептицизмом, а темные глаза оставались при этом такими суровыми и холодными, как глубины вечной мерзлоты.

– Так что… – Чейз прочистила горло и храбро встретила его взгляд.

– Ни объяснений, ни оправданий, даже никаких, обычных для тебя выдумок… Сожалею, но так дело не пойдет. Считай разговор оконченным. – Черт возьми, эта женщина умела себя держать. Побледневшая до цвета бумаги, с дрожащими руками, Чейз являла собой впечатляющее зрелище. Алессандро ощутил, как что-то в нем болезненно сжалось. – Я думаю, можно сказать, что и наше, незавершенное когда-то дело, закончено. Тебе понятно?

– Понятно, – едва слышно произнесла Чейз.

Алессандро злился на себя за то, что не смог заставить себя уйти без оглядки. Но еще больше его бесило невольное сострадание, словно буксирным тросом удерживающее его возле этой женщины. И тем не менее в этом вихре эмоций Алессандро явно различил будоражащую душу боль утраты иллюзий и горькое разочарование. – Если ты так нуждаешься в деньгах, почему же бросаешь работу?

– Я не могу обсуждать и это тоже.

Алессандро резко поднялся:

– Удачи тебе в поисках денег, Чейз. А если возникнет надобность что-либо обсудить относительно приюта Бэт, для этого понадобится, скорее всего, другой адвокат.

Чейз смотрела, как уходит Алессандро. Она сказала себе, собираясь с духом, что в любом случае к этому все шло, однако опустошенность в душе отозвалась такой болью, оказалась такой разрушительной, как цунами. Ей надо спешно уезжать куда-нибудь. Здесь ее больше ничего не держало.

Ни работа, ни Алессандро. Одна лишь угроза, ожидающая ее по возвращении домой. Она собрала остатки мужества, чтобы прийти в себя, и направилась к метро.

Брайан должен был ждать у дома. Он сообщил ей об этом как бы по-приятельски, однако с явной угрозой в голосе. Ему необходимо дождаться Чейз, и если бы она дала ему свой ключ…

Чейз даже сейчас вздрогнула, вспоминая этот разговор с Брайаном.

По пути обратно к своему офису Алессандро в сердцах осознал, что работать сейчас он был не в состоянии.

Черт возьми! Неужели он оказался глупым настолько, что снова попался на ту же удочку и его опять провели? С чрезвычайным трудом ему удалось оттеснить на задворки сознания бушевавшую в нем ярость и припомнить детали их недолгого разговора с Чейз в баре. Она не ответила на его вопрос, почему подала заявление об уходе с работы, если ей так необходимы деньги. Это же бессмысленно. Черт побери, как же ему узнать хоть что-нибудь об этой ситуации, если сама Чейз не захотела ничего объяснять?

Нет, это не должно повториться. Алессандро категорически не желал больше оставаться в неведении, с грузом неотвеченных вопросов, как это случилось в прошлом. Не ожидая, когда Чейз снова случайно попадется ему на глаза спустя годы, он навестит ее и не сдвинется с места, пока не получит ответы на все интересующие его вопросы. Вот тогда и только тогда он расстанется с ней навсегда.

Алессандро вызвал своего водителя, чтобы тот забрал его с работы. Движение транспорта в час пик предполагало, что тому понадобится абсурдно много времени, чтобы прибыть по вызову. Мобильный телефон Алессандро непрерывно звонил, и он, в конце концов, выключил его. Ему надо было окончательно разобраться с Чейз. Он ощущал себя человеком, в распоряжении которого находилось достаточно разрозненных частей сложной головоломки, чтобы возбудить его любопытство, но все-таки не хватало некоторых важных составляющих, без которых головоломку воедино не сложить. А ему оказалось крайне необходимым это сделать.

Время было уже гораздо более позднее, чем то, на которое он рассчитывал, когда автомобиль свернул в улочку, ведущую к дому Чейз. В ее окнах горел свет.

– Ты можешь уезжать, – сказал Алессандро водителю, – я доберусь домой на такси.

Если и прозвучал в его голове слабый голосок, говоривший, что появление на пороге дома Чейз имело мало смысла, учитывая тот факт, что ей никогда не суждено стать спутницей его жизни, он решил проигнорировать это предупреждение. Добиться ответов от Чейз казалось сейчас Алессандро более важным делом, чем рассуждать о побочных нюансах ситуации.

Он вдавил кнопку дверного звонка и держал ее довольно долго. Где, черт возьми, она? Если свет горит, значит, она дома.

Чейз услышала дверной звонок. Но прошла минута или две, прежде чем до нее дошло, что надо бы открыть дверь.

А в гостиной, буквально кипя от ярости и злобы, Брайан набивал мешок для мусора тем, что, по его понятию, он мог у нее забрать. И тут она ничего не могла поделать. Он был куда сильнее ее, к тому же не имел совести и не выбирал выражений, оскорбляя Чейз. Да ей и не удалось бы выпроводить Брайана из своего дома. А тот потребовал, чтобы она спровадила того, кто стоял у двери и бесконечно трезвонил. Кто бы это ни был… Чейз распахнула дверь и в шоке замерла.

– Тебе не удастся избавиться от меня, пока не скажешь, черт побери, что происходит! – Такова была вступительная речь Алессандро.

– А… Алессандро, ты должен уйти.

Чейз была перепугана до смерти – это было явно видно. Алессандро протиснулся мимо нее и остановился, когда из гостиной вразвалочку вышел мужчина лет тридцати. В считанные секунды Алессандро окинул его взглядом и понял, что это бандит и, что бы здесь ни происходило, Чейз боялась его.

– Вы кто? – спросил он бандита для порядка. Если предстояла драка, пожалуйста. У Алессандро возражений не было.

– Не твое дело, приятель. Ну, держись, сука! – Бандит стал наступать на Чейз. – Я поверил, что ты действительно порвала со своим любовничком. Обманула меня, да?

Чейз в испуге попятилась. Алессандро сжал кулаки. Нет, так не пойдет. Он схватил бандита за футболку и почувствовал, как от него пытаются увернуться упакованные в нее примерно восемьдесят килограммов мышечной массы. Однако вырваться из рук Алессандро не удавалось еще никому. Он толкнул негодяя обратно гостиную, мельком отметив, что комната практически опустошена. Один черный мешок для мусора, набитый до отказа, лежал на полу, другой был заполнен наполовину. Не этот ли тип стал источником проблем для Чейз?

– Ты объяснишь мне, что происходит? – Алессандро обращался к Чейз, но не спускал глаз со своего бешено извивающегося пленника. Несомненно, этот человек – бандит. Это видно за версту. Из тех жалких типов, которые не возражают при случае поиздеваться над теми, кто слабее, однако живо удирают, столкнувшись с более сильным соперником. А Алессандро оценивал себя как последнего. Он внимательно слушал, пока Чейз все еще испуганно мямлила что-то про то, что Брайану нужны деньги… что он отбирает у нее вещи…

Ну вот, недостающие элементы пазла легли на свои места. Просьба Чейз одолжить деньги оказалась вполне обоснованной – она вовсе не собиралась нажиться на Алессандро.

– Вот что ты сейчас сделаешь, приятель. – Низкий голос Алессандро казался мягким, однако резал как острая бритва. – Выгрузишь все из мешков и вернешь все вещи. Затем извинишься перед леди и покинешь этот дом, чтобы никогда больше тебя здесь не видели. И вот еще что, на всякий случай… – Алессандро усилил и без того железную хватку. – Если ты вообразишь себе, что можешь наплевать на мои слова, то знай заранее, что я воспользуюсь своими возможностями, найду тех, кто переворошит твое грязное прошлое, а я полагаю, что оно у тебя именно такое, и удостоверюсь, что ты угодил за решетку, ключ от которой и выбросить не жалко.

Сложив руки на груди, Алессандро молча наблюдал за тем, как выполняются его приказания. Ушел Брайан тихо, как и было велено.

Они остались вдвоем в развороченной гостиной.

– Я сожалею, что так получилось, – сказала Чейз.

– Тебе нужно выпить чего-нибудь покрепче. У тебя не найдется бренди?

Наконец-то она встретила его взгляд и нерешительно присела на край стула.

– Там, в холодильнике, есть полбутылки вина, – сказала она. – Это единственное, что я могу пить.

Стресс накрыл ее с головой. Чейз не хотела пить, однако должна была признать, что спустя совсем немного времени после глотка вина она почувствовала себя лучше.

– Я полагаю, ты хочешь знать, что здесь произошло, – проговорила Чейз устало.

– Я хочу узнать все, что замалчивалось минувшее десятилетие, Чейз.

Она опустила взгляд на свои руки. Ее спас человек, который вернулся к ней только для того, чтобы выяснить, что происходит. И все же она просто обязана объяснить ему, откуда она знает Брайана, как тот оказался в ее доме. Ей придется рассказать начистоту все о своем происхождении и быть готовой к его презрению. Презрению к женщине, которая придумала свое прошлое от начала и до конца и все время поддерживала эту ложь.

– Тебе лучше сесть. Я расскажу. А потом… – Чейз сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – Потом ты сможешь уйти, потому что между нами наконец будет все кончено.

Глава 9

На Чейз все еще была ее рабочая одежда, но выглядела она несколько… помятой, что ли. – Он домогался тебя? – вдруг спросил Алессандро.

Как все это было не похоже на его привычную жизнь в так называемой зоне комфорта. Даже при родителях, увлеченных безрассудным разбазариванием наследства и являющих собой ярчайший пример безответственности перед семьей. Они открывали двери своих многочисленных домов перед творческими людьми – художниками, поэтами, артистами, драматургами и прочими, как им казалось, неординарными личностями, большинство из которых постоянно находились либо под кайфом, либо бывали вдрызг пьяными. Из-за этого Алессандро, повзрослев, никогда не соприкасался с подобной публикой. А с той сферой жизни, которая подкидывает обществу людей типа этого бандита Брайана, которого он только что вышвырнул из дома Чейз, он вообще никогда не имел дела. Однако, даже несмотря на значительно истаявшее наследство, Алессандро продолжал вести социально защищенную, привилегированную жизнь.

– Нет. Брайан ничего такого не делал. – По скептическому выражению лица Алессандро Чейз поняла, что он ей не верит. Еще бы! Он ведь был шокирован тем, что увидел здесь. Женщина, бывшая, как он думал, представительницей стабильного среднего класса, оказалась знакома с таким типом, как Брайан Шепард, для которого ничего не стоило наброситься на кого-либо просто так, без особой причины.

– Так откуда ты знакома с этим парнем, Чейз? – Алессандро нахмурился. – Когда ты сказала мне, что не можешь признаться, для чего тебе понадобились деньги, ты имела в виду долг этому мерзопакостному типу?

– Нет, я не должна никому никаких денег. Просто Брайан… – Чейз встала со стула, но, словно внезапно обессилев, снова рухнула на него.

– Если ты ему не должна, почему он буквально обобрал тебя? – Он сел на стул прямо перед ней. Язык их телодвижений был одинаков. Оба сидели, подавшись вперед и слегка опершись руками на бедра. Однако выражение лиц различалось: напряженное любопытство у него, смирение перед неизбежностью и задумчивость – у нее.

– Шон и Брайан были друзьями с детства, – негромко проговорила Чейз, не смея поднять глаза на Алессандро. – Они росли в одном районе, застроенном муниципальными домами. А будучи совсем юным, легко угодить в дурную компанию.

– Как твои родители допустили, что ты связалась с такой компанией? Или это был своего рода подростковый бунт? А может, они были слишком заняты мечтами о предстоящих счастливых временах в Австралии?

– Нет никакой Австралии.

– Прости, не понял.

Чейз нервно заправила прядь волос за ухо. Она некстати задалась вопросом, не сама ли судьба возвратила Алессандро в ее жизнь, предоставив ей шанс заново влюбиться в него? Вместо того чтобы расстаться, переспав с ним, полагая, что ее не состоявшиеся в прошлом фантазии теперь получат передышку, Чейз умудрилась окончательно и бесповоротно прикипеть к нему, буквально вплавив его во все углы и закоулки, до малейшей щелочки, своего существа.

– Мои родители не живут в Австралии. На самом деле у меня их нет. Я была ребенком, временно помещенным в приемную семью и ожидающим удочерения… Потом мне пришлось кочевать из одной семьи в другую, нигде подолгу не задерживаясь. Своего отца я никогда не знала. А мать… она умерла от передозировки наркотиков, когда я была совсем маленькой. Практически я воспитывала себя сама.

Всего ожидал Алессандро, но к такому оказался не готов.

– А Лила…

– Это имя я выбрала, когда встретила тебя. Думала, что смогу выдать себя за… в общем – произвести впечатление.

– И ты все выдумала?

– Нет, не все.

Хлопнув руками по подлокотникам своего сиденья, Алессандро резко поднялся на ноги.

– Значит все, что ты рассказывала о себе, это ложь от начала до конца? Боже милостивый! Зачем? Мало того, что ты была замужем и скрыла от меня этот факт восемь лет назад, так еще и предпочла умолчать обо всем остальном. Так твой муж был… кем? И как ты умудрилась оказаться в университете? А может быть, ты и студенткой-то не была?

– Да нет, студенткой я, конечно, была! – воскликнула Чейз, приподнявшись со стула в попытке остановить поток его резких обвинений. Потом снова села, так же быстро, как и встала. На что еще она могла надеяться? На понимание? Сочувствие? Откуда им взяться? Судя по словам Алессандро, после событий сегодняшнего вечера в его глазах она была сертифицированной лгуньей. И если она лгала в таких основополагающих вещах, могла лгать в чем угодно и еще.

– В самом деле? И я должен тебе поверить?

– Я была студенткой университета, – сказала она с лихорадочной поспешностью. – Мне не довелось много учиться. – Чейз горько усмехнулась. В той среде, в которой она росла, смысла в учебе никто не видел. Это считалось пустой тратой времени. Все знали, что им было суждено либо не иметь работы вовсе и сидеть на пособии по безработице, либо заниматься непрестижным трудом, зарабатывая гроши, не позволяющие даже концы с концами сводить. – Но я осознавала, что открывающаяся жизненная перспектива меня не устраивает. У меня очень хорошая память. Выдающаяся даже. Я могла быстро пробежать глазами текст в учебнике и тут же подробно пересказать прочитанное…

Некоторые из учителей отметили такую ее поразительную способность, и это оказалось спасением для нее.

Чейз подняла глаза на Алессандро и выдержала его непроницаемый взгляд.

– Я полагаю, – продолжила она, – все это для тебя совершенно чуждо. Не думаю, что когда-нибудь тебе доводилось знать кого-нибудь из бедных районов, так называемых трущоб…

Пропасть между ними никогда еще не была такой глубокой, как теперь, когда Чейз рассказала Алессандро о своем происхождении. Да даже если бы она действительно родилась в семье среднего класса и жила с родителями, пропасть все равно существовала бы, пусть и не столь глубокая. Конечно, внешне Чейз явно привлекала Алессандро. Увы, красота не вечна. Она понимала это и то, что рано или поздно Алессандро все-таки бросил бы ее. Его социальное происхождение, привилегированное с рождения, предопределяет брак с женщиной из того же общественного слоя, даже в случаях, когда он разрушительно влияет на чьи-то судьбы. Мало того, что Чейз лгала Алессандро. Она обманывала и себя, все еще думая иначе. Но она думала. И когда вновь встретила Алессандро и опять влюбилась в него, и когда лелеяла глупые мечты из серии «а что, если?».

– Выйти из низов общества – это одно, – отрывисто проговорил Алессандро, – но лгать при этом – совсем другое. Ты когда-нибудь говорила мне правду? – Ощущение предательства затмило все другие эмоции, в том числе и гнев.

– Это так важно? – вызывающе спросила Чейз. – Почему я должна была испортить все происходившее тогда между нами своей правдой, которую тебе наверняка не хотелось бы услышать?.

Алессандро сжал челюсти:

– Шон… Должно быть, он думал, что в день вашей встречи выиграл в лотерею. Еще бы! Умная малышка могла стать для него пропуском, который позволил бы ему вырваться из опостылевшей, беспросветной жизни в трущобах.

Чейз посмотрела на Алессандро с некоторым удивлением.

– Я никогда не думала о нем в таком плане, – честно призналась она. Неужели Шон действительно рассматривал ее так, хотя истово заставлял поверить, что дело обстоит совсем иначе, что именно ей посчастливилось быть замеченной им. Да, ему тогда осточертела жизнь на задворках городка Лидс, хотелось большего.

– И конечно, он поддержал тебя в желании поступать в университет, зная, что это самый лучший выход для него, удачная возможность реализовать собственные планы.

– Не знаю, как мне удалось пройти через вступительные экзамены, – призналась Чейз. Но она прошла. Верившие в нее школьные учителя очень помогли ей, именно они настаивали на ее поступлении в университет. И добились-таки своего – Чейз поступила в один из лучших университетов страны, сама изумившись такому подвигу. И только задним числом она смогла оценить ту закулисную поддержку, которую ей оказали учителя.

– Таким образом, ты поступила в университет и вышла замуж.

– На самом деле наоборот: я вышла замуж, да. И поступила в университет. Но я никогда не предполагала встретить кого-либо, подобного тебе.

– Но так случилось. И ты вместо того, чтобы быть со мной откровенной, предпочла выдумывать небылицы о себе.

Чейз услышала в голосе Алессандро скрытое презрение с налетом недоумения и внутренне содрогнулась.

Ей хотелось крикнуть ему в лицо, что он понятия не имеет о том, о чем она думала тогда, каково ей было притворяться, но она сдержала себя. Да, она вынуждена отвечать на вопросы Алессандро, но делать это надо бесстрастно, демонстрируя полную отстраненность и равнодушие, по его же собственному примеру. Она постарается сохранить, насколько это окажется возможным, чувство собственного достоинства. А слезы… Слезы будут потом.

– Я была очень молода, Алессандро. И просто… поддалась искушению выдать себя за кого-то, кем не являлась, придумав историю такой жизни, какой мне всегда хотелось.

Алессандро снова ощутил непрошеный укол жалости и сострадания при мысли, что пределом мечтаний Чейз была семья всего лишь среднего класса. Но он быстро подавил в себе всякий намек на сочувствие, чтобы оно не укоренилось в нем. Суть-то в том, что Чейз была неисправимой лгуньей, которой нельзя доверять и на которую невозможно положиться. Он пришел сюда, чтобы добиться от нее правды вместо недомолвок и умалчивания, а что получил? О, очень многое!

– Когда мы улетали в Италию, одна из знакомых из прошлого оказалась в аэропорту. Она сфотографировала нас с тобой на телефон и выложила снимки в соцсети. Брайан увидел фотографии, отметил чемоданы от «Луи Вюиттон», лимузин с водителем… и заявился ко мне домой, чтобы шантажом вымогать у меня деньги. Он грозился рассказать моим коллегам о моем прошлом… А это означало бы конец моей карьеры. Он мог сделать и еще много чего похуже…

Чейз постаралась, чтобы ее голос звучал невыразительно и бесстрастно.

– Он ждал меня у дома, когда мы вернулись из Италии.

Алессандро почувствовал, как его окатила волна ярости. Вполне логичная реакция человека на ситуацию, когда какой-то подонок поджидает в засаде свою беззащитную жертву.

– Он сказал, что ему нужны деньги… Вот я и попросила их у тебя. Совсем не хотелось этого делать, но если бы ты одолжил мне деньги, я вернула бы тебе их все, до последнего пенни.

– Из доходов от той работы, с которой ты только что уволилась? Почему ты так поступила, Чейз?

– Я подумала, что в данном случае лучше отказаться от должности самой…

– Если бы ты объяснила мне все как есть, я, скорее всего, одолжил бы тебе эти деньги.

Чейз пожала плечами:

– Брайан вернулся бы снова за очередной подачкой. С моей стороны это было глупостью… Но в моменты паники мы все иногда совершаем не совсем умные поступки.

– Он не вернется.

– Сейчас я это понимаю. И… очень благодарна тебе за то, что припугнул его и выпроводил. Послушай, Алессандро, я понимаю, что ты ненавидишь меня за прошлое, что ты шокирован только что увиденным и услышанным…

– А ты предпочла бы, чтобы в моей памяти навсегда сохранился художественный вымысел, да? – Она неохотно подняла на него взгляд. – Что еще тебе хотелось бы увековечить? Ничего? Тогда осталась последняя вещь, которую мне необходимо прояснить.

– И что это за вещь? – нерешительно спросила Чейз. Она смотрела, как Алессандро медленно склоняется к ней, и прикрыла глаза, уловив его такой знакомый запах.

– Вот это… – Его рот обрушился на ее губы яростным, карающим поцелуем. И Чейз беспомощно уступила, понимая что не должна была этого делать. Разве можно чувствовать неодолимую, малодушную похоть, безудержную тягу к мужчине, который ничего, кроме презрения, к ней не испытывает? А где-то в затылке рефреном отдавалась мысль, что это же в последний раз она чувствует его губы на своих губах.

Алессандро поставил Чейз на ноги, подняв со стула, и непонятно каким образом они оказались на диване, все еще в объятиях друг друга. С трудом дыша, она не остановила его, когда он в нетерпении начал расстегивать пуговицы на ее блузке. Услышав треск, она поняла, что пару из них он просто оторвал. Чейз желала Алессандро сильно, до дрожи. Какая уж тут гордость?! Она всем своим существом ощущала необходимость физического единения их тел. Чейз теребила пальцами рубашку Алессандро, стараясь распахнуть ее и прижаться к его груди, и застонала, когда это в конце концов удалось сделать. Ее соски напряглись, царапаясь о кружево бюстгальтера. Алессандро немного приподнял ладонью одну грудь и высвободил ее из чашечки, захватил ртом розовую горошину и стал дразнить языком.

Все еще держа сосок во рту, он заставил Чейз раздвинуть ноги, и вскоре его рука оказалась там, куда он стремился так, что не потрудился даже стянуть с нее трусики, а просто подсунул пальцы под них и, ощутив вожделенную влагу, начал ласкать нежные складки.

Сам он был еще полностью одет. Чейз удалось расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке и выдернуть ее из-под пояса брюк. Она лихорадочно торопилась завершить процесс его раздевания, но помощи в этом от него не дождалась. До молнии на брюках она не добралась, хотя и явственно ощущала выпуклость в его паху.

Тогда Чейз остановила Алессандро, продолжающего вонзать свои пальцы в нее, улучив паузу в ритмичном их движении, потому что безумно хотела почувствовать там его твердую, как камень, плоть. Тогда Алессандро приподнялся, сдернул вниз брюки и, запутавшись рукой в волосах Чей, направил ее голову к восставшему члену. Он едва сдерживал стоны, когда Чейз, взяв в рот предмет мужской гордости, сосала и облизывала его.

Затем он отстранился от нее, уложил на спину и лег сверху. Груди, выпиравшие из чашечек бюстгальтера, были полными, спелыми и манящими. Со стоном удовольствия он поочередно накрывал их ртом, пока вспухшие бутоны сосков не затвердели, но он все равно продолжал, не давая Чейз передышки, а она извивалась под ним, как угорь, отчаянно желая большего. Волосы Чейз взлохматились, щеки раскраснелись, рот с прекрасными жемчужно-белыми зубами слегка приоткрылся.

Как же хорошо Алессандро узнал это тело! Невесть сколько раз он тщательно исследовал его, запомнив все, от веснушки на соске до крошечной родинки на плече.

Он стянул с Чейз трусики и, положив ладонь между ее ногами, стал с нажимом поглаживать там все сильнее и быстрее, пока не ощутил под пальцами приближение оргазма. А затем наблюдал за ней, достигшей пика: вот затрепетали ее ресницы, на несколько секунд перехватило дыхание в горле, все тело выгнулось дугой, застыло на мгновение и безвольно расслабилось, когда волны удовлетворения наконец улеглись и стихли.

– Алессандро… – Она потянулась к нему, и он задержал ее руку в своей, прежде чем отпустить, а затем поднялся.

Некоторое время Чейз ощущала себя совершенно сбитой с толку. Когда же Алессандро стал застегивать брюки, она неуклюже приняла сидячее положение и теперь безмолвно смотрела на него.

– Чейз, я просто хотел удостовериться по твоей реакции на мои ласки, что это не было очередной ложью.

– Я никогда, слышишь, никогда не притворялась с тобой!

– Похоже, что так. – Алессандро обернулся, чтобы взглянуть на Чейз. Растрепанная, взъерошенная, она была очаровательна. – Я приехал сюда добиться от тебя ответов на свои вопросы и получил их, Чейз. Теперь пришло время попрощаться. Проведенное с тобой время я считаю так называемой «кривой обучения», накоплением опыта. Ты можешь поздравить себя с тем, что научила меня понимать, насколько опасно воспринимать и оценивать людей по первому впечатлению.

Чейз не нашлась что сказать.

Алессандро продолжал смотреть на нее еще несколько мгновений, потом пожал плечами и… ушел. Вот так просто взял и ушел, оставив Чейз тупо смотреть ему вслед.

Два часа ушло у нее на то, чтобы вымыть, протереть и возвратить на места все те вещи, что заграбастал у нее Брайан. Она надеялась, что это занятие поможет ей не думать об Алессандро, однако этого не случилось. Она никак не могла выбросить его из головы.

Чейз убеждала себя в том, что это даже хорошо, что они расстались сейчас, ведь такой финал был предопределен, и чем раньше произошел разрыв, тем лучше. Она знала с самого начала, что единственной мотивацией, побудившей Алессандро вступить с ней в любовную связь, было желание взять своего рода реванш.

По мере приближения последнего рабочего дня Чейз в «Фитцсиммонс» разочарование и гнев в ее душе все усиливались.

Больше она не слышала от Алессандро ни слова. Он действительно исчез из ее жизни. Тем не менее она знала, что он бывал в приюте гораздо чаще, чем предполагалось. Там Алессандро проявил неожиданный деловой интерес ко всем видам ремонтных работ, запланированных Бэт. Об этом она сама с радостью сообщила Чейз.

Бэт не имела ни малейшего представления о том, что связывало Чейз и Алессандро. Вся их история показалась бы ей такой незначительной на фоне охватившего ее подъема духа и энтузиазма оттого, что прагматичный бизнесмен-миллиардер, еще недавно угрожавший снести ее приют с лица земли, внезапно превратился в крайне доброжелательного святого.

В пятницу, ровно через неделю как ушел Алессандро, для Чейз в офисе была организована небольшая прощальная вечеринка. Неожиданно собралось гораздо больше людей, чем она ожидала, учитывая, что она была не самой общительной сотрудницей в коллективе, особенно вне работы. Ее босс произнес краткую речь, все подняли бокалы с шампанским. И это были те самые люди, в отношениях с которыми она держала дистанцию, полностью загрузив себя работой и постоянно чувствуя невысказанное различие между собой и ими. Тем не менее, когда некоторые из коллег подходили к ней сейчас, Чейз могла бы с уверенностью сказать, что они говорили искренне.

Она обменялась номерами телефонов и адресами электронной почты со многими девушками. Когда Чейз осторожно высказала им свои опасения относительно того, что у нее могут возникнуть финансовые трудности, а помочь справиться с ними будет некому, поскольку нет семьи, у ее собеседниц не возникло никакой пренебрежительной реакции или намека на антипатию. Она даже призналась двум девушкам в том, что ей хочется заниматься делами про-боно потому, что выросшая в трущобах, застроенных муниципальными домами, и не понаслышке знавшая о нищете и бедствованиях, она всегда стремилась по мере сил изменить подобное положение дел в обществе. И эти девушки не отошли, ухмыляясь, а заинтересованно внимали Чейз.

К концу вечеринки выяснилось, что она выпила несколько больше, чем намеревалась, но зато неожиданно приобрела друзей там, где и предположить не могла.

А что, если она совершила ошибку, отгородившись ото всех и не позволив себе ни с кем сблизиться? А что, если ее холодная отстраненность в конечном счете больше помешала ей, чем принесла какую-то пользу?

Мысли Чейз путались, в голове был сумбур, когда примерно после девяти часов вечера она, остановив такси, поехала домой. Едва она успела откинуть голову на спинку сиденья и закрыть глаза, как перед ней тут же возник Алессандро, образ которого навсегда поселился в глубинах ее души. Чейз уже много чего рассказала ему из той правды, которую прежде замалчивала. Достаточно ли было этого? Чудовищная волна усталости и апатии накрыла ее вместе с мыслью о том, что еще оставалось невысказанным. И что бы изменилось, расскажи Чейз ему и об этом? Алессандро по-прежнему презирал бы ее. С еще большей неприязнью дистанцировался бы от той личности, какой она оказалась. Разве ей стало бы лучше от этого? Или все-таки рассказать ему все честно и откровенно, без утайки? Выложить все как на духу и уйти с чистой совестью?

Чейз подалась вперед и попросила таксиста развернуться, сообщив ему адрес Алессандро.

Она не имела ни малейшего представления о том, где он может находится, дома или нет. Все-таки пятница, вечер, и Алессандро вновь свободен, холостяк, желанный, активно востребованный мужчина, которого вполне мог захватить вихрь сексуальных удовольствий. Однако во хмелю Чейз было море по колено. Когда такси остановилось возле великолепного дома Алессандро, она не утратила самообладания, понимая, что у нее не осталось ничего, что бы она могла еще потерять. Только рука ее все-таки предательски дрогнула, когда она потянулась к дверному звонку и стала давить на него так же сильно и настойчиво, как это недавно делал он у двери ее дома, опустошаемого Брайаном.

За третьей порцией виски Алессандро уловил отдаленную трель дверного звонка и засомневался, стоит ли ему реагировать. Но курьер должен был доставить пакет, связанный с работой. Наверное, надо открыть.

Собственное безразличие ко всему изводило Алессандро, но оно упорно и навязчиво сопровождало его с тех пор, как он вышел из дома Чейз. И как он ни старался, стряхнуть с себя оцепенение не мог. Его теснили рамки собственного роскошного офиса, и он практически каждый день посещал Дом Бэт.

Хотя был вечер пятницы, и что-то подсказывало ему, что пришло время спуститься на землю, найти замену женщине, с которой он никогда и ни за что больше не свяжется, ноги сами привели Алессандро не просто к собственному дому, а прямиком к барному шкафчику с напитками. Живительный виски с содовой показался ему более заманчивым выбором, чем разговоры ни о чем с пустоголовыми красотками, которые вились возле Алессандро при каждом удобном случае.

Безусловно, такое положение дел не могло оставаться бесконечным. Негромко чертыхнувшись, с бокалом виски в руке Алессандро подошел к входной двери и потянул ее за ручку, открывая. С его губ сорвалось несколько отборных ругательств в адрес какого-то ненормального курьера, который нахально держал палец на кнопке дверного звонка все то время, пока он спускался вниз, на ходу прикладываясь к стакану в надежде увидеть мир в более радужном свете.

– Алессандро! – Куда девалось ее самообладание при виде Алессандро, который впервые на памяти Чейз, казалось, был совершенно не способен управлять собой. – Ты что… пьян?

Алессандро прислонился к косяку двери и допил остатки виски.

– Что ты делаешь здесь в такое время? Десятый час вечера. И нет, я не пьян. – Перед ним стояла женщина, от которой он ушел, буквально хлопнув дверью. Он попытался вспомнить все те уничижительные эпитеты в ее адрес, которые так легко слетали с его языка, когда он последний раз видел Чейз накануне самой адской недели в своей жизни, которую ему пришлось пережить из-за нее. И кстати, где она сама была до сих пор? Алессандро взглянул на часы. Скоро десять. Неужели явилась с какой-нибудь пьяной тусовки? На него накатила непрошеная волна ревности.

– Пустилась во все тяжкие, Чейз? – Алессандро скривился, когда его взгляд сфокусировался на ее одежде, совсем не похожей на то благопристойное облачение, в котором он привык видеть Чейз. Сейчас на ней было куда более подходящее ей бордовое платье…

– Я понимаю, ты удивлен моим появлением. – Один он или с женщиной? Чейз не позволила этой мысли оформиться и набрать силу.

Алессандро отметил, как аккуратно Чейз уклонилась от ответа на его вопрос.

– И все-таки, что тебе здесь нужно? Решила нанести дружеский визит? На обратном пути с веселой попойки?

Понятно. Ничего не изменилось. Враждебен и презрителен, по-прежнему готовый нападать.

– Я не веселилась где-то, Алессандро. Я… Сегодня был мой последний рабочий день. Немного шампанского в офисе, вот и все. А пришла я потому, что есть еще кое-что, о чем мне необходимо сказать тебе.

Так значит, она была в офисе. Алессандро почувствовал, как меняется его настроение, испаряется мрачность и уныние. У нее, оказывается, еще есть что сказать ему. Пусть говорит, почему бы нет? Какой у него выбор? Либо это, либо снова виски. Алессандро развернулся, оставив дверь открытой, и Чейз, немного поколебавшись, последовала за ним в дом.

Глава 10

Чейз следом за Алессандро прошла в гостиную и сразу заметила наполовину пустую бутылку виски.

– Ты так много пьешь? – охнула она в изумлении.

– Вряд ли я ошибусь, если скажу, что мои питейные привычки тебя не касаются.

Бордовое платье изящно облегало фигуру Чейз, повторяя все ее женственные изгибы. Алессандро почувствовал сексуальное возбуждение и нахмурился, так как последнее, что ему сейчас было нужно, так это то, чтобы его своенравное тело действовало вопреки воле своего хозяина.

Он сел на диван, расставив ноги. Язык его тела был агрессивным, подчеркнуто мужским.

– Так что тебе нужно от меня? – спросил он, бросив сердитый взгляд на задержавшуюся у двери Чейз.

Алессандро задумчиво наблюдал, как она, сделав глубокий вдох, прошла к одному из кресел.

– Я не спросила тебя, но, возможно, ты не один?

– Неужели похоже, что у меня собралась компания? – Он обвел рукой пустую комнату.

– С каких это пор ты пьешь в одиночку? Не ты ли когда-то говорил мне, что пить в одиночку – значит прямиком скатываться в алкоголизм? Разве не ты признавался мне в том, что опыт твоих родителей отвратил тебя от пороков – курения, алкоголя, наркотиков, повлияв на тебя куда серьезнее, чем чьи-либо нотации и нравоучения.

Алессандро помрачнел.

– А с каких пор ты стала моей совестью, страдающей от сознания вины? – Вопрос прозвучал воинственно.

Дело в том, что он не мог оторвать глаз от Чейз. У него было такое чувство, будто он не видел ее сто лет, хотя понимал, конечно, что ситуация сложилась нелепая. Он же сознательно вышвырнул ее из своей жизни, но до сих пор не мог справиться с собой.

– Нет, я не стала твой виноватой совестью, Алессандро. – Чейз опустила глаза и несколько мгновений смотрела на свои переплетенные пальцы. Теперь, когда она была у него дома и сидела с ним лицом к лицу, нервозность, которую она не чувствовала в такси, вдруг начала набирать обороты. Чейз пришла, чтобы окончательно объясниться с Алессандро, но храбрость ее катастрофически испарялась.

– Я… Мне удалось получить пару предложений работы, – с удивлением услышала себя Чейз. – Надо будет, наверное, продать дом и уехать отсюда.

– И ты пришла сюда в эту пору рассказать мне об этом, потому…

– Нет, я пришла поговорить с тобой не об этом. Просто подумала, что… Ну…

– Ближе к делу, Чейз. – При мысли о том, что она может уехать из Лондона, Алессандро почувствовал себя так, будто ледяная корка сковала его сердце.

Чейз поднялась с кресла и начала беспокойно мерить шагами гостиную. Волнение пронизывало ее до костей. Кроме того, ее одолевали смятение и тревога. Хмурое выражение лица Алессандро говорило не в ее пользу. Да, он не захлопнул перед ее носом входную дверь, но его явно не радовал ее приход. И она ощутила, как рвется последняя паутинка ее мужества.

– Ты помнишь тот… тот день, Алессандро?

– А поконкретнее, Чейз? О каком именно дне ты говоришь?

Чейз снова села. На этот раз не в кресло, а на диван, где сидел он, но на противоположном краю.

– Мы встретились тогда в том ресторанчике.

Алессандро вспомнил эту встречу, даже то, как была одета Лила. Причем вспомнил так ясно, будто образы тех лет сидели до поры до времени в засаде на задворках его памяти, ожидая подходящего случая выскочить оттуда. На ней были потертые, выцветшие джинсы, какие-то кеды, бывшие некогда белыми, и светло-голубой джемпер с очень длинными рукавами, которые следовало бы подвернуть, что Лила и сделала тогда перед тем, как нанести ему, Алессандро, удар.

– Я рассказывала тебе о Шоне.

– Поверь мне, я не забыл столь яркий момент своей жизни.

– Пожалуйста, не язви, Алессандро. Мне действительно очень трудно сейчас. Я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, потому что был прав, говоря о незаконченном деле между нами. Теперь оно завершено. Но не для меня. По крайней мере, до тех пор, пока ты не услышишь того, что я пришла тебе сказать… Восемь лет назад я полюбила тебя, Алессандро. – Она мужественно встретила его молчаливый взгляд и заставила себя продолжать. – Да, я была замужем и, поверь мне, понимала, что не должна была даже смотреть на тебя, не то что заговаривать с тобой. Но я сделала это. Ты и понятия не имеешь, кем ты стал для меня и что для меня сделал.

Алессандро хмурился. Вряд ли он ожидал, что разговор пойдет именно в этом направлении.

– Если ты рассчитываешь воздействовать на мои сердечные струны, то идешь по ложному пути. Я прекрасно помню твой отзыв обо мне тогда. Ты сообщила мне, что Шон – самая большая любовь твоей жизни, что тебе было забавно, конечно, общаться со мной, но ты расценивала наши встречи как некую помощь в учебе… Я правильно помню? Ничего не перепутал? Ты еще махала обручальным кольцом перед моим лицом и демонстрировала фотографию своего любимого.

– Да.

– Ну и что ты хочешь теперь?

– С моей стороны было глупостью выйти замуж за Шона. – Чейз отсутствующим взглядом смотрела прямо перед собой. – Я была очень молода, и замужество представлялось мне довольно увлекательным событием. Или… Хотя, как видится мне теперь, было не так. Это Шон сказал мне, что замужество будет увлекательным событием, а я согласилась с ним, потому что уже поняла, чем мне грозило несогласие с ним.

– Осторожнее, следи за тем, что говоришь. Иначе может поблекнуть сияющий ореол твоей счастливой семейной жизни.

– Да не было никогда никакого сияющего ореола, а мое замужество оказалось вовсе не счастливым, – резко произнесла Чейз. Она перевела взгляд на Алессандро и обнаружила, что тот внимательно наблюдает за ней. При воспоминании о том ужасе, каким была ее замужняя жизнь, ей захотелось плакать, но выдержка, которую она неустанно вырабатывала в себе, выручила ее сейчас.

Алессандро поймал себя на том, что затаил дыхание.

– Очередная ложь, Чейз?

Однако теперь ему захотелось узнать все, что она пришла сообщить ему, хотя вовсе не собирался принимать на веру сказанное ею.

– Я пришла сюда не затем, чтобы попытаться заставить тебя поверить мне, Алессандро, – негромко проговорила она с предельной искренностью. – Ты этого не сделаешь в любом случае. Да, я лгала тебе в прошлом и никогда не получу прощения за это. Ясно ведь, сама заварила кашу, самой и расхлебывать. Ничего не поделаешь. Я здесь потому, что мне необходимо сказать тебе все.

Переведя дух, она продолжила:

– Встретившись с тобой в первый раз, я очень рисковала, но ты не должен был знать об этом. Алессандро, я размышляла над тем, что ты сказал, думала о Шоне с его честолюбивыми мечтами, реализовать которые он надеялся с моей помощью, почему и приковал меня к себе словно наручниками. Ты сразу уловили его суть. А я в то время его так не оценивала. К моменту поступления в университет я практически полностью утратила свою независимость и способность самостоятельно мыслить. Учеба была единственным, что поддерживало меня в здравом рассудке. Шон же оказался в своей стихии. Я была замужем за ним и находилась в полной его власти, а он наслаждался этим, всякий раз убеждаясь в ее действенности.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что была женой, с которой жестоко обращались. Женой, подвергавшейся оскорблениям и насилию. Жалкой женщиной, которую ты счел бы презренной. Той, которая на себе испытала все то, что пришлось пережить тем молодым женщинам, которые нашли приют у Бэт. Понимаешь, почему я так сочувствовала им и сопереживала?

– Ты действительно говоришь о жестоком обращении?

– Да, физическом, психическом, эмоциональном насилии. Шон никогда не церемонился, диктуя свою волю. Использовал любые приемы, которые считал подходящими на момент расправы. – Чейз вызывающе вскинула подбородок. Она пришла рассказать Алессандро то, что еще утаивала до сих пор, а он потом, по размышлении, когда она уйдет, пусть делает, что хочет со своим презрением к ней.

– Шон был весьма сообразительным и истязал меня таким образом, чтобы не оставалось заметных следов. Он выпускал меня из поля зрения только при посещении лекций и консультаций в университете, но я была обязана вернуться домой немедленно по окончании учебных занятий, нигде не задерживаясь и уж конечно не пытаясь подружиться с кем-либо из студентов.

Чейз надеялась, что Алессандро услышал все, что она рассказала, и понял, что от него ей ничего не было нужно.

– Ты сказала, что… полюбила меня тогда… Почему же ты не оставила Шона, своего мучителя?

«Потому, – подумал тут же Алессандро, – что я, влюбившись в тебя по уши, забыл обо все на свете. А должен был защитить».

Ну вот наконец все встало на свои места.

Эта женщина вновь появилась в его жизни при чрезвычайных обстоятельствах, и Алессандро держал ее в заложницах, убеждая себя в том, что этого требовало отмщение. Он боялся признаться себе самому, что он потому так страстно желал заполучить Чейз, что до сих пор был безумно и безнадежно влюблен в нее.

– Я не могла этого сделать, – ответила она, вспыхнув. – Это за последние годы я приобрела финансовую независимость. Для меня было очень важно встать на собственные ноги, чтобы больше никому и никогда не позволять иметь надо мной власть. Но тогда такой возможности не было. Как и сил, чтобы попытаться вырваться из ада. Шон сломал мой внутренний стержень, лишив меня всякой уверенности в себе.

Чейз снова опустила глаза на свои сцепленные руки, все больше слабея от своей исповеди.

– Я пришла к тебе не для того, чтобы оправдываться, а просто рассказать о том, как все было. Встреча с тобой стала для меня самым замечательным событием в жизни. Но Шон узнал о нас. Однажды он злобно выхватил у меня телефон. Я же была настолько глупа, что сохранила в нем твое сообщение с предложением вместе пообедать. Шона это взбесило до такой степени, что я и сейчас помню весь тот ужас и боль, какие испытала тогда. Мне нелегко в этом признаться, но я опасалась за свою жизнь. Он угрожал убить нас обоих, если наши встречи не прекратятся, и, чтобы убедить меня в реальности этой угрозы, потребовал указать место, где мы должны были обедать с тобой. Шон приказал мне сообщить тебе, что встреча эта последняя, а сам сидел за столом позади нас, пока я произносила перед тобой памятную речь о том, как я счастлива в браке.

– Боже мой!

– Я не могла рассказать тебе об этом тогда и не решалась сделать это, увидевшись с снова, потому что…. Я знала, как бы ты отреагировал. В твоем представлении серьезная деловая женщина, уверенно идущая по карьерной лестнице, тут же превратилась бы в жалкую жертву домашнего насилия. Подобную тем женщинам, до которых тебе не было никакого дела, когда ты принимал решение снести приют Бэт, оставляя их обездоленными. – Чейз глубоко вздохнула и посмотрела прямо в глаза Алессандро. То, что она увидела в них, было далеко не презрением. Напряжение из-за затянувшегося молчания между ними достигло предела.

– А потом, – Алессандро был предельно серьезен, – когда мы увиделись вновь, я, вдохновленный надеждой все-таки добиться тебя, шантажом заставил спать со мной…

– Я сама была полна желания спать с тобой, – уточнила Чейз.

– А что же случилось… с любовью? – Алессандро спросил об этом так тихо, что Чейз пришлось напрячься, чтобы услышать его.

– С любовью? Ничего. Я по-прежнему люблю тебя, Алессандро, – с достоинством ответила Чейз. – Ни в чем не раскаиваясь и не сожалея. Ну вот, теперь все. – Она встала, стараясь не думать о том, что происходило в уме Алессандро.

– Не так скоро, Чейз.

Она удивленно взглянула на него. Реплика Алессандро прозвучала повелительно, и Чейз почувствовала, что колеблется в нерешительности, взывая к здравому смыслу.

– Я рад, что ты пришла, – продолжил он. – И благодарен за то, что ты была со мной откровенна. Да уж, когда мы встретились снова… – Алессандро взъерошил волосы и покачал головой, улыбнувшись так удрученно, что это тут же подорвало здравый смысл Чейз. – Мне так не хватало тебя. Все прошедшие годы я жил с чувством потери чего-то крайне важного и не мог никак понять, почему мне по-прежнему нужна женщина, предавшая меня таким жестоким образом. Я осознаю теперь, почему ты решила утаить от меня весь тот ужас, какой ты пережила тогда. Тебе казалось, что я не был способен понять, оценить непривычную для моей среды ситуацию, но если бы я только знал тогда…

– Ничего уже не изменить, Алессандро. Ни-че-го.

– Нет, не согласен. Изменить можно все. Ты та же самая личность, какой была всегда, Чейз, независимо от того, через что тебе пришлось пройти. Для меня ты осталась прежней. Той девушкой, которую я приметил много лет назад и безумно полюбил, но был чертовски глупым, чтобы признаться в этом. Мне нечего больше сказать тебе, кроме как заявить, что я с тех самых пор продолжаю безгранично любить тебя, Чейз.

Она засомневалась, правильно ли расслышала те слова, что произнес Алессандро, или же приняла желаемое за действительное. У нее перехватило дыхание.

– Ты только что сказал, что… Неужели ты действительно…

– Сказал, что люблю тебя? Да, это так, и я повторю сказанные слова снова, если ты подойдешь поближе, чтобы мне не пришлось об этом кричать с одного края дивана до другого.

– Ну, диван не такой уж и большой, – со слабой улыбкой проговорила Чейз.

– Да, но именно сейчас, когда мы с тобой находимся на разных его концах, он представляется мне каньоном, глубочайшим ущельем.

Чейз переместилась ближе и оказалась в руках Алессандро, ощутив головокружительный восторг.

– А что, если бы я не пришла к тебе сегодня вечером?

– Я бы никогда не позволил тебе уехать, Чейз. Прошедшая неделя была наихудшей в моей жизни. Мне никогда еще не казался таким постылым собственный офис. Я потерял всякий интерес к делам, встречам, не проверял электронную почту… Зато о приюте знаю теперь гораздо больше, чем когда-либо мог предположить.

– Бэт сказала, что ты часто бываешь там. – Чейз поудобнее устроилась на его груди и услышала, как бьется его сердце.

– Это меня как-то сближало с тобой. – Он был взволнован. – Я люблю тебя, Чейз. Такую, какой ты стала, любил тебя прежнюю. Я просто не могу без тебя жить, и все. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Выйдешь за меня замуж? Скажем, через час?

Чейз подняла голову и рассмеялась. Ее глаза сияли от счастья.

– Этот час может растянуться надолго, не так ли? – Голос Чейз был полон нежности. – Да, я согласна стать твоей женой, Алессандро.

– И ты никогда больше не покинешь меня?

– Я полюбила тебя сразу и навсегда…

Никогда в жизни Чейз не представляла себе, что эти слова могут звучать так дивно, с такой надеждой!

Content

Кэтти Уильямс
Околдованная ловеласом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10