Дэни Коллинз

Месть идеальной женщине

Глава 1

«Хочу просыпаться с тобой».

У Клер заныло в душе. Напишет ли для нее кто-нибудь такую записку? Эбби уже несколько недель пребывала в приподнятом настроении, буквально витала в облаках – и все из-за странного чувства, которое называется любовь.

Клер осеклась и напомнила себе, что быть независимой и свободной лучше, безопаснее. С нее уже достаточно переживаний. За прошедшие две недели она потеряла человека, который был для нее наставником и лучшим другом. И все же она испытывала зависть.

– Очень мило. – Она отдала записку и сдержанно улыбнулась. – Свадьба в эти выходные?

Эбби, секретарь фирмы, энергично кивнула и положила записку обратно в букет, которым любовалась Клер.

– Как я им уже сказала, – она махнула рукой в сторону девушек в приемной, – после субботы я написала ему сообщение: «Мы не можем вечно просыпаться вместе…»

Она осеклась, только сейчас вспомнив, с кем разговаривает. Секретари словно по команде опустили глаза.

«Я никогда не просыпалась вместе с ним».

Клер вообще никогда ни с кем не спала, но не могла никому об этом рассказать. Это было отмечено особо в ее контракте с Виктором Ван Эйком.

Все в компании думали, что ее отношения с начальником давно уже перестали быть просто рабочими. Слухи и сплетни расползались по их бизнес-центру подобно вирусу, но Клер молчала. Она слишком ценила и уважала своего начальника. Клер старалась убедить себя, что мнение окружающих ничего для нее не значит. Виктор был очень добр к ней. Именно он подтолкнул ее к созданию фонда, о котором она так давно мечтала. Такая ничтожная ложь казалась малой платой за поддержку.

Когда же Виктора не стало, его семья отказалась впустить ее в свой дом. Клер так и не удалось отдать дань памяти своему благодетелю.

Клер всегда была сдержанной, а когда дело касалось ее личной жизни, даже скрытной. Но смерть человека, который так ей помогал, стала настоящим ударом. Она была ошеломлена.

К счастью, у нее было место, где она могла переждать неделю, смириться с потерей. По иронии судьбы, это был приют, что постоянно напоминало ей, как важны для детей-сирот дом и ее фонд.

Теперь Клер чувствовала себя особенно одинокой. Она старалась не отворачиваться от коллег, которые говорили гадости у нее за спиной. Слезы то и дело подкатывали к горлу, а душа превратилась в ледяную пустыню. Дело было не только в безвременной кончине Виктора, хотя именно она повлекла за собой настоящее отчаяние. Неужели она осталась совершенно одна?

Позади Клер открылись двери лифта. Волей-неволей ей пришлось выйти из забытья. Она обернулась и увидела группу охотников в костюмах – точнее описать толпу этих деловых людей было нельзя. Последним неторопливо вышел высокий, стройный мужчина с превосходной осанкой и весьма надменным видом – безусловно, лидер этого отряда. Его лицо было словно высечено из камня, но в первую очередь внимание привлекал шрам. Сначала это было единственное, что заметила Клер. Тонкий светлый шрам начинался на виске от линии роста волос и спускался вниз, заканчиваясь у рта.

Взгляд карих глаз мужчины был внимательным и серьезным: так воин осматривает территорию, которую собирается покорять. Его серый костюм из дорогой ткани, без сомнения, был сшит на заказ именитым портным. Он выгодно подчеркивал спортивную фигуру. Незнакомец оглядел помещение, вызвав сдержанный, но страстный шепот среди секретарш.

Клер замерла. Похоже, дело серьезное. Но единственное, что она смогла сделать, – взглянуть мужчине прямо в лицо: этот человек не должен понять, что напугал ее.

Мужчина выдержал ее взгляд. Где-то в глубине этих бездонных карих глаз с золотыми крапинками мелькнул мужской интерес к ее дерзкой особе. Его взгляд остановился сначала на ее губах, спустился к расстегнутому воротнику рубашки, а затем словно полностью освободил ее от одежды.

Клер стиснула зубы. Ей было неприятно, что ее так откровенно разглядывают, но тут произошло что-то странное. Обычно подобная дерзость заводила ее внутренний механизм, отвечающий за ядовитый сарказм, но сейчас он бездействовал. Клер словно лишилась сил и одновременно воспарила. Ей вдруг стало тепло, словно кто-то раздул огонь на пепелище ее души.

Взгляд незнакомца снова поднялся к ее лицу, он словно решил, что она именно тот человек, который ему нужен.

К своему ужасу, Клер покраснела. Мужчина обратился к ней. Оказалось, что у него бархатный, мягкий и низкий голос, но она совершенно не понимала, что он говорит.

Клер удивленно захлопала глазами, но гость и не подумал перейти на английский. Он обратился к одному из своих коллег, и у Клер возникло ощущение, что он говорит именно о ней. Затем он отвернулся и невозмутимо прошествовал в офис, словно был здесь хозяином. Остальные «охотники» последовали за своим лидером, негромко переговариваясь на незнакомом языке.

– Они говорят по-русски? – спросила Клер, как только отряд скрылся из вида. Она чувствовала себя так, словно по ней только что проехал танк.

– Они уже приходили на прошлой неделе, но вот высокого мужчину я еще не видела. – Эбби подалась вперед. – Никто не знает, что происходит. Я думала, ты в курсе.

– На прошлой неделе меня на работе не было, – спокойно напомнила ей Клер.

Да что там! Ее и в Лондоне-то не было.

– Но до этого мистер Тернер сказал, что все останется без изменений, пока наследники не выкроят время, чтобы распорядиться будущим компании. Это что, адвокаты?

Клер бросила взгляд на коридор, отчетливо понимая, что этот мужчина не мог быть простым адвокатом. С первого взгляда на него было ясно, что этот человек живет по своим правилам, а не подчиняется правилам других.

– Кто-то из них – точно, – подтвердила Эбби. – Наши встречались с ними, с некоторыми даже каждый день.

– Наши? Ах да… – опомнилась Клер. Юристы. Ведь умер не просто ее друг, но и начальник – владелец фирмы. Все нервничали. Она сразу же заметила напряжение, когда вошла этим утром в приемную.

– Клер… – Эбби приблизилась к ней почти вплотную. – Прости меня, пожалуйста, за то, что я сказала. Не представляю, как тебе сейчас должно быть тяжело…

– Все в порядке. Не думай об этом.

Клер вымученно улыбнулась и сделала шаг назад. Ей не нравился запах дешевых духов Эбби, а еще больше она не любила наигранное сострадание. Она давно научилась воздвигать между собой и внешним миром плотные невидимые стены. Вот почему никто не присылал ей букеты с многозначительными записками. Клер не умела сближаться с людьми. Именно поэтому она позволила скомпрометировать себя фальшивым романом с Виктором. Он предложил ей свою дружбу и участие, без интимной близости, тем самым защитив ее от поползновений коллег. Тогда она подумала, что ничем не рискует…

Да, у этого русского, пожалуй, будут совершенно другие требования. У Клер засосало под ложечкой. Откуда такие мысли? Ну уж нет, дудки. Она никому не позволит вмешиваться в свою личную жизнь! Это прямой путь к разбитому сердцу. Надо быстрее забыть об этом.

Тем не менее ее колени предательски задрожали, когда она снова бросила взгляд в сторону коридора, где скрылся незнакомец. Глупо чего-то ждать от этой встречи, сказала себе Клер. Он наверняка уже забыл о ней.

– Я свяжусь с мистером Тернером, – сказала Клер, очаровательно улыбаясь. – Если я узнаю что-нибудь новенькое, обязательно поделюсь с тобой.

– Спасибо. – Эбби расслабилась.

Клер ушла, твердо намереваясь забыть о загадочном русском. Она повесила плащ, переобулась и уже убирала сумочку в ящик, когда в дверях возник мистер Тернер. На его мертвенно-бледном лице местами алели пятна.

Клер поднялась ему навстречу. Ее сердце сжалось в предчувствии беды.

– Что случилось?

– Ты должна подняться… – В замешательстве он провел рукой по лысеющей голове. – К нашему новому владельцу.

Алексей Дмитриев прохаживался по комнате с мусорным ведром в руках и размеренно кидал в него статуэтки и кубки. Однако грохот бьющихся друг о друга безделушек не приносил ему долгожданного удовольствия.

Бух! Какая жалость, что негодяй Ван Эйк не может наблюдать, как все, что ему привычно, превращается в воспоминания. Бух! Он стал жертвой роскошного образа жизни, которым наслаждался за счет таких людей, как его отец. Бух! И Алексей отомстит за него! Говорят, та блондинка была любовницей этого ничтожества.

Алексей с грохотом опустил ведро на пол. Помпезный хрустальный шар, только что отправившийся в урну, раскололся надвое.

– Что вы себе позволяете! – раздался за его спиной женский голос.

Алексей обернулся, и снова на него накатила волна желания, как и пятнадцатью минутами раньше. С первого взгляда она показалась ему идеальной, словно бриллиант, – стройная, со светлой матовой кожей, золотистыми волосами и глазами цвета северного моря. Он узнал ее имя и просмотрел личное дело.

Теперь на ней не было скучного плаща: она была одета в вязаный персиковый пуловер, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка в тонкую голубую полоску и коричневые брюки. Наряд, конечно, не самый женственный, но позволяющий оценить округлость ее бедер.

Он мысленно осекся. Какая мерзость! Как она могла отдаться старику, которому перевалило за шестьдесят?!

Под пристальным взглядом незнакомца Клер почувствовала себя неуютно. Она часто заморгала и сжала кулаки. Она решила не отступать, вздернула подбородок и заявила:

– Эти награды – память для семьи Ван Эйк!

Алексей прищурился. Она бросала ему вызов, совершенно не думая о последствиях. Это лишь подогревало его интерес. Но не стоит забывать, что она – бывшая приближенная Ван Эйка. Он должен ненавидеть ее от всей души.

Алексей злорадно улыбнулся, и его шрам обозначился еще отчетливее. Он знал, что вид его нередко вызывает у людей почти панический страх. И этой дамочке стоит его опасаться!

– Закрой дверь.

Клер колебалась, и это вызвало у него приступ раздражения. Когда он приказывал, люди подчинялись ему немедленно. А тут какая-то выскочка решила заявить о себе?

– Когда вы уйдете, – негромко проговорил он, – я вышвырну отсюда все, что может напомнить сотрудникам о Ван Эйке. Равно как и вас, мисс Дэниелс.

Клер едва заметно вздрогнула, но глаз не опустила.

– Я сделаю это так же стремительно, как сердечный приступ, который отнял кормившую вас руку, – закончил он с видимым удовольствием.

Она откинула с лица волосы и строго спросила:

– Кто вы, вообще, такой?

Несмотря на щекотливую ситуацию, Клер вела себя дерзко, и Алексей не мог не восхититься ее самообладанием. Похоже, эта женщина станет для него достойным противником. Прежде чем протянуть ей руку, он отряхнул ладони.

– Алексей Дмитриев.

Чуть помедлив, она вздохнула и ответила на рукопожатие. Ее ладонь была изящной, с длинными пальцами и аккуратными правильной формы ногтями. Он живо представил себе, как она прикасается к его телу этими прохладными пальцами.

Обычно Алексей никогда так живо не реагировал на женщин. Еще реже он думал о сексе с первой встречной миловидной мордашкой. Но эта незнакомка будила в нем такое дьявольское влечение, что невольно вызывала интерес. Когда их руки соприкоснулись, он едва поборол желание притянуть ее к себе. К тому же Клер явно тоже чувствовала волнение и крайне плохо скрывала это.

Алексей вовремя напомнил себе, что у нее были отнюдь не платонические отношения с мужчиной, годившимся ей в дедушки. Она наверняка привыкла изображать сексуальное возбуждение – это хороший способ поднять себе цену.

Однако его тревожило, что он не в состоянии противостоять ее женским чарам. Ему ужасно хотелось заключить ее в объятия и довести до беспамятства, чтобы она потеряла голову и умоляла его не останавливаться. Какая досада! Алексей так хотел ее, но все, что он мечтал сделать с этой женщиной, она позволила его врагу.

Алексей отпустил ее руку и по привычке вытер ладонь о брюки, словно Клер запачкала ее своим прикосновением. Клер была сбита с толку его отношением и собственной реакцией.

У нее дрожали колени – и вовсе не из-за того, что этот человек грозился уволить ее. Она снова закрылась от него стеной отчуждения, фундамент которой был заложен в школе, полной испорченных богатых детей.

– Не вы дали мне эту работу, не ваше право отнимать ее.

– Ваша «работа» недавно безвременно скончалась. – Алексей поджал губы, желая показать, что у него нет сомнений относительного того, чем она зарабатывала.

– Я – персональный ассистент, – отчеканила Клер. – Работаю при президенте компании. Если вы приобрели контрольный пакет акций, полагаю, именно вы и займете президентское место?

– Место на вас? Вполне ожидаемое предложение, но я намерен отклонить его.

– Не смейте мне грубить! – Она почти потеряла самообладание.

Он ухмыльнулся: ему был приятен ее гнев.

– Я работаю, а не занимаюсь тем, на что вы намекаете.

Его раздвоенная шрамом бровь удивленно взлетела вверх.

– Я руковожу специальным проектом…

Клер осеклась. Фонд. Действительно, осталось лишь две недели до его открытия. После проведенной в приюте недели она поняла, что здание, в котором она выросла, оставляет желать лучшего. И чтобы отремонтировать помещение, нужны значительные финансовые вложения.

– Вы закрываете фирму? – В глазах Клер читалась паника.

Лицо Алексея стало каменным.

– Эта информация строго конфиденциальна.

Девушка покачала головой:

– Но вы же не можете просто так всех уволить. Вам придется выплатить несколько миллионов фунтов стерлингов выходных пособий.

Она была уверена, что Алексей достаточно коммерчески подкован, чтобы понимать масштаб такой операции.

– Тем не менее я не смогу отказать себе в удовольствии уволить вас, – уверенно произнес он.

Новая волна удушающего гнева.

– На каких основаниях?

– Вы отсутствовали на работе всю прошлую неделю.

– Мой отпуск был запланирован еще несколько месяцев назад. Я не могла предвидеть, что моего босса не станет до моего отъезда.

– Для вас было важнее отдохнуть, нежели убедиться в том, что вам сохранят рабочее место.

Починка оконных рам, покраска стен и другие ремонтные работы – явно не то, чем девушки занимаются во время отпуска. Однако Клер не собиралась посвящать в свои дела этого человека.

– Мне предложили остаться, – сказала она, не желая делиться подробностями. – А мой отпуск был утвержден вице-президентом. – Она скрестила руки на груди и подозрительно прищурилась. – Хотите сказать, что если бы я отменила отпуск, то сохранила бы работу?

– Нет, – сухо отрезал он.

Клер уже начинала по-настоящему ненавидеть этого мужчину. Тем не менее ей было неприятно, что он так плохо думает о ней. Клер слишком много времени потратила на то, чтобы люди прониклись к ней симпатией. Она не считала себя ни интересной, ни достаточно привлекательной.

– Мистер Тернер заверил меня, что в случае прекращения моего трудового договора, для меня найдут другую должность. Я проработала в этой компании почти три года.

Клер удивлялась самой себе. Земля, казалось, уходила из-под ног, но ей удавалось сохранять самообладание.

– Мистер Тернер не владелец компании. Только я решаю, кто останется.

– Это несправедливо. Или вы хотите предложить мне какую-то сделку?

Она напряглась, прекрасно понимая, как высоко будут оценены ее способности на рынке – полный ноль. Эта работа была для нее настоящим спасением. Теперь же ей снова придется перебиваться временными заработками, вкалывать на нескольких низкооплачиваемых работах.

Алексей слегка запрокинул голову и бросил на девушку снисходительный взгляд.

– Мы оба прекрасно понимаем, какие сделки вы уже заключали. Если у вас не хватило ума подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств… Что ж, это меня совершенно не касается.

– Прекратите разговаривать со мной так, словно я была…

– Кем? – воскликнул он. – Любовницей Ван Эйка? Прекратите притворяться, что это не так!

Быстро подойдя к столу, он раскрыл личное дело Клер и потряс в воздухе листом бумаги.

– Вы занимаете должность старшего ассистента, хотя ваши трудовые навыки ограничиваются набором текста и архивированием. – В воздух взметнулась очередная страница. – Вы живете в квартире, которую вам предоставила компания.

– В крыле для прислуги, потому что одна из моих обязанностей – поливать цветы…

Клер отчетливо понимала, как беспомощно прозвучало это оправдание. Странно, когда это же ей объяснял Виктор, она сочла все привилегии логичными.

– Уборщицы, которые вытирают пыль, тоже могут поливать цветы. Мисс Дэниелс, вы просто содержанка. У вас есть сутки, чтобы освободить квартиру.

Содержанка.

Клер приложила максимум усилий, чтобы вернуть свои долги обществу. Да, эта работа действительно стала подарком, но она никогда не пользовалась щедростью Виктора. И теперь, когда она вплотную подошла к возможности помочь детям, и вовсе не ради славы и признания, этот мерзавец называет ее содержанкой?!

Ее горло сдавило спазмом. Побледнев, она задрожала от злости. Ей хотелось оскорбить его, унизить!

– Да как вы смеете?! Какое бесстыдство…

– Бесстыдство? – Алексей закрыл папку и взял какие-то записи. – Вы хоть знали, с кем спите? Прочтите это, а потом поговорим, кто тут на самом деле потерял всякий стыд.

Глава 2

Поднимаясь в пентхаус Ван Эйка, Алексей убеждал себя, что хочет осмотреть свои новые владения. Нет-нет, он вовсе не ищет встречи с той женщиной, с Клер. Ему лишь нужно убедиться, что она покинула его территорию.

«Забудь о ней», – сказал он самому себе.

Их разговор в офисе не принес ему ожидаемого удовлетворения. Он ликовал до тех пор, пока Клер Дэниелс внимательно не изучила бумаги, что он дал ей. Затем она побледнела и в полной тишине покинула кабинет. Она легко признала свое поражение.

Обычно он не связывался с женщинами, которые стремились обзавестись семьей. Его типичная пассия – пресыщенная во всех отношениях светская львица. Такие женщины предпочитали деньги, а деньгам – еще большие деньги.

Когда Клер спросила его о сделке, она автоматически отнесла себя именно к этой категории. Он победил ее в честном бою. Однако сопротивлялась эта женщина не менее страстно. Интересно, она так же страстна…

«Остановись!»

Алексей напомнил себе, что он здесь только ради очередного приобретения. И только!

Он ввел код, и входные двери открылись. Да. Обстановка впечатляет. И цветы, надо признать, выглядят прекрасно.

Цветы – единственное, что действительно порадовало его глаз в хоромах Ван Эйка. В остальном квартира показалась ему бездушной. Все было безупречно – кожаная белая мебель, ковры, мрамор, но чего-то не хватало…

Ее следов.

Он рассеянно бродил по помещению. Нигде не было ни букета в вазе, ни небрежно брошенного шарфа. Кровать в спальне безупречно заправлена. В ванной порядок и чистота. В кухне он заглянул в большой двухкамерный холодильник – никаких деликатесов.

Клер собралась так быстро, словно и не жила здесь никогда. Алексей уже был готов уйти, но вдруг уловил негромкий женский голос, доносившийся из-за стены кухни. Пройдя мимо холодильника и морозильной камеры, он увидел незапертую дверь в прачечную. Через нее была видна небольшая кухня, откуда доносился аромат свежих тостов. А в крохотной гостиной, посреди неразобранной почты и полусобранных коробок, босая, стояла Клер Дэниелс.

Она говорила по телефону, повернувшись к нему спиной. Узкие спортивные брюки подчеркивали ее упругие ягодицы. Алексей впал в ярость и одновременно возликовал.

Завершив беседу, Клер положила трубку, обернулась и… вскрикнула.

Клер прикрыла рот рукой. На нее смотрел этот ужасный русский. Он ее чертовски напугал, хотя она понимала, что бросаться на нее он не станет.

– Ты меня сильно напугал, – заявила она.

Теперь, когда он вторгся в ее личное пространство, она не собиралась соблюдать этикет и сразу перешла на «ты». Пусть радуется, что она полицию не вызвала.

– Тебе следовало уехать, как я и сказал. Но в данном случае…

Алексей тоже перешел на «ты». На нем больше не было пиджака. Серая рубашка обтягивала широкую грудь так плотно, что, казалось, с трудом выдерживает напор мышц. Рукава были закатаны, обнажая мощные запястья и обманчиво простые золотые часы.

Клер захотелось прикоснуться к его руке, чтобы узнать, тверда ли она так, как кажется. Какая глупость…

Мужчины для нее делились на две категории – вечные друзья и те, кто попросту не замечал ее существования.

По природе Клер была довольно рассудительна. Будучи подростком, она никогда не сходила с ума от мальчиков. Женщин, которые открыто демонстрировали возбуждение при виде мужчин, считала пустыми. Нет, она и сама обращала внимание на представителей противоположного пола, если они обладали красивым телом или приятной улыбкой, но колени у нее не дрожали и во рту не пересыхало. Никогда.

Особенно из-за мужчин высокомерных и холодных.

Странное чувство. Клер с восхищением наблюдала за его по-мужски грациозными движениями – как он согнул руку, чтобы посмотреть на часы, затем бросил взгляд на ее спальню, где стоял чемодан на колесиках.

– По крайней мере, ты собираешься.

– Я просто еще не разобрала вещи!

Это было глупо и звучало по-детски, но Клер не хотела, чтобы он думал, что она повержена и готова отступить.

Он не должен знать, какой властью обладает над ней.

– Что ж, это значительно упрощает дело, – огрызнулся он.

– Какое дело? Ты что же, явился, чтобы собственноручно вышвырнуть меня на улицу?

Еще не было и пяти часов, когда Клер начала обзванивать отели, но все закончилось тем, что она переключилась на поиск нового помещения для фонда.

Она растратила драгоценное время впустую. Клер и прежде оставалась ни с чем, но мысль о том, что она подведет других, приводила ее в отчаяние.

Члены фонда должны управлять им, а не ходить по миру с протянутой рукой. Клер попала в переплет, но не хотела, чтобы Алексей об этом узнал.

– Интересно, почему ты не отправил сюда того клоуна, который выкинул меня из кабинета?

Уверенности у незваного гостя явно поубавилось.

– Кого? Ласло?

– Того примата, который заявил, что пришел оказать мне помощь. С таким же успехом он мог просто вышвырнуть меня на улицу прямо с десятого этажа.

Унизительно было другое. Клер заставили собирать вещи прямо на глазах у недоумевающих коллег. Она сбежала из офиса, так ни с кем и не попрощавшись.

Тем не менее Клер все еще пребывала под впечатлением от прочитанного. Виктор, которому она так безгранично доверяла, на которого безоглядно полагалась, оказался двуличным человеком. Обладание мистической любовницей было меньшим из его прегрешений.

– В следующий раз я попрошу его быть по-учтивее.

– В следующий раз? Он что, здесь? – Сердце Клер забилось чаще.

– Нет, здесь мы одни.

У нее заныло под ложечкой. Она скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то придать себе уверенности.

– Что ж… Я бы предпочла иметь дело с ним. Уж он-то по крайней мере не пробирается в квартиру, как лиса в курятник.

В глазах Алексея недобро блеснуло предупреждение.

– Я приобрел компанию честным путем и вошел в эту квартиру в качестве полноправного хозяина. А вот у тебя больше нет права здесь находиться. Фирма больше не станет содержать это любовное гнездышко.

– Знаешь что? Если ты сохранишь мне работу, я могла бы арендовать эту квартиру. – Клер понимала, что рискует. – Так она будет приносить какой-то доход.

Он прищурился:

– Как долго ты здесь живешь?

– Чуть больше года.

Он принялся бесшумно бродить по комнате, стараясь прикинуть, в каком достатке жила здесь Клер.

Квартира была обставлена хорошей, но не новой мебелью. Каминную полку украшали какие-то безделушки.

– Удивительно, что тебя устраивало жить здесь. – Алексей вскинул подбородок и снова посмотрел на нее. – Такая женщина, как ты, явно стоит больше.

Клер следовало рассердиться, но вместо этого почувствовала себя польщенной. Ей стало жарко от его взгляда. Во рту пересохло, она машинально провела языком по губам. Он цинично вскинул бровь и кивнул на курительную трубку.

– Эта вещь принадлежала моему отцу, а не Виктору. – Клер нерешительно взяла трубку в руки. – Я никогда… – Посмотрев Алексею в глаза, она осеклась. – Я не могу ничего рассказать тебе, я подписала соглашение.

Алексей нахмурился. Казалось, он не испытывал к ней ни капли сострадания. Но ведь Клер была жертвой. Неужели он не понимает? Из-за своей наивности Клер полагала, что была отмечена боссом исключительно за свои заслуги.

Безусловно, Алексей Дмитриев был далеко впереди нее благодаря своему образованию и достатку, а еще уверенности и жизненному опыту.

Клер была заинтригована этим человеком, но их неравенство было непреодолимой преградой.

– Уверена, ты лучше меня знаешь, что такие соглашения остаются в силе даже после смерти босса. Но так как ты теперь владелец фирмы, ты можешь настоять…

– Я настаиваю. Расскажи мне все, что знаешь.

– Ну, информации о национальном импорте у меня нет. Мне просто очень неприятно, что ты обвиняешь меня в том, что все то, чего я достигла, я отработала на спине. Виктор был импотентом.

Алексей вдруг подошел к ней вплотную, взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза:

– Не вздумай лгать мне.

Клер подняла было руку, чтобы отстранить его, но Алексей перехватил ее запястье. В его взгляде читалась ярость, словно ее слова имели для него значение. Она замерла.

– Зачем мне врать?

– Потому что ты знаешь, что я не захочу тебя, если узнаю о вашей с ним связи.

Она фыркнула и попыталась вырваться. У нее закружилась голова.

– Значит, не это он скрывал, верно?

Клер попыталась собраться с мыслями.

– До сегодняшнего дня я вообще не знала, что Виктор что-то скрывал.

Она изо всех сил старалась не обращать внимания на то, как ее тело отзывалось на каждое прикосновение этого мужчины.

– Я и не представляла, что он такой двуличный.

Клер старалась не смотреть Алексею в глаза, потому что он гипнотизировал ее, как удав кролика.

– Как вы познакомились?

– Боже мой… Ты что, из Интерпола? – Она начала впадать в панику, однако чувство опасности даже немного возбуждало ее.

– Рассказывай.

– Как-то вечером ему понадобились документы. А я тогда работала в архиве. – Ей ужасно хотелось, чтобы он ей поверил. – Я довольно быстро нашла для него бумаги, и он сказал, что такой человек, как я, нужен ему наверху.

– Я не удивлен.

Большим пальцем он нежно провел по подбородку. Он снова приподнял ее лицо, внимательно вглядываясь в ее черты. Клер знала, что мужчины находили ее привлекательной, но в данный момент Алексей явно оценивал ее, а не просто любовался.

Конечно, ее не должны волновать такие мелочи… Но Клер вдруг ощутила неуверенность, поскольку знала, что после нервотрепки с фондом «Лучшие дни» выглядит не лучшим образом.

– Не думаю, что он руководствовался романтическими чувствами. Он ведь был таким старым…

Она снова попыталась отстраниться, но он не отпускал, и его твердая хватка разжигала пламя в ее теле. Но надо держать себя в руках! Он должен понять, что лишь досаждает ей.

– Когда же я поняла, что он хотел создать впечатление романа между нами, то сказала, что мне это совсем не нравится. Виктор заверил меня, что беспокоиться не о чем. Что если я буду поддерживать этот слух, то смогу рассчитывать на хорошую карьеру. Мне были сильно нужны деньги, так что я не могла упустить такое предложение.

Клер вдруг почувствовала, что хватка Алексея ослабла, рука мягко опустилась на изгиб ее шеи, и он принялся нежно ее поглаживать.

Его ласка подействовала успокаивающе, хотя прежде Клер избегала чужих прикосновений. Они ей не нравились.

– Так, значит, ты брала все, что тебе давали.

– Ничего подобного! – возмутилась она. Эти слова показались ей грязными. – Повышение и хорошая зарплата были его идеей. Он предложил мне переехать в эту квартиру. В общем, делал все, чтобы легенда выглядела правдоподобно. Ну а я оказывала ему разные услуги.

– Какие, например? Выполняла функции домработницы? Эскорт-услуги? – Он поджал губы. – Почему люди стали сплетничать о вас?

– Он был вдовцом, и я сопровождала его на мероприятиях. Также он сделал меня ответственной за формирование благотворительного фонда компании.

– Вот оно что! – От удивления Алексей отпустил ее. – Ван Эйк помогал малообеспеченным? Вот теперь ты точно врешь.

– Нет.

«Пусть верит, во что хочет», – подумала она. Однако, если она действительно жаждет очистить свою репутацию, надо ему все объяснить. Ей казалось, что Алексей по-прежнему уверен в ее интрижке с Виктором. Возможно, он изменит свое мнение, а главное – сохранит ей работу, если она докажет обратное. Клер была готова на все, чтобы спасти фонд.

– Официально о фонде объявлено не было. – Клер подошла к столу и достала свой ноутбук. – Потому что юридически его пока не существует…

Большая часть записей хранилась у нее на жестком диске. Компьютер включался, кажется, целую вечность. Но наконец она открыла файлы. Текст был набран на бланках с логотипом, который она сама недавно одобрила. Дизайн не самый изысканный, но все же это доказательство того, что ее мечты постепенно претворялись в жизнь. Она повернула к нему экран.

– «Лучшие дни»? Логотип похож на рисунок ребенка.

– Так и задумано! Эта организация будет оказывать поддержку детским домам, выдавать гранты на образование. – Клер закрыла файлы. – Ты и представить себе не можешь, как трудно расти сиротой.

– Не допускаешь, что я добился всего самостоятельно?

Клер колебалась. Неужели Алексею пришлось пройти через то же, что и ей? При других обстоятельствах это бы вызвало симпатию. Но он так враждебно настроен… Надо держать оборону!

– Допускаю. Как и я! – с вызовом отчеканила она. – Однако я хочу облегчить жизнь другим.

Он рассмеялся:

– Ван Эйк предоставил тебе эту квартиру, назначил оклад менеджера и осыпал прочими привилегиями только из-за твоего хорошенького личика. – Его взгляд скользнул по ее фигурке. – Ну и из-за всего прочего.

Он ведет себя ужасно цинично! Дежурная улыбка – не единственное, за что ей хорошо платили. Алексей и понятия не имеет, сколько времени она потратила на исследования, деловые встречи и планирование. Она почувствовала, как на нее накатывает ярость, но надо было сохранять самообладание.

– Знаешь, мне ведь совершенно безразлично твое мнение, – холодно заметила она. – Если ты соизволишь подождать у себя, там, за стеной, я освобожу эту квартиру к полуночи.

Ни дать ни взять – Снежная королева. Бесшумно удалилась в спальню. Она уверяет, что между ней и Ван Эйком не было личных отношений. Да, приманка хороша. По всей видимости, она в совершенстве овладела искусством добиваться от мужчин того, что хочет.

То, как легко она выделила его из толпы гостей этим утром, очень показательно. Клер сразила его одним только взглядом! Теперь ему было почти безразлично, была ли она с Ван Эйком или не была. Главное, что сейчас она здесь, с ним.

Ван Эйк лишил его всего – дома, родных… Даже молодости и привлекательности! Из-за него Алексею никогда не вернуться к нормальной жизни. Не важно, как Клер была связана с его врагом, в любом случае он должен от нее отказаться.

Алексей пытался убедить себя, что его возбуждает лишь ее непокорность. Мужчина вроде него внутренне запрограммирован подчинять себе всех и вся. И он справится с этой привлекательной кошечкой, которая так норовит его оцарапать. А без боя она не сдастся, в этом сомнений нет. Но так даже интереснее!

Доверять ей он не собирается, а вот своей любовницей сделает во что бы то ни стало!

Алексей достал мобильный, отправил сообщение ассистенту. Взволнованно выдохнул. Что ж, вполне возможно, Ван Эйк действительно не мог спать с ней. А значит, не нужно противиться своему желанию.

Он приоткрыл дверь в спальню. Клер складывала одежду в корзину для белья, стоявшую на ее односпальной кровати. Она вдруг показалась ему совсем юной. Алексей без труда представил, каким старым Ван Эйк чувствовал себя рядом с ней. Клер была женщиной именно того типа, который привлекает зрелых мужчин: подтянутая фигура, ангельское личико. Ван Эйк заводил романы даже будучи женатым. Неудивительно, что годы спустя ему все еще хотелось поддерживать статус настоящего мужчины. Наверняка его приводило в уныние то, что он не мог в полной мере насладиться кем-то вроде Клер.

Жаль, что старик умер, так и не узнав, что Алексей займет его место. Он неприятно улыбнулся.

– Медицинские записи подтверждают твои слова. Ван Эйк страдал импотенцией уже несколько лет, – сообщил он.

Клер бросила на него утомленный взгляд.

– У меня нет желания снова это обсуждать.

– А меня это очень интересует.

Он оперся рукой о дверной косяк. Ему пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не войти в спальню и не взять эту женщину силой. Надо соблюдать некие границы. Клер удалось заключить довольно выгодную сделку с криминальным махинатором Ван Эйком. Алексею следует быть начеку, по всей видимости, она не так проста, как кажется!

Стоя к нему вполоборота, Клер тщательно складывала вещи. Алексей не видел ее лица, но понял, что она над чем-то крепко задумалась, и насторожился. Он перевел взгляд на нераспакованный чемодан. Где и с кем она была всю прошедшую неделю? Наверняка у своего настоящего любовника.

Хотя это не имеет никакого значения. Важно лишь, что она никогда не была с Виктором. Сама мысль о том, чтобы сделать ее своей, приятно щекотала ему нервы.

Он уже рассматривал ее как свою собственность – изящные ступни, тонкие щиколотки, красивые бедра… Из-за объемного свитера трудно было определить, носит ли она нижнее белье. Он готов побиться об заклад, что это просто какая-нибудь тонкая футболка!

Клер повернулась к нему и скрестила руки на груди. Алексею волей-неволей пришлось выбраться из сладкого забытья.

Теперь, в свою очередь, она принялась внимательно рассматривать его. Она догадывалась, о чем он думает, но все же не попыталась его прогнать. Ее скулы тронул румянец, грудь взволнованно вздымалась. Клер опустила глаза и в замешательстве провела рукой по блестящим золотистым волосам. Алексей вдруг подумал, что она не привыкла испытывать сексуальное влечение к мужчинам, которых использовала в своих целях.

– Ну же, Клер. – Он усмехнулся, предчувствуя скорую победу. – Спроси меня, захочу ли я сохранить тебе работу, если ты сейчас ляжешь со мной в постель.

Глава 3

Клер почему-то вспомнила записку, которую ей утром показывала Эбби. «Хочу просыпаться с тобой».

Клер старалась не быть идеалисткой. Ей и раньше предлагали заняться сексом. Над парочкой предложений она даже раздумывала всерьез. Она прекрасно понимала, что бессмысленно ждать принца на белом коне. И все же ее что-то постоянно останавливало. Страх испытать привязанность?

Слова Алексея были верхом цинизма.

– А я уж подумала, что ты поверил в то, что я не была с Виктором.

– С Виктором – ладно. Ты что, вообще не спала с мужчинами? – Он чувствовал уверенность. – Тебе сколько? Двадцать пять?

– Мне двадцать три, – пробормотала она.

Да, возможно, в этот стремительный век она хранила себя слишком долго. Но в первый раз Клер хотелось переспать с мужчиной, к которому она будет испытывать чувства. Открываться кому-то всегда опасно: открытое сердце рискует испытать разочарование.

Пока ей не встретился подходящий человек, так что рисковать не хотелось.

Не то чтобы предложение Алексея сильно искушало ее, но секс без обязательств показался ей привлекательным. К тому же хороший секс. В том, что ей будет хорошо, Клер не сомневалась, потому что испытывала к Алексею сильное влечение. Это сводило ее с ума. Она не знала, что делать. Единственное, что пришло ей на ум, – притворяться равнодушной и дальше.

– Почему ты решил, что я стану спать с тобой?

– Клер, ты убедила меня в том, что способна на стоящие поступки. Не лги сейчас. Ты хочешь меня.

Откуда он мог это знать? Клер боялась взглянуть на себя в зеркало. У нее что, на лбу написано?

– Тебя это смущает? То, что я привлекаю тебя больше, чем какой-то толстосум?

– Какой сум?.. – Она закашлялась. – Ты предлагаешь мне переспать с тобой за возможность провести здесь лишний день? И это все, что ты можешь предложить мне?

– Ты хочешь весь пентхаус?

– Я этого не говорила.

– Хорошо, потому что завтра он будет продан.

Завтра она действительно окажется на улице.

Ее охватила паника. Он не должен заметить ее расстройство.

– Быстро работаешь, – буркнула она.

Его глаза победно блестели, отчего ей стало противно.

– Какая жалость. В таком случае я не стану умолять тебя разделить со мной эту скромную постель.

– Я смогу предоставить тебе другую.

Клер была ошарашена. Неужели он воспринимает этот разговор всерьез? Побелевшими пальцами она вцепилась в край корзины, и вдруг ее взгляд упал на расстегнутый ворот его рубашки. Было нетрудно представить, какое прекрасное тело скрывается под тонкой тканью. Его бедра…

Господь всемогущий, еще никогда она так сильно не желала мужчину! Она отвела взгляд и почувствовала, что густо краснеет. Это было чудовищно, потому что Алексей негромко рассмеялся.

– Я даже не тебя знаю.

Жалкое оправдание. Ей вообще не стоило им интересоваться!

– Не переживай, дорогая, я тебя знаю.

Клер снова посмотрела ему в лицо. Он улыбался.

– Это так грубо, что я не хочу и слышать об этом.

– Это жизнь. Если бы ты искала любви, то не стала бы жить в тени скандала и терпеть подозрения в связи со старым влиятельным мужчиной. Мне тоже не нужны лишние трудности, я просто хочу, чтобы у меня в постели была женщина.

– Боже, ты просто само очарование. Он пожал плечами.

– Сейчас я свободен. Поглощение компании Ван Эйка отнимало у меня много времени. Так что теперь я хочу в полной мере насладиться своим приобретением.

– Я не иду в наборе с президентским креслом. Я ни с кем не делила свою постель и не стану. К тому же Виктор платил мне. Не надо так на меня смотреть! Виктор собирался гарантировать фонду…

– Сколько?

– Что, прости?

– Сколько он собирался пожертвовать?

– Он… Ты… Ах… – С трудом собравшись с мыслями, она посмотрела ему прямо в глаза. – Десять…

Он должен понять, что дело серьезное!

– Миллионов? – удивился Алексей.

– Тысяч…

Она и мечтать не могла о том, чтобы распоряжаться такой суммой. Но Виктор обещал, что это вложение поможет фонду открыться и работать, пока она не найдет других спонсоров. Алексей снова достал телефон.

– Быстро же ты назвала себе цену. Добавим ноль к этой сумме и закроем сделку.

– Что?! – взвизгнула Клер.

– Да, Дэниелс. – Затем он что-то сказал по-русски и закончил разговор. – У вас есть ее реквизиты? Чудно.

– Что ты только что сделал?

– Утром деньги поступят на твой счет. – Он спрятал телефон в карман. – Клер, иди ко мне.

Ошеломленная и взбешенная, она не двинулась с места.

– Это же просто…

Ужас! Алексей думает, что купил ее! У нее внутри все перевернулось, словно она каталась на американских горках. Она больше не понимала, едет вверх или вниз, а просто хотела сойти.

– Это очень щедрое пожертвование. – Она на ощупь достала из корзины футболку. – Я предоставлю отчетные документы.

– Делай что хочешь. Это твои деньги. Теперь давай найдем более приятное место. Я пришлю кого-нибудь, кто заберет твой багаж.

– Но я пока не знаю, прошел ли платеж, – быстро нашлась Клер. – И, принимая во внимание то, что ты вызываешь у меня отвращение…

– Неужели?

Он приблизился к ней, она успела отступить лишь на шаг назад, когда Алексей обнял ее и поцеловал.

Ее захлестнуло и ошеломило какое-то незнакомое чувство. Ей хотелось плакать от счастья, хотелось, чтобы его крепкие руки обнимали ее всегда. Она застонала от удовольствия и приподнялась на цыпочки. Когда Алексей отпустил ее, она бессильно осела на кровать.

– Значит, я вызываю у себя отвращение.

Корзина с бельем свалилась на пол.

– Я не сплю с мужчинами за деньги! Завтра я позвоню в банк и все верну. Ты не можешь заставить меня переспать с тобой.

– Но мне и не нужно. – Он выпрямился. – Ты только что доказала, что сама хочешь этого.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. К несчастью, он прав!

– И что? Я уверена, что спать с тобой – плохая идея.

– Ну конечно. – В его глазах мелькнуло разочарование. – А как же твоя репутация? Не хочешь сохранить ее?

– Секс с тобой не разрушит мою репутацию.

Она не переставала думать о нем. Как бы это было? Еще ни один мужчина не будил в ней подобных эмоций. Губы все еще горели от их поцелуя.

– Ты прочла бумаги. Было проведено полное расследование дел фирмы. Все, кто вел дела с Виктором, будут уволены. Некоторые крысы уже пытаются бежать с корабля.

– Но я же ничего не знала! Ты же не думаешь, что люди поверят, что я уволена потому, что брала больше, чем мне полагалось?

– Сказала женщина, которая только что приняла сто тысяч долларов для фонда, которого не существует.

– Я ничего у тебя не просила! – Она поднялась. – Ты никогда не докажешь, что я злоупотребляла своими полномочиями!

– Тем не менее ты уволена. Люди сами сделают выводы. Но ведь тебя это всегда устраивало, не так ли?

– Сейчас все по-другому! Если бы я переспала с тобой, будучи в каких-либо отношениях с Виктором, то я бы выглядела…

– Всегда лучше называть вещи своими именами. Разговор со лжецами и ветреными женщинами у меня короткий. Я бы не стал спать ни с одной из таких, потому что всегда есть риск огласки. Если ты переспишь со мной, а не просто уйдешь, то только выиграешь. А так тебе будет трудно найти другую работу.

Да уж, она даже официанткой не устроится.

– Зачем, ну зачем ты ставишь меня в такое положение?!

– А зачем ты сопротивляешься, хотя знаешь, что мы оба останемся довольны?

– Ты уж точно нет… – Ее плечи поникли. Она знала: ее неопытность приведет его в отчаяние.

– Не сомневаюсь, что мы поладим.

Она должна сказать ему, что девственна. Клер снова скрестила руки на груди, стараясь придать себе уверенности.

– Послушай, я… Я не та, за кого ты меня принимаешь.

– Но я думаю, что ты та, кем так хотел обладать Виктор.

– Что?

Он опять притянул ее к себе, и она чуть не сошла с ума от наслаждения.

– Виктор не получил тебя, а я получу. У тебя есть паспорт? Ты путешествовала с ним?

– Мы планировали, но Виктора не стало раньше, чем мы смогли куда-либо выехать.

Алексей приблизил свое лицо к ее. Она задрожала и, запрокинув голову, громко и четко произнесла:

– Я не собираюсь спать с тобой.

Но что же ей делать? На дворе почти ночь. Идти некуда, ее круг общения ограничивается двумя-тремя коллегами. Никто не примет ее из страха потерять работу. У нее нет даже мало-мальских накоплений, только кредитка, долг по которой она не сможет погасить без работы.

Она попала в настоящую беду.

– Ты страшный человек.

– Боюсь, я утратил все положительные качества. – Его взгляд стал серьезным. – Можешь не взывать к моей доброте. Клер, не усложняй нам жизнь и просто уступи.

А может, и впрямь уступить? Что ей терять? По крайней мере, хоть эту ночь она проведет под крышей. Конечно, секс на одну ночь – дело пустое, но она, видно, не создана для постоянных отношений.

– Зачем я тебе? Тебе мало заполучить фирму покойника?

– Он был еще жив, когда я выкупал долю акций. И нет, я еще не получил все, что хочу. Не нужно строить из себя жертву. Тебе придется оставить деньги у себя.

– В любом случае? – Она не собиралась отдаваться человеку, не обговорив мельчайшие детали их соглашения. И нельзя, чтобы он понял, насколько это важно для нее. – Учти, я не приемлю никаких извращений, – предупредила она. – Если тебе нужно, чтобы тебя шлепали…

– Меня довольно трудно подчинить в любом отношении, – сухо заверил он. – Мне просто нравится заниматься сексом. И много. Я не причиняю боль женщинам, даже если им этого хочется. Возможно, я захочу подчинить женщину себе… – Он развел в стороны руки Клер так, что ее грудь сильно прижалась к его груди. Девушка судорожно вздохнула. – Конечно, если она не против.

Клер снова попыталась вырваться, но только распалилась еще больше.

– Какая жалость, что деньги поступят только утром. – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Уходи. Поговорим завтра.

Алексей медленно отпустил ее, не отказав себе, однако, в удовольствии на прощание легко коснуться ее груди. Клер едва заметно вздрогнула.

– А завтра ты не исчезнешь, прихватив мои деньги? Нет, пожалуй, нет. Может быть, Ван Эйк и давал тебе что-то даром, но я на дух не переношу лжецов и воров. Особенно воровок. Возьми паспорт, прихватим этот чемодан. У меня есть собственность во всех уголках мира. Можешь выбирать, но к тому моменту, как мы приземлимся, ты получишь деньги. – Он вновь окинул ее голодным взглядом. – А я получу тебя.

Глава 4

– Послушай, ты выкидываешь меня из моего дома, – язвительно напомнила она. – Мне нужно собраться. Путешествие может и подождать. Она демонстративно подняла корзину для белья с пола и сложила туда одежду.

– Клер, не испытывай мое терпение, я не хороший человек.

Выпрямившись, она покраснела. Теперь от Алексея исходили волны настоящей агрессии.

– Чего ты хочешь? Мне оставить вещи здесь, чтобы завтра же новые хозяева квартиры выкинули все к чертям?!

Она сжала предательски задрожавшие губы, внезапно почувствовав себя чудовищно одинокой.

– Ты продал квартиру и даже не подумал сказать мне об этом!

Алексей прищурился. Он всегда прекрасно понимал, когда женщины пытались использовать его в своих интересах. Время от времени был готов даже поддаваться им, но только если это приводило к желаемому результату.

Поведение Клер наивно, если не сказать, – глупо. Возможно, стоит показать ей, что он начисто лишен сострадания?

Алексей сделал телефонный звонок, на этот раз на английском, и, закончив, сообщил:

– Стюарт из финансового отдела, – возможно, ты его помнишь, – подробно опишет твое имущество и поместит его в хранилище за мой счет.

– То есть Стюарт из финансового отдела будет шарить в моем нижнем белье и документах, а потом прибежит с ними в офис?

Алексею вдруг захотелось успокоить ее, но он решительно поборол это желание.

– Только если он планирует уволиться. Собирай вещи. У тебя есть час.

Конечно же Париж – город влюбленных. Прекрасное место для романтических выходных. Однако Клер выбрала Францию по другой причине.

Оттуда легче и дешевле добираться домой, что она собиралась сделать при первой же возможности. По дороге в аэропорт она посредством Интернета спешно пыталась найти работу и скромное жилье в пригороде Лондона. Ее мучили стыд, страх и чувство вины. Алексей моментально перекроил ее судьбу. Ее и без того пострадавшая репутация была окончательно испорчена. Несмотря ни на что, ее все еще волновало мнение окружающих.

Их окружали огни Парижа. Блики от бесконечных витрин, вывесок и фонарей напоминали о пузырьках в шампанском. Воздух после дождя был потрясающе свежим.

– Клер. – Его прикосновение отвлекло ее от пейзажа за окном. – Мы приехали.

Алексей помог ей выйти из машины и взял под руку. От аромата его одеколона ее голова пошла кругом.

Подняв голову, Клер внимательно рассматривала дом, к которому они приближались. Белоснежный фасад был украшен изысканно подсвеченными розами из лепнины. В горшках на балконах уже расцветали весенние растения.

– Здесь довольно мило, – заметила она.

– Удачное вложение.

– Если ты так озабочен своим капиталом, то почему отказался от выкупа всей собственности Виктора?

– Я оставил собственность его сыновьям, потому что их семьи ни в чем не виноваты. Хотя, конечно, его сыновья прекрасно понимали, каким образом их отец заработал свое состояние. Никто не пытался ставить палки мне в колеса, когда я выкупал фирму. У меня не было доказательств преступлений Ван Эйка, пока у меня в руках не оказались бухгалтерские книги. Ну а теперь, чтобы дальше вести сносную жизнь, его потомкам придется сменить фамилию.

Он улыбнулся. Улыбка вышла жесткой.

– По-твоему, смешно разрушить его семью? – в ужасе спросила Клер.

– Смешно? Нет. Я считаю, что наконец-то восторжествовало правосудие.

Когда они вошли, Клер была так расстроена бескомпромиссной бесчеловечностью Алексея, что даже не обратила внимания на внутреннее убранство дома. До этого момента она не задумывалась, что же будет с ней. Знала лишь, что если откажется от денег, то станет сожалеть об упущенной возможности всю оставшуюся жизнь. Сиротам необходима поддержка, а средства на это достать нелегко. Оставшись без Виктора, так некстати запятнавшего свою деловую репутацию, Клер совершенно не представляла, кто захочет поддержать фонд. Если она не сделает то, что должна, фонд канет в небытие. Звук захлопнувшейся двери оторвал ее от грустных мыслей и вернул к суровой реальности.

Да, Алексей Дмитриев человек непростой. Хотя она и поверила в то, что он не причиняет боли женщинам и в отношении их придерживается строгого морального кодекса, на душе у нее было муторно и неспокойно.

– Хочешь поужинать в городе или здесь?

Клер с шумом вдохнула. Быстрее бы все закончилось! Она так утомлена дорогой, хочет в душ…

Из-за его близости у нее пересохло во рту и задрожали колени. Его волосы намокли от дождя, легкая щетина подчеркивала мужественные скулы. Она надеялась, что он не замечает ее волнения. Алексей же внимательно разглядывал ее губы. А ей так хотелось прикоснуться к нему.

– Хватит умолять меня о поцелуе. Я не брит, тебе будет неприятно.

– Но я… э-э-э… – растерялась она.

– Освежись и переоденься в коктейльное платье. Хочу видеть твои ноги, – заявил он и направился в одну из смежных комнат.

Она бросила злобный взгляд ему в спину. Хотя какой смысл злиться? Она ведь сама продалась ему. Чтобы хоть как-то отвлечься, Клер принялась рассматривать дом.

Квартира занимала весь верхний этаж. Огромная гостиная была поделена на несколько зон. Дизайн ясно говорил о том, что владелец дома – мужчина.

Прежде Клер думала, что Виктор неприлично богат. Она покачала головой, напомнив себе, что богатство – не показатель класса. Класс определяет воспитание и характер. А вот Алексей отгородился от окружающих словно стеной. Ей было интересно, что же за человек скрывается за суровой гранитной оболочкой.

…Господи, он наверняка посмеется над ней, когда узнает, что она неопытна. Нет! Прочь эти мысли! Пора прекратить бояться. Пусть насмехается над ней, сколько его душе угодно. У нее есть свои принципы, и отступать от них она не намерена. Сказала, что переспит с ним, значит, переспит!

Выйдя из душа, он увидел, что ее багажа в комнате нет, и почувствовал себя оскорбленным. Женщины никогда не отвергали его! Он не сомневался, что между ними все решено. Неужели она передумала?

Схватив мобильный, Алексей, как был в одном полотенце, прошествовал в пустую гостиную. В другом конце квартиры была еще одна спальня. Не задумываясь, он распахнул дверь в комнату. На нетронутой постели стоял ее раскрытый чемодан. Из ванной доносился шум фена.

Он почувствовал облегчение и тут же приказал себе собраться. Клер – обыкновенная женщина. Очередная красотка, которая разделит с ним постель. Хотя ему будет особенно приятно овладеть той, которая так и не досталась Виктору.

Почти двадцать лет Алексей терпеливо выслеживал этого человека, так что он в состоянии подождать еще пару часов, чтобы одержать самую главную победу.

Перелет в Париж оказался хотя и краток, но совершенно невыносим. Всю дорогу Клер молчала, держалась замкнуто, а он ощущал ее присутствие буквально всем телом. Впервые ему было интересно узнать о том, с кем именно он ляжет в постель.

Там в коридоре он едва не набросился на нее. Клер специально дразнила его? Усилием воли Алексей взял себя в руки. Еще не хватало обнаружить свою слабость перед женщиной! Он и без того был неприятно удивлен, когда Клер предъявила условие – деньги должны поступить на счет.

Его успокаивало лишь то, что она тоже слаба перед ним. С другими женщинами у него был просто секс, но Клер! Между ними явно что-то происходило. Какая-то химия! Конечно же, когда он получит ее, вся магия исчезнет. Так всегда происходит. И прекрасно, потому что одержимость Клер отнимает у него все силы.

В гостиную он вернулся, сменив костюм на брюки и тонкий серый свитер. Пока он ждал Клер, успел сделать несколько деловых звонков.

С трудом передвигая ноги, Клер вошла в гостиную, ожидая оценивающего взгляда Алексея. Он говорил по телефону, стоя к ней боком. Так что, вопреки ожиданиям, она сама принялась разглядывать его. Простая одежда выгодно подчеркивала все достоинства подтянутой фигуры. Волосы были еще немного влажными после душа. Клер представила, как прикоснется к ним.

Алексей обернулся, и время перестало существовать. Клер почувствовала, как ее лиловое платье исчезло под его хищным взглядом. Все происходило так же, как и утром. Только теперь они были наедине в его доме.

Она нерешительно замерла на месте и в ту же минуту вдруг осознала, что весь их договор – ложь. Она здесь и сейчас с этим мужчиной, потому что хочет его. Это открытие напугало ее. Откуда у нее вдруг такое желание? Ведь она всю жизнь старалась ни в ком не нуждаться.

Тем временем взгляд Алексея неторопливо скользил по ее фигуре. Изящные щиколотки и колени, стройные бедра, тонкая талия, красивая линия плеч, хорошенькое лицо… Она явно нервничает от такого пристального внимания.

– Мило.

– Виктору оно очень нравилось… Это платье.

Клер не понимала, зачем сказала это. Возможно, чтобы стереть самодовольное выражение с его лица. А может быть, чтобы напомнить, что они все еще в состоянии войны.

– Клер, произноси это имя при мне как можно реже.

Между ними повисло тяжелое молчание, которое внезапно прервал стук в дверь.

Алексей открыл, в гостиную вошли люди в униформе. С помощью белоснежных скатертей, салфеток, серебряных подсвечников и изысканных свечей они буквально превратили стол в облако. Расставили приборы и разлили вино. В комнате, словно сама по себе, заиграла тягучая, как мед, чувственная музыка. Клер безошибочно определила благоухание утки с апельсинами. На негнущихся ногах она прошла к столу и села на стул, который Алексей отодвинул для нее.

Наконец официанты ушли. Клер нервно откашлялась.

– Ты сказал… – Она снова кашлянула. – Ты сказал, что уже долгое время преследовал фирму Виктора. До того как с ним случился сердечный приступ, он постоянно был в стрессе. Это из-за… поглощения?

За этим ее вопросом явно крылись обвинения, которые сильно задели его. Его обуяла буря эмоций. Печаль. Чувство утраты. Гнев.

– Не хочешь ли ты сказать, что я умышленно убил его? – Голос Алексея прозвучал спокойно, но она почувствовала исходившую от него угрозу.

– Н-нет… – выдавила она, заикаясь.

– Я планировал это поглощение много лет. У меня никогда не повышалось давление. Ван Эйк знал, что с ним случится, и, возможно, нервничал, но сердечный приступ стал результатом его нездорового образа жизни. – Алексей чувствовал, как тело заныло от напряжения.

– Я знаю, я говорила ему…

– Меня совершенно не интересует, о чем вы говорили, – отрезал он. Клер вздрогнула. – Я знаю об этом человеке больше, чем хотел бы. Теперь же я желаю забыть о нем. Полностью.

Алексей сказал больше, чем собирался, но надо было положить конец ее отвратительным комментариям. Он снова посмотрел на ее элегантное платье. Она выглядела в нем потрясающе, и Алексей вдруг почувствовал себя оскорбленным при мысли, что Виктор или кто-то из ее прежних любовников оплатил его.

Клер же напряженно притихла, сложив на коленях руки и опустив глаза. Однако он и не подумает извиняться, надо, чтобы она услышала его и больше никогда не поднимала эту омерзительную тему.

– Ну что же… – четко произнесла она, явно собираясь снова надерзить ему. – Твоя столь бурная реакция дала мне понять, что ты действительно затаил злобу на Виктора.

– Злобу?! – Алексей чуть не поперхнулся. Это слово весило слишком мало, когда речь шла о человеке, который погубил его отца, стал причиной унизительного падения его матери и его собственного саморазрушения. – Да, Клер, я действительно затаил на него злобу. – Он сделал глоток вина и откинулся на спинку стула с каменным выражением лица.

– Но почему? – Клер попыталась придать своему голосу мягкости.

– Главное, что он сам знал. Это все, что важно.

– Но не для меня.

Он едва заметно улыбнулся. Клер поняла, что он знает, что на самом деле волнует ее.

– Ты заключил важную, очень важную для тебя сделку, но не говоришь почему.

Алексей ясно дал ей понять, что сделка между ними чисто коммерческая, без намека на романтику. В глубине души Клер боялась, что на самом деле он вовсе не хочет ее. Что секс с ней – просто очередной пункт в его бизнес-плане.

– Я хочу понять, зачем все это? Ты ведь ничего не хотел от меня, пока думал, что я была любовницей Виктора. Но когда узнал, что это не так, вдруг втянул меня в эту сделку. Если дело твоей жизни – завладеть всем, чем прежде владел Виктор, что я здесь делаю? И почему ты избавляешься от его собственности так же быстро, как и приобретаешь ее?

– Я хочу полностью уничтожить его. Сорвать маску, под которой он так долго скрывался для всего мира.

– Мне здесь не место, – раздраженно заявила она. – Я ему не принадлежала.

– Он считал тебя своей, – огрызнулся Алексей. – И ты сама позволила всем так думать.

– Все равно это не значит, что ты можешь обращаться со мной как…

– С собственностью? – Он резко подался ей навстречу. Клер отшатнулась. – Какая тебе разница? Ты получила что хотела, и я получу что хочу. В чем проблема?

Сделав глубокий вздох, она взяла в руки вилку.

– Теперь мне хотя бы понятно, что тебе безразлично, что ты приобретаешь. Эти… вещи могут тебе даже не нравиться. Они нужны тебе только для того, чтобы разрушить их. Не так ли?

Она посмотрела прямо ему в глаза, губы Алексея изогнулись в жестокой улыбке.

– Клер, у тебя останутся деньги. И поверь, ты не выйдешь отсюда неудовлетворенной. Обещаю. Так что сменим тему.

– Кажется, ты только что сделал это. – Она посмотрела на еду на тарелке. Аппетит начисто пропал. Клер со стуком опустила вилку. Бесполезно пытаться впихнуть в себя даже крошечный кусочек. Она может сидеть и дожидаться сообщения о поступлении средств на ее счет. Может сидеть и убеждать себя в незначительности того, что произойдет. Надо скорее заняться с ним сексом и потом просто забыть о том, что это вообще было.

– Давай сделаем это сейчас.

– Что за перемены в настроении, принцесса? – Алексей прищурился.

Ее пульс участился. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Потому что все это – Париж, квартира, ужин – не имеет значения. Я сознательно делаю выбор. Просто хочу выполнить свою часть сделки как можно быстрее.

Клер встала из-за стола и, не оборачиваясь, направилась в его спальню. Она не слышала, идет ли он следом – только шум крови в ушах. Дойдя до его постели, она вдруг задрожала.

Что она делает?! Как можно вот так просто отдаться мужчине?! Его отношение больно ранит ее, но она не должна этого показывать.

Глава 5

В комнате повисла тишина.

Клер воспользовалась паузой, чтобы собраться с мыслями. Она была потрясена, как легко Алексей выбил ее из колеи. Ему хватило одного поцелуя.

Она приказала себе успокоиться, но это стало совершенно невозможно: жар, зародившийся глубоко внутри, буквально превращал ее тело в воск. Его ладони легли на ее спину. Нужно выиграть время!

Пытаясь скрыть свое смущение, Клер посмотрела ему в глаза. Они подозрительно блестели.

– Еще минуту назад я был недостаточно быстр для тебя, – заметил он с неудовольствием.

– Как бы то ни было, женщине всегда хочется быть соблазненной.

– Правда? – От его бархатного голоса по ее телу прошла сладкая дрожь. Алексей взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – А может, она хочет узнать, до чего способна довести мужчину?

– Я не… – Во рту у Клер пересохло. – Не отказываюсь. – Она почти шептала. – Просто мне не хочется торопиться. Это глупо?

Клер так хотелось быть более искушенной, чтобы понимать, какую ошибку она допустила.

– Хочешь, чтобы это было увлекательно, или боишься потерять самообладание?

Его догадка оказалась верной. Клер занервничала еще больше. Раньше она была способна контролировать свои мысли и поступки. Но то, что происходило с ней сейчас, выходило за рамки ее понимания. Это пугало Клер.

Он коснулся ее губ.

– Скажи, что хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Она не могла отрицать это желание. Что ж, начало, пожалуй, неплохое. Если она сосредоточится, то, возможно, сумеет скрыть свои истинные чувства.

– Сейчас. – Ее голос дрогнул, выдав смущение.

– Сейчас?

– Да, но пока просто поцелуй. Пожалуйста…

Алексей вздохнул, и она подумала, что он разочарован. Его рука тем временем легла на ее затылок, пальцы зарылись в волосы.

– Ну, раз ты так вежливо просишь…

Он легко поцеловал ее в шею. Она вздрогнула от прикосновения его губ.

Как же приятно! У Клер задрожали колени. Она уперлась руками ему в грудь, а он, не останавливаясь, покрывал легкими поцелуями ее лицо.

И тут, словно против своей воли, Клер стала искать его губы, чтобы поцеловать по-настоящему. Однако его ладонь, лежащая на ее затылке, не давала ей этого сделать. Она приоткрыла губы, словно приглашая его. Но Алексей снова не поцеловал ее. Она досадливо вздохнула, понимая, что не управляет ситуацией, и провела ладонями по его груди. Это было новое, странное, пьянящее ощущение.

– Алексей… – едва слышно выдохнула она.

– Хочешь, чтобы я поцеловал тебя в губы? – глухо спросил он.

Да! Да! Да! Несмотря на все дурные предчувствия и опасения.

– Да.

Алексей легонько коснулся губами ее рта.

– Еще… – вздохнула она.

– Покажи мне, чего ты хочешь, – коротко приказал он.

Она расстроенно вскинула на него глаза. Она же не знает! Или знает?.. Клер хотела настоящего, глубокого, горячего поцелуя. Каким бы сумасшествием это ни было.

Встав на цыпочки, она прижалась губами к его губам и кончиком языка попыталась разомкнуть их. Алексей замер. Клер с ужасом подумала, что делает что-то не так. Ее возбуждение ушло, оставив ее смущенной и расстроенной. Она захотела отстраниться, убежать, спрятаться, но его руки не отпускали ее. Наконец он ответил на поцелуй, и Клер испытала облегчение. Он крепко прижал ее к себе, их языки сплелись.

Руки Клер, словно сами собой, обвили его шею. Ее платье было расстегнуто, но теперь это совершенно не волновало ее. Ей страшно хотелось прильнуть к нему всей кожей.

– Хочешь этого?

Он взял ее руку и пропустил под мягкую ткань своего свитера, ее пальцы коснулись его широкой горячей груди.

Его кожа напоминала ей бархат, согревшийся на солнце. Она изучала его тело ладонями. Алексей вздрогнул.

Что же опять не так?

Его рука властно легла ей на спину.

– Хочешь, чтобы я делал это? – Он прихватил губами мочку ее уха и прошептал: – И это?

Она застонала, представив, как его губы ласкают ее груди. Пальцы сами собой сжались, теперь она почти царапала его грудь.

– Да…

– Тогда сними платье.

Он отпустил ее.

Алексей был так восхитителен, что Клер наконец-то почувствовала себя по-настоящему живой.

Она подумала, что запомнит этот момент навсегда. Ее глаза увлажнились. Однако разум в панике призывал ее бежать. Эта связь будет краткой, и, когда их срок выйдет, ей будет очень больно. И вопреки здравому смыслу Клер отчаянно желала этого. Настолько, что собственные руки предали ее. Прохладный шелк платья соскользнул и упал к ногам Клер. На ней остались только нижнее кружевное белье и чулки.

Она приблизилась к нему.

– Попроси меня помочь тебе.

– Я…

Его просьба смутила ее. Алексей сделал шаг ей навстречу, отвел в стороны ее дрожащие руки.

– Сядь на постель.

Она благодарно повиновалась. Ноги стали ватными. Она боялась упасть. Ее глаза оказались на одном уровне с молнией на его брюках. Клер не чувствовала себя готовой заходить так далеко, пускай даже визуально. Она подняла на него глаза, некоторое время они просто смотрели друг на друга. В ушах у нее звенело.

Клер понимала, что обратного пути нет, – она вступила в неравную борьбу. Этому мужчине достаточно взгляда, чтобы сломить ее волю. Но Алексей действовал тоньше. Он заставлял ее бороться с самой собой.

Клер все еще пыталась спрятаться в своем внутреннем укрытии, но понимала, что это бесполезно. Она не устоит.

Алексей обхватил ее ногу и стал поглаживать икру. Клер вздрогнула, очнувшись и поняв, что ее ноги разведены. Она инстинктивно прикрыла самую интимную часть тела. Туфли со стуком упали на пол, но она не услышала этого – так громко бухала кровь в ушах. Он накрыл ее руку своей. От неожиданности Клер отдернула ладонь.

– Позволь снять с тебя хотя бы это. – Его пальцы стали стягивать с нее тонкие чулки. – Ты же хочешь почувствовать меня?

– Да, но… Почему ты не раздеваешься?

– Я сделаю это, когда ты будешь готова.

Он выпрямился и упер руки в бока, победно глядя на Клер. Над кем же он одержал победу? Над ней или над собой?

«Над нами обоими».

Медленно приходя в себя от забвения поцелуев, Клер вдруг ощутила собственную наготу. Да, она знает, что обязана выполнять его желания. Но как же страшно терять контроль над собой!

Когда он снял с нее второй чулок, она прикрыла глаза – ее внезапно окатила волна стыда. Теперь на ней остались только трусики. Сжав колени, она гадала, что же будет дальше.

Алексей снова выпрямился. Он явно торжествовал.

– Хочешь, чтобы я присоединился к тебе?

Она рассмеялась. Без сомнения, он понимает, как сильно она его хочет, но все же желает услышать это от нее. Она должна была сказать ему, что он ее первый мужчина. Должна была сказать, что не готова, но ее пугала сила собственного влечения.

– Хочу, – выдавила она.

– В таком случае, когда ты будешь готова, подвинься.

Он буквально поедал ее голодными глазами. Клер откатилась в сторону и вытянула ноги, одна ее рука легла вдоль тела, другая – на живот. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой уязвимой.

Он подался к ней, не торопясь разглядывая ее тело. Так пристально, что Клер захотелось закутаться в покрывало. Она не могла оторвать глаз от его лица, ища поощрения во взгляде. Она совсем не сладострастная. Сможет ли она удовлетворить его?

Его лицо стало серьезным. Клер вздрогнула.

– Мне нравится то, что я вижу.

«Нравится»? Действительно? Она совсем не уверена в его словах и тем более в чувствах. Но прежде чем она успела что-либо сказать, он ухватил ее за запястья и завел ей руки за голову. В то же самое время его колено оказалось у нее между бедер. Клер застонала от удовольствия и обняла его ногами.

В голове Алексея мелькнула мысль, что если он позволит ей ласкать себя, то уже не сможет с собой совладать. Она умышленно изводила его, но он был намерен выиграть эту битву.

Свободной рукой он провел по ее руке, груди, бедру, закинул ее ногу себе за спину, мысленно проклиная свитер, который, словно стена, отгораживал его тело от ее шелковистой кожи. Прижавшись к ней, он принялся покачиваться: Клер должна окончательно потерять контроль над собой раньше его.

От возбуждения ее щеки покраснели, она приподняла бедра ему навстречу, застонала, и он едва не сорвался.

Клер тяжело дышала, Алексей мучил ее – она не могла пошевелиться, не могла ничего сказать, чтобы остановить его, только беспомощно стонала.

Клер держала мужчин от себя на расстоянии, относилась с пренебрежением к другим женщинам, потому что не знала, какое удовольствие может доставлять секс. Сейчас же, вдыхая пьянящий мужской аромат, она сгорала от желания. Алексей действовал на нее как наркотик.

Его горячая ладонь легла на ее грудь. Это прикосновение распалило ее еще сильнее. Под его жгучим взглядом ее сосок стал твердым и налился, как спелая вишня под летним солнцем. Подушечкой большого пальца он обводил ареолу.

– Алексей, пожалуйста…

Он сжал ее сосок пальцами и принялся ласкать его губами. Клер вскрикнула и почувствовала, как между ног выступила влага. Она инстинктивно подалась ему навстречу, ошеломленная силой собственной страсти. Между тем Алексей переключился на другую грудь. Ее тело изогнулось дугой ему навстречу, она часто дышала. Его рука ласкала ее икру, чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Потом пальцы уверенно скользнули под нижнее белье и стали ласкать чувствительные влажные складки.

– О, Алексей… – простонала Клер, задыхаясь.

– Кажется, об этом ты не просила? Или я не прав?

Его глаза казались ей совершенно черными, а ухмылка подсказала, что он не собирается играть по ее правилам.

– Хочешь, чтобы я и дальше ласкал тебя? – Он опустился к ее животу. – Или поцеловал?

Клер инстинктивно попыталась свести колени, увернуться от него, но у нее ничего не вышло.

– Кажется, ты сказала «да»?

Он покрыл ее тело поцелуями – от ключицы вниз по животу.

– Теперь я могу стянуть с тебя трусики зубами?

– Сначала разденься, – выдохнула она.

Он медленно отстранился, и Клер тотчас почувствовала тоску по его телу, хотя передышка пришлась очень кстати. Она чувствовала, что ее нижнее белье совсем промокло. Ее живот слегка подрагивал от напряжения, соски все еще были твердыми, грудь судорожно вздымалась и опускалась.

Клер больше не чувствовала смущения. Теперь ее не волновало, как она выглядит, она лишь хотела, чтобы Алексей продолжал.

Алексей и сам страдал от затянувшейся прелюдии. Возбуждение медленно сводило его с ума. Взгляд обжигал ее. Он хотел овладеть Клер немедленно!

Она извивалась всем телом, и это было так эротично, что он едва сдерживал стон возбуждения. Он больше не мог мыслить рационально. Единственное, что он чувствовал, – манящий запах ее тела: персик, мед, тепло лета. Чтобы утолить его голод, рта и пальцев было недостаточно. Эрекция стала почти болезненной. Он отчаянно хотел слиться с Клер.

Ее нарочито робкая просьба не торопиться была единственной причиной того, что он изображал терпение, хотя это было уже выше его сил. Он почти обезумел при виде ее наготы. Клер хотела свести его с ума, и ей это почти удалось, однако признавать это он не собирался. Он будет так же неумолим, как и она. Клер может сколько угодно играть в эти игры, но он намерен насытиться ею. Ее мнение его больше не интересует!

– Алексей?

– Ждал, когда ты скажешь, что мне делать дальше.

Он явно насмехается над ней.

Алексей неторопливо стянул свитер и швырнул на пол.

– О-о… – простонала Клер, заставив его надменно улыбнуться, но то, как она облизнула пересохшие губы, вызвало у него новую волну желания.

– Что это значит? – не сдавался он. – Мне раздеваться медленнее?

Он расстегнул брюки и на мгновение замер, а потом потянулся за презервативом.

В ее взгляде мелькнули тревога и смущение. А может, испуг?

– Ты же не хочешь, чтобы я был полностью обнажен?

– Обнажен, но защищен, – ответила Клер, словно он ждал ее подтверждения.

Алексей неторопливо избавился от одежды, стараясь выглядеть спокойным и собранным.

Клер молча смотрела на него. Эрекция стала нестерпимой. Зубами он разорвал упаковку и надел презерватив.

– Я готов, а ты?

Клер ничего не ответила, только смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых отражалась буря эмоций. И как это понимать? Она хочет, чтобы он совершенно обезумел?

Он легонько ущипнул ее за бедро и ухватился за кружевной край трусиков, рассчитывая, что она снова попросит его не торопиться.

Но Клер молчала. Он снял с нее трусики, обнажив золотистые волосы, обрамлявшие лоно. Краем глаза он заметил неловкое движение ее руки и тут же остановил, накрыв своей ладонью.

– Это слишком прекрасно, чтобы ты пряталась от меня.

Его голос казался ей бархатным. Алексей умирал от желания овладеть ею. Он провел пальцем по ее животу, ниже и ниже… Ее тело изогнулось дугой.

– Да! Да!..

Он поднял Клер так, чтобы ее голова оказалась на подушках, раздвинул ее ноги. Казалось, от соприкосновения их тел воздух заискрился. Клер задрожала, ее руки обвили его шею, ноги обняли его бедра. Она была женственна, чувственна, соблазнительна.

Теперь Алексей и знать не хотел о тех, кто делил постель с ней раньше.

– Ты хочешь меня? – прорычал он.

– Очень…

Ее возбужденное тело терлось о его. Клер была похожа на кошку, которая просит у хозяина ласки.

– Этого?

Он дразнил ее. Клер вдруг замерла, осознав, что он едва сдерживается, чтобы не войти в нее. Она принялась медленно двигаться, приподнимая жадные бедра, сводя с ума, обжигая ласками.

– Да… – наконец выдохнула она.

Глава 6

Когда Алексей сделал первый толчок, Клер вскрикнула и тут же сжала губы. Он чувствовал, что не может войти в нее полностью, а ее ногти царапают его плечи. Сбитый с толку, он замер.

– Я не знала, что это будет так больно, – едва слышно прошептала она.

Смысл ее слов не вполне дошел до Алексея, он попытался отстраниться, но она пискнула и крепко обхватила его ногами.

– Пожалуйста, не двигайся.

И тут его осенило.

– Ты что, девственница? – Потрясенный до глубины души, он буквально выкрикнул этот вопрос.

Клер вздрогнула, ее руки расслабились.

– Кажется, больше нет.

– Но я не сплю с девственницами! – выпалил он. Как же это могло произойти?! Алексей пытался найти рациональное объяснение случившемуся, но обуревавшие его чувства мешали сосредоточиться.

Тело Клер было упругим, шелковистым, горячим и таким уязвимым… Алексей побледнел от напряжения, осознавая ошибочность происходящего, но будучи не в силах отказаться от Клер. От возбуждения его тело дрожало. Нет, это не может произойти! Только не с ним! Это нужно прекратить.

– Пожалуйста, не порти момент, – едва слышно прошептала она.

«Момент»?! Он же ее обесчестил!

Боль стала понемногу отступать, оставляя приятное чувство наполненности. Алексей был твердым и горячим. Клер нравилось это ощущение.

Очевидно, однако, что он в бешенстве. Но какое ей дело до его ярости, когда ей так хорошо! Постепенно ее мышцы расслабились, она словно таяла. Он сделал движение ей навстречу. Оба прерывисто дышали.

Клер прикрыла глаза, не в силах смотреть на него. Его слова все еще звенели у нее в ушах. Она совершенно не понимала, что ей нужно было делать. Она слишком возбуждена и жаждет новых ласк. На ее глаза навернулись слезы.

– Пожалуйста.

– Прекрати это повторять. – Он взял ее лицо в свои ладони и вытер влажные дорожки с ее щек. – Когда ты будешь готова, мы завершим то, что начали.

Его голос стал чуть теплее. Прикосновение губ было ласковым. Они поцеловались, она крепко прижалась к нему и впустила в себя, испытав последний укол боли, которая теперь показалась ей правильной.

Клер накрыла волна новых ощущений. Она выгнулась ему навстречу, обнимала его, наслаждаясь тем, что теперь он обладает ею полностью. Алексей щедро осыпал ее тело поцелуями. Она была счастлива.

Он бормотал что-то по-русски. Его руки легли на ее бедра. И они устремились навстречу обоюдному удовольствию. Она стонала от страсти… Ей казалось, что ее кожа натянулась, стала чужой, новой. Затем она почувствовала, как проваливается в пустоту, а затем вновь взмывает вверх…

Алексей отстранился от нее и тяжело перевалился на спину. Ему нужно в ванную – вполне пристойный предлог. На самом же деле он хотел сбежать от Клер. Она была сладкой, терпкой, тонкой… Ему хотелось ее снова и снова.

Алексей плеснул себе в лицо холодной воды, а затем поднял глаза и взглянул на себя в зеркало.

Шрам выделялся на раскрасневшемся лице тонкой белой линией. Монстр!

Она же просила не торопиться. Как он не понял этого? Клер была так смущена и потом…

Что же он натворил? Мог ли ей понравиться такой первый опыт с мужчиной?

Его пронзило чувство вины. Он всегда понимал, что в глубине души он низкий, беспринципный негодяй, хотя и здорово скрывает это. Теперь он обесчестил такую девушку…

Но как она могла так поступить?

Наскоро утершись полотенцем, Алексей вернулся в спальню, чтобы встретиться лицом к лицу со своей ошибкой.

Клер сидела на постели. Простыня прикрывала ее тело до плеч. Он невольно залюбовался ею – пухлые губы, похожие на вишни, золотистые спутанные волосы… Ее лицо излучало невинность. Клер была похожа на невесту.

Она бросила нерешительный взгляд в его сторону, и Алексей снова испытал возбуждение. Однако, решительно скрестив руки на груди, он заявил:

– Я не женюсь на тебе.

Его холодные слова начисто разрушили сексуальную атмосферу в комнате.

Клер вздрогнула и посмотрела ему в лицо:

– Разве я просила тебя об этом?

– Наверняка ты планировала что-то в этом духе, когда ложилась со мной в постель. Или же ты просто забыла, что ты девственница? Послушай, я не принадлежу к тем мужчинам, которые стремятся обременить себя семьей. – Клер вопросительно подняла брови. – Как ты не понимаешь, честь женщины должна принадлежать только ее мужу.

Он никогда не сможет простить себе этого. Спать с искушенной женщиной – одно. Никто из них не питает каких-либо иллюзий относительно совместной ночи. У девственниц же ожидания всегда завышены.

Клер покраснела.

– Честь женщины должна принадлежать только ее мужу? – процедила она сквозь зубы. – Мое тело принадлежит мне. Добро пожаловать в двадцать первый век. Что касается тебя, ты ведешь себя слишком неосмотрительно.

– Хорошо, что хоть кто-то из нас знал, что делал.

И это явно не он. Клер сама решила не рассказывать ему об этой немаловажной детали. Да, ее методы куда изощреннее, чем он предполагал. Он ее недооценил.

– Всем нужно с чего-то начинать. Какой смысл ждать мужа, который, возможно, так и не появится? Я обязана сама заботиться о себе, не так ли?

– Так вот, значит, как ты это делаешь? Продаешь свою девственность за деньги?

Так поступали все женщины, с которыми он имел дело раньше. Продавали свое время и тело. Теперь он знает, с чего это начинается.

Ему стало жаль их обоих. Однако, к его удивлению, она мастерски спрятала свою обиду.

– Я сама сделала свой выбор. К тому же я не собираюсь выходить замуж.

Он лишь фыркнул. Девушки вроде нее всегда мечтают о семье и детях. Если бы его родители были живы, они бы разочаровались в собственном сыне. Но если бы они были живы, он стал бы совершенно другим человеком.

– Ты тешишь себя иллюзией, что знаешь меня, – сурово произнесла она. – На самом деле тебе это безразлично. Я тебе безразлична. Секс со мной – лишь новое доказательство твоей победы. Думаю, ты удовлетворен. Теперь оставь меня.

Каждое ее слово наносило ему новый и новый удар. Как же она ошибается!

Несмотря на разочарование тем, что она скрыла от него факт своей невинности, Алексей не хотел оставлять ее. Он готов был быть с ней снова и снова. Хотел ласкать ее, чтобы она мурлыкала от удовольствия, чтобы она таяла в его объятиях… Это желание оглушило его, но он должен быть терпеливым и внимательным. Настолько нежным, насколько он мог бы быть, если бы знал…

Но сейчас ему придется оставить ее.

Глава 7

Клер проснулась в незнакомом месте. Она часто заморгала, постепенно память возвращалась к ней. Поднявшись на локте, она окинула комнату сонным взглядом. Так. Она все еще в постели Алексея, без одежды и… теперь женщина. Начавшееся было волнение улеглось, как только она поняла, что в постели одна. Видеть Алексея сейчас было бы невыносимо. Она залилась краской при одной мысли о нем.

Клер села на постели и, поджав колени, уткнулась в них лицом. Как она могла позволить Алексею сделать с ней все это? Да, она росла без избытка любви, но ведь она никогда прежде не испытывала такого сильного сексуального влечения.

Ей вдруг подумалось, что теперь Алексей начисто потеряет уважение к ней. И что это за архаичные представления о девственности? Он осудил ее… Клер не было нужды переживать из-за его мнения, но ей это плохо удавалось. Ей хотелось знать, понравилось ли ему быть с ней так же, как ей понравилось быть с ним.

Клер не сомневалась, что физическое удовольствие от их близости для него на втором месте. Переспав с ней, Алексей лишь окончательно утвердился в победе над Виктором. После секса он просто ушел, его интерес к ней испарился. Клер с тоской подумала, что никто не хочет оставаться с ней надолго. Было наивно и глупо даже думать о том, что такой мужчина всерьез заинтересуется ею.

Тихонько скрипнув, приоткрылась дверь.

Алексей застал ее врасплох. Клер обратила внимание, что на нем вчерашняя одежда. Брюки и свитер казались мятыми. Его волосы были еще влажными после душа. Она до сих пор помнила их запах и мягкость, их прикосновение к ее груди. Однако выглядел он весьма самоуверенно. Клер захотелось накрыться одеялом.

Алексей смотрел внимательно – так, словно видел ее насквозь. Ей казалось, что он читает ее мысли, и это приводило ее в отчаяние. Она не могла отвести от него глаз. При воспоминаниях о его ласках тело вновь оживало. Она вспомнила тот момент, когда они соединились друг с другом, и подумала, что то, чем они занимались, можно назвать только любовью. В тот момент Клер чувствовала себя любимой.

Сейчас же она в полной мере ощущала всю мерзость бытия. Душой она устремилась к воспоминаниям, подобно цветку, который тянется к солнцу. Но того мужчины, который любил ее прошлой ночью, больше не было. Перед ней стоял прежний Алексей – человек, движимый по жизни жаждой мести. Для него она была разменной пешкой в шахматной партии, которую он тщательно разыгрывал на протяжении долгого времени. И она свое отыграла.

Сейчас лучшее время, чтобы расставить все точки над «i» и побыстрее убраться из этой постели, дома, страны. Подальше от него.

– Есть хочешь?

Она нервничала и терзалась подозрениями. Это сарказм? Да, она действительно проголодалась. Или же он так бестактно напомнил ей о несостоявшемся ужине?

Какая жестокость. Клер мысленно отгородилась от него, как делала это еще в школе, когда ей докучали испорченные одноклассники.

– Я бы что-нибудь съела.

Убрав с лица прядь волос, Клер посмотрела на него с безразличием. Если другие женщины могут обсуждать секс за чашкой кофе во время ланча, она тоже сможет. Ей следует сохранять спокойствие, как и Алексей. Нужно как-то пережить это неловкое утро, а затем выкинуть все, что произошло, из головы.

– В чем, собственно, проблема? Не можешь самостоятельно сварить пару яиц? Мне нужно и это сделать?

Его брови чуть приподнялись от такой дерзости. Теперь он не казался ей таким уж уверенным в себе. Под глазами у него залегли темные круги, словно он провел беспокойную ночь. Она на секунду подумала, что Алексей лишился сна из-за нее, но эта приятная мысль быстро вылетела у нее из головы.

Последние сомнения покинули Клер, когда он усмехнулся.

– Для этого существуют специальные люди. Но сегодня я заказал для тебя традиционную французскую выпечку. Кажется, это называется тарт…

– Но я бы хотела сама сходить в кондитерскую.

Алексей удивился. Последнее, чего ему хотелось, – гулять с Клер рука об руку по Елисейским Полям. Но оказалось, что и она вовсе не настроена на романтичный лад.

– Послушай, я никогда не была в Париже. Естественно, мне хочется самой дойти до кондитерской. – Ее щеки чуть порозовели. – Но, в общем, не важно. Не оставишь меня на минутку?

Клер решительно повернулась к Алексею спиной и опустила ноги с кровати, давая ясно понять, что ему надо уйти. Однако Алексей не двинулся с места. Сердце Клер предательски подпрыгнуло в груди. Она перевела дыхание, стараясь отбросить фривольные мысли. Умом она понимала, что не должна желать его, чтобы не потерять последнее уважение к самой себе. Тщетно. Она злилась и ненавидела себя за такую слабость.

Стараясь не выдать своего замешательства, Клер все ждала удаляющихся шагов. Молчание затянулось.

Алексей прошел мимо нее в ванную, затем положил шелковый халат в изножье кровати.

– Не торопись.

Когда он вышел, Клер шумно выдохнула. Почему она чувствовала себя такой несчастной? Этот мужчина ворвался в ее жизнь лишь сутки назад и успел перевернуть весь ее привычный мир с ног на голову.

Оставалось лишь надеяться, что когда она освежится и переоденется, то почувствует себя по-другому. Обязательно.

Алексей не привык к женскому равнодушию по отношению к себе. Если ему нужна была женщина, он получал ее, а затем просто уходил.

За стеной шумела вода. Он смотрел в окно на узкую вымощенную булыжником улицу, но перед мысленным взором стояла Клер в душе. Вот она намыливает свою персиковую кожу, пенные струи едва прикрывают изгибы ее тела…

Осознание того, что ее гибкое, точеное тело находится совсем близко – в смежной спальне – приводило его в неистовство всю ночь.

Алексей наивно полагал, что, когда получит Клер, его пыл угаснет. Так обычно и бывало. Но не в этот раз. Прошлая ночь казалась ему сном во плоти. Вновь и вновь он вспоминал, что произошло, осознавая, что это отнюдь не был секс на одну ночь.

До встречи с Клер Алексей не знал, сколько времени ему предстоит провести в Лондоне. Он собирался медленно загонять Ван Эйка в угол – лишать богатства, нажитого нечестным путем, посадить в тюрьму, опозорить… После его внезапной кончины Алексей почувствовал себя сбившимся с курса.

Поглощение также перестало интересовать его – он мог смело поручить формальности своим коллегам в России.

Принимая во внимание неопытность Клер, им следовало расстаться как можно быстрее. Однако он этого не хотел. К чему изображать из себя джентльмена? Он обесчестил ее, что ж – сделанного не воротишь. К тому же с ее стороны это было тактическим ходом. Клер волновала лишь перспектива остаться без дома и работы, если она ему откажет. Ах да, и еще какой-то мнимый фонд… Что ж, если эта женщина решила продаться, он станет ее первым покупателем.

Придя к этому умозаключению, Алексей почувствовал себя совершенно отвратительно. Его терзало отчаяние.

Два десятка лет своей жизни он был движим жаждой мести, Клер должна была стать вишенкой на торте, но почему-то у всей этой затеи оказался горький привкус.

«Победитель…» – ехидно подумал про себя Алексей и ухмыльнулся.

Снова и снова он мерил комнату шагами. Ему хотелось сбежать и одновременно остаться здесь с ней навсегда. Алексей был потрясен тем, что эта женщина подарила ему свою девственность. Он мог бы притвориться другим человеком. Почему бы и нет? Париж – нейтральная территория. Здесь ни он, ни она не знают никого.

«Какое безумие».

Он перестал узнавать самого себя. Что будет, когда он вернется домой?

Спустя какое-то время ему удалось совершить сделку с собственной совестью. Он убедил себя, что эти ощущения – временное явление. В своем роде он ценил каждую женщину, с которой спал, но теперь ему не нужны были другие. Он хотел только Клер. Вывод: он оставит ее рядом с собой, пока не пресытится, и это странное чувство, которое он испытывает сейчас, не канет в Лету. Это решение ненадолго принесло ему успокоение.

Ровно до того момента, как Клер вошла в комнату. На ней было простое светлое платье. Она казалась ему свежей и прекрасной, как невеста после первой брачной ночи. Легкое платье и макияж подчеркивали ее естественную красоту. Однако ее лицо было совершенно непроницаемо: Клер снова отгородилась от него, словно стеной.

Нужно что-то сделать, чтобы не выдать своего замешательства.

– Я запишу тебя в салон, – выпалил он.

Его деловой партнер как-то жаловался, что его жена проводит кучу времени и спускает целое состояние в салоне красоты. Отлично, он сделает приятное Клер. К тому же, пока они побудут врозь, он выработает какую-нибудь приемлемую тактику. Сейчас же он тает перед ней, как желе на солнце. Ну да, есть же еще и магазины!

– Я была у парикмахера пару недель назад. – Она поправила свои золотистые волосы.

План Алексея рухнул как карточный домик. Но он не собирался так легко сдаваться.

– Послушай, это очень модное место. Потом, если хочешь, пройдись по магазинам. Купишь себе что-нибудь.

Он отодвинул для нее стул.

– Зачем? Тебе недостаточно того, что было ночью? Хочешь бирку пришить?

Ее голос едва заметно дрожал. Нервы или раздражение? Нет, он не позволит ей так легко вывести его из равновесия.

– Отныне я не хочу, чтобы ты носила вещи, которые оплачивал Виктор.

– Отныне? – передразнила она его. – И почему же?

Их препирательствам положила конец пришедшая горничная Иветта. Клер поблагодарила ее за женские мелочи, которые та заботливо приготовила для гостьи.

Когда горничная ушла, они сели за стол. Клер тщательно намазывала свежий хрустящий круассан маслом. Алексей заметил, что ее руки дрожат.

– Словно с меня недостаточно этого издевательства… – едва слышно пролепетала она.

– Издевательства?

– Возможно, для тебя совместные завтраки с человеком, которого ты знаешь меньше суток, – дело привычное, но мне неприятно быть рядом с тобой.

Алексей напрягся. Так вот о чем она думает!..

– Я не меняю женщин как перчатки, – негромко сказал он. Словно это могло что-то изменить или исправить.

– Да, и не спишь с девственницами. Как тебе новые ощущения?

– Какая разница, ты-то больше не девственница.

Покраснев, Клер со звоном уронила нож, вздохнула и опустила глаза на тарелку. Алексею не нравилось, что она пытается скрывать от него свои истинные чувства. Между ними теперь не должно быть секретов. Ей следует понять, что одной ночью их отношения не закончатся.

Он потянулся через стол и взял Клер за подбородок, чтобы видеть ее глаза. В ее взгляде таились страх, замешательство, отголоски желания и море тоски. Алексей вновь испытал доселе неизвестное желание – успокоить, обнять.

Она резко дернулась.

– Я хочу домой.

Алексею захотелось ударить рукой по столу, но он сдержался.

– Почему?

Сердце Клер сжалось. Как же ей хочется выглядеть спокойной! Прежде у Клер прекрасно получалось, в прямом и переносном смысле, держать людей на безопасном расстоянии. Однако теперь она не могла ничего поделать со взглядами Алексея, которые, казалось, проникали прямо в душу. То и дело Клер приходилось напоминать себе, что для этого человека она лишь трофей, награда, приз… Но тоска и разочарование не отпускали ее.

– Мне нужно время, чтобы найти работу и дом.

Он вдруг перевел взгляд на телефон, лежащий рядом с его тарелкой.

– Что ж, чудно. Теперь твое время принадлежит мне.

В его голосе звучала сладкая угроза.

Клер прочитала сообщение от банка. На ее счет поступило пятьдесят тысяч фунтов. Теперь сделка полностью в силе. От этой мысли ее залихорадило.

– Мы условились о ста тысячах. – Собственные слова покоробили ее – так мерзко они прозвучали. Она напомнила себе, что все это только ради ее фонда. Она не позволит эмоциям взять над ней верх, не уступит этому человеку ни пенни!

– Послушай, я бы никогда не добился всего этого, если бы требовал гарантий от своих бизнес-партнеров. И с чем бы я остался, если бы ты внезапно передумала?

Алексей излучал спокойствие и сосредоточенность. Клер чувствовала, что теряет контроль над ситуацией.

– Но этого не произошло. Я свою часть сделки выполнила, ожидаю от тебя того же.

– Вторую половину ты получишь, когда наш роман подойдет к концу.

Ей показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Непроизвольно Клер схватилась за край стола.

– Но я думала… – Неужели ему мало? Хотя прошлой ночью он оставил ее именно с этим ощущением. – Разве между нами не все кончено?

В ее голосе смешались отчаяние, страх, смущение, надежда… Клер задержала дыхание. Она почувствовала, как заливается краской.

– Нет, – отрезал он по-русски.

«Нет или еще нет?»

Клер была сбита с толку. Она не могла понять, к чему он клонит. Все утро она проигрывала в голове, как уйдет – холодная, невозмутимая, безразличная.

Она нервно рассмеялась.

– И как долго это будет продолжаться?

Алексей пожал плечами.

– Пока мне не станет с тобой скучно.

«Ну уж нет».

– Ты не можешь держать меня рядом с собой бесконечно!

– Пусть это послужит тебе уроком – всегда оговаривай стоимость и сроки.

Клер была в отчаянии. Что будет дальше?

– В чем проблема? Сама же сказала, что у тебя нет ни жилья, ни босса, перед которым надо держать ответ. Хочешь, чтобы я обеспечил тебе все условия, когда наш союз распадется? На том и порешили. Я могу сделать это.

– Это не то… – И как он может быть таким неумолимым? Таким дьявольски изобретательным? – Господи… – Она глубоко вздохнула и обхватила себя руками. – Что Виктор тебе такого сделал?

Между ними повисло угрожающее молчание. Клер начала всерьез опасаться, что переступила черту.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой Ван Эйка. К нам это не имеет никакого отношения. Мы привлекаем друг друга физически, глупо отрицать это. Со временем желание пройдет, и я отпущу тебя с миром и деньгами.

Она испытала сильное волнение и в то же время удивление.

– Мне казалось, что я расплачиваюсь с тобой за грехи человека, которого, как оказалось, едва знала.

Алексей помрачнел.

– Никто и никогда не сможет погасить его долг передо мной. Его прегрешения слишком велики.

Было видно, что он испытывает чувство опустошения, глубокую тоску и боль. Клер захотелось успокаивающе коснуться его руки, но она вовремя подавила этот импульс. Алексей наверняка оттолкнул бы ее. Клер подумала, что ей впервые захотелось кого-то приласкать. Она никогда не думала о себе как о человеке, который умеет сопереживать чужим невзгодам.

Ее мысли обратились к другим его словам.

«Привлекаем друг друга физически».

Неужели она для него нечто большее, чем очередной кусок холодного пирога мести? В ее животе разом вспорхнула сотня бабочек. Чтобы спросить его об этом, ей пришлось собрать в кулак все свое мужество. И она получила ответ.

– Я хочу твое тело.

– О, ну конечно.

Клер снова замкнулась в себе. Ну а чего еще было ожидать? Ведь и она сама желала его по той же причине. Его тело было восхитительным и дарило ей непередаваемые ощущения. К тому же она давно мечтала быть по-настоящему желанной. Хотя бы физически.

Клер невольно окинула взглядом фигуру Алексея. В конце концов, он предлагал ей наслаждение без осложнений для ее души. Она рано научилась ни к кому не привязываться. Он поймал на себе ее взгляд и решился задать вопрос, который давно вертелся в его голове:

– Как случилось, что такая чувственная женщина, как ты, никогда прежде не была с мужчиной?

Кровь застучала у нее в висках. Если она и дальше будет смотреть на него, то абсолютно лишится самообладания.

– Никто прежде не пытался ни купить, ни соблазнить меня. – Она пыталась говорить спокойным голосом. – К тому же обычные отношения меня не интересуют.

– Что бы это значило? – Его брови вопросительно поползли вверх.

– Свидания, флирт, любовь, поиски родственной души… Ты был прав, когда сказал, что я прагматична. Нет, мне не хочется жить в полной изоляции, но мои сверстники чаще придерживаются другой крайности – алкоголь и тусовки. Мифический роман с Виктором был своего рода спасением от такого образа жизни.

Она сделала глоток кофе. Напиток оказался холодным и горьким. Совсем как отношения между ней и Виктором. Ей было больно думать, что он причинил так много страданий Алексею.

– А теперь ты знаешь, что такое быть настоящей любовницей, – едва слышно прошипел он и взял ее за руку.

Клер словно током ударило. Она нехотя отняла ладонь и спрятала руки под стол. Чтобы как-то унять нервную дрожь, она принялась растирать ладони о колени. Алексей, по всей видимости, принял ее полную капитуляцию.

– Я позвоню водителю. Прежде чем мы полетим в Москву, тебе нужно полностью обновить свой гардероб.

– В Москву?! – Пораженная, Клер с оглушительным звоном опустила чашку на блюдце. – Я не могу поехать в Россию без визы!

– Твой паспорт у меня. – Алексей пожал плечами. – Ласло займется прочими формальностями.

– Ты совершенно не оставляешь мне права выбора! Алексей, у меня есть собственная жизнь!

Она вскочила с места и схватилась за спинку своего стула так крепко, что у нее побелели костяшки.

– Я слишком долго занимался поглощением в ущерб своему бизнесу дома, – сдержанно сказал он, откладывая салфетку в сторону. – Мне нужно вернуться, и я хочу, чтобы ты была со мной. Неужели я многого прошу?

«Была со мной? Нет, Клер, не впускай эти мысли в голову. Ты все еще ничего не значишь для этого человека».

– Нет, ты не просишь, ты ставишь меня перед фактом!

– Да, потому что я плачу за тебя.

– Именно! Потому что я не собираюсь платить за те вещи, которые нравятся тебе!

– Что ж, не ожидал от тебя ничего другого.

Глава 8

Москва, как и Алексей, потрясла воображение Клер с первого взгляда. Голубое небо, высокие дома, изящные исторические постройки – классицизм, модерн, барокко… Ее восхищали широкие проспекты, уютные бульвары, ослепляющая иллюминация. Она словно оказалась в сказке.

Даже Алексей, казалось, испытывал радость от возвращения домой. Сейчас они медленно пробирались по пробкам в центр города.

Район, в котором жил Алексей, был построен именитыми архитекторами для советской элиты. Он подробно рассказал ей историю окрестностей. Из высоких домов открывался потрясающий вид на Москву-реку. Дом, в котором он жил раньше, несколько лет назад сильно пострадал от пожара. Чтобы восстановить его, Алексей собственноручно перелопатил несколько городских архивов в поисках исходных планов строения. Теперь в обновленном здании появилось более пятисот квартир, парадный подъезд, гараж на двести машин.

Клер была восхищена. Прежде Алексей казался ей человеком, движимым лишь местью. После их перелета из Парижа, который занял почти целую ночь, весь световой день Алексей провел в своем кабинете, не отрываясь от документов, проводя переговоры на нескольких языках.

Клер неторопливо изучала его квартиру, расположенную на одном из последних этажей. Оснащенная по последнему слову техники, она, однако, не была лишена шарма элегантной старины. Клер с увлечением рассматривала фотографии на каминной полке в гостиной. Вот новобрачные на старом черно-белом снимке. Она одета в скромное белое платье, он – в темный костюм. Изображение потемнело от времени, но лица мужчины и женщины казались Клер светлыми и живыми. Фотография была небольшой, но ее важность подчеркивалась внушительной серебряной рамкой. Клер догадалась, что это родители владельца квартиры.

Клер поинтересовалась у Алексея, кто это, он лишь коротко кивнул, пресекая любые дальнейшие расспросы.

Да, он непростой человек, запутанный, как улицы его родного города. И теперь она здесь, с ним. На неопределенное время. Она – его любовница. И связь их будет длиться, пока она не наскучит ему.

Клер вздрогнула от этой жестокой мысли и снова взялась перебирать новые платья. Она все еще не могла решить, какое из них подойдет для похода в Большой театр. Откуда ей знать, что носят любовницы влиятельных людей в Москве?

Как глупо было пытаться угрожать ему растратами! Клер не смогла бы даже назвать примерную сумму, которую он потратил на нее. Виктор иногда выделял ей деньги на одежду, но она покупала ее сама – это были довольно сдержанные платья и костюмы. Она не любила обращать на себя внимание.

Алексей повел себя совершенно по-другому. Платья, которые она держала сейчас в руках, были дерзкими и одновременно утонченными. Такие носят уверенные в себе женщины. Клер же отнюдь не чувствовала себя уверенной, особенно в том, хорошая ли она любовница.

«Прекрати!» – скомандовала она себе. Нельзя пасовать перед трудностями и нельзя слишком увлекаться Алексеем. Он ясно дал ей понять, чего хочет: их отношения – просто взаимный обмен удовольствиями.

– Чем это ты тут занимаешься?

Едва не подпрыгнув от неожиданности, Клер резко обернулась:

– Ты напугал меня!

Несмотря ни на что, Клер хотела понравиться ему. Сам Алексей все еще был в мягких брюках и рубашке, которую он носил целый день. Он показался ей невероятно домашним. Ее сердце часто застучало. Когда он снова прикоснется к ней? Клер думала об этом весь день.

– Кажется, ты велел мне быть готовой к восьми? – Она вопросительно изогнула бровь, стоя в одной только шелковой комбинации и держа перед собой платья, как щит.

– Я имел в виду, почему ты в этой комнате? – Он окинул взглядом открытый шкаф и гору пустых коробок и пакетов. – Кажется, я приказал горничной положить твои вещи в моей спальне… Хотя, может быть, и забыл… – Алексей зевнул, прикрыв рот, и устало провел рукой по лицу.

У нее закружилась голова. Она станет делить с ним не только постель? Клер слишком долго жила одна и слабо представляла, как это – делить с кем-то спальню. Она не могла ровно дышать, когда этот мужчина приближался к ней ближе, чем на пять шагов, такое близкое соседство, безусловно, станет стрессом для них обоих! Ей просто необходимо место, где бы она смогла уединиться, чтобы переждать бурю собственных эмоций.

– Когда я пришла сюда, вещи уже были здесь. Я решила, что эта комната для меня. – Клер поборола в себе желание извиниться перед Алексеем за то, что оккупировала часть его квартиры. – Мне бы хотелось оставить ее за собой.

Алексей смерил безразличным взглядом ворох ее одежды и снова зевнул.

– В качестве гардеробной? Хорошо. Но я не собираюсь искать тебя по комнатам вечерами. Ты будешь спать со мной.

Она почувствовала приступ дурноты.

– Но я не хочу.

– Почему?

Она перевела дыхание. Нет, он больше не пугал ее своей настойчивостью. Более того, женщина, которую он в ней разбудил, жаждала снова оказаться с ним в постели. Но если они станут проводить друг с другом каждую ночь, Клер привыкнет к нему. Этого нельзя допустить!

– Я… – Больше она ничего сказать не успела. Одним движением Алексей привлек ее к себе. Она инстинктивно сжалась, еще сильнее вцепившись в вешалки с платьями.

Алексей стянул с ее головы полотенце, высвободив из хлопкового плена ее влажные волосы. Он положил свою руку на ее затылок и принялся легко массировать ее голову, нашептывая:

– Я очень жду этой ночи. Не знаю, как мне удалось заниматься делами. Весь день я только о тебе и думал.

Она впилась ногтями в ладони, чтобы хоть как-то отвлечься от этих приятных и манящих слов.

Но Алексей чуть склонил к ней голову, и Клер окончательно сдалась. Она с легким стоном выпустила платья и обвила руками его шею. Их поцелуй был словно удар током. Они таяли в объятиях друг друга, сливаясь воедино. Алексей ни на чем не настаивал, но Клер сама страстно стремилась ему навстречу с силой, которая пугала ее. Но при этом ей совсем не хотелось отдаваться ему целиком и полностью… Не хотелось терять себя. Они отстранились друг от друга, едва дыша.

– Что не так? – спросил Алексей.

– Ничего.

С каменным лицом он провел руками вдоль ее бедер, скрывавшихся под тонкой шелковой тканью. Она опустила голову ему на грудь, чтобы он не видел, как увлажнились ее глаза от такой нежности. Она чувствовала, как сильно он хочет ее, и испытала облегчение. Собравшись с силами, она подняла лицо, чтобы прижаться губами к его шее. Но Алексей отстранился и поднял с пола ее одежду. Он дал отставку красному платью, небрежно кинув его на кровать, и протянул ей синее.

– Надень это и дай мне тридцать минут. Встретимся в гостиной.

Ее губы еще слегка покалывало после их поцелуя. Клер чувствовала легкое разочарование, но она запретила себе просить у него ласки.

Неторопливо одеваясь, Алексей пытался разобраться в своих чувствах. Его раздражало, что Клер все еще пыталась держаться от него на расстоянии.

Проведя вдали от нее целый день, он не мог отказать себе в удовольствии повидать ее перед театром. Но когда он обнаружил Клер в отдельной комнате, то почувствовал себя отвергнутым. Ощущение было сколь неприятным, столь и новым. Женщины, с которыми он был прежде, никогда не относились к нему с таким открытым пренебрежением. Поведение Клер не на шутку озадачивало его. Может, она боится его? Какая отвратительная мысль…

Он обнял ее со всей нежностью, на которую был способен, и Клер разволновалась от его ласк, это было очевидно. Она сама ответила на его поцелуй, сама обняла его… Но испытывает ли она к нему настоящее чувство? В этом Алексей не был уверен.

В Париже Клер не скрывала своей финансовой заинтересованности в сделке. Это расставляло приоритеты в их отношениях. Но, может быть, она узнала о чем что-то… Она так внимательно рассматривала его шрам, и это напомнило ему, что, какой бы меркантильной она ни была, он не имел права к ней прикасаться.

Мир за окнами машины казался подернутым льдом. На улицах почти не было людей, а редкие прохожие были одеты в теплые шубы и меховые шапки. Они торопились, из их рта вырывались облачка пара. Клер была совершенно очарована Россией, похожей на страну Снежной королевы из сказки, которую она читала в детстве.

Клер осеклась. Нет, она не должна ни восхищаться этой страной, ни влюбляться в человека, который сидит рядом с ней! Но как она может сопротивляться, когда в мгновение ока Алексей перенес ее прямо в сказку?

Машина остановилась. Алексей помог Клер выйти. Он был так галантен, что у Клер перехватило дыхание. Он выглядел безупречно – смокинг, белая бабочка и перчатки. Его лицо было строгим и спокойным одновременно.

Оказавшись на улице, Клер поежилась от неожиданного порыва ветра и обвела взглядом небольшую площадь с фонтаном посередине. Люди стояли в длинной очереди к входу в театр. Против своей воли она вновь испытала радостное возбуждение. Если бы не Алексей, Клер никогда в жизни не побывала бы здесь! Она чувствовала себя очарованной и околдованной этим городом.

Когда они поднимались по лестнице в роскошном фойе, отделанной мрамором и позолотой, Алексей держал ее под руку. Люди вокруг шептались, произносили его фамилию, оглядывались на них и беззастенчиво разглядывали его шрам.

Последовав примеру своего спутника, Клер старалась дистанцироваться от этих взглядов, с деланым вниманием рассматривая поразившее ее внутреннее убранство театра. Роспись на потолке была такой изящной и яркой, что казалось, ее закончили только вчера. Время словно обратилось вспять, Клер представила себя облаченной в шелк и кружево аристократкой, изящно использующей язык веера. Мужчина рядом с ней превратился в мужа, брак с которым был заключен по расчету… Она с разочарованием подумала, что здесь ее фантазия близка к реальности. Да, Алексей просто содержал ее, в перспективе их отношений не было никакой надежды на любовь и чувства.

У них забрали верхнюю одежду. Под меховым пальто у Клер было длинное облегающее синее платье, открывающее одно плечо. Алексей оставил ее на несколько минут под роскошной люстрой, отблески которой играли на ее волосах и украшениях. Когда он вернулся, в его руках были два высоких бокала шампанского.

– У нас билеты в ложу.

Она старалась не расплескать содержимое своего бокала, пока они поднимались наверх. Алексей вел себя так, словно она была его постоянной партнершей, – был вежлив и галантен. Он открыл перед ней дверь и провел на небольшой балкон с двумя бархатными креслами. «Воистину царские места», – подумала Клер.

Из ложи открывался прекрасный вид на сцену и партер, где сиденья также были обиты красным бархатом. Зал поднимался амфитеатром насколько хватало глаз. Балконы напротив были украшены позолотой. Люстра под потолком поражала воображение – похожая на огромный канделябр, она была выполнена из хрусталя, множество подвесок мерцали в полутьме.

Клер вдруг показалось, что они заняли чужие места и сейчас их выгонят. Она неуверенно села в кресло и, запинаясь, спросила:

– Если мне не изменяет память, в России больше нет царя?

Его снисходительная улыбка успокоила ее.

– Верно. Сейчас у нас президент. И кстати, мы сидим в его ложе. Свою я пожертвовал друзьям. – Он пожал плечами.

– Ты, должно быть, по-настоящему увлечен балетом? В смысле… – Она осеклась, заметив, как его брови поползли вверх. – Ну, у тебя же есть собственная ложа, вот я и подумала…

– Дома мне дали прозвище Лицо Со Шрамом. – Она вспомнила, как шептались, глядя на них, другие гости. Интересно, что он думает по этому поводу? Его лицо не выдавало никаких эмоций. – Боюсь, что я довольно известная личность. И нет, я не особенный любитель балета. Наш поход сюда – самый быстрый способ возвестить городу о том, что я вернулся. Ты сама любишь балет?

– Я никогда не видела балет. – Она опустила глаза на свои руки, обдумывая его слова. Ее предпочтения, безусловно, для него на последнем месте. Хоть этот вечер и оказался одним из самых восхитительных в ее жизни, Алексей привел ее сюда, руководствуясь только своими мотивами. Пора уже прекратить надеяться на что-то большее с его стороны!

Клер вновь обратилась мыслями к странному прозвищу, которым наградили Алексея. Она не смогла справиться со своим любопытством.

– Кажется, тебя совершенно не трогает то, что люди видят твой шрам, а не тебя?

– А что, нас можно отделить друг от друга? – холодно заметил он.

– Не знаю… – Клер старалась не обращать внимание на то, что его слова расстроили ее. – Ты не думал о пластической операции?

– Какой в этом смысл? Он тебя отвращает? – Алексей невольно поднес руку к лицу, но тут же положил ее на мягкий подлокотник и посмотрел Клер прямо в глаза.

– Нет. Мне нравится твой профиль и цвет глаз.

Клер замолчала, понимая, что говорит слишком много лишнего. Одновременно она поразилась тому, как тщательно успела запомнить каждую черточку его лица – изгиб бровей, тревожную складку между ними, ямочку на подбородке. Ей нужно взять себя в руки!

– В нем есть свои плюсы. Пока люди видят его и судорожно пытаются сообразить, какие из слухов обо мне являются правдой, я опережаю их на несколько шагов.

– Тебе нравится заставлять людей чувствовать себя не в своей тарелке. Или даже пугать. Все ради того, чтобы они не пытались приблизиться к тебе.

Клер была уверена в собственной правоте, ведь и она вела себя почти так же. Боясь остаться одинокой, она делала все, чтобы полюбить уединение. Что же заставляет и Алексея вести себя так?

– Этот шрам каждое утро напоминает мне, кто я и кем я был. И нет, Клер, ты не хочешь знать о моем прошлом. – Предостережение было мягким, но ее сердце учащенно забилось.

Так, значит, его прошлое было совсем не безоблачным, как она себе представляла… Клер хотелось узнать о нем больше. Но прежде чем она успела что-либо спросить, свет в зале погас. Занавес медленно раздвинулся в стороны.

Алексей не любил, когда кто-то лез ему в душу. Однако Клер попала в яблочко, заметив, что он старается держаться от людей на расстоянии. И зачем он заговорил с ней о шраме? Обычно он резко пресекал подобную болтовню, но в данном случае ему было необходимо узнать, не является ли этот недостаток его внешности причиной ее отчуждения.

Сегодня Клер казалась ему особенно прекрасной – платье очень шло ей. В этом наряде она просто писаная красавица. А он… Что ж… Да, рядом с ней он – настоящее чудовище.

Клер восхищала его. В целом она все больше молчала, когда же они заговаривали, она не молола легкомысленной чепухи и была с ним откровенна. Алексей старался избегать женщин, которые могли вызвать в нем глубокие чувства – что-то серьезнее, чем любопытство или азарт охотника.

А вот Клер вызывает в нем бурю эмоций, и пора уже положить этому конец. Он не позволит этой женщине залезть к нему в душу.

Не без гордости он замечал, что его спутница притягивает к себе взгляды. Ею искренне любовались не только мужчины, но и женщины. Завороженно он наблюдал, с какой искренней теплотой она отвечает на приветствия людей, которые время от времени подходили к ним в антракте. К его удивлению, Клер удавалось расположить людей к себе.

К ним целеустремленно направилась пожилая пара. Алексей узнал чету Муратовых – Григория и Ирину. После краткого приветствия он представил им Клер. Завязалась непринужденная беседа. Муратовы поделились новостями о своих детях и внуках, потом разговор зашел о политике…

– Дорогой, уже второй звонок. – Ирина деликатно коснулась руки мужа. – Антракт подходит к концу, но ваша прелестная спутница рассказала мне о детском фонде, который она организовала. Мы бы очень хотели поспособствовать этому ее начинанию, не так ли, дорогой? Алексей уже сделал свой взнос.

То, как ловко Клер обернула беседу с Муратовыми в свою пользу, не на шутку разозлило Алексея.

– Конечно же мы вложим не меньше! – Григорий энергично хлопнул Алексея по плечу. – Пришлите мне реквизиты для транзакции.

На этом, тепло распрощавшись, пары разошлись по своим ложам.

– Какие приятные люди. Как вы познакомились? – Клер подняла было на Алексея сияющий взгляд, который тут же померк. – Что-то не так?

– Когда моего отца убили, Григорий дал мне мою первую работу, – ответил Алексей, ведя Клер в зал. Однако в ложу они не вошли. Встав спиной к двери, Алексей грозно поинтересовался: – Это Ван Эйк научил тебя извлекать пользу из каждого нового знакомства или же это твое врожденное качество?

– Что ты хочешь этим сказать? – Клер изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Я не позволю тебе использовать щедрость Григория в своих корыстных целях!

Когда-то Муратов не только спас Алексея от голодной смерти, но и дал ему шанс начать жизнь с чистого листа, помогал сделать карьеру и заботиться о матери.

– Но я вовсе не просила Ирину о пожертвовании! – Клер было обидно выслушивать грубые обвинения в свой адрес. – Мы просто общались. Она спросила, как мы познакомились, так что мне пришлось рассказать о фонде.

– Которого не существует!

Клер была потрясена.

– Только не говори, что твой бесценный Ласло не передал тебе содержание моего письма! Я приложила копию чека!

– Я же могу проверить, – предупредил он. – Мне достаточно сделать один телефонный звонок.

– Валяй, проверяй! – зло выплюнула она и отвернулась, скрестив руки на груди.

Выругавшись, Алексей достал телефон из кармана. Минутой позже он завибрировал в его руке. Алексей посмотрел на дисплей.

– Ты сказала ему предоставить мне копию чека, если я сам попрошу от этом. И он сделал вывод, что мне и так все известно.

– А ты не попросил, – не поворачиваясь, отрезала она.

– Так этот фонд существует…

– Разумеется, существует!

Алексей почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

– Ничего не понимаю… Так ты переспала со мной ради благотворительного фонда? Но зачем?

– Просто я не хотела, чтобы мое дело было загублено. Да и вообще, люди вроде меня не заслуживают ничего лучшего…

– Чего? – подозрительно переспросил он. – Договаривай. Чего не заслуживают люди вроде тебя?

Нет, ей совсем не хочется говорить с ним об этом. Да и зачем?

– Поддержка. Нам нужны поддержка и место, куда мы могли бы прийти.

Клер безусловно верила, что дети вроде нее заслуживают того, чтобы обрести близких людей и дом, и, конечно, шанс добиться чего-либо в жизни. И если она не станет отстаивать их интересы, никто и никогда не поможет им.

– Ты говоришь о сиротах?

– Да.

Клер не могла поднять на него глаза. У нее теснило в груди. Несмотря ни на что, она надеялась, что благодаря ее рассказу Алексей изменит свое мнение о ней. Он ведь никогда не проявлял интереса к ее жизни. И вот теперь, узнав, что она сирота, он в полной мере может осознать, как сильно она ощущала недостаток любви, как она ранима и одинока.

– Сколько тебе было, когда…

– Четыре. Автомобильная авария. У меня было выбито плечо и сломана нога. А они умерли в одно мгновение.

– Поэтому ты держишься так отчужденно? – Алексею так хотелось взять ее за руки, успокоить, но он сдержал порыв. – Быть сиротой – не преступление. Я тоже сирота.

– Ты потерял обоих родителей? Не только отца? – Ее синие глаза потеплели. – Что случилось? Сколько тебе было лет?

Он тотчас же пожалел о том, что завел этот разговор.

– Мне было четырнадцать, когда не стало отца. Мама ушла, когда мне было двадцать. Чисто технически я никогда не был сиротой. Я просто хочу сказать, что нет ничего постыдного в том, что у тебя нет родителей.

Однако похожее чувство стыда терзало его самого. Он очень переживал смерть отца и то, что так и не смог как следует заботиться о матери. Более того, день за днем он мучился мыслями о том, что, даже если бы он и смог обеспечить матери самую лучшую жизнь, излечить ее разбитое сердце было не в его силах. Ведь именно тоска стала причиной ее угасания.

Отбросив мысли о себе, Алексей перевел разговор на Клер.

– Но четыре года – довольно юный возраст. Тебя могли удочерить.

– Думаешь, от меня это как-то зависело?

Алексей тотчас же пожалел о своих словах. Он сделал шаг навстречу Клер и взял ее за руки.

– Конечно, ты права, – пробормотал он. – Я не должен был этого говорить. Где ты жила? В приюте?

– Да. – Он почувствовал, как она вздрогнула, словно от холода. – Первый и единственный дом, который у меня был. Там было спокойно, я часто возвращалась туда, когда в моей жизни наступали трудные времена. Именно поэтому я хочу обеспечить приюту достойное финансирование, чтобы его двери оставались открытыми для всех, кто в этом действительно нуждается. Мне не нужно пожертвование Григория. Та сумма, которую ты мне пообещал, гораздо больше того, что собирался дать мне Виктор. Можешь сказать Григорию что угодно. Больше я не стану упоминать о приюте в разговорах. Буду рассказывать всем, что мы познакомились в Лондоне – и ничего больше.

Клер отвернулась и поджала губы.

Алексей был поражен. Клер оказалась вовсе не охотницей за чужими деньгами, а матерью, готовой на все ради своих детей. Это потрясло его до глубины души.

– Ты могла бы заставить меня поверить в то, что твои мотивы чисты. Почему ты прикидывалась такой циничной?

– Какая тебе разница, что движет мною? Между нами нет доверия и тех отношений, когда двое рассказывают друг другу о своих шрамах, видимых и невидимых.

Она чувствовала себя уязвленной. Алексей опустил руки.

– Да, это так.

– Вот и все. Я… я не хочу думать о тебе.

– А как насчет твоего тела? – прошептал он и прижал ее к себе, чтобы она почувствовала его возбуждение. Казалось, оно не проходило с самого первого момента их встречи. Он подумал, что секс – единственное, что поможет ему сокрушить стену, которую Клер выстроила вокруг себя. – Ты хочешь, чтобы я был в тебе?

Она широко распахнула глаза, потрясенная его откровенностью.

– Я… э-э-э… Да. Кажется, таким было наше соглашение. Разве нет? Между нами будет секс – и ничего больше. – Она нервно провела языком по губам.

Что ж, он постарается запомнить это.

Глава 9

Алексей перевернулся на спину, и его движение разбудило Клер. Она тотчас же испытала желание вновь прильнуть к нему, но подавила этот порыв и задумалась. Как она оказалась здесь?

Вчера она была так зла на Алексея. Он недооценивал ее, его не трогали ее страдания и боль, но ему пришлось признать, что она достойный соперник, когда бросила ему откровенный вызов. От нее ему нужен только секс. И это должно охладить ее чувство к нему… Но хватало лишь одного его прикосновения, чтобы снять ее боль. Клер понемногу начала забывать, что такое одиночество.

Рука об руку они выскользнули из театра прошлым вечером. Поездку в машине она помнила смутно. Она смотрела в окно, но ничего не видела. Как только они оказались в прихожей и избавились от верхней одежды, Клер сама потянулась к нему за поцелуем так страстно, что Алексей издал тихий стон. Он взял ее на руки и отнес в свою спальню… А ее не заботило ничего, хотелось лишь, чтобы он утолил ее печаль и избавил от душевной боли.

Клер начинала по-настоящему бояться, что теряет себя. Она подумала, что самое время уйти сейчас, раз она проснулась. Но стоило Алексею обвить ее талию руками, она и думать забыла о бегстве. Сейчас он проснется, и они снова займутся любовью! Клер и не подозревала, что может быть такой ненасытной.

Он что-то пробормотал по-русски. Клер повернулась и стала вглядываться в его лицо. Его брови были нахмурены, а губы поджаты. Все его тело напряглось. Непонятные фразы вновь и вновь срывались с губ.

Ему снится кошмар? Клер коснулась его лба, провела рукой вдоль шрама, тихонько позвала по имени. Его хватка стала крепче, и она вновь позвала его – уже от боли.

Вздрогнув, он проснулся, но так и не отпустил ее.

– Клер?..

– Я здесь. – Она попыталась снять с себя его руку. – А где ты?

Алексей часто задышал, а потом отстранился от нее.

– Я сделал тебе больно? – Он уселся на краю кровати.

– Все в порядке. – Она положила ему руку на грудь – его кожа была влажной от испарины. – Тебе часто снятся кошмары?

– Никогда, – резко ответил он и подтянул к себе простыню.

Клер сжала ладонь в кулак.

– Скорее всего, тебе просто некомфортно спать с кем-то в одной постели. Я как раз собиралась уходить, так что… – Она осеклась.

Кажется, целую вечность он молчал. Это становилось невыносимым. Клер почувствовала тошноту, когда поняла, что он не собирается просить ее остаться. Теперь она испытывала отвращение к самой себе.

Как можно, вопреки всему, ждать от него человечности? Надеяться, что она нужна ему не только для постельных утех? Смешно. Так долго она старалась одержать верх над собственным одиночеством, но еще никогда не испытывала столь сильного отчаяния, как в эту минуту. Годы тренировок научили ее мастерски справляться со слезами. Нет, и теперь она не заплачет!

Стремительно вылетев из его спальни, она, как слепая, добрела до своей комнаты и забралась в холодную постель. Глаза ее остались сухими.

Что за мучительный кошмар преследовал его? Мысли Клер вернулись к событиям прошедшего вечера. Алексей сказал, что Григорий дал ему первую работу после смерти отца, и ясно дал понять, что на дальнейшие расспросы отвечать не намерен. Клер была не глупа и поняла, что его переживания и воспоминания связаны с его шрамом. Сегодня же его пробуждение было тревожным… Клер так хотелось успокоить его, но он отверг ее.

Она легла на спину и прикрыла ладонью глаза. Она не должна требовать от него больше, чем он дает ей. У их отношений есть свой срок, и если она станет слишком много думать об Алексее, то ей будет тяжело, когда они расстанутся. Какое жалкое зрелище она представляет собой сейчас, когда их разделяет всего лишь одна стена. Что же будет дальше?

Алексей смотрел невидящим взглядом на реку, покрытую льдом. Он все еще не вполне пришел в себя после кошмара, который ему приснился. Дурные сновидения не посещали его с того самого дня, как не стало его матери.

За его спиной раздались мягкие шаги. Клер… Алексей чувствовал ее даже на расстоянии. Ему захотелось прикоснуться к ней – это желание он испытывал каждый раз, когда она была рядом. Алексей хотел обернуться на звук ее шагов, но колебался.

При других обстоятельствах его бы уже не было дома, но его шофер застрял в пробке. Алексей бесцельно бродил по коридору с пальто в руках, раздумывая над событиями прошедшей ночи. Когда же он собрался с мыслями и решительно повернулся, у него дух захватило от увиденного. Клер стояла неподалеку, она была одета и причесана. Под глазами залегли тени. Отчего? Она не спала ночью или по другой причине?

«Из-за тревоги». Его внутренний голос прозвучал суровее, чем он того хотел.

– Доброе утро.

– Доброе утро. – Она вновь была само спокойствие и сдержанность.

Он поджал губы. Что ж, так даже лучше. Должно быть, они пресытились друг другом прошлой ночью. Он слишком расслабился рядом с ней, так что их охлаждение полезно для них обоих.

– Ты уходишь?

Лицо Клер не выражало никаких эмоций. Алексей не понимал, раздосадована она или, наоборот, довольна. Загадкой было для него и то, почему прошлой ночью она оставила его одного. Неужели он сказал во сне что-то, оттолкнувшее ее?

– Я нужен на работе. – Он опустил глаза на свой портфель. Он так торопился убраться из дома поскорее, чтобы не встретиться с ней утром. И вот из-за пробки в центре его планы рухнули… – Извини, если напугал тебя ночью. – Он внимательно вглядывался в ее лицо, стараясь понять, о чем она думает.

– Все в порядке. В любом случае мне нужно было вернуться в свою постель.

«Но почему?» – подумал он, но так и не спросил. Ее настойчивое желание проводить ночи в разных комнатах расстраивало его, и он не понимал почему. Обычно он сам предоставлял своим любовницам апартаменты, и именно он оставлял их посреди ночи в одиночестве. А с Клер с самого начала он находил странное удовольствие в том, что она находится в его постели. Алексей снова смерил ее взглядом, недоумевая, как ей удалось околдовать его. Его радовало ее присутствие. Но при этом он вдруг остро захотел снова четко обозначить границы их отношений.

– Ты прекрасно подала себя вчера. Уверен, что мы получим массу приглашений. Я позвоню тебе и скажу, к которому часу ты должна быть готова. В любом бутике на Тверской ты можешь назвать мою фамилию, все расходы запишут на мой счет. Как только Иван отвезет меня на работу, он вернется за тобой. Я также могу попросить Ласло организовать для тебя индивидуальную экскурсию по городу.

Клер старалась сохранять невозмутимость. Вот, значит, чем занимаются любовницы, когда не отрабатывают свое содержание? В то же время Клер понимала, что не должна устраивать Алексею истерику. Всю ночь она убеждала себя не принимать близко к сердцу все, что происходит между ними. Их отношения ни близкие, ни теплые, они удобные. Они вместе лишь для секса.

Она постаралась собраться с мыслями. Идея выбраться из дома прозвучала очень привлекательно. Но после похода по магазинам в Париже она не нуждается в вещах. Клер вдруг поняла, как сильно ей хочется выйти на улицу.

– Не стоит никого беспокоить. Я бы хотела пройтись и посмотреть, куда меня приведут ноги.

Он сурово сдвинул брови.

– Ты хочешь идти одна?

– Думаешь, я потеряюсь? Не переживай, у меня хватит ума распечатать карту.

– Дело не в этом… Клер, это небезопасный город.

Она лишь махнула рукой:

– Вряд ли он опаснее Лондона, где я живу одна с пятнадцати лет.

– Москва – это тебе не Лондон, Клер! Здесь тебя могут не просто напугать или ограбить, здесь участились похищения.

– Кто же похитит меня? – Она широко улыбнулась, несмотря на то что его слова немного испугали ее. – За меня не у кого просить выкуп. Или ты забыл?

– То есть ты думаешь, что фотографы на премьере в Большом театре не сделали снимков моей спутницы? И дело даже не в том, что вчера от одного твоего взгляда мужчины могли потерять голову. – Она залилась румянцем. – Ты – иностранка. Клер, ты прекрасно понимаешь, на что люди готовы пойти ради денег.

Его шрам бледнел на фоне раскрасневшегося лица. Ее посетило дурное предчувствие. Она ясно поняла, что этот шрам не был результатом какого-то несчастного случая. Это несмываемый след насилия.

На Клер вдруг накатила такая тоска, что, вопреки своей воле, она приблизилась к Алексею и взяла его лицо в ладони. Легко коснулась губами жесткой линии его рта. Алексей решительно отстранил ее от себя.

– Что ты делаешь?

Его реакция больно ранила ее. Клер вздохнула. Ну вот, она поддалась эмоциям и потеряла осторожность. А ведь он даже не представляет себе, как мало людей проявляли к ней такую заботу.

– Спасибо, что присматриваешь за мной, – тихо сказала она.

Алексей невозмутимо бросил взгляд на часы, сделал шаг к двери и на прощание обернулся.

– Так ты остаешься или мне вызвать Ласло?

Нет, у нее нет шанса устоять перед этим сильным, заботливым и привлекательным мужчиной. Что будет, когда они расстанутся? Ей придется снова заботиться о себе самой. Надо сейчас же отстоять свою независимость!

– Я не стану очередной жертвой похитителей. – Ее губы предательски дрожали. – Если мне захочется, я выйду.

– Вопреки всему тому, что я тебе сказал? – Он снова нахмурился.

– Ты преувеличиваешь риск. – Она скрестила руки на груди. Очевидно, его собственный опыт говорил о другом. Но Клер решила отстаивать себя до конца. – Когда ты хочешь что-то сделать, у кого ты спрашиваешь разрешения? Правильно, ни у кого. Я поступаю так же.

Алексей поджал губы. Он не привык к такому поведению.

– И я не упрямлюсь. – Она посмотрела на свой безупречный маникюр.

– Но ты ничего не обещаешь?

– Я не буду лгать тебе.

Он сделал глубокий вздох и со стуком опустил портфель на пол. Тотчас же зазвонил его мобильный телефон, Алексей что-то резко ответил в трубку, прежде чем швырнуть ее на столик в прихожей.

Клер перевела дыхание и сделала шаг назад.

– Что ты делаешь?

– Если ты не собираешься оставаться дома, как я тебя прошу, то мне придется принять меры, не так ли? – Он нервно ослабил узел галстука.

– И что это значит? Ты что, собираешься меня связать? – Клер сделала несколько шагов назад.

– Это значит, что мне придется переодеться и пойти вместе с тобой. – Проходя мимо, он повесил галстук ей на плечо. – Прибереги его для связывания после заката.

Клер пришлось напомнить себе, что она не старалась вести себя как испорченная женщина. Она – взрослый человек, принимающий осознанные решения, так же как и Алексей. Она не просила его отвлекаться от работы, а потому его дурное настроение не должно тревожить ее.

Она взглянула в окно. Небо было безоблачным, снег искрился от солнца. Модистка в Париже прожужжала Клер все уши о том, какие суровые в России холода, и все ради того, чтобы, пользуясь счетом Алексея, продать Клер всю свою зимнюю коллекцию. Она тепло оделась, и они вместе с Алексеем спустились в вестибюль. Клер задала несколько вопросов по маршруту привратнику. Оказалось, что пожилой мужчина прекрасно говорит по-английски. Она записала названия улиц, чтобы самостоятельно вернуться в случае необходимости.

– Планируешь скрыться от меня в городе? – поинтересовался Алексей, когда они вышли на улицу.

– Конечно же нет. – Пронзительный холодный ветер пробирал Клер буквально до костей. Было трудно дышать. – Куда бы ты хотел пройтись?

– Выбирай маршрут сама.

Клер оглянулась, решительно отказавшись от соблазнительной мысли тотчас же вернуться домой, собралась с духом и двинулась к реке. Алексей достал из кармана куртки бальзам для губ и протянул ей. Как кстати! Ее губы уже начали обветривать. Да, кажется, она предусмотрела далеко не все.

– Видимо, ты часто бываешь дома зимой, раз ко всему готов.

– Бальзам остался с прошлого раза, когда я катался на лыжах.

Ну конечно.

– Любишь кататься на лыжах?

– Катаюсь, когда езжу с проверкой на свой курорт.

– А… Ну конечно. И где же это? Здесь, в России?

– В Канаде. Неплохое оказалось вложение.

– Конечно. – Клер улыбнулась: Алексей никогда не делал необдуманных вложений. И она – одно их них. Мысль была настолько неприятной, что она тотчас попыталась отделаться от нее.

Идя по мосту, Клер и Алексей притягивали взгляды прохожих, каждый из которых, казалось, знал этого человека лучше, чем Клер.

– От каких дел я отвлекла тебя сегодня? В Интернете пишут, что ты занялся строительством дорог и собираешься приложить руку к общественному транспорту.

Алексей немного помолчал. И зачем это, интересно, она искала информацию о нем?

– Сначала дороги, а потом уже транспорт. Различные сделки с недвижимостью. Мне также принадлежит судостроительная верфь.

– Строить корабли действительно так выгодно? – поинтересовалась Клер.

– Вообще-то нет. Это влетает в копеечку. – Алексей хмурился, но она чувствовала, что он гордится собой. – Но у всех моих предприятий замечательные рабочие команды.

– Отчего ты хмуришься?

Алексей хмурился, потому что с самого утра хотел убраться подальше от этой умной златовласки с проницательным взглядом. Клер не сводила с него глаз, следила за каждой переменой в его настроении. Такое внимание смущало его, и волей-неволей, он рассказывал о себе все больше и больше. Намного больше, чем некогда планировал.

– Думаю о том, сколько бы я мог сделать до обеда, если бы был в офисе, – соврал он.

Клер отвернулась, и дальше они шли в полном молчании. Алексею вовсе не хотелось обижать Клер, но и отвечать на ее вопросы – тоже. Правда была в том, что он не знал, чем бы занимался на работе. Его приоритетом был подбор первоклассного персонала. Каждое его новое предприятие было шагом к поглощению империи Ван Эйка, но теперь этот путь пройден. Конечно, нажитое в процессе состояние требует внимания. Деньги должны работать. Но, несмотря ни на что, его снедали чувство вины и ощущение пустоты.

Вдруг Алексей увидел мужчину с фотоаппаратом. Тот был непримечательно одет. Сделав несколько снимков, он скрылся. Алексей не стал обращать на это внимание Клер. Он прекрасно знал, что ни один его шаг не остается незамеченным.

Алексей решил, что нужно усилить охрану. Если бы это был обычный папарацци, он бы не обратил на него внимания. Но неизвестный фотограф явно не желал, чтобы его заметили. Слежка такого рода могла означать только одно: кто-то пытается добраться до его секретов. Алексей испытал удушающее чувство дурноты.

Клер неожиданно взяла его за руку и сжала ладонь. Ее глаза были широко распахнуты от удивления.

– Когда ты сказал, что на улицах Москвы опасно, я представляла что угодно, но не… Это что, медведь?

Алексей проследил за ее взглядом и невольно улыбнулся:

– Это Масленица.

– Что это?

– Это празднование прихода весны. По этому поводу устраиваются гулянья.

– И как узнать, что весна пришла?

Алексей рассмеялся.

Потом они катались на тройке. Забравшись под теплый плед, Алексей рассказывал Клер о русских традициях. О Масленице, праздничных развлечениях, кулачных боях и о Великом посте.

После катания Алексей угостил Клер блинами с грибами, икрой, маслом и сметаной.

– Если я и дальше буду так много есть, тебе придется купить мне новый гардероб, – смеялась Клер.

Они гуляли под резными арками и любовались ледяными скульптурами – ангелы, замки и волшебные животные уже начали понемногу таять под солнцем.

– Ты совсем не ешь блины, – заметила Клер.

– Слишком много съел их в детстве.

– Тебе они так нравились?

– Нет, мы жили бедно, – сухо пояснил Алексей.

– В то время ты еще не работал на Григория?

– Когда я учился, то не работал. Мама не хотела, чтобы я отвлекался от учебы.

– Мне трудно представить, что ты прислушивался к чьему-то мнению.

– Я бы сделал для нее все, что угодно. – Его голос едва заметно дрогнул. – Тем не менее я не мог сделать того единственного, в чем она нуждалась. Я не мог вернуть ей отца. Когда Григорий дал мне работу, я был на последнем курсе университета. Поначалу мама продолжала работать, мы кое-как существовали. После я поддерживал ее до…

Клер была обескуражена его откровенностью. Ей вдруг захотелось обнять его, но она умела учиться на своих ошибках. Он будет делиться с ней, только если она не станет сочувствовать.

– Рак? – предположила Клер. В такой ситуации ей было трудно оставаться равнодушной. Он коротко кивнул. – Это такая трагедия.

– Она хотела умереть, – вдруг сказал он. – Мама прекрасно понимала, что заболевает, но не следовала предписаниям врача. Она понимала, что обременяет меня, и ей не хотелось жить без отца.

Клер тяжело дышала. Ей так хотелось утешить его, но она не могла сделать этого.

– Должно быть, она очень любила его…

– Его смерть полностью уничтожила ее. Было ужасно видеть ее в таком состоянии. Еще больше меня угнетало, что я… – Он помотал головой, словно пытаясь избавиться от навязчивых безрадостных воспоминаний. – Ты закончила?

Клер плотнее укуталась в шерстяную шаль, которую купил для нее Алексей. Она очень хотела, чтобы он рассказал ей обо всем до конца, облегчил бы душу. Да, она не должна испытывать чувств к этому человеку, но его боль для нее невыносима.

Клер взяла Алексея под руку и почувствовала, как он напрягся.

– Я уверена, – вкрадчиво сказала она, – ты сделал все, что было в твоих силах. Ты не можешь обвинять себя в том, над чем не властен.

– Кто же еще виноват?

– Виктор? – невольно выпалила она.

– Что ты сказала? – Из его рта вырвалось облачко пара.

Наверняка она сморозила глупость… Но после смерти Виктора его грехи широко освещались прессой. Каждый день появлялось все больше и больше свидетельств его злодеяний. Ненависть Алексея к Ван Эйку была слишком глубокой. Клер вдруг вспомнила его слова: «После того, как моего отца убили». Неужели?..

– Виктор имел какое-то отношение к смерти твоего отца?

Внутренне она вся сжалась в тугой комок. Его лицо помрачнело.

– У меня нет прямых доказательств.

По ее спине пробежал холодок. Алексей думает, что Виктор виновен в смерти его отца! Неудивительно, что он так презирает ее за то, что она пользовалась расположением этого человека. Она почувствовала дурноту. Теперь ей стало понятно, что так глубоко повлияло на Алексея. Удивительно, что он не выкинул ее на улицу, как только обнаружил в пентхаусе.

– Ты в порядке? – спросил Алексей, когда они вернулись домой.

Она машинально снимала обувь, еще не вполне осознавая, что они в квартире.

– Все хорошо, – промямлила она онемевшими губами. – Думаю, мне просто нужно согреться. – Было трудно смотреть Алексею в лицо. – Прогулка была глупой затеей с самого начала.

Алексей едва слышно вздохнул.

– Ты можешь ехать на работу. Я никуда не уйду, обещаю.

– Ты все еще здесь?

Он был приятно удивлен. Сейчас Клер выглядела гораздо лучше – свежей и порозовевшей после теплого душа. На ней были мягкие домашние брюки и уютный свитер. У Алексея перехватило дыхание. С утренней прогулки она вернулась такой болезненно бледной, что он начал переживать за ее самочувствие. Никогда еще Алексей не относился с трепетом ни к одной из своих любовниц. Да уж, Клер перевернула его жизнь с ног на голову.

– Что это у тебя? – Он взял у нее из рук стопку папок и ноутбук.

– Я хотела сделать кое-что для фонда, но если ты занят, то я лучше займу гостиную.

– Нет, садись, все в порядке. – Алексей разложил ее вещи на своем письменном столе. Он обратил внимание на бланк с инициалами Виктора.

– Это было нужно мне для работы, а потом… – Клер прикусила губу. – Я просто избавлюсь от этого.

Алексей напрягся: Виктор умер, но не исчез бесследно.

Клер поднесла руки к щекам.

– Я и представить не могла, что он может иметь отношение к смерти твоего отца.

Алексей в очередной раз попытался закрыться от нее, но теперь он не мог игнорировать ее слова. Он сожалел о том, что рассказал ей. Как им обоим забыть об этом?

– Послушай, из-за него мы встретились.

– Как ты можешь говорить такое? Я знаю, что ты злишься и ненавидишь меня.

Он действительно злился. Клер не была глупа, она не охотилась за деньгами. Как она могла спутаться с таким мерзавцем?

– Так и есть, – тихо подтвердил он. – Я хочу понять, как ты могла подпустить к себе такого человека? Почему ты была так слепа, что не разглядела его сути? – Он почувствовал укол ревности. – Как ты могла…

«Ты не ждала меня».

Алексей запрокинул голову и сжал кулаки, ужаснувшись тому, что чуть было не сказал это вслух. Его сердце учащенно билось, на лбу и над губой выступили капельки пота. Пришлось напомнить себе, что, несмотря ни на что, он не имеет на Клер прав.

– Я совершенно не понимала, с кем имею дело, вела себя наивно.

– Я знаю, что ты наивна. – Ему отчаянно хотелось оградить ее от всего плохого! И даже от самого себя. Особенно от самого себя.

Что ж, теперь Клер знает, кто виноват в смерти его отца. Отец вступил в драку, которую начал Алексей, и, когда она подошла к концу, Алексей вышел из нее живым и с бременем двух смертей на плечах. Трех, если учесть и маму.

Все это время он внимательно наблюдал за Клер, искал в ней что-то плохое. Что-то, способное подпитывать его гнев, что-то, способное оправдать то, что он принудил ее к сексу с ним. Но каждое ее решение и поступок лишь убеждали его в том, что он пользуется ее невинностью и неопытностью. Это впечатление подтвердили и ее следующие слова.

– Просто впервые в жизни я почувствовала себя особенной. К такому чувству легко привыкнуть, – тихо заметила Клер. Она чувствовала себя отвратительно, словно созналась в чем-то гадком.

Алексей стал похож на мраморную статую. Клер же испытала давно забытое чувство – ей захотелось стать крошечной, чтобы провалиться в щель между половицами. Было больно смотреть в глаза своим ошибкам. Она крепко вцепилась в край стола. Костяшки ее пальцев побелели.

– Рядом с приютом, где я росла, была школа. Если мы вели себя хорошо, нам разрешали посещать занятия, где мы могли получать стипендии наравне с детьми богатых родителей. Я очень старалась, но мои способности были средними. Денег не было, я носила одежду с чужого плеча, у меня никогда не было модной обуви, я не ходила на вечеринки. Не думаю, что другие дети издевались надо мной ради удовольствия. Просто я не принадлежала к их кругу.

Алексей смотрел на нее не моргая. От этого она стала говорить еще тише. Ей было страшно обнажать перед ним свои изъяны.

– В Лондоне волшебства тоже не произошло. Чтобы покрыть аренду крохотной комнатушки, я работала на трех работах. У меня не было времени ходить на вечеринки и заводить знакомства. Затем появился Виктор. Он с самого начала отнесся ко мне как к профессионалу, единственной, кто понимал, что именно ему нужно. Люди начали замечать меня, потому что думали, что я стала важным человеком.

Клер чувствовала горечь от собственных слов. Она прекрасно понимала, что на самом деле не была важна ни для него, ни для компании, но ей было приятно думать, что так считали окружающие.

– Он дал мне то, чего я была лишена, – деньги. Деньги на новую одежду. Пообещал, что окажет поддержку моему фонду.

– Я делаю то же самое. Теперь ты чувствуешь себя особенной?

Она чувствовала какую-то ловушку в этом вопросе.

– Я ощущаю себя лишь твоей очередной любовницей и не жду к себе другого отношения с твоей стороны.

– Но ты должна, – вдруг сказал он. – Ты должна требовать от каждого мужчины, чтобы он восхищался тобой и чтил тебя за то, какая ты исключительная женщина. Не отдавай себя за меньшее, никогда больше не связывайся с такими низкими людьми, как Виктор… – Он провел рукой по лицу. – И я.

Клер не стала перечить ему. Это было бессмысленно. Она знала Алексея лишь несколько дней, а он жил с этим все это время. Тем не менее она не могла согласиться с ним.

– Не опускай себя до его уровня. – Она коснулась его руки. Холодной как лед. – Ты…

Алексей внимательно смотрел на ее губы. Этот мужчина одновременно пугал и притягивал Клер. Рядом с ним она лишалась дара речи и способности трезво мыслить.

– Я… – Ее горло почти свело судорогой от волнения. – Рядом с тобой я чувствую себя… Это трудно объяснить. Просто мне так хорошо, когда ты прикасаешься ко мне.

Она смущенно замолчала.

– Это может сделать любой мужчина.

– Я никогда не реагировала так ни на одного мужчину до тебя.

В ее глазах он увидел подлинную обиду. Она ускользала от него. Алексей взял ее за руку.

– Ты никогда не была с другим мужчиной.

– Я этого не хотела. Вот в чем дело. Ты – особенный для меня, для моего тела. Не знаю, почему так.

Он глубоко вздохнул и опустил голову.

– И ты для меня… Я тоже не понимаю, что происходит.

– Правда? – Она была потрясена.

Нет, она не должна спрашивать, не должна вытягивать из него подтверждение того, что ему нравится проводить время с ней. Но Клер нуждалась в этом, как никогда раньше.

Казалось, он не может подобрать слов, чтобы ответить.

– Ты ведь прекрасно знаешь, как влияешь на меня.

Она перевела дыхание. Его слова были как сладкий бальзам.

– Откуда мне знать об этом? – Она пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. – Ты не хотел, чтобы я оставалась ночевать в твоей постели. Не дал мне поцеловать себя утром.

– Ты можешь целовать меня когда угодно и куда угодно… но только не сюда. – Он коснулся рукой своего шрама.

У нее ослабли колени.

– Для тебя это действительно так важно?

– А ты как думаешь?

Глава 10

Она часто заморгала, пытаясь осознать происходящее. Ей больше не нужно скрывать своих чувств к Алексею! И он отвечает ей взаимностью, он по-настоящему желает ее.

Алексей присел на край стола.

– Каждому мужчине хочется, чтобы его соблазнили. – Он с любопытством смотрел на Клер. – Я не исключение.

«Соблазнили?»

– Ты ведь предпочитаешь не терять инициативу.

– А ты могла бы это изменить?

Ее сердце забилось быстрее.

– Могла бы?

– Попытайся.

Алексей явно бросает ей вызов!

Он следил за каждым ее движением, ждал, что она будет делать. Она подняла было руки и тут же опустила их. Она чувствовала себя так неуверенно и казалась себе крошечной по сравнению с ним. Однако теперь она знает, что небезразлична ему. И знание это придало ей сил сделать несколько шагов ему навстречу.

Клер подошла к Алексею вплотную и положила руки ему на плечи. Он вздрогнул, словно она обожгла его. Это придало ей смелости. Осторожно, словно пытаясь приручить дикое животное, она погладила его. Ладоням стало тепло от его жара. Ее пальцы забрались под воротник его рубашки. Лаская изгиб его шеи, Клер привстала на цыпочки, и Алексей прижал ее к себе. Он был не в силах скрывать возбуждение. Клер была поражена – она ведь едва прикоснулась к нему!

Чтобы поднять на него глаза, ей пришлось собрать в кулак всю свою волю. Ее щеки пылали, глаза блестели.

– Я хочу поцеловать тебя.

Он кивнул, тяжело дыша, и чуть склонил к ней голову. Она открыла губы ему навстречу, ожидая, что он сделает то же самое, но нет. Алексей стоял, судорожно вцепившись пальцами в край стола. А Клер жаждала, чтобы он потерял голову от ее поцелуя, так же как она теряет голову от его ласк.

Разочарованная, она все же взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала Алексея в губы. Он вздрогнул, обнял ее крепче и страстно ответил на поцелуй. Клер тотчас же позабыла обо всем на свете и поплыла по течению, полностью отдавшись своим ощущениям.

Его руки обхватили ее бедра, он выпрямился и посмотрел ей в глаза.

– Мы же не собираемся заниматься этим здесь?

Она испытующе смотрела на него. Неужели она сделала что-то не так? Его губы были приоткрыты, грудь судорожно вздымалась и опускалась. Алексей явно был на грани.

Она уверенно принялась расстегивать его рубашку.

– Здесь нет презервативов, – предупредил он.

– Они не понадобятся.

Клер расстегнула его брюки. Алексей чертыхнулся по-русски, но останавливать ее явно не собирался.

Кончиками пальцев он коснулся соблазнительных выпуклостей ее грудей, скрытых под тонкой шерстью свитера. Клер нередко обходилась без бюстгальтера, и ему это нравилось.

– Не трогай меня. – Она легонько шлепнула его по руке. – Ты меня отвлекаешь.

Алексею приходилось нелегко: он изнемогал от желания перехватить контроль над ситуацией, но, без сомнения, Клер наслаждалась главной ролью, и он терпел.

Его зрачки расширились, руки вновь легли на ее бедра.

– Нет, не сейчас, – возразила Клер и принялась покрывать его широкую грудь поцелуями, одновременно стягивая с него джинсы и нижнее белье. Затем она опустилась перед ним на колени.

Еще мгновение – и он потеряет контроль над собой. Воспользовавшись этим мгновением, Алексей рывком поднял ее и увлек в спальню.

Глава 11

Алексей вновь и вновь повторял себе, что их отношения продолжаются только из-за Клер. Из всех мужчин, которых она встречала на своем пути, она выбрала его, и он не хотел разочаровывать ее. Было бы нечестно лишить ее возможности познать свою чувственность. Он понимал, насколько Клер неповторима, и относился к ней бережно.

Злые языки могли бы сказать, что Алексей кривит душой, что ему просто приятно делить постель с юной девушкой, но это было не так. Никто прежде не прикладывал столько усилий, чтобы радовать ее. Он был намерен баловать Клер настольно, насколько это вообще возможно.

Как-то утром его горничная позвонила и сообщила, что заболела. И Клер сама вызвалась приготовить ему завтрак. Она порхала по кухне в коротком шелковом халатике, и это соблазнительное зрелище так увлекло его, что он напрочь позабыл о еде. Она заметила это. Он посадил ее на колени, они принялись дразнить друг друга и сводили с ума ласками, пока он не овладел ею прямо на обеденном столе.

После Алексей отнес ее в постель, где она, утомленная страстью, задремала у него на плече.

А он корил себя за то, что они совершили оплошность, позабыв о защите.

Что он творит? Неужели он пытается привязать к себе Клер навсегда?

Он никак не мог придумать, как поговорить с ней об этом. Однако вечером Клер сама застенчиво сказала ему, что беременности можно не опасаться. Это также значило, что на несколько дней им придется отказаться от своего любимого времяпрепровождения.

Алексея охватило знакомое чувство вины. Чем ближе он узнавал Клер, тем яснее ему становилась вся низость собственного поступка. Если бы у него осталась хотя бы капля благоразумия, он бы разорвал их отношения, но ему было приятно смотреть, как сдержанность и холодность Клер исчезают, когда она рядом с ним.

Этим утром она прижалась к нему и сообщила, что очень хочет заняться с ним любовью. О чем еще может мечтать мужчина?

Алексей пребывал в растерянности, не понимая, как выпутаться из ловушки собственных чувств. Он решил прекратить притворяться, что занят работой. Все его амбиции улетучились. На работу он приехал поздно, провел за делами не более часа и уже начал собираться на обед, ощущая себя школьником, который с нетерпением ждет звонка с последнего урока.

Когда Ласло оформлял кредитную карту для Клер, Алексей узнал, что приближается ее день рождения. Когда же он спросил, как бы она хотела провести этот день, Клер не выказала никакого энтузиазма. В конце концов она призналась, что из-за своего непростого детства не любит день своего рождения и Рождество.

Но Алексей не сдался. Он решил, что сначала они отправятся в ювелирный салон, а затем – в изысканный ресторан. Он убеждал себя, что в его наслаждении ее удовольствием и восхищением нет ни капли самолюбования.

Но позже, внимательно рассматривая драгоценности в бутике, он вспомнил своих родителей. Отец делал все возможное, чтобы доставить удовольствие маме. Он старался дать ей все, что она хотела. Однажды он подарил ей импортную швейную машинку, в другой раз – золотые серьги, которыми она потом так дорожила. Алексей помнил привычку отца: каждый раз, делая маме столь желанный подарок, он довольно потирал руки.

Алексею тоже хотелось радовать Клер, но он все же упрекал себя в неискренности и даже в эгоизме. Все эти сияющие ювелирные безделушки словно насмехались над ним и будто говорили, что ничто не поможет ему удержать рядом с собой Клер дольше отведенного им срока.

Но хочет ли он удержать ее? Его ладони невольно сжались в кулаки. Алексей вдруг понял, что эта женщина должна быть с ним. Клер необходима ему, как воздух.

Потрясенный этим открытием, он спустил небольшое состояние на колье из белого золота и сапфиров, которые меняли свой цвет от темно-синего до серого. Однако камни не могли затмить блеска глаз Клер. Ему нравилось радовать ее, он искренне наслаждался ее счастьем. Уверенность в собственных чувствах не покидала его и за ужином. Клер практиковала базовые знания в русском языке. Алексей рассказывал ей о культуре, традициях и истории своей родины. Она оказалась очень внимательной слушательницей и даже позволила ему по-новому взглянуть на Москву.

– Алексей, это уже слишком!

Пораженная, Клер поднесла руки к губам и даже прослезилась, когда в зале ресторана воцарился полумрак и официанты, одетые в белоснежную форму, внесли небольшой изысканно украшенный торт. Девушка вскочила из-за стола и порывисто обняла Алексея.

Довольный, Алексей посадил ее к себе на колени. Он был глубоко тронут столь бурной реакцией Клер.

– Кажется, теперь я знаю твой секрет, – дрожащим голосом сообщила она.

Он невольно улыбнулся, однако ее слова встревожили его.

– Какой же?

– За этой железной маской скрывается самый внимательный и нежный мужчина.

Алексей почувствовал укол стыда, ведь он создал у нее ложное впечатление о себе.

– Давай оставим это между нами?

Он не хотел портить ей праздник. Клер снова заняла свое место напротив него.

– Конечно. – Она буквально околдовывала его своей улыбкой. – Мне нравится, что я знаю о тебе больше, чем кто бы то ни был. – Эти слова задели его за живое.

Охрана сообщила, что вокруг дома все спокойно. Не замечено ни одной подозрительной машины или пешехода. Поэтому, когда они покинули ресторан и вышли на свежий воздух, Алексей был так поглощен Клер, что не сразу понял, что их окружили репортеры. На мгновение он подумал, что их спутали с какими-нибудь знаменитостями – в этом заведении частенько бывал кто-нибудь из них.

Ему было трудно защитить Клер от выкриков, вспышек фотоаппаратов и напирающей толпы репортеров. Алексей прижал ее к себе, она же вся сжалась в комок. Со всех сторон в них, как острые камни, летели вопросы. Некоторые задавались на английском языке.

– Алексей, это правда, что вы совершили убийство?!

После того как их встретила толпа фотографов на выходе из Большого театра, Клер время от времени просматривала в Интернете ленту новостей. Она находила их снимки и убедилась, что газетчики распускают самые грязные слухи. Оказывается, представители желтой прессы следили буквально за каждым их шагом. Даже импровизированная прогулка на праздник Масленицы не ускользнула от внимания пройдох с камерами.

За Клер впервые осуществлялась такая полномасштабная слежка, ей становилось дурно каждый раз, когда она видела свое лицо на снимках. Больше всего шокировало, что ее поставили в один ряд с бывшими любовницами Алексея. Более того, их сравнивали! Что ж, так ей и надо!

И как только она спокойно позволила ему сделать себя игрушкой? Каждый раз, когда они выходили куда-нибудь вместе, она впадала в беспокойство, если не сказать в панику. Теперь, когда он сделал для нее такой грандиозный сюрприз, Клер наивно предположила, что между ними зарождается настоящая глубокая связь. Алексей из кожи вон лез, чтобы порадовать ее – сделал чудовищно дорогой подарок, продумал их вечер до мелочей. Но самое главное – показал ей совершенно незнакомую сторону своей личности! Он был великодушен, внимателен, заботлив, почти нежен.

Когда они вышли из ресторана, она все еще была очарована прошедшим вечером. Но тут их с пугающей быстротой окружили люди с камерами и микрофонами. От неловкости она попыталась спрятаться за спиной Алексея, стараясь понять причину происходящего.

Она не понимала фраз, которые долетали до ее слуха. Затем начала разбирать отдельные слова, имена. Они упомянули Ван Эйка и его сына…

«Вы знали о частном расследовании?»

«Как вы ответите на обвинения, повлекшие смерть Ван Эйка?»

«В прошлом вы были арестованы за убийство? Вы совершили его?»

Эти слова окончательно разбили хрустальный шар, в котором она пребывала весь вечер.

Несколькими минутами спустя Клер обнаружила, что сидит в машине, куда ее усадил Алексей. Взревел двигатель, и они наконец унеслись прочь от ресторана и толпы. По пути Алексей отдавал водителю короткие резкие команды. Когда же они вошли в дом, он заперся у себя в кабинете, где долго разговаривал по телефону.

По дороге Клер то и дело ловила на себе его взгляд. Она была встревожена и не могла выдавить из себя улыбку. Шрам на его лице казался ей особенно заметным. За ним действительно скрывается какая-то тайна.

Убийство? Боже милосердный, с кем она связалась?!

Алексей купил для нее дорогое колье, она до сих пор держала бархатный футляр в трясущихся руках. Он также предоставил в ее безраздельное пользование компьютер последней модели, планшет и новейший смартфон. Одежда, еда, билеты на представления… Казалось, его щедрости нет предела. Новые вещи и впечатления сыпались на нее как из рога изобилия.

Клер живо вспомнила их первую встречу. Этот мужчина, безусловно, способен потерять самообладание, впасть в гнев, но убийство? Нет! Она даже думать об этом не желает! Однако выражение его лица не оставляло сомнения – обвинения не были голословными.

Вечером он вернулся к ней и сообщил:

– Мы летим в Петербург. – Она смотрела на него с легким замешательством. – Нет, не в тот, что во Флориде. В Санкт-Петербург, мы называем его Северной столицей. Лучше на какое-то время уехать из Москвы.

Неужели события могут обернуться еще хуже? Хуже, чем сейчас? Клер показалось, что Алексей бледен, его лицо осунулось буквально за пару часов, взгляд потух, но при этом чувствовалось, что в нем клокочет первобытная ярость.

Неужели это все-таки правда? Ее сердце колотилось в груди, как бешеное.

– Мы? – вымолвила она онемевшими губами.

– Если ты надеешься сейчас вернуться в Великобританию – напрасно.

Уж на это она не рассчитывала.

– Не знаю, что и думать.

Ее взгляд бешено метался по комнате. Снова переезд! А ведь она почти привыкла к этому месту.

А если бы она не была с ним рядом во время атаки репортеров, рассказал бы он ей о причинах их внезапного отъезда? Или прикрыл бы их бегство романтической поездкой? Она слышала, что Санкт-Петербург называют второй Венецией… И она, наивная, поверила бы Алексею. Ей так отчаянно хотелось любви, что она поверила бы всему, что сказал бы ей этот загадочный мужчина.

– Возьми с собой достаточно вещей, не могу сказать, как долго мы там пробудем.

Она тяжело сглотнула. В ушах стоял невыносимый звон.

– Алексей, я должна знать, что случилось.

Ее желудок был готов вывернуться наизнанку.

Она медленно холодела под тяжелым взглядом Алексея.

– Я говорил тебе, что люди готовы сделать за деньги что угодно.

– Например, оболгать?

«Пожалуйста, скажи мне, что все это ложь».

Его лицо превратилось в непроницаемую маску. Живыми оставались лишь глаза, в них бушевала то ли буря, то ли пожар.

– Конечно, это ложь. Но в данном случае разглашение информации об убийстве – превышение служебных полномочий. Дело давно закрыто.

Клер была оглушена его словами. Она силилась дышать, горло свело судорогой, на грудь словно камень положили. В голове билась единственная мысль – уйти!

Глазами она нашла выход из комнаты и судорожно подсчитывала свои шансы на удачу.

– Клер, хочешь ты этого или нет, но ты едешь со мной, – предостерег ее Алексей.

Она сгруппировалась, готовясь вступить с ним в борьбу. Прежде чем она успела что-либо ответить, Алексей сказал:

– Послушай, тебе некуда спрятаться здесь, они съедят тебя живьем. Я не могу этого допустить. Я также обещаю, что больше и пальцем к тебе не прикоснусь.

Его слова ввергли Клер в еще более глубокое замешательство. Она замерла на месте, хотя единственное, чего ей хотелось, – как можно скорее унести ноги из этой квартиры.

Услышав его последнее обещание, казалось бы, она должна была испытать облегчение, но вместо этого почувствовала разочарование.

– Я расставил снаружи охрану, так что теперь нас больше никто не побеспокоит. – Он сделал шаг назад. – Кроме того, ты не сможешь незаметно покинуть квартиру. И пожалуйста, избавь меня от дополнительного унижения. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я силой усаживаю тебя в вертолет.

Сказав это, Алексей ушел. Клер снова и снова прокручивала его слова в голове. Унижение? Разве может она доставить ему еще неприятности? Приумножить его страдания?

А страдает ли он? Клер приложила руку к груди и почувствовала, как тяжело бьется сердце. Затем с трудом поднялась с кресла. Она была сбита с толку и боялась. Но отнюдь не гнева Алексея, она была в ужасе от самой себя.

Клер хотела доверять мужчине, который только что признался в убийстве.

Глава 12

Клер часто слышала, как русские говорят о дачах. Она довольно быстро поняла, что дача – это что-то вроде летнего коттеджа: дом с садом, который обычно находится за чертой города. Дачные домики были простыми, но хранили в себе историю нескольких поколений семьи. Так объяснил ей Алексей. Но дом, в который он привез ее, было трудно назвать простым.

Какое-то время они летели над голыми кронами деревьев. Клер нервничала, особенно из-за их последнего разговора, а потому внимательно смотрела по сторонам, стараясь отвлечься. Внизу раскинулся настоящий дворец. Тщательно ухоженная территория производила неизгладимое впечатление. Несмотря на отключенные фонтаны и скованные льдом водоемы, место показалось ей сказочным. Судя по всему, они уже совсем неподалеку от Петербурга. Она невольно подумала, что в таком месте не погнушался бы погостить даже царь.

Весь день было облачно. Пошел мелкий снег, больше похожий на пыль. Припорошив все вокруг, он придал усадьбе, куда они прибыли, свежий, нетронутый вид.

Очевидно, эти владения действительно были почти новыми – Клер догадалась об этом по молоденьким заботливо укутанным на зиму фруктовым деревьям. Прелестный сад окружал двухэтажный дом с резными наличниками, большой верандой, красивым фронтоном и очаровательными башенками. Дом, достаточно большой для комфортного приема множества гостей, оказался при этом очень уютным. Клер и не предполагала, что Алексей может построить или приобрести что-то подобное.

Внутри еще пахло краской, свежим деревом и новым ковровым покрытием. Все поверхности были начищены до блеска. В убранстве преобладали темные тона, которые обычно предпочитают мужчины. Просторные комнаты были оформлены сдержанно, под стать своему хозяину, но уютно и со вкусом.

Клер невольно подумала, что этот дом для Алексея – попытка начать жизнь с чистого листа. Но тут же поспешила напомнить себе, почему она здесь и кем является мужчина, который привез ее сюда. Тем не менее она предпочитала оставаться один на один с Алексеем, нежели с людьми, поджидавшими ее за дверями этого убежища.

Этот дом казался ей безопасным местом, Клер влюбилась в него с первого взгляда. На первом этаже располагалась просторная гостиная, на втором – несколько спален, одна из которых особенно привлекла внимание Клер – уж очень она напоминала детскую. Неужели Алексей мечтает завести семью? Она подумала об этом с тяжелым сердцем.

Клер молча следовала за хозяином дома по пятам. Алексей останавливался в каждой комнате, внимательно оценивал работу строителей. Наконец они дошли до хозяйской спальни – просторной, полной света и воздуха, со сводчатым потолком. Алексей заметил замешательство Клер, но списал это на общее впечатление от дома. В спальне располагались встроенные шкафы, широкая кровать была застелена темно-синим покрывалом.

– Как тебе? – поинтересовался он.

Клер хотела было сказать, что влюбилась в этот дом, но едва ли Алексея устроил бы подобный ответ.

– Очень красиво. Ты был здесь раньше? Он принадлежит тебе?

Она вдруг подумала, что Алексей мог арендовать этот дом как временное убежище от прессы и недоброжелателей.

– Да, дом принадлежит мне.

Он искал у Клер одобрения, недоумевая, почему это вдруг стало так важно для него. Конечно, дом был просто домом. К тому же Алексей уже давно понял, что Клер вовсе не меркантильная женщина. Тем не менее ему хотелось, чтобы ей здесь понравилось по-настоящему.

Алексей осознавал, что теперь Клер вряд ли может чувствовать к нему что-то кроме отвращения. Стена, которой он окружал себя всю свою жизнь, начала рушиться в тот самый момент, когда она потребовала у него ответы на свои вопросы. Он прекрасно понимал, что однажды его прошлое встанет между ними и этого не избежать. Из-за его прошлого у него нет будущего. И все же Алексею хотелось, чтобы их с Клер расставание произошло в силу естественных причин, а не из-за того, что она узнает его тайну. Он не хотел увидеть страх в ее глазах…

– Ты сам его проектировал?

Ее вопрос заставил его оторваться от тяжелых мыслей.

– В какой-то мере.

Он скинул куртку и повесил ее на спинку стула, мимолетно бросив взгляд на постель. Перед его мысленным взором возникла невыносимо прекрасная картина – разметавшиеся золотистые волосы и гладкая белоснежная кожа Клер на темно-синем покрывале. Алексей отогнал от себя эту фантазию. Он ведь пообещал больше не притрагиваться к этой женщине.

– Когда родители только поженились, – он говорил нарочито спокойным голосом, – отец какое-то время работал на лесозаготовительном предприятии. Им предоставили комнату в общежитии – в хлипкой хибаре, продуваемой всеми ветрами. Мама никогда не жаловалась, но, когда у отца появилась возможность, он построил для нее хороший дом. Именно его проект и стал основой этого дома.

Клер с задумчивой улыбкой посмотрела Алексею в глаза.

– Удивительно слышать от тебя такие сентиментальные вещи.

– Сентиментальные?

Благодаря замечанию Клер он вдруг наконец-то понял мотивы собственного поступка. Прежде он убеждал себя, что просто строил дом ради дома. Тогда он думал, что здесь он сможет расслабиться и получить законный отдых, одержав победу над Ван Эйком. Но оказывается, этот дом – очередная попытка оживить давно усопших.

– Нет ничего плохого в том, чтобы окружить себя тем, что тебе знакомо.

– Глупо пытаться исправить настоящим то, что безвозвратно разрушено.

– Не называй это глупостью! – возразила она. – То, что осталось у меня от родителей, даже нельзя назвать воспоминаниями. Но ты знаешь, как твои родители любили друг друга, и ценишь это. Нет ничего глупого в том, чтобы вложить это чувство в собственный дом. Я бы многое отдала, чтобы построить собственное жилище на фундаменте любви.

Да, эта женщина знает, как заставить мужчину чувствовать себя некомфортно. Алексей поджал губы.

– Приезжать сюда было глупой затеей, – сказал он по-русски, а затем вышел из комнаты, предупредив Клер, что принесет багаж и разведет огонь.

Клер знала, что может уйти в любое время. Она была почти уверена, что Алексей не станет удерживать ее. В кармане ее пальто лежали паспорт и кошелек. Одевшись, она вышла на крыльцо и сделала несколько шагов по снегу.

Мир был тих и покоен. Земля дремала под снежным одеялом. Небо расчистилось, прощальные лучи солнца окрасили бескрайнее белоснежное пространство в розоватый оттенок. Вместо того чтобы протаптывать себе тропинку к дороге, Клер направилась к деревьям. Их голые ветки клонились под тяжестью снега, блестевшего, как хрусталь.

Она молча созерцала эту картину, когда в голове отчетливо всплыло воспоминание. Кто-то ласково звал ее по имени… Но прежде чем она смогла осмыслить его, воспоминание исчезло.

Клер провела рукой по лицу и смахнула снег с ветки. Странно. Почему сейчас? Что бы это могло значить?

Да конечно же ничего. Просто после сентиментальной болтовни у нее разыгралось воображение. Все же ей хотелось пойти обратно в дом и рассказать Алексею, что, кажется, она все еще помнит голос своей матери. Нет! Ей надо бежать от него без оглядки! Но почему? Он ведь не причинил ей вреда. Да, возможно, он бывает резок или чересчур прямолинеен, но она точно знает, что он не станет заставлять ее делать что-то силой.

По собственным следам Клер пошла назад, к дому. Тьма быстро сгущалась вокруг нее, холод пробирал до костей. Она приблизилась к заднему крыльцу, хорошенько отряхнула ноги, вошла на кухню и принялась растирать ледяные ладони.

Алексей стоял к ней боком и наливал что-то в рюмку. Прежде чем она успела что-то сказать, он мрачно взглянул на нее.

– Что, закончила лепить снеговика?

– Ты что, пьян? – От ее душевного равновесия не осталось и следа.

– Русские не пьянеют. – Он наполнил вторую рюмку и убрал бутылку в холодильник. – Они становятся крепче.

Алексей подошел к плите, где в небольшой эмалированной кастрюльке кипело молоко, положил туда две ложки какао и тщательно размешал. Прежде чем дать Клер чашку с дымящимся напитком, он вылил в какао содержимое рюмки.

– Выпей, чтобы согреться. Ты не привыкла к такому холоду.

Клер сняла пальто и разулась, затем взяла чашку. Горячий фарфор приятно обжигал ее онемевшие пальцы.

– Ты голодна? Я могу сварить суп.

– Может быть, позже.

Надо же… Клер и не подозревала, что Алексей может быть таким хозяйственным.

А он, прислонившись к холодильнику, пристально смотрел на нее.

– Знаешь, я наблюдал за тобой в окно. Все ждал, когда бросишься бежать. Стоя по колено в снегу, ты была похожа на двенадцатилетнюю девочку.

Да уж, сейчас она и чувствовала себя так же – неуверенным, сбитым с толку подростком, который не знает, что делать со своими разбушевавшимися гормонами.

– Мне просто захотелось размять ноги, – соврала она.

Он фыркнул, покрутил в руках пустую рюмку.

– Когда-то всех девушек вокруг я воспринимал как данность. Давно, еще до того, как у меня стали расти усы и появился этот шрам.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что женщины не всегда были к тебе благосклонны?

Клер уже успела позабыть о добавленном в какао алкоголе. Но когда она сделала первый глоток, по всему ее телу разлился жар, который, казалось, достиг даже пяток.

– Тогда девушки были другими, – задумчиво продолжал он. – Похожими на тебя – хотели выйти замуж и родить детей.

– Ну, не знаю… – Она невольно отвела глаза. – Наверное, я думала об этом лет в двенадцать, но сейчас семья не стоит у меня в приоритете. – Клер понимала, что продолжает лгать, это было неприятно. Чтобы замолчать, она снова отпила какао. – Нужно думать только о реальных вещах.

Сейчас ее детские мечты казались ей глупыми, и Клер стало грустно.

Алексей вздохнул:

– Ты сама сказала, что быть сентиментальным – это неплохо. Клер, нет ничего страшного в том, что тебе хочется того же, что и всем. Я тоже хотел этого. Время от времени я думаю, что было бы, если бы я встретил кого-то вроде тех девушек сейчас, когда у меня есть деньги.

– Ты любил кого-нибудь? – с замиранием сердца спросила она.

– Нет. Но я был достаточно тщеславен, чтобы получать удовольствие просто от того, что кто-то увлечен мной. Я был уверен, что у меня будет время наверстать упущенное.

Клер нахмурилась, однако задумываться над причинами своего неудовольствия ей не хотелось.

– Почему же ты перестал мечтать о семье? Из-за матери?

Клер от души сочувствовала Алексею. Вновь и вновь она думала о том, как болезненно для него было наблюдать за угасанием матери. За тем, как жена тосковала по своему мужу. Что ж, по крайней мере, он мог быть рядом с мамой, а не сидел в тюрьме.

Клер рассеянно взглянула на свою чашку. Кажется, какао с водкой пить не стоило. Ей становилось трудно мыслить логически.

Алексей хмуро молчал, крутя в руках рюмку. Плечи его поникли, словно на них лежал тяжкий груз. Он казался Клер таким одиноким и безутешным. Ей ужасно захотелось обнять его, прижаться к нему крепко-крепко.

– Алексей…

– Да, как видишь, смерть матери убила все мои иллюзии. Особенно после того, как именно я стал причиной ее страданий. У нее наконец-то появился шанс зажить счастливой жизнью, а я помешал ей.

Каждое слово давалось ему с трудом, причиняя почти физическую боль.

– Наконец-то? Разве она не была счастлива с твоим отцом?

– Конечно, была. – Он пожал плечами. – Но долгие годы они жили в страшной нужде. Тогда для всех были трудные времена. Когда мой отец организовал кооператив, они приобрели завод. Перед ними забрезжил луч надежды. Хотя, конечно, скорого успеха ждать не приходилось. Родители усердно трудились, чтобы заработать на кусок хлеба с маслом.

Алексей сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться.

– Трудность была в том, что в России тогда появилось множество спекулянтов. Один из них попытался подкупить моего отца, чтобы завладеть контрольным пакетом акций завода. Когда же отец отказался, нас стали шантажировать.

Клер закрыла глаза, похолодев от ужаса.

– Это был Виктор…

– От отдавал приказы. Ласло удалось узнать гораздо больше фактов его мошенничества. Скоро все это будет вынесено на суд общественности. Теперь сын Виктора в курсе того, что ожидает его семью, и сделает все возможное, чтобы дискредитировать меня. Он будет говорить о моем прошлом, но, когда люди узнают, что сделал его собственный отец, пощады Ван Эйкам не будет. Думаю, тебя все это не коснется, – сухо закончил он.

Клер поняла вдруг, что скоро Алексей отправит ее обратно в Лондон. Ей стало не по себе от этих мыслей. Она слишком привыкла к нему, и от предчувствия скорой утраты ее сердце заныло.

– Что именно сделал Виктор? – Она задала этот вопрос, страшась и одновременно ожидая ответа. Ей нужно узнать все до отъезда. – Он украл долю твоего отца? Присвоил себе завод?

– Кто-то поджег наш дом посреди ночи.

Клер снова охватил ужас.

– Вы спали? А твой отец?

– Он помог нам с матерью выбраться. Я чувствовал, что поджигатель где-то неподалеку. Отец сказал, чтобы я не вздумал преследовать его, но с меня было достаточно. Я даже не заметил, что у него был нож, пока он не сделал это. – Он коснулся шрама, его лицо перекосилось от гнева.

– Алексей… – едва смогла выдавить из себя Клер, страдая за него, страдая вместе с ним. Ей хотелось приблизиться, обнять, утешить, но от Алексея исходила такая боль, что Клер показалось, что, притронься она к нему, он бы не выдержал. – Ты был всего лишь подростком…

Вот она и узнала все о его прошлом. Такая трагедия!

Алексея передернуло.

– Я вел себя глупо, неосмотрительно. Меня бы убили, если бы отец вовремя не вмешался. Он отдал свою жизнь за меня.

Одним глотком он осушил свою рюмку и со стуком опустил ее на стол. Невидящими глазами посмотрел на свою руку. Когда он заговорил, голос его был едва слышен.

– Я не помню, что именно произошло, но в полицейском отчете сказано, что я убил того человека.

– Не могу поверить, что они арестовали тебя!

– Почему бы и нет? Преступление – это всегда преступление. – Он повернулся к холодильнику и снова достал бутылку. – Превышение самообороны, суд пошел мне навстречу ввиду моего несовершеннолетия.

Клер была потрясена услышанным. Поджог, насилие, потери, отнятые жизни… Она могла так и не узнать об этом. На ее глазах выступили слезы.

Причина всех этих несчастий – человек, которому она слепо верила. В ней поднялась черная волна отвращения к самой себе.

Нет, Алексей никогда не будет с ней. Они не смогут остаться вместе навсегда, потому что между ними будет стоять Виктор.

– Мне так жаль… – виновато прошептала она. – Я и представить не могла, что Виктор способен на что-то столь чудовищное.

Клер сделала большой глоток какао, ожидая, что алкоголь затуманит сознание и облегчит ее мучения. Напиток показался ей тошнотворно приторным.

– Но что ты думаешь о моем поступке? – Алексей криво улыбнулся. – Я не лучше того наемника, который убил моего отца.

– Ты боролся за свою жизнь!

– Мне вообще не стоило преследовать его. Я виноват в том, что убили отца, а мама не смогла пережить потерю.

Клер покачала головой. Вот почему Алексей ни с кем не сближался – он считал себя монстром.

– Но ты не можешь всю жизнь наказывать себя за эту ошибку.

– Мне и жизни не хватит, чтобы искупить свою вину.

– Это не так! – пылко убеждала она его. – Алексей, ты не можешь винить себя! Это сделал Виктор, а не ты!

– Прекрати. – Он сделал шаг ей навстречу. – Я помню взгляд, которым ты смотрела на меня, когда услышала об убийстве. Я знаю, что ты на самом деле думаешь обо мне.

– Нет! – в отчаянии выкрикнула она. – Это было лишь потрясение! Я не знала, чему верить…

– Что же было неожиданного? Вот доказательство. – Он ткнул пальцем в свой шрам. – Каждый, кто видит меня, даже впервые, понимает, что я за человек. Тебе нужно было бежать от меня тогда, в первый же день!

– А ты дал мне возможность? – огрызнулась она.

– Нет. – Он горько усмехнулся. – Такой уж я человек.

Алексей схватил бутылку и рюмку и направился в гостиную.

Глава 13

– Но я не убегаю от тебя даже теперь!

Клер обогнала его и встала на пути. Алексей упрямо сжал губы и опустил голову, призывая на помощь все свое терпение. Неужели она не понимает, что делает?

– Наверное, потому, что просто не знаешь, в какую сторону… – Он даже не обернулся. – Позвони Ласло. Он закажет тебе номер в отеле и вызовет такси.

– Алексей Дмитриев, я не боюсь тебя!

Странно, но сейчас он сам начал опасаться этой женщины. Решительно опустив бутылку и рюмку на журнальный столик, он медленно повернулся к ней.

– А следовало бы.

– Что? Ударишь? Убьешь меня?

Нет, он не причинит ей вреда. Но и позволить ей безнаказанно бередить его раны он не может.

– Клер, отойди в сторону.

– Алексей… – Ее голос стал мягче. – Ты не монстр. Ты щедрый, справедливый и великодушный человек.

– Что ты пытаешься сделать? Примириться с самой собой? Убедить себя в том, что я другой, что нет ничего страшного в том, что мы были вместе? Клер, я взял девственницу себе в любовницы. Я покупал тебе одежду и давал деньги, чтобы спать с тобой.

У нее перехватило дыхание.

– Нет, это неправда. Разве для тебя это был просто секс?

Он тяжело смотрел на нее, медленно раздевая взглядом. Вспомнил, как ее соски становились похожими на спелые вишни под его ласками, как блестели ее губы, как расслаблялись под его рукой бедра.

– Очень хороший секс.

Алексею было больно осознавать, что, возможно, сейчас он видит Клер в последний раз.

– В таком случае почему сейчас ты хочешь лечь в постель с бутылкой, а не со мной?

Ее лицо раскраснелось от обиды. Набравшись храбрости, она сделала несколько шагов ему навстречу и встала так близко, что он почувствовал исходивший от нее запах шоколада.

– Ты мог бы немного утешиться, соблазнив меня, Алексей. Ты же знаешь, что тебе не понадобится прикладывать к этому почти никаких усилий.

Алексею стало душно. Рядом с Клер он всегда должен быть настороже. Даже сейчас, когда ему хочется буквально уничтожить ее, она все так же сильно заводит его.

– Не буду и пытаться, – негромко ответил он. – Моя голова сейчас занята совершенно другим.

Клер подняла на него глаза. В ее расширенных зрачках не было даже намека на страх. И он, не в силах больше сдерживаться, потянулся к ней за поцелуем.

– Останови меня, – еле слышно прошептал он. Конечно, если она попросит, он заставит себя остановиться!

От Клер пахло снегом, шоколадом и совсем чуть-чуть алкоголем. Она была так прекрасна, что Алексею стало больно из-за того, что он сделал с ней. Но стоило ему обнять ее, боль отступила. Его растерзанная душа начала оживать.

Клер едва слышно застонала, распаляя его желание. Он молниеносно прижал ее к стене. Одна его рука легла на изящный изгиб ее шеи, другая обхватила бедро. Клер обняла его за шею, запустила пальцы в густые волосы на затылке. Алексей не смог бы оторваться от нее, даже если бы все вокруг них стало рушиться.

Они исступленно целовались, лаская друг друга. Он чувствовал, что Клер достигла пика возбуждения, как и он сам. Алексей в нетерпении стянул с нее брюки, сгорая от желания, и принялся торопливо расстегивать свои, когда Клер, крепче обхватив его затылок, тихо спросила:

– У тебя есть презерватив?

Нет, она не просила его остановиться, но Алексей заколебался. Когда все это началось, он и не подумал о том, что Клер может забеременеть. Нет, он не вправе стать отцом ее ребенка!

Ему стало нестерпимо стыдно, и он осторожно отстранился от Клер, опустив на пол.

– Что-то не так? – Она выглядела смущенной.

– Клер, оставь меня.

Сказав это, он ушел на крыльцо, где было темно и холодно. Душа его превратилась в такую же ледяную пустыню.

* * *

Алексей оттолкнул ее – это глубоко ранило Клер. Но она прекрасно понимала, что первая причинила ему боль.

Осознание своей вины расстроило ее. Она думала об этом, пока принимала ванну и готовилась ко сну. Раньше причиняли боль ей. Она всегда принимала близко к сердцу то, что ею пренебрегали. Клер помнила, что прежде, когда она отказывалась от свиданий, мужчины испытывали лишь легкое разочарование. Алексей же открылся ей, допустил ее до самого сокровенного, а она… Она вонзила кинжал ему в спину. Клер смотрела в темноту, снова и снова вспоминая все, что он рассказал ей за последние дни.

«Я помню, как ты смотрела на меня. Теперь я знаю, что ты думаешь обо мне на самом деле».

Алексей чувствовал себя униженным, а она лишь сыпала ему соль на рану… Она должна была догадаться, что его шрам отнюдь не последствие несчастного случая. Ну как же ей не пришло в голову, что за ним кроется страшная личная трагедия?! Возможно, если бы между ними было что-то большее, чем секс, если бы они хотя бы попытались быть искренними друг с другом, она стала бы доверять ему. Она ведь могла доверять ему – именно об этом он и пытался ей сказать!

Клер крепко зажмурилась. Ее бил озноб, все тело ломило от расстройства и усталости, но между бедер еще теплился огонь страсти.

Что же остановило его? Честь? Или же Алексей пресытился ею? Он был возбужден не меньше, чем она, его остановило лишь то, что она напомнила ему о защите. Но ведь она просто не хотела подвергать его риску. Не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным, чтобы оставался с ней лишь из чувства долга. Но если бы они поженились, то она…

Клер запретила себе думать об этом. Она села на постели и обхватила колени. Как такая мысль вообще могла прийти ей в голову? Она вовсе не хочет выходить замуж.

Нет. Это ложь…

Она свернулась в клубок, стараясь справиться с рвущейся наружу тоской. В мгновение ока годы отрицания перестали существовать. Она представила себе восхитительную картину: Алексей, она и их дети в этом прекрасном доме, полном любви и радости.

Она по-настоящему влюбилась в Алексея и мучилась из-за того, что он не испытывает к ней ничего, кроме естественного влечения мужчины к женщине. Она вспомнила все то, что он сказал ей в Париже. Нет, он не принадлежит к разряду мужчин, которые хотят семью.

Она силилась убедить себя, что все его слова и поступки были просто попыткой отгородиться от радостей жизни, чтобы наказать себя за грехи прошлого. Но даже если и так, вероятность того, что Алексей захочет связать свою жизнь с ней, крайне мала, если не сказать – ничтожна. Любая ласка, любое доброе слово между ними было лишь прелюдией к сексу. Алексею никогда не хотелось узнать ее душу. Она, Клер, не нужна ему.

От злости она расплакалась и рухнула на подушки, в очередной раз твердо решив запереть свои чувства на замок. Завтра ей будет лучше.

Когда она спустилась на кухню, то почувствовала запах только что сваренного кофе. Теплой куртки и ботинок Алексея в прихожей она не увидела, значит, его нет дома. Она без особой надежды бросила взгляд в окно, и ее сердце затрепетало. Он не уехал! Алексей чистил лопатой подъездную дорожку от выпавшего за ночь снега.

В следующие несколько дней Алексей почти не выходил из своего кабинета – работал, вел переговоры на нескольких языках. А в свободное от работы время скрывался от Клер на улице.

Следуя его примеру, Клер тоже пыталась погрузиться в работу – готовила последние материалы для фонда. Но мысли ее неустанно возвращались к Алексею. Каждый раз, когда они встречались, он выглядел бледным и утомленным, словно не смыкал глаз ночами. Очевидно, он испытывал на себе давление общественности. Клер вздыхала, не зная, чем может быть ему полезна. К тому же Алексей явно не был настроен делиться с ней своими проблемами и сомнениями. Понимание этого больно ранило Клер. Она не знала, как долго сможет просуществовать в таком режиме.

Неожиданно ей позвонил Ласло. Сбитая с толку его формальным приветствием, она спросила растерянно:

– Ты хочешь поговорить с Алексеем? Он наверху. Я как раз собираюсь подняться и спросить, чего бы ему хотелось на ужин.

– Пожалуйста, не беспокойте его. Он сейчас принимает участие в видеоконференции. Нет, мисс Дэниелс, мне нужно поговорить именно с вами. Мне бы хотелось обсудить ваше заявление для прессы, ввиду того что вы помогали Ван Эйку…

– Но я никак не помогала ему в делах.

На другом конце телефона воцарилось продолжительное молчание.

– Ты слышишь меня? Я никак ему не помогала!

– Согласно моей информации, вы вели его деловой календарь.

– Вот оно что… – Клер тяжело вздохнула и села прямо на ступени.

– Итак, мы сделаем заявление, в котором будет сказано, что вы не были в курсе его злоупотреблений средствами инвесторов. Тем не менее пока вы находитесь в опасности, потому что его приспешники могут угрожать вашей жизни. Именно поэтому вы являетесь гостьей Алексея с момента его вступления в должность президента компании. Ваши отношения носят исключительно платонический характер.

Клер порадовалась, что сидит. Кровь отхлынула от ее лица, ее зазнобило.

– Мисс Дэниелс?

Голос Ласло доносился до нее словно сквозь пелену.

– Да, я слушаю. Значит, мы объявим это прессе?

– В будущем это поможет вам избежать излишнего внимания со стороны прессы. Неприятно, если посторонние люди будут пытаться вмешиваться в вашу личную жизнь.

– В будущем? После моего возвращения в Великобританию?

– Именно. – Его голос звучал сухо и деловито. – Если к вам обратится кто-то из представителей прессы, на все их предложения об интервью вам следует отвечать, что вы не уполномочены давать ответы на какие-либо вопросы до завершения судебного разбирательства.

Клер услышала за дверью голос Алексея. Она знала, что ему будет неприятно видеть ее, так что она с трудом поднялась.

– Когда мне нужно уехать?

– В Лондон? Сегодня после интервью худшее будет уже позади. Вы сможете уехать, когда вам будет удобно. Все уже подготовлено к вашему возвращению.

«Все» подразумевало наличие квартиры, работы, а также пятидесяти тысяч фунтов на ее личном счете в банке. Она почувствовала дурноту. Все мысли смешались. Она больше не будет любовницей Алексея.

– Мисс Дэниелс? У вас остались какие-то вопросы?

– Нет… – выдавила она.

– Превосходно.

Глава 14

Алексей вышел из своего кабинета, ощущая гнетущую пустоту в душе. Ему было необходимо увидеть Клер. Всю эту неделю, наполненную различного рода разбирательствами, неприятными расспросами и публичным осуждением, она была его спасением. Каждый раз, когда он чувствовал себя на грани, Клер спасала его своим присутствием. Как обычно, она была тиха и спокойна, наполняла его дом теплом. Она занималась хозяйством, пекла печенье, мурлыча под нос старые джазовые композиции.

Когда Алексей предложил нанять человека, который бы взял на себя работу по дому – готовил и убирал, – Клер отказалась. Он был благодарен ей. Ему не хотелось, чтобы в доме появился чужой человек.

Алексей пока не чувствовал в себе сил, чтобы расстаться с этой женщиной. Тем не менее он дал определенные указания Ласло: к ее возвращению в Лондон все должно быть готово.

Алексей думал, что в одиночестве его душевная боль быстрее утихнет, но не торопился отпускать Клер. Ему больше нечего от нее скрывать.

На полпути к кухне он задумался. Удивительно, она знала его самый страшный секрет и все еще была рядом. Более того, Клер поддерживала его своим присутствием, мнение общественности перестало что-либо значить для него. Его душа, истерзанная болью, начала медленно открываться навстречу этой женщине. Благодаря ей он снова может чувствовать.

Алексей понял, что раньше недооценивал Клер, принимал как должное.

– Что-то случилось?

Обернувшись на его шаги, Клер увидела, что он хмурится.

– Нет, ничего. – Он покачал головой и подумал, что мог бы спросить у нее то же самое.

Ее волосы были распущены. Она старательно прятала в них лицо, пока готовила бутерброды. Однако от его внимания не ускользнуло, что она напряжена. Ее лицо было бледным, губы плотно сжаты.

– Тебе, наверное, чудовищно скучно постоянно сидеть дома, – предположил он. – Хочешь, поужинаем где-нибудь в городе?

Такое предложение стало для Клер неожиданностью. Она выронила из рук кувшинчик с оливковым маслом и что-то пробормотала.

– Отойди, я уберу это сам.

Несколькими минутами позже они сели за обеденный стол. Помешивая соус, Клер ни с того ни с сего сообщила:

– Мне нравился этот кувшин.

– Клер, его можно легко заменить. – Он не понял, отчего она так изменилась в лице. – Послушай, я очень ценю то, что ты делаешь для меня. Я привез тебя сюда не для того, чтобы ты вела для меня домашнее хозяйство. Мне просто хотелось, чтобы ты находилась как можно дальше от всей этой шумихи.

Она молча смотрела на него, а Алексей не понимал, что скрывается за ее бесстрастным выражением лица и что означают ее порозовевшие щеки.

– Послушай, положить твои вещи вместе с моими в стиральную машину не так уж и сложно. Как… как твои дела?

Алексей не мог не оценить ее деликатности. В подобных случаях он часто обходился каким-нибудь невнятным ответом. А сейчас ему вдруг захотелось обнять ее, погладить по волосам и поцеловать.

Он не прикасался к Клер с того самого вечера, когда чуть было не овладел ею в гостиной. Сказать по правде, он больше не доверял самому себе. Его настроение стремительно менялось. Он то злился на нее, то ему становилось больно из-за ее недоверия к нему.

Прежде, пока он старался справиться со старыми ранами, все остальное отходило на второй план. Теперь же он чувствовал себя обязанным Клер, хотел быть с ней близок и откровенен. Хотел любить ее как можно дольше и чувственнее.

– Если ты не хочешь, мы не станем говорить об этом.

Она принялась собирать языком семечки кунжута со своей тарелки, и все его внимание тут же сосредоточилось на движении ее языка. Алексей больше не пытался подавить в себе возбуждение, которое испытывал к Клер. Когда она заметила это, ее лицо порозовело, она чуть нахмурилась, явно испытывая замешательство, и замерла. Она явно не отвергала его, но и поощрять не собиралась.

На его лбу выступили капельки пота. Алексей моментально убедил себя в том, что она провоцирует его. Клер же, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Вдруг он оттаял? Ведь она все еще здесь! Но он разочаровал ее.

Алексей молча размышлял, стала бы Клер его любовницей, если бы обстоятельства сложились иначе. Теперь он не был так уверен в себе. Алексей принялся лихорадочно пытался думать, как добиться от Клер еще немножко нежности, чем подкупить ее.

Наконец он откинулся на стуле и с расстроенным видом провел рукой по волосам.

– Сегодня у меня состоялся худший, но последний разговор по этому делу. Кажется, исход будет не таким катастрофичным, как я предполагал.

Прежде он опасался, что в один прекрасный вечер к нему нагрянет полиция и увезет в наручниках. Но теперь страхи ушли в прошлое. Совсем скоро эта история забудется на фоне других новостей, которые неизменно последуют одна за другой.

Выражение лица Клер заметно смягчилось.

– Ты думал, что тебя оклевещут, но за два десятка лет ты превратился в человека, которого не так-то просто выбить из седла. Правда?

Он почувствовал, что она загнала его в тупик. Неужели Клер до сих пор относится к нему как к человеку достойному и благородному? Уж он-то знает, кто он есть на самом деле. Нет, он не обманывал, не воровал, но ведь в отношении Клер он совершил самый настоящий подкуп. И даже теперь он сидел с ней за одним столом и замышлял очередную грязную сделку ради того, чтобы и дальше делить с ней постель.

От стыда Алексей был не в силах выдерживать ее взгляд и отвел глаза.

– Ты слишком хорошо думаешь обо мне. Этого я не заслужил.

– Алексей, не надо так. Ты хороший человек. Ты заслуживаешь счастья. Если ты откажешься от этого, то позволишь Виктору взять над тобой верх.

Как она благородна и как слепа! Клер настойчиво пытается видеть в нем другого человека. Видимо, эта безнадежность отразилась на его лице, потому что она сказала:

– Я не пытаюсь убедить тебя завести полноценные отношения… Не со мной. Просто я хочу сказать, что ты не должен отказываться от них, потому что считаешь себя недостойным.

«Не со мной».

– А как же ты, Клер? – Ему показалось, что его сердце перестало биться. – Ты тоже заслуживаешь счастья.

– Я знаю. – Судорожно сглотнув, она часто заморгала. – Когда мы приехали сюда, я очень много думала над этим.

Алексей не понимал, почему ее слова так больно ранят его. Он прекрасно понимал, что она за женщина. Он позволил себе забыться, думать, что Клер другая. Но от правды не убежишь. Клер была невинна, и он обесчестил ее.

Он не кривил душой, обещая дать ей все, чего она пожелает. Да, это будет стоить ему чудовищных мучений, но он сделает это. Хотя бы раз он поступит так же достойно, как Клер.

Клер потеряла всякую надежду. Ее уверенность таяла с каждой минутой. Лицо Алексея теперь казалось ей маской, высеченной из камня. И снова она решила не показывать ему, как много он для нее значит.

– Я солгала тебе, когда сказала, что не ищу длительных отношений. Когда я была ребенком, то обрести семью для меня было самой заветной мечтой. Год шел за годом, никто так и не пришел за мной. Так что я избрала другую тактику. Я убедила себя в том, что семья никогда не была нужна мне. Я действительно поверила в это. Инстинкт самосохранения, наверное, не знаю, назови, как хочешь…

Она поерзала на стуле, понимая, что у нее не получается разыгрывать безразличие.

Алексей негромко вздохнул.

Клер буквально слышала свой внутренний голос, кричавший, что она поставила все не на то, не на того… Что нельзя открывать Алексею свою душу!

– Когда я стала жить в этом доме, узнала, как твои родители трепетно относились друг к другу… Думаю, и мои были влюблены. Это заставило меня вспомнить о своих желаниях. Я очень хочу выйти замуж и иметь детей.

Клер опустила руки на колени и сжала их в кулаки. Алексей не должен заметить ее волнение!

– Я понимаю, – кивнул он с непроницаемым лицом. – Я так и думал, что из тебя не выйдет любовницы… Клер, это комплимент! – попытался исправить свою оплошность Алексей, но Клер резко поднялась из-за стола, прикрыв ладонью лицо, и принялась торопливо убирать посуду и еду, к которой они почти не притронулись. Тарелки отчаянно звенели у нее в руках.

– А знаешь, ты действительно прав, я признаю, что любовница я отвратительная.

Ее душа разрывалась от боли, но Алексей не должен был заметить этого.

– Когда мы встретились, я боялась любой близости, которая может возникать между людьми. Я боялась, что мне причинят боль, никого к себе не подпускала. Думала, что это может убить меня. Но нет… – Она горько ухмыльнулась. – Теперь я буду помнить об этом.

Он подозрительно прищурился. Что это? Ревность?

Вздохнув, она посмотрела ему в глаза.

– Нет, я не влюбилась в тебя. Мне просто жаль, что я не оправдала твоих ожиданий. – Она едва могла говорить из-за с трудом сдерживаемых рыданий. – Я иду собирать вещи.

Она бесшумно поставила посуду в раковину и ушла.

Глава 15

После знакомства с Клер эффективность работы Алексея заметно пострадала. Когда она ждала его дома, он не мог толком работать, но после их расставания дела стали и вовсе плохи. Алексей напрасно пытался увлечься новыми проектами – все его мысли были только о Клер.

Время шло, но у него так и не получалось ни на чем сосредоточиться. Еще никогда он не чувствовал себя таким потерянным. Все мучения, которые он испытывал раньше – голод, чувство вины, жажда мести, – мотивировали его двигаться дальше. Но теперь у него не стало цели. Все, что имело для него значение, ушло из его жизни.

Клер…

Вновь и вновь он повторял себе, что поступил правильно. Она заслуживает быть по-настоящему любимой. Он и сам когда-то хотел, чтобы его любили. Со временем это желание сменилось отчаянной жаждой мести.

Клер должна найти мужчину, который станет любить ее так же, как любит ее он, Алексей. Он любит Клер. Эта мысль словно озарила его. Он любит ее! Действительно любит! Так преданно, что готов защитить ее ценой собственной жизни, он готов умереть за нее.

Осознание собственных чувств наполнило Алексея радостью. Точно так же отец любил его маму и его самого. И умер за эту любовь. Раньше Алексей винил себя в смерти отца. Но ведь отец вмешался в ту драку, потому что у него не было выбора: он слишком любил своего сына, чтобы не встать на его защиту.

Никто и никогда не будет любить Клер так, как любит ее он!

Но дает ли признание собственных чувств ему право на нее? Нет. Однако она и не подозревает о его любви к ней, а это неправильно.

Ее последние слова все еще звучали у него в ушах. Может быть, если бы она знала, какое значимое место занимает в его сердце, ей стало бы легче? В любом случае она должна понимать, что не стоит соглашаться быть с мужчиной, если он не готов быть полностью преданным ей.

Впервые за несколько недель Алексей почувствовал, что способен мыслить ясно. Алексей нашел ее номер телефона, но его постигло разочарование – Клер не ответила на его звонок. Она словно исчезла.

Клер сделала пометку в своем календаре и довольно улыбнулась: ее приглашение приняло гораздо больше гостей, чем она ожидала. Теперь в приюте трудилось довольно много добровольцев, но Клер всегда покидала свое рабочее место последней. Она ожидала, что к ним присоединятся только те, кто помогал в прошлом году, однако, к ее удивлению, в этот раз на призыв отозвалось куда больше людей.

Все наконец-то встало на свои места. Ей даже удалось обзавестись собственным кабинетом – она устроилась в комнате, раньше служившей раздевалкой. Знакомый повар предложил ей пожить в доме своей матери, которая гостила у сестры в Австралии. Клер нужно было лишь не забывать кормить кошку и записывать данные по расходу электроэнергии.

«Лучшие дни» пока не приносили никакого дохода. Клер рассчитывала получить работу секретаря у нотариуса. Трудовой договор был временным, но эта работа поможет ей продержаться на плаву, пока она не придумает другой план.

Клер не чувствовала себя абсолютно счастливой, но была удовлетворена тем, что уже успела сделать. Сердце ее все еще болело из-за расставания с Алексеем.

После их объяснения он сам отвез ее на аэродром, где посадил на частный самолет. В Лондоне ее встретил Ласло.

Зря она так плохо думала об этом человеке. Ласло буквально из кожи вон лез ради Алексея. Он позаботился обо всех мелочах и был очень внимателен к Клер, пока они добирались до одного из самых фешенебельных районов Лондона, где ей предстояло поселиться. Багаж уже дожидался ее в холле. У Клер не хватило смелости спросить Ласло, кому принадлежат предназначенные для нее апартаменты. Да это было и не важно. Она была слишком обижена, расстроена и уязвлена, чтобы принимать помощь от Алексея. Как только они расстались с Ласло, она позвонила в банк и закрыла все оформленные им для нее карты. И на работу, которую предоставил ей Алексей, она выходить не собиралась. В квартире она провела всего одну ночь. Утром она сдала свои вещи в камеру хранения и села на поезд…

Клер твердо решила начать жизнь с чистого листа.

Она вздохнула и перелистнула страницу блокнота, чтобы просмотреть встречи, запланированные на следующий день. Завтра ей предстоит встреча с арт-терапевтом.

Она снова вздохнула. После работы начиналась самая тяжелая часть дня – возвращение домой, где компанию ей составляла лишь кошка. Клер всерьез начинала подумывать о том, чтобы пригласить кого-нибудь из своих коллег поужинать с ней.

С недавних пор она начала заводить новые знакомства, и это внушало ей надежду на лучшее. Теперь, когда Клер научилась открываться людям, они, в свою очередь, охотно шли ей навстречу, находя ее приятным и милым собеседником. Клер больше не чувствовала себя угловатой, неловкой сиротой – она превратилась в свободную, независимую женщину.

Клер решительно поднялась из-за стола и надела куртку, мимоходом подумав, что пора бы, наверное, подстричься. В окно она увидела неброскую, но явно довольно дорогую машину. Сердце предательски дрогнуло и забилось чаще. Как ни крути, Клер все еще часто вспоминала об Алексее. И, что самое досадное, никак не могла отказаться от наивных надежд и мечтаний.

«Как глупо…»

Клер предположила, что, скорее всего, машина принадлежит одной из членов попечительского совета. Они договаривались, что она подъедет вечером за материалами по школе.

За ее спиной скрипнули деревянные половицы.

– Джерри, это ты? Я как раз хотела предложить тебе поужинать сегодня вместе… – Клер обернулась.

События ее жизни стремительно повторялись: перед ней во всем своем небрежном великолепии стоял Алексей Дмитриев.

– Кто такой Джерри? Он твой коллега?

О, снова этот завораживающий голос! Ей захотелось спрятаться, закрыть глаза ладонями и притвориться, что ее здесь нет.

Однако внешне она оставалась абсолютно спокойной.

– Джеральдина – член совета попечителей. – Клер сложила руки на груди и слегка запрокинула голову. – Что ты здесь делаешь?

– Клер, так нельзя. Ты исчезла, словно под землю провалилась.

Он сделал шаг ей навстречу и, казалось, занял весь ее крошечный кабинет. Клер не смогла не отметить про себя, как хорошо он выглядит. Лучше, чем ей запомнилось. Она уловила терпкий аромат его одеколона. Алексей выглядел аккуратным, сияющим, сильным.

– Почему ты так поступила?

Она покачала головой, силясь придумать достойное объяснение.

– Я не ставила себе целью исчезнуть. Мне просто нужно было обсудить дела фонда с теми, кого это касается. Именно поэтому я приехала сюда. А что?

Ей не нравилось, что он заставляет ее оправдываться. Это он выставил ее из своей жизни, как жестокий хозяин выставляет за дверь надоевшего питомца. Она не обязана отчитываться перед ним! Нет уж, она больше не собирается терять рассудок от одного только аромата его одеколона!

– Но ты должна была предупредить меня. Мне нужно было знать, что ты не собираешься оставаться в Лондоне.

Она лишь ухмыльнулась. Да уж, самоуверенности у него не убавилось. Перед ней все тот же Алексей.

– Кому, интересно, я должна была доложить об этом? Ласло? Я не имею ничего против этого человека, но он мне не нянька. К тому же он и так знает о моей личной жизни больше, чем мне бы хотелось. Так что, сам понимаешь, я не собиралась делиться с ним своими планами.

– Мне. Ты должна была сказать мне.

Алексей расслабил галстук и устало опустил руки. Его реакция взволновала Клер, но она запретила себе думать об этом. Ей не хотелось, чтобы отношения между ними вновь стали такими запутанными. Ей и без того было трудно вырвать этого мужчину из своего сердца.

– Послушай, между нами больше ничего нет.

Нельзя позволить ему снова вторгнуться в ее жизнь!

Клер выразительно взглянула на свои наручные часики, намекая, что ей пора идти. Однако Алексей закрыл дверь в кабинет и прислонился к ней спиной.

– Ты же сам откупился от меня. Неужели забыл?

– Я сделал то, что обещал. Что еще я мог? Изменить собственному слову?

– Тебе много чего не стоило делать.

Клер не могла смотреть ему в глаза, вспомнив, что Алексей буквально купил ее для плотских утех. Хотя секс с ним доставлял ей удовольствие и она не ожидала больше ничего взамен на свою благосклонность.

– Но я обещал тебе все это.

– Что ж… Мне не следовало ничего принимать от тебя, – с досадой возразила она.

– В любом случае ты все же могла бы сообщить мне, где решила остановиться. – Он отчитывал ее так сурово, что ей стало не по себе. – Не стоило так исчезать. Могла бы написать электронное письмо.

Клер была ошарашена его словами.

– А разве ты не получил мой ответ на свое последнее письмо?

– Я не писал тебе.

Она усмехнулась, вновь скрестила руки на груди, дожидаясь, пока до него дойдет ее сарказм.

Тихо чертыхнувшись, Алексей принялся было ходить по кабинету, но, сделав пару шагов, обернулся к ней.

Клер все это время напряженно ждала, что будет дальше, готовясь отразить любую его атаку. Ее ладони вспотели, она сжала руки в кулаки.

– Алексей, зачем ты здесь?

С его стороны это было по меньшей мере жестоко! Она ведь только разобралась, что ей делать со своей жизнью, по крайней мере попыталась. А этот его неожиданный визит – гигантский шаг назад. Он станет причиной новых слез и страданий!

– Я приехал, чтобы найти тебя, – нетерпеливо ответил он, так, словно это должно было быть очевидно для Клер. – Я не знал, куда ты пропала, и приехал сюда, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию о твоем местонахождении. Когда же мне будничным тоном объявили, что ты у себя в кабинете, у меня чуть сердце не остановилось.

Алексей был на взводе, его напряжение Клер ощущала даже на расстоянии.

– Ты мог просто позвонить, у нас здесь есть телефон, – сухо заметила она, стараясь скрыть волнение, но ее выдавал выступивший на щеках румянец. – Почему же ты не поручил поиски Ласло? Он наверняка прицепил мне куда-нибудь жучок.

– Я тревожился за тебя, – неохотно признался он. – Клер, ты не можешь просто так уйти. – Он вздохнул. – Я терял людей, которых любил, эта боль всегда преследует меня. Так же плохо для меня было не знать, где ты и с кем.

Ее злоба и раздражение враз улетучились. Глупое сердце забилось чаще. Она поспешила напомнить себе, что Алексей не имел в виду ничего романтичного. У этого человека просто слишком развито чувство ответственности – только и всего.

– Алексей, я здесь выросла. В этих стенах. Чтобы заполучить это место, я приложила массу усилий. Можешь не беспокоиться о моей безопасности, здесь я живу через одну дверь с шерифом. Водитель автобуса знает меня по имени, а его жена продает мне молоко и яйца. Разве может быть место безопаснее этого?

Сейчас он стоял к ней вполоборота, она видела здоровую часть его лица, и ей вдруг подумалось, как нереально прекрасен он был бы без шрама. Когда же Алексей повернулся, Клер с облегчением сказала себе, что со шрамом он выглядит обычным, реальным, простым смертным.

Алексей открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Клер заметила, как дрогнула его раненая щека. Они молчали минуту, которая показалась обоим вечностью.

– Так теперь ты счастлива? – наконец спросил он.

Клер запахнула куртку и пожала плечами.

– Я чувствую, что вернулась домой. Даже несмотря на то, что… – Она нахмурилась. – Здесь мне хорошо, потому что я понимаю, что могу помочь этим детям, но все же порой мне становится грустно. Хотелось бы… – Она прикусила губу, чтобы успокоить дрожь. – Мне бы хотелось, чтобы у них были настоящие любящие семьи.

Алексей лишь кивнул, однако в его взгляде она прочла, что он прекрасно понимает ее, и это тронуло ее до глубины души. Клер отвела глаза, затем через силу улыбнулась.

– Ты прекрасно знаешь, что я не привыкла отчитываться перед кем бы то ни было. Тем не менее ты прав, наверное, мне следовало сообщить Ласло, куда я собираюсь. Не нужно было оплачивать аренду квартиры. Извини.

– Деньги не имеют никакого значения.

Он буквально пожирал ее глазами. Клер была удивлена. Он нашел ее, узнал, чем она живет. Чего же он медлит и не уходит? В то же время она сгорала от желания прикоснуться к нему, снова отдать себя его воле.

Сделав над собой усилие, он задал очередной вопрос.

– Ты встречаешься с кем-нибудь?

– В смысле? С мужчиной? Конечно же нет.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что… – Клер понимала, как странно это, должно быть, звучит. Она нахмурилась, стараясь поскорее придумать достойный ответ.

– Ты же сама сказала, что тебе это нужно.

– Да, но… Просто сейчас я еще не готова к новым отношениям.

Клер осознавала, что кривит душой: она не была уверена, что когда-либо сможет забыть Алексея и полюбить кого-то другого.

Он молчал. Набравшись мужества, она посмотрела ему в лицо. Его взгляд был красноречивее любых слов. Ее обожгло словно огнем. Он все еще желает ее! Осознание этого озадачило ее. Ведь и ее саму безудержно влечет к этому мужчине.

– Алексей, пожалуйста… – взмолилась она. От волнения ее шея покрылась красными пятнами.

– Знаю, знаю, только не со мной. – Он опустил голову.

Клер изумленно распахнула глаза.

– Но, Алексей, ты… Я думала, ты понял меня. Ты достоин счастья, как и любой другой человек. Почему ты так говоришь?

– Но так сказала ты! – пылко возразил он.

– Когда? – спросила она, хотя прекрасно помнила эти слова.

– Когда мы были на кухне! Снова и снова ты говорила о том, как прекрасна будет твоя жизнь после меня.

– Как я могла хотя бы думать о нашем общем будущем? Тем утром я говорила с Ласло – ты уже был готов выставить меня за дверь! – Ее голос сорвался, выдавая, как больно ей вспоминать об этом. – Ты даже не хотел больше спать со мной!

Она скривилась, словно от боли, упомянув самый неприятный момент их расставания.

– Тем утром ты говорила с Ласло? – переспросил Алексей.

Она пожала плечами.

– Он сам позвонил мне. Рассказал о том, что старается нивелировать любое освещение наших с тобой отношений в прессе. – Клер нахмурилась.

– Клер, ты прекрасно помнишь, какой тогда была моя жизнь. Я из кожи вон лез, чтобы оградить тебя от всего этого, защитить.

– Нет, не помню. – Ее взгляд затуманился. – Ты никогда ничего мне не рассказывал. Ни словом не обмолвился о своих трудностях. Ты не давал поддержать себя, не утешал и меня. Интересно, ты вообще замечал меня?

Она схватила со стола ручку, стараясь скрыть дрожь в руках. Ситуация выходила из-под контроля. Нельзя расклеиваться у него на глазах!

– Я не пыталась вовлечь тебя в какие-то серьезные отношения, – продолжила она. – Но я могла бы выслушать тебя… Я была рядом…

– Да, была.

Неожиданно он оказался близко, слишком близко, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности. Он взял ее руки в свои.

– Ты и представить себе не можешь, как для меня было ценно, что ты оставалась со мной. Ты была для меня единственным источником света. Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Не делай из меня причину своих слез, этого я просто не вынесу.

Клер задрожала еще сильнее, ощутив аромат его одеколона. Тепло его тела и сила околдовывали ее. Она шумно вздохнула и кое-как вытерла слезы.

– Пожалуйста, не делай этого.

– Не делать чего? – Алексей взял ее лицо в ладони. – Не оберегать тебя? Перестать защищать тебя от всего, включая меня?

– Ты поэтому отправил меня в Лондон?

Клер все никак не могла взять в толк причину войны, которую этот человек вел сам с собой.

– Клер, ты хотела уйти. Это я вовлек тебя в роман, в отношения, которых ты не хотела. Я не мог удерживать тебя силой.

– Ты никогда не удерживал меня против воли!

– Не говори так. – Он опустил руки и сделал шаг назад. – Я вел себя как животное. Угрожал твоей репутации, пытался лишить всего, что было так дорого для тебя. Осталось только оглушить тебя, закинуть на плечо и утащить в пещеру, как первобытный человек.

– Теперь понятно, как тебе удалось многого добиться в этой жизни. Ты так критикуешь себя! Если бы мне нужна была помощь, я могла бы обратиться в полицию. Если бы я не хотела поехать с тобой, ничего бы не было.

– Ты так наивна. – Он смотрел на нее так, что ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. От его взгляда ее кинуло в жар. – Ты же хотела уйти, как только мы вернемся из России?

Этот вопрос поставил ее в тупик. Она судорожно сжала ручку.

– Не проси меня снова становиться твоей любовницей.

– Я не буду.

Слезы сами собой заструились у нее по щекам.

– О, Клер, не надо. – Он обнял ее, а она забилась у него в руках, словно дикий зверек, пытаясь вырваться. – Послушай, послушай минуту!

Она покорно замерла, подчиняясь нежному движению его губ на своей коже.

– Ты появилась в моей жизни, когда я думал, что единственное, что я могу предложить женщине, – деньги. Я сделал тебя своей любовницей, потому что это все, на что я был способен. Я не мог предложить тебе себя, я жил как в скорлупе. Я был словно робот, движимый только жаждой мести. А ты была последней женщиной, на которую мне следовало обратить внимание. Я не понимал, почему меня так сильно влечет к тебе.

– Я была просто женщиной, с которой ты спал. Я понимаю.

– Нет, ты все понимаешь неправильно! Ты была как первые солнечные лучи, которые прорезают утро после долгой арктической ночи. Я начал оттаивать. Ты помнишь, как трудно и больно даются первые шаги, когда ноги свело судорогой?

Он нежно поглаживал ее шею и затылок.

– Алексей…

Ей было мучительно слушать о его страданиях. Почти неосознанно она положила руку ему на щеку и тут же попыталась отнять ее, но Алексей накрыл ее пальцы своей ладонью, закрыл глаза, медленно повернул голову и поцеловал ее руку.

– Ты готова принять все, что значит этот шрам? – спросил он с болью в голосе.

– Он значит, что ты сильный человек, который готов вступиться за любимых. Тебе нечего стыдиться.

– Да. Я пришел к тебе именно с этим. Хочу сказать, что готов пожертвовать ради тебя своей жизнью.

Она почти ослепла от слез, застилавших ей глаза. Она не верила своим ушам, боясь поверить в его признание.

А его сильные руки уже ласкали ее шею, спину, бедра. У Клер закружилась голова, она не смела поверить в происходящее.

– Ты можешь представить, как я чувствовал себя, зная, что ты заслуживаешь счастья? В то же время я был убежден, что я не тот, кто может тебе его дать?

– Я думала точно так же…

Он покачал головой:

– Тебе нужно было просто остаться со мной, я стал бы самым счастливым мужчиной на планете.

– Но как я могла оставаться с тобой, если ты больше не хотел… – Клер прикусила губу, не в силах справляться с волнением. Она попыталась отстраниться, но Алексей лишь крепче прижал ее к себе.

– Я хочу тебя, Клер. Конечно же я хочу тебя. И не просто хочу – я люблю тебя всем сердцем.

Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Она вздрагивала от каждого горячего поцелуя, которыми он покрывал ее лицо, шею, плечи. Наконец их губы встретились, и они слились в прекрасном чувственном поцелуе. Алексей рывком усадил ее на край стола, и документы разлетелись по полу. Он отстранился и прижался лбом к ее лбу.

– Скажи мне, скажи, что ты реагируешь так не потому, что я первый мужчина, который признался тебе в любви. Потому что я не собираюсь отдавать тебя кому-то. Мужчина вроде меня влюбляется лишь раз и проносит это чувство через всю жизнь. Клер, другого мне не дано.

«Жизнь».

Она слегка коснулась его нижней губы.

– То, что ты стал моим первым мужчиной, не значит, что я не понимаю, что такое настоящее чувство. Мне не нужна сотня мужчин, чтобы понять, что я хочу быть именно с тобой.

– Хорошо, потому что сотни тебе не видать. На самом деле у тебя не будет и второго мужчины. – Он улыбнулся. Его глаза лучились мягкостью и теплом, согревавшим ее душу. – Неужели ты так стесняешься сказать мне это?

Клер улыбнулась тому, как легко было произнести эти слова:

– Я люблю тебя.

Они снова слились в поцелуе, который наверняка вылился бы в нечто большее, если бы Клер не отвлеклась.

– Алексей, – произнесла она, тяжело дыша. – Это – моя работа. Здесь дети, в конце концов. Если мы хотим продолжить, нам нужно уйти.

Он тотчас взглянул на нее трезвыми глазами.

– Но мы сможем уехать? Мы сможем вернуться в Россию, или же ты должна быть здесь, чтобы работать с фондом? Можно будет приезжать так часто, как это понадобится.

Клер буквально растаяла от такого понимания с его стороны.

– Спасибо, что понимаешь, как это важно для меня.

Алексей иронично усмехнулся. Клер легонько шлепнула его по плечу.

– Нет, я не спала с тобой только из-за этого.

– Мне остается только поверить в это. Тем не менее я рассчитываю, что ты выйдешь за меня замуж только потому, что хочешь этого.

Он не спрашивал, но требовал. Да уж, Алексея можно ранить, но не победить. Она счастливо улыбнулась.

– Конечно же я согласна. Во всяком случае, у меня нет выбора. Честь женщины может принадлежать только ее мужу, не так ли?

– Именно так. Но мне не хватает тебя не только в моей постели: мне не хватает тебя в моей жизни, – нежно сказал он. – Я действительно хочу, чтобы ты вернулась со мной домой. Ты станешь моей женой, и у нас будет семья?

Он сосредоточенно смотрел в лицо любимой женщине, заметив на нем тень печали.

– Я всегда хотела, чтобы кто-нибудь сказал мне такое, – пролепетала она. – И это стоило ожидания.

Алексей прижался губами к дрожащим губам Клер, обнял и едва слышно прошептал:

– Теперь я здесь, с тобой.

Content

Дэни Коллинз
Месть идеальной женщине

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15