Кейтлин Крюс

Неузнанная невеста

The Prince’s Nine-Month Scandal ©2017byCaitlinCrews

«Неузнанная невеста» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterpriseslimited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

***

Глава 1

Натали Моне никогда и ничего не делала в спешке за все свои двадцать семь лет. Детство Натали прошло с матерью, не знавшей значения слова «постоянство». Это распространялось и на их местожительство, которое они меняли не меньше трех раз в год. Именно поэтому Натали строила свою жизнь и карьеру на двух важнейших для нее столпах. А именно: надежность и предсказуемость.

Но у всего есть границы. Были они и у терпения Натали.

Ее начальник – тяжелый человек даже в наилучшем расположении духа – вряд ли дал бы ей уволиться просто так, без скандала. Он привык сдирать по шесть шкур со всех своих подчиненных. А уж с Натали – своей главной помощницы – и подавно. Вот и сейчас он сам выдумал повод, за который только что отчитал Натали, не стесняясь в выражениях. Да еще и перед всем лондонским офисом.

Тогда-то тонкий голосок в ее душе и пропищал:

«Хватит!»

Да, действительно, это был уже перебор. С опостылевшей работы когда-то надо уходить. Пора подумать о собственной жизни, где не будет места нападкам босса-самодура. Ведь в жизни должно быть и что-то положительное.

Натали мыла руки в мраморной раковине женского туалета – такого же аляповатого, как все, чем окружал себя ее начальник. Она пыталась выровнять дыхание и взять себя в руки. В обычных обстоятельствах Натали всегда проявляла хладнокровие и хвалила себя за это. Но в этот день обстоятельства никак нельзя было назвать нормальными.

Она не обратила внимания, как сзади открылась дверца кабинки, и к соседней раковине подошла незнакомая женщина.

Натали не знала, как объявит коллегам о своем уходе. Конечно, больше всего она боялась реакции босса – обидчивого, как избалованный ребенок. Но уволиться нужно именно сегодня, ведь Натали знала себя – если не сейчас, то она еще несколько лет проработает на этого ненавистного диктатора. А что потом? Пенсия, старость, и жизнь прошла?

– Прошу прощения, – раздался рядом женский голос, – но ваше лицо мне кажется очень знакомым.

Натали посмотрела на женщину и чуть не рухнула в обморок. Дело в том, что лицо незнакомки было как две капли воды похоже на ее собственное. У женщины была другая прическа, и она не носила черных роговых очков, но ее глаза были такого же редкого зеленого цвета. Да что там глаза, незнакомка просто была точной копией самой Натали!

Такой же тонкий нос, такой же острый подбородок, тот же высокий лоб и узкие брови.

«Нет, она меня выше на несколько сантиметров», – успокаивала себя Натали.

Но тут же опустила взгляд и увидела, что женщина стоит на высоченных каблуках.

– О-о, – протянула незнакомка на выдохе, и глаза ее заблестели. – Я думала, мы просто очень похожи, а тут прямо-таки зеркальное сходство.

Натали испытывала странное чувство. Она часто разговаривала со своим отражением, но отражение разговаривало с ней впервые.

– Но как такое… – начала было Натали, и голос ее оборвался. – Разве это…

– Понятия не имею, – ответила женщина. – Но забавно, не правда ли? – Оценивающим взглядом она осмотрела Натали с ног до головы и с головы до ног. Если бы Натали могла оторвать взгляд, она бы сделала то же самое. – Меня зовут Валентина, – представилась женщина.

– Натали.

Но отчего вдруг так пересохло во рту? Хотя все же понятно! Не каждый день люди встречают своих двойников. Не просто человека, похожего на тебя, а свою абсолютную, выверенную копию.

Клона, как сказали бы сегодня. Глядя в лицо незнакомке, в такие же глаза, на такие же губы, даже на такие же веснушки над ключицами, Натали понимала – эта женщина точно имеет с ней родственную связь. И это открывало ящик Пандоры, полный самых пугающих обстоятельств. Учитывая, что мама Натали вообще не знала, кто ее отец, возможным было все.

«В жизни не существует принцев на белых конях, – говорила ей мама в детстве. – Все это придумано, чтобы женщины верили в сказки. Я хочу, чтоб моя дочь реально смотрела на вещи. Ты понимаешь меня, Натали?»

Натали понимала и в сказки не верила.

Но вот она неожиданно вспомнила, где слышала это имя – Валентина. Другую половину здания, также принадлежащую ее боссу, на сегодня арендовала какая-то знатная семья. Чуть ли не королевская. Натали прочла уведомление в почте, но не обратила на это никакого внимания. Мало ли кто арендует площади босса для корпоративных вечеринок?

Натали усиленно заморгала.

– Постойте, но вы же не… принцесса? – осторожно спросила она.

– Принцесса, к сожалению, – ответила Валентина, и губы ее изогнулись в улыбке. – И вы, я полагаю, тоже?

Натали, видимо, сходила с ума. Ее разум отказывался обрабатывать то, что видели глаза.

– Но мы не можем быть родственницами, – испуганно проговорила она. – Я обычная секретарша, у которой и дома-то своего нет и никогда не было. А вы – королевская особа. Уверена, родословная вашей семьи идет со времен римских завоеваний, а живете вы в огромном роскошном замке. Потому что все принцессы живут в роскошных замках, разве не так?

– На пару столетий вы все-таки ошиблись, – улыбнулась Валентина и слегка склонила голову набок. Очень элегантный жест, но сделай его Натали – смотрелось бы как минимум нелепо. – Хотя у нашей семьи много родственников. Я и сама уже не знаю, кто сейчас где.

– А мне всегда казалось, что люди, приближенные к коронам и тронам, стараются держаться вместе.

– Ключевое слово «казалось», – ответила принцесса и, подойдя к Натали на два шага, пригнулась к ней. – Теория заговора гласит, – прошептала она Натали на ушко, – что моя мама была убита, но смерть ее окутана тайной. Однако представители высшей знати убедили меня, что это не так. По их словам, моя мама душевно больна и находится в соответствующей лечебнице где-то за тридевять земель. А сама я знаю только то, что встречалась с ней всего лишь один раз. Когда родилась. Мой король-отец говорит, что маму совсем не прельщали радости материнства.

Натали хотелось выбежать из туалета и с головой окунуться в работу. Она была готова выполнять самые идиотские требования своего самодура-босса, только чтобы не думать о произошедшем.

Поэтому ей самой было удивительно, что вместо этого она вдруг разомкнула уста и раскрыла свою самую заветную тайну.

– А я ни разу не видела отца, – сказала Натали совершенно незнакомой женщине, как две капли воды похожей на нее саму. – Мама всю жизнь говорила, что точно не знает, кто мой отец. Она повторяла, что принцы на белых конях существуют лишь в сказках для глупеньких девочек. Что в реальности ни одному мужчине нельзя доверять, так как он все равно обманет. И, учитывая, как часто она перебегала от одного любовника к другому, я очень быстро убедилась, что имя моего настоящего отца действительно может быть ей неизвестно.

Валентина рассмеялась. Это был медленный, негромкий смех, который Натали сразу же узнала. Потому что сама смеялась так же. Вот только смеяться сейчас у нее желания не было. Совсем.

– Зато у моего отца много имен, – молвила принцесса, закончив смеяться. – Например, его королевское величество или король Джоффри Муринский. Нет таких королевских регалий, которыми он не обладает.

Натали покачала головой:

– Вы, наверно, неправильно поняли. У моей мамы нет амнезии. Это был ее жизненный выбор – менять мужчин, не перегружая память их именами.

Натали не знала, почему говорит незнакомке вещи, в которых с трудом признавалась даже самой себе.

– Что же касается моей матери, – продолжила Валентина, пристально глядя Натали в глаза, – то ее звали Фредерика. И она была из семьи знатных дворян по фамилии Муринезе. А как имя вашей маменьки?

Онемевшими пальцами Натали сняла с плеча сумочку и поставила на мраморную раковину.

– Сама она называет себя Эрика.

Несколько долгих секунд обе женщины молчали. Обе понимали, что «Эрика» может быть сокращением от «Фредерика». В небе низко над зданием пролетел самолет. Телевизор в коридоре громко вещал часовые новости. Натали не знала, как это босс не прислал штук двадцать злобных сообщений за время ее похода в туалет. Или прислал, а она не слышала сигналов телефона?

– Я видела в фойе одиозного миллиардера Ахиллеса Казильериса, – нарушила тишину Валентина, словно прочитав мысли Натали. – В жизни он выглядит еще более пугающе, чем в людской молве.

– Он мой начальник, – сказала Натали, тяжело вздохнув. – И если он уже ходит по фойе, значит, дела мои плохи.

Пять долгих лет она работала на Ахиллеса Казильериса и его международную корпорацию «Казильерис компани». За это время она ни разу не отозвалась о своей работе плохо. По крайней мере, вслух. Не отзовется и теперь, хотя мозг уже сделал подборку самых непристойных ругательств.

Тем временем принцесса не отводила нахмуренный взгляд от раковины, где теперь стоял кожаный клатч Натали. Но вот послышался приглушенный звонок, и Валентина достала из собственной сумочки телефон. Увидев на экране номер, она закатила глаза и убрала мобильный обратно.

– Мой жених, – прокомментировала она, снова глядя на Натали. Ее глубокие зеленые глаза заметно потемнели. Телефон зазвонил второй раз, и вновь звонок остался без ответа. – Точнее, даже не жених, а начальник его охраны.

– Поздравляю, – сказала Натали, хотя видела по лицу Валентины, что звонки от жениха не приносят ей никакой радости.

Скорее наоборот.

– Спасибо, – широко улыбнулась принцесса. Но лишь губами. Ни в ее глазах, ни в голосе не было ни капли радости. – Да, я вроде как счастливая женщина. По крайней мере, все так считают. Принц Рудольфо привлекателен, с этим трудно спорить. Не все принцы могут этим похвастаться. Таблоиды только и печатают кубики его пресса с тех пор, как Рудольфо исполнилось шестнадцать. А еще трубят о его бесконечных романах с моделями и актрисами минимум с четырех континентов. Лишь осенью они переключились на нашу с ним помолвку.

– То есть ваш прекрасный принц и правда… прекрасен? – спросила Натали и потупила взгляд.

Валентина пожала плечами:

– Пока мы не обвенчались, Рудольфо считает себя свободным мужчиной. Признаться, после венчания это вряд ли изменится. А венчание у нас ровно через два месяца. И, честно говоря, я жду не дождусь. – Натали не знала почему, но принцесса снова рассмеялась. – Притом что сейчас у него не самый легкий период, – продолжала принцесса. – Разногласия с отцом дошли до точки кипения. Я совершенно не лезу в эти дела, но вот организацию свадьбы мне пришлось полностью взять на себя. Чему я, признаться, даже рада. Казалось бы, можно прибегнуть к помощи всеми обожаемой матери принца. Но она уже несколько лет изображает мнимую болезнь, придуманную ею лишь с одной целью – чтобы ее оставили в покое и она провела старость в тихом уединении. Натали невольно улыбнулась, а принцесса вдруг сменила тему:

– Мой тебе совет: когда твой несдержанный босс наорет на тебя в сотый раз за час, просто прикуси язык и подумай о чем-нибудь приятном. В конце концов, за это он тебе и платит. А не за то, чтобы ты жаловалась и рассказывала прессе, какой он психопат.

Валентина сделала шаг вперед и пригнулась к Натали, словно они были близкими подругами.

«Или родными сестрами», – прошептал Натали внутренний голос.

Как бы то ни было, Натали не отпрянула. Сейчас она и думать забыла о личном пространстве. В голове кружился рой вопросов, один из которых – не может ли принцесса читать ее мысли? Иначе с чего она вдруг дает такой совет?

– Если честно, я хотела написать заявление, – призналась Натали почти шепотом. – И сделать это необходимо сегодня.

– Я бы тоже хотела взять и все бросить, но я не могу, – ответила Валентина, глядя на нее широкими сияющими глазами. В них было столько откровения и понимания, сколько Натали не видела ни в чьих других глазах. – Но у меня есть идея получше. Мы можем поменяться местами. Например, на месяц. На полтора, максимум. Ты отдохнешь, и я отдохну. Что скажешь?

Натали смотрела на принцессу не моргая:

– Но это какое-то безумие.

– Безумие, – согласилась Валентина. – Но только представь: ведь это твой шанс вкусить жизнь в королевском дворце. А я всегда мечтала хоть немного пожить как все нормальные люди. Ходить на обычную работу…

– Люди не могут взять и поменяться местами, – перебила Натали и нахмурила брови. – Да и вряд ли я справлюсь с ролью принцессы.

– Ну, посуди сама. За полтора месяца ты разберешься в себе. И решишь, действительно ли хочешь уволиться, или это минутный порыв от усталости. По-моему, для тебя это отличный повод отдохнуть. Ближайшие полтора месяца Казильерис будет в офисе?

– Он ни разу не покинул Лондон больше чем на пару дней.

Валентина улыбнулась:

– Тогда увидимся через полтора месяца. При этом мы будем переписываться. Ты подскажешь мне что-то в своей работе, а я поднатаскаю тебя в жизни при дворе. Неужели тебе не кажется это забавным? – Она посмотрела на Натали как будто с сожалением. – Прости, но по тебе видно, что ты перетрудилась. Твой мозг и твое тело нуждаются в смене обстановки.

– Из этого ничего не выйдет, – возразила Натали и сама удивилась, что до сих пор не сказала «нет». – Никто не поверит, что я это вы.

Но Валентина лишь махнула рукой:

– Да кто заметит разницу? Я и сама не отличаю тебя от себя.

– Разницу заметят все, – настаивала Натали. – По вас сразу видно, что вы – принцесса, королевская особа. Ваши манеры, жесты, ваша речь…

– Ты тоже можешь выглядеть и вести себя как принцесса, – перебила Валентина. – Ты уже так выглядишь.

– Чтобы выглядеть как принцесса, нужно родиться принцессой. Вы элегантны, у вас осанка. Вы долгие годы тренировались, или как там у вас это называется. Вы воспитаны и дипломатичны. Знаете, какую вилку класть слева, какую справа.

– Ахиллес Казильерис – один из самых обеспеченных людей на планете, – заметила Валентина. – Он обедает с теми же королями, что и я. И если ты его личная помощница, то на многих приемах с ним бывала и ты. Так что уж основы этикета тебе точно знакомы, не прибедняйся.

– Но мне никто не поверит, – убеждала Натали, понимая, что убеждает сама себя.

Ведь не верила пока что только она сама. И если быть честной с собой, то она хотела этого – жизни принцессы со всеми прилагающимися атрибутами. Главное, чтоб не навсегда. А полтора месяца пролетят незаметно. Каких-то шесть недель, и все вернется на круги своя.

Улыбка Валентины стала шире, словно в воздухе запахло победой. Она стянула с пальца внушительных размеров кольцо и положила на столешницу между собой и Натали. Коснувшись мраморной поверхности, золотое кольцо издало бряцающий звук.

– Надень на безымянный палец левой руки, – сказала принцесса. – Это фамильная драгоценность принца Рудольфо Все мужчины по его линии много веков дарят его матерям своих будущих наследников. – Валентина вновь наклонила голову набок с той же неуловимой королевской элегантностью. – Если оно тебе не налезет или будет велико, предложение меняться местами будет закрыто.

Натали ощущала в себе присутствие необъяснимой силы. Разумом она понимала, что, пойдя на такую авантюру, она в сто раз ухудшит свое и без того незавидное положение. В конце концов, она не Золушка, чтобы в один прекрасный день к ней пришла фея и устроила всю ее жизнь.

Но, несмотря на это, Натали взяла кольцо и с легкостью надела его на безымянный палец. Кольцо вдруг засверкало – прямо как в детской мечте любой девочки. Нет, Натали не верила в знаки, указывающие верный путь в жизни. Но обручальное кольцо на пальце женщины – это талисман, как ни крути. Это символ, означающий, что у женщины есть дом. И мужчина, который это кольцо подарил.

Даже зная, что кольцо не имеет никакого отношения к ней, Натали вдруг почувствовала надежду.

Следующие минуты прошли как под гипнозом. Валентина скинула туфли – Натали повторила за ней. Затем Валентина сняла свое тонкое изящное шифоновое платье. Она сделала это немного неуклюже – как женщина, привыкшая раздеваться лишь при помощи прислуги. Теперь принцесса ожидающе смотрела на Натали, а та по-прежнему сомневалась. Не имея привычки раздеваться на людях, она посматривала в сторону кабинки. Но вот Валентина наигранно вздохнула и скрестила руки на груди. И Натали, стянув с себя юбку-карандаш, блузку и свитер, протянула их принцессе. После чего принялась облачаться в наряд своей новой знакомой.

Как и кольцо, платье идеально подошло по размеру, словно было сшито в ателье специально для нее. Туфли тоже ничуть не давили и не были велики.

Натали смотрела перед собой и усиленно моргала. Перед ней стояла она сама минуту назад. Словно ожило отражение, которое она видела утром в зеркале своей полуподвальной комнатушки. Точнее, не своей, а той, что любезно выделил ей мистер Казильерис, чтобы Натали не ездила на работу через весь город. Впрочем, он сделал это не в помощь Натали, а скорее для собственного удобства. Так его личная помощница могла быстрее реагировать на все его просьбы и приказы во внерабочее время.

Ее мысли прервал смех Валентины, которую, очевидно, рассмешил совершенно потерянный вид Натали. Но Натали и сама понимала, что выглядит отнюдь не убедительно. Она неумело держалась на высоких каблуках, опираясь на мраморную столешницу.

– Направь весь свой вес на каблуки, – посоветовала принцесса. Валентина уже стояла в одежде Натали и в ее туфлях-лодочках, отчего теперь казалась ниже ростом. – Не наклоняйся вперед и не ходи на цыпочках, это выглядит ужасно. Наоборот, откинься назад и держи спину ровно. Ты владеешь туфлями, а не они тобой. – Она вопросительно посмотрела на Натали. – Как думаешь, у меня будет мигрень от твоих очков?

Натали сняла очки и протянула Валентине:

– Они без диоптрий. Партнеры мистера Казильериса стали делать мне комплименты, а его это злило. Тогда он попросил меня купить себе роговые очки. Боясь потерять работу, я купила очки без диоптрий и с тех пор везде хожу в них.

– Поверить не могу, что он мог так поступить. Выходит, не зря он прослыл самодуром.

С этими словами Валентина надела очки Натали, и та улыбнулась.

– Мужчины считают, что если девушка носит очки, то она обязательно умная, – пояснила Натали. – А связываться с умными они боятся.

Она сняла резинку, что стягивала ее волосы в хвост, и также протянула Валентине. Принцесса же, наоборот, затянула в хвост распущенные волосы, обхватив их резинкой.

Произошедшее нельзя было объяснить ничем, кроме волшебства.

Натали Моне, известная строжайшим соблюдением деловой этики, вниманием к мельчайшим деталям и полным отсутствием личной жизни… Натали Моне, которая сразу после колледжа умудрилась стать личным помощником одного из самых влиятельных бизнесменов в мире… Натали Моне, которая давно забыла, когда последний раз тратила время на себя, а не на этого ненавистного миллиардера, в мгновение ока превратилась в ее королевское высочество принцессу Валентину Муринскую.

И наоборот.

– И все-таки это безумие, – чуть слышно прошептала Натали.

Но настоящая принцесса лишь улыбнулась, совершенно не боясь ни своей новой роли, ни капризного Ахиллеса Казильериса.

Натали не смогла бы описать словами чувства, которые испытывала. Она знала, что чувствует себя так, как всегда мечтала. Но знала, что не может.

Конечно, они близнецы. По-другому и быть не может, но…

Натали не хотелось вспоминать всю ту ложь, которую с детства лила на нее мать. Все слишком сложно и чересчур запутанно.

– Вот мы и поменялись местами, – проговорила Валентина так просто, словно они обменялись не жизнями, а номерами телефонов. – Скажу тебе честно, я всегда хотела быть… кем-то еще.

Обычной девушкой. Хотя бы на несколько дней. Представляешь, я не имею ни малейшего понятия, что это такое.

Их взгляды встретились. Одинаково зеленые глаза, одинаковые медно-рыжие волосы, цвет которых пытались изменить многие парикмахеры, но безуспешно. Единственное отличие – в волосах Валентины были заметны светлые локоны. Натали предположила, что это результат долгих дней, проведенных на яхтах или на золотистых пляжах ее собственного острова.

«Но если вы и впрямь близняшки, – напомнил внутренний голос, – то это и твой остров тоже».

– То есть вот о чем мечтают принцессы? – спросила Натали. Она хотела было улыбнуться, но момент был слишком ответственным. Ее переполняли эмоции, названия которым она попросту не знала. – Могу вас заверить, что все обычные девушки мечтают оказаться на вашем месте.

Все, кроме самой Натали.

Но вот в ярких глазах Валентины промелькнула тень, и у Натали кольнуло в груди. Что хотела ответить ей Валентина, она никогда не узнает. Потому что из коридора до боли знакомый голос позвал ее по имени.

Натали ринулась в кабинку и закрылась изнутри.

– Что можно так долго делать в туалете? – грохотал в коридоре Ахиллес Казильерис. За эти пять лет Натали изучила босса в сто раз лучше, чем саму себя. Он пошел ее искать не потому, что она действительно ему нужна. А просто потому, что ее нет на рабочем месте. Он ненавидел, когда кто-то отсутствует. И когда такое случалось, Ахиллес Казильерис не чурался выплескивать наружу весь свой капризный характер. – Мы можем, наконец, вылететь в Нью-Йорк или будем пудриться до Нового года?

Натали привычно закрыла глаза и расправила спину. Как вдруг вспомнила, что гнев босса обращен вовсе не к ней.

– Прошу прощения, – покорно извинилась Валентина, выйдя из женского туалета.

– Мне плевать на твои извинения! – продолжал свирепствовать мистер Казильярис. – Собирайся, мне надо срочно вылетать в Нью-Йорк!

У Натали кружилась голова. На такого человека она проработала уже пять лет, день и ночь, практически без выходных. А сейчас Ахиллес Казильерис, известный своим звериным чутьем на наживу и необъяснимой интуицией в бизнесе, даже не догадывался, что перед ним стоит совсем не Натали Моне.

Когда Валентина вернулась и схватила сумочку Натали вместо своей собственной, Натали не стала ее останавливать. Она стояла в кабинке молча и не шевелилась.

– Я позвоню, – негромко сказала ее королевское высочество Валентина Муринская и выбежала в коридор.

Когда Натали вышла из кабинки, вокруг стояла оглушающая тишина. Девушка посмотрела на себя в зеркало, пригладила дрожащими руками волосы, поводила перед лицом пальцами, на одном из которых сияла фамильная королевская драгоценность, и…

И, глубоко вздохнув, прямо из женского туалета шагнула в неизведанное.

Глава 2

Наследный принц Рудольфо из древнего рода Тисселийского отдыхал в Пиренейских горах между Францией и Испанией. Красота природы и царящее вокруг спокойствие не спасали принца от скуки. Здесь, на королевских землях Муринского замка, ему придется как-то развлекать королевскую невесту.

А невеста его – принцесса Валентина – девушка, несомненно, красивая, но почти пугающе спокойная и безмятежная. Она – его будущая жена. Она – будущая мать его будущих детей. Наконец, она – будущая королева Муринская. Конечно, если сам принц не умрет от инфаркта при подписании брачного договора. Или от скуки супружеской жизни, что еще более вероятно.

Тяжело вздохнув, Рудольфо вытянул вперед длинные ноги. При своем росте он едва помещался на мягкой кушетке в комнате, отведенной специально для его встреч с невестой. Точнее, для одной встречи в месяц. Бедро до сих пор побаливало после недавнего неудачного дайвинга в компании друзей и, конечно же, акул. Одна из которых оказалась особенно проворной. В тот же вечер все мировые таблоиды пестрели заголовками, мол, акула чуть не откусила ногу наследному принцу Тисселийскому.

Рудольфо отвлеченно почесывал заживающий шрам на бедре. Несмотря на возможность получить травмы и даже риск для жизни, он обожал предаться экстриму. Это добавляло частичку жизни в слишком медленное придворное существование.

– С каждым годом ты позоришь себя все сильнее, – отчитывал его отец, когда Рудольфо вернулся в Европу с прошлого летнего отдыха.

Читатели таблоидов до сих пор помнили пикантные фото с его последнего круиза. А уж отец точно не забудет их до последних дней.

– Ты знаешь, как сделать так, чтобы я не позорил ни тебя, ни себя, – ответил в тот раз Рудольфо отцу, который, казалось, давно перестал его понимать. – Найди мне какое-нибудь занятие. У твоих ног целое королевство. Неужели сложно придумать, чем занять единственного сына?

Они нечасто так открыто поднимали эту тему. Но совсем не таким король видел своего наследника. И Рудольфо не был его единственным сыном. Он – единственный из живых сыновей короля.

Филипп был совсем другим. Рудольфо ему не чета. Из Филиппа получился бы настоящий правитель королевства, которым отец гордился бы даже на смертном одре.

– В моем королевстве не может быть занятий для застрявшего в детстве развратника, только и думающего о том, чем подкормить желтую прессу, – громогласно говорил король, и голос его эхом отражался в просторном зале. Король знал, что лучше первым напасть на непутевого сына, чем вторить его притязаниям. Рудольфо же быстро понял эту тактику и давно перестал реагировать. – Каждое твое действие позорит не только тебя, но и все королевство!

– Ваше величество, мы просто поплавали на кораблике, – как ни в чем не бывало отвечал принц. Он знал, как сильно раздражает отца отсутствие реакции. – И я не делал ничего, что позорило бы тебя или твое королевство.

– Это и твое королевство тоже, – процедил сквозь стиснутые зубы король, едва сдерживаясь от гнева.

– В общем, ваше величество, вы знаете, что делать. Но почему-то не хотите.

Отец Рудольфо – молчаливый и вечно недовольный суверен государства Тиссели Фердинанд Четырнадцатый – держал монархию в крепко сжатых кулаках и не собирался ослаблять свою хватку. Десять лет назад он обещал Рудольфо, что, когда тот закончит Лондонскую школу экономики, король даст ему нечто большее, чем просто место в правительстве. Однако годы прошли, диплом экономиста был получен, а отец лишь сильнее зациклился на собственной политике. И Рудольфо не осталось ничего другого, как вжиться в роль никчемного сибарита.

Но жизнь в королевстве текла слишком медленно и скучно. Все войны последних столетий обошли стороной маленькое государство, земли которого были слишком отдалены от военных действий. А Рудольфо с детства мечтал о другой жизни. Будучи далеким от скучной политики, он вдохновлялся совсем иными стимулами. Рудольфо любил экстремальный спорт и обожал секс. И ему было плевать, что уже десять лет за ним по пятам снуют папарацци и снимают его в ситуациях, самых неприглядных для родного королевства.

Филиппа в свое время король укутал в шерстяное одеяло, огородив от всего мира. Если парень вдруг случайно царапался или простужался, это считалось почти что национальной трагедией. Что же касается Рудольфо – если отец хочет, чтоб он отвлекся от сомнительных приключений, он должен попросту чем-то его занять.

Но в душе Рудольфо, конечно, этого не хотел. Его более чем устраивало прожигать жизнь с такими же взбалмошными приятелями, как он сам. А прожигали они ее так, что волосы вставали дыбом у всех родителей – не только у короля Фердинанда Четырнадцатого.

– Поздравляю, – воскликнул как-то король в другом зале Тисселийского дворца. – Скоро у тебя будет жена.

– Что-что?

До этой секунды Рудольфо не слушал давно надоевшие нотации отца. Его раздражало, что по первому щелчку монарших пальцев он должен возвращаться во дворец и слушать отцовские лекции. А у отца это строгое правило – общаться с сыном только лицом к лицу и непременно один на один. А еще его величество Фердинанд Четырнадцатый никогда не спрашивал мнение сына. Он лишь говорил, как должно быть.

Рудольфо смотрел на отца, сидя в нескольких метрах от него за длинным трапезным столом. Он сразу обратил внимание, сколь самодовольно выглядит король в эту минуту. Это могло означать только одно – для самого принца дело пахнет жареным.

– Ты просил чем-нибудь тебя занять, сын мой. И я наконец придумал. Наследный принц Тисселийский, ты являлся женихом принцессы Муринской с самого ее рождения, пусть и негласно. Пришло время вам официально стать мужем и женой. Я вижу удивление на твоем лице, и это кажется мне странным. Ты не молодеешь, Рудольфо Что бы вы ни вытворяли в своих дурацких путешествиях, твои годы тоже уходят.

Рудольфо напомнил себе, что главное – не реагировать. Но сохранять хладнокровие было почти невозможно.

– Я видел принцессу Муринскую лишь один раз, – проговорил он максимально спокойным тоном. – Тогда мне было десять лет, а принцесса еще ходила в подгузниках. – Рудольфо помнил, как четырнадцатилетний Филипп, в то время наследный принц Тисселийский, тоже без особого энтузиазма принял новость о будущей свадьбе с принцессой Муринской. – Мне кажется, у нас недостаточно прочные отношения с принцессой, чтобы мы становились мужем и женой.

– Принцесса Валентина зарекомендовала себя как деятельный исполнитель королевских обязанностей и надежный продолжатель дела своего отца, – произнес отец, будто репетировал эти слова перед зеркалом. – И мне неудивительно, что с тех пор вы ни разу не встретились, ибо принцесса не посещает тех злачных мест, в которых ты, похоже, прописался.

– То есть ты признаешь, какие мы разные, и все же хочешь нас поженить, – сказал Рудольфо.

– Уверен, принцесса Валентина заслуживает лучшей партии, чем мой никчемный сын. А вот чего заслуживаешь ты – это отдельный разговор. При этом ты неоднократно клялся мне, что готов служить стране и короне. Я даю тебе шанс это доказать.

Рудольфо понял, что стал жертвой собственных представлений о желании служить родному государству. Но почему из всех возможных заданий отец дал ему самое неподходящее, самое скучное и, главное, бесконечное? Ему предстоит стать мужем какой-то принцессы. И это уже навсегда.

– Принцесса Валентина, ваше высочество, – объявил придворный лакей, и Рудольфо встал с кушетки.

И не просто встал, а буквально подпрыгнул. Да, любимая и такая привычная жизнь убегала от него, как вода сквозь пальцы. Но даже в такие минуты он помнил правила этикета, что вбивались в него с детства.

Когда Рудольфо понял, что теперь не Филипп, а он – будущий глава государства, он стал задаваться вопросом: как руководить этой страной? И не находил ответ. Единственное, что он знал, – он не будет делать это, как его отец. Он точно не возьмет в жены незнакомую женщину, которую навязывает долг и придворные традиции. Ему не нужна жена, с которой у него нет ни одной общей темы для разговоров.

Мать Рудольфо, которую король Фердинанд Четырнадцатый любил меньше, чем придворных павлинов, уже двадцать лет изображала тяжелую сердечную болезнь в своей любимой резиденции в Баварии.

Едва окрепнув от безвременной кончины старшего брата и испытывая на себе все прелести юношеского максимализма, Рудольфо дал себе слово – он станет первым правителем этой страны, свободным от этих нелепых традиций и предрассудков.

Но вот он снова стоит в ожидании женщины, которая, судя по их предыдущим встречам, сделана из непроницаемого стекла.

Валентина вошла в приемную, как делала это много раз до этого. Она прилетела из родной Муринии, чтобы провести с принцем скучный час за безупречно вежливой беседой, как это было принято еще в шестнадцатом веке.

Только в этот раз все было будто по-другому. Рудольфо почувствовал это сразу же, как только принцесса появилась в дверях. Она вошла, осмотрелась по сторонам и взглянула на него так, словно видела впервые. И тело принца напряглось. Глядя на нее, он вдруг почувствовал внезапную…

Но это невозможно! Что за чертовщина с ним творится?

Рудольфо смотрел на невесту прищуренными глазами. Принцесса была такая же, как всегда, и совершенно другая одновременно. На ней было светлое, обманчиво простое шифоновое платье, идеально облегающее ее женственные формы. Формы, которые он видел много раз, но которые впервые вызвали в нем такую реакцию. Рудольфо не мог отвести глаз. Что-то было в том, как она шла к нему. Как будто ей неудобно на высоких каблуках. Но ведь это так странно. Ее волосы спадали на плечи, но и в них что-то изменилось. Медь ее волос как будто порыжела.

Или ему нужно проверить голову? Не самое мягкое приземление с парашютом в Швейцарских Альпах могло давать о себе знать.

Принцесса провела языком по губам и посмотрела ему в глаза. А Рудольфо уже представлял, как эти губы касаются самой твердой части его тела.

Что за черт?

– Привет, – сказала она. Ее голос тоже казался каким-то другим. Хотя Рудольфо не мог объяснить, в чем отличие. – Рада нашей встрече.

– Рада нашей встрече? – эхом повторил Рудольфо. – Ты уверена? Мне всегда казалось, что ты бы предпочла скорей поход к зубному, чем встречу со мной.

Он не знал, что на него нашло. Все эти месяцы он умело разыгрывал вежливость, несмотря на очевидную скуку. Так что же изменилось сегодня?

Рудольфо обхватил себя руками в ожидании, что принцесса сейчас упадет от обиды на полированный пол, а он потом будет объяснять произошедшее ее отцу – королю Джоффри Муринскому. Который, к слову, был начисто лишен чувства юмора.

Но Валентина лишь улыбнулась, и глаза ее блеснули огнем. Огнем, которого он раньше не видел.

– Все зависит от того, зачем идти к зубному, – сказала принцесса. – Или ты не согласен?

Рудольфо уже бы не удивился, если эта девушка сейчас забралась бы на стол и станцевала ему стриптиз. Может, позвать придворных врачей? Пусть проверят, все ли в порядке с принцессой. Но нет, если и звать врачей, то позже. Вдруг его и впрямь ждет приватный танец?

– Как минимум, на чистку каналов, – ответил Рудольфо.

– С заморозкой или без?

– В том-то и дело, что без заморозки.

Принцесса снова улыбнулась и пошагала вперед по залу. Вот она остановилась и положила руку на высокую драпированную спинку кресла, на котором уже в девятом веке сидели предки Рудольфо. А Рудольфо смотрел на нее и в мыслях просил идти дальше. Идти к нему. Подойти совсем близко, чтобы он мог…

«Успокойся», – сурово приказал он сам себе.

Он стоял без движения, потому что не знал, что делать. Принцесса тем временем подошла к кушетке и опустилась посередине. В ее движениях Рудольфо заметил некую осторожность, которой не было раньше. Словно принцесса все же не была так уверена в себе, как ему казалось. Но сейчас это было не важно, как и все остальное.

– По пути сюда я читала о тебе в одном лондонском журнале, – сказала Валентина, поразив принца еще сильнее.

– Я думал, ты считаешь ниже своего достоинства опускать королевский взгляд на сальные таблоиды.

– Обычно я их не читаю, – ответила она, и губы ее сложились в странной улыбке. От этой улыбки Рудольфо не мог отвести взгляд. Это пугало его самого, но он продолжал смотреть. – Но, видимо, в этот раз это было сильнее меня, – заключила принцесса.

– Видимо, – смог лишь повторить Рудольфо.

– Но позволь задать тебе вопрос.

И вновь на лице Валентины появилась та же улыбка, что действовала на принца магнетически.

– Спрашивай что хочешь, принцесса, – сказал Рудольфо не своим голосом.

Он впервые использовал столь протяжную интонацию в ее присутствии. Раньше это было невозможно, потому что она – принцесса и его будущая жена. А не свободолюбивая девчонка-европейка, готовая сделать все, о чем попросит знатный принц и, по совместительству, герой желтых газет.

Все было очевидно. По непонятной пока причине Рудольфо стал испытывать сексуальное желание к своей будущей жене.

Видимо, вплоть до умственного помешательства.

Как будто она внезапно научилась читать его мысли и стала вести себя в точности так, как его возбуждало. Возможно, его мысли читались в его взгляде, потому что улыбка Валентины стала шире.

Она слегка склонила голову набок.

– Хочу спросить о твоих двойных стандартах, – начала принцесса. – Скажи, если тебе можно предаваться утехам по всему миру, то почему мне нельзя?

Какой-то новый, совершенно незнакомый импульс пронесся по телу Рудольфо. Пальцы его сжались в кулаки, каждый мускул напрягся.

– Просто потому, что нельзя, – ответил он на выдохе. – Потому что, нравится тебе это или нет, но ты можешь быть только моей.

Глава 3

Другим представляла себе Натали принца Рудольфо. Никакая фотография ни в каком таблоиде не отражала того, что на самом деле являл собой главный любитель адреналина в Европе. Прежде всего, Натали поразили его габариты. Конечно, Интернет пестрел изображениями с кубиками его пресса, когда принц выходил из морей и океанов всех концов земного шара. Чего стоит только одно фото папарацци, запечатлевшего Рудольфо, когда тот загорал в плавках на балконе отеля в Барселоне. Но ни одна из этих фотографий не передавала его истинных размеров. Принц Рудольфо был ростом не меньше двух метров, а плечи его были широки так, что ими можно затмить не одно, а три солнца! Но главное – этот мужчина олицетворял необъяснимую власть, которой хотелось повиноваться. Как передать такое через фото?

Натали понимала, что за этим роскошным фасадом могут скрываться тайны поинтереснее тех, что освещают СМИ. Но сейчас она даже думать об этом не хотела. Ее гипнотизировало уже то, что было на поверхности. Рудольфо был похож на атлета, который лишь на время притворился принцем. Густые черные волосы, глубокие карие глаза, в которых любая женщина готова утонуть до конца своих дней. Шелковая рубашка плотно облегала его накачанные бицепсы и широкую скульптурную грудь. У него большие, но не лишенные аристократической красоты руки. Его голос – авторитетный рокот, отдающийся эхом внутри и разжигающий пламя где-то ниже живота. Его взгляд такой пугающе прямой… В общем, Натали не была готова ко всему этому. Ни к чему из этого.

Она была не готова к нему.

Натали ожидала увидеть такого «прекрасного» принца, о которых ей то и дело рассказывала мать. Глупого и пустого. Обязательно с каким-нибудь нелепым хобби типа разведения борзых. Обидчивого, заносчивого и скучного.

Но не такого.

Валентина предупреждала о необычной красоте своего жениха. Но забыла упомянуть, что его «необычная красота» сбивает с ног в первую же секунду. При виде Рудольфо у Натали мгновенно сбилось дыхание, а в животе вдруг образовалась пустота. Она удивилась, что вообще удержалась на ногах.

Было неудобно идти на этих ненавистных каблуках, перенося на них весь вес – как ей было приказано – и смотреть вперед, а не по сторонам. Ведь дворец вокруг тоже потрясал красотой. «Надо же! Я в настоящем королевском дворце!»

Конечно, будучи личной помощницей мирового бизнес-воротилы, Натали и раньше бывала во дворцах. Но когда тебя обслуживают как главную гостью Муринского замка – это совершенно другое. В такие минуты почему-то кажется, что все вокруг… твое.

Весь персонал поклонился ей, когда Натали ступила на борт королевского самолета. Внутри ждали широкоплечие охранники. Человек, представившийся ее личным помощником, принес еду и вкратце рассказал о расписании и планах на пребывание в стране ее «жениха». Последние пять лет эту роль выполняла сама Натали, а теперь вдруг оказалась по другую сторону баррикад.

По глазам всего персонала было видно – Валентину они уважают. Натали это почему-то было приятно. Поведение персонала говорило о том, что Валентина не любит спешку и не требует к себе много внимания. А еще она, видимо, любит любовные романы, потому что одна из девушек еще до полета принесла Натали стопку таких книг в разноцветных обложках.

Полет занял не больше часа, и вскоре самолет приземлился на остров-жемчужину в Средиземном море. Натали испытывала целую гамму эмоций. В иллюминатор она видела уходящие за горизонт горы, оливковые рощи, красные крыши невысоких домов, а также круглые своды колоколен и церквей. Синее море сияло в свете солнца, обрамленное белым песком пляжей, рыболовецких деревушек и живописных набережных. И над всем этим возвышался легендарный исторический замок. Идеальная картина для сувенирной открытки.

Настоящая мечта.

Сон. Вот только Натали сидела с широко раскрытыми глазами, и все это происходило с ней по-настоящему, а не в сладком сне.

– Принц Рудольфо ожидает вас, ваше высочество, – объявил главный лакей, когда Натали проводили до замка, а охрана отдала ей честь.

Натали изо всех сил старалась, чтобы ее ответные кивки головой выглядели так же элегантно, как у Валентины. Она последовала за тем же лакеем внутрь дворца, стараясь идти уверенно и непринужденно в туфлях, которые вообще были малопригодны для ходьбы. Тем более по бесконечным мраморным лабиринтам.

Натали думала, что на фотографиях принц Рудольфо выглядит лучше, чем в жизни. Она никак не ожидала, что, глядя на него, ей придется пару раз схватиться за предметы мебели. В противном случае она рисковала просто рухнуть на подкосившихся ногах.

А когда принц заговорил, Натали поняла, что дело совсем плохо. Ей и в голову не приходило, что здесь ее ждет шанс найти своего принца. Того самого, на белом коне, в которого она – с подачи матери – никогда не верила. Эрика Моне, конечно, говорила об обычных мужчинах, а не о настоящих принцах по крови. В общем, как ни крути, но принц Рудольфо превосходил даже самые смелые ожидания. Дошло до того, что Натали пришлось в мыслях себя останавливать.

«Это не твой жених», – то и дело повторяла она себе.

– Но это как-то нечестно, – ответила Натали в надежде, что ее истинные помыслы останутся скрыты от красавца-принца. А еще она надеялась, что если не обращать внимания на позывы плоти, то эти позывы пройдут сами собой. – Не понимаю, почему я должна ждать свадьбы с вами, а вы тем временем живете полной жизнью, ни в чем себя не ограничивая.

– Вы уже знаете имя, с кем хотели бы сделать это до меня? – спросил Рудольфо, и темные глаза его сверкнули странным светом. – Назовите этого счастливца.

– Дамы подобных вещей не раскрывают, – ушла от ответа Натали и улыбнулась той привычной улыбкой, которой она одаривала заместителей своего босса. Каждый первый из которых ее открыто недолюбливал. – В отличие от вас, ваше высочество.

– Я не виноват, что журналисты всюду следуют за мной по пятам. А еще они выдумывают бог весть что. Что делать, им нужны грязные истории. Грязные истории лучше продаются.

– Как печально. Я и не знала, что на самом деле вы монах.

– Я прежде всего мужчина, – ответил на это Рудольфо. – Надеюсь, в этом вы не сомневались?

И вновь Натали пришлось напомнить себе, что это не ее жизнь. Не важно, сколько раз мама рассказывала ей, что такие мужчины живут только ради себя и что плевать они хотели на всех остальных. Не важно, что принц Рудольфо лишь подтверждал эту теорию каждым нырком к акулам, каждым прыжком с парашютом и каждым уходом на месяц в самые удаленные леса Патагонии. Не важно и то, что сердце в груди Натали колотилось, а легким не хватало воздуха для дыхания. Все это не ее жизнь, и точка.

«Я немного приструню твоего жениха. Пусть это будет моим подарком тебе на свадьбу».

Такое сообщение Натали отправила Валентине при первой же возможности. Якобы перепутав сумки, Валентина поступила хитро. Так они получили телефоны друг друга и могли начать переписку.

«Удачи, – лишь вечером ответила Валентина. – Но его не приструнить. Подобные мужчины не меняются».

Для Натали такой ответ был официальным подтверждением свободы ее действий. Она ничего не теряла и могла смело говорить то, что Валентина сказать боялась.

– Но здесь нет журналистов, – сменила тему Натали.

Меньше всего ей хотелось отвечать, считает ли она его мужчиной.

– Еще бы. Здесь мы в фамильном дворце. Отец приказал бы выпороть всех, кто снял бы здесь хоть кадр без его ведома.

– При желании прессы можно избегать, – со знанием дела заметила Натали. Пять лет она не подпускала журналистов к Ахиллесу Казильерису. – Но вы этого не делали.

Могло ли такое быть, чтобы этот красивый, богатый, властный принц вдруг почувствовал себя не в своей тарелке? На мгновение Натали показалось, что дело обстояло именно так.

– Валентина, я не давал обещания держать себя в узде, – весьма сурово проговорил Рудольфо. А Натали потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, почему он зовет ее Валентина. Ах да, здесь она – принцесса Валентина, которая через два месяца станет его женой. Валентина, а не болтливая, несдержанная и такая обычная Натали, которая не выйдет замуж ни за кого, если так и будет работать на своего тирана-босса. – Я же сказал, что планирую измениться после свадьбы. Пока что этого должно быть достаточно.

Натали пожала плечами. Каким бы ни был ответ принца, к ней это не имело никакого отношения. И не на ней принц собирался жениться. Ее не должно задевать, как именно он намерен строить свои отношения.

Но почему-то ее это обижало.

– Тогда я тоже изменюсь только после свадьбы, – сказала Натали прежде, чем обдумала свои слова.

Долгие полминуты Рудольфо пристально смотрел ей в глаза. Каких же усилий ей стоило не отводить глаз от этих темных карих глубин. Она даже улыбнулась и откинулась на спинку кушетки, как будто была полностью расслаблена. На самом же деле все ее тело сковало железное напряжение.

– Нет, – сказал принц после затянувшейся паузы. Голос его прозвучал мрачно и тягуче. Было в этом что-то еще помимо короткого «нет». – Это вряд ли.

Натали боялась, что принц заметит дрожь в ее теле и сделает это козырем в их внезапном споре.

– Ты меня не понял, – сказала она с наигранным спокойствием. – Я не спрашиваю разрешения. Я констатирую факт.

– Принцесса, я настоятельно рекомендую вам пересмотреть свои планы, – проговорил Рудольфо тем же мрачным протяжным тоном.

Натали положила одну ногу на другую, чтобы выглядеть еще более расслабленной. Именно выглядеть, а не чувствовать себя таковой. Если кто и ощущал себя теперь не в своей тарелке, так это именно она.

Натали махнула ручкой, как махала Валентина в женском лондонском туалете. Получилось ли у нее так же изящно – другой вопрос.

– Можешь рекомендовать мне что хочешь, – сказала она. – Разрешаю.

И тогда Рудольфо рассмеялся. Его смех был громче и грубее, чем можно ожидать от человека голубых кровей. Но в то же время это был красивый мужской смех.

«О боже, – думала про себя Натали. – Это самый опасный мужчина, которого я встречала».

– Оставим на потом этот философский вопрос, – сказал Рудольфо, закончив смеяться. – Признаться, я не думал, что тебя столь сильно волнует, как я провожу свой досуг. И уж тем более с кем. Я вообще полагал, что тебе нет до меня дела. Я был уверен, что все сказанное мной за эти месяцы прошло мимо твоих ушей.

С этими словами Рудольфо сделал несколько шагов в сторону, остановившись возле камина. За все это время Натали даже не заметила, что в помещении есть камин. При своем гигантском росте принц двигался плавно и грациозно, что совсем не прибавляло Натали спокойствия. Вот он взял высокий стул, поставил его в паре метров от кушетки и сел.

Натали вдруг поняла, что принц Рудольфо вполне осознает свое величие и власть над людьми, хотя в первые минуты он не производит такого впечатления. Он, словно айсберг, демонстрирует лишь то, что на поверхности, оставляя все самое главное на глубине. Натали не хотелось в это верить. Она желала, чтобы он был пустым и неинтересным, как все плейбои-ловеласы. Так было бы проще захлопнуть дверь и уйти, когда придет время.

– Мне действительно все равно, что ты делаешь в свободное время, – уверенно сказала Натали. – А вот тебя, похоже, сильно волнует мое времяпрепровождение.

– Не я начал беседу о планах на свою сексуальную жизнь. – Принц вытянул вперед длинные мускулистые ноги, и губы его сложились в самодовольную ухмылку. Взгляд проникновенных черных глаз зажег в Натали огоньки, которые, как она знала, не гаснут просто так. – Вам прекрасно известно, принцесса, что я могу жить, как я хочу. И последствия для меня будут минимальны. А твоя жизнь целиком строится на отсутствии собственного мнения. Что с тобой будет, если в один день ты проснешься и поймешь, что нет ни дворцов, ни твоей короны, ни родителей за спиной? Ты и дня прожить не сможешь, потому что не знаешь реальной жизни.

Глава 4

Рудольфо не узнавал себя. Он не знал, зачем говорит эти слова, но не мог остановиться.

– Сложно изображать святого, когда вся желтая пресса Европы то и дело обмусоливает твои сексуальные похождения, – продолжал принц.

Он догадывался, что сидящая напротив женщина может специально его провоцировать. Об этом говорил и подозрительный блеск устремленных на него зеленых глаз. Она сидела на кушетке почти вальяжно, как на троне. Как будто уже была королевой. Вот она провела в воздухе рукой, снова отмахиваясь от него. Но Рудольфо обратил внимание лишь на ее элегантную узкую кость и тонкие пальцы.

– Ты сам предпочел вести неосторожную жизнь, – парировала Натали. – Полагаю, тебе просто нравится быть в центре внимания. Вот только аудитория у тебя весьма сомнительна. Бабушкам, читающим желтую прессу, плевать, какой ты там на самом деле мужчина.

– Прошу прощения. То есть ты все-таки ставишь под сомнение мое мужское начало?

– Успокойтесь, ваше высочество. Весь мир в курсе ваших подвигов на любовном фронте. Уверена, вы мастерски владеете всем своим… необходимым инструментарием.

Рудольфо отказывался верить, что она действительно говорит ему это. Он не знал, что ему делать – злиться или хохотать в голос.

– Я не совсем понимаю ход твоих рассуждений, принцесса, – начал Рудольфо, пытаясь вернуть контроль над собственными мыслями. Такого еще не было в его общении с принцессой Валентиной. Не наблюдалось подобного и в его общении с другими женщинами. – Честно говоря, мне кажется, что я каким-то образом попал в параллельную реальность. Сложно поверить, что принцесса Валентина Муринская сидит здесь передо мной и ставит под сомнение мою сексуальную эффективность.

– У многих нет мужского начала, хотя первичные половые признаки вроде как присутствуют, – ответила принцесса Валентина на этот раз с той блаженной улыбкой, которую Рудольфо всегда считал скучной. По всему выходило, что он вообще не понимал, что за женщина его невеста. – Я думала, это понятно.

Принц смотрел на нее, казалось, уже отсутствующим взглядом:

– Чего я не могу понять, Валентина, так это зачем ты меня поддеваешь, – проговорил он при этом предельно вежливо. – Если ты провоцируешь меня на что-то, то я человек сдержанный. Не забывай, я часто подвергаю себя экстремальному стрессу. Просто так, ради удовольствия. Так что тебе будет очень и очень сложно вывести меня из себя.

Натали улыбнулась:

– Это говорит человек, который считает, что ему можно вести беспорядочную половую жизнь, а его невесте почему-то нет.

– Думаю, ты понимаешь, что этот поезд уже не остановить. – Принц знал, что в такой беседе нужно быть предельно осторожным. Таким осторожным, каким он не был, возможно, ни разу в жизни. По крайней мере, в обозримом прошлом. – Если ты хочешь помешать нашей свадьбе, то тебя ждет фиаско. Отменить наш брак может только кризис между двумя королевствами.

Если же тебя и впрямь так заботит вопрос свободы воли, то вынужден тебя огорчить. Мы несвободны, принцесса. С рождения и до самой смерти. Мы служили и будем служить нашим странам и нашим народам. И мне хочется верить, что ты это понимаешь.

– Любопытное заявление от единственного наследника древнего престола, который большую часть жизни проводит в заигрывании со смертью. За нас говорят действия, а не слова, мой милый принц. А по твоим поступкам не скажешь, что страна хоть что-то для тебя значит.

Лицо Рудольфо словно превратилось в гранит.

– Смею предположить, что ты просто меня ревнуешь. Или же прячешь что-то сокровенное за этими скользкими фразами и полунамеками.

Принцесса засмеялась. Теперь это был негромкий, почти деликатный смех, даже приятный на слух.

– Почему меня не удивляет, что ты столь быстро пришел к такому выводу? Но, увы, ваше высочество, я ничего не прячу и отнюдь вас не ревную.

Зубы принца машинально стиснулись, а губы поджались.

– Если ты сомневаешься в моем мужском начале, принцесса, то скоро я тебе его продемонстрирую.

Натали закатила глаза и картинно отмахнулась. Но Рудольфо не привык к такому отношению со стороны красивых женщин. Красотки всегда вились вокруг него штабелями, вымаливая хоть мелкий осколочек его внимания. Уже в подростковом возрасте принц умел обращаться с ними. А теперь он не знал, как вести себя с сидящей напротив женщиной. С той, на которой он еще осенью поставил клеймо неинтересной и незаинтересованной. Выходит, что принц может справиться со всем, кроме равнодушия.

И тогда он поднялся, подошел к кушетке и протянул принцессе руку. Через мгновение он поднял принцессу на руки и усадил себе на колени. Это не было умным шагом. Да, только так Рудольфо мог проверить невесту на искренность ее равнодушия, но все же это был не умный шаг. Принц это знал, и ему было все равно.

Фарфоровые щеки принцессы вспыхнули багряным румянцем. Ее тело было легким, приятным и пахло чем-то непривычно экзотическим. Возможно, это запах какого-то мыла, популярного в Муринии. Нежные руки принцессы уперлись ему в грудь, медные волосы ласкали его руку, словно мелкий дождь. Она тяжело и быстро дышала, выдавая неискренность равнодушия.

На это Рудольфо и рассчитывал.

Она не была и не могла быть к нему равнодушна. Теперь принц знал, что победа за ним.

– Думала, я не умею читать женщин? – спросил он, когда его лицо было так маняще близко к ней.

Принцесса непокорно смотрела ему в глаза:

– В прессе давно шутят, что если ты и умеешь читать, то только женщин.

– Я же знаю, что ты хочешь меня, принцесса. Я это вижу. И чувствую. По ритму твоего пульса. По тому, как ты на меня смотришь. Посмотри, как дрожит твое тело.

– Если я и дрожу, то только от внезапности твоих действий.

Рудольфо положил руку на бедро принцессы, слегка оголенное приподнявшимся платьем. Ее кожа такая теплая и мягкая. Голова слегка вздернута, словно в готовности к поцелую.

– Что, если моя рука скользнет тебе выше под платье? – спросил принц, нагибаясь.

Так, что между их губами осталось не больше пяти сантиметров.

– Я позову королевскую стражу, и тебя запрут в темницу.

Принц больше среагировал на придыхание, с которым она произнесла эту угрозу. Принцессе Муринской невдомек, что в этом дворце испокон веков не было темниц.

– А если я все же не удержусь? – продолжал Рудольфо, игнорируя предупреждение. – Что я там обнаружу, принцесса? Насколько ты влажна? Неужели не боишься, что тело выдаст твою ложь?

– В отличие от тебя, – гневно отвечала принцесса, – мне не нужно доказывать свою сексуальность с тысячей разных партнеров.

Она не ответила на вопрос, но и вырваться из его рук тоже не спешила. Для Рудольфо это было важнее любых слов.

– У тебя может быть только один партнер, – проговорил принц, сжимая ладонью ее бедро. – И этот партнер – я.

Один раз Рудольфо уже целовал свою принцессу. Это был неискренний, постановочный поцелуй для фотографии на ступенях Муринского замка. Тогда они держались за руки и наигранно улыбались толпе людей. Затем по сценарию принц должен был прижаться губами к губам принцессы, что он и сделал. Надо – значит, надо. Это было довольно приятно, но не более того. В этом поцелуе не было огня. Не было животной страсти. Рудольфо на личном опыте знал, что иногда случайное прикосновение сносит голову сильнее, чем такой поцелуй.

Сегодня будет по-другому. Сегодня уже все было по-другому. Сам принц как будто был другим.

Он обхватил губы принцессы своими губами. И сделал это так, словно они были его собственностью. Как будто не мог удержаться больше ни секунды.

Ее вкус заполнил чувства принца. Не размыкая поцелуя, он широко раскрывал рот и вкушал ее влажное, горячее тепло.

Эта принцесса – земное чудо. И она принадлежит ему, нравится ей это или нет. Не важно, что она говорила ему лишь пару минут назад. Не важно, как она пыталась его провоцировать. Принц знал, что хочет быть с этой женщиной, и удивлялся себе – почему он сомневался в этом до сегодняшнего дня?

Возможно, он и впрямь сошел с ума. Как еще объяснить, что его красавица-невеста не влепила ему пощечину и даже не пыталась вырваться? Или, может, он ей и впрямь настолько безразличен?

Как показали следующие секунды – нет.

Потому что принцесса обвила его шею руками и притянула к себе. Теперь она целовала его в ответ. Снова и снова и снова.

Между ними пылал настоящий огонь. Дикий. Безумный. Не поддающийся ни описанию, ни контролю.

Но в следующее мгновение принцесса прервала поцелуй, встала с колен Рудольфо и поправила подол платья. Принц не стал ее удерживать. Он видел, как она дрожит, отходя от кушетки. Вот она подходит на шатких ногах к камину, берется за его угол и тяжело дышит.

– Валентина, – позвал принц.

Но собственное имя как будто напугало принцессу. Она заметно напряглась и вытянула вперед ладонь, словно приказывая ему замолчать. Для Рудольфо это был совсем уж новый опыт.

А он тем временем еще ощущал на губах ее вкус. Его тело жаждало ее прикосновений. Он хотел ее, хотел отчаянно. Как школьник, не знающий прелестей секса, а не как наследник древнего трона.

– Чтобы этого больше не повторялось, – сдавленно проговорила принцесса, глядя в негорящий камин.

– Опомнись, принцесса, – сказал принц не своим голосом. Низким, гортанным. – Ты прекрасно знаешь, что это повторится, и не раз. От нас с тобой ждут наследников. В этом и есть цель нашего союза.

И вот она расправила плечи и повернулась к нему лицом. Рудольфо был поражен, что на этом милом лице теперь так явно читалось мучение. Неужели для нее это и впрямь было пыткой? Здравый смысл подсказывал – такого не может быть. Принцесса с детства знала свою участь. Ее все равно бы выдали замуж – если не за Рудольфо, то за другого наследного принца. Невеста, которую он успел узнать в эти месяцы, давно смирилась с такой судьбой. По крайней мере, так ему казалось до этой минуты. А теперь, когда в нем все сильней разгоралось желание овладеть ею, она вдруг изменилась.

– Нет, – отрезала принцесса.

Рудольфо снова был поражен тем, как звучал ее голос. Это был голос другой женщины. Но как такое возможно? Стараясь не впадать в мистику столь странных событий, принц сконцентрировался на словах невесты.

– Ты сама понимаешь, что это не обсуждается, – сказал принц.

От непреодолимой страсти собственное тело теперь казалось ему чужим.

Принцесса нахмурилась:

– Что, если у нас не получится сделать наследников? Такое случается сплошь и рядом.

– Случается. Такая возможность даже прописана в нашем контракте. Но нам нужно попробовать, Валентина. – Он отрицательно покачал головой, когда принцесса хотела что-то сказать. – Ты считаешь это средневековьем, и я с тобой согласен. Но с древних времен ничего не изменилось для людей нашего ранга.

На мгновение лицо принцессы отразило то, что Рудольфо мог бы назвать неприкрытой злостью. Но уже через долю секунды она стояла все с тем же холодным лицом.

– Ты меня не понял. – Принцесса провела ладонями по платью, словно его нужно было пригладить. Но о другом думал Рудольфо, глядя на нее. Он представлял, как эти ладони гладят его обнаженное тело. Он вспоминал нежность ее бедра под его собственной ладонью. – Я готова в полной мере исполнять свои обязательства, ваше высочество. Но я буду верна вам не больше, чем вы мне.

Принц отрицательно покачал головой:

– Не надо меня этим пугать.

– Я и не думала. – Глаза принцессы потемнели, когда она встретилась с ним взглядом. – Мне нечего терять. Мать всегда знает, какие дети от нее, а какие нет.

Рудольфо сидел без движения, не в силах подобрать слов. В очередной раз ему угрожала собственная невеста, а он не знал, чем ответить. Но вот она красиво выгнула спину и пошагала к выходу.

Принц дал ей уйти.

Сегодня он понял две вещи. Во-первых, ему нужно получше присмотреться к своей названой суженой. Во-вторых, надо срочно переписывать правила игры под себя. А в том, что касается игр, преимущества всегда на его стороне.

В своей жизни наследный принц Рудольфо Тисселийский не проиграл ни одной партии. И собственная невеста не станет его первым поражением.

Было сложно изобразить уход со всем театральным драматизмом, ведь Натали даже не знала, куда идти. Она уже трижды повернула не в ту сторону и только теперь решила прибегнуть к помощи прислуги. Вот только вести себя при этом нужно было так, словно она вовсе не потерялась в лабиринтах дворца, который для принцессы Валентины уже должен был стать родным. После короткой и скомканной беседы удивленная служанка проводила Натали в противоположное крыло дворца, где находились личные «покои» Валентины. Покоями оказались несколько просторных, изысканно обставленных будуаров на самом верхнем этаже. Это был настоящий пентхаус-люкс с шикарной гостевой комнатой, кинозалом с экраном во всю стену и роскошной спальней. Широкий балкон спальни выходил прямо на сияющее в лучах солнца море. К спальне прилегали несколько комнат поменьше, представлявших собой что-то вроде раздельного гардероба. При этом одна комната с обувью была больше, чем квартира Натали на окраине Лондона, где она ночевала последний раз года четыре назад.

Спасибо любимой работе.

Натали рухнула в огромную белоснежную кровать и облегченно выдохнула. Наконец-то она могла быть собой.

Но ее тяготил неприятный осадок.

Натали пыталась обдумать случившееся. Совершенно сказочным образом на ее жизненном пути и впрямь встретился пресловутый «прекрасный принц». Не тот, который сделал ее собственную мать грубой женщиной, обиженной на всех мужчин. Но, видимо, точно такой же. Потому что все принцы такие. Ведь даже в сказках прекрасные принцы оставляют за собой сломанные судьбы. Натали шла на встречу с принцем с одной целью – поставить на место этого самовлюбленного подлеца. Она была уверена – с ее пятилетним опытом работы на Ахиллеса Казильериса ей даже не придется прилагать особых усилий, чтобы поставить «прекрасного принца» на место.

Но вместо этого она с ним целовалась.

Да, она пыталась изобразить возмущение, когда Рудольфо взял ее на руки. Особенно когда он положил ее себе на колени. Но что с того? Он не удерживал Натали против ее воли. Она в любую секунду могла убежать.

Но не сделала этого. Потому что была заинтригована.

А совсем скоро она целовала его сама. Мужчину, которого она не только всю жизнь ненавидела из принципа. Она целовала мужчину, который принадлежал другой женщине. Если так пойдет дальше, то она и впрямь может выйти за него замуж и из мести нарожать ему детей от других отцов. Но ради чего? Чтобы наказать всех самонадеянных мужчин в его лице?

Натали не знала ответа. Она знала лишь то, что ей было приятно целовать принца Рудольфо И это ее пугало.

– Прелестно, – пробурчала она в нежный шелк застеленной постели. – Ты все испортила в первый же день. Возьми себя в руки, а то, не дай бог, развяжешь войну.

Натали заметила на кресле свою – точнее, Валентины – сумочку. Видимо, слуги принесли ее сюда, пока она общалась с принцем. Содержимое сумочки Натали изучила еще в самолете и была очарована. Принцесса почти ничего не носила с собой. В отличие от личных помощниц, которым приходилось день ото дня волочить на себе сумки с вещами их нерадивых боссов.

В сумочке не было ни денег, ни паспорта. Действительно, к чему деньги, когда вся валюта в стране имеет твое лицо? Итак, в сумочке находился лишь мобильный телефон, блеск для губ и компактное зеркальце.

Натали села в кресло с телефоном Валентины в руках и только сейчас осмотрела изящную спальню. Казалось, ее еще не отпустил даже тот самый первый прилив адреналина, накрывший ее по прибытии в Муринию. Она жутко волновалась, ожидая, что в любой момент ее окликнут и станут допрашивать, кто она такая. Но никто и глазом не моргнул.

Вот и принц Рудольфо как будто ничего не заметил.

Теперь, оставшись в одиночестве, она чувствовала себя потерянной. Возможно, такую цену платит каждый, кто меняется жизнями с незнакомцами. Особенно с теми, в ком течет голубая кровь.

В такие минуты Натали мечтала, чтобы их отношения с матерью были такими, как у всех нормальных людей. Чтобы она могла позвонить Эрике и спросить совет. Или просто успокоиться тем фактом, что ее мама существует в этом мире. Но с Эрикой такое невозможно. Она любила свою дочь, только когда та была маленькой девочкой. Когда с ней можно было выйти на улицу, как с реквизитом, и доказать всем – смотрите, я нормальная женщина, я родила дочь, вот она! Вот только настоящая радость материнства была чужда маме Натали.

Неудивительно, что в какой-то момент Натали с головой ушла в учебу. Не важно, в каком городе находилась школа. Не важно, какую квартиру Эрика называла своим домом. Натали всю себя отдавала урокам. Плевать, отставала она от своего нового класса или шла впереди. Она все равно забывалась учебой. Для нее школа представляла хоть какую-то стабильность.

После школы шли четыре года колледжа, в каком-то смысле заменившего дом. Дополнительные занятия, факультативы, спортивные классы – Натали посещала все, чтобы только занять голову.

Столь напряженный график, может, и помог ей стать первоклассной помощницей одного из самых влиятельных бизнесменов мира. Но нисколько не способствовал нахождению друзей. Меняя школы по нескольку раз за год, Натали привыкла везде быть новенькой. В колледже, казалось бы, пришло постоянство, но постоянной здесь была и занятость. Учебная рутина поглотила юную студентку с головой, и та уже не знала, как из нее выбраться.

В те редкие минуты, когда ей этого хотелось.

Они хорошо уживались с соседкой по комнате в общежитии – вместе обедали, общались по вечерам. Но это общение так и не переросло в дружбу. На последнем курсе Натали познакомилась с парнем, который на время стал ее второй половиной. Но очень быстро выяснила, что его симпатичная внешность скрывает совершенно пустую личность, с которой и поговорить-то не о чем.

А когда после колледжа в ее жизни появился мистер Казильерис, на все остальное просто не осталось времени.

Еще вчера ее это полностью устраивало. Она даже гордилась тем, что была одна и всего добилась сама. Но сегодня Натали испытывала жгучую нужду хоть кому-нибудь позвонить.

Она хотела и боялась. Потому что мистер Ахиллес Казильерис за эти пять лет превратил ее в труса. Выдохнув, Натали достала из сумочки телефон и набрала свой собственный номер.

Валентина не ответила.

Наверно, со стороны Натали было непорядочно заменить себя Валентиной. Она прекрасно знала, на что подписывает ни в чем не повинную женщину. Господи, помоги несчастной принцессе исполнить все капризы самодура Казильериса. Если Натали, а точнее, заменяющая ее Валентина вдруг перестанет выполнять работу в манере, к которой привык босс, он уволит ее в ту же минуту. Не Валентину, а именно Натали.

Но такой расклад уже совсем не пугал ее. Это избавит ее от написания заявлений и объяснений с коллегами.

Однако забавно, если Казильерис не заметит подмены. За эти пять лет он провел с Натали больше времени, чем со всеми своими пятью любовницами вместе взятыми. И все же не исключено, что зацикленный на деньгах бизнесмен не распознает в Валентине двойника.

А Рудольфо? Как он смотрел на нее саму? Как будто хотел ее. Как будто простых разговоров ему было мало. А его губы – такие красивые, точеные и горячие.

Собственный голос на другом конце линии просил оставить сообщение. Раздался сигнал, но Натали завершила вызов. Что она могла сказать? С чего ей начать? Сразу просить прощения или оставить в тайне свой поцелуй с принцем?

В душе Натали не исключала возможности, что Валентина даст ей свое благословение на союз с Рудольфо Более того, она надеялась на это. Ведь из диалога в женском туалете никак не следовало, что Валентина счастлива от перспективы выйти за него замуж. Да, Натали надеялась и корила себя за столь подлую надежду.

Винить в случившемся принца глупо. Рудольфо был уверен, что находится со своей названой невестой. Это она, Натали, спровоцировала его на поцелуй.

Поцелуй, от воспоминания о котором сводило ноги и болело в груди. Конечно, она не могла не поцеловать его в ответ.

Натали отложила телефон и чуть не подпрыгнула, когда тот вдруг зазвонил. Увы, это была не Валентина. Телефон напоминал о записи в календаре:

«Сегодня ужин с отцом».

Ей хотелось залезть под одеяло и заплакать. Но вместо этого она с минуту смотрела на экран телефона.

Ужин с отцом.

Если допустить вероятность, что они с Валентиной действительно близнецы, то король Муринский – отец Валентины – это уже не просто монарх небольшого островного королевства, известный своим богатством и тайными связями с первыми красавицами мира. Король Муринский мог быть и ее отцом тоже. А противиться такой перспективе Натали может быть не в состоянии.

Глава 5

Прошла неделя, а Натали уже казалось, что из нее и впрямь может получиться настоящая принцесса. Она уже пережила ужин с королем, который мог приходиться ей отцом. И не почувствовала никаких порывов, чем была даже немного разочарована.

Итак, неделю назад ее препроводили за длинный полированный стол, лично ей показавшийся невыносимо претенциозным, но для короля являвшийся, видимо, обычным обеденным столом. Какое-то время Натали просто стояла, не зная, что делать.

Сразу сесть? Или подождать? Может, отрепетировать реверанс?

Но вот двери медленно открылись, и в зал помпезно и торжественно вошел человек. Натали не узнала его по фотографиям из Интернета и висящим на стенах портретам, но она сразу поняла, что это король Джоффри Муринский. Первое, что бросилось в глаза Натали, – то, что король не излучал такой власти, как Рудольфо Прежде всего, он не был красиво сложен. Король Муринский был высоким худощавым мужчиной, больше похожим на писаря или бухгалтера, если бы не роскошный костюм и имперская походка, буквально кричащая каждым шагом о его величии. А вышагивал он так, словно мраморные полы должны сами образовываться в том месте, где он через секунду поставит свою королевскую ступню.

– Добрый день, – поздоровалась Натали, когда король подошел к изголовью стола.

Затем она сглотнула.

С большим трудом.

И король остановился. Натали замерла, и в животе ее туго затянулся узел.

«Вот оно, – подумала она. – Кто-то должен был тебя раскусить, и этот момент настал».

– Ты в порядке?

Натали не сразу поняла вопрос. Король что, не спросит ничего другого? Или в этом его коварный план, чтобы зайти издалека.

– В принципе, да, – ответила Натали и вдруг закашлялась, хотя кашлять совершенно не хотелось. – Спасибо. А ты?

– Что за перебранку ты устроила с принцем Рудольфо? – спросил король вместо ответа и кивнул на стол.

Натали, поняла, что это приглашение сесть, и отодвинула себе стул. Король поднял бровь, и несколько слуг устремились их обслуживать.

– Никаких перебранок не было, – выдавила из себя Натали. А потом в нее словно демон вселился, и она не смогла остановиться. – Будущий король ждет многого от своей невесты. Ему важно, чтобы избранница была не только королевских кровей, но и обладала хорошей фотогеничностью. А вот ум ему явно не важен. Ум нужен крестьянам, чтобы придумывать хоть как-то разнообразить их скудную жизнь.

– Довольно фиглярничать, – оборвал ее король. У него были в точности такие же глаза, как у Натали. Та же форма, тот же необычный зеленый цвет. А в них – тот же темперамент, который Натали так часто приходилось скрывать на работе. Натали испытала приступ настоящей паники. До такой степени, что ее охватил порыв сейчас же сорваться с места и убежать куда глаза глядят. Даже на своих ватных ногах. – Твой специфический юмор неуместен ни здесь, ни тем более в приемной принца. Что бы о нем ни писали, уверяю тебя, он ничем не хуже любого другого молодого человека его статуса и возраста. И главное: сколь бы сложны ни были его отношения с отцом, рано или поздно тисселийский трон займет именно он. И когда это случится, ему меньше всего нужна будет рядом юмористка, Валентина. Ему будет нужна истинная королева.

За пять лет работы на Ахиллеса Казильериса Натали привыкла к словесным пощечинам. Причем к грубым, с применением отборной брани. То, что сейчас говорил король, больше походило на причитания школьного учителя, ставящего на место нерадивого ученика.

В общем, Натали было все равно.

– А у тебя вообще нет королевы, – внезапно парировала она. И тут же пожалела, потому что король Джоффри вдруг сузил глаза и посмотрел на нее с изумлением.

– Не нужно так вести себя за моим столом, Валентина, – ответил король спокойно, но одновременно громко. – Ты знаешь, что от тебя требуется. Я обещал тебя Тисселии и не могу не сдержать обещания. Если эта свадьба для тебя проблема, советую тебе придумать самый веский повод для ее отмены. В противном случае смирись со всеми обстоятельствами и не распускай язык. Другого выбора нет.

– Но это твой выбор, а не мой, – ответила Натали.

Возможно, ее голос прозвучал по-иному. Возможно, слишком много эмоций вложила она в свои слова. Но ей вдруг стало абсолютно понятно, что король обо всем догадался. Как минимум, он заподозрил, что перед ним не та дочь, которую он привык видеть за столом. А король уж точно знал о сестре-близняшке Валентины. И явно не исключал возможность в один прекрасный день встретить свою вторую дочь.

Но если король Джоффри Муринский что-то и понял, то сохранил это в себе.

– Выбор есть всегда и у всех, – невозмутимо произнес она. – Что же касается выбора королевской династии этой страны, то любой наш выбор должен быть принят во благо королевства. Так что прошу тебя принять судьбу и более не устраивать концертов.

Натали не успела обдумать ответ, потому что король вдруг сменил тему. Видимо, это было его обычной манерой общения, потому что дальше он, как ни в чем не бывало, принялся говорить о самом разном. Проблема возникла тогда, когда король стал перескакивать с английского языка на итальянский, а с итальянского на французский. Явка Натали была бы провалена при первом же вопросе, но оказалось, что король не был заинтересован в диалоге. Он говорил один и делал это без умолку.

А в чем заключается роль принцессы? Правильно – слушать отца, какой бы темы он ни коснулся. И тоже ни о чем не спрашивать.

«Мне нужно кое в чем признаться». Такое сообщение отправила Натали вечером Валентине.

Запершись в уютной до тошноты спальне принцессы, она не могла уснуть. Совесть ее проснулась и начинала сгрызать свою хозяйку изнутри.

Через полминуты пришел ответ Валентины:

«Говорят, признания полезны для души. Лично в моей жизни не может быть места признаниям. Но я тебя слушаю, рассказывай все».

Натали уже поняла, что нельзя относиться к этой жизни, как к своей. Теперь она жила жизнью Валентины, но постоянно путалась, чем усугубляла свое и так шаткое положение.

«Рудольфо меня поцеловал».

Вот и все. Три коротких слова, кнопка «отправить», и гложущий душу секрет раскрыт.

На этот раз казалось, что пауза затянулась на год.

«Такое признание логично ждать от Рудольфо, – был ответ Валентины. – Но он, увы, не знает, в чем признаваться и кому. Не так ли?»

«Если быть совсем честной, – решительно напечатала Натали, – то я целовала его в ответ».

Она понимала, что не сможет жить, если не расскажет Валентине всю правду. Какими бы ни были последствия.

Натали сидела, опершись спиной об изголовье кровати. Ее колени были подтянуты к подбородку, а в руке она держала телефон. И, почти не моргая, смотрела на его экран. Она ожидала как минимум праведного гнева. А возможно, через минуту в спальню ворвутся стражники, а через час ее выдворят из страны. Или Валентина объявит ее самозванкой, и дворец она покинет в кандалах.

«Может, оно и к лучшему, – ответила Валентина. – Лично я его даже не трогала».

Натали не верила своим глазам. И ненавидела себя, потому что чувство стыда вдруг сняло как рукой. На его место пришло другое, куда более опасное чувство.

«Обещаю больше этого не делать, – написала она в следующем сообщении. – Клянусь».

«С Рудольфо можешь делать все, что хочешь, – ответила Валентина, и Натали ощутила, как тело ее обволакивает дрожь. – Честное слово, я не обижусь».

Натали с ужасом поняла, что руки ее развязаны. Валентина давала ей разрешение на то, чего она больше всего боялась. Она ждала совершенно другой реакции. Злобы, гнева, агрессии – всего, что удержало бы ее от опасных опрометчивых действий. Но прошла неделя, и Натали начала понимать, что проигрывает начатую ею же игру. Игру, в которую принц Рудольфо играл мастерски. Не дожидаясь новых гадостей из уст своей принцессы, он обратился напрямую к королю Джоффри. И в душе Натали ликовала от такого блестящего хода. Ведь он превращал Рудольфо из опасного соблазнителя в политического союзника Муринии и короля Муринского лично.

Пора перестать недооценивать принца. Пока она не вляпалась в проблемы, которые не решить парой сообщений.

– Принц Рудольфо считает, что до свадьбы вам нужно создать образ крепкой пары, – говорил король на их третьем за неделю ужине.

Да, по придворному протоколу отец должен трижды в неделю ужинать с дочерью.

И вдруг Натали поняла, что на этот раз от нее ждут ответа. Она проглотила кусочек муринского ягненка и, машинально улыбнувшись, проиграла в голове слова короля. Давала о себе старая привычка – кивать, но не слушать. Весь вечер она думала – если король Муринский действительно ее отец, то почему она ничего не чувствует? Разве кровь не должна как-то проявить себя? Разве не должно быть никаких реакций на клеточном уровне? Или они с Валентиной и впрямь просто очень сильно похожи? Друг на друга и на короля Джоффри тоже. До такой степени, что он сам не смог отличить одну от другой.

– Создать образ? – повторила Натали, чтобы сказать хоть что-то.

– Да, и я с ним согласен. – Внимание короля было вновь обращено на блюдо. – Увы, в современном мире человека судят по имиджу, а не по тому, что несет он в этот мир.

Он не давал приказы, как Рудольфо Но, видимо, ему это было и не нужно. Потому что уже через день Натали как будто по собственной воле летела в Рим на благотворительный вечер. Рудольфо решил, что это отличная возможность «прокачать ее профиль» в глазах международной прессы.

Забавно, что от нее требовалось лишь проснуться утром. Все остальное сделали за нее. Помощник по гардеробу спросил, есть ли у Натали особые пожелания. Получив отрицательный ответ, он исчез и появился снова через час с чемоданом, до отказа набитым вещами. Натали проводили все в тот же частный самолет, где накормили каким-то сложным пикантным салатом и подали газированную воду, разбавленную огуречным соком. И то и другое она пробовала впервые, но моментально полюбила.

– Ваш шоколад, ваше высочество, – проговорил улыбающийся стюард, убирая пустые тарелки и кладя на стол позолоченное блюдце с двумя большими кусками. – От лучших шоколатье нашего королевства.

Дальше было только лучше. Отель Рима располагался на вершине Испанской лестницы с удивительным видом на этот древний, но такой живой город. От Натали требовалось лишь войти внутрь и улыбаться, проходя мимо выстроенного шеренгой персонала. Ее проводили в шикарный пентхаус и просто попросили расслабиться. Помощники тут же взялись распаковывать и разносить по комнатам вещи. А через час началась подготовка принцессы к вечернему событию. Были задействованы пять стилистов. Пять стилистов для Натали, у которой любая подготовка занимала не больше пяти минут и требовала лишь расчески с минимумом косметики.

Здесь же ей сделали маникюр, вымыли, подрезали и уложили волосы, наложили макияж. А затем нарядили, как сказочную принцессу на бал. Вот только Натали не верит в сказки. Даже если сказка уже начала сбываться.

«Ты выглядишь потрясающе, – говорила она себе, глядясь в большое круглое зеркало на стене одной из комнат. – Настоящая красавица».

Ее волосы были забраны в шиньон и закреплены заколками, в которых блестели на свету бриллианты. Платье голубино-серого цвета ниспадало с лифа к широкой юбке, которая во время движения двигалась сама по себе. На ноги ей надели высокие сандалии на ленточках, а на шею повесили ожерелье из сапфиров и бриллиантов в цвет обручального кольца на ее пальце.

Натали кивала и улыбалась в благодарность каждому из помощников, но не осмеливалась что-то сказать. Она боялась, что дрожь и волнение в голосе приведут к конфузу. А конфуз бы непременно случился, ведь Натали не умела быть красивой. Она привыкла жить в тени другого человека, на которого и было обращено все внимание. Она не знала, каково это – быть в центре внимания, и всегда осознанно избегала лишних глаз.

А теперь, впервые в жизни, она ни за что не отвечала. Ей не нужно было решать чужих проблем, пока те, кто эти проблемы создали, расслабляются и радуются жизни.

Никто никогда не заботился о Натали Моне. Ни разу в жизни. Ей нужно было стать принцессой Валентиной, чтобы это случилось. «Но все это не по-настоящему, – пищал в душе внутренний голос, подозрительно похожий на голос матери. – Это временно и вообще глупо. Могла бы и догадаться, прежде чем надевать это дурацкое кольцо».

И Натали была, конечно, согласна. Она подняла руку и взглянула на переливающееся на свету кольцо, подаренное принцем Рудольфо совсем другой женщине. Да, пусть все это и временно, но ей нужен был отдых от реальной жизни. И что бы ни случилось дальше, она будет помнить это до конца жизни.

– Ваше высочество! – Натали узнала голос главного помощника, сопровождавшего ее оба раза в самолете и по прибытии. – Его королевское высочество принц Рудольфо Муринский прибыл препроводить вас во дворец.

– Спасибо, – ответила Натали так безмятежно, как только могла.

Последовав за помощником, она вышла в просторную, элегантно обставленную гостиную своего номера и увидела Рудольфо. В сером вечернем костюме он лишь усугубил ее и без того зашкаливающее волнение.

Он стоял у высоких стеклянных дверей на террасу, с которой открывался потрясающий вид на Рим. Особенно восхитительным был этот вид сейчас, когда солнце уже клонилось к горизонту, и весь город купался в его танцующем топленом золоте.

В том числе и Рудольфо.

После инцидента с поцелуем они не виделись ни разу. И вновь Натали была поражена разницей между настоящим принцем и тем, чьи фотографии постоянно появлялись в таблоидах. Рудольфо стоял во весь свой гигантский рост, убрав руки в карманы брюк своего костюма, явно шитого под заказ – специально для его скульптурной атлетической фигуры. Он смотрел на темнеющее небо, и делал это так, словно этот закат цвета красного золота происходил по его собственному специальному заказу.

Даже не глядя на Натали, он как будто вбирал в себя весь воздух огромного помещения.

Натали знала, что покраснела. Волна внезапно обжегшей страсти испугала ее своей интенсивностью. Пульс барабанил везде – в висках, в горле, в груди.

И глубоко между ног – как приглашение, которое она так боялась озвучить. Нет-нет, только не ему. Только не этому человеку. Будь он хоть трижды прекрасным принцем, ее это не заботит. Этот мужчина принадлежит другой.

И вот он повернулся, отчего стало совсем страшно. Что и говорить – не такими представляла себе Натали эти полтора месяца, меняясь местами с Валентиной. Ей представлялось, что он станет просто очередным богатым пижоном, с которым ей придется справляться. Новой проблемой, требующей решения, – не более того.

Но дела обстояли куда хуже. Отвести взгляд от Рудольфо, стоящего в лучах уходящего за горизонт итальянского солнца, не представлялось возможным. Натали помнила его запах. Прикосновение сильных изящных рук. Вкус его красивых чувственных губ на своих губах.

Она вдруг поняла, что принц догадался о ее мыслях. Уж слишком лукаво сложились его губы, а сам он слегка склонил набок голову. И промолвил:

– Принцесса.

Господи, помоги! Ведь она почувствовала его везде. Абсолютно везде! Как будто он выдохнул это слово на главную из ее эрогенных зон.

– Мне сказали, вы хотите создать нам имидж, – проговорила Натали холоднее, чем хотела. Она прошла дальше и села в кресло. Специально, чтобы принц не мог сесть рядом с ней. – Король Джоффри… – у Натали не повернулся язык назвать его своим отцом, – согласен с этим решением. Очевидно, это единственная причина, по которой я сегодня нахожусь здесь.

– Очевидно, – повторил Рудольфо, присаживаясь в кресло напротив. – Признаться, мне все равно, по собственному желанию ты здесь или из чувства долга. Главное, что ты прилетела.

– Какое приятное заявление. Каждая невеста спит и видит такую романтику.

– Твой сарказм ни к чему. Все, что нам нужно, – это появиться на публике как влюбленная пара, а не выгодный политический союз двух королевств.

Натали смотрела на него и желала, чтобы римский закат поскорее закончился. Ведь глядя на Рудольфо в красном мареве догорающего солнца, Натали ощущала поток совсем уж вольных мыслей. Он был словно окутан золотом и сам источал свет, как мечта дев, что тысячи лет назад населяли этот исторический город и ждали, что гневные боги вот-вот спустятся к ним с неба.

Натали пыталась изгнать из головы этот милый девичий абсурд, но была бессильна. Особенно когда принц смотрел на нее с плохо скрываемым голодом в черных глубинах своих красивых глаз. Натали чувствовала, как его взгляд разжигает в ней пламя, от которого становилось сложно дышать, не то что устоять на месте.

– Вряд ли кто-то поверит, что мы утопаем во взаимной любви, – не без труда произнесла она и сложила руки на подоле, как это делала Валентина. За эти несколько дней Натали изучила видеозаписи с принцессой, чтобы вести себя максимально «по-принцесски». Но сейчас она понимала, что слишком сильно сцепила пальцы в сравнении с Валентиной. – Учитывая, что до этого дня в наших отношениях не было и намека на чувства.

– В этом наш плюс, – пожал плечами Рудольфо. – Можно подать это так, словно мы познакомились сами, но долго держали нашу связь в тайне. А теперь мы близки к свадьбе и готовы поделиться со всем миром своим счастьем.

– А в тебе погиб журналист.

– Спасибо.

Натали смотрела на него с легким изумлением:

– Если что, это был не комплимент.

– Я столько всего читал о себе в прессе, что давно могу сам придумывать истории. Именно этим мы с тобой и займемся. Что бы ни писали о нас журналисты, мы превратим наши отношения в красивый роман. Принц-плейбой влюблен в прекрасную принцессу, и так далее.

– Да, но с какой целью? В будущем ты станешь королем, а не звездой Голливуда, – подметила Натали и улыбнулась отрепетированной безучастной улыбкой.

Тем временем солнце наконец скрылось за городом, оставив за собой лишь розово-золотистую дымку. Теперь было легче смотреть в темное, почти мрачное и задумчивое лицо принца Рудольфо Его взгляд пронизывал до костей, отчего плотские желания Натали почти уступили место неприкрытой тревоге.

– Остаток вечера мы проведем на публике, принцесса, – проговорил принц без намека на улыбку. – Так что скажи мне здесь и сейчас, что заставило тебя тогда в приемной разразиться потоком оскорблений в мой адрес.

У Натали был готов ответ. Но, к счастью, она вовремя вспомнила, что в ней играют ее собственные чувства, а не эмоции принцессы. Что касается этого мужчины, у нее вообще не может и не должно быть никаких чувств. Неожиданно встретив в жизни настоящего принца, Натали окончательно поняла, как права была ее мама относительно этой самовлюбленной и непостоянной породы мужчин.

– Разве ты этого не заслужил? – почти шепотом спросила она.

Но вот их взгляды встретились, и в животе вновь затянулся тревожный узел. Но Натали сумела не отвести глаз.

– По-твоему, я настолько порочен? – Голос Рудольфо прозвучал так же тихо. Но в нем была такая сила, что Натали опять испытала нарастающее чувство стыда. Воздух в гостиной наэлектризовался до такой степени, что она уже слышала его треск. Сердце почти до боли билось о грудную клетку. – Для тебя я чудовище, да? Монстр в человеческом обличье?

– Полагаю, ты сам знаешь ответ.

– Я не помню, чтоб обидел хоть кого-то, принцесса. Но, похоже, ты знаешь что-то о моей жизни, чего не знаю я сам.

Жаль, что спинка кресла была почти полностью вертикальной. Натали так хотелось откинуться назад, чтобы почувствовать себя хоть немного свободней.

– О вас все знают чересчур много, ваше высочество.

– Фантазии журналистов не имеют отношения к реальности. И сегодня мы встретились здесь, чтобы дать их фантазиям новую почву. На этот раз выгодную нам.

– Разве я могу быть в этом уверена? – Натали поняла, что склонила голову набок сильнее, чем Валентина. И тут же исправилась. – Обо мне таблоиды не пишут.

Она знала это наверняка, так как провела тщательную проверку.

– Странно сравнивать тебя и меня, – произнес Рудольфо низким мрачным голосом. – Хотя бы поэтому ты не вправе меня осуждать.

Натали сильнее сжала пальцы рук на подоле платья.

– Осуждать и оскорблять – это разные вещи, ваше высочество.

– В наш век осуждение стало чем-то вроде боев без правил.

– Это не бой, и правила в нем существуют. Одно из них гласит, что при живой невесте будь добр не ходить по женщинам во всех странах мира. Вот это настоящее оскорбление. А еще так ведут себя неповзрослевшие юнцы, чтобы справиться с целой кучей комплексов.

На этот раз Рудольфо склонил голову набок. В этом жесте и впрямь была королевская непринужденность, но Натали видела, как крепко стиснуты при этом его зубы.

– В свою защиту могу сказать лишь одно. До нашей прошлой встречи ты четко давала мне понять, что тебе все равно, как и с кем я провожу свой досуг.

Валентина не рассказывала, что они с принцем поднимали эту тему. Но Натали чувствовала, как сильно обижает принцессу такое поведение вынужденного избранника. И кажется, она знала, как положить этому конец.

– Безусловно, ты прав, – сказала она, не отводя взгляда от глаз принца. – Это моя вина, что твои клятвы ничего не значат, а словам твоим нельзя верить. Приношу свои глубочайшие извинения. После свадьбы обещаю быть умнее.

Рудольфо сидел без движения. Но Натали показалось, что сейчас он в любую секунду сорвется и снова возьмет ее на руки. Взгляд его черных глаз приковывал к неудобному креслу.

– Я целовал тебя, – напомнил ей принц, как будто она хоть на минуту об этом забывала. Как будто каждый вечер перед сном она не представляла себе продолжение их поцелуя. – И я знаю, что ты меня хочешь. Но тебе доставляет удовольствие делать из меня злодея. Может, тебя это возбуждает?

Натали потеряла способность дышать. Ее сердце рвалось из груди, а удержать взгляд на глазах принца стало физически больно. Столько голода было в этих глазах, что Натали ощутила у себя…

Влагу.

– Принцесса, чтобы добиться моего внимания, меня не обязательно оскорблять, – продолжал Рудольфо тем же мрачным тягучим тоном. – Ты уже его добилась. И если тебе это так важно, я клянусь, что не притронусь более к другим женщинам. Скажи мне, ты удовлетворена? Теперь мы можем переступить этот камень преткновения?

Нет, как ни странно, Натали не была удовлетворена. Она вдруг поняла, что играет роль марионетки, а Рудольфо – ее кукловод. Но что пугало ее больше всего, так это собственное непонимание – нравится ей эта роль или нет.

– Не говори глупости, – только и смогла сказать она.

– Это лишь подтверждает мое подозрения. Тебя волнует не то, с кем я бывал в эти месяцы. Есть что-то еще, о чем ты молчишь. Так, может, поделишься, что тебя тревожит? Или мне придется гадать?

Натали уже знала, чем закончатся его догадки. Объятиями и поцелуями. И боже упаси от чего-то большего!

Поэтому она поднялась с кресла и встала за его спинкой. Кресло теперь стало средством защиты от возможного нападения принца. Мысли в голове кружились, как подол ее платья при походке.

– Я привыкла к порядку, – начала Натали. – А в твоей жизни царит хаос. И все эти заигрывания со смертью – это твой повод побороть страх после того, как твой брат…

– Валентина! – оборвал ее принц. – Осторожней на поворотах.

Натали была рада, что он назвал ее так. Это напомнило ей, что она вновь пытается вложить свои мысли в голову Валентины.

А Рудольфо вдруг изменился в лице. Он словно замкнулся, и в глазах его четко читалась боль. Только Натали плевать на чувства плейбоев международного класса. Во всех маминых историях принцы на белых конях оказывались подлыми злодеями. Ни одного героя не было среди них. Поэтому Натали продолжала:

– Твой брат умер, Рудольфо. А ты выжил. Но, даже будучи взрослым мужчиной, ты пытаешься это изменить.

Принц резко поднялся с кресла, и взгляд его пронзил Натали словно молния.

– Смерть моего брата была трагической случайностью, – сказал он каким-то пустым голосом. Казалось, он заучил эти слова давным-давно, чтобы повторять их при затрагивании этой больной темы. – Я не хочу оказаться на его месте и не заигрываю со смертью. Я просто люблю экстремальные виды спорта. Не надо делать из меня самоубийцу, принцесса.

– Но в один прекрасный день ты прыгнешь из парашюта на новый снежный склон и свернешь шею, оставив страну в хаосе. Я же говорю, вся ваша жизнь – хаос, ваше высочество. И я здесь ни при чем.

Натали ждала, что принц закричит на нее. Как минимум – начнет спорить. Но в душе она надеялась, что он накинется на нее с объятьями и поцелуями. Как в прошлый раз, но в сто раз грубее, жестче, безжалостнее!

Однако Рудольфо лишь ухмыльнулся, словно не было всей этой боли в его темных глазах. Удивительно, но это лишь подогрело жар желания в теле Натали.

– Я разгадал тебя, принцесса, – сказал принц почти нежно. Сказал так, как будто хотел соблазнить ее прямо в этой гостиной. Как будто он – ее заклинание, которое Натали не в силах нарушить. – Этот хаос, о котором ты говоришь… Вот чего тебе так сильно не хватает.

Глава 6

Благотворительный вечер проходил в отреставрированном древнем дворце, сияющем от света софитов и улыбок знаменитостей. Звезды индийского Болливуда здесь терлись плечами с иконами западного кино и главными представителями европейской аристократии. Все они делали то, что умеют лучше всего, – ходили по красной ковровой дорожке, улыбались на камеры и позировали фотографам.

Рудольфо вел под руку говорливую невесту, так же широко улыбаясь и приветствуя свободной рукой прессу. Журналисты при их появлении как будто сорвались с цепи.

– Я же тебе говорил, – прошептал принц, наклонившись к самому ушку Натали. – Мы должны показать им, как сильно мы любим друг друга.

– Увы, моя актерская игра оставляет желать лучшего, – ответила Натали сквозь улыбку, неискренность которой разгадал, возможно, только сам Рудольфо. – Кстати, вечер благотворительный, а я до сих пор не знаю, на что собирают деньги.

– Уверен, на что-то очень важное, – ответил принц и улыбнулся еще шире, поймав на себе осуждающий взгляд Натали.

– А я уверена, что твоя безрассудность… Прости, твоя беспечность играет на руку только организаторам таких вечеров.

Да, с такой невестой Рудольфо был готов прийти на любое событие. В любой стране и на любом континенте, даже не зная повода. Не только потому что его невеста красива и он искал любую возможность снова с ней встретиться. Но и потому что присутствие избранницы действительно помогало. Медные волосы Натали сияли в свете люстр и софитов. Серое платье идеально облегало верх ее фигуры, волнами падая в пол. Рудольфо нравилось тепло ее руки. И то, как случайно соприкасались их тела при походке.

На самом деле, ему нравилась в ней каждая деталь. Даже острый язык и то, как она подкалывала его при каждом удобном случае. Никто, даже отец, не делал этого так точно и тонко. И уж точно ни один человек в мире не осмелился бы утереть ему нос трагической смертью Филиппа.

Когда они в сотый раз остановились с очередной знакомой Рудольфо, которая, как и все другие, лишь искоса взглянула на Натали, зато чуть ли не таяла перед принцем, Натали не удержалась:

– Я так понимаю, ты не объявил своим многочисленным поклонницам о своей верности.

Странно, но впервые в жизни Рудольфо было стыдно за свои подвиги на сексуальном поприще.

– Такие заявления делать не принято, – заметил принц. – От них отдает отчаянием, ты не находишь?

– Можно просто объявить о наличии второй половины. Что бы ты сейчас ни сказал, я вижу на твоем лице смущение.

– Я здесь, рядом с тобой, – ответил принц почти раздраженно. – Это нагляднее любых слов.

– Но не имеет никакого отношения к верности, – парировала Натали, и принц лишь тяжело выдохнул.

Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они добрались до основного зала. На сцене играл музыкальный ансамбль, а огромная хрустальная люстра с трудом освещала огромную площадь. Справляться ей помогали многочисленные канделябры на стенах. Взгляды всех представителей европейской элиты были устремлены на принца Рудольфо и его принцессу Валентину. Их присутствие произвело именно тот эффект, на который рассчитывал принц. Он видел это на лицах всех окружающих. Он чувствовал это на окруженной фотографами красной ковровой дорожке. Каким бы ни был цвет кожи того или иного фотографа, все их лица светились от профессионального счастья. Уже завтра они смогут продать эти снимки ведущим мировым таблоидам.

И Рудольфо принял волевое решение пройти с невестой еще один круг и окончательно закрепить их образ в памяти гостей и на снимках фотографов. Или чтобы лишний раз обнять свою принцессу на публике, где у нее нет возможности отказать ему в этом.

– Может, потанцуем? – спросил он и, не дожидаясь ответа, повел избранницу к танцполу.

Но принцесса остановилась и гордо вздернула подбородок:

– Я не танцую.

Рудольфо повернулся к ней лицом и отпустил ее руку. Они стояли так близко друг к другу, что юбка платья Натали задевала о ноги принца. Ей пришлось отойти на шаг, чтобы посмотреть ему в глаза. Оба понимали всю интимность этого момента.

– Ты уверена? – томно протянул Рудольфо.

– Абсолютно.

А гости вальсировали вокруг, делая вид, что общаются и что им совсем не интересна эта королевская пара в середине танцпола. Принц смотрел на Натали, стараясь разгадать странное выражение ее лица. Если бы это была не его Валентина, он бы счел это проявлением паники.

– Тогда позволь тебе напомнить, что ты начала танцевать до того, как сделала первый шаг.

Принц сказал эти слова так протяжно, почти нежно, словно его совсем не волновала сила желания, с которым он хотел лишний раз коснуться ее. Он взял ее руки в свои, почти потеряв контроль над собой от этого прикосновения. Он чувствовал его везде – на кончиках пальцев, в голове и в груди, но больше всего – ниже живота, где мощь страсти уже граничила с болью. Сколько бы ни было у него женщин, он не вспомнил бы ни одну из них сейчас, возникни любая из них перед ним в эту минуту. Что за внезапную власть возымела над ним Валентина? И почему это случилось так внезапно всего неделю назад?

– Я помню фото, на котором ты танцуешь с отцом, королем Муринским, – продолжал принц. – Точнее, ты стоишь у него на туфлях, а он танцует за вас обоих. Если я не ошибаюсь, тебе там шесть лет.

– Шесть лет, – повторила Натали на автомате. Принц обратил внимание, как странно она вдруг заморгала, но потом словно собралась с собой и снова посмотрела на него. – Ты меня не понял. Я имела в виду, что не танцую конкретно с тобой и танцевать не буду.

– Не хочу тебя разочаровывать, но и в этом ты ошибаешься, – улыбнулся принц, и эта улыбка почти разозлила Натали. Еще сильнее разозлило ее то, как беззаботно он убрал ей за ухо локон волос, выпавший из шиньона. – Ты будешь танцевать со мной на нашей свадьбе. Боюсь, что это неизбежно.

Натали нахмурилась, но мгновенно взяла себя в руки. Принц не мог понять, что именно так задевает его Валентину, но на каком-то бессознательном уровне это его заводило. Ведь теперь выходило, что ледяная принцесса создана из плоти и крови. И ожила она прямо у него на глазах. Рудольфо видел, как подрагивают ее губы, и знал – в ней горит тот же огонь, что и в нем. И огонь этот разгорается с каждой секундой в них обоих.

Ему хотелось поцеловать ее здесь и сейчас, и плевать на всех гостей и королевские манеры.

– Имей в виду, что с тех пор я нарочно наступаю на ноги всем, с кем танцую, – сказала Натали. – В дань той легендарной фотографии. – Ее улыбка уколола, как остро наточенный нож. Да, через мгновенье взгляд ее вновь похолодел, но принц все еще видел легкую дрожь этих пухлых губ. Таких мягких. И уязвимых. Он все еще видел в нарочито холодных глазах избранницы правду, которую она пыталась скрыть. – Так что готовься.

– Тебе нужно лишь следовать за мной, принцесса, – сказал Рудольфо чуть мрачнее, чем хотелось. Поэтому он сразу решил улыбнуться. Но он улыбнулся еще и тому, что фраза его прозвучала двусмысленно. Будь принцесса и впрямь готова следовать за ним, он в ту же минуту увел ее и из этого зала, и из этого дворца. – Это очень просто и естественно. Я все возьму на себя, обещаю.

Принц сам не знал, говорил он о танце или о чем-то большем. Но, глядя на свою принцессу – такую напряженную, но явно жаждущую того же, что и он, – Рудольфо не хотел быть принцем. Он хотел быть неандертальцем, чтобы закинуть ее на плечо и отнести в свою пещеру.

Рудольфо протянул принцессе руку и на глазах всего высшего общества стал ждать, когда она примет его приглашение.

Глаза принцессы округлились, но в них не исчез тот темный огонь, что горел в самом принце. В эту минуту она казалась красивее, чем когда-либо. И еще никогда они не были так близки друг к другу. Случай на прошлой встрече не в счет. Тогда Рудольфо себя не контролировал. Отчего и не смог насладиться моментом.

Сейчас все было по-другому. Сейчас он хотел ее тело осмысленно.

Когда принцесса вложила руку в его ладонь, Рудольфо почувствовал удар изнутри. Для него это было то же, как если бы она встала перед ним на колени и признала его победителем в их недолгой, но такой изнурительной войне.

Правой рукой он притянул принцессу к себе, а левую положил ей на поясницу. Даже через платье Рудольфо чувствовал жар ее тела. Изо всех сил боролся он с искушением наклониться к ней и крепко прижаться губами к ее устам. Принц был честен с собой – он не помнил, когда в последний раз желал чего-то так сильно.

Но он сдержался. Непостижимым образом он взял себя в руки. Возможно, впервые в жизни.

– Положи руку мне на плечо, – сказал принц, и голос его не звучал уже ни учтиво, ни вежливо. – Неужто, принцесса, вы и правда забыли, как танцуют вальс?

Он заметил, что на мгновение принцесса задержала дыхание. И понял, что не знает, чего от нее ждать. Или она вырвется из его рук и убежит из зала, или прильнет ближе к нему. Его избранница непредсказуема, как финал детективных романов.

Натали выбрала второе.

– Спасибо, принцесса, – искренне поблагодарил Рудольфо, когда ее тонкая рука легла ему на плечо. – Если бы ты мне отказала, завтра об этом писали бы все мировые издания. И тебе некого было бы винить, кроме себя самой.

– Мне это не свойственно, – спокойно ответила Натали, но глаза ее говорили об обратном. Рудольфо счел это второй победой за день. – Я отдаю себе отчет во всех своих действиях. Потому что знаю, что я взрослый человек, принц. Кстати, советую попробовать.

– Мне некогда пробовать. – Он сильнее сжал руку принцессы и улыбнулся, не отводя взгляда от ее глаз. Демонстративное неповиновение будущей жены лишь разжигало в нем огонь. – Я слишком занят попытками обмануть смерть. Или как там ты это назвала?

Но ответом ему был один молчаливый вздох.

– Не старайся меня изменить, принцесса, – продолжал Рудольфо. – Меня с детства учили, что мужчина должен уметь хорошо танцевать, метко стрелять и отстаивать свою позицию без повышения голоса.

– Что ж, – протянула Натали. – Третий пункт ты явно заучил назубок.

– Спасибо, что спросила, но я еще отлично стреляю.

– В прессе я об этом не читала. Или о каких выстрелах ты говоришь? Прости, но я не нахожу смешным юмор на уровне ширинки.

Зато Рудольфо вдруг рассмеялся. Да так громко, что танцующие вокруг все как один повернули головы. Никто не ожидал от него этого. По крайней мере, на мероприятии подобного рода.

– Принцесса, вам поднимает настроение подкалывать меня?

– Настроение у меня и без того неплохое. По крайней мере, было. Пока меня не вытащил на танец мужчина, который танцует так же, как ездит на сноуборде со снежных вершин.

– То есть уверенно и элегантно?

– То есть самовлюбленно и наплевав на тех, кто рядом. Впрочем, если верить репортерам, так вы и живете.

– Для принцессы вы читаете слишком много желтой прессы.

– Что тебе надо, Рудольфо? – спросила тогда Натали. И принц заметил, что игривые нотки сарказма в ее голосе исчезли. Лицо его избранницы вдруг стало совсем серьезным, словно ее снова подменили. Уже во второй раз. – Я ни за что не поверю, что ты бы женился на мне, будь у тебя выбор. И я не знаю, с чего тебе вдруг притворяться услужливым джентльменом и клясться мне в верности. А вот что я знаю, так это то, что нас обоих с детства готовили к нашим обязанностям в роли мужа и жены. Но пока мы ими не стали, я прошу проявлять ко мне уважение и соблюдать дистанцию.

– Согласен целиком и полностью, – ответил Рудольфо и сам удивился, как дрогнул его голос. Он понимал, что имеет в виду принцесса. Он изменился. Стал человеком, которым никогда раньше не был. И разум его должен был уже сто раз забить тревогу, но этого не произошло. – Но, согласись, изменилась и ты. Вспомни нашу последнюю встречу. Вместо того чтобы просто сидеть на кушетке и молча кивать, ты вдруг атаковала меня своими нападками.

– Мне стоило догадаться, – отвечала Натали, – что для мужчины типа тебя, у которого эго выше всех гор, по которым ты скачешь в поисках смысла жизни, любое несогласие сродни нападению.

– Речь совсем не об этом. – Рудольфо уже не скрывал голод в своих глазах. Наоборот, он желал его наглядно демонстрировать. – Ты можешь нападать на меня, сколько хочешь. Стыдно мне не будет. Кстати, сразу запомни, что чувство стыда мне вообще не знакомо.

Натали хотела спросить, что же принц Тисселийский чувствует вместо стыда. Но не смогла, и щеки ее залил багровый румянец. Теперь Рудольфо точно знал – она понимает, что творится у него внутри. Теперь ей известны и его нужда, и его голод, и запредельные похоть и страсть. А главное – она испытывает те же чувства.

Возможно, поэтому, когда они кружили мимо выхода на террасу, принц неожиданно открыл дверь и вывел принцессу из зала.

– Это еще как понимать? – изумилась Натали.

Рудольфо мог бы подумать, что это протест. Но слишком красны были эти щеки. Слишком ярко горели эти глаза. А самое главное – она не отпрянула от него, не разомкнула рук. Не остановилась, в конце концов.

– Это мое предложение прогуляться по террасе, – ответил принц, даже не оглянувшись проверить реакцию гостей на их внезапный уход. Он был уверен, что взгляды всех вальсирующих были сейчас устремлены к ним. – Или вы против, принцесса?

– Я не против, принц. Я из тех людей, кто любит смотреть на горы издалека. Возможно, вам сложно в это поверить, ваше высочество, но при всей своей любви к горам такие люди не испытывают ни малейшего желания карабкаться на них, а потом еще и прыгать вниз.

– А вам, наверно, сложно поверить в то, что многие люди и вовсе не живут, принцесса. Они существуют.

– Рисковать жизнью не значит жить. Это чистой воды нигилизм. В вашем случае – помноженный на эгоизм в квадрате.

– Возможно, – согласился принц и крепче сжал руку невесты. – Но не стоит недооценивать силу любви к себе, принцесса. Вот взять конкретно вас. Готовы ли вы хоть на один вечер дать волю своим слабостям?

– Я не хочу об этом думать.

Рудольфо притворился, что не заметил искру, сверкнувшую в ее глазах. Он взял два бокала игристого вина с подноса проходящего официанта, один вручил принцессе и повел ее дальше в темноту.

Глава 7

Может, дело было в музыке. Может, в известных на весь мир людях, снующих вокруг. Но Натали снова забыла, что она не настоящая принцесса. Что на ней чужое платье, что происходящее в этом дворце не было волшебным спектаклем, поставленным специально для нее. А главное, что мужчина, сжимавший ее руку и ведший ее в искушающую темноту террасы, никогда не будет принадлежать ей.

Но у этой медали была и другая сторона. Натали ни разу в жизни не видела себя такой красивой, как сегодня в круглом зеркале. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя женщиной. Тем более желанной.

Рудольфо же смотрел на нее как на красивую женщину, не больше и не меньше. Да, он называл ее другим именем, но лишь потому, что не заметил подмены. А значит, смотрел он так именно на нее, а не на Валентину. И Натали поняла, что не может сопротивляться этому взгляду, полному страсти.

За всю жизнь она не сделала ни одного спонтанного поступка. До того дня, когда встретила Валентину в женском туалете лондонского бизнес-центра. Теперь эта спонтанность зашла слишком далеко, но прервать ее не представлялось возможным. Не сейчас, когда Рудольфо крепко держал ее за руку, отчего Натали чувствовала себя уверенной как никогда. Принц, который был еще прекраснее, чем она могла себе признаться, уводил ее вдаль по террасе. Туда, где было больше тьмы, нежели света.

Вот он остановился и посмотрел ей в глаза. Его лицо в темноте казалось теперь слишком сосредоточенным и серьезным. Он поставил оба бокала на балюстраду и расправил плечи. Медленно. Как будто неохотно. Сердце Натали вырывалось из груди, но отнюдь не от страха. Он взял ее руку и прижал к своей груди. Простой, казалось бы, жест, но Натали ощутила себя пойманной в клетку птицей. Разница лишь в том, что из этой клетки не хотелось вырываться.

И она прильнула к нему. Прижалась к крепкой стене могучего тела принца Рудольфо.

– Откуда ты взялась на мою голову? – спросил принц, нарушив тишину вечера. – И что за чертовщину ты со мной творишь?

Натали открыла было рот, чтобы ответить. Но в голову, как назло, не приходила ни одна колкость. И кем она возомнила себя, в конце концов? Ангелом отмщения? Ворвалась в жизнь другой женщины, а теперь подстраивает эту жизнь под себя? Ведь Рудольфо действительно не сделал ничего плохого лично ей. Наоборот, он подарил ей ощущение полета.

Вот он смотрит на нее в соблазнительной темноте, и у Натали дрожат колени. Она забыла, кем на самом деле является и что здесь делает. Из ее головы вылетели все мысли, кроме тех, что были о нем. Черт бы побрал этого принца! Когда он смотрит на нее своими черными голодными глазами, Натали сама чувствует себя экстремалом, спрыгнувшим без парашюта с отвесной скалы.

Тем временем принц обнял ее голые плечи и прижал Натали к себе еще крепче. А она дрожала. Дрожала всеми частями своего худого тела. На каком-то уровне она понимала, что нужно бежать сломя голову. Но вместо этого Натали откинула голову назад, чем бесповоротно испортила свое положение.

Черные глаза принца горели расплавленным золотом, жар которого она ощущала теперь ниже живота.

– На меня опасно так смотреть, принцесса.

– Я думала, ты любишь опасность, – услышала Натали собственный шепот.

– Люблю. Очень люблю.

Сказав эти слова, принц наклонился и поцеловал ее.

Первый поцелуй показался таким непринужденно легким. Но электричество уже искрилось внутри обоих, и Рудольфо поцеловал принцессу второй раз. Натали прижималась губами к его губам, пытаясь взять все у этих сладких секунд. Ей хотелось отдаться ему и отдаться шторму, который бушевал в ее душе. Она стояла на цыпочках, когда принц разомкнул поцелуй и, глядя ей в глаза, улыбнулся своей опасной улыбкой.

Натали не смогла удержаться и не застонать, молясь о продолжении. Но Рудольфо не нужно было умолять. Он вновь склонил голову и поцеловал ее так глубоко, так грубо и необузданно, что земля ушла из-под ног Натали.

Рудольфо просто взял и… завладел ею. Он целовал ее так, словно уже был королем, а Натали – его подданная, служанка. Как будто она не имела права перечить его воле. Он целовал ее, словно не сомневаясь, что она всецело принадлежит ему. Его рот так требователен и горяч, от его жарких губ Натали бросало в дрожь. Она сжимала руки в кулаки, вцепившись в ткань его костюма, – будто боясь, что принц может внезапно исчезнуть из ее сказки. Но принц продолжал целовать ее – глубоко, неистово, исступленно.

Натали изгибалась на его сильной руке, а он наклонялся ниже и ниже, как будто не в силах насладиться ею вдоволь.

Но вдруг принц резко остановился, и с губ его сорвалось проклятье. По всему было видно, как сильно не хотел он отпускать ее из рук. Натали повернула голову и увидела, что в нескольких метрах от них на террасу вышла группа гостей.

Она не знала, как выглядела со стороны в эту минуту. Но Натали ощущала себя другой. И Рудольфо смотрел на нее, словно это она была той женщиной, на которой он женится всего через два месяца. И которую он только что безудержно целовал на террасе романтичного римского дворца.

В этом и заключалась главная проблема. Натали уже отказывалась верить, что она не та женщина. А значит, дела плохи.

Очень плохи.

Она отошла в сторону, облокотившись на каменные перила. Рядом на балюстраде стояли два бокала игристого вина. Ей хотелось выпить их оба – один за другим, чтобы заглушить нарастающую внутри обиду. Но алкоголь мог произвести и обратный эффект. И эта догадка ее остановила.

По черным глазам Рудольфо в темноте невозможно было понять, о чем он думает.

– Ты так на меня смотришь, – проговорил принц, – как будто это твой первый поцелуй. Наш первый поцелуй. – Он сложил губы в улыбку классического соблазнителя. – Но скажи мне правду, Валентина. Тебе же было чертовски приятно.

Чужое имя произвело эффект удара ниже пояса. Натали и так дышала с трудом. А теперь ей понадобились все силы, чтобы не упасть в обморок от отчаяния. Как могла она снова забыть?

«Потому что ты хочешь забыть», – отвечал внутри голос рассудка.

– Я не та, за кого ты меня принимаешь, – призналась Натали не своим голосом.

Наверно, она и впрямь сошла с ума.

Но Рудольфо лишь рассмеялся:

– А по-моему, ты как раз та, за кого я тебя принимаю.

– Уверяю тебя, это не так.

– Сейчас не лучший момент для философских бесед, принцесса. Разве кто-то из нас тот, кем его видят другие? Взять, к примеру, меня. Я уверен, что каждый гость этого вечера готов рассказать тебе, какой я. И все они будут не правы. Я не тот, о ком пишут жадные до сенсаций журналисты. Моя главная мечта не выжить в сумасбродном приключении. А занять свое место в королевстве отца. – Это внезапное признание повисло между ними в воздухе, как сигаретный дым. Натали была уверена, что ослышалась или неверно истолковала слова принца. Она хотела что-то возразить, но его лицо вдруг как будто помрачнело. Взгляд стал почти грозным. – Как мало отношения имеем мы к ролям, которые играем, – добавил Рудольфо.

– Хочешь сказать, у тебя есть второе «я»? – с подозрением спросила Натали. – И твое второе «я» отдано стране?

Она чуть не лишилась чувств, когда принц снова пригнулся к ней. Однако, вместо поцелуя, он пристально всмотрелся ей в лицо и негромко произнес:

– Не только у тебя есть вторая жизнь.

– Я имела в виду не это.

Но сказать, что же она имела в виду, Натали не сможет. Принцу, естественно, невдомек, что и не думала поднимать философский вопрос бытия. Она – Натали Моне, совершенно другой человек. Вот что она имела в виду.

– Тогда, может, объяснишь мне? – спросил Рудольфо, словно и правда был заинтригован. – Или хочешь, чтобы я догадался сам?

Но Натали знала – даже если она раскроет свой секрет, он ей не поверит. Но не поэтому она не решалась этого сделать. Единственной причиной было ее влечение к принцу Тессилийскому. Конечно, скоро она ему признается, но только не сейчас.

От осознания больно закололо в груди. Она хотела его. И хотела, чтобы все происходящее между ними было по-настоящему. Натали хотела удержать принца и ненавидела себя, как никогда раньше.

– Я хочу уйти отсюда, – сказала она, и ей было все равно, как грубо это прозвучало.

Но она должна была сбежать от него. От магического заклинания, которое принц наложил на нее с такой легкостью.

– Пожалуйста, принцесса, не исчезай, как Золушка, в самый разгар бала. Иначе я пущусь за тобой в погоню. – Рудольфо подошел еще ближе к ней, и Натали не смогла отступить. Не смогла даже выставить вперед ладони. Не смогла сделать ничего, что была должна. Она не сделала ничего, даже когда принц прислонил ладонь к ее холодной щеке. И темные глаза его сверкнули двумя искрами. – Расскажи, что ты имела в виду.

Его габариты потрясали до боли в сердце. Темнота римского вечера никак не скрывала красоту его лица. А этот вкусный, сладкий мед на его языке – казалось, он один мог порвать Натали на части. Теперь она всерьез опасалась если не за свое физическое здоровье, то за моральное уж точно.

– Мне надо идти, – прошептала она, осознав свое рискованное бессилие.

Но, даже осознав его, она прильнула к ладони на своей щеке.

– Я никогда не хотел того, что дали мне родители, – вдруг сказал Рудольфо низким, почти командным голосом. – Танцевать и улыбаться на публике, а в одиночестве бить кулаками в стены. Когда-то я дал себе слово, что женюсь только по собственной воле. Но время все расставило по-другому. Вековые традиции оказались сильнее меня.

Натали поняла, что не может сказать ни слова. Ее горло словно было стиснуто железной хваткой.

Рудольфо не приближался, но он вдруг как будто затмил собой весь мир. Не осталось ничего, кроме его полуулыбки и неяркого блеска в глазах. Между ними была лишь ночь и ложь Натали. Но чем дольше он смотрел на нее так, тем сложнее было вспомнить правду ей самой.

– Рудольфо, – еле-еле произнесла Натали.

Признание или бегство? Ни к тому ни к другому она готова не была.

– Мне нравится, как ты зовешь меня по имени, – сказал принц, одарив ее теплом своего дыхания.

Когда он вновь пригнул к ней голову, Натали уже ничего не хотела так сильно, как раствориться в нем. В его всепоглощающих поцелуях и объятиях мускулистых рук.

Но за секунду до того, как их губы сомкнулись, Натали словно проснулась от сладкого сна. Мгновенно высвободившись из хватки принца, она резко отошла в сторону. Ей сразу стало холодно. Оказалось, что вечер не такой теплый, как казалось секунду назад. Все то тепло источал принц Рудольфо.

– Прости, – тихо сказала Натали, устремив взгляд в пол. Она знала, как опасно смотреть на него сейчас. Знала, что тогда возможен будет лишь один финал. – Прости, мне не нужно было… – Она была не в силах подобрать нужных слов. – Мне нужно вернуться в отель.

– Зачем? – спросил Рудольфо голосом, от которого у Натали побежали мурашки. – Чтобы вновь изменить свою личность?

Валентина отпрянула так, словно он ее ударил. Рудольфо даже испытал легкий укол вины за свое поведение. Но он и так держал себя в руках. Он вел себя куда скромнее, чем ему хотелось. И почему, черт возьми, она не сказала ему, что происходит? Она отпрянула так, словно его поцелуй был ей противен. Но их грядущий брак был необходимостью, политическим ходом двух королевств, где испокон веков не было места чувствам. Поэтому искра, вспыхнувшая вдруг между ними, – что это, если не Божье благословение?

Но Валентина, похоже, не разделяла его точку зрения. Она смотрела на него самым странным взглядом, который он видел в жизни. В темноте щеки принцессы приняли мертвецки-бледный цвет. Она жутко чего-то боялась, но в этом не было логики!

– Что ты имеешь в виду? – спросила принцесса. Голос ее дрожал, как и все ее тело. – У меня есть только одна личность. Та, что стоит сейчас перед тобой. Если ты не в курсе, у женщин бывает смена настроений.

Рудольфо пытался быть деликатным. Всегда, не только сейчас. Он гордился, что ни разу не пошел на поводу у своего горячего темперамента, сохраняя хладнокровие даже в самых экстремальных ситуациях. Не было причин терять его и сейчас. Как бы странно ни вела себя эта женщина. И каким бы загадочным ни казалось ему все происходящее.

– Тебе нехорошо? – спросил принц уже не с самой вежливой интонацией.

– Да, мне нехорошо, – отрезала принцесса. – Как я уже сказала, мне надо уйти.

Она хотела развернуться, но Рудольфо обхватил ее локоть и удержал на месте. Пещерный человек внутри его плевать хотел, нравится ей это или нет.

– Отпусти, – прошипела сквозь зубы принцесса.

Но вырваться не попыталась.

Медленная, ленивая улыбка появилась на лице Рудольфо, когда он снова увидел румянец на только что бледных щеках.

– Нет.

Принцесса стояла на месте, даже не пытаясь высвободиться.

– Что значит «нет»?

– Это значит, что я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, что происходит. И даже если на это уйдет вся ночь, мне все равно. В тебе как будто живут две женщины.

Зеленые глаза принцессы вспыхнули ярким огнем.

– Это беспочвенное заявление.

– Отнюдь, – протянул Рудольфо. – Посуди сама. Сначала ты таешь в моих объятьях, а через минуту бежишь от меня, как черт от ладана.

Щеки принцессы побагровели еще сильнее.

– Это странно даже мне самой. Поэтому я и не хочу усугублять ситуацию.

Принц наслаждался нежностью ее шелковой кожи в своей ладони.

– Заметь, я и не пытался.

– Если ты сейчас же меня не отпустишь, я закричу.

Но принц лишь улыбнулся:

– Кричи. Разрешаю. – Несколько секунд он подождал, затем поднял на принцессу одну бровь. – Почему же ты не кричишь? Или это была очередная метафора?

Вместо ответа, принцесса сбивчиво вздохнула. Вырваться она по-прежнему не пыталась. Тогда Рудольфо подошел ближе и пригнулся так, что их лица оказались совсем рядом.

– Что за игру ты затеяла? – прошептал он ей на ушко. Принц ждал, что сейчас она точно убежит, но Валентина не двигалась. Он слышал ее дыхание и чувствовал ее учащенный пульс. А еще – аромат возбуждения, источаемый их телами. – Знаешь, я очень азартный игрок. Но мне нужно знать, во что мы играем.

– Это не игра, – ответила принцесса сломанным голосом.

– Когда мы познакомились, в тебе не было столько огня. Вспомни, как скучно мы сидели за ужином и…

– А мне не было скучно, – перебила принцесса, вздернув подбородок.

– Неужели? Ты сидела как статуя и улыбалась самой неискренней улыбкой.

– Я была сосредоточена. Впервые в присутствии вашего королевского высочества, поворотный момент в жизни, и так далее, и тому подобное.

– Разве дело в сосредоточенности? – Принц провел рукой по ее запястью, вложил руку в ее ладонь и скрестил свои пальцы с пальцами принцессы. Затем он коснулся кольца, принадлежавшего когда-то его бабушке и всем остальным королевам в истории Тисселии. Он повернул кольцо в одну сторону, затем в другую. – По-моему, дело совсем в другом, принцесса. Ты всегда смотрела мимо меня, как будто я привидение.

И вдруг принцесса вздрогнула, как от электрического удара, и, наконец, вырвала руку. Впрочем, электрический удар ощутил на себе и Рудольфо.

– Меня знакомили с будущим мужем, – решительно проговорила принцесса, – который известен своими каждодневными похождениями. Тебе крупно повезло, что я всего лишь как-то не так на тебя смотрела.

– Да, но представь мое удивление, когда тебя словно подменили! Раньше ты меня не замечала, а потом вдруг…

– Так вот что тебе надо? – перебила принцесса и отошла на несколько шагов назад. На этот раз Рудольфо не стал ее останавливать. – Чтобы тебя заметили, да? Может, тебя это шокирует, но уже весь мир видел твои прыжки с парашютом, нырки с акулами и все остальное, что ты устраиваешь ради привлечения внимания.

Что-то подобное Рудольфо то и дело слышал от отца. Но у Валентины это получалось совсем по-другому. Ему нравилось, с каким пылом укоряет его принцесса.

– Сейчас ты снова та, другая Валентина, – подметил он низким голосом. – Та, что говорит мне в лицо вещи, которые боятся сказать другие. А куда пропала другая, давно повиновавшаяся судьбе?

Принцесса смотрела на него, и в глазах ее читался вызов. Но это был вызов отчаяния. Так горят глаза людей, несчастных в своем одиночестве.

– Не бойся, эта Валентина скоро исчезнет, – заверила она принца. – Прости, но мне действительно нужно уйти.

Она развернулась и пошагала по террасе. Но Рудольфо не мог позволить вечеру закончиться так. Улыбнувшись себе, он последовал вслед за ней.

Глава 8

Рудольфо настиг ее в считаные секунды – слишком широк и спортивен был его шаг. Он положил руку на поясницу Натали, не спросив разрешения, – оно ему было не нужно. А Натали понимала, что сопротивляться поздно. Она дважды не сбежала от него и один раз не закричала, хотя грозилась. Она убеждала себя, что действует в угоду настоящей принцессе. Убеждала и сама себе не верила.

Единственная правда в том, что ей нравилось, когда он ее трогает. В душе Натали винила во всем принца. Но влажный огонь между ног, который она была не в силах охладить, уличал ее в самообмане.

Коротким телефонным звонком Рудольфо вызвал водителя и вновь повел Натали по красной ковровой дорожке. На этот раз – в обратную сторону. Он шел и улыбался папарацци своей обычной беззаботной улыбкой, когда те выкрикивали его имя. Казалось, ему нравятся эти вспышки, щелчки камер и выкрики из толпы.

В отличие от Натали, которая мечтала спрятаться от всего мира, свернувшись калачиком. Она не привыкла к такому вниманию. По крайней мере, настолько прямому. Отшивать репортеров от Ахиллеса Казильериса – это часть ее работы, но сама она всегда оставалась не в фокусе. Только теперь Натали поняла, насколько ей это не нравится.

Однако сегодня ее зовут Валентина. Она – принцесса, которая с детства умеет беспечно улыбаться толпе. Изо всех сил Натали пыталась играть эту роль. Но все же на подходе к черному джипу она чуть не заплакала – так болело лицо от бесконечно натянутой улыбки.

– Не нужно мне помогать, – буркнула Натали, но было поздно.

Рудольфо уже взял ее за руку и помог забраться в машину. Сам он сел рядом – с другой стороны. На безопасном расстоянии. Блеск в его глазах намекал Натали, что принц знает, почему она так жмется к двери. Как будто дверь может спасти ее от него.

– И почему же тебе не надо помогать? – спросил Рудольфо, когда внедорожник тронулся с места.

– Представь себе, за двадцать семь лет я научилась сама садиться в машину.

Принц слегка повернулся на кресле и несколько секунд молча смотрел на нее.

– Странно это слышать от женщины, которой всю жизнь помогали выходить из кортежей под крик обожающей ее толпы.

Натали была готова открыть дверь и выпрыгнуть на дорогу. Как она могла так опростоволоситься? Наверно, придется то и дело себя щипать, чтобы отличать уже сон от реальности.

– Опять ты все воспринимаешь буквально, – сказала она, не поворачиваясь.

– Ты любишь говорить метафорами, Валентина. Это я уже понял. Но я нахожу загадочными не твои слова. Загадкой мне кажется женщина, которая уже несколько раз кардинально изменилась прямо на моих глазах.

Натали резко повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Надолго. Как будто она и впрямь Валентина, и ей нечего скрывать.

– Никто не менялся, ваше высочество. Просто кто-то не особо наблюдателен, вот и все. И не забывай, что я для тебя была лишь мебелью, пока не намекнула, что тоже могу пуститься во все тяжкие. – Она самодовольно ухмыльнулась, и эта ухмылка попала в цель. Потому что принц прищурился и почесал щеку, как будто был разоблачен и одновременно получил пощечину.

Он ничего не ответил, лишь издал недовольный стон и откинул голову назад.

Дальнейший путь прошел в тишине. И эта тишина была тяжелее, чем любые слова, которые он мог сказать. Потому что тишина нарастала и внутри Натали, наполняя ее разум… картинками. Да, перед ее глазами всплывали образы, и Натали была против них бессильна. Она представляла, что было бы там, на террасе, если бы не внезапное появление гостей. Или если бы они зашли чуть подальше в темноту. Может, даже за угол, где их бы точно никто не увидел. Что, если бы руки Рудольфо вновь скользнули ей под платье? Выше бедра. Туда, где еще не угасло вожделенное жжение.

– Спасибо за эскорт, но дальше я сама, – сказала Натали на подъезде к отелю.

Рудольфо лишь посмотрел на нее взглядом, полным изумления и самоуверенности. Эта самоуверенность напомнила Натали, что когда-нибудь он станет владыкой целого королевства независимо от того, что о нем пишут в прессе. Отчего-то по ее телу пробежал холодок.

Мурашки бежали и тогда, когда принц провожал ее в холл отеля, декорированный в красных и золотистых цветах. Не то чтобы она все-таки разрешила Рудольфо себя провожать. Просто остановить его, не устраивая сцен, было бы невозможно. Или потому, что она и не хотела его останавливать. До знакомства с Рудольфо Натали не знала, что может испытывать такую слабость к мужчинам. А ведь коллеги по работе считали ее жесткой. Твердой. Сильной женщиной.

Рудольфо кивнул охране и проводил Натали в отдельный лифт, идущий только на пентхаус. Дверь лифта закрылась почти бесшумно, и они оказались вдвоем в светлом закрытом пространстве. Натали обняла себя руками, стоя лишь чуть позади Рудольфо. Она чувствовала тепло, которое он источал вместе с опасностью. Он окружал и поглощал Натали, даже не глядя на нее.

Лифт привез их сразу в просторную гостиную пентхауса. Выйдя из лифта первым, Рудольфо вошел в комнату, скинул и повесил на вешалку пиджак. Натали последовала за ним. У нее просто не было выбора. По крайней мере, в этом она себя убеждала.

Наконец, дверь лифта закрылась, и Натали окончательно осознала свое положение. Она осталась в гостиничном номере в компании принца, с которым отчаянно хотела заняться любовью. За темными окнами не было римского заката, способного отвлечь ее от красоты этого мужчины. А в эту минуту Рудольфо, как назло, был особенно красив. Натали смотрела, как он прохаживается по гостиной. Приглушенный свет создавал особую камерную атмосферу.

Если не сказать «интимную».

В ней Рудольфо был особенно похож на какого-то древнего бога. Казалось, его образ создан игрой не света и тени, а разных оттенков теней.

В горле Натали пересохло. Легкие болели при каждом вздохе, будто она только что пробежала марафон. Ее буквально трясло, и она знала, что причина тому – мужчина, которого не нужно было трогать. Тем более целовать.

Что теперь делать?

Главная проблема была в том, что Натали не доверяла самой себе. Она не верила, что может принять верное решение. Можно было забежать в спальню и закрыть дверь изнутри. Можно было вызвать охрану и попросить вывести Рудольфо Можно было сделать все что угодно, кроме того, что делала Натали.

А Натали ждала. Ждала, затаив дыхание. Словно она и впрямь принцесса, попавшая под чары злого колдуна. Была бы у нее волшебная палочка, Натали бы загадала желание вернуться в тот день, когда она встретила Валентину.

Тем временем Рудольфо отвернулся от окна и теперь смотрел на нее. Этот взгляд прожигал, испепелял и сеял в Натали панику.

Панику, но не страх. Да, на этот раз она уже не боялась.

– Рудольфо, – с трудом произнесла Натали. Она знала, что в ее голосе слышны и желание, и страсть. Но ничего не могла с этим поделать. – Все зашло слишком далеко. Давай просто сядем и поговорим. Я могу заварить кофе.

– Боюсь, разговаривать поздно, принцесса.

И Рудольфо направился к ней. Он шел медленно, но почему-то мгновенно оказался перед ней. Быть может, потому, что она не попятилась назад. Натали не могла пошевелиться. Она была вообще ни на что не способна, кроме как смотреть в гипнотизирующие глаза принца.

Может, это знак, что пора перестать притворяться?

Но вот она открыла было рот, чтобы возразить, запротестовать, сказать хоть что-то… Но Рудольфо прижал обе ладони к стене справа и слева от нее. Натали была в ловушке. Сзади стена, спереди – его большое, твердое тело.

– Я думаю, что… – начала было она, но принц не дал ей продолжить.

– В этом твоя проблема. Ты слишком много думаешь.

Сказав эти слова, он просто нагнул голову и поцеловал Натали в губы.

И все. Натали была потеряна. Она взорвалась изнутри, и теперь полыхала жарким пламенем. Принц целовал ее мастерски. Горячо, влажно, жадно. У него не было сомнений, кто в этой ситуации главный. Он просто взял над ней полный контроль и делал то, что хотел. Снова и снова, как будто это происходило в тысячный раз даже за этот день. Он целовал ее так, словно этот поцелуй должен был длиться вечно. Он целовал ее медленно, не спеша, как будто время само подчинялось ему, и он мог позволить себе эту бесконечную эротическую дегустацию.

И Натали снова забыла, кто она и что должна здесь делать. Кончиками всех своих пальцев она чувствовала Рудольфо По ее спине словно лился ледяной обжигающий дождь. Она поднялась на цыпочки, чтобы быть максимально ближе к этому мужчине. Принц продолжал упираться руками в стену, чтобы она не сбежала. Но Натали и не могла убежать. Зато могла упасть перед ним без чувств. И чтобы этого не случилось, она обеими руками схватилась за мягкий шелк его рубашки.

Внутри ее формировалось какое-то чувство – какая-то правда о ней самой, которую Натали не хотела знать. Единственное, что она хотела, – быть еще ближе физически с этим человеком, даже если для этого нужно будет забраться на него, как на высокое дерево.

Но вот Рудольфо замедлил и без того неспешный темп поцелуя. Он все еще целовал ее, но медленнее и не так глубоко. Руки он продолжал держать на стене. Еще несколько секунд, и их губы разомкнулись.

– Пожалуйста, – прошептала Натали.

Кончиком языка принц провел по ее верхней губе – так медленно и легко. Натали поняла, что он ее дразнит. Для него это была игра, в которую он был готов играть хоть всю ночь. Как будто она одна сгорает в этой комнате, испытывая одну волну животной страсти за другой.

– Что пожалуйста? – спросил Рудольфо, не отрываясь от ее губ.

– Пожалуйста, – только и смогла повторить Натали.

Она уже не помнила, что хотела сказать. Потому что принц прижался губами к ее шее и провел языком по эрогенной зоне, о которой она не догадывалась. Он медленно и влажно целовал эту точку, водил по ней языком и слегка прикусывал.

– Тебе придется хорошо попросить, – прошептал он в ее горячую кожу. И Натали ощутила, как вибрация от его голоса проходит у нее глубоко внутри. Как она идет сверху и в низ живота, где ее огонь достиг таких температур, что она едва стояла на ногах. – Попроси меня, – повторил принц.

Но Натали этого не сделает. Ее мать вырастила сильную, жесткую, независимую женщину, которая никогда ни о чем не просила. Тем более у мужчины. Тем более у дерзкого, самовлюбленного принца.

К которому сейчас она изо всех сил прижималась. Она сходила с ума от желания быть заласканной им до смерти.

– Рудольфо, пожалуйста, – шептала она не в силах говорить громче. – Пожалуйста, трогай меня.

Он впился зубами в ее шею, и крутящая, танцующая боль пронеслась по телу Натали, остановившись в эпицентре ее вожделений.

– Я уже тебя трогаю.

– Руками, – почти простонала она. – Пожалуйста.

Тогда Рудольфо убрал руки со стены и прижал к стене саму Натали. Обхватив ее подбородок рукой, он притянул ее лицо к себе и поцеловал. Теперь это был другой поцелуй – более быстрый, более отчаянный, более бесконтрольный. Натали нравилось, как ее груди упираются в мускулистую грудь принца. Она обвила его шею и потянулась к нему так сильно, как только могла.

Рука Рудольфо скользнула под подол ее платья. Продолжая целовать ее в губы, принц медленно поднимал ей юбку – выше и выше. Он чувствовал дрожь в ее ногах и коленях. Так же, как тогда во дворце. Он продолжал целовать Натали сильнее и глубже, ведя рукой вверх по ее бедру. Когда он схватил ее пальцами между ног, Натали едва не закричала. Она боялась, что голод желания сейчас порвет ее на две части.

Тогда принц поднял голову, разомкнул поцелуй… И Натали испытала чувство сродни потере. Да, она словно потеряла вдруг что-то, без чего невозможно существовать. Ей в прямом смысле слова было больно дышать.

Она застонала, когда Рудольфо проник пальцами ей под трусики и нащупал ее середину. Другой рукой он держал ее шею, водя большим пальцем вверх и вниз. А Натали держалась за его широкое запястье – не только чтобы не упасть, но и чтобы не дать ему остановиться.

И вдруг принц без предупреждения ввел в ее лоно два пальца, и из уст Натали вырвался продолжительный стон.

– Меня возбуждает твой стон, принцесса, – томно протянул Рудольфо.

Но Натали уже не слышала его слов.

Затем он опустил голову к ее шее и провел языком линию до верхней кромки ее платья. Свободной рукой он пальцами обхватил через ткань ее правый сосок. Словно молния пронзила Натали в эту секунду и ударила прямо туда, где и без того давно все горело. А он разжигал этот огонь все сильнее движениями своих умелых длинных пальцев.

Принц как будто заранее знал, чего она хочет. Он как будто знал все. Колотящееся сердце, теплая влага между бедер, дикое напряжение в теле – от всего этого Натали дышала слишком быстро и громко. Она утопала в неге блаженства. Она обожала руки Рудольфо и то, что они делали с ней в эту минуту. Ее бедра приподнимались и опускались, будто сами по себе, – в ритм движению пальцев принца. Еще одно мгновение, и приблизилась буря. Натали откинула голову и вжалась в стену. Для нее перестало существовать все, кроме того ощущения, что создал Рудольфо внутри ее тела.

Вот его пальцы вошли в нее глубже, и время замерло. Еще один вход пальцев, и это случилось – буря Натали перелилась через край блаженства. Трепещущего и восторженного удовлетворения.

Она еле держалась на ватных ногах, потерянная во времени и пространстве. Чудовищной силы огонь, разлившийся по телу, медленно начал стихать. Этот период показался Натали вечностью.

Когда мир перестал плыть перед глазами, Рудольфо помог ей выпрямить спину и крепко обнял. Перед тем как упасть головой ему на плечо, Натали заметила, что его глаза так же темны и голодны. Она хотела сказать ему что-то об этом, но язык ее не шевелился.

Рудольфо поднял ее на руки и понес к длинному дивану у стены, представлявшей собой одно большое окно. За этим окном – сияющие огни Рима, как в каком-то старом фильме или давно забытом сне. Он опустил ее на этот диван – так аккуратно, словно она для него – самое драгоценное в жизни.

И в этом была главная проблема. Натали хотела навсегда остаться Валентиной, несмотря ни на какие последствия. Почему она не может сама выйти замуж за Рудольфо?

«Потому что вскоре он выкинет тебя, как надоевшую шмотку, – раздался внутри голос, сильно напоминающий голос матери. – У таких мужчин есть только игрушки. Про серьезные отношения они и слышать не хотят. Как бы умело он ни орудовал руками, не будь наивной дурой».

– Я должен был сделать это давно, – негромко сказал Рудольфо скорее себе, чем Натали. Но как горяч, как голоден был при этом его взгляд! Натали задрожала внутри, несмотря на жар пылающего в теле огня. – Это лучше любого предложения о свадьбе, не так ли?

– Рудольфо. – начала было Натали, но он уже навис над ней слишком низко. Он держался на локтях, заняв положение между ее ног и крепко прижавшись к ее лону. Натали не могла даже дышать, не то что говорить. – Рудольфо, ты думаешь, что знаешь, кто я. Но это не так.

– Успокойся, принцесса, – почти прорычал он. Это был рык зверя, от которого пламя внутри Натали вспыхнуло с новой силой. Одной рукой он обхватил ее лицо – возможно, сильнее, чем нужно. Возможно, слишком сильно. – Сначала я испробую тебя на вкус. А потом скажу, кто ты. Хотя я уже знаю, кто ты. – Он прижался к ней грудью и почти коснулся ее губ подбородком. – Ты моя женщина.

За этим последовал его поцелуй, и пламя сожгло Натали целиком.

В очередной раз.

Но теперь у Натали не было выбора. Как не было пространства между ними. Только огонь и крепость его мощной эрекции.

А еще – страсть, сразившая обоих, как внезапный летний гром.

Натали не помнила, кто кого раздел – ей было все равно. Она знала лишь то, что его поцелуй – это пытка и дар судьбы одновременно. Его руки – пожар. Это они стянули верх ее платья. Это его пальцы играли теперь с ее твердыми сосками. Натали превратилась под ним в безвольное существо, жаждущее большего. Просящее. Умоляющее.

Каким-то образом его рубашка оказалась расстегнутой. Наконец Натали могла коснуться стальных мышц его груди. Как же часто она представляла себе эту сцену в своих влажных ночных фантазиях. Но в жизни принц Рудольфо лучше, чем в ее воображении. Горячий, невероятно мужественный, идеальный. И главное – он здесь! Он рядом с ней, прямо над ней! Теперь ее очередь использовать рот, губы и язык. Вкусить его огонь, его тело, втянуть его дыхание – такое же тяжелое, как ее собственное.

Нет, это не могло происходить по-настоящему. Все-таки это волшебство – магия, сошедшая вниз с небес.

Натали уже не знала, сможет ли выдержать такое наслаждение. Может ли кто-нибудь его выдержать? Она думала о том, сможет ли узнать себя после того, как это случится. Но снова их губы страстно сомкнулись, и последние мысли покинули голову.

Ей нравилось, как Рудольфо вжимает ее в диван своим весом. Еще больше ей понравилось, как умело он расправился с ее юбкой и снова нащупал трусики. В этот раз он не стал оттягивать их в сторону. Теперь он резко потянул их с такой силой, что они, порвавшись, остались висеть в его крепкой руке.

В этом было столько эротизма, что свет потускнел в глазах Натали.

Рудольфо потянулся вниз к своим брюкам, и совсем скоро она почувствовала его у входа в себя – такого крепкого и крупного. Принц жадно рассматривал ту область, в которой их тела соединились. Затем его глаза скользнули выше – на ее голую грудь, приподнятую кромкой спущенного платья. Ее соски были такими же твердыми и набухшими от ласки его губ.

Еще секунда – и весь мир для Натали сомкнулся на биении ее сердца. Опустившись на локоть, Рудольфо вошел в нее на всю длину.

Это происходило. Это – реальность.

Ни разу в жизни Натали не призналась себе, что мечтает о таком принце. Высоком, красивом, сексуальном и чувственном.

– Ты готова, принцесса? – спросил он.

Голос Рудольфо звучал как отдельная ласка. Нежная, но в то же время грубая, необузданная, первобытная.

Натали хотела ответить что-нибудь колкое. Что-нибудь язвительное. Подобрать слова, которые снова позволят ей стать во главе положения. Но она была не в силах произнести ни звука. Все ее тело и разум целиком отдались их близости.

Она подняла бедра и двинулась к нему. Один раз, затем второй, и еще, и еще. Она слышала, как принц неслышно говорит какие-то слова – возможно, на его родном испанском. Но Натали было достаточно его темного взгляда. Глаза Рудольфо кричали громче любых слов.

– Что ты со мной делаешь? – негромко спросил принц.

Он уже задавал ей этот вопрос. И в этот раз снова не ждал ответа.

Без предупреждения, он закинул ноги Натали себе на плечи и вошел в нее еще глубже.

– Господи, – прошептала Натали, чувствуя его внутри еще сильнее.

Там – внутри – все содрогалось снова и снова, подводя к заветной черте. Ближе и ближе, пока она не затаила дыхание в предвкушении.

– Лучше зови меня «ваше высочество», – ответил Рудольфо с иронией, которая, впрочем, никак не отразилась в его стальном голосе.

И тогда он ускорился. И выше поднялись искры костра, пылающего в Натали. Принц обрушил поцелуй ей на губы, затем в шею, затем мокрыми губами обхватил ее острый сосок.

Натали извивалась под ним, полностью отдаваясь каждому его рывку. Она впивалась ногтями в его плечи, откидывала голову на подушки и поднимала снова. Она освободила всю себя, словно не было больше той женщины, которая вошла в эту комнату. И в эту жизнь.

Как будто весь мир состоял из одного Рудольфо И все происходило так, как должно было произойти.

«Идеально, – повторяла про себя Натали вновь и вновь, как какое-то заклинание. – Это просто идеально».

Возможно, она сказала это вслух. Потому что Рудольфо опустился ниже, обхватил ее спину руками и еще сильнее ускорил ритм. Он вжимался лицом в ее шею и водил по ней языком, продолжая быстрее и быстрее двигаться внутри Натали. Быстрее и быстрее до тех пор, пока Натали не оказалась возле края скалы и не сорвалась в пропасть блаженства.

Через мгновение последовал за ней и Рудольфо Он издал громкий, пронзительный рык, отозвавшийся эхом в комнате и внутри Натали. А еще в ней отозвалась реальность происходящего. Со свойственной ей резкостью и жестокостью. Потому что Натали никогда не чувствовала себя ближе к мужчине, чем сейчас. Потому что и этот мужчина будто испытывал к ней те же чувства. Сама не зная почему, Натали была в этом уверена.

Вот только для него она – другая женщина. С другим именем, с другим прошлым и, главное, с другим будущим.

Глава 9

Рудольфо наблюдал, как, встав с дивана, Валентина поправляет на себе объемную юбку платья. Он не смог сдержать улыбку. Принцесса так неуверенно держалась на ногах, что ей пришлось ухватиться за спинку ближайшего кресла.

Это так льстило его мужскому эго!

– Ты красива, даже когда стоишь ко мне спиной, – сказал принц то, чего не хотел говорить.

Комплименты женщинам не в его характере. Но с Валентиной это было так естественно. К тому же это не комплимент. Это правда.

Однако принцесса как будто поежилась от этих слов. Другой реакции не последовало. Не поворачиваясь и не говоря ни слова, Валентина поправляла пришедшую в негодность прическу. А Рудольфо хотел лишь одного – скорее притянуть ее обратно к себе. Он хотел получить все от этого часа, проведенного вместе с ней. Он хотел раздеть ее полностью и убедиться, что каждый миллиметр ее сладкого тела выучен им наизусть.

Застегнув ширинку брюк, принц откинулся на спинку дивана. Давно он не чувствовал себя так блаженно. Много месяцев. Нет, пожалуй, лет.

Нет, он не чувствовал себя так ни разу после смерти Филиппа.

Потому что никогда он не хотел занимать место брата. От Филиппа ему было нужно одно – его братская дружба. Легкий, веселый, остроумный Филипп был любимым человеком в жизни Рудольфо.

А потом взял и умер. Так внезапно. Так бессмысленно. Он заперся в комнате, чтобы пережить грипп, но умер меньше чем через неделю. Какая-то часть Рудольфо никогда не примет факт его ухода.

Но какой бы сильной ни была потеря, Рудольфо теперь – коронованный принц Тиссели со всеми вытекающими обязательствами. Нравится ему это или нет. Отец не упускал ни единой возможности напомнить ему об этом. И каждое такое напоминание было для Рудольфо как пощечина.

Публичный, оскорбительный удар.

Все это лишь доказывало то, что Рудольфо знал всегда. Он не мог занять место Филиппа. И ситуация эта не изменится никогда.

Еще недавно он полагал, что все случится само собой. В какой-то момент отец умрет, и Рудольфо станет королем по наследству. Вот так легко и просто, с ходу и без подготовки. Но это прямой путь погрузить страну в хаос. Поэтому Рудольфо и занялся экстремальным спортом. Это отличный способ научиться в любой ситуации сохранять спокойствие. Он считал, что акулы, прыжки с парашютом и снежные вершины – отличная практика, чтобы принять уготованный отцом подарок в виде королевского трона. А отец так боялся, что ныне единственный сын оправдает все отцовские страхи сразу же после его безвременной кончины.

И свадьба – это не что иное, как проверка. Рудольфо не сомневался – отец уверен, что он не справится. Что единственный сын провалит даже такую формальность, как семейная жизнь. В которой от него не требуется ничего, кроме присутствия. А Рудольфо, в свою очередь, даже не пытался разубедить в этом отца. Наоборот, он, словно наперекор уготованной судьбе, продолжал встречаться с другими женщинами и напропалую прожигать жизнь.

Однако теперь все изменилось. По всему выходило, что Валентина – и впрямь его женщина. И их брак будет настоящим, а не выдуманным союзом. Они станут семьей, о которой Рудольфо всегда мечтал. Сам того не желая, принц победил отца в игре, которую тот затеял.

– Принцесса, – начал было он, но Валентина его оборвала.

– Не называй меня так! – выпалила она вдруг обиженно и грубо.

Это немало удивило Рудольфо. Он, не моргая, смотрел, как принцесса поспешила от дивана в сторону. Вот она подошла к накрытому стеклянному столу и встала за ним. Ее грудь поднималась и опускалась, будто Валентина только что пробежала стометровку.

Похоже, принцесса не разделяла его чувств. Напротив, она как будто была… ранена. Унижена. Опустошена. Рудольфо не понимал, что происходит. Зеленые глаза Валентины вдруг потемнели, а сладкие, пухлые губы заметно дрожали.

– Поверить не могу, что я это допустила, – прошептала она, и на глаза ее навернулись слезы.

На принцессе не было лица, словно кто-то надел ей белую маску тревоги. Тревоги, которой Рудольфо не мог объяснить. Он хотел подняться, подойти к ней и обнять. Но что-то его останавливало. Нужно ли поощрять эти внезапные смены настроения? Не аукнется ли ему в будущем, если при каждой такой истерике он станет ее успокаивать? Как бы то ни было, сами эти мысли лишь доказывали, что Валентина ему не безразлична.

И все же к чему этот драматический спектакль? Их свадьба состоится в любом случае, никакие обстоятельства на это не повлияют. Что бы они ни чувствовали друг к другу, их брак – один из ходов в большой политике, и пути назад у них нет.

Рудольфо помнил, как после смерти Филиппа его усадили на кресло. Ему сказали, что отныне его жизнь не будет такой, как прежде. Что вместе с потерей лучшего друга он потерял и все планы на будущее. Что с предложенной ему дороги уже никогда не свернуть. Принцесса Валентина – часть его жизни. Она принадлежала ему еще до того, как он впервые к ней прикоснулся. Поэтому то, что произошло в этой комнате, никак не влияло на их общую судьбу.

И все же что-то изменилось. На свое удивление, Рудольфо начал страстно желать свою будущую жену. Даже сейчас, когда они только что закончили заниматься любовью. Он хотел ее так, как не хотел ни одну другую женщину.

И не важно, что она уже не тот холодный отстраненный призрак, знакомство с которым было лишь политической формальностью. Конечный результат от этого не изменится.

Но Рудольфо не желал видеть свою невесту расстроенной. Глядя в печальное лицо Валентины, он невольно стискивал зубы. Каждый мускул в его теле, казалось, сжимается до боли.

– Если ты про то, что здесь случилось, – Рудольфо кивнул на подушку позади себя, в самых ярких цветах вспомнив произошедшее, – то это все равно бы произошло. Не сегодня, так завтра.

До свадьбы или после. Или ты думала, что королевских наследников находят в капусте?

Но Валентина как будто не слышала.

– Почему ты не позволил мне одной покинуть вечер?

Рудольфо пожал плечами и откинулся на подушки, как будто такая ситуация была для него вполне естественной. Но это было не так. Принц как никогда раньше чувствовал себя не на своем месте.

– Полагаю, это был риторический вопрос, – проговорил он. – Моя невеста по определению не может уйти одна с публичного мероприятия. По-твоему, как это отразится на нашей репутации?

– Ты хотел сказать «на твоей репутации»?

– Нет, Валентина, на нашей. Наша репутация – инструмент, который мы используем или во благо, или во вред себе.

Рудольфо знал, что недовольный прищур глаз Валентины адресован ему. И все же его не покидало ощущение, что она скорее разговаривает сама с собой.

– Ты не должен был приходить, – отрезала Валентина.

– Я поступил так, как посчитал нужным.

Она закрыла лицо дрожащими руками. Рудольфо вновь захотел подбежать к ней и обнять. Но снова не двинулся с места. Он успел увидеть нескрываемую пытку на лице Валентины, прежде чем она закрылась руками. Сердце Рудольфо сжалось так сильно, что он был не в силах пошевелиться.

Но это было попросту глупо. Решение об их свадьбе было принято, когда Валентина едва появилась на свет. Коронованный принц Тиссели и принцесса Муринии – им было суждено соединить свои судьбы и свои королевства. Два маленьких государства станут силой, с которой нужно считаться в современном мире. Свадьба Рудольфо и Валентины случится, и нет на Земле обстоятельств, способных ее сорвать.

Все это Рудольфо прекрасно знал. Он построчно прочел каждый документ, поданный ему на подпись. Но ему не нравились те чувства, что переполняли его теперь. Это было как дурное предзнаменование.

Его идеальная принцесса, только что отдавшаяся ему с таким жаром, убрала руки от лица. Ее взгляд был направлен прямо в глаза Рудольфо. Сколько тайны было в этом взгляде.

И сколько отчаяния.

Бесконечного отчаяния, от которого у принца сжалось в груди.

– Я не могла совершить такую ошибку, – сказала Валентина не своим голосом, не отводя глаз от Рудольфо. – В этом лишь моя вина. И я ее признаю.

– Замечательно, – проговорил Рудольфо. Он знал, что это не самое подходящее слово для таких обстоятельств, но ничего не мог с собой поделать. Вдаваться в эмоции – значит ступить на путь поражения. – Мне нравится быть ни в чем не виноватым. Не помню, когда в последний раз испытывал это чувство.

Валентина сжала пальцы рук перед собой. Было в этом жесте что-то такое, что смутило Рудольфо. Но что именно, он сказать не мог. Возможно, то, что этот жест так не свойственен девушке, которую с детства учили королевским манерам.

– Я не принцесса Валентина.

Рудольфо слышал, как она сказала эти слова. Точнее, он видел, как при этом шевелились ее губы. Сами слова не имели смысла, поэтому словно повисли в пустоте. Губы принцессы сложились в тонкую линию. По всему было видно, что она напугана.

– Меня зовут Натали, – сказала Валентина.

– Натали, – повторил принц без всяких эмоций.

– Мы случайно встретились с принцессой… – Она откашлялась. – В Лондоне. Можешь представить, как сильно мы удивились, когда… – Она повела перед собой рукой так, словно говорила что-то логичное и естественное. Как будто ее слова не были странной игрой фантазии. – Мы решили поменяться местами. Нам обеим показалось это забавным. Никто не должен был узнать.

– Прошу прощения, – перебил Рудольфо так же без эмоций. Он действительно словно впал в эмоциональный ступор и даже если хотел бы, то не смог испытать хоть какое-то чувство. Впрочем, в такой ситуации это играло ему на руку. – Скажи мне сразу, где в этом сценарии находится настоящая принцесса.

– Может быть, в Лондоне. Может, в Испании. Если ты это имеешь в виду.

– Да, я это имею в виду, – понимающе кивнул Рудольфо. – Так как, ты говоришь, тебя зовут?

Она потупила взгляд и побледнела:

– Натали.

– И если ты не дочь королевской семьи, несмотря на стопроцентное сходство с ней, то позволь спросить вот о чем. Чем же ты занимаешься по жизни? Учитывая происходящее, предполагаю наличие у тебя актерского диплома.

– Я личный помощник. – Она вздохнула. – Одного известного бизнесмена.

– Секретарша, заменяющая принцессу, – протянул Рудольфо Чувства понемногу начинали возвращаться, и это играло против него. Он уже давно не давал воли эмоциям, но сдерживаться в таких обстоятельствах казалось невозможным. Хорошо хотя бы то, что принц не кинулся крушить все вокруг. Вместо этого он лишь покачал головой и даже выпустил смешок. Хотя смешного было мало. – Должен отдать тебе должное. Актриса ты или нет, но свою роль ты отыграла блестяще.

Валентина заморгала опущенными глазами:

– Это не похоже на комплимент.

– И все же это он. Но надо признать, роль была не особо сложной. Тебе нужно было лишь прийти ко мне, дышать и хоть как-то общаться. Чтобы я не заподозрил, что ты вырезанная из картона фигура. Поэтому неудивительно, что я так легко попался в твою ловушку.

От этих слов ему самому стало не по себе. Но Валентина лишь подняла на него полный непонимания взгляд. Да, догадаться об обмане было невозможно. Но почуять неладное он был обязан. Уж слишком внезапны были перепады настроения его «избранницы». Слишком резким был переход от податливой, почти святой принцессы Валентины к резкой и дьявольски вспыльчивой… Натали.

Но ведь именно такая перемена ему и понравилась. Это было сродни глотку свежего воздуха в мире чопорных королевских манер.

И все же он должен был догадаться, что все происходящее – обман. Искусно сплетенная паутина тщательно продуманной лжи.

– Ловушка? – повторила стоящая перед ним девушка. Она отрицательно качала головой, а Рудольфо ненавидел себя за то, что по-прежнему хотел подойти к ней и успокоить. Даже зная, что она так умело выставила его последним дураком, принц хотел обнять ее и крепко прижать к себе. Похоже, он окончательно запутался в своих чувствах. И это становилось опасно. – О какой ловушке ты говоришь?

– О ловушке, в которую я должен был попасться, – ответил Рудольфо, стараясь придать голосу максимум спокойствия. – Ты обрушила на меня свою невероятную историю в надежде, что я куплюсь. Но, увы, я давно повзрослел, чтобы верить в сказки про принцев и нищих. Ты являешься точной копией одной из богатейших в мире наследниц, но при этом никто ни разу не указал тебе на это сходство. Пока вы сами не встретили друг друга, заметь, случайно. – Он сделал ударение на последнем слове. – Как убедительно. По-твоему, мы с тобой ни разу не встречались до твоего приезда из Лондона?

Девушка поджала заметно дрожащие губы:

– Ни разу.

– Господи, какой невероятный бред. – Принц наконец встал с кровати и поправил на себе белую рубашку. Он продолжил ее поправлять, чтобы хоть чем-то занять руки, предательски тянущиеся то ли к Валентине, то ли к загадочной Натали. – Признаться, я не знаю, что обижает меня сильнее. То, что ты готова рисковать будущим ради этой нелепой детской выдумки, или то, что ты держишь меня за идиота, готового в это поверить.

– Ты сам заметил, что я сама на себя не похожа. Ты говорил, что во мне будто сплелись две женщины. Теперь ты знаешь разгадку. Похоже, мы с Валентиной близнецы. Другого объяснения быть не может.

На слове «близнецы» она запнулась, словно ей было физически трудно его произнести.

Что же до Рудольфо, то он изо всех сил старался совладать с собой. Мысли в голове сменяли одна другую со скоростью молнии. И каждая новая мысль казалась ужасней предыдущей. Ни разу в жизни принц не испытывал столь сильного чувства безнадежности. Ни разу в жизни он так не сомневался в том, что ждет его в следующую минуту. Сотни раз он выпрыгивал из самолета и каждый раз приземлялся целым и невредимым. Ни одно из его экстремальных увлечений не принесло ему ни боли, ни ущерба, если не считать пары царапин и едва заметных шрамов. Чего нельзя сказать о настоящей, реальной жизни принца Тисселийского. О том, что было положено ему по крови и родству, хочет он этого или нет. Вот где всякий раз таился тот страшный сон, от которого невозможно проснуться.

– Близнецы, – машинально повторил он по английски с акцентом, выраженным сильнее обычного. – Видимо, вы близнецы, которых разделили в роддоме, не так ли? Иначе это будет не очень похоже на сериал. Но как ты себе это представляешь? Король остался с одной дочкой, а королева Фредерика исчезла со второй? Куда же, по-твоему, она пошла?

– Никто не знает, что произошло с королевой Фредерикой. Куда она пошла, неизвестно.

– Моя дорогая, это уже не досужие домыслы. Речь о государственных делах. – Принц невольно сжал кулаки. Но тут же убрал руки в карманы, чтобы не выдавать свой гнев. – Королева страдала помешательством. Это ни для кого не секрет. Так что вряд ли ей дали бы исчезнуть просто так с абсолютно здоровой девочкой. Которая по чистой случайности является прямой наследницей короля.

Девушка нахмурила брови:

– Помешательство? Что ты имеешь в виду?

– Хватит играть со мной в игры, – отрезал Рудольфо Сердце его колотилось в груди. От злости или от того же сексуального голода – он сам не знал. – Мы оба знаем, что ее не убили.

Что бы ни писали в этом вашем Интернете, какие бы версии ни выдвигали любители тайных заговоров и темных теорий. Именно поэтому твоя история несостоятельна и просто распадается на части. Король не мог оставить дочь женщине, не способной по жизни даже на простейшие действия. Не говоря уже про королевские обязательства. А если предположить, что королева украла девочку, весь мир был бы поднят на уши и их нашли бы в первые же сутки.

– Я не думала об этом, – уверенно проговорила девушка. – Мое внимание сосредоточилось на мужчине в короне, который вел себя, словно я его дочь. И по всему получается, что так оно и есть.

– Довольно! – почти выкрикнул принц. Достаточно громко для того, чтобы девушка вздрогнула. – Я серьезно сомневаюсь в здравости твоего рассудка. Это единственное, чего ты добилась своими баснями. – Он попытался усмехнуться, но вышло неубедительно. – Прости, если мои слова тебя обидят, но это ты могла унаследовать от матери. Как бы то ни было, если ты хочешь избежать свадьбы, у тебя ничего не выйдет. Поэтому советую начать заранее продумывать план развода.

Лицо девушки побледнело.

– Дело совершенно не в этом. Я просто хочу быть честной с тобой.

Принц решительно подошел ближе к ней, и девушка, к его удивлению, не двинулась с места. Она не отошла в сторону, не сделала шаг назад.

Между ними было всего несколько сантиметров и одновременно будто целый космос разделял их.

– Чем я заслужил такое, Валентина? – прорычал Рудольфо Он уже не скрывал злобы, достигшей в его душе критической точки. Он чувствовал себя преданным и злился на себя. На то, что это чувство так больно обжигает его изнутри. На то, что эта женщина дала ему надежду, а затем разрушила ее так глупо и беспощадно. – На что еще ты готова пойти, чтоб избавиться от меня?

Принц сделал еще шаг и остановился прямо перед ней. Несмотря ни на что, больше всего в жизни он хотел сейчас обнять эту девушку и слиться с ней в самом жарком поцелуе. Он желал этого и ненавидел себя за это. Она смотрела на него испуганными, полными отчаяния глазами. И ему это нравилось. Но еще больше принц ненавидел себя за то, что, глядя в эти глаза, он был готов поверить во все, что скажет ему эта странная женщина. Может, он и сам повредился рассудком? Или отец был прав, говоря об отсутствии у него воли?

В любом случае в голове Рудольфо раздался тревожный звонок.

– Знаешь, что самое печальное, принцесса? – спросил он, подходя к девушке настолько близко, что ей пришлось закинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. А он глядел на нее и корил предательские инстинкты своего тела. Несмотря на истории, что она рассказывает. – Самое печальное то, что у тебя все равно нет выхода. Твои фантазии не избавят тебя от бремени твоего и моего государства. Скольких бы близнецов ни встретилось тебе по жизни, ты не перестанешь быть той, кем родилась. И боюсь, часть этого бремени состоит в замужестве за мной, моя дорогая. Судьба связала тебя со мной. Навсегда.

– Рудольфо, – сжато промолвила девушка. Так говорят, когда к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слезы. – Я знаю, все это похоже на сумасшествие, но ты должен меня выслушать.

– Нет, – оборвал ее принц. – Абсолютно не должен.

– Рудольфо.

Почему-то теперь даже его имя в ее устах звучало как проклятие. Очередное проклятие. Очередная ложь, которую он не в силах вынести.

И принц заставил ее замолчать. Единственным способом, который знал. Он обхватил ее шею руками и, притянув к себе, крепко поцеловал в губы.

Это был жаркий поцелуй. Именно такой, каким представлял его себе Рудольфо Он растворял в себе эту женщину, как бы она себя ни называла. Он вкушал ее, словно ему и впрямь было все равно, кто она на самом деле. Словно он был готов принять и поверить в ее безумную историю. Несмотря на то что эта женщина забрала у него последнее – надежду. После того, как он поделился с ней горькой историей о брате и позором, которым клеймил его отец. После того, как он излил ей душу, признавшись, что судьба по ошибке забрала не того брата. После всего этого она хладнокровно лишила его надежды. Но тому, кто лишился последнего, нечего больше терять. И принц целовал ее снова и снова – жадно, алчно, почти бессознательно. Как будто этот поцелуй – единственное наслаждение для него, а для нее – заслуженная кара.

В какой-то момент ему пришлось остановиться и отойти в сторону. Потому что он знал – еще мгновение, и у них будет безудержный секс прямо здесь, на гостиничном полу. Секс, после которого принц попросту боялся умереть.

Рудольфо видел, как тяжело дышит Валентина. Ему было это приятно. Как и то, что из ее больших зеленых глаз текли тонкие струйки слез. Выходит, для нее это что-то значит. Потому что для него это значило очень много.

Слишком много.

Да, несмотря на черную злобу, безутешно ревущую в его душе, эта женщина уже имела для него огромное значение.

– Я просто хочу, чтобы ты знал, кто я на самом деле, – прошептала Валентина.

И вот это случилось. Последняя черта была пройдена. Рудольфо схватил ее за плечи и поставил прямо перед собой так, что теперь она стояла на цыпочках, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Я Рудольфо Тисселийский, – прорычал принц ей в лицо. – Я случайный, я слабый, никому не нужный принц. Ненужный настолько, что, когда я родился, меня за глаза называли запасным. Всю жизнь я должен был жить в тени брата и никогда, ни на одну секунду я не думал о том, что когда-то займу его место. Но вот запасной принц стал единственным. Но только на словах, понимаешь? Только потому, что так случилось. Я всегда был бракованной гайкой в слаженном механизме. Никто в государстве не может на меня положиться.

– Это неправда.

Но Рудольфо ее не слышал. Он крепко держал ее за плечи, удерживая перед собой.

– Все, к чему бы я ни прикоснулся, утекает из моих пальцев как вода. Никто из тех, кого я любил, не любил меня в ответ. Нет, меня любили, но только тогда, когда нас было двое. Я и Филипп. Кто-то, кого я любил, мог легко исчезнуть в Баварии, притворившись душевнобольной. А кто-то умирал от проклятого заражения крови. Прямо посреди замка, переполненного врачами и всеми возможными и невозможными медикаментами в мире.

Эта женщина – не важно, Валентина или Натали – произносила его имя, словно ей не все равно. Словно она тоже любила его. И от этого принцу было особенно больно. Потому что больше всего на свете он хотел, чтобы это было правдой. Но он знал, что надеяться на такое – удел последних дураков.

– Так что поверь, мне все равно, что суженая относится ко мне не лучше, чем все остальные, – говорил Рудольфо и понимал, что лукавит. Ему было далеко не все равно. В глубине души он даже понимал, что его суженая таким образом, возможно, спасает и его самого, и его корону, и будущее, к которому он не был готов. – Да, моя дорогая, мне все равно. Поэтому прибереги силы на что-нибудь другое. У нас все будет так, как распорядилась судьба. Хотя кое-что ты действительно изменила. Ведь теперь я знаю, что тебе нельзя доверять. Теперь я знаю, насколько далеко ты можешь пойти в своих играх. Но помяни мое слово, принцесса. Меня тебе не обмануть.

– Ты не понимаешь, – закачала головой Валентина, и слезы с новой силой потекли по ее бледным щекам. – Я хотела, чтобы все было по настоящему.

Принц был готов уйти. Он хотел убрать руки с ее плеч и выйти за дверь. Хотел, но не мог. Вместо этого он обхватил ее еще сильнее и прижал к себе. Да, он тоже хотел, чтобы у них все было по-настоящему. Чтобы были настоящими чувства принцессы к нему.

– Прошу тебя, поверь мне, – прошептала она. – Я не хотела, чтобы все зашло так далеко.

– Это был всего лишь секс, – ответил Рудольфо голосом тяжелым, как гранит. Несколько секунд он не мог вспомнить имя, которым Валентину звали в придуманной ею сказке. А когда наконец вспомнил, то продолжил: – Тебе не о чем беспокоиться, Натали. – Она вздрогнула, и Рудольфо успел заметить, как сильно ему это понравилось. Потому что он хотел, чтобы и ей было больно. И плевать, что сам себя ненавидел за это. Ненависть к себе – такое привычное дело. – И знай, тебе придется кричать, когда мы будем делать наследников. А нам придется их делать, дорогая. Видишь ли, даже сексом с тобой я вынужден заниматься из долга перед страной. Свободу я вижу только во сне.

И тогда он ее отпустил. Ему самому было грустно, но принц знал – сейчас это единственно верный поступок. С этой мыслью он пошагал к лифту. Да, ему было нужно разгрузить мысли. Смыть с себя все, что он услышал и сказал. Он должен найти самое темное место в замке и укрыться в нем хоть на какое-то время. Чтобы мозг перестал бичевать себя и вновь смог работать нормально.

Как будто это возможно в таких-то обстоятельствах.

– Все должно быть по-другому, – раздался сзади голос принцессы.

Но Рудольфо повернулся, лишь зайдя в лифт. Она стояла там же, где он ее оставил. Ее руки снова дрожали, а во взгляде читалась мольба. Жаль, что она не имеет над ним так же мало власти, как в день их первой встречи. Жаль, что все его тело рвется к ней, когда она стоит здесь такая хрупкая и будто израненная.

Жаль.

Рудольфо сам не знал, откуда взялись силы, чтобы нажать на кнопку лифта.

– Все так, как должно быть, – сказал он прежде, чем двери закрылись.

И снова он не узнал собственный голос. Это был голос сломленного человека. Но принцу хотелось верить, что, несмотря ни на что, он не сломлен. Что этой женщине, как и никакой другой, не удалось разбить его сердце на осколки. Вот только было ли это сердце когда-либо целым?

Когда двери лифта закрылись за Рудольфо, Натали еще долго стояла на месте. Будь у нее шанс навсегда превратиться в колонну, она бы его использовала. Уж лучше не чувствовать ничего, чем испытывать такие чувства.

Она слышала, как отъехала машина Рудольфо, но все еще не могла двинуться с места. Щеки ее были мокрыми от слез, а ладони болели от того, с какой силой она сжимала кулаки. Дыхание было сбивчивым из-за острого комка в горле.

Что-то подсказывало, что стоять вот так неподвижно будет лучшим решением. Словно любое движение тела лишь сильнее испортит положение дел. Хотя как можно испортить такое положение?

Но в какой-то момент боль в ладонях стала невыносимой, и Натали разжала пальцы. Теперь стало легче совершить и другие движения. На холодных каменных ногах она пошагала в свою спальню по длинному коридору пентхауса. Она не сразу заметила, что шла босиком. Вероятно, туфли остались где-то в зале, но возвращаться за ними казалось невозможным. Ей казалось, что вся атмосфера там пропитана ненавистью Рудольфо, и была не в силах снова ее ощутить.

Натали не помнила, как оказалась в прилегающей к спальне ванной комнате. Она пришла в себя, лишь с удивлением увидев, что ванна уже наполнена и как будто ждет ее. Белый пар поднимался над ней, будто приглашая Натали скорее окунуться в этот приятно горячий мир. Такой простой и добрый жест, от которого вновь захотелось плакать. Натали утерла слезы, но это не помогло. Слезы продолжали литься, даже когда она сняла платье и повесила на стенной крючок. Но ведь она никогда не плакала. Натали просто не умела плакать. А теперь будто не могла остановиться.

Повернувшись к зеркалу, она принялась вытаскивать из волос заколки. Казалось, их было не меньше тысячи, и каждая по нескольку раз больно уколола пальцы. Но Натали было все равно. Это не та боль, на которую она обратила бы внимание сейчас.

Пройдя пару шагов по мраморному полу, она наконец забралась в ванну. Пенистая вода встретила ее приветливым горячим объятием и ароматом соли, добавленной, по-видимому, кем-то из прислуги.

Натали закрыла глаза и постаралась забыться. Но в голове закружилась вереница всех недавних событий. Танец. Поцелуй на террасе. И то, что случилось в отеле. Когда он целовал ее кожу горячими, как эта вода, губами. Когда его умелые руки жадно изучали каждый изгиб ее тела. Как легко она поддалась его напору и натиску. А его улыбка, то исчезавшая, то появлявшаяся в зависимости от того, что ему нужно.

В последние минуты он не улыбался.

Что же произошло между ними сегодня? Было ли это по-настоящему, или она и впрямь попала в сказку?

Каким бы ни был ответ, Натали знала, что никогда в жизни не сможет себя простить. За то, что в эту сказку поверила. И за то, что сделала больно Рудольфо.

Не говоря уже про себя.

Она сидела в ванне, пока вода не остыла, а кожа не покрылась мурашками. Она проигрывала в голове этот вечер снова и снова, одно живое изображение за другим. И да… сев и вытащив пробку, чтобы дать воде стечь, Натали почувствовала себя чистой.

Только вот тело как будто не принадлежало ей. Она до сих пор чувствовала на себе прикосновения Рудольфо Как будто он оставил на ней ожоги своей страсти.

И глубокие шрамы недоверия.

Натали вслух произнесла слова, которые часто слышала от матери:

«Очень плохо».

Она вылезла из ванны и обернулась в длинное полотенце – мягкое и легкое, почти невесомое, как облако. Натали открыла дверь, и из ванной исчезли последние клубы пара. Когда она вошла в спальню, ее платья там уже не было. На его месте лежала хлопковая пижама, в которой, видимо, любит спать Валентина. Сама Натали на ночь всегда надевала простую футболку, но за последние пару недель она успела привыкнуть к нежности хлопка на голое тело.

Вот только в эту ночь такая нежность может стать ее пыткой. Тело Натали не хотело нежности хлопка. Оно взывало к нежности Рудольфо.

Натали отдала бы все на свете, чтобы вернуться немного назад во времени и не делать судьбоносного признания. Пусть Рудольфо называл бы ее чужим именем. Она смогла бы забыть про гордость и смириться с этим. А теперь разум Натали выдавал один за другим фантастические варианты того, как бы мог продолжиться этот вечер… держи она рот на замке.

Но было поздно. Все уже сложилось по-другому. Она слишком долго ждала, чтоб раскрыть Рудольфо правду. И к сожалению, дождалась. Просто в ее душе настал переломный момент. Момент, когда она не позволила бы Рудольфо дотронуться до себя в роли Валентины.

А когда теперь он снова дотронется до нее? Скорее всего, никогда. Сердце настойчиво напоминало, что он принадлежит другой женщине. Он никогда не будет принадлежать ей, как и она ему. Кольцо на пальце тоже не ее, как и этот мужчина. И не важно, что Валентина дала ей полную свободу действий. Валентина почти благословила ее в своем CMC.

Но Натали из тех женщин, кто ни при каких обстоятельствах не уводят чужих мужчин. Все детство она наблюдала, как мама меняет любовников по нескольку раз в год. И многие из этих мужчин были женатыми. Уже тогда Натали понимала, что не хочет и не имеет права строить отношения с чужими мужчинами. Она слишком рано поняла, каков финал у таких отношений.

Так зачем же предавать себя? Сколько еще жизней суждено ей разрушить, не считая свою собственную?

Натали огляделась по сторонам, лишь сейчас заметив всю роскошь спальни. Только теперь она ощутила мягкость персидских ковров на полу этой сказочной комнаты. Здесь же, за огромными окнами, простирался до горизонта красавец Рим, будто списанный с картинок старых итальянских фильмов. На самих окнах висел тяжелые бархатные занавески, напоминающие театральный занавес. По комнате были асимметрично расставлены резные деревянные кресла с мягкими сиденьями.

Натали осмотрела себя сверху вниз. Ее тело было еще розовым и теплым от горячей воды. Маникюр и педикюр – идеальнее некуда. Кожа – как у младенца, благодаря целому ряду кремов, используемых Валентиной каждый день. Волосы Натали еще никогда не блестели так ярко. Даже сейчас, убранные в небрежною косу на одно плечо, они могли составить конкуренцию прическе любой голливудской дивы. При этом на ней не было ничего. Лишь воздушное полотенце и кольцо, принадлежащее другой женщине.

Как и все, что сейчас ее окружало. Натали примерила все это на себя, но теперь понимала, что это ей не идет.

Ей не шло ничего, что принадлежало Валентине.

– Меня зовут Натали Моне, – проговорила она уверенным голосом. Громко, даже дерзко.

Так, как не подобает говорить настоящим принцессам. – Я ни разу не красила ногти красным лаком. Мой педикюр обычно кошмарен. Я пью по двадцать кружек кофе в день, ем шоколадки и ненавижу овощные салаты.

С этими словами она подошла к высокой кровати. Рядом на полированной тумбочке заряжались планшет и телефон Валентины. Видимо, слуги даже гаджеты заряжают за своих хозяев.

Пришло время вернуться в свою жизнь. Проснуться от сна и поспешить домой. К работе, к карьере… пока она и их не потеряла.

Пора вернуться в родной мир – пусть даже скучный и мрачный.

Собирая по сумкам свои и чужие вещи, Натали повторяла себе, что скоро мистер Казильерис так загрузит ее заданиями, что у нее не будет ни единого шанса подумать о Рудольфо.

О принце, которого она больше не увидит.

Ее сказка закончилась, как любая из тех, что мама рассказывала ей в детстве. Будь то настоящие сказки или истории из жизни. Но теперь, впервые в жизни, Натали было все равно.

Но почему тогда сердце так щемит, что больно в груди? Ведь она с первой минуты знала, что все так и закончится. Это был лишь вопрос времени.

– Я Натали Моне, – в этот раз прошептала Натали, слушая гудки в телефоне. – Я никогда ею не была и никогда не буду.

Но не важно, что говорила она сама себе, потому что Валентина не брала трубку.

Глава 10

Рудольфо был в замешательстве. Он не видел Валентину с того вечера в Риме. Своих помощников он попросил позвонить ей и передать, что задача выполнена безукоризненно и появляться на публике им пока что не обязательно. Но это было до того, как Рудольфо увидел фотографии в газетах.

Кто-то из фотографов запечатлел их танцующими вальс. Получилось настолько романтично, что принц не мог отвести взгляд. Он смотрел на свою суженую и будто впервые видел эту женщину. Учитывая произошедшее, это его почти раздражало. Если бы не выражение лица принцессы.

На этом фото Рудольфо видел девушку, смотрящую на него с неприкрытым восхищением. Как будто она влюблялась в него прямо во время вальса. Или уже влюбилась.

И при этом все это лишь игра. Причудливая шутка. Розыгрыш.

Одним словом, ложь.

«Это первая игра, в которой ты проиграл», – вкрадчиво шептал принцу внутренний голос.

Рудольфо стоял в фойе Тисселийского дворца, но мысли его были далеко. А именно – в европейской Муринии, где в эту минуту, как ни в чем не бывало, занималась своими делами его безумная, сумасшедшая, но от этого лишь более очаровательная принцесса.

Уже несколько недель она не давала о себе знать. Впрочем, как и Рудольфо. Ведь гнев его за это время нисколько не утих. Скорее наоборот.

Тайные близнецы.

Эта мысль была абсурдной изначально. Валентина – дочь одного из известнейших людей Европы. Днем и ночью у Муринского дворца дежурят папарацци. Особенно с тех пор, как бывшая королева оказалась в интересном положении.

– Глупости, – сквозь зубы процедил принц.

Но в том и была беда, что он не верил сам себе. Ему хотелось верить ей. И это едва не доводило до безумия. Он пытался забыться старыми привычками, но душа лежала к другому. Вместо путешествий и экстремального спорта Рудольфо закрылся в себе и скучал по ней.

И понятия не имел, что с этим делать.

Слуги открыли перед ним дверь и, следуя нелепой традиции, препроводили в зал, где за столом его ждал отец. Принц сразу обратил внимание на сведенные брови короля. А значит, разговор отца и сына не будет таким легким, как планировалось.

Король Фердинанд указал жестом перед собой, и Рудольфо опустился в кресло. Именно опустился, а не подростково плюхнулся, как делал это обычно. Не потому что это всегда раздражало отца. А потому что за этот месяц принц сильно изменился.

Но король лишь сильнее нахмурился. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Рудольфо знал – как бы он себя ни вел, отец всегда найдет, к чему придраться в непутевом сыне.

Но принц предчувствовал, что сегодняшний разговор с королем дастся ему особенно тяжело.

– Надеюсь, хотя бы в день свадьбы ты забудешь про свой подростковый протест, – мрачно начал король Фердинанд, и Рудольфо почувствовал себя пойманным преступником. Откуда отцу было знать, что в последние дни он радикально изменился. Что от недавнего подростка не осталось и следа. Что былые увлечения уже не приносят ему радости, как раньше. Принц еще и сам не понял, к чему приведут такие перемены. К лучшему они или совсем наоборот. Как бы то ни было, их причина – она. Загадочная принцесса Муринская. – На тебя будет смотреть весь мир.

– Мир смотрит на меня с детства, – ответил Рудольфо спокойно, даже вежливо. Нет смысла посвящать отца в то, что он не намерен жениться на той, кто держит его за идиота. Пусть отец, как и весь мир, узнает об этом непосредственно на церемонии. На которую принц попросту не явится. – Разве не это было камнем преткновения все эти годы?

Король Фердинанд оставил вопрос без внимания.

– Твоя свадьба с принцессой Муринской станет одним из главных исторических событий современной Европы, – продолжал он. – Твое поведение должно соответствовать званию принца Тисселийского. Поэтому скажи мне, как взрослый человек. Ты справишься?

Отец долго и терпеливо ждал ответ. Рудольфо чувствовал на себе его тяжелый взгляд, как вдруг услышал странный звук. Как будто что-то треснуло под ним или сломалось. Однако король этого словно не заметил. Лишь спустя несколько секунд Рудольфо понял, что это был звук из его души. Это в его душе что-то надломилось.

«Прежний Рудольфо умер, – звучал в голове голос принцессы. – А новый остался».

Все эти годы он лгал сам себе. Он шел на заведомый риск, чтоб почувствовать себя живым. Но в этом и состоял его главный самообман. На самом деле он лишь наказывал себя за то, что ему было плевать на собственную жизнь. Он рисковал этой жизнью, потому что когда-то лишился надежды.

Но теперь все изменилось.

– Я не просто буду соответствовать должности принца Тисселийского, – спокойно ответил Рудольфо. Сейчас это спокойствие буквально окутывало его. Как за секунду до прыжка со скалы с маленьким парашютом. Как перед полетом с высокого моста с привязанной к ногам пружинистой веревкой. Только в этот раз это спокойствие предвещало выплеск не адреналина, а правды. Наконец-то. Впервые в жизни. – Я и есть принц Тисселийский.

– Мне известно, кто ты, – еще сильнее нахмурился король Фердинанд.

– Неужели, сэр? А мне казалось, последние лет двадцать вы сильно сомневались, кто я такой.

– Я твой отец и твой король! – громогласно заявил король. – Не забывай, с кем разговариваешь.

Но Рудольфо слишком надоели нравоучения. Как и то, что ему постоянно указывают на место. И место это почему-то ниже и постыднее, чем могло бы быть. Вот только за какие грехи? За то, что он просто жил? Да, не всегда идеально и не всегда умно. Но он жил своей жизнью. Часто обманывая сам себя. То и дело теряя надежду. Но он жил и, главное, продолжал жить.

– Я твой сын, – ответил Рудольфо твердым как сталь голосом. – Единственный из живых и поэтому твой наследник. Не важно, как ты печешься о своем троне. Не важно, каким никчемным ты меня считаешь. Даже если я такой и есть, это все равно не важно. Что бы ты ни делал, Филиппа тебе не вернуть.

Казалось, отец напрягся настолько, что готов был лопнуть. Только сейчас Рудольфо заметил, как король состарился. Почему он раньше не замечал, насколько сильно состарился его отец?

– Как ты смеешь?

Но Рудольфо надоел этот неприкосновенный мавзолей, что возвел король Фердинанд вокруг Филиппа. А еще ему надоели игры, в которые продолжали играть его престарелые родители, до сих пор не сумевшие простить себе потерю сына.

Рудольфо не хотел больше играть вместе с ними. Он не хотел больше жить по их правилам. Куда лучше он чувствовал себя в компании с Валентиной. Пусть он и попался в ее паутину лжи, но с ней он был действительно живым. С ней все было по-настоящему, а не напоказ.

А дальше принц сказал слова, с которыми припозднился лет на двадцать.

– У тебя нет других вариантов, кроме меня. – Он встал с кресла и, не отводя взгляда от глаз отца, навис над столом. – Нравится тебе это или нет, но я до сих пор жив. Много лет назад ты потерял одного сына, а не двух. Но, по-моему, ты предпочел до конца дней вести себя так, будто лишился обоих наследников.

По лицу короля было сложно понять, какие именно чувства он испытывал в эту минуту. Недоумение? Злоба? Может быть, шок? Он так долго не моргал, что Рудольфо засомневался, не окаменел ли его отец. Не стал ли частью возведенного им мавзолея?

Зато принц точно знал, что не будет его частью. Теперь точно нет. Ему надоела ложь и эти нелепые игрища. Он устал платить за грехи, которых не совершал.

Учтиво кивнув головой, он повернулся и пошагал к выходу. Уже потянувшись к ручке двери, Рудольфо услышал позади голос короля.

– Я просто по нему скучаю, – сдавленно сказал отец, подавляя плач.

Рудольфо не обернулся. Он знал, что это лишь смутит их обоих.

– Я знаю, папа. – Он не помнил, когда последний раз называл так короля Фердинанда. Если называл хоть когда-нибудь. Разве что в детстве. Но сейчас принц не мог обратиться к отцу по-другому. – Потому что мне тоже его не хватает.

* * *

Всю неделю после столь нервной поездки в Рим Натали пыталась дозвониться до Валентины. Это граничило с домогательством и помешательством одновременно. С первым – потому что даже маньяки так настойчиво не добиваются предмета своих вожделений. С вторым – потому что она набирала свой собственный номер. Телефон всегда был включен, но после десятка гудков каждый раз включалась голосовая почта. И это не оставляло Натали выбора. Она была вынуждена и дальше играть роль Валентины.

А это включало в себя бесконечные благотворительные вечера. А значит, миллиард чаепитий с дамами из того или другого благотворительного общества и грустные посещения больниц для нездоровых детей. К этому добавлялись обязательные речи, в которых нужно не ударить в грязь лицом и одновременно никого не обидеть. А еще ужины с королем Джоффри – каждый вечер, один за другим, как нудная, повторяющаяся репетиция будущей жизни в роли королевы Тисселийской.

В день невероятно долгих обсуждений свадебного меню Натали отправила Валентине сообщение со словами:

«Чем дольше вы не перезваниваете, тем больше решений о вашей свадьбе я вынуждена принимать».

На CMC принцесса также не ответила. А значит, принцессой и дальше приходилось быть самой Натали. В голову закрадывалась мысль бросить все и просто улететь в Лондон. Но пристальное внимание дежурящих у замка папарацци ставило на этом крест. Интернет тут же запестрел бы заголовками о сбежавшей из дворца и не вернувшейся принцессе. Поползли бы слухи об измене, что в преддверии свадьбы совершенно ни к чему.

Как после всего этого вернуться в свою привычную жизнь? Ведь, в конце концов, должна она в нее когда-то вернуться.

Тем временем предсказания Рудольфо сбывались. Пресса полюбила их как пару, и во всех средствах массовой информации то и дело циркулировали их римские фотографии. И Натали не первый день ловила себя за непрерывным чтением таблоидов, хотя еще недавно даже смотреть в их сторону считала зазорным.

Где-то писали, что принц Тисселийский наконец-то вывел в свет свою чопорную избранницу. В других изданиях говорилось, что чопорным был как раз таки Рудольфо, которого принцесса Валентина впервые вывела на светское мероприятие. Забавно, что еще через пару дней первые издания писали то же, что изначально говорилось во вторых. И наоборот.

Но читатели, как часто бывает, верили и в то и в другое. Людям просто нравилось читать о красивой жизни новой королевской четы.

Сама же Натали чувствовала себя подавленной и одинокой, как никогда. Мир вокруг как будто превратился в руины. Она будто не чувствовала своего тела, так сильно желавшего Рудольфо.

Сильно настолько, что ночью было невозможно уснуть. Слишком живыми были воспоминания о том вечере в Риме, снившемся ей теперь в редкие минуты дремоты.

Натали искренне боялась, что это и был конец всей истории с Рудольфо Не только ее истории, но и Валентины. Потому что чем дольше она не получала вестей от принца, тем больше убеждалась, что разрушила союз Валентины и Рудольфо. А вместе с этим перечеркнуто будущее. И переписаны судьбы.

Натали – та из двух близняшек, которая не должна была заявлять о себе. Она не должна была существовать. Что сказал об этом Рудольфо там, в Риме? О господи, нет. Это лучше не вспоминать. Ей достаточно выражения его лица, которое и так не выходило из памяти.

Как-то днем Натали заперлась на ключ в спальне Валентины, достала телефон и на память набрала номер матери. Они никогда не были с ней близки. В юности Натали удивлялась, что некоторые девочки считают своих мам лучшими подругами. В случае с Натали это было попросту невозможно. При этом нельзя сказать, что они не были близки. Пусть они не проводили вместе отпуск, не созванивались каждый вечер и не ходили в выходные в парк. Но если вдруг мама и дочь оказывались в одном городе, они обязательно встречались и ужинали вместе.

– Мам, – начала Натали после обязательных «приветов» и фразы «да, это я». – Ответь мне на один очень серьезный вопрос.

– Господи, и когда ты научишься говорить с менее пугающей интонацией? – ответила мама на другом конце. – Имей в виду, напряженность в голосе отталкивает мужчин.

– Я хочу знать правду, – продолжала Натали, словно не слыша слов матери. Но, конечно, она их слышала. Уже в тысячный раз она слышала от мамы, какие из ее черт отпугивают ухажеров. Видимо, все без исключения. – И, пожалуйста, без историй про принцев на белых конях. – На это мама ничего не ответила. Что само по себе было странным. Странным настолько, что и без того колотившееся сердце Натали забилось в два раза быстрее. Но, в конце концов, чего ей бояться? Ответ она уже знала. – Скажи, твое настоящее имя Фредерика? И была ли ты замужем за королем Джоффри Муринским?

Натали сидела на краю широкой кровати с планшетом на коленях и смотрела на фото бледной угрюмой женщины с медными волосами и зелеными глазами. Когда-то эта женщина была королевой Муринской. В Интернете было не много фотографий королевы Фредерики. Но Натали хватило одной, чтобы сравнить и во всем убедиться.

Женщина, которую Натали знала как Эрику Моне, всегда была загорелой. У нее были черные волосы и короткая стрижка почти под мальчика. Фирменное отличие этой женщины – холодная натянутая улыбка, с которой она почти никогда не расставалась. Выходит, в бегстве от своего прошлого она подстригла и перекрасила волосы, специально загорела и вставила цветные контактные линзы?

– Почему ты об этом спрашиваешь? – раздался в трубке ледяной голос матери.

Это не был ответ на вопрос. Но по испугу в голосе Эрики Моне Натали поняла, что ее ответ утвердительный.

Натали откашлялась:

– Потому что сейчас я нахожусь в Муринском дворце.

Тогда, после затянувшейся паузы, Эрика тяжело и протяжно вздохнула.

– Что ж, – сказала она. – Раз так, то я могу дать лишь один совет. Тысячу раз подумай, прежде чем делать то, что задумала. Поверь, ты можешь сделать только хуже.

– Объясни мне, – прошептала Натали, хотя ей хотелось кричать. – Расскажи, кто я на самом деле. Как случилось, что ты дошла до такой жизни с наследницей короля на руках?

– Я сказала ему, что ты умерла, – ответила мама, как нечто само собой разумеющееся. Зато Натали почувствовала, как в ее сердце вонзилась раскаленная игла. Жизнь ее разделилась на то, что было до этого звонка и что будет после. Единственное, что она могла делать в эту минуту, – это держать телефон возле уха и смотреть перед собой. Эрика же восприняла молчание дочери как знак продолжать свой рассказ. И она продолжила его так же безмятежно, как начала. От недавнего испуга, казалось, не осталось и следа. – Моя любимая служанка вынесла тебя из дворца и ждала в условленном месте. Королю я сказала, что одна из близняшек умерла при родах, и он мне поверил. От прессы мы с самого начала скрывали, что у нас будут близнецы. Так нам советовала мать Джоффри, как будто предвидя будущее. Хотя она, будучи мудрой женщиной, могла просто бояться, что один ребенок и впрямь окажется мертворожденным. Джоффри сразу согласился. Он не любил показывать слабости своей семьи. Даже если это были мои слабости.

Тысячи вопросов роились в голове Натали. И каждый вопрос сопровождался рядом эмоций, вылившихся вместе в настоящий ураган. Но Натали не даст воли своим чувствам. По крайней мере, не сейчас. Через несколько часов ей выступать с речью на благотворительном мероприятии, поэтому пока не до истерик.

Так Натали задала маме единственный вопрос, на который была способна:

– Зачем?

Эрика вздохнула. А Натали подумала, что они с матерью не просто не были подругами. Она вообще не знала, кто такая ее мать. И могла никогда не узнать.

– Я хотела иметь хоть что-то свое. И пока ты не выросла, ты была моей.

Натали прислонила ко лбу дрожащую руку.

– Тебе не пришло в голову, что я когда-нибудь узнаю?

– Мне казалось, это невозможно, – ответила Эрика после недолгой паузы. – Ты всегда была такой прилежной ученицей. Много читала, целиком отдавалась учебе. Тебе не было дела до европейских знаменитостей. И я уж точно не могла представить, что ты встретишься с кем-то из королевской семьи Муринии.

– И все же это произошло, – проговорила Натали сквозь подступивший к горлу комок. – В лондонском туалете. Представь себе мое удивление. Если можешь, конечно.

– О, Натали, – протянула мама, и Натали на мгновение показалось, что она извиняется. Что сейчас Эрика Моне попытается хоть как-то исправить содеянное. Но, видимо, она и впрямь плохо знала свою мать. – Ты так любишь все драматизировать.

После такого уже ничего не скажешь. Точнее, Натали могла бы подобрать слова, но уже не видела смысла. Отключив телефон, она не меньше получаса сидела на краю кровати, глядя в стену напротив. Она пыталась сложить в голове мозаику этой истории, но все ее мысли возвращались к одному. К тому, что Эрику Моне не изменить. Эрика Моне никогда не сможет стать той мамой, которую всю жизнь хотелось иметь Натали.

Но теперь подтвердилась главная истина – Натали действительно была принцессой по крови. Она – родная сестра Валентины, а значит, имеет полное право находиться в Муринском дворце.

Хоть в чем-то наступила определенность.

«Но Рудольфо все равно не твой, – шептал внутренний голос. – Даже перестав тебя ненавидеть, он никогда не станет твоим».

Тяжело вздохнув, Натали снова включила телефон.

«Мы действительно сестры, – напечатала она Валентине. – Я спросила у матери. Когда мы снова встретимся, я все тебе расскажу».

В считаные секунды голова начала раскалываться от боли. Натали прижала к вискам указательные пальцы. Теперь жизнь уж точно не будет такой, как раньше.

«Валентина, если ты не объявишься в ближайшее время, я стану женой твоего жениха. Но я не хочу быть тобой до конца жизни. Мы договаривались на полтора месяца. Срок подходит к концу».

Отправив очередное CMC, Натали несколько минут смотрела на экран телефона в наивном ожидании.

Ответ, как всегда, не пришел.

Глава 11

Последние часы перед свадьбой Рудольфо провел в поисках невесты. Были вещи, о которых он хотел сказать ей только глядя в глаза.

Ему пришлось тайно следить за слугами по коридорам, а двоим даже дать что-то вроде взятки. Только так удалось отыскать тайные покои принцессы. Кивнув двум охранникам, Рудольфо вошел внутрь. Он прошел пустую комнату для чтения, кабинет и обеденный зал. Только потом, войдя в резные деревянные двери, принц наконец оказался в спальне невесты.

Валентина сидела на кровати так, будто ожидала его появления. Свадебного платья на ней не было и в помине. Принцесса была одета прямо противоположно событию – в узкие джинсы, балетки и мешковатую футболку. Вокруг ее шеи был несколько раз обернут легкий шарф абрикосового цвета. Медные волосы были просто убраны наверх и закреплены парой заколок. Здесь же покоились большие солнечные очки. Рудольфо закрыл дверь и остановился как вкопанный.

Женщина могла так одеться, выходя на пару часов в кафе. Ни в каких обстоятельствах нельзя было представить в таком одеянии принцессу, собирающуюся идти к алтарю.

– Похоже, ты не сильно торопишься, – заметил Рудольфо чуть холоднее, чем хотелось. – Прости, конечно.

Валентина, казалось, действительно ждала его прихода. Она не выказала ни грамма удивления. Она не сказала ни слова. Принцесса просто смотрела на него. Почти безвольно. Словно она смирилась с участью, навязанной ей Рудольфо. Но Рудольфо надоело испытывать чувство вины. Он устал бесконечно оправдывать чьи-то ожидания. В том числе свои собственные. Он не бестелесный призрак – ни в своей жизни, ни в чьей-то еще.

– Прости, принцесса, – начал Рудольфо. Он не помнил, когда последний раз просил у кого-то прощения. Но для начала разговора с Валентиной эти слова казались наиболее подходящими. Тем более принцу было за что извиняться. – Уверен, ты меня понимаешь.

Нет, она его не понимала. Валентина села ровнее на кровати и только сейчас отвела от него взгляд. Прошло несколько секунд, прежде чем она вновь посмотрела Рудольфо в глаза.

– Нет, я не понимаю.

– Я прошу у тебя прощения, – повторил принц. В его голове смешалось слишком много всего. Филипп, отец, даже мать, отказавшаяся прервать свое одиночество ради свадьбы сына. Сделав пару шагов к Валентине, Рудольфо остановился и развел руками. – Я столько лет ненавидел себя за то, что не похож на брата. За это время я действительно забыл, какой я на самом деле. Но потом появилась ты. И показала, что я могу быть лучше.

Глаза Валентины источали почти сверхъестественное спокойствие. Рудольфо даже предположил, что, успокаивая нервы, она переусердствовала с успокоительными. Но вот она улыбнулась – так красиво и непринужденно. Принц и сам не знал, насколько был напряжен, пока от этой улыбки ему не стало легче на душе.

– Продолжай, – сказала принцесса, деликатно кивнув.

– Я считаю, что ты мой идеал. – Рудольфо сделал еще один шаг к кровати. – Ты показала мне, как я могу исправить свою жизнь. Благодаря тебе я знаю, как заставить отца уважать себя. Я понял, как исправить свою репутацию. Я понял, как перестать во всем угождать королю. – Принц покачал головой. – Ты зачеркнула меня прежнего и открыла мне дверь в новую жизнь.

Рудольфо чувствовал облегчение, которого не испытывал ни разу. Как много лет понадобилось, чтоб понять то, что открылось принцессе в считаные дни. Поэтому он так злился на нее вначале. За столь короткое время она поняла его суть и ужалила правдой в самое сердце.

– Тебе уже не надо меня спасать, – продолжал он. – Потому что ты уже меня спасла. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. – В соседней комнате послышалась возня прислуги. Это были единственные звуки на ближайшие пятьдесят метров. Потому что принцесса не сказала ни слова. Она вообще не демонстрировала никакой реакции. Но Рудольфо предвидел, что может быть и так. Он знал, что заслужил недоверие Валентины. – Я хочу любить тебя, наслаждаться тобой, вкушать вкус твоего тела. Мы не будем жить ради прессы и остального мира, мы станем жить ради друг друга. И мне не нужны наследники.

Только теперь губы принцессы сложились в скромную улыбку. Она изящно и элегантно положила руки на колени.

– Разумеется, я тронута, – сказала Валентина так, словно совершенно не была тронута. Это не ушло от внимания Рудольфо, и ему стало… обидно. Но он заслужил и это тоже, поэтому знал – реагировать нужно по-мужски. – Но ведь ты считаешь меня сумасшедшей, не так ли?

Принц отрицательно покачал головой:

– Я не знаю, что тебе сказать, потому что запутался. Я хочу верить тебе. И хочу быть твоим мужчиной. Если для этого нужно поверить в наличие у тебя сестры-близнеца, я согласен. Обещаю, что, по крайней мере, попробую. – Принцесса снова молчала, а горячий темперамент Рудольфо уже давал о себе знать. Он закрыл глаза и протяжно выдохнул. Главное, не дать воли эмоциям. – Или я опоздал, Валентина? Скажи мне, если я… – Он не договорил и снова посмотрел на ее одежду. Принцесса сидела перед ним в обычных джинсах и футболке. – Ты хотела сбежать и не идти к алтарю, да? Но первые гости уже прибыли. Тебе не выйти из дворца незамеченной.

– Да, я хотела сбежать, – призналась принцесса и странно улыбнулась. – Я до сих пор не хочу выходить за тебя замуж. Но есть и хорошие новости. Другая девушка готова стать твоей женой.

На подсознательном уровне принц уже знал, что он увидит. Но открывшаяся картина все равно лишила его дара речи. В дверях стояла его возлюбленная принцесса в длинном белом платье. На лицо ее спускалась вуаль, а на голове блестела тиара. Она была так красива, что у Рудольфо помутнело в глазах. Он закрыл их на пару секунд, чтоб проверить, не галлюцинация ли это. Но, открыв глаза, он снова увидел одну принцессу сидящей в джинсах на диване и вторую – в свадебном платье в дверях.

Она смотрела на него так же, как в день их первой встречи. А он чувствовал, что вот-вот утонет в ее зеленых глазах.

– Как долго ты здесь стоишь? – спросил Рудольфо.

– Я вошла сразу за тобой, – тихо ответила Натали.

Значит, ему не нужно повторять. Она уже все слышала.

– Натали… Ты же Натали, правда?

Она улыбнулась своей скромной невинной улыбкой. И эта улыбка изменила весь мир вокруг.

– Да.

Натали говорила что-то еще, но принц ее не слушал. Он молча подошел к своей принцессе и взял ее за руки. Не медля больше ни секунды, он встал перед ней на одно колено.

– Будь моей женой, Натали, – сказал он. А точнее, почти взмолился. И ее руки дрожали в его руках. – Стань моей женой, потому что этого хочу я, а не наши отцы. Выйди за меня замуж, если и ты этого хочешь.

– Я не просто этого хочу, – ответила Натали, поднимая с лица вуаль. – Я люблю тебя.

И в следующее мгновение Рудольфо поднялся с колена, и их губы вновь соприкоснулись в жарком поцелуе.

Таком долгожданном и неожиданном.

Целуя свою Натали, принц чувствовал ее любовь. Впервые в жизни он ощущал себя по-настоящему свободным. Это было сродни прыжку в бездну без парашюта, но ему было все равно. Потому что в эту бездну вместе с ним летела его любимая женщина. И ему хотелось, чтобы этот полет длился вечно.

– Рудольфо, послушай, – сказала Натали, зажав в руках ладонь принца. – Когда ты еще не родился, твоя жизнь уже была спланирована за тебя. Моя мать совершила поступок, который можно осуждать. Но так я получила то, чего был лишен ты. Я жила своей жизнью и не чьей-то еще. И теперь у тебя появился такой шанс. Ты заслужил возможность просто жить. Без оглядки на окружающих.

– Ты действительно меня любишь, если так считаешь.

– О-о-о, еще как, – протянула с кровати Валентина. – Поэтому не верь моей сестре. Жить без оглядки на нее у тебя точно не получится. И не только на нее. – Рудольфо смотрел на Валентину непонимающим взглядом. – Ты еще не догадался? Натали в положении.

Резко повернувшись к Натали, принц посмотрел в ее широко раскрытые зеленые глаза. В них он увидел, что это правда.

– Тогда тебе не повезло, принцесса, – проговорил он, не в силах скрывать своих истинных чувств. – Потому что теперь тебе придется быть со мной вечно.

Content

Кейтлин Крюс
Неузнанная невеста

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11