Фредрик Браун

Цветные кошмары

I

Кошмар в седовато-серых тонах

Он проснулся, чувствуя себя прекрасно. Кожу пригревало яркое солнышко, в воздухе пахло весной. Явно прикорнул на этой скамейке в парке меньше получаса назад, потому что тени от ласкового солнца падают почти под тем же углом; только его собственная голова было поникла, а потом и вовсе упала на грудь.

Парк радовал взгляд весенней зеленью, более нежной, чем летняя. День был великолепен, а сам он — молод и влюблён. Влюблен и опьянен этой любовью. Взаимной любовью. Только прошлой ночью, в субботу, он сделал Сюзанне предложение, и она его приняла. Ну, точно не отказалась. То есть не сказала однозначно «да», а пригласила к себе сегодня после полудня, чтобы познакомить с семьёй. Сюзанна надеялась, он полюбит её родных, а те полюбят его — как она. Если это не знак согласия, то что же? Они влюбились друг в друга с первого взгляда, ну, почти — вот почему знакомство с её семьёй ему только предстоит.

Милая Сюзанна, обладательница мягких каштановых волос и симпатичного носика, бледных, нежных веснушек и ласковых карих глаз.

Она — самое замечательное, что случалось с ним в жизни, что вообще могло случиться с человеком.

Итак, стояла вторая половина дня — время, в которое Сюзанна просила его позвонить. Он поднялся со скамейки и, поскольку мышцы занемели после сна, с наслаждением зевнул и потянулся. Затем прошёл несколько кварталов от парка, где убивал время до дома, куда отвёз её домой прошлым вечером — недолгая прогулка под ярким весенним солнцем.

Мужчина поднялся по лестнице и постучал в дверь. Та отворилась. Неужели сама Сюзанна? Нет, просто похожа. Вероятно, сестра. Сюзанна упоминала, что у неё есть сестра всего на год старше.

Он, поклонившись, представился и спросил о Сюзанне. Девушка мгновение как-то странно на него смотрела, а затем пригласила:

— Входите, пожалуйста. Сюзанны пока нет, но если вы подождёте в гостиной…

Он подождал в гостиной. Как странно с её стороны так вот уйти. Пусть и ненадолго.

Затем из коридора снаружи донёсся голос — голос девушки, впустившей его в дом, и он из вполне понятного любопытства встал и подошёл к двери, чтобы послушать. Она, похоже, разговаривала по телефону.

— Гарри, пожалуйста, приходи домой сейчас же и захвати врача. Да, это дедушка… Нет, не очередной сердечный приступ. Как в прошлый раз, когда у него случилась амнезия и он думал, что бабушка до сих пор… нет, вовсе не старческое слабоумие, Гарри, просто амнезия, но в этот раз хуже. Пятидесяти лет как ни бывало… он даже не помнит, как женился на бабушке…

Внезапно постарев за пятьдесят секунд на пятьдесят лет, он прислонился к двери и немо зарыдал…

II

Кошмар в зелёных тонах

Он проснулся, полностью помня решение — важное решение, которое принял накануне, лежа в кровати без сна. Решение, которого он должен придерживаться, не позволяя себе слабину, если и впредь хочет считать себя мужчиной, настоящим мужчиной. Надо твёрдо потребовать у жены развода, иначе, считай, пропало: в следующий раз смелости может и не хватить. К разрыву шло, теперь он это понимает. С самого начала их супружества, все шесть лет, эта поворотная точка, это охлаждение между ними были неизбежны.

Брак с женщиной, которая сильнее тебя, сильнее во всех смыслах, не просто невыносим, от такой жизни превращаешься во всё более и более безвольного слабака, безнадёжного тихоню. Жена способна превзойти, да и превосходит его во всём. Спортсменка, запросто обыгрывает в гольф, теннис, да во что угодно! Обскакивает и обходит, а за рулём показывает такой класс, что ему и не снилось. Дока чуть ли не во всём, она оставляет его в дураках за партией в бридж, шахматы и даже покер, в который играет, как мужик. Но это ещё цветочки, постепенно она захватила бразды правления в его бизнесе и финансах и способна заработать, да и зарабатывает, столько, что ему и не снилось. Нет ничего, в чём бы его эго, какие бы крохи от него ни остались, не было бы ущемлено и принижено за годы брака.

А потом, потом появилась Лаура. Милая, очаровательная малышка Лаура, гостит у них дома на этой неделе и воплощает собой всё, чего не достаёт его жене: хрупкая и утончённая, восхитительно беспомощная и милая. Он без ума от неё и знает, что в ней его спасение. Женившись на Лауре, он может снова стать мужчиной, и станет! И она за него выйдет, как же иначе, ведь эта девушка его единственная надежда, у неё просто нет выбора. В этот раз он всё-таки должен выиграть, и плевать, что скажет или сделает жена.

Он принял душ и быстро оделся, с ужасом думая о предстоящей сцене с женой, но вместе с тем жаждая покончить с неприятным делом, пока не покинула смелость. Он спустился по лестнице. Жена сидела одна за обеденным столом и, увидя его, вскинула взгляд:

— С добрым утром, дорогой. Лаура только что позавтракала и ушла прогуляться. Я её попросила, чтобы переговорить с тобой один на один.

Отлично, подумал он, садясь напротив. Его жена увидела, что с ним происходит и решила облегчить ему жизнь, сама подняв щекотливую тему.

— Понимаешь, Вильям, я хочу развестись. Знаю, тебя это потрясёт, но… мы с Лаурой любим друг друга и решили жить вместе.

III

Кошмар в белых тонах

Сон внезапно слетел. Как он вообще задремал, ведь не собирался же? Он бросил взгляд на циферблат наручных часов, ярко светивший в кромешной темноте. Всего несколько минут одиннадцатого. Фух, просто чуть-чуть покемарил. Вырубился на этом глупом диване меньше получаса назад. Если жена действительно собирается подойти, для неё ещё слишком рано. Ей придётся подождать, пока его сестричка заснёт, и заснёт крепко, будь она неладна.

Такая нелепая ситуация. Они в браке всего три недели, едут домой после медового месяца, и впервые за это время ему приходится спать одному — а всё из-за нелепого требования своей сестры Деборы заночевать у неё на квартире. Ещё четыре часа за рулём, и они приехали бы к себе, но Дебби настаивала и в итоге добилась своего. В конце концов ночь воздержания ещё никого не убила, к тому же он устал. Куда лучше будет преодолеть последний участок пути утром, со свежими силами, решил он.

Естественно, в квартире сестры была всего одна спальня, и он заранее, ещё не приняв приглашения, знал, что не вытурит Дебби из дома ночевать в другом месте. Та предлагала им свою постель, но некоторые проявления гостеприимства не примешь даже от собственной любящей сестрички. Однако, стоит этой милой старой деве заснуть, как Бетти наверняка, ну, почти наверняка, присоединится к нему хотя бы на пару мгновений, — опасения разбудить Дебби едва ли позволят больше, — чтобы пожелать ему доброй ночи по-настоящему, не под бдительным оком сестры.

Нет, она точно к нему придёт, хотя бы для ласкового поцелуя на сон грядущий, если уж не отважится на большее, — вот почему он решил не засыпать сразу, а подождать её по меньшей мере час.

Она обязательно придёт… да, дверь тихо открылась в тишине и тихо затворилась снова, только слабо щёлкнул замок… шелест ночной сорочки, а может, неглиже, и вот к нему под одеялом прижимается её тело. Весь разговор — его «дорогая» и её тихое «шшш». Но разве нужны какие-то ещё разговоры?

Вовсе нет, вовсе нет, разве что в такие долгие, и вместе с тем быстротечные мгновения, после которых дверь отворяется снова, а за ней, в прямоугольнике ослепительно-белого цвета, пламенеет внушающий ужас силуэт жены. Она застывает на пороге и начинает кричать.

IV

Кошмар в голубых тонах

Когда он проснулся, стояло очень яркое невиданно голубое утро. Небо за окном подле кровати поражало почти неправдоподобной синевой. Не желая терять ни минуты отпуска, Джордж сбросил с себя остатки дрёмы и поспешно выскользнул из-под одеял, но оделся тихо, чтобы не будить жену. Вчера они приехали в этот домик, предоставленный на время отдыха другом, уже к ночи, и Вилма после поездки была очень усталой. Пусть поспит, пока спится. Он донёс тапочки до гостиной и там обулся.

Из меньшей спальни, зевая, выглянул взъерошенный малыш Томми, их пятилетний сынишка.

— Завтракать хочешь? — спросил Джордж.

Томми кивнул.

— Ну, тогда одевайся и приходи ко мне. Я буду на кухне.

Джордж не сразу принялся за готовку, а вышел наружу и постоял, осматриваясь. Приехали они затемно, а местность была знакома только с чужих слов. Девственные леса оказались ещё красивее, чем он думал. Дом ближайших соседей, по рассказам, стоял в миле отсюда, на другом берегу довольно большого озера. Джордж не видел озеро из-за густых деревьев, но к нему от кухонной двери вела тропинка, и пройти требовалось немногим больше четверти мили. Друг говорил, там хорошо купаться и хорошо рыбачить. Купание Джорджа не интересовало. Он не боялся воды, но и не сказать, чтобы её любил, к тому же так и не научился плавать. Однако жена была хорошей пловчихой, как и Томми — она называла его «настоящий маленький выдр».

Томми присоединился к Джорджу на крыльце. В понимании мальчика одеться означало натянуть плавки, так что это не заняло у него много времени.

— Пап, а давай посмотрим озеро перед едой? Что скажешь?

— Уговорил.

Сам Джордж есть не хотел, к тому же к их приходу могла встать Вилма.

Озеро потрясало красотой: синее неба и гладкое, будто зеркало. Томми радостно нырнул в воду, и Джордж попросил его держаться мелководья, не заплывая далеко.

— Но, пап, я умею плавать. Я хорошо плаваю.

— Да, но мамы с нами нет, так что держись-ка ты рядом.

— Ну, пап, вода же тёплая.

Джордж увидел, как вдалеке плеснула рыба. Сразу после завтрака он наведается сюда с удочкой и глянет не удастся ли поймать обед.

По рассказам, если идти по тропинке вдоль озера, через пару миль встретится место, где можно нанять лодку. Он наймёт одну на целую неделю и привяжет здесь. Джордж устремил взгляд вдаль, пытаясь разглядеть это место.

— Папа, моя нога… — внезапно обжёг сердце холодом крик боли.

Развернувшись, Джордж увидел ярдах в двадцати, а то и больше, от берега голову Томми, она то выныривала, то погружалась под воду, но вот Томми попробовал закричать снова, и на этот раз с его губ сорвалось только пугающее бульканье. Наверное судорога, подумал Джон, вне себя от тревоги. Томми проплывал и не столько.

Он порывался сам броситься в воду, но затем сказал себе: «Бесполезно. Только оба утонем. А если приведу Вилму, появится хотя бы шанс…»

Джордж ринулся назад к домику. За сотню ярдов он во всё горло начал кричать «Вилма!» и, когда до кухонной двери оставалось всего ничего, та в пижаме вышла на крыльцо. А потом следом за ним бросилась к озеру, поравнялась и обогнала, поскольку он уже выбился из сил. К тому времени, как она достигла берега, вбежала в воду и с силой рассекая воду поплыла к месту, где мгновение назад из-под воды выглядывала голова мальчика, Джордж отставал от неё ярдов на пятьдесят.

Вилма за пару гребков добралась до Томми, подхватила его и тут, когда она опустила ноги, чтобы вернуться вброд, Джордж, заледенев от ужаса — ужаса, отражённого в голубых глазах жены — внезапно увидел, что она стоит на дне, держа их мёртвого сына, и воды ей всего по колено.

V

Кошмар в жёлтых тонах

Он проснулся со звонком будильника, но, прихлопнув его, какое-то время лежал в кровати, ещё один, последний, раз пробегаясь по плану дел на сегодня: днём хищение — вечером убийство.

Он продумал каждый шаг до мелочей, но это была последняя проверка. Сегодня в восемь сорок шесть он станет свободным, свободным во всех смыслах. Момент выбран не просто так. Сорок лет назад в это время дня, а точнее, вечера, он появился на свет. Мать имела пунктик — астрологию, вот почему миг рождения с такой точностью отпечатался в памяти. Сам он не суеверен, но ему показалось забавным начать новую жизнь в сорок лет, минута в минуту.

В любом случае время убегает, оставляя его на бобах. Как юрист по сделкам с имуществом, он пропустил много денег через свои руки… и даже кое-что к ним прилипло. Год назад он «взял в долг» пять тысяч долларов и вложил их, казалось бы, в верное дельце, но вместо того, чтобы удвоить-утроить сумму, её потерял. Тогда он «взял в долг» больше и снова спустил на свои авантюры, пытаясь как-то вернуть первую потерю. Теперь он в минусе на тридцать с лишним тысяч, и недостачу не скроешь дольше пары месяцев, а надежды за это время возместить потерю, никакой. Вот он и собрал всю наличность, до какой сумел дотянуться, не вызвав подозрений. Осторожно распродал активы, и сегодня вечером у него на руках будет свыше ста тысяч долларов — достаточно, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.

Его никогда не поймают. Он продумал каждую деталь своего пути, своё убежище, свою новую личность, так что здесь осечки быть не должно. Он работал над этим месяцами.

Решение убить жену, можно сказать, запоздалая мысль. Мотив прост — ненависть. Но эта идея пришла ему в голову лишь после того, как он сказал себе, что никогда не пойдёт в тюрьму, убив себя в случае поимки. Ну и, поскольку всё равно умирать, он ничего не терял, оставляя мёртвую жену, вместо живой.

Смешно да и только, как она подгадала с подарком, когда вчера (на сутки раньше), преподнесла ему новенький чемодан. Ещё она уговорила его отпраздновать день рождения, встретившись в семь для ужина. Знала бы она, чем закончится праздник. Он собирался отвезти её домой до восьми сорока шести и воплотить своё представление о правильном порядке вещей в жизнь, в этот самый миг сделав себя вдовцом. К тому же в её смерти была и практическая выгода. Оставь её живой, но во сне, — сообразит, что случилось, и вызовет полицию, когда утром обнаружит его исчезновение. А мёртвое тело найдут не сразу, дня через три, наверное, что куда лучший старт.

День в конторе прошёл гладко, и к моменту встречи с женой всё было наготове. Но за напитками и обедом благоверная тянула резину, и он начал тревожиться, что не успеет доставить её домой к восьми сорока шести. Глупо, конечно, но для него стало важно, что бы миг свободы наступил именно в это время, не минутой раньше и не минутой позже. Взгляд то и дело обращался к часам на руке.

Он бы на полминуты не уложился во время, если бы стал ждать, пока зайдёт в дом. Но темнота на крыльце обещала скрыть преступление не хуже той, что внутри. Пока жена ждала под дверью, когда та откроется, он как следует замахнулся дубинкой, подхватил тело, чтобы не упало, и кое-как удерживая одной рукой, открыл дверь и закрыл её с обратной стороны.

Затем щелчок выключателем, комнату заливает жёлтый свет и гости, ещё не разглядев, что у него на руках труп жены, хором кричат:

— Сюрприз!

VI

Кошмар в красных тонах

Он проснулся, не понимая, что его разбудило, но уже через мгновение кровать вздрогнула от второго подземного толчка, и на комоде задребезжала всякая мелочь. Он лежал, ожидая, третьей волны землетрясения, но её не было.

Однако он понял, что сна ни в одном глазу и задремать теперь вряд ли получится. На подсвеченном циферблате ручных часов было всего три, середина ночи. Он встал с кровати и прямо в пижаме подошёл к открытому окну. В лицо повеяло прохладным ветерком. В черноте неба вспыхивали и гасли огоньки. Доносились обычные звуки ночи. Где-то звонили колокола. Но откуда взяться колоколам в такой час? Оповещают о катастрофе? Неужто слабые здесь толчки где-то рядом вызвали сильные разрушения? Или скоро тряхнёт по-настоящему и колокола — это предупреждение, предупреждение выйти из домов наружу, чтобы выжить?

Внезапно, хоть и не из страха, а повинуясь странному порыву, анализировать который не было никакого желания, он захотел оказаться на улице, а не здесь. Бежать, бежать отсюда без оглядки.

И он побежал. Через коридор, за дверь, беззвучно перебирая босыми ногами по длинной прямой тропе, которая вела к воротам. Теперь за ворота, захлопнувшиеся за спиной, и в поле… Поле? Откуда здесь, прямо за воротами, взялось поле? Тем более такое, всё в толстых столбах, похожих на телефонные, только почему-то обрубленных на высоте человеческого роста? Но прежде чем он собрался с мыслями, подумал с чистого листа и вспомнил, кто он, где он, и что здесь забыл, произошёл ещё один подземный толчок, на этот раз более мощный. Он даже споткнулся на бегу и врезался в один из загадочных столбов. Удар пришёлся по косой, плечо обожгло болью, и он сбился с курса, чуть было не упав. Что за странная сила гонит его вперёд? И куда?

И тут тряхнуло по-настоящему, земля, задрожав, вздыбилась под ногами, а когда всё закончилось, он лежал навзничь, глядя в чудовищное небо, где внезапно засветилась… надпись. Громадные красные буквы складывались в слово «ТИЛТ»,[1] и пока он на него таращился, остальные огоньки погасли, колокольный звон смолк и наступил конец всему.

Примечания

1

Прим. Перев.: тилт — механизм защиты пинбол-машины от попыток контролировать движение шарика, толкая корпус самой пинбол-машины или хлопая по нему.

Content

Фредрик Браун
Цветные кошмары

Примечания