Роман Дремичев

ХРАМ МЕРТВЫХ

Еще несколько мгновений назад была пуста одинокая поляна, затерянная в глуши диких непроходимых джунглей, как вдруг на ней среди пышных кустов папоротника, словно ниоткуда, возник человек, черный, как ночь. Сначала могло показаться, будто это чья-то тень выскользнула из-под крон высоких деревьев. Но это было не так. Огромный мускулистый воин с кожей цвета тьмы в одной набедренной повязке из шкуры пантеры замер среди зелени кустов, вглядываясь в чащу и полумрак на другой стороне поляны, что-то пристально высматривая среди стволов деревьев.

Мощная грудь тяжело вздымалась. Тело блестело от пота в лучах еле пробивающегося сквозь пышную листву солнца, медленно уплывающего за горизонт.

Убедившись, что вблизи никого нет, мужчина оглянулся назад, вслушиваясь в звуки вечерних джунглей, и затем мутным силуэтом пересек открытое пространство, стараясь пригнуться как можно ниже к земле, словно пытаясь укрыться среди сочной травы, следя, чтобы под ногой не хрустнула ни одна сухая ветка или не раздался шорох листвы. И вот он скрылся в кустах, лишь пышные листья папоротника едва заметно колыхнулись на ветру. И ничто не напоминало о том, что мгновение назад здесь кто-то был.

Воин заметно прихрамывал. Ступня и бедро его левой ноги были обмотаны какими-то грязными тряпками, насквозь пропитанными кровью, из-под которых торчали края странных желтоватых листьев. Это было сделано для того, чтобы обеззаразить рану, остановив кровотечение, и предотвратить нагноение.

Чернокожий мужчина убегал все дальше, неслышно скользя среди деревьев. Он был единственным, кто смог остаться в живых из некогда могучего племени сарао. Извечные враги сарао воины племени марро, поклоняющиеся кровожадному богу Исстару, обитающему во чреве вулкана Нгха среди скал Олаго, темной ночью прокрались через Ущелье Ветров и напали на деревню сарао у реки Скарр.

Они не щадили никого. Злобно завывая, как стая кровожадных демонов, вырвавшихся из бездн ада, они носились по деревне и под их копьями гибли все: и женщины, и старики, и дети. Мужчины племени хватались за оружие, в спешке пытаясь противостоять разъяренному врагу, но у них ничего не получалось. Марро было слишком много, достаточно для того, чтобы перерезать половину племени во сне и яростно добивать остальных в своем кровавом безумии — разрывая горло каменными ножами, вспарывая животы, дробя крепкие головы огромными молотами. Судьба племени сарао была предрешена. И темные боги сегодня пировали на их земле, предрекая неминуемую смерть и истребление.

Воины марро окружили последних оставшихся в живых и, не смотря на их стойкое сопротивление, сумели сломить их и загнать в одну из хижин в центре разоренного поселения, где раньше обитал вождь Джанг, ныне погибший. Они завалили дверь бревнами и частями развороченных хижин и, окружив строение плотным кольцом, подожгли. Крики горящих заживо людей взметнулись к небесам. А в это время жрецы марро трясли страшными амулетами и бубнами, что-то напевали, корчась в бешеном танце, — принося сарао в жертву своему мрачному богу. Победа была полной.

Но они просчитались. Одному из воинов сарао удалось бежать. Раненый, он скрылся в лесу, понимая, что больше уже ничем не в силах помочь своему народу, обреченному на смерть. Но он твердо верил, что если выживет, то с лихвой отомстит дьяволам-марро. За всех, кто принял сегодня столь страшную смерть. За всех… И он поклялся в этом имеем своего бога, покровителя небес, чей яркий лик взирает с высоты на землю днем и ночью. Он вернется, он найдет свой путь и принесет смерть в логово врага, карая их за содеянное. И тогда не видать дикарям покоя в этом мире. Их ждет та же участь.

И вот с болью в сердце, раненый в ногу, он устремился на восход к лесам Тар и болоту теней.

Он успел убежать довольно далеко от деревни, когда один из следопытов врага напал на его след. Он призвал воинов и, громко крича, поведал им об этом. Это растравило марро и, взывая гневно к небесам, громко надрывно крича, десяток дикарей устремился в лес на поиски беглеца. Победа не принесет нужного эффекта, если жив еще хоть один враг.

Марро скрылись в лесу, растворившись во мраке ночи.

Вождь марро, огромный и свирепый, словно дикий зверь, призвал остальных воздать должное, и на руинах разоренной деревни началась дикая оргия. Праздник победы, наконец, наступил.

* * *

Дикая боль глушила сознание, перед глазами плыли целые созвездия алых огоньков, мигая в сером тумане, тишина сдавила виски, навалилась всем своим весом на гудящую голову. Но воин не останавливался, он упрямо шел вперед, стараясь отыскать хоть какое-нибудь укрытие, где можно было переждать какое-то время и набраться сил. Он знал, если сейчас его рассудок помутится, и он рухнет на землю — он погибнет. Его — беспомощного, неспособного удержать в руках оружие, — найдут либо враги, либо дикие звери. И пусть смерть от клыков леопарда или банги не в пример благороднее, чем от рук дикарей-марро, но все же смерть есть смерть, и ее уже не изменить, а он обязан выжить.

Удар тяжелого молота по черепу, пусть и пришелся вскользь, не прошел даром. На скуле расцвела огромная шишка, размером с кулак взрослого мужчины. Как не треснула челюсть от такого удара, просто удивительно. Боль волнами жара медленно пульсировала в теле, распространяясь вниз. Левая нога онемела, и он уже почти не чувствовал ее, ступая на землю. Листья харрико отгоняли постепенно боль и жар.

Воин знал, что своре оружие воины марро опускают в яд белой змеи, одной из самых опасных хищниц туманных топей по другую сторону гор. Ее яд смертелен для человека. Но колдуны марро научились разводить смесь до такой концентрации, что яд вызывает лишь жгучие боли во всем теле, и человек умирает долго и мучительно. Воин понимал, что должен высосать яд из раны, но не мог остановится. Малейшая слабость и ему уже не встать. Поэтому, не обращая внимания на боль, надеясь лишь на свои силы и на свойства листьев харрико, снижающих активность яда болотных змей, он упрямо двигался на восход через лес.

Изредка ему казалось, что тело его словно перестало существовать, породив в себе огненный жар и превратившись в сгусток нескончаемой боли. Яд частично проник в его кровь и медленно впитывался в ткани, пусть и не в той дозе, что способна убить, но и эта малость несла с собой океан мучений. Но воин не останавливался, и слепое дикарское чувство вело его куда-то вперед.

Ноги стали все чаще заплетаться, слабость давила на плечи. К горлу подкатил большой сухой ком, мешая дышать, во рту высохло, стало подташнивать. Сильные руки и ноги налились тяжестью, и уже с большим трудом воин мог ворочать ими. Но как ни странно, он все еще сжимал в правой руке свое копье, ухватившись за него со страстью обреченного.

Постепенно он начал терять бдительность, уже не так, как вначале осматривая окрестности. Перед глазами начало мутнеть. И вот уже в который раз запнувшись о торчащий из земли корень, он не смог удержаться на ногах и рухнул вниз на сырой мох и листья.

Он еще попытался приподняться, мутными глазами оглядываясь вокруг, но силы были на исходе, и теперь даже дикий нрав не сможет приказать телу двигаться дальше. Вот он клюнулся носом в землю и затих, провалившись во мрак беспамятства. А над ним в вечернем сумраке легкий ветерок раскачивал кроны гигантских деревьев, осторожно касающихся покрытой мхом и травами обвалившейся постройки, укрытой лианами, возвышавшейся в самой чаще.

* * *

Очнулся воин уже на следующий день. Яркое солнце медленно поднималось в небеса, освещая своими скудными лучами дикие джунгли. Где-то в ветвях деревьев перекрикивались попугаи, стайки маленьких птичек мелькали в листве. Где-то далеко послышался протяжный рык сытого льва, отправлявшегося на утренний отдых.

Голова воина раскалывалась от ноющей боли. Шишка болела так, словно вместо нее в голове у него был раскаленный камень. Перед глазами от вынужденного отдыха прояснилось, но все равно сил много не прибавилось, поэтому изредка перед взором натруженных глаз пробегали стайки ярко-красных огней, голова кружилась.

Стиснув крепкие кулаки и не менее крепкие зубы, чернокожий воин, превозмогая боль, осторожно приподнялся с земли и сел, расположившись у корней ближайшего дерева, приходя постепенно в себя. Боль несколько раз возвращалась, словно молотом терзая голову, но в конце концов медленно, пусть и с неохотой, отступила. Воин вздохнул полной грудью влажный теплый воздух джунглей, наполняя легкие живительным газом. Он жив. Еще жив. Так приятно чувствовать себя снова живым…

Все царапины, что оставили ему на память ветки колючих кустов, через которые он продирался прошлым вечером, уже не кровоточили. Рана на ноге перестала доставлять неудобства — видимо пора беспамятства все же принесла свои плоды, да и листья успели подействовать. Развязав грязные тряпки, убрав крошево выполнивших свое предназначение листьев, воин осмотрел место пореза. Рана затянулась тонкой кожицей и больше не кровоточила. Синюшности тоже не было видно — это означало, что сок листьев впитал яд, спасая этим воину жизнь. Если бы он вовремя не приложил их к ранам, то яд давно бы, проникнув в кровь, разнесся по всему организму, добрался до сердца и наверняка остановил бы его навсегда. Но слава богам все позади. Не считая этих ран, остаточной боли в голове и небольшой усталости, вызванной кровопотерей и шоком, он был здоров и достаточно свеж, чтобы продолжить прерванный путь.

Воин осмотрелся вокруг. Минуты слабости прошли и теперь пора позаботиться о дальнейшей безопасности. Не стоит гневить судьбу, раз она пока так благосклонна к нему…

Вдруг где-то в чаще леса раздались приглушенные расстоянием и частоколом деревьев гневные выкрики. Кто-то двигался по утреннему лесу, стремительно продвигаясь вперед, даже не озаботившись скрыть свое присутствие. Значит, этот кто-то был уверен в своих силах и наглости.

Воин напрягся, улыбка слетела с его лица, он насторожился. В этих лесах неосторожный долго не живет. Привычки, спасающие жизнь, впитываются еще с молоком матери. Рука легла на древко лежащего рядом в траве копья.

Мужчина не знал наверняка, но думал, что это были его преследователи, потерявшие его след и кружащиеся по лесу в поисках беглеца. Вот вдали раздался радостный вопль и следом за ним боевой клич — видимо, кто-то из них наткнулся на кровавый отпечаток, отметивший долгий путь воина, и враги воспряли с духом, обнаружив, что жертва где-то недалеко. Он должен идти дальше, спасаясь, должен найти укрытие, в котором можно отлежаться, зализать раны и с новыми силами отправиться тропой мести. Но сейчас он был слаб, и это давило на мозг сильнее угрозы смерти. Он должен отомстить за павших.

Воин, превозмогая боль, поднялся на ноги — в голове затрещало, перед глазами поплыли круги, но то была лишь минутная слабость. Тряхнув курчавой головой, он уже было хотел шагнуть под кроны ближайших деревьев, но замер, в удивлении оглядывая место, где провел ночь.

В десяти шагах от него каменной стеной возвышался фасад какого-то древнего сооружения, собранного из черных каменных плит, истерзанных временем и природой. Две башни убегали в высоту, теряясь среди ветвей. Толстые стволы деревьев подпирали их, лианы украсили своими лозами, а подножие утопало в пышно растущем папоротнике.

Но откуда в этих лесах могло возникнут нечто подобное? И как древние строители возвели здесь это? До гор, откуда могли бы добыть нужный для строительства камень, несколько недель ходу по непролазным болотам и чащам. Но, тем не менее, здание не было миражом, порождением измученного мозга. Оно было достаточно реальным и от него веяло древностью и тайной. От каждого камня волнами исходили флюиды чего-то непонятного, возможно инородного и давно забытого.

Как завороженный, воин смотрел на это мрачное черное пятно, проявившееся на фоне зелени джунглей, и множество странных желаний обуревало его в тот миг — он хотел лечь, упасть на землю, уткнувшись носом в мох, и не вставать, пока не умрет здесь, неважно как, но тут же он хотел бежать, бежать без оглядки, быстро и стремительно, лишь бы подальше от этого сооружения. Но желание осмотреть его вблизи, победило все остальные.

Так как от природы воин был любознательным и достаточно смелым, он оглянулся назад, определяя где находятся его преследователи, и обнаружив, что их нет еще в поле зрения, устремился к темнеющему входу — дыре в стене, укрытой циновкой из прочных лиан.

Под ногами в проходе валялись обугленные осколки камней — видимо когда-то давно дверь была крепко запечатана, замурована, но кто-то все таки смог прорваться здесь. Но кто и когда? На мягкой земле не было видно ни единого отпечатка. Но это и не удивительно, если произошедшее здесь случилось достаточно давно, то череда беспощадных сезонов дождей скрыла напрочь все следы.

Воин, натружено дыша, припал к стене, опираясь на нее плечом, и заглянул внутрь — там было темно. Он прислушался — тишина. Только где-то за спиной крики преследователей звучали все громче — он уже не сможет скрыться от них в лесу. Что ж, есть лишь один путь — вперед. Медленно, стараясь не оставить своих следов на влажной земле, он проник внутрь, исчезнув во мраке, лишь напоследок расправил занавеси лиан у входа, скрываясь от чужих глаз. Затем, взглянув сквозь них на мир, он развернулся и исчез в недрах древней постройки.

* * *

Тьма плотным покрывалом окружала его со всех сторон. Дневной свет не проникал сюда, полностью растворяясь во мраке. Воин, словно сгусток этого самого мрака, осторожно придерживаясь рукой за стену, продвигался вперед по неширокому коридору. Под ногами валялся мусор, что-то скрипело, возможно, какой-то минерал. Стены были изъедены временем и покрыты толстым слоем пыли и паутины. Воздух был затхлым, словно в сыром подземелье, и наполнен странными запахами.

Что там впереди, воин даже не смел предполагать, но и остановиться уже не желал, если марро обнаружат этот храм, возможно, он напугает их и они пройдут мимо, ежели нет, то глупо дожидаться своей участи прямо у входа. И поэтому он упрямо шел в неизвестность.

* * *

Внезапно коридор кончился, стены разошлись в стороны, и воин замер в нерешительности у входа в какое-то большое помещение — гулкое эхо шагов здесь напомнило о себе. Воин вслушивался в тишину, стараясь сдерживать дыхание. Ни один звук не нарушал покой древней обители. И, казалось, опасности нет. Воин шагнул вперед, — но не успел он пересечь черту чертога, как тут же ярким огнем вспыхнули укрепленные на стенах в бронзовых держателях, чадящие факелы, развеяв мрак, осветив пространство дрожащим светом.

Это было так неожиданно, что свет болью резанул по привыкшим к темноте глазам. Воин отступил, зажмурившись, но не потеряв смелости. Он прикрыл глаза рукой и осторожно осмотрелся, щурясь на свет.

Все произошло столь стремительно, что даже испугаться он не успел, хотя, показалось, будто храброе сердце подпрыгнуло от неожиданности к самому подбородку, нарушив свой размеренный ритм.

Как оказалось, он стоял у входа в огромный зал. Гладкие мраморные стены уходили вверх на три человеческих роста, там соединяясь с черным, не отражающим свет потолком. Лучи факела просто тонули в столь непроглядном мраке. Сам покой был длиной шагов сорок-пятьдесят. Тонкие изломанные колонны поддерживали потолок двумя рядами. А у противоположной от входа стены высился камень-алтарь в половину человеческого роста, покоящийся на каменной плите, утопленной в мраморный пол, потрескавшийся от времени и покрытый пылью и крошевом камней.

За алтарем была вырезана в стене ниша, и в ней на упорах покоилось сооружение из дерева — своеобразный гроб, переживший камень и не превратившийся за долгие годы в труху. Гроб накрывала толстая прозрачная крышка. Что покоилось в этом гробу, воин отсюда не видел. Но мурашки и странный холодок потревожили его тело, привыкшее к зною, а не прохладе каменных склепов.

Прямо за гробом в нище стояла статуя — большой змей, блестевший золотом. Древний гад свернулся тугими кольцами, приподнявшись над землей, и с гневом в багровых глазах, раскрыв клыкастую пасть, замер в тишине. Статуя была выполнена с таким совершенством, что в первые мгновения воин, покрывшись испариной страха, принял ее за живую. И испытал не самые приятные чувства животного страха. Но, приглядевшись внимательнее, он понял, что это всего лишь блестящий металл.

Справа и слева от входа на постаментах из серого песчаника замерли еще два саркофага, покрытые пылью и с непроницаемыми крышками. Все из того же странного вещества, похожего на дерево. Поверхности их, в отличие от дальнего гроба, были испещрены странными рисунками, изображавшими не то каких-то животных, не то неведомых существ, и письменами, смысл которых не дано было познать несведущему.

А посреди помещения возвышался вбитый в пол с силой, так что треснули мраморные плиты, прочный стальной шест с укрепленным наверху серым человеческим черепом без нижней челюсти. В его глазницах блестели крупные сапфиры, и пучки спутанных волос свисали с боков.

На полу воин разобрал среди пыли и камней странный рисунок, окружавший место установки жезла, — древний символ, своеобразный герб. Там был изображен большой изогнутый кинжал с голубым лезвием из драгоценных камней и золотой рукоятью. Большая зеленая змея обвила его своим телом, острые зубы, словно со злостью, впились в навершие рукояти, где был сложен из нескольких средних рубинов один большой. Глаза змеи поблескивали в факельном свете. Казалось, она затаилась и в полудреме сквозь пелену пыли оглядывает зал, замерла, словно выжидая мгновение, когда можно будет атаковать.

Эта странная картина была поистине зловещей, и окружающий вид запустения нагнетал странные мысли. И обращались они к пыльному гробу. Непреодолимое желание узнать, что же находится там, терзало душу воина, наполненную страхом перед всем неизвестным. Но все же, пересилив себя, он осторожно, даже позабыв о болезненных ранах, двинулся вперед, с опаской обойдя зловещий рисунок на пыльном полу. Как ни странно вспыхнувшие сами по себе факелы не смогли напугать его, он словно не заметил этого, словно так и должно быть — настолько его увлек странный гроб. А может, и что-то иное тому было причиной…

Воин, поглядывая на золотую статую, приблизился к алтарю и заглянул внутрь саркофага. Там на мягких подушках темно-багрового цвета покоилось нечто. Странное создание походило на человека лишь тем, что имело столько же конечностей — две руки, две ноги, голова. Но это был не человек. Наверное, даже не житель этого мира.

Огромные, покрытые зеленоватой броней руки напоминали лапы крокодила, неестественно удлиненные и увеличенные в размерах. Множество острых наростов покрывали их. Толстые пальцы заканчивались длинными черными когтями и были сжаты в тяжелый кулак. Мощные плечи, могучий торс, не прикрытый тканью. Лишь на бедрах находится нечто похожее на набедренную повязку их шкуры неизвестного животного. Длинные сильные ноги, перевитые узлами мышц со шнурами вен, напоминали обвитые диким плющом колонны храма. Узкие ступни были одеты во что-то напоминающее сандалии, украшенные мелкими камнями.

Грудь мертвеца украшали наросты и выпуклости, образуя своеобразный хитиновый панцирь с вкраплениями полос тонкого металла, словно бы вживленных в саму плоть. То, что было на месте головы, вызывало лишь ужас и отвращение у рожденного под солнцем. Это был ком из мозгов, костей, рогов, каких-то наростов, длинных лохматых ушей на затылке, прикрывающих голову. Две небольшие узкие ямки, затянутые кожистой пленкой, обозначили глаза. Но рта и носа нигде не было видно.

Воин отшатнулся, покачивая головой, словно не веря своим глазам, не веря в то, что обнаружил. Но вдруг его повело, голова закружилась, силы покинули измученное тело, и он провалился в забытье. И странные образы замелькал перед его взором, словно картины древней истории…

…В странном гробу, скрытом в древнем храме посреди диких джунглей, покоится тело кошмарного существа, обретшего смерть много тысячелетий назад. Это был демон из иных сфер Вселенной, пришедший в земной мир из бездн холодного космоса миллионы лет назад, когда на планете еще царили незримые существа. Он пришел обуянный гневом, преследуемый врагами, и, укрывшись в зелени трав и растений, смог запутать свой след, обманув своих преследователей. Несколько тысяч лет он провел в тишине гор, наблюдая, как изменяется этот мир, наливается красками и разнообразием. И новые формы жизни как ростки проклюнулись на поверхности земли и в толще океанских вод. И вот тогда демон воспрял из забвения и явил себя во всей красе, ибо суть его существования — лишь нести боль и смерть всем, кто его окружает. И рухнули в пыль первые города и пали ниц первородные расы, и кровавые войны тысячами погребальных костров затмили синее небо. Кровь лилась рекой. Поколения сменяли поколения, и не было в мире никаких изменений.

Но однажды восстал один из рабов — человек, он смог обуздать великие тайны космоса. Он нашел смерть и принес ее в дар кровавому тирану. И тогда существо умерло.

Но умерло ли? Вот уже десятки тысяч лет пролетели с того момента, когда сраженного воином людей монстра, укрытого в странном гробу, принесли в тайный храм верные слуги, похоронив здесь навсегда и запечатав вход, чтобы никто не смог его обнаружить. Минули тысячелетия, храм медленно разрушался под воздействием времени и ветра, но тело в гробу продолжало лежать и ожидало своего часа. Чтобы восстать и вновь вернуться в солнечный мир, неся разрушение и смерть.

Однажды к храму пришли странные путники, закутанные с ног до головы в черные плащи с капюшонами. Они стали читать молитвы на забытом языке, развели костры, а после сломали тайную печать и открыли запечатанную дверь, стремясь проникнуть в древнюю гробницу. То были потомки бывших прислужников тирана. Они хотели вернуть его к жизни и купаться в лучах его славы. Но не учли всех особенностей наложенных на гробницу древних заклинаний. Едва сломав стену, они обрекли себя на жуткую гибель. Заклятия, наложенные великими жрецами, сработали, и последние из приверженцев пришельца канули во тьму, исчезнув навсегда. Но они сделали свое черное дело, открыв миру вход в обитель мрака.

И час воскрешения был близок…

И великий шаман прошлого, тот, кто смог найти смерть для демона, ничем уже не сможет помешать его воскрешению. Спустя много лет после захоронения тирана, какие-то люди убили его и принесли его голову в дар своему кровавому кумиру, оставив в склепе, насадив на древний колдовской шест…

Чернокожий воин не знал ничего об этом. Да и откуда ему было знать, ведь даже в преданиях седой старины не осталось и намека на те кровавые дни, так давно это было. Все уже стерлось из памяти людей, а тех, кто был до них, вообще не осталось. Те времена — времена мрака, боли и ужаса — давно канули в небытие.

Воин пришел, наконец, в себя, он медленно поднялся с пола, опираясь на свое копье, и вновь подошел к саркофагу. Тут его внимание привлек блеск металла — у правого бока существа на красной тряпице покоился небольшой кинжал с золоченой ручкой, так похожий на изображение на полу. И сердце воина забилось учащенно — оружие из бездны веков, осколок древности. Ему ужасно захотелось завладеть им, почувствовать в своих руках.

Кинжал манил его, притягивал взгляд, завораживал, наполняя все вокруг аурой древнего колдовства. Откуда же было знать дикарю из джунглей, что перед ним жертвенный нож, чья сила помогла успокоить инопланетного убийцы.

Воин положил копье на пол и прикоснулся ладонями к поверхности гроба. Под пальцами оказалось странное прохладное вещество, прочное и твердое. Но воин уже не думал об этом, он с силой надавил на крышку, отодвигая ее в сторону.

* * *

В то мгновение, когда крышка гроба успела сдвинуться лишь на ладонь, раздался громкий звук, словно на острые камни с огромной высоты рухнуло большое сухое бревно. Что-то противно затрещало, прогоняя тени вечности, прячущиеся по углам. Воин оглянулся в поисках неведомого звука.

Медленно, сбрасывая с себя столетнюю пыль и паутину, откинулись крышки двух саркофагов, взметнув в воздух прах времен. В них покоились тела закованных в броню воинов.

Через мгновение скрип стих. Крышки поднялись и замерли на месте. Но эхо все еще витало по залу.

А воины, что спали многие века внутри саркофагов, охраняя покой древнего склепа, вдруг вернулись к жизни. Они резко приподнялись и, схватив оружие, похороненное вместе с ними, ломая стенки саркофагов, встали на пол плечом к плечу у входа.

Это были два мускулистых бойца. Тот, что слева, был в черных доспехах, прикрывающих грудь, ноги и голову, другой — в темно синих. А так их было не отличить друг от друга — одинаковой комплекции, роста и силы. В руках черный сжимал тяжелый резной молот на длинной рукояти, украшенной пучками волос, синий — средней длины меч и окованный железом круглый щит, на котором в центре была изображена голова змеи с горящими желтым огнем глазами. И пламя, похожее на отсветы адских огней, искрилось в щелях глазниц древних шлемов, словно вырывалось из недр огромного вулкана.

Эти воины внушали ужас и несли с собой лишь смерть. Последний дар павшему владыке от верных подданных и слуг. Они — порождения бездны и от них не уйти никому. Стражи. Они вернулись сейчас в этот мир лишь с одной целью — покарать того, кто осквернил старинный склеп своим присутствием.

Поэтому они, словно два закованных в сталь призрака, шагнули навстречу своему врагу. Чернокожий воин, пораженный всем увиденным, словно парализованный, замер у алтаря. Но скрип старых железных пластин привел его в себя, и он поднял с пола свое копье, рассматривая надвигающихся воинов, все еще не веря своим глазам. Острие копья смотрело на врагов.

Словно два смерча, охранники бросились в бой. Сверкнул поднятый к потолку меч, послышался свист тяжелого молота. И битва началась.

Воин пригнулся и отпрыгнул в сторону, уходя от стального лезвия, ощущая, как уже где-то за спиной воздух сотряс грохот ударившегося в пол молота. Он извернулся и атаковал, метя в щели доспехов. Удар достиг цели, но не произвел успеха. Воин, казалось, ничего не почувствовал и даже не остановился, лишь на мгновение замер на месте, прочувствовав силу толчка, и продолжил атаку. Чернокожий встал так, чтобы второй охранник с молотом в руках был за спиной первого. Пусть лишь на несколько мгновений, но это шанс. Он вновь ударил, и удача на этот раз была с ним — кровь брызнула из под доспехов мечника. Но радоваться рано, тут уже атакует второй — тяжелый молот поет свою песнь. Но воин уже узнал все, что нужно — его враги истекают кровью, значит их можно убить, и ничего, что они спали до этого тысячи лет. Смертное — убиваемо. И начался кровавый танец. Блеск меча, вой молота и взвизги стремительного копья, словно разозленная змея атакующего врагов.

Уже множество кровоточащих ран покрывали тело воина, левое плечо саднило — зацепил вскользь острым краем тяжелый молот. Но воин не сдавался, и, казалось, безысходность придала ему новых сил. Он все еще кружился по залу, взметая пыль ногами, а за ним с неумолимостью смерти двигались стражи.

Но все же силы, хоть и не большие, медленно иссякали. Кровавые искры пылали перед глазами. В голове шумело, но он не сдавался, ведь ценой на этот бой была его жизнь.

Поняв, что он не в силах победить врагов выносливостью, чернокожий сменил тактику боя. Он решил отступить, зачем гибнуть там, где иного выхода нет. Есть лишь один шанс выжить, и это — коридор, ведущий на поверхность в джунгли. Воин не знал, но рассчитывал на то, что стражи не отважатся преследовать его при свете дня, но даже если это и так, в знакомой обстановке у него больше шансов на успех. План пришел в голову сам собой, словно какая-то блуждающая в глубинах сознания мысль смогла, преодолев все заслоны, всплыть на поверхность, принеся с собой идею и надежду в то время, когда человек уже было смирился с поражением. Рана на ноге открылась и вновь кровоточила. Измученное тело молило об отдыхе, но враги не давали ни секунды передышки.

Вот воин оттолкнулся от пола, с трудом перепрыгнув алтарь, развернулся, едва не упав, обнаружив падающего на него в прыжке молотобойца, извернулся и, схватив врага за руку и бок, отправил его дальше по траектории, но при этом потерял копье. А мечник был уже рядом. Воин не успевал добраться до оружия и отпрыгнул в сторону, уходя из-под удара, крутанулся по песку и устремился вперед к выходу, уже не обращая внимания на грохот, раздавшийся за спиной, — под тяжестью упавшего воина крышка гроба треснула и разлетелась на куски, сверкающим дождем осыпавшись на пол.

Вот и коридор, еще чуть-чуть и он на свободе. Но тяжелая тишина, обрушившаяся вдруг на зал, заставила его притормозить и оглянуться. От увиденного он замер при входе.

Охранники больше не пытались умертвить его. Они грудами ржавого металла замерли с обеих сторон алтаря, упав на колени и не смея поднять головы. Их оружие, словно не нужное, валялось рядом.

Чернокожий остановился, тяжело дыша, оперевшись рукой о стену, с опаской наблюдая за происходящим. Но стражи вновь обратились в тысячелетние мумии и замерли не двигаясь.

Воин уже было хотел покинуть странное место, хоть без оружия и не хотелось этого делать (закралась мысль плюнуть на все и осторожно добраться до своего копья, пусть и лежит оно в трех ладонях от одного из охранников, но пока он не решился). Но тут ужас от увиденного снова парализовал его. Над краем гроба, с которого была скинута крышка, показалась рука с толстыми пальцами, украшенными когтями. Странное существо, как и его стражи, обрело жизнь и вылезало из своей могилы. Воин уже было бросился наружу, как какая-то странная сила нахлынула на него штормовой волной, отбросив от выхода в сторону. Воин отлетел, словно кукла, с размаху врезавшись в стену, и, съехав на пол, замер в пыли и паутине. Он еще дышал, но сознание помутилось, и все конечности будто налились свинцом, разом расплескав все имеющиеся силы.

В голове будто лопнул огромный огненный шар, опалив сознание и наполнив его непроницаемым туманом. Воин лежал и смотрел, и видел все словно со стороны.

Мертвец, что спал в стеклянном гробу несчетные тысячи лет, медленно сел, похрустывая сухими суставами, проверяя их на работоспособность. Покрутив головой, разминая мышцы, он медленно с натугой открыл глаза — черные, глубокие, как бездонный омут, ведущий в мир мрака и смерти. Вот он с натяжкой прочищая застоявшиеся легкие вдохнул, словно затрещал сухой пергамент. Затем медленно осмотрел свои руки, наблюдая за их движениями, перевел взгляд на тело, ноги. И убедившись, что вновь ожил, он поднял руки к потолку и страшно взвыл — видимо это означало приступ неизмеримой радости. Его крик словно цунами разрезал тишину и заплясал под сводами, гоняя мрачные тени. И воин почувствовал, как дуновение черного ветра скользнуло по полу, как воздух задрожал, наполняясь странным непонятным запахом, как тьма полезла из углов, скрадывая свет факелов.

Как же он может издавать столь сильный вой, не имея рта, — странная мысль напоследок пронзила гаснущее сознание воина.

* * *

Хозяин этого древнего склепа, прекратив наконец истошно орать, еще некоторое время внимательно осматривал себя, а потом огляделся вокруг. И тут его взгляд натолкнулся на распростертых на полу воинов. Его глаза налились странным блеском, изменив цвет с черного на блестяще серый, белесый дымок повалил из них, он вдруг страшно зарычал так, что казалось даже стены вздрогнули от мощи его вопля. Его верные слуги как будто ожидали данного действия, они медленно поднялись с колен, сжимая в руках оброненное оружие, и вновь застыли на месте, как изваяния, дожидаясь последующих приказаний.

И вот оживший мертвец заметил наконец лежащего у дальней стены человека, он несколько томительных мгновений пристально смотрел на него, словно изучая. А затем вытянул в его направлении сильную руку и сжал пальцы в кулак так, что хрустнули косточки, и снова волна черного ветра всколыхнула пыль древности на плитах пола.

Слуги, не издав ни единого звука, поклонились своему господину, скрипя ржавыми доспехами, и, развернувшись, устремились к человеку. Воин понял, что снова оказался на грани смерти, зашевелился, пусть сил и не хватало, но сумел приподняться на ноги, хоть и видел, что не успевает. Вот уже над ним навис молотобоец, холодный воздух взрезал тяжелый молот и, пропев свою короткую песнь, ухнул вниз.

Каким-то чудом на пределе сил воин рванул в сторону на четвереньках, едва не рухнув лицом в пыль. Он проскочил вперед несколько шагов, врезался в стену и, опираясь на нее, но, не прекращая движения, скользнул по шершавому камню в бок, уходя из-под удара меченосца. Острая сталь лишь чиркнула по камням, но это не остановило ее — вновь острое жало со скоростью атакующей змеи метнулось к телу человека, стремясь лишить его жизни. Древний клинок был совсем рядом, еще короткий миг и он пронзит шею воина, но вдруг запнувшись, человек, падая, случайно избежал неминуемой гибели. Острая смерть вновь пронеслась мимо. Но воин не остановился и откатился дальше по полу, уже слыша за спиной вой тяжелого молота.

И судьба и здесь не оставляет человека, попавшего в обитель зла. Он оказывается в непосредственной близости от стального шеста, вбитого посреди зала в пол. Это его последний шанс. С трудом напрягая уставшие ноги, воин бросился к нему и, моля всех богов, чтобы ему еще раз повезло, схватил шест двумя руками и попытался вырвать его из плит пола. Тот на удивление очень легко вынырнул на свет, только череп, как не нужный атрибут, слетел на пол, явив взгляду воина острый наконечник древнего копья, засветившийся странным голубым светом.

Воин, не долго думая, повернул оружие против своих врагов. Мечник, уже видимо решивший, что поймал верткую жертву, бросился к воину, взмахнув мечом, и со всего маху напоролся на копье, пробившее доспехи, словно пергамент. Брызнула кровь, страж замер, будто натолкнулся на прочную стену, затем по его телу пронесся приступ дрожи, и он, корчась, рухнул на колени. Человек уперся ногой ему в грудь, высвобождая свое оружие. Грузное тело, гремя железом, замерло на плитах пола, истекая черной кровью.

И в это мгновение воин краем глаза заметил блеск рванувшегося к нему молота. Еще миг и сталь опустится прямо ему на голову, дробя кости, сминая череп, превращая мозги в кровавую кашу. Слепая ярость наполнила все тело воина, и он с громким криком отпрыгнул в сторону, сжимая копье в сильных руках, избегая смертельного удара. Кувыркнувшись, он оказался сбоку от стража, приподнялся на одно колено и, не останавливаясь, силой двух рук атаковал врага. Острие, и здесь не встретив сопротивления, пробило доспех, добираясь до плоти бойца из древних миров. Через мгновение и он замер на полу, орошая его своей кровью.

А воин, не забыв про хозяина убитых им только что слуг, оглянулся, замерев посреди зала, опираясь о древнее оружие. Тело била мелкая дрожь, мышцы, и так испытывающие огромное напряжение, работали на пределе, ноги предательски дрожали.

Странное существо уже сидело на краю гроба, свесив сильные ноги вниз, опираясь руками о плиту, и пристально смотрело на человека.

— Не ожидал… Ты смог уничтожить моих верных слуг, что стоили сотни тангов. Тебе очень повезло.

Чернокожий воин стоял, слушая этот тихий скрипучий голос, пробирающий до самых костей. Мертвец смотрел на него, не отводя глаз, сверлил взглядом, казалось, проникая в саму его душу и что-то выискивая там, свободно шарясь в самых потаенных ее тайниках.

— Людское племя за это время, как я погляжу, не достигло каких-то значимых высот. Ты — представитель новых поколений, ты храбр и смел. Силен. Но ты всего лишь смертный. Одно из низших существ… Как и было всегда… Я чувствую твой страх. Ты пытаешься скрыть его от меня — бесполезно. Дикарь, вроде тебя, никогда не сможет понять насколько велики мои силы и знания. И какую страшную силу могу использовать я для достижения своей цели.

Он замолчал, о чем то задумавшись или, возможно, вспоминая былые времена периода расцвета своей темной империи.

— Много, очень много циклов прошло с тех пор. Я чувствую это. Мир изменился. И все вокруг пропитано магией. Странно, неужели Ваал не справился…

Он вновь обратился к замершему перед ним воину.

— Я долго ждал, надеялся… вернуть свою власть. Власть, что приносила мне наслаждение… Но все кануло в мир теней… А я когда-то смеялся, глядя с высока на тех, кто был разумнее вас и в десятки раз сильнее, и падали они все ниц передо мной. И от смеха моего страх проникал в сердца живых, и умирали они, стоя на коленях перед моим троном…

Я верил в свою мощь и знал, что никто не в силах противостоять мне. Но то был лишь мираж… Какой-то шаманишка, едва познавший силу иномирья, сумел пленить меня и едва не убил… Столько времени пропало зря…

Вдруг демон поднял голову к потолку и в гневе вскричал:

— Даже через столько веков, ты все еще смеешь грозить мне, Кса-Тши… Но время ушло, и твое тоже… Тебя уже нет, как и твоих потомков. Их путь, я чувствую, оборвался давным-давно в раскаленных пустынях юга. И все вы, кто грозился извести меня, мертвы, как вырезанные из глыб камня истуканы, а я жив, и снова готов занять свое место… Сила твоих заклятий истощилась, и яд темных бездн покинул мои жилы… Я вернулся… И мир вновь падет к моим ногам…

Пришелец взглянул на человека, продолжая:

— Ты не поверишь в то, что тебе не дано понять. Если бы ты знал, какие муки испытал я из-за этого шамана, колдуна-недоучки. Душа моя, вырванная из тела, блуждала очень далеко. В мирах, где мрак царит всегда и нет места свету, где рождается черный ветер и песнь мертвецов низко стелется над сгоревшей, оплавленной землей. Клекот мертвых птиц и скрежет ползущих насекомых, вой бури, что несет с собой лишь смрад и адскую вонь, жар плотоядных звезд и тепло огня черных бездн… Но я знал, я твердо знал, что это не навсегда. Я знал, что вернусь. И тогда месть наполнит смыслом мой путь. И смерть шагнет по моим следам… Океаны крови омоют мое тело, исцеляя от боли…

Он перевел дух. Что-то изменилось в его взгляде. Какие-то странные огоньки проявились среди полной черноты зрачков.

«Зачем он мне все это говорит», — подумал воин. Что-то должно произойти. Но что? Он лишь крепче сжал свое оружие и приготовился, к чему, он и сам не знал.

— Тебя зовут — Хаарон, — проговорил вдруг мертвец. — Не удивляйся — я знаю все… Я чувствую твои мысли и твой страх. Это ничто, по сравнению с гибелью далеких миров, когда умирают в неудержимом огне миллионы существ… Но я был слаб все эти века. Духи демонов и существа мрака смеялись надо мной. Я не хочу больше быть слабым. Время истекло… Я был самым могущественным, но все потерял. И снова не допущу такой возможности. Прав был Харракс… Прав… Но я смогу все, я вернулся и готов доказать свои права… Ха-ха.

Он вдруг резко оборвал свой смех.

— Пусть сейчас я еще слаб, — мое тело слишком долго лежало без должного присмотра, — но уже я ощущаю потоки силы, что все быстрее начинают стремится обратно в меня. Я обретаю то, что давно потерял, вновь… Правы были змеелюди — все вращается по кругу и рано или поздно приходит к началу. Круг замкнулся. Но теперь я не допущу чтобы что-то изменилось… Я слышу удары твоего сердца, они участились, и это уже не только страх… Гнев… Да, но ты уже ничему не сможешь помешать. Соки твоего тела наполнят мою плоть, и я смогу покинуть это узилище. Радуйся смертный, ты будешь первой жертвой новому богу…

Пришелец вытянул руку вниз и кинжал, лежавший на полу, взмыл в воздух, мелко дрожа.

— Это древнее оружие Инналха — мое спасение и проклятие. Верные слуги возложили его рядом со мной, до конца не ведая о его силах. Это оружие Иных богов. Оно не давало мне умереть, исторгнуть последние капли жизни из холодного тела, уберегая его от разложения. Но и вернуться я не мог — сила кинжала не пускала мой дух обратно. Это великое оружие и сила его велика. И восстанавливая утраченные энергии, я не мог их использовать и томился в плену тысячи циклов. Но теперь все изменилось… Убей его, — прозвучал тихий приказ, и острый клинок метнулся к противнику быстрее молнии. Воин, даже если бы захотел, не смог увернуться, но смерть прошла мимо — кинжал не вонзился ему в сердце. Золотая молния скользнула вдруг в сторону и исчезла где-то за спиной. Но через миг появилась с другой стороны и начала бешено кружиться вокруг ничего не понимающего человека, наполняя застоявшийся воздух противным гудением. Но вот ее словно магнитом оттянуло в сторону, и с громким треском кинжал воткнулся в упавший на пол череп, пробив лобную кость.

Пустые глазницы черепа наполнились синим светом, голубые молнии пронеслись по древку копья в руках человека. Одна из них впилась в тело воина, пронзив его адской болью. Пальцы его непроизвольно разжались, и оружие упало на пол, громко застучав по камням. Воин в изнеможении рухнул на колени, все тело его свело судорогой, стало трудно дышать. Но боль медленно начала отступать, постепенно стихая.

— Не может быть, — услышал воин скрипучий шепот, наполненный до краев удивлением. — Этого не может быть! Нет! Не так!!!

В тоже мгновение кинжал задрожал, словно кто-то невидимый глазу пытался вырвать его из трухлявого черепа. Вот он медленно выскальзывает наружу, замирает в воздухе на мгновение и устремляется к древнему богу, находя его сердце. Во все стороны брызнула черная кровь, а перед мертвецом, словно призрачное марево, появилась на мгновение фигура высокого воина, увешанного талисманами и перьями, сжимающая в невесомых руках колдовское оружие.

Пришелец зашипел, словно клубок разъяренных змей, и схватился за рукоять кинжала, пытаясь вырвать его из своего тела. Но сил не хватило. И вот гнев сменился страхом, безысходностью. Мертвец осознал, что это конец. Полный и бесповоротный. Смерть наконец даже через бездну времени добралась до него. Тысячи лет назад этому свершится помешали его верные слуги, но сейчас из них никого в живых не осталось, и враг его торжествует.

Тут внутри у него что-то заклокотало, из глаз повалил густой белый пар. Боль волнами пробежалась по телу, опутав плотными сетями. Пришелец не удержался и рухнул на пол, дергаясь в последних конвульсиях, исторгая из себя потоки крови, но вот он затих и больше уже не шевелился.

О, как бы ему хотелось сейчас вернуться назад в мрачные и темные миры, где он столько лет незримой тенью скользил меж звезд, проникая через врата неизведанных измерений, но путь туда закрыт — теперь он в клетке, в клетке, которую называют забвение.

И вот самый великий из правителей древности, самый кровавый тиран умер. Черная душа его растворилась в вихре бездны, распавшись на мириады черный звезд, исчезнувших во мраке. Тело его замерло, превратившись в камень, покрылось сетью морщин и трещин и рассыпалось в пыль. То же произошло и с телами его слуг. Запах склепа наполнил собой все вокруг. Свет факелов погас и мрак поглотил гробницу.

Храм задрожал, сотрясаясь словно в приступе нестерпимой боли, едкая пыль наполнила воздух, стало тяжело дышать, горячие песчинки лезли в рот, нос, липли на мокрую кожу.

Со стен и потолка посыпались камни. Грохот наполнил собой помещение.

Хаарон бросился к выходу наугад, смутно припоминая его расположение. Но не ошибся. Впереди длинный коридор. Стены содрогаются, пол ходит ходуном. Спотыкаясь и падая, стараясь не дышать, воин тенью проскочил мрачные переходы и вырвался, едва не запутавшись в лианах, на свет.

Как ни странно уже был вечер. Солнце медленно садилось за дальним лесом, и сумрак крался под деревьями и среди кустов.

Кашляя и протирая глаза, воин отбежал от содрогающегося здания и рухнул лицом в мох. Он провел там внизу почти целый день и даже не заметил этого. Удивительно. Но это знание несравнимо с тем, что он увидел там…

Врагов-преследователей не было видно. И опасность не витала в теплом вечернем воздухе. Но воин знал, что все это может быть обманом. Он приподнялся и присел у корней высокого дерева. Храм почти перестал содрогаться. Обломки с вершины уже не падали, но вход в обитель теней был полностью завален, и вместе с ним великая тайна древности была похоронена под глыбами камня и песка.

Воин еще раз огляделся по сторонам. Громкий шум может привлечь чье-нибудь внимание. Пора убираться отсюда. Но, боги, как же он устал.

Кряхтя и прихрамывая, Хаарон встал и направился в лес, и до заката исчез в густом кустарнике.

* * *

Последние конвульсии обители мрака стихли, и ничто больше не нарушало тишину вечернего леса. Вот солнце скрылось за горизонтом, ввергнув мир во мрак. И вдруг нагромождение обломков при входе в обитель зашевелилось, словно кто-то сдвигал камни, и из одной из щелей выскользнула золотая змея с кроваво-красными глазами. Она осмотрелась по сторонам, прислушиваясь к тишине ночи, и, выбрав направление, злобно зашипев, растворилась в ночи.

Место погребения тирана древности превратилось в руины, и никто уже никогда не найдет его. Время забрало с собой все тайны и знания тех времен, стерло все безжалостной рукой. Лишь черные камни стали надгробием существу, грезившему о былом кровавом величии…

Content

Роман Дремичев
ХРАМ МЕРТВЫХ