Дремичев Роман

Кровь на снегу

Холодный белесый туман низко стелился над землей, укрывая неприметную долину, затерянную среди высоких серых гор, гордо упирающихся своими острыми, изрезанными узкими ущельями вершинами, покрытыми шапками снега и льда, в низкие затянутые пасмурными тучами небеса. Эти горы служили своеобразной природной границей, разделяющие две враждующие испокон веков страны – ледяную, укрытую снегом Хандарию, обитель вьюг и буранов, и Аргонию, огромную пустынную северную степь, владения мрачных кочевников-скотоводов, которые вот уже двадцать зим страдают под тяжелой пятой Таола Великого, грозного хана заолских джайгуров, и его своенравных сыновей. Давно кочевник Таол из знатного рода Араков вызвал на бой хана Тайула и в страшной схватке срубил ему голову одним безжалостным ударом, получив в награду все земли и титулы своего противника. И с тех пор нет свободы и справедливости в степи. Отряды черных всадников, прислужников Таола, кочуют по стране, грабя и притязая свой народ. И льется кровь рекой на стылую землю, и плач женщин и детей рвется в небеса. Смутные дни пришли в некогда цветущую степь…

Белым пушистым покрывалом лежит снег на каменных склонах, кое-где заросших скоплениями семейств горных елей. На узкой тропинке, петляющей меж темных скал, взметались в небеса стволы северных стройных сосен.

По дороге не спеша шел одинокий путник, одетый, как и многие жители этих северных пределов, в теплые меховые штаны, кожаную куртку на меху, стянутую на груди крепкими ремнями, и прочные сапоги из шкуры майхарра – самого опасного хищника этих мест. Длинные волосы цвета ночи были собраны в хвост и крепко перевязаны прочной шелковой лентой. На поясе висел небольшой, узкий меч, которыми пользовались все племена Хандарии. Его он приобрел совсем недавно в городке Хазвар, что на подступах к ущелью Фатах, куда он добрался после стычки с разбойниками из племени гатаров, слывших безжалостными работорговцами и убийцами. В бою он потерял свой верный клинок – он раскололся, не выдержав атаки тяжелого молота одного из врагов.

За плечами болталась почти пустая котомка с едой. На дне ее перекатывалась старая фляга с водой, которой уже осталось совсем немного. Но путник не боялся умереть от жажды – кругом раскинулись вечные снега, так что добыть воду будет не проблема.

Вот странник неудачно встал на подтаявший слой снега и провалился почти по колено в заброшенную нору гхаура – снежной ящерицы, чье тело покрыто нежной белой шкуркой. Тихо выругавшись, с трудом освободив сапог из ловушки, воин продолжил путь.

Если бы кто-нибудь, случайно наблюдая за ним, вгляделся в черты его лица, то обнаружил бы, что перед ним молодой воин, лет двадцати пяти от роду, который за свою еще не долгую жизнь сумел пройти сквозь череду суровых испытаний и лишений, которые безжалостно оставили свои следы на его молодом лице, укоренившись в его остром пронзительном взгляде серых глаз.

Одиноко было ему в этом огромном суровом мире. Родители погибли много лет назад. Братьев и сестер никогда не было. Он знал, что где-то на далеком юге скитается последний из братьев отца, но никогда не искал его. Друзья разбрелись, разбежались кто куда по своим только для них предназначенных богами тропам жизни.

Единственного человека, которого он любил больше всего на свете – юную красотку Нейлу, молодую светловолосую девчушку с неизменной улыбкой на тонких губах, стройную и хрупкую, но стойкую, с потаенной силой в нежной душе – несколько лун назад похитил вместе с десятком других женщин злобный стаджирский колдун Дайус – прозванный Темным, за свою необоримую тягу к тайнам запретного искусства.

Юноша не бросил свою подругу в беде. Он смело ринулся ей на выручку. Сумел преодолеть Туманные горы и добрался до скрытого во мраке замка колдуна, где тот совершал свои грязные и богопротивные ритуалы. Но было слишком поздно. Дайус опоил девушек и, вынув из их нежных тел трепетные души, заключил их сущность в сосуд темного стекла, в котором уже было что-то намешано, растворив там эманацию девственных душ, обретя могущественный эликсир.

Поняв, что он уже не в силах что либо изменить, молодой воин с болью в сердце и кипящими каплями слез на щеках, разгоряченный от гнева и бессилия, жестоко отомстил проклятому чернокнижнику, одним метким ударом разбив тайный сосуд, лишив мага его силы и освободив из тяжкого плена светлые души девушек. Вместе со склянкой канули в лету и коварные замыслы Дайуса, лелеемые и вынашиваемые им вот уже несколько десятков лет. Сам колдун окончил свой земной путь, напоровшись в слепом безумии на беспощадные лезвия коротких мечей, которыми юноша и проткнул черное сердце мага. Его дух – призрачное крылатое существо, вырвавшееся из темницы плоти, – рухнул на каменные плиты пола, остервенело метаясь в жутких конвульсиях. И стоило сердцу Дайуса остановится, его страшный дух превратился в вонючую грязную пыль.

Вернувшись домой из того тяжелого похода воин, опечаленный невосполнимой потерей, надолго замкнулся в себе, стал малообщителен и нелюдим. Соседи боялись его и избегали, а старики, ведающие почти обо всем происходящем на этом свете, понимающе сокрушенно качали ему вслед головой, пыхтя старыми сучковатыми трубками, вдыхая густой горький дым сухих трав и смол.

Юноша чувствовал себя чужим на этой земле. Он замечал отвращение в глазах прохожих, чувствовал, как они шепчутся за его спиной. И боль в сердце не утихала. И вот однажды, плюнув на все, он собрал свой нехитрый скарб и исчез в тумане ночи. Утром соседи углядели лишь настежь распахнутую дверь пустого дома и тишину, затаившуюся в старых комнатах, где остались доживать свой век лишь тени да призраки былых времен.

Воин отправился на восток от родных мест. Он хотел поглядеть на мир и людей его населяющих. Новые дороги и кривые тропы поведут его вдаль, а там лишь судьба решит его участь.

Был он пиратом, был рабом на галерах, но смог пережить боль и бежать. После его пленили в Алдарии и он гладиатором вышел на арену Шеддоргана, города ста восьмидесяти розовых башен, замершего среди лесов у подножия Серых гор. Завоевав свободу, воин отправился в новый путь. Стал капитаном при дворе Лония, правителя Саира, но через несколько лет ушел со службы, собрал отряд наемников и некоторое время нанимался охранять купцов и их караваны. Много лет не был он в родных пределах. Возмужал, заматерел, приобрел нужный опыт. Но своего места в жизни так и не отыскал…

Последнюю луну он провел в городке Аргис, что у самой границы с Великой Западной Степью – Кентарой. Здесь он распустил свой отряд, выдал людям жалование, честно ими отработанное, и решил отдохнуть от долгих изнурительных странствий, благо в кошельке деньги еще водились. Но судьба не дала ему длительной передышки. Ложно обвиненный в покушении на какого-то богатого сановника, он был арестован и брошен в городскую тюрьму, где палач поведал ему о его дальнейшем пути. Покушение было специально подстроено одним из врагов сановника, но не имело успеха. И теперь, чтобы отвести от себя тайных агентов правителя, взявшегося расследовать этот случай, вельможа без зазрения совести скинул под нож голову воина, зная, что он пришлый человек и не обладает нужными связями в Аргисе, и после его смерти не будет тех, кто вздумает печалиться о нем.

Спустя несколько дней, разозленный подлогом и беззаконием, творимым в этом «паршивом» городишке, юноша предстал перед судьей, где ему не дали даже слова сказать в свою защиту и приговорили к смерти. Он плюнул в лицо судье, и молча был препровожден в казематы смертников. Но вельможа, что затеял все это, не знал истории воина. Он не ведал, да и не решился это узнать, что воин пришел в город не один. И пусть его ребята почти все разъехались, несколько из них узнали о приговоре и вернулись в город.

И на следующий день, за несколько часов до казни они помогли своему, пусть и бывшему, капитану совершить побег. Попутно лишив возможности отравлять степной воздух своим дыханием нескольких стражей и придурковатого начальника городских подземелий вкупе с палачом и очень невезучего вышибалу в одном из тайных питейных заведений города, присовокупив к нему нескольких мрачного вида посетителей. Новость о его побеге подняла на уши всю стражу города. Дерзкого убийцу искали все, начиная от низших чинов городской стражи и заканчивая воинами-охранниками высокородных вельмож и даже стражи самого правителя. Но следы ловких ребят затерялись в переплетении нищих грязных кварталов, куда не заглядывали даже городские и квартальные стражи, опасаясь за свою жизнь. Спустя сутки воин сумел пробраться во дворец оклеветавшего его сановника и укоротил его ровно на голову, а перед рассветом, попрощавшись еще раз с товарищами, покинул негостеприимный город раз и навсегда.

Распрощавшись со степями Аргонии, он направился на север в Хандарию, решив навестить старого друга своего отца, некоего Неймала Васохо, знаменитого на весь край вождя айдакийцев, одного из многочисленных кочевых племен снежной Хандарии. В прошлом он часто гостил в родной деревне юноши, приезжая навестить отца. Вместе они отправились и в последний поход. На восходе в то время орудовали беспощадные жарры – племя дикарей охотников на людей, каннибалов и извергов. Союз трех племен выступил в поход против беспощадных врагов. И была жестокая битва в веках названная Боем в Кровавом ущелье.

Не ведающие страха смерти, воины жарра бросались безумно в бой. Они также привели с собой своих колдунов в одеждах из человеческой кожи. Связки ушей, фаланг пальцев убитых детей, грязные черепа болтались на их изогнутых посохах, наполняя их заклятия мощью и силой. Это были правители племени – колдуны-почитатели Коро-Даха, древнего демона, повелителя могил и склепов, бича смерти. Вызванные ими из иного мира орды скелетов, словно камень смели бурные ряды людей, но не смогли вырвать победу. Воины устояли перед колдовской силой, хоть и ценой очень многих жизней. В том бою погиб и отец храброго юноши – кремневая стрела пробила ему грудь, найдя узкую щель в доспехах, он потеря правую руку по локоть и правый глаз. Кровь так и не смогли остановить. До долгожданной победы он не дожил пару часов…

Юноша отчетливо помнил тот скорбный день, когда в распахнутые настежь ворота медленно въехала угрюмая процессия. Пятеро всадников в покрытых пылью помятых доспехах привезли на шестой лошади без седла завернутое в дорогие ткани тело. Крики и плач сельчан взлетели к хмурым низким небесам. Он помнил как мать, узнав что произошло, молча ушла на задний двор. К вечеру ее не стало. Любящее сердце не выдержало разлуки с горячо любимым человеком и остыло, замерев на веки. А маленький мальчишка в черных штанах, бегавший по грязному двору, в один день потерял самых близких людей и остался совсем один на свете. Весь мир, что он знал до этого, словно перевернулся на изнанку, и вся грязь его предстала глазам мальчугана.

Он помнил, как уходили усталые измученные в боях воины прочь от его дома, видел, как запрягали лошадей те, кто жил в доме отца, так больше и не взглянувшие на него, а он с трепетом в сердце ждал их улыбок и приветливых слов, но точно грозовые тучи исчезали они вдали, не сказав ни слова на прощанье. И вот некогда шумный дом опустел совсем. И мальчик, брошенный всеми, так явственно ощутил, как пустота в груди ширится, отдаваясь болью и ноющей тоской. И эта боль останется с ним на всю жизнь…

Направляясь в Хандарию, он думал обрести там, в далекой и чужой стране, покой и свободу, он надеялся все забыть: и беды и невзгоды, и взглянуть на жестокий мир под иным углом. Он надеялся наконец-то прекратить свой поход и начать новую жизнь. Возможно, в недалеком будущем песок времени серебристым дождем осыпется на его душевные раны и поможет зарубцеваться им, или, по крайней мере, усмирит их боль, даря отдохновение усталому телу.

Сейчас путь путника пролегал через грозовой перевал Умхар, что змеясь пересекает Игларские горы в самой глухой их части. Дорога, скорее узкая еле видная среди скал и снега тропка, которой пользуются лишь горные звери, убегала ввысь, теряясь среди выступов острых камней, рухнувших когда-то с высоты. По чистому снегу змеилась цепочка чьих-то следов, видимо юноша был не одинок в своем стремлении незаметно попасть в далекую страну.

Холодный, но не колючий ветер метался близко от земли, играя крупинками снежинок, взметая поземки и маленькие вихри, плавно скользившие по гладкой поверхности снегов. С серых небес медленно слетало все больше и больше пушистых хлопьев, оседая на камни и кроны высоких деревьев, словно одинокие стражи возвышавшихся на горных откосах.

Идти было тяжело, ноги проваливались, увязали в снегу. Но юноша не отступал, упорно двигаясь дальше.

Вскоре впереди показался распадок, а за ним узкая долина, заваленная снегом – это было финальное препятствие Игларских гор на пути из Аргонии в Хандарию.

Медленно уже начинало темнеть. День приближался к концу. Заметно похолодало. Снегопад почти прекратился.

Скоро на мир опустится ночь. И нужно к этому времени найти убежище, в котором можно спокойно перекусить, согреться, отдохнуть и набраться сил перед завтрашним переходом через ущелье. Через несколько поворотов тропинки юноша наткнулся на хорошее место для ночлега. У маленькой расщелины в скале росла одинокая невысокая ель, укутанная белоснежным одеялом. А дальше скальный разрыв переходил в небольшого размера пещеру, где может разместиться одинокий непривередливый путник. Это было как раз кстати.

Пещерка выглядела уютной и что самое важное не обитаемой – на холодном полу, на нанесенном снаружи покрывале снега не было заметно никаких следов. Обследовав все вокруг и убедившись, что неприятностей можно не ожидать, юноша скользнул внутрь. Он уселся сбоку от входа, подложив на камень шкуру черного волка, сбросив на пол мешок с поклажей. Он тяжело вздохнул, пригладив двумя руками волосы, и принялся обустраиваться. Из мешка он выудил черный хлеб уже засохший, кусок сушеного мяса и кожаную флягу с водой. Всем этим он запасся в крохотной деревушке у подножия гор.

Вновь тяжело вздохнув, то ли от усталости, то ли от тяжести дум, посещающих его, юноша принялся за еду, уплетая свою нехитрую пищу за обе щеки и запивая все это холодной водой.

Хмурый день медленно догорел. Хозяйка ночь скатилась с далеких укрытых тучами небес на землю, скрыв очертания предметов в непроглядном мраке. Стало тихо. Успокоился бродяга-ветер, лишь сероватые точки снежинок сыпались из темноты на холодную стылую землю. Усталый путник, насытившись, убрал остатки еды обратно в котомку. Юноша допил последние капли из фляжки и, набив ее снегом, положил в мешок – снег за ночь подтает в тепле и будет вода. Завязав узлы на горловине мешка, он сунул его себе под голову, закутался в теплую шкуру волка и лег спать. Стоило ему лишь сомкнуть глаза, как он тут же провалился в туманную неизвестность, окунувшись с головой в мир снов, владения седобородого Харроша, хранителя сновидений.

Снился ему родной дом в так давно покинутом селении.

Он – еще совсем мальчик – выходит во двор из дверей старого покосившегося сарая, оставшегося еще от прадеда-лодочника, где хранятся инструменты и старые доски. На плече он гордо несет небольшое тонкое копье со стальным, немного тронутым ржавчиной наконечником. Это он сам втихаря изготовил его и прятал под грудой хлама, а теперь готов показать отцу.

Юный охотник отправляется в лес, чтобы на первом же старом дереве опробовать свое оружие. Он лучится счастьем и радостью от предвкушения слов похвалы. Ничто не предвещает беды. Юноша еще не знает, что отец и мать с улыбками на лицах наблюдают за ним, стоя в тени крыльца. Отец уверенно кивает головой, словно говоря, молодец сынок, молодец. Как быстро ты растешь.

А в ярко голубых глазах матери искрится нежность и вся любовь, что переполняет ее душу, скованную тяготами сельской жизни. Но она горда сыном. Он умный и смелый мальчик.

Но, не оглядываясь, он идет все дальше и дальше к лесу, не останавливаясь. Вдруг ужасной силы грохот и треск раздались где-то за его спиной. Ребенок замер на месте, очень удивившись этому, и вмиг обернулся назад, а от увиденного сердце его забилось сильнее, липкий пот от страха высыпал на лбу.

Он увидел самый страшный кошмар в своей жизни. Родной уютный тихий дом был объят жадным пламенем, взметающимся высоко в небеса, и черный густой дым скрывал от глаз лучи яркого солнца. Сухое дерево быстро занялось, слышался треск и шипение сухой древесины. Покатая крыша, крытая дерном, почернела и провалилась внутрь, взметнув вверх снопы огненный искр. Там в глубине что-то вздрогнуло, ухнуло и взорвалось с громким хлопком.

А родители его словно и не заметили всего творящегося за их спинами. Они все так же, приветливо улыбаясь, стояли на крыльце, скрытые клубами беловатого дыма, и продолжали смотреть на него.

– Беги те же, спасайтесь, – вскричал мальчик что было сил, но изо рта не вырвалось ни единого звука, словно тишина украла в тот миг его голос. Но страх не возобладал над ним. Поняв всю безнадежность своих криков, мальчик сбросил в траву свое копье и ринулся к горящему дому, он еще надеялся спасти родных, уже почти исчезнувших в дыму и огне. Но, не добежав до крыльца десяти шагов, он рухнул на землю. Сильные и быстрые ноги предали его, исчерпав все силы, отказали в самый важный момент, они налились свинцовой тяжестью, притянув мальчика к земле. Но он не сдался. Продолжая беззвучно кричать, он бился в траве, рвал ее пальцами, пытаясь ползти, и соленые слезы бессилия потоками струились из его глаз по щекам. Он не успеет. Он чувствовал, что будто копошится в вязкой тягучей жиже, завязнув в ней всем телом. Его словно схватил невидимый зверь и не дает двигаться, уничтожая силы и порыв.

Но мальчик все кричал, звал отца, рыдал, он молил родителей услышать его и спасаться из жадных объятий пламени, но лишь мирная тишина да треск прогораемых бревен витали вокруг.

А родители его, отец и мать, все так и стояли, окруженные стеной огня и дыма, и продолжали с нежностью смотреть на своего сына, улыбаясь. И тут страшный взрыв разметал на части почти сгоревшую избушку. Яркая вспышка ослепила ребенку глаза, он зажмурился и закричал еще неистовее. Неведомая сила подхватила его и, словно пушинку, повлекла по земле и отбросила далеко в сторону. Он перекувырнулся, паря в теплом воздухе, и рухнул на землю, больно ударившись головой о толстый корень кривого дерева.

Сознание колыхнулось куда-то в сторону, мир поплыл перед глазами, наполняясь туманом. Все краски поблекли, растворяясь медленно во тьме. И тут он почувствовал, что кто-то жестокий и злой набросился на него, кромсая нежную плоть, разрывая тело острыми клыками. Колючий скользкий хвост немилосердно лупил его по лицу и спине, оставляя багровые полосы. Мальчик, почти сойдя с ума от адской боли, пожиравшей все его тело, безумно кричал и рвался вперед, стараясь вырваться из цепких и сильных лап неведомого зверя. Но ничего не получалось. Боль не отпускала его. И наконец, дойдя до своего апогея, она острой раскаленной стрелой пронзила мозг, и мир рухнул во тьму…

* * *

Солнце давно уже взошло, когда юноша продолжил свой путь. На высоких небесах в этот день не было ни единого облачка, и нежная синева радовала взгляд. Измученный приснившимся ночью кошмаром, он долго лежал, не закрывая глаз, медленно вытирая покрывший лицо пот. Он словно в пустоту смотрел на потолок пещеры, не ощущая ни времени, ни холода. Вот на нем мелькнул яркий солнечный луч, медленно заползавший в расщелину.

Очнувшись от ступора, юноша поднялся, позавтракал, привел одежду в порядок, скатал шкуру и выбрался наружу. Легкий ветерок стелился над землей, где-то в вышине одиноко прокричала какая-то птица и вновь тишина гор окутала его.

Приснившийся ночью сон все не покидал его мысли. И не давал покоя.

– Что бы это все могло значить, – думал юноша, пробираясь среди нанесенных за ночь сугробов. Родители уже давно не посещали меня. Они …. Они вновь умирали на моих глазах. И радость и нежность в их глазах… О боги,…

Они знали, что их смерть не будет безнаказанной. Юноша отомстил повелителю жарров, раскроив его темный череп, как сухую тыкву. Но это все уже случилось и должно быть забыто. Он перешагнул через рубеж мести. Так, что же это все значило?…

Юноша остановился и потряс головой, прогоняя тяжелые и невеселые думы, пытаясь очистить память от жутких и невыносимых видений. Но у него плохо это получалось.

Вдруг его внимание привлекло странное красное пятно на снегу у корней маленький елочки. Он присел рядом и осмотрел его. То была свежая кровь, застывшая на холодном ветру. Но пролили ее совсем недавно, не раньше сегодняшнего утра. Кинув взгляд дальше по склону он увидел, что вся земля вокруг была покрыта кровавым снегом, жадно впитавшем в себя горячую влагу. Юноша не заметил всего этого лишь потому, что думы его были заняты ночным кошмаром и настороженность снижена. Но сейчас он внимательно осмотрелся, спрятавшись за ближайшей елью.

Впереди на поляне был полный разгром – валялись какие-то вещи, утопленные в снегу, рваные тряпки висели на кустах, сломанные корзинки, разбитая посуда, несколько мешков со снедью, разорванные в клочья. Здесь что-то случилось. Но он ведь не слышал ни каких криков поутру. Хотя бродя в плену того кошмара, что посетил его вряд ли что-то можно было различить.

Юноша встал, рука непроизвольно легла на рукоять меча. Где-то здесь притаилась опасность.

Впереди, шагах в двадцати он заметил нечто похожее на кучу разноцветного тряпья. Оглядываясь, не снимая ладони с рукояти меча, он двинулся к ней и выругался сквозь зубы, осознав что же это.

На него из лохмотьев разорванного в клочья платья уставилось замершими остекленевшими глазами лицо молодой девушки, покрытое коркой крови. Руки и ноги ее испещряли рваные раны, живот был вспорот и темные внутренности замерзали на снегу. Лишь светлые волосы еще нежно теребил ветер. Кто-то безжалостно растерзал ее тело. И это был не дикий зверь. Следов насыщения юноша не обнаружил. Бедняжку убили только ради самого убийства и перед этим жестоко рвали и потрошили.

В нескольких шагах от нее, уткнувшись лицом в сугроб, замер мужчина в темных одеждах. В руке он сжимал окровавленный кинжал, но вряд ли он был орудием убийства. Те же страшные укусы покрывали тело второй жертвы. Рваная рана в боку ощерилась сломанными ребрами. А под лопатками зиял почти кратер – огромная пробоина, словно кто-то жестокий и очень сильный упорно прорывался внутрь к человеку, выискивая внутренности.

Юноша подошел к мертвецу и перевернул его. Лицо, искаженное злобой и болью, уставилось на него, замерев в холодной вечности. Это был молодой еще аргониец – возможно селянин или переселенец.

Видимо он и его подруга бежали на север от тирании Таола, но так и не добрались до конца своего пути. Не повезло, это еще мало сказано. Кто же их так?

Внезапно раздавшийся из леса страшный рык заставил юношу вскочить на ноги и обернуться.

На небольшом пригорке, перекрывая дорогу через лесок, стоял огромный серый медведь, хозяин этих гор, и хищно щерил страшную пасть, полную острых зубов. Юноша лишь улыбнулся на это. Медведя он не боялся. Все-таки это привычный земной зверь, а не демон из бездн ада. Первого из них он убил еще в двенадцать лет, странствуя вместе с отшельником по снегам Гайсарии, спасая от смерти наставника и его семью.

– Это он их так, что ли? – подумал юноша, мельком взглянув на трупы людей. – Не похоже, раны от когтей слишком большие.

Внезапное движение хищника вновь заставило сконцентрировать на нем все внимание юноши. Медведь поднялся на задние лапы и громко зарычал, молотя передними перед собой. Его черные глаза вдруг налились ядовито красным огнем, и со стороны казалось, что багровый дым повалил из них. Парень удивленно отступил назад, не спуская взгляда со зверя.

С медведем творилось что-то странное. Морда его начала удлиняться вперед, два верхних клыка выросли до огромных размеров, разрезав губу, и торчали из пасти, словно два острых клинка. Задние лапы вытянулись и согнулись, став похожими на лапы ящера, только покрытые жестким мехом. Передние – удлинились настолько, что даже стоя прямо тварь доставали ими до самой земли, опираясь на них как на подпорки. Огромные черные когти блестели в лучах яркого солнца. Из-под кожи на спине, разрывая плоть, вылезли на свет острые костяные шипы, а по позвоночнику поднялся крепкий гребень, сгорбив зверя. И вот превращение закончилось.

Перевоплотившись, тварь яростно зарычала, запрокинув уродливую вытянутую как у крокодила голову к небесам, раскинув передние лапы в стороны. Затем она стремительно бросилась к человеку.

Так вот кто убил несчастных путников, – пронеслось у юноши в голове, и стальной меч с тихим шорохом покинул кожаные ножны. Он не трус и никогда им не был. И он не отступит, какой бы страшной не была атакующая тварь. Он не сбежит от опасности. Судьба давно уже сделала выбор за него, и он не изменит ему.

Юноша оттолкнулся от земли и бросился вперед, громко крича. Меч сверкнул в лучах проклюнувшегося через крону ели солнца. И вот два бойца схлестнулись. Демон атаковал сильной лапой, взметнувшейся почти от земли. Юноша отскочил в сторону, чуть присев, и вскочил, тут же обрушив оружие на плечо монстра. Меч вошел в демонскую плоть, как в масло, оставив огромный порез на предплечье, почти перерубив конечность. Во все стороны брызнула темная кровь. Тварь безумно взвыла и дернула ослабшей лапой, убирая ее из зоны поражения, попутно нанося удар здоровой.

И юноша уже не успевал увернуться. Сильный удар пришелся почти по голове, когти скользнули по плечу, выдирая плоть и обдирая кожу с черепа. Рану обожгло словно огнем, и воин рухнул в снег, обливаясь кровью. Но сейчас было не время переживать из-за боли и ран. Юноша крутанулся по снегу, еще и еще, уходя от взбешенного животного, и только тогда встал на ноги. А монстр был уже рядом. Приволакивая раненую лапу, он не стал менее опасным.

В голове шумело, перед глазами расцвели багровые круги, но юноша заметил надвигающуюся тушу и вновь атаковал. Страшной силы удар пронесся у него над головой, он едва успел пригнуться. И руки сработали почти сами. Меч впился в брюхо твари и вспорол живот. Новая боль поразила плоть титана, он дернулся отступая и вырвал меч из ослабевших человеческих рук. Острое лезвие блеснуло на солнце и ткнулось в снег шагах в пяти от юноши. В полной недосягаемости.

Но воин решил рискнуть и рванул к нему. И в этот момент тяжелое тело монстра придавило его к земле, вдавив в снег. Смрадное дыхание и кроваво-красные глаза прорвались сквозь туманную пелену, застилавшую его глаза. Он увидел в них свою смерть. Но не готов был еще сдаться. Он уперся руками в шею демона, не давая ему отгрызть себе голову, но сил оставалось все меньше и меньше. Противные зеленоватые слюни из пасти монстра стекали прямо юноше на лицо, он почти задохнулся от смрада и вони, но продолжал бороться за свою жизнь.

Вот он схватил почти машинально нож, приточенный к бедру, и рванул его из ножен. Пасть твари была все ближе, и острые зубы несли смерть. Но юноша был уже спокоен, он знал что победит. Размахнувшись, он что было сил всадил нож по самую рукоять в глаз демона. Брызнула белесая жидкость, клинок скользнул по кости орбиты и нашел мозг. Демон бешено вскричал от страшной боли и вопль ненависти далеко разнесся над долиной.

Зверь выгнулся дугой, приподнявшись над землей, схватившись здоровой лапой за мешавший ему предмет, стараясь вырвать нож из глаза, но было уже поздно. Черная кровь испачкала его серый мех, превращаясь в вонючую жижу. Она текла по морде на грудь и капала в снег.

Но вот силы покинули демона. Зверь завалился на бок и тяжело рухнул на землю, замерев навсегда.

Юноша-победитель все еще придавленный телом зверя улыбнулся, взглянув на далекое солнце, потом все поплыло куда-то у него перед глазами, мир накренился и канул во тьму…

* * *

Солнце стояло в зените, посылая свои лучи на землю, даря людям скудные свет и тепло. По одинокой горной тропинке, что сбегала с перевала, шел уверенной походкой юноша. Странник, искатель приключений. Холодный ветерок с вершин трепал его черные волосы, обдувая израненное в страшной схватке тело. Он упрямо шел на север.

Перед ним открылась бесконечность снега, огромная равнина, искрящаяся в лучах далекого солнца…

Он похоронил убитую демоном пару. Он положил их рядом в одну из расщелин – земля здесь сплошной камень и выкопать могилу просто не возможно. Маленькая сосенка прижалась к ней с одной стороны.

Юноша закидал их тела камнями, сделав небольшой курган, чтобы дикие звери не покусились на них. Отдал последние почести и на прощание повязал на сосенку красную шелковую ленту в знак горя и печали.

Постояв еще немного над могилой, он, не говоря ни слова, развернулся и подошел к трупу оборотня-медведя. Он оттащил его тело, превратившееся обратно в медвежье, к пропасти и сбросил вниз.

Упав с большой высоты тело монстра разлетелось на кровавые ошметки, размазавшись по острым скалам.

Юноша еще долго стоял, глядя вдаль на горы, леса и небо, наслаждаясь тишиной и лаской горного ветра. Затем он повернулся и, больше не взглянув вниз на красное пятно, – все, что осталось от демона – побрел прочь. Рана на плече уже утихла и почти не болела. А на затылке порезы до сих пор отдавались режущей болью. Но это ненадолго. Он промыл и перевязал раны перед дорогой и со временем силы организма избавят его от этой боли.

Как бы он хотел вот так же избавится и от боли душевной, но это было не в его силах…

Content

Дремичев Роман
Кровь на снегу