Роман Дремичев

ПЕЩЕРЫ ОГНЯ

Почти с самых первых веков Бытия на краю огненной пустыни Лафат, что раскинулась на половине материка Карган и медленно бархан за барханом уходит в океан, высится гора Иларет. Своей вершиной, острой словно стальной шпиль, она скребет высокие небеса, оставляя облачный след на их синей поверхности. Чуть ниже, почти у самого основания, гору плотным обручем окружают темные грозовые тучи. Они клубятся, словно дым тысяч костров, страстно обнимая гладкие склоны, скрывая от мира нечто неведомое этим векам…

Много тысячелетий назад на горе Иларет одной древней расой, спустившейся во вспышках яркий разноцветных молний со звезд, был возведен дивный храм.

На узкой скале возвышался он, белостенный, украшенный мраморными колоннами и вставками из золотых плит со странной резьбой. Каждый день голубой дым благовоний взлетал в небо, а солнце ласково блестело на золотой крыше. Кто обитал там — неизвестно, чьим богам поклонялись — неведомо. Но странная аура тревоги витает над пустыней. И пустынные племена, в чьих свирепых сердцах с самого сотворения живет страх перед всем сверхъестественным, опасались тех, кто нашел приют на горе Иларет. А воины племени шахи даже устроили своеобразную молельню у подножия серых скал — многие приходили сюда из глубин пустыни, с трудом пересекая безводные, обожженные солнцем пространства, принося свои дары.

Но что странно, дары эти никто никогда не брал и не воровал тут, страшась наказания богов, и вскоре их скопилось огромное множество — блестящие кубки, гниющие дорогие ткани, умирающие в муках животные. И на все это безучастно взирало с небес яркое солнце. А запах смерти и разложения, трупы людей и животных усиливали картину страха и боли.

Но люди будто ослепли в своем безумии и все также почти каждый день, словно одурманенные, они шли к одинокой горе. И медленно умирали у ее подножия. А те, кому они так ревностно возносили хвалу, словно и не замечали их настойчивых стремлений. Все также ежедневно в храме курился дым, улетая вверх к солнцу, и золотые плиты крыш заманчиво блестели в лучах дневного светила.

Но однажды все изменилось…

Его звали Джирхан, он был последним из некогда великого и славного племени валако, обитавшего на самом западном краю огромной пустыни между отрогами Серых гор и океаном. Но пришла беда — с севера на земли племени обрушились орды закованных в прочные доспехи воинов, а вел их вперед страшный кровавый бог — Черный Скорпион, Владыка Мрака. И кровь лилась рекой на горячий песок, высыхая почти мгновенно. Слуги Скорпиона не щадили никого — под их кривыми мечами гибли и женщины, и дети, и старики. Взрослых же, кто не нашел свою смерть под ударами мечей, свирепые воины брали в плен — и отдавали пленников в жертву своему жестокому богу. И умирали обреченные люди, корчась в страшных судорогах от боли, на черных алтарях мрачных пирамид, которые возводились в честь Скорпиона на всех завоеванных племенем землях.

Валако храбро сражались, но не смогли одолеть превосходивших их в силе и мощи врагов, и поэтому вынуждены были отступить. Они ушли в пустыню, медленно и обреченно. Но там ждала их только смерть. Более приспособленные к условиям глубинных районов пустыни племена, почуяв наживу, безнаказанно терзали остатки выживших, убивая слабых и уставших людей, прогоняя все дальше тех, кто еще мог передвигать ноги, и лишь трупы оставляли воины за собой — тех, кто не смог бороться больше с судьбой и чье время истекло на часах судьбы. Лишь черные точки стервятников указывали за спиной на их пройденный путь.

И однажды, когда надежды на спасение уже не осталось, воины валако пошли на крайний шаг. Они атаковали ближайшую деревню врагов и вступили в свой последний бой. Их бог не простит гибели племени, но они и так уже обречены на вымирание и ничто не в силах изменить этого, остается лишь пасть с честью да забрать с собой в бездну как можно больше врагов.

И вновь падали сраженные насмерть люди на горячий песок, и кровь жадно впитывалась в землю. Это был конец славного племени. Все воины — мужчины, и женщины, что еще могли биться — нашли здесь свою смерть, лишь одному посчастливилось избежать приговора. Джирхан не смог вытерпеть горя и едва не стал жертвой самоубийства, но увидев, что все его соратники мертвы, он выбрал иной путь. Задыхаясь от терзающих его слез, обезумевший от горя и потерь, он успел вскочить на карраха — пустынную ящерицу, используемую некоторыми племенами вместо лошадей, и умчался в закатных сумерках прочь, навсегда оставляя за спиной память о своем племени.

Его не преследовали, и судьба дала ему еще один шанс. Он сумел найти в песках источник пусть с теплой и почти безвкусной водой и выжил в пустыне, отыскав дорогу к горам, где нашел временный приют.

После он долго скитался по миру, воруя и убивая. И спустя три года после гибели племени, обосновался в небольшом городке Хадиш, построенном в оазисе Хашдат. Долгое время прожил он там, тренируясь у старого Ин-Циня, воина и отшельника, родом из туманной Занны с далекого востока. Ин-Цинь был мастером в деле тайного убийства и шпионажа. Когда-то давно он был очень востребован тайными организациями охраны дворов правителей многих стран. Но годы взяли свое, и он отошел от дел, занявшись обучающим ремеслом. Он многое поведал своему ученику. Уловки, обман, скрытное передвижение, владение разнообразными видами оружия — все это постиг Джирхан за долгие годы обучения. И стал почти равным Ин-Циню.

А на исходе обучения Джирхан сдал свой последний экзамен. Ин-Цинь поблагодарил его за прилежность и стремление к новым знаниям и наукам, а после стремительно атаковал своего ученика, словно хотел убить его. Долгим был этот бой, сотни кровоточащих ран покрыли тела бойцов, но, в конце концов, Джирхан одержал победу, и тем самым поставил точку в своем обучении, достигнув высшего мастерства.

Ин-Цинь умирал с улыбкой на губах. Он хорошо обучил Джирхана, передал ему все свои знания и со спокойной душой покидал этот мир. Последним подарком от учителя ученику был странный амулет в форме человеческого черепа черного цвета, что всегда болтался на шее Ин-Циня. Мастер передал его ученику и спокойно отошел в мир иной.

Похоронив учителя, воин собрал свои вещи и покинул ставший родным за эти годы дом. Теперь новое ремесло вело его по жизни. Он начал убивать за деньги, брался за самые невыполнимые миссии и покушения. Он убивал не ради удовольствии и забавы, а тренируя свой мозг и оттачивая навыки, но никогда — по-приказу. Он ненавидел тех, кто считает себя выше других только потому, что судьбой ему дано право командовать… Лишь однажды пришлось ему нарушить свои правила…

Джирхан влюбился. В городке Рашан он встретил юную и прекрасную девушку, похожую на райский нежный цветок. Она страстно и непринужденно улыбалась ему, медленно скользя по мостовой вдаль, а он не сводил с нее пристального взгляда. Дивный смех ее сводил воина с ума. И в своей слепоте, окрыленный счастьем, он не заметил, как потерял свою душу — то, что еще питало его натруженное крепкое тело.

Страшный черноглазый колдун Хаззир из города ангелов пленил Джирхана, отдыхающего на берегу реки Нгара, нежащегося в теплых лучах, исходящих от прекрасного тела юной девушки. Духи песков, вызванные Хаззиром, напали на них внезапно, словно возникли из воздуха, и Джирхан не успел ничего сделать, как был скован и брошен в подземелье черной башни — обители колдуна. Девушка попала в плен вместе с ним. И судьба ее была ужасной — колдун на глазах пленника превратил ее в небольшой огненный шар и спрятал в тяжелом металлическом сундуке.

И первый в жизни приказ, на который Джирхан не мог ответить небрежным смехом, был отдан им. Лишь после того, как воин выполнит его, он сможет получить обратно свою порабощенную душу и девушку. Джирхан согласился не раздумывая, выбора и так не было. И слезы горя прочертили на его лице две узкие дорожки. Сердце воина билось все быстрее — оно словно чувствовало, что все слова колдуна лишь обман и его любимой больше нет, жуткая смерть стала ее подарком. Но выбора действительно иного не было.

Хаззир был рад, злорадно смеясь, он приказал убийце ограбить древний храм на горе Иларет и принести ему в подарок головы неведомых жрецов. Зачем это было нужно ему, никто в целом мире так и не узнал…

* * *

Джирхан смело отправился в долгий путь. Дни и ночи мчался он вперед, никогда не останавливаясь на отдых ни в одном поселении больше одной ночи. И ложились ему под ноги дороги разных земель, ведущие его через долины, степи и пустыни. И медленно умирало в его мощной груди смелое сердце, лишь гнев, ненависть и боль жили еще в его теле.

Он выполнит приказ колдуна, но Хаззиру не избежать мести воина. Колдуну придется заплатить за все.

И верный конь уносил храбреца к горизонту, лишь пыль тяжелым облаком висела над его следами, медленно оседая вниз…

* * *

Он достиг подножия горы Иларет вечером на исходе долгого мучительного дня. Пыль пустыни коркой покрывала его загорелое иссушенное тело, но глаза смотрели живо и с вызовом. Он стороной объехал место поклонения богам, надев на лицо серую повязку, и только так спасся от жуткого смрада, источаемого тысячами трупов и растений.

Джирхан заметил, как несколько человек стояли там на коленях посреди «океана» смерти и, вдыхая ядовитый воздух, воздевали бездумно, словно заведенные, свои руки к синим небесам, что-то яростно вымаливая у неведомых этому миру богов. Вот один из них закашлялся, харкая кровью, и рухнул на черную, покрытую слизью землю среди грязи, гнили и мертвецов, и встать ему уже было не суждено — ласковые руки смерти страстно стиснули его уставшее сердце, не дав ему больше биться в груди…

Джирхан остановился у кромки скал и взглянул вверх. Склон горы был очень крут и гладкие, почти отвесные стены не внушали доверия. За многие века никто еще не отважился взобраться здесь. Возможно, из страха перед неведомым или из-за невозможности осуществить это. Но Джирхана это не остановило. У него не было иного пути. Он должен совершить задуманное.

Воин привязал уставшую, покрытую потом и коркой пыли лошадь под чахлым деревом-сайгир с облезшей корой, почти не знавшего периода зеленения. И принялся взбираться по скале.

Он прошел достаточно хорошую школу в обществе Ин-Циня и многое умел, а лазить по отвесным скалам ему было не впервой, и здесь пригодилось все его мастерство. Скала была достаточно гладкой и вздымалась высоко. С трудом находя опору или зацепы для рук и ног, воин медленно поднимался, распластавшись на плоти скалы подобно насекомому. Липкий пот покрывал все его тело, мышцы дрожали, в голове монотонно гудело.

Несколько часов без остановки на отдых он взбирался вверх, и не находил ни единого места, где бы мог передохнуть, собраться с силами или хотя бы замереть на миг, чтобы перевести дыхание. Нет, опасный карниз был местом, которое осилит лишь самый смелый и сильный. И поэтому у воина не оставалось ничего иного как стремится все вперед и вперед, пусть руки почти уже не держат его тело и багровый свет заливает глаза. Но когда луна выскользнула на небо из-за далеких холмов, окружавших пустыню, Джирхан с трудом, захлебываясь пылью, набившейся в рот, перенес свое тело через парапет и тяжело дыша рухнул на каменные плиты. Он долго лежал так в тени высокого дерева, приютившегося почти на краю площадки, приходя в себя, осторожно глотая сухими губами тепловатую воду из привязанной к поясу фляги, восстанавливая силы и дыхание. Вскоре дрожь в натруженном теле улеглась, сердце перестало бешено бить в ребра, а гул в ушах стих. Тогда Джирхан приподнялся с земли и огляделся вокруг.

Он находился на большой площадке, выложенной мраморными плитами темных цветов, без бортов или каких либо перил, прямо обрывающейся с краев вниз. Посреди нее, словно вырастая из самой скалы, стоит обтесанный камень и на нем покоится чаша полная голубого огня. Лишь легкий дым, клубясь, стремится в небо, исчезая во мраке ночи.

Позади камня узкие длинные ступени вели прямо к воротам храма. Тускло блестело золото на плитах, что покрывали их. На резных постаментах с обеих сторон лестницы стояли на квадратных колоннах черные чаши, в которых разжигают огонь — сейчас они были пусты. А над площадью возвышалось само древнее, величественное здание — серое в лунном свете, мощные стены убегают вверх, несколько башен перстами чертят темное небо. И нигде не было видно ни одного окна, и ни один лучик света не вырывался наружу. Лишь не колеблющийся огонь, пылающий в чаше на площади, отбрасывал тусклое свечение, даже не разгоняющее мрак.

Странные чувства наполнили душу воина или что там еще осталось от нее после колдовства старика. Страх не страх, но что-то нехорошее терзало его, и это было очень неприятно. Словно ты не видишь и не чувствуешь угрозы, но она незримо пока еще присутствует в окружающих предметах и воздухе.

Решив побыстрее разобраться со всем этим, Джирхан, привязав обратно к поясу флягу с остатками воды, метнулся по дальнему краю площадки, скрываясь по возможности среди теней, перемахнул через низкие кусты, росшие около лестницы, и замер у ворот, скрывшись за выступом колонны с чашей наверху. Он внимательно прислушался — тишина. Проверил оружие — кинжал и короткий меч на ремне за спиной — хорошо ли укреплено и свободно достается из ножен, и осторожно приблизился к створкам ворот.

Настороженно оглядываясь во тьму, он ухватился за круглую ручку, вдетую в нос странному клыкастому существу, и потянул за нее, напрягая все свои силы. Тяжеленная с виду дверь медленно приоткрылась без единого постороннего звука. Наполненный дымом курений воздух вырвался с шелестом в ночь, а воин, затаив дыхание, неслышно юркнул внутрь. Через миг ворота тихо закрылись за ним.

* * *

То, что встретило воина внутри, заставило его замереть от неожиданности. Одинокий огромный зал предстал его глазам. Источников огня не было видно, но все помещение внутри было залито тусклым голубым светом. Черные масляные стены, покрытые толстым слоем какого-то вещества, похожего на смолу, отливали в сумраке синевой. Странные отростки, похожие на гнилые корни, стелились, извиваясь, по полу, заляпанном чем-то вязким и дурно пахнущим. По углам зала громоздились кучи сверкающей, словно змеиная чешуя субстанции, переливающейся бликами красных и синих цветов. Внутри нее под своеобразной броней что-то шевелилось, и скрипуче-шипящий звук стелился над полом, словно трется острый металл о хитиновую поверхность.

С высокого, теряющегося во мраке потолка свисают толстые стебли растений, украшенные острыми шипами и поникшими цветами с лепестками темных оттенков. Они изредка подергиваются, издавая сухой противный звук. Черные тяжелые капли стекают по стеблю и капают на грязный пол. А посреди зала, украшенный странными фигурами извивающихся в диком танце неведомых животных и плотоядных цветов, высится еще один камень, выше и намного больше того, что стоит на площади. Над ним в душном воздухе висит синее облачко дыма и в недрах его мелькают свободно паря ярко-синие символы, собираясь из ничего и вновь распадаясь на мелкие частицы. И каждый раз символы были иные и никогда не повторялись.

Джирхан осторожно вытащил нож и медленно, стараясь не наступать на змеящиеся по полу корни растений, двинулся вперед. Там, в противоположной входу стене, он различил еще одну дверь — иных больше в зале не было, не считая ворот, через которые он попал внутрь. Значит туда ему и нужно.

Вот он достиг камня-алтаря, изучающее вглядываясь в мелькающие в дыму символы. И волна страха окатила все его тело. Он не ведал этого — или этих? — языка, но странное чувство неземного окатило его словно холодной водой. Что же здесь происходит? Уж не в обитель ли Тьмы он попал?

И странное чувство возникло у него в мозгу. Словно магнит оно потянуло его руку вперед, еще миг и он почти дотронулся до странных летающих огней средь дыма и тумана. Но тут яркий свет озарил все помещение, ослепив на время воина. То открылись дальние двери, впустив в зал свет сотен золотых огней, осветив мрачное убранство.

Джирхан прикрылся от света рукой и попытался разглядеть там хоть что-нибудь. И спустя лишь мгновение он понял, что в открытых дверях кто-то стоит. Огромное тело увито десятками извивающихся щупалец, мощные ноги уверенно попирают черный камень пола, четыре сильные руки сжимают в ладонях странные большие несимметричные предметы, мигающие разноцветными огоньками. И все это украшает голова жуткой твари — покрытая шипами и жестким волосом, огромные кривые рога выступают из мощного черепа, а красные глаза под толстыми бровями бьют взглядом прямо в сердце, пронзая душу. И аура злости окутывает пришельца, словно незримым покрывалом.

Джирхан не был уверен, но возможно за спиной первого существа толпились и другие, не менее страшные. Он не успел их рассмотреть, как следует, как вдруг яркий зеленый свет ослепил его, заполнив собой зал, и все пространство вокруг потонуло в безумном хороводе блестящих искорок, возникших, словно из небытия. Сознание помутилось, голова пошла кругом, мир завертелся, разлетаясь на мелкие куски. Лишь зеленое пламя бушевало еще вокруг, и он находился в самом центре этого вихря. И жуткие тени наполнили собой пространство, и противный протяжный визг впился в мозг, разрушая его. Но вот свет стал ярче, цвет насыщеннее, вот он сменился на ярко-желтый, пронзительно оранжевый, а потом полыхнул багрянцем. Толстая черная молния прочертила горизонт, разрушая иллюзию. Что-то сильно ударило воина в голову, и мрак завладел им, сознание отключилось и растаяло в темноте.

* * *

Джирхан очнулся внезапно: сознание будто бы вырвалось с большой глубины в привычный мир и резко наполнило тяжестью воспоминаний человеческий мозг, — воин пришел в себя. Он лежал на холодном камне пола пещеры. И мрак царил кругом. Холод камня успокаивал, но не приносил облегчения. Где же он? Что с ним приключилось? И что за демонов он видел? Но все его вопросы остались без ответа. Хорошо хоть оружие осталось с ним — так он чувствует себя увереннее — верный кинжал приятно утяжелял ладонь. Джирхан осторожно, почти не глядя сунул его в ножны и с неудовольствием отметил, что меча он все таки лишился. И тут полностью прояснилось сознание, мрак отошел на дальний план и воин понял, что тьма, окружающая его, наполнена светом. Он поднес к лицу ладонь и смог различить очертания пальцев. Рядом сквозь мрак проглядывали изломанные линии каменных стен. Осторожно он поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам. И его взору предстало нечто.

Узкая пещера выходила на небольшой скальный карниз, обрывающийся во мрак неизвестности. Прямо на краю воин разглядел серый обработанный постамент из плит известняка, странные письмена покрывали всю его поверхность и были выложены серебряной проволокой. А в локте над поверхностью постамента застыл прямо в воздухе искрящийся огненный шар, величиной с голову слона. Странные облака плыли у него внутри, словно шар был сделан из стекла и наполнен ими. Яркое пламя ласкало его плоть, скользя по гладкой поверхности, и непонятное монотонное гудение наполняло пещеру. Казалось, звук вырывается из недр странного предмета. Но вот только предметом он не был.

— Ты незваным явился в мой дом, — вдруг наполнили мозг воина слова, и Джирхан с ужасом понял, что это вещает этот самый шар. — Никто с самого моего появления в этом мире не отважился на это. Поэтому ты видишь меня. Мне интересен ты. Но что делать с тобой, я не знаю.

Воин молчал. Кто же перед ним? Бог или демон? Хотя разницы сейчас не было никакой. От любого из них в данной ситуации можно ожидать лишь смерти.

— Ты пришел убивать. И это очень плохо. Но я не чувствую эфира твоей души — она где-то далеко, лишь луч энергии соединяет вас. Ты пришел сюда не по своей воле. Но все же пришел. Судьба решила остальное за тебя. Эта пещера — моя обитель, мой дом. И огонь здесь хозяин. Как бы тебе не хотелось, ты не сможешь покинуть это место. Ты не выберешься в свой мир…

Тишина окутала пещеру. Джирхан устало облокотился о стену, силы покинули его, страх и боль сильным водопадом нахлынули на него. Он был обречен. И ничто не могло ему помочь. Иного быть и не может — здесь все и закончится…

Но вдруг вновь странный голос наполнил сознание человека:

— Амулет, что носишь ты на груди своей, заинтересовал меня… даже больше, чем ты сам. Этот необычный сплав мне не знаком, и я не ведаю, откуда он у тебя, да и вообще в этом мире. Но это что-то отдаленно похожее на харст… не могу разобрать лишь что это. Но…

И тут странная мысль мелькнула параллельно в голове человека, он странно улыбнулся и с вызовом посмотрел на клубящийся шар.

— Тебя заинтересовал амулет? Так держи его! — Джирхан сорвал с груди последний подарок учителя и метнул его в шар, второй рукой бросив снизу острый клинок, и рухнул инстинктивно на землю.

От амулета огненный шар увернулся, вильнув в сторону и чуть вниз, и тот, пролетев мимо, канул во тьму, упав с высоты во мрак. А острый клинок не встретив сопротивления, мелькнув искрой, впился в плоть живого шара и тут же страшный взрыв наполнил гулом пещеру. Нестерпимый жар опалил Джирхана, горячая волна воздуха отбросила его к стене, словно пустой мешок. Кожа воина загорелась, плавилась от невыносимого жара. Волосы вспыхнули — и нет их. Голова дымилась, лопнули глаза и череп оголился на висках.

Древнее существо исчезло в солнечном пламени, но это был еще не конец.

Из провала, куда упал амулет, раздалось гневное шипение, стены дрогнули и зашатались, словно в приступе дрожи. И столб ослепительного огня пронесся вверх по стволу шахты, заливая собой все вокруг.

А человека уже не было, лишь дымящийся скелет с горелым мясом на костях покоился на полу пещеры, скалясь черными зубами в пустоту. Но душа воина еще не покинула пределов странной пещеры, эфирный огонь, лижущий пространство между видимым и незримым миром, охватил ее. Душа вскипела, наполнившись голубым сиянием, и даже после смерти Джирхан испытывал боль и страдания. Но в этом он был не один. Там, на другой стороне, где томилась в плену другая часть его души, изумленный колдун, не ожидавший ничего подобного, вмиг вспыхнул, словно сухая солома, и осыпался пеплом, не вынеся мощи стихии, а дом его — мрачная башня — взорвался от большого количества не контролируемой высвободившейся энергии. Обломки оплавленного камня разлетелись далеко окрест и долго дымились еще в ночи, наполняя воздух голубым туманом.

Неизмеримой силы взрыв накрыл и храм на скале. Разъяренный огонь вырвался в мир, полыхнув из всех щелей, и огненный столб устремился ввысь, а огненные реки потекли словно слезы по склону, сжигая все, что можно на своем пути. И тогда черное облако вырвалось из разрушенного храма и нависло над искореженной скалой, пряча от любопытных взглядов дымящиеся руины.

А внизу у подножия, где долгие годы копились приносимые людьми дары странным богам, не было больше ничего. Обломки золотых башен и часть утеса, рухнувшие вниз, похоронили все это на века.

Жители ближних пустынь долго глядели в ночь, где огненный вихрь бушевал над землей, оглашая окрестности жутким воем, а когда все прекратилось и буйство стихии улеглось, собрав весь свой скарб, люди бежали и больше никто из них никогда не приближался к скале Иларет.

Лишь спустя многие десятилетия вновь у подножия горы появились люди. Но теперь они не несли свои дары тем, кого безмерно боялись. Нет, они лишь осторожно обходили эти места, стараясь ни единым лишним звуком не потревожить призраков прошлого. И все также много лет клубятся над покрытой пеплом горой черные непроницаемые облака, внушая ужас и страх…

2012

Content

Роман Дремичев
ПЕЩЕРЫ ОГНЯ