Роман Дремичев

СКАЛЫ ГРЕЗ

Неутомимо и монотонно бьется великий океан волнами о высокие скалы у залива Холей, взбивая белой пены буруны и разлетаясь фонтанами брызг при каждом ударе. С громким плеском вода откатывает назад, но новая волна уже обрушивается следом на крепкий камень. И ничто не изменяется здесь вот уже много веков. Все так же высятся над водой черные утесы, а внизу, изредка выглядывая из вод океана, в небо скалятся клыки прибрежных рифов. И гармония вечности на много лиг вокруг. Лишь иногда одинокая чайка белым пятном мелькнет на фоне темного небосклона, оглашая округу плачущим криком.

Люди прозвали эти скалы Утесами Духов. И неспроста. Много десятилетий случайные путники могли наблюдать, остановившись на привал в тени холмов, как в ночь полной луны на одиноких скалах появляется, сияющий золотистым светом, призрак юной девушки. И те, кто мог побороть свой страх перед сверхъестественным, наблюдали, как она медленно поднимается на скалу по узкой тропе и долго стоит там на самом краю, всматриваясь куда-то вдаль, а легкий ветер развевает ее почти невесомые одежды. Странное свечение появляется тогда далеко в море, словно огни какого-то небольшого судна, и в тишине хорошо различим звон металла о металл.

Но луна начинает клониться к горизонту или исчезает укрытая облаками, восточный края неба озаряется серым, пряча далекие звезды в туманной дымке, и призрак девушки исчезает до нового полнолуния.

Из тех, кто последними видел его, все отчетливо утвердительно верны в том, что девушка необычайно красива. Тонкая, нежная, в легких одеждах с развевающимися волосами она являет собой образ богини — покровительницы вод. И это сравнение придает еще больше таинственности всему происходящему на одиноких утесах.

* * *

Много веков назад в долине реки Иргейл, что впадает в Южный океан, сбегая с гор Лазар, разделяющих две враждующие испокон веков страны Йорк и Нехнейл, стояла небольшая деревушка. Уютные деревянные домишки, окруженные чахлыми огородиками и садами, тесно жались друг к другу. Одна единственная улица пересекала поселение и убегала вдаль через поля к лесу. По вечерам дым из печных труб вырывался вверх и, исчезая, медленно стремился к солнцу, скатывающемуся за горизонт. В пыли дороги резвились ребятишки, мимо сновали взрослые — то женщина с резным коромыслом на плече отправится по воду, гремя ведрами, то сосед пробежит, придерживая на плече свою тяжелую ношу, а то важно прошествует черно-белая корова, смачно жуя жвачку, взметая пыль хвостом или отгоняя им назойливых мух. В тени колодцев и у заборов, пестревших дырами, в лопухах любят пережидать зной старые серые псы с облезлыми боками, вечные бродяги и побирушки. Одинокая кошка сладко спит на ветке высокого клена, а внизу рыхлят политую водой землю две розовобокие свиньи в поисках съедобных кореньев.

Жизнь в деревушке текла обыденно и размерено. Каждый знал соседей в лицо, никто не баловал и не нагнетал обстановку, все старались жить одной большой дружной семьей. В общем, тишь обыкновенной южной деревни, наполненная негой и трудовыми буднями.

И вот в те далекие времена родилась в семье пекаря Михая дочка, прекрасная как само небо в лучах рассвета. И назвали ее Иллария, что значит «приносящая свет». С ранних лет она мало бегала по пыльным улицам с другими детьми ее возраста, которые постоянно куда-то неслись сломя голову, играли в подвижные игры или резвились на песчаном откосе у реки. Ее не интересовали громкие и шумные забавы деревенской детворы, она больше всего на свете любила тишину лесов, аромат цветущих трав, плеск лесной речки, спрятавшейся меж заросших берегов, пение насекомых и птиц. Целыми днями она пропадала в чаще леса, отыскивая звериные тропы, отдыхая на залитых солнцем полянах, окруженных, словно верными стражами, высокими елями и соснами, кружилась в хороводе разноцветных бабочек, стремительно скользя по лугу среди высокой и сочной травы, подставив улыбающееся лицо теплому ветру.

И что странно ни один лесной зверь ни разу не напал на нее, не обидел, хотя она и не искала обычно встречи с ними.

И так минуло восемнадцать лет. Иллария выросла, повзрослела, но все также не изменяла своим пристрастиям. Она целыми днями бродила по лесам, наслаждаясь покоем и тишиной, и даже не задумывалась о суровых буднях домашней жизни. Такой вот она уродилась — со спокойствием и умиротворением в нежной душе, а тяготы и заботы семьи лишь погубили бы ее.

Верткие сверстницы уже устраивали пышные свадьбы, готовились стать матерями, вкусив плодов настоящей жизни, но ей все это было не нужно, даже скорее все это было чуждым ее душе, и она не понимала этой оседлости. Ее манила природа, ее тайны и загадки, ее нежность и красота. Лишь в грезах она находила свое счастье, и никто там, в этих таинственных мирах, был не нужен ей, а весь мир, что окружал ее, безвозмездно дарил ей силу и энергию, чтобы жить и радоваться каждому дню, находя в нем что-то новое, отличное от предыдущего.

Но однажды все изменилось. Возвращаясь домой с очередной прогулки, Иллария случайно наткнулась за поворотом лесной тропинки на серьезно раненого зверя. Большой черный волк до этого видимо долго полз по кустам. Он хотел пересечь тропу, чтобы скрыться на другой стороне, но сил на это у него уже не хватило. Животное лежало на земле, уронив голову на лапы, бока ходили ходуном, воздух со свистом вырывался изо рта, зверь очень тяжело дышал. А в спине почти под лопаткой зияла огромная рана, нанесенная чем-то тяжелым и острым, возможно топором. Шерсть вся пропиталась кровью, засохшей и образовавшей грязную корку.

В глазах зверя — пронзительно желтых — пристально следящих за девушкой, были лишь усталость и боль, возможно смирение и обреченность. Он знал, что у него уже нет сил даже подняться на ноги. И это пугало его. Так как лишь смерть маячила где-то впереди, скрываясь в кровавой дымке забвения.

Но девушка не испугалась дикого зверя. Она присела рядом с ним на землю и ласково погладила по голове, успокаивая:

— Бедный, досталось же тебе, но успокойся, я не дам тебя в обиду. Надо осмотреть рану, протерпи, — и девушка внимательно осмотрела место удара. Кровь уже запеклась и почти не сочилась, но волосы и грязь, трава и щепки коры деревьев попали внутрь, и все это представляло собой сплошной черный колтун. Нужно очистить рану, иначе может быть нагноение. Девушка не говоря ни слова и даже не думая в этот момент о какой либо опасности — волк все же дикий и страшный зверь, пусть в данный момент обессиленный и раненый — разорвала на ленты подол своего легкого летнего платья и скрылась в кустах. Волк удивленно проводил ее взглядом и расслабился, сил становилось все меньше, возможно он так и останется лежать здесь, пока враги не найдут его и не прикончат. Казалось, он задремал, мир качнулся перед глазами куда-то в сторону, поплыл, наливаясь туманом, но вдруг странный шум, раздавшийся в кустах, вернул его на землю. Злость и страх вновь вспыхнули в его дикой груди, он уже был готов к новой схватке с судьбой, но как оказалось, это просто вернулась девушка. В руках она несла смоченные в воде ближайшего ручья тряпки и несколько пучков темно-зеленых листьев, издающих странный запах.

Нежно улыбнувшись зверю, как давнему другу, Иллария вновь присела рядом с ним, поглаживая по голове.

— Потерпи еще немного, скоро все будет в порядке, — сырыми лоскутами она осторожно смочила рану, убирая корку крови, затем смыла грязь и налипший мусор, обнажив мясо. В этот момент волк и зарычал тихо не злобно, словно знал, что человек не причинит ему вреда и боль эта только как вынужденная мера. Девушка не испугалась, лишь ласково потрепала зверя по холке, осторожно касаясь жесткого волоса. Вот она размяла в руках листья, что принесла с собой, и приложила их к ране, а затем медленно не делая лишних движений перебинтовала волка тем, что еще осталось от лоскутов.

— Ну, вот и все. Теперь тебе станет получше. Сапар-трава снимет боль и ускорит выздоровление, меня этому научил один старик из деревни, лекарь, когда я собирала для него в чаще разные травы. Но оставаться тебе здесь нельзя. Вдруг кто еще пойдет по тропе и тогда тебя поймают. Что же мне с тобой делать? — проговорила она, глядя во внимательные и совсем не злые глаза зверя. Она смешно скривила губы, изобразив на лице физиономию увлеченно размышляющего человека. — Вот что мы сделаем. Я оттащу тебя в кусты подальше от тропы — надеюсь, мне это будет по силам. Там ты спрячешься, и я еще принесу веток и травы, чтобы скрыть тебя совсем, а потом сбегаю домой и привезу тележку. Так мне будет удобней перевезти тебя куда-нибудь подальше отсюда, где безопасно. Хорошо?

Но волк лишь спокойно смотрел на нее. Боль, терзавшая его, утихла, рана почти не болела, и расслабленность навалилась на уставшие лапы — видимо лечебные травы помогли, но сил еще было не достаточно. И поэтому он совсем не сопротивлялся, когда Иллария кряхтя, оскальзываясь в траве и чертыхаясь, схватила его за передние лапы и, используя на пределе все силы своего хрупкого тела, потащила по земле в кусты. С трудом продравшись сквозь них, создавая шум, словно в лесу топчется стадо бешеных слонов, пыхтя и отдуваясь, она дотащила волка до овражка, что был в нескольких шагах за кустом боярышника и, столкнув зверя вниз, в изнеможении рухнула рядом, тяжело дыша. Этот подвиг ей дался очень нелегко — все тело болело от сильного напряжения, сердце бешено билось в груди. А волк тихо замер, наслаждаясь покоем, искоса поглядывая на странного человека, не до конца еще понимая все ее действия.

Но близился уже вечер и скоро совсем стемнеет, а волка одного ночью она оставлять не хотела — лес полон и другого зверья, опасного для раненого животного.

— Ну ладно, хватит разлеживаться, еще есть дела, — Иллария встала, вытирая со лба липкий пот. — Вот так дела, как же меня угораздило попасть в такую странную ситуацию. Но ничего все к лучшему.

Волк удивленно и с интересом смотрел на нее. Он не чувствовал боли, но часть здоровой шкуры видимо все же осталась на ветках кустов и земле. Хорошо хоть рана не открылась вновь.

— Сейчас я тебя спрячу. А потом принесу еды, ты ведь, наверное, голодный после всего, что с тобой приключилось. Но не переживай, все будет хорошо, — она вновь погладила волка по макушке и ушла в лес собрать павшие веточки и нарвать травы. Не было ее достаточно долго. Это занятие заняло у нее почти целый час, но зато волк был отлично спрятан в целом кургане валежника, присыпанном большим количеством свежей травы, лишь мокрый нос торчал наружу у него да зыркали в недоумении желтые глаза.

Солнце уже коснулось далекого горизонта, и сумрак наступал на мир, предвещая наступление скорой ночи. Надо торопиться.

В высоком небе осторожно проклевывались уже первые блеклые пока звездочки.

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее, ты только никуда не уходи и смотри, чтобы никто не заметил тебя, хорошо? Жди, — и Иллария словно тень исчезла за стеной кустов. Вот она выбралась на тропинку и знакомыми дорожками устремилась к дому. Через лес, затем полем, по оврагу, перепрыгнуть Соколиный ручей и за холмом среди трав и зеленых деревьев раскинулась ее деревня. Во многих окнах уже горит тусклый свет лучин, тонкие невесомые струйки дыма из печных труб домов и бань лениво поднимаются к темнеющему небу. А над дальней стеной леса всплывает величественно и спокойно красавица луна.

Девушка, таясь словно тень, прошмыгнула к себе на двор, прокралась огородами, чтобы не потревожить родителей и, убедившись, что все заняты своими делами и скоро отправятся спать, вошла в дом через заднюю дверь. Тихо прошмыгнула в свою комнату, где в две минуты перетряхнула несколько раз весь свой гардероб, и, переодевшись в верховую одежду, выскользнула вниз. Она пожелала через прикрытые двери спальни спокойной ночи уставшим за день родителям, чтобы больше не беспокоить их. После спустилась в кухню и накидала в приготовленный мешок немного еды со стола, даже не задумываясь, будет ли волк рад такой пище — для раненого все сгодится. И тяжело вздохнув, собираясь с силами, Иллария выскочила на улицу. Ночь уже скрыла все краски дня, лишь вдали на лугу луна серебрила своим светом сочные травы.

Иллария остановилась у ворот раздумывая. С тележкой ей уже не справиться. В темноте она с трудом сможет различить дорогу обратно, так стоит ли браться за невыполнимое. И махнув на все рукой, она обернулась еще раз, взглянув на родной дом, и бросилась по знакомой дороге назад. Через овраг, луг и к лесу. Ночью все скрыто во мраке и даже свет луны иногда не помощник. Иллария с трудом отыскала во мраке нужную тропинку и устремилась по ней в ночь и вскоре была на месте. Прикрывая глаза рукой, чтобы не поранится, она было нырнула в кусты, но грозный громкий голос, что раздался впереди, заставил ее испуганно замереть.

— Ты предал нас, изменил устоям племени, нарушив закон, созданный столетия назад нашими предками. За это и должен понести наказание, — этот голос, словно ветер гудел в ночном воздухе, насыщенный гневом и раздражением. — Ты знаешь правила. И должен понять — тебе не спастись, не избежать наказания.

— Я знаю, — раздалось в ответ. И услышав этот спокойный чарующий голос, сердце девушки отчего-то всколыхнулось и сильнее забилось в груди. — Но это лишь мой выбор. И я отвечу за свои ошибки. Хоть ошибками мои поступки будут лишь для вас, не для меня.

Иллария вдруг решилась поближе взглянуть на говоривших, природное любопытство взяло верх над разумом и осторожностью. И она, затаив дыхание, стараясь не шуметь и почти ничего не видя, проползла под кустами и выглянула из-за переплетения их корней в овражек. Увиденное поразило ее будто громом.

Там внизу под деревом, где она еще недавно оставила раненого волка, стояли странные существа. Их было двое — высокие, с кожей ярко зеленого цвета, светящейся в ночи, в странных черных одеждах. В руках они сжимали массивные посохи из голубого металла с навершием ввиде черепа неизвестного существа. Вместо лиц у них были короткие щупальца, из клубка которых злобно и насторожено сверкали желтые глаза. На головах были напялены старые шляпы с длинными полями, а у пояса болтались ржавые сабли.

Прямо перед ними с трудом стоя на ватных ногах, опираясь рукой о ствол дерева, стоял человек, едва освещенный мертвенным сиянием, исходившим от кожи собеседников. Мощные руки, сильные ноги, прямой торс и взгляд темных глаз из-под бровей. А на груди темнеет повязка из ткани, закрывающая рваную рану на спине, нанесенную тяжелым острым предметом. И девушка, всмотревшись в раненого воина, едва не вскрикнула от удивления. Этот странный человек и был нежданным ее другом — волком, которого она пыталась спасти от смерти. Так вот кем он был на самом деле.

— Ты не сможешь убежать. Все пути перекрыты. Совет вынес тебе приговор. Даже луна уже не сможет помочь тебе, ее сила не пробьется сквозь нашу защиту. Не усугубляй…

И в этот момент Иллария повернула голову в сторону, заслышав в траве странное шуршание, и увидела, как прямо на нее наступает огромный, почти с ладонь, черный мохнатый паук, сверкая багровыми глазами и щелкая покрытыми ядом жвалами. Она непроизвольно вскрикнула от страха и дернулась в сторону подальше от этой жути, но не удержалась и кубарем вывалилась из-под кустов, скатившись вниз на глазах у изумленных существ, считающих, что они одни в этом ночном лесу.

И в один миг взгляд их изменился, и гнев пылал в них, словно в жерле бушующего вулкана разгоряченная лава. Их кожа полыхнула багрянцем, наполнив лес мрачным светом.

— Человек!!! Здесь!!! Взять!!!

Они словно забыли про того, кого так долго искали, и все внимание обратили на девушку. Их руки крепко сжались на рукоятях сабель, и шорох освобождаемого из ножен оружия наполнил тишину. И громко крича, существа бросились к Илларии.

— Нет, — вскричал вдруг воин, бывший некогда волком, и боль искривила его лицо — он был еще слишком слаб, хоть и сменил обличье. Он в один миг узнал ту, что старалась помочь ему, помогла облегчить боль и старалась спасти. Он так надеялся, что она ушла и сегодня больше не вернется, но судьба решила все за него. Он не мог допустить, чтобы девушку постигла участь всех людей, что когда-либо попадали в лапы к Старейшинам, — а их ожидала лишь жестокая, безумная смерть. Воин бросился на врагов и, собрав в кулак все остатки сил, мощным ударом в голову опрокинул одного из них на землю, едва не исчерпав весь их запас. Тварь без единого звука рухнула в траву, выпустив из рук оружие. И им тут же завладел воин. Он оскалился и в стремительном прыжке-падении нанес удар по второму противнику, перерубив тощую шею, словно ствол старого сухого дерева. Не останавливая движение клинка, воин развернулся и полоснул по шее того, кто упал первым и сейчас, придя в себя, медленно поднимался на ноги, сверкая бешеными глазами. Но вот он рухнул вновь и замер навеки.

Все произошло столь быстро, что девушка даже не успела испугаться — миг и двое странных существ, хотевших растерзать ее, уже лежат на земле без признаков жизни, а над ними возвышается, словно Ангел Мести, ее друг… волк?

Воин тяжело дышал, холодный пот покрыл все его сильное тело, но огонь решимости еще горел в его глазах.

— Идем со мной, — он протянул Илларии свою ладонь и та, словно во сне, очарованная его энергией и красотой, протянула свою ему навстречу.

И был долгий бег по ночному лесу через овраги и холмы, ручьи и болота, мимо скальных выступов и сквозь буреломы.

Девушка молчала, даже не воспротивившись, следовала за мужчиной, уводящим ее все дальше и дальше в ночь. Она не спрашивала, зачем он взял ее с собой, не интересовалась причиной, по которой за ним гонятся враги со светящейся кожей. Ей было все равно — словно в тумане она плыла над землей, и мимо проносились стволы деревьев, камни и травы, мелькал блеск воды ручья и где-то в вышине подмигивала из-за крон деревьев золотая луна.

Но вот где-то справа раздался злобный вой рассерженных жутких существ, затем он повторился слева, а позади из темноты раздался чей-то противный свист.

Воин замер у ствола высокого клена, вслушиваясь в звуки ночи. Девушка устало прильнула к нему — ее глаза закрывались от усталости, сон брал ее душу в свой плен медленно, но неумолимо. Но останавливаться сейчас было нельзя.

— Очнись, прошу тебя, очнись. Сейчас не время расслабляться. Враги близко, нужно двигаться дальше, — воин потряс Илларию за плечи, приводя в сознание, стряхивая обрывки снов и видений, что атаковали ее, и бросился дальше, увлекая девушку за собой, а сзади все отчетливее нарастал вой гончей стаи, почувствовавшей запах своей жертвы…

Почти выбившись из сил, мужчина вывел девушку к берегу на скалистый обрыв. Внизу гудел спокойный океан, а лунная дорога пролегла через тьму вод от самого горизонта почти к их ногам. Воин остановился и, схватив девушку за плечи, взглянул ей в глаза.

— Послушай меня очень внимательно, ты помогла мне в лесу, и я ценю это. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, но сама не ведая, ты вступила в очень опасную игру. Много лет назад я был пленен демоном вод, по глупости пробравшись в один старый храм на дальнем острове. И демон наказал меня, превратив в зверя. Но я не потерял разум, и смог отомстил ему. Я долго прожил в племени почитателей и почти детей данного демона и смог найти способ вернуть долг. Я похитил из Храма Черной воды один предмет и Слуги океана начали охоту за мной. Очень скоро они будут здесь. Они ненавидят людей и убивают их при первой возможности, хоть и боятся их безмерно, никогда не отваживаясь нападать на толпу или нескольких человек разом. И сейчас наш единственный шанс спастись, это вызвать дух украденного мной амулета. Я думаю, что это он помог мне убежать от врагов и избежать кровавой расправы. Но одному мне не справиться. Ты поможешь мне?

— Да, — последовал тихий ответ, девушка нежно улыбнулась воину, и странное чувство наполнило теплом ее грудь. В этих забытых лесах она была всегда как дома, полного покоя и тишины, но лишь сейчас ощутила, что дом этот был не полным и лишь стоя рядом с этим чужаком — волком, — она ощущала, что теперь все было на своих местах, и была счастлива.

— Что я должна делать?

— Вот возьми, — он вложил ей в ладонь багровый кристалл, теплый на ощупь. — Держи его на вытянутой к морю и луне руке, а я прочту заклинание, и тогда дух камня поможет нам.

Девушка протянула ладонь с кристаллом к небу, и лунный свет заиграл в его гранях, а воин закрыл глаза, опустился на колени и, выставив руки навстречу луне, начал что-то быстро шептать.

Сначала ничего не происходило, но вскоре в камне вспыхнул яркий огонек. Легкий, белесый туман выплеснулся в ночь из него и искры вспыхнули и закружились над ладонью девушки. Стало заметно, что камень нагревается. Дух реликвии седой древности вырывался в этот мир, и сила его была велика, еще чуть-чуть и они смогут просить его о помощи. Но вдруг блеснула сталь в свете луны — тонкий прочный болт пронзил мрак и точно попал в цель, поразив камень на ладони девушки, разбив его на мелкие куски. И тут же воин сбился с ритма, закашлялся и осел на землю, содрогаясь в конвульсиях. Вот он пришел в себя, вынырнув из глубин медитации, сплюнул на камни кровавые слюни и взглянул вниз во мрак ночи.

— Нет, не может быть. Я не успел…

Из леса вышло шестеро светящихся воинов точь-в-точь как те, что нашли смерть на поляне у тропы. И каждый их них сжимал в руках легкий арбалет, взведенный и смертоносный, и лишь у одного ложе оружия пустовало.

И тут прозвучал взрыв, багровое пламя взметнулось ввысь, лизнув черные небеса, фиолетовые молнии посыпались вниз, поджигая старые деревья, страшной силы огневой удар разворотил ближайшие холмы, а ударная сила порушила обгоревшие деревья вокруг, горячим смерчем пронесшись по округе.

Дух обрел-таки свободу и в гневе своем не подчинился словам склонившегося человека. Он начал крушить все вокруг, вымещая свой гнев и свою боль. Но вскоре его остаточные силы иссякли, и мрак окутал почти не пострадавший утес. Но уже никого не было на нем — ни тел, ни живых существ, ни других намеков на то, что же стало с воином, девушкой и их врагами. Лишь взрыхленная земля вокруг все еще исходит горячим паром, остывая и приходя в себя.

* * *

Никто из жителей деревни так и не узнал, что же произошло в ту ночь на далеком утесе, нависающим над водами океана. Но на утро родители обнаружили, что Иллария пропала, она не ночевала дома и не вернулась к вечеру и в последующие дни. Кто-то связал ее исчезновение с громом, пророкотавшем глубокой ночью, но свидетельств тому не нашли. Девушку искали несколько месяцев, родители надеялись, что она просто испугалась разгула стихии и ушла в родственные ей леса, спрятавшись где-то там. Но найти ее так и не смогли. Не выдержав случившегося горя, мать девушки умерла в печали, а отец после похорон, бросив все и дом, и скот, и родные места, покинул эти края навсегда, где и сгинул на чужбине…

А спустя год после трагедии на утесе впервые заметили призрака. И люди, ночевавшие там, с криками, охваченные безудержным страхом, бежали прочь. На долгие десятилетия это место стало проклятым. И мало кто отважился приходить к утесу днем не то что ночью.

Лишь девушка, прекрасна Иллария, чья душа все еще витает во снах, ищет последний путь с коварного обрыва в ночь, где мечтает обрести счастье в объятиях воина-волка, но даже луна не в силах помочь ей и разрушить чары богов и демонов, и между двумя любящими душами навечно выросла невидимая стена. Но Иллария не прекращает ждать и надеяться на лучший исход, возможно когда-нибудь сила проклятия ослабнет и она найдет выход. И каждое полнолуние она появляется на скале и всматривается во мрак, слушая далекие крики воина, что приносит из океанской дали холодный ветер…

Content

Роман Дремичев
СКАЛЫ ГРЕЗ