Дремичев Роман Викторович

ОЖИВШИЙ КОШМАР

Темная ночь, наполненная ароматами разгулявшегося лета, медленно опустилась на цветущую землю, окунув леса и горы в непроницаемый мрак. Яркие точки-звездочки вспыхнули искрами на черном покрывале неба, а из-за горных вершин медленно всплыла большая луна. Теплый, почти невесомый ветерок лениво парил над недвижимой гладью лесного озера, едва касаясь темной воды своим дыханием. Вокруг на много лиг раскинулся дикий лес, мрачным воинством выставив ряды высоких крепких деревьев, едва шевелящих пышными кронами.

Слышен лишь шепот трав и шуршание воды у отрывистого берега в гуще прибрежных зарослей. Здесь над песчаным обрывом в ложбинке меж стволов трех высоких сосен, окруженных зелеными кустами, мерно горит небольшой костерок, пыхивая в ночной воздух брызгами оранжевых искр. Пламя лениво пляшет на горячих углях, едва разгоняя своим светом тьму лесной ночи.

Около огня сидят четверо — двое юношей лет двадцати и две девушки несколько моложе их. Одна пара, расположившаяся на красном покрывале под защитой дикого куста, куталась в легкий синий плед, украшенный причудливыми рисунками. Двое других сидели напротив, разделенные с ними огнем костра, крепко обнявшись. Юноша полулежал, прижавшись к груди спутницы, облокотившейся на огромный корень старой сосны.

Юноша, тот, что постарше, тихим голосом вел рассказ, остальные молча внимали ему:

— … а после из клубящегося мрака вынырнул черный дух, покрытый сажей, и на его огромных плечах, источая зеленоватый гной, алели страшные рубцы и язвы. Желтые глаза с багровой радужкой, казалось, извергали отсветы пламени ада, а страшные хрипы, вырывавшиеся у него из пасти, вселяли ужас даже в храбрые сердца. И… хвать, — юноша резко вскинул руки над костром — девушки испуганно взвизгнули. — Он схватил бедного мальчика огромными руками с кривыми когтями и с диким замогильным хохотом воспарил в ночь. Лишь тишина осталась после…

Он замолчал, вглядываясь в лица друзей, ища в них отпечатки страха или интереса, но не находил желаемого.

— Что-то уж слишком фантастично, Жень, — поежившись, проговорила Алена, теребя край пледа, стараясь скрыть подступающую зевоту, поудобнее устраиваясь на плече своего парня — Семена. — Много ненужных описаний крови, гадости. Противно, но не особо страшно.

— Да, друг, слабоватая вышла история, фантастика, да и только, — поддержал подругу Семен. — Такими только детей пугать, и то в наше время это будет напрасно. Наверное, услышал ее где-нибудь на каникулах в селе Тырловка, вот и приплел.

— Ладно тебе, ничего ты не шаришь в страшных историях, — огрызнулся, немного обидевшись, рассказчик, он надеялся навести страху на друзей, но что-то не вышло. — Поведай же нам нечто, действительно стоящее.

— Теперь твоя очередь. — глядя прямо в глаза Семену проговорила Ульяна, подруга Жени. — Мы ждем с нетерпением.

— Верно, время пришло. — Семен хитро прищурился, словно кот, наевшийся до пупа сметаны. — Пора вам услышать нечто по-настоящему страшное. Чтобы волосы встали дыбом… а то скоро полночь, а мы все пугаем друг друга детскими страшилками.

— Ну-ну, — шепнул Женя.

— Теперь история будет из самой жизни. Случилось она на самом деле. Так что слушайте и ужасайтесь.

… много лет назад на высоком холме у реки одного из притоков Волги стояла старинная церковь, построенная, как говорили, без единого гвоздя. И жил там один старик — поп. Он вел исправно службы, хотя мало кто приходил в те времена к нему — всего несколько стариков, да и все. За церковью располагалось старое кладбище, на нем не хоронили покойников уже лет сто, но до сих пор еще можно было увидеть торчащие из земли, покосившиеся прогнившие кресты обветшавших со временем могил…. Ночью я бы не рискнул побывать там, — тихим шепотом добавил рассказчик. — И вот спустя несколько десятков лет, люди перестали посещать церковь вообще. Все, кто помнил о ней, давно умерли, а молодым все это было не нужно.

А рядом, там, где раньше была деревня, постепенно вырастал современный город. Он с каждым днем все рос и больше расширялся. Каменные дома заменяли деревянные избы, высотки устремились в небо, землю исчертили асфальтовые дороги, и вот однажды дорожное полотно добралось до места, где стояла церквушка. Старинная постройка оказалась в самом центре строительства обходной магистрали нового мегаполиса. И иного места было не найти — с одной стороны река, с другой овраг, а за холмом уже горят огни окраины города. И поэтому власти решили снести церковь во имя прогресса.

— Ну, как обычно. — проговорил Женя, поворошив угли костра заранее припасенной палочкой. Сноп трещащих искр резво взметнулся вверх.

— По-моему ты увлекся, приятель, слишком длинное вступление.

— Подожди, сейчас все будет.

…старику попу было велено покинуть дом и освободить место. Но тот не захотел и упрямо встал на защиту своего обиталища. Строительство заглохло, техника простаивала, терялись деньги. И вот однажды безлунной ночью церковь полыхнула ярким огнем, осветив заревом мрачные небеса. Был ли это поджег или самовозгорание, так никто и не узнал, но старик-священник погиб в огне, и причина остановки стройки была ликвидирована.

Прошло несколько десятков лет, и город подступил уже к самой реке. Берега ее оделись гранитом, овраги закопаны, мосты переброшены на другую сторону, где и далее продолжается планомерное строительство. А на месте сгоревшей церкви начали возводить новый квартал — высотки из камня и бетона устремились вверх.

Но не успели строители возвести первые дома, как стали происходить странные вещи.

Друзья говорившего при последних словах немного оживились, полностью поглощенные историей, — их манила тайна, еще скрытая в его рассказе.

— На белых стенах подъезда одной из высотных свечей каждое утро сторожа начали находить странные отпечатки — черные следы ладони правой руки. Сначала рабочие подумали, что это дело местных детей — безобразников, умудрявшихся как-то проникнуть в закрытое здание. Уборщицы стирали отпечатки, но каждое утро все повторялось, и новые оттиски появлялись на беленых стенах. Многих это напугало, говорили, что этот дом проклят и черти балуют в нем, строительство вновь застопорилось. О сгоревшей церкви в то время уже и не помнили.

И вот тогда одна молодая девушка-репортер решила узнать, что же такое происходит в этом доме, и разгадать тайну этих знаков. Она тайно проникла ночью на территорию стройки, затаилась на третьем этаже и стала ждать. Начало ночи прошло спокойно, но ближе к полуночи она расслышала внизу странный звук — во мраке подъезда пустого дома протяжно скрипнула деревянная дверь, и раздались тихие, но тяжелые шаги. Кто-то начал медленно подниматься по лестнице наверх. А после появился еще один звук — странные липкие шлепки, — и она поняла что этот кто-то и оставляет свои отпечатки на стенах. И все это в полной гнетущей тишине.

Горький комок страха подкатил к высохшему горлу, девушка поняла, что внизу происходит нечто странное и неописуемое, и что этот кто-то поднимается сейчас к ней. Испугавшись, она метнулась по ступеням вверх на последний этаж, а так как двери в квартиры были уже установлены и заперты, то ей не осталось ничего другого, как замереть на верхней площадке, усевшись на грязный пол у лестницы на крышу, вжавшись взмокшей спиной в стену, и с замиранием сердца вслушиваться в тихие звуки, что раздавались снизу.

Это продолжалось довольно долго, некто медленно поднимался все выше и выше, испуганная девушка, вытирая от страха выступивший на лбу пот, все молила бога, чтобы неизвестный не поднялся на самый верх. Но шаги не останавливались. Девушка выглянула из-за угла стены и замерла от ужаса — черная грузная тень медленно преодолевала последний пролет лестницы через каждый шаг касаясь рукой стены, оставляя на ней свой жуткий отпечаток.

Вот еще несколько ступенек и в свете звезд, падающем сквозь пыльные окна подъезда, она различила фигуру сгорбленного человека в длинном балахоне и странно высокой шапке с крестом на голове. Лицо незнакомца скрывал мрак.

Ужас сковал тело девушки, она даже не в силах была закричать. Вот тень поднялась и замерла перед ней. Она почувствовала на себе тяжелый взгляд, холод пробежал по ее телу. «Не смотри», — раздалось во тьме. Но что-то неумолимо заставляло ее поднять взгляд. И она взглянула в лицо незнакомцу, — а из под странной шапки на нее уставился темными провалами глазниц белый череп.

Незнакомец замер, и вдруг — ха… — громко вскрикнул Семен, заставив даже невозмутимого Женю вскрикнуть от неожиданности, и проговорил тихим скрипучим голосом, широко раскрыв глаза. — Ты теперь моя…

И тишина опустилась на несколько мгновений на поляну.

— Да-а-а, — протянула Ульяна. — Вот это жуть. Специально приберег на самый конец. Она поежилась, хотя вечер был теплым, оглянувшись на скрытый во мраке берег, где послышался плеск волн.

— Ага, даже как будто холодком потянуло… могильным.

— Да прекрати ты уже, даже мурашки побежали.

— Ну, а я что говорил. О, твою мать! — вдалеке раздался крик ночной птицы и вновь тишина.

— Ха, страшно стало, это всего лишь птица.

— Такие истории иногда бывают действительно частью правды…. - проговорила тихо Ульяна.

— Ладно вам, я не думаю что уж…

Алена вдруг замерла на полуслове — огромная костлявая лапа с длинными пальцами легла на голову Ульяне, блеснув острыми когтями, рассекая нежную плоть, и рванула девушку вниз с обрыва. Только громкий всплеск раздался в тишине — ни крика, ни стона. Ребята, напуганные, вскочили на ноги, всматриваясь в ночь.

— Что за черт!!!

— Твою мать!!!

— Ульяна! — вскрикнула Алена, вглядываясь во тьму. — Ты где?

Тут Женя, явно вошедший в шоковый ступор, странно дернулся и захрипел, — темное, непроницаемое облако выплыло на свет из сплетения кустов и обрушилось на него, словно сгусток древнего мрака. Юноша выпучил от боли глаза и, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью, рухнул на землю головой прямо в костер. Воздух наполнился запахом паленого волоса и горелого мяса.

Алена дико и протяжно завизжала, впадая в панику от увиденного, но ее друг вдруг резко рванул ее к себе, больно схватив за руку, и с криком: «Бежим быстрее», повлек ее через кусты в темноту ночного леса.

Стволы черных деревьев встали у них на пути, сухие ветви лезли в лицо, все норовя расцарапать кожу или выколоть глаза. Толстые корни вылезли на поверхность, бросаясь под ноги, стараясь сбить с ног. В похолодевшем воздухе появился смрад и жалящий пронизывающий ветер проник в чащу.

— Господи, господи, что же это такое? — причитала Алена, хрипло дыша, сбиваясь на ходу. Слова с трудом вылетали из высохшего в миг горла, в голове гудело и страх все сильнее бухал в висках. — Как же такое может…

— Быстрее, да быстрее же, не тормози, — гнал ее вперед Семен. — Нужно выбираться отсюда и немедленно. К дороге, через лес, а там…

И тут страшная сила — неземное и нереальное нечто, словно призрак мертвых кошмаров, — рвануло девушку за собой в кусты, вырвав из ладони Семена ее руку. Одно лишь мгновение и она исчезла в душном мраке, и там же растаял ее последний крик.

Юноша не удержался на ногах и рухнул на землю, испуганно и дико вглядываясь во тьму его окружающую. Но вот страх взорвал его сердце, дыхание вырвалось из груди отчаянным воплем, он вскочил на ноги, оскальзываясь на влажной траве, и бросился дальше, уже не разбирая пути, лишь бы подальше от всего этого ужаса, — теперь его гнал вперед только животный инстинкт.

А за спиной кралась ожившая тьма, вдалеке скрипели сухие деревья, и различимо раздавалось странное стремительное шуршание. Но он этого всего не слышал. Несколько раз запнувшись о толстые корни деревьев, торчащие из земли, он падал в грязь, зарываясь носом в липкий мох, но, словно не замечая этого, мгновенно вскакивал на ноги и бежал дальше. Руки его покрыли множество мелких царапин, наливающихся кровью, он ободрал локоть о кору сосны и едва не вывихнул голень, зацепившись за ветки колючего куста. Но он, не обращая на это внимание, стремился вперед на пределе своих сил.

А кравшееся за ним по пятам нечто было все ближе и ближе, вот он уже различил за спиной чье-то хриплое тяжелое дыхание. Впереди мелькнул свет, и юноша вывалился из под крон темного леса на залитую мертвенным лунным светом поляну. Кругом блестели черной водой болотные лужи, украшенные тиной, кривые толстые пни когда-то давно погибших деревьев темнели на фоне сырой травы, а впереди, почти по центру странной поляны, высилось старое покосившееся здание деревянной — высотой в два этажа — церквушки, в незапамятные времена затерянной в этой глуши. Она накренилась на один бок там, где подгнили бревна, окна и стены зияют дырами, а крест на треснутом куполе сломался и висит наклонясь.

Вокруг церкви видны покосившееся, покрытые мхом кресты старых могил и одинокие столбики с несколькими перекладинами, обозначавшие некогда границу церковного кладбища.

Юноша замер, тяжело дыша, еле стоя на гнущихся от страха ногах, оглядывая открывшуюся ему картину. Но тьма не дремала. И словно живая рухнула ему на плечи, выскользнув из под полога кривых ветвей. Что-то живое, но противно холодное подмяло юношу под себя, ткнув лицом в вонючую болотную жижу, и умело вязало руки крепким ремнем. Еще миг и что-то тяжелое рухнуло ему на голову, и пустота беспамятства раскрыла ему свои объятия.

Сколько прошло времени, он не знал. Но очнулся позже все в той же тьме, лишь несколько тонких, еле уловимых глазом лучиков проникали в это узилище сквозь щели откуда-то сверху. Голова раскалывалась от боли, грудь нещадно щемило. Семен попытался оглядеться, но видел вокруг лишь мрак. Он был связан и лежал на покрытом слоем липкой слизи земляном полу в луже гнилой воды. Рядом из темноты раздавались странные звуки — шуршание и тихий скрежет, словно кто-то тер дерево о дерево, вот послышался плеск воды и вновь тишина. Лишь тяжелый скрип и снова скрежет.

Юноша попробовал пошевелить руками, но не смог — его связали очень умело и крепко. Куда же он попал, что это за странное место? И вообще странная ночь? Где же теперь друзья? Мертвы? Слезы кольнули в глазах. Алена! Куда же мы вляпались!

Но он еще жив и нужно не унывать и попробовать хоть что-то сделать, даже если кажется, что уже ничего нельзя. Юноша заворочался в слизкой жиже, стараясь сесть или хотя бы принять более удобное положение.

И тут наверху раздались чьи-то тихие шаги, тень мелькнула среди щелей. С противным скрипом откинулась крышка люка в потолке. И юноша увидел на фоне отсветов пляшущего огня черную фигуру, одетую в длинный монашеский балахон с капюшоном, в недрах которого плескалась тьма более насыщенная, чем мрак, который только что его окружал. Юноша словно взглянул в черноту бездны, потянувшей его душу из тела за собой, и закричал.

А из теней подвала выступило еще одно существо — сгорбленное, согнутое с тонкими длинными руками, словно кривыми сучьями, поросшее мхом, с горящими болотным зеленым огнем глазами.

— Время пришло, — прошелестело в ночи, словно легкий шорох осыпавшегося песка. Это существо, больше всего похожее на старый пень, схватило с силой юношу за ноги и не обращая на его крики никакого внимания словно куль поволокло к люку. Сверху спустили скрипучую лестницу и «пень» начал подниматься наверх. От увиденного юноша, еще недавно так яростно воспрявший духом, вновь провалился во мрак.

Когда он пришел в себя, то не смог поверить своим глазам. Самые жуткие кошмары словно ожили и явились ему наяву в этот час. Он лежал, привязанный к ржавым кольцам, на огромном каменном алтаре посреди темного зала мрачной, пропитанной духом плесени и древних могил старой церкви. Мрак разгонял лишь тусклый свет двух чадящих факелов в железных держателях, укрепленных в нишах на стенах.

Пыль веков, седая паутина и мох по углам, запах затхлости тяжелым смогом висит в недвижимом воздухе. Не высокий потолок теряется во мраке, и даже отблески света не отражаются от его поверхности, полностью укрытой клубящейся тьмой. Вдоль стен стоят прогнившие скамьи и изъеденные ржавчиной стойки. А у входа у разбитой, висящей только на нижней петле двери, застыли два существа, которые, если руководствоваться доводами здравого рассудка, ну никак не могут существовать в нашем мире.

Справа стоял, замерев над грудой извивающихся гибких корней с влажной корой, уже знакомый пень с горящими глазами, сучковатые руки с длинными пальцами касались пола, на груди и голове блестел разноцветный мох.

Слева стояло нечто более жуткое — огромная черная тень, формой напоминающая человеческие очертания, окруженная непроницаемыми клубами мрака, словно сгусток тьмы иных миров, обретший форму жителей земного мира.

И страх с новой необоримой силой вскипел в груди обреченного человека, он истерично забился в путах, громко надрывно крича, но веревки держали крепко, и не было сил справиться с ними. Он закинул голову вверх, брызгая слюной и пуская слезы.

Над ним стоял человек — мрачная фигура в черном. И крик будто бы застрял в горле юноши, дыхание остановилось на вдохе, а тело перестало слушаться.

Неведомый демон, принявший обличье монаха, стоял не шевелясь, лишь в глухой тишине можно было различить его монотонный шепот — он спокойно молился на неизвестном языке, и тихие слова эти словно острые иглы срывались с его губ, вонзаясь в распаленный мозг человека.

— Пожалуйста, не надо, нет! — взмолился юноша, балансируя на грани сознания. — Прошу-у-у!!!

Его крик взметнулся вверх, потонув во мраке под потолком. А ужасный монах, не переставая шептать молитву, наклонился и поднял с пола пылающий огненным светом кинжал. Он взялся двумя руками за рукоять, направив острие вниз, и на последнем выдохе резко вогнал его в грудь юноше.

Боль яркой вспышкой в последний раз озарила сознание юноши, подул жуткий черный ветер, играющий на руинах кладбища обрывками ржавых цепей, жар преисподней навалился всей своей силой на грудь, и искры разноцветных звезд взвились в уже неземной, иной воздух, кружась и паря.

— Не-е-е-ет!!! — раздался последний всхрип юноши, и мрак, сгустившись навсегда, поглотил все вокруг.

2014

Content

Дремичев Роман Викторович
ОЖИВШИЙ КОШМАР