Дремичев Роман

ПРОКЛЯТИЕ СМЕРТИ

Давным-давно на заре мира, когда еще обитали во мраке ночи древние существа, и по цветущей земле бродили пришедшие с далеких огненных звезд боги и демоны, а предки человека прятались в холодных сырых пещерах, едва познав силу огня, кутаясь в одежды из шкур хищных зверей, и только научились говорить — тогда и произошло страшное.

Всегда такое ясное небо вдруг покрылось морщинами суровых черных туч, скрывших свет полуденного солнца, погрузив все вокруг в непроглядную тьму. Дико засвистел обезумевший ветер, сметая все на своем пути — вырывая с корнем вековые деревья, обрушивая в океан высокие скалы, истязая тех, кто не успел найти себе убежище в норах и пещерах, чтобы переждать буйство стихий. Над землей разверзся Хаос.

Паника — жуткая и непреодолимая — захватила сердца всех живых. Они с громкими криками бросались кто куда, ничего не видя перед собой и не слыша ничего вокруг, в поисках хоть какого-нибудь укрытия, слепо мчась в неизвестность. Но ничего не помогало. Ветер не щадил никого.

Вдруг в самый напряженный момент задрожала, словно в приступе жуткой лихорадки, земля, покрылась глубокими трещинами и разверзлась, изрыгнув из недр своих яркий огонь, лизнувший в порыве безумной страсти мрачные небеса. И поверхность вспыхнула в тот же миг. Пламя, ревущее словно тысячи демонов самых глубоких бездн, стремительно поглощало леса и травы, уничтожая все и всех, не испытывая ни жалости, ни сострадания. В огне гибли целые народы, диковинные животные, высыхали озера и реки, открывая небесам илистое дно, усеянное трупами своих обитателей, даже горы оглушительно раскалывались, не выдерживая этого жара. Ветер и огонь беспощадно уничтожали некогда цветущую землю.

И тут в довесок ко всему с тяжелых небес обрушились вниз потоки ледяной воды, убивая всех тех, кто еще остался в живых. Ее прикосновения несли лишь смерть обитателям гибнущего мира. И даже древние существа и слуги Князя Тьмы умирали в этом хаосе, исторгая энергию жизни из своих холодеющих тел.

Но это уже был конец ужаса. Ледяная вода потушила огонь, в пламени которого исчезли древние империи, сумела обуздать ревущий ветер — мир стал таким, каким был, наверное, до начала Времен: разруха, боль, смерть и тишина…

Наполненные северным холодом ночи теперь убивали быстрее, чем беспощадный огонь. Множество обгоревших трупов, покрытых ледяной коркой, наполнили вновь воспрянувшие реки и озера. Мертвецы медленно плыли вдаль, исчезая за горизонтом, или осторожно опускались на каменистое дно.

Но самое страшное уже миновало…

…Худой седой старик в драной, грязной шкуре какого-то неведомого существа, еле прикрывающей его сухое тело, сидел на склоне изувеченной скалы у входа в темную пещеру, по галечному дну которой медленно бежал тонкий ручеек с мутной водой, появляющийся из недр скал и убегающий вниз по склону горы. Старик мутными глазами смотрел куда-то вдаль, на мертвую искореженную землю, на выжженные поля и леса, на уничтоженный лес, где когда-то он провел свою жизнь, на рухнувшую скалу Орла, бывшую некогда самой высокой вершиной в округе, на реки холодной воды, затопившей все вокруг. И он знал, что мир — его мир, такой привычный и знакомый ему — исчез навсегда, растаял, словно блеклое видение в пустоте времени. Почти растворился в реке бытия. Но ему было уже все равно. Он остался один. Все его племя, обитавшее у отрогов Скалистых гор, погибло, когда жаркий огонь вырвался из пещер и, уничтожая все, взлетел с ревом к небесам, на все лады распевая песню смерти. От его прикосновений сгорели все люди племени, все, кого знал старик, кого уважал и любил своим диким сердцем, все, кого он взрастил и воспитал.

«Все кануло в утробу Цхаара, — думал он, вслушиваясь в тишину, окружавшую его со всех сторон. — Время ушло. Демоны Тангара вырвались на свободу и все погибло. Великие боги не смогли защитить нас. Мир ослаб. И теперь уничтожен. Все ушло… Как жаль…»

Он склонился к земле, положил тощие локти на костлявые колени и тяжело вздохнул. И в этом вздохе была выражена вся неизмеримая печаль человека по ушедшим безвозвратно дням. Старик знал, что и его смерть уже не за горами, знал, что вскоре и ему предстоит отправиться в дальний путь в Земли мрака и пустоты вслед за погибшими соплеменниками, где надлежит вечно скитаться по туманным равнинам среди обреченных теней. Ему было очень тяжело прощаться со своим домом, со всем, что так любил, зная, что после него не останется больше никого. Жестокая шутка богов. Ему больно было смотреть на рухнувший мир — он и не смотрел больше.

Легкий ветерок — слабая тень, оставшаяся от великого безумства стихии, — развевал его спутанные пряди волос, ласкал уставшее, измученное тело, но одинокий старик уже не чувствовал его прикосновений. Он спал. Спал и видел во сне, как шаг за шагом в Хаосе Вековой тьмы зарождается новая земля, как она оживает, стряхивая боль и разрушения, наливается новой живительной силой. Он видел удивительных созданий, что населят землю в будущем. Видел изменившихся людей, спешащих куда-то по своим вечным делам. И радость проникла в его сердце — он понял, что род людской не прервется. Не исчезнет навсегда в пустоте, а будет дальше жить, радоваться утреннему солнцу и бороться за свое счастье. Но вдруг в его сне все изменилось. Страшные крики и грохот наполнили его, кровавый свет затопил все вокруг, вопли агонии и боли прорвались сквозь туман сна. Старик видел смерть, и эту смерть теперь несли люди, напрочь забывшие память своих предков, превратившись в безумное безродное стадо. Люди — обречены!

С громким криком старик проснулся, тяжело дыша. Обильный пот выступил у него на лбу. И тут страшный негодующий рокот грома нарушил тишину и покой истерзанных долин. Старик удивленно, еще не до конца избавившись от объятий кровавого сна, уставился в небо. И от увиденного его глаза широко раскрылись. С высоких черных небес падали вниз огромные огненные камни, пышущие жаром неведомых звезд.

Там, где они касались земли, поднимался столб дыма и пыли, начинал валить густой пар, вода протестующе шипела, бурлила, вскипая и испаряясь. Смрад гниющих, ошпаренных трупов наполнил воздух, смешиваясь со странными незнакомыми запахами межзвездных бездн. Что-то новое и необычное, но очень древнее спустилось в этот день на землю… Но самым невероятным после всего пережитого за эти дни ужаса было то, что из-за далеких изрезанных горных вершин спокойно и величественно поднималось, озаряя мир золотым светом, яркое оранжевое солнце, неся с собой покой и тепло. Тьма медленно отступала, шипя паром и плюясь кипящей водой. Ей очень не хотелось сдавать свои с таким трудом завоеванные позиции. Прячась по ущельям и трещинам скал. Таясь на дне глубоких озер и рек. Старик, еще не веря своим глазам, вскочил на ноги, что-то радостно крича. Его громкий крик улетел далеко вперед, оповещая всех, кто выжил, о том, что время страха и боли, наконец, прошло, дни кошмаров миновали, и зло, терзавшее их мир, кануло во тьму его породившую.

Нечто новое стремительно ворвалось в жизнь, меняя все вокруг. Что это было, он не знал, но чувствовал его всем телом и душой, а может лишь хотел чувствовать. Старик высоко поднял свои руки, ленивый ветер, веселясь, заиграл его лохмотьями, чудом державшимися на худых плечах. Два маленьких ручейка брызнули из глаз человека, прочертив узкие дорожки на сморщенном лице. Ласковые лучи солнца пробежали по изуродованной земле, возвращая ее к жизни, даря свое тепло и свет. Из глубоких нор и дыр начали осторожно выходить уцелевшие и выжившие в этом кошмаре. Где-то далеко раздался первый крик парящей в небесах птицы. А старик на высокой скале подпрыгнул, радуясь, словно малый ребенок, протянул руки навстречу солнцу и неосторожно шагнул вперед, рухнув с высоты. Через несколько мгновений он разбился об острые скалы внизу. И никто не видел его смерти. Все вокруг расцветало и искрилось, наполняя воздух ароматами жизни. Так наступила новая эра, в неведомых летописях земли обозначенная, как рассвет человечества…

* * *

Земная твердь содрогнулась, великий океан вспучился гигантскими волнами, и таинственная и грозная Атлантида медленно исчезла в клубах дыма и пара, растворившись в черных безднах, когда новые боги разгневались на высокомерных атлантов за те непотребства и грязь, что творили они, и покарали их, явив всему миру свою великую мощь. Разразилась невиданная по своим масштабам Великая Катастрофа. Огромная приливная волна обрушилась на побережье материков, сметая все на своем пути. Трещала земля, стонали в приступе боли переполненные реки, уничтожались леса и поля, рушились древние горы, уходили под воду острова и части континентов, а из недр океана поднималась другая суша, ни разу не видевшая свет дня. Великие и древние города обращались в руины, наполненные смертью и призраками. Мир менялся с огромной скоростью. И вновь сотни тысяч жизней оборвались в единый миг, чтобы успокоить и напитать кровью разъяренные стихии. Круг замкнулся и пошел на новый виток…

Атланты, что выжили в том кошмаре, на своих быстроходных ладьях, сверкая непробиваемыми доспехами из черного металла, ринулись на материк, переполняя свои некогда созданные колонии. И началась эра кровавых походов, которые вели атланты по всем направлениям, так как потребность в пригодных для проживания землях возросла в несколько сотен раз. Они словно цунами обрушились на соседние страны, безжалостно уничтожая их население и разрушая старинные города, и так пострадавшие от буйства великих стихий, оставляя позади лишь пепелища да вереницы уходящих на юг рабов. Многие народы покорились захватчикам, многие были безжалостно уничтожены под корень, многие на свой страх и риск отправились вглубь материка, где их ожидали копья и мечи других воинственных народов. Кругом царил Хаос, и все убивали всех. Мир вновь отступил назад по тропе безумия и жестокости…

…В одинокой хижине на берегу теплого моря горел огонь, слышались удары тяжелого молота по металлу. Искры ярким дождем сыпались на земляной пол, медленно сгорая в полете. У огромной наковальни стоял большой статный бородач в старом грязном фартуке, надетом на голое тело. Он держал в сильных, увитых бугрящимися мышцами руках титанический молот и новую заготовку. Удары его были настолько сильны, что внезапно сломался добрый черенок, вырезанный из крепкого дерева еще в лесах Атлантиды отцом кузнеца.

Осмотрев свое орудие единственным целым глазом (на месте другого зияла пустая глазница с обгоревшими краями — видимо след какой-то неудачной битвы), хмурый мастер тяжело вздохнул и отбросил его в дальний темный угол, где уже валялось несколько старых отживших свое кувалд. Он медленно подошел к деревянным полкам, стоящим в ряд у дальней стены, и взял еще один молот, гораздо тяжелее прежнего. Взвесил его в руке, примериваясь, взглянул оценивающе на заготовку и, утвердительно кивнув косматой головой, вернулся к прерванной работе. Правой рукой он сжал черенок кувалды, левой одетой в толстую рукавицу ухватил заготовку, которой в будущем предстояло стать отличным мечом — прочным и крепким, тяжелым и смертоносным — новым шедевром мастера.

Кузнец взмахнул молотом и с силой опустил его на раскаленный металл. Вновь посыпались горячие искры на пол. Медленно, очень медленно металл поддавался натиску крепких как сталь мышц. Обильный пот градом тек по телу кузнеца, но тот не прекращал работу, не отвлекаясь от дела ни на миг.

На дворе была уже глубокая ночь. Вдалеке за холмом неожиданно раздались гневные крики и топот сотен босых ног. К побережью, обласканному тихим шелестом океанских волн, приближались враги. То были дикие пикты — размалеванные низкорослые дикари, что некогда приплыли на материк на кожаных пирогах с далеких островов, канувших в бездну вместе с блистательной Атлантидой. Смуглокожие кривоногие, их диким сердцам был не ведом страх, они не боялись ни мрака, ни смерти, ибо поклонялись им, как Великим богам. Их жизнью была кровавая война, и древняя тьма, в которой обитал их кровожадный бог Гуллах, Владыка мрака, взывала к ним, требуя все новых и новых жертв. После Великой Катастрофы, изменившей привычный мир, пикты были самым свирепым, диким и безжалостным народом, уничтожающим в слепом безумии все племена, что обитали вокруг. Земли и богатства мало интересовали их — главное, нести смерть и сеять разрушения во имя древних богов. Едва успев высадиться на берег, они бросились убивать, сметая все со своего пути. Прибрежные города, пострадавшие от ярости стихии, в те времена едва были населены, но пикты вырезали всех, кто обитал в них, и возвели на дымящихся руинах свои черные капища. А после темная мрачная волна устремилась вглубь материка убивая, грабя, насилуя. Они приносили воинов и детей в жертву своим кровавым богам, и обвешанные амулетами шаманы под звуки старинных песен вскрывали грудь обреченным на заклание или перерезали им глотки древними ритуальными ножами. Они развешивали выпотрошенные обгорелые трупы врагов на ветвях деревьев, нагоняя страх и ужас на тех, кто еще был жив.

Несколько недель назад пал Фаргалаим город атлантов на реке Танис у отрогов Синих гор на юге. Немногие жители его смогли пережить нападение врагов, но никто из них не спешил на север со страшной вестью, укрывшись от смерти в глубоких пещерах и в тайных местах на болоте. И поэтому здесь о нашествии никто ничего не знал и даже не догадывался, что смерть близка, что она неумолимо двигается к ним навстречу, не взирая ни на что…

Кузнец, увлеченный своей работой, не слышал приближения врагов, ни топота ног, ни громких криков, ни звона металла, окропленного кровью. Он и не подозревал, что ужас из темных эпох приближается к его дому, и нет от него спасения. Вот уже готов остов клинка — цена этому несколько тяжелых дней и ночей, наполненных кропотливым трудом без сна и отдыха. Работа так захватила кузнеца, что он на пределе сил стремился завершить ее как можно быстрее. Осталось лишь немного подправить заготовку и опустить в специальный раствор, известный лишь племени атлантов, чтобы остудить и закалить разгоряченный металл. Затем клинок нужно будет довести до ума и воткнуть в тушу убитого медведя, прочитав при этом определенные заклинания и засыпав специальным сбором из десятка трав, чтобы клинок получил мощь и прочность великого зверя, а также животную силу и ярость, так необходимые в смертельном бою. Это будет поистине устрашающее и грозное оружие.

Большой кусок странного покрытого черной окалиной металла кузнец случайно обнаружил несколько лун назад в горах, встающих мрачной стеной над Заливом теней, среди разломов острых скал. Казалось, он был некогда раскален и впился в плоть скалы, глубоко уйдя в камень. Кузнец с большим трудом смог освободить его и отвез к себе домой, где решил сделать из необычного металла меч. Металл был поистине тверд, лишь ценой огромных усилий атлант смог расплавить его. Но кузнец не ведал, что же он нашел. А был это один из многих кусков огненного металла, что рухнули на землю с небес тысячи лет назад на заре человеческой эпохи. И никто из ныне живущих не знает, что этот металл старше самого мира и всего, что было создано когда-либо во Вселенной. Он полон знаний и обладает древней кристаллической душой. Лишь одно выбрал кузнец верно — образ меча — то, что так подходит этому кровожадному истребителю миров. Он жаждет слышать стоны умирающих, чувствовать, как смерть забирает людские души, и крики боли разносятся над окровавленной землей. Он стремится поглощать живые души, наполняя себя силой и мощью. И возможно совсем не случайно кузнец обнаружил его среди темных скал…

Ш-ш-ш. Зашипел раскаленный металл, погруженный в сероватый раствор, который сделает его крепче граненого алмаза. И в тот же миг в узкое окно, едва занавешенное куском темной грязной шкуры, заглянули чьи-то свирепые злобные, но осторожные глаза. Они пристально, не упуская из вида ни единой мелочи, осмотрели кузницу, предметы мебели, кучи готовых к продаже мечей и старых заготовок, но стоило им наткнуться на мощную фигуру кузнеца-атланта, как в них, поднявшись из мрака вековых глубин, разгорелся гнев, и вспыхнула ненависть, стальными стрелами впившись в спину вечного заклятого врага. Обладатель этих страшных глаз, желтых в пляшущем свете огня в печи, грозно зарычал, оскалив пасть, метнулся к двери, откинул прикрывающую вход старую шкуру газели и ворвался внутрь, дико завывая. Он разломал ногами какие-то старые корзины, сложенные сбоку от двери, скинув на пол бочку с острыми железными прутами, оцарапав о них пальцы и зашипев, словно разъяренная змея. Он оказался мужчиной среднего роста, мускулистым коренастым воином в одной набедренной повязке из шкуры дикого тигра, что когда-то водились лишь на пиктских островах. Все его тело блестело от жира, которым он обильно намазался, отпугивая летающих призраков и кровососов, обитающих в соседнем болоте. В одной руке он сжимал каменный топор, в другой — кремниевое копье. Но за поясом виднелись украшенные драгоценными камнями ножны узкого кинжала — видимо трофей, взятый в покоренных землях атлантов.

Услышав за спиной странный шум, кузнец тот час же обернулся посмотреть, что там происходит. И темные глаза пикта скрестились с голубым атланта. Искра древней ненависти соединила этот свирепый взгляд. Кузнец был бывалым воином, он ходил и в походы на юг лесных земель против народа серых скал, и на север, где бился с племенами Великой реки. И сейчас он в единый миг собрался, приготовившись к бою. Но он никак не ожидал увидеть здесь древнейших врагов своего племени. Весть об их нападениях так и не добралась до этих мест. И он был совершенно один здесь в старой кузнице, стоявшей на большом холме над водами океана, и не был в полной мере готов к приходу врага. Но все в этой жизни происходит не запланировано.

Кузнец лишь криво ухмыльнулся, крепкая рука легла на рукоять нового меча, еще не доведенного до конца и довольно горячего — ее еще нужно было обмотать пупырчатой кожей ящера айскра, что обитает на южном болоте. Но он уже не успеет это сделать. Что ж, не беда, видимо так решили высокие боги…

Пикт, выпучив глаза, яростно вскричал и смело бросился на врага. Кузнец изготовился к атаке. С одним пиктом он легко справится. Когда-то давно, когда он еще был молод и полностью здоров, он участвовал в походе против них — единственной мелкой колонии выжившей после катаклизма на дальнем юге. Армия атлантов размеренно и умело разметала остатки пиктов у города Харракас, что в устье реки Нгангры. Множество низкорослых воинов пало тогда от его верного меча, много душ он отправил в чертоги Черного Джарг-Хариша, Темного Владыки самой мерзкой из бездн, куда естественно и попадали все убитые враги атлантов. Но те времена давно прошли. И пусть огромная сила еще бурлила в теле кузнеца огненным вулканом, но чувство равновесия и сноровка были уже не те, что раньше, а к смерти может открыть дорогу и одна единственная ошибка. Но самое противное то, что пикты никогда не ходят поодиночке. И судя по раздающимся вдалеке крикам их много, очень много — огромный набег. Хватит и на старого кузнеца с лихвой.

Еще не заточенное лезвие, лишенное стального блеска, с легким чуть слышным всплеском выскользнуло из раствора, взметнувшись навстречу врагу. Каменный топор, пропев в душном воздухе кузницы свою воинственную песнь смерти, обрушился на атланта. Кузнец ловко отбил и отвел в сторону страшный удар пикта, приняв его на заготовку, пропустил врага мимо себя и, развернувшись, вонзил клинок ему прямо в спину. Древний металл с жадностью впился в человеческую плоть, разрывая ткани и ломая ребра. Дикарь захлебнулся вырвавшимся из раскрытого рта потоком крови и, жутко захрипев, рухнул на пол к ногам атланта, словно подрубленное дерево. Алая кровь ручьями потекла по земле. И жизнь оставила тело воина.

Тут же в дверь, громко завывая, ворвалось с десяток пиктов — трое из них носили боевую раскраску племени нарха, остальные — амулеты почитателей Барги. Их было много, достаточно, чтобы в небольшом помещении кузницы стало очень тесно. Темные тела заполонили все вокруг. Тяжело дыша, атлант отпрыгнул к дальней стенке за очагом, настороженно следя за врагами единственным глазом. Не теряя времени, он вооружился еще одним мечом, взяв его со стойки с готовой продукцией, что была справа от него и вне досягаемости врагов.

Пикты, обнаружив мертвого собрата, словно обезумели, и с горящими гневом и лютой ненавистью глазами, взорвавшись воинственными криками, бросились на врага. Кузнец что-то бессвязно прорычал, и его мечи грозно сверкнули, поднимаясь навстречу врагу. Начался жаркий бой. Атлант, запертый в узком пространстве, возвышался, словно утес над рекой потных смуглокожих тел, беспощадно разя пиктов. На пол падали отрубленные руки, ноги, мертвые тела с вскрытыми животами, из которых вываливались слизкие внутренности. Стены и потолок были забрызганы свежей кровью и кусками срезанной плоти. В кузнице стоял неимоверный шум. Озверевшие пикты лезли со всех сторон, пытаясь добраться до ловкого кузнеца. На землю падали полки, грохоча металлом и деревом, опрокидывались стойки с заготовками, пикты даже перевернули бочку с водой, где кузнец растворял свои смеси.

Один из врагов бездумно сунулся через очаг, но не удержался и рухнул с громким воем в огонь. Сразу же воздух наполнился горелым мясом, что лишь вызвало страшную улыбку на устах атланта. Неудачник с громким криком выскочил из огня и принялся остервенело скакать в углу, стараясь сбить пламя и унять боль от страшных ожогов, его набедренная повязка дымилась. Вот он с визгом выскочил из кузницы и исчез в ночи. Но дело свое сделал — несколько раскаленных углей отлетело в сторону и рассыпалось среди порушенных полок. Жадный огонь медленно, но неумолимо начал поглощать сухое дерево, вот он переметнулся на стены и залез на крышу, медленно, но яростно начав уничтожать старую кузницу.

Атлант уже устал. Годы все же брали свое. После целого дня напряженной работы он уже не мог сражаться так же хорошо, как раньше. Пикты постепенно одолевали его. И пусть они больше мешали друг другу, но сила была на их стороне. Вот уже множество кровоточащих ран покрыли тело кузнеца, нанесенные кремниевым оружием и даже зубами врагов, кровь тонкими ручейками медленно сочилась на пол. Воин-атлант быстро терял последние силы.

Вдруг один из пиктов с хищно ощеренным лицом выпрыгнул вперед, безумно насаживаясь на острие меча кузнеца. Свет в его глазах медленно угас, но он сделал свое дело. Тяжелый труп своим весом лег на меч и вырвал его из ослабевших пальцев кузнеца. Поняв, что это конец, атлант злобно пнул врага отнявшего его оружие в грудь, взревел словно разъяренный буйвол, вращая налитыми кровью глазами, крепко насколько мог ухватился за меч из небесного металла и врезался в толпу пиктов, стараясь смести их, свалить, растоптать, превратив в кровавую кашу их тела. Он убил двоих, троих покалечил, пока чье-то копье не пробило ему грудь. Атлант замер, словно натолкнулся на непреодолимую стену, пошатнулся, захлебываясь горячей кровью, наполнившей рот, и упал на пол. Тяжелый меч выскочил из его мертвой руки и отлетел в сторону, скрывшись под дальней полкой, где и был забыт. И тут же несколько копий в гневе и безумии впились в плоть поверженного врага. Пикты терзали труп атланта, превращая его в истерзанный кусок мяса, вымещая на нем свою злость. А после с громкими криками радости, разгоряченные схваткой и пролитой кровью, черными тенями скрылись в ночи, оставив позади медленно догорающую кузницу на высоком холме, озаряющую ночной океан своим ярким танцующим светом.

Пикты спешили соединиться с большим отрядом, который вел великий вождь Ицхал Зул на прибрежную крепость атлантов Аллардис, где некогда укрылись многие беженцы с Лунного побережья Атлантиды.

* * *

— О, Нуррах, Великий бог! Невзрачный серый камешек величиной с ноготь большого пальца взрослого мужчины неожиданно выскользнул из-под ноги, обутой в старый пыльный сапог, и, словно детский мячик скача по отвесным скалам, устремился вниз в глубокую пропасть, увлекая за собой сотни других. Хмурый заросший по самые глаза густой черной бородой мужчина, одетый в давно заношенные и много раз латаные рубаху и штаны, заправленные в сапоги, едва не сорвался за камнем вслед, ухватившись в последний миг рукой за небольшой выступ, останавливая неминуемое падение. Он осторожно взглянул вниз на устроенный случайно маленький камнепад. Глубоко внизу расцвела огромная пылевая туча, темным облаком скрыв дно ущелья. Грязно ругнувшись, человек посмотрел немного левее туда, куда спускалась неширокая узкая тропка, по которой он взобрался сюда.

Там, в расщелине между серых скал реяли на холодном ветру алые с золотом знамена, слышалась громкая брань, крики, топот подкованных сапог и дробный стук копыт. Там был расположен форт Рангас, сторожевой пост империи Тарниха на границе с Варой. Сейчас туда прибыли солдаты тюремного гарнизона, что стоит на берегу реки в укромной долине меж высоких гор в трех днях пути на юг. Они охотились за беглецом, что смог вырваться из заточения и темной глухой ночью, убив по пути двух охранников (один из них был задушен, у другого — перерезано горло), сумел добраться до ворот, открыть их и, завладев конем коменданта, скрыться в ночи. О побеге узнали лишь через два колокола, когда пришла ночная смена стражей.

Начальник тюрьмы мигом отправил солдат в погоню. Следопыты, хорошо знающие свое дело (благо им довелось набираться опыта в нелегких схватках в далеких южных лесах с размалеванными кровожадными дикарями, где порой умение обнаружить врага, самому при этом оставаясь невидимым, стоит многих жизней, в том числе и своей), быстро сориентировались и уже к утру почти настигли дерзкого беглеца. Не выдержав безумства погони его лошадь пала у края Великих болот, увязнув в глубокой трясине, и каторжник, с трудом избежав жуткой смерти, ринулся, как он думал, к спасительным скалам, видневшимся на горизонте, и едва не выскочил прямо под стены пограничного форта.

Ища убежища, он прокрался мимо сторожевой башни и углубился в горы, петляя по узеньким тропкам, нависающим над пропастью. Но время, потраченное на поиски обходного пути, было потеряно. Преследователи были уже в форте. Облако камней наверняка привлечет их внимание. Уставший, запыхавшийся беглец вытер со лба липкий пот рукавом тюремной одежды, покрытом пылью и засохшей кровью. На узком запястье блеснул в лучах солнца стальной браслет со следами ржавчины, к которому крепились три звена цепи. На другой руке цепь была немного длиннее. Плюнув в сердцах в пропасть, прокляв все на свете, в том числе неугомонных и настырных солдат, так рьяно следующих за ним, всех темных богов, помогающим им, судя по всему, и свою обреченную потерянную жизнь, он, решив, что не стоит больше зря терять свое драгоценное время, оставаясь на месте, принялся карабкаться дальше, теперь уже не так стараясь таиться от погони, как раньше — все равно его уже приметили, и отряд солдат наверняка штурмует скалы. Сейчас все зависело от силы и скорости, удачи и знаний. А если боги будут благосклонны к нему, и он переберется через вершину, то его уже не поймать — там за расщелиной Харра в ущелье Ангмар расположен древний природный лабиринт, ведущий на ту сторону гор, и он отлично знает весь путь, знает все укрытия и лазы. Даже наняв местного следопыта, солдаты будут бессильны отыскать его в этом царстве камня и песка.

Спустившись с гор, он исчезнет в лесах, которые изумрудной водой стекают по склонам в долину Сайлар, там он найдет место для отдыха и переждет охоту. В том далеком лесу его ждет свобода и спокойствие.

Но туда еще нужно добраться. И кто же выйдет победителем из этой кровавой гонки? Солнце — огромный багровый шар — ярко пылает в безоблачном небе.

Бродяга и беспризорник ветер старательно с усердием обдувает сонные сухие камни гор. В нескольких стадиях внизу из узкого зева темной пещеры на волю вырывается небольшой ручеек, сверкающим водопадом стремительно срывающийся с узкого выступа скалы, где-то там в долине сливающийся с горной речушкой, носящей имя Скальная, проложившей себе путь вниз через лес к морю. Высоко над горами кружит одинокий стервятник, высматривая внизу легкую добычу. Он видимо чувствует, что совсем скоро сможет утолить свой нестерпимый голод. Беглец забрался уже довольно высоко. Левая нога его кровоточила — в спешке он ободрал ее об острый камень, и сейчас от боли кривил губы, но упрямо двигался вперед, даже не пытаясь остановиться, чтобы перевязать рану. Охотников-солдат пока не было ни видно, ни слышно.

Они остались где-то позади. И возможно потеряли его след — надежда не умирает до последнего. Он оторвался от погони, хоть и не намного, но ушел вперед — это радовало его. Но вскоре радость сменилась разочарованием — он все же сбился с пути, и где-то там внизу взошел не на ту тропку. Та, по которой он шел уже несколько часов, почти вися над каменной бездной, уткнулась в сплошную гранитную стену, поднимающуюся вверх на три-четыре человеческих роста. Обнаружив преграду, человек устало вздохнул и разразился потоком ругательств и проклятий. Как же так, вновь боги подшутили над ним, смутив разум и указав неверный путь? Но ничего поделать уже было нельзя — оставалось только лезть вперед, не сидеть же здесь в ожидании разозленных столь долгой погоней солдат. А они уже, наверное, на тропе и с нее не свернут, и очень скоро будут здесь. Он еще раз бросил взгляд на тропу позади и, не обращая внимания на боль в ноге, которая постепенно усиливалась, принялся осторожно взбираться наверх, благо камень был изрезан сетью трещин и выбоин — есть места, куда можно поставить ноги и за что ухватиться руками. Медленно он преодолевал препятствие, поднимаясь все выше, стараясь не вслушиваться в тихие, но уже различимые звуки, что раздавались где-то за спиной. Пальцы обильно кровоточили, ободранные о шершавый камень, и скользили, оставляя на память о себе кровавые следы.

Несколько раз мужчина едва не сорвался вниз в раскрытые объятия каменной пропасти, но каким-то чудом сумел удержаться на скале и, стараясь унять бешено стучащее сердце, продолжал свой опасный подъем. Вот, наконец, и вершина. Тяжело с присвистом дыша, он, сплевывая на землю кровавые сгустки, смешанные с вязкой слюной, закинул свое тело наверх, неудачно зацепившись за уступ скалы, оставив на нем обрывки своей одежды и клочки кожи. Злобно ругаясь и проклиная всех известных ему богов, он устало привалился к стене, сев на холодный камень, и взглянул вниз. Там на краю тропы появились люди — солдаты!

Они уже близко! Рога Наргиса, они уже почти рядом! Вот они заметили на вершине скалы беглеца и их радостные крики достигли его ушей.

Медленно стражи вереницей преодолевали трудный путь, приближаясь к отвесной стене. Их обернутые материей конусообразные шлемы ослепительно блестели на солнце. Мужчина с трудом поднялся на ноги и, сыпя новые проклятия на головы неугомонных преследователей, продолжил свой путь — оставаться на карнизе не имело смысла, у его врагов имелись легкие луки, под их прицелом часть солдат все же взберется на карниз, и тогда все пропало. Он обернулся и замер, пораженный представшей его взору картиной. Прямо перед ним шагах в десяти на узкой, облепленной кустами и желтой травой гранитной плите стоял древний, покрытый слоем песка и грязи саркофаг, накрытый сверху каменной крышкой.

Стенки его были сплошь покрыты старинными рисунками и письменами, многие из которых не пережили ласки всеуничтожающего времени и погоды. Саркофаг был очень древним. Неведомо в какие далекие времена он был оставлен здесь и с какой целью. Рядом с саркофагом была установлена известняковая плита, на которой виднелись надписи, почти полностью уже уничтоженные. У подножия этой плиты скрючился выбеленный ветром скелет, украшенный обрывками истлевших одежд и кусочками кожи. Гнилой, пробитый страшным ударом череп злорадно ухмылялся, скаля в недоброй усмешке обломанные зубы. Крышка саркофага была лишена каких-либо надписей. Вокруг больше ничего не было — одни обломки камней и чахлые кусты с бусинами не дозревших плодов, почти засохшими на солнце. Затаив дыхание, забыв на время даже о своих преследователях, человек медленно приблизился к древнему захоронению. И положил испачканные кровью ладони на плиту, ощутив исходящее от нее приятное тепло. «Это что-то очень древнее. Смертное ложе какого-нибудь вождя забытых времен. Возможно, здесь нашел покой кто-то из древних асков, — подумал он, и в его серых глазах зажегся безумный огонь первооткрывателя, переросший в пламя алчности. — А ведь здесь наверняка есть чем поживиться! Возможно, здесь сокрыт клад…» — он уже забыл, что опасность все ближе и крадется со спины, но жажда золота — древнего золота — притупила все чувства, кроме жадности. — Золото, камни, украшения, что еще кладут в могилу?.. В этих горах почти не встретишь их исконных обитателей — все они давно вырезаны в угоду древним богам. Деревень поблизости нет, кроме форта да пары почти обезлюдевших поселений на реке Гарна на юге.

Значит, возможно, это захоронение до сих пор не потревожено. Беглец страшно оскалился от радости. В глазах его остервенело пылал костер безумия и алчности. И даже не подумав о том, что это место могут охранять неведомые его времени боги или демоны забытых народов, он, недолго думая, навалился всем телом на крышку-плиту, стараясь сдвинуть ее с места и взглянуть на то, что она скрывает. Та на удивление легко подалась, съехав в сторону, и его воспаленному взору предстало содержимое саркофага, покоящееся внутри многие столетия. На дне в серой паутине, покрытой вековой пылью, в сгнивших лохмотьях — остатках некогда дорогих погребальных одежд — покоился еще один скелет. Челюсть его была сломана и лежала прямо на груди.

Ребра продавлены и кое-где треснули. Одна рука оторвана от плеча, другая сломана в предплечье около локтя. На ногах, что удивительно, сохранились кожаные сапоги, истертые и потрескавшиеся, из кожи странного зверя, носившего при жизни зеленовато-желтую чешую. Рядом с покойником среди вороха истлевшей материи лежали несколько потускневших золотых кубков, парочка вычурных медальонов, украшенных россыпью мелких драгоценных камешков, покрытые позолотой ритуальные дротики, огромный резной молот со стальной рукоятью и … великолепный прямой меч мастерской работы. Он был сделан из не поддавшегося времени металла, и за все эти годы даже не потускнел, ни единого пятнышка не было заметно на отражающем солнце лезвии.

Прочная рукоятка, сделанная в виде раскрывшего крылья дракона, была обтянута кожей древней рептилии и украшена в навершии огромным рубином. Меч короля, великое оружие забытых эпох! Человек, испытывая благоговение перед столь прекрасной реликвией прошлого, нагнулся и, облизывая вмиг пересохшие губы, дотронулся до меча рукой. Он провел по нему пальцем, чувствуя прохладу металла и, решившись, взялся смело и безрассудно за рукоять, и поднял оружие древних воителей и королей, явив его этому миру. Удивительно, но за многие столетия, что меч провел в этом могильнике, он не изменился — клинок был крепок и остр, словно только что вышел из кузницы мастера. Он сверкал на солнце, как новый — и века не властны были над ним. Легкие, почти не ощутимые волны тепла начали исходить от него, словно меч был живым существом, столетия спавшим и в этот миг вернувшимся к жизни. Острая разящая сталь притягивала восторженный взор человека, знающего, чего стоит в его мире столь прекрасный меч.

Он забыл в этот миг обо всем — все его мысли сейчас были заняты только этим великолепным клинком, оружием древних народов, что обитали в этих землях так давно, что о них не сохранилось ни намека в горских преданиях и легендах. Что-то жестокое и мудрое источал древний металл, сводя с ума уставшего бедного беглеца, ловя его разум в свои крепкие сети… Внизу у края тропы там, где узкий карниз полностью исчезал, упираясь в монолит стены, послышались тихие приглушенные голоса.

Солдаты, наконец, добрались до преграды и теперь решали, как быть дальше. Им предстояло преодолеть нелегкий подъем на скалу, где залег беглец, отнявший у них столько времени и сил. Двое лучников замерли в нескольких десятках метров позади основной группы, не снимая стрел с тетивы. Они зорко всматривались вверх, отыскивая беглеца, если вдруг он задумал сделать солдатом ловушку — сбросить им на головы камни или что-то в этом роде. Но пока все было тихо. Вот один из солдат, молодой юноша с узкими усами серого цвета, подошел к стене и припал к ней словно ящерица, отыскивая мельчайшие выступы и выемки для рук и ног, и медленно пополз по стене вверх, подбадриваемый снизу своими товарищами. Он с трудом находил опору и старался не смотреть вниз, чтобы не сорваться от вида бездны под ногами — ему нужно лишь выполнить приказ, в котором сказано поймать беглеца, а не расшибиться об острые скалы. Вскоре он преодолел больше половины пути. Наверху в это время происходило нечто странное и пугающее.

Человек, словно завороженный, любуясь ровными линиями смертоносного оружия, случайно провел пальцем по острой кромке и сталь легко и без боли разрезала плоть — на лезвии затемнела капля человеческой крови — мужчина даже не почувствовал и не заметил этого. Капля крови скользнула вниз по гладкой поверхности, оставляя за собой темный след. Багровая полоска пролегла до самой рукояти, медленно высыхая на солнце. Но вдруг кровь противно зашипела, вспучилась пузырящейся пенкой и вмиг исчезла, словно впиталась в древнюю сталь. Человек, заметив это, опешил. Он никогда не видел ничего подобного, в его глазах мелькнуло непонимание, распаленный разум и страх еще не могли пробиться сквозь порабощенный впечатлениями мозг. Что это такое? Что это? Но вот животные инстинкты забили тревогу, всплыв словно из вязкой глубины лавового озера. Темные видения наполнили его мозг, полные призраков, духов и истерзанных трупов, мертвецов с синими глазами, танцующих посреди болот под багровой луной, огненных черепов, летающих среди первородных звезд над мертвой землей. Человек испугался, сразу же все потаенные природные страхи перед духами и неведомыми богами этих мест, атаковали его мозг. Он с отвращением откинул прочь клинок, словно старался избавиться от чего-то противного. Тот, сверкая в лучах солнца, отлетел в сторону, ударился о скалу и канул за край, сверкающей искрой было метнувшись в каменную пропасть. Но это было не так.

Меч не упал вниз на холодные камни, он просто завис прямо в воздухе, поигрывая блестящими боками на солнце, искрясь разноцветными бликами. Затем дернулся, крутанулся и нацелился острием прямо на человека, замершего в изумлении у открытой могилы с широко распахнутыми от ужаса глазами и открытым ртом. Затем стремительная молния стали рванула к беглецу. Спастись, увернувшись, было просто невозможно. Разящий клинок впился прямо в сердце человеку, испив горячей крови, которая фонтаном оросила все вокруг. Бедняга жутко захрипел, схватившись за терзавший его плоть меч, нелепо пошатнулся и, выплюнув сгусток крови, упал на камни. Алая пена выступила на его посиневших губах, взор затуманился, где-то в вышине одиноко прокричал черный ворон, неведомо как оказавшийся здесь. Вот судорога волной прокатилась по телу человека, и он замер. Навсегда. Было слышно лишь как древний меч, словно насос высасывает из трупа остатки крови.

Затем яркий багровый свет озарил ближайшие скалы, окрасив их в цвета свежепролитой крови. Где-то далеко послышался протяжный тоскливый вой волка. А древний клинок исчез, словно растворился в прохладном горном воздухе.

Через некоторое время над обрывом скалы показалась голова осторожно выглядывающего солдата. Он огляделся вокруг, выискивая опасность, и замер от удивления, разглядев печальную картину. Затем усмехнулся и, что-то прокричав вниз своим товарищам, полез наверх, уже не таясь. Он оглядел место древнего захоронения, не поворачиваясь спиной к трупу, опасаясь всякого обмана, затем вернул плиту на место, оттащил мертвеца к краю и спихнул его ногой вниз, сбросив на острые скалы на поживу стервятникам. Затем он начал свой спуск обратно. Через некоторое время горы вновь окутала вековая тишина. Лишь высоко в догорающем небе одиноко парил горный орел…

Спустя тысячи лет на руинах древней Паларии, втоптанной в грязь сапогами северных варваров, оружие великого мастера-атланта вновь будет найдено и с его помощью хан Ардыгей сможет покорить тысячи народов, но не обретет величия. Космический металл коварен, он любит кровь, и смерть идет за ним по пятам. И станет он проклятием, несущим гибель всем живым существам…

Content

Дремичев Роман
ПРОКЛЯТИЕ СМЕРТИ