Роман Дремичев

РАСПЛАТА ЗА ГРЕХИ

2067 год. Весь мир содрогнулся от Хаоса атомной войны. Сотни тысяч смертоносных ракет беспощадно жалили землю, опаляя ее поверхность своим разрушительным дыханьем, выжигая поля, леса и плодородные долины, разрушая почти до основания огромные каменные города и более мелкие поселения, превращая реки, озера и моря в пар. Огненный ад разверзся под небом, наполненным горьким пеплом, и ничто живое не в силах было выжить в нем; органическая плоть таяла, словно воск, в этой пламенной бездне, и не было от дьявольского жара никакого спасения. Миллиарды невинно убиенных душ с дикими криками и протяжным воем скользнули по краю тени в ад, чтобы исчезнуть там навсегда, напитав оплавленную землю своим прахом.

Время словно остановилось, замерло на обожженных часах, и лишь смрадный дым с трудом поднимался в черные низкие небеса, лишенные на века живительной силы настоящего дождя. Земля превратилась в опаленный искореженный кусок камня, и жизнь, казалось, навсегда канула во тьму…

Но это было не так.

Из пепла атомной войны смогли проклюнуться робкие слабые ростки, пусть это и были лишь маленькие крупинки былого, — десятки измученных, одичавших человек на тысячи километров изувеченной поверхности планеты, — но они каким-то чудом смогли пережить страшный Судный день и сплотились в одном лишь стремлении — выжить.

Прошли десятилетия, постепенно сложившиеся в столетия, и вот на руинах бывших городов в толще выжженного камня стали возникать новые поселения обреченных влачить жалкое существование дикарей, вечно бьющихся за кусок вонючей еды или глоток гнилой воды со всеми и против всех.

А по миру — истерзанному, разбитому, лишенному былых сил — уже шествовали странные существа — порождения мрака и радиации, новые демоны — мутанты. И тьма скользила за ними по пятам. И Земля была теперь их домом.

…Так далеко он еще не забирался. До этого времени не было в том нужды. Но сейчас он бежал, скрывался, таился в ночи, уходя от родных катакомб все дальше и дальше. Три дня назад его маленький разведывательный отряд, отправившийся на поиски еды в Серый лес, обогнув Черную топь, вышел на неизведанные поляны и там столкнулся с племенем странных существ, свивших свое логово, напоминающее огромный блестящий шар, среди вздыбленных скал, укрытых фосфоресцирующими, изливающимися фиолетовым светом растениями. Охотники даже не успели ничего понять, как из-за кустов и камней на них с громкими криками и воем обрушились черные твари с узкими приплюснутыми головами, передвигающиеся на многосуставчатых тощих ногах. Их багровые глаза пылали ненавистью и жаждой смерти.

Бой был скоротечен. То оружие, что было в руках у людей, не смогло остановить врага, и воины отступили к лесу. Но избежать смерти удалось лишь ему одному. И теперь он бежал на юг, отдаляясь от становища Тхана, вождя остатков племени Пми, нашедшего убежище в тоннелях глубоко под выжженным когда-то городом. И, видимо, ему уже не суждено вернуться назад к родным стенам.

Неведомые существа оттеснили его от знакомых троп и неумолимо преследовали. Он всеми силами стремился сбросить со следа погоню, но ничего не получалось. И, страшно ругаясь, сжимая в руках ржавый покореженный автомат, собранный из различных трубок и рычагов, он продолжал бегство.

Вот он пересек небольшую поляну, наполненную густым жирным веществом, хлюпающим под ногами, влез на пригорок, оперся спиной о холодный камень скалы и взглянул назад. Там в лабиринтах искореженного камня таились его преследователи. Он различил в лучах тусклой луны, то и дело прорывающихся сквозь толщу ползущих облаков, медленное движение среди острых пиков и, рыкнув от злости, тяжело вздохнул, облизал сухие губы и продолжил свой путь. Враги не отступали, они были уже совсем близко. Назад пути не было. Как и надежды на спасение. Но все, в том числе и жизнь, лишь в его руках и еще может быть в руках древних богов, о которых уже забыл насильно измененный мир.

Спустившись в расщелину, он скатился вниз по тропе и выскочил на гладкий, блестящий в лучах луны косогор, упирающийся в странного вида лес. Высокие искривленные деревья вставали внизу не ровными рядами, яркие зеленые кроны ядовитого цвета замерли в вышине, недвижимые ветром, и смрад разложения витал по округе — жуткий лес радиационной зоны — и не мертвый, но уже и не живой.

Возможно, века назад выжившее в безумной войне высохшее семечко было разбужено и наполнено новой силой пролившимся с мрачных небес радиационным дождем из кислот и металлов. Оно мутировало и превратилось в ядовитый источник. Так возникло много опасных для человека мест на истощенной земле, породивших в свою очередь еще более смертоносных существ, скользящих во мраке ночи, скрывающихся в темноте пещер и ущелий, отвергающих свет и так далекого солнца.

И вдруг он увидел одного из обитателей этих мест. На пне рядом со стволом когда-то рухнувшего гиганта, чья кора почти утратила яркость свечения, сидел сухонький старичок — маленький, невзрачный, в залатанной одежонке и плетеных сандалиях. Кожа его сияла ядовитым зеленым светом, словно наполненная фосфором. На голове у него была странная шапка. Если бы человек видел в своей жизни настоящий живой лес, где поют птицы, шумят на ветру деревья и скрывается в папоротниках и траве мелкая живность, то определил бы ее, как шляпку гриба-боровика, украшенную яркими разводами и звездочками. Осунувшееся уставшее лицо старика украшала большая седая борода, вся в листьях и колючках, а вместо носа — странный нарост темно-черного цвета. Так выглядела раньше еловая шишка.

Старичок, не обращая ни на что внимания, усердно чинил острой иглой какое-то тряпье грязных цветов.

Человек замер на месте, затаив дыхание и положив руки на приклад оружия, но старичок продолжал заниматься своим делом, игнорируя появление пришельца. По движущимся губам можно было судить, что он что-то тихо напевает, полностью увлекшись своим делом.

Сглотнув вязкие слюни, человек медленно, не отрывая взгляда от старика, скользнул по краю скалы, стараясь не привлекать внимания к себе, обошел груду камней, блестящих вкраплениями тонких жил, и, окинув взглядом таинственный лес, исчез за скалой, не рискнув ступить в эти гиблые места.

Как только он ушел, старик отложил в сторону свое шитье и, улыбаясь, взглянул ему во след, покачивая седой головой, затем пошарил в траве у ног и выудил на свет маленькую тонкую дудочку. Закрыв подслеповатые глаза, он глубоко вдохнул и принялся играть на ней. Но из дудочки не раздалось ни единого звука, слышимого человеческим ухом.

Странные преследователи вдруг замерли среди острых скал, услышав что-то не приятное для них, и вдруг с громким криком развернулись и скрылись во тьме, бросив погоню. Несколько мгновений были еще видны их чернокожие силуэты, а затем будто мрак поглотил их.

А старик все играл и играл, и не отпугивание чужаков было его целью…

Вот человек спустился с горы и вновь очутился в странном месте. Небольшая котловина среди серых скал, заполненная черной жижей. Гнилые стволы старых истерзанных деревьев валяются вокруг, их отслаивающаяся кора покрыта зарослями маслянистых мхов, кругом торчат измазанные бледной слизью камни, ржавые изогнутые металлические колонны топорщатся в небеса. И вонь тысяч трупов висит над всем этим местом едким облаком. И нужно идти вперед через это. Другой дороги нет.

Человек обогнул один большой камень, натягивая на нос и рот тряпишный самодельный респиратор, надел треснутые грязные очки и двинулся осторожно по краю воронки, обходя завалы гигантских костей и черепов, скалившихся из гнили. Это было похоже на одно из старых мест упокоения — кладбищ гигантских животных, на которые его соплеменники часто натыкались в северных лесах и у глубоких шахт за болотом Теней. Но, судя по костям, здешние животные были больше всех, когда-либо виденным им в своей жизни. Мертвые гиганты забытых времен. О, Драа, вот ведь куда занесла нелегкая!

Вдруг справа от него раздался тихий всплеск, гнилая жижа булькнула, и в воздух выплеснулся маслянистый выхлоп, наполненный жуткой вонью. Но это было еще не все — черная рогатая голова монстра поднялась над поверхностью топи среди колонн и стволов деревьев. Жижа стекала по его морде, и два желтых глаза с ненавистью уставились на человека в тишине. Слышно было лишь тяжелое дыхание обитателя этого мертвого озера да хриплые вздохи испуганной жертвы.

Человек тяжело сглотнул, вскричал и нажал на курок. Его странное оружие громко зарокотало и ухнуло огнем, выпустив в небо облако белоснежного дыма. Острый снаряд с силой метнулся к врагу, но пролетел мимо — точность оружия часто подводила. Он с противным хлюпаньем вошел в гнилую жижу и все же достал жуткую тварь, воткнувшись в ее тело где-то глубоко под отбросами. Тут же тишину прорезал рев боли и гнева, чудовище дернулось, расплескивая вокруг смрадные капли, забилось среди трухи, стараясь вырвать из своей плоти приносящий боль кусок металла, что жалил ее словно раскаленная игла.

Человек, не долго думая, рванул дальше по склону, сердце его бешено билось в груди, громом отдаваясь в ушах, с утроенной силой терзая внутреннюю поверхность ребер, и страх словно придал ему новых сил — он серой тенью метнулся по склону, оскальзываясь и чертыхаясь, и замер наверху, оглянувшись назад.

Он увидел, что существо замерло и с тихой ненавистью смотрит пристально на него. В его глазах плыл туман, и мелькали яркие вспышки искорок. Все так же, не отрывая взгляда от сумевшей избежать смерти жертвы, тварь медленно опустилась в жижу, не издав ни единого звука, словно ничего не произошло. Лишь в густом мраке рассеянном светом луны раздался противный шлепок, и вновь тишина опустилась на мир, тишина, где нет ни шепота ветра, ни шороха буйных трав.

Мужчина пересек в спешке вершину скального обрыва и нырнул в ущелье, но из-за того что торопился, постоянно оглядываясь, и ограниченности видимости, он запнулся о камень и рухнул на землю, кубарем покатившись вниз в пыли и крошеве камней. Выскочив из капкана высоких стен, он сверзился с узкого выступа, ударился обо что-то твердое, но не камень, и ухнул во мрак.

Последнее, что он еще увидел в свете далекой луны, был черный зев провала в земле, ощетинившийся стальной арматурой с ржавой погнутой лестницей, скользящей по его краю. А после все поглотила тьма.

* * *

Очнулся он некоторое время спустя. Во рту привкус крови, все тело болит, словно его пропустили сквозь камнедробилку, очки треснули и осыпались, голова гудит словно колокол. Он приподнялся и огляделся. Вокруг лишь мрак. Он почувствовал, что лежит на камнях, их острые края больно впиваются в спину. Под боком какая-то холодная стальная плита.

Он взглянул вверх — там, в вышине виднелись облака, медленно плывущие по ночному небу над провалом, ведущим в шахту, на дне которой он сейчас находился. Он видел стальные штыри и изогнутые перила, искореженные пролеты и переходы, и огрызки лестницы на фоне небес. Нужно быть поистине поцелованным удачей, чтобы пролететь через все эти ловушки разрушительного времени, не пострадать и не разбиться. Это было чудо. Возможно, ему повезло, и он скатился вниз по одной из исковерканных лестниц, но это ничего не меняло. Без божественного провидения здесь явно не обошлось.

И тут он различил наверху странное сияние, похожее на то, какое излучал старик, встреченный им на краю странного леса. Но может ему и показалось.

Он попытался встать. Все тело отдалось жуткой болью, но медленно и словно с неохотой повиновалось. Он оттолкнул в сторону несколько мелких камней, сдавивших ноги, и, тяжело дыша, осторожно встал, придерживаясь рукой за стену.

Мрак и тишина вокруг, тишина липкая, таинственная, полная скрытых ужасов и древних тайн.

Еще раз взглянув наверх, он больше не различил странного сияния, может, все же показалось? Возможно. И что же дальше?

Оперевшись спиной о стену, он ощупал карманы в поисках фонарика. Ага, вот он. Этот странный предмет, изготовленный лучшими умами Пми, еще функционировал. Стальной стержень — чуть помятый, погнутый, с пятнами ржавчины — скрывал внутри какие-то органические субстанции, прикрытые прозрачным кристаллом. Кнопка сбоку активировала их, и появлялся тусклый лучик света. Не много, но для ориентирования на месте достаточно. Правда, энергия его не вечна, отработанный материал прекращает испускать видимый свет, так что нужно поторопиться, выбираясь отсюда. Знать бы откуда…

Он вначале осмотрел себя, не найдя серьезных повреждений, — так рубаха порвана, локоть покрыт коркой крови и все тело в синяках и ушибах. Терпимо, и не такое бывало. Затем он вспомнил об оружии. Оно лежало рядом на камнях, но лишь взглянув на него, он понял, что оно отработало свое — часть болтов и цилиндров отвалилась, и не было никакой возможности в полевых условиях собрать их обратно. При первом же выстреле оно взорвется.

Он скользнул лучом во тьму. Он находился на дне круглой шахты шагов пятидесяти в диаметре; стальные стены, покрытые пылью и блестящим мхом, убегали вверх, невдалеке, но достаточно высоко над полом, торчали обломки ржавой лестницы, ведущей наверх. Забраться по ней не было никакой возможности. На полу громоздились кучи черного камня, какие-то погнутые столбы, арматура, возможно, подъемные механизмы. Все давно превратилось в рухлядь.

Что же делать? И тут он различил еще один ход. Единственный в этом душном подземелье. В тусклом свете своего фонаря он разглядел вход в узкий коридор, наполовину заваленный камнями, в трех шагах слева от себя. Он осторожно доковылял до него и заглянул внутрь. Коридор убегал все дальше во мрак, наполненный пылью и обломками стен. Куда же он может его привести? И есть ли там иной выход? Что ж придется это выяснить.

И тут что-то огненной вспышкой обожгло его плоть, настолько сильной была эта боль, что он не смог даже вскричать, голос замер в груди, глаза полезли на лоб, и перед ними расцвело целое созвездие ярких огней. Человек инстинктивно отшатнулся, оборачиваясь назад, и едва не захлебнулся от ужаса, огненным водопадом окатившим его всего с ног до головы.

К нему, нежно улыбаясь, прижимался светящийся голубым светом призрак неведомого существа — высокого в древних лохмотьях скелета, почти полностью лишенного плоти, лишь куски гниющего мяса свисали с его лица и спины. Жуткие золотые глаза страстно смотрели на испуганного человека. И его колышущаяся словно у медузы плоть обжигала неземным огнем, будто сильная кислота терзала нежную человеческую кожу.

Мужчина, задыхаясь от боли, рухнул на камни, расцарапав об их острые камни всю спину. Кровь оросила пыль и куски породы на полу. В глазах человека вспыхнул с неведомой силой животный страх, он, не помня себя от боли, пополз прочь по камням, не обращая уже внимания на то, что еще больше кромсает свою спину об острые края обломков стен.

Жуткий дух все улыбался обрывками губ и тянул к нему свои длинные руки, украшенные тонкими пальцами с острыми когтями. И тут человек разглядел за спиной призрака еще один силуэт — сухонький старичок сидел на стальной плите и, уткнувшись взглядом в пол, улыбаясь чему-то, играл беззвучную мелодию на своей маленькой дудочке, и, казалось, что ничто вокруг его не заботит, кроме как это увлекательное занятие.

Еле дыша от боли, мужчина вскочил на дрожащие, подкашивающиеся ноги и, держась одной рукой за стену, а другой — вытирая со лба липкий холодный пот, рванул, громко стеная, вдаль по темному коридору, оступаясь на камнях, едва не падая, лишь бы подальше от этого кошмара. Мрак нежно обнимал его, наполненный вековой пылью воздух терзал натруженные легкие, в голове шумела безумным водопадом кровь, и в горле пересохло так, что не сглотнуть. Боль в спине переросла в жар, словно адский огонь пылал в его плоти. Но, не останавливаясь, на пределе выносливости, он продолжал свое бегство. Инстинкт самосохранения вел его все дальше, и он шел, невзирая на туманящееся сознание и нехватку сил.

Вот коридор пошел под уклон, резко ухнув вниз, и человек упал на пол, похожий на гладкий желоб, и заскользил по нему во тьму.

Падение было не долгим. Вот он уткнулся в покрытую чем-то слизким решетку, из-за которой пробивались тусклые лучи желтого света. Затем под тяжестью его тела она подалась и выскочила из креплений. За ней был люк, в который он и ухнул, приземлившись в какую-то лужу. Жуткая вонь резанула в нос, глаза заслезились, а спину вновь обожгло, словно адским огнем.

Он встал на колени, благо здесь было не глубоко, и попытался выбраться на берег, усыпанный каким-то гниющим мусором. Это получилось с трудом, сил уже не хватало. Он прилег у края, даже полностью не выбравшись наружу, положив раскалывающуюся от боли голову на теплый камень, поросший влажным мхом, и оглядывая ртутное озеро, в которое его угораздило сверзиться. Силы истощились, мрак беспамятства застилал глаза, дыхание с трудом вырывалось из отказывающих легких. И боль уже не терзала, а словно нежно ласкала измученное тело.

— Мили мила, где же ты? — раздалось вдруг с другой стороны озера. — Мили мила, я же здесь. Хи-хи-хи.

Мужчина попытался приподняться, чтобы посмотреть, кто же это был, но не смог.

И тут раздался тихий плеск. Человек увидел, как на том берегу сидит, зачарованно улыбаясь, все тот же старичок и наигрывает простенькую мелодию. Теперь ее можно было услышать — она, словно раскаленная игла вонзалась в мозг, безжалостно терзая его, пробивалась сквозь кости и плоть, разрушая остатки разума и сознания.

И вдруг странное создание шагнуло в пруд, скользнув мимо старика, и пересекло его, замерев над умирающим человеком. Мужчина видел лишь черный рваный по краю плащ и кожаные сапоги, с которых медленно скатывались капельки ртути. Он с трудом поднял глаза и, истратив остатки сил на так и не вырвавшийся крик ужаса, умер, распластавшись среди мусора и гнили.

Над ним возвышался он сам с глазами, пылающими багровым светом, в черных старых одеждах и с мертвым синюшным лицом. Опаленные неземным огнем крылья безвольно болтались за его спиной.

Мелодия резко оборвалась на одной пронзительной ноте, и наступила тишина.

* * *

Кто ведает о том, что могла породить земля на заре мертвого мира, истерзанного атомной войной. Какие существа зримой и незримой сфер, попавшие в круговерть хаоса развязанной человечеством битвы, были вывернуты наизнанку, жестоко изменены и рождены заново в иной ипостаси, чтобы через века боли воспрять уже в изменившемся облике и вновь шагнуть под свет звезд и луны.

И духи земли, лесов и морей, что населяли эти просторы до Судного дня, вновь бродят по ней, скользя среди руин, пепла и зла, уже не вспоминая о том, кем были раньше. От добрых существ, населявших когда-то Землю, не осталось и следа. Эти духи — некогда хранители всего рожденного — стали новыми владыками разрушенного мира, и они отчетливо помнят, кто привел их сюда.

И они больше не рады человеку.

Content

Роман Дремичев
РАСПЛАТА ЗА ГРЕХИ