Роман Дремичев

УЖАС НОЧИ

Осенняя, но еще наполненная летним теплом, ночь, соскользнув неслышно с покрытых вечными снегами вершин далеких скалистых гор, медленно опустилась на землю, укутав ее своим темным покрывалом, расписанным дивными узорами из сверкающих звезд. Тьма окутала зеленые леса и желтые, колосящиеся спелой пшеницей поля, окрасила голубые воды шумных речушек в черный цвет, спрятав в непроницаемый мрак весь дивный подводный мир.

На земле все живое засыпало: в высокой мягкой траве на обширных лугах прекратили свой волнующий душу стрекот уставшие за день кузнечики; птицы, целый день без отдыха работавшие на благо своей маленькой семьи, уснули в уютных гнездах, спрятав под крылья свое молодое потомство; лишь одинокая белая сова бесшумно парила над спящей землей, пристально осматривая свои ночные владения, высматривая в густой и сочной траве серых мышей — губителей посевов.

Далекие серебристые звезды лили свой тусклый таинственный свет на притихший мир живых существ. Медленно, величественно на небосвод выплывала красавица луна. Ласковый, чуть прохладный ветерок гулял по пустынным просторам, запутывался в березовых и сосновых рощах, играл с осыпавшейся листвой, кидался с разбегу в темные воды маленькой речки, проложившей себе дорогу через горы, леса, поля и долины близ небольшой деревушки, примостившейся на ее левом берегу, и, вдоволь накупавшись, вновь уносился в ночную высь, окидывая юношеским разбойным взглядом спящий подлунный мир.

Деревня была старой — крошечные, покосившиеся, дряхленькие домишки тесно жались друг к другу. Окружены они были гнилыми, разбитыми заборчиками, в которых было больше дыр, чем досок. За заборами виднелись заросшие сорной травой, не ухоженные садовые участки, росли кривые яблони и вишни, вился незамысловатый ряд кустов смородины, малины и крыжовника.

Среди всего этого старья выделялся один дом. Дом, как дом, обыкновенной срубки, но отличало его от всех остальных то, что он был совершенно новым, только что построенным из свежесрубленных бревен и новых досок. От него по всей деревне распространялся аромат свежести и дух леса. В окнах горел яркий свет, слышалась веселая, радующая душу, заводная музыка вперемешку с громкими криками и здравницами. Здесь справляли свою свадьбу, а за одно и новоселье Анна Петровна — Анюта — юная прелестная девушка из деревни Шельцево и ее жених — Володя Саженников, бывший пахарь, работающий сейчас подмастерьем в кузнице старика Ивана. Они приехали в эту деревушку несколько месяцев назад к старой матери Анюты — Зое Никифоровне, да и решили остаться здесь жить. На приглянувшемся им месте, благодаря помощи друзей, они построили свой собственный дом, в котором мечтают прожить всю свою жизнь в любви и согласии…

Луна поднималась все выше и выше, объезжая свои временные владения. Бродяга-сон давно уже завладел разумом всех живых существ на земле и теперь со всей своей силой навалился на пирующих. Громкие крики стали потихоньку стихать, все тише и тише играла музыка, вот она смолкла совсем — веселый задор гостей истощился. Свадьба — великолепный праздник для души и тела — подошла к своему концу. Люди стали потихоньку собираться домой. Уже несколько человек, сплотившись дружной компанией, поздравив и поблагодарив новобрачных за угощение, с песнями и смехом отправлялись по своим домам. Тихо звучала гитара, разнося окрест приятную спокойную мелодию…

— До свидания, Аня, — улыбнулась Ирина, поцеловав в теплую мягкую щечку свою верную подругу, ставшую с сегодняшнего дня замужней женщиной. — Счастья вам большого с Володей в семейной жизни и успехов во всем.

— До свиданья, Ира, — сказала Анюта, ласково гладя по головке маленького Сашу — сыночка Ирины. — Спасибо вам друзья, что не забыли, пришли к нам в наш самый счастливый день.

Мужчины — Володя, муж Ани, и Толя, муж Ирины, — тоже прощались.

— Береги ее, — напутствовал давнего друга Толя. — Она у тебя такая умница. Счастья вам и всего хорошего в жизни.

— Спасибо, друг, — пророкотал глухим басом Володя. — Не забыли вы нас.

И мужчины, крепко пожав друг другу руки, обнялись, как это водится, с громкими возгласами и крепкими похлопываниями по спине — знаком вечной дружбы и расположения.

— Ну ладно, хватит, — хохотнул Толя и взглянул в окно, завешенное легкой разноцветной занавеской. — О, нам уже пора. Ночь на дворе, а до дома еще идти и идти.

— Ах, как же вы пойдете по лесу в такую темень, одни да еще с маленьким ребенком! — всплеснув руками, воскликнула Аня. В ее прекрасных голубых глазах мелькнул неподдельный страх. — Там так темно и страшно! Просто жуть! Говорят в дебрях этого леса водится нечисть! Не лучше ли вам остаться у нас. Дом большой — места всем хватит.

И она выразительно взглянула на поникшего было после ее слов мужа. Уловив ее пристальный взгляд, Володя все понял и, повернувшись к друзьям, проговорил:

— На самом деле, ребята, оставайтесь. Посидим еще, поговорим. Там еще пиво осталось… — он не знал, чтобы еще такое добавить и поэтому замолчал, нелепо уставившись в пол.

— Нет, нет, — ответила, улыбаясь, Ирина (она все прекрасно понимала — сама на собственном опыте знала, что такое первая брачная ночь.) — Спасибо за приглашение, друзья, но нам все-таки пора домой. Там у нас бабушка старенькая сидит одна, нужно проверить все ли с ней в порядке. Да и вам без нас будет лучше. А места здешние нам хорошо знакомы и старые сказки — всего лишь сказки.

Она незаметно подмигнула подруге.

— Ну что ж, тогда еще раз до свидания, — с грустью проговорила Анюта. — Вижу, что вас не уговорить. Всего хорошего, друзья.

Мужчины и женщины вышли из дома на улицу. Одна пара осталась стоять на крыльце, крепко обнявшись, а другая — не забывая о шустром сыночке, убежавшем уже к воротам и выискивавшем что-то в густых зарослях лопуха, еще раз попрощавшись, отделилась от первой и отправилась по еле видной в не ярком свете луны и далеких звезд тропинке к темнеющему невдалеке лесу, за которым и находилась их деревня.

Молодожены долго смотрели в след своим друзьям, пока тех не поглотила тьма черного леса. Затем они, с любовью взглянув друг другу в глаза, нежно улыбнулись и, страстно от души поцеловавшись, ушли обратно в дом. Тихо скрипнула, закрываясь за ними, тяжелая дверь, брякнув железной щеколдой. Эта чудесная дивная ночь была создана только для них двоих…

Луна поливала землю своим призрачным светом. Легкий голубой туман низко стелился над землей, окутывая тусклой дымкой скрывающиеся во мраке деревья. Далеко в глуши леса печально заухала ночная сова. Медленно Толя, Ирина и их сынок Саша шли по лесной просеке, пересекающей древний Черенский лес и соединяющий две старенькие деревушки, примкнувшие к ней с разных сторон. Шли молча, говорить от чего-то не хотелось. Тишина царила в лесу — не слышно было ни единого звука, только шорох шагов нарушал одинокое молчание погруженной во тьму чащи. Малыш Саша все жался к ногам матери, испуганно поглядывая в дебри старого леса, и та, положив ему на голову теплую ладонь, ласково поглаживала его мягкие волосы, успокаивая.

Не широкую пыльную тропинку в тусклом свете хоть и плохо, но было видно. Высокие, покрытые грязью и черным мхом деревья окружали ее со всех сторон, словно немые грозные стражи этого леса. Во мраке они казались выходцами из других далеких миров. Их корявые скрюченные силуэты пугали своими не естественными формами и размерами, нелепыми очертаниями, искаженными линиями. Вызывали из глубин сознания воспоминания о таинственных сказочных существах, крадущихся во мраке ночи, хозяевах древних, окутанных тайной лесов. Будоражили память ужасными образами диких троллей и уродливых гоблинов, навевали страх и ужас в людские сердца…

Семья прошла уже почти половину пути по притихшему лесу, как вдруг просека озарилась ярким голубым светом, словно кто-то позади них включил большой фонарь, осветив себе путь во мраке. Но, мигнув раз, свет тут же погас. Снова тьма ворвалась в этот мир. Ирина машинально обернулась назад, решив узнать причину странной вспышки света, но вокруг была лишь пустота, только легкий ветерок чуть всколыхнул мягкие локоны ее светлых волос.

Вокруг все было спокойно — все те же темнота и тишина. Свет больше не появлялся.

— Что это такое было, ты не знаешь? — спросила она Толю, поворачиваясь к нему, и замерла, остановившись посреди дороги. Слова, не успев слететь с ее губ, горьким колючим комком застряли в горле. Рядом с ней никого не было — лишь сынишка прижимался к ее ногам, уткнув свое лицо в подол платья, и тихо плакал.

— Толя, — тихо позвала она мужа. — Ты где? Толя-я… Не шути так, пожалуйста. Мне страшно.

Тишина. Холодок страха юркой змейкой пробежал по телу женщины, сердце ее учащенно забилось в груди.

— Толя-я-я, — разорвал ночную тишь ее испуганный, истеричный крик. Она заметалась, не зная, что делать. В ее душу закрался страх, в висках оглушительным водопадом стучала кровь. И вдруг, словно в ответ на ее зов, где-то вдалеке раздался страшный пугающий дробный стук. Ирина обернулась — никого нет. Но далекий звук не стихал, наоборот, все больше и больше набирал силу, медленно приближаясь.

Еще больше напугавшись, ничего толком не понимая в происходящем, Ирина быстро схватила на руки своего единственного ребенка — сработали в единый миг все материнские инстинкты, сокрытые в ее нежном женском сердце, — и бросилась бежать вперед по дороге, подальше от этого жуткого места, подальше от сжигающего душу страха и врывающегося в ее сознание безумия. Жуткий звук неумолимо приближался, разносясь далеко окрест. И вскоре она разобрала, что это был за звук. Это был цокот не подкованных копыт.

«Кто же ездит здесь по ночам на лош…», — додумать она не успела. Резко и совершенно неожиданно налетев на поваленное давней бурей, не видимое в темноте дерево, лежащее поперек дороги, она запнулась, едва не сломав ногу, и упала на землю лицом в низ. В ночи раздался громкий плачь маленького мальчика.

— Не плачь, милый, не плачь, — прошептала Ирина, успокаивая напуганного сына, и вновь обернулась назад. Там во тьме она различила две крохотные красные точки — они плавно приближались, дробный стук копыт усилился. Ирина попыталась подняться на ноги и бежать дальше, но ее длинная юбка за что-то зацепилась, и у бедной женщины не хватало сил, чтобы освободиться. Тогда она подняла Сашу на ноги и толкнула его в ночь.

— Беги, сынок, беги, — проговорила она, тяжело дыша. — А я сейчас…

— Мама! — крикнул маленький Саша, протягивая к ней на бегу хрупкие ручки. — Мамочка!

— Беги, — еще раз проговорила Ирина, и ее сын скрылся во тьме.

Ирина хотела привстать, чтобы посмотреть, за что же она зацепилась, как вдруг что-то упругое и тяжелое, пробившись сквозь кроны деревьев, смыкающиеся своеобразным сводом над дорогой, свалилось на нее сверху, придавив к земле. Она больно ударилась головой о камень, валяющийся в пыли на дороге, расцарапав себе лоб. Алые струйки крови пробежали по ее прекрасному лицу, закапали на землю, впитываясь в сухую серую пыль.

Господи, да что же происходит здесь сегодня?..

Кое-как перевернувшись на спину, Ирина попыталась спихнуть с себя упавший на нее предмет, но тут коварная луна, мелькнув среди ветвей, осветила его своим голубым светом, и крик ужаса от увиденного застрял в груди женщины. То, что лежало на ней, было телом ее мужа. Исполосованное, с ужасными рваными ранами на груди, все в крови — оно прижимало ее к земле своим весом. Толя смотрел на Ирину пустыми, остекленевшими, блестящими в свете ночного светила глазами. Это — смерть! И за его смертью должна последовать и ее смерть. И этого не избежать.

Ирина вдруг сорвалась на крик — нервы ее не выдержали и сдали. Но все-таки она, не оставляя надежды на спасение, билась, пытаясь выбраться из-под тела того, кто до сих пор очень сильно любила и кому отдала свое сердце. Но в сердце у нее сейчас был лишь страх, сковавший тяжелыми цепями ее ранимую душу…

И тут она почувствовала на себе чей-то жуткий взгляд. И еще. Она, замерев так, что прекратила даже дышать, поняла, что пугающий стук стих. И кто-то страшный стоит рядом с ней, пристально рассматривая ее. Ирина медленно подняла голову и тут же откинулась назад, вжавшись в землю еще больше, стараясь слиться с ней, чтобы спрятаться от пробирающего до костей кошмарного взгляда ночного незнакомца. Тот молча сидел на большой черной лошади, из ноздрей которой клубами валил едкий удушливый дым. Черты его тела сливались с мраком темного леса. Страшные, горящие ярко-красным огнем глаза нелюдя прожигали тело женщины насквозь, изучая ее душу.

Вселенский ужас иглой боли пронзил ее мозг, она затряслась в приступе безумной дрожи. И тут в ее измученное сознание ворвались, возникнув словно ниоткуда, тихие слова: «Твой сын теперь мой! И ты! Моя!»

Острая боль пронзила ее левую грудь. Громкий крик мучающегося, терзаемого человека пронеся над спящим лесом, растаяв в холодной вышине — его так никто и не услышал. Горькие обильные слезы душили бедную женщину, боль в груди остановилась все нестерпимее. Внезапно Ирина почувствовала, что ее сильно бьющееся сердце дрогнуло, шевельнулось, не сбиваясь с бешеного ритма, забилось, заметалось в ее теле, отыскивая путь наружу. Она почувствовала, как какая-то таинственная сила тянет ее маленькое сердечко вон из уставшего, измученного тела. Она чувствовала, захлебываясь слезами, как оно медленно двинулось вперед, сметая со своего пути все преграды. Вот затрещали рвущиеся ткани, треснули под сильным напором хрупкие ребра, острыми краями разрезая тонкую кожу. Темным фонтаном брызнула липкая кровь. Новая волна жгучей, не переносимой боли окатила ее нежное тельце, заставив ее саму не естественно выгнуться, заломив придавленную трупом ногу, и закричать еще громче прежнего. И с противным шлепком кровавый ошметок, бывший ее сердцем, упал на дорогу прямо в песок, несколько раз еще дернулся и затих.

Ужасная боль схлынула, отступила, но это не принесло ей облегчения. Рана была смертельной для человека, Ирина уже должна была умереть, отправившись в свой последний путь по дороге теней в царство иных измерений, но она все еще была в сознании и даже могла трезво оценить все происходящее вокруг. Она была мертва, это несомненно, но в тоже время и жива…

Когда боль ушла, смысл тихих слов, что до сих пор огненными искрами витали в ее голове, стал понятен ей.

— Сын? Нет! Отпусти!!! — вскричала она, давясь собственной кровью, потоком хлынувшей изо рта. Она как могла повернулась, взглянув туда, куда убежал ее мальчик… Должен был убежать. Но он был здесь, рядом с ней. Миленькое прекрасное лицо ребенка освещали своим светом далекие холодные звезды. Оно было печальным. Каждая мышца, каждая клеточка его тела словно спрашивала Ирину, упрекая:

— Зачем ты меня ему отдала, мама?

Ирина все поняла. Безжалостная правда открылась ей, и силы покинули ее мертвое тело. Вот и все. Конец.

— Прости меня, сынок, — еле выдавила она из себя со слезами на глазах. — Я люблю тебя… прости…

Она протянула ему навстречу свою руку, пытаясь хоть в последний раз еще дотронуться до него, приласкать так, как умела только она одна. Но не успела. Глазки маленького мальчика вспыхнули ярким алым пламенем, невинное детское лицо исказила гримаса ненависти и зла, тонкие пальчики с громким хрустом сжались в кулак, и Саша рассмеялся диким гортанным смехом, обнажив острые длинные зубы. И ему вторил, словно раскаты грома в вышине, неземной хохот нелюдя — твари, вылезшей из бездны, убивающей людей ради удовольствия, порабощающей человеческие души. Этот безумный смех, опустошивший душу несчастной женщины, был последним, что Ирина услышала в своей жизни. Тьма непроницаемой пленкой заволокла все ее сознание, и женщина опустилась на залитую кровью дорогу, замерев под телом своего любимого мужа навсегда. Стало тихо…

Content

Роман Дремичев
УЖАС НОЧИ