Анна Кувайкова

В ловушке сна: маранта

© Кувайкова А. А., 2018

© «Центрполиграф», 2018

Глава 1

Дети разных возрастов, час покинуть отчий кров!

Путь теперь у нас один – в королевство Хеллоуин.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Ночь торопливо накрыла тёмной пелериной мглы продрогший от осеннего ветра город. Пустынные улицы освещались лишь тусклым светом жёлтых фонарей, да редкие звуки шуршания колёс по разбитому асфальту дорог нарушали ночную тишину. Конец трудовых будней, но редкие прохожие, зябко кутаясь в тонкие курточки, всё ещё спешат по тротуарам, вдоль обочин которых чернеют деревья, уже давно сбросившие последнюю листву. Порывы ветра шевелят уродливо изогнутые ветки, заставляя их отбрасывать жуткие тени на бетонные бока домов.

Весёлая компания молодых парней, чуть подвыпивших, а потому громко разговаривающих обо всём подряд, остановилась возле пешеходного перехода, дожидаясь зелёного сигнала светофора.

Чёрная иномарка, тихо шурша шинами, подъезжает практически вплотную к тротуару и останавливается, мигая аварийкой. Слишком медленно, словно издеваясь, опускается стекло с водительской стороны… И ближе всех стоящий парень нервно икает, увидев то, что уже никогда не сможет забыть.

Красивое женское лицо, обрамлённое чёрными как ночь волосами с редкими алыми прядями. Мертвенно-бледная кожа, страшного, землистого оттенка, мерцающая к тому же мистическим, потусторонним светом. Тёмные круги вокруг глаз, полыхающих ярко-красным, кровавым цветом. Уродливая цепочка багрово-чёрных вздувшихся шрамов, выделяющая кровавую заплатку из кожи на правом виске. Длинные жуткие разрезы на губах, которые будто кто-то пытался зашить. Заплатка на шее с левой стороны, с которой неспешно стекают кровавые струйки, и ещё одна, просто огромная, заплатка зияет свежими шрамами и нитями слева, у самой границы кожаного корсета, едва прикрывающего и удерживающего бледную грудь. Как раз в том месте, где должно биться сердце…

Из тёмного салона раздался рычащий звук, заставивший всю компанию обратить внимание на необычный автомобиль, внутри которого мерцал странный зелёный цвет, обрисовывающий контуры хрупкой неживой фигуры за рулём.

Краска схлынула с лица парней настолько быстро, что вряд ли кто смог в это поверить.

– Мама… – тонко пискнул мальчишка, первый заметивший потустороннее нечто. Руки его заметно тряслись, а ноги словно приросли к месту. Такого он в своей жизни ещё не видел! И зарёкся пить навечно, когда чёрные блестящие губы девушки разошлись в чарующей улыбке и надтреснутый голос тихо спросил, источая ласковые, не вяжущиеся с внешним обликом, нежные интонации:

– Ма-а-альчики… А в центр это туда? – Тонкая рука со вскрытыми венами и длинными острыми ногтями непонятного цвета указала в сторону основной дороги с чернеющим над ней силуэтом виадука.

Мальчиков проняло. Кивание получилось на диво синхронным, а зубы всей честной компании отстукивали нечёткую дробь – протрезвели все и разом. А когда мёртвая девушка обнажила свои нереально белые зубы в очередной улыбке, парни, не сговариваясь, рванули с места так быстро, как только смогли, стремясь оказаться как можно дальше от этого проклятого места, от этого перекрёстка, от этой машины и от этой… девушки.

Вслед им донеслось нежное и от этого ещё более жуткое «спасибо». Сверкая фарами, машина унеслась вдаль…

Я сложилась от дикого хохота на соседнем сиденье. Нет, ну это ж надо было!.. Мальчики теперь после заката из дома просто не выйдут!

– Кать, – едва всхлипывая от смеха, протянула я, растекаясь по автомобильному креслу, – ты маньяк!

– А я что? – невинно спросила подруга, похлопав накладными ресницами и, не выдержав, почти мгновенно припарковалась у ближайшего киоска, чтобы уже там, бросив руль, педали и рычаг коробки передач, зайтись в диком хохоте. По-другому эти звуки опознать не получилось.

Я постанывала рядом. Да уж… «ма-а-альчики» впечатлились надолго!

– Не, как я люблю Хеллоуин! – Тихо всхлипывая от смеха, я потянулась к передней панели за сигаретами. – До такого ещё никто не додумывался!

– Ну не в клубе же сидеть! – тихо хихикнула Катька, потянувшись к заднему сиденью, где лежала бутылка с минералкой. – А так хоть народ встряхнём! Упс, пить кончилось. Пойду прогуляюсь.

– Стоять! – хмыкнула я, придержав её за руку. О чём тут же пожалела: часть грима, хоть и незначительная, с её кожи осталась на моих пальцах.

Тяжко вздохнув, я принялась носовым платком оттирать пальцы от фальшивой крови, а «покойница» в лице моей подруги полезла за косметичкой, чтобы навести прежний лоск. Домой ехать мы пока не собирались. Ночь страшилок ещё в самом разгаре!

Неожиданно узрев в одном из зеркал какого-то мужика, которому приспичило прогуляться в одиннадцать часов вечера за бутылкой пива в ближайший киоск, быстренько подкрасила губы чёрной помадой и, выкинув сигарету в приоткрытое окно, сделала музыку погромче. Ну как музыку… что-то непонятное, нарезанное из обширной коллекции фильмов ужасов. Не моей!

Мужик вполне ожидаемо обернулся на странную и жутковатую какофонию звуков, тонко намекающую, что в машине кого-то заживо ели, причём без нужных столовых приборов. И побледнел ещё быстрее, чем те парни, увидев всю такую «прекрасную» меня.

Старания чересчур нездоровой фантазии, нужное количество грима, необходимый минимум подходящей одежды и прочих мелочей – вот и всё, что способно сделать из простой девушки настоящего вампира.

Тонкая гибкая фигура, затянутая в чёрный кожаный корсет поверх кроваво-красной блузы. Готическая юбка из плотной чёрной замши, туго обтягивающая стройные бёдра и расходящаяся красивыми складками ниже колен до мысков сапог на высокой шпильке с кучей цепочек в качестве украшения. Впрочем, их видно не было. На шее – шипастый ошейник по соседству с двумя аккуратными «дырочками» от «укуса», на груди – тяжёлый кельтский крест и в ушах – старинные серьги с рубинами. Поверх накинуто чёрное пальто с высоким воротником и глубоким капюшоном, который держался на голове, то и дело норовя соскользнуть с длинных гладких тёмных волос. Острые красные ногти, большие выразительные манящие глаза с алыми радужками, чёрные блестящие губы и неестественно бледная светящаяся кожа. Изящный излом бровей, чарующая улыбка, открывающая пару острых клыков, и несколько капелек крови, стекающих из уголка губ по подбородку…

– Добрый вечер. – Я не пожалела в голосе мурлыкающих ноток и игриво слизнула кончиком языка с губы «кровь» – грим с вишнёвым вкусом.

У мужика на вишню, похоже, была аллергия, не иначе. Драпал он ещё быстрее, чем те «ма-а-альчики».

Катька вывалилась из машины, зайдясь в гомерическом хохоте.

– У тебя получилось лучше! – практически провыла она, из последних сил цепляясь за железную решётку витрины киоска. То и дело икая от смеха, сжимая денежную купюру в пальцах, она поскреблась в деревянное окошечко, не спешащее распахиваться. Я уже отсмеялась и начала подмерзать, когда Катькиным мольбам наконец вняли. И довольно невежливо: дородная тётка, обитающая внутри железной будки, матерных слов не пожалела, очевидно радуясь столь позднему визиту. Подруга икнула от неожиданности и впилась взглядом в продавщицу… Изнутри послышался сдавленный «ох», и вновь воцарилась тишина. Катька очаровательно похлопала ресницами – звук повторился.

Мне стало интересно.

Подойдя поближе, оттеснила «ожившую покойницу» и с любопытством заглянула внутрь тесной кабинки, забитой всевозможными ящиками, упаковками и бутылками.

Визг поднялся… закачаешься!

Пришлось поспешно линять – кнопку вызова охраны ещё никто не отменял. А доблестные дяденьки с дубинками и в камуфляже вряд ли смогут похвастаться хотя бы десятой долей нашего с Катькой чувства юмора.

Не русский праздник Хеллоуин, ох не русский…

Вернувшись на проспект в центре города, немного попугали там народ. Молодёжь, катающаяся по ночному городу, осталась в восторге, а вот мы едва не нажили себе крупные неприятности. Остановившись на красном сигнале светофора, невольно переглянулись с подругой, когда в соседнем ряду проехавшая чуть вперёд серебристая иномарка дала задний ход. Сидящая в ней компания нетрезвых парней, опустив стёкла, принялась активно выражать желание познакомиться с «нечистью» и при виде очаровательных наших улыбок трезветь они, в отличие от предыдущих наших «жертв», явно не собирались. А вот пообщаться поближе – очень даже!

Пришлось поспешно ретироваться, сетуя на то, что приличным «покойникам» уже спокойно покататься нельзя. Но когда словно приклеившаяся иномарка решила нас всё-таки нагнать, недовольное ворчанье перешло в отборный мат в моём исполнении, а Катька резко ударила по газам. Простая вечерняя прогулка из развлечения внезапно превратилась в полноценные гонки с преследованием по ночному городу…

Мы всё-таки оторвались. Не знаю как, но серебристая машина потеряла нас из виду в одном из многочисленных переулков, благо подруга знала центр города как свои пять пальцев. А я знала, как оттуда объездными дорогами попасть ко мне в район, куда мы и добрались в кратчайшие сроки. Пугать мирное население и дальше расхотелось абсолютно.

– Чтоб я да ещё раз, – мрачно выругалась девушка, устало откинувшись на сиденье. – Придурки… Чуть не разбились!

– Это да, – вздохнула я, отпуская наконец несчастную приборную панель. В неё я вцепилась, как только этот Шумахер в юбке начала петлять на манер пьяного зайца, входя в повороты на запредельной скорости. – Я больше с тобой никогда не поеду!

– Да ладно, – махнула рукой Катька и потёрла нос, разбавляя белый грим на лице чёрными разводами с пальцев. – Меня если разозлить, я ещё и не то устроить могу. А так езжу аккуратно.

– Да в курсе, – машинально поёжилась я, вспоминая ночную гонку. – Ну да чёрт с ним. По домам?

– Я бы выпила, – устало вздохнула подруга, украдкой косясь на меня.

Ясно, намёк понят. Значит, выспаться мне не светит. Не то чтобы я была слишком против её общества, да и сама выпить для успокоения расшатанных нервов не отказалась бы… Слишком уж резкой была перемена настроения, встряхнувшая как следует мой организм. Нет, пьяные придурки, конечно, не редкость в вечернее время, но эти же самые личности в таком количестве да ещё и столь жаждущие общения – это уже гораздо серьёзнее. Не хотелось думать, что было бы, если бы они нас всё-таки догнали.

Ладно. Одну ночь я как-нибудь переживу, да и диван в зале незваную гостью – тоже.

Раздобыв в родимом киоске вожделенную бутылку виски, несмотря на запрет «любимого» законодательства о времени продажи алкоголя, и огромный пузырь кока-колы, навострили лыжи ко мне домой. И тут, уже в подъезде произошла заминка: ключи никак не хотели находиться, надёжно затерявшись в глубине сумки.

Я вдохновенно матюгалась сквозь зубы, Катька нервно оглядывалась, а облезлая кошка, сидящая возле мусоропровода, с любопытством за нами наблюдала. Я дико торопилась попасть в нутро дико любимой квартиры и даже сумела нащупать на самом дне сумочки холодный металл ключей, когда за спиной раздался душераздирающий, жуткий скрип открываемой двери. Эдакий внеплановый залёт всенародно нелюбимой птички «обломинго»… Заказывали?

– Ага! – противно прокаркали сзади. – Вот и попались, голубчики!

Переглянувшись, мы с подругой украдкой вздохнули, попутно вспоминая все былые прегрешения. Впрочем, нам и без того сейчас их перечислят в алфавитном порядке и со всеми подробностями: всё, что было, чего не было и что обязательно ещё будет!

Местный блюститель нравственности, обитающий по закону подлости на моей лестничной площадке, в лице неповторимой уважаемой (интересно только кем) пенсионерки бабы Клавы стоял на страже всегда. Даже ночью.

Услышать в сотый раз за неделю о падении нравов среди современной молодёжи мне не улыбалось. Катюхе, которая уже давно была записана в личные враги ворчливой бабули, получить ещё раз старым грязным веником поперёк спины – тоже. Надо было срочно ретироваться, но вредные ключи, услышав старческий голос подъездной сплетницы, выскользнули из пальцев. Вот же блин!

Неожиданно Катерина, интересная бледность которой проступила, кажется, сквозь грим, как-то странно и жутковато улыбнулась, посмотрев на меня. Я едва не стукнула себя по лбу. Конечно же! Кого сейчас нам бояться-то?

Тем временем бодрая бабулька, от которой хором страдали все жители нашего подъезда, добралась до стандартной фразы, что при товарище Ленине такого не было. А мы… мы развернулись, улыбаясь, словно любимые внучки, наконец-то приехавшие в деревню к своей обожаемой бабушке и просто ужас как по ней соскучились!

Бабушке Клаве внеплановый приезд «родственников» пришёлся не по душе. Беззубый рот распахнулся, а белёсые брови попытались слиться с волосами, спрятанными под старую линялую косынку неопределённого зелёного цвета. Количество морщин на лбу несколько поубавилось, пигментные пятна на желтоватой коже побледнели вместе с ней, худые руки затряслись… Ой, как бы бабульку инфаркт не хватил!

– Помогите! Вомпэр! Помогите, люди добрые!

Я проследила за маленькой старушкой, которая, подхватив подол синей юбки, резво ринулась вниз по лестнице, звучно шлёпая стоптанными тапками по ступеням. Не прошло и секунды, как баба Клава долбилась в двери этажом ниже и ещё громче вопила:

– Помогите! Тут вомпэр! Насилують!!!

– Насилуют? – округлила глаза Катька.

На её лице сквозь слой косметической штукатурки проступило такое неподдельное удивление, что я нервно хихикнула, выронив сумочку. Что-то звякнуло. О, вот и ключи!

Хмыкнув, я быстренько открыла замок и втолкнула подругу в прихожую, проворно захлопнув за нами двери. Зуб даю, все соседи были уже разбужены этими воплями!

– Как вы это терпите? – брезгливо поморщилась Катюха, стягивая высокие сапожки. – Я её уже давно обматерила бы!

– Ты уже обматерила, помнится мне, – хмыкнула я, снимая пальто. – Как спинка после этого, долго болела?

– Да забудь ты уже этот веник! – скорчилась девушка. Подхватив пакет с ценным содержимым, она прошествовала на кухню. – Я же не знала, что бабка неадекватная!

– Баба Клава, конечно, со своими тараканами в голове, – покачала я головой и, потерев ноющую поясницу, потянулась к молнии на корсете, которая позволяла снять этот красивый пыточный инструмент, не прибегая к помощи шнуровки на спине, – но это не её вина.

– Да всё равно, – равнодушно откликнулась подруга, разыскивая в недрах кухонного шкафа стаканы. – Дура она старая.

Я только вздохнула и пошла в ванную, чтобы привести себя в прежний вид. Баба Клава странная, конечно, да и неприятностей немало доставляет, но все соседи уже как-то привыкли. В конце концов, трудно не лишиться рассудка, пройдя через то, что мало кому выпадало. Первого мужа потеряла на войне, сама едва выжила там, а много лет спустя всех детей и внуков унёс потерявший управление на мокрой дороге бензовоз, врезавшийся на полной скорости в машину, за рулём которой сидел её второй муж.

Все жители нашего подъезда ругались, естественно, выли и бились головой о стену при каждой встрече с психически нездоровой бабулькой, но обижать её всерьёз никто не стал бы. Мы понимали.

Грим смывался долго. Ещё дольше снимала фальшивые клыки, а когда дело дошло до глаз, потеряла обе линзы. Обшарила пол, раковину, ванну, поверхность стиральной машины и не нашла их. Плюнула на это гиблое дело, схватила полотенце и ушла в комнату.

Прошлёпав к трельяжу, стоящему возле окна, вытерла влажное лицо и внимательно всмотрелась в отражение всех трёх зеркал. И усмехнулась, глядя на маленькую фотографию, прикреплённую в углу. Она была как напоминание о том, что полненькой, стеснительно улыбающейся девушки с мышиными светлыми волосами в моей жизни больше нет места.

Говорят, что имеющий желание ищет возможности, а не имеющий – отговорки.

В своё время я сделала всё, чтобы измениться до неузнаваемости. На то были причины.

У меня не было лишних денег на салоны красоты, личных тренеров и полезные тренажёры. И всё-таки…

Впрочем, какая разница в том, что было? Теперь-то у меня совсем другая жизнь. Правда, характер практически не изменился… как была местами непрошибаемым упрямым бараном, так и осталась. Ну да ладно, в современном мире только такие успеха и добиваются, да и жить им гораздо проще, в чём существенно помогает изрядная доля язвительности и цинизма. А что? Так даже веселей.

Всё-таки какая радость, что я – это я…

– Каринка, хватит пялиться на себя! – немного картавя, окликнула меня подруга, уже тоже сияющая чистым лицом без каких-либо следов былых художеств. – Идём пить, спиртное стынет!

Вот же алкашка, право слово…

В общем, как бы то ни было, спать мы разошлись только ближе к пяти утра. Катерина даже постельного белья не попросила, просто рухнула с почти пустой бутылкой в обнимку в зале на диванчик, успев только подтянуть к себе декоративную подушку. И через минуту уже тихо похрапывала. Да уж! Сфотографировать бы эту картинку да в клубе вывесить на Доску почёта… Ладно, я же не такой садист!

Или же?..

Не удержавшись, я включила верхний свет и запечатлела на телефон прекрасный кадр из всех возможных, в красках очерняющий нашего всеми любимого бармена. А что, почти на всех моих коллег-официанток есть компромат, так чего Катюхе в стороне оставаться? А я пополню свою коллекцию.

Я аккуратно ликвидировала последствия наших посиделок, оставив только грязные стаканы в раковине, побоявшись их разбить, находясь в состоянии неслабого алкогольного опьянения. Прищурившись, обвела мутным взглядом вроде бы чистую кухню, удовлетворённо кивнула и, покачиваясь, направилась в собственную спальню, периодически цепляясь за стенку. Да уж… я, конечно, не камыш, но шатает знатно!

Меня слегка подташнивало. Кое-как разложив кровать, скинула одежду и, напялив безразмерную футболку, приоткрыла балкон. Постояла чуть-чуть, вдыхая холодный воздух, достала из тумбочки пачку сигарет с зажигалкой и вышла ёжась, но чувствуя, как становится немного лучше. Закурила, выдохнула дым, опираясь локтями на ледяной подоконник.

Тихо, мирно, даже собаки не лают. Город с высоты девятого этажа показался мне странным. Смазанные фонари, непроглядная мгла, ощущение запустения и какой-то нереальности, что ли? И над всем этим висела полная луна…

Самый тёмный час перед рассветом – так? нет? К тому же сегодня Хеллоуин – ночь, когда вся нечистая сила выходит на свободу, гуляя по земле и забирая тех, кто попадается под руку.

Голова закружилась так, что сигарету пришлось выбросить. Не знаю кто как, но, если я сейчас в пьяном состоянии шваркнусь с балкона, никакая нечисть меня точно не поймает!

Не успела я оказаться в комнате, как меня заштормило с новой силой. Виски сжало невидимым обручем, к горлу подкатил отвратительный комок, а в нос ударил незнакомый запах, абсолютно не похожий на собственный перегар. Привкус крови на языке почувствовался отстранённо, в глазах помутнело, в ушах стоял гул, а предметы начали медленно плавать перед глазами, мешая сосредоточиться.

Кое-как переставляя ставшие ватными ноги, цепляясь руками за стену, я добралась до кровати, куда и рухнула без сил. Да что ж это такое?! Тело выкручивало так, словно кости пытались покинуть свою обитель. Шум в ушах усилился, голова взрывалась от боли, в глазах замелькали яркие пятна… Последняя мысль перед тем, как погрузиться в темноту то ли сна, то ли банально потеряв сознание, была о том, что к вискарю я теперь и на километр не подойду…

И, как и ожидалось, приснилось мне что-то нереально-невероятное, навеянное ударной дозой алкоголя и всевозможной информацией, подтверждённой красочными картинками, найденными на просторах Всемирной паутины с пометкой «Хеллоуин».

* * *

Всё началось с довольного мужского голоса. Приятный и ласкающий слух, он что-то проворковал, и я проснулась. Забавно. Я же только что уснула, точнее, просто вырубилась. Ну да ладно. Куда меня тут запихал дядюшка Морфей на сей раз?

Открыв глаза, я села. То есть не я, а та «я», что во сне. Стало понятно, что я сплю, несмотря на чёткую картинку вокруг меня и ощущение не моего тела, сидящего на какой-то высокой каменной плите. Совершенно обнажённого тела, кстати, едва прикрытого необычным тяжёлым плащом, словно выдернутым сюда из некоего средневекового фильма стиля фэнтези.

Хм, что у нас тут ещё необычного? Честно признаюсь, после того, как мне приснилось взятие какого-то древнего монастыря, в котором я была одной из его служительниц, я уже ничему не удивлялась.

Сейчас же я оказалась в небольшом, явно старинном домике. Чудном, должна признать. Он больше был похож… на землянку? Пещеру? Охотничий домик? Так сразу и не скажу. Высокие стены, сложенные из крупных серых кирпичей, где-то темнее, где-то светлее. То там, то здесь по стенам извивались корни деревьев, уходя под чернеющий над головой куполообразный потолок.

Надо сказать, довольно просторное круглое помещение было странно обставлено: посередине – каменная глыба с покатыми шершавыми боками, на которой я и сидела, а на значительном расстоянии от неё, вдоль стен, но не касаясь их, стояли массивные столы из потемневшего от времени дерева. На них что-то стояло, поблескивая в неярком освещении от толстых свечей в тяжёлых канделябрах, расставленных по периметру комнаты. Кроме них свет исходил и от огня в большом старинном камине. А возле этого камина, прислонившись к стене, кто-то стоял, пристально рассматривая меня.

Хм, и кто тут у нас?

Мужчина, молодой и высокий. Не слишком коротко стриженные светлые волосы, привлекательное лицо, которым вполне мог бы обладать какой-нибудь современный актёр, причём первого плана. Стройная подтянутая фигура, широкие плечи, длинные ноги. Ну точно, был бы явью, стал бы звездой молодёжного сериала и мигом обзавёлся бы толпой поклонниц!

Правда, одет немного странно. Высокие простейшие сапоги, облегающие тёмные штаны, тёмная же рубашка со шнуровкой на груди, а поверх неё простая кожаная куртка. И вроде бы ничего необычного… но что-то не так. Я не видела раньше такой одежды! Ничего страшного, конечно… но интересно же! И потом, это что у него над плечом виднеется? Не рукоять ли меча?

Неожиданно мужчина насторожился и повёл носом, как хорошая ищейка. По красивому лицу пробежала дрожь, и он, на миг прикрыв глаза, почти сразу широко их распахнул, оскалившись в диковатой улыбке. Хм, забавно, у него виднелись клыки в верхней челюсти!

Привет от тётушки Майер? Согласна, книги о вампирах больше не читаю.

Резким движением оттолкнувшись от стены, незнакомец неспешным плавным шагом подошёл ко мне. Я смотрела на него спокойно, с долей здорового любопытства и абсолютно не напрягаясь. Глупо чего-то бояться во сне, верно?

Встав практически вплотную, мужчина довольно хмыкнул и, уже несколько отстранённо рассматривая, провёл ладонью вдоль моего обнажённого плеча, не касаясь его, а потом как-то судорожно вздохнул.

– Хорошая маранта. – Глубокий голос обволакивал изнутри, и когда его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя меня задрать голову, я даже не подумала сопротивляться.

Ещё миг – и его губы коснулись моих, совершенно невесомо, нежно и аккуратно, словно пробуя на вкус…

И в тот же миг я почувствовала отклик в душе. Это не походило ни на простое удовольствие от поцелуя, ни на желание, ни на страсть, ни на что другое. Внутри что-то шевелилось, металось, нервничало, и я вдруг поняла, что лишаюсь чего-то очень важного. Все эмоции враз притупились, оставляя после себя неприятную холодную пустоту и…

Мужчину внезапно откинуло в сторону, а я конвульсивно дёрнулась, рассеянно замечая, что светловолосого соблазнителя буквально впечатало в противоположную стену, по которой он и сполз на пол.

– Идиот! – раздался низкий холодный голос, по которому определить половую принадлежность его владельца было весьма сложно. Не мужчина, но и не женщина…

Передо мной предстала фигура среднего роста, закутанная с головы до пят в чёрный плащ, капюшон которого скрывал лицо.

Холод в душе практически немедленно растаял.

Любопытненько!

– Ты опустошил предыдущую маранту, теперь решил загубить и эту? – рассерженно произнёс чёрный плащ. – Неужели ты думаешь, что запас подходящих душ бесконечен? Ты знаешь, насколько сложно мне было найти подходящую?

Нет, всё-таки она. Слишком уж истеричны нотки её шипящего голоса. С такими скандальными интонациями могут говорить только женщины!

– Да брось ты, – небрежно отмахнулся светловолосый, не спеша подниматься. Удобно опираясь спиной о стену, он согнул одну ногу в колене и, положив на неё руку, расплылся в непередаваемой улыбке. – Это даже выглядело несложно! Но её эмоции… мне трудно удержаться.

– Держи свои дикарские повадки при себе! – жёстко отрезала женщина. – Я потратила все силы на поиски фактически идентичного тела, душа которого к тому же обладает подходящими свойствами! Ты не представляешь, что значит поиск в Паутине миров подходящей личности, когда времени есть лишь сутки!

– Избавь меня от подробностей, – закатил глаза мужчина. – Займись лучше делом.

Кстати, да, не мешало бы. Мне интересно, что же будет дальше и когда этот дурацкий сон закончится. Всё равно слушать околесицу, которую они несут, сил нет – я не в состоянии понять хоть слово из неё. Да и, по логике вещей, когда настанет пора каких-нибудь более интересных, а главное, необычных действий, я, наконец, проснусь. Осточертело здесь сидеть!

– Она злится! – тут же ожил блондин и одним слитным движением всё-таки поднялся. Втянув носом воздух, он шагнул от стены, едва не мурлыкнув. – К тому же сильно раздражена… Маранта…

– Стоять! – неожиданно рявкнула женщина, но её собеседник и бровью не повёл, продолжая принюхиваться, прикрыв глаза и медленно, практически незаметно продвигаясь вперёд.

Увидев это, чёрный плащ покачала головой и выставила перед собой руку, тонкую и ссохшуюся, похожую на бледное старое дерево. Заострённые чёрные ногти сверкнули странным светом, и мужчина замер как вкопанный.

– Как прикажешь, Ловец, – с видимым трудом произнёс он, не сводя с меня жадного и какого-то голодного взгляда. – Но она всё равно не доберётся до крепости живой.

– Ты прав… – вроде бы задумчиво протянула женщина и подошла к одному из столов. При этом из-под полы плаща так ничего и не показалось, даже крошечной части обуви!

Всё чудесатей и чудесатей…

Взяв что-то, похожее на деревянный кубок, она налила в него из пузатого глиняного кувшина какую-то жидкость и, поднеся к губам, тихо прошептала несколько слов. Удовлетворённо кивнув, женщина подошла ко мне и протянула непривычную посудину:

– Выпей, девочка. Это поможет тебе добраться до Амил Ратана в целости и сохранности.

– Амил Ратан? – спокойно спросила я, принимая кубок. – Что это?

– Тёмная крепость, – загадочно улыбнулся, оставаясь неподвижным, мужчина, в глазах которого метались загадочные огни.

Ну что ж, крепость так крепость. Не Елисейские поля, но тоже неплохо. Да и жидкость в кубке на поверку оказалась каким-то ягодным морсиком, который я с удовольствием выпила. И даже не обратила внимания, что слишком ясно ощущаю вкус ягод… А стоило бы.

Появилось странное ощущение нереальности происходящего. Чувства сразу притупились, я слышала, как сквозь вату, видела, словно сквозь пелену, и ощущала всё очень отрешённо. Эмоции и мироощущение исчезли настолько, что я почувствовала себя безвольной и слабой. Просто какой-то куклой, марионеткой в чужих руках. И могла лишь смутно угадывать, что делали со мной дальше.

Кто-то принёс странную деревянную ванну, больше похожую на лохань, меня заставили в ней искупаться и вымыть длинные волосы. После, положив меня на тот же камень, натёрли каким-то маслом, что-то втёрли в волосы, высушили их и одели в необычную одежду. Я не помню точно в какую, но ткань была алая с чёрными вставками. Затем тот самый мужчина обул мои ноги в сандалии со множеством тонких ремешков, замотав их вокруг лодыжек, и на меня нацепили какие-то украшения.

Всё это происходило очень медленно, неспешно, но создалось впечатление, что меня к чему-то готовили. Причём очень тщательно. Жаль только, что я не смогла разобрать, о чём они говорили…

Потом на меня накинули плащ из тёмной тяжёлой ткани, набросив на голову капюшон. Вывели на улицу, посадили в седло на коня перед уже знакомым мне блондином и куда-то повезли.

Вокруг мелькал размазанный пейзаж, я слабо покачивалась, но у меня даже не было мысли сопротивляться. Всё происходило будто в тумане. Кто-то ещё был рядом, я слышала голоса, разговоры, даже ругань.

А затем всё изменилось. Я оказалась в странной зале, погружённой в полумрак. Всё, что запомнилось, – высокие массивные двери да мраморный пол, по которому я медленно иду, опустив голову, краем глаза замечая расплывчатые силуэты, заполняющие зал. Их много, они живые, они переговариваются… Но всё это сливается в одну тёмную толпу, через которую я шла, ведомая тем же блондином.

– Кого ты нам привёл, Аякс? – раздался весёлый высокий и насмешливый голос, прозвучавший удивительно громко и ясно.

– Новая рабыня для вашего высочества, – миролюбиво отозвался мужчина, заставляя меня сделать ещё несколько шагов и ставя перед ним. – Прекрасный подарок от северных орков.

– Да уж, представляю, что они могли прислать! – издевательски захохотал тот же самый голос, и я машинально подняла голову, чтобы попытаться опознать его владельца. Тщетно. Единственным, что я смогла различить, стали два широких деревянных кресла с резными спинками, стоящие неподалёку от огромного камина с играющими языками яркого пламени. – Нет уж, спасибо, Аякс. Мне такое ни к чему! Разве что… Брат, ты же не откажешься принять в дар ещё одну рабыню? Твоя коллекция довольно скудна, насколько я помню. Может, осчастливишь орков своей благодатью?

– Почему бы и нет? – Второй голос, удивительно похожий на первый, но гораздо более глубокий, прозвучал во мне, будто прошёлся по оголённым нервам. И я почувствовала, что ещё чуть-чуть – и я, наверное, смогу уже нормально всё ощущать. – Покажи, кого ты привёл, Аякс. Посмеёмся вместе, брат.

С меня сдёрнули капюшон вместе с плащом. И тут же я услышала многоголосый вздох со всех сторон.

Чёрт, что же всё-таки происходит?..

– Маранта… – прошелестело вокруг. И особенно чётко незнакомое название произнёс тот насмешливый голос, переставший уже быть таковым. – Но как, Аякс?

– Юную маранту перевозили в Собор времён, дабы она смогла научиться в совершенстве управлять своим даром, – со смешком пояснил блондин. – Им не повезло. Маранты ещё не знали, что Собор уже давно разрушен северными народами. Провидицы лишились своего убежища, и те, кому удалось выжить, попали в рабство. Вождь племени Закатных Клыков был столь щедр, что решил преподнести дар одному из сыновей Повелителя.

– Какой сюрприз, – опять глубокий голос. – Брат, от чего же ты отказался… Как неразумно с твоей стороны! Маленькая маранта теперь станет моей по твоей великой милости. Благодарю.

Ох, сколько скрытой издёвки в голосе! Кто же ты такой?

Момент, когда он подошёл, я пропустила. Более того, даже когда он встал передо мной, я не смогла как следует рассмотреть его лицо. Только гладкая чистая кожа да красивый овал лица – вот всё, что отпечаталось в памяти.

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше, но всё, что мне оставалось, – это стоять и с убийственным спокойствием ощущать прикосновение чьих-то сильных пальцев. Они медленно скользили по обнажённой коже моих рук, предплечий, шеи, по животу… А я ничего не воспринимала. Совсем.

– Ты привёл мне пустышку, Аякс? – неожиданно спокойно спросил стоявший передо мной.

От его интонации мне стало жутко, не знаю уж, что почувствовали окружающие. Слишком уж спокойно, слишком отстранённо. И от этого ещё страшнее.

– Нет, ваше высочество, – чуть поспешно отозвался блондин. – Она находится под воздействием дурман-травы. Это скоро пройдёт. По-другому я бы не смог довести девушку до Тёмной крепости, сохранив её душу в целости и сохранности.

– Слишком уж соблазнительна маленькая маранта, – понимающе расхохотался «шутник». – Отведи её в мою спальню, Аякс. Уверен, когда она очнётся, я найду для неё пару свободных минут.

Что? Какую ещё спальню? Каких ещё пару минут? Нет уж, это слишком. Это уже не сон, это просто издевательство над моей психикой!

Вокруг все, словно по команде, замерли, повисла тяжёлая, напряжённая тишина, которую, наверное, можно было потрогать руками. Я кожей ощущала, как в меня впились десятки жадных, голодных глаз. Не знаю, с чего я так решила, но, похоже, моя странная апатия начала вдруг слабеть…

И я чувствую! Я что-то чувствую!

Кто-то резко и сильно схватил меня за подбородок, заставив запрокинуть голову. Тёмный силуэт наклонился к моему лицу, внимательно вглядываясь, словно пытаясь что-то разглядеть на нём, а может, и отыскать что-то в глубине моих глаз.

Не знаю, нашёл он что там или нет, но его смешок мне совершенно не понравился. Причём настолько, что, когда его губы медленно, но чувственно коснулись моих, я практически сразу потеряла сознание…

И проснулась.

* * *

Да твою ж мать!!

Я села на кровати, тяжело дыша. Вот это сон… Спасибо, дядюшка Морфей, удружил!

Испытывая дикое желание побиться головой о стену, я скатилась с кровати и улеглась на толстый ковёр на полу, раскинув руки в стороны, слегка корябая пушистый ворс ногтями, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя.

Такой гадости я не видывала давно!.. Мне снилось многое. И пираньи, желающие меня съесть, и заброшенные шахты, и привидения, и даже вампиры… Но вот это… Что это вообще такое было?!

Ладно, успокаиваемся и не психуем. В конце концов, и не такое могло привидеться, а это даже кошмаром назвать нельзя. Пугало только оставшееся ощущение реальности происходящего да чёткая память одурманенного состояния себя, любимой.

Но вроде проходит, хоть и медленно, но верно…

И чтобы я ещё раз согласилась прикоснуться к алкоголю по собственной воле!.. Да никогда! Всё, отныне и навсегда, сама себе объявляю строгий выговор и ввожу сухой закон. К чёрту такие сновидения!

Слегка пошатываясь, я встала на четвереньки и огляделась, безумно радуясь собственной комнате. Приняв уже нормальное положение, подобрала валяющиеся под компьютерным столом сигареты с зажигалкой и, не обувая тапок, пошла на балкон.

Холодный воздух наступившего ноября – вот что мне сейчас нужно!

Окончательно проснулась и околела я буквально через минуту и, поспешно выбросив в открытое балконное окно окурок, поспешила обратно в тепло. Но мозги проветриться успели.

Совершив все обычные утренние процедуры, я переоделась в домашнюю одежду, прошлёпала босыми пятками на кухню, заглянув по дороге в зал. Катька, несмотря на солнечный день за окном, продолжала мирно посапывать на диване с бутылкой в обнимку, распространяя вокруг ядрёный запах перегара. Фу-у-у… Я точно больше не пью!

Передёрнувшись при воспоминании о сне, который оказался слишком тяжёлым при его завершении, я стала заваривать уже давно полюбившийся зелёный чай. Настенные часы показывали пять вечера.

Плохо. В семь мне нужно быть уже в клубе.

Допив чай из огромной пузатой кружки, я вымыла посуду, брезгливо морщась от запаха виски из вчерашних стаканов, и пошла будить Катюху. Отправив похмельную подругу в ванную, вновь умчалась на кухню готовить очень поздний завтрак. И когда омлет с ветчиной и помидорами был готов, а тосты выскочили из тостера, я быстренько собрала нужное на поднос и, пока Катерина не выплыла наружу, подхватив ключи, ретировалась из квартиры.

Неслышно ступая по лестничной клетке, как можно тише отомкнула соседскую квартиру и скользнула внутрь. Полдела сделано!

Тяжело вздохнув, ногой отодвинула в сторону стоящие в тёмной прихожей тяжёлые армейские ботинки. Ничего не меняется!

Прошла в единственную комнату. На вечно разложенном диване поверх постельного белья валялась куртка камуфляжной расцветки, на дверце шкафа висела футболка, а в кресле сиротливо притулились носки. Штаны с ремнём и тяжёлой пряжкой были кинуты на компьютерный стол, под которым примостились здоровые колонки, и это уже стало привычной для меня картиной. Как и вечно голодающие рыбки в большом аквариуме на столике между креслами, старый ковёр на стене и порядком закопчённые сигаретным дымом шторы на окне вкупе с забитой окурками пепельницей в виде радостно оскалившегося черепа на подо коннике. Убежище холостяка…

Вот и что мне с ним делать? Если тут такой бардак, на кухню я даже заглядывать не буду. Всё равно там тоска, плесень и увядание – этот обормот в принципе кухонное помещение за нужное место в доме не признаёт! Скажу по секрету, ничего съедобного там, кроме пива в холодильнике, отродясь не водилось.

Поставив поднос с едой на стол, я отправилась будить оболтуса, который наверняка дрыхнет в ванной.

Так и оказалось.

Кое-как растолкав парня, который пошёл мыться после тяжёлой рабочей смены два часа назад и вполне предсказуемо заснул, заставила его поесть, покормила бедных рыбок, вытряхнула пепельницу, сложила вещи в кресло, закинула в корзину с грязным бельём носки и футболку (там он их стопроцентно не найдёт) и достала из недр шкафа чистые вещи. Знаю я его: как проснётся, что найдёт, то и напялит. И в таком виде уйдёт на вторую работу.

Безголовый он. Но парень хороший. Большой, сильный, надёжный, приятный в общении и на редкость добродушный. Руська, Руслан – мой бывший одноклассник, друг и вечный сосед по лестничной клетке. Привыкла я о нём уже заботиться, вот и бегаю постоянно туда-сюда. И, что самое главное, бдительной бабе Клаве поймать меня ещё ни разу не удалось!

Жалко же парня. Пропадёт, если в скором времени его никто к рукам не приберёт. Не складывается у него с девушками почему-то, как с армии пришёл, так ни с кем отношения толком построить не может. Хотя бог его и фигурой и фактурой не обделил, я уж о замечательном чувстве юмора вообще промолчу…

Вернулась в свою квартиру вполне успешно. Баба Клава каким-то образом снова проморгала в свой глазок моё перемещение, а Катюха соизволила выйти из ванной ещё спустя пятнадцать минут после моего возвращения. Я даже завтрак умять успела, но честно ей долю оставила.

Поболтали о том о сём, окончательно привели себя в порядок, разогнали таблетками остатки похмелья и засобирались на работу. У нас ещё репетиция до открытия должна пройти.

Что поделать, в нашем клубе официантки не только коктейли разносят, но и танцуют на сцене, столиках и барной стойке да ещё поют иногда… Труд, конечно, адский, но привычный. К тому же платят весьма и весьма прилично, если не сказать больше.

В клубе мы были ровно в семь, и жизнь постепенно вошла в привычную для меня колею…

А тот сон? Уже спустя несколько часов я о нём и не вспомнила. От него остался только странный ягодный привкус на языке.

Глава 2

Кто здесь? Кто? Это просто я!

Холод в груди – паранойя твоя.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Карин, ты едешь с нами? – призывно махнули рукой девчонки, стоя у служебного микроавтобуса, который развозил сотрудниц по домам.

Транспорт оказался уже порядком забит, и, хотя места ещё оставались, я отрицательно качнула головой, привычно закидывая рюкзак за плечи:

– Не, я своим ходом! До завтра!

Выслушав ответные напутственные слова, неспешным шагом направилась в сторону шумной улицы, щурясь от утреннего солнца. Часы на запястье показывали девять утра. Пятница, последний рабочий день. Город уже давно не спит. Да и шут с ним. Кого я здесь любила?

Поправив лямки, воткнула наушники в уши и зашагала вниз по улице, постепенно переходя на лёгкий бег. Конечно, после ночной смены спать хотелось неимоверно, но отказываться от пробежки я всё равно не собиралась.

Примерно за полчаса я добралась до дому и даже немного взбодрилась. Включила погромче музыку, подцепив плеер к музыкальному центру, стоявшему в комнате, и принялась готовить завтрак. Не для себя, естественно, спать с набитым желудком не хотелось. Сама обошлась тарелкой овсянки, как только пришла, и, пока готовила макароны по-флотски, она уже благополучно переварилась у меня в желудке. Ровно в десять закономерно раздался звонок в дверь и на пороге нарисовался зевающий во всю глотку амбал в камуфляже.

– Русь, не засни в процессе, – хмыкнула я, накладывая на тарелку еду и поглядывая на сонного парня в коридоре, пытающегося расшнуровать берцы.

Со второй попытки удалось, и он наконец прошёл на кухню. Заставив это великовозрастное дитя помыть руки, усадила за стол и сама устроилась на табурете по соседству с небольшим плазменным телевизором, уткнувшись в кружку со слабо заваренным чаем.

Спать хотелось уже невыносимо.

– Русь, ещё раз зевнёшь, и я тебе рот скотчем заклею, – пригрозила я, прикрывая собственный рот ладошкой. – Ты так челюсть вывихнешь!

– Да я еле на ногах стою, – махнул он рукой. – Ночью пожарная тревога сработала, пришлось всех выводить. А я, наивный, подремать за пультом собирался…

Я понимающе кивнула и отобрала у парня полупустую тарелку.

– Иди-ка ты спать, Кузнецов. Тебе вечером опять на работу.

– Ага, – послушно согласился парень, поднимаясь.

Он подхватил свои ботинки, влез в заранее приготовленные мной тапки, позволил потрепать себя по доходящим почти до плеч светло-русым волосам и обречённо пошаркал в свою квартиру. Да уж… с таким образом жизни он себе не скоро подругу найдёт!

Ладно. Нравится ему работать по ночам в двух разных клубах, а в остальное время отсыпаться – пускай так и делает. Не в лоб же ему за это бить? Да и бить бесполезно, я пробовала, только руку отбила…

Войдя в спальню, я рухнула на кровать не раздеваясь. Мамочки, как же спать хочется!.. И переодеваться лень…

Лучше б я не ложилась, честное слово! Лучше бы я вообще не ложилась сегодня спать… Ибо попасть два раза подряд в один и тот же сон я никому никогда не пожелаю!

На то, чтобы понять, что я нахожусь всё в том же сне, у меня ушло несколько секунд.

* * *

Всё началось с того, что я открыла глаза и села, – и на этом всё обычное закончилось. Ощущения были теми же, что и в прошлый раз: странное чувство, будто нахожусь в другом теле, незнакомые запахи, не присущие современному миру… Совсем другое мироощущение… Это сложно объяснить. Я просто чувствовала, что опять очутилась здесь.

Но здесь – это где?

Тряхнув головой, я медленно огляделась. М-да, такое мне ещё ни разу не снилось, тройное мерси, дядюшка Морфей, за очередную подставу…

Большое помещение с высокими потолками. Мраморный пол цвета слоновой кости с красивыми тёмными прожилками. Стены до середины отделаны деревянными панелями с простой, но причудливой резьбой, а выше, уходя под потолок, опять светлый камень, уже не мрамор. На стенах несколько картин с пейзажами и массивные серебряные канделябры со свечами, а на потолке просто нереально здоровая люстра, украшенная тысячами тяжёлых и причудливо выточенных осколков хрусталя. Красиво.

Слева от меня стояла небольшая прикроватная тумбочка, явно старинная, из тёмного полированного дерева, за ней, в углу, высокий шкаф с изящной резьбой на двух больших створках. Дальше – огромное арочное окно с широким мраморным подоконником, с разноцветными витражными стёклами наверху и тонким, словно хрустальным стеклом внизу. Следом за ним – огромный камин с витой решёткой, в котором весело трещало пламя. Следом ещё одно идентичное окно.

Справа от меня ещё тумбочка с подсвечником. В углу – небольшая дверь, ведущая неизвестно куда, напротив – ещё дверь, обитая тяжёлым железом с заклёпками и громоздкой ручкой. По обе стороны от неё что-то вроде кушеток или диванчиков с низкими спинками, обтянутых чёрной кожей, с витыми металлическими ножками. Возле них на полу лежали полосатые шкуры, судя по головам с синими глазами и длинными клыками, явно принадлежащие когда-то белым тиграм. Бенгальским, если попросту, но размерами в несколько раз больше обычных…

Посередине – огромный ковёр, тёмно-кремовый, с чёрными разводами. На нём недалеко от камина стояли два кресла с высокими спинками. Между ними, контрастируя со светлой обивкой, стоял круглый столик на одной ножке, сильно закрученной и напоминающей сплетение гибких веток.

Я сидела на кровати. Прямо безмерной. Такая могла бы быть, если объединить как минимум три двуспальных. Четыре столбика, широкая спинка, лёгкие полупрозрачные шторы, закреплённый по углам и более тёмный балдахин над головой. Шёлковое покрывало с кистями, светлое, но отделанное тесьмой тёмно-стального цвета, четыре большие подушки в тон и несколько маленьких.

Цвета в помещении удивительно гармонировали между собой, светлый камень оттеняла тёмная мебель, а значительное количество серебра не давало ей стать тёмными пятнами. Здесь было довольно уютно, но роскошь обстановки при этом не бросалась в глаза. Всё было красиво и в меру…

И не подходило по описанию ни под один стиль, который я знала. Явно старинная обстановка, но какая именно? Не бедное средневековье, но и не роскошное барокко. Всё просто другое. Непривычное, нереальное. Это сон.

Стало даже немного жаль.

Неожиданно я поняла, что потихоньку затекает шея и вообще голове как-то странно тяжело. К тому же некомфортное ощущение не моего тела так и не прошло.

Интересно, как я сейчас выгляжу?

Скатившись с кровати, подошла к шкафу, на створках которого висели зеркала во весь рост, и спокойно в него взглянула. А что? Паниковать во сне всё равно не имеет никакого смысла.

Из зеркала на меня смотрела я… но не совсем, скорее, невысокая, гибкая фигура, облачённая в экзотический наряд. Широкий чёрный кожаный пояс удерживал на бёдрах длинную, до пола, красную юбку со вставками чёрной ткани вдоль двух высоких разрезов, в которых виднелись точёные ножки и соблазнительные бёдра. Изящные щиколотки, голень и выше, вплоть до колен, были обмотаны узкими кожаными ремешками открытых сандалий на маленьких аккуратных ступнях. Короткий красно-чёрный топ обтягивал небольшую упругую грудь, оставляя открытыми хрупкие руки и плечи. Множество браслетов подчёркивали тонкие запястья, а на лебедином изгибе шеи висело изящное колье с рубинами, уютно устроившись в ямочке между хрупких ключиц. Тяжёлые серьги из тёмного металла с камнями в тон ожерелью оттягивали аккуратные ушки, а на пальцах вместо привычного аккуратного маникюра – чуть изогнутые алмазные коготки. Интересно…

Плоский живот с едва заметными мышцами и стройная линия талии оставались открытыми. Разве что сзади были прикрыты роскошными волосами цвета чернёного серебра. Чуть волнистый водопад густым покрывалом ложился на спину и плечи, кончиками касаясь поясницы. Волосы были тяжёлыми, шелковистыми и мягко переливались при свете солнца из окна.

Так вот почему мне было так тяжело и затекала шея! А лицо…

Красивая форма, чуть иная. Острый подбородок, чувственные алые губы. Серые глаза, вокруг зрачков которых плескались маленькие серебряные солнца с более тёмной каймой на радужке по краю, чёрные как ночь пушистые ресницы (мои наяву были светлыми, как и перекрашенные волосы) и та же форма бровей, придающая лицу ироничное выражение. Практически тот же нос, линия скул чуть помягче и идеальная алебастровая кожа. От моего бронзового загара не осталось и следа.

Из зеркала на меня смотрела я, но гораздо красивее. Изящнее, утончённее… совершеннее.

Я засмотрелась. Мне думалось, что я отлично выгляжу, но то, что я увидела сейчас, заставило сомневаться в своём мнении. Похоже, правы те, кто говорил, что нет предела совершенству…

– Насколько, оказывается, девушки забавные существа, – неожиданно раздался позади голос, заставивший меня похолодеть. – Никогда бы не подумал, что маленькая маранта, попавшая в плен к лератам, оказавшись в застенках Тёмной крепости, очнувшись, первым делом побежит смотреться в зеркало.

Едва удержавшись, чтоб не вздрогнуть, медленно, очень медленно повернулась, чувствуя, как непослушно двигается не моё тело. Я узнала этот голос! Ясный, хорошо поставленный, достаточно мелодичный, глубокий. Его я слышала в прошлом сне!

В одном из кресел сидел молодой мужчина, опираясь локтем на подлокотник, закинув ногу на ногу и подпирая щёку кулаком, едва касаясь кожи костяшками пальцев.

У меня появилось желание присвистнуть от удивления, но почему-то делать это я благоразумно не стала, хотя такого я в своей жизни ещё не видела!

Сильные длинные ноги, обтянутые тонкой чёрной кожей штанов и обутые в высокие, до колен, сапоги простого кроя, сшитые будто из крошечных чёрных чешуек. Широкий ремень с массивной бляхой на стройной талии, узкие бёдра. Крепкая грудная клетка и шикарный разворот чуть покатых плеч под тонкой шёлковой рубашкой чёрного цвета на манер пиратской с наполовину распущенной шнуровкой на груди и свободными рукавами, скреплёнными на запястьях бриллиантовыми, явно старинными запонками.

И это ещё далеко не всё!

Его длинные, прямые и жёсткие волосы невероятно глубокого чёрного цвета ниспадали за спину, а несколько аккуратных прядей лежали на груди, концами доходя почти до талии. Кое-где виднелось несколько косичек со сверкающими на концах серебряными вытянутыми бусинами.

Но стоило внимательнее всмотреться в его лицо, как захотелось нервно сглотнуть. И вполне обоснованно!

У него были красивые, немного нереальные черты лица. Густые, иронично изломленные чёрные брови, выразительные бездонные глаза с тёмной радужкой, обрамлённые чёрными как ночь густыми ресницами, смотрящие на меня снисходительно. Прямой, может, чуть длинноватый нос, высокий чистый лоб, упрямая линия подбородка, широкие скулы на вытянутом овале лица. Большие чувственные губы были растянуты в насмешливой улыбке, обнажая белоснежные зубы и якобы небрежно выставляя напоказ две пары клыков в верхней челюсти. Те, что находились на привычном для людей месте, отличались от обычных большим размером, а вторая пара следом… длиннее, острее. Изогнутее.

Вот так сюрприз!

Мужчина едва заметно наклонил голову вбок, и я почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди. У него были острые уши! Точнее, совсем чуточку удлинённые, но вполне чётко заострённые верхние кончики.

Это не эльф. И не вампир. Тогда кто?

Подавшись чуть-чуть вперёд, мужчина улыбнулся ещё шире, и его лицо приобрело какое-то насмешливое мальчишеское выражение.

– Проглотила от удивления язык, маленькая маранта?

Нет, блин, на тебя такого красивого пялюсь!

Чуть не ляпнула вслух, но, слава богу, сдержалась: что-то мне не нравилось в происходящем. Что-то, что заставляло меня неподвижно стоять и молча пытаться усмирить непонятную панику, нарастающую где-то внутри. В какой-то момент на сон происходящее стало походить совсем мало.

Так не должно было быть!

Слишком явное напряжение, слишком ясные эмоции, слишком велико желание промолчать! Всё это… слишком.

Иронично закатив глаза, мужчина встал с кресла одним изящным, тягучим движением, и я против воли отшатнулась. Люди так не двигаются!

– Неужели я чувствую страх? – насмешливо спросил мужчина, слегка сощурив глаза и делая незаметный шаг вперёд.

Нет, ещё не страх. Но если я сейчас не проснусь, то кто-то вполне обоснованно огребёт панику на свою голову!

– Подойди сюда, маленькая маранта, – со смешком позвал мужчина, протягивая руку. – Я не кусаюсь.

Да, нужно подойти. Просто подойти, прикоснуться к нему, и всё закончится. Я проснусь в стенах собственной квартиры, дико выругаюсь, выпью кофе, накормлю Руслана, приму ванну, пойду на работу и забуду об этом, как о кошмарном сне.

Да. Нужно просто подойти. И всё закончится…

Я сделала неуверенный шаг, затем ещё. И ещё один, медленный, чувствуя, как ноги утопают в густом ворсе ковра, как касаются его пальцы, не закрытые сандалиями.

Это мне кажется. Это сон. Я просто не могу всё это ощущать наяву. Так же не бывает, правда?

Остановившись в шаге от мужчины, запрокинув голову, я смотрелась в его лицо, прячась за маской непробиваемого спокойствия, чувствуя, как предательски колотится сердце. Это сон. Всего лишь сон…

Он оказался намного выше меня. И вблизи кажется ещё красивее, нереальнее и притягательнее. Даже жаль, что он ненастоящий.

Но почему же я вздрогнула, когда он коснулся моей щеки?

– Маленькая маранта, – тихо произнёс мужчина, погладив большим пальцем мою нижнюю губу.

Я замерла, испытывая странное чувство внизу живота и глухой отклик где-то в душе, а мужчина, склонившись, потянулся к моим губам…

Это было больно. Тянущее ощущение в душе, исходящее от сердца, сжавшегося в тугой комок. Горячие потоки в груди, покидающие свою обитель, противное чувство опустошения внутри, лёгкий холод, сковывавший всё моё существо. Это был не поцелуй – с каждым движением губ странный незнакомец лишал меня чего-то очень важного, нужного, необходимого мне…

Он пил мою душу!

Не успев даже понять, что происходит, я зашипела и, оттолкнув мужчину, наотмашь ударила его рукой. Алмазные коготки разрезали шнуровку на груди, вспороли тонкий шёлк рубашки и оставили ужасные кровавые полосы на светлой коже. Я не могла допустить такого обращения с собой!

– Вот как? – хмыкнул мужчина, медленно осмотрев повреждения.

Он даже не поморщился от боли, хотя я прекрасно видела оставленные моими когтями глубокие следы и явственно ощущала металлический запах крови, повисший в комнате.

Мне не хватало всего одного толчка. Одного незначительного события, чтобы понять, что происходит на самом деле. Всего одного шага…

Он сделал этот шаг.

Продолжая улыбаться, мужчина подался вперёд и резко, без замаха ударил меня тыльной стороной ладони по лицу. Не удержавшись на ногах, я упала на пол, чувствуя то, что не должна. Непонимание. Страх. Боль…

Это был не сон!

С трудом приподнялась на локтях, цепляясь непослушными пальцами за толстый ворс и чувствуя, как саднит щека от удара. Я слышала, как глухо и судорожно колотится моё сердце. Ощущала солоноватый привкус на языке, чётко видела, как капает на ковёр кровь из разбитой губы. Тонкая ткань моей одежды холодила разгорячённую от волнения кожу. Мочки ушей оттягивала тяжесть драгоценных серёжек, которые слегка покачивались, ударяя по щекам, волосы липли к мокрым от пота вискам. А по телу гулял тяжёлый взгляд мужчины.

В голове набатом билась дикая, абсолютно нереальная мысль. Всё происходит на самом деле!!

– Нет! – взвизгнула я истерично, когда почувствовала прикосновение к плечу, и метнулась в сторону. Запнулась о мраморные ступени, ведущие на небольшое возвышение с кроватью, и упала, больно отбив локти. – Не подходи ко мне!

– Надо же, как интересно… – насмешливо протянул мужчина, не обращая внимания на мои панические попытки прижаться спиной к кровати, до боли в пальцах вцепившись в ступени. Шагнув вперёд, он опустился на корточки, едва касаясь пола кончиками пальцев, и иронично усмехнулся: – Что же ты раньше не боялась, маленькая маранта?

– Кто ты такой? – Мой голос дрожал, а по спине вдоль позвоночника стекали крупные капли пота. Мне было страшно, по-настоящему жутко – ещё немного, и я скачусь в настоящую панику. – Что здесь происходит?!

– Неужели кто-то из орков хорошо приложил тебя по голове? – усмехнулся брюнет в ответ и сел, небрежно опираясь на одно колено, а второе выставил вперёд, положив на него руку. По губам мужчины блуждала нехорошая улыбка. – Ладно, я поясню некоторые детали твоей будущей жизни. Собора времён больше не существует. Северные племена орков сровняли его с землёй, и теперь твоему народу негде прятать своих учениц.

– Мне это ни о чём не говорит, – огрызнулась я, чувствуя, как меня потряхивает изнутри.

Я пыталась прийти в себя. Успокоиться, развеять этот сон, изменить его… Но всё тщетно. Окружающая меня обстановка и вопившие об опасности инстинкты твердили о реальности происходящего. Если бы я спала, губа не болела бы, разбитые локти не саднили, а щека не горела огнём. Я всё это чувствовала… Я оказалась в материальном сне!

Или же?.. В чужом теле? Та женщина в плаще ведь что-то говорила о том, как сложно было найти подходящую душу с практически идентичным телом и схожими способностями. Переселение душ… Это возможно? Во сне?

Но я же просыпалась дома, в своём мире! И у меня нет никаких способностей и свойств!

– Где я? – глухо спросила, не обращая внимания, что мужчина уже с минуту пристально меня рассматривает тяжёлым немигающим взглядом пронзительно-чёрных глаз. В них было что-то такое…

Но тщетно пытаясь успокоить хаос, творившийся в душе и голове, я попросту этого не заметила.

– Ты находишься в Амил Ратане, – слегка прищурившись, со странным спокойствием ответил брюнет, не сводя внимательного взгляда с моего лица. – Тёмная крепость лератов. Отсюда нет выхода, маленькая маранта.

Нет, так сделаем, блин! Но я не про эту крепость спрашивала. Я спрашивала про мир…

В душе внезапно образовалась пустота. Я больше не нервничала, не паниковала, не боялась. Я успокоилась.

Мне уже не нужно было подходить к окну, чтобы понять – за ним я не увижу ничего знакомого. Ни пыльных дорог, ни загазованных городов, ни шумных проспектов, ни разномастно и вызывающе одетых людей, ни отблесков неоновых витрин… Я оказалась в другом мире. В другой реальности, в другом измерении, в другой эпохе и даже в другом теле. Об этом буквально кричало всё вокруг: моё отражение в зеркале, алмазные коготки на пальцах, окружающая меня обстановка. Странный мужчина, его необычная одежда, манеры, поведение и то, что он делал со мной. Он был иным, но вполне живым, материальным и опасным. Кажется, он назвал себя лератом…

– Это ты сделал? – Я резко вскинула голову и посмотрела на брюнета, который вновь растянул губы в снисходительной усмешке, небрежно выставляя напоказ две пары клыков. – Зачем?

– Ты слишком нервничала, маленькая маранта, – слегка повёл он плечами, но глаза его удовлетворённо блеснули.

Вот, значит, как… Так вот что это было! И вчера, в том сне, и сегодня! Лераты питаются эмоциями, вот почему я так быстро и внезапно успокоилась. Он просто забрал мои эмоции. И ему даже не потребовалось ко мне прикасаться.

Вот о чём говорил тот мужчина и та женщина. Похоже, маранта, как он меня называл, действительно предназначалась в подарок вот этому брюнету, но её опустошили по дороге. Тот, светловолосый, не выдержал и «выпил» все эмоции той девушки, в чьём теле я сейчас находилась.

А что будет, если лишить человека эмоций и чувств, из которых состоит его душа? Правильно, останется только безвольное тело, пустышка, как вчера назвал меня темноволосый лерат. Видимо, маранта была весьма ценным подарком, раз неизвестная Ловец решила найти замену и выдернула чужую душу, найдя её в Паутине миров. Глупо отрицать, но наши тела действительно похожи, поэтому я оказалась на её месте. Воспользовавшись ночью, когда, по легенде, открывается завеса между мирами, мою душу каким-то образом вытащили из тела, переместили сюда и, опоив зельем для верности, всё же подарили кое-кому в качестве рабыни. Или бесплатной подкормки?

И кто она такая, таинственная Ловец? И ловец чего? Снов? Душ?

Не важно. Увижу ещё раз, и медленная и мучительная смерть покажется ей самым лучшим подарком! А потом заставлю её вернуть меня обратно. На роль попаданки я не соглашалась!

Да, логики в моих словах нет абсолютно. Но как ещё можно реагировать на подобное? В своих снах я уже дважды попадаю в чужое тело в совершенно другом, нереальном мире. И мне это очень, ну очень не нравится!

Злость в душе всколыхнулась с новой силой, коготки машинально вонзились в гладкий мрамор, и я даже не сразу заметила, что мужчина резко поднялся, блеснув чернотой глаз. Я была в ярости. Так меня ещё никто не подставлял!

Я заметила его, только когда он оказался практически вплотную ко мне. И, увидев его вблизи, зашипела:

– Что тебе нужно?

– Что мне нужно? – насмешливо переспросил брюнет, вскинув брови, и, поставив ногу на ступень, опёрся на колено руками. – Маленькая маранта, ты, кажется, забыла, что ты – мой подарок. И распоряжаться тобой я буду так, как захочу. Ты рабыня…

– Да счаз! – огрызнулась я, резко вскакивая.

Наверное, слишком резко – потеряв равновесие, я покачнулась. Этого мгновения лерату было достаточно. Схватив меня за плечи, он попытался приблизить своё лицо к моему, но повторения того странного и болезненного чувства я очень не хотела. Извернувшись, с силой врезала локтем ему в живот, но, кажется, сама больше пострадала…

Выругавшись незнакомыми мне словами, мужчина схватил меня за талию, легко приподнял над ступеньками и швырнул на кровать. Я не успела даже понять, что происходит, как оказалась лежащей на спине на гладком шёлке покрывала, а он навис надо мной, сильно прижимая коленом мои бёдра, легко удерживая одной рукой мои запястья, сведённые вместе над головой.

– Отпусти! – судорожно дёрнулась я, чувствуя его крепкую хватку. Тщетно. Проще, кажется, остановить БелАЗ на полном ходу. – Отпусти меня!

– С чего это, маленькая маранта? – почти нежно произнёс он, не обращая никакого внимания на мои активные попытки освободиться. Лерат наклонился над моим лицом и дразняще провёл кончиками пальцев свободной руки по моему лицу вдоль линии скул. Я отвернулась, и в тот же момент он резко, до боли, впился пальцами в мой подбородок, заставляя смотреть в его бездонные чёрные глаза. – Ты моя рабыня. И я сделаю с тобой то, что захочу.

– Лучше бы я досталась твоему брату, – отчаянно прошипела, не зная, что ещё можно предпринять.

Вспомнив второй голос, так похожий на этот, мне почему-то показалось, что брюнета мои слова заденут…

Но они стали роковыми. Мгновенно помрачнев, мужчина расплылся в жуткой улыбке, обнажив клыки, и, ещё сильнее сжав пальцами мой подбородок, впился в губы жёстким поцелуем.

Это был кошмар. Острые клыки царапали нежную кожу губ, буквально вспарывая их. Поцелуй казался пыткой, заполняя мой рот солоноватой алой кровью, его пальцы оставляли синяки на моём подбородке. Вторая рука продолжала едва ли не до хруста сжимать запястья. Я чувствовала его тело, прижимающееся ко мне, его силу, его решимость, его ярость… И вместе с этим мою душу раз за разом тонкой нитью постепенно покидали все эмоции. Нет, даже не они. С каждым резким и жёстким движением его губ меня покидали мои собственные чувства.

Поцелуй больше походил на наказание. Лерат пил мои чувства, быстро, одно за другим. Жадно, но терпеливо, ни капли не заботясь обо мне. Всё, что его волновало, – забрать силой то, что принадлежало мне. Ярость, боль, злость, непонимание, пустота, растерянность… Всё, что я скрывала даже от самой себя. Невозможно затягивая свой болезненный поцелуй, мужчина поглощал всё, капля за каплей, до тех пор, пока я не перестала ощущать себя.

И на смену этому кошмару пришла долгожданная пустота…

* * *

Выпив эмоции девушки, один из наследников земель лератов отстранился от безвольного тела маранты на своей постели. На её запястьях чернели уродливые синяки. То, что он так жадно поглощал с того момента, как девушка очнулась, внезапно закончилось, принеся если не откровенное разочарование, то тихую злость и глухое раздражение. Её эмоции, которые он забирал просто так, всего лишь находясь неподалёку, и её чувства, которые он брал, прикасаясь к ней губами… пьянили его. Кружили сознание, затягивая в водоворот ярких чувств и ощущений, насыщая собственную душу, раскрашивая её всеми оттенками красок. Это было что-то необъяснимое.

Диапазон эмоций и чувств марант, их глубина и насыщенность всегда отличались от других рас. Эльфы на эмоциональном плане были слишком холодны, люди недолговечны, а орки просто грубы. Раса провидиц же всегда отличалась излишней эмоциональностью, но настолько невероятной душой ни одна из его предыдущих рабынь похвастаться не могла.

Её чувства пленяли, звали за собой, околдовывали, приводили в экстаз, заставляли вновь хоть на миг, но почувствовать себя живым… И они не собирались заканчиваться, несмотря ни на что. В то время, когда любой другой на месте хрупкой рабыни уже давно утратил бы свою душу, маленькая маранта продолжала сопротивляться, всё ещё подпитывая его. Конечно же мужчине стоило оставить столь необычный и богатый источник для дальнейшего использования… но слишком живые эмоции сводили молодого лерата с ума, пьяня его сознание лучше и сильнее самого изысканного вина. Настолько сильных ощущений ему ещё не удавалось испытывать.

Маленькая маранта, едва ли достигшая двадцатилетия, оказалась полна странностей. Но от этого становилась ещё более притягательной. Её душа действительно необычна. Это сильнее его. Зная наверняка, что маранта лишится своей души, став очередной пустышкой, способной в дальнейшем лишь на редкое проявление едва заметного проблеска разума, остановиться Аделион был уже не в силах. Он должен был выпить эту душу до дна. Жаль, что маранта оказалась столь недолговечной…

Лерат медленно провёл пальцами по изящному изгибу её шеи, вверх по щеке, едва коснувшись прикрытых глаз, обрамлённых чёрными ресницами. Наклонившись, Аделион невесомо коснулся губами её губ, сожалея о собственной поспешности. Чистые, искренние и незапятнанные эмоции и столь откровенные открытые чувства… Когда он пробовал такой коктейль в последний раз?

Ответ был на удивление прост – никогда. Столь дивное создание ещё никогда за всю его долгую жизнь не попадалось на его пути.

Маранты славились тем, что могли восстанавливать свои души. Единственные из всех существующих рас на Амирране, они могли похвастаться циклом перерождения. Но после того, что сделал лерат, эта девушка вряд ли сможет хотя бы очнуться.

Аделион снова отстранился, чувствуя, как ликует его собственная душа. Её эмоции стали для него большим сюрпризом… и мощной энергетической подпиткой. Её хватит на долгие недели, а то и месяцы и, возможно, даже годы. Подобного на его памяти ещё не было.

Если сейчас задействовать все собственные резервы и внешние источники, то он, пожалуй, сумеет вытащить Повелителя из комы, ослабив на некоторое время действие смертоносного проклятия… Ещё чуть-чуть. Ещё хотя бы немного подобных эмоций, и он попытался бы вернуть своего отца к жизни…

Но нет. Он не станет. Маранта отдала ему себя всю, что было больше, в десятки, а то и сотни раз больше, чем он мог надеяться в самых смелых своих мечтах. Только и этого мало. Недостаточно, чтобы окончательно снять проклятие и обернуть против мага, его наложившего. К сожалению, только так можно вернуть к жизни Повелителя.

Маленькая маранта… Почему же ты оказалась столь сильна и в то же время настолько слаба?

Будь под боком наследника хотя бы три таких, и он стал бы практически всесильным. Но жестокая шутка судьбы: такая яркая душа оказалась столь недолговечной. Хотя мужчине казалось, что запас её чувств и эмоций никогда не кончится. Он был даже немногим больше, чем он смог впитать… Только это – лишь наваждение, мираж. Девушка отныне и навсегда станет пустышкой. Лерат, не удержавшись, выпил её душу до дна, гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы она осталась в сознании, с расшатанной психикой, неуравновешенной, запуганной, но всё же. Теперь маранта, если и очнётся, станет безмозглой куклой…

Мужчина сел, потирая пальцами виски. Пьянящий коктейль её необычных эмоций до сих пор не давал ему покоя. Слишком сильным было её удивление, шок, недоверие и страх, перерастающий в панику. Это было странно. Её страх был вызван не его присутствием, вовсе нет! Она боялась чего-то другого… И она была в ярости. Причём такой, что, поглотив её однажды, лерат не избавил маранту от злости даже на незначительный промежуток времени. Она опутывала душу провидицы и направлена была не на него. Девушка злилась на что-то иное.

Жаль…

Прикрыв глаза, Аделион большим пальцем проследил контуры её чувственных губ. Жаль, что он не сможет насладиться ими ещё раз. Он не смог сдержать себя, не нашёл сил обуздать свой порыв… И лишился в один миг того, чем мог бы подпитываться долгие годы.

Поднявшись, слегка покачиваясь, лерат медленно преодолел три широкие мраморные ступени, коря себя за то, что сделал, но не прекращая наслаждаться сладким дурманящим чувством.

Тихий, едва различимый чувствительным ухом стон заставил его замереть на месте.

Нет… Ему просто показалось!

И всё же, повернувшись на звук, мужчина обомлел, ощутив то, что никогда не смог представить ранее. Обморок маранты довольно быстро и незаметно перешёл в сон, неспокойный, наполненный какими-то видениями. Девушка тихо стонала, морщилась, едва заметно шевелилась, слабо сжимая пальцы в кулачки… и испытывала при этом эмоции! Достаточно сильные, различимые даже на расстоянии.

Невозможно!

Глубоко вдохнув, мужчина отпрянул назад, мгновенно оказавшись возле входной двери. Новые эмоции маранты, невесть откуда взявшиеся, притягивали со страшной силой. Сначала слабые, практически незаметные… Лерат судорожно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Это невозможно!!!

Но факт. Даже спящая, девушка уже через несколько минут распространяла вокруг себя настолько сильные эмоции, что они опутывали разум лерата, словно тонкие нити липкой паутины. Вопреки всему маранта не лишилась своей души!

Сжав зубы, мужчина метнулся к одному из зеркал, возле входной двери, за которым скрывался потайной магический ход, ведущий из его личных покоев в один из рабочих кабинетов. И уже там, вцепившись пальцами в край рабочего стола из чёрного дерева, он крепко выругался, пытаясь стряхнуть наваждение, а заодно и опьянение.

Это было чем-то нереальным.

И лишь спустя долгое время метаний и сомнений Аделион понял, кто на самом деле попал ему в руки по воле капризной судьбы. Богатейший источник эмоций и чувств с широким спектром от ненависти и до других границ, пределы которых ему ещё предстояло изучить, и нереальным диапазоном. Если душа маленькой маранты была действительно настолько сильна, насколько он думал… Она могла бы стать для него мощной подпиткой, и что важно – постоянной, делающей его если не всесильным, то хотя бы позволяющей ему попытаться вытащить Повелителя лератов из глубокой магической комы. И при этом без малейшего риска для собственного здоровья!

Но как это сделать? Как удержать себя от того, чтобы ещё раз не коснуться этих манящих губ, не попробовать на вкус сладость её кожи, не вдохнуть полной грудью её приятный запах, не ощутить эти волшебные и живительные эмоции и нереально глубокие, далеко не поверхностные чувства? Как сдержать себя в её присутствии, если при малейшем проявлении её души хищник, тщательно скрываемый где-то в глубине, мгновенно вырвется наружу, безжалостно сметая всё на своём пути? Да, в этот раз провидица сохранила себя и, вероятно, уцелеет и в другой, но как долго это сможет продолжаться?

Аделиону нужно больше, он готов пить маранту снова и снова, каждый раз забирая всё, принадлежащее ей, без остатка. Но были ли гарантии, хоть какие-то, что девушка очнётся в очередной раз?

Нет. Абсолютно никаких.

И это весьма недвусмысленно означало, что… Темноволосому наследнику земель лератов придётся как следует позаботиться о сохранности и неприкосновенности новой рабыни. Лион, несмотря на незначительный, по местным меркам, возраст, был далеко не глуп и, несмотря на сильное опьянение эмоциями и лёгкое помутнение рассудка, ясно осознавал, что ему предстояло сделать. Он умел просчитывать ходы на несколько шагов вперёд.

Мужчина растянул губы в диковатой улыбке, обнажив ещё более заострившиеся клыки, а его чёрные глаза блеснули матовой поверхностью тёмных зеркал.

Его брат, Соломон ран Дейл, просто не представлял, от чего отказался в тот вечер.

* * *

Тёмный дым, стелющийся по земле. Жуткая вонь от медленно сгорающей живой плоти, оседающая отвратительным сладковатым привкусом на языке. Дикие, выворачивающие душу звуки, звоном отдающиеся в ушах. Копоть сжигаемых юрт, одно сплошное пепелище, остающееся на выжженной, когда-то обитаемой земле. Крики женщин, стариков, детей…

Отзвуки глухого, хриплого и надрывистого голоса, складывающегося в старинное, древнее, как этот мир, заклинание. Страшное, опасное, необратимое…

Хрупкая тень, бросающаяся наперерез чёрной мгле в напрасной попытке уберечь, спасти, защитить…

Туман, страх, боль. Как и прежде, одна на двоих…

* * *

Не выдержав реального воплощения ночного кошмара, я резко села, чувствуя, как бешено колотится сердце. По вискам стекал пот, заставляя мелкие пряди волос прилипать к ним, тело колотил озноб. Это было… слишком ярко, слишком отчётливо, слишком явственно для того, чтобы быть сном.

Оглядевшись ещё весьма мутным взглядом вокруг, я поняла, что никогда больше не захочу видеть какие-либо сны. Вообще.

Я всё ещё находилась в той же самой комнате!!

В душе появилось непривычное чувство невыносимой ярости, опаляющее горячим огнём натянутые, словно тонкая струна, нервы.

Как?! Но почему?! Ведь в прошлый раз, когда тот брюнет пил мою душу, я потеряла сознание и очнулась у себя дома! Не здесь, не в этом мире! Не в теле проклятой маранты, так и не сумевшей постоять за себя!

Чёртова Ловец снов, почему ты не вернула меня обратно?!

Разъярённо зашипев, что есть силы всадила кулаки в мягкую поверхность кровати, а потом ещё раз, и ещё, раз за разом пытаясь унять злость. Я ведь надеялась, что всё это мне приснилось! Я очень хотела, чтобы произошедшее за последние двое суток оказалось всего лишь сном…

Но нет! Я по-прежнему находилась в чужом мире, обитала в чужом теле, да ещё и сны какие-то привиделись, невероятно чёткие и весьма похожие на пророческие! И всё это после того, как лерат попытался меня выпить…

Да чтобы вы все так жили!

Уф-ф-ф-ф… Ладно, вдох и выдох, нужно постараться взять себя в руки и хоть немного успокоиться. Что-то мне подсказывает, в этом мире, если я уж действительно в него попала (в чём до сих пор пытаюсь наивно сомневаться), слова и мысли странной расы под названием маранты вполне могут иметь вес в реальной жизни. И пусть некоторые личности, по моему мнению, уже заслужили парочку злостных проклятий на свою голову, слишком распаляться всё равно не стоит. Мало ли чем это может обернуться.

Для меня, например.

Пристально оглядев комнату и убедившись, что в ней никого больше нет, машинально подтянула колени к груди и схватилась за голову, запустив пальцы в нереально густые волосы. Ощущение острых коготков, прошедшихся по коже головы, ещё раз подтвердили, что я не сплю.

Этому вторило неприятное звенящее чувство в голове, так же как отголоски лёгкой паники и пустоты где-то в самой глубине моей души. Души, оказавшейся в чужом теле в другом мире.

Какой бред! Кто бы только знал, как я хочу проснуться!..

Если не сейчас, то позже я обязательно проснусь в своей собственной кровати. И тогда уже сделаю всё возможное и невозможное, чтобы не попасть сюда. Ну а пока, раз уж мне никто не мешает…

Спрыгнув с кровати, чуть пошатываясь от странной слабости во всём теле, я подошла к книжным полкам, расположившимся по обе стороны стола. На всякий случай о мире, куда залетела волей грёбаной Ловец, я должна хоть что-то узнать.

Пальцы, словно живя собственной, не зависящей от меня жизнью, уверенно пробежались по корешкам старинных книг в обложках из тонко выделанной, явно старой кожи. Я очень надеялась, что она не человеческая, честно. Названия на толстых фолиантах были выполнены странной вязью, походившей на арабскую письменность. Но стоило только повнимательнее присмотреться к завитушкам, я сразу стала понимать их смысл.

Что ж, удивляться не буду, не надейтесь. Лишняя информация явно не помешает, а тому, благодаря кому я понимаю местную письменность, мой низкий поклон и искренняя благодарность…

Из горы книг, вынимаемых одна за другой из уютного плена узких полок, я выплыла примерно через час. Голова пухла от обилия новой информации. Поставив на место последнюю книгу, я машинально сделала несколько шагов назад и села прямо на ковёр. Всё, что сумела выловить в богатом и насыщенном потоке информации, несколько не укладывалось в голове.

Итак, мир, где я оказалась благодаря чьим-то явно корыстным планам, назывался Амирран. Огромная планета, которую занимали несколько континентов, но каких именно, мне пока неизвестно. Во всяком случае, я уже хотя бы точно знала, где находилась сейчас. Рос’шат.

Страна лератов, странных существ, обладающих силой и наделённых неплохими физическими возможностями, значительно превышающими физические способности людей. Например, сила, ловкость, скорость, гибкость и реакция. Клыки у них только для устрашения, а мистическая красота является лишь фактором, привлекающим к себе повышенное внимание. Своеобразный отвлекающий манёвр, позволяющий лератам пить эмоции других рас, не прибегая к телесному контакту. Он даёт им некую силу для поддержания собственной жизни, но ежели им удаётся коснуться своей жертвы…

Лераты, которых в народе называли демонами, получали гораздо больше энергии, выпивая чувства, опустошая до дна душу тех, кто попадался им на пути. От этого они сами и их магия становились сильнее. И чем насыщеннее эмоции и чувства выпитых, тем сильнее лерат. Для них это что-то вроде сильнодействующего наркотика или вина – всё зависит от того, что чувствовал выпитый ими человек. Или не человек.

Амирран населяли несколько фэнтезийных рас. Здесь нет гномов или любимых мной драконов. Но живут вполне стандартные эльфы. Кроме остроухих и лератов в этом мире обитают обычные люди, малая, практически незначительная часть которых обладает магией. Имеются степные орки, описание которых найти не удалось; упоминались и какие-то другие существа, названия которых расшифровать не получилось; завалялись и вампиры – вечные соперники лератов. Только информации о них было ничтожно мало. В чём они соперничали? Хвастались длиной клыков?

Но самое главное, среди прочего я откопала несколько разрозненных абзацев, касающихся «моей» расы. Маранты были провидицами, и цвет чернёного серебра их волос являлся отличительным признаком, так же как и цвет глаз всех оттенков серого цвета. Когти на пальцах могли быть из любого драгоценного и полудрагоценного камня, от алмаза до простого гематита, но дар провидения в наличии у всех без исключения. Они действительно могли видеть и прошлое, и настоящее, и будущее. Во сне или наяву, нечаянно или специально.

Они жили своими видениями. Одни из немногих рас в этом мире, маранты обладали даром бессмертия. Проживая долгие века и умирая, они каждый раз возрождались, пронося свой дар сквозь время. Только их души перерождались в других телах после смерти. Скорее всего, поэтому души марант были столь ценны для лератов. Они давали им едва ли не запредельную силу, чем оказывались многим полезнее своих видений.

Вот такой вот весёленький расклад.

Ну я и влипла! И тот сон во сне, что я видела пару часов назад, – это было видение? И, если так, что оно означало?!

Впрочем, мне он абсолютно по барабану. Нужную информацию я так и не сумела раздобыть: о загадочном персонаже, называемом нетривиальным именем Ловец снов, (обзову его пока так) не упоминалось нигде. Кроме неё, описания мира мне нужны так, для общего развития, не более. Надолго я задерживаться здесь не собираюсь.

Подтянув колени к груди, я повторно запустила пальцы в волосы, удивившись краем сознания тому, что острые алмазные коготки не срезают волосы. Впрочем, смысл трястись над маникюром и шевелюрой, если тот клыкастый тип может в любой момент опять заявиться? Повторения тех незабываемых ощущений не хочу, я как-то не согласна на роль вина средней крепости и длительной выдержки.

Что мне с этим лератом делать? Силы-то явно не равны.

С тихим вздохом повернув голову, покосилась на массивную дверь. На ней виднелась задвижка, и вряд ли ещё одна располагалась с другой стороны. Замочной скважины нет, скорее всего, дверь незаперта. По тихой сделать ноги из данного прелестного местечка мне, конечно, никто не мешает, но смысл? Я же в Тёмной крепости, и вряд ли лерат обитает здесь в одиночестве. Отсидеться пока мне кажется самой подходящей идеей.

М-да.

Ладно, отставить сопли! Раз есть время, полистаю ещё парочку книг из соседнего шкафа, может, что стоящее найду.

В глаза бросился особо толстый фолиант с приглянувшимся мне названием «Великие династии лератов». Вот это хорошо, это вообще удачненько! Помнится, в прошлый раз кто-то там кого-то его высочеством величал? Вот и узнаем, много ли здесь водится некоронованных особ!

Об этом мире я ни черта не знаю, но спокойно могу утверждать, что рабынь, тем более принадлежащих к расе провидиц, орки какой-нибудь мелкой сошке дарить не станут. Твари ещё те, об этом твердили практически все книги, и не соглашаться с ними я не могла. Разрушили же они Собор времён? Ну вот. Но кого ж они так уважают, что подобные подарочки преподносят?

Подарок в моём лице (почти моём) был с таким положением в корне не согласен. Рабыня, как же… Чёрта с два!

Встав с ковра, я, всё ещё слегка шатаясь, подошла ко второму книжному шкафу и протянула руку к заинтересовавшей меня книге, задев корешок соседнего фолианта. И только потом поняла, что делать этого не стоило… Я получила такой разряд, словно коснулась не книги, а мокрыми руками оголённого провода. Тело скрутило невыносимо острой болью, жгучей волной разошедшейся по мышцам и венам, опаляя нервные окончания. Пальцы горели, сердце колотилось, кажется, уже на пределе своих возможностей, и я даже не поняла, что рухнула на пол возле письменного стола.

Вот это было действительно больно! В последний раз судорожно сжав пальцы в кулаки, я дёрнулась, видя, как темнеет в глазах. Ещё одно слабое, неосознанное движение и…

Я проснулась.

Глава 3

Упыри здесь кругом,

В каждом парке за углом

Ждёт тебя какой-нибудь уродец или гном!

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Мне стоило больших усилий заставить собственные руки прекратить трястись. В их список вошло: несколько чашек крепкого кофе, выкуренная почти полностью пачка сигарет и заунывные стоны, издаваемые мной, сидящей на табурете в углу небольшой кухни. Время уже подходило к вечеру, а я никак не могла прийти в себя после привидевшегося кошмара.

Но через час, проведённый уже за кружкой любимого зелёного чая и в попытке решить, могло со мной такое произойти или всё-таки нет, я в конце концов пришла к мнению, что всё произошедшее действительно было сонным бредом, вызванным ночным образом жизни – ведь говорят же, днём спать вредно! – и, с силой потерев виски кончиками пальцев с нормальными, человеческими ногтями, поняла, что меня, кажется, начинает отпускать.

С одной стороны, остались слишком чёткие воспоминания и ощущения, испытанные во сне. Тем более боль, которую я не должна ощущать по всем законам жанра. Если бы и случилось что, я тут же должна была проснуться. По идее. К тому же оказаться два раза в снах с одинаковыми персонажами, где события второго логично продолжают первый… Такого же в природе не существует!

Но если глянуть с другого ракурса, получается вполне обычная двухкомнатная квартира недалеко от центра города, милая сердцу обстановка, все прелести бытовой техники, раздельный санузел и, что самое главное, собственное отражение в зеркале. Если бы не состояние, в котором я проснулась, можно было просто обругать дядюшку Морфея самыми «добрыми» словами из словаря великого и могу чего матерного русского языка. А потом спокойно позавтракать и заняться делами насущными, такими как уборка, например.

Увы, Интернет никакой ожидаемой помощи не принёс, оставив меня в глубоком разочаровании. Если верить Сети, то Ловец снов – это некий индейский талисман из верёвок, сплетённых в круглую паутину, с различными камушками и перьями в качестве украшения. Ловец душ – это фильм, но есть и книга, опять же из разряда женского фэнтези. Об обмене душ вообще ничего интересного не нашла, кроме одноимённого заклинания в какой-то онлайн-игре.

О лератах, марантах и загадочном Амирране мне не удалось раздобыть ни черта.

О проникновении в другие миры… м-да, такого бреда я ещё не слышала.

О переселении душ оказалось до жути много информации, но, увы, ничего толкового я так для себя и не выбрала. Особенно так или иначе связанного со снами…

В конце концов мой мозг стал банально пухнуть. Выключив бесполезную железяку, мой компьютер, я оттолкнулась руками от края стола и, отъехав на кресле на середину комнаты, откинулась на спинку, прикрыв глаза. Мне было о чём подумать.

Что же делать? В делах потусторонних сил я – как свинья в апельсинах. Ничего из этого не знаю, знать не хочу, и мне даже не интересно. По-хорошему, забыть бы всё и успокоиться…

Но что, если, заснув сегодня, я опять окажусь там? Можно, конечно, сунуться к нашим магам, экстрасенсам, колдунам или как они там ещё себя называют и попытаться не чувствовать себя полной дурой… Но что-то мне не нравится сей вариант. И если ещё утром я была готова бежать к ведунам со скоростью света, то теперь заметно охладела.

Чувства несколько притупились, да и послевкусие сна уже растворилось в приличном количестве выпитого чая. Если честно, я уже не столь яро верила в произошедшее.

К тому же практически все так называемые современные маги – на редкость умные мошенники. Обдерут как липку, дав в обмен какой-нибудь «святой» водички, наверняка набранной в старую пластиковую бутылку из ближайшего крана. Да ещё будут фанатично утверждать, что она залечит мою карму, которая вся в дырках из-за тяжелейшего проклятия какой-нибудь старой ведьмы.

Ага, бабы Клавы, например.

Нет, так не пойдёт. Решено! Если сегодня опять окажусь в том сне (или всё-таки в другом мире?), тогда уже буду что-нибудь думать. Тем более что я, как ни странно, ощущала себя вполне выспавшейся и отдохнувшей, что никак не вязалось с временным пребыванием в другом мире.

В том, что всё это было правдой, уже не верилось совсем.

Звонок мобильного телефона отвлёк от размышлений. Просьба одной из девчонок из клуба подменить её на сегодняшнюю ночь пришлась как нельзя кстати, тем более что обязанности у неё немного другие. Алёна у нас больше по части танцев, чем таскания пустых и полных стаканов. Она заводила толпу молодёжи в нашем развлекательном заведении, и ей разрешалось пить, так что я с радостью согласилась выйти на работу вместо неё.

Мне просто необходимо отвлечься.

Оглушающий рёв колонок… Слабый алкоголь, отдающийся теплом в желудке и поднимающий настроение… Низкие частоты популярной музыки, отзывающиеся глухими ударами сердца в груди… Приветственные вопли толпы… Ощущение эйфории и полной раскованности… Соблазнительные движения собственного тела… Адреналин, растекающийся по венам… Комплименты, повышающие самооценку…

Это клуб, это ночь, это моя стихия.

Это мой мир…

Домой, уже под утро, меня приволок Руслан, дежуривший сегодня в нашем клубе. Я почти не стояла на ногах: сказался и выпитый алкоголь, и работа вторую ночь подряд, и беспрерывные танцы на высоких каблуках. Неудивительно, что собственные конечности меня не слушались.

Открыв дверь своими ключами, мой верный охранник и защитник, спасший меня несколько раз от приставания особо выпивших, а потому и чрезмерно любвеобильных клиентов, стянул с меня в коридоре куртку и обувь и оттащил меня в спальню. Посетовав на то, что остался сегодня без завтрака, и пробурчав что-то непонятное на тему моего странного поведения, парень пожелал мне спокойной ночи и ушёл к себе отсыпаться перед следующей рабочей сменой.

Как бы я ни пыталась бежать, всё равно возвращалась к мыслям о том мире. И пускай они казались абсолютно бредовыми и были в моём понимании лишь сном, пережитые, слишком яркие ощущения так никуда и не делись. Но я очень надеялась, что подобное не повторится.

Наверное, поэтому я перестаралась с алкоголем, лелея в душе надежду спать сегодня без задних ног и без всяких сомнительных сновидений.

Заснула я действительно быстро, легко справившись с хмельным головокружением, но в остальном…

Наи-и-и-ивная!..

* * *

С удобством расположившись в кресле, закинув ноги на один подлокотник, Лион медленно постукивал пальцами правой руки по гладкой столешнице стоящего перед ним стола из морёного дуба. Он находился в весьма интересном состоянии – эйфория после выпитых у маранты чувств до сих пор не прошла, заставляя его возвращаться к мыслям о своей новой рабыне.

Девушка оказалась странной. И дело уже не касалось её души, нет. По крайней мере, не только её.

Когда Лион вернулся в спальню, первое, что он увидел, – распростёртое на полу тело маленькой маранты. Провидица находилась без сознания, её, судя по всему, хорошо приложило охранное заклинание, наложенное на некоторые книги, стоящие на полках в шкафу. На удивление, девушка оказалась невредима… если можно так сказать.

Судя по всему, провидица пребывала в состоянии искусственного сна, в которое маранты умели вводить себя самостоятельно, снижая все физические показатели до минимума. И находиться в этой своеобразной коме они могли годами… Но лерату что-то подсказывало, что очнётся маленькая маранта гораздо быстрее.

Он полагал, что выпил её душу до конца, но ошибся. Ошибся он и второй раз, предположив, что провидица окажется довольно слабой, когда очнётся. Однако она пришла в себя удивительно быстро, и более того, её душа, судя по остаткам витавших в комнате эмоций, была вновь такой же, как и раньше. Кроме того, едва придя в сознание, девчонка сразу же для чего-то полезла к его книгам! Она должна была знать, что старинные фолианты, написанные на древних языках, всегда тщательно охраняются своими владельцами и не даются так просто в руки кому бы то ни было. Для чего они ей понадобились?

Закинув руки за голову, лерат стал лениво разглядывать потолок. Маленькая маранта, мягко говоря, необычна. Что-то с ней не так…

Попавшие пару лет назад в плен к демонам провидицы так себя не вели. Но эта девушка, пока он к ней не прикоснулся, кажется, даже не подозревала о том, что ей грозит. Название самого надёжного убежища, где испокон веков маранты обучали своих потомков, его рабыне ни о чём не говорило. Кажется, она просто не знала, что такое Собор времён, как и не слышала никогда о Тёмной крепости лератов… А когда услышала, решила воспользоваться случаем и разузнать обо всём из книг?

Звучало логично. Но как такое возможно?

– Лион, ты звал? – Дверь его кабинета неслышно отворилась, и внутрь помещения скользнул высокий, несколько худощавый лерат.

Смерив его скучающим взглядом, Аделион кивнул и вновь устремил взгляд в потолок.

Молодой лерат, видя состояние своего друга, спокойно расположился на кушетке недалеко от рабочего стола. Неслышно вырастив прямо из ладони ледяной кинжал, он невозмутимо стал поигрывать оружием, медленно вращая его между длинных пальцев. Заметив, что Лион снова на него мельком взглянул, повелитель льда усмехнулся:

– Ну, что скажешь?

– А что, надо? – Иронично вскинув брови, Лион снова откинул голову, рассматривая фрески на потолке.

Он собирался поделиться терзающими его мыслями, зная, что в любом случае получит стоящий совет. Но не сейчас. Позже.

– Я слышал, орки преподнесли тебе в дар маранту? – Тщательно скрывая терзавшее его любопытство, парень устроил руку на подлокотнике, тряхнув небрежным хвостом нереально светлых, словно искрящихся на солнце волос. – Это правда?

– Да, – спокойно согласился Аделион, даже не удивляясь отличной осведомлённости всех обитателей крепости насчёт столь необычного дара. Правда, никто ещё не знал, насколько в самом деле необычного…

– И что? – вопросительно выгнул брови лерат. – Ты выпил её?

– Да. – По губам мужчины пробежала едва заметная ухмылка.

– И… как оно?

Лион подался вперёд, не скидывая ног с подлокотника. Взмахом руки подняв в воздух лежащие перед ним документы и чернильницу, он легко, еле уловимо надавил кончиками пальцев на столешницу в центре. В тот же миг толстые ножки подломились, и стол из крепчайшего морёного дуба с ужасающим треском развалился на мелкие куски!

– Да ладно. – Шокированно присвистнув, парень воткнул кинжал в подлокотник и запустил руку в волосы, ещё больше растрепав хвост своих волос.

Словно издеваясь над ним, Аделион небрежно махнул рукой… и стол собрался в единое целое, невероятно быстро, не оставив на крепком дереве ни единого следа недавних разрушений.

Ошарашенный блондин снова присвистнул.

– Чтобы сотворить такое, нужно выпить несколько сильнейших магов!

– Это только малая часть того, что я получил, – насмешливо перебил его брюнет, возвращая на место горы бумаг.

– И десяток колдунов послабее сверху, – поспешно добавил лерат. – Грент побери, я не верю.

Лион лишь пожал плечами, вновь принимая ленивую позу в кресле. От выпитых чувств и эмоций его с каждой минутой всё сильнее тянуло расслабиться – привычные последствия. Но они – кратковременное явление, лерату стоит просто немного подождать, прежде чем вернётся его нормальное состояние.

– Ты выпил её до конца? – со слабой надеждой на отрицательный ответ спросил блондин, вновь завладевая ледяным кинжалом.

– Да.

– Ну зачем? – Парень с укором посмотрел на друга. – Я понимаю, какова была её душа, раз ты получил подобную силу. И догадываюсь, что сдержаться было нереально… Но, Лион, ты представляешь, что маранта тебе давала бы, постоянно находясь рядом? Конечно, уже не в том размере, да и запуганной она стала бы, но всё же! Остальные нормальные рабы рядом с ней пустышками казались бы!

– А они таковыми и будут, – чересчур спокойно отозвался Аделион, пряча улыбку в уголках губ.

Он уже знал, какая реакция последует.

– Так, подожди, – мгновенно нахмурился второй лерат, всегда отличавшийся сообразительностью. – Ты же выпил её до дна?

– Да, – кивнул Лион. – Я так думал. Сдержаться при подобном источнике просто невозможно. Её эмоции отличаются от других.

– Она же маранта, – пожал плечами блондин. – Это понят но. Хотя… нет, не понятно. То, что стало с твоими силами, не поддаётся никаким объяснениям. Что за душа может вместить в себя столько чувств и эмоций? Да ещё глубоких наверняка?

– Ты не представляешь насколько, – усмехнулся Лион, вспоминая всё до последних мелочей. – И мне предстоит испытать их ещё не раз.

– Так ты выпил её или нет?!

– Я думал, что до конца. – Машинально создав ледяной стилет, по примеру своего друга, Аделион медленно прокрутил его между пальцев, следя за тем, как играют на тонких гранях полупрозрачного лезвия лучи солнца, льющиеся в кабинет через витражное окно. – Но уже через несколько минут обморок маранты оказался сном, пророческим скорее всего. И её эмоции при этом оказались всего лишь чуть-чуть слабее тех, что она испытывала, находясь в сознании. Их запас, похоже, нескончаем.

– Это странно, конечно, – нахмурился лерат, рассеянно осматривая свои руки. Тряхнув головой, он напряжённо посмотрел на брюнета. – Но ты уверен?

– Эмит, маленькая маранта проснулась через час с полностью восстановленной душой и тут же полезла в мою библиотеку, – наигранно весело сказал Аделион, чувствуя себя уже не столь безмятежно.

Его собственный эмоциональный фон уже потихоньку начал возвращаться к привычному состоянию.

– Да иди ты! – поражённо воскликнул блондин и сам, не замечая этого, сломал пополам кинжал. Поморщившись, парень развеял бывшее оружие мелким крошевом и, стряхнув его с руки, повернулся к мужчине: – Такого просто не бывает, и ты это знаешь лучше меня!

– Хочешь сказать, я лгу? – спокойно спросил мужчина, чуть подавшись вперёд, и тёмный цвет его радужки стал практически непроницаем.

– Ладно, ладно, не кипятись, – покачал головой Эмит, заметив вроде бы незначительную перемену настроения его не только непосредственного начальника, но и действительно друга. – Сам же понимаешь, насколько… необычно выглядит ситуация. Сомневаться в тебе у меня и мыслей не было… Но тогда выходит, что душа маранты практически неисчерпаема?

– Выходит, так, – усмехнулся Аделион.

Он только сейчас окончательно понял, какая драгоценность попала к нему в руки. Небольшой подарок орков стоил, пожалуй, всех сокровищ Амил Ратана вместе с самой крепостью и его содержимым. Неисчерпаемый источник энергии для пополнения сил, поддержания магического резерва на невероятной высоте и просто ни с чем не сравнимое удовольствие от самого процесса… К тому же маленькая маранта была весьма привлекательной и достаточно непокорной, что делало её эмоции только насыщеннее.

Новая рабыня Лиона действительно оказалась бесценной.

И всё же нет никаких гарантий, что для девушки его постоянное насыщение не пройдёт бесследно. Боги ничего не дают просто так, рано или поздно они могут потребовать плату за свои подарки. И скорее всего, напомнят о ней как всегда не вовремя.

Маранта когда-нибудь умрёт, и только в руках Аделиона возможность сделать так, чтобы девушка прожила как можно дольше. Ведь, как выяснилось, забрать за один раз все силы не получится, и не факт, что выйдет со второго и третьего. Так не проще ли брать часто, но помаленьку? На подпитку собственного организма и магии лерату этого хватит с лихвой. Что же касается остальных его планов… Что ж, он придумает в кратчайшие сроки, как создать надёжное хранилище для эмоций и чувств его маленькой рабыни.

Но существует и ещё одна проблема. Прознав о его небольшой тайне, провидицу могут попытаться убить или заполучить в своё личное пользование. Следовательно, маранту нужно как-то обезопасить, и не только от остальных лератов, длинный список которых возглавляет Соломон ран Дейл собственной персоной.

Маленькую маранту требовалось защитить не только от его брата, второго наследника, но и от самого Аделиона. Слишком уж велик соблазн повторить то, что он сделал прошлым днём. К слову, и не только это…

Нет уж. Лион сделает всё, чтобы продлить ей жизнь настолько, насколько это возможно.

– Ты что-то задумал. – Эмит не спрашивал, он утверждал, всего один раз взглянув на странную улыбку наследника земель лератов.

Аделион только растянул губы в ответ, с опасной небрежностью обнажив клыки.

* * *

Как? Вот как это возможно?!

Мой сон, словно издеваясь над моей порядком уже расшатанной психикой, снова невесть каким образом перекинул меня в другой мир. Моя душа оказалась всё в том же теле, а оно, в свою очередь, – всё на той же огромной кровати в знакомой уже комнате. Чё-о-орт…

А я так надеялась, что всё это мне просто приснилось!

Но нет. Как и в прошлые разы, ощущения не моего тела были слишком реальными, а нервы чересчур напряжены. Выпитое накануне, похоже, никак не отразилось, я чувствовала сейчас лишь лёгкую усталость, голод, да чуточку покалывало кончики пальцев, увенчанные алмазными коготками. Я машинально села, запустила руки в волосы, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать вслух.

Нет, всё! Я объявляю войну дядюшке Морфею и той, кто называет себя Ловцом душ. Или всё же снов? Ай, один хрен.

– Проснулась, маленькая маранта?

Так, вот этого мне сейчас для полного счастья и не хватало!

– Опять ты? – Вопрос прозвучал всё-таки обречённо, едва я увидела того же лерата, сидящего в одном из кресел около камина.

И вдруг мне как-то срочно захотелось домой…

– Ты ожидала здесь увидеть кого-то ещё? – иронично вскинул брови мужчина.

– Было бы неплохо, – ворчливо произнесла я, пытаясь устроиться поудобнее.

Пока лерат находился на значительном от меня расстоянии, я чувствовала себя относительно неплохо. В конце концов, биться в истерике на тему того, что я вновь оказалась в чужом мире, воистину бесполезно. Что, собственно, от этого изменится? Да ничего.

– Язвишь? – как-то удовлетворённо хмыкнул мужчина.

– Пытаюсь, – в таком же тоне отозвалась я.

М-да… Театр двух идиотов. Сидим и молча пялимся друг на друга. Весело, ничего не скажешь! Пускай так, чем снова руки свои распускать начнёт.

Я первой нарушила тишину.

– Итак… – тихо и спокойно протянула, едва сдерживая порыв подтянуть колени к груди и обнять их руками. – Зачем я здесь?

– Для чего тебе понадобились мои книги, маленькая маранта? – не обратив на мой вопрос ровным счётом никакого внимания, неожиданно спросил лерат, подперев щёку кулаком.

И вид при этом у него был на удивление скучающим… Что в очередной раз весьма болезненно напомнило мне, что я нахожусь не в своём, а в абсолютно чужом мне мире. У нас люди себя так не ведут – под каждым небрежным вроде бы жестом мужчины явно скрывалось что-то ещё. Знать бы, что именно!

– А если я скажу, что мне просто стало скучно сидеть одной в этой комнате? – иронично вскинула я левую бровь.

Честно скажу, сделать это не так просто и требует определённой тренировки. Но, должна признать, смотрится это на удивление эффектно, так что часы, проведённые перед зеркалом, явно не пропали даром. Вот только если бы передо мной сидел кто-то другой, то, может, это и сработало. Но сегодня я явно ошиблась адресом.

– Я вряд ли в это поверю. – Брюнет чуть изогнул губы в намёке на саркастическую улыбку.

– Ну, тогда сочувствую, – серьёзно кивнула я, разведя руками. – Мне действительно стало скучно. Находиться в одном и том же месте надоедает.

– Привыкай. – Во взгляде мужчины ясно читалось скрытое предупреждение. – Ты никогда не выйдешь за пределы этой комнаты.

– Ага, – не удержавшись, хмыкнула я. Конечно, злить лерата лишний раз не стоило, всё-таки он был хозяином положения… но и благоразумно промолчать я не смогла. – А ещё ты белый и пушистый!

– Не вижу связи.

– В том смысле, что в то и другое мне верится с трудом! – почти зло отрезала я. – Рано или поздно я сбегу, знай об этом. Так что будь другом, оставь сказки о вечном рабстве кому-нибудь другому, кто будет посговорчивее меня.

– И почему же, маленькая маранта? – с лёгким любопытством спросил лерат, которого, кажется, забавляла моя бравада.

До него, наверное, просто не дошло, что я говорю всерьёз, и это понятно. Откуда он может знать, что в моём мире рабство – уголовно наказуемо? У нас нет хозяев и рабов, мы все свободны от рождения… И хочет он этого или нет, но его домашней зверюшкой я не стану!

– А я непокорная с детства, знаешь ли. – Улыбка вышла немного грустной, хотя я пыталась говорить с сарказмом. – Так что, если не хочешь лишних неприятностей, пожалуйста, оставь меня в покое. А ещё лучше – отпусти. Думаю, найти другую рабыню тебе не составит труда.

– А что, если я хочу именно тебя? – насмешливо вскинул бровь брюнет, и, должна признать, у него сей жест получился гораздо эффектнее!

Вот только слова его мне пришлись совершенно не по душе, и не важно, что конкретно мужчина имел в виду.

– Тогда я тебе ещё раз сочувствую, – издевательски ответила я. – Конечно, можешь попытаться удержать меня силой, но тогда я гарантирую – жить ты будешь недолго, но весело.

– Это угроза? – Голос лерата едва уловимо похолодел, хотя на его спокойном выражении лица это никак не отразилось.

– Нет, – открыто и безмятежно улыбнулась я. – Это обещание.

– Я приму к сведению, – усмехнулся мужчина и поднялся с кресла. Я внутренне напряглась: если он сделает хотя бы шаг в моём направлении, я кубарем скачусь с кровати. – Как твоё имя, маленькая маранта?

Что ж, вот это хороший вопрос… Не Лейной же мне называться, в самом деле!

С ходу придумать ничего не удавалось, да и хоть каких-то имён местного населения этого мира я не знала. Оставалось только надеяться, что моё собственное, немного непривычное для российских городов, имя не вызовет никаких подозрений.

– Карина, – всё же встав с кровати, представилась я, гордо задрав подбородок.

Не удержалась, извините!

– И всё? – насмешливо хмыкнул лерат, складывая руки на груди.

Тонкая шёлковая ткань его рубашки натянулась, подчёркивая выпуклые мышцы.

М-да уж… Не будь ситуация такой патовой, я уже давно закапала бы ковёр слюнями: хорош брюнет, что ни говори! Волосы у него действительно чуть короче моих, клыки на месте, заострённые уши тоже, только переоделся в чёрную рубашку в стиле прежней с золотистой шнуровкой на груди и такими же запонками. У нас в мире подобных ему нет и не было, думаю, никогда.

– И всё, – кивнула я, отмахиваясь от странных мыслей: нашла о чём думать, в самом деле!

– Раз так… – Уголки его губ чуть дёрнулись, обозначая улыбку, и он насмешливо поклонился, прижав правую ладонь к сердцу: – Аделион ран Дейл.

Угу. А Чип где?

– И?.. – Я прислонилась плечом к одному из столбиков кровати. – Раз уж знакомство состоялось, позволь узнать, что мы будем делать? Какие планы на дальнейшее времяпрепровождение? Экскурсия по крепости? Осмотр местных достопримечательностей? Или же прогулка по саду?

– Ты, кажется, не поняла, маленькая маранта, – как-то нехорошо усмехнулся мужчина, беря в руки лежащий на столике и не замеченный мной ранее квадратный футляр, обтянутый чёрным бархатом. – Ты здесь не гостья. Ты пленница.

– М-м-м… – задумчиво протянула я, внимательно рассматривая острые алмазные коготки на руках, словно примеряя, подойдут ли они мне в качестве оружия. – Нет, это ты, кажется, не понял. Я не стану твоей рабыней, Аделион. Никогда.

– Вот как? – хмыкнул лерат, открывая футляр. Сделав несколько шагов, он положил его на край кровати, развернув ко мне, и, вернувшись в кресло, вольготно в нём расположился, закинув ноги на подлокотник. – В таком случае мне следовало бы добавить к этому украшению шипы.

– Ты… – зло зашипела я, разглядев содержимое футляра.

Пять лент из тонкой кожи, каждая сантиметра три в ширину, тёмно-алого цвета. Одна была явно длиннее остальных, и на ней висело три маленьких круглых колокольчика, сделанные, похоже, из золота, – в центре побольше, по краям чуть меньше. И очень она мне напоминала ошейник, подобный которому у нас вешают на шею кошкам…

– Что тебя удивляет, маленькая маранта? – мягко рассмеялся мужчина, явно наслаждаясь моей реакцией. – Рабыне положен ошейник.

– Ты нацепишь его на меня только через мой труп! – Я машинально отшатнулась назад, чувствуя, что дело набирает серьёзный оборот. Не похоже, что лерат шутит… Но это же ни в какие ворота не лезет!

– Нет, Карина, – хмыкнул лерат, тягуче-медленно поднимаясь с кресла. Вроде бы и красивое, полное грации движение, но… Я невольно отступила на шаг назад. – Ты наденешь его сама.

– Никогда! – Я могла бы поклясться чем угодно, что мои глаза в этот миг опасно сверкнули.

Не знаю, разыгралось ли воображение, или у меня возникли галлюцинации на нервной почве, а быть может, проявилось одно из свойств расы предсказательниц, но это факт. И, видимо, что-то подобное Аделион тоже заметил. Лишь на мгновение черты его лица едва уловимо изменились и…

Отшвырнув футляр, я бегом бросилась к входной двери. Да, где-то глубоко внутри я понимала, что поступила очень глупо. Понимала, что дверь может оказаться запертой, что снаружи может находиться стража, что я совершенно не знаю крепости, что могу попасть в руки к кому-нибудь другому, что я банально не знаю, куда мне идти и что делать дальше… Да, всё это и далее по списку, но!.. Я просто не могла поступить иначе.

Тяжёлая дверь, как я и предполагала, оказалась незапертой. Более того, лерат даже не предпринял никаких попыток меня остановить, и я очутилась в небольшом квадратном коридоре, откуда кинулась туда, где виднелись каменные ступени, ведущие вниз. Винтовая лестница показалась невероятно длинной, только укрепив моё подозрение, что всё это время я находилась в башне, кося под брюнетистую Рапунцель…

Вот только злой матушки не было. Вместо неё мне предлагался не менее коварный и далеко не добродушный лерат, возжелавший нацепить ошейник и сделать из меня ручную зверюшку. Учитывая, в какой мир я попала, намерения мужчины не вызывали удивления (возмущение и ярость не в счёт), непонятно совсем иное. Черноволосый красавец почему-то отнюдь не рвался меня преследовать. И вот это действительно странно!

Почему я не заметила сразу?

Увы, когда я закончила невероятно продолжительный спуск и оказалась в длинном коридоре с нереально высокими потолками, пол которого был устлан тяжёлыми тёмно-алыми коврами с чёрными узорами, стало уже слишком поздно. Я оглянулась всего лишь на секунду, и в тот же миг с размаху на кого-то налетела. Ковёр, к счастью, немного смягчил моё приземление, но никак не улучшил ситуацию.

– Ба, кого я вижу! – раздался надо мной чей-то препротивный голос. – Это же та самая маленькая рабыня, подаренная Аделиону орками! Неужели наследник настолько глуп, что решил отпустить погулять своё сокровище по крепости?

Тряхнув головой, убирая упавшие на лицо тяжёлые пряди волос, загородившие обзор, я увидела двоих мужчин, склонившихся надо мной. Один – лет тридцати с простым, но каким-то холодным выражением лица вкупе с равнодушным взглядом глаз цвета обычного металла. У него были стального цвета волосы, собранные в хвост, и довольно спортивное телосложение. На одежду я внимания не обратила, мне вполне хватило узреть рукоять меча над плечом. А вот второй мужчина, с его приторно-нахальной улыбочкой, моментально вызвал во мне кучу далеко не самых приятных эмоций, от отвращения до презрения. Худое лицо со слишком тонкими чертами, губы ниточкой, жидкие волосы непонятного песочно-грязного цвета, худощавое телосложение… На ум пришло только одно сравнение.

Хорёк.

И если против достаточно милых животных я ничего не имела, то едва завидев данного неполноценного представителя братьев наших меньших, сразу поняла – добра не жди.

– Не подходите! – мгновенно оказавшись на ногах, предупреждающе вскинула я руки с острыми коготками, благодаря бога за хоть какое-то подобие оружия. Однако оба мужчины были на голову выше меня и, естественно, сильнее. Осознавая неравную расстановку сил, я машинально начала пятиться. – Назад, я сказала!

– Смешная маранта! – противно расхохотался хорёк, вроде бы незаметно продвигаясь вперёд. – Как же Лион тебя отпустил?

– А я его не спрашивала! – огрызнулась я, продолжая потихоньку отступать.

Что ни говори, а ситуация – глупее не придумаешь! И я даже не знаю, что лучше – лерат с его «украшениями» или эти двое…

В душу начал закрадываться страх.

И в тот же миг лерат со стального цвета волосами остановился и хищно повёл носом, будто к чему-то принюхиваясь. На его губах заиграла холодная, немного жутковатая улыбка, обнажившая пару клыков…

Я отшатнулась, когда поняла, что это значит. Они почувствовали мои эмоции!

И как назло, где-то далеко позади раздался звук тяжёлых шагов, словно кто-то нарочно громко стучал каблуками, спускаясь по каменным ступеням…

Я оказалась в ловушке.

Улыбка хорькообразного мужчины стала ещё гаже, и он, уже не скрываясь, шагнул ко мне. И его шага вполне хватило, чтобы я, не задумываясь о последствиях, бросилась вперёд. Кажется, меня попытались остановить, но, к их несчастью, я уже худо-бедно поняла, как пользоваться алмазными коготками. Пальцы мгновенно покрылись тёплым и липким, и хорёк вскрикнул скорее от удивления, чем от боли. Похоже, я была первой рабыней, не только осмелившейся сбежать, но и решившей сопротивляться при «задержании». Наверное, это-то и сыграло мне на руку, хотя и не совсем.

Я успела добежать до конца коридора, показавшегося мне бесконечным, когда кто-то схватил меня за руку чуть повыше локтя. Не оглядываясь, взмахнула рукой, выставив когти, надеясь хоть немного зацепить того, кто меня удерживал на самом краю очередной лестницы. Я не видела, кто конкретно, проклятые волосы вновь упали на лицо, и мне оставалось только судорожно отбиваться вслепую.

И вот тогда стало по-настоящему страшно – я не хотела почувствовать ещё раз, как кто-то выпивает мои эмоции.

– Вот юркая тварь! – раздалось над ухом, и меня просто передёрнуло от отвращения.

Снова этот гад!

Неожиданно разозлившись, я с силой выдернула руку из захвата, наотмашь ударив второй мужчину и, кажется, угодив ему по лицу. Хорёк взвыл, а я, не соображая, что делаю, отступила назад…

Нога соскользнула с края ступени, сильно вывернувшись. Вскрикнув от боли, я сделала ещё один, судорожный, шаг, пытаясь сохранить равновесие, но стало только хуже. В лодыжке противно хрустнуло, и я стала падать…

У меня никогда раньше не было подобного опыта – лететь кубарем со ступенек. Но одно я поняла точно. Всё происходит очень быстро, и при этом тебе становится очень больно. Особенно когда трещат хрупкие рёбра при «удачных» соприкосновениях собственного тела с каменными ступенями.

На мне уже, кажется, не осталось ни единого живого места, когда я, ударившись головой, потеряла сознание.

Глава 4

Всякий раз, как в первый раз,

В обморок с гарантией отправим вас…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Первым, что я почувствовала, едва очнулась, была сильнейшая головная боль и головокружение. Попытка пошевелиться, увы, облегчения не принесла – вмиг заныли правый бок и нога, головокружение усилилось до противных мушек в глазах и звона в ушах, а внутренности скрутил тошнотворный спазм. Состояние оказалось на редкость паршивым, и я, не выдержав, тихо застонала, пытаясь повернуться на бок, чтобы, как в детстве, свернуться в клубок, подтянув колени к груди. Так мне всегда удавалось убаюкать боль, часто такое помогало и во взрослой жизни.

Но сегодня мне этого сделать не дали. Чья-то сильная рука прижала меня к кровати, не давая пошевелиться, и спокойный, но полный каких-то странных эмоций мелодичный голос произнёс… нет, даже приказал:

– Лежи спокойно!

В этом приказе мне послышались брезгливые нотки, заставившие приоткрыть глаза. Но увидеть говорившего не смогла: свет оказался слишком ярким, и я, зажмурившись, нервно сглотнула, пытаясь сдержать рвотный позыв, одновременно облизывая пересохшие губы. Вдобавок вдруг стало слишком жарко, тело вмиг покрылось испариной, следом за этим набежали мурашки, и я почти мгновенно замёрзла. Но тошнота чуть отпустила, хотя голова продолжала кружиться.

Да что со мной?

Ответ пришёл чуть позже, откуда-то со стороны. Ледяной голос тихо, но отчётливо отчеканил:

– Следи за своими руками. Она рабыня наследника, тебе её касаться запрещено.

– Я сам не в восторге, но должен её осмотреть, – раздался снова голос с брезгливыми нотками.

Спустя долгую минуту тишины я почувствовала, как вспыхнул болью бок, едва его коснулись чьи-то прохладные пальцы, ощупывая и не сильно надавливая. Хотя мне показалось, что мои нижние рёбра просто-напросто вмяли внутрь! Следом ощутила прикосновения к остальным рёбрам, но они такой боли уже не принесли. А вот когда пальцы дотронулись до моей левой лодыжки, я не смогла сдержать вскрика, даже слёзы хлынули из глаз. Это было невыносимо больно!

Но боль хотя бы отодвинула на задний план тошноту и слегка притупила головокружение. Только, увы, на этом мои мучения не закончились: эти же пальцы внезапно оказались на правой скуле, и её буквально свело от боли. Когда кто-то нащупал болезненную точку за ухом, голова взорвалась, словно тыква, брошенная на асфальт с высоты. Судя по всему, там была большая шишка, она-то и болела.

Затем мне приоткрыли веки, и в глаза ударил нереально яркий свет, резью отдавшийся в висках, заставивший вскрикнуть от боли. Меня затошнило с новой силой, но меня, наконец, оставили в покое.

И всё-таки дали мне свернуться в клубок.

Но только через большой промежуток времени я смогла убаюкать и боль, и головокружение, и тошноту. И даже удалось-таки с большим трудом разлепить веки. Голова от этого простого действия разболелась невероятно, но я сумела различить размытую фигуру, стоявшую возле кровати.

Это оказался высоченный парень, какой-то тонкий и гибкий, как тростинка, лет двадцати. У него были длинные белые волосы, странные, тонкие и красивые черты лица. Да и в целом он смотрелся таким… возвышенным, что ли. Нереальным.

А когда он выпрямился, откидывая шелковистые локоны за спину, всё стало на свои места.

Слегка вытянутые и острые кончики его ушей дали понять, что ощупыванием моего тела занимался хоть и с явной брезгливостью и пренебрежением, но всё-таки самый настоящий эльф. И можно было бы отнести его к бешеной фантазии, расшалившемуся воображению, а то и к привету от дядюшки Морфея… но сильная боль и прочие прелести, ощущаемые собственной (почти) шкурой, мне подсказывали, нет, просто вопили о том, что моя душа вновь оказалась в другом теле.

В теле пленной маранты, которую орки подарили наследнику лератов. И которая предприняла наиглупейшую из всех возможных попытку сбежать от своего нового господина. За что и поплатилась падением с лестницы и, как следствие, кучей травм.

Их подробный список, кажется, сейчас как раз собирались огласить.

– Что ты скажешь? – Голос второго присутствующего был невероятно холоден, но говоривший, несомненно, был молод. – Последствия падения серьёзны?

– Не совсем, – раздался ответ эльфа всё с теми же пренебрежительными интонациями. – Могло быть хуже. Сотрясение мозга средней степени тяжести, трещины в двух нижних рёбрах, а вот растяжение связок лодыжки практически на грани разрыва. Будь она человеком, скорее всего, не выжила бы. А так эта подкормка наследника выздоровеет полностью через пару-тройку недель. Я не вижу смысла ей в этом помогать…

– Закрой пасть! – Этот коновал был перебит до того, как до меня дошло: как, а главное, в каком тоне он обо мне отозвался. – Сделай всё, что нужно, чтобы она встала на ноги как можно скорее. И не чувствовала боли, естественно. И наперёд думай, что ты несёшь своим поганым ртом и перед кем.

– Я придворный лекарь, – раздалось едкое в ответ. – Я не нанимался лечить легкомысленных рабынь! Если Аделиону так угодно, пусть он сам…

– Он сам – что? – послышался уже знакомый вкрадчивый голос, услышав который я устало закрыла глаза, уже не обращая внимания на злость, появившуюся после слов напыщенного эльфа.

Похоже, недаром писали в фэнтезийных романах об их холодности, самолюбовании и уважении только к себе подобным… Вот и прямое тому доказательство. В чём-то наши фантасты были правы, причём настолько, словно видели представителей дивного народа воочию. Хотя, может, и виде ли на самом деле, чем чёрт не шутит? Я же оказалась попаданкой, так, вероятно, и они подвергались подобной участи когда-то.

Жаль только, что творцы волшебных подростковых сказок никогда не были в стране лератов и не «осчастливились» знакомством с Ловцами снов. Мне бы это очень помогло…

Кстати, я уже знала, кто вошёл в знакомую мне комнату.

Будущий владелец Тёмной крепости. Аделион ран Дейл.

Он не ответил на сбивчивые извинения и оправдания заметно стушевавшегося эльфа, которые тот выдавливал из себя с заметной неохотой, буквально через силу.

Съёжившись от боли в теле и голове, я зажмурилась, пытаясь отогнать снова возникшую тошноту. И не сразу заметила, как кровать рядом со мной прогнулась, лишь отстранённо заметила чьё-то присутствие, слишком близкое к моему телу. Я с большим трудом приоткрыла глаза, когда чьи-то пальцы коснулись моей скулы, вызывая новый приступ боли, который внезапно прошёл… и всё же остался. Просто все неприятные чувства значительно притупились так, словно болело только тело, а разум этого не ощущал. Тошнота и слабость казались далёкими, свет уже не так бил по глазам, я чувствовала лишь свинцовую усталость и очень хотела спать.

Я осознала, что сделал лерат: он снова забрал мои эмоции… И, наверное, на сей раз я ничего не имела против.

Силуэт Аделиона оказался весьма размытым. Сейчас мне нечего было сказать мужчине, да и сил не осталось, поэтому я просто смотрела, пытаясь различить хоть что-то в глубине его тёмных глаз.

Но они оставались непроницаемы, а его пальцы легко коснулись влажных от пота волос на моём виске. Я только устало закрыла глаза и расслабилась, чувствуя прохладный шёлк подушки под щекой. Настроение лерата я не понимала даже настолько, насколько позволял повреждённый мозг.

Я рабыня, и я пыталась сбежать от него. Почему он не злится? Я же вижу – он предельно спокоен, хотя и отдаёт распоряжения зазнавшемуся эльфу с едва различимой толикой недовольства в голосе:

– Она не должна чувствовать боль. Сделай всё, что можешь, и даже больше. Поставь её на ноги в самые кратчайшие сроки.

– Но я…

– Ты смеешь спорить?

– Как я смею, ваше высочество? И всё же она рабыня, которая пыталась бежать, так может…

– Мне повторить ещё раз?

– Никак нет, господин. Я сделаю всё, что зависит от меня.

– Так-то лучше.

К этому разговору я прислушивалась, уже чувствуя, как сознание плавно уплывает. И честно, сопротивляться я не могла и не хотела. Мне нужно было отдохнуть.

А рабство, будущее наказание, заносчивый эльф, лераты и их ставший вдруг заботливым будущий правитель – ну их в баню! Я смогу подумать о них гораздо позже. Главное сейчас – как можно скорее подняться на ноги, чтобы найти грёбаную Ловца снов, втравившую меня в эту заварушку.

Ведь чувствую всеми внутренностями, что сделала это она не просто так!

Второй мой приход в сознание был куда приятнее, чем предыдущий. Я проснулась и поняла, что свет уже не так резко бьёт по глазам, голова не болит, да и другие части тела тоже. Самочувствие стало гораздо лучше, и, хотя балдахин над кроватью радости не внушал, я всё же слегка приободрилась и попыталась встать.

И зря – внезапно накатила сильная тошнота, заставившая меня свеситься с края кровати. В такой позе она немного отступила, но закружилась голова, причём так, что я едва не упала на ступени. Ослабевшие руки явно не хотели меня держать. И заработать бы мне ещё одно сотрясение, но кто-то осторожно и быстро вернул меня на кровать, как-то добродушно проворчав:

– Лежи, куда собралась в таком состоянии?

– Погулять захотелось, – хрипло отозвалась я, силясь справиться и с тошнотой, и с головокружением, и с головной болью, накатившими с новой силой.

И неизвестно, удалось бы мне самой или нет, но мне снова помогли: в губы ткнулось что-то гладкое, холодное, и на язык скатилась капля прохладной влаги. Мою голову аккуратно придержали, и я быстро выпила приличное количество воды, чувствуя, как болезненно сжимается желудок.

Напившись, я откинулась на подушки, закрыв глаза, ожидая, пока пройдёт вполне предсказуемая тошнота. На это потребовалось приличное количество времени, но по прошествии его я действительно почувствовала себя гораздо лучше и нашла-таки силы, чтобы посмотреть на своего помощника. И им оказался, вопреки ожиданиям, не Аделион и даже не тот надменный эльф.

На краю огромной кровати сидел совершенно незнакомый мне парень. Лет двадцати пяти, в светлой рубашке на манер пиратской и в бриджах, кажется, кожаных. Худощавый, хотя телосложение вполне спортивное, да и рост высокий. Утончённые черты лица, словно острые грани, идеально прямой нос, изящная линия узких губ, сильно выделяющиеся скулы, слегка раскосые глаза, голубые вроде. Волосы длинные, собранные в высокий растрёпанный хвост, и они светлые. Вроде белые, но в то же время с прозрачно-голубым оттенком, похожие на бликующий на солнце лёд. Да и весь его внешний вид напоминал обманчиво хрупкую стихию: тонкий, но крепкий, надёжный, но грозившийся рассыпаться в любой момент. Красивый, опасный, блестящий и искрившийся всеми гранями. Ещё не мужчина, но уже не парень.

Мягкая полуулыбка показала одну пару клыков своего обладателя, и мне стало понятно, что передо мной сидит лерат. А ещё мне почему-то вдруг подумалось, что этот объект является не кем иным, как повелителем льда…

Что за глупость пришла в мои встряхнувшиеся после падения с лестницы мозги, я не поняла, потому хмуро спросила, глядя на внезапного помощника:

– Ты кто?

– А кем я должен быть? – вопросом на вопрос ответил мой собеседник, иронично выгнув красиво изломленную светлую бровь, имеющую тоже голубоватый оттенок. Или же это действительно моя фантазия расшалилась?

– Феей-крёстной? – хмыкнула я, снова пытаясь сесть.

И, что странно, новоявленный знакомый оказал помощь, бережно поддерживая за плечо и подкладывая под спину подушки. И только потом, когда я пристроилась на них, поняла, какую глупость сморозила.

О том, что я родом из другого мира и нахожусь в чужом теле, никто, похоже, не знал, и раскрывать эту небольшую тайну явно не стоит. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, как здесь относятся к иномирянам.

– А это кто? – прозвучал вполне закономерный вопрос, заставивший меня так же закономерно скривиться.

Если сейчас некоторые странности вполне можно списать на повреждение головы, впредь подобные слова могут если не вызвать кучу вопросов, то зародить весьма ненужные подозрения.

В том, что я не скоро выберусь из этого мира, я уже не сомневалась. Слишком уж очевидно.

– Не знаю, – показательно поморщилась я, стараясь не переигрывать. – Просто пришло в голову такое странное слово.

– Крепко же ты приложилась о ступени, – усмехнулся лерат, не заметив вроде моей оплошности. Улыбнувшись, кажется даже искренне, он решил представиться: – Я Эмит.

– Просто Эмит и всё? – припомнив его будущего властителя, подозрительно спросила я, глядя парню прямо в глаза.

На что он спокойно ответил, не отводя взгляда:

– Как ни странно, но да. Я не владею именем рода, маленькая маранта. Так что для тебя я просто Эмит, без титулов и званий. Повелитель льда, если тебе интересно.

Ох ты… Неужели я угадала? Но как?

– Вот оно что, – тихо и задумчиво выдохнула я, глядя прямо перед собой. На краю сознания, вызывая очередную головную боль, билась странная и невероятная мысль. Странная потому, что мне казалось – она принадлежит не мне. А невероятная потому, что мне вдруг подумалось: каждый из лератов, который существует, является повелителем какой-либо стихии… Льда, пламени, огня, дерева, металла, земли и бог весть чего ещё.

Внезапное ощущение того, что меня накрывают чьи-то воспоминания, стало куда более отчётливым, и неожиданное понимание этого едва не заставило вскрикнуть.

Ну конечно же! Памятью обладает не только душа, но и тело! Мозг, именно он отвечает за неё! И если мне достался он, значит, я могу пользоваться воспоминаниями той маранты, душу которой выпил лерат, находящийся в сговоре с Ловец! Нужно только научиться этому. Нельзя ждать, что они снова будут всплывать в виде смутных ощущений!

– Думаю, мне представляться не имеет смысла? – Я тихо усмехнулась, посмотрев на парня. – Вся крепость уже знает обо мне, не так ли?

– А как ты хотела? – иронично вскинул светлые брови Эмит. – Не каждый день одному из наследников дарят маранту, которая на следующий же день пытается сбежать. Знаешь, это было очень…

– Глупо? Да, я знаю, – спокойно закончила я за него, тихо вздохнула, а в следующий момент подпрыгнула от удивления. – Подожди, так ты сказал – наследников? Аделион не единственный?

– Нет, конечно… – протянул блондин и слегка постучал длинными пальцами по шёлковому одеялу, под которым я лежала. – У нашего правителя двое сыновей одинакового возраста. Аделион и Соломон. Странно, что ты об этом не знаешь.

Вот же… язык мой – враг мой. Под чересчур внимательным взглядом лерата пришлось импровизировать на ходу. И первым, что пришло в голову, был встречный вопрос:

– А что ты знаешь об образовании марант, Эмит?

– Да ничего в общем-то, – отозвался повелитель льда, но, кажется, понял, к чему я клоню. – Вы живёте и скрываетесь в лесах Алламора, и вас ничтожно мало. Раз в несколько десятков лет подрастающее поколение перевозят в Собор времён, чтобы научить контролировать дар предвидения. Ума не приложу, как вам раньше удавалось скрываться, но пару месяцев назад племя северных орков разрушило Собор в поисках сокровищ, что охраняли Мудрецы Пути. Только поэтому тебя удалось захватить в плен. Ты редкая ценность, Карина. И мне приказано тебя охранять.

А, так вот чем вызвана внезапная забота Аделиона! О ценности душ марант я уже выяснила и сама, а сейчас, не поняв и половину из слов, сказанных Эмитом, в разболевшейся от умственных усилий голове сложилась относительно ясная картинка.

Да уж, орки действительно преподнесли наследнику Рос’шата великолепный дар… Хотя Аделион и не знал, что получил на самом деле тот ещё «подарочек»! С весёленькой такой и необычной начинкой в лице меня, любимой.

Хм, он сам, допустим, не знал, те самые орки, вероятно, тоже, а вот тот лерат, который привёл меня сюда, прекрасно был осведомлён о происходящем и, более того, сам участвовал в подмене! Вот только зачем?

– Не советую задирать нос по этому поводу, – истолковав моё задумчивое молчание по-своему, счёл нужным предостеречь меня Эмит. – Ты ценна для Аделиона, но не настолько, что можешь позволить себе какие-либо капризы. На тебе до сих пор нет рабского ошейника только потому, что твоё здоровье оставляет желать лучшего. Как только ты выздоровеешь, тебе придётся…

– Эмит, – перебила я лерата, пристально глядя ему в глаза. Я говорила тихо, но уверенно, давая понять, что не шучу: – Это не блажь и не каприз. Я уже говорила об этом Аделиону, а сейчас скажу тебе. Я никогда не надену ошейник по собственной воле и не стану ничьей рабыней. Конечно, он может заставить меня силой, но… Если мне придётся ещё раз свалиться с лестницы и заработать сотрясение, чтобы избавиться от него, я это сделаю не раздумывая, можешь не сомневаться. И так будет повторяться до тех пор, пока я наконец не сверну себе шею.

– Все маранты столь… принципиальны? – склонив голову набок, с какой-то странной интонацией спросил Эмит, теребя пальцами невзрачный камешек, висевший на его груди на простом кожаном шнурке.

Я не придала ему значения и собиралась было ответить, но вовремя прикусила язык. Блондину не нужно знать, что с другими марантами я в принципе незнакома. А вот обладательница тела, доставшегося мне, наоборот, очень даже.

– Нет, – медленно ответила я, пытаясь сосредоточиться на её мыслях, вызывающих дикую головную боль. – Не все. Считай меня исключением.

Не знаю почему, но Эмит кивнул, а я, расслабившись, прикрыла глаза, чувствуя, как кружится голова.

Я сказала блондину истинную правду, хоть и не во всех подробностях. Рабство в Амирране – в порядке вещей, и я чувствовала, что сама маранта действительно смирилась, позволила бы надеть на себя ошейник, а может, даже сама сделала бы это. Да только я – не она. Я не жительница этого мира, у меня другой менталитет, другая жизненная позиция и другой характер. За свою свободу я ещё поборюсь.

– Как ты себя чувствуешь? – задал вопрос лерат после продолжительного молчания.

Теперь, не видя его, я поняла, что тот холодный голос, услышанный недавно, принадлежал именно ему. Он походил на перезвон тонкого льда, хотя несомненно был мужским, низким и всё же немного звонким.

Я чуть было не сравнила себя с кроликом, по которому проехался БТР, но отступившая ненамного боль позволила-та ки подобрать подходящее сравнение. Открыв глаза, я криво улыбнулась:

– Как тыква, раздавленная лапой орка. Меня мутит, голова раскалывается и периодически кружится. Так что прости, но из меня сейчас плохой собеседник.

– Вообще-то это я тебя развлекать должен, – снова как-то по-доброму усмехнулся блондин, закидывая ногу на ногу. – Тебе что-нибудь нужно? Скоро слуги еду принесут.

– Не хочу, – откровенно поморщилась я и фыркнула, увидев мигом нахмурившееся лицо блондина. – Знаю, что надо. Но боюсь, меня стошнит. А кое о чём другом я могу тебя попросить?

– И что же это?

Мне показалось, Эмит очень удивился, хотя особых поводов я не увидела.

Решив не обращать внимания, я замялась, не зная, как сказать.

– Мне нужно… ну, в общем…

– Я понял, – без тени насмешки фыркнул лерат и, поднявшись, откинул с меня одеяло. С опозданием я вспомнила об одежде, но, как оказалось, волновалась понапрасну: моё тело буквально с головы до пят прикрывала ночная рубашка. Белая, из ткани, похожей на тонкий хлопок, с широкими рукавами, стянутыми лентами на запястьях, с воротником под горло, длинным рядом мелких жемчужных пуговиц и по фасону здорово напоминающая шатёр.

Однако здешняя мода, похоже, не слишком далеко ушла от дремучего средневековья. На фоне того наряда, в котором меня подарили принцу лератов, ночнушка смотрелась престранно и вызывала недоумение. Кто, интересно, о приличиях и целомудрии вдруг вспомнил? Или же Аделион ран Дейл просто не хочет, чтобы на его новую игрушку кто-нибудь пялился?

Встать Эмит мне не дал: наклонившись, блондин легко поднял меня на руки. Конечно, особо верить ему не стоило, неизвестно, какой он «человек», но выбора не оставалось. Мне нужна помощь, глупо это отрицать. К тому же я отчётливо понимала: раз я так ценна для одного из наследников Тёмной крепости, поручить заботу обо мне он может только тому, кому верит.

Кто блондин для него? Помощник, друг, родственник?.. Что ж, когда-нибудь я это узнаю. А пока я с чистой совестью могу положиться на Эмита, хотя прикосновения незнакомого мужчины, несомненно, вызывали некоторую неловкость. Но возмущаться по мелочам явно не стоит, да и глупо сейчас демонстрировать свою гордость в попытках самостоятельно доковылять до ванной. Я же помню, что сказал эльф: связки на ноге практически разорваны. Далеко я доберусь в таком состоянии? Вот то-то и оно.

Оказавшись за дверью в углу спальни, повелитель льда аккуратно поставил меня на ноги и придержал, так как голова у меня снова закружилась с невероятной силой, и я машинально вцепилась в рубашку лерата, чтобы не упасть. Хорошо, мрамор, холодивший ступни, отогнал подкатившую к горлу тошноту, а вот головокружение пришлось пережидать, стоя на одной ноге.

– Я в порядке, – выдохнула я, осторожно отстраняясь от Эмита, когда почувствовала себя немного лучше. И, глядя в сосредоточенные глаза блондина, слегка улыбнулась, увидев в них неподдельную тревогу. – Спасибо.

– Эм… не за что, – как-то неуверенно отозвался блондин и, кивнув на витражную перегородку за моей спиной, попросил: – Позови меня, когда закончишь.

– Ага, – кивнула я, цепляясь пальцами за шершавое стекло.

Пока лерат выходил из неожиданно большого помещения, я осмотрелась, чувствуя, как глаза лезут на лоб. Вот это ванная…

Огромные, во всю стену окна. Возле них возвышение со ступенями, а в нём огромная ванна, вырезанная прямо в тёмном мраморе. На бортиках – чистые белые пушистые полотенца и ряд флакончиков из тёмного стекла. А ещё краны, самые настоящие! Мама родная, неужели в этом мире знают, что такое водопровод? За перегородкой пряталось не что иное, как… о да, действительно он, белый друг! Хотя не фарфоровый – мраморный, но всё же!

Привычные, пусть и несколько видоизменённые блага цивилизации заметно подняли мне настроение. Повеселила и деталь моего нижнего белья, похожая на шортики из кружева, с тонкими тесёмками вместо привычной резинки. А вот отсутствие бюстгальтера, как и широкая повязка на рёбрах и на правой лодыжке заставили нахмуриться. И если с отсутствием первого я ещё могла смириться, то льняные бинты восторга не вызывали. Как и острая боль, прострелившая лодыжку, стоило мне только попытаться на неё опереться. Даже сквозь повязку было видно, насколько сильно нога опухла.

Завершив все дела, сполоснула руки в умывальнике, оказавшемся в шаговой доступности. С трудом допрыгав до перегородки, вцепилась в неё руками и позвала Эмита. И тут же сморщилась: голова от негромкого окрика разболелась невыносимо.

Как только блондин доставил меня обратно на гигантскую кровать, я устало откинулась на подушки, чувствуя, как рубашка неприятно липнет к вспотевшему телу. Столь простой поход по естественной надобности отнял все силы, и поэтому, когда пальцы лерата прикоснулись к моему лбу и он что-то спросил, я вяло буркнула:

– Эмит, прости, но, кажется, меня сейчас вырубит. Поговорим потом, хорошо?

– Спи уже, – раздалось удивлённое в ответ, и последовавший за этим стук в дверь я услышала, уже находясь в полудрёме. А через миг уже крепко спала…

В таком же духе прошла вся следующая неделя. Я по большей части дремала, затрачивая те немногие силы, что удавалось накопить, на еду да на походы в ванную, куда меня безропотно продолжал таскать на руках тактичный Эмит. Он же меня развлекал разговорами, когда я пошла на поправку.

От него я и узнала основную информацию, касающуюся если не устройства этого мира в целом, то хотя бы того, что творилось в застенках Тёмной крепости. Спрашивать об остальном мире я не могла, это выглядело бы слишком подозрительно. А вот жизнью лератов интересовалась довольно смело, сославшись на нынешнее положение пленницы.

Если опустить все подробности, расклад примерно такой: страной лератов управляет тот, кто владеет всеми стихиями, и власть эта передаётся исключительно по наследству. То есть абсолютная монархия. Последний монарх был силён, но находился уже в почтенном возрасте и со дня на день собирался передать трон одному из своих сыновей. И вот тут случилось непредсказуемое. Не справившись с каким-то заклинанием, правитель лератов впал в магическую кому, вытащить из которой его пока никому не удалось. Знать, живущая в своих домах, раскиданных по городу близ крепости, но постоянно тусившая в ней, естественно, об этом прознала, и началась вполне предсказуемая борьба за власть.

Корона, конечно, высокородным демонам не светила, но они всеми силами пытались подмазаться к одному из наследников, надеясь заранее получить в ответ на поддержку местечко поуютнее, а титул повыше. Проблема была в том, что нынешний правитель никого из своих сыновей никогда не выделял и назвать имя преемника просто не успел. А если учесть, что братья друг друга не особо любили, выходило, что попала я в Амил Ратан в самый разгар царившего у них веселья.

Со слов Эмита выходило, что орки, а точнее, большая часть их многочисленных племён, разбросанных по миру, всегда была на стороне Соломона, как более жестокого из братьев. Эти уродцы признавали только жёсткую, грубую силу, и мне несказанно повезло, что этот братец, не видя подарка, от него отказался и я перешла в руки Аделиона.

Как ни странно, блондину в этом плане я почему-то поверила… Конечно же доверять лерату глупо, но всё получалось как-то само собой. Эмит всегда был спокоен, тактичен и проявлял заботу обо мне совсем ненавязчиво. Он не кичился своим положением, не относился ко мне как к неприятной, навязанной ему вещи и никогда не обращался со мной как с рабыней. А главное – он не пытался пить мою душу и не трогал мои эмоции вообще. Конечно, можно списать его поведение на приказ Аделиона, но… Я же видела, повелитель льда действовал так, как считал нужным, скорее всего выходя далеко за рамки приказов, касающихся меня и моей нынешней жизни.

Сам наследник, кстати, не появлялся. Блондин мне объяснил, что Аделион, как и его брат, уехали по делам государства на приличный срок, где-то в пределах месяца. Так что моё пребывание в Амил Ратане ничто не омрачало. Хотя нет, вру. Имелась одна ложка дёгтя!

И этой ложкой стал эльфийский лекарь, почему-то крепко меня невзлюбивший с самого начала. Он приходил раз в два дня, и после каждого его визита казалось, что меня облили тонной грязи с помоями, и нестерпимо хотелось принять ванну, в которую меня пока не пускал всё тот же Эмит. Я честно терпела презрение и грубое обращение эльфа полторы недели. Но когда почувствовала себя лучше, стала огрызаться и посылать заносчивого нелюдя по Волге-матушке, с переводом на местный язык конечно же.

Чем было вызвано его пренебрежение ко мне, я узнала лишь в конце второй недели.

Как обычно, во время осмотра этот заносчивый ушастый, скрипя зубами, мазал мои рёбра и лодыжку вонючей мазью, от которой потом дико горела кожа. Эмит, всегда пристально следивший за поведением лекаря, был вынужден куда-то срочно отлучиться… И вот тогда-то я и узнала, чем обязана такому отношению.

– Больно! – не выдержав, зашипела я, когда ушастый, избавившийся от надзора, не скрытно, как раньше, с силой шлёпнул тягучий комок на мои рёбра, вызвав вполне логичный вопрос, заданный в совершенно нелестной форме: – Какого чёрта ты делаешь?

– Тебя забыл спросить, – презрительно отозвался лекарь с явными садистскими замашками и начал с силой втирать мазь, до красных точек в глазах надавливая на едва зажившие рёбра.

Я взвыла и, не выдержав, отпихнула эльфа здоровой ногой, наплевав на принятое решение не обращать внимания на его заскоки. Если ранее сопротивляться просто не хватало сил, а жаловаться Эмиту было ниже моего достоинства, то сейчас мне никто не мог помешать поставить зарвавшегося нелюдя на место.

– Или ты делаешь всё нормально, или иди лечи кого-нибудь другого. – Я села на кровати, опираясь на руки, и спокойно и уверенно посмотрела на подскочившего эльфа. – Я тебе не свежий труп, на котором можно ставить опыты, я всё чувствую!

– А с чего я вдруг должен считаться с твоими чувствами? – мигом вышел из себя нелюдь, и на его красивом, возвышенном лице появилась кривая, отвратительная улыбка, полная презрения и явного желания меня унизить. – Ты же вещь, дешёвка! Простая рабыня, которую я, Литерас Умелый, должен касаться своими руками! Ты грязь…

– Варежку захлопни, убогая пародия на Леголаса, – сузив глаза, тихо предупредила, мгновенно забыв о конспирации. – Иначе, клянусь всеми твоими богами, ты пожалеешь о своих словах.

– А что ты сделаешь? – опираясь двумя руками о край кровати, наклонился вперёд эльф и язвительно усмехнулся: – Неужели ты думаешь, что найдётся хоть кто-то, кто вступится за тебя? Эмит возится с тобой только по приказу Аделиона, а сам наследник… ты же его собственность! Подпитка, подкормка. Еда! Пока полезна и нужна. А потом, использованную, тебя просто выкинут в сточную канаву.

Слова нелюдя больно резанули по нервам, и у меня конкретно от ярости потемнело в глазах. Да, конечно, в чём-то эльфёнок был прав… Вот только не учёл, что ни ему, ни кому другому я так обращаться с собой не позволю!

– Пасть заткнул, – так же тихо процедила я и, откинувшись на подушки, ласково улыбнулась, полностью расслабившись. Орать не имело смысла, нет, этого красавчика банальной базарной перепалкой не остановить. А значит, будем говорить так, как жизнь научила. – Неужели ты думаешь, что, чтобы справиться с таким заносчивым типом, как ты, мне нужна чья-то помощь? Нет, дорогой… Я, как ты заметил, рабыня, а значит, терять мне уже нечего. Я же вполне могу воткнуть тебе в шею один из столовых приборов, который незаметно спрячу во время обеда. Думаешь, меня будут мучить угрызения совести? Нет, я буду улыбаться, глядя, как ты подыхаешь, как вшивая собака…

– Ты не посмеешь!

Кажется, эльфёнка проняло, и я улыбнулась, глядя на выражение его лица. Но когда он неожиданно схватил меня за ногу, поняла, что рано начала праздновать победу. Не сумев сдержать крика, я выгнулась на кровати, когда его пальцы сжали больную лодыжку, надавливая всё сильнее и сильнее, в то время как его голос звучал всё тише и ядовитее.

– Кто ты такая, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне? Неужели думаешь, что ничтожная рабыня сможет безнаказанно мне угрожать? Ты последняя портовая шлюха, и я с радостью посмотрю, как тебя пустят по кругу, когда ты надоешь Аделиону. Это если ты, конечно, доживёшь до этого момента. Я ведь могу совершенно незаметно подсыпать тебе такой яд, от которого ты будешь сдыхать медленно и мучительно, а главное – долго. И, увы, даже самый лучший лекарь, такой как я, ничего не сможет сделать с твоей внезапной болезнью.

– Мразь, – с трудом выдохнула я, чувствуя, как по щекам градом катятся слёзы, а стальная хватка усиливается, заставляя тело выгибаться от боли.

– Не большая, чем ты, – зло усмехнулся эльф. – Запомни раз и навсегда, провидица: твоя жизнь в моих руках. И стоит она не больше помоев…

– Литерас. – Ледяной голос заставил лекаря отпустить мою ногу.

Почувствовав свободу, я упала на кровать, прижав колени к груди, обняв ноги руками и до крови закусив губу. Только узнав голос Эмита, я позволила себе уткнуться в подушку, едва не поскуливая от боли в лодыжке, от которой ныла, кажется, вся нога. Для того чтобы сохранять лицо и дальше, мне было слишком больно.

И всё же я увидела краем глаза, как повелитель льда, сощурившись, как-то слишком пристально всматривался в лицо вставшего перед ним эльфа. Тот, кривясь, пытался объяснить своё поведение тем, что мы с ним немного повздорили. Что я якобы не согласилась с его лечением, а он вышел из себя, но своими словами имел в виду совершенно иное…

Похоже, Эмит, сохраняя сосредоточенное выражение лица, даже не вслушивался в этот бред. Посреди лепота, совершенно неожиданно как для меня, так и для лекаря-садиста, лерат резко замахнулся, и в комнате раздался звук хлёсткой пощёчины. Маньяк отшатнулся, наконец заткнувшись.

У меня от удивления даже слёзы высохли сами собой. А Эмит, не меняя выражения лица, спокойно и холодно приказал:

– Пошёл вон. И не попадайся мне на глаза.

Вспыхнув как маков цвет, эльф мгновенно покинул комнату, а я в шоке уставилась в пустоту, но губу всё-таки повторно закусила. И на этот раз уже не столько от боли, сколько от обиды. На фоне того, как раньше со мной обращался Эмит, поведение лекаря выглядело по меньшей мере, чудовищно…

И только сейчас я полностью осознала, во что вляпалась. Это повелитель льда относился ко мне нормально, хотя и по непонятным причинам. Но что будет, когда вернётся Аделион? Я же для него рабыня, его вещь, игрушка, подкормка. Он даже ошейник приготовил. Конечно, думать о худшем не хочется, но что-то мне подсказывает, что по возвращении «хозяина» моя жизнь станет совершенно другой. И боюсь, именно такой, как мне вкратце описал этот заносчивый эльфёнок…

– Карина, ты в порядке? – присев на край кровати, негромко спросил блондин, протянув руку к моему плечу. Но заметив, как я невольно съёжилась от этого жеста, так и не прикоснулся, а напряжённо спросил: – Что он успел сделать?

– Ничего, Эмит, – тихо и отстранённо ответила я, закрывая глаза. – Я в порядке.

– Карин…

– Не надо, – качнула я головой, крепко зажмуриваясь, чтобы сдержать подступающие слёзы. – Просто не надо.

Удивительно, но лерат не стал больше приставать с расспросами. Он положил тонкий слой льда на горевшую огнём лодыжку и, перебинтовав её, сделал то, чего я хотела больше всего, – оставил меня одну.

И только когда за ним закрылась дверь, я позволила себе разреветься. Внезапно захлестнувшее осознание того, куда я попала на самом деле и что теперь со мной будет, занимало меня гораздо сильнее, чем раньше. Оно заставило даже позабыть об увиденной в первый раз самой настоящей магии…

После слёз вполне предсказуемо накатила апатия. Но до того, как я загнала себя в пучину боли, на этот раз душевной, покалеченный организм маранты не выдержал всех свалившихся на него издевательств, и я неожиданно заснула.

А проснулась, когда за окном уже стемнело. Эмит был в комнате. Есть не хотелось совершенно, но я всё же согласилась с ним поужинать. Трапеза проходила в полном молчании, не радовало меня даже наконец-то принесённое мясо, вместо опостылевших бульонов с сухариками. Слава богу, разговаривать на тему произошедшего лерат не пытался, а стоило мне сделать вид, что я собралась спать, он, убрав посуду, просто погасил все свечи.

И я действительно заснула, вымотанная за день как морально, так и физически. Вот только перед этим, проворочавшись на огромной кровати не один час, успела и пожалеть себя, и беззвучно поплакать, а потом накрутить себя и разозлиться до такой степени, что проткнула подушку острыми коготками.

Да, до меня наконец дошло, что я не в сказку попала и героиней фэнтезийного романа не являюсь, а значит, безнадёжно влюблённого принца ждать не стоит. Да, принц есть, но он элементарно считает меня своей вещью…

Только это совершенно не означает, что с таким положением вещей я буду мириться. Нет уж, пользоваться собой я не дам ни при каких обстоятельствах! Я буду бороться за свою свободу, чего бы мне это ни стоило, буду менять своё положение в местном обществе и всеми силами искать дорогу домой, в свой собственный, родной мир. И я найду его! Рано или поздно эта грёбаная Ловец снов всё равно объявится с разъяснениями, зачем же они меня засунули в это тело. Надеюсь только, цена за обратную замену будет не слишком высока…

С такими мыслями я и заснула. А поутру приветствовала Эмита уже куда более радостно, чем, скорее всего, удивила его, хотя виду он и не подал.

Вскоре всё вернулось на круги своя: я пыталась выздороветь окончательно, Эмит помогал по мере сил, а Аделион не возвращался. Отсутствовал и так называемый лекарь: поскольку этому самоучке повредить мою лодыжку ещё сильнее не удалось, а сотрясение, кажется, прошло, в его «услугах» я больше не нуждалась. И хотя рёбра ещё ныли, а ходить сама я не могла, жить стало немного веселее. Особое удовольствие я получала от книг, до которых мне уже позволил добраться повелитель льда, и сладкое, которое приносили вместе с едой. Она, кстати, хоть и не очень-то отличалась разнообразием, была довольно вкусной. Но в невообразимый восторг меня привела ванная, на полноценное посещение которой мне дали наконец-то разрешение. Подозреваю, что Эмит просто не выдержал моего ежедневного жалостливого нытья по поводу влажных полотенец. Но, так или иначе, победа всё равно осталась за мной.

С того момента, как я очнулась после падения с лестницы, прошло три недели. И в этот день, а точнее, ночь случилось ещё одно занимательное событие, окончательно расставившее все точки над «i» в наших с блондином вынужденных отношениях.

Было поздно, но мне не спалось. Увлёкшись книгой с описанием жизненного уклада и традиций орков, я не заметила, как наступила глубокая ночь. В спальне горели свечи, неярко освещая пространство, а Эмит крутился с боку на бок на одной из кушеток в тщетной попытке заснуть. Заметив, как блондин в очередной раз улёгся на спину, прикрыв рукой глаза от явно мешающего ему света, я закрыла книгу, заложив палец между страниц, и негромко позвала:

– Эмит?

– Мм? – тихо отозвался лерат уставшим голосом, не отнимая руку от лица. – Что-то случилось?

– Нет, – мотнула я головой. – Ты бы перебрался уже на кровать.

– Зачем? – послышался вопрос, и мне показалось, что парень напрягся.

Не понимая, что могло послужить тому причиной, я пожала плечами:

– Как зачем? Спать. На кушетке же явно неудобно. Тут подушек полно, а одеялом я, так уж и быть, поделюсь…

– Нет, спасибо, – каким-то странным голосом ответил блондин, резко садясь. Положив руки на колени, лерат прищурился, смотря на меня, и как-то ядовито протянул: – Карина…

– Эм… – Я невольно нахмурилась, понимая, что сказала что-то не то, хотя вроде ничего криминального не имела в виду. – Эмит? Что с тобой?

– Ничего, – хмыкнул лерат, поднимаясь, и отчеканил ледяным голосом: – Ни-че-го.

Я расширенными от удивления глазами смотрела, как повелитель льда молча преодолел комнату и устроился на одном из подоконников ко мне спиной. Изумлённо хлопая ресницами, я не сразу обратила внимание, что в комнате заметно похолодало, и только потом, глядя на блондина и силясь понять, что же с ним вдруг приключилось, заметила тонкую изморозь, покрывшую каменный откос за его спиной. Она становилась всё больше и больше, расползаясь вверх и вниз, на подоконник, стекло и стену…

Несколько долгих минут я ошарашенно наблюдала, как самая настоящая магия затягивает холодный камень, и только потом сообразила, что стихия Эмита проявилась не просто так. Вызвана она была, скорее всего, гневом или злостью блондина… Я с трудом заставила себя оторваться от этого чарующего зрелища. Чёрт побери, это действительно была магия!

Тряхнув головой, приводя мысли в порядок, я в голове прокрутила разговор с лератом, вспомнила каждую мелочь, интонации и, кажется, поняла, на что так необычно отреагировал блондин.

О господи, он же не подумал, что…

Едва не расхохотавшись, я закусила губу и, подхватив одну из подушек, сползла с кровати. С трудом спустившись со ступеней, невозможно хромая и морщась от боли, я подошла к подоконнику, на котором сидел лерат, и только благодаря врождённому упрямству забралась рядышком. Засунув подушку за спину, поёжилась от холода и, слегка дотронувшись до колена парня, осторожно позвала:

– Эмит.

– Что? – холодно отозвался лерат, коснувшись стёкол длинными пальцами.

Под ними тут же начали расцветать морозные узоры… И это в середине лета, которое царило здесь, на Амирране! Обалдеть…

Заставляя себя не пялиться на это восьмое чудо света, я попыталась расспросить блондина, чтобы подтвердить свои догадки:

– Эмит, что случилось?

– А ты не понимаешь, Карина? – всё так же холодно ответил вопросом на вопрос блондин, не глядя на меня и продолжая вырисовывать морозные узоры. – Ты же умная девочка… Ты ведь давно планировала это, не так ли?

– Планировала что? – уточнила я, невольно помрачнев.

Кажется, в своих подозрениях я оказалась права на все сто процентов!

– Ты всё это время была спокойна, не бесилась из-за своего нынешнего положения рабыни, не жаловалась, не требовала ничего, благодарила за помощь, не пыталась сбежать, и всё это только для того, чтобы понравиться мне? Затащить меня в постель? Ты думаешь, это изменит твоё…

– Эмит, давай я не буду стирать язык в попытке тебя переубедить, а сразу разложу всю ситуацию по полочкам? – перебив блондина, спокойно предложила я, чем заслужила его удивлённый взгляд. Хмыкнув, притянула колени к груди, натянув подол огромной ночнушки, и продолжила: – Ну чего ты смотришь на меня, будто я тебе что-то непристойное предложила? Я действительно поговорить хочу. Мне подобные стычки с тобой не нужны.

Блондин не ответил, отвернувшись к окну, но его плечи чуть пошевелились, словно он ими пожал. Приняв это за ответ, я чуть приободрилась и попыталась разжевать лерату очевидные вещи:

– Эмит, я прекрасно понимаю: сделай я с тобой что угодно, моё положение всё равно не изменится. Истерить, психовать, а может, и брызгать слюной от гнева я буду исключительно в присутствии Аделиона, ты-то тут совершенно ни при чём. Он же решает мою судьбу, не ты. Ты мне помогаешь, и гораздо больше, чем должен, и я действительно тебе благодарна за это. Ты меня не унижаешь, не пользуешься, не указываешь мне на моё место, относишься ко мне по-человечески, а главное – не трогаешь мои эмоции, а это важнее всего. Я ведь не дура, понимаю, что после попытки побега могла оказаться в куда более худших условиях… Зачем же мне своими руками разрушать спокойную обстановку, которая мне нужна для полного выздоровления? Да ты и сам говорил: после того, как я окончательно приду в себя, на меня нацепят ошейник… А свои последние свободные дни я хочу провести в нормальных условиях и приятном окружении – будет хоть что вспомнить. А сбежать я не пыталась по многим причинам: не знаю плана крепости, не знаю города, у меня нет денег, оружия, припасов. Союзника, в конце концов! И без посторонней помощи я не могу сделать и шага, если ты забыл. Какая из меня беглянка? К тому же осложнять тебе жизнь после того, что ты для меня сделал, я просто не хочу.

– Тогда зачем… – нахмурившись, спросил было лерат, внимательно глядя на меня.

– Зачем я позвала тебя в кровать? – снова проявив бестактность, перебила я парня. – Эмит, у меня глаза есть как бы. Ты практически не отходишь от меня три недели! Сам приносишь еду, таскаешь меня в ванную, развлекаешь, меняешь простыни, приносишь одежду и делаешь многое другое. Признаюсь, проснувшись как-то, я увидела, как ты чистил камин и вытирал пыль, а значит, всё это время ты и прибираться умудрялся в этих хоромах. А ещё ты спишь урывками на узкой и явно неудобной кушетке. Я же не бездушная и вижу, как ты устаёшь. Так что я просто хотела, чтобы ты отдохнул по-человечески, вот и всё. Кровать гигантская, так что вряд ли мы пересечёмся посреди ночи и проснёмся утром в двусмысленной позе. Это правда не то, что ты подумал. К тому же я прекрасно осознаю, что вас с Аделионом связывают гораздо более прочные отношения, чем твоё трёхнедельное знакомство с его рабыней. И одна страстная ночь вряд ли заставит тебя пойти наперекор ему и заступиться за меня. Так что какой смысл тебя соблазнять?

Блондин на мой вопрос не ответил, но рисовать инеем на стекле перестал. Вздохнув, я соскользнула с подоконника, понимая, что добавить к сказанному уже нечего. Убеждать и дальше лерата не имеет смысла, если он сам не хочет верить моим словам.

А ведь они – чистая правда: что я думала, чувствовала, то и объяснила, ничего не утаивая и не лукавя. Я вдруг поняла, что Эмит, по сути, не так уж и сильно отличался от привычных мне сограждан – он, как и все в моём современном мире, от каждого ожидал только подвоха.

Такая жизненная позиция была привычна и мне. Да, я не доверяла Эмиту, хотя и была уверена, что до подлого предательства он не опустится. Тут ситуация сложилась несколько иная: нас ничего не связывало, и мы ничего друг другу не обещали, и я знала наперёд, чью сторону примет блондин. И, зная итог заранее, удара в спину я не ждала.

Мы просто оказались знакомыми поневоле. Ссориться не имело смысла, сближаться – тоже, и мне оставалось только отблагодарить лерата за всё, что он сделал, а после разойтись в разные стороны, как в море корабли. Жизнь научила меня быть циничной, но ценить заботу и хорошее отношение я умела, как и отвечать на них взаимностью. И расплачиваться постелью считала низостью.

Хотелось только надеяться, что Эмит поймёт мои мотивы. Не факт, что мы увидимся с ним в будущем, но расставаться на такой ноте не хотелось.

Доковыляв до кровати, я с трудом устроилась на ней, закутавшись сразу в два одеяла, спасаясь от холода. Спрятала нос, уткнувшись в подушку. На душе было тоскливо и пусто. Блондин, конечно, другом мне не стал, но он единственный в этом мире, кто отнёсся ко мне хорошо. А это действительно ценно для меня.

Погрузившись в самокопание, подрабатывая психологом на полставки для себя же, я не заметила, как загорелся камин, согревая комнату, а свечи, наоборот, погасли, погружая её в полумрак. Лишь удивлённо оторвалась от подушки, когда с меня стащили одно из одеял – в противоположном конце огромного спального места на ночлег устраивался Эмит.

Не поверив своим глазам, я смотрела, как лерат стягивает с себя рубашку, но, отвесив себе мысленную затрещину, успела отвернуться до того, как новоявленный стриптизёр закончил своё неожиданное выступление. Натянув одеяло по самые уши, я всё же услышала, как Эмит с явным удовольствием растянулся на мягком матрасе, правда, его тихие слова стали неожиданностью:

– Надеюсь, ты не храпишь.

– Будешь пинаться во сне, скину с кровати, – в таком же тоне отозвалась я.

Долгий миг тишины… и мы оба рассмеялись.

Фыркнув, я устроилась поудобнее и расслабилась, чувствуя, как отпускает нервное напряжение. Теперь, когда мы с блондином разобрались в недосказанностях, всё должно войти в свою колею. Ненадолго, но всё же. Но хорошо, что ситуация закончилась благополучно: находиться с лератом в состоянии холодной войны в течение всего последующего времени мне совершенно не хотелось.

И вообще, из Эмита вышел бы хороший друг.

Жаль только, что это невозможно.

Глава 5

Страшно, да?

Ни-и-икогда!!!

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Красиво…

Нет, правда красиво! Причём настолько, что дух захватывает, и тут даже высота в пятнадцать – двадцать этажей особой роли не играет…

Внизу раскинулся огромный парк с яркой зеленью, высоченными необычными деревьями, густыми зарослями кустарников, аккуратными рядами всевозможных цветов, которые сверху казались разноцветными полосками, и небольшим прудиком с голубой водой, искрящейся на солнце. Всю эту красоту окружала высокая стена из тёмного камня, даже на вид кажущаяся непробиваемой. На ней было несколько квадратных сооружений вроде смотровых вышек, в которых прятались большие чаши, зажигаемые стражниками с наступлением сумерек. Стражи в определённом порядке ходили по стене, периодически сменяя друг друга. А за ней тянулся широкий, явно глубокий ров, наполненный тёмной водой, в которой, кажется, кто-то плавал… Не берусь утверждать точно, но острое зрение маранты позволяло с высоты рассмотреть, как в разных местах вода то и дело странно плещется, булькает и расходится кругами.

Амил Ратан был крепостью в прямом смысле этого слова. И отсюда действительно нет выхода – твёрдый камень окружал жилище лератов сплошной стеной, лишь с другой стороны от парка надо рвом лежал серьёзно охраняемый откидной мост. Да и во внутреннем дворе перед ним всегда кто-то был: тренировались воины, сновали слуги, развлекалась знать, бегали дети…

Увидев всё это вчера, когда Эмит первый раз привёл меня на балкон, находящийся в башне намного выше спальни, я поняла, какой на самом деле глупостью была моя попытка сбежать. Аделион был прав, утверждая, что отсюда нет выхода.

Чёрт, это даже не смешно!

Хотя смотря для кого, конечно. Увидев крепость сверху и всё, что её окружает, я кое-что поняла. Наследник специально дал мне убежать, дабы показать строптивой рабыне в моём попаданческом лице, насколько далеко мне удастся уйти. Что ж, урок вышел на диво наглядным – выходить за стены спальни мне расхотелось категорически. Я прекрасно осознала: для полноценного побега мне понадобится готовиться, слава богу, если хотя бы один год…

А ведь за стенами Тёмной крепости раскинулся большой город. Уютные сады и парки, небольшие аккуратные особнячки, обширные поля и луга, за ними – зелёные равнины, рассечённые руслом широкой реки. А где-то там, вдоль линии горизонта, сразу за громадными жёлтыми пятнами степей тянулись горы.

Здесь было действительно красиво.

Вздохнув, я зябко передёрнула плечами и, закутавшись получше в тёплое разноцветное лоскутное одеяло, отошла от широких перил высотой мне по грудь. Они состояли из тёмно-серых кирпичей. Большой балкон площадью квадратов в пятьдесят обхватывал по кругу покрытый чёрной черепицей конус башни высотой примерно метров пять, и ещё столько же над ним возвышался тонкий шпиль.

Из арочного входа с балкона шла винтовая лестница. Сейчас она от самого порога и до нижней ступеньки на площадке с дверью, ведущей в спальню, была заполнена чистым льдом. Так Эмит обезопасил меня. Сам он ушёл по делам, а мне хотелось побыть на свежем воздухе, в котором после продолжительной болезни я остро нуждалась. К тому же, если честно, мне уже осточертело сидеть в четырёх стенах!

С момента падения с лестницы, если считать его моим первым официальным днём в чужом теле и в чужом мире (ведь после него в своё я не возвращалась), прошёл ровно месяц.

Ещё раз вздохнув, я, заметно прихрамывая, но уже абсолютно не чувствуя боли, дошла до качелей, стоящих неподалёку от выхода. Они походили на небольшой диванчик, обтянутый мягкой серо-голубой тканью, под тёмно-синим навесом из толстой и прочной парусины. Кроме них на балконе стояли два небольших плетёных кресла и круглый столик, сделанные, кажется, из ротанга. Качели, кстати, были выполнены в том же стиле, и я их сразу облюбовала.

Балкон оказался в моём распоряжении на несколько часов. И я даже догадывалась, почему вдруг Эмит решил расщедриться: не ограничил меня во времени да ещё оставил одну. Он наверняка заметил, что в последние дни я начала заметно киснуть. И, увы, мои собственные мысленные затрещины и попытки приободриться не помогали – меня снедала тоска по дому. Здесь было красиво, да… Но свой мир мне куда привычнее и роднее. К тому же сидеть в четырёх стенах без связи с внешним миром, без возможности двигаться, что-то делать и общаться с кем-то, кроме Эмита, да ещё и без музыки, которой мне так не хватало, становилось уже невыносимо. К такой жизни я не привыкла и понемногу начинала ощущать себя деталью интерьера.

Говорить об этом повелителю льда, конечно, было бы глупостью, но, к счастью, он сам всё понял. Удивляться и озадаченно чесать в затылке я не стала: хотя моя вынужденная нянька мои эмоции не трогала, всё-таки была лератом. Всё почувствовав, блондин попытался решить проблему по-своему.

И вот теперь, когда первый, а затем второй и третий восторг от красот местного пейзажа прошёл, я сижу на качелях, слегка покачивая босыми замёрзшими ногами, кутаюсь в одеяло, смотрю на небо с высоты птичьего полёта и предаюсь невесёлым размышлениям. Я, конечно, давно матюгалась в адрес собственного начальства на тему отсутствия положенного мне отпуска… но не думала, что он пройдёт… вот так. К тому же меня просто сводила с ума мысль: что происходило сейчас с моим телом там, в моём мире?

По логике вещей, если я здесь, то маранта там, ведь тело, как известно, не может существовать без души. Но её выпил тот белобрысый лерат, Аякс, кажется! Провидицы же быстро восстанавливаются, поэтому они так и ценны… и что будет, когда девушка очнётся в моём теле? Или уже очнулась? Ведь столько времени прошло!

Да и вообще!

Вопросов было, я извиняюсь за свой русский матерный, до хрена и больше, а ответов – ни одного. Ловец так и не появлялась, Аделион ещё не вернулся, и вопрос о моей судьбе оставался в подвешенном состоянии. Это, если честно, потихоньку начинало сводить с ума.

Снова вздохнув, я улеглась на качелях и, подтянув ноги к груди, полностью закуталась в одеяло и прикрыла глаза. Желание узнать, что же случилось со мной, становилось невыносимым. Видимо, оно и стало решающим фактором – совершенно незаметно я погрузилась в сон, оказавшийся пророческим. Но видела я не будущее, а то, что так давно хотела, – своё прошлое.

Передо мной возникла комната в полумраке со спящей девушкой на кровати. За окном горели огни ночного города, слышался шум проезжающих автомобилей и смех гуляющих допоздна подростков. Тихо открылась запертая входная дверь, и в квартиру вошёл зевающий парень в берцах и камуфляжной форме. Он оглядел тёмный коридор, нахмурился, скинул обувь и прошёл в комнату. Видя спящую девушку, он добродушно что-то проворчал, потом присел на корточки и погладил её по голове, медленно и как-то нежно. Затем негромко позвал девушку по имени, и, не дождавшись ответа, легонько потряс за плечо, пытаясь разбудить, но…

Неожиданно мягкая улыбка сменяется взволнованностью и тревогой, он трясёт ещё раз и ещё, а затем, так ничего и не добившись, переворачивает девушку на спину, судорожным движением нащупывает пульс на шее, слушает дыхание, прижавшись ухом к её груди. Матерится, вскакивает и хватается за телефон, доставая его из кармана штанов и тут же роняя на пол трясущимися от волнения руками.

И я, не просыпаясь, холодею, когда понимаю, что это значит. Понимаю, замираю от ужаса, но ничего не могу поделать…

А дальше был слышен вой сирен «скорой помощи», и тщетные попытки Руслана меня разбудить. Его уговоры, мольбы, ругань от отчаяния и отборный трёхэтажный мат. Появились люди в белых халатах. Хмурые, неразговорчивые, они быстро делали своё дело: осматривали, ощупывали, проверяли реакцию зрачков и считали пульс, чтобы затем, ничего не объясняя, увезти девушку в больницу. Ночную пустынную дорогу в центре города карета скорой помощи преодолела за минуты, и всё это время бледный Руслан сидел рядом, держа меня за руку, тихо молясь и уговаривая очнуться.

Затем перед глазами возникла больница, серые стены, появились другие врачи, подключались аппараты и брались анализы. В какой-то момент перед глазами мелькнула табличка с надписью «Реанимация», и я замерла, чувствуя, как внутри от страха всё сжалось в тугой комок. А потом хмурый доктор сухими, бездушными фразами сообщил стоящему в коридоре Руслану страшный диагноз.

Кома второй степени без явных на то причин и без каких-либо дальнейших прогнозов.

Неживой, отстранённый голос врача набатом прозвучал в ушах, острым ножом резанув по нервам. В горле пересохло, а в висках вместе с рваным пульсом билось одно-единственное слово: нет…

Нет!!!

Видя состояние моего одноклассника, медики всё же впустили Руслана в палату интенсивной терапии, хоть и ненадолго. Он медленно вошёл и встал возле кровати, смотря на меня не отрываясь, и я сейчас смотрела вместе с ним на своё тело, утыканное пластиковыми трубками, на бледную кожу, грубую казённую рубашку, на десятки различных приборов и датчиков, помигивающих в полумраке, и на серые стены. В то, что это происходило на самом деле, верилось с трудом. Этого просто не могло быть… это не должно было случиться!

Почему я, Господи, за что?! Почему именно я оказалась в другом теле, а моё собственное впало в кому? Почему нельзя было кого-нибудь другого поменять местами?! Почему я должна пройти через всё это?! Почему именно я, чёрт возьми?! Я не хочу… не хочу!!!

– Нет… – Слова срывались с губ, но их, кроме меня, никто не слышал. – Нет… Я не хочу так…

Боль внутри перемешивалась со страхом, образуя дикий пьянящий коктейль, от которого кружилась голова. Губа была уже прокушена насквозь, по подбородку стекали капли крови, пальцы сжались в кулаки до боли, а в душе оседала лишь гнетущая тяжесть. Я не могла в это поверить, но я видела всё своими глазами.

Я отстранённо наблюдала, как, поцеловав меня в лоб, ушёл Руслан.

Ночь сменил день, а потом они вновь поменялись местами. Менялись дни, менялись врачи и медсёстры, менялись лекарства и палаты. Всё менялось вокруг, как кадры из фильма, а я без сил, без эмоций, чувствуя полное опустошение и глухую боль, тупо смотрю, как очередные сутки сменяют предыдущие.

Не сразу заметила, как что-то пошло не так – просто атмосфера в один момент неожиданно изменилась. Палата стала светлее, приборов меньше, врачей тоже, а посетителей вдруг прибавилось. Кроме Руслана, появляющегося часто, заходили коллеги и знакомые, друзья и приятели, начальник, и даже тот, которого я меньше всего ожидала увидеть, – мой бывший муж…

Но не его визит вывел меня из состояния прострации.

Сначала я почувствовала, что с телом маранты там, в стране лератов, что-то происходит. Это ощущалось далеко, на грани восприятия, едва уловимо. Ласковые прикосновения к щекам, будто стирали слёзы, поглаживание по волосам, а затем тихий шёпот, тепло и мерные, лёгкие покачивания. И вместе с этими ощущениями ушла и боль, и смятение, и опустошение в душе. Ушли и не вернулись, словно их и не было никогда. И хотя лёгкая печаль, грусть и сожаление остались, царапая душу, словно кошка острыми коготками на мягких лапах, дышать стало невыразимо легче.

Я вгляделась в себя на больничной койке. Худое, осунувшееся лицо было бледной копией той меня, какой я была раньше. И стало практически несравнимо с обликом той, чьё тело я занимала теперь. Где была я настоящая, уже не могла понять и я сама. Всё казалось слишком… запутанным.

Но всё это померкло, когда морщинистые веки вдруг вздрогнули и, замерев на миг, медленно открылись. В тот же миг запищали приборы, раздалось топанье ног и хлопанье дверей, в палату влетели удивлённые и взволнованные люди в белых халатах, среди них оказался и Руслан. Поднялась жуткая суматоха, все что-то говорили, спорили, обсуждали, не прерывая при этом быстрого обследования.

Наблюдая за ними издалека, я вдруг поняла: это видение не прошлого и не будущего, а настоящего. Я видела, как очнулась «я», смотря вокруг испуганным, непонимающим взглядом, и слышала, о чём говорили врачи. Обрывки фраз, хоть и с трудом, но удалось сложить в единую цепочку.

«Отсутствие повреждений… положительная динамика… крепкий организм… хороший уход… положительные эмоции от визитов знакомых… давно уже пора было очнуться…»

Всё мгновенно встало на свои места. Так вот почему прекратился обмен!

Душа маранты, выпитая лератом не до конца, не умерла и стала потихоньку восстанавливаться, пока тело находилось в состоянии глубокого сна. Тело маранты сильнее моего, и потому, когда я засыпала там, на Амирране душа маранты возвращалась на своё законное место, и девушка просто крепко спала. Но когда я повредила её тело, её душа не могла в него вернуться, ведь при совмещении двух пострадавших единиц её сущности девушка просто погибла бы. Вот провидица и осталась заключённой в моём теле, а так как оно слабее, то впало в кому на время, требующееся душе маранты на восстановление хотя бы до минимума. Этому здорово помогла современная медицина, хороший уход, забота Руслана и всё остальное. В положении рабыни так легко девочка не отделалась бы.

Конечно, хорошо, что она так быстро пришла в себя, вот только…

– Где я? – Собственный хриплый голос я узнала с трудом, но безмерно удивилась, когда прозвучал следующий вопрос: – Кто вы?..

Врачи в ответ на это многозначительно переглянулись, и вперёд, чуть помедлив, шагнул Руслан:

– Карина, ты… узнаёшь меня?

– Нет… – Девушка на кровати помедлила и слегка качнула головой, хмурясь. – Простите, но я вас не знаю. А Карина – это… моё имя?

Вот бли-и-ин… Я едва не сдержалась от аплодисментов. Господи, да это же гениально!

Я была больше чем уверена, что душа маранты всё прекрасно помнит и понимает, в чьём теле находится. У меня возникло ощущение, что её знакомство с Ловец было не столь кратковременным, как моё, – образ мышления этой красотки я за прошедший месяц успела немного изучить. Девочка оказалась той ещё хитрой штучкой. Даже сейчас она, чтобы не выдать себя и не вызвать подозрений, весьма ловко изобразила амнезию, в которую поверили все, включая главврача.

Ну что ж, признаю, верный ход с её стороны, удачный. Руслан позаботится о ней, пока я не найду способ вернуть собственное тело. Он объяснит и покажет, что к чему, научит жить в этом мире. Деньги на счёте есть, друг поможет их снять, жильём провидица тоже обеспечена, так что за судьбу моего тела можно теперь не волноваться.

Только почему мне кажется, будто я вижу его в последний раз?

Тихая грусть развеялась так же незаметно, как и накатилась. И внезапно, на какое-то мгновение, я почувствовала на себе её взгляд. Маранта смотрела прямо на меня, не обращая внимания на что-то говорившего ей доктора. И могу поклясться чем угодно, она меня видела, здесь и сейчас! Но обращать внимание на подобную мелочь уже не оставалось сил – кажется, нам пора прощаться.

Усмехнувшись, я тихо шепнула, уже зная, что она меня услышит:

– Удачи…

Девушка улыбнулась в ответ, а я… Видение стало меркнуть, удаляясь всё дальше и дальше, становясь всё бледнее и размытее, меньше и меньше, пока не исчезло совсем, а на смену ему пришёл спокойный глубокий сон.

Признаваться не хотелось, но кажется, с моей прошлой жизнью теперь покончено.

* * *

В привычной обстановке ничего не изменилось за прошедший месяц. Точнее, почти ничего, не считая женской ночной рубашки, лежащей на кровати, да стопки книг на прикроватной тумбочке.

Подойдя к ним, лерат наклонился, проведя пальцами по корешкам, разглядывая знакомые названия, и его брови удивлённо взлетели вверх. Исторические справочники, старые географические атласы и книги по общей истории тех или иных государств… Конечно, сентиментальной литературы в его спальне отродясь не водилось, но было множество других книг, способных вызвать интерес девушки, если её мышление в рамках обычного. Но нет, маленькая маранта выбрала именно эти.

Почему её так интересуют тома, так или иначе описывающие окружающий мир? Неужели маранты живут столь закрыто, что практически ничего не знают? Или Эмит прав и дело совсем в ином?

Повелитель льда не вдавался в подробности, в этом не было нужды. Авантюрин, висевший на шее блондина, пока Лион вместе с братом проводил время на проблемной южной границе, показал всё сам. Камень, обладавший памятью, подобно живым существам, поведал обо всём, что видел и слышал.

Маранта, единственная из всех рабынь, кто не попытался соблазнить Эмита, чтобы использовать его в своих целях, снова оказалась полна сюрпризов. Её эмоции были намного сильнее, чем предполагали лераты, поэтому в некоторые дни количество придворных в ближайших к башне коридорах и переходах увеличивалось втрое, а то и вчетверо. Некоторым особо ретивым Эмиту, следящему не только за марантой, но и за порядком в крепости в отсутствие наследников, пришлось банально пересчитать зубы.

У самого же блондина о его временной подопечной сложилось неоднозначное впечатление. Умна, сообразительна, прямолинейна, горда… и ничего не знающая об окружающем мире. Она слишком отличалась от других.

Однако повелитель льда и тут не стал пускаться в пояснения. Он выпросил три дня на отдых и удалился, погружённый в раздумья, лишь напоследок попросив не надевать на Карину ошейник. Даже зная, зачем на самом деле нужна эта вещица, Эмит боялся, что она вызовет у пленницы лишь негативные эмоции, в то время как именно положительные давали нереальную силу. Непривычное явление, однако соглашаться с мнением друга Аделион не спешил – он предпочитал во всём убедиться сам. Полукровка, коим являлся повелитель льда, впитывать чувства других не умел, только их ощущал. И вполне мог ошибиться с выводами, поэтому собственная небольшая проверка, по мнению наследника Амил Ратана, лишней не будет.

А скромный подарок, лежащий в кармане его куртки, поможет в этом. Как в будущем послужит хорошей защитой для маранты, за которой в скором времени начнётся охота. Если уже не началась. Поэтому ошейник становится не просто блажью со скрытым смыслом, а уже необходимостью.

Оставив эти размышления, Аделион снял куртку и, положив её на подлокотник кресла, покинул спальню. В такт его шагам лёд на лестнице таял на глазах, не оставляя мокрых следов на камне. Расстегнув манжеты, лерат до локтей закатал рукава чёрной рубашки и, слегка прищурившись от слепившего солнца, шагнул на каменный пол балкона, сунув руки в карманы штанов.

Давненько же он здесь не был…

Невольно улыбнувшись, чувствуя прохладный на высоте воздух, лерат огляделся и, заметив съёжившуюся фигурку на качелях, неспешно направился в её сторону. Ещё издалека он понял, что маранта, свернувшись в клубок под тёплым одеялом, крепко спала. Остановившись на значительном расстоянии, Аделион внимательно всмотрелся в черты её лица, невольно качнув головой. Выглядела провидица далеко не лучшим образом: бледная, осунувшаяся, похудевшая. От былого лоска и ухоженности не осталось и следа, но, к счастью, это дело поправимое. Превращать маленькую упрямую маранту в жалкую, замученную работой рабыню в планы лерата никогда не входило. Эмит правильно сделал, выведя её на свежий воздух – он ей необходим. Не помешало бы ещё добавить осмотр лекаря, но более учтивого, а одного зарвавшегося раба ожидают несколько «приятных» минут порки на конюшне, несмотря на звание придворного лекаря, – слишком многое о себе возомнил.

К тому же нужно…

Что необходимо сделать ещё, Аделион додумать не успел: внезапно нахлынувшие на него эмоции маранты резко ударили по расслабленным нервам. Леденящий ужас, неверие, непонимание, страх… Всё это лерат мгновенно, не задумавшись, поглотил, но следующая волна таких же острых ощущений накрыла его с головой. Душевные переживания спящей маранты были настолько сильны, что мужчина ощущал их физически и забирать просто не успевал.

Резко втянув воздух сквозь сжатые зубы, лерат заставил себя успокоиться и уже гораздо медленнее впитал следующий клубок чувств, невольно поморщившись, когда боль маранты резко полоснула его где-то глубоко внутри. Шагнув вперёд, он оказался перед качелями. Присев на корточки, продолжая поглощать насыщенный коктейль чувств, состоявших из бессилия и боли, с удивлением заметил крупные слёзы, стекающие по щекам девушки. Её губы, прокушенные острыми зубками до крови, что-то беззвучно шептали, а сквозь одеяло проступили алмазные коготки, прорезавшие ткань.

Сильные эмоции незаметно сменили другие, и теперь Лион, продолжая спокойно смотреть на лицо маранты, неспешно забирал её отрешённость, опустошение и глухую боль. Они были куда спокойнее предыдущих, не так остры, и всё же практически непереносимы для обычного человека. К счастью, таковым мужчина никогда не являлся, но не мог не удивиться. Он чувствовал: ещё несколько минут подобных ощущений – и его резерв будет заполнен до краёв и даже больше.

Протянув руку, лерат пальцами прикоснулся к её щеке, стирая слёзы. Слегка наклонив голову, чувствуя, как эмоциональный фон девушки начинает ослабевать, Аделион, неспешно проведя рукой по шелковистым тяжёлым волосам, негромко произнёс:

– Что же тебе снится, маленькая маранта?

Коснувшись её виска, забирая остатки боли, мужчина откинул одеяло, встал и, наклонившись, легко поднял девушку на руки. Опустившись на сиденье, прижимая худое тело своей пленницы к груди, уложил её на колени и, оттолкнувшись ногой от пола, заставил качели потихоньку раскачиваться. Лерат заметил, как изменилось то, что чувствовала маранта.

Решимость, непонимание, а затем лёгкий шок и удивление. После них будто озарение, а затем что-то похожее на зависть с лёгким оттенком злости, но продлилось это недолго. Сначала появилось облегчение с оттенком грусти, а после девушкой целиком завладела тихая печаль. В какой-то момент она достигла пика, а потом пошла на спад. Медленно, неотвратимо.

И всё это Лион впитывал, чувствуя, как её эмоции переполняют, пьяня сознание и будоража магию – даже находясь во власти провидческого сна, маленькая маранта отдала ему силы, коих хватило бы на несколько недель использования десятком лератов.

Это заставляло задуматься, что было бы, испытывай девушка всё это наяву…

Поглаживая пальцами затылок пленницы под густой массой волос, Аделион продолжал мерно раскачиваться, смотря на голубое небо с редкими облаками, отдыхая и приходя в себя после эмоциональной встряски маранты. Теперь, когда девушка просто спала, он мог расслабиться, всего на миг позволив увеличившейся силе огненной лавиной пробежать по венам. Всего на миг, чтобы успеть насладиться ею, не давая вырваться из-под контроля.

В этот раз ему удалось прийти в себя намного раньше, и, отрешённо посидев ещё несколько минут, лерат поднялся, легко удерживая спящую девушку на руках, и направился к выходу, собираясь отнести свою рабыню в спальню.

Дыхание провидицы стало учащаться, предупреждая о скором пробуждении.

Маленькая маранта оказалась необычной во всех смыслах, но некоторые её особенности ему ещё предстояло проверить, и совсем скоро. Им предстоял долгий разговор, и лучше, если он пройдёт в куда более спокойной обстановке…

* * *

Очнувшись от сна, с трудом стряхивая его остатки с вялого сознания, я медленно открыла глаза. Ощущение чего-то мягкого под попой и спиной, как и явление знакомого каменного потолка с тонкими прожилками в тёмном камне над головой, здорово озадачило. Как я вдруг оказалась в спальне, стало для меня загадкой, разрешение которой, впрочем, пришло само собой, едва не заставив хлопнуть себя по лбу.

Наверняка это Эмит вернулся, пока я спала, и перенёс меня сюда, чтоб не мёрзла на балконе. Подобное поведение было вполне в духе блондина. Удивительно, как я умудрилась не проснуться при транспортировке? Я же обычно чутко сплю, ну, то есть раньше спала. Впрочем, по сравнению с остальным, волнующим меня на данный момент, перемещение в пространстве – так, мелочь жизни.

Вздохнув, я села, подтягивая колени к груди вместе с покрывалом, под которым лежала, и, обняв ноги, на минуту призадумалась.

То, что я видела, не было простым сном. Скорее – пророческим, хоть я увидела не будущее, а прошлое, которое так желала знать. Говоря начистоту, дар провидения мне не нравился совсем, спасительная неизвестность порой куда лучше. Жить, наперёд зная, чем всё может для тебя закончиться, – то ещё удовольствие. Я предпочитаю не заглядывать вперёд.

Но теперь хоть можно, не оборачиваясь назад, не задумываясь ежеминутно о том, что происходит в моём мире с моим телом, вплотную заняться поиском Ловец, раз уж она сама никак не желает объявляться. Одной проблемой однозначно стало меньше.

Вот только… Мне очень не понравилось чувство, ненавязчиво, но упорно твердившее, что видела я себя, свой город и своих друзей в последний раз. Слишком оно ярко, слишком очевидно. А ещё – чересчур горько, причём настолько, что слово «прощай» буквально крутилось на языке, разъедая душу.

И с этим я была в корне не согласна! Нет уж, товарищ Ловец, если это дело ваших рук, можете меня даже не уговаривать… Моё место не здесь, и этот факт останется неизменным, хотите вы этого или нет. И я костьми лягу, но рано или поздно найду дорогу домой!

– С пробуждением, маленькая маранта, – раздался неожиданный смешок неподалёку, заставивший невольно вздрогнуть. Меньше всего я, размышляя о своей нелёгкой жизни, ожидала, что кто-то будет за мной наблюдать! – Надеюсь, твоя ненависть вызвана не моим присутствием?

Резко вскинув голову, я мысленно застонала, узрев лерата, сидящего в кресле у горящего камина так же, как при первой нашей встрече. При его виде мысли мгновенно переключились на новую проблему, заплясав в голове невесёлым хороводом и заставляя задуматься, как у нас говорят, о делах насущных.

Значит, он вернулся… Чёрт, как не вовремя! Или наоборот? Мол, Карина, с тем телом ты разобралась, в надёжные руки его передала, думай теперь, что делать с этим. Миленько!

Одна подлянка шустро последовала за другой. И после затишья, царившего в Амил Ратане на протяжении четырёх недель, к новым неприятностям я оказалась совершенно не готова.

В принципе, а чего я ожидала-то? Рано или поздно Аделион должен был объявиться у себя дома, что он и сделал.

Конечно, я ждала его возвращения, так и эдак прикидывала предстоящий разговор, проигрывала в голове различные варианты вопросов и ответов, но всё равно оказалась застигнутой врасплох. И как вести себя с наследником земель лератов, сейчас не представляла совершенно. Придётся действовать по обстоятельствам.

– Ты вернулся, – спокойно констатировала я, решив проигнорировать его вопрос и удивившись, насколько точно он понял мои чувства к Ловец.

Пусть мужчина думает, что я ненавижу его, хотя, если честно, подобного к темноволосому лерату я не испытывала. Пока не испытывала.

– Ты не удивлена, Карина, – с очередным смешком заметил мужчина, отчего я едва не скрипнула зубами. Эмит никогда не показывал, что чувствует мои эмоции, а этот же… – Что тебе снилось?

– Тебя это не касается, – по возможности мягко ответила я, смотря на Аделиона, наблюдающего за игрой пламени в камине.

Подпирая щёку кулаком и закинув ногу на ногу, он казался спокойным, даже очень… и это мне не нравилось.

Как и подозрение, что он не только принёс меня сюда, но и забрал эмоции, пока я спала!

Отбросив покрывало, я соскользнула с кровати, прихрамывая, спустилась со ступенек и остановилась, заметив пристальный взгляд лерата, которым он, повернувшись, окинул мой внешний облик. По его лицу пробежала лёгкая тень, а я, наоборот, порадовалась, что удалось-таки выпросить у Эмита штаны и рубашку и мне не пришлось теперь стоять перед его «начальством» в ночнушке а-ля шатёр.

– Неужели? – с наигранным удивлением произнёс мужчина и, потянувшись, взял что-то со столика. Откинувшись обратно на высокую спинку, снова не глядя на меня, Аделион качнул рукой. Я похолодела, узрев в его пальцах уже знакомый мне чёрный бархатный футляр. – Кажется, маленькая маранта, ты кое о чём забыла.

– Нет, Аделион, – хмыкнула я, чувствуя противное шевеление страха внутри и всеми силами стараясь его не показать. Я прекрасно поняла непрозрачный намёк брюнета и мириться с этим по-прежнему не собиралась. – Кажется, это ты забыл. Я не стану твоей рабыней и не надену на себя ошейник. Никогда.

Усмехнувшись в ответ, лерат медленным, тягучим движением встал с кресла – признаю, у него снова получилось это очень эффектно – и неспешно направился в мою сторону. Я едва не отшатнулась при его приближении, но, увидев, что футляр остался лежать на мягкой обивке, усилием воли заставила себя остаться на месте, с трудом успокоив заметно дрожавшие коленки. Тот, кто возомнил себя моим хозяином, питался эмоциями и чувствами, которые опасно проявлять.

Но избавиться от них невозможно, так же как невозможно ничего не чувствовать вообще! Теперь мне придётся в его присутствии быть равнодушной и отрешённой… И что-то мне подсказывает – это будет ох как тяжело!

Остановившись в шаге от меня, Аделион протянул руку и, взявшись согнутым указательным пальцем за мой подбородок, заставил запрокинуть голову. Проклиная собственный (почти собственный) низкий рост, я стояла, спокойно сложив руки на груди, не отстраняясь и не шевелясь, когда мужчина большим пальцем чувственно погладил мою нижнюю губу. Этот жест вызвал невольную дрожь где-то внутри, которую я показывать не собиралась, лишь смотрела в чёрные бездонные, как ночное небо, глаза. Но различить в них что бы то ни было просто невозможно…

– Ты наденешь его, Карина. – На какой-то момент мне показалось, что мужчина просил, но мягкая усмешка, появившаяся на его губах, обнажая опасные клыки, убеждала в обратном. Его голос обволакивал, пальцы невесомо скользили по лицу, заставляя сердце против воли биться чаще, и на какой-то миг я потерялась в этих странных ощущениях. Но лишь до тех пор, пока он не произнёс: – Хочешь ты этого или нет.

– Нет, – с трудом взяв себя в руки, спокойно и уверенно ответила я, не обращая внимания на лёгкую тень удивления, промелькнувшую по его красивому лицу.

Аделион явно ожидал, что я легко соглашусь, поддавшись его обаянию, но – увы. Не на ту напал, дружок. Когда-то я уже повелась на сладкие речи и красивые слова, скрывающие за собой ложь и предательство. Они дорого мне обошлись, и с тех пор я стала куда осторожнее. Думаю, кое-кому стоит показать, что в такие игры я тоже умею играть. Может, Аделион поймёт и подобное больше не повторится?

По крайней мере, я надеюсь. Несмотря на всё, произошедшее в моей жизни, эта чёртова надежда на лучшее, прячущаяся где-то в глубине моего сердца, кажется, так никогда до конца и не сдохнет…

Мягко освободив подбородок от рук лерата, слегка наклонила голову и, улыбаясь, подняла руки, чтобы положить их на грудь мужчины. Медленно провела ладонями по сильному телу, погладила широкие плечи и, обняв Аделиона за шею, заставила наклониться к себе. И когда он подчинился, положив руки на мою талию, я тихо выдохнула всего одно слово, коснувшись губами его уха:

– Никогда.

Отстранившись, тихо усмехнулась, глядя на его улыбку, значение которой оставалось загадкой, и развернулась, чтобы уйти. И у меня даже получилось, но сделать я смогла всего один шаг.

Как-то внезапно я оказалась прижата спиной к сильной груди, а голову пришлось наклонить назад – меня удерживала рука Аделиона, локтем сжимая горло. Захват был быстрым, сильным, но не причинял боли, словно лерат показывал не только свою силу, но и намекал, что вредить он не собирается. Это было… странно. Я чувствовала его гибкое тело, его власть надо мной, его уверенность и прекрасно понимала – одно неверное движение, и мужчина с лёгкостью свернёт мне шею. Но, даже находясь в его полной власти, я ощущала, что мужчина это делать не станет.

Его горячее дыхание опалило мне ухо.

– Не нужно играть со мной, маленькая маранта. Ты, наверное, забыла: правила устанавливаю я. – И в этот момент что-то неуловимо изменилось. Внутри шевельнулся мерзкий страх, и я услышала, как мужчина удовлетворённо усмехнулся, крепче вжимая меня в своё тело, заставляя чувствовать жар, исходящий от него. – Да, Карина. Ты должна меня бояться. Бояться и понимать, что теперь ты полностью в моих руках и я волен сделать с тобой всё, что захочу…

– Да не дождёшься! – не выдержав, рявкнула я, с силой вонзая локоть в его живот. А потом добавила ещё приятных ощущений, топнув пяткой по его пальцам в сапогах, жалея об отсутствии привычных каблуков.

В ответ послышался тихий рык, но из своих рук Аделион меня всё же выпустил. Не понимая от злости, что снова с размаху наступаю на те же грабли, я рванула вперёд… Только добежать успела лишь до кресел.

Запястье сжала стальная хватка, меня сильно дёрнуло назад, и я с размаху ударилась о тело мужчины. Развернувшись, я попыталась полоснуть его коготками по груди, но порядком разозлённый Аделион просто швырнул меня на пол. Ковёр смягчил падение, но от удара спиной перехватило дыхание, чем лерат и воспользовался. Через секунду он уже сидел сверху, сжимая ногами мои колени, придавливая своим весом мои бёдра к полу и удерживая над моей головой сведённые вместе запястья.

Дёрнувшись, я поняла, что освободиться в этот раз не удастся, и процедила скорее от бессилия, чем от злости:

– Отпусти!

– Чтобы ты снова попыталась сбежать? – иронично вскинул брови мужчина, легко удерживая мои запястья одной рукой, а второй дотягиваясь до футляра, лежащего на кресле. – Тебе не хватило одного падения с лестницы, маленькая маранта?

– На этот раз я выбрала бы балкон, – прищурившись, зло выплюнула я, чувствуя, как от осознания цели Аделиона бешено колотится сердце. Разумом я понимала, что рано или поздно до этого дойдёт, но верить отказывалась. И дёрнулась ещё раз. – Чтоб уж наверняка!

– Неужели настолько не дорожишь своей жизнью, Карина? – насмешливо спросил лерат, и бархатный футляр в его руке с тихим щелчком раскрылся. Но доставать содержимое он не спешил, внимательно всматриваясь в моё лицо. И что-то такое было в его глазах, что заставило меня прошептать, невольно облизнув пересохшие от волнения губы:

– Дорожу. Но свою свободу я ценю гораздо больше.

– Вот как. – Неожиданно положив футляр на пол у своей ноги, мужчина слегка склонил голову на бок, рассматривая меня так, словно видел в первый раз. В глубине его тёмных глаз мелькнуло что-то непонятное, и он, приблизив своё лицо к моему, сильно сжал пальцами подбородок. Коснувшись моих губ коротким поцелуем, лерат произнёс: – Жаль, Карина. В мои планы не входит дать тебе умереть.

– Нет, – тихо выдохнула я, глядя на его усмешку, и похолодела, чувствуя, как лодыжки обвило что-то прохладное.

Оно плотно сжало щиколотки, затем подобная участь постигла и шею – горло стиснуло на миг, раздался короткий мелодичный перезвон, а на смену стальной хватке лерата пришли мягкие, но гораздо более противные объятия ткани…

Аделион встал, довольно улыбаясь, а я так и осталась лежать на полу, чувствуя тягучую боль, разлившуюся по груди, накатывавшую волнами. Она постепенно уходила, оставляя после себя невероятную тяжесть и опустошение. Медленно протянув руку, я прикоснулась к шее, пальцами нащупала проклятые золотые колокольчики, отозвавшиеся перезвоном. Нервно сглотнув, поднесла заметно дрожащую руку к глазам и тут же уронила её на пол, лишившись сил в один миг, закрывая глаза и чувствуя, как их наполняют слёзы.

Он это всё-таки сделал…

Этот чёртов лерат нацепил на меня ошейник! Против моей воли, ради удовлетворения своих эгоистичных желаний, просто потому, что ему так захотелось. Как какой-то дворовой собаке, ручной кошке, домашнему хорьку, как… рабыне.

С силой сжав пальцы в кулаки, свернулась в клубок прямо на ковре, не обращая внимания на стоявшего рядом Аделиона. Подтянув колени к груди, закусила губу, чувствуя, как по щекам стекают слёзы обиды и непонимания. Я не могла, я не хотела в это верить, но горькая реальность, как и кожаные алые полоски на моём теле, твердила об обратном.

За какие-то пару минут я стала вещью.

Глава 6

Гостя мы всегда хотим

Удивить так удивить, аж до седин…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Все твои попытки бессмысленны, маленькая маранта. Тебе не удастся их снять.

Многозначительно хмыкнув в ответ на насмешливое замечание, я с двойным усердием продолжила прерванное занятие. То есть вновь попыталась перерезать алмазными коготками кожаную ленту, красующуюся с недавних пор на моём запястье. Невероятно, но широкая полоска никак не желала поддаваться самому прочному из камней, хотя, помнится, в моём мире дисками с алмазным напылением можно разрезать что угодно!

Я пилила её уже больше часа, то одним когтем, то другим. Но без толку – навязанный мне символ рабства никак не желал ни сниматься, ни разрезаться, хотя должен был оказаться если не в камине, то хотя бы на полу уже давно!

Человек – такая сволочь, которая быстро привыкает ко всему, и я не стала исключением. После того как Аделион нацепил на меня эту дрянь, я впала в уныние на удивление ненадолго. Довольно быстро успокоившись, чему, скорее всего, помог Аделион, забрав все мои отрицательные эмоции, пораскинула мозгами и пришла к выводу, что всё могло быть намного хуже. Ведь на мне могла оказаться не тонко выделанная, приятная на ощупь кожа, а тяжёлое кованое железо, да ещё, не дай бог, конечно, с шипами! А тут всего лишь браслеты на руках и ногах да полоска на шее, правда, с дурацкими колокольчиками, отвечающими переливчатыми звоночками на каждое моё движение. Это, признаться, дико раздражало…

А потом как-то незаметно я привыкла и, кажется, скоро и вовсе перестала замечать их тихий перезвон.

Решительно встав с пола, подойдя к одному из зеркал, висевших по обе стороны входной двери, именно эти позолоченные (или всё же золотые?) брякалки я и попыталась сорвать в первую очередь. Но от резких рывков только натёрла шею сзади. Разозлившись, но не расстроившись, не обращая внимания на тихий смех лерата, вновь устроившегося в кресле у камина с книгой в руках, я попыталась найти застёжку на импровизированном ошейнике… И потерпела полное фиаско – проклятое «украшение» её просто не имело!

Широкая полоска алой мягкой кожи с более тёмной каймой по краям состояла, как оказалось, из одного сплошного куска: на ней не было ни застёжки, ни шва, ни крепления, ни крючочков… ничего! То же с браслетами на руках и ногах. Как я ни старалась, как ни крутила эти изделия, но найти их начало и конец так и не смогла. В конце концов, плюнув, я уселась на ковёр под одним из зеркал, собираясь просто перерезать чёртовы браслеты. Но каково же было моё удивление, когда мне ничего не удалось ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки!

Не знаю, что и как с ними сделал Аделион, но своеобразный символ рабства я так и не смогла снять даже по прошествии часа. Ни один из них!

И с каждой минутой мне всё больше и больше хотелось рычать вслух от злости и бессилия. Останавливало только одно: по идее, говори я вслух или молчи в тряпочку, Аделион всё равно ощутит всё, что я чувствую!

– Подойди сюда, маленькая маранта, – неожиданно позвал меня вышеупомянутый лерат всё тем же насмешливым тоном. – Я найду для тебя занятие получше.

– Нет, спасибо, – раздражённо отозвалась я, в очередной раз подцепляя браслет теперь на правой ноге. И вполголоса пробурчала, цитируя попугая Кешу из старого мультика советского производства: – Нас и здесь неплохо кормят!

– Что-то я не заметил мисок с едой под дверью, – иронично заметил мужчина, у которого вдруг оказался достаточно тонкий слух.

Мысленно чертыхнувшись, напомнила себе быть осторожнее с высказыванием мыслей и ответила, ковыряя непослушную ленту, едва не высунув язык от усердия:

– Не заметил – твои проблемы… Но мне реально здесь хорошо. Так что спасибо, но от твоего предложения я вынуждена отказаться.

– Подойди, Карина, – как-то лениво протянул Аделион, и я на миг прекратила своё занятие, мельком обернувшись на мужчину, смотрящего на огонь в камине. – Не заставляй меня повторять дважды.

– Ты уже повторил, – хмыкнула я, возвращаясь к прерванному занятию. То, что он нацепил на меня подобие ошейника, поначалу сильно расстроило, да… но не сильно уязвило, и подчиняться я не собиралась абсолютно, пусть он хоть язык себе сотрёт своими приказами! – Тоже мне умывальников начальник и мочалок командир…

– Твой язвительный язычок не доведёт тебя до добра, маленькая маранта, – насмешливо отозвался мужчина, явно расслышавший и эту фразу.

Скривившись от собственной глупости, мельком взглянула на Аделиона, который, все так же не оборачиваясь, медленно поднял руку и молча поманил меня двумя пальцами. Ага, я прям взяла и пошла…

Эй, какого хрена?!

Естественно, слушаться лерата у меня и в мыслях не было. Я собиралась оставаться на облюбованном ковре неподалёку от зеркала, но… эти чёртовы браслеты вдруг зажили своей собственной жизнью! И просто подняв меня, потащили моё тело к камину. Причём с такой силой, что я за ними банально не успевала, и пришлось перейти на бег, чтобы не лишиться собственных конечностей! Может, моё внезапное перемещение через комнату и прошло бы относительно удачно, но Аделион кое о чём забыл. А может, и специально это сделал. Но факт оставался фактом: я всё ещё хромала и не могла нормально наступать, а потому, не выдержав спешки, расстелилась на полу, почувствовав, как подвернулась нога в пострадавшей щиколотке. Что-то щелкнуло, и лодыжку прострелила боль, но она была далеко не главной неприятностью.

Самым унизительным оказалось то, что упала я не где-то, а возле кресла, распластавшись прямо у ног проклятого лерата!

Вот коз…

– Так-то лучше, – удовлетворённо усмехнулся лерат, перебив мои далеко не лестные мысли в его адрес. Не торопясь, он отложил раскрытую книгу на подлокотник обложкой вверх и, наклонившись, пальцем поддел ошейник между колокольчиками. С силой потянув на себя, заставляя меня сначала сесть, а потом встать на колени, Аделион улыбнулся как-то хищно, даже, пожалуй, опасно, и в его голосе звучало предупреждение. – Когда я зову тебя, Карина, ты должна слушаться меня с первого раза. И каждый раз приходить и садиться здесь, возле меня. Это понятно?

– Нет, – огрызнулась, сжимая кулаки и чувствуя непреодолимое желание съездить мужчине по физиономии. Пальцы чесались, и я непременно треснула бы кое-кому, но треклятые браслеты на запястьях, уже люто ненавидимые, налились такой тяжестью, словно к рукам привязали пудовые гири. То же касалось и браслетов на ногах. – Какого чёрта я должна это делать? Я не твоя собственность, Аделион, и никакие твои магические игрушки ничего не изменят!

– Ты красивая девушка, Карина, – абсолютно не разозлившись, спокойно ответил мужчина, притягивая меня за ошейник ещё ближе. Наклонившись, будущий правитель лератов отпустил ленту на шее и, взявшись за мой подбородок, медленно, чувственно провёл большим пальцем по нижней губе, отчего сердце невольно забилось намного чаще, чем хотелось бы. По спине бодро промаршировало стадо мурашек, а губы пересохли, когда Аделион едва заметно коснулся своими губами моих. Отстранившись, скользнул пальцами по моей щеке и легко, словно дразнясь, заправил прядь волос мне за ухо, а затем вновь задрал мой подбородок согнутым пальцем. – И я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной. Это понятно?

– Да, – хрипло ответила, чувствуя, как меня слегка потряхивает… нет, не от страха. От возбуждения!

Этот лерат, чёрт, как ему это удаётся? Как он умудряется своими действиями вызывать во мне такие странные чувства? Я же должна ненавидеть его, и вполне справедливо. Но! Вместо этого всё, что он делает, и то, как себя ведёт, всё ощущается мной едва ли не на грани удовольствия! И кажется, я даже знаю, в чём скрывается причина моей более чем странной реакции.

Аделион красив, даже, пожалуй, слишком. У него шикарное, подтянутое тело, глубокий возбуждающий голос, а ещё в каждом его движении чувствуется немалый опыт общения с представительницами слабого пола. Кстати, именно слабого, а не прекрасного, как принято у нас говорить. Потому что рядом с лератом действительно чувствуешь себя не то что даже слабой… Просто в каждом его жесте, в его манерах и умении держаться ощущается реальная сила, властность, уверенность в себе и непоколебимость в принятых решениях. Словом, всё то, что в последнее время начисто отсутствует у мужчин на планете Земля. И меня, напрочь отвыкшую от того, что рядом может быть кто-то сильнее меня хотя бы морально, это просто сбивало с толку. Аделион был ведущим и – я готова биться об заклад – никогда не согласится на роль ведомого.

Глупо отрицать, но этим он меня и привлекал. Напомни он сейчас о моём положении, прикажи сидеть рядом, как дворовой собачке, естественно, моя реакция была бы совершенно другой. И всё же он не стал ехидничать или язвить, не пытался меня оскорбить или унизить, поставить на место или просто опустить. Нет, вместо этого Аделион прямым текстом признал, что хочет видеть меня рядом только потому, что ему нравится смотреть на мою внешность. И это, пожалуй, гораздо приятнее всех комплиментов, которые я когда-либо слышала.

Похоже, мне придётся вести себя с этим красавчиком предельно осторожно. Кто знает, какие мысли кроются в его голове на самом деле?

– Умница. – Хмыкнув, лерат спокойно, без какого-либо чувства превосходства отпустил меня и, взяв книгу, откинулся на высокую спинку, возвращаясь к прерванному чтению так, словно ничего не произошло.

Тяжесть исчезла так же внезапно, как и появилась, и теперь браслеты с ошейником стали вновь украшением. Да только теперь я знала: не так уж они просты, как кажется на первый взгляд. Интересно, это все его свойства или же?..

Усевшись пятой точкой на пятки, не собираясь, естественно, стоять перед мужчиной на коленях, я крепко призадумалась над этим пресловутым «или» и далеко не сразу заметила пристальный взгляд. Лишь выразительное покашливание Аделиона привлекло моё внимание, вырвав из размышлений на тему, какой ещё сюрприз мог скрываться в тонко выделанной коже. Вариантов, если честно, насчитывалось много, даже слишком.

Мысленно вздохнув, я повернула голову к лерату, смотрящему на меня не отрываясь, вызывая неприятное желание поёрзать. Но я только вопросительно вскинула брови в немом вопросе, мол, «что теперь-то тебе не нравится, убогий?». Конечно, это хотелось произнести вслух, но я благоразумно промолчала, не желая лезть в бутылку. На фоне последних событий ссориться с ним резко расхотелось…

И, наверное, враждовать ему не улыбалось тоже, потому как, вместо ответа, мужчина выразительно постучал пальцами по ближнему к столику подлокотнику, явно намекая, чтобы я пересела поближе. Посмотрев на этот жест, я прищурилась было и даже приоткрыла рот, чтобы высказаться, но, натолкнувшись на пронзительный взгляд чёрных глаз, в которых невозможно ничего прочитать, как-то неожиданно передумала.

Хорошо, Аделион, в этот раз я тебя послушаюсь… но с большими оговорками в свою пользу!

Не сдержав тяжёлого вздоха, не поднимаясь с пола, я пересела к креслу, как просил лерат, но сделала это по-своему. Просто уселась на пятую точку, опираясь спиной, согнув колени и сложив руки на груди. На мужчину я не смотрела, показывая ему всей позой, что большего он не добьётся. Хотел любоваться – любуйся на здоровье! Только не нужно забывать, что я не статуя, а значит, буду сидеть так, как мне удобно! И вообще…

Что там было ещё, я додумать не успела так же, как и не смогла накрутить себя ещё больше. За моей спиной раздался смешок, в котором не было ни тени неудовольствия или злости, но ощущалось что-то другое. И что именно, я расшифровать не смогла, уж слишком ещё коротко наше знакомство с Аделионом.

А вот ему самому, похоже, ничего не мешало: его рука уверенно, будто так и надо, легла на мою голову, а пальцы начали перебирать тяжёлые волосы. Нет, он не трепал меня, как собачку. Наоборот, медленно и спокойно, я бы сказала – задумчиво, он слегка поглаживал мою макушку, ласкающе заправлял локоны за ухо, вызывая невольную дрожь по телу, ненавязчиво массировал затылок, пропускал пряди сквозь пальцы… Ни на секунду не отрываясь от чтения книги.

Я не могла поверить, наблюдая за его действиями в отражении в листе стали, прибитом к полу перед камином на случай, если шальные искры окажутся за решёткой. Что Аделион хотел этим показать, я не понимала совершенно, но одно знала точно: если таким образом он хотел меня унизить, у него опять ни хренашечки не получилось! Или же он преследовал какие-то свои, иные цели?

Мне не хотелось признаваться, но, думаю, раскусить мотивы и разгадать характер этого мужчины я так просто не смогу…

Размышляла я над его поведением недолго – очень скоро сидеть просто так наскучило. Биться над разгадкой тайн этого сфинкса мне уже откровенно надоело, исходной информации было ничтожно мало хоть для каких-то выводов. А вот Аделиона, похоже, всё устраивало. Его пальцы всё так же неспешно и, признаю, довольно приятно продолжали путешествовать по моей голове.

Решив оставить игры разума, я стала потихоньку оглядываться, стараясь особо не вертеть головой, чтобы ненароком не стряхнуть руку лерата. Ведь, как пить дать, терпение у него далеко не безграничное, а проверять, каковы его пределы, я сегодня не собиралась. Но и рассматривать обстановку комнаты, изученную уже детально, меня совершенно не прельщало. И тогда я, стараясь двигать только рукой, попыталась незаметно умыкнуть со столика одну из книг – ту самую, недочитанную, о жизни и быте орков. Было сложно не столько незаметно стащить её из-под носа лерата, сколько не выдать себя, ведь при каждом движении чёртовы колокольчики начинали позвякивать.

И не знаю как, но мне удалось! Я порядком взмокла, пока доставала фолиант в старой потёртой обложке, но своего таки добилась и, практически не скрывая ликования, аккуратно разложила книгу на коленях, принимаясь за чтение. И не заметила, как Аделион, оторвавшись от своего талмуда, тихо усмехнулся, глядя на мою довольную физиономию.

Не успев как следует привыкнуть к этому миру, я до сих пор забывала, что лерату не нужно видеть и слышать. Он и так прекрасно знал обо всём, улавливая малейшие изменения моих эмоций…

Всё это я поняла гораздо позже, когда погрузилась в чтение с головой и настолько увлеклась описанием жилищ племён орков, что не сразу ощутила на себе пристальный взгляд Аделиона. Очнулась, только когда пальцы лерата несильно потянули за пряди. Сначала я подумала, что он просто запутался в волосах. Но натяжение становилось всё сильнее, заставив меня оторваться от чтения и запрокинуть голову до такой степени, что мой затылок лёг на колено мужчины. Заметив, что добился моего внимания, лерат хмыкнул и молча наклонился вперёд, к моим губам, с определённой целью. Но я, ускользнув в последний момент от попытки Аделиона меня поцеловать, тряхнула головой, недовольная тем, что меня оторвали от занимательного чтива. Усевшись на ковёр, опираясь спиной о кресло, я вновь вернулась к старой книге, написанной на удивление простым языком.

И даже не обратила внимания на хмык сзади, в котором прослеживалась-таки толика недовольства и чего-то ещё. Мне было не до них, орки оказались намного интереснее, причём настолько, что, когда лерат негромко окликнул меня по имени, я услышала его отстранённо и не отозвалась. Лишь только когда книга чудным образом вырвалась из моих рук и воспарила над головой, я возмутилась:

– Эй!

– Не думал, что ты так любишь читать, маленькая маранта, – с тенью насмешки произнёс Аделион, удерживая книгу так, чтобы я не смогла до неё дотянуться не вставая. – Неужели орки тебе настолько интересны?

– Если ты намекаешь, что они интересуют меня больше, чем поцелуй с тобой, то да, это так, – сердито ответила я, разворачиваясь и привставая на коленях, чтобы достать талмуд. Но мужчина иронично вскинул брови и, подняв книгу ещё выше, отвёл руку назад. Мне пришлось опереться ладонью о кресло рядом с его коленом, чтобы предпринять ещё одну попытку завладеть желанной вещью. – Отдай!

– Нет, – хмыкнул лерат и, неожиданно подцепив пальцем ленту на моей шее, потянул на себя.

Я не успела отреагировать, как губы лерата быстро завладели моими в медленном, неторопливом, но сводящем с ума поцелуе, а его пальцы под полоской кожи не давали ни единого шанса освободиться. И хотя он не пил мою душу, чего я боялась больше всего, и я даже не отвечала на поцелуй, это было всё равно… необычно. Властно, но при этом чувственно, и у меня против воли подогнулись колени. А когда Аделион отстранился от моих губ, я, кажется, хрипло дышала, на миг потеряв ориентацию в пространстве.

И мужчина этим воспользовался. Небрежно отбросив книгу на соседнее кресло, лерат повернулся ко мне и, только тогда отпустив, слегка наклонившись, провёл большим пальцем другой руки по моей щеке, усмехаясь, опять же, без злорадства:

– Есть вещи поинтереснее жизненного уклада опостылевших орков.

Если он говорит о поцелуе, я, может, и соглашусь… Но, чёрт, он же развёл меня, как сопливую девчонку!

– И какие же? – выдохнула я, невольно облизнув пересохшие губы, не сообразив сразу, как это выглядело со стороны.

Догадалась, лишь когда и без того чёрные глаза ещё больше потемнели. Но Аделион, не приняв мой жест за приглашение, отпустил ошейник и откинулся на спинку кресла.

– Подарок для тебя, маленькая маранта.

– Подарок? – Я шокированно округлила глаза, садясь на пол и поджимая под себя ноги. Машинально вонзив ногти в пушистый ворс ковра, невольно нахмурилась, глядя на насмешливую улыбку лерата. – Аделион, а ты, случайно, ничего не перепутал?

– А что тебя так удивляет, Карина? – Мужчина насмешливо вскинул бровь, взял с соседнего кресла лежавшую там куртку и посмотрел на меня, весьма озадаченную таким поведением.

А я… Я едва сдерживалась, чтобы не высказать вслух вертевшееся у меня в голове. Он хотел знать, чему я удивлялась в данной ситуации? Да всему! Какой подарок? Зачем? Что это: компенсация за надетый рабский ошейник или попытка загладить чувство вины? Да его в принципе быть не может! Рабыням подарки не дарят! По крайней мере, просто так не дарят…

Тогда что же лерат хочет этим сказать? Пытается таким образом выразить благодарность за поцелуй? Вряд ли. Или же это… предоплата за будущую ночь?

Бли-и-и-ин, а ведь вполне возможно! Да и подобная попытка подкупить как раз в духе средневековья, царившего здесь, и не только его, кстати. Для нашего времени и эпохи такое вообще в порядке вещей. Неужели Аделион думает, что всё будет так просто? Нет уж, я на это не подписывалась!

– Вещам подарки не положены, не так ли? – настороженно и хмуро произнесла я, машинально отодвигаясь чуть дальше, глядя Аделиону прямо в глаза, машинально вскинув подбородок. – Тогда зачем?

– Вижу, слова Литераса крепко врезались тебе в память, – с оттенком недовольства заметил Аделион, закидывая ногу на ногу и вытаскивая что-то из внутреннего кармана кожаной чёрной куртки простого кроя. – Не стоит обращать внимания на болтовню зарвавшегося раба, Карина. Не ищи здесь скрытый смысл, это просто подарок.

– Свежо предание… – вполголоса пробормотала я, глядя на то, что мужчина держал в руке, пристроив её на подлокотнике. – Что это?

– А ты не узнаёшь? – выгнул брови от удивления Аделион и, наклонившись, вложил в мои неуверенно протянутые ладони что-то очень похожее на яйцо. Его пальцы на секунду коснулись моих, вызвав невольную дрожь по телу.

– Нет. А должна? – откликнулась я, разглядывая… действительно яйцо!

Большое, практически круглое, оно с трудом помещалось в ладони, по расцветке напоминая перепелиное. И внутри, отдаваясь вибрацией по тонкой на вид, но плотной шероховатой скорлупе, кто-то не только двигался, но ещё и тихонько, вполне различимо поскуливал!

Господи, что этот лерат мне приволок?!

– Совсем не обязательно… – как-то уж слишком многозначительно протянул Аделион. Я обратила внимание, что поскуливание внутри яйца вдруг стало намного громче и к нему добавилась весьма ощутимая тряска, от которой необычный «подарок» едва не выпал из рук. Вздрогнув от неожиданности, я быстро переложила яйцо на колени и многозначительно посмотрела на лерата, который наблюдал за мной, подперев щёку кулаком и положив ногу на ногу. Прочитав немой вопрос в моих глазах, он кивнул в сторону едва тлевшего камина: – Он мёрзнет. Положи на угли, и, скорее всего, уже завтра он вылупится.

– Он? – Я снова округлила глаза.

Он же не дракона мне приволок, нет? Хотя, кажется, здесь их не существует… но, честно, я уже готова поверить во что угодно!

– Дархар, – всё-таки соизволил ответить на мой вопрос Аделион, слегка постукивая пальцами по подлокотнику и едва заметно улыбаясь каким-то своим мыслям. – Неужели никогда о них не слышала, маленькая маранта?

– Эм… – Дотронувшись пальцами до яйца, я опять вздрогнула, когда внутри кто-то сильно подпрыгнул и тоненько заскулил, заставляя обхватить хрупкую скорлупу ладонями. И хмуро признала, понимая, что выбор у меня опять отсутствует. – Нет. Не слышала. А кто они?

Да, конечно, я могла соврать, а потом поискать информацию в книгах или тайком потрясти Эмита, при условии, если он появится в ближайшее время. Но! А что, если ничего не выйдет, и этот самый дархар, несомненно являющийся живым существом, погибнет в результате моих неумелых действий? Не дай бог, конечно, но закон пакости ещё никто не отменял.

В большинстве жизненных вопросов я – прожжённый циник, ну уж точно не до такой степени! Похоже, придётся понадеяться на русское «авось». В смысле, я выдам своё незнание и буду надеяться, что Аделион ничего не заподозрит. Только, кажется, аукнется мне это решение, ещё как аукнется…

– Я расскажу об этом завтра, – ещё откровеннее улыбнулся лерат, обнажая клыки. И выглядел он слишком довольно, многозначительно и даже подозрительно, но обращать внимание я не стала, особенно когда услышала: – Уже поздно, Карина. Пора спать.

Спать? Блин, спать!

Я совершенно забыла, что мне придётся спать с ним в одной комнате. И ладно бы, если просто в комнате, а может – в одной постели! Ведь если вспомнить странные улыбки Аделиона, его подарок без особой на то причины да и вообще всё его поведение… Вполне возможно, что просто спать, даже далеко не спокойно и мирно, я сегодня просто не буду! Вот чёрт! И что же теперь делать?

Нет, я не наивная. И я понимала, что рано или поздно до этого дойдёт… но к незаметно подобравшейся реальности оказалась совершенно не готова!

Как же всё это не вовремя.

Погрузившись в себя, мысленно просчитывая мало-мальски приемлемые варианты поведения, я пропустила момент, когда Аделион поменял своё положение в кресле. А может, это он двигался слишком быстро, но факт оставался фактом: мужчина вдруг наклонился и, подцепив пальцами ошейник, заставил меня встать на колени. Я едва не выронила яйцо от неожиданности, но лерат, не давая опомниться, быстро прижался своими губами к моим в коротком, но чувственном поцелуе и, отстранившись, погладил щёку пальцем, многозначительно усмехнувшись:

– Надеюсь, когда я вернусь, ты ещё не будешь спать достаточно крепко.

И, поднявшись, ушёл. Просто скрылся за дверью ванной комнаты, оставив меня в шоковом состоянии, с круглыми от удивления глазами и трясущимися от волнения руками.

Из всего, пришедшего в голову, цензурными были только знаки препинания.

Как? Ну как ему удаётся вести себя как заядлый собственник с замашками господина и полноправного хозяина положения, при этом ни капли не задевая моё самолюбие? Я ведь не чувствую себя ущемлённой и униженной, даже когда он тянет за чёртов ошейник, – совсем наоборот, такое властное поведение Аделиона где-то в глубине моей души вызывает удовольствие, отдающееся вполне ощутимой дрожью по телу!

Так и до греха дойти недалеко. Я не монашка, конечно, но так вот сразу падать в объятия первого встречного никогда не входило в мои планы!

Так, Карина, давай-ка собери в кучу растёкшиеся от прикосновений красивого мужчины мозги и думай, как избежать совместной с ним ночёвки! И в первую очередь нужно…

То, о чём следовало позаботиться в первую очередь, напомнило о себе само – яйцо в моих руках буквально подпрыгнуло, едва не вывалившись из ладоней. Обхватив его покрепче, слушая, как из-под скорлупы доносится жалобное поскуливание, похожее на щенячье, я, не вставая с ковра, подобралась к камину. Но остановилась в последний момент, всё ещё сомневаясь.

Там, под скорлупой, находился кто-то живой, а жар от ярко тлеющих углей чувствовался на расстоянии. Положить на них яйцо казалось мне странным и неправильным. Но выбора не оставалось: чудилось, ещё немного – и оно само запрыгнет в камин, слишком уж сильно стал подпрыгивать тот, кто находился внутри.

– Ладно, – тихо вздохнула я и зачем-то обратилась к необычному подарку: – Надеюсь, Аделион действительно знает, как с тобой обращаться.

Удивительно, но яйцо замерло после моих слов, и мне послышалось – его обитатель тихонько тявкнул в ответ. Я тряхнула волосами, отгоняя наваждение, и, осторожно перегнувшись через каминную решётку, быстро положила яйцо на ярко-красные угли. Отдёрнув руки, села, дуя на горячие кончики пальцев и внимательно наблюдая, как отреагирует «подарок» на такое обращение. Но мои волнения оказались напрасны: яйцо дрогнуло один раз и… затихло.

Я понаблюдала ещё с минуту за ним и, когда шевеления вместе с поскуливаниями больше не повторились, глубоко вздохнула, на миг прикрыв глаза.

Теперь оставалось решить ещё одну проблему. Как мне себя вести с Аделионом?

Конечно же ответ на этот вопрос целиком и полностью зависит от самого лерата. Как он себя поведёт, соответственно, то и получит в ответ! И всё же: какую стратегию выбрать?

Вот уж воистину загадка из разряда неразрешимых. Думаю, сфинкс, услышав её, завис бы надолго и вряд ли ожил даже после принудительной перезагрузки. Пришлось бы сносить всю систему к чёртовой бабушке и переустанавливать заново…

Сообразив, о чём я думаю вообще, фыркнула, качая головой. Нервное это всё. Нервное! Нужно успокоиться, взять себя в руки и просто пойти и лечь спать. А там уже буду ориентироваться по ходу дела. Да, именно так я и сделаю!

Бросив ещё один взгляд на яйцо и убедившись, что внутри его никто не ворочается, не скулит и не прыгает, прислушалась к звукам льющейся воды, доносившимся из ванной комнаты. И только потом, оттолкнувшись руками от ковра, поднялась… и тут же рухнула обратно, приложившись коленками: многострадальная лодыжка болела так, что на неё невозможно было наступить!

– Вот чёртов лерат! – ругнулась я, морщась и осторожно вращая пострадавшую конечность круговыми движениями.

Даже попыталась растереть, но лучше от этого не стало. Костеря Аделиона на все лады, с трудом доковыляла до кровати и, нагло сперев самую мягкую подушку и одно из одеял, направилась к кушетке возле двери, на которой обычно спал Эмит. Правда, до неё пришлось добираться, прыгая на одной ноге…

Устроившись со всеми удобствами, я замерла, прислушиваясь всё к тому же плеску воды. О том, чтобы постараться заснуть, речи не шло – всё равно не смогу, пока ближайшее будущее не станет хоть немного яснее, а притворяться толку нет. Аделион всё равно почувствует.

И к тому моменту, как лерат вернулся обратно в комнату, я уже накрутила себя так, что едва не подпрыгнула, услышав голос мужчины, в котором слышалась неприкрытая насмешка и некоторая многозначительность:

– Значит, ты решила спать там, маленькая маранта?

С трудом уняв сильно заколотившееся сердце, я тихо хмыкнула и, отвернувшись, натянула одеяло по самые уши. Он же не дурак, надеюсь, столь явный намёк поймёт…

Впрочем, надеялась я зря: звук шагов, немного приглушённый ковром, чётким ритмом заставлял дёргаться пульс в моих висках. Я догадывалась, в какую сторону направлялся Аделион, предполагала, зачем именно, и от этого становилось только страшнее. И его приближения я не видела, так что вполне предсказуемо вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего плеча.

Лерат только иронично вскинул бровь, глядя сверху вниз. А когда начал наклоняться, натянутые до предела нервы заставили меня судорожно дёрнуться в очередной глупой попытке сбежать, поднырнув под руку мужчины. Напрасной и бесполезной попытке: я успела сделать только шаг в сторону от изголовья кушетки, и моментально оказалась прижата к стене с задранными вверх руками, легко удерживаемыми Аделионом.

Сердце моментально ускорилось в несколько сотен раз.

Мужчина усмехнулся, обнажив клыки, и я едва сдержалась, чтобы нервно не сглотнуть – его лицо находилось слишком близко от моего. Я даже чувствовала его дыхание, несмотря на грохот в ушах, и довольно нервным жестом облизнула пересохшие губы, смотря в бездонную черноту глаз лерата.

Довольно улыбнувшись, Аделион легко оттолкнулся от стены и, отпустив запястья, медленно провёл по моей руке сверху вниз, едва касаясь кожи кончиками пальцев, до края закатанных рукавов рубашки. А затем одна его ладонь упёрлась в стену рядом с моей шеей, слегка задевая её, вторая же продолжила своё путешествие вниз. Плавно перешла на щёку, гладя её уже костяшками, потом вдоль скулы, линии подбородка и, остановившись там, несильно надавила, заставляя поднять голову. В горле мгновенно пересохло, когда мужчина провёл вдоль шеи носом, практически касаясь кожи и глубоко вдыхая одному лишь ему ощутимый запах. И всё это медленно, чувственно, уверенно…

От лёгкого поцелуя над ключицей меня здорово тряхнуло, а с губ против воли сорвался судорожный вздох. И в тот же миг всё переменилось. Оставив мою шею в покое, мужчина, жар полуобнажённого тела которого я ощущала даже сквозь грубоватую ткань рубашки, отпустил мой подбородок и склонился над моим лицом, приближаясь к губам. Ладони мгновенно вспотели, и, сжав пальцы в кулаки, я зажмурилась, отворачиваясь, уверенная, что на этот раз поцелуя не избежать, но…

Ничего не произошло.

Приятный аромат, исходящий от его волос, внезапно исчез, а вместе с ним и согревающее меня тепло. И не успела я открыть глаза, как раздался громкий щелчок, и пострадавшую лодыжку пронзила боль. Вместе с этим ушла тяжесть в браслетах, которые, повинуясь воле лерата, продолжали удерживать мои руки в поднятом положении, даже когда он их отпустил.

С негромким «ауч» я шмякнулась на пятую точку.

А Аделион… он просто ушёл! Просто развернулся и направился к кровати так спокойно, словно ничего не произошло. Я глупо таращилась на его голую спину, под загоревшей кожей которой красиво перекатывались мышцы. На лерате были только чёрные свободные штаны из ткани, похожей на тонкий атлас, но удивили меня вовсе не они. А то, что мужчина неожиданно оставил меня в покое и, сменив место дислокации, коли можно так выразиться, вправил мою вывихнутую лодыжку! И как, прошу прощения, это понимать? Он что, проверяет мои нервы на прочность? Круто! Ещё пара таких проверок, и я уже завтра начну хлестать валерьянку литрами! Если, конечно, она в этом мире имеется…

Боль потихоньку отступала, пока наконец не исчезла совсем. Но, признаться, она меня мало волновала. Всё так же сидя в углу, я с настороженностью наблюдала, как лерат, потушив свечи в светильниках специально предназначенными для этого щипцами, спокойно устраивался в кровати, забыв, похоже, о своей недавней цели. То есть обо мне, совершенно сбитой с толку таким поведением.

И я поверила бы, что именно моя реакция на его прикосновения заставила оставить меня в покое, если бы не одно но. Всё это время лёгкая многозначительная полуулыбка не сходила с его губ!

Это нервировало. Причём до такой степени, что когда мужчина по-хозяйски растянулся на постели, я торопливо шмыгнула на кушетку и быстро закуталась в одеяло так, что наружу выглядывал только нос. Совсем как в детстве, когда я верила, что мягкое одеялко убережёт и защитит меня от внезапного нападения кровожадного бабайки…

Правда, теперь вместо воображаемого монстра был вполне настоящий, и в голове его творилось чёрт знает что. И это напрягало: в отличие от лерата намерения существа моих детских фантазий были куда понятнее!

Тишина, повисшая в комнате, давила на уши, раздражая и без того натянутые нервы. В итоге я провертелась на узкой кушетке не один час, то накручивая себя до невозможности, то успокаиваясь, то заново начиная строить версии, то снова погружаясь в отстранённые воспоминания. А потом ещё, совершенно некстати, вернулись те чувства, что я испытала, когда этот невозможный мужчина ко мне прикасался. Меня моментально бросило в жар, и всё стало только хуже – кожа кушетки неприятно прилипала к телу.

Понятия не имею, как Эмит спал всё это время на этой жёсткой пародии на спальное место, но заснуть на ней я не могла ещё долго, вертясь с боку на бок, зажимая колокольчики краем одеяла, чтобы они не звенели. И хотя глаза слипались, отправиться к дядюшке Морфею в гости никак не получалось.

Но в какой-то момент вдруг поняла, что напряжённое состояние начинает меня покидать. Неожиданно ушла нервозность, за ней опаска, с которой я то и дело косилась на кровать с лератом, потом сомнения в том, что Аделион действительно оставил меня в покое, а после исчезло и недоверие насчёт дальнейшей спокойной ночи. Таким же странным образом потихоньку испарился и страх, что проснуться я могу совсем не там, где засыпала, лёгкая возбуждённость от воспоминаний, недоумение…

Клубок чувств и хоровод сумбурных эмоций медленно, но уверенно разматывался, тонкой нитью уходя за грань моей души, оставляя в покое и давая возможность расслабиться. Широко зевнув, я высунула ступни из-под одеяла, пристраивая голову на подушке, чувствуя себя уже спокойно. Теперь я могла мирно заснуть, но прежде чем отключиться, мозг пронзила неожиданная догадка.

А ведь всё это неспроста. Так быстро успокоиться я не смогла бы – скорее всего, проворочалась бы до самого рассвета, вырубившись с первыми лучами солнца уже от банального недосыпания. Нет, тут мне явно помогли, и дайте угадаю, кто?

– Чёртов лерат, – тихо пробормотала, чувствуя, что бороться со сном уже нет никаких сил.

И я не стала сопротивляться, плавно, но окончательно погружаясь в его уютные, мягкие объятия… Лишь где-то на периферии сознания ответом мне стал тихий смешок Аделиона.

* * *

Проснувшись с наступлением рассвета, Аделион не спешил вставать с кровати. Удобно расположившись на подушках, закинув руки за голову, лерат позволил себе несколько минут полежать просто так, ожидая, когда организм проснётся окончательно. Практически бессонная ночь давала о себе знать, но, несмотря всего на пару часов отдыха, Лион чувствовал себя вполне бодрым – эмоции Карины, что он забрал ночью, дали ему приличную подпитку, которой вполне хватит ещё на несколько ночей вперёд. Даже если за всё это время он ни на миг не сомкнёт глаз.

Маленькая маранта… Она оказалась такой забавной в своих метаниях.

Ясно, чего провидица ждала от Аделиона на самом деле. Увлёкшись сначала тщетными попытками избавиться от ошейника, затем книгой, а потом и внезапным подарком, девушка совершенно не задумывалась о предстоящей ночи в его обществе. А когда мужчина намекнул… Реакция Карины превзошла все его ожидания. Наверняка она успела многое себе напридумывать, вот только вряд ли её мысли хоть немного приближены к истине.

Конечно, жаль разочаровывать Карину, но брать её силой не входило в планы лерата. Этого она и ждала, хотя не так уж и страшилась его близости. Совсем наоборот – ей не удалось скрыть, что ей нравятся его прикосновения. И Аделион мог с лёгкостью воспользоваться этим, но…

Прикасаться к маленькой маранте становилось просто опасно – слишком велик соблазн не сдержаться. Даже растеряв после падения с лестницы, продолжительного выздоровления и отсутствия свежего воздуха большую часть своего лоска, девушка всё же осталась дьявольски соблазнительной. Держаться от неё на расстоянии не было никакой возможности, как и желания. К тому же магические колокольчики хоть и впитывали в себя большую часть её эмоций, не давая им, как раньше, выходить за пределы комнаты и дразнить обоняние остальных обитателей Тёмной крепости, но не могли полностью справиться с их количеством. Диапазон её эмоций и чувств имел прежнюю глубину. Ощущать их так близко, держа при этом своевольную рабыню в своих руках, но не поддаться соблазну и не выпить её душу до дна…

Это невозможно.

А магическая энергия, щедро распространяемая вокруг себя Кариной, слишком ценна, чтобы потерять её вот так, просто не сумев в один прекрасный момент удержать в узде собственные желания. Какой бы ни была её душа, рано или поздно и она исчерпает себя, не выдержав многочисленных опустошений, растворится в небытие, оставив после себя лишь окоченевшее тело.

Аделиону такой исход не нужен. Маленькая маранта должна принадлежать ему и душой и телом до тех пор, пока это возможно.

В отличие от своего брата Соломона ценить подобные подарки капризной Фортуны второй наследник Рос’шата умел и терять их из-за собственной несдержанности не собирался. Конечно, если он сам захочет и тело и душу Карины так, как это было в первый день их знакомства, остановить его не сможет ни сама девушка, ни ошейник, ни даже дархар, который довольно скоро войдёт в полную силу при правильном с ним обращении.

В отличие от своей маленькой рабыни Аделион действительно знал, что делать с такими существами…

Маранта тоже обязана знать, кто такие дархары, откуда они появляются и для чего их выводят. По крайней мере, настоящая маранта…

И если сегодня вечером, когда магическое существо покинет своё обиталище и обретёт хозяйку, которую будет оберегать и защищать даже ценой своей жизни, а на Карину не снизойдёт ожидаемое Аделионом озарение, все сомнения на её счёт сойдутся в единое целое, сложившись как части головоломки.

Если повелитель льда ещё не осознал, кто Карина на самом деле, Аделион с радостью поделится с ним этой новостью. Ведь странности девушки сразу почувствовал не только блондин. Эта маранта слишком отличалась от остальных, и так, что закрыть глаза на её поведение не представлялось возможным.

Она умна и достаточно хитра – стоит только вспомнить, как она осторожно испытывала терпение Аделиона вечером, аккуратно пытаясь выяснить границы дозволенного ей поведения. Она не смирилась с ролью рабыни и явно не собиралась мириться в дальнейшем. И всё же пошла на некоторые уступки, в чём-то действительно подчиняясь ему… но только на своих условиях.

Она не плакала, не капризничала, ничего не требовала, не устраивала истерики, не пыталась снова сбежать или наложить на себя руки. Нет, маленькая маранта словно ждала чего-то, попутно пытаясь разузнать обо всём происходящем вокруг. Она достаточно легко подстраивалась под новые для себя обстоятельства, и, хотя допустила уже слишком много ошибок, в её словах не было ни капли лжи и фальши. Провидица никогда не лгала и не отмалчивалась – нет, Карина предпочитала открыто говорить правду или же весьма талантливо недоговаривать.

Маленькая маранта, не достигшая ещё своего совершеннолетия, жившая долгие годы среди подобных ей, под строгой опекой наставниц, научиться подобному не могла никоим образом. Поведение провидицы, попавшей в плен к оркам и подаренной в качестве рабыни, должно быть совершенно иным.

А то, что творила Карина, шло вразрез со всем, что раньше приходилось видеть Аделиону. Маранты уже не раз были в его собственности, и он успел их достаточно изучить, чтобы с первого дня заподозрить Карину.

Нет, она не была непредусмотрительно глупой. Ей просто недоставало информации, чтобы успешно притвориться истинной представительницей своего народа. Она достаточно быстро выдала себя, хотя… Будь на его месте кто-то другой, и, возможно, судьба маленькой строптивой рабыни обернулась бы иначе.

Наследник лератов был несказанно рад, что подобное сокровище попало именно в его руки.

На данный момент осталось только проверить, прав ли Эмит насчёт силы её положительных эмоций. А это уже вопрос времени, нужно только дождаться появления дархара.

По губам лерата пробежала улыбка, когда он почувствовал лёгкое недовольство спящей маранты. Откинув одеяло и вставая с кровати, мужчина огляделся и без труда обнаружил его причину. Судя по неловкой позе, за ночь, проведённой на неудобной кушетке, тело Карины элементарно затекло.

Неслышно преодолев разделяющее их пространство, лерат остановился возле спящей пленницы, которая, ворочаясь во сне, запуталась в одеяле и сильно свесилась со своего ложа, собираясь через пару минут банально свалиться на пол.

Присев на корточки, Аделион тихо усмехнулся и, дождавшись вполне предсказуемого момента, легко поймал маранту до того, как её голова соприкоснулась с холодным мрамором. Упало лишь одеяло, а мужчина поднялся, спокойно удерживая на руках почти невесомую, как пушинка, маранту. Она даже не проснулась – по всей видимости, сказалась бессонная ночь.

Дойдя со своей ношей до кровати, мужчина осторожно положил Карину на тонкую простыню, стараясь не разбудить, и удовлетворённо хмыкнул, глядя, как девушка потянулась во сне. Так и не проснувшись, маранта перевернулась на бок, обняв руками угол подушки, и только тогда её эмоциональный фон наконец пришёл в норму.

Аделион не собирался нарушать покой своей пленницы до тех пор, пока не вылупится дархар – ему нужна была чистая реакция на будущего защитника, незамутнённая другими эмоциями и впечатлениями. Отчасти поэтому он перенёс Карину с неудобного ложа. Но причина такого поступка крылась и в другом: уж слишком был велик соблазн поддразнить маленькую маранту, заставить её понервничать ещё раз, путаясь в догадках и ломая голову над тем, почему же один из наследников земель лератов обращается с ней подобным образом.

А ответ был очевиден. Кроме опасений просто не сдержаться, Аделион ещё не хотел превращать её в запуганную рабыню, боящуюся каждого шороха. Для чего это делать? Чтобы подчинить себе целиком и полностью?

Лерат тихо хмыкнул, проведя согнутым пальцем по щеке маранты, едва касаясь бархатистой кожи.

Она и так принадлежит ему, хотя не признаётся. И ему это нравится. Её непокорность, её красота, её нрав и умение добиваться своего. Эти качества не были показными и привлекали лерата более всего. Притворство и игра, достаточное количество которых Аделион успел повидать, порядком утомляли. Присутствие же Карины в его жизни подобно глотку свежего воздуха. Нового, незамутнённого предательством и обманом, чистого, лишённого всякой корысти и необычного, наполненного тайнами и загадками, а оттого ещё более желанного… И кто знает, что ещё она выкинет?

Подобные мысли крутились в голове лерата всю первую половину дня, пока он занимался привычными делами. Во время тренировки на плацу, обхода замка и других обязанностей, которые он делил с Соломоном, к сожалению далеко не поровну, ему не сразу удалось от них отвлечься. Но когда минул полдень и после небольшой трапезы, проходившей в одной из малых столовых в обществе нескольких аристократов, Аделион поднялся в свой кабинет, его размышления вернулись в прежнее русло. Ему никак не давала покоя своенравная пленница, спящая в башне…

Он попытался отрешиться от лишнего и сосредоточиться на своих обязанностях и делах, требующих вмешательства, но… Бесполезно. Все мысли занимала только Карина. И даже не она сама, а её будущая реакция на появление дархара. Слишком многое от неё зависело…

В конце концов Лион отложил в сторону документы, которые просматривал, по несколько раз читая одну и ту же строчку на желтоватом пергаменте, так и не вникая в смысл написанного, откинулся на спинку кресла, заложив за голову руки, закинул ноги на край стола и устремил взгляд на одно из больших зеркал, висевших напротив стола, по обе стороны входной двери. Таких же, как в его спальне. Именно они образовывали зеркальный коридор, позволяющий совершать краткий переход из одной башни в другую, не пользуясь лестницами и не попадая никому на глаза. Лион всегда предпочитал уединение шумной компании, в которых Соломон же, напротив, чувствовал себя как рыба в воде.

Зеркала были не только способом перемещения – кроме всего прочего, они позволяли повелителю стихий наблюдать за всем, что происходило в Тёмной крепости в тех местах, где был хоть небольшой осколок настоящего зеркала.

Щёлкнув пальцами, лерат улыбнулся, когда яркая гладь одного из зеркал затуманилась, а затем сменила отражение. Как ни странно, но он словно почувствовал этот момент – его маленькая гостья, временная хозяйка его покоев, как раз проснулась.

Аделион довольно оскалил клыки, глядя, как сонная девушка оглядывается по сторонам, силясь понять, где, а главное, как она оказалась. Осмотрев своё предыдущее место ночлега, а потом нынешнее, Карина нахмурилась, а убедившись, что в комнате никого нет, встала на кровати на четвереньки, осторожно заглядывая в приоткрытую дверь ванной. Спустя пару секунд она уже сидела на краю постели, свесив ноги, и до мужчины донеслось вполне различимое и ставшее знакомым ругательство:

– Чёртов лерат!

Примерно представляя, что это значит, Аделион согласно кивнул, гася смешок, и, слегка прищурившись, продолжил наблюдать за марантой, которая, зевая и потягиваясь, дошла до камина и взглянула на то место, где накануне оставила яйцо с дархаром… и со всего маху, видимо от неожиданности, села на пол, растерянно моргая и чуть приоткрыв рот от изумления.

Что ж, неудивительно. Яйцо за одну ночь на тёплых углях увеличилось практически вдвое, и если лерат прекрасно знал, что так и будет, то для Карины это стало нежданным сюрпризом.

Девушка озадаченно почесала затылок, явно недоумевая, как это произошло и почему. И опять же её реакция была не показной – настоящая маранта никогда не удивилась бы скорости роста магического существа. Но Карина по всем признакам действительно никогда не имела с ними дела.

Конечно, подобному можно найти оправдание: забывчивость, потеря памяти, наплевательское отношение к традициям собственного народа, отсутствие интереса к подобному виду животных… Вариантов, объясняющих необычное поведение маранты, десятки.

И всё же Аделион оставался уверен, что все возможные предположения далеки от истины. Да, девушка явно обладала знанием местного языка и смогла прочесть записку, оставленную лератом на круглом столике, и прекрасно поняла её смысл, раз поспешила пристроить слегка покачивающееся яйцо на небольшой подушке, торопливо взятой с кровати. И, кстати, именно поэтому она не вздрогнула от неожиданности и не поспешила открыть дверь спальни, когда раздался негромкий стук в неё. А значит, она действительно читала книги, не притворялась…

Мнение Лиона относительно Карины укрепилось окончательно.

Убедившись, что девушка забрала поднос с едой, оставленный для неё за дверью, лерат на несколько минут отвлёкся. Притянув к себе небольшой квадратный лист пергамента, лежащий в невысокой стопке ему подобных, набросал пару аккуратных строк изумрудными чернилами. Они мгновенно исчезли, едва впитавшись в бумагу, и перед Аделионом вновь лежал девственно-чистый лист. А прочесть написанное на нём сможет только тот, кто обладает порошком из сушёных корней редкого растения, чей сок был использован для приготовления именно этих невидимых чернил. Достаточно посыпать им пергамент, и всё тайное станет явным – хотя ничего сверхсекретного в записке и нет. Наследник лератов всего лишь просил Эмита вернуться на день раньше окончания его короткого отпуска. Необычные чернила же означали необходимость обсудить что-то важное только при личной встрече.

Убрав чернильницу в один из ящиков стола, Аделион провёл пальцем по центру пергамента, и он сам собой ловко сложился в маленькую аккуратную птичку. Взмахнув бумажными крылышками, магический вестник неслышно щёлкнул острым крошечным клювом и вылетел в приоткрытое окно, безошибочно направившись в сторону нужного адресата. Мужчина же, мельком взглянув в зеркало, решительно притянул к себе отброшенные ранее документы.

Пока Карина завтракала, он стал разбираться с бумажной волокитой, значительную часть которой спихнул на него Соломон. И теперь лерат уже гораздо спокойнее занялся своей нудной до зубовного скрежета, но действительно необходимой работой.

И отвлёкся от неё спустя час, когда боковым зрением заметил движение в зеркале. Оторвавшись от бумаг, Аделион удивлённо вскинул брови, заметив, что Карина куда-то собирается. Зеркало возле двери давало прекрасный обзор, невероятно чётко отображая малейшие движения девушки.

Нужно признать, что они оказались весьма интересными: засучив рукава рубашки до локтей и закатав великоватые ей штаны до колен, маленькая маранта сноровисто обмотала щиколотки ремешками сандалий, тех самых, в которых была подарена лерату. Затем она кое-как собрала длинные волосы в пучок на макушке и ловко, явно отточенным жестом закрепила его найденным на столе карандашом. Заложила за ухо ещё один и зажала под мышкой скатанные в рулон чистые листы пергамента, хранившиеся в небольшой нише под столешницей. Прихватив яйцо вместе с подушкой, девушка пробралась к входной двери и, отодвинув засов, чуть её приоткрыла, выглядывая в коридор башни. Выставив за дверь поднос с грязными тарелками, чтобы слуги могли его забрать, маранта вышла из поля зрения лерата, зеркала не могли больше её отображать.

Раздался едва слышный скрип тяжёлой двери, обитой железом, и всё стихло. Карина ушла.

Первым порывом Аделиона было пойти и вернуть назад в спальню эту сумасшедшую девчонку, которая неизвестно что задумала, а затем преподать ей настоящий урок покорности, чтобы в её голове больше и мысли не возникало о побеге! Но ещё до того, как лерат встал, он успел вспомнить, с кем имеет дело. Мышление Карины многим отличалось от остальных, а значит, сбегать она явно не собиралась. Но и сидеть взаперти не могла, прекрасно помня, чем её выход из спальни закончился в прошлый раз. Единственным местом, куда она могла пойти без опаски, был балкон наверху, а если маранта прихватила с собой чистый пергамент и карандаши и если прибавить к этому рассказ Эмита, насколько девушке понравился вид с башни… Она всего лишь решила порисовать. Не осталась смирно сидеть в углу, не стала рыдать в подушку над своим положением, не принялась искать способы свести счёты с жизнью, не стала даже прибираться или же делать что-то ещё, положенное её нынешнему статусу. Нет, она просто решила провести время с пользой и удовольствием!

Аделион усмехнулся, вновь закидывая ноги на стол и осматривая пустующее пространство своей спальни через зеркальную поверхность. Из этой маленькой маранты действительно выйдет никудышная рабыня! И побери его неизвестный чёрт, упоминаемый Кариной при каждом удобном случае, это с каждой минутой начинало нравиться ему всё больше и больше…

Вернулась девушка в спальню несколько часов спустя, при первых признаках приближающегося вечера. Появившись в поле зрения Аделиона, когда солнце начало закатываться за горизонт, маранта пристроила подушку с яйцом возле давно потухшего камина, скинула сандалии и, вытащив из волос карандаши, развалилась прямо на ковре. Пергамента при ней не было, а выглядела Карина довольно уставшей, растрёпанной, но невероятно довольной. Заложив руки за голову, она мечтательно устремила взгляд куда-то в потолок, медленно водя ступнями из стороны в сторону…

Лион удивлённо вскинул брови, отложив порядком опостылевшую бумажную работу, до сих пор не законченную. На сегодня лимит его терпения давно был исчерпан, и он ждал подходящего случая или возможности, чтобы переключиться на что-нибудь другое. И такой шанс представился, когда Карина вновь показалась ему на глаза. Он не мог понять, чем же ещё занималась его необычная пленница на балконе, кроме рисования, – через зеркала он ясно видел, как грубая рубашка, намокшая от пота, липла к телу. И в его голове не нашлось ни единого объяснения!

Мысленно перебирая один вариант за другим, Аделион наблюдал, как маранта, устало поднявшись с пола, потянулась и, чуть прихрамывая, подошла к лежащему на подушке яйцу. Потрогав скорлупу, озабоченно нахмурилась. Оглядевшись по сторонам, она прищёлкнула пальцами и, раздобыв в высокой корзине, стоящей за камином, лучины и поленья, проворно развела огонь в камине, чем вызвала многозначительную усмешку лерата. Подавшись вперёд, мужчина опёрся локтями на стол и, склонив голову, коснувшись лбом переплетённых пальцев, тихо рассмеялся.

Устраивать проверки больше не имело смысла – не зная, что за ней наблюдают, Карина показала всё, что он хотел увидеть…

Маранты никогда не имели дел с огнём. И не потому, что не умели с ним обращаться, а потому, что запрещено. Нарушить приказ не осмелился бы никто и никогда, ибо все провидицы без исключения знали, чем грозит им данный источник тепла и света. Они банально боялись, и страх был полностью оправдан: одна малейшая искра от костра могла лишить дара любую из них. А для марант это хуже смерти.

Сомнений больше не оставалось. Его маленькая рабыня была кем угодно, только не настоящей марантой…

Глава 7

Вряд ли круче есть азарт:

Жертве подарить инфаркт…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Растёкшись по ванне в позе медузы, я с удовольствием отмокала в горячей воде, смывая с себя пот и усталость, приобретённые за время, проведённое на балконе. Плодотворное, должна сказать…

В принципе, тело маранты меня устраивало, за исключением некоторых моментов: от природы провидица была красивой, но недостаточно тренированной. Проще говоря, физически не особо развитой. К тому же ей явно не хватало гибкости, а те мышцы, что были, довольно прилично одрябли за время отлёживания в постели после аттракциона под названием «навернись с лестницы и останься при этом в живых». Это мне не нравилось.

И все эти недостатки я собиралась исправить в то время, пока лерат пропадал чёрт знает где. Хотя почему чёрт знает? Вполне даже понятно.

Титул и власть накладывали на Аделиона некие обязательства, а будущий владелец Тёмной крепости, насколько я успела его узнать, не стал бы ими пренебрегать или откровенно лениться. Нет, легкомыслием лерат не страдал, скорее даже наоборот, он был очень предусмотрительным и далеко не глупым…

И осознание этого факта предрекало в мой адрес скорые неприятности. Не знаю, правда, какие, но не сомневаюсь ни на миг – они не заставят себя ждать. Уж слишком… непредсказуемо поведение Аделиона.

Например, почему он вчера меня домогался, а потом вдруг оставил в покое? Или на черта перетащил утром на кровать, а потом просто ушёл? Как он узнал о пострадавшей ноге через закрытую дверь, и не связано ли с этим большое овальное зеркало на колёсиках в тяжёлой бронзовой раме, стоявшее почему-то прямо напротив ванны и явно специально оставленное на этом месте после водных процедур Аделиона?

Ухватившись за скользкие бортики, я слегка потянулась, покосившись на это зеркало, которое, повинуясь внутреннему чутью, заранее передвинула к стене. У меня было одно предположение на его счёт и даже логически обоснованное: лераты ведь были повелителями стихий, а Аделион, по словам Эмита, владел всеми… Списка того, что в этом мире считали за стихии, у меня, к сожалению, нет, но металл, вероятнее всего, в него в том или ином виде включён.

А ведь серебро, которым покрывают зеркало изнутри, – тот же металл, верно? И что, если…

Что, если лерат мог наблюдать за мной через него?

Любопытная версия. Любопытная и интересная, хотелось бы её проверить, и желательно как можно скорее. Нужно только придумать, каким именно способом опровергнуть или доказать её.

Впрочем, этим я займусь потом. Время уже поджимало: день заканчивался, солнце практически село, а значит, Аделион мог вернуться в любой момент. И мне не хотелось, чтобы он застукал меня в ванне. Замка или задвижки на двери не нашлось, да и сильно сомневаюсь, что их наличие остановит мужчину. Если он по-настоящему захочет увидеть, то пройдёт, увидит и даже сделает, что захочет. И сил его остановить у меня просто не хватит.

Дразнить наследника Амил Ратана лишний раз не стоит.

После торопливого выбирания из ванны вдруг выяснилось, что мне совершенно нечего надеть… Да, знаю, это извечная проблема всех женщин, но в моём случае она стала просто катастрофической! Пропахшие потом рубашку и штаны я постирала и пристроила сушиться на подоконнике, тот наряд, в котором меня подарили, натягивать на распаренное тело не хотелось, а в шатре, что выдавали здесь за ночную рубашку, я постоянно путалась. От тренировки хромота возобновилась, и хотя боли в ноге после принятия ванны уже не было, нависала вполне реальная угроза элементарно запутаться в длиннющем подоле и свалиться откуда-нибудь ещё.

Оставалось только полотенце. Или…

Я многозначительно покосилась на шкаф, стоящий в ванной. Его нутро я уже изучила – там по большей части лежали полотенца и постельное бельё, но видела я и несколько простых мужских рубашек всё в том же пиратском стиле разных цветов. Их ткань была чуть грубее основной одежды Аделиона, да и попроще. Видимо, предназначались как домашняя одежда, ну или что-то вроде этого.

Одну из них, тёмно-зелёного цвета, я и позаимствовала. Благо хоть, с нижним бельём проблем не возникло: Эмит обеспечил меня целой корзиной оного, молча сунув в руки плетёную тару. Стеснялся, наверное.

Рубашка, разумеется, оказалась велика на энное количество размеров. Рукава я закатала, длиной она доходила мне ниже середины бедра, а вот с треугольным вырезом с отсутствующей шнуровкой возникли небольшие проблемы – руками размахивать однозначно не рекомендовалось, дабы не выставить на обозрение свои верхние девяносто. Ну, или сколько их там у маранты?

Ладно, сей момент я переживу как-нибудь… Так, а не входная ли дверь там хлопнула?

Затравленный взгляд, направленный в сторону выхода из ванной, сдержать не удалось. Возвращение лерата в очередной раз сбило меня с толку – я, как и прежде, совершенно не представляла, что можно от него ожидать.

Ладно, нужно взять себя в руки, а то от охватившего меня напряжения даже колокольчики на шее стали тихо позвякивать. Мне они и так порядком надоели за сегодняшний день.

Собрав волю в кулак, с трудом заставляя себя не нервничать, я встряхнула кисти рук, стряхивая напряжение, и, бросив последний взгляд в зеркало, шагнула к двери. Но открыла не скоро – долго ещё стояла, прислушиваясь к звукам извне. А их, как ни странно, не было… Чёрт, неужели мне показалось?

Нет, это были не глюки – лерат действительно находился в комнате, привычно развалившись в кресле, закинув ноги на один подлокотник и опираясь на второй. Он расслабленно смотрел на игру языков пламени, а лицо его было спокойным, словно он просто отдыхал, думая о чём-то ненавязчивом.

Завидую. Мне бы его спокойствие…

Остановившись на секунду возле прикроватного столика, чтобы взять щётку для волос, я невольно покосилась на Аделиона. Всё-таки он красивый мужчина… и опасный. С его появлением в спальне атмосфера как-то неуловимо изменилась, хотя никакой угрозы или напряжения я не чувствовала. В чём тут дело, не могу сказать, как и расшифровать причину своего волнения, кроме вышесказанной.

Сжимая длинную деревянную ручку овальной щётки, я медленно подошла к камину, уселась совсем рядом с решёткой, спиной к мужчине, который спокойно за мной наблюдал, и поправила яйцо на подушке. И только тогда, согреваясь теплом от весело трещавших поленьев в камине, принялась расчёсывать и сушить тяжёлую копну волос, мысленно радуясь предусмотрительно разожжённому огню.

Кстати, заготовленные поленья и лучины, а также кора для растопки, обнаруженные за камином, оказались… берёзовыми! Серьёзно, уж что-что, а дерево с просторов родной Сибири я отличу! И присутствие кусочка родного мира в фэнтезийной вселенной, признаться, меня попросту убило. Ладно, Аделиона не было рядом – как бы я тогда объяснила свой шок?

Яйцо, лежащее рядом на подушке, вздрогнуло и подпрыгнуло, заставив на него покоситься. Кажется, лерат говорил, что дархар должен вылупиться сегодня вечером… Неужели его время уже подошло?

Но нет. Больше яйцо не двигалось и даже не дрожало, как сегодня днём на балконе, пока я не догадалась укутать его в тёплое лоскутное одеяло, сложенное на качелях. Мысленно вздохнув, я принялась было за просушку волос дальше, но меня остановил спокойный, как безмятежное море в штиль, голос Аделиона:

– Тебе идёт моя рубашка.

– Пришлось одолжить, – пожала я плечами, пальцами распутывая мокрые пряди и не глядя на мужчину. – Надеюсь, ты не против.

– Нет, – так же спокойно отозвался лерат, подперев щёку кулаком, насколько я могла судить по его отражению в листе стали на полу. – У тебя проблемы с одеждой, Карина?

– Точнее, с её наличием, – не удержалась я от короткого хмыка, хотя хотелось промолчать. Не хватало ещё, чтобы лерат расценил это как упрёк или жалобу.

Мы, земляне, люди гордые, по крайней мере, я – точно, и жалоб, касающихся моего нынешнего положения, наследник Тёмной крепости не дождётся. Что бы он ни сделал и ни сказал.

– Я решу эту проблему, – слегка недовольно ответил Аделион, и я на миг замерла.

Этого мне ещё не хватало!

– Спасибо, но не нужно, – как можно мягче произнесла я, повернув голову, но по-прежнему не глядя на лерата. – Мне вполне хватит того, что есть.

– Почему нет? – Мужчина склонил голову набок, и голос его звучал с ноткой любопытства, да… Но любопытством наигранным, таким, словно именно отказа он от меня и ожидал.

Хм, значит, раскусил меня, да, умник? Ну что ж, как говорят, получи, фашист, гранату!

Отложив щётку, я развернулась и, упрямо задрав подбородок, усмехнулась:

– За все подарки приходится платить, не так ли? Аделион, я девочка далеко не глупая и хорошо разбираюсь в подобных вещах. Мне ничего не нужно. Хватит и дархара.

– Гордая маленькая маранта, – неожиданно раздался смешок лерата, который, как оказалось, наблюдал за мной, насмешливо прищурившись. – Так вот о чём ты думала всё это время?

– Я о многом думала, – передёрнула я плечами, отворачиваясь. Но гривой влажных волос заниматься не стала, только тоскливо посмотрела на полыхающий огонь в камине и раздражённо ответила: – Ещё скажи, что я не права?

– Отчасти – да, – шокировал меня Аделион, буквально заставив выпучить глаза. – Я не попрошу ничего взамен, Карина. Даже если она тебе не нужна, завтра принесут одежду и оставят за дверью. Просто так, без каких-либо обязательств с твоей стороны. Считай это моей прихотью.

О, кажется, я понимаю. Красивой игрушке нужна красивая обёртка, не так ли? Ладно, проглотим и это… Я больше чем уверена: что попало лерат не притащит. А раз так, то сопротивляться и задирать нос не буду, даже если я не права и завтра обнаружу за дверью кучу хлама не первой свежести. Ходить-то мне действительно не в чем.

Но, блин, как он опять умудрился поставить меня перед фактом, сделав всё по-своему, но не загнав меня в неловкое положение? И вроде бы я настояла на своём, и он оставил последнее слово за собой… И оба добились своего, и остались вполне довольны и счастливы исходом дела. Как, вот как ему это удаётся?!

Во мне то поднималась, то проходила злость на мужчину, точнее, на его необъяснимое для меня поведение. Я не могла понять, что им двигало, почему вдруг проснулось это бескорыстие? Он не обращался со мной, как с обычной рабыней, и многое позволял, но почему? Я ведь точно знаю – ему что-то нужно. Но что именно? Эмоции и чувства, это понятно, да… Но почему именно мои? Чем они так отличаются от других марант? И не может ли это быть как-то связано с тем, что я из другого мира?

Пуф-ф-ф… нет, всё, у меня уже здорово пухнет голова. Нужно успокоиться и оставить этого загадочного сфинкса по имени Аделион в покое, иначе мне грозит реальная мигрень. И что-то мне подсказывает, таблеточкой аспиринчика тут разжиться не удастся.

Вот только… я уже спокойна, или мне это кажется?

Чёртов лерат… однозначно!

– Спасибо, – уже не чувствуя ни волнения, ни раздражения, тихо выдохнула, неуверенная, что оно нужно на данный момент. И, помолчав, добавила, не глядя на мужчину: – И за одежду тоже.

Негромкий треск поленьев, сгорающих в огне, стал мне ответом.

Мысленно вздохнув, разочарованная тем, что больше ничего не услышала, хотя и подозревала, что так и будет, я вновь принялась за разбор уже немного подсохших волос, когда меня остановил негромкий голос Аделиона.

– Не за что. – Это было сказано абсолютно спокойно и даже, наверное, серьёзно. А затем лерат позвал: – Карина.

– Ну что ещё? – недовольно повернулась я, чувствуя, что в очередной раз совершенно сбита с толку. Похоже, привыкать к подобным вывертам Аделиона мне придётся ещё долго, а чтобы понять, и вовсе понадобится целая вечность. Которой, кстати, у меня в запасе нет.

Вместо ответа, мужчина иронично выгнул бровь и, опустив ноги на пол, выразительно постучал пальцами по подлокотнику.

Чё-о-о-орт! А я ведь так надеялась, что вчерашняя блажь была одноразового использования!

Но придётся прикусить язык и занимать почётное место рядом с этим извергом и извращенцем. Извергом потому, что на сей раз книг поблизости не наблюдалось, а извращенцем потому, что копаться во влажных спутанных волосах удовольствие ещё то!

Перебравшись к креслу, я уселась, как и вчера, опираясь спиной на подлокотник, и, не обращая на Аделиона ровным счётом никакого внимания, продолжила прерванное занятие. Взгляд мужчины ощущался кожей, и я могла поклясться, что гулял он в строго определённых местах – примерно от кожаных лент на щиколотках и до края рубашки на бёдрах, заставляя несколько пожалеть о постиранных штанах. Подобный наряд запросто мог сойти в этом мире за откровенную провокацию, но я, привыкшая к меньшей длине юбки моей формы официантки, как-то сразу не придала этому значения. А ведь это могло мне дорого обойтись…

Похоже, что в тело провидицы меня поместили не зря – какая-то крупица дара присутствовала и в моей душе. А может, это банальная логика вкупе с жизненным опытом, но итог один: в какой-то момент щётка внезапно выскользнула из моих рук и, подобно книге минувшего дня, воспарила у меня над головой. Только на сей раз я даже возмутиться не успела.

Взявшись за мои волосы на затылке, лерат потянул за них, заставляя запрокинуть голову, и, как только она легла на его колено, наклонился, не давая времени на сопротивление, накрывая своими губами мои. Двигался он быстро, но поцелуй…

Тягучий, волнительный. Мужчина целовал меня чувственно, медленно, словно пробовал на вкус. Он не использовал язык, но и без него хватало ощущений – таких, что я невольно замерла, едва сдержав судорожный вздох, чувствуя непонятный трепет внизу живота. Уже спустя три секунды сводящего с ума поцелуя у меня ослабли ноги, и неудобная поза тут ни при чём, а через пять я ощутила непреодолимое желание ответить. Просто взять, плюнуть на всё, запустить руку в его длинные чёрные волосы, притягивая к себе ближе, и вернуть этот невероятный поцелуй, углубляя его, получая ещё больше удовольствия, разжигая сильнее желание и…

Держись, Карина, мать твою, ты чего вытворяешь?!

Мысленный ор поставил на место разбушевавшееся либидо, из-за которого от прикосновений губ лерата я едва не стекла карамельной лужицей на пол. Наверное, это почувствовал и Аделион, потому что поцелуй неожиданно закончил, напоследок слегка укусив мою нижнюю губу. Меня здорово тряхнуло, и я, едва почувствовав свободу, подскочила, часто дыша и возмущённо сверкая глазами.

А вот лерат, наоборот, совершенно спокойно откинулся на спинку кресла и, видя, чувствуя моё негодование, насмешливо изогнул обе брови, словно спрашивая, чем же я недовольна на этот раз.

Действительно, а чем я недовольна? Его наглостью или же реакцией собственного тела? Так он вроде в своём праве, а я… Предательские женские гормоны! Какого чёрта им не живётся спокойно?!

Ну да, мужчина. Ну да, красивый, сильный и властный. Ну да, от его прикосновений реально сносит крышу… Но зачем же сразу так реагировать?! Я тоже не железная, могу и растаять, как асфальт на дорогах России с наступлением весны!

– Что-то не так, Карина? – вкрадчиво поинтересовался лерат, и при этом с его губ не сходила многозначительная полуулыбка, вызывающая желание съездить чем-нибудь тяжёлым по клыкастой физиономии.

Я уже было открыла рот, чтобы высказать всё, что я думаю на тему его беспардонной наглости, как неожиданно в мозгу что-то щёлкнуло и до меня наконец дошло. Он ведь специально меня провоцировал. Лераты питаются эмоциями, и как их получить по-другому, если не вызвать? Разозлить, смутить, заставить чувствовать неловкость, раздражение, желание, в конце концов! Это Аделион со мной и проделывал, уже далеко не раз!

Вот жук колорадский… Ну раз так, то с этого момента бесплатная кухня закрывается – считай, с сегодняшнего дня у тебя вынужденная диета в связи с внезапной засухой и сезонным неурожаем картофеля!

– Нет, – внезапно улыбнулась я, мгновенно унимая своё негодование и остывая на пару десятков градусов. Шагнув назад, я тряхнула волосами, окончательно приходя в себя, и добавила всё тем же тоном, приторным до тошноты: – Всё в порядке, Аделион. Я просто… Э-э-э?!

Забыв о только что принятом решении, я резко крутанулась вокруг своей оси и едва сдержала очередной удивлённый возглас, а причиной послужили мои волосы, при движении коснувшиеся рук, щекоча кожу. Ещё недавно полностью влажные и достаточно спутанные, сейчас они ровным покрывалом прикрывали спину, кончиками касаясь поясницы, аккуратно ложась волосок к волоску. И были при этом абсолютно сухими! И не только они.

Влажная внутренняя сторона ошейника и браслетов, порядком раздражающая и натирающая кожу, теперь меня ни капли не беспокоила. И как финальный штрих моему тихому шоку – на шее, вторя каждому моему движению, тихо позвякивали полностью сухие колокольчики…

В голове стучались только два вопроса, пока я ошарашенно смотрела на довольно улыбающегося мужчину. И это отнюдь не сакраментальные слова Чернышевского о том, «что делать» и Герцена «кто виноват». Нет, это были чисто русские, жизненные – «как и нафига»?!

– Похоже, что и сегодня я должен повторяться, – тихо, со смешком заметил лерат, подпирая щёку кулаком и закидывая ноги на подлокотник. – Что-то не так, маленькая маранта?

– Ты… – Я набрала в грудь воздуха, пытаясь подобрать менее оскорбительные эпитеты из обширного списка тех, что засоряли мою память, но как-то вдруг сдулась и, плюхнувшись на пол, только вздохнула: – Ты невыносим, Аделион.

– Неужели? – иронично отозвался мужчина, кажется ни капли не разозлившись. Только лишь выразительно постучал пальцами по подлокотнику, и снова ни капли превосходства или желания унизить не проявилось на его лице. – И в чём же это проявляется?

– Во всём, – хмыкнула я, всё-таки снова садясь у кресла. Подтянув колени к груди, натянув на них подол рубашки, пристроила сверху подбородок. Затылка коснулись сильные пальцы, слегка массируя. Поначалу я напряглась, но Аделион знал, что делает: совсем скоро от лёгкого массажа я расслабилась, закрыла глаза и устало вздохнула: – Я тебя не понимаю.

Мужчина хмыкнул, ничего не сказав в ответ. Вместо этого его пальцы переместились на основание шеи, аккуратно разминая мышцы. Плюнув на все приличия и намерения держаться от лерата подальше, я наклонила голову, чтобы ему было удобнее. За хороший массаж я вполне готова простить Аделиону если не все провокации сразу, то часть из них точно.

Да и вообще… что-то было во всём этом. В комнате, погружённой в полумрак, в негромком потрескивании дров в ярко полыхающем камине, в уютном тепле, что он отдавал, в самом мужчине, который вёл себя ещё более непривычно, да и, наверное, во мне самой.

На какой-то миг я почувствовала себя на своём месте. Так, словно я была… дома.

И поэтому я не удивилась, когда мужчина негромко спросил:

– А хотела бы?

– Понимать тебя? – спросила я, не открывая глаз и продолжая наслаждаться и массажем, и ощущением умиротворённости и уюта. – Да, наверное. Я никак не могу взять в толк, почему ты так обращаешься со мной. Не как с обычной рабыней.

– Ответ прост, Карина. – Палец наследника Тёмной крепости скользнул по моей шее сзади, слегка надавливая, вызывая дорожку мурашек вдоль позвоночника. – Ты ведёшь себя не так, как обычная рабыня. Ты другая.

Мне нужно было насторожиться в этот момент, но, находясь в расслабленном состоянии, под влиянием момента, я и бровью не повела, а только тихо усмехнулась, почувствовав очередную дрожь, когда пальцы мужчины невесомо коснулись моего уха, заправляя за него прядь волос.

– Поэтому ты всё время меня провоцируешь? – усмехнулась я, откидывая голову назад, когда пальцы Аделиона перебрались ближе ко лбу. – Чтобы узнать, насколько я отличаюсь от других? Точнее, насколько мои эмоции отличаются от остальных? В этом всё дело, не так ли? Просто для питания тебе достаточно моего страха и ненависти…

– Умная маленькая маранта. – Очередной тихий смешок прозвучал вовсе не обидно, ведь что-то подобное я и предполагала.

Пояснять свои слова Аделион не спешил, но мне было достаточно и этого. Не став задавать остальные вопросы, я расслабилась окончательно и не стала сопротивляться, когда мужчина ненавязчиво потянул меня за волосы, вновь вынуждая положить голову к нему на колени. Подозревая, что последует за этим, я медлила, не решаясь открыть глаза, а когда сделала это…

Взгляд склонившегося надо мной Аделиона не поддавался расшифровке. В глубине его чёрных глаз невозможно было что-либо прочесть, и всё же на какой-то миг мне почудилось, что они стали другими. Их темнота больше не пугала, она внезапно стала какой-то тёплой, манящей, затягивающей в свой омут… И когда мужчина потянулся к моим губам, я поняла, что на этот раз я просто не смогу устоять перед ним…

Громкий треск оборвал поцелуй до того, как он успел начаться. Едва не подпрыгнув от неожиданности, я мгновенно оказалась на ногах, озираясь по сторонам в поисках источника странного звука, одновременно с этим не зная, куда спрятать пылающее лицо. Осознание того, что я чуть не натворила, нахлынуло внезапно вместе с раскаянием, ведь я чуть не поддалась собственным эмоциям и чарам мужчины, творящим со мной чёрт знает что! И в глубине души мне ведь действительно нравилось! Но хуже всего, что вместе с ними в моей душе поселилась и толика разочарования…

Слава богу, момент безвозвратно утерян. Неизвестно ведь, чем всё это могло закончиться, а мне не стоило осложнять и без того невесёлое положение!

– Дархар. – Никак не показав, что он чем-то недоволен, Аделион спокойно поднялся с кресла, оттолкнувшись руками от подлокотников. – Давно пора.

– Мм? – удивлённо покосилась я и только потом, вспомнив, о чём речь, повернулась к яйцу, до сих пор лежащему на подушке около каминной решётки.

Оказалось, оно и стало источником странного громкого звука – треснула скорлупа. Само яйцо, размером превосходящее страусиное, беспокойно подпрыгивало, словно внутри его кто-то бился о стенки, пытаясь их разбить. По шершавой скорлупе пошла вязь трещин, опутывая всю поверхность, а кое-где уже откололись небольшие кусочки, сейчас лежащие на полу и отливающие изнутри перламутром.

Я невольно затаила дыхание, шагнув ближе, внимательно ловя каждое движение яйца и боясь пропустить момент, когда его обитатель окажется наконец на свободе. На Аделиона я не обращала внимания, дархар – вот что меня сейчас интересовало больше всего. Хотя, признаю, было чуточку страшно: мало ли кем могла оказаться на самом деле эта загадочная животина. И поэтому, когда раздался новый треск и скорлупа разлетелась на куски, усеявшие пол у камина, я не выдержала и, тихонько взвизгнув, мгновенно спряталась за спиной Аделиона.

Однако знакомое щенячье поскуливание, а затем негромкое тявканье заставили меня выглянуть из-за моего временного убежища, которое казалось более чем надёжным. А увидев наконец, кого подарил мне лерат, я, признаться, не поверила своим глазам…

– Хаски? – изумлённо выдохнула я, отпуская шёлковую рубашку мужчины, за которую цеплялась, и вышла из-за его спины. – Не может быть…

– Нет, – отрицательно качнул головой Аделион, с лёгкой улыбкой наблюдая, как я опустилась на корточки перед щенком, крутящимся на полу в попытке поймать собственный хвост. – Это дархар, Карина. Неужели ты никогда не видела их?

Я помотала головой, протягивая руку к щенку.

Глаза меня не обманывали – передо мной действительно был хаски, примерно двух месяцев от роду, невысокий и пузатенький, характерного тёмного окраса с чёрными кругами вокруг глазок, сейчас почему-то прикрытых, словно малыш слепой. Он почти не отличался от представителей своей породы, только на его спинке был какой-то странный бугорок, вроде горба, что ли. А ещё я чувствовала, что с этим щенком что-то не так. Но что?

– Какой ты красивый… – ласково проговорила, осторожно протягивая руку, боясь напугать животинку резким движением.

А дархар, услышав мой голос, остановился и, припав на передние лапки, пополз ко мне на пузе, тихонько поскуливая и махая пушистым хвостиком. У меня внутри всё ёкнуло, а сердце прямо-таки заныло от умиления, наполнившись невероятной нежностью, когда моей ладони сначала коснулся влажный носик, а затем по коже прошёлся шершавый язычок. И эта прелесть теперь моя?..

– Ой! – От неожиданности, когда в пальцы вдруг вцепились острые зубки щенка, я плюхнулась на пол.

Малыш, укусивший меня, сел на попу и облизнулся, на миг показав всего четыре клыка и отсутствие ещё каких-либо зубов. Он снова припал на передние лапы, потягиваясь, звонко тявкнул и встряхнулся, отчего горбик на его спине вдруг зашевелился, разошёлся пополам, и сквозь плотную шёрстку прорезались два крыла…

Я опешила. Невероятно, но факт – уже на абсолютно нормальной ровной спинке щенка в районе лопаток виднелись два небольших крыла, кожистых, необычного цвета, что-то между бронзой и сталью! На ум приходило лишь сравнение с крыльями мифических горгулий, особенно когда зверёк сначала расправил их, а когда сложил, отчётливо показались два изогнутых шипа, по одному на сгибе каждого крыла. Я только глупо хлопала ресницами, а на меня смотрели пронзительные, слишком умные для простой собаки, внимательные ярко-голубые глаза…

Хаски, да? Забудьте, я точно обозналась…

– Нравится? – обжёг ухо негромкий шёпот лерата, вызвав, как обычно, толпу мурашек от его дыхания.

Занятая поединком взглядов с дархаром, сидящим напротив меня на задних лапах и склонившим голову набок, я не заметила, как мужчина опустился на одно колено сзади, положив ладони на мои плечи.

– Да, – не отрывая взгляда от щенка, также тихо прошелестела я, чуть повернув голову.

Этого движения хватило, чтобы почувствовать свежий приятный аромат чего-то чуть сладкого, терпкого, с ноткой цитруса, исходящего от Аделиона. Особенно когда он оказался вплотную ко мне и, протянув руку, взял мою ладошку. Обнимая меня сзади, мужчина провёл над моими пальцами раскрытой ладонью, и четыре кровоточившие дырочки, оставшиеся от зубов малыша, исчезли так, словно их и не было.

– Это не просто укус, Карина. Дархар выбрал себе хозяйку и осуществил кровную привязку. Теперь он будет защищать тебя до конца своей жизни и даже её ценой. Осталось только дать ему имя.

– Имя?.. – задумчиво протянула я, глядя на дархара. Мне с трудом верилось, что этот малыш будет толковым защитником, пока не вырастет, но вот насчёт его имени у меня сомнений уже не имелось. И пусть оно будет странно звучать в этом мире, но… – Демон. Его будут звать Демон!

Словно понимая, о чём идёт речь, щенок, уже не кажущийся таким толстеньким и коротколапым, склонил голову набок, заинтересованно шевельнув длинным пушистым хвостом, и коротко тявкнул. И я окончательно убедилась в принятом решении.

Улыбнувшись, я протянула руку, которую уже не держал Аделион, вновь переложив свои ладони на мои плечи, и негромко спросила:

– Демон… Тебе нравится, малыш?

Заливисто тявкнув, щенок бросился ко мне и, встав на задние лапки, принялся интенсивно облизывать мои щёки и подбородок, поскуливая от радости, весело махая хвостиком. Меня мгновенно накрыла волна радости и умиления, и я даже не особо отбивалась, придерживая, однако, упитанное пушистое тельце руками, чтобы меня не обслюнявили целиком.

– Почему именно Демон? – тихо поинтересовался Аделион, коснувшись, как мне показалось, носом моих волос на затылке.

– Просто… – Я запнулась на миг, не зная, как объяснить мужчине причины такого выбора.

Просто… я всегда хотела щенка.

Покорённая раз и навсегда этой породой собак после просмотра фильма «Белый плен», я желала иметь именно хаски и именно чёрного окраса. Таким был пёс из кинокартины, и такого же звали Демоном в другом фильме, тоже о хаски. Я грезила о нём. Копила деньги, которых требовалось немало для покупки чистокровного представителя данной породы. Кто бы мог подумать, что, только попав в чужой мир и став рабыней лерата, я получила то, о чём так давно мечтала…

– Просто я всегда хотела щенка, именно такого. И имя ему было придумано много лет назад. – Я счастливо запустила руки в густую шёрстку вертевшегося между моих колен пёсика, старательно пытающегося облизать мои пальцы. В груди поднималась волна нежности, любви к этому созданию, тепла, радости и благодарности. Всё это заполняло сердце, вызывая не собирающуюся уходить с лица улыбку, и я выдохнула, понимая, что теперь-то это слово точно будет нелишним: – Спасибо тебе за него. Я… Аделион?

Повернувшись, я невольно нахмурилась, увидев выражение лица мужчины. Оно было… каменным. Восковым. И не сразу поняла, что его руки сжимают мои плечи всё сильнее и сильнее, почти на грани боли. А глаза лерата всего за какой-то миг стали вдруг непроницаемыми – чёрными и глубокими, как сама ночь.

В атмосфере комнаты что-то неуловимо изменилось, стало вдруг холоднее. Взметнулось пламя в камине, на окнах расцвёл морозный узор, а мои эмоции, вызванные появлением щенка, внезапно исчезли.

Дархар тихо заскулил.

– Аделион? – Мгновенно подскочив и подхватив взволнованного, напуганного чем-то щенка, я машинально отступила на шаг назад, не сводя тревожного взгляда с лерата, который остался сидеть в той же позе, упираясь одним коленом в пол.

Его руки медленно опустились, а взгляд остался таким же непроницаемым, словно он смотрел куда-то в пустоту. Я отступила ещё на шаг, позвав мужчину повторно, а когда он медленно поднял на меня взгляд…

Я узнала его. Именно так лерат смотрел на меня в тот день, когда я впервые его увидела, очнувшись в этой комнате. Тяжело, пристально… пугающе.

И когда мужчина медленно поднялся, не отрывая от меня взгляда, делающего его глаза похожими на матовые чёрные зеркала, я поняла, что он хотел сделать. Слишком яркие эмоции, которые я ощущала недавно, и чувства, которые уже испытывала к щенку, сейчас пытающемуся высвободиться из моих рук, взбудоражили лерата настолько, что он, кажется, потерял контроль над собой. И если судить по тому, что он всё-таки шагнул вперёд, так и не взяв себя в руки, сделать он собирался только одно.

Он собирался снова выпить мою душу.

– Аделион, нет! – предупреждающе вскинула я руки, когда дархар таки высвободился и, шлёпнувшись на пол, зашёлся в предупреждающем лае, в то время как я продолжала пятиться назад. Сердце часто билось в груди, в душе металась паника, отчего вспотели виски. Но ни столь явное проявление страха, ни эмоции, которые, несомненно, лерат чувствовал, его так и не остановили. Бросившийся на него щенок был отброшен ногой, и сила удара была такова, что мой малыш, мой только что приобретённый пушистый комочек, перелетев через каминную решётку, вмиг оказался полностью объят языками пламени… Из горла вырвался душераздирающий хрип. – Нет!!!

Перехватив меня за талию до того, как я с криком успела добежать до камина, Аделион с силой дёрнул меня на себя. Извернувшись, я, не глядя, полоснула его алмазными ногтями и попыталась вырваться, не обращая внимания на треск ткани и что-то тёплое, обагрившее пальцы. Последующий за этим удар стал полной неожиданностью, отбросив меня назад. Щёку обожгло болью, а во рту появился мерзкий металлический привкус…

Однако это был не конец. Сердце билось в груди уже на пределе возможностей, молотом стуча в висках, но не успела я подняться, замечая краем глаза движение и замахиваясь для ответного удара, как почувствовала резкий рывок.

От удара спиной о стену сбилось дыхание. Жалобно звякнули колокольчики на моей шее. Стало вдруг нестерпимо больно, но вдвойне стало страшнее, когда я увидела лерата, стоящего передо мной. Он с силой сжимал мои запястья, прижимая их к стене по обе стороны от головы, наверняка оставляя синяки на коже. Но жутко было не от этого – его взгляд остался прежним. Спокойным, непроницаемым. Бездушным.

Сопротивляться не было сил, да и бессмысленно. Сердце сжалось от боли и отчаяния, когда мужчина склонился к моим губам, и всё, что я успела сделать, – выдохнуть хриплое:

– Нет…

Слёз не было. Только противное, неизбежное и неотвратимое чувство, текущее по сосудам и венам, проникающее в сердце и забирающее все те крохи счастья и радости, теплившиеся где-то в укромном уголке моей души. Той души, что медленно выпивал лерат, безжалостно терзающий мои губы в болезненном поцелуе, вспарывая нежную кожу острыми клыками. Пальцы невольно сжались в кулаки, а тело дёрнулось, не желая подчиняться, но…

Медленно. Тягуче. Капля за каплей. Всё сильнее и сильнее, больнее с каждой секундой моя душа покидала тело маранты, подобно тонкой нити, за которую кто-то тянул. Вместо неё, снизу вверх начинал подниматься холод, сменяя ещё недавно яркие эмоции на холодное равнодушие и опустошение. Этому нельзя было помешать, невозможно остановить, но когда внутренняя мгла едва коснулась моего сердца, по глазам ударила внезапная яркая вспышка, подобная отблеску молнии.

Миг – и, почувствовав свободу, я осела на пол, ноги меня уже не держали. Подняв голову, я увидела Аделиона, лежащего на полу посреди комнаты недалеко от кресел. Не сразу он перевернулся на живот и, приподнявшись на локтях, тряхнул головой, отчего длинные чёрные волосы мягко скользнули по тёмному ворсу ковра. Нахмурившись, мужчина повернулся в мою сторону, а я…

Спокойно выдержав взгляд лерата, в котором уже не было прежней пустоты, я рукой коснулась колокольчиков на шее. Они ещё недавно громко звенели, хотя я не сделала ничего, что могло бы привести их в движение, не прекратили и сейчас, лишь сменили тональность. Звон становился всё тише, постепенно успокаиваясь. И только когда я дотронулась до кожаной полоски под ними, золотые украшения замолкли окончательно. Тогда до меня и дошло.

– Ошейник, – отстранённо произнесла я, задирая голову и с равнодушием смотря на подошедшего лерата. – Это сделал он, не так ли?

– Верно, – смотря на меня сверху вниз, негромко ответил мужчина и, задержав взгляд на моём лице, медленно опустился на одно колено. – Он должен был остановить меня до того, как я зайду слишком далеко. И не дать остальным лератам коснуться твоей души.

Я только хмыкнула. Какие остальные? Он и одного-то не удержал…

– Всё могло быть хуже, – зачем-то добавил Аделион, протягивая руку к моему лицу.

Но опустил её, когда я отвернулась, не желая, чтобы он до меня дотрагивался. Страха уже не было. Я просто не хотела его видеть.

В душе, которая чудом осталась на этот раз цела, царило непробиваемое спокойствие и равнодушие, даже какая-то отчуждённость. И хотя холод постепенно уходил, лучше чувствовать себя я не стала. Больно и обидно не было, я просто хотела побыть одна.

Некое подобие приемлемых отношений, хрупкое перемирие, установившиеся между мной и лератом, разрушились в один миг.

Неожиданно в ладонь ткнулось что-то влажное и холодное, нарушившее ход моих мыслей. Даже не вздрогнув, я равнодушно посмотрела вниз, по-прежнему игнорируя сидящего напротив мужчину, не отрывающего внимательного взгляда от моего лица. Я уже ничего не ожидала, ни к чему не готовилась, ничего не хотела…

Но когда увидела знакомые, полные раскаяния и вины ярко-голубые глаза, сердце ёкнуло в груди и заныло, мигом наполняясь чувствами и начиная биться чаще.

– Демон! – схватив щенка в охапку, крепко прижала его к себе, зарываясь носом в мягкую шёрстку между ушек, чувствуя, как шершавый язычок быстро скользит по коже, стирая слёзы облегчения, текущие по ней. – Ты жив, мой маленький… Мой хороший! Как же ты так? Ты меня так напугал!

– Дархары не боятся огня, – раздался негромкий голос лерата, звучавший почему-то хрипло. – В их крови течёт эта стихия, как и многие другие. Никакая магия на них не действует, они невосприимчивы к ядам, но их слюна ядовита: укус взрослого дархара смертелен в большинстве случаев.

Не глядя на Аделиона, но вслушиваясь в его слова, я запустила пальцы в шёрстку Демона, примостившегося у меня на коленях, прижавшего ушки, виновато виляющего хвостом и преданно смотрящего мне в глаза. Похоже, щенок был расстроен тем, что не смог меня защитить…

Но мне было намного хуже оттого, что я не смогла защитить его.

– Почему? – только и спросила я, рассматривая дархара, который, кажется, стал больше и теперь с трудом умещался у меня на коленях. Сейчас он тянул уже на полугодовалого щенка и из забавного неуклюжего пушистика превратился в поджарого, хоть и молодого пса. Послужил этой метаморфозе открытый огонь или всё произошедшее, я не знаю, но допустить повторения подобного не могу. Поэтому и не стала молчать, зная, лерат поймёт, что я имею в виду.

– Он просто попал под руку, – совершенно спокойно ответил мужчина.

Так, словно это не имело ровным счётом никакого значения. Словно жизнь маленького беззащитного существа ничего не стоила…

– А что будет, если когда-нибудь я попаду тебе под руку, Аделион? – тихо спросила я, поднимая голову и глядя наследнику Амил Ратана прямо в глаза. – Меня ждёт такая же участь?

Лерат не ответил. В его глазах, как и всегда, ничего прочесть было невозможно. И потому, больше не спрашивая, я подтянула колени, прижимая к груди щенка, обнимая его руками, пряча лицо в густой шерсти. По сердцу медленно разливалась боль. Моё положение было намного хуже, чем я думала.

Не знаю, сколько я так просидела, пытаясь успокоить ноющую душу, но когда подняла голову, Аделиона в спальне не оказалось. Догадываясь о моём желании или нет, но лерат принял единственное верное решение: оставил меня одну.

И только когда я оглядела пустующую комнату с полупогасшим огнём в камине, то поняла, как устала за сегодняшний день.

– Пойдём спать, Демон, – негромко предложила, ласково почесав щенка за ухом.

Услышав мой голос, дархар поднял голову и, соскочив с колен, уверенно направился в сторону кушетки. Остановившись посреди комнаты, он повернул голову и вильнул хвостом, словно поторапливая меня. А может, просто ждал.

Невольно, хоть и грустно улыбнувшись, я попыталась встать. Охнула, когда спину пронзила боль, и стала подниматься уже осторожнее, опираясь руками на стену позади меня.

До места, где меня ожидал дархар, я дошла с трудом, снова хромая, держась за поясницу и чувствуя себя так, словно по мне проехался асфальтоукладчик со всеми рабочими. Конечно, следовало бы сходить в ванную, умыться, смыть с подбородка кровь из разбитых и порезанных губ, почистить коготки от спёкшейся крови лерата, но на это я уже была не способна.

Рухнула на кушетку возле двери, где провела прошлую ночь, уже совершенно без сил. Их не хватило даже, чтобы укрыться оставленным здесь одеялом. Еле повернувшись, я протянула руку, чтобы погладить сидящего на полу, смотрящего на меня внимательным взглядом Демона, и едва заметно вздрогнула, переворачиваясь обратно на спину, когда щенок неожиданно запрыгнул на кушетку. Устроившись у меня под боком, дархар пристроил свою голову у меня на груди и, совсем по-человечески вздохнув, прикрыл глаза.

Согнать его на пол у меня не поднялась рука.

Откинувшись на подушку, я запустила пальцы в густую шерсть на загривке, ощущение тепла которой приятно успокаивало, и тихо шепнула:

– Спокойной ночи, Демон. Спи. Нам обоим сегодня очень досталось.

В этот раз я заснула практически мгновенно.

Глава 8

Жуткий страх, и ты один –

В королевстве Хеллоуин…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Проснулась я резко, так, словно меня кто-то толкнул. Мгновенно сев на кровати, тяжело дыша, пытаясь сфокусировать взгляд, я даже не сразу поняла, что благодаря своему внезапному пробуждению и желанию как можно скорее принять вертикальное положение скинула с кушетки Демона. Шмякнувшийся на пол щенок обиженно тявкнул, с укором глядя на меня.

– Прости, малыш. – Соскользнув с кушетки, я села на пол, подтянув колени к груди, и, невесело улыбнувшись, примирительно погладила малыша между острых ушек. – Мне просто приснился плохой сон.

– Тяв? – выдал дархар, склонив голову.

Вкупе с его до безобразия милой и в то же время серьёзной мордашкой, взгляд выходил очень недоверчивый, в чём-то даже укоризненный.

Я хмыкнула. Ещё один эмпат на мою голову.

– Ладно, признаюсь, – вздохнула, почёсывая пальцами под подбородком слишком проницательного для простой животинки малыша. – Это был отвратительный сон. Хуже некуда.

Смежив веки, я попыталась сглотнуть подступающий к горлу ком. Действительно, куда уж хуже, когда ни с того ни с сего снится, как ты своими руками убиваешь человека…

Видение сна стало вновь невыносимо ярким, стоило едва вспомнить о нём.

Небольшая уютная комната. В распахнутое настежь окно свободно проникает яркий лунный свет и свежий прохладный воздух. Возле стены стоит просторная кровать с резными столбиками, где под коричневым пледом с растительным узором спит мужчина. Даже не рассматривая его, я знаю: он высокий и крепкий. Среднего возраста, но на протяжении немногих прожитых лет судьба его не щадила, раскрашивая лицо некоторым количеством морщин. Сейчас он спокойно дышал, не чувствуя беды, уже нависшей над ним. Его могучая грудь мерно вздымалась и опадала. Рядом с ним никого не было.

Кроме меня.

Порыв ветра всколыхнул длинные тонкие шторы, а в груди поднялась мрачная решимость, лёгкой дрожью скользнув по позвоночнику. Шагнув к кровати, я сжала в руке рукоять кинжала. Все эмоции и чувства отошли на задний план, а с губ сорвались тихие слова, ставшие громким шёпотом в окружающей тишине. Я замахнулась и резко опустила руку вниз, целясь остриём лезвия ему прямо в сердце…

Но напугал меня не сам сон, нет. Ужаснее было послевкусие, которое осталось от кошмара. Это было странное чувство, необъяснимое. Но я уже испытывала нечто подобное – в тот день, когда впервые очутилась здесь.

Сон был пророческим.

– Только этого мне не хватало для полного счастья. – Оставив щенка, запрокинула я голову, опустив её на кушетку. Демон, который, кажется, действительно понимал и меня, и то, что я чувствовала, тут же забрался на мои ноги и, положив лапы на плечи, попытался заглянуть мне в глаза. Подняв голову, я выдавила из себя вялую улыбку, поглаживая умного дархара по голове. – Ладно, малыш. Прорвёмся как-нибудь… Надеюсь.

Вот только слова, которые вроде бы убедили щенка, шли вразрез с моими мыслями. На душе скребли кошки, вызывая ощущение унылой безнадёжности, от которой я попыталась отрешиться.

Продолжая задумчиво поглаживать притихшего щенка, пристроившего голову на моей шее, я медленно обвела взглядом комнату. Огонь в камине уже давно погас, вокруг царил полумрак, слегка разбавленный лунным светом, проникающим из окон. Не бог весть какое освещение, но и его мне хватило, чтобы понять – комната пуста. Несмотря на глубокую ночь, Аделион ещё не вернулся. И я даже не уверена, радовало меня это или нет.

Не знаю, что послужило тому причиной, но в спальне вдруг стало как-то неуютно, почему-то вполне приятные стены теперь вдруг стали казаться клеткой. Замкнутой, давящей со всех сторон, заставляющей вглядываться в замысловатую игру теней на полу и настороженно озираться. Вздрагивать, услышав хоть малейший звук.

Клаустрофобией я никогда не страдала и не могла понять, откуда взялся внезапный страх. И если его можно принять за последствия видения и пережитого стресса, то как объяснить, что смотреть на закрытую дверь ванной комнаты вовсе невозможно? Она вызывала омерзительный до тошноты ужас, липкими щупальцами опутывающий ноги, вызывающий невольную дрожь во всём теле. Но явной причины для этого не было!

Я нахмурилась, пытаясь не поддаваться панике, которая медленно поднималась из глубины души. Находиться в этой комнате я уже не могла, о дальнейшем сне и вовсе не могло быть и речи. А значит, оставалось только одно…

– Пойдём, Демон. – Подхватив щенка под пузо, я торопливо поднялась, забыв даже поморщиться от неприятных ощущений в спине. – Нам не помешает прогуляться…

Дверь я открыла быстрым, едва ли не судорожным движением, стремясь как можно скорее оказаться вне комнаты, в которой, как мне шептала моя паранойя, притаился кто-то опасный. Оглядываться я не стала, мешал душивший страх, и, вылетев в коридор, не вздрогнула лишь титаническим усилием воли, услышав звук захлопнувшейся за мной двери. Но ожидаемое облегчение не наступило – хотелось рвануть вверх по лестнице, банально сверкая пятками. И, наверное, я так и сделала бы, но меня остановил дархар, который вывернулся из моих рук и, приземлившись на лапы, коротко тявкнул. В его глазах явно читалось недоумение. Видимо, опасности он не чуял и просто не понимал, от чего я так усердно пытаюсь сбежать.

– Прости, солнце, – вздохнув, я наклонилась и потрепала зверя за ушки. Однако тревога не отпускала, я спиной чувствовала опасность, исходящую от закрытой двери. Передёрнув плечами, обратилась к питомцу, стараясь, чтобы мой голос не звучал жалобно. – Но мне как-то не по себе. Пойдём на балкон?

Задумчиво на меня посмотрев, Демон махнул хвостом и, слегка расправив крылья, уверенно потрусил вверх по лестнице. Я понимала, что поступаю глупо и даже как-то по-детски: если бы реальная угроза для меня в спальне и была, дархар непременно бы её почуял. Ведь их создавали именно для защиты, не так ли?

Но понимать – одно. А вот заставить себя поверить – совсем другое.

Я потёрла лоб, продолжая неспешно подниматься по лестнице, хотя всё время хотелось сорваться на бег. Расшатанные нервы меня категорично не устраивали – так ведь и до нервного срыва недалеко. И пока мне, кроме пригрезившегося чьего-то взгляда не почудилось что-нибудь ещё, нужно найти выход. Вряд ли в этом мире изобрели новопассит, а другие успокоительные народные средства вроде пустырника и мяты на меня никогда не действовали. За неимением и того и другого прогулка на свежем воздухе становилась сейчас единственным альтернативным вариантом. Всё лучше, чем сидеть в углу и тихо сходить с ума от непонятного ощущения опасности.

Лишь оказавшись на просторном балконе, чувствуя, как кожу окутывает летняя прохлада, я смогла выдохнуть и расслабиться, понимая, что паника отступает. Уже не вздрагивая от каждого шороха, я стала осматриваться.

И невольно замерла. Чёртов лерат… Меньше всего я ожидала, что встречу его именно здесь.

Мужчина стоял намного правее входа, опираясь руками на высокие перила. Одет он был так же, как и вечером, в тёмные узкие брюки, свободную чёрную рубашку на манер пиратской. Длинные волосы слегка шевелил лёгкий ветерок, играя на них бликами света вышедшей из-за туч луны. Аделион казался сейчас таким странно… спокойным. Не опасным.

Заметив мужчину раньше меня, дархар не стал рычать и скалиться. Он лишь повернул ко мне голову и чуть махнул хвостом. Вместе с его серьёзным взглядом создавалось впечатление, будто зверь спрашивал, что его хозяйка будет делать дальше. Невольно покосившись назад, на темнеющую в арочном проходе лестницу, я всё же уверенно кивнула в ответ. Передёрнув плечами, шагнула вперёд, понимая, что о возвращении обратно в комнату не может быть и речи. Лучше я постою здесь, в обществе наследника Амил Ратана. От него, по крайней мере, я знаю, чего ожидать.

Осторожно ступая босыми ногами по каменному полу в сопровождении дархара, не отстающего ни на шаг, я подошла к перилам, обнимая себя за плечи. Мне не было холодно, но так создавалась хоть какая-то иллюзия защищённости и уверенности. Остановившись метрах в трёх от лерата, я опёрлась руками о монолитные перила, невольно копируя его позу, и взглянула вниз, чувствуя, как лицо обдувает свежий, но тёплый ветер. Луна вновь скрылась за набежавшими тучами, но и без неё Тёмная крепость была хорошо освещена.

Живой яркий огонь пылал в чашах на смотровых вышках крепостных стен, он же озарял тенистые аллеи сада, мягко качаясь в широких блюдах на треногах, что были расставлены на одинаковом расстоянии друг от друга по периметру парка.

Город ещё не спал, он жил, дышал, освещаемый высокими уличными фонарями. Вряд ли электрическими, их свет был не столь ярким, наоборот, приглушённым и всё-таки живым, в отличие от холодного, режущего глаза свечения привычных мне энергосберегающих лампочек. Подобные фонари и чаши были и у ворот практически всех особняков, некоторые их окна изнутри также подсвечивались.

Я прищурилась, пристально вглядываясь вдаль. Где-то далеко, кажется, пылали костры, а кое-где, среди домов попроще, стоявших слишком близко друг к другу, мелькали огоньки, словно кто-то ходил по их комнатам с зажжённой свечой…

А в небе ярко мерцали незнакомые звёзды.

Красиво… но не то. И всё же невероятно притягательно, потрясающе прекрасно в своей простоте.

Я неслышно вздохнула, заглушая внезапно накатившую тоску по дому, которая разбуженным зверьком шевельнулась внутри.

– Не спится?

Вопрос оказался неожиданным, слишком громко прозвучав в окружающей тишине.

Лерат, о существовании которого я, признаться, ненадолго забыла, говорил негромко, ровно. Даже спокойно, но всё же я вздрогнула от неожиданности. А вот дархар, сидящий у моих ног, многозначительно закатил глаза и уселся на задние лапы, кося на меня насмешливым взглядом. Наверное, в другой момент я и была бы шокирована. Но сейчас всё списала на расшатанные нервы и слишком живое воображение.

– Что-то вроде того, – также тихо откликнулась я, смотря на часовых с факелами, которые совершали обход по стене. Немного подумав, дополнила свой ответ: – Мне не хотелось, чтобы Аделион подумал, что я искала здесь его. Просто кошмар приснился.

Лерат промолчал, продолжая рассматривать раскинувшийся внизу парк и город, лицо его оставалось спокойным, даже в чём-то безучастным. Но я и не ожидала ответа: мне не нужны были его жалость, сочувствие, понимание – ничего. Я просто озвучила причину своего появления здесь. По крайней мере, я очень хотела в это верить…

– Давно тебя мучают кошмары? – Вопрос прозвучал вскользь, будто между прочим, и всё так же негромко, словно речь шла о чём-то незначительном.

– С тех пор как я попала сюда, – признаваясь, я машинально на мгновение прикрыла глаза. – Правда, это не совсем кошмары. Скорее видения, пророчества, если можно так сказать. Я не знаю никого из присутствующих там. Ни лица, ни имена, ни места мне незнакомы. Они не поддаются толкованию. И это… нервирует.

Я не лгала. Мне действительно было неизвестно, что означали эти сны и как скоро они сбудутся, да и сбудутся ли вообще. Даже в нашем мире их можно было истолковать по-разному, выискивая каждый раз новые, невероятные значения.

Будучи ненастоящей марантой, подобный дар вызывал у меня угнетённое состояние. Прошлое, настоящее, будущее… Какой именно временной отрезок я видела во сне, мне неизвестно. Оставалось только надеяться, что видения были посланы именно для того, чтобы что-то изменить. Иначе какой в них смысл?

Кроме того, меня напрягала уверенность и непоколебимость, с которой тело маранты держало оружие. Та, чьим телом я владела, убила бы кого угодно не задумываясь. У неё был несколько иной склад ума, что ли. В нём преобладал холодный расчёт, в то время как я привыкла доверять своим чувствам. Благодаря им и своей силе воли всё время, проведённое в Амирране, я оставалась собой, давя в зародыше всё то, чем жила прежняя провидица. Она-то действительно могла отнять чужую жизнь.

Но я – не она. Я не способна на убийство.

Лерат не ответил. Не знаю, о чём он думал, но у меня в голове после невольного признания было пусто. Мысли текли вяло, лениво складываясь в цепочку вопросов. И касались они, как всегда, моего весьма туманного будущего.

Ловец снов так и не объявилась и, что-то мне подсказывает, пока не собирается. И плевать ей, что только от неё зависит моя дальнейшая судьба. Только она могла объяснить, для чего мою душу поместили в тело маранты, почему именно я попала в переплёт и как мне вернуться домой. И пока она не нарисуется, остаётся просто ждать. Ждать и приспосабливаться к окружающей обстановке.

Кто бы только знал, насколько это тяжело…

– Я не должен был.

Слова мужчины прозвучали, как и прежде, ровно и негромко, но так, словно он ни к кому конкретно не обращался. Я сразу поняла, о чём шла речь. Аделион говорил не о моём появлении в Тёмной крепости. Он имел в виду именно сегодняшний вечер и наше небольшое… разногласие.

Я едва заметно пожала плечами. Щека меня уже не беспокоила, лишь немного болела спина да ныла щиколотка. Но и душевной боли вместе с обидой уже не было. Так, неприятный осадок, ведь отчасти я понимала причину его поведения.

Мне всегда казалось низостью, если мужчина поднимал руку на женщину, и это понятие было нерушимо. С такими моральными уродами я никогда не стала бы иметь дела, но ситуация, в которой я оказалась, заставила иначе посмотреть на некоторые вещи.

Лераты питаются эмоциями и чувствами, пьют особо насыщенные ими души. Маранты для них и вовсе дурманящее вино, сладкое, манящее, кружащее голову и ослабляющее запреты. Но я-то не маранта! Может, моя душа и была иной, а эмоции насыщеннее, привлекательнее и ярче, я не знаю. Но они оказались для наследника Амил Ратана настоящим наркотиком.

Я не сразу это поняла – не до того было. Быть может, окончательно дошло только сейчас: Аделион просто потерял контроль над собой, в то время как я, почувствовав это, начала сопротивляться и причинила ему боль. Отсюда и удар – инстинкт охотника велел защищаться и сломить сопротивление жертвы.

Я могла это понять и, наверное, простить, не чувствуя себя при этом ментом, который в очередной раз задержал Александра Родионовича Бородача.

Но вот доверять Аделиону я больше не могла.

Дважды на одни и те же грабли я уже давно не наступаю.

Видя и чувствуя моё спокойствие, Демон свернулся возле меня клубком. Крылья ему ни капли не мешали. Голову щенок пристроил на моих ногах, за что я была ему благодарна – ступни озябли на холодном камне, а шёрстка дархара отлично согревала, как и грело его мерное дыхание.

– Я знаю, – ответила я без эмоций, чувствуя, как волосами играет ветер, слегка их запутывая.

Снова воцарилось обоюдное молчание, которое нисколько не напрягало. Разговор не клеился, да и что нам было обсуждать?

Аделион был… в своём праве.

Просить прощения он был не обязан, да и не стал бы. С чего ради хозяин должен извиняться перед рабыней, да ещё и перед той, что уже второй раз смогла, а главное, посмела нанести ему рану? Вряд ли серьёзную, все же он не человек. Лерат. И не простой, а наследник их страны. За подобное поведение обычных рабов секли розгами или кнутом, и это в лучшем случае. Меня спасло лишь то, что для Аделиона я представляла некую ценность… Даже не я сама. Мои эмоции и чувства. Ведь наверняка мужчина уже понял, что положительные они гораздо сильнее отрицательных. Отсюда его провокации, подарки и мягкое, в чём-то даже снисходительное отношение. И Эмит, сумевший стать мне кем-то не чужим.

Ещё не другом, нет, до этого было далеко. Но и врагом он мне уже не был.

– Иди спать, Карина, – по-прежнему не поворачиваясь, тем же тоном сказал Аделион. Он не приказывал. Но и не просил. – Скоро рассвет.

Его тон не был таков, чтобы меня задеть, но сердце подпрыгнуло в груди, подтолкнутое страхом, который мгновенно напомнил о себе, холодком скользнув по спине. Коготки машинально царапнули по гладкому, полированному ветрами и дождями камню, стоило только осознать предложенное мужчиной.

Идти в комнату? Сейчас? Одной?

Дрожь, пробежавшую по телу, удалось скрыть лишь неимоверным усилием, вцепившись в перила так, что побелели костяшки.

Нет. Не могу.

– Не пойду, – мотнула я головой, внутренне сжимаясь и с трудом сдерживаясь от того, чтобы не втянуть голову в плечи.

Вновь появившийся первобытный ужас так и пытался прорваться наружу при малейшем воспоминании о спальне и о том, что я там почувствовала. Нет, лучше я останусь наедине с недовольным моим поведением лератом, чем вернусь туда. Тем более одна! И плевать, что он обо мне подумает.

Дархар, чувствуя перемены в моём настроении, моментально подскочил, расправив крылья и настороженно переводя серьёзный взгляд от меня на Аделиона.

– Я буду в другой комнате, – бросил мужчина тоном, в котором промелькнуло что-то, похожее на лёгкое раздражение. – Тебе ничто не угрожает.

– Ты ни при чём… – Я запнулась, не зная, как объяснить. Возвращаться в комнату было действительно страшно, но и объяснить лерату причину я внятно не могла, опасаясь, что мужчина посмеётся. – Просто там, в спальне… Я…

Неожиданно лерат резко повернулся, и я, вздрогнув, опустила взгляд. Глупее ситуации не придумать. Но повернуть время вспять, чтобы вовремя прикусить свой болтливый язык, уже невозможно.

– Что в комнате, Карина? – с нажимом спросил лерат, подходя и пальцами задирая мой подбородок, заставляя посмотреть на него. – Что тебя напугало?

– Не знаю. – Я посмотрела на мужчину, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Слова давались с трудом, и всё же я постаралась, чтобы мой голос не прозвучал совсем уж жалобно. – Просто я… я не могу.

Лерат не рассмеялся. Наоборот, он слегка нахмурился, раздумывая над чем-то, и, повернувшись к арке, бросил через плечо:

– Идём.

И пусть его лицо осталось непроницаемым, а в глазах была уже знакомая пугающая чернота, я уже не боялась. Не он был причиной моих страхов, поэтому я последовала за мужчиной. Демона звать не пришлось – щенок сам побежал за мной, стараясь держаться рядом. И его-то точно до сих пор ничто не беспокоило.

Конечно, можно было остаться и дождаться появления лерата здесь, но… Я боялась. Боялась, что он не вернётся. И волновалась я не столько за самого Аделиона, сколько за себя. Если в спальне действительно кто-то или что-то есть и с лератом что-то случится, то рано или поздно мне всё же придётся самой пойти туда. А это ещё страшнее.

Аделион спускался по лестнице быстро, ни разу не оглянувшись посмотреть, иду ли я за ним. Конечно, в этом не было нужды: я-то ступала бесшумно, а вот Демон достаточно громко цокал когтями по ступенькам, выдавая траекторию нашего передвижения. Только на площадке перед входной дверью лерат остановился, и я тут же замерла, с опаской ловя каждое его движение.

– Жди здесь, – коротко приказал мужчина, но, шагнув к двери, внезапно передумал.

Встав вполоборота, лерат негромко щёлкнул пальцами, и, повинуясь его жесту, вокруг меня и дархара образовался светящийся овал, похожий на мыльный пузырь. Он мягко переливался всеми цветами радуги в свете луны, проникающем из небольшого окна на площадке, что было между лестницей и дверью. Испытывая непреодолимое желание потыкать пальцем в это явление, но сдерживая себя, я покосилась на дархара. Щенок, поймав мой взгляд, потянулся вперёд, нюхая полупрозрачную стенку, и, не обнаружив, видимо, ничего необычного, сел, смотря на меня и слегка помахивая хвостиком. Значит, его всё устраивало.

– На всякий случай, – послышались тихие слова, и Аделион скрылся за дверью.

Я хотела сказать вдогонку, чтобы был осторожнее, но на этот раз вовремя прикусила язык. Это было бы не к месту.

Подавив вздох, я села на ступеньки. Что удивительно, «мыльный пузырь» колыхнулся вместе со мной, слегка сдвинувшись назад, но продолжая окружать и меня, и сидящего рядом дархара.

Так, значит, лерат сделал это не для предотвращения возможного побега, а для моей защиты…

Машинально и нервно теребя шёрстку на спине между крыльев Демона, я напряжённо косилась на дверь. Мне всё время казалось, что она вот-вот откроется, медленно, со скрипом, как в фильме ужасов. А потом в коридор шагнёт… Кто? Привидение? Бабай? Или что похуже?

Я вздохнула. Никогда не жаловалась на фантазию, и именно сейчас она решила отблагодарить меня, проявившись во всей красе. Мучаясь от неизвестности, я успела напридумать себе всякое, перебирая один вариант за другим, представляя себе всё более жуткие образы существа, обитающего в спальне. Ситуация усугублялась тем, что об этом мире я знала ничтожно мало. Была бы у меня хоть какая-то информация, я хоть представляла бы, что ждать от ночи и темноты и какие твари могут в ней скрываться. И существуют ли они на Амирране вообще…

В том, что в комнате ещё совсем недавно кто-то был, я уже не сомневалась. Слишком хорошо запомнилось ощущение тяжёлого, цепкого взгляда, проникающего прямо в душу. Но оставался ли он там сейчас, вот в чём вопрос…

Неожиданно в щели под дверью показался свет. Неяркий, приглушённый, он мгновенно заставил меня вскочить да ещё схватить дархара на руки. Демон обречённо тявкнул, но я не обратила внимания на это, не сводя настороженного взгляда с дверной бронзовой ручки. Словно в противовес бешено колотившемуся сердцу дверь медленно, даже слишком медленно для моих натянутых нервов отворилась…

В коридор шагнул Аделион.

Его лицо было спокойным, на нём не было ни тени недовольства или раздражения. Одной рукой он придерживал открытую дверь, за которой виднелась освещённая спальня. И, кажется, в ней никого не было…

– Там… – хрипло протянула я, облизнув вмиг пересохшие губы и судорожно прижимая к себе покорно обмякшего щенка.

Демон смотрел на лерата слишком умными глазами, вяло помахивая хвостом, щекотавшим мои коленки.

– Никого нет, – промолвил Аделион, толкнув дверь так, чтобы она открылась полностью.

И вместе с тем защита вокруг меня стала таять.

Промолчав, я неторопливо прошла мимо лерата в комнату, продолжая прижимать дархара к груди, как плюшевую игрушку. Малыш не протестовал.

Спальня освещалась тёплым, оранжево-красным светом разожжённого камина. В нём весело потрескивали берёзовые дрова, щёлкая, отлетали яркие искры. Окна были зашторены, а дверь в ванную широко распахнута, и там тоже горел свет. Зажжённые свечи освещали всё пространство, словно пытаясь показать мне, что там никого нет.

Но в этом я уже не сомневалась. Ощущения того, что за мной наблюдают, не было. Тени, сохранившиеся в углах комнаты, больше не пугали, а предметы интерьера не казались теперь такими жуткими. В спальне было спокойно.

Но ведь раньше здесь кто-то был!

Дверь за мной тихо щёлкнула, вынудив резко обернуться. Страх взметнулся, но тут же исчез, и судорожно колотившееся сердце стало успокаиваться. Постепенно мне стало легче дышать, и, встретившись взглядом с Аделионом, я на мгновение почувствовала себя неловко.

– Здесь действительно кто-то был. – Фраза прозвучала слишком торопливо. Опустив несчастного щенка на пол, я выпрямилась и добавила, хмурясь: – Мне не могло показаться. Это ощущение взгляда… оно было слишком… чётким. Тяжёлым. Аделион, я знаю, что ты мне не веришь, что всё это звучит неправдоподобно, но…

Я оборвала сбивчивые объяснения на середине фразы. Аделион спокойно стоял, слушая всё, что я говорю. На его лице не проявилось ни тени эмоций, однако глаза наследника Амил Ратана были немного прищурены. Почти незаметно, но и этого мне хватило. Понимание, что лерат мне не верит, неприятно царапнуло душу.

Прикрыв глаза, понимая, что в них не отражается ничего хорошего, я сжала руки в кулаки. Если раньше, на балконе, ситуация выходила просто глупой, может, чуточку нелепой, то сейчас я просто выставляла себя на посмешище.

Чёрт, а почему я вообще перед ним оправдываюсь?

Развернувшись, я направилась вглубь комнаты, не обратив внимания на дархара, проводившего меня недоумённым взглядом. Однако моей злости и решимости хватило ненадолго. Едва поравнявшись с креслами, я поняла, что с меня хватит, но природное упрямство всё равно заставило сделать ещё несколько шагов по намеченному пути. Едва я оказалась в ванной и притворила за собой дверь, как мои нервы сдали окончательно. Прислонившись к стене, я сползла на пол, чувствуя, что сил не осталось совершенно. Почему-то вдруг стало обидно, что лерат мне не поверил.

Вот только почему я вообще об этом задумалась?

Обняв колени руками, уткнулась в них лицом, отмечая на периферии сознания несвойственное для меня глупое, какое-то детское желание заплакать. В своём мире я просто закурила бы, сидя на кухонном табурете, бездумно глядя в окно, добавив, возможно, стакан чего-то крепкого для верности. Но здесь…

Крыша ехала капитально.

Организм маранты не знал, что такое никотиновая зависимость, поэтому курить не хотелось с самого первого дня моего появления в этом мире. Снова заводить эту пагубную привычку не стоило, а вот пара глотков чего-нибудь покрепче мне явно не помешали бы для восстановления истончённой нервной системы.

Как бы мне вообще не свихнуться в ближайшее время с такой жизнью…

Дверь тихо открылась, и по мраморному полу застучали острые коготки. Вместе с ними слух уловил и лёгкие шаги, направляющиеся в мою сторону, вынудившие приподнять голову. Не хватало ещё, чтобы Аделион подумал, что я тут сижу реву.

По обнажённой коже правой ноги, обнюхивая её, прошёлся холодный мокрый нос, а следом в бок ткнулась морда дархара. Серьёзная моська Демона с виноватым выражением умненьких глаз невольно вызвала грустную улыбку, хотя сил хоть на какое-то проявление эмоций не было вообще. Увидев её, Демон интенсивно завилял хвостом, и я вытянула ноги, на которых питомец тут же разлёгся, пристроив голову и преданно смотря мне в глаза. Его крылья с шелестом развернулись, почти полностью прикрыв мои нижние конечности, защищая их и от холода, и от постороннего взгляда. Тяжело, как-то совсем по-человечески вздохнув, дархар дождался, когда я начну его гладить, и, махнув ещё раз хвостом, прикрыл глаза. Отказать единственному понимающему мои чувства существу в такой малости, как приласкать его, я не смогла. Мне нетрудно, а ему приятно. Хоть кому-то здесь хорошо будет…

– Почему ты считаешь, что я тебе не верю, Карина?

Вопрос прозвучал слишком неожиданно. Вздрогнув, я машинально задрала голову, но в этом не было нужды – лерат сидел напротив меня, упираясь одним коленом в пол. В руке его обнаружился искусной резьбы бокал на тонкой ножке, в узорах которого играли блики света, красные от налитого вина. И этот бокал Аделион протягивал мне…

– Я вижу, – пожала плечами, словно речь шла о чём-то незначительном. Конечно, это было обманом с моей стороны, но меньше всего я хотела бы показывать, что меня это… нет, даже не волновало. А задело. И очень сильно. – Всё было написано на твоём лице.

– Ты плохо умеешь различать эмоции, Карина, – хмыкнул мужчина, и на миг мне показалось, что он просто насмехается надо мной.

Руки моментально сжались в кулаки, а Демон, почуяв моё в очередной раз сменившееся настроение, поднял голову.

– Может быть… – Слова прозвучали гораздо резче, чем хотелось, а равнодушие ко всему, окутавшее меня несколько минут назад, исчезло, словно его не было. – Я уже ни в чём не уверена. Может, чьё-то присутствие мне просто показалось.

– Сомневаюсь, – отрицательно качнул головой лерат и, видя, что я не собираюсь брать бокал из его рук, без стука поставил его на пол. Оперевшись рукой о колено, он усмехнулся краем губ. – Ты не можешь видеть мои эмоции, Карина, но я чувствую твои. Их невозможно подделать.

– Последствия пережитого за день и приснившегося кошмара, – снова пожала я плечами, пытаясь убедить в этой версии не столько Аделиона, сколько саму себя.

Думать, что всё мне привиделось исключительно из-за стрессового состояния, было намного легче, чем осознавать, что за мной кто-то реально наблюдал. И в этом случае мне не нужно ломать голову, кто это был и с какой целью он хотел меня запугать. У него ведь довольно неплохо получилось – мои нервы до сих пор натянуты до предела, грозясь лопнуть в любой момент. И неизвестно, во что это может вылиться.

Но явно ничем хорошим день закончиться не мог. Не зря я была помещена в тело маранты – я снова предвидела это.

Очередное потрясение, на сей раз последнее из того, что я могла выдержать. И началось оно с лёгкой улыбки лерата, показавшего на миг клыки, и его спокойных слов:

– Есть способ убедить тебя в обратном.

Я не успела спросить, что он имел в виду.

Я бы не сказала, что его слова меня насторожили. Напротив, они меня даже не заинтересовали, но только до тех пор, пока, повинуясь лёгкому движению его пальцев, с громким треском не захлопнулась дверь в ванную. Едва не вздрогнув от неожиданности, я повернула голову в сторону источника этого звука, но повернуться обратно к мужчине с вопросом из разряда «какого чёрта?!» не успела. В помещении, откуда ни возьмись, возник порыв ледяного ветра, лизнув разгорячённую кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками, чтобы, взметнувшись вверх, разом погасить все горящие свечи. Комната моментально погрузилась во мрак.

И это чувство… Оно вернулось.

Воцарившаяся тишина давила на уши, сжимая грудную клетку стальным обручем, мешая вздохнуть. Тусклого света луны, спрятавшейся за набежавшими тучами, не хватало хоть для какого-то освещения, и в этом невыносимом сумраке тени снова ожили, пугая меня своими уродливыми очертаниями. Кромешная тьма в углах казалась живой, хищно урчавшей, скрывающей что-то жуткое, страшное, нестерпимо опасное… Из ниоткуда и отовсюду сразу раздались сотни скрипов и шорохов, заставляя вжиматься в стену и вздрагивать, судорожно царапая пол когтями, и нервно озираться по сторонам, напрасно пытаясь отыскать источник возможной опасности. Ладони похолодели, сердце заходилось в стуке, гулом отдаваясь в ушах, а по спине полз липкий страх, сковывавший движения и не дающий сдвинуться с места.

Именно в этот миг, когда казалось, что я не выдержу, не смогу, сорвусь, ощущение чужого, цепкого, пристального и тяжёлого взгляда, проникающего прямо в душу, возникло вновь.

Последней каплей для моей психики стал тихий рык спрыгнувшего с моих колен дархара.

Я судорожно вскочила и бросилась вперёд, уже не понимая, что и зачем делаю. Дыхание сбилось, сердцебиение уже зашкаливало, от частого дыхания кружилась голова. Инстинктивно я хотела оказаться как можно ближе хоть к какому-то живому существу, но даже это желание оказалось неосуществимым. В глазах потемнело, Демон пропал из моего поля зрения, а вместо тела лерата мои руки встретили пустоту… С оглушительным звоном разбился об пол задетый мной бокал с вином.

Натянутые до предела нервы наконец лопнули. Я упала на колени, зажимая руками уши, чтобы не слышать всего этого, зажмуривая глаза, чтобы не видеть, и желая навсегда остановить сердце, чтобы всего этого не чувствовать…

– Нет… нет… нет!!!

Внезапно вспыхнувшие все разом свечи резанули болью по глазам, стоило их только на секунду невольно приоткрыть. Я не сразу поверила им, не сразу смогла опустить руки и разогнуться, осматриваясь по сторонам. Не скоро до меня дошло, что вокруг всё та же ванная, красивая, чистая, хорошо освещённая и ни капли не пугающая. Что в мои колени тычется носом порядком напуганный моим поведением Демон и что того жуткого, пугающего ощущения чужого взгляда нет. И далеко не сразу я заметила мужчину, опирающегося спиной на стену возле открытой двери.

Остатки страха, от которого меня до сих пор трясло, заставили вскочить на ноги и броситься к тому, кто мог избавить меня от пережитого ужаса. К тому, кого я хоть немного знала, к тому, от кого не ожидала угрозы, и к тому, чьи мотивы и поступки хоть немного понимала. К тому, кто, возможно, мог защитить меня от всего этого. И этим кем-то был не дархар…

Им стал Аделион.

В мужчину я врезалась с силой, со всей скорости, с которой бежала, впечатав, кажется, его в стену. Цепляясь пальцами за его рубашку, прорывая местами ткань, прижимаясь к его груди так, словно от этого зависела моя жизнь. Да, это было глупо и, может, даже ничем не обосновано, но на тот момент мне казалось именно так.

– Не надо! – Мой голос дрожал, походя скорее на жалобный скулёж, чем на внятные слова, а по щекам катились непрошеные слёзы, которые уже невозможно было сдержать.

Я продолжала инстинктивно прижиматься к мужчине в поисках защиты и успокоения, и больше всего мне хотелось, чтобы он сейчас меня обнял, сказал, что всё будет в порядке, что он никому не позволит причинить мне вреда…

Но он этого не сделал. Да, его голос звучал спокойно, но только его мне было мало:

– Эмоции, что ты испытываешь сейчас, такие же, как и тогда. Это ты почувствовала в спальне?

– Да, – хрипло выдохнула я, чувствуя, что тело сотрясает дрожь, а к горлу подбирается уже самая настоящая истерика, остановить которую я уже не в силах. – Я не хочу… Не хочу их больше чувствовать!

– Значит, тебе не показалось…

– Не показалось, – эхом повторила я, всхлипнув, и, не выдержав, осела на пол, отпустив рубашку мужчины, понимая, что помогать он мне не собирается.

Разум затопило отчаяние. Я не могла понять, почему Аделион не забирал эмоции, которые уже переполняли меня, били через край, но никак не собирались заканчиваться. Они бурлили, кипели, разрывали душу, требовали выхода. Но его не было. Мужчина не мог или не хотел мне помогать. Он ведь всегда избавлял меня от них, так почему же сейчас…

В ушах неожиданно зазвенело. Из последних сил я подняла заплаканное лицо, прося, нет, практически умоляя:

– Забери их.

– Не стоит. – Оттолкнувшись от стенки, лерат присел на корточки и, медленно протянув руку, коснулся кончиками пальцев моей щеки. Тон его был бесстрастным. – Я могу не сдержаться.

– Забери! – повторила я с нажимом, резко, так, как не посмела бы никогда раньше.

И пускай это прозвучало как приказ, наследник Амил Ратана холодно произнёс, вставая:

– Нет.

Слово прозвучало как щелчок закрываемой двери. Той самой двери, за которой находилось спокойствие, успокоение, защита, понимание… Всё то, в чём я так отчаянно нуждалась сейчас. И эта спасительная дверь захлопнулась у меня перед носом, навсегда разбив надежду даже на призрачную иллюзию того, что мне хоть когда-нибудь станет легче, что этот проклятый водоворот чувств в душе, кружащий голову, когда-нибудь закончится.

Клубок чувств сплёлся невероятно туго, сдавив судорожно бьющееся сердце. Он обрастал всё новыми и новыми эмоциями, подобно снежному кому: страхом, отчаянием, обидой, паникой… И скоро должен был с ужасающим рёвом рухнуть, катясь вниз и сметая всё на своём пути. Я не знала, во что он выльется: в истерику, дикий крик, нервный срыв – вариантов было много. Лишь одно я понимала чётко.

Я больше не выдержу.

– Аделион… – подняв голову, тихо прошептала я, смотря в его чёрные, как всегда непроницаемые глаза, в которых так ничего и не отразилось.

Даже на секунду его взгляд не изменился, не потеплел. И для меня это был конец.

Рычание и скулёж Демона, который не понимал, что со мной происходит, доносились откуда-то издалека. В моей душе с громким звоном лопались натянутые невидимые нити, в то время как сердце, кажется, стучало уже далеко за пределами возможности, грозясь разорваться от переизбытка чувств. В ушах нарастал шум, и не сразу я поняла, что это колокольчики на моей шее звенят всё громче и громче, всё тревожнее и тревожнее, пока их звон стал уже невыносимым. И в какой-то момент, когда внутри лопнула последняя струна, а мои руки резко сжались в кулаки, золотые колокольчики внезапно с жутковатым звуком осыпались на пол…

И в тот же миг на моём запястье сжалась рука. Наклонившись, Аделион резко дёрнул меня на себя, рывком поднимая с пола, и буквально за мгновение до того, как срыв всё-таки случился, его губы впились в мои.

Всё отошло на задний план. Не исчезло, нет, просто отодвинулось на задворки сознания, повинуясь воле лерата. Он не заставлял, не подчинял, даже не целовал… Просто прикосновение губ, но, чувствуя их, мне стало легче. Не сразу, а потихоньку, медленно снежный ком в глубине моей души начал таять. Отчаяние уже не оплетало душу, липкий страх пауком не полз по спине вдоль позвоночника, тело не тряслось от нервного напряжения. Воспоминания всё ещё слишком глубоко оставались в памяти, врезавшись в неё навечно, больно жаля сердце. Однако проклятая игла, которая его пронзила, не давая вздохнуть, уже начала выходить. Натянутые нервы наконец расслаблялись и успокаивались. Но на какой-то миг страх едва не вернулся снова – страх того, что Аделион может внезапно прекратить поглощать мои эмоции.

Если он боялся не сдержаться, и такой исход был вполне закономерен, а допустить подобное я просто не могла. Я не хотела повторения сегодняшнего вечера, но и не хотела почувствовать ещё раз хоть малейшую долю того страха, что испытала в спальне под чьим-то ненавидящим взглядом.

Я хотела, чтобы лерат выпил все мои эмоции до конца.

Это не было осознанным желанием, это был скорее инстинкт, повинуясь которому я, едва почувствовав, что мужчина собирается отстраниться, сама притянула его к себе. Быстро, резко, не давая ни шанса отступить, впиваясь в его губы и обнимая за шею, прижимаясь к нему всем телом. И он…

Он не стал сопротивляться.

И вот теперь это был настоящий поцелуй. Быстрый, страстный, жадный, в чём-то даже желанный… и неповторимый. От него в прямом смысле этого слова кружилась голова.

Притихшие было эмоции всколыхнулись вновь, но в этот раз уже где-то глубоко внутри зажёгся огонёк удовольствия. Он тлел не разгораясь, а остальные эмоции, наоборот, угасали, растворялись и уходили насовсем, одна за другой. На мою талию легли горячие, сильные ладони, а мои пальцы запутались в гладких, как шёлк, и чёрных как смоль волосах мужчины. На какой-то миг захотелось, чтобы это ощущение никогда не заканчивалось, но тело внезапно начало слабеть. Эмоции и чувства продолжали меня покидать, опустошая душу, оставляя за собой умиротворение и пустоту, которая почему-то не пугала. Не было и того знакомого холода, который возникал, когда лерат пил мою душу.

Наоборот, стало так хорошо и безмятежно… А потом у меня подогнулись колени.

Силы покинули меня внезапно, и если бы не Аделион, я, скорее всего, расшибла бы затылок о мраморный пол. Эмоций уже не осталось совсем, вместо них была лишь усталость. Мягкая, спокойная пустота окутывала сознание, не давая вспомнить ничего из пережитого сегодня. И это было… это было как раз то, чего я так хотела.

– Ты использовала меня, – неожиданно хмыкнул лерат, легко удерживая меня на руках и всматриваясь в моё лицо.

Он крепко прижимал меня к своей груди, и взгляд его чёрных глаз уже не казался таким непроницаемым. Я не знала, что в них отражалось, но не хотела задумываться над этим. Зачем? В этом нет никакой необходимости – я действительно добилась того, чего хотела.

Цена за моё душевное спокойствие и равновесие оказалась на этот раз не слишком высока.

– Да, – улыбнулась я, безбоязненно прислоняя голову к плечу мужчины и чувствуя себя как никогда хорошо. – Как и ты меня.

Аделион не ответил, но по лицу его пробежала тень улыбки, приподняв уголки губ. Перехватив моё тело поудобнее, лерат развернулся к двери, и через несколько мгновений мы были в спальне. Теперь она не пугала, да, в общем, мне по сторонам и смотреть не хотелось. На руках у мужчины оказалось вдруг так тепло, спокойно и, наверное, уютно…

И я не возражала, когда он бережно уложил меня на кровать.

Шевелиться было лень. Всё тело охватила усталость, но она не была тяжёлой, свинцовой, выматывающей. Наоборот, какая-то лёгкая и умиротворённая, полупрозрачной дымкой окутывающая сознание так, что хотелось проспать много-много часов подряд… А главное, не было больше ни капли того ужасного чувства страха и неведомой опасности.

Мозг маранты как-то отстранённо заметил, что тело накрыли тёплым одеялом. Было сложно повернуться даже на бок, принимая позу поудобнее, лишь глаза немного приоткрылись, когда лерат громко позвал:

– Демон!

В ответ раздалось лишь недовольное ворчанье, но спустя секунду, которая мне показалась слишком долгой, на кровать запрыгнул дархар. На приказ Аделиона «Охраняй!» своенравный щенок огрызнулся в прямом смысле этого слова, обнажив клыки, распахнув крылья и поставив шерсть на загривке дыбом.

Я хихикнула. Или малыш не приемлел приказы от кого бы то ни было, или он тривиально… ревновал. Оба варианта имели место быть.

– Иди ко мне, Демон, – тихо позвала я, чувствуя, что держать глаза открытыми становится всё сложнее: они банально слипались.

Ещё раз рыкнув на насмешливо смотрящего на него мужчину, дархар свернул крылья, вроде бы успокоившись, повернулся наконец ко мне, плюхнулся на пузо и, прижавшись к кровати всем телом, пополз короткими рывками, тихонько поскуливая, смотря на меня виноватыми глазами на серьёзной мордочке и интенсивно колотя хвостом по покрывалу.

– Демон… – Не выдержав этой умилительной до безобразия картины, я тихо рассмеялась. – Дурачок… ты-то в чём себя виноватым чувствуешь?

– Обязанность дархара – защищать свою хозяйку, – послышался ответ Аделиона, который по-прежнему стоял около постели, наблюдая за вывертами моего малыша. – Он считает, что не справился.

– Он ещё маленький, – встала я на защиту своего питомца и улыбнулась, почувствовав, что Демон лижет мою ладонь, лежащую поверх одеяла. – Реальная опасность мне не грозила. Не от чего было меня защищать.

– Почему ты так уверена в этом, Карина? – склонился надо мной лерат, оперевшись руками на подушку по обеим сторонам моей головы. Его лицо не было слишком близко ко мне, но Демон предупреждающе зарычал. Только наследнику Амил Ратана было наплевать – он не обратил на дархара ни малейшего внимания, многозначительно усмехнувшись, обнажая клыки. – Я действительно мог не сдержаться.

– Ошейник, – ответила я с улыбкой, понимая, к чему клонит лерат. – Сломались только колокольчики, а он остался цел…

– Догадливая маранта, – хмыкнул Аделион, и его пальцы едва ощутимо скользнули по моему лицу, я скорее угадала этот жест, чем почувствовала, ощутив лишь, что мужчина вновь удерживает меня за подбородок. – И всё же нам ещё будет что обсудить.

– Что ты… – невольно нахмурилась я, но закончить вопрос о том, что лерат имел в виду, не успела.

Его губы вновь накрыли мои в коротком поцелуе. Остатки тех эмоций, которые ещё сохранились, вроде умиротворённости и спокойствия, собрались в один комок, переплетаясь между собой, а затем внезапно лопнули, словно мыльный пузырь, разлетевшись тысячами мелких разноцветных частичек.

И моё сознание окончательно погрузилось во мглу.

Глава 9

Скажешь «раз», скажешь «два» –

Так и с плеч голова…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Тяжёлая дверь, обитая кованым металлом, негромко скрипнула в тишине, впуская запоздалого ночного гостя. Раздались лёгкие шаги, скользнула по поверхности пола размытая тень, и в пустующее кресло устало опустился молодой мужчина.

Аделион и бровью не повёл.

Будущий правитель лератов продолжал медленно вращать между пальцев золотой колокольчик с ошейника его рабыни, самой ценной из тех, что у него были когда-то. Он не сводил немигающего, отсутствующего взгляда с неяркого пламени, горевшего в камине. Только сегодня мужчина наконец полностью осознал, насколько же великолепный дар был ему преподнесён племенем северных орков…

– Что за внеплановый вызов? – С трудом подавив зевок, босоногий повелитель льда, одетый в простую рубашку из выбеленного льна, медленно откинулся на высокую спинку, прикрыв глаза. – Неужели твоё дело столь важно, что не могло подождать до рассвета? Я надеялся поспать хоть немного после долгой дороги.

– Пара часов ничего не решают, – хмыкнул Аделион равнодушным тоном, чем заставил второго лерата открыть глаза и удивлённо на него посмотреть.

Словно чувствуя или же предугадывая подобную реакцию, мужчина поднял руку с зажатым между пальцев золотым колокольчиком, опираясь локтем о мягкий подлокотник. Но голову не повернул.

– Колокольчик с ошейника Карины? – удивлённо вскинул светлые брови молодой лерат и с внезапным волнением сел ровно, потом приподнялся, опираясь на руки и напряжённо оглядывая погружённую в полумрак спальню. – Где она?

– Спит, – негромко усмехнулся Аделион. – Можешь не понижать голос, в ближайшие сутки маленькая маранта вряд ли очнётся.

– Лион, только не говори мне, что ты снова не сдержался. – Разглядев опущенный балдахин в конце спальни и вздохнув, Эмит вновь опустился в кресло, безнадёжно махнув рукой: – Хотя это было предсказуемо. Я так понимаю, её эмоции от появления дархара перекрыли все доводы твоего разума? Её душа осталась цела?

– Ошейник вовремя сработал, – таким же ровным и безэмоциональным голосом ответил наследник Амил Ратана, не сводя пустого взгляда с камина. – Но предупреждение можно было не вплетать вовсе – оно бесполезно. Меня остановила только защита.

– И как далеко всё зашло? – Светловолосый лерат неспешно и задумчиво постучал пальцами обеих рук по подлокотникам, хмурясь и смотря куда-то перед собой. – Странно… Я мог бы поклясться, что всё рассчитал верно… Где я мог допустить ошибку?

– Неверно, – перебив его размышления, насмешливо отозвался Аделион и, вновь подняв руку, провернул колокольчик между пальцев. – Здесь находится магический потенциал ста сильнейших человеческих магов Рос’шата.

– Твою… – Повелитель льда поперхнулся словами. Так и не озвучив свои мысли, он тряхнул распущенными волосами. – Не может быть. Трудно найти магов сильнее наших: твой отец подбирал их несколько веков на тот случай, если у лератов закончится подпитка эмоциями, что уже случалось не раз в самый неудачный момент. Их потенциал огромен, кому, как не мне, знать об этом? А сейчас ты вдруг заявляешь, что за один вечер маленькая маранта фактически лишила их должности на ближайшее будущее, запросто создав запас эмоций для всего магического отряда лератов? Аделион, я не привык сомневаться в твоих словах, и всё же… Ты понимаешь, насколько… странно это звучит?

Наследник Амил Ратана не стал отвечать. Вместо этого сделал то, что посчитал нужным, – он просто медленно повернул голову, предоставив повелителю льда увидеть его глаза.

Не сумев совладать с собой, Эмит вздрогнул.

В них была чернота.

Вязкая, густая, пугающая, скрытая гладкой зеркальной непроницаемой поверхностью. Она закрыла и зрачок, и радужку, растянувшись на весь белок, полностью затопив глаза лерата. Она манила, притягивала и пугала одновременно, как и лицо, ставшее восковой безликой маской. На нём не шевелился ни один мускул, не кривились губы в усмешке, не двигались веки…

Даже для того, кто был воспитан Аделионом, кто был его учеником, другом и практически единственным членом семьи, то есть для Эмита зрелище было воистину жутковатым.

И означало только одно.

Перенасыщение.

Эмоции Карины, отданные лерату помимо тех, что до краёв заполнили собой магический накопитель, едва не сломав его изнутри (Эмит сумел разглядеть в полумраке комнаты небольшую трещину на поверхности колокольчика), были многим больше, чем сущность Аделиона могла в себя вместить. Наверняка его буквально разрывало изнутри, и лишь благодаря невероятной силе воли один из наследников Тёмной крепости смог держать себя в руках. Хотя и неизвестно, каким образом ему это удавалось – как вести себя в подобных ситуациях, не знал никто из жителей Рос’шата.

Уже много веков ни один из лератов не слышал о том, что эмоциями и магией можно реально пресытиться…

– Она не маранта. – Младший лерат тихо выдохнул воздух, ставший вмиг ледяным. Ему хватило нескольких секунд, чтобы, не выдержав, отвести взгляд от непроницаемых глаз Аделиона и произвести в уме некоторые сложные расчёты, известные только ему одному. – Создавая накопитель, я рассчитывал на эмоции обычных провидиц, усиленные в десятки, максимум в сотню раз. Этих колокольчиков вполне должно было хватить на несколько недель, даже если она каждый день испытывала бы эмоциональный взрыв. Но то, что я увидел сейчас… заставляет задуматься, что ни один из наших металлов не сможет удержать в себе подобное. Разве что…

– Меня не интересуют подробности, – пустым голосом ответил Аделион, вновь устремляя отсутствующий взгляд в сторону камина. – Сделай всё, что сможешь.

– Понял, – кивнул повелитель льда, прекрасно уловив намёк, прозвучавший в словах собеседника, точнее, в его интонациях. Рассеянно проведя рукой по светлым волосам, Эмит встал. – Я займусь им сейчас же, иначе ещё одно хорошее настроение Карины – и тебя просто разорвёт. Об остальном, я думаю, мы можем поговорить потом.

Лерат не ответил, но хоть какой-то оттенок эмоций всё же промелькнул на мгновение на его неподвижном лице. Приняв это за хороший знак, Эмит остановился уже у самой входной двери и как бы между прочим посоветовал:

– Будет лучше сбросить лишнюю энергию. Если тебе интересно, крепостная стена уже давно нуждается в ремонте.

И ушёл, кинув напоследок быстрый взгляд на закрытый балдахин, в одном из углов которого, как ему показалось, кто-то ворочался, пытаясь отыскать выход, недовольно порыкивая при этом. И, что немаловажно, мужчина успел заметить, как губы наследника Амил Ратана разошлись в неуловимой усмешке – похоже, он внял его совету.

Как ни странно, но стену вокруг Тёмной крепости действительно пора подлатать. Так почему не совместить эти два дела? Что же до остального…

Эмиту предстояла бессонная ночь. Хотя до рассвета времени оставалось катастрофически мало…

Не хотелось спать и Аделиону. Сила и впрямь, едва не разрывая, переполняла его. Вместе с ней бушевали и эмоции, и усмирить их, как и магию, удалось, лишь только загнав себя в состояние холодной, равнодушной отрешённости. Но только надолго ли?..

Обведя спальню невидящим взглядом, лерат негромко произнёс одно-единственное имя:

– Демон.

Копошение в углу кровати прекратилось, и в ночной тишине раздался лёгкий шорох, потом звук соприкосновения острых когтей о каменные ступени, и вновь всё стихло – шаги дархара заглушил толстый ворс ковра. Несколько секунд – и защитник маленькой маранты уже сидел напротив кресла, внимательным взглядом рассматривая того, кто его позвал. В слишком умных глазах подросшего существа не было ни тени насмешки или издёвки – он чувствовал, что на сей раз речь пойдёт о серьёзных вещах.

Спокойно выдержав взгляд пса, Аделион вытянул вперёд руку ладонью вверх и позволил дархару подойти, чтобы он обнюхал лежащий на ней предмет. Им оказался небольшой флакон из тёмно-зелёного стекла. Когда Демон вновь сел на задние лапы, лерат почти незаметно усмехнулся и… с силой сжал в кулаке пузырёк. Тонкое стекло, не выдержав, хрустнуло, разрезав кожу мужчины и окрасив её в ярко-алый цвет.

Уши дархара встали торчком. Склонив голову набок, истинный защитник Карины наблюдал, как стекло, повинуясь воле наследника Амил Ратана, начинает вновь собираться в единое целое, заключая в себя багряную жидкость, которая не просто осталась внутри, но теперь была и в стенках хрупкого сосуда.

Несколько мгновений – и на абсолютно целой ладони стоял всё тот же флакон, разве что цвет его стал чуть ярче. Подняв вторую руку, Аделион провёл ногтем большого пальца по подушечке среднего, словно скатывая что-то по коже. И на пальце появилась густая тёмно-алая капля, которую мужчина сбросил во флакон, добавив к своей крови.

Кровь Карины, частичку которой он сумел сохранить, когда лечил укус дархара, смешанная с его кровью, позволит будущему владельцу Тёмной крепости иметь возможность влиять… нет, не влиять, скорее, иногда, по мере необходимости воздействовать на магическое существо. Зная упрямый характер своей маленькой рабыни, лерат не сомневался, что подобное умение может пригодиться.

Понимал это и дархар. И только ради возможности защитить свою хозяйку, даже таким, своеобразным, способом, он позволил мужчине надеть на свою шею тонкий кожаный шнурок с флаконом, внутри которого слабо мерцала алая капля. Она и была залогом того, что если по каким-либо причинам сама Карина не сможет отдать приказ своему защитнику, за неё это сделает Аделион.

Это было необходимо. И это отчётливо осознавали они оба, даже дархар, который уже успел перенять некоторые черты характера своей хозяйки. В этот раз угрожающе рычать и огрызаться он не стал, лишь подарил лерату долгий, внимательный взгляд слишком умных и понимающих глаз, едва уловимо вильнул хвостом и неспешно направился к кровати – выполнять свою главную обязанность.

Наследник Амил Ратана не сомневался, что Демон защитит свою хозяйку от чего бы то ни было. Даже от того, что таилось сегодняшним вечером в спальне.

Это была не паранойя, не последствия пережитого стресса и даже не игра воображения после привидевшегося девушке ночного кошмара, нет, всё намного серьёзнее. Мужчине ничего не стоило воссоздать гнетущую, давящую и пугающую атмосферу с присутствием чужого взгляда, исходящего из ниоткуда. И как выяснилось, Карине действительно не показалось. Впрочем, мужчина и не сомневался в другом исходе этого… эксперимента, коли его можно так назвать. Он прекрасно знал кое-что, о чём она могла только догадываться…

Не только Аделион умел наблюдать через зеркала. Повелителей зеркал в Рос’шате всегда было предостаточно, но только некоторые из них, самые отчаянные и достаточно сильные лераты рискнули бы вот так, без предупреждения, проникнуть в личные покои одного из наследников Амил Ратана. Только самонадеянные глупцы или же…

Второй наследник.

Аделион не сомневался, что поиграть на нервах его маленькой рабыни решил именно Соломон ран Дейл. Причём именно поиграть, раз маранта почувствовала исходящую от зеркал угрозу, но чуткий дархар не уловил никакой опасности.

Пока, во всяком случае.

Черноволосый лерат, неуловимыми движениями пальцев выводящий сейчас сложный узор защиты на комнате и зеркалах, ни на секунду не сомневался, что его младший братец в ближайшем будущем зайдёт намного дальше, чем хотелось бы.

И любые попытки навредить провидице пойдут прахом – слишком уж ценна она стала для Аделиона, чтобы вот так просто позволить брату хотя бы испугать девушку. Нет, Соломону не стоит на это даже рассчитывать. Хочет того сама Карина или нет, но она всегда будет принадлежать наследнику Амил Ратана.

Всегда.

И только ему одному.

И остальным не стоит переходить ему дорогу…

* * *

Слава всем богам этого мира, что в этот раз мне ничего не снилось. Ни кошмаров, ни пророческих снов, ни каких-то обрывков… не было даже обычных сновидений. Просто спокойный, крепкий и долгий сон уставшего физически и вымотанного морально человека.

Который, правда, был резко и неприятно прерван приличным ударом чем-то крепким прямо в живот!

От неожиданности перехватило дыхание, и о дальнейшем сне не могло быть и речи. Пару минут лёжа на спине, перевёрнутая толчком, я судорожно глотала ртом воздух, изображая выброшенную на берег рыбу. Хвостом, конечно, не била, но выпученные глаза в наличии были точно.

И не успела я толком отдышаться, как получила ещё один удар, в левый бок. Разнообразия ради, на сей раз я чуть не свалилась с кровати, а к удару добавилось глухое рычание, затем и короткий тявк. И тогда только до меня дошло, кто же конкретно решил, что на меня сегодня спокойного отдыха хватит.

– Демон? – всё-таки навернувшись не только с кровати, но и со ступенек после ещё одного толчка в уже пострадавший бок, я встала на колени, упираясь одной рукой в пол, а второй потирая отбитый при ударе о ступени копчик. – Малыш, ты чего вытворяешь?

В ответ на мой вопрос дархар, лежащий на краю кровати, неожиданно… зарычал. Так как за прошедшую ночь он снова увеличился в размерах и теперь тянул уже не на щенка, а на конкретного годовалого поджарого пса, рык его получился довольно впечатляющим, низким и глухим, с рокочущими нотками. Я против воли шарахнулась назад.

Не скрою, я немного испугалась: Демон уже не казался милым пушистым щеночком с забавными крыльями, каким он выглядел ещё вчера. И его поведение было по меньшей мере странным.

Увидев мою реакцию, дархар неожиданно прижал острые уши к голове, лёг на пузо и пополз ко мне, слегка помахивая хвостиком, тихонько поскуливая и строя самую виноватую моську из всех возможных. Спустившись по-пластунски с кровати, сполз по ступеням, уже отчаянно стуча пушистым хвостом по камню, подобрался ко мне и устроился на ногах, уткнувшись мокрым, холодным носом в колени и преданно заглядывая в глаза.

Я на несколько секунд опешила. Даже оглянулась, машинально выискивая взглядом лерата, чтобы тот подтвердил, что меня не глючит…

Но Аделиона в спальне не было, а вот виноватая и полная непритворного раскаяния морда щенка имелась. Причём настолько умильная и полная эмоций в умных голубых глазах, что я улыбнулась и погладила Демона по уже довольно крупной голове:

– Всё хорошо, малыш… Ты встал не с той лапы? Или проголодался?

Поняв, что он прощён, дархар поднялся и, коротко тявкнув и махнув хвостом, облизнулся… и, внезапно заскулив, принялся тереться головой о мои ноги, а потом с силой царапать свою морду лапами. Досталось и мне: коготки у Демона оказались весьма острыми, намного острее, чем у обычной собаки, а лапы его то и дело соскальзывали с плотно сжатой пасти.

Я моментально взвыла, отпихивая от себя невесть с чего взбесившегося пса:

– Демон, ты чего, одичал, что ли?

Вместо ответа, дархар рыкнул и вцепился зубами в край рубашки, которая была на мне.

Я обалдела, честно. Но ещё больше испугалась, когда щенок стал теребить несчастную ткань с такой силой, что она затрещала, а отпихнуть бушующего питомца у меня смелости не хватило. В конце концов, когда когти внезапно ошалевшего малыша в очередной раз оставили следы на моих ногах, я не выдержала, психанула и просто дала дархару по загривку с криком:

– Да ты вконец ошалел?!

То ли от удивления, то ли от неожиданности Демон выпустил из пасти изрядно пожёванный и обслюнявленный край рубашки и, с силой оттолкнувшись лапами от моих ног, отчего я буквально взвыла, как угорелый понёсся по комнате. Крупными скачками пролетел вокруг кресел, натурально боднул одно из них, припал на передние лапы, рыча на потухший камин, а затем закрутился волчком, пытаясь схватить свой хвост. А когда ему удалось смачно его цапнуть, заскулил и, выпустив его из зубов, как метеор полетел по комнате, комкая ковёр задними лапами на резких поворотах.

Шипя сквозь зубы от боли, я осторожно обогнула кровать, попутно прячась за неё, чтобы наворачивающий круги дархар не снёс на ходу банально свою шокированную хозяйку. Я действительно не понимала, что с ним творилось и по какой причине милый ручной питомец вдруг одичал. Причём настолько, что лишь по прошествии получаса полностью выдохся и наконец успокоился.

Ну как сказать – успокоился… Просто рухнул неподалёку от входной двери на бок, тяжело дыша, накрыв морду лапой и тихо порыкивая. И только когда он стал не так тяжело дышать, не так интенсивно дрыгать задней лапой и подёргивать крыльями, а рычание перешло в поскуливание, я решилась к нему подойти.

Поджилки, конечно, тряслись, не без того, но что поделать? Демон – мой питомец, а значит, мне за него отвечать, в том числе и за его здоровье, и за самочувствие. И ничего против я не имею, вот только…

Где носит Аделиона, когда он мне действительно нужен?

Он-то, в отличие от меня, наверняка знает, что происходит с дархаром. Я же с подобной живностью никогда не сталкивалась, ветеринарные курсы не заканчивала да и вообще не имела тесных контактов с животными.

И всё же одно я могла утверждать наверняка: то, что сильно беспокоило малыша, было у него во рту. Он тёр пасть, рычал и скулил, когда что-то кусал… Язык, зубы, нёбо – что из этого болело? И что конкретно этот неугомонный щенок успел с ними сделать, пока я спала?

Я короткими шажками, медленно и осторожно подкрадывалась к дархару. На меня он внимания не обращал, всё так же лёжа между кушеток, накрыв морду лапами и слегка подрагивая распахнутыми крыльями. Скулёж его перешёл на такие жалобные интонации, что у меня защемило сердце, и последние несколько шагов я преодолела уже куда быстрее и увереннее. Опустилась на корточки и протянула руку, тихо и ласково позвав своего дархара:

– Демон… Малыш, что с тобой?

Издав самый натуральный мученический вздох, дархар дрыгнул задней лапой. Легонько поглаживая мягкую шёрстку на крупной голове, я негромко спросила, параллельно опуская руку ближе к его пасти:

– Что тебя беспокоит, солнышко? Что ты съел? Дай я посмотрю, мой хороший…

Ветеринар из меня оказался хреновый. Стоило мне прикоснуться к морде малыша, задев пальцем его нижнюю челюсть, как дархар мгновенно оказался на ногах, припав на передние лапы и утробно рыча. Сердце в груди испуганно замерло, плечи покрылись холодными мурашками, а глаза округлились, глядя, как мой питомец скалится на меня, распахнув немаленькие уже крылья и вздыбив на загривке шерсть. Я только каким-то чудом смогла выдавить из себя тихое:

– Демон… Малыш, ты чего? Это же я…

Эти слова подействовали не так, как мне хотелось бы. Правда, скалиться он перестал, даже опустил крылья и морду, виновато заскулив и махнув хвостом, но… Ненадолго. Стоило мне чуть шевельнуться, как он задрал голову, протяжно завыл и снова закрутился волчком. Я отпрянула, а Демон опять принялся бегать кругами, то и дело запрыгивая на кушетку.

И как долго он так скакал бы, не знаю, дальнейшее развитие событий я предсказать не могла, даже имея дар маранты. Но в один прекрасный момент дархар, заходя уже на пятый круг, в очередной раз вскочил на кушетку и, подпрыгнув, резко распахнул крылья, грозно рыча. И теперь я испугалась до жути, но не громких звуков. Одно из зеркал, висевшее в тяжёлой бронзовой оправе над Демоном, опасно закачалось, задетое его крылом. Малыш этого не заметил, продолжая скалиться, а вот я как раз видела прекрасно – оно вот-вот рухнет. Не задумываясь ни на миг о последствиях, я бросилась вперёд и лишь каким-то чудом, извернувшись, успела сдёрнуть с кушетки взрослого, но всё-таки щенка, за секунду до того, как старинное зеркало упало со стены.

Питомца-то я спасла, а вот сама…

От сильнейшей боли потемнело в глазах, и звона разбившегося зеркала я почти не услышала. Сжав зубы так, что они заскрипели, я вцепилась в спинку кушетки, на которую по инерции села, пережидая боль и чувствуя, что слёзы сдержать попросту не могу. Давненько я подобного не переживала… Вся правая сторона горела огнём и невероятно саднила – удар пришёлся где-то между плечом и лопаткой, совсем недалеко от основания шеи. Как бы мышцу не перебило.

Чёрт. Почему, если я вляпываюсь в неприятности, так от души и со всего размаху? Даже с собственным подарком не могу наладить отношения, не говоря уж о его странном дарителе.

К сожалению, ответа на этот вопрос я не знаю, но твёрдо уверена в одном. Когда эта грёбаная Ловец всё-таки объявится, список, что я буду ей предъявлять, заметно пополнится… И денежной компенсацией вряд ли отделается, я из нитей ее нервной системы натуральный плед свяжу!

– Скотина… – сквозь зубы прошипела в адрес этой загадочной личности (или сущности?), сползая на пол и сжимая повреждённое место ладонью.

Не знаю, почему так получалось, в анатомии я не сильна, но после такой манипуляции становилось, как правило, легче. Вот только глаза открывать не хотелось совсем. А желание угробить Ловца снов, наоборот, росло в геометрической прогрессии. И когда боль достигла пика, я уже созрела до самого что ни на есть настоящего убийства.

Но слава богу, вскоре меня стало отпускать. Правда, боль уменьшилась не настолько, насколько хотелось бы, но зато теперь я хотя бы могла её терпеть. И разлепить наконец мокрые от слёз ресницы.

В лежащую на полу раскрытую ладонь ткнулось что-то мокрое и холодное. И даже если бы я не услышала тихий виноватый скулёж, я всё равно поняла бы, кто пытался извиниться оригинальным способом, облизывая мои конечности.

– Всё хорошо, малыш, – хрипло выдохнула, смотря в полные раскаяния ярко-голубые умные глаза дархара. – Ты не виноват.

Пёс заскулил ещё отчаяннее, быстро-быстро виляя хвостом и прижимая крылья к бокам. Глядя на это, я даже попыталась улыбнуться, хотя улыбку пришлось выдавливать сквозь слёзы:

– Ничего страшного, Демон. Мне не больно…

– Ложь. – Холодный голос скользнул по нервам, отдавшись дрожью где-то в районе лопаток.

Даже не поворачивая головы, я узнала, кому он принадлежал, да и спутать с другим его весьма проблематично. Во всяком случае, конкретно для меня.

Аделион вернулся немного не вовремя.

С тоской оглядев поджимающего хвост и скулящего Демона, жмущегося ко мне, осколки зеркала вокруг, пустую бронзовую раму, пожёванную рубашку, окровавленные ноги со следами когтей, я шмыгнула носом, невольно морщась от боли в плече.

Кому я вру?

– Да я правду сказала вроде как, – фыркнула я, в последний момент удержавшись от пожатия плечами, что было бы неосмотрительной глупостью с моей стороны. Только невольно наморщила нос, а Демон, умница, шумно вздохнул и окончательно успокоился, пристроив голову на моих коленях, преданно смотря в глаза и слегка постукивая хвостом по полу. – Извини за беспорядок. Не понимаю, что с ним творится, он с утра как одичавший. Осколки я уберу чуть позже.

Вместо ответа, лерат вошёл в комнату, плотно притворив за собой дверь. Я внутренне напряглась, хотя вроде причины особой не было. Я не сказала бы, что Аделион выглядел недовольным: его лицо было спокойным, расслаб ленным, а выражение глаз, как и всегда, нечитаемым. Движения плавные, неспешные, пальцы в кулаки не сжаты. И всё же…

Что-то с ним не так.

Склонив голову набок, я наблюдала, как из-под ног мужчины, когда он подходил, разлетаются в разные стороны крупные и мелкие осколки, образуя небольшой чистый коридорчик на полу. Это было… красиво, что ли?

Нет, пожалуй, не то слово. Скорее даже не хвастовство и не банальная показуха, а проявление силы… Ненавязчивое проявление, может, даже не осознанное, но довольно впечатляющее. И я вдруг поняла, что не так с Аделионом.

Он стал сильнее.

Со вчерашней ночи по какой-то причине он вдруг стал намного сильнее, и я даже не знаю, в чём именно. Внутренне, эмоционально или магически. Непонятно, но факт, что ни говори. Я просто чувствую. Он стал другим, каким-то более… спокойным?

Не знаю, я не могу это описать. Просто вижу, что с Аделионом что-то не то. Неужели мои вчерашние эмоции на него настолько повлияли?

– Одичал? – Опустившись на одно колено, лерат протянул руку к щенку.

Я хотела предупредить, что не стоит повторять мою ошибку, но остановила себя. Думаю, он лучше знает, что ему делать, а что нет. Я ему не указ, тем более в том, что касается дархара. Наследник лератов не из тех, кому следует указывать, как поступить, а уж тем более пытаться оградить от возможной опасности, что он может принять за сомнение в его… состоятельности, назовём это так. Так что я лучше благоразумно промолчу и посмотрю, что будет дальше.

– Ну да… – подтвердила я, продолжая зажимать горящее от боли плечо.

Вдобавок к нему саднили ноги, но эти ощущения терялись на фоне остальных. И я их попросту не заметила, дёрнувшись, когда в ответ на предупреждающий рык Демона мужчина вдруг резко схватил его, сжав одной рукой сомкнутые челюсти.

Пёс дёрнулся, рыча и пытаясь высвободиться, но мгновенно зашёлся в жалобном скулеже, вновь царапнув лапами мои ноги. Пару раз трепыхнувшись в напрасной попытке отвоевать себе свободу, он смиренно лёг, разметав крылья, крепко удерживаемый лератом. Только его яркие глаза были полны невысказанной боли и обиды, причём такой, что у меня защемило сердце. И вмешаться бы мне в тот момент, встать на защиту моего питомца, но… я опять промолчала, чувствуя, что влезла бы, как ни странно, не в своё дело.

Аделион явно знал, что делает.

Не прошло и секунды, как мужчина, продолжая сжимать пасть дархара одной рукой, второй провёл над ней раскрытой ладонью, которая, как мне показалось, неярко светилась и вроде даже мерцала. Наверняка какое-то магическое воздействие – не привыкнув к подобному до сих пор, я как-то слабо верила, что всё это происходит всерьёз. А оно, наоборот, мгновенно принесло свои плоды: Демон тонко взвизгнул и дёрнулся, зажмурившись, а из-под его прикрытых век покатились крупные слёзы. Но возмутиться и, как говорят у меня на родине, «наехать» на лерата я не успела, чувствуя, как собственные глаза практически в прямом смысле слова лезут на лоб.

Демон уже часто моргал, лучась счастьем и весельем, довольно стуча хвостом по полу, терпеливо ожидая, когда его отпустят. Что наследник Амил Ратана и сделал, спокойно усмехаясь и не обращая внимания на мой ошарашенный взгляд.

– Это что такое было?! – не выдержав, резко выдохнула я, глядя на подскочившего малыша, довольно крутившегося вокруг своей оси.

Растопырив крылья, дархар сложил их и, усевшись на задние лапы, шумно задышал, высунув язык и махая хвостом из стороны в сторону. Причём выглядел довольным донельзя – я впервые на своей, а также заимствованной памяти видела столько эмоций на морде обычной, пусть и не совсем, собаки.

М-да… А восприятие-то потихоньку с каждым днём, проведённым здесь, меняется, и я начинаю это понимать.

Ляпни я что-то подобное о памяти в моём мире, давно ехала бы на белой машинке в милый, но скучный серый домик в сопровождении улыбчивых дядей-санитаров. Иными словами – дурка по мне плакала бы, слёзно зазывая к себе в гости. А то и на ПМЖ, что было бы вполне логично, учитывая собственные мысли.

Но здесь другой мир и другие правила. А посему некоторые вещи стоило принимать как данность… нервные клетки определённо будут целее.

– У него резались зубы, – негромко ответил лерат, улыбаясь одними губами. Протянув руку, он стал почёсывать шею ни капли не возражающего щенка и с нотками насмешки пояснил: – Это естественный процесс, он длится несколько недель при правильном, равномерном росте дархара. Однако из-за последних событий и твоего испуга Демон посчитал нужным ускорить физическое созревание: все его силы и энергия были затрачены на рост тела и укрепление магических способностей. На остальное их просто не хватило.

– Вот как? – Моему удивлению не было предела, в самых смелых фантазиях я не смогла бы придумать подобное объяснение! И если бы не оно, вряд ли я стала бы сыпать вопросами, сообразив вовремя, что чрезмерное любопытство маранты о её родном же мире может рано или поздно сыграть со мной злую шутку. – Так это из-за меня… Подожди, так ты помог им прорезаться? И как он это тебе позволил?

– Спроси у него, – усмехнулся мужчина, показав на миг клыки.

Что удивительно, страшно мне не стало, как и не возникло желания продолжить допрос с пристрастием.

И всё же…

Пальцы лерата, гулявшие по сильной шее моего питомца, словно невзначай коснулись небольшого тёмно-зелёного флакончика, висевшего на шее дархара на тонком шнурке, скрытом густой шерстью. Я могла поклясться чем угодно – раньше там его не было! И скорее всего, именно он послужил причиной столь неожиданного «примирения» мужчины с моим малышом. Насколько я уже успела изучить натуру Демона, чёрта с два он позволил бы дать себя почесать, даже в качестве благодарности за избавление от мучений, вызванных прорезывающимися зубками. Скорее Демон просто огрызнулся бы, но вот так реагировать точно не стал бы…

Нет, мне всё-таки стоит признать, что этот лерат совершенно невозможный, абсолютно невыносимый и вместе с тем очень невероятный мужчина. Он в очередной раз каким-то чудным образом сделал то, что не удавалось никому и никогда: не задел ни своё, ни моё самолюбие, при этом оставив за собой право проигнорировать интересующий меня вопрос. Проще говоря, он всем своим видом показал, что не собирается идти у меня на поводу и не считает нужным объяснять что-либо глупой рабыне. Но одновременно дал вполне очевидную подсказку, где мне следует искать нужный ответ.

Чёртов лерат… как ему это удаётся?!

– Замнём для ясности, – недовольно буркнула я, опуская глаза, дабы не смотреть на насмешливую полуулыбку мужчины, которому, как мне казалось раньше, были чужды какие-либо эмоции. Наткнувшись взглядом на окровавленные ноги, я тихонько присвистнула, разглядев наконец в полном объёме довольно глубокие борозды, оставленные Демоном, да приличные ранки, в большинстве которых поблескивали зеркальные осколки. К счастью, вошли они не глубоко, но их было много. – Вот это живопись по телу!.. Креативный боди-арт, что ни говори.

– Зачем ты кинулась его защищать? – осматривая то же, что и я, мужчина нахмурился, и взгляд его тёмных глаз снова стал непроницаемым. – Подобный удар не способен причинить дархару ни малейшего вреда. Он не простая собака, Карина.

– Да знаю, – ответила я с унылой гримасой, раздумывая, как бы выпросить у лерата пинцет, чтобы вытащить осколки из ног. – Я никогда не имела с ними дела, и мне… сложно принять его магическую сущность. К тому же он ещё щенок. Да, подросший и окрепший, но всё-таки щенок и… Подожди, Аделион… а ты-то откуда знаешь, что именно здесь произошло?

– Защищать тебя – его обязанность, – произнёс лерат, ещё больше хмурясь.

На миг он прикрыл глаза, а когда распахнул их, белок оказался сплошь залит чернотой, матово отсвечивающей непроницаемой гладью зеркал. Но и она показалась лишь на мгновение – практически сразу глаза наследника Амил Ратана вернулись к прежнему состоянию: непроглядная мгла просто «втянулась» в зрачок и радужку настолько быстро, что я не успела даже вздрогнуть от неожиданности и испуга.

Одновременно с этим зеркальные осколки на полу вдруг стали тихонько позвякивать и подпрыгивать… Вот только сейчас данный феномен интересовал меня в самую последнюю очередь. Больше волновало, что мужчина решил проигнорировать мой вопрос. И что-то мне подсказывало, что, как бы я ни старалась, как бы ни была недовольна, на сей раз Аделион не удовлетворит терзающее меня любопытство.

И было бы обидно, да только, кажется, до меня дошло, как он узнал о случившемся и почему предпочёл промолчать.

Как он говорил? Догадливая маранта? Вот именно. Слишком догадливая…

А ведь ответ оказался слишком прост – всё дело в зеркалах, только в них и ни в чём больше. Через них Аделион наблюдал за мной, благодаря им узнал, что случилось со мной и с Демоном. Как я и предположила недавно, будучи повелителем всех стихий, наследник Амил Ратана мог управлять зеркалами, смотреть через них и бог весть знает что ещё делать с их помощью. И раз он владел такой способностью, могли быть ещё лераты, обладающие подобным даром. Кто-то из них как раз мог из любопытства (или чего ещё) наблюдать за маленькой рабыней, подаренной орками одному из наследников. Увидеть её воочию, так сказать, а заодно и припугнуть хорошенько… Развеять или, наоборот, подтвердить слухи, что бродят вокруг её таинственной особы…

Почему я так уверена, что таинственной? Да потому, что иначе и быть не может: лерат не выпускает меня из комнаты, заставил своего друга приглядывать за мной, прилюдно не наказал за попытку побега и многое-многое другое, о чём наверняка уже известно. В том числе и о дархаре, хотя тут я могу и ошибаться.

Странное поведение для наследника Рос’шата, не правда ли?

Но кто из повелителей зеркал решился бы на подобное? Аделион далеко не дурак, а уж тем более не слабак, и я ни за что не поверю, что его комната не защищена всеми возможными и невозможными способами.

Так что в целом напрашивается далеко не благоприятный для меня вывод. Настолько неблагоприятный, что я даже решила его озвучить.

– Вчера в этой комнате, – словно рассуждая вслух, тихо выдохнула я, наблюдая, как черноволосый лерат внимательно изучает мои исполосованные ноги, – меня напугал твой брат, не так ли? Он наблюдал за мной через зеркала, как и ты сегодня?

– Интересный вывод, – медленно проведя раскрытой ладонью над теми порезами, что оставили осколки, тихо усмехнулся Аделион. Резкое движение его руки вверх – и я едва не заскулила, как мой питомец недавно: куски зеркала рывком покинули разрезы на коже. Я дёрнулась и зашипела от боли, а лерат лишь равнодушно повёл плечом, подкидывая на перевёрнутой ладони переместившиеся туда окровавленные осколки. – На чём он основан, маленькая маранта?

– На последних событиях и собственном логическом мышлении, – не сдержавшись, прошипела я, разжимая наконец пальцы на пострадавшем плече. Опираясь второй рукой о кушетку за спиной, встала, отчаянно морщась от боли. – Аделион, я же не дурочка. Сложить два и два мне ничего не стоит. Ты не мог узнать, что здесь произошло, если бы сам не видел. Подозрения о зеркалах меня терзали и раньше, но теперь стали куда яснее. Но опустим всю логическую цепочку и вернёмся к моему вопросу: это был твой брат? Его взгляд я чувствовала и его ты скопировал? Не зная владельца лично, ты вряд ли смог бы его повторить…

– У тебя слишком хорошее мышление, – хмыкнул лерат и тоже поднялся. Осколки с его руки соскользнули, но не на пол – насколько я успела заметить, они оперативно улетели куда-то мне за спину, но в каком именно направлении, я не стала смотреть, а развернулась к мужчине и задрала голову, безмолвно удивляясь его саркастичному смешку. – Для юной маранты.

– Звучит как оскорбление, – фыркнула я, невольно замирая, когда рука лерата коснулась моей ладони.

Рукава рубашки были по-прежнему закатаны, так что пальцы мужчины заскользили вверх по обнажённой коже, вызывая строй мурашек вдоль позвоночника. Но они мгновенно умчались в невиданные дали, когда Аделион добрался до моего предплечья, а затем коснулся ключицы, выглядывающей из большого выреза великоватой мне одёжки.

– Рану нужно обработать, – спокойно сказал наследник Амил Ратана, ненавязчиво опустив ладонь и практически незаметно расстёгивая крохотную пуговицу рубашки.

Этого невинного на первый взгляд жеста вполне хватило, чтобы мгновенно взять себя в руки после очередного расслабления себя, любимой, в его обществе. Слишком уж… определённо действовал на меня этот мужчина, заставляя замирать перед ним, как беспомощная, наглая мышка перед породистым котом. И это случилось вновь, вопреки устоявшемуся собственному мнению, утвердившемуся у меня прошлой ночью после всего произошедшего.

Доверяла ли я лерату? Чёрт, да, похоже, доверяла.

Вот только… почему?

– Не обязательно, – отрицательно качнула я головой, на всякий случай отступая и понимая, что подобное положение вещей мне не очень нравится. Я отступила бы и дальше, но за спиной стояла кушетка, поэтому пришлось пожать одним плечом, здоровым, добавив в голос как можно больше пренебрежительности. – Это всего лишь царапина. Ну, или синяк. Не стеклянная, не рассыплюсь.

– Не стеклянная, – как-то задумчиво повторил Аделион, коснувшись моего подбородка, отчего я невольно вспомнила подобные моменты, описанные в фэнтезийных и обычных любовных романах.

Никогда не понимала, как такое может быть и как героям не надоедал подобный жест, но, как оказалось, он вполне реален. И не приедался… и даже начинал нравиться в какой-то степени.

Впрочем, об этом я задумаюсь позже, а сейчас меня что-то совсем не устраивает задумчивый взгляд лерата. Слишком уж непонятный!

– И даже не хрустальная, – попыталась улыбнуться я, ненавязчиво убирая руку мужчины, скользнувшую к моей ключице и коснувшуюся второй пуговицы с явным намерением и её расстегнуть. – Не рассыплюсь, не развалюсь и даже не раскрошусь. Забей и занимайся своими делами. Я позже здесь всё уберу.

– «Забей»? – выгнул брови лерат, перехватив мою руку, проницательно глядя мне прямо в глаза. – И что же это означает, маленькая маранта?

Вот бли-и-и-ин… Как же я так прокололась-то?!

– Угу. – Изобразив на лице что-то похожее на невозмутимость, я попыталась освободить свою руку. – Что-то вроде «оставь в покое», «не думай», «это мелочи»… и всё в таком духе. Не помню, где слышала это слово. Может, от орков, когда меня везли сюда.

– Вот как? – насмешливо отозвался мужчина и неожиданно дёрнул меня за руку, отчего я, естественно, не устояв на ногах, буквально впечаталась в него. Жаркое дыхание мгновенно опалило ухо, а мурашки на позвоночнике принялись то ли отплясывать канкан, то ли бить чечётку. – Мне не нравится это слово, Карина.

– Бывает, – попыталась я выдохнуть, одновременно делая безразличный вид, несмотря на то что собственное безвольное туловище бросило в жар от прикосновения к мужскому сильному телу. – Я говорю то, что думаю, Аделион. Даже если там не просто царапина, я всё равно ещё в состоянии позаботиться о себе. Не нужно делать вид, что тебе не всё равно. Я прекрасно понимаю, для чего тебе нужно и…

– Сядь, – перебил меня спокойный голос лерата, и от неожиданности я действительно села, не сводя удивлённого взгляда с чёрных непроницаемых глаз наследника Амил Ратана.

Что-то было в них такое, что заставило меня подчиниться, несмотря на собственное давным-давно устоявшееся мнение, принципы, привычки и прочее. Я просто действительно не смогла его ослушаться на этот раз.

Глупо, да?

Недоумённо моргнула лишь спустя пару секунд, когда мужчина скрылся за дверью ванной комнаты – оказалось, пока он шёл, я сидела не шевелясь и не дыша. Обведя взглядом абсолютно чистый пол перед ногами, покосилась на приоткрытую дверь, мотнула головой и доверительным шёпотом задала своему питомцу, сидящему в метре от меня, воистину гениальный вопрос:

– Я дура, да? Вот скажи мне, малыш… какого чёрта я вообще его слушаю?

Демон, моя умная псинка, натурально возвёл глаза к потолку и многозначительно коротко тявкнул, весело махая хвостом. Если я правильно расшифровала его действия, выходило, я слишком много думаю: ничего экстраординарного не произошло, и вообще, я действительно дурочка, но только в том, что ищу подвох там, где его нет.

Да уж.

Мой дархар оказался умнее меня. Или он просто знал что-то, о чём я даже не догадывалась? Всё возможно. После того как Аделиону удалось практически приручить моего защитника, я уже ничему не удивлюсь…

Лерат вернулся быстро, держа в руках небольшой сундучок, стоявший ранее на полке шкафа в ванной. Я его давно заметила, но содержимым не интересовалась. И, наверное, зря. Судя по всему, в нём находился местный аналог привычной мне аптечки.

Хм, а это даже интересно…

Сидя на кушетке, я позволила мужчине устроиться рядом, не произнеся ни звука в знак того, что я до сих пор против. Хотя, как мне кажется, даже если бы я категорически протестовала, вряд ли кто поинтересовался бы моим мнением, а уж тем более стал спрашивать разрешения.

Ты же рабыня, Карина. Не стоит забывать об этом. Красивая, ценная, быть может, желанная, но всё же игрушка в чужих руках. И помешать сделать всё, что заблагорассудится твоему хозяину, ты сможешь далеко не всегда. Смирись с этим.

От осознания этой мысли стало вдруг как-то гадко на душе. Конечно, этим эмоциям и противному шевелению внутри я не дала проявиться внешне, но это было и не нужно. Первым моё состояние почувствовал Демон: подойдя ближе, дархар шумно вздохнул и устроил свою голову на моих коленях, пристально, я бы сказала, даже понимающе глядя в глаза, слегка постукивая хвостом по полу. На миг мне показалось, что всё-то этот лохматый понимал… но верилось, если честно, с трудом. Даже принимая в расчёт то, что я практически смирилась с нахождением в другом мире, в другом теле и в том месте, где царил совершенно другой порядок вещей.

Это всё ещё было для меня непривычно, хотя я всеми силами пыталась ничему не удивляться и ни на чём не заострять внимания.

Первым делом Аделион, сохраняя совершенно спокойное выражение лица, протянул руку и расстегнул-таки ещё пару пуговиц на моей рубашке. Я невольно замерла, следя за его медленными движениями, чувствуя невольную дрожь, когда его пальцы скользнули по моей ключице и дальше, по плечу, сдвигая ворот и обнажая повреждённую кожу. Чтобы не вздрогнуть от неуловимо нежного, как мне показалось, прикосновения, я торопливо повернула голову… и чуть не выразила всё, что думаю по этому поводу, а также о моей жизненной ситуации в целом на родном, великом и могучем, русско-матерном языке.

Ссадина у основания плеча выглядела ужасно. Сочившаяся кровью, обширная, с лоскутом снятой, а точнее, сбитой кожи и роскошным ярко-голубым синяком вокруг – действительно, далеко не маленькая царапина. Неудивительно, что я зашипела, стоило Аделиону коснуться повреждённой кожи, и дёрнулась, пытаясь освободить руку.

– Извини, – послышалось неожиданное и спокойное, и я обомлела, на миг забыв о боли.

Я удивлённо посмотрела на лерата, а он, как ни в чём не бывало, отпустил мою руку и, откинув крышку сундучка, занялся его содержимым. Его лицо ничего не выражало, словно ничего и не произошло.

Чёрт… да что за редкий, вымирающий и трудно опознаваемый вид тараканов живёт в его голове? Я отказываюсь его понимать. Просто отказываюсь, и Демон, малыш, я умоляю, не нужно на меня так смотреть!

– Почему ты не желаешь принимать чужую помощь, Карина? – всё тем же спокойным тоном задал вопрос мужчина, в очередной раз сбив меня с толку, хотя, казалось, дальше быть «сбитой» уже некуда.

Наивная, чего уж скрывать.

Мужчина намочил чистый лоскут ткани резко пахнущей жидкостью из узкого флакона и быстро, пока я не успела задуматься над заданным вопросом, приложил ткань к ссадине, предусмотрительно придержав меня за плечо. Держал он сильно, но разноцветные пятна перед глазами поплыли отнюдь не от хватки его пальцев.

– Твою ж… – только и смогла прошипеть я сквозь зубы, резко выдохнув и крепко зажмурившись от массы ощущений, прочувствованных практически всем телом. – Чтоб тебе дети под старость лет такое делали!

– Интересное пожелание, – усмехнулся Аделион, начав аккуратными движениями обрабатывать мою «боевую рану». – Напоминает завуалированное проклятие.

– А тебе какой вариант больше нравится? – саркастически поинтересовалась я и, не выдержав, ругнулась: – Чёрт, да больно же!

– Неужели? – раздалось насмешливо, и только тогда я повернула голову, приоткрыла один глаз… и обомлела. Рука мужчины с тем самым лоскутом ткани лежала на кушетке – последние пару секунд он ко мне даже не прикасался.

– Ты боишься не боли, Карина, – выгнул одну бровь наследник Амил Ратана, холодным тоном задавая вопрос: – Ты ждёшь её. Почему?

Почему?..

И тут-то я прикусила свой язвительный временами язычок. Что я могла сказать ему? Что наш мир морально деградировал настолько, что доброту там теперь принимают за слабость? У нас уже давно многие живут по принципу «никто никому ничего не должен». Сопереживание окружающих всегда показное, и кто-то волнуется о ком-то не по доброте душевной, а лишь из корыстных побуждений. Заботливые слова – всего лишь слова, не подкреплённые искренней заботой, вниманием и сочувствием. Когда тебе говорят: «Обработай рану, лечись, выздоравливай», – это лишь дань вежливости. Тому, кто это сказал, на самом деле плевать, что будет дальше. Человек будет сдыхать в адских муках посреди многолюдной улицы, и никто даже медиков не вызовет.

Тех, кто действительно дорожит кем-то, почти не осталось. О простом человеческом отношении и вовсе говорить не приходится.

Среди обширного круга моих знакомых только один человек всегда был искренен со мной – Руслан. Но даже он никогда не отличался особой внимательностью. Увы и ах, но нет и не будет рядом человека, которому на меня действительно не наплевать. Человека, которому понадоблюсь именно я, а не что-то там от меня.

Прискорбно, дико и невыносимо больно думать об этом, но такова горькая правда, не приукрашенная мишурой иллюзий и не скрытая маской успокаивающего самообмана.

Я всегда предпочитала быть честной хотя бы с самой собой.

Людей, у которых ещё есть хоть какие-то чувства, моральные ценности, искренность и неравнодушие к окружающим, в нашем мире остались считаные единицы. Но и такие исключения скоро вымрут, как вид. Каждый день они подвергаются гноблению за то, что они не такие, как все, отличаются иным мышлением и чувствами, которые в наше время ничего не стоят. Их презрительно называют моралфагами, высмеивают их ценности и унижают всё, чем они дорожат. Так обстоят дела в современном обществе.

И да, в подобных случаях я жду боли и ожидаю подвоха. Я привыкла, чёрт возьми, что доверять нельзя никому, и привыкла заботиться о себе самостоятельно. Уж в себе-то я могу быть уверена!

Что я могла сказать Аделиону в ответ на его вопрос? Всё это?

Глупо. И бессмысленно.

Он всего лишь заботится о целостности и сохранности своей красивой игрушки. Не хочет повредить шкурку драгоценного товара. Ему нужна не я, он заботится только о себе.

И да, от него я жду неприятностей, как ни от кого другого: ему ведь действительно всё равно, буду я испытывать боль от его «заботы» или нет. Даже наоборот, чем больнее мне будет, тем больше эмоций он получит. В любом случае он останется в выигрыше.

А я… я не хочу тешить себя напрасными надеждами. Не хочу выглядеть глупо, ожидая то, чего быть не может. И поэтому лучше промолчу, а он пускай думает обо мне что хочет. В конце концов, уж мы-то с ним действительно друг другу ничем не обязаны.

Вдохнув поглубже, я собралась было произнести прочувственную речь, наполненную ядом, цинизмом и сарказмом… но внезапно передумала. Выдохнув, я на мгновение прикрыла глаза, поморщилась и повернула голову, произнеся усталым голосом:

– Аделион… – И осеклась, не зная, что сказать дальше.

Да это было и не нужно: по взгляду лерата я поняла всё, о чём он думал на данный момент.

Он понимал меня.

Чёрт его побери, он действительно понимал, что я чувствую сейчас! Он ведь видел мои эмоции, впитывал их и не мог не осознать, по какой причине я их испытываю. Да, всего знать он не мог, но ответ на свой вопрос нашёл и без подробностей жизненного уклада, что царил в последнее время на планете Земля…

Мне же оставалось только промолчать. А наследник Амил Ратана, вместо слов, наклонился и прижался губами к моему плечу, слегка коснувшись раны.

Да, это было больно. Но куда лучше фальшивых признаний, лживых речей о счастливом совместном будущем и тошнотворно-приторных заверений, что всё будет хорошо.

Хрупкое перемирие, разрушившееся вчера в один миг, было восстановлено.

Глава 10

В этот Хеллоуин факелы запалят в дым,

Время пришло.

Для главного героя шоу…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Карина! – Гневный окрик, раздавшийся неподалёку, заставил меня заметно струхнуть и мгновенно посмотреть в ту сторону, откуда он раздался.

В проёме, ведущем на балкон башни, стоял разгневанный Аделион…

Не-е-е. Даже не так.

Впервые на моей памяти, а именно за те полтора месяца, что я провела на Амирране, наследник Амил Ратана действительно изволил гневаться, причём по абсолютно непонятной мне причине. Ведь последнее время не было никаких стычек: мы с лератом придерживались установленного перемирия, сохраняя нейтралитет и пытаясь, как бы ни странно прозвучало, найти общий язык.

О том, чтобы стать друзьями, и речи быть не могло, но всё же… Как-то тихо и спокойно было в последнее время. Даже с поцелуями Аделион ко мне не лез, душу не пытался выпить, а большего, в принципе, мне было и не надо. Я не могла просить о свободе, да и не представляла, что стала бы с ней делать. Одна, в чужом мире, без денег и знаний… Проще уж с башни сигануть прямо сейчас – шансов выжить явно больше.

Конечно же, чёрта с два я смирилась со своей участью, о таком и думать смешно. Скорее, просто временно приняла факт рабства как данность, коль больше ничего не оставалось. Мне нужно было дождаться хоть какой-то весточки от Ловца снов, чтобы строить планы на дальнейшую жизнь здесь или же возобновлять прежние мечты о возвращении домой…

Да, признаю, были мысли, чтобы остаться, – не такая уж и страшная судьба, если пристально и придирчиво рассмотреть её со всех сторон. Не в роли рабыни или игрушки, а в роли свободного человека… Почему бы и нет, собственно?

Странно, но мне здесь нравилось, и с каждым днём всё больше и больше. Да, мне не хватало свободы передвижения, людского общения и прочего – мой максимум на данный момент составлял долгие беседы с вернувшимся Эмитом, вечные споры ни о чём с Аделионом и посиделки с Демоном на балконе. Да, это немного, но всё же… В целом жизнь уже не была столь плоха, как казалось вначале.

Если не брать в расчёт темноволосого лерата, который смотрел на меня сейчас с непробиваемым спокойствием, чуть прищурив как всегда непроницаемо-чёрные глаза. Пожалуй, его внешний облик ничем не отличался от прежнего, вот только чувствовалась в нём какая-то напряжённость, нервозность, что ли? Не знаю, я не сильна в разборе эмоций посторонних, особенно когда их обладателем является наследник Тёмной крепости, который и в обычном-то своём виде никогда не поддавался расшифровке. Да, я помню – дикий и экзотичный зверь с до сих пор неопознанными тараканами в голове. Тот ещё сфинкс!

– Да тут я, – отозвалась я, отрываясь от наброска пейзажа, лежащего у меня на коленях. – Что-то случилось?

– Я просил тебя предупреждать о своём уходе, – резко, намного резче, чем обычно, сказал мужчина, подходя быстрыми шагами.

И вот тут я удивилась: подобных откровенных признаков злости или нервного напряжения за этим мужчиной не наблюдалось никогда. Совсем наоборот, чем сильнее злился лерат, тем медленнее и тягучее становились его движения, а сам он начинал напоминать крадущуюся, уверенную в себе дикую кошку, которая знает о своей силе и понимает, что законная добыча всё равно от неё не уйдёт. А тут передо мной вдруг оказалось чёрт-те что и с боку бантик…

– А я предупредила, – спокойно ответила я, прикрывая ладонью набросок. Не люблю, когда люди пялятся на мой незаконченный труд. – Утром ещё, помнишь?

Вместо ответа, лерат протянул руку к моему лицу, медленно, словно сдерживая себя, но, так и не коснувшись щеки, сжал ладонь в кулак и молча отошёл на пару метров. Опустив руки на каменные перила, он немного помолчал, вглядываясь в даль, и лишь потом произнёс, но уже гораздо спокойнее:

– Не сиди так. Здесь порой слишком сильный ветер.

Я буквально услышала, как моя челюсть стучит о пол. Он что, простите, совсем головой тронулся?

Аделиона никогда не волновало, что я уже давно и прочно обосновалась на балконных перилах в положении полулёжа, нагло используя дархара в качестве то ли лежанки, то ли подставки, обложившись со всех сторон пергаментом и карандашами. А тут на тебе! Решил вдруг заботу проявить. Он, случаем, травму на тренировке не получал сегодня с утреца? Сам же не раз говорил, что Демон, уже как два дня вошедший в свою полную силу, убережёт меня от любых опасностей, в том числе и от падения с высоты…

Что вдруг стало с этим лератом?

– Ты что-нибудь понял? – откинув голову назад, положив её на спину дархара, поинтересовалась я едва слышно, крутя в пальцах изрядно погрызенный карандаш.

Мой малыш, взглянув на мужчину, только возвёл свои умные голубые глаза к небу и, зевнув, снова пристроил здоровенную голову на лапах, махнув хвостом, щекотнув мой бок. Хотя ощущения больше походили на прошедшуюся по телу здоровую пушистую метёлку.

Демон за последние пару недель не то чтобы вырос… Он вымахал. Семь дней назад моё воображение и фантазия отказались работать, когда поутру, отчаянно задыхаясь, я обнаружила упитанную тушку разлёгшегося на мне питомца. Он уже давно не тянул на щенка, своим размером напоминая скорее нехилого телёнка с большими крыльями, и я просто боялась представить, что же будет дальше. Особенно после смешка лерата и насмешливого комментария, что это далеко не предел возможностей дархара.

Опасения оправдались. Теперь меня защищал матёрый пёс, до жути похожий на хаски, но с огромными крыльями, полным набором острых зубов и когтей и размером… Даже не знаю, с кем и сравнить.

Ну, если примерно… Во мне около метра семидесяти роста. Демон сейчас мне где-то до подмышкы, а его голова возвышается над моей. То есть эта зверюга ни много ни мало больше полутора метров в холке. Пушистая такая зверюга, добрая, отзывчивая, невероятно умная и всё понимающая. И в его способностях меня понять, как и уберечь, я уже давно не сомневалась. Особенно после того, как подвернула ногу, спускаясь по лестнице в спальню, и снова не пересчитала ступеньки собственным телом только потому, что идущий сзади Демон исхитрился сцапать меня зубами за воротник.

Самое смешное – его укоризненный взгляд в точности соответствовал взгляду Аделиона, которому выпала сомнительная честь вправлять мою лодыжку.

Увы, но часть тела, больше всего пострадавшая во время падения с лестницы, стала моим уязвимым местом. И подворачивалась она, сволочь такая, теперь постоянно, при самой пустяковой нагрузке. Наверное, в качестве напоминания, что бежать отсюда – заранее проигрышная затея…

Как всегда неслышно подкравшийся Эмит, воспользовавшийся тем, что я находилась в состоянии «абонент временно недоступен», попытался стянуть с моих колен набросок. И, естественно, потерпел фиаско – я мгновенно разгадала его манёвр, едва заметив боковым зрением искрящуюся на солнце шевелюру молодого лерата. Получив карандашом по пальцам, мужчина улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и, тряхнув хвостом светлых волос, медленно потянулся к листу пергамента, продолжая улыбаться.

Я прищурилась, тонко намекая, что, если лерат продолжит свои поползновения, привычно получит огрызком карандаша по своему любопытному носу. Естественно, на Эмита сие действие не возымело никакого эффекта, подобная возня уже давно и прочно вошла у нас с ним в привычку… как вдруг судьба решила внести в наш ритуал хоть какое-то разнообразие. И заключалось оно в очередном вопле, на сей раз сменившем адресата:

– Эмит!

– Кхм… Я уже давно здесь. – Едва заметно вздохнув, светловолосый лерат выразительно кашлянул, заметив, что смотрел Аделион во время окрика в сторону проёма, ведущего на лестницу.

Только не говорите, что он не заметил, когда повелитель льда нарисовался на балконе. Да они же пришли с разницей в пару минут!

Та-а-ак… Или у Аделиона что-то случилось, или я ничего не понимаю в этой жизни.

– Он не с той ноги встал? – удивлённо вскинула я брови, как только наследник Амил Ратана удалился с балкона, бросив сквозь зубы что-то похожее на «присмотри за ней». – Или с кровати кувыркнулся?

– Тебе виднее. – Пожав плечами, Эмит опёрся локтями на перила, оставив мои рисунки в покое и устремив взор куда-то вдаль, как это совсем недавно сделал его старший товарищ. – Ты же с ним спишь.

– Хе… – невольно скривилась я от двусмысленности в словах блондина. – Я бы попросила!

– Карина, я не в том смысле, – как-то устало усмехнулся повелитель льда, поворачивая голову в мою сторону. – Это я знаю, что между вами ничего нет. А вот остальные…

– Оп-па! – Я машинально засунула карандаш за ухо и поудобнее опёрлась спиной на дремавшего Демона, которому вспышки эмоций окружающих были до лампочки. – Это кто же такой умный вдруг заинтересовался постельной жизнью одного из наследников? И что же такого потенциальный будущий труп ляпнул, доведя Аделиона до состояния тихого бешенства?

– Ты, как всегда, проницательна до ужаса, – как-то с натяжкой улыбнулся мужчина, щёлкнув ногтем по моим пальцам на ноге, находящейся в непосредственной близости от его руки. – Угадала. Именно тема его отношения к тебе и взбесила Лиона.

– Так-с… – протянула я, уже предчувствуя, что разговор мне вряд ли понравится. – И чем же достопочтимая публика изволила интересоваться? Позами, в которых мы спим, али размером и цветом моего нижнего белья?

Бедный Эмит, за всё время нашего знакомства так и не привыкший к моей язвительности и прямолинейности, поперхнулся и возмущённо на меня посмотрел. Я только пожала плечами. Что поделать, тактичность в моём мире ушла на задний план и привычка говорить, что думаю, устоялась уже давным-давно. И не было причины ей изменять. Если честно, Аделиону мои выверты всегда были как-то побоку, он если и удивлялся, то виду не показывал, только усмехался.

– Не совсем так. – Решив, что перевоспитывать меня бесполезно, повелитель льда устало потёр переносицу, решив хоть что-то пояснить. – Достопочтимую публику, как ты говоришь, всерьёз интересует, почему наследник прячет рабыню в башне, не показывая её никому, в том числе и слугам. О глубине твоей души ходят слухи, многие чувствовали всплеск твоих эмоций даже на расстоянии, и лераты недоумевают, почему Аделион до сих пор не выпил тебя до дна.

– А я бутылка с характером, – хмыкнула я и, запихнув папку с листами пергамента под бок дархара, сложила руки на груди. – Но если серьёзно, Эмит, им-то откуда знать, воспользовался ли наследник бутылью с самогоном, моим именем скромно зовущейся, или нет? Меня не слышно и не видно, Демона вроде тоже – ты выводишь его пару раз в неделю, и то глубокой ночью. Всплесков эмоций давно не было… Может, я уже давно тихий труп, присыпанный землёй под ближайшим вишнёвым деревом в саду?

– Когда лерат полностью выпивает душу человека, тот, скорее всего, умирает, – отрицательно покачал головой блондин, не обратив внимания на мой сарказм. – Но ты – маранта. Я не знаю, почему твоя душа до сих пор прежняя, после стольких попыток её выпить. Но уверен в одном. Если это всё-таки случится когда-нибудь, то ты, как и другие до тебя, превратишься в пустышку – плохо соображающее существо, способное очень слабо испытывать хоть какие-то эмоции либо не испытывать их вовсе. Большинство слуг в замке именно такие: отстранённые, равнодушные, покорные и молчаливые. Потому твоё отсутствие в их рядах и вызывает множество вопросов. Всё говорит о том, что…

– Я жива, здорова и белые тапочки мне пока не светят, – задумчиво выдавила, не обратив внимания на то, что лерат впервые за всё время рассказал о будущем, которое могло рано или поздно меня коснуться. – Не бери в голову, это просто оборот речи. У меня на родине покойников принято хоронить в белых тапочках, вот и пошло такое выражение.

– Ясно, – отозвался лерат, снова устремляя задумчивый взгляд в никуда.

Вот только спокойно созерцать крепостную стену я ему давать не собиралась. Не теперь. Уж слишком меня заинтересовало, как сегодня повёл себя Аделион.

– Ну, допустим, они подозревают, что я жива-здорова, и что? – принялась я размышлять вслух, зная, что так будет легче разобраться в ситуации, не мучая мозг лишними догадками и логическими цепочками. – Им-то какое дело? Я же вроде подарок лично наследнику, что им до его собственности?

– Не знаю, как объяснить… – поморщился блондин. – Ценные подарки принято выставлять напоказ, в том числе и рабов, они свидетельствуют о силе и состоятельности своих владельцев. То, что Аделион тебя прячет, выходит за рамки обычного. Твоя душа представляет немалую ценность, Карина. И наследник не хочет тебя ни с кем делить. Однако со стороны это выглядит так, будто…

– Он влюбился до беспамятства и бережёт мою девичью честь! – Закончив за него фразу, я от переизбытка эмоций шлёпнула себя ладонью по лбу. – Вот же глупость-то несусветная!.. Только не говори, что кто-то ехидно прокомментировал его поведение, завуалированно обозвав подкаблучником. Что вроде как я кручу им, как хочу, потому до сих пор хожу в любовницах и живу в его покоях, а не страдаю в рабском ошейнике с шипами и не выношу помои с кухни…

– Не кто-то, – покачал головой Эмит. – Соломон.

– Ёпрст! – от души выругалась я, внезапно осознав всю глубину той лужи, в которую села вместе с повелителем льда и его вышестоящим «руководством». – Вот это внезапный поворот событий!

– Более того, – блондин, похоже, решил меня сегодня добить, закончив сеанс новостей тихим описанием всей серьёзности ситуации, – сегодня вечером состоится небольшой пир, на котором соберётся узкий круг знати и доверенных лиц как обоих наследников, так и самого Повелителя. И Соломон дал знать, что на нём он покажет, как на самом деле должен вести себя хозяин с рабыней. Он приведёт самого ценного из своих рабов, а Аделион же…

– Должен привести меня, – закончила я шёпотом, чувствуя, как мгновенно пересохло в горле. Мне сразу вспомнился тот вечер, когда меня привели в Амил Ратан. Десятки жадных взглядов, повадки хищников, готовых меня растерзать, сальные шуточки и страх, что разливается в собственной душе… Нервно сглотнув, я прошептала: – Меня же там порвут на ленточки, и Аделион не поможет.

– Нет, – отрицательно качнул головой мужчина и, протянув руку, легко щёлкнул пальцами по колокольчику на моей шее. – Я не должен тебе говорить, но эти колокольчики впитывают твои эмоции, не давая им распространяться вокруг. Сейчас по восприятию твоя душа практически не отличается от обычной маранты, но даже если что-то пойдёт не так, я думаю, Аделион успеет впитать излишки до того, как их почувствуют другие. Просто держись рядом с ним.

Ох, не знаешь ты, Эмит, о чём говоришь…

Я невольно спрятала лицо в коленях, подтянутых к груди.

Только недавно я узнала, почему повелитель льда никогда даже не пытался пробовать мои эмоции, – он был полукровкой. Всего одна пара клыков свидетельствовала об этом. Да, Эмит мог только чувствовать, но, даже обладая силой, и не малой, не нуждался в магической подпитке от внешнего «источника». Поэтому он меня не тронул, но и поэтому же не смог понять, что не работают колокольчики настолько, насколько хотелось бы. Или насколько было запланировано – я же помню, как треснул один от переизбытка эмоций.

Если я буду слишком волноваться сегодня вечером или здорово перепугаюсь, весь честной народ вмиг узнает, насколько действительно эмоциональны бывают маранты. А заодно ещё познают всю широту загадочной русской души!

– Но подожди, – неожиданно сопоставив все факты, вскинула я голову. – Если, по твоим словам, Аделион не очень-то опасается за раскрытие тайны мадридского двора, то что ж тогда его так напрягает в данной ситуации?

– Твоё поведение. – Несмотря на незнакомые речевые обороты, блондин легко понял, что я имею в виду, и не стал ничего скрывать. – Ты наедине не признаёшь его хозяином, всегда идёшь наперекор и поступаешь так, как считаешь нужным. Если ты продемонстрируешь нечто подобное на глазах у его брата…

– Репутации Аделиона придёт полный и безоговорочный писец, – выдохнула я и прикрыла глаза, чувствуя неимоверную усталость и дикое желание заменить в слове, обозначающем зверька, пару букв.

И произнести его вслух. Парочку раз. Громко и от всей души!

Вот это я влипла… Конкретно и не по-детски. И как теперь прикажете выворачиваться из этой зад… нижней задней части туловища, а?

Ну, Ловец снов, ну попадись мне, я ж тебя, родимая, на фрикадельки для моей любимой собачки пущу…

Хотя что тут думать? Выбора у меня, как такового, нет. Конечно, если задуматься, мне-то какое дело до дрязг и отношений наследников? Это их семейные разборки, пусть сами делят игрушки, как это делали раньше, до моего появления в их крепости. Как говорят у меня на родине: я никому ничего не должна.

Вот только…

– Я сделаю это. – Спустив ноги с перил, я спрыгнула на пол и, не глядя на Эмита, вытащила папку из-под дархара, который, почувствовав мои манипуляции, широко зевнул и потянулся, едва не отпихнув блондина. – Соломон хочет устроить соревнования рабынь? Он его получит.

– Подожди. – Повелитель льда придержал меня за локоть и спросил, внимательно глядя в глаза: – Что ты задумала?

– Не боись, – хмыкнула я многозначительно. – Он ещё пожалеет о сказанном. Своих в обиду не даём.

– С каких пор Аделион стал своим? – улыбнулся мужчина, отпустив меня, и я видела, что беспокоиться он действительно перестал, почему-то поверив мне с первого раза.

– Да знаешь, – невозмутимо пожала я плечами, сунув папку под мышку, – привязалась как-то. Неплохой парень всё-таки. Забавный… иногда.

Эмит усмехнулся, не став комментировать. За что всегда мне безумно нравился – я на его месте уже открыто сыпала бы ехидством и сарказмом… Но он – не я. И это радует.

Остановилась я только на лестнице, когда до входа в спальню оставалась одна ступенька и площадка длиной в несколько шагов. Прислонившись плечом к стене, потёрла ладонью лоб, пытаясь привести мысли в порядок. Конечно, несмотря на все шуточки, я понимала, что ввязываюсь в сомнительную и, более того, действительно опасную авантюру. Опасную в первую очередь для меня, ведь против сотни лератов, причём далеко не последних и не самых слабых, один-единственный дархар меня вряд ли спасёт. Да, то, что я задумала, было опасно.

Но поступить по-другому я не могла.

Аделиону намекнули, что он слаб. А слабый, как известно, править не может. Не появись я сегодня вечером на местной тусовке или, придя, буду вести себя так, как привыкла наедине с наследником Амил Ратана, этот самый наследник потом столько выпадов услышит в свой адрес… Он потеряет уважение, репутацию и будет пытаться восстановить её всеми силами. А как заставить других себя уважать? Правильно, силой. Причём эта сила может применяться как в отношении обидчиков, так и в отношении меня, родимой.

Я же, как ни крути, первопричина всех бед.

И даже если каким-то чудом Аделион меня не тронет, то вызовет того же Соломона на дуэль, или что у них там? А если погибнет, что будет со мной?

Буду считать, что делаю всё это не ради уязвлённого мужского самолюбия, а для себя, любимой, единственной и неповторимой. Так думать определённо проще, нежели допускать хотя бы малейшую крамольную мысль, что этот чёртов лерат стал мне как-то небезразличен…

Фыркнув и покачав головой, я преодолела последнюю ступеньку, а затем и оставшееся пространство. Притормозила, только взявшись за ручку двери, всё ещё раздумывая, а действительно ли мне всё это нужно? Да, помогать Аделиону мне выгодно. Но нужна ли помощь самому лерату? Он мальчик большой и наверняка в состоянии укоротить язык своему братцу. Но опять же, если вспомнить его сегодняшнее состояние, то терзают меня смутные сомнения…

Обдумывать и дальше внушительный список противоречий мне не дал Демон. Тяжко и совсем по-человечески вздохнув, умная псинка просто боднула головой под колени! Итогом этого своеволия стала встреча моего лба с тяжёлым кованым железом: раздался гул, истинный источник которого я не сразу распознала. То ли это дверь гудела, то ли моя многострадальная головушка.

Но хуже всего, что по инерции я распахнула эту чёртову железяку и буквально ввалилась в комнату, распластавшись на пороге из-за всё той же повреждённой лодыжки.

Да уж… не так я планировала встретиться с Аделионом и предложить ему помощь! Она, кажется, теперь понадобится мне.

– Вот гадость с крыльями, – прошипела я сквозь зубы, садясь на пятую точку, потирая пылающий лоб. Узрев умильную мордяху дархара перед собой, я разозлилась ещё сильнее. – Слушай, защитник несчастный, ты покалечить меня решил? Или показалось, что я слишком медленно иду?! Я ускорения не просила!

– Видимо, он решил иначе, – раздался короткий смешок сверху.

Не сомневалась ни секунды, что жалости от этого лерата можно не ждать!

– Заметно, – недовольно прокряхтела я, пытаясь встать.

И тут мне решили наконец помочь, да… своеобразно так. А попросту взяли за руку, потянули вверх, а когда я встала, резко дёрнули и, вцепившись в подбородок, крепко поцеловали. Властно так, сильно, с оттенком страсти и… В общем, к своему же собственному удивлению, я растаяла и тут же простила всех и вся. Более того, сама ответила на поцелуй, чувствуя, как лерат вроде бы ненавязчиво, но довольно ощутимо прижимает меня к себе, не давая освободиться.

Ну что ж… Не очень-то и хотелось.

Только вряд ли я когда-нибудь в этом признаюсь!

– И?.. – громко выдохнула я, когда мужчина, оторвавшись от моих губ, провёл костяшками пальцев по моему лицу, слегка касаясь щеки, всматриваясь в явно затуманенные глаза, словно давая время прийти в себя. – Что это было?

– Правильно будет звучать: «Что тебе от меня нужно?» – усмехнулся Аделион, уже привычно показывая клыки. – Не так ли ты говоришь?

– Допустим, – кивнула я, с трудом удержавшись, чтобы не фыркнуть от возмущения в адрес собственной предсказуемости. – Ну, раз уж ты сам начал эту тему, я, пожалуй, возьму на себя смелость её продолжить. Ты хочешь, чтобы я сегодня присутствовала на пиру, не так ли?

– Верно, – немного помолчав, уже совершенно иным тоном произнёс лерат, и, как мне показалось, его руки на моей талии будто окаменели, хотя выражение лица ничуть не изменилось. Разве что взгляд снова стал нечитаемым. – У тебя есть выбор, Карина. Или ты идёшь туда по своей воле и делаешь всё, что я скажу… или мне придётся привести тебя туда силой.

Я невольно поморщилась, опуская руки с груди мужчины. Оба варианта были мне противны до зубовного скрежета, и на данный момент очень хотелось банально обидеться и послать Аделиона туда, где Сусанин заблудится. Многие бы поступили так на моём месте, и у меня самой язык чесался от скопившегося сарказма, да только хватило мозгов понять, что подобные условия наследник Амил Ратана выставляет отнюдь не из-за природной жестокости. Просто у него не было выбора. Он же далеко не дурак и прекрасно понимает, что ухудшение наших с ним отношений не принесёт ничего хорошего: пока я свежа, бодра и весела, сильных и положительных эмоций он получит куда больше, чем если из меня будет переть один сплошной негатив. К тому же люди на удивление легко «ломаются» под гнётом обстоятельств…

Да, я маранта, но душа-то у меня человеческая. И пусть мужчина этого не знает, кое-какие особенности он уже успел изучить. Уж в чём, в чём, а в его умственных способностях сомневаться ещё не приходилось.

– Ну зачем же так кардинально-то, – чуть насмешливо протянула я, разглаживая на просторных рукавах серебристой рубашки лерата несуществующие морщинки, медленно поднимая руки к плечам и в который раз мысленно удивляясь крепости и силе мышц, сейчас сильно напряжённых (он явно ждал от меня подвоха). Я заглянула в чёрные глаза, мягко улыбаясь: – Я ведь вполне могу пойти тебе навстречу и добровольно сделать всё от меня зависящее, чтобы местные сплетники раз и навсегда прикусили язык. Такой вариант тебя устроит?

– С чего такая благотворительность, Карина? – вскинул брови Аделион, и в его глазах на миг мелькнула тень удивления, а может, мне просто показалось. – Ты рабыня, которая никогда не признавала своего положения. Теперь ты готова доказать обратное?

– Благотворительность? – Я машинально повторила его финт бровями и, встав на цыпочки, поцеловала в губы. И усмехнулась: – Не. Ты слишком хорошо обо мне думаешь, Аделион. Корысть, корысть и ещё раз корысть. Мне невыгодно портить с тобой отношения, я от тебя слишком зависима. Так что ради сохранения некоего… нейтралитета, возникшего между нами в последнее время, я готова разыграть небольшой спектакль.

– И ради жалкой иллюзии этих отношений ты готова пойти на унижения? – насмешливо спросил лерат, отпуская наконец мою талию. – Весьма сомнительно, маленькая маранта. Что ты задумала?

– Аделион… – Я тяжело вздохнула, понимая, что убедить будущего владельца Тёмной крепости будет не так-то просто. Мерный стук хвоста по полу, раздающийся, как всегда, где-то за моей спиной, сейчас придавал некое ощущение поддержки и защиты. И потому я продолжила, аккуратно подбирая слова: – На унижения я не пойду, об этом можешь даже не заикаться. Доказать обратное твоему брату можно совершенно иным путём… Блин, я не знаю, как объяснить! И понимаю, что это практически невозможно, но доверься мне, ладно? Я всё сделаю, как надо, и…

И меня заткнули поцелуем, не дав закончить мысль.

И мысль эта, естественно, уплыла в далёкие дали, потому как целовался мужчина действительно потрясающе…

С трудом через некоторое время придя в себя, я только и успела прошептать что-то вроде «чёртов лерат», на большее меня не хватило, увы. В голове царил сумбур, глаза съехались в кучку, но лоб, после прикосновения губ Аделиона к нему, саднить неожиданно перестал.

Проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, мужчина как-то странно на меня взглянул и спокойно сказал:

– Будь готова к десяти.

И ушёл, напоследок потрепав чем-то безумно довольного Демона по его лохматой голове. Только когда раздался звук закрываемой двери, в моей голове что-то щёлкнуло.

Ёкарный бабай, неужели наследник Амил Ратана действительно решил мне поверить и дал полный карт-бланш? Вот это неожиданный поворот колеса Фортуны! Если мой план выгорит, я смогу многое получить для собственной выгоды. Итог, конечно, предсказать не могу, даже обладая неким даром, но то, что ошибиться нельзя ни в коем случае, и ежу понятно. А раз так, нужно, не мешкая, приступать к тщательной подготовке. И начну я, пожалуй, с самого сложного и трудоёмкого процесса…

– Демон, – повернулась я к любимой псинке, у которой на морде до сих пор сохранились остатки счастья, полученного в результате удачно совершённой диверсии. – Ну что, мой хороший, пришла пора расплатиться за все твои прегрешения.

Дархар замер, перестав подметать хвостом пол, и, прижав уши, настороженно, с опаской посмотрел на меня. Он прекрасно понял, что я задумала, когда начала приближаться неспешными шагами, предвкушающе скалясь:

– Да, мой дорогой! Ты всё правильно понял. Не смотри на дверь, тебе не удастся избежать кары небесной. В качестве искупления ты, мой пушистый и крылатый… пойдёшь мыться!

От тоскливого воя, кажется, содрогнулись стены. Уж что-что, а купаться этот хвостатый терпеть не мог!

На то, чтобы затащить эту тушу в ванну и как следует его отмыть, ушло чёрт знает сколько времени. Загубив тройку полотенец, чтобы с этой повышенной лохматости не стекала вода, я выпнула дархара в спальню сушиться около камина и устало опустилась на ступени, оглядывая «поле боя». Да уж… Здесь как будто не одного крупногабаритного пёсика помыли, а в бане женский день прошёл. С пятидесятипроцентной скидкой для всех желающих!

На уборку ушло полчаса, а спустя ещё десять минут я наконец сама «растеклась» по дну ванны, по шею утопая в ароматной воде и пушистой пене. И тут, как говорится, на меня снизошла благодать…

Думать о том, что мне предстоит сегодня вечером, не хотелось совершенно. Поэтому, мысленно накидав примерный план действий, я принялась за отмывание уже себя, любимой, мурлыкая под нос песенку, в моём мире уже порядком набившую оскомину: «Она сумасшедшая! Но она моя, танцует до утра, поёт шалалалала!»

А что? Подходит. Я ведь действительно слегка не в себе, раз думаю, что легко смогу ввести в заблуждение десяток-другой лератов, причём сильнейших из их круга…

Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского, верно?

Отжав густую массу волос и закутавшись в полотенце, я вернулась в спальню, где всё ещё мокрый дархар встретил меня обиженным взглядом. Хихикнув над этой потрясающей физиономией, я уселась рядом, промокая волосы последним сухим полотенцем:

– Не дуйся, как мышь на крупу. Ты же понимаешь, что мы с тобой сегодня должны быть великолепны?

Привычно возведя глаза к потолку, Демон кивнул и, облизнувшись, кровожадно и показательно оскалил клыки. Я хихикнула, поглаживая его по мокрым ушам:

– Верно, малыш. Покажем этим снобам, где раки зимуют. А-а! По полу не стучи! Хвост мокрый, а за чистоту пола я не ручаюсь! На ещё один заплыв меня уже не хватит.

Возмущённо фыркнув, дархар принялся совсем по-кошачьи вылизываться, пытаясь ускорить процесс сушки. Я занялась примерно тем же, жалея, что до изобретения электричества и фена процесс в этом мире не то что не дошёл, но даже ползти не собирался. Хорошо хоть, здесь знали, что такое часы, и оные, стоящие на каминной полке, как раз показывали ровно шесть часов вечера.

Времени оставалось не так уж и много, а фронт работы впечатлял. Первым делом нужно продумать гардероб… Хотя откровенно лень, если честно. Дефицита в одежде я не испытывала уже давно, да и мысли текли как-то вяло и безэмоционально: как раз в том настрое, что мне нужен. Выбивать себя из этого состояния не хотелось, и потому, высушив шевелюру, я взялась за расчёсывание малыша, от которого теперь не пахло мокрой псиной – совсем наоборот, его густая пушистая шерсть источала тонкий, едва ощутимый аромат. А после тщательной «укладки» лоснилась, красиво переливаясь в отблесках камина всеми оттенками чёрного.

Поправив кулон на его шее, протёрла крылья мягкой тряпочкой, отошла в сторону и, оглядев Демона с головы до хвоста, удовлетворённо кивнула. Самый загадочный и мистический зверь Тёмной крепости к первому выходу в свет был готов.

Осталось дело за малым.

Подойдя к огромному сундуку, стоящему возле кровати, я с трудом откинула тяжёлую крышку и, оглядев содержимое, крепко задумалась, во что же мне одеться, чтобы выглядеть эффектно, но не вызывающе…

В этот сундук легко мог спрятаться Демон. Эту махину мне приволокли на следующий день после того, как Аделион обещал снабдить меня подходящей одеждой. И, к его чести, своё обещание он выполнил. Даже более того! С внутренней стороны крышки на крючках висело с десяток пар обуви, немного однообразной, но чрезвычайно удобной. Это были всё те же открытые сандалии с длинными ремешками. Менялась только высота подошвы, материал, отделка, цвет да и сами ремешки. На одной паре вместо них вообще были шёлковые ленты.

А в самом сундуке… мама родная! Целый ворох платьев и туник из тонких и явно дорогих тканей. Какие-то из них открывали или плечи, или спину, или с декольте и длиной были в районе колена. Они до ужаса походили на летние вещи моего мира, и это не могло не удивлять. Сравнивать с модой местных барышень мне, понятное дело, не светило, но даже если на Амирране такая одежда достойна лишь рабынь, наложниц и считается крайне неприличной для знати… Я от такого обычая просто в восторге!

И кстати, ничего пошлого, вульгарного и просто откровенного среди вещей не было.

Внутри сундука, кстати, обнаружилась ещё парочка сюрпризов: маленький сундучок с местным подобием косметики и второй, чуть побольше… с драгоценностями. Там были и серьги, и кулоны, и браслеты, не нашлось только колец. И, несмотря на то что среди камней я легко угадала изумруды, сапфиры и рубины, все украшения были лёгкими, изящными и красивыми. Никакого показного шика и помпезности, как и кричащей дороговизны.

У Аделиона действительно хороший вкус.

Перебирая сейчас все предоставленные мне сокровища, я лишь утвердилась в собственном решении. Наследнику Амил Ратана стоило помочь хотя бы потому, что он в своей манере, но всё же сделал всё, чтобы мне было удобно и комфортно. Не знаю, может, он и сам по себе таков, но… догадался, что, будучи разряженной как кукла, я себя ощущала бы так же погано, как нацепи на меня тяжёлый рабский ошейник из настоящего железа.

Эх, Аделион, Аделион… Гад такой, ты начинаешь нравиться мне всё больше и больше. И почему ты не мог родиться в нашем мире? Как там говорят: «И пусть судьба несправедлива, но жизнь – игра, играй красиво!»

Неожиданно наткнувшись на кое-что интересное, я, блестя глазами, аккуратно вытянула тонкую ткань из плена остальной одежды. Вот в этом-то я и сыграю красиво для вас, достопочтимая публика…

Аделион, надеюсь, ты это оценишь!

* * *

Пир только начался, но молодой наследник Рос’шата уже чувствовал, что хочет покинуть его как можно скорее. Окружающая, в некоторой мере даже привычная обстановка раздражала, как никогда раньше.

Конечно, Аделион понимал, в чём основная причина столь отвратительного настроения, и скрывал от присутствующих своё дурное расположение духа. Но, к сожалению, к нему добавлялось ещё несколько не менее раздражающих факторов.

Пригубив лучшего из вин погребов Тёмной крепости, лерат медленно обвёл взглядом зал.

Слева от камина стоял богато накрытый стол, за которым по традиции расположилась приглашённая знать. На другом конце относительно небольшого зала стояло сразу несколько столов, куда слуги приносили из кухни еду и выпивку, чтобы подавать гостям, не томя их долгим ожиданием. Несколько больших окон были закрыты, не давая проникнуть в помещение прохладному вечернему воздуху, на стенах висело с десяток незатейливых канделябров, в которых потрескивало по тройке толстых свечей. Света от них было достаточно лишь для того, чтобы слуги, разносившие блюда с жареной птицей и фруктами, в полумраке не налетали друг на друга.

Основное же освещение давал колоссальный камин, возле которого лежала шкура огромного горного медведя, убитого ещё прапрадедом нынешнего Повелителя. Шкура была старой, изрядно побита молью и буквально трещала по швам, давным-давно пылясь в кладовой. И для какой цели Соломон велел сейчас притащить эту реликвию и расстелить её возле кресел, где, по обычаю, сидели оба наследника, для Аделиона осталось загадкой.

Хотя…

Провернув между пальцев ножку золотого кубка, черноволосый мужчина подавил усмешку, неспешно разглядывая гостей, сидящих в отдалении от него.

Младший братец явно хотел показать старшему, как и всем остальным присутствующим, насколько у него шикарный вкус, подобающий истинному представителю правящего рода. Что ж, отчасти он был прав.

Этот зал был предназначен для обычных вечеров, на которых едят убитую на охоте дичь, жирное мясо, приготовленное на вертеле, свежие овощи и запивают это элем и медовухой, травя старые охотничьи байки, хвастаясь покорёнными девичьими сердцами, разбавляя это пошлыми шуточками и пьяными выкриками. Иногда к этому добавлялись и стоны из особо тёмных углов: взять какую-либо служанку прямо во время пира, фактически у всех на глазах, никогда не считалось среди лератов зазорным. Да и сами служанки не всегда особо сопротивлялись как хозяевам, так и гостям.

Сейчас же Соломон превратил обыденный и привычный вечер в настоящий званый ужин. Вместо мяса была птица, замысловато приправленная пахучими травами, с ней подавали также фрукты и десерты, которые раньше готовились в основном для женщин. Эль сменили вина, далеко не последние по стоимости, а обычную посуду заменили даже не на серебро… От обилия золотых кубков, тарелок и столовых приборов рябило в глазах. Как и от разодетых в пух и прах гостей.

Слегка наклонив голову, Аделион сдержал ещё одну усмешку.

Всего одного взгляда было достаточно, чтобы понять, с какой стороны стола находятся его люди. Дорогая, но вполне обычная одежда, спокойная речь, лишь лёгкая тень брезгливости в глазах у тех, кто сидел спиной в сторону тёмного зала.

Разряженные гости Соломона заняли места у стены. А их так называемый предводитель и господин…

Сохраняя высокомерие и равнодушие, с ледяным взглядом, Соломон, который предпочёл для этого вечера свои цвета в одежде, а именно слоновую кость и серебро, периодически дёргал короткую цепь, подтаскивая ближе порядком измученную и забитую рабыню.

Что ж, он сдержал слово: лучшей из его рабынь оказалась высокая светлая эльфийка, с копной белокурых волос и неплохой фигурой, едва прикрытой полупрозрачным шёлком куска ткани, который с натяжкой можно назвать платьем. Её тело, может, и могло восхищать когда-то, но сейчас вызывало лишь отвращение, которое росло по мере того, как алые потёки крови из тонкой шеи, разодранной шипами тяжёлого ошейника, смывали с бледной кожи наспех нанесённую пудру, выставляя напоказ до конца не залеченные рубцы и синяки.

Соломон никогда не ценил то, что имел. Однажды ему ещё придётся поплатиться за это, но сейчас он, как и всегда, наслаждался своей безнаказанностью и властью, откровенно издеваясь над рабыней, в глазах которой уже давно и навсегда поселился страх. Он был столь очевиден и неприкрыт, что будоражил всех присутствующих лератов с самой первой минуты появления младшего наследника в зале. Между негативными эмоциями промелькивало что-то ещё, что не смог разобрать даже Аделион.

За любое неверное движение девушку ждал удар по лицу, а после особо сильного, когда на её губах выступала кровь, Соломон впивался в них жёстким поцелуем, оставляя рукой уродливые синяки на хрупком подбородке. Он откровенно и показательно издевался, молчаливо и с насмешкой давая понять своему брату, что это и есть тот самый урок по обращению с рабынями.

И нравилось происходящее если не всем, то многим. Остальные испытывали лишь равнодушие и брезгливость: светлые эльфийки продавались или находились в плену лератов достаточно редко. И многие из людей Аделиона предпочли бы куда более… бережное обращение с ценным товаром, чтобы наслаждаться попавшей им в руки девушкой как можно дольше. Не говоря уже о напрасной потере той суммы, что была бы выложена на невольничьем рынке за эту эльфийку.

Сейчас, как никогда раньше, Аделион испытал огромное внутреннее удовлетворение оттого, что Карина в руки его брата не попала. Не откажись Соломон тогда от неё, девушка, с её-то характером, уже давно была бы мертва. Старший наследник умел ценить то, что находилось у него. Особенно столь хрупкий дар, как несовершеннолетняя маранта…

Только дар этот действительно с характером и должен был появиться на пиру с минуты на минуту. Стрелки часов уже давно отсчитали положенное время, но ни Карины, ни Эмита в зале ещё не было. Соломон уже давно начал отпускать тонкие издёвки, оставшиеся пока без внимания: все были заняты едой.

Темноволосый лерат понимал, что это лишь вопрос времени, и уже начал жалеть, что на какой-то миг решил поверить ершистой провидице. Возможно, было бы лучше привести её сюда сразу, в кои-то веки силой сломив упрямство. Сейчас был не тот момент, когда Аделион мог позволить себе блажь считаться с её чувствами и желаниями.

Однако, когда в зале вдруг из ниоткуда возник порыв ледяного ветра, задувший все до единой свечи, как и огонь в камине, мужчина отбросил напрасные сомнения и решил довести начатое до конца. Несмотря на всю серьёзность ситуации, он хотел посмотреть, что стоит верность маленькой маранты и оправдает ли она оказанное ей доверие. Мужчину интересовало, заслуживала ли девушка снисхождения к своему положению, которое проявлял наследник Амил Ратана, повинуясь внезапным и порой необъяснимым порывам.

Предугадать дальнейшие события было не в его силах, но, по крайней мере, Карина, как и обещала, явилась в зал почти вовремя: лерат легко распознал магию Эмита, что погрузила зал в полную темноту, к вящему удивлению всех присутствующих. Во тьме раздался только испуганный всхлип светлой эльфийки да звон натянувшейся цепи. Возле кресел в очередной раз разлился запах страха и аромат свежей крови, а следом за ним все нижние этажи Тёмной крепости заполнил леденящий душу вой дикого и опасного животного…

Откинувшись на спинку кресла, Аделион удовлетворённо улыбнулся в темноту. Карина пришла на пир не одна, а в сопровождении дархара. Что ж… это будет даже интересно.

Представление начинается, Соломон. Посмотрим, что ты на это скажешь.

Глава 11

Призрак Джек ставит шоу много лет,

Салют, Джек, повелитель тыкв!

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Что происходит? – ледяным голосом в кромешной темноте зала прозвучал вопрос Соломона, в котором с трудом, но всё же угадывались нотки недовольства.

Только спокойно сидящий в своём кресле Аделион знал, что происходит на самом деле. Он был осведомлён об отсутствии у Эмита склонности к какой-либо театральности. Повелитель льда не любил эффектные появления, предпочитая действовать незаметно, и его ледяной вихрь, лишивший зал освещения, скорее всего, был идеей Карины. Похоже, его маленькая рабыня решила разыграть целый спектакль.

И Аделиону ничего не стоило подыграть ей. По крайней мере, до тех пор, пока комедия не начнёт превращаться в трагедию. Испортить свою репутацию лерат не позволит никому, даже собственной строптивой рабыне, которую он ценил и к которой относился весьма… благосклонно.

Ни капли не удивившись осознанию своего истинного отношения к этой необычной девушке, темноволосый лерат взмахнул рукой, молчаливо призывая огонь в камине, который мгновенно подчинился своему властителю и заполыхал неимоверно ярко, ровным светом освещая зал и заметно насторожившихся лератов.

Только его люди были настороже, но не подавали виду. А лераты Соломона же повскакали со своих мест и уже успели обнажить оружие. Чем вызвали насмешливый взгляд Аделиона и негромкие слова, обращённые в сторону соседнего кресла. Свой взгляд он не отводил от ярко пылающего камина.

– Ты жаждал увидеть мою маранту, Соломон? Разреши удовлетворить твоё любопытство. Она здесь.

Хмыкнув в ответ, блондин развернулся в сторону входа, как и многие другие, кто расслышал слова старшего из наследников. Самому же Аделиону убеждаться в присутствии Карины не было никакой нужды. Он ясно расслышал знакомый цокот острых когтей по каменному полу – звук, к которому привык уже давно. И распознать сейчас спокойную поступь дархара легко позволяла воцарившаяся тишина, сравнимая едва ли не с гробовой. Вся знать вглядывалась в полумрак, с затаённым нетерпением ожидая появления рабыни Лиона, а сам он спокойно потягивал вино, ожидая дальнейших событий.

Первым, кто дал ему понять, что всё идёт своим чередом, стал появившийся в поле зрения Эмит. Задержавшись около кресла, где сидел его друг, он на миг остановился и склонил голову в знак приветствия и уважения. А после, незаметно улыбнувшись краем губ, не дожидаясь ответа, занял своё место за столом – с краю, поближе к Аделиону.

Полукровка явно пребывал в хорошем расположении духа. Но, увы, распознать это могли лишь единицы.

Аделион словно не заметил того момента, когда и маранта, и её защитник оказались стоящими прямо перед ним. Не отрывая спокойного взгляда от камина, лерат равнодушно заметил:

– Ты опоздала.

– Это больше не повторится, – раздалось тихое в ответ.

В её словах не было никакой наигранности и неправдоподобности, однако удивило мужчину совсем не это. Сказать его маленькая строптивая девчонка могла что угодно, в том числе и то, что первым взбредёт в её умную головку… Но её эмоциональный фон, на данный момент невероятно спокойный, напоминающий на грани восприятия нежный морской бриз, выходил за рамки обычного. Такого поведения за Кариной ещё не наблюдалось.

Наконец-то обратив внимание на главную фигуру сегодняшнего вечера, Аделион удивлённо вскинул бровь, на какой-то миг не поверив увиденному. От его непослушной и своевольной рабыни не осталось и следа. За какие-то несколько часов красивая, но диковатая молодая провидица ухитрилась превратиться… в нежную, хрупкую и ухоженную девушку. Никаких кричащих цветов, яркого макияжа, которым любили злоупотреблять знатные лератки, тонны драгоценностей или откровенного декольте. Совсем наоборот, маранта выглядела сейчас на их фоне довольно… свежо.

Да. Пожалуй, чтобы описать её внешний вид, это было самым подходящим словом.

Тонкое чёрное платье обнажало точёные плечи, выставляя хрупкость ключиц, а алый ошейник с колокольчиками подчёркивал красоту лебединой шеи. Широкий лиф облегал упругую грудь, под которой тело маранты обвивала широкая лента в тон к ошейнику и браслетам. Дальше материя расходилась тонкими складками, давая простор воображению, открывая лишь колени и тонкие чёрные ремешки сандалий, расшитых крохотными красными камушками. Сзади же платье переходило в короткий полупрозрачный шлейф приемлемой длины, не дающий наступить на драпировку, позволяющую разглядеть сквозь паутинку ткани точёные стройные ноги девушки. Похоже, снять браслеты с лодыжек ей помог Эмит. До чего, впрочем, самому Аделиону не было никакого дела. Гораздо больше его занимал тот факт, что Карина сделала со своими волосами.

Не зная обычаев этой страны (что, как всегда, само по себе странно), маранта заплела тонкими прядями две косы, вплетя в них алые ленты. По традиции лишь незамужние девушки вплетали ленты в косу. Тем же, кто был связан брачными узами, надлежало собирать волосы или вовсе коротко стричься. Совсем короткая стрижка женщины, как правило, свидетельствовала о высоком статусе её мужа… И только рабыни ходили с распущенными волосами. И возможно, в глазах остальных внешний вид маранты сейчас намекал на что-то, на что лерату было откровенно наплевать. Новый облик пленницы пришёлся ему по душе. А остальные пусть строят догадки.

Поставив опустевший кубок на подлокотник, Аделион поднял руку и поманил Карину пальцем. И, к его очередному удивлению, маранта послушалась беспрекословно. Дархар уселся там, где стоял, склонив голову набок, слегка обмахиваясь пушистым хвостом, а девушка, приблизившись скользящим шагом, плавно опустилась на колени. Положив на них руки ладонями вниз, она вскинула подбородок.

И всё это Карина проделала без лишней резкости, своенравности и упрямства, как в своих движениях, так и во взгляде. Она оставалась всё такой же спокойной, и на лице не было ни малейшего намёка на сопротивление, когда мужчина протянул руку, чтобы привычно взять её за подбородок. Не стала она противиться, когда он слегка притянул её к себе, чтобы поцеловать.

И конечно же ответила на поцелуй… Но так, как никогда раньше.

Не с привычными эмоциями, но и о показном равнодушии и подчинении речи не шло. Присутствовали лишь некоторые оттенки удовольствия, но заметил их только Аделион, которому понравился медленный, неторопливый поцелуй, – остальные вряд ли могли понять и почувствовать, что же испытывала маранта на самом деле.

Опасалась? Нервничала? Наслаждалась? А может, и вовсе боялась до дрожи того, что могло произойти дальше?

Лератам такое поведение пленной провидицы было в новинку, особенно на фоне измученной эльфийки, принадлежащей Соломону. Но чувства той были вполне оправданны: о жестокости и равнодушии младшего сына Повелителя знали многие.

А Аделион… О том, что он думал и чувствовал на самом деле, всегда приходилось только догадываться. И, похоже, новую рабыню старший брат воспитал под стать себе.

Неспешно закончив поцелуй, темноволосый лерат едва заметно усмехнулся, пальцем погладив нижнюю губу девушки:

– Надеюсь на это.

Медленно кивнув, на миг прикрыв глаза, Карина встала и, отступив на пару шагов назад, вновь опустилась на пол, поджав ноги так, чтобы светлую, идеальную в неярком свете кожу стройных ног было видно всем присутствующим… но только не Соломону. Вдобавок дархар лёг слева от неё, заключив девушку в полукруг своего тела, положив крупную голову на её колени, таким образом скрыв от взгляда блондина практически всю фигуру маранты.

На какое-то мгновение Аделиону показался чей-то явный скрип зубов.

Но Соломон на удивление быстро оправился. Откинувшись на спинку, он усмехнулся:

– Она неплоха, Аделион. Однако я предпочитаю наказывать рабов за их провинности, а не спускать им это с рук.

– Возможно, ты и прав, мой дорогой брат. – Темноволосый мужчина позволил себе лёгкую усмешку, привычно обнажая клыки. Удобно расположившись в кресле, закинув ногу на ногу и подперев щёку кулаком, он произнёс достаточно лениво, но многозначительно: – Иногда строптивые рабы заслуживают наказание, соизмеримое допущенным ошибкам. Моя непослушная маленькая маранта ещё непременно расплатится за то, что заставила меня ждать. Но… Видишь ли, наказывать можно по-разному, Соломон. И ради некоторых вещей иногда рабы специально злят своих владельцев. Не так ли, Карина? – Брюнет насмешливо вскинул брови, задавая свой вопрос.

Если он сейчас и сомневался в ответе маранты, то лишь самую малость.

Но и в этот раз девушка его не разочаровала. Медленно прикрыв глаза, Карина хитро улыбнулась, склоняя голову, подтверждая его слова с явным намёком. На её шее тихо звякнули колокольчики в знак согласия, а улыбка так и не сошла с губ, когда ладонь скользнула в густую шерсть на голове дархара.

Со стороны стола послышались тихие одобрительные смешки.

Пёс же тихо фыркнул, ненавязчиво выказывая отношение к происходящему, и легонько ударил хвостом по полу. Его словно и не заботило происходящее вокруг, он вёл себя как простая, спокойная и меланхоличная дворняжка. И вряд ли большинство присутствующих действительно догадывались, насколько такое поведение являлось обманчивым. Достаточно одного неосторожного выпада или угрозы в сторону Карины – и дархар стал бы по-настоящему опасен и неуправляем. Если его хозяйке будет грозить опасность, не поможет ни один приказ Аделиона, несмотря на созданную кровную привязку…

Многие сидящие в зале чётко осознавали, что охраняет рабыню старшего наследника не кто-то, а одно из самых сильных магических существ. Это внушало уважение и некий трепет перед мужчиной. Но зарождало и сомнения по поводу того, как Лион справляется с подобной… помехой.

Понимал это и Аделион. И у него уже возникли мысли, как развеять сомнения лератов в том, что ему подчинена не только маранта, но и её защитник. Оставалось просто дождаться подходящего момента.

Мужчина почему-то не сомневался, что Карина обязательно ему такой предоставит.

– Принеси вина, – не найдя, что сказать в ответ, равнодушно бросил Соломон, резко притянув к себе за ошейник эльфийку и тут же отпихивая в сторону.

Короткие шипы вновь оцарапали нежную кожу, но девушка, не издав ни звука, торопливо вскочила и, прихрамывая, под негромкий шёпот гостей засеменила в сторону столов, стоящих на другом конце зала. Постепенно шёпот перешёл в мерный гул, а смех и разговоры становились всё громче. Вечер должен был вот-вот войти в привычную колею.

Однако Аделион не сомневался, что все присутствующие наблюдают за ним и за его рабыней. Её же саму, казалось, ничто не волновало. Не смотря по сторонам, Карина сидела, спокойно поглаживая дархара, задремавшего от привычной ласки. А может, огромный пёс только делал вид. Он лишь слегка шевельнул ушами, когда раздался звон цепи, волочившейся по полу, – спеша принести требуемое своему хозяину, эльфийка не потрудилась подобрать цепь от ошейника. И когда до кресел оставалось всего ничего, она вполне предсказуемо наступила на неё.

Круглый серебряный поднос с грохотом упал, и кубок, бренча, покатился по полу, разливая багряное вино. Не удержалась и сама эльфийка, ослабевшая от побоев и потери крови, расстелившись в шаге от ног своего господина.

Лицо Соломона приобрело насмешливо-предвкушающее выражение. Ещё бы, на промах его «лучшей из рабынь» обратили внимание все! Некоторые отреагировали хохотом и сальными шуточками, глядя, как девушка, всхлипнув, пытается подняться. Но были и те, кто понял, что младший из братьев проиграл в тот самый миг, когда рабыня старшего вошла в зал.

Они всё видели и слышали, наблюдали и сравнивали… и явно не в пользу блондина.

Что показал Соломон? Жалкую девчонку, избитую и замученную, боявшуюся собственной тени и каждого своего неверного шага? Её тело было едва прикрыто окровавленной тряпкой, выставляя на всеобщее обозрение то, что любой уважающий себя лерат предпочёл бы подчеркнуть, но скрыть от посторонних глаз. Таких рабынь, как эта эльфийка, не принято отдавать в общее пользование, девушка могла бы стать украшением коллекции Соломона, а стала… его позором.

Да, он показал свою силу тем, что угрозами и насилием добился её страха и беспрекословного подчинения. Но об этих его умениях и так все знали.

Соломона действительно боялись и уважали. За его силу, знания, непримиримый характер, острый ум, отсутствие жалости, решительные действия… Иногда даже слишком решительные. Но подобные черты были более уместны в политике, среди мужчин, которые приказы слабых не исполняли.

Соломон выбрал неверную стратегию, как делал это часто. Иногда даже казалось, что он нарочно допускает ошибки… но кто знает, что на самом деле творилось в голове у младшего из сыновей Повелителя.

А вот маранта Аделиона показала своего хозяина с новой и куда более интересной стороны. Без малейшего окрика или предупреждающего взгляда она делала то, что он скажет. При этом не проявляя чувства страха, будучи даже не униженной и избитой… Более того, лераты не могли не признать, что выглядела девушка великолепно. Обольстительно, но вполне приемлемо, без грамма пошлости и вульгарности, а главное – вполне подходяще её статусу. Не жены, не любовницы и даже не жалкой подстилки.

У Аделиона мало рабынь. Но эта, несомненно, являлась жемчужиной его коллекции. И лишний раз доказывала, что у темноволосого лерата хороший вкус, как и умение подчинить себе кого угодно. Старшему наследнику не понадобилось надевать на провидицу кованый ошейник с шипами, чтобы она полностью подчинилась его воле. Более того, у некоторых сложилось впечатление, что на всё это девушка пошла добровольно, без каких-либо угроз.

Но как? Имея в защитниках дархара, оставаться в добровольном рабстве у лерата, не предпринимая попыток сбежать на протяжении уже нескольких недель, не пытаясь натравить магического пса на своего хозяина и не будучи выпитой до дна? Как Аделиону это удалось?

Невольное уважение к старшему ран Дейлу почувствовали практически все. И если сегодня на пиру находилось в основном молодое поколение Рос’шата, никто не сомневался, что вести об успехах Лиона уже завтра облетят всю страну, а вскоре выйдут и за её пределы. Интересно будет услышать мнение старших и куда более уважаемых лератов, предпочитающих обходить посиделки «молодёжи» стороной.

– Тварь, – с силой наступив на руку эльфийки, тихо и как-то удовлетворённо протянул Соломон. Несмотря на некоторые недостатки характера, он прекрасно понимал, что ситуация складывалась не в его пользу. И, к сожалению, ему было нечего противопоставить своему брату, а потому оставалось только изобразить хорошую мину при плохой игре. Совладав со своими эмоциями, блондин наклонился и, жутковато улыбнувшись, взялся за конец цепи. Медленно накручивая её на руку, заставляя рабыню подползать к нему ближе, он негромко проговорил: – Ты же знаешь, дорогая, что ждёт тебя за такое поведение. Неужели тебе захотелось наказания, а?

– Нет, – всхлипнула девушка, но такой ответ Соломона только позабавил.

Схватив её за ошейник, блондин дёрнул его на себя и впился в губы девушки грубым поцелуем, разрывая потрескавшуюся кожу. По тому, как выгнулось и задрожало тело эльфийки, а по залу разлился быстро угасающий страх, стало понятно, что наказанием за провинность стало лишение её эмоций.

Лераты выказали одобрение довольным гулом.

И только Аделион скрыл усмешку за бокалом вина. Он знал, сколько сил приносят и какое удовольствие доставляют положительные эмоции тех, кого пьёшь. Питаться одним страхом и ужасом быстро надоедает, как, очевидно, опостылело и самому Соломону, раз он использовал подобный метод в случае самого «страшного» наказания. Конечно, для эльфийки, возможно, сия кара и являлась одной из самых ужасных, вот только действенность этого метода была под большим вопросом…

Невольно переведя взгляд на Карину, которая по-прежнему не обращала ровным счётом никакого внимания на происходящее вокруг, мужчина невольно задумался над тем, как ей удавалось контролировать собственные эмоции. Он признавал силу её характера и волю, однако, чтобы добровольно загнать себя в состояние отчуждённости, должна быть хорошая мотивация. И вряд ли помощь ему стала таковой.

Так в чём же дело?

Аделион знал, насколько Карина боится процесса лишения своих чувств и эмоций. И не мог себе представить, что же заставило её никак не отреагировать на происходящее в двух шагах от неё. Мужчина не нашёл ни единого признака того, что девушка воспользовалась дурман-травой… И её ровный эмоциональный фон всё так же оставался для него загадкой.

– Умница, – улыбнулся Соломон одними губами, в то время как его серые глаза холодно блеснули. Резким движением он отпихнул от себя эльфийку и приказал: – А теперь будь добра, обслужи гостей… Да поживее! Господа, надеюсь, вы не против? Думаю, вам придётся по вкусу личная проверка того, насколько неплохим может оказаться тело простой рабыни.

Одобрительный свист и улюлюканье стали ему ответом.

Обычное дело, как и то, что своих рабынь хозяева часто предоставляли гостям в услужение… Похоже, Соломон решил воспользоваться этой традицией, проявив неслыханную «щедрость». Пожалуй, никто не удивится, если ответ на просьбу одолжить эльфийку на пару ночей будет положительным.

Что станет огромной глупостью.

Аделион вновь перевёл взгляд на Карину, которая перебирала пальцами шерсть на загривке дархара, слегка прикрыв глаза.

Отдать её кому-то другому? Позволить, чтобы её касались чужие руки? Допустить, чтобы она отвечала на чей-то поцелуй? И просто смотреть на то, как её кто-то уводит?..

Никогда.

Маленькая дерзкая маранта – только его собственность, и он никому не позволит и пальцем до неё дотронуться. Кажется, пришло время чётко показать это всем присутствующим.

В то время как Аделиона посещали столь… интересные мысли, несчастная эльфийка приняла от слуг большой поднос с кубками, наполненными вином, и, шатаясь, попыталась выставить их перед гостями. Но, на свою беду, начала с той стороны, где сидели люди Соломона, получившие официальное разрешение на «дегустацию» ценного товара. И они с радостью принялись за дело.

Громко смеясь и переговариваясь, они то и дело щипали бедную девушку за подвернувшуюся часть тела, хлопали её чуть пониже спины, трогали волосы, а кто-то и вовсе пытался притянуть эльфийку к себе на колени. В тёмных углах зала прятались слуги, искренне жалеющие рабыню, и служанки, тихо радовавшиеся, что на сегодня подобная участь досталась не им. Хотя многие были бы только рады оказаться на её месте.

Но ровно до тех пор, пока эльфийка, не дойдя и до середины стола с одной стороны, после очередной попытки увернуться от жадных рук лератов, вновь расстелилась на полу, опрокинув поднос с оставшимися кубками на одного из гостей. Невезучего придворного постигла участь быть прилюдно осмеянным, но очень скоро в его глазах разгорелся огонёк удовлетворения, когда Соломон наигранно печальным голосом протянул:

– Какая жалость, дорогой лорд Трейд… Обидно, что моя рабыня испортила ваши парадные одежды. Но, думаю, ночь с нерасторопной рабыней заставит забыть столь неприятный инцидент?

– Конечно, милорд, – усмехнулся лерат, отбрасывая назад длинную косу волос медного цвета, выдающую способность мужчины повелевать конкретным видом металла.

Поднявшись со своего места под одобрительный гомон, лорд Бастиан Трейд, большой любитель кровавых развлечений, резко поднял с пола всхлипывающую эльфийку и впился ей в губы поцелуем, полным нескрываемой похоти и жестокости. Неудивительно, что когда мужчина уводил девушку из зала, она вся дрожала от животного страха и напряжения. У некоторых из присутствующих появились мысли, что вряд ли рабыня одного из сыновей Повелителя доживёт до рассвета…

Соломон промахов не прощал никому. Ни рабам, ни старшему брату. Это хорошо знали все, в том числе и Аделион.

Но он-то как раз был уверен, что в произошедшем крылся тонкий расчёт: его братец не мог не знать, что покалеченная и ослабленная эльфийка не удержит тяжёлый поднос. Она уже показала себя не с лучшей стороны, и предпочтительнее было просто убрать её из зала. А как отослать рабыню, чтобы не допустить глупых сплетен и ненужных слухов? Естественно, одолжив её на время одному из своих людей, сыграв на публику радушного и щедрого хозяина.

Аделион не сомневался, что эльфийку брат заберёт ещё до рассвета, когда лорд Трейд уже «наиграется», но ещё не успеет превратить девушку в кусок окровавленного мяса, как это обычно бывало с теми, кто попадал в его руки. Почему-то темноволосому сыну Повелителя казалось, что Соломон ещё не раз выставит именно белокурую эльфийку в качестве своей пешки.

А пока он продолжил играть в самовлюблённого принца, произнеся преувеличенно грустным тоном:

– Какая досада, дорогой брат. Наши гости остались без вина… Некрасиво заставлять их ждать. Не будешь ли ты столь любезен и не избавишь ли присутствующих от неприятной обязанности принимать прекрасный напиток из грубых рук наших слуг?

Аделион лишь хмыкнул, прекрасно уловив намёк. Похоже, его брат уже успел просчитать дальнейшие действия. Соломон, следивший за Кариной, явно подозревал, что сейчас в её поведении есть какой-то подвох, и решил вывести её, а заодно и брата на чистую воду. И, возможно, ему это удалось бы, ведь Лион не позволил бы никому коснуться провидицы даже пальцем, машинально отреагировав намного резче, чем следовало бы. Вот только…

Соломон даже не догадывался, что на самом деле представляла собой рабыня старшего наследника.

Подняв голову, Карина спокойно, внимательно и даже как-то мягко посмотрела на своего хозяина. И тот понял, что в рукаве у неё припасено ещё немало козырей… Что бы ни случилось, она выкрутится. И, пожалуй, даже самому Аделиону будет весьма интересно на это посмотреть.

Слегка склонив голову, Лион вопросительно изогнул бровь, насмешливо протягивая:

– Карина?..

Улыбнувшись, девушка легко встала. Дархар, лишившись своей «подушки», лениво зевнул, показав полный набор острых зубов, и, потянувшись, сел, постукивая хвостом по полу, наблюдая за тем, как его хозяйка, обогнув кресла, приняла из рук расторопного слуги круглый поднос, уставленный кубками.

Аделион был почти уверен, что выполнить поставленную задачу Карине если и удастся, то с заметным трудом: вряд ли провидица, не достигшая своего совершеннолетия, была приучена к тяжёлым физическим нагрузкам. Конечно, он слышал от Эмита, что она потихоньку тренировалась на балконе, но никогда не воспринимал всерьёз эту информацию, думая, что Карина занимается ради красивой фигуры, не более того.

Однако было видно, сил девушке не занимать. Глядя на то, как маранта ловко обходит его людей, сидящих за столом, легко удерживая тяжёлый поднос на одной руке, второй проворно выставляя кубки с ароматным вином перед слегка удивлёнными гостями, складывалось впечатление, что этим она занималась всю жизнь. Казалось, поручение не доставляет ей никаких хлопот, наоборот – иногда девушка даже улыбалась краем губ…

И эта улыбка не покинула её даже в тот момент, когда пустой поднос сменился наполненным и сама рабыня направилась на другой конец стола, пройдя мимо Аделиона, приближаясь к тем, кто сидел спиной к стене, практически не скрывая предвкушающих усмешек.

Подобная усмешка была и на лице Соломона, который, сцепив пальцы в замок, положил на них подбородок и рассматривал развернувшуюся перед ним картину, предвкушая занимательный финал. Каждый шаг маранты приближал его к победе…

Шаг, второй, третий. На стол выставлен первый кубок, за ним ещё и ещё. Потом ещё один. Кто-то уже протянул руку, чтобы потрогать рабыню второго наследника… И негромкие перешёптывания прервал тихий, но предупреждающий рык, от которого по спине поползли мурашки.

Во главе стола, распахнув огромные когтистые крылья, оскалив острые как бритва клыки и вздыбив шерсть на загривке, стоял дархар. И уже ни у кого не возникло сомнений – перед ними отнюдь не милая дворовая псина…

Все, как по команде, замерли, и только Карина, продолжая незаметно улыбаться, легко и быстро расставляла кубки на столе.

В воцарившейся тишине послышался насмешливый голос Аделиона:

– Я ценю твою заботу о наших гостях, дорогой брат. Но ещё больше ценю сохранность того, что принадлежит мне. Видишь ли, Соломон, некоторые вещи из моей коллекции довольно хрупкие… не хотелось бы, чтобы небрежное обращение испортило столь редкий экземпляр.

– Похвальная забота. – По тону блондина казалось, что его подобный поворот событий ни капли не расстроил. А может, он просто умело это скрывал. – Однако один момент будит во мне нездоровое любопытство. Как же ты сам управляешься с украшением твоей коллекции, имеющей столь ярого защитника? Неужели эта вещь из разряда тех, что годится только для любования и сдувания пылинок?

– Ну почему же? – Вскинув брови, но сохраняя усмешку, Аделион неспешно поднялся с кресла, оттолкнувшись руками от подлокотника. – Без сомнения, на неё приятно смотреть. Но только этим я не привык ограничиваться.

– Да неужели? – насмешливо отозвался Соломон в спину своего брата, глядя, как тот спокойно подходит к дархару.

Зверь по-прежнему скалил клыки, время от времени издавая глухое предупреждающее рычание, даже несмотря на отсутствие видимой угрозы его хозяйке. А она сама, отдав подбежавшему слуге пустой поднос, встала возле пса, положив ладонь на его загривок, наблюдая за тем, как при приближении Лиона рык стал громче.

Со стороны казалось, что ещё шаг – и дархар бросится на лерата, чтобы перегрызть ему глотку…

И только трое из всех присутствующих знали, что поведение животного – хорошо разыгранный спектакль. На самом деле своевольный пёс, конечно, мог скалиться в сторону Аделиона, вот только причинить ему какой-либо вред ему не удастся благодаря флакону-привязке, висящему на его шее. В данной ситуации Лиона очень позабавило, что подобные вещи Карина вряд ли могла предугадать, а значит, и заранее отдать приказ своему защитнику. Нет, здесь дело в другом: сам по себе дархар достаточно умён, а это качество напрямую зависит от владельца.

Остановившись в шаге от дархара, припавшего на передние лапы, скалящегося всё больше и рыча всё громче, Аделион вскинул брови и, опустив руки, иронично произнёс, не добавляя в голос ни нотки угрозы:

– Демон.

И – о, чудо! Огромный матёрый пёс уселся на задние лапы, махая хвостом, как комнатная собачка, быстро дыша, высунув язык и свернув крылья. И он с удовольствием задрал морду, когда Аделион, спокойно улыбаясь, почесал его под подбородком.

– Иметь в распоряжении маранту доставляет огромное удовольствие, Соломон, – негромко произнёс лерат, продолжая почёсывать довольного пса. – И я намерен растянуть его как можно дольше. Но с моей стороны было бы наивысшей глупостью оставить без охраны провидицу, одну из тех, чьи души славятся широким диапазоном эмоций. Как в той же степени глупо думать, что, ничего не предпринимая, самый надёжный охранник никогда не восстанет против меня. Видишь ли, дорогой брат… Этот дархар набросится на любого, кто посмеет прикоснуться к маранте без моего ведома. На любого, кроме меня.

– Вот даже как, – закинув ногу на ногу и прищурившись, задумчиво протянул блондин. – Какой неожиданный поворот событий…

– Рад, что сумел тебя не разочаровать, – усмехнулся Аделион.

Взяв за руку маранту, мужчина резко дёрнул её на себя, поднял её подбородок и всмотрелся в лицо. Погладив пальцем её нижнюю губу, он опустил руку ниже и провёл по шее, медленно лаская, заставляя запрокинуть голову настолько, что ей пришлось выгнуться, упираясь ладонями в край стола. А затем пальцы сменили губы, оставляя на нежной коже влажную дорожку. Неторопливо, чувственно, интригующе… Как и поцелуй, что последовал за этим.

Долгий, тягучий, невообразимо сладострастный…

И тут до присутствующих наконец дошло. Аделион не целовал свою рабыню, нет, он пил её, как самое дорогое, изысканное вино, наслаждаясь происходящим и растягивая удовольствие. И не нашлось на тот момент никого, кто не позавидовал бы старшему наследнику Тёмной крепости лератов.

И только один мужчина, сидящий на краю стола, невольно хмурился, пытаясь это скрыть.

По тому, как подрагивали пальцы Карины, он понял, что всё выходило далеко за рамки задуманного. Аделион действительно пил её эмоции, не трогая душу, прекрасно понимая, чем всё это может закончиться. Как понимал и Эмит – этого было не избежать. Уж в чём, но в подобного рода вещах лераты разбирались прекрасно, и обмануть их вряд ли удастся.

Темноволосому сыну Повелителя пришлось пойти на это, как бы ни хотелось портить отношения со своей рабыней. Маранта была далеко не глупой и прекрасно знала, на что шла, когда сама предложила ему помочь… Впрочем, вредить ей в планы Аделиона всё-таки не входило. И потому, закончив поцелуй, он усмехнулся, глядя в её затуманенные глаза, в которых, к всеобщему удивлению (правда, рассмотреть это гости смогли лишь позже), отсутствовала даже тень страха:

– Пожалуй, теперь и я не отказался бы от бокала вина.

– Конечно, – облизнув нижнюю губу, с некоторой хрипотцой отозвалась рабыня и, улыбнувшись, легко выскользнула из его рук и направилась к столам, скрывавшимся в полумраке.

Дархар, оставшийся на своём месте, внимательно проследил за маршрутом хозяйки и, убедившись в отсутствии возможной угрозы, потрусил к камину, возле которого в кресле удобно устроился Аделион. Признаваясь самому себе, он с трудом удерживал победную улыбку, не обращая внимания на пристальный взгляд брата.

Постепенно гости снова принялись за оживлённые разговоры, гул и смех набирали привычную громкость, а блондин всё не спешил задать очередной каверзный вопрос.

Карина остановилась перед Лионом, улыбаясь и ожидая, пока он заберёт золочёный кубок, и, пристроив поднос на столике с грубой резьбой, стоящем между креслами, вновь опустилась на колени. Подавшись вперёд, она положила руки на колени Аделиона прямо перед собой и, опёршись на них подбородком, смело и в то же время мягко посмотрела ему в глаза.

Мужчина, впервые за долгое время, не мог разобрать, что в них творилось. Более того, её эмоциональный фон если и изменился, то совсем немного. Теперь к чувству свежести добавилась лёгкая приятная нотка радости, но не более того. И Аделион отдал бы сейчас всё, чтобы понять, что творится в её очаровательной головке.

Но пока ему нужно продолжать игру, соблюдая правила, установленные своей пленницей. Одно из них он уже едва не нарушил, но, к счастью для них обоих, вовремя смог остановиться и избежать ненужных последствий.

Пригубив вина, лерат отставил кубок и протянул было руку, когда его остановил неожиданный вопрос Соломона, произнесённый негромким, но вполне серьёзным и равнодушным голосом:

– Сколько ты хочешь?

– За неё? – иронично вскинул брови Лион, касаясь тонкой пряди тёмных волос на щеке маранты. Задумчиво потерев её между пальцами, он заправил её за ухо, едва уловимо коснувшись светлой кожи, и усмехнулся: – У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, Соломон. К тому же так распоряжаться подарком северных орков будет слегка… невежливо с моей стороны.

– В таком случае, – прищурился блондин, глядя на рабыню его брата, которая довольно прикрыла глаза, явно наслаждаясь невинными ласками Аделиона, – ты же не откажешь брату в такой малости, как одолжить пленницу на пару ночей? Мне интересно, на самом ли деле она так хороша, как ты пытаешься всех убедить.

Неожиданно для всех темноволосый лерат… рассмеялся. Негромко, но от всей души. Одолжить Карину? Своему самовлюблённому братцу? Смешнее предположения выдумать нельзя.

Нет, конечно же Соломон маранту не получит. И дело даже не в том, что Карина выдаст себя и сломает свою тщательно разыгранную партию. Всё намного проще.

Ведь вот оно, у всех перед глазами – доказательство его силы, его власти. Дикая провидица, жмущаяся к его рукам, как домашняя кошка, в ожидании его ласк. Потрясающе красива, умна, обаятельна и хитра, а кроме того, действительно послушна его воле. Её эмоции, как и тело, находятся в его полном распоряжении, и он уже показал своё умение обращаться с предоставленным ему даром. Как и то, что в состоянии подчинить себе без пыток и угроз не только хрупкую девушку, но и её куда более сильного защитника, опаснейшего из всех возможных магических существ.

Ценить данные ему привилегии и собственные достижения, как и рационально их использовать, – одно из наилучших качеств будущего правителя Амил Ратана. Если Аделион уже сейчас достиг успеха в подобного рода вещах, что же будет потом? Управление простыми лератами удастся ему намного проще… А отдав Карину, мужчина покажет только свою глупость, недальновидность и ничего более.

Соломон ставил цель показать всем, что его брат слаб, зависим от женских чар и не способен на сопротивление им. Но вопреки всему вышло совсем наоборот.

Хотя скорее не вопреки всему, а благодаря кое-кому…

Зная, что Карина не особо любит заплетать волосы, он задумчиво взял плотную косу в руку и, распутав не слишком тугой узел на ленте, кивнул:

– Распусти. Мне они не нравятся.

Улыбнувшись, девушка села, поджав под себя ноги, и тут же принялась за дело, аккуратно и медленно, прядь за прядью, освобождая волосы из плена косы. За её спиной полукругом устроился дархар, внимательно вглядываясь в темноту зала, а Аделион, вновь завладев кубком и пригубив терпкого вина, насмешливо ответил, глядя на яркий пылающий огонь в камине:

– Жаль тебя разочаровывать, Соломон. Но я уже давно вышел из того возраста, чтобы отдавать свои игрушки младшему брату.

Громкий хохот лератов, расслышавших его слова, разнёсся по залу, сгладив напряжённую атмосферу. В ней ранее ощущалось, насколько накалены отношения между братьями, но после последних слов Аделиона его брат, кажется, окончательно успокоился…

Или всем просто показалось?

Улыбаясь, блондин поднял кубок:

– Достойный ответ и прекрасный тост. Я не в обиде, дорогой брат. В конце концов, маранта – действительно занятная и весьма хрупкая игрушка. Я бы посоветовал тебе как следует её оберегать. Мало ли что может приключиться.

– Несомненно, – в таком же добродушном тоне отозвался Аделион, слегка покачивая кубок в руке.

Вот только… Не распознать предупреждение в словах Соломона смог бы только глухой. А это значило, что теперь Лиону, как и Карине, следует быть намного осторожнее.

Переведя взгляд на Карину, Аделион машинально отметил, что девушка уже закончила расплетать косы. Её тяжёлые локоны цвета чернёного серебра волнами легли на плечи и спину, несколько прядей упали на грудь, мягко переливаясь в свете камина. Продолжая думать над тем, насколько же глубоко его мыслями в действительности завладела гордая провидица, Аделион встретился с ней взглядом. И внезапно почувствовал, как сердце замерло в груди. Было в её серо-серебристых глазах что-то такое, что заставляло смотреть в них не отрывая взгляда. Что-то непонятное, загадочное и в то же время невероятно притягательное. Что она сама чувствовала, оставалось загадкой. Её эмоции были всё так же скрыты от него, лишь слегка колебались, не выбиваясь из общего спокойного фона. И только когда маранта подалась вперёд, не вставая с колен, стало заметно, как участилось её дыхание.

И тут произошло неожиданное. Непредсказуемое. Невообразимое. То, что едва не свело на нет все усилия, приложенные для поддержания достойной репутации Аделиона.

Не отрывая взгляда от глаз мужчины, маранта протянула руку и медленно, аккуратно обмотала лентами левое запястье Аделиона, завязав их тугим узлом. Не сразу она заметила наступившую в зале гробовую тишину. Лераты замолкали один за другим, но больше всех, кажется, шокированным оказался Соломон. Только что маранта, следуя заведённым традициям, добровольно отдала свою жизнь в руки лерата… Навсегда.

Загвоздка была только в том, что подобный ритуал совершался исключительно среди равных по положению, и никак иначе. И возможно, в её действиях большинство лератов увидели бы некий намёк на истинное отношение хозяина к своей рабыне, но, к счастью, Аделион вовремя успел подобрать нужные слова.

Притворно-удивлённо вскинув брови, он насмешливо протянул:

– Вот даже как? Что ж, маленькая маранта, пожалуй, я подумаю над твоим предложением. Чуть позже. В спальне. Надеюсь, ты сумеешь убедить меня в необходимости твоего присутствия там…

Чарующе улыбнувшись, вместо ответа, девушка чувственно облизнула нижнюю губу и дразняще улыбнулась.

Тишина в зале до сих пор давила на уши, но…

Как-то нервно хрюкнул Эмит, а следом раздались смешки, вновь разрядившие обстановку, вскоре превратившись в полноценный хохот кого-то из людей Аделиона. Почти мгновенно разговоры и пошлые шутки зазвучали вновь, разбиваемые звоном кубков и тарелок, кто-то даже попытался затянуть песню. Соломон, в ответ на реплику кого-то из гостей, краткое содержание которой сводилось к совету следовать примеру своего брата, натянуто улыбнулся.

И только тогда темноволосый лерат, откинувшись на спинку кресла, кивнул своей рабыне, разрешая ей покинуть зал. За сегодняшний вечер она сделала более чем достаточно. Вот только с какой целью?

Пожалуй, выяснить это будет гораздо труднее, чем сдержаться и не свернуть её тонкую шейку за то, что она едва не натворила…

Но, так или иначе, сегодня уйти от ответа Карине явно не удастся. И в этом ей не поможет никакой дархар.

Глава 12

Я злобный клоун с пустой башкой,

То вроде бы весёлый, то просто никакой.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Официант, двойной виски, пожалуйста, – вяло пробормотала я, тихо сползая по двери, к которой прислонилась спиной, чувствуя, что дрожащие ноги больше не в состоянии меня удержать.

Да и немудрено. Я устала. Адски, неимоверно. Устала и вымоталась так, как никогда раньше. Даже череда новогодних корпоративов в клубе, когда пахать приходилось по двое-трое суток подряд, не выматывала меня настолько, как это случилось сегодня, всего за один вечер.

Да что там! Если смотреть на моральную составляющую моей усталости, я не чувствовала себя такой выжатой даже после развода с мужем…

– Я не знаю, кто такой официант и что такое виски, – раздалось напротив меня. – Но думаю, это тебе не повредит.

С трудом разлепив глаза, я узрела знакомое лицо повелителя льда, который сопровождал меня из пиршественной залы до спальни в башне, и, обнаружив протягиваемый мне бокал с чем-то прозрачным, расплылась в улыбке:

– Эмит, ты ангел, правда. Отдельное спасибо за хрусталь. На золотые кубки, похоже, после сегодняшнего вечера у меня будет дикая аллергия.

– Это уж точно. – Отдав бокал, блондин уселся на пол рядом со мной, положив кисти рук на согнутые колени. – Однако ты неплохо справилась с задачей. Я был удивлён. Где ты научилась подобному?

– Где я училась, туда ты вряд ли попадёшь, – хмыкнула я и залпом выпила содержимое высокого бокала на тонкой ножке, зверски скривившись после.

Не знаю, что Эмит туда набодяжил, но по вкусу оно здорово напоминало наше выдохшееся шампанское. Однако, вопреки пакостному вкусу напитка, желаемый эффект был достигнут – я практически моментально согрелась и почувствовала себя хоть ненамного, но лучше, по крайней мере, нервное напряжение начало отступать. К сожалению, вместо него на плечи тут же навалилась многотонная усталость. И куда более поганая, чем раньше.

К слову, напряжение начало меня пробивать ещё после инцидента с лентами. Не знаю, зачем и что конкретно я сделала, но на тот момент оно мне казалось лучшим вариантом развития событий. Да и взгляд Аделиона был таким… Не знаю, как описать.

Заглянув тогда в его глаза, мне вдруг показалось, что такой поступок будет нужным, чем-то очень необходимым и даже правильным, наверное. Действовала я скорее интуитивно, нежели осознанно, и лишь по наступившей тишине поняла, что что-то пошло не так. У моего поступка, скорее всего, ещё будут последствия, но вроде Аделион сумел выкрутиться.

Признаться, за данный выверт я до сих пор испытываю дикое желание приласкать его сковородкой, известной так же, как «оружие свободы», и плевать, что я вроде как рабыня и что без защиты Эмита и Аделиона мне придёт полный и безоговорочный писец. Меня просто вымораживают такие намёки!

Да, я в другом теле и в другом, совершенно варварском, как оказалось, мире. Но душа-то моя осталась прежней!

Доводилось мне как-то читать исторические любовные романы… Так вот, сегодня вечером мне показалось, что я угодила как раз в один из таких. Дикое средневековье, времена викингов или крестовых походов – что-то из этой оперы. Пиры, пошлости, обжимания (а то и что похуже) со служанками, похабные истории у большого очага и варварское поведение…

Моё категоричное «фе» Ловец снов огребёт так, что вприпрыжку поскачет возвращать меня в родненький мирок. По сравнению с увиденным сегодня и фактом, что в этой обстановке мне предстоит ещё жить, наша планета с вечными угрозами ядерной войны, педофилами и бесконечными ДТП кажется уютной утопией.

Утрирую, конечно.

Но там хоть в ошейник с шипами внутрь никого против воли не засунут да другому человеку не подарят…

При воспоминании о том, как Соломон обходился с эльфийкой (которая мне кого-то здорово напоминала), меня передёрнуло и бокал выпал из ослабевших и почему-то задрожавших пальцев. Благо до встречи с полом его успел подхватить проворный и моментально нахмурившийся Эмит:

– Карина, что с тобой?

– Прости. – Я устало потёрла виски, пытаясь совладать с собой и чувствуя, как в бок, а затем и в колени уткнулась виноватая моська моего дархара, давая мне ощущение относительного спокойствия. – Я ещё долго буду отходить. Отходить и надеяться, что подобное больше не повторится.

– Не уверен. – Блондин, кажется, не спешил порадовать меня словами о прекрасном будущем. – Теперь, когда лераты тебя увидели, снова прятать тебя будет по меньшей мере странно.

– Я понимаю. – Вздохнув и погладив Демона, который, пристроившись сбоку, положил свою голову на мои колени, с преданностью и сочувствием в голубых глазах глядя в моё лицо, я поморщилась. – Мне чуждо всё это, Эмит. Выше моих сил и моего понимания. Я далека от придворных игр, семейных междоусобиц, дворовых интриг и прочего. Единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы меня оставили в покое, хотя бы на время. Я свою задачу выполнила: по физиономии блондина стало понятно, что счёт не в его пользу. Репутация Аделиона восстановлена, теперь ни одна шавка не посмеет вякнуть, что я там что-то для него значу и верчу им как хочу. Я – само послушание и всё в таком духе.

– Карина, не кипятись, – примеряюще, но как-то грустно улыбнулся повелитель льда, смотря, как я, бурча себе под нос, разматываю ремешки сандалий на лодыжках. – Я всё прекрасно понимаю… Кроме одного. Почему для тебя столь непривычен наш обычный порядок вещей? Все маранты до тебя знали, что произойдёт с ними в застенках Тёмной крепости. Не могли не знать. Но, глядя на тебя, я никак не могу понять, почему…

– Эмит, – тяжело вздохнув, я с заметным трудом поднялась, чувствуя себя так, словно сутки таскала мешки с песком. – Не задавай этот вопрос, пожалуйста. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Я всё равно не смогу тебе ответить.

– Не буду настаивать. – Блондин, в отличие от меня, легко поднялся на ноги и, осторожно переступив через развалившегося на дороге хаски, открыл дверь, остановившись в последний момент. – Но учти, отвечать Аделиону тебе, так или иначе, придётся.

– Знаю, – бросила я в ответ, услышав, как скрипнула закрывающаяся дверь.

Тихо щёлкнул замок, а я осталась стоять в полумраке спальни, освещаемой лишь тёплым светом тлеющих в камине углей. И только теперь позволила себе опустить плечи, сгорбившись. Я была выжата как лимон. Этот вечер дался мне тяжело. Лишь одному Богу известно, какое за ним последует продолжение.

Эмит был прав. Рано или поздно Аделион придёт за ответами. И как избежать их, я не знаю. Глупо не признавать, что по прошествии времени становится всё яснее и яснее, насколько на самом деле мне чужд Амирран. Не считая современного лексикона, проскальзывающего время от времени в моей речи, несмотря на все старания, всё равно очевидно, какой я валенок в местных обычаях и традициях, а также жизненном укладе. Да и потом…

Всё, что происходило на пиру, мне противно, мерзко и гадко. Загнать себя в состояние равнодушия и отрешённости оказалось сложно, как и неимоверно тяжело было сохранять это состояние и ненароком себя не выдать. Особенно в тот момент, когда Аделиону взбрело в голову пить мои эмоции.

Признаю, во мне шевельнулся страх, когда я почувствовала тянущее чувство в венах и груди, но только лишь на секунду. А потом я поняла, что делал лерат на самом деле. Да, он забирал мои эмоции. Но только те, что могли навредить нам обоим. Мою неуверенность, опасение быть раскрытой, боязнь совершить ошибку и страх. Страх оттого, что рано или поздно я могу попасть в руки к этому неуравновешенному психопату по имени Соломон…

Своеобразный вакуум, в который я загнала своё сознание, если честно, трещал по швам к тому моменту, как бедную эльфийку увёл ещё один местный маньяк.

Я не знаю, как Аделион нашёл все негативные чувства в моей душе, но факт оставался фактом. Он забрал именно их, и, признаю, мне стало гораздо легче. Тогда у меня появились силы доиграть весь спектакль до конца, причём так, чтобы комар носа не подточил. И я действительно благодарна Аделиону за помощь, ведь, если подумать, он мог и просто часть моей души, что называется, хлебнуть прилюдно. Но не стал.

В тот миг, как и сейчас, я прекрасно понимала, что, как бы мои чувства и эмоции ни были важны Аделиону, когда-нибудь и меня может постигнуть участь эльфийки. И не спасёт даже дархар. Когда-нибудь я надоем темноволосому лерату или же окончательно вынесу ему мозг своей непокорностью. А может, его терпение и вовсе закончится после того, как я откажусь отвечать на вопросы, подобные тем, что задавал Эмит.

Я увидела сегодня, насколько силён Аделион на самом деле. Ему не нужно было даже выставлять напоказ меня и моего дархара – он и так может завоевать уважение среди ему подобных. Это в общем-то не было заметно, но просто чувствовалось – наследник Амил Ратана выделялся из всех присутствующих. Спокойный, насмешливый, сдержанный…

О, как всё обманчиво! Этот лерат не тот, кем кажется на первый взгляд. И теперь меня волновал только один вопрос: что можно противопоставить ему, чтобы отвоевать хотя бы призрачную тень свободы, заставить его уважать меня и хоть чуточку считаться с моим мнением?

Ничего.

Как была игрушкой, так и останусь. Хотя и с некоторыми послаблениями в моём и без того низком положении в местном обществе. Пока ему нужны мои эмоции, он будет позволять мне некоторые вольности. Но не более того.

Положив сандалии на кушетку, поверх них аккуратно пристроила снятые серьги с шариками граната, которые надевала сегодня, и, прихватив со столика расчёску, вновь опустилась на пол, но уже возле камина. Бездумно смотря на тлеющие угли, машинально проводила расчёской по волосам, понимая, что лучше бы меня сейчас прорвало, чем чувствовать, как накопившиеся эмоции выжигают изнутри.

Я заметила, как поднял голову лежащий рядом Демон, когда открылась дверь, и как он приветственно шевельнул хвостом. Услышала лёгкие шаги, шуршание ткани и обивки кресла, когда в него сел вернувшийся Аделион. Да, я всё это видела и слышала. Но не обратила внимания даже когда после продолжительной тишины прозвучал негромкий ровный вопрос:

– Как тебе это удалось?

Неслышно хмыкнув, я предпочла не отвечать, хотя подозревала, что лерат будет настаивать. По-другому и быть не могло: кроме того, что мужчина был невероятно силён, он ещё далеко не глуп. Ну не могло его не заинтересовать моё поведение. Не мог-ло!

Как и не могло не натолкнуть на мысль, почему же я всё-таки решилась ему помочь.

Естественно, речь шла не о явных причинах моего поведения, а также той выгоде, что я получила, фактически исчерпав резерв моральных сил до дна. Для обычного показательного выступления хватило бы изобразить из себя глупую, послушную овечку. А я зашла гораздо дальше…

Почему? Да потому что. Не хочу даже думать об этом. Вот только жаль, что Аделиона, в отличие от меня, такой ответ вряд ли устроит. Как и молчание.

– Когда я задаю вопрос, маленькая маранта, я хочу услышать на него ответ, – негромко, совершенно ненастойчивым тоном, но как-то жутковато напомнил о себе лерат.

В его словах прямо-таки чувствовалось предупреждение о возможных неприятностях в случае моего молчания. И я хорошо это понимала. Но разве оно могло меня сейчас остановить?

– Что ты хочешь услышать от меня, Аделион? – Отложив расчёску, я чуть повернула голову в сторону мужчины, правда, не настолько, чтобы это позволило мне посмотреть ему в глаза. – Я сделала всё, что ты хотел. Достопочтимая публика осталась в восторге, и твоя репутация теперь сомнению не подвергается. А вот я чертовски устала.

– Я дам тебе возможность отдохнуть, Карина. – Усмехнувшись, показав клыки, лерат подпёр голову кулаком. Меня его насмешка покоробила, ему же, кажется, до моего состояния не было совершенно никакого дела. – Но не раньше, чем ты поведаешь, как же тебе всё-таки удалось держать свои эмоции под контролем.

Я опять тихо хмыкнула. Как объяснить средневековому нелюдю, что люди из современного мира, знакомые с психологией поведения, ещё и не такие фокусы умеют откалывать? Пожалуй, проще объяснить старому треснувшему кирпичу теорию эволюции Дарвина… Шансов на понимание явно больше.

– С трудом, сложно и практически невыполнимо, – насмешливо отозвалась я, пытаясь сдержать нахлынувший ураган эмоций. Во всё той же психологии он назывался просто «откатом», но лерату-то откуда о нём знать? – Аделион, какая тебе разница, как я этого добилась? Сделала и сделала. Оставь меня в покое, пожалуйста…

– Иначе что? – вскинул брови будущий владелец Тёмной крепости, кажется не собираясь выполнять озвученную мной просьбу, глядя на меня с ещё большей иронией, так, как смотрит здоровый, породистый кобель на тявкающую в его сторону грязную шавку.

Попытки громкие, а толку ноль.

И надо было мне понять в тот момент, что лерат меня просто провоцирует, специально выводит из равновесия, дабы я вспылила и выложила всё… Но нет, будучи слегка в невменяемом состоянии, моё хвалёное умение вовремя соображать куда-то улетучилось и, как всегда, не вовремя. А вместо него пришла злость. Сильная, раздражающая и щедро приправленная желанием сомкнуть свои руки на чьей-то далеко не хилой шее. И сжимать её, сжимать до тех пор, пока не исчезнет эта мерзкая ухмылочка, пока не сменит её мертвецкая бледность! Или вообще пока лицо не покроется трупными пятнами.

Но человек же всегда крепок задним умом.

Сейчас в моей голове было лишь глухое раздражение, а на языке один яд. Но я всё молчала. Сжимая и разжимая кулаки, невольно закусывая губу и внутренне напрягаясь, слыша, как едва заметно позвякивают колокольчики на шее. И может, мне и удалось бы отмолчаться, если бы я не повернулась и не посмотрела мужчине в глаза…

Всего за секунду я поняла, что он не отступит. Не оставит меня в покое. Он будет допытываться столько, сколько нужно, не давая мне прохода, мешая спать, трепля остатки нервов и выбивая хоть из какого-то подобия равновесия. Рано или поздно именно этот мужчина всё-таки добьётся от меня ответа.

Он сильнее, бесспорно. Но сможет ли, несмотря на свою силу, выдержать то, что до сих пор я пытаюсь удержать внутри себя?

Что ж, Аделион. Ты хотел ответа? Ты его получишь. На эмоциональном фоне маранты вроде вина, так? Ну, значит, посмотрим, как ты сможешь им не подавиться.

– Ты точно хочешь знать, Аделион? – прищурилась я, поднимаясь с пола.

Демон, лежащий неподалёку, вскинул голову, резко поведя ушами, предчувствуя неприятности. Но остался на месте, каким-то внутренним чутьём понимая, что грозят они совсем не мне.

Лерат промолчал. Я не видела его взгляд, но как-то угадала, что внутренне наследник Амил Ратана насторожился. Он не стал отвечать, уверенный в своём желании. Пожалуй, хозяин не знал, что ему ждать от своей рабыни. Но менять своё мнение не собирался. Что ж, тем хуже для него.

– Тогда сними его. – Вскинув голову, смотря мужчине прямо в глаза, я холодно и предвкушающе улыбнулась. – Сними ошейник, Аделион. И почувствуй сам, каково это было…

Он не ответил. В очередной раз не ответил, глядя, как я стою перед ним, насмешливо улыбаясь и спокойно опустив руки. Сейчас мне нечего бояться. Что он мог мне сделать, выпить эмоции? Да и чёрт бы с ними. Я буду только рада избавлению до того, как ураган чувств начнёт разрывать душу на куски. Уж я-то знаю, что водоворот той хрени, бурлящей сейчас в душе, не выходящий за её пределы, будет похлеще, чем мой прошлый нервный срыв.

А вот лерат, судя по его спокойному, внимательному и непроницаемому взгляду, понятия о нём не имеет. Бесспорно, он чувствует какой-то подвох, и ему любопытно, да – не каждый же день я предлагаю ему себя вместо аперитива, да ещё и в добровольном порядке. Подобное поведение настораживает.

Так что же всё-таки победит?

Ну же, Аделион, решайся быстрее. Скоро ты и так всё почувствуешь, потому что мои нервы уже на пределе. Эмоции совсем скоро хлынут наружу, как селевой поток, и ты конечно же поглотишь их не задумываясь. Но вот только на сей раз мне хочется, чтобы ты получил их все, всю их силу и диапазон, весь тот негатив, что мне пришлось испытать сегодня из-за тебя. Я хочу, чтобы ты ощутил их так же, как и я.

Колокольчики впитают большинство эмоций, а ты, мой дорогой друг, заслужил их все до единой.

Решайся. Не будь тряпкой.

– Боишься?.. – со смешком протянула я, заметив медлительность мужчины. Да, я понимала его сомнения и где-то в глубине души, пожалуй, даже восхищалась его осторожностью. Но на данный момент мне нужно было от него совсем другое. И потому я воспользовалась его же оружием, удовлетворённо и насмешливо повторив: – Боишься.

Левая бровь лерата медленно выгнулась, а его выражение лица будто вопрошало: «Да неужели?» Закинув ногу на ногу, мужчина удобно устроился в кресле…

И в тот же миг с тихим звоном у моих ног упал ошейник.

Он всё-таки выполнил мою просьбу.

Я наконец смогла вздохнуть полной грудью, чувствуя необъяснимый и непередаваемый прилив сил. Лёгкие словно наполнились свежим воздухом, настоящим именем которого было одно-единственное чувство. Свободы. Пусть и достаточно эфемерной.

Нет, ошейник никогда не давил мне на горло, не мешал дышать в прямом смысле этого слова. Он был скорее психологическим фактором, раздражающим сознание, своеобразным «ярлыком», который навесили на меня. Сей предмет указывал на мой статус, на моё нынешнее положение – на те вещи, о которых я никогда никого не просила. Он делал меня вещью, игрушкой, принуждая иногда даже думать так, как задумывалось при навязывании сего «подарка». Но сейчас, лишившись неприятного украшения, я поняла, насколько в действительности меня бесила эта брякалка. И без неё я сразу почувствовала себя другой: практически счастливой, практически свободной…

И, как и ожидалось, все те эмоции, что терзали меня на протяжении невыносимо долгого вечера в зале внизу, хлынули могучим потоком, грозя смести всё, что стояло на их пути. И одним из препятствий стал темноволосый мужчина, сидящий в кресле напротив.

«Поймав» то, что он так хотел заполучить, Аделион скривился. Да, именно скривился, сжав зубы, возможно, даже скрипнув ими, наклонив голову вниз, совсем чуть-чуть, и вбок, медленно прикрыв глаза. Если бы я не знала наверняка, что с ним происходило в данный момент, я подумала бы, что он находится в состоянии зверского похмелья, а кто-то слишком добрый и милый орёт у него над ухом, ежесекундно ударяя в барабан.

Не самое удачное сравнение, конечно. То, что почувствовал лерат, нельзя передать словами.

– Нравится? – тихо усмехнулась я, не скрывая злорадной улыбки. – Это называется откатом, Аделион. Загнать себя в состояние отчуждённости и равнодушия сложно, но вполне возможно. Гораздо труднее его сохранять, несмотря на происходящее вокруг. Я не умею не чувствовать совсем. Но могу копить свои эмоции глубоко внутри, не ощущая ничего, кроме того, на что настроюсь. Это умение очень выручает иногда. Однако расплата за него довольно высока. Кроме огромной, невыносимой усталости, все изначальные, полученные и скрытые эмоции возвращаются. Все и сразу, буквально разрывая тебя изнутри. Ты хотел знать, как я этого добилась? Что ж, теперь ты знаешь. Как и то, чем мне приходится расплачиваться.

– Зачем? – Негромкий вопрос едва не выбил меня из колеи, практически сбив с настроя.

Равновесие и какое-то злорадное удовольствие пошатнулось, заставив меня нахмуриться. Что этот лерат имеет в виду?

– Я спросил, – повторил мужчина, ставя ноги на пол и поднимаясь с кресла. – Зачем ты это сделала, Карина?

Каким-то внутренним чутьём я понимала, к чему он ведёт. Речь шла не о моей личной выгоде, не о банальном человеческом желании помочь и не о чём другом, что могло бы окончательно повлиять на моё решение спуститься сегодня в зал. Нет, Аделион спрашивал об истинных мотивах моего поступка. Кажется, он понимал, что пойти на подобное я могла только из-за достаточно веских побуждений…

Закрыв глаза, я отвернулась, отказываясь отвечать. Это всё было не важно. Действительно не важно! Так или иначе, он получил желаемое, в том числе и ответ на интересующий его вопрос. А в остальном до моего поведения ему не должно быть абсолютно никакого дела. На сей раз большего он от меня не добьётся, как бы ни пытался, – я не хочу самолично предоставлять информацию, позволяющую собой управлять.

Но наследник Тёмной крепости лератов, как всегда, думал иначе. И настроен был более чем решительно.

От резкого удара спиной о стену у меня потемнело в глазах, дыхание сбилось. Предупреждающий грозный рык Демона оборвал властный, невыносимо медленный взгляд Аделиона, повернувшего голову в сторону дархара. И тот, к моему удивлению, подчинился, оставшись на месте и сложив крылья. Но только скалиться малыш не перестал, что наталкивало меня на мысли о довольно ограниченном влиянии мужчины на пса. Думаю, если со стороны моего «хозяина» исходила бы реальная угроза, Демона было бы не остановить. Значит, бояться мужчину определённо не стоило.

Однако я вздрогнула, когда пришёл мой черёд встретиться с тяжёлым непроницаемым взглядом чёрных глаз. Как и когда-то раньше, лерат выглядел действительно… опасным. Да и его рука, держащая меня за горло, ни о чём хорошем тоже не говорила.

– Мне повторить вопрос? – вскинул брови мужчина, обнажив клыки в ледяной усмешке, от которой мне стало не по себе.

Я невольно похолодела, но тут, как назло, проклятые эмоции, вышедшие из-под контроля, снова дали о себе знать. Да, Аделион поглотил большую их часть, но это совсем не значило, что поток их иссякнет так быстро. К тому же совершенно неожиданно к ним добавились ещё и гордость вкупе с тем, чего я никак не ожидала. Чувство, накатившее изнутри, оседало горьким привкусом на языке. Это была обида. Обида за то, что я фактически переступила через саму себя, чтобы помочь чёртову лерату, а он в ответ снова швыряет меня о стенку, как капризный избалованный ребёнок не понравившуюся плюшевую игрушку…

Подобное сравнение порядком разозлило.

Резко выдохнув, я зло сощурила глаза, произнеся громким, предупреждающим тоном:

– Отпусти меня, Аделион. Не стоит осложнять ситуацию.

– Я задал тебе вопрос. – Глаза темноволосого наследника похолодели ещё больше, став похожими в какой-то миг на непроницаемые зеркала, в которых невозможно различить даже остатки хоть чего-то человеческого.

Но вместо того, чтобы испугаться, я внезапно разозлилась ещё сильнее и, схватившись за его руку, которой он меня удерживал, процедила сквозь зубы:

– А не пошёл бы ты?

Не ответив, мужчина криво усмехнулся и, на мгновение ослабив хватку, снова чувствительно приложил меня о стену.

Я невольно охнула. Скорее от удивления, чем от боли, но всё же мне повезло, что возле камина стены не были отделаны деревом до середины, как в остальной комнате. И я разозлилась окончательно. Во имя всей российской системы налогообложения, какого хрена он себе позволяет?!

– Никогда не думала, что такой простой вопрос настолько заинтересует великого и могучего Аделиона ран Дейла, – саркастично выплюнула я, сжимая руку и чувствуя, как алмазные коготки впились в запястье мужчины. – И никогда не догадалась бы, что столь простой ответ придётся ему не по вкусу! Ты очень хочешь знать причину моего поступка? Хорошо, я скажу. Это ты. Твоя проклятая гордость, твоё уязвлённое самолюбие. Мужчины… как дети. Вы обожаете хвастаться своими игрушками, не заботясь о том, что игрушка может оказаться живым человеком. Нет, вы видите только себя. Вас задели, вас унизили. И вы жаждете во что бы то ни стало доказать обратное.

– Вот как? – В голосе Аделиона не было никакого удивления, только холодная насмешка. И всё же я почувствовала, как его пальцы снова сжались на моей шее. – Если мужчины настолько мерзкие, почему же ты решила поучаствовать в столь ненавистных тебе играх? Дай угадаю. Ты тоже не лишена тщеславия, маленькая маранта. Тебе нравится играть на публику. Не так ли?

– Нравится? – зло переспросила я, сильнее вонзая когти, стремясь сделать ему в ответ как можно больнее, как своими словами, так и поступками. – О нет, Аделион. Я лишена тщеславия. Но очень хорошо знаю, что бывает, когда оказывается задета мужская гордость. Ваше самолюбие нельзя трогать, над ним нельзя смеяться – ответная реакция может быть весьма непредсказуемой. Ты хочешь знать правду, чёртов лерат? Хорошо, будет тебе правда. Я знаю, что значит для тебя уязвлённое самолюбие, я видела, насколько слова твоего братца выбили тебя из колеи. Для тебя вернуть репутацию – дело чести. А мне не плевать на твою честь, на твою гордость, на твою репутацию и на тебя самого. Поэтому я устроила весь этот грёбаный спектакль. Теперь ты доволен?!

Последние слова я буквально прокричала, уже не в силах сдержаться. Да, я срывалась – нервы были натянуты до предела. Меня здорово колотило от моего положения, от невозможности уйти от ответа, промолчать, соврать или же просто сдвинуться с места. Аделион заставил меня сказать правду. Произнести вслух то, о чём я не хотела даже думать, – он фактически вынудил меня признаться в неравнодушии к нему. И я его за это ненавидела. Всеми фибрами души. Если бы мой взгляд мог убивать, то стоящий напротив мужчина, в глазах которого начала расплываться самая настоящая чернота, давно бы сдох в адских муках.

Страх перед ним исчез окончательно. Более того, от ненависти меня практически трясло. Напряжение, возникшее между нами, нарастало с каждой секундой, становясь всё ощутимее и тяжелее из-за невыносимого молчания. От поединка двух взглядов: тяжёлого – его и яростного, ненавидящего – моего. Тишина давила на грудную клетку, казалось, ещё миг – и в помещении что-то просто взорвётся.

И оно взорвалось. Мои собственные эмоции взорвались в тот момент, когда лерат ослабил хватку и переместил ладонь на тыльную сторону моей шеи. А затем резко, быстро, неожиданно впечатал моё тело своим в стену и, наклонившись, с силой впился в мои губы поцелуем…

От шока я не знала, как реагировать. Но лишь на долю секунды.

Естественно, сначала всё моё естество взбунтовалось, и я предприняла попытку оттолкнуть мужчину, сейчас пребывающего явно не в себе. Вот только… Вы когда-нибудь пытались остановить БТР голыми руками? Вот и я даже пробовать не стала. Особенно после того, как поняла, что сама не в силах устоять против такого напора. И против настойчивых, властных прикосновений его губ.

Огонь ненависти внутри меня внезапно сменился совершенно другим чувством. Желанием. Диким, сильным, необузданным. И сопротивляться ему не было сил.

Отпустив кисть лерата, даже не заметив испачканных в его крови пальцев, я вцепилась в его рубашку на груди и, резко притянув к себе, с такой же силой поцеловала в ответ…

От искры, проскочившей между нами, подогнулись колени. Но чёртов лерат не дал мне упасть, углубляя поцелуй. Он не был чувственным и тягучим, разительно отличаясь от всех предыдущих. И от того, что я чувствовала раньше, находясь в руках и во власти этого мужчины. Сейчас он буквально сводил меня с ума.

Одна его ладонь лежала на моей шее, слегка надавливая, вторая же скользнула по животу, а затем на поясницу, и движение его пальцев заставило меня выгнуться, вынуждая крепче прижаться. Мои руки в ответ легли на шею лерата, легонько сжимая, поглаживая и царапая загорелую кожу. Расстояния между нами не было уже вовсе, но всё равно хотелось стать ещё ближе, настолько, насколько вообще возможно. Хотелось чувствовать его каждой клеточкой своего тела, ощущать его силу, его желание. Понимать, что он хочет меня так же сильно, как я его. Мне всего было мало.

Оттолкнув его руки и схватив за ворот рубашки, я уже сама с силой впечатала Аделиона в стену рядом и в следующий миг прильнула к нему. Острые коготки прошлись по замшевому жилету, срезая серебряные пуговицы, со стуком осыпавшиеся на пол. Рванув шнуровку на груди, сделала то, что давно хотела, – прижалась губами к его ключице. Услышав рваный вдох, довольно усмехнулась и прошлась губами по коже, чувствуя, как быстро колотится жилка на шее мужчины. Слегка прикусила её, оставляя след, и почувствовала, как лерат, собрав в кулак мои волосы, потянул за них, заставляя запрокинуть голову. Теперь уже его губы были на моей шее, прокладывая влажную дорожку поцелуев и вызывая нереальную дрожь удовольствия во всём теле.

Он вынуждал понимать: он никогда не позволит делать всё, что я захочу.

Едва мои пальцы скользнули в чёрную массу его волос, не давая отстраниться, как он тут же закинул мою ногу на своё бедро. Именно тогда я почувствовала, насколько же в действительности он меня хочет…

Животная страсть требовала выхода.

Когда раздался треск разрываемой ткани и по обнажённой коже скользнул прохладный воздух, я не вздрогнула. Лишь застонала, чувствуя, как подкашиваются ноги. И всё равно хотелось большего. Быстрее, сильнее, напористее, так, чтобы кружилась голова.

Дыхания не хватало. Мысли ушли на задний план, а в голове было одно желание – как можно скорее добраться до тела Аделиона, чьи губы впивались в мою шею, наверняка оставляя следы. И, чёрт побери, как же мне это нравилось!

Прерывисто дыша, я наконец смогла разрезать рубашку лерата до конца и, убрав его руку, ладонями провела по крепкой груди, наслаждаясь прикосновениями пальцев к горячей загорелой коже. Вверх, к сильным плечам по литым мышцам, вниз по рельефной мускулатуре живота… Над ухом послышался сдавленный вздох, но мои пальцы уже завладели пряжкой ремня, в то время как губы свободно блуждали по его шее, оставляя отметины. Мне хотелось мурчать от удовольствия, прижимая его к стене и чувствуя, как он испытывает наслаждение от того, что я делаю.

Но как только тихо звякнула расстегнутая пряжка и мои пальцы коснулись пуговицы на штанах, я услышала тихий смешок и негромкий, обжигающий ухо шёпот:

– Не сегодня, маленькая маранта.

И в тот же миг я снова оказалась прижата спиной к стене, с руками, сомкнутыми над головой. Сведённые вместе запястья Аделион легко удерживал одной рукой. А второй… Он пальцем провёл по моей нижней губе, слегка усилив нажим. Машинально облизнув пересохшие губы, я увидела, как потемнел взгляд лерата, а его усмешка стала более… предвкушающей. Сердце судорожно забилось, а дышать спокойно не получалось, несмотря на вынужденную передышку. Моё тело требовало продолжения, однако сознание ещё каким-то чудом понимало, что так, как раньше, ничего уже не будет.

Судя по моему нынешнему положению, мне ясно давали понять, кто здесь главный. И знаете… я была совсем не против!

Пальцы мужчины прошлись по шее, пощекотав чувствительную кожу, скользнули ниже, по груди…

Я жалела только об одном – об отсутствии возможности запрокинуть голову. И ни капли о том, что не могу запустить свои руки в шевелюру этого невероятного мужчины. Почему невероятного? Да потому, что так изощрённо издеваться надо мной никому ещё в голову не приходило!

Сантиметр за сантиметром – чем ниже опускалась ладонь лерата, неспешно поглаживая живот, приближаясь к краю кружевных шортиков, тем яснее я понимала, что последует дальше. И волновало ли меня, что всё случится в такой обстановке: неожиданно, поддавшись эмоциям, слишком быстро и у ледяной стены?

Не-е-ет.

Чёрт побери, да я в жизни не хотела ни одного мужчину ТАК сильно!

Я не знаю, что это было – помешательство, помутнение рассудка, низменные инстинкты или же зашкаливающие эмоции, которые требовали вырваться из-под контроля окончательно и бесповоротно… Пожалуй, всё вместе. И этот дикий, пьянящий коктейль заставлял меня сходить с ума. Кожа пылала от прикосновений губ лерата, внутри всё сжималось, отчаянно требуя ещё и ещё, но плечо у основания шеи внезапно пронзила острая боль от впившихся в него клыков, а мужские пальцы наконец коснулись самого сокровенного.

Сдержать громкий стон я не смогла.

Это было непередаваемо… Кратковременная вспышка боли только усилила наслаждение и сошла на нет, постепенно угасая, оставляя после себя лишь нереальные ощущения.

Этот мужчина действительно знал, как нужно обращаться с женщинами, чтобы им не пришлось потом ни о чём жалеть.

И я не стала исключением. Моя нога вновь оказалась закинутой на его талию. Одна его ладонь легла на мою щёку, пальцы скользнули в волосы, а губы накрыли мои в быстром, опьяняющем поцелуе. Хотелось стонать и извиваться от его ласк, доставляющих острое, ни с чем не сравнимое удовольствие, особенно когда я поняла, что мои собственные руки так и остались прикованными к стене над головой!

Чёртов лерат…

Находиться полностью в его власти, понимать, что он может делать со мной всё, что ему вздумается, ощущать его силу и превосходство, таять от прикосновения его рук, чувствовать нехватку воздуха в лёгких, ощущать, как от движений его пальцев начинает кружиться голова, и осознавать, что всё это сводит меня с ума, – настолько это было невозможным.

Нереальным, волшебным и… желанным, как ничто другое.

Остро хотелось всего и сразу, его хриплое дыхание перемешалось с моим, а начатый уже давно поцелуй никто не собирался заканчивать. Где-то внутри от действий Аделиона зародился тёплый комок, который становился всё больше и больше, горячее с каждой секундой, пульсируя всё сильнее. Он разрастался, заполняя меня изнутри, заставляя пылать кожу, чувствовать, как к мокрой от пота спине липнут волосы, вынуждал изгибаться, чтобы иметь хоть какую-то возможность коснуться его тела. Кружил сознание, засасывал в водоворот чувств и эмоций, переполнял изнутри, грозясь лопнуть в любой момент.

Я охнула от особо чувствительного движения его пальцев внизу, выгнулась и не сдержала очередной стон, который Аделион поймал своими губами. И в этот миг напряжение, нарастающее внутри, лопнуло. Горячая волна хлынула и разошлась по телу, заставляя его дрожать от напряжения. И я вскрикнула, но этот вскрик Аделион заглушил поцелуем, я же, ощущая, как сознание тонет под лавиной наслаждения, с силой укусила лерата за нижнюю губу.

Меня здорово трясло. Отдышаться не получалось, как бы я ни пыталась это сделать. Всё тело дрожало то ли от жары, то ли от возбуждения, которое медленно и весьма неохотно отступало. Мокрое от пота тело липло к коже лерата, но раздражения от неприятного ощущения не чувствовалось совсем. Была лишь лёгкая усталость и… облегчение.

Мои эмоции, как и моё тело, получили наконец желанную разрядку. И лёгкие прикосновения губ Аделиона к моей шее давали непередаваемое ощущение расслабленности, постепенно успокаивая бушующий внутри огонь.

Мне было хорошо, как никогда раньше.

И если бы не мужские руки, вовремя скользнувшие на мою талию, надёжно удерживая, я, наверное, рухнула бы на пол. Максимум, на что меня хватило, – это обнять лерата за шею, когда он, тихо смеясь, поднял меня на руки.

– Не смешно, – тихо проворчала я, пряча лицо на плече Аделиона.

Нет, мне не стыдно, пусть даже не рассчитывает. А вот голова ещё слегка кружилась.

Очередной смешок стал мне ответом, но ироничных комментариев, слава богу, не последовало – меня просто понесли в сторону кровати. Секундная заминка, шорох ткани – и вот моё полностью ослабевшее тело, извиняюсь за пафос, со всеми удобствами устроили на шёлковых простынях. Я лениво потянулась, машинально перевернулась на живот, с трудом подтянула поближе первую попавшуюся подушку и, уткнувшись в неё, сладко зевнула:

– Всё. До весны не будить. Меня нет, не было и не будет.

– Спокойной ночи, маленькая маранта, – раздался тихий смешок над ухом, а затем по моей спине прошлись сильные пальцы, слегка надавливая на позвоночник и вызывая приятную дрожь по всему телу.

Я довольно мурлыкнула и почувствовала, как всё ещё разгорячённой кожи коснулась прохладная ткань одеяла. Глаза закрылись сами собой.

Да уж… Знала бы я, чем закончится вечер, согласилась бы на предшествующий ему спектакль намного раньше.

Глава 13

Тенью возникну на фоне луны,

Мышью летучей влечу в ваши сны.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Сладко, а главное, долго спать не запретишь…

Как бы мне вдолбить сию простую мысль в голову того, кто столь невежливо тряс меня за плечо, вынуждая скинуть с себя блаженное состояние полудрёмы? Похоже, только чем-нибудь тяжёлым, с размаху и по голове.

Та-а-ак… А вот за наглое скидывание с кровати я вообще не поленюсь свою любимую псинку попросить устроить себе бесплатный и наверняка сытный ужин. Главное, не забыть предупредить мой хамоватый «будильник» о том, что дархар предпочитает мясо исключительно средней степени прожарки…

– Вставай, проклятая девчонка! Что нужно делать днём, чтобы ночью так крепко спать?!

– Не испытывать муки совести, – глухо кашлянула я, чувствуя, как отбило лёгкие при ударе о твёрдую поверхность пола… не мраморного. Данный факт почему-то мгновенно сбросил с сознания сонное оцепенение, и я уже гораздо увереннее хмыкнула: – Тебе это слово, видимо, незнакомо.

– Как и тебе! – послышался резкий ответ, и не успела я повернуться и встать хотя бы на четвереньки, как кто-то с силой швырнул мне в лицо тряпку, очень похожую на плащ. – Совсем стыд потеряла, ведёшь себя как гулящая девка!

– Да ты чё? – Стащив ткань с головы, я наконец села и вскинула брови в лучших традициях местной гопоты со своего района. И только потом, разглядев, кто же наградил меня сим прелестным эпитетом, присвистнула. – Так-так-так… и кто же меня упрекает? Не существо ли, выдернувшее меня из родного мира, не менее родного тела и поместившее в провидицу, подарив в качестве рабыни наследнику Тёмной крепости лератов?

– А что тебя не устраивает? – насмешливо произнесла Ловец снов, пока я накидывала на обнажённые плечи предоставленный мне плащ, скрывший фигуру с ног до головы. По закону жанра я проснулась в том же, в чём заснула, – неполном комплекте чёрного кружевного белья. А вот окружающая обстановка уже никак не соответствовала привычной. – Всё могло быть намного хуже.

– Да ну? – притворно удивилась я, завязывая шнуровку плаща под горлом. – А, точно, дай угадаю. Я могла попасть в руки Соломону, не так ли?

– Это вряд ли. – В звуке, издаваемом существом, стоящим напротив, закутанным в дорогой бархатный плащ так, что лица не было видно, я с трудом опознала смех, больше походивший на что-то среднее между лаем гиены и уханьем совы. – Не так уж и важно, где ты оказалась, девочка. Важно – зачем.

– Ба-а-а, – протянула я, едва не закатив глаза. – Неужели мы подошли к главному вопросу, стоящему на повестке дня? Я уж и не чаяла его услышать! Полтора месяца голову ломала, какого же чёрта лысого тебе понадобилось пихать меня в тело маранты. Других вариантов не нашлось али мозг на фантазию не развит?

– Прекрати язвить, паршивая девчонка! – послышался хриплый визг (если он вообще может быть таковым), и фигура Ловец сдвинулась, правда, ненамного.

Но даже если бы она подошла вплотную, мне было откровенно наплевать. Я слишком обозлилась на данное загадочное нечто, которое, собственно, и стало первоисточником всех моих бед и неприятностей. Так что как минимум я могла со спокойной душой высказать всё, что о ней (или о нём) думаю, и пусть ещё спасибо скажет, что у меня на языке сейчас один сарказм, а не полное собрание сочинений великого и могучего родного русского матерного!

– Иначе что? – вскинула я брови в духе Аделиона, опираясь пятой точкой на каменную плиту, стоявшую в самом центре той самой странной землянки, в которой я очнулась в первый день вынужденного посещения Амиррана. Сложив руки на груди, я насмешливо добавила: – Домой меня вернёшь? Ну, о’кей, давай. Я ради этого ещё поязвлю, мне не жалко.

– Не надейся, – послышалось из-под капюшона сдавленное шипение придушенной гадюки. – Так просто тебе в твой мир не попасть!

– Лады, давай сложно, – пожала я плечами, невозмутимо оглядывая окружающую обстановку, ни капли не изменившуюся за прошедшее время: тот же утоптанный пол, стены с корнями деревьев, многочисленные столы и пылающий очаг.

Не то чтобы меня она интересовала на самом деле… просто сердце внезапно дёрнулось в груди и судорожно застучало. Тело охватило напряжение, а спина взмокла: то, чего я так долго ждала, наконец должно свершиться.

Конечно, вряд ли я прямо сейчас попаду домой, но ненормальное таинственное существо хотя бы выставит условия моего возвращения! Не знаю, адекватны они будут или просто невыполнимы, но впереди замаячит хоть какой-то конкретный, а не далёкий и призрачный, как раньше, шанс…

Домой хотелось безумно. И произошедшее накануне между мной и Аделионом на моё решение никак не могло повлиять. По крайней мере, думать о возможности навсегда остаться рядом с этим мужчиной пока не хотелось. Но окопался где-то глубоко внутри червячок сомнения, окопался, засранец такой…

– Для того чтобы вернуться домой, Карина, тебе придётся кое-что сделать…

Видеть не вижу, но могу поклясться, что лицо Ловец под капюшоном исказила ухмылка. И могу поставить что угодно – так ухмыляться могут только женщины! Всё-таки права я оказалась когда-то, предположив, к какому конкретному полу относится Ловец душ. Сука она ещё та.

– И ежу понятно, – хмыкнула я, не дожидаясь продолжения речи, таинственная пауза в которой уже капитально выводила меня из себя. Закатив глаза и сдув с лица прядь волос, озвучила условие сама: – Попасть сюда легко, но выбраться не так-то просто. Пространственные двери не открываются по малейшему желанию, для этого существует определённый порядок, законы и бла-бла-бла… Типичный фэнтезийный шаблон. Хочется конкретики, девушка. Что за квест мне придётся пройти, дабы вы наконец поработали аэробусом частных авиалиний «Амирран-экспресс» и лично доставили меня домой?

– Убей Повелителя лератов, – раздалось холодное и насмешливое в ответ.

– Да-да-да, понятно. Что-нибудь ещё? – фыркнула я и неожиданно сообразила, что на мою издёвку Ловец не обратила никакого внимания. И только тогда поняла – она говорит вполне серьёзно. Шутить как-то резко расхотелось. – Что?

– Ты слышала, – в сухом, напрочь лишённом какой-либо эмоциональной окраски голосе не было уже ни тени былой насмешки. – Убей правителя Тёмной крепости. И тогда ты вернёшься домой.

– Ты… – У меня просто не нашлось слов. В горле мгновенно пересохло. – Ты в своём уме? Что значит «убей»? Ты когда во мне киллера увидела?

– А ты думала, всё это шутки, Карина?! – Ткань плаща заколыхалась, будто Ловец дрожала от с трудом сдерживаемого смеха. – Весь этот фарс изначально был организован ради конкретной цели. К сожалению, события не подвластны мне так же, как сны, они имеют раздражающую тенденцию выходить из-под контроля. Маранта, что должна была убить Норхейта, оказалась выпитой и замерла на грани жизни и смерти. Меняя ваши души, я подозревала, что иметь дело с тобой будет несколько сложнее, чем с ней, – уж она-то ерундой голову не забивает. Не пойми меня превратно: мне нет никакого дела до твоих моральных терзаний. У меня одно условие твоего возвращения: лишь когда перестанет биться сердце Повелителя лератов, ты вернёшься домой.

– Так вот оно что, – тихо выдохнула я, поражённая внезапной догадкой. – Не было никакого нападения на людей, сопровождающих маранту в Собор времён. Провидицы давно знали о его разрушении и, возможно, выбрали другие места для обучения. Но вам не было нужды искать другую маранту, ведь у вас есть своя собственная… Лишённая мук совести, обученная убивать – идеальное оружие и не менее идеальная легенда для неё. Теперь-то я понимаю, почему она в действительности слишком отличалась от себе подобных. Я чувствовала это с самого начала.

– Догадливая девочка. – Впервые в голосе этого существа послышалось что-то, сходное с одобрением. – Ты похожа на неё. Силой духа, решительностью и стальной волей. Не будь у тебя подобных качеств, я не смогла бы вас поменять. К сожалению, открыть дверь именно в ваш мир невероятно сложно. В году есть всего несколько дней, когда граница между пространствами истончается в достаточной мере, в ночь на так называемый Хеллоуин и в Вальпургиеву ночь. Только весной я смогу вернуть настоящую маранту, но столько ждать мы уже не можем. Хочешь ты того или нет, но тебе придётся убить Норхейта. Если ты хочешь вернуться на Землю конечно же…

– Как ты себе это представляешь? – Мой голос против воли прозвучал очень тихо, хотя эмоции внутри, наоборот, бурлили так, что руки, сжатые под плащом в кулаки, заметно дрожали. – Находясь в положении пленницы, сидя в четырёх стенах… Убивать мысленно и на расстоянии я не обучена, знаешь ли.

– Ой, брось. – Нотки лукавства в голосе Ловец вызывали дикое желание настучать ей в бубен, но останавливало одно – вряд ли после рукоприкладства с моей стороны магическое существо станет более снисходительным. – Заработать себе свободу передвижения старым как мир способом тебе не составит никакого труда. Ты ведь уже начала пользоваться данным тебе телом, выбивая выгодные для себя условия проживания, не так ли?

– Ты… – прошипела я, с трудом сдерживая гнев. Если эта старая моромойка так тонко намекает на древнейшую профессию, то сейчас ей точно не поздоровится. – Да, я была с Аделионом, но исключительно по собственному желанию, а не чтобы получить что-то от него взамен! К тому же наследник Тёмной крепости далеко не дурак и вряд ли предоставит пленной маранте полную свободу действий после единственной и к тому же неполноценной ночи.

– Не лукавь, Карина. – От прозвучавшей насмешки меня покоробило. – У вас ведь подобное в порядке вещей. Кроме того, в этом наши миры не слишком различаются. Тебе всего-то нужно соблазнить Аделиона ещё раз, получить разрешение на перемещение по замку, найти и убить Повелителя, пока он достаточно слаб. Наложенное заклятие, к сожалению, не прикончило его, но лишило сил и сознания на долгие годы.

– Ну так пусть и валяется дедулька дальше в коме, – хмыкнула я, складывая руки на груди. – Я понимаю, что он вам чем-то мешает. Но какой вред от бессознательного овоща? Зачем его убивать?

– С каждым днём старший наследник становится сильнее, – как-то задумчиво отозвалась Ловец, и у меня создалось впечатление, что она закусила губу. – Я не знаю, в чём причина, его сны сокрыты от меня. Но чувствую, рано или поздно он найдёт способ, как вернуть своего драгоценного Повелителя к полноценной жизни. Этого нельзя допустить.

Вот оно как…

В чём сила, брат?

А ни в чём. Сила в ком… Она во мне. От моих чувств и эмоций Аделион черпает магическую силу, сохраняя на будущее её излишки, собирая их в колокольчиках на моей шее. Они не просто способ защиты от других лератов, своеобразный барьер, не дающий почувствовать мои истинные эмоции, их силу и полноту. Нет, это полноценный магический накопитель. А я-то голову ломала, почему колокольчики иногда трескаются и почему Эмит снимает их время от времени, якобы чтобы почистить, но приносит обратно совершенно другие. Вроде бы идентичные, но каждый раз словно полегчавшие…

Всё объяснялось так просто. А я оказалась втянута по самые уши в дворцовые интриги, основанные на перевороте и смене власти.

– А что, если я откажусь? – иронично вскинула я брови, понимая, что информацию, а значит, кое-какое средство защиты всё-таки имею. – Что, если я расскажу всё Аделиону? Рано или поздно он станет достаточно сильным, вернёт к жизни своего отца… Мне же останется только злорадствовать и ждать, пока не наступит Вальпургиева ночь. Ты нарушила магические законы, поменяв нас с марантой местами. Душа обычного человека не предназначена для тела далеко не простой провидицы. Я могу только догадываться, в какой момент без соблюдения определённых условий тело начнет её отторгать. Или начнёт рушиться ваш мир… Так или иначе, но тебе придётся вернуть меня обратно.

Неожиданно Ловец… расхохоталась. Да так, что её черный плащ заколыхался, а у меня по спине поползли мурашки размером с кулак. Не знаю, что я сказала такого, но, кажется, была далеко не права…

– Расскажешь Аделиону ран Дейлу? – Такого сарказма, как сейчас, я от данного персонажа ещё не слышала. – Неужели ты думаешь, что он тебе поверит? Пленной маранте, которая признаётся в тщательно запланированном убийстве Повелителя? И какую же причину для своего отказа ты назовёшь? Может, любовь? Ты знатно повеселила меня, Карина. Только услышав о твоём задании и об условии твоего возвращения домой, лерат мгновенно отправит тебя за решётку, а ошейник, что ты носишь, сменится на полноценный рабский. И его отношение впредь уже не будет столь снисходительным. А вероятно, после подобного заявления ты и вовсе лишишься жизни… Твоя душа умрёт вместе с телом маранты, Карина, ведь твоё собственное уже занято другой. Таков закон междумирья.

Я похолодела. А ведь Ловец снов права, как никогда. Рассчитывать на доверие Аделиона совершенная глупость. Выбирая между интересом ко мне и жизнью своего отца и правителя, он вряд ли примет мою сторону. Да, быть может, и не убьёт, ведь мои эмоции ему нужны. Но то, что моя жизнь ухудшится, сомнению не подлежит. Я здорово сглуплю, если решусь на что-то подобное.

– Допустим, – сделав вид, что я совершенно не испугалась обрисованной перспективы, кивнула я, подтверждая её правоту. – Но я ведь могу и просто подождать, не посвящая Аделиона в ваши коварные планы. Я умею ждать, Ловец. Несколько месяцев для меня ничего не изменят.

– Не будь наивна, дорогая. – От подобного обращения меня покоробило, но пришлось проглотить его. – Видишь ли, как ты и сказала, твоя душа не предназначена для этого тела. Пока вам ещё удаётся вполне сносно сосуществовать, но рано или поздно, без особой привязки к нашему миру, начнётся отторжение. Вначале у тебя ухудшится самочувствие, возникнет слабость, будет кружиться голова. Кожа станет высыхать, волосы выпадать, тело истощаться. Всё чаще будут мучить тебя видения, станет оживать память маранты. Твоё сознание начнёт раздваиваться… И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не сойдёшь с ума. И кто знает, каким тогда станет твой конец? Самоубийство, казнь из жалости или последние дни слабого подобия жизни в крохотном, замкнутом пространстве, где ты точно не сможешь себе навредить…

– Тебе стоило писать сценарии к фильмам ужасов, – с трудом сглотнув, поёжилась я, чувствуя, как теперь в действительности боюсь существо, обрёкшее меня на кошмарное будущее. – Ты Спилбергу звякнула бы на досуге, он тебя с радостью примет и до конца жизни обеспечивать будет. Как генератор величайших остросюжетных идей к психологическим триллерам.

– Так что ты решила? – Голос Ловец прозвучал спокойно, может, чуточку насмешливо, но не более того. Она словно не обратила внимания на мою попытку скрыть за иронией самый натуральный страх. – Что ты выберешь: сумасшествие для себя или тихую кончину для Повелителя лератов?

– Допустим, я остановлюсь на втором, – поневоле скривилась я, закусывая нижнюю губу и понимая, насколько мне противна и чужда даже мысль об этом. – Но как я смогу добраться до него? На это может уйти слишком много времени, которого, как выяснилось, у меня просто нет. И где гарантии моего возвращения домой? После убийства старшего ран Дейла я сама вряд ли проживу хоть одну минуту, не говоря уж о том, чтобы дождаться наступления Вальпургиевой ночи.

– Об этом не волнуйся, Карина. – На сей раз Ловец говорила мягко, даже с какой-то теплотой, но в моей голове против воли всплыл образ добродушного маньяка. – Ты окажешься дома в тот миг, когда сердце Повелителя лератов перестанет биться. Ты была перенесена в этот мир с определённой целью. Достигнув её, ты вернёшься обратно: таково магическое условие твоего возвращения.

Пресвятые валенки нашего папы римского!.. Да эта тварь просто не оставляет мне выбора!

– Вот оно что, Михалыч… – тихо и совершенно без смеха протянула я, понимая, что оказалась в абсолютно безвыходной ситуации.

Я хотела попасть домой больше всего на свете, мне был чужд этот мир. Даже несмотря на некую привязанность к Аделиону, к Демону и некоторое подобие дружбы с повелителем льда, я чётко осознавала, что моё место не здесь. Всего перечисленного мне мало для решения остаться на Амирране. К тому же перспектива сойти с ума и совершить суицид заставляла волосы на голове шевелиться, ощущая жутковатый, липкий страх в душе. Такой кончины я не хотела.

И всё же… Несмотря на всё сказанное, я всё ещё не могла добровольно согласиться на убийство кого бы то ни было.

– Не беспокойся о возможных трудностях, Карина, – видя моё сомнение и внутреннюю борьбу, ласково добавила Ловец душ. – Найти убежище Норхейта тебе поможет Аякс. Он свяжется с тобой при первой возможности.

– Как у вас всё продумано, – ядовито хмыкнула я, бессильно разжимая кулаки и чувствуя себя раздавленной, как никогда раньше. Ни в том мире, ни в этом. – Прям агентурная сеть. Шпионы на каждом углу. Однако, прежде чем я сделаю выбор, ответь ещё на один вопрос. Что будет, если я не успею убить Повелителя до того, как он очнётся? Как я понимаю, его смерть возможна, только пока он слаб и не может защититься… Что со мной будет при таком раскладе?

– Ты убьёшь Норхейта, Карина, – резанул по ушам жёсткий, холодный приказ, не терпящий возражений. – Тебе придётся успеть. Иначе…

– Иначе что? – насмешливо задрала я голову, чувствуя, как губы против воли разъезжаются в улыбке.

Я ничего не могла с собой поделать: за последние сутки этот вопрос повторялся слишком часто и уже порядком набил оскомину. Но только теперь он стал действительно серьёзным и имел конкретный вес, став едва ли не решающим в моей дальнейшей судьбе.

И я получила на него ответ.

В тёмном провале, там, где под тенью капюшона должно было быть лицо, мне на миг почудилась жутковатая ухмылка. И следом фигура Ловца снов начала таять в воздухе, а свет вокруг угасать. По землянке разнеслись зловещие слова, эхом отразившиеся от стен, больно ударив по ушам и оголённым нервам:

– Иначе…

И свет померк. В кромешной темноте и в тишине, где слышался только частый стук собственного сердца, пространство озарила яркая вспышка – видение, похожее на кадр из кошмарного, давящего на психику триллера.

Гигантский овал лица, лишённый каких-либо привлекательных черт. Отсутствие губ, заострённый, как у покойника, нос, белые волосы и пустые, равнодушные глаза. Лишь в самой их глубине таился весь тот ужас, что мне придётся испытать. В них было обещание самых страшных пыток от того, кто получает от них величайшее наслаждение, предвкушение скорой расплаты за нанесённое оскорбление и садистское удовлетворение от кровавых забав. Лицо, полное нескрываемой злобы, ярости. Оно внушало нестерпимый животный страх…

Вскрикнув, я проснулась.

Сидя на кровати в спальне Аделиона, напрасно пытаясь отдышаться и чувствуя, как градом по вискам стекает пот, я слишком ясно поняла намёк Ловца снов.

Если до прихода правителя Амил Ратана в сознание я не решусь на убийство, то окажусь в полной власти Соломона ран Дейла…

* * *

Выйдя из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем, Аделион машинально осмотрел комнату.

Обстановка казалась вполне обычной: знакомый интерьер, темнота за окном, тихо потрескивающие дрова в камине, дархар, спящий возле него на полу, хрупкая полуобнажённая фигура, раскинувшаяся на его постели…

Хотя, пожалуй, последняя стала некоторым исключением, нарушившим привычный расклад вещей.

Усмехнувшись и повесив полотенце на шею, лерат легко поднялся по ступеням и опустился на край кровати.

Его маленькая маранта продолжала сладко спать, лёжа на животе и обнимая угол подушки. За последние несколько часов она даже не пошевелилась, что, впрочем, самого мужчину не слишком и удивляло – сегодня Карина вымоталась. И наследнику Амил Ратана приятно грело душу, что к физической усталости провидицы он приложил руку лично, причём в прямом смысле этого слова.

Погружённая в крепкий, а главное, спокойный сон, девушка даже не заметила, как он осторожно смыл кровь с её рук, тела и шеи. Не почувствовала она и прикосновения к двум небольшим ранкам на своей шее, когда лерат их обрабатывал. Лечить их не потребовалось, Аделион магией лишь слегка подтолкнул повреждённые ткани, вынуждая их самостоятельно регенерировать.

Конечно, тело провидицы самостоятельно на такое не способно, но концентрация эмоций и чувств в комнате была такой, что сейчас любая, даже самая крохотная искорка магии могла обернуться настоящей проблемой с самыми непредсказуемыми последствиями.

Кстати об этом.

Поднявшись с кровати, Аделион обошёл комнату, вскрывая спрятанные по её периметру тайники. И в его руках оказалось почти пять десятков колокольчиков из белого золота, включая те, что были прикреплены к ошейнику Карины. И все они были переполнены. Эмит как знал, что подобные меры предосторожности могут рано или поздно пригодиться.

Мысленно удивляясь предусмотрительности своего помощника и тому, насколько хорошо повелитель льда успел изучить Карину, мужчина аккуратно сложил колокольчики в просторную резную шкатулку и, взмахом руки восстановив контур защиты, опустился в кресло. Прежнее заклинание ему не особо нравилось из-за неудобства постоянного обновления, да и временами оно становилось слишком энергозатратным. И пускай о дефиците в подпитке эмоциями давно речи не шло, лераты решили обезопасить спальню наследника иным, куда более лёгким и в то же время надёжным способом. Им и стали колокольчики, спрятанные в комнате. Они должны были впитывать эмоции Карины, с которыми не справился бы ошейник, и не дать им покинуть пределы спальни, дабы лишний раз не раздражать лератов, живущих на нижних этажах. Вот только…

Откинувшись на высокую спинку, Аделион усмехнулся, наблюдая за игрой крохотных язычков огня в камине.

Кто мог знать, что колокольчики понадобятся и одновременно станут бесполезными так скоро? За короткий промежуток времени эмоций скопилось столько, что никто из лератов, присутствующих вечером в зале, не мог себе даже представить. О душе, подобной его маленькой строптивой рабыни, не слышал никто и никогда, и всё же…

Девушка была реальной. И находилась сейчас здесь, в его комнате, и совсем недавно была в полной его власти, в его руках…

Сдержаться, чтобы не зайти дальше, как показалось мужчине недавно, было выше его сил. Такая хрупкая, чертовски соблазнительная, страстная и ненасытная, будучи при этом чистой и нетронутой ещё ни одним мужчиной – от подобного пьянящего коктейля в прямом смысле слова кружилась голова.

Аделион её эмоциями не перенасытился только благодаря колокольчикам, разложенным Эмитом. Если бы не они, кто знает, что могло произойти дальше? И найти в себе силы не продолжить начатое мужчина сумел только в тот момент, когда девушка упала ему на руки. Маленькая маранта была уже совершенно без сил, даже просто стоять на ногах не могла. Пожалуй, если бы не её усталость, бурное продолжение ночи не заставило бы себя ждать.

Однако Лион неожиданно для себя понял, что не хочет красть минуты наслаждения телом маранты вот так, быстро и спонтанно. Нет, он желает получить её всю, медленно растягивая удовольствие, упиваясь каждой минутой, отдавая себя и получая взамен намного больше, чем давали ему самые раскрепощённые и умелые любовницы, побывавшие в его постели. Карина должна сама прийти к нему, по доброй воле, не скрывая своих желаний, – именно тогда Аделион сможет получить то самое незабываемое чувство, которое, как он догадывался, превзойдёт все его ожидания.

Она должна принадлежать ему. Пускай Карина сама, при свидетелях отдала своё тело и душу, о чём красноречиво твердят ленты из её волос, до сих пор завязанные на его запястье, вряд ли провидица знала, что в действительности натворила, поддавшись странному настроению. На самом деле сейчас Лион хотел её осознанного решения. Чтобы она доверилась ему, признала его силу и власть над ней и добровольно отдала себя в его руки.

Да, сегодня он фактически вынудил её признаться в чувствах, которые она, к его удивлению, всё-таки испытывала. Но вряд ли подобное повторится вновь, слишком уж упряма временами маленькая маранта. Мужчина признавал, что ему придётся изрядно потрепать себе нервы, испытывая собственную выдержку. Но столь необычная девушка, как Карина, явно того стоила.

К тому же удовольствие от произошедшего он всё-таки получил. Ощущать эмоции и чувства провидицы в тот миг, когда она достигла пика наслаждения, было… непередаваемым. Знать, что именно в его руках она испытывает их, что от его ласк сходит с ума, что по своему и только своему желанию жаждет коснуться его тела, по своей воле покрывает его шею поцелуями, тает от наслаждения и хочет взамен подарить ему то же… Маленькая маранта не представляла, какой ураган эмоций сумела разбудить в Аделионе, ответив на поцелуй.

Окончание вечера было прекрасным. Незавершённым, быть может, но действительно незабываемым. И вряд ли Аделион откажется повторить его ещё раз.

Оставив шкатулку на столике между кресел, мужчина поднялся. У него были мысли не позволить маранте спать сегодня слишком долго… Но, пожалуй, ему отдых тоже не помешает. Ночь выдалась насыщенной, исчерпав всю энергию даже жизнерадостного и неутомимого дархара. И хотя последний, скорее всего, попросту разделял состояние своей хозяйки, облюбовав край ковра у камина, не обращая внимания на внешние раздражители, Аделион принял решение перенести на время свои планы. В конце концов, теперь спешить некуда. Его маленькая и своевольная рабыня, хотя постепенно и перестаёт быть такой, всё равно уже никуда от него не денется. Положение любовницы вряд ли придётся ей по вкусу, но Лион не настолько дурак, чтобы озвучивать его вслух. На своих и чужих ошибках учиться он умел.

И если с положением рабыни Карина так и не смогла смириться, то бунтовать против «звания» постельной игрушки наследника станет с утроенной силой. Неплохо бы заранее придумать, как убедить девушку в том, что данный статус подходит ей куда больше, чем все остальные…

Да, об этом определённо стоило подумать – собственная мысль лерату показалась довольно интересной.

Потушив все свечи и устраиваясь на постели, мужчина непременно развил бы её дальше, но случилось непредвиденное. Едва положив голову на подушку, закинув за неё руки, боковым зрением Лион увидел шевеление. Миг – и к его боку оказалась вплотную прижата обнажённая женская спина…

Лерат удивлённо вскинул брови. Подобного поступка от своей маленькой маранты он ожидал меньше всего – вряд ли после произошедшего между ними накануне отношение Карины к нему как-то поменялось. Вариант, что она призналась в меньшем, чем испытывала к нему на самом деле, конечно, имел место, и провидица, столь упрямая наяву, неосознанно могла придвинуться к мужчине во сне… Но подобное предположение показалось лерату чем-то неправдоподобным. И лишь приподнявшись на локтях, коснувшись хрупкого плеча Карины, он понял, чем объяснялось столь странное и непривычное для неё поведение.

Откинувшись на подушку, мужчина едва не расхохотался.

Только холод заставил своевольную пленницу добровольно прижаться к нему.

Климат его страны таков, что начало осени по температуре ничем не отличалось от ушедшего лета. Во всяком случае, в светлое время суток. Лишь по ночам становилось понятно, что холода уже наступают. Особенно остро это чувствовалось здесь, в башне, на большой высоте. И неудивительно, что за время, проведённое им в ванной в попытках унять возбуждённую плоть с помощью ледяной воды, дрова в камине почти прогорели, и Карина, укрытая лишь по пояс, успела продрогнуть.

Она не нуждалась в самом Аделионе – не в силах проснуться, девушка интуитивно искала лишь источник тепла. И сейчас, свернувшись в клубок, притянув колени к груди и обняв обнажённые плечи руками, она его нашла.

Лерат повернулся и, притянув к себе непокорную даже во сне рабыню, накрыл её одеялом. Обвив её талию рукой, с трудом сдерживаясь, чтобы пальцами не погладить нежную кожу живота, Аделион вдохнул приятный запах, исходящий от волос цвета чернёного серебра, и всё-таки не сдержал улыбки.

Он был слишком высокого мнения о себе. Похоже, для того, чтобы маленькая маранта стала полностью принадлежать ему, Лиону придётся как следует постараться.

Что ж, он никогда не искал лёгких путей. А это будет даже интересно.

С такими мыслями наследник Амил Ратана и заснул… ещё не зная, каким окажется его пробуждение. И что наступит оно гораздо раньше, чем он рассчитывал.

А о том, что оно окажется ещё и далеко не самым приятным, и вовсе говорить не стоило.

Внезапно раздавшийся над ухом женский крик мигом свёл сон на нет, заставив стряхнуть мутную пелену с глаз. Резко сев, готовый ко всему, мужчина прищурился, напряжённо вглядываясь в полумрак комнаты, пытаясь отыскать источник опасности. И очень удивился, когда увидел сидящую рядом с ним девушку.

Карина смотрела пустым взглядом в темноту, часто дыша и прижимая одеяло к обнажённой груди. Без слов стало понятно, что маранта сильно напугана, однако, как бы Аделион ни старался, рассмотреть, что же послужило причиной её страха, не удалось. Но испуг Карины не подвергался сомнению – мужчина чувствовал исходящие от неё волны сильного ужаса, раз за разом накрывающие девушку с головой. Она действительно чего-то боялась.

Однако дархар, беспокойно и недоумённо смотрящий на хозяйку, никакой угрозы явно не чувствовал. Совсем как… в прошлый раз.

– В чём дело, Карина? – Заставив свечи в канделябрах над изголовьем кровати загореться, Лион протянул руку и осторожно дотронулся до плеча своей пленницы, не желая напугать её ещё больше. – Что тебя испугало?

– Он, – хрипло выдохнула девушка, не вздрогнув, когда почувствовала его пальцы на своей коже, и лишь вцепилась в свою шею ладонями, подтянув колени к груди и всматриваясь в освещённое пространство комнаты. – Я видела Соломона. Опять.

– Невозможно. – Ещё раз убедившись в том, что магический контур заклинания не нарушен, а зеркала и окна внешнему воздействию не подвергались, мужчина невольно нахмурился. – Он не может проникнуть сюда.

– Сюда – нет, – прошептала Карина, не обращая внимания на его руку на своём плече, и едва слышно добавила: – А в мой сон…

– Это всего лишь сон, – недовольно ответил Лион. Однако заметив, как влажные волосы маранты липнут к её шее, а на виске блестят капли пота, поменял мнение о сложившейся ситуации. Все признаки вели к тому, что далеко не простой кошмар разбудил его рабыню посреди ночи. Поэтому он уточнил с лёгким нажимом: – Или это было видение? Что ты увидела, Карина?

– Смерть. Страх. Его, – безжизненным голосом произнесла девушка и, не выдержав напряжения, закрыла лицо ладонями. – Только этого мне не хватало!

– Чью смерть ты увидела? – по возможности нейтральным, спокойным тоном спросил Аделион, пальцами поглаживая напряжённое плечо, потихоньку, незаметно подбираясь к её шее.

Он не хотел давить на маранту сейчас, раздражая ещё больше, – судя по всему, в видении было много негатива. И всё-таки ему нужно узнать!

– Я… я не знаю. – Голос Карины звучал глухо, но ещё не так давно напряжённые эмоции, сейчас уже не настолько бурлившие, говорили об отсутствии в её словах лжи. – Выбор ещё не сделан. Но кто-то умрёт, так или иначе. И твой брат сыграет в этом далеко не последнюю роль.

– Соломон произвёл на тебя дурное впечатление, – хмыкнул Аделион, сдержав порыв притянуть к себе поникшую и растерянную девушку, зная наверняка, что она его оттолкнёт. – Он не причинит тебе вреда, Карина. Я не позволю.

– Не всё в этом мире зависит от тебя, Лион. – На его памяти маленькая маранта впервые сократила его имя. И если раньше он подобного панибратства просто не допустил бы, то сейчас, к своему удивлению, почти не обратил на это внимания. – К сожалению, ты не всемогущ.

– Возможно. – Почему-то слова провидицы неприятно царапнули его где-то глубоко в душе, и Аделион приказал куда резче, чем следовало: – Ложись спать. Твои видения не опаснее обычного сна.

– Может быть… – эхом отозвалась Карина, никак не отреагировав на его невольную злость.

И только когда легла, укутавшись в одеяло, повернувшись к нему спиной и отодвинувшись на значительное расстояние, лерат осознал свою ошибку. Ему не стоило так реагировать. В конце концов, кем бы ни являлась его пленница на самом деле, дар провидения дан ей не просто так. И прислушиваться к тому, о чём говорили её видения, стоило в любом случае, особенно в свете последних событий. Для того они ей и являлись, давая возможность предотвратить ошибки и беды.

– Это видение? – не торопясь гасить свечи и ложиться спать, медленно и задумчиво спросил Аделион, смотря на съёжившуюся фигурку своей пленницы, которая казалась крохотной и слишком уязвимой на огромной кровати. – Ты видела его раньше?

– Нет, – после продолжительного молчания донёсся до него тихий ответ. – Они никогда не повторяются. Эти сны могут быть размытыми, обрывочными, непонятными. А могут, наоборот, стать слишком чёткими – такими, словно я присутствую в них сама, наяву. И подобные уже не поддаются сомнениям. Я знаю, они сбудутся рано или поздно. Хотя, может, ты и прав. Соломон произвёл на меня неизгладимое впечатление, вот и привиделся. Его один раз увидишь – хрен потом такую лапочку забудешь…

А ведь действительно, – мужчина невольно нахмурился. Если не брать в расчёт ставшие привычными непонятные слова Карины, в чём-то она права. Проводя всё время в четырёх стенах, в замкнутом пространстве, в одной и той же обстановке – неудивительно, что на фоне этой монотонности самым сильным впечатлением за последний день стал его любимейший братец. Ведь, по сути, за полтора месяца, проведённые в Амил Ратане, девушка, кроме самого Аделиона и Эмита, не видела больше никого и ничего. У неё не было того, кто мог стать ей компаньоном, другом или просто собеседником. Она нуждалась в общении, смене обстановки…

Неожиданная догадка стала для лерата почти открытием. Раньше он никогда не задумывался, решив, что для компании его пленнице вполне хватит Эмита и дархара, а прогулки на балкон компенсируют отсутствие свежего воздуха. Как оказалось, его мнение неверно. Если бы он только подумал об этом раньше!..

– Эти стены слишком давят на тебя, – негромко произнёс мужчина вслух, не глядя на маранту.

Однако девушка не поняла, что говорил лерат скорее для себя, и резко выдохнула после его слов, поворачиваясь:

– Что, прости?

– Ничего, – усмехнулся Аделион, откидываясь на подушку. Вновь закинув руки за голову, он уже принял решение, но говорить вслух о нём не собирался, по крайней мере сейчас. – Спи. Уже поздно.

Карина не сводила с него пристального взгляда: её недоумение чувствовалось остро и сильно, будоража успокоившееся недавно восприятие, а её пристальное внимание ощущалось кожей. Отвернулась от него маранта, лишь когда мужчина погасил все свечи, вновь погрузив комнату во тьму. Но и после Аделион фактически чувствовал, как маранта недовольно ворчит про себя.

Через некоторое время её эмоции улеглись, а сердце выровняло ритм, но сон к девушке не шёл. Более того, думая, что Лион уже давным-давно заснул, Карина начала беспокойно ворочаться, пытаясь устроиться поудобнее. Но, несмотря на брезжащий за окнами рассвет, заснуть ей не удавалось. Не выдержав её метаний, Аделион улучил момент и незаметно повернулся, опираясь на локоть. И когда маранта, недовольно дёрнув ногами, повернулась в очередной раз, она столкнулась с ним лицом к лицу.

– Ой, – тихо пискнула провидица, машинально вжимаясь спиной в постель и глядя на нависающего над ней мужчину.

Она начала медленно натягивать одеяло на себя, пытаясь спрятаться, да только кто бы ей позволил?

Коротко хмыкнув, Лион медленно стянул с неё одеяло, обнажив её грудь и живот, и, ухватив её за подбородок, крепко поцеловал. Он чувствовал под собой её стройное тело, касался её кожи и груди, ощущал, как пленница невольно замерла, вцепившись пальцами в простыню… но не собирался заходить далеко. Всё, что нужно сейчас, – просто снять эмоции, не дающие маранте спокойно спать. И заснуть ему самому. И, видимо, поэтому Карина не стала сопротивляться.

Она робко, но всё же ответила на поцелуй и не стала возражать, когда он прервался, – лишившись сомнений, страха, неуверенности и смятения, её глаза мгновенно затянулись сонной поволокой.

– Теперь будешь спать? – иронично вскинул брови лерат, глядя на расслабившееся лицо Карины.

Он чувствовал её неловкость, но слишком слабую, чтобы обращать на неё внимание. И когда маранта кивнула, мужчина спокойно улёгся обратно на подушку, ожидая, когда пленница снова откатится от него подальше. Не то чтобы его устроило подобное поведение, скорее Лион просто не хотел сейчас принуждать Карину. И поэтому безмерно удивился, когда девушка, вопреки всем ожиданиям, спустя несколько долгих минут решительно пододвинулась к нему, плотно прижалась спиной к его боку и, буквально вжавшись в кровать, замерла.

Оторвав голову от подушки, Аделион удивлённо посмотрел на свернувшуюся в клубок фигуру. Вот такое поведение рабыни для него совершенно непонятно…

– И не смотри на меня так, – раздалось тихое ворчанье так и не повернувшейся Карины. – Ты всё равно не разбудишь во мне стыд и совесть. Они уже давно и крепко спят.

– В таком случае, – с невольным смешком откликнулся лерат, переворачиваясь на бок, – не будет ли лучше повернуться совсем?

– Нет. – Голос провидицы был едва слышным, но вполне чётким, а сама она глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и… выдохнула признание: – Мне так удобнее. Так… я… почти не боюсь. И вообще, оставь меня в покое! Я спать хочу.

Аделион был потрясён. И лишь спустя долгую минуту, обняв Карину, рывком прижал её к своему телу, ничего не сказав в ответ.

Да он и не требовался вовсе. Однако по губам мужчины скользнула улыбка, полная удовольствия и скрытого торжества, в то время как эмоциональный фон своевольной рабыни вспыхнул на миг смущением и растерянностью, а затем выровнялся, наполнив её душу удовлетворением и спокойствием.

Его маленькая маранта сейчас фактически призналась, что не боится получить от него удар в спину. Не опасается его действий, не страшится его присутствия позади себя. А что это, если не признак ещё зарождающегося, но уже несомненно доверия?

Карина… Его своенравная, гордая пленница доверилась ему, на что не решалась раньше.

Что ж… Аделион будет дураком, если не оценит её поступка. Он привык отвечать доверием на доверие. И, кажется, теперь он точно знает, как именно сможет его показать.

Глава 14

Город дрим, город дым

Под названием Хеллоуин…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Я волевая, сильная, дерзкая! Я ещё чуток полежу и встану, честно…

Не. Кого я, собственно, пытаюсь обмануть? Не хочу вставать. В кровати уютно, спокойно, мягко и комфортно, а главное – тепло! А там, за пределами ставшего родным одеялка, хмуро, серо и холодно… Не хочу вставать! Не хо-чу-у-у…

Но как, скажите, пожалуйста, объяснить это своему, прошу прощения, мочевому пузырю?

Беззвучно вздохнув, уткнулась носом в подушку, откровенно мечтая вздремнуть ещё немного – за окном царила хмарь, возле потухшего камина сладко посапывал Демон, за спиной чувствовалось дыхание спокойно спавшего лерата… Но мой организм…

Пришлось вставать. На талии лежала рука Аделиона, причём под одеялом, и выскользнуть из его объятий так, чтобы не разбудить, оказалось делом непростым.

Обнимая себя за плечи, чувствуя, как кожа от холода мгновенно покрылась мурашками, а ледяной пол обжигает босые ступни, я на цыпочках рванула в ванную комнату, зацепив по пути рубашку лерата, висящую на спинке кровати. Её я накинула уже на ходу, торопясь сделать свои дела как можно быстрее, подозревая, что промедление просто намертво приморозит меня к камню – в спальне было прямо адски холодно! И не скажешь, что на самом деле за окном ещё лето, судя по погоде и зелёной листве в саду.

А в моём мире уже зима…

Обратный путь из ванной в спальню я проделала едва ли не бегом и, не став снимать рубашку, торопливо шмыгнула в кровать, на значительном от мужчины расстоянии забравшись под одеяло. Натянув его по самые уши, сжалась в компактный клубок, пытаясь согреться, и уже там тихонько и довольно выдохнула, чувствуя, как покалывает замёрзшие ступни. Теперь мне стало совсем хорошо; сейчас ещё согреюсь чуток, и всё, можно снова вздремнуть… часов так несколько. И никто не посмеет меня остановить!

– Замёрзла? – раздалось тихое насмешливое над ухом, и на талию снова легла тяжёлая горячая рука, рывком прижимая меня к сильному мужскому телу.

Ну да, я наивная, знаю. Но, учитывая, что лерат за моей спиной куда теплее одеяла… я готова оставаться такой же наивной и дальше, честно!

– Угу, – пробормотала я, машинально прижимаясь к мужчине, как к самому надёжному источнику тепла.

От роли живой грелки Аделион отказываться не собирался – его объятия стали крепче. И, может, в свете последних событий такое поведение с моей стороны являлось не совсем правильным… Но кто я такая, чтобы спорить с сонным и замёрзшим организмом?

Неудивительно, что через несколько минут я уже сладко и крепко спала. И не мучили меня ни сомнения, ни терзания, ни угрызения совести…

Как не мучили они несколько часов спустя и Аделиона, решившего вдруг, по непонятной для меня причине, не просто тихо уйти, как он это делал каждое утро, а зачем-то меня разбудить. И подрабатывал он будильником хоть и беззвучно, но весьма настойчиво, должна признать.

Находясь в сладкой полудрёме, я не сразу сообразила, что приятные ощущения в районе моего живота – это уверенные, аккуратные и ласковые поглаживания кожи тёплыми пальцами лерата. Но так просто сдаваться я не собиралась!

Сохранять спокойствие было делом непростым. В какой-то момент его пальцы скользнули выше, к моей груди, и я затаила дыхание…

И в тот же миг раздался тихий смешок, а моей шеи коснулись его губы.

– Я знаю, что ты не спишь, маленькая маранта.

– Тебе кажется! – недовольно буркнула я, чувствуя, как краска заливает лицо. И удивительно, ладонь лерата моей груди так и не коснулась. Взамен его пальцы невесомо скользнули по плечу, стягивая тонкую ткань рубашки, и я довольно мурлыкнула, ощутив прикосновение губ к тёплой ото сна коже. В ответ на смешок Аделиона я не выдержала и перевернулась на спину, уже довольно потягиваясь. – Ладно, уговорил…

– Я ещё даже не начинал, – насмешливо заметил мужчина, лёжа на боку, подпирая голову кулаком и смотря на меня сверху вниз.

Его взгляд неспешно прошёлся по моему телу, скрытому одеялом лишь наполовину, а затем он подался вперёд, совсем чуть-чуть. Но этого мне вполне хватило, чтобы обвить шею руками и притянуть лерата к себе. После вчерашнего стесняться его, себя и собственных желаний было бы по меньшей мере глупо, а получить утренний поцелуй я давно хотела.

Тем более если учесть, что целовался Аделион воистину потрясающе…

Вот только, как оказалось, в отличие от меня, останавливаться на одних только поцелуях он вовсе не собирался!

– Аделион, – хрипло выдохнула я, невольно замирая, комкая ладонями простыню и выгибаясь, когда рубашка на мне оказалась расстёгнутой, горячие ладони мужчины переместились на талию, а его губы продолжили своё чувственное, волнующее путешествие от шеи вниз, к моей обнажённой груди, – ты же хотел…

– Хотел, – всё так же насмешливо ответил лерат, игнорируя мой намёк на разговор, который, как я думала, являлся изначальной причиной моей ранней побудки. Однако, когда язык Аделиона дразняще коснулся груди, я вздрогнула и, застонав, откинула голову, начиная подозревать, что на самом деле будили меня отнюдь не для задушевных разговоров. Особенно когда услышала негромкий многозначительный смешок, тёплое дыхание от которого заставило покрыться кожу мурашками. – Давно хотел…

Ага, хотел он! И мнение моё в данном вопросе не учитывалось никоим образом. Признаю, когда лерат, вдоволь насладившись верхней частью моего тела, стал опускаться ниже, поглаживая напряжённый живот и прокладывая дорожку поцелуев, я немного запаниковала и даже попыталась сопротивляться. Однако, как я уже сказала, моего мнения никто не спрашивал. Мои руки мягко перехватили и, разведя в стороны, прижали к кровати. Аделион стал опускаться всё ниже, в какой-то момент его волосы пощекотали ставшую слишком чувствительной кожу на бёдрах… Я откинулась на подушку, закусив губу от волнения, возбуждения и нетерпения, понимая, что последует дальше. Но червячок сомнения ещё оставался. Он же не собирается, нет…

О да! Ещё как да! И он не собирался, нет. Он просто взял и сделал!

Очень скоро его губы и язык оказались там, где в принципе не должны были быть, заставив меня охнуть и изогнуться, вцепившись пальцами в простыню. Одеяло, как и кружевные шортики оказались отброшены в сторону, расстёгнутая рубашка, едва державшаяся на плечах, не являлась помехой в принципе, давая свободный доступ к моему телу. И лерат им воспользовался, каким-то невероятным образом успевая уделить тщательное внимание и моей шее, и груди, и животу, и тому, что ниже. А прикосновения его губ и языка там, где это чувствовалось острее всего, и вовсе кружили голову, вынуждая стонать, изгибаться, сходить с ума от непередаваемого желания и наслаждения, и сдерживаться уже давно не было никаких сил. Да и не хотелось. Это было безумной, сладкой и невыносимо долгой пыткой… Аделион действительно знал, что делал. И он это делал до тех пор, пока лавина наслаждения не накрыла меня с головой, заставляя тело дрожать от пика наслаждения, абсолютно потерявшись на время в объятиях этого невыносимого мужчины.

Пожалуй, так хорошо мне ещё никогда не было… И что-то мне подсказывало, что после прикосновений лерата я вряд ли когда подпущу к себе кого-то другого, хотя бы потому, что только в его руках я начинаю таять, как горящая свеча. По сравнению с ним остальные мужчины и мужчинами-то не кажутся вовсе.

Чёртов лерат. Почему только с ним мне так хорошо?

– Мне казалось, ты хотел поговорить? – несколько долгих мгновений спустя, когда дрожь сменилась сладкой истомой, мягко разлившейся по всему телу, негромко спросила я, пропуская между пальцами пряди чёрных как смоль волос лежащего на мне мужчины.

Мне нравились эти ощущения так же, как и тяжесть тела Аделиона, и так же, как и его поцелуи, невесомой лаской касающиеся сейчас моей шеи. Шевелиться, говорить, да и вообще думать было откровенно лень. Но, признаю, где-то в глубине души меня всё-таки интересовало, ради чего лерат объявил столь ранний и необычный подъём. Да и потом, хотя воцарившееся молчание не напрягало, всё же хотелось его как-то разбавить.

Я боялась, что волшебство этого утра, такого особенного и… неуловимо домашнего, разрушится в один миг, если Аделион сам начнёт разговор. Кто знает, о чём он может заявить.

– Я? – иронично вскинул брови лерат, приподнимаясь на локтях и всматриваясь в моё лицо. – Нет.

– Обманщик, – тихо фыркнула я и, увернувшись от поцелуя, поднырнула под его руку. Растянувшись на животе рядышком с мужчиной, чувствуя, как прохладная простыня приятно холодит разгорячённую кожу, обняла подушку и лениво повернула голову в сторону Аделиона. – И зачем тогда было меня будить, мм?

– Пожелать доброго утра, – невозмутимо пожал плечами наследник Амил Ратана, садясь на кровати. И хотя на миг мне показалось, что в его словах была насмешка, а тьма в глазах, обычно непроницаемая, сменилась на мягкую черноту, многозначительно хихикнуть я не успела. Склонившись, лерат на миг коснулся губами моего виска и произнёс, уже поднимаясь: – И напомнить, чтобы ты не забыла взять плащ, когда пойдёшь гулять с Демоном. Погода может перемениться в любой момент.

– Угу, – машинально ответила я, наморщив нос, глядя, как мужчина, одетый в одни лишь тонкие штаны, удаляется в ванную комнату.

Свежие царапины на его плечах, отчётливо виднеющиеся на загорелой коже, невольно вогнали меня в краску, как и процесс созерцания красиво сложённого тела и литых мышц. Однако стыда и смущения за произошедшее так и не появилось. Вот ещё!

Я давно уже не девочка-ромашка, в конце-то концов. С мужчиной побывать успела, пусть и в другом теле – душа-то всё помнит! Да и маранта, я так чую, святой невинностью никогда не отличалась, хотя бы в моральном плане. В физическом, что удивительно, она была… девственницей. Странно, да? Хотя, кто знает, какие у провидиц традиции, может, девичью честь у них берегут как зеницу ока, а на остальное наплевать? Всё может быть…

Вот только, объясните мне, пожалуйста, почему ленты, завязанные вчера на его левой руке, до сих пор там же? Почему он их не снял и… что мой поступок вообще означает? Надеюсь, я не наворотила дел, поддавшись внезапному порыву, – мало ли что это значит.

Попадать в очередной раз впросак не очень хотелось. Нужно обязательно выяснить, что я такого сделала, но… чуть позже.

А пока вернёмся к начальной точке размышлений. Что он там… так, стоп! Какая ещё прогулка с Демоном?!

Резко сев, я ошалело тряхнула головой. Прокрутила слова лерата в голове ещё раз, убедилась, что мне не послышалось… и всё равно ничего не поняла. Что Аделион имел в виду?

– Гав! – раздалось раскатистое и гулкое приветствие слева от меня.

Машинально прислушиваясь к шуму воды из ванной и дословно припоминая сказанное наследником Тёмной крепости, я не сразу заметила дархара, подошедшего к кровати. А ведь мой малыш стоял на ступенях задними лапами, некультурно пристроив передние, а заодно и половину туловища прямо на постели. Дай ему волю, он бы весь сюда забрался, но по договорённости с Аделионом моему питомцу на кровать ход был заказан. И если раньше я хотела, чтобы Демон спал у меня в ногах, искренне не понимая, почему лерат категорически запретил его пускать, время всё расставило на свои места. Потом я стала даже благодарна предусмотрительному мужчине за его своевременный приказ. Он-то знал, до каких размеров может вырасти дархар!

Вы пробовали затащить на кровать среднего размера корову? Нет? А попробуйте. И если получится, посмотрите, сколько места она займёт и как рядом с ней можно спать. Не забудьте ещё прибавить много шерсти, вечно метущий хвост и огромные крылья. Удобная выходит постельная грелка? Нет? То-то и оно.

– И тебе доброе утро, – фыркнула я и, протянув руку, слегка ткнула пальцем в кончик влажного носа довольного чем-то дархара. – Может, хоть ты мне объяснишь, что всё это значит?

Возмущённо фыркнув, малыш выразительно закатил глаза, облизнулся и, радостно оскалившись, припал на передние лапы, активно работая хвостом, как метёлкой. Ответить он, конечно, не мог, но его довольная чёрно-белая моська и сияющие ярко-голубые глаза уже говорили о многом. М-да… Вот оно, то самое неловкое чувство, когда твой питомец осведомлён о текущих делах намного лучше!

Возвращение Аделиона я ждала как на иголках. И нижнее бельё надеть успела, и свою рубашку натянула, и даже застегнула её, и одеяло целомудренно на ноги набросила, чтобы не отвлекаться от разговоров… А лерата всё не было. В конце концов, когда я уже начала откручивать пуговицы от своего нехитрого одеяния, наследник Амил Ратана наконец вышел из ванной комнаты.

В узких штанах, сапогах и чёрной шёлковой рубашке, но с ещё влажными волосами – честно говоря, на миг у меня перехватило дыхание. Всё-таки Аделион был весьма привлекателен, а чёрный цвет ему удивительно шёл. Да и вообще, столь необычная внешность, раньше выбивающая меня из равновесия, вся, начиная от длинных волос, необычной формы ушей, двойных клыков и прочего, теперь казалась чем-то… привычным. Сейчас, глядя на него, я ловила себя на мысли, что всё окружающее меня стало уже совсем обыденным, а не чем-то из ряда вон выходящим. Таким, словно я всегда жила на Амирране, каждый день видела и лератов, и дархаров, и магию… Странно, правда?

И всё-таки… ну красивый же, зараза!

Терпеливо помалкивая, я заставила себя оставаться на месте, наблюдая за тем, как по мере приближения лерата к шкафу с одеждой его волосы высыхают, ровно ложась на спину, волосок к волоску. Смотрела, как он накинул жилет, а следом чёрную кожаную куртку… Каюсь, у меня зачесались пальцы от желания подойти, разгладить складки на рукаве, расправить воротник, легко касаясь пальцами шеи, встать на цыпочки и поцеловать мужчину…

Вот только, сделай я это, то уже будет совершенно другой уровень отношений, не так ли? Я же всё-таки не молодая жёнушка, отправляющая новоиспечённого мужа на работу ранним утром. У нас всё не так далеко зашло, да и не зайдёт, надеюсь. Я не в том мире и не в том положении, чтобы вообще на что-то надеяться. Се ля ви.

– То, что я слышала, – нервно сглотнув и сжав кулаки под одеялом, хриплым от волнения голосом спросила, как только увидела, что Аделион направился к кровати, на ходу поправляя шейный платок, – мне не показалось? Ты… разрешаешь мне выйти из комнаты?

– Из комнаты, – спокойно согласился мужчина, опускаясь на край кровати. Протянув руку, он коснулся пальцами моего подбородка и, как-то задумчиво глядя на меня, погладил нижнюю губу. – Из башни и даже из замка.

От внезапно открывшейся перспективы я, откровенно говоря, прибалдела.

– Ты можешь ходить где угодно. – Отпустив мой подбородок, Аделион взял с прикроватной тумбочки лежащий там ошейник. Тихо, даже как-то требовательно звякнули колокольчики, но мужчина вовсе не спешил вернуть своеобразное украшение на его место. – Кроме западного крыла.

– А что там? – тихо спросила я, чувствуя, как сердце на миг замерло в груди.

Однако памятуя, какие эмоции могут вызвать воспоминания о недавнем сне, предпочла отрешиться от посторонних мыслей.

– Запрещено, – последовал непреклонный, в чём-то даже жёсткий ответ. М-да… в каком-то мультфильме я уже такое слышала! И чует моя мнительность, в западном крыле находится отнюдь не логово страшного чудовища с волшебной розой под стеклянным колпаком… – Ты можешь передвигаться где угодно, Карина, – уже гораздо мягче продолжил Аделион, протягивая руки. Послушно убрав волосы, я позволила ошейнику привычно обвить шею, а неприятные ощущения сгладило прикосновение пальцев к подбородку, как и короткий поцелуй, что последовал за ним. – Но не покидай пределы Тёмной крепости. Замок, как и сад, полностью в твоём распоряжении. Здесь тебя никто не посмеет тронуть, но за крепостными стенами я не смогу поручиться за твою безопасность.

– Я не уйду, – тихо пообещала я, машинально коснувшись центрального колокольчика, отстранённо замечая, что широкая кожаная полоска уже не воспринимается мной как символ вынужденного рабства. Скорее наоборот, сейчас необычное украшение интуитивно ощущалось как средство защиты.

– Надеюсь, – коротко хмыкнул Аделион и, откинув одеяло, закрепил на моих лодыжках уже знакомые ленты. Снова протянул руку, взявшись за подбородок, на секунду прижался к моим губам своими и поднялся. – Мне пора.

– Угу, – отстранённо произнесла, наблюдая, как лерат быстро покинул спальню, равнодушно пройдя мимо Демона.

Малыш, который с появлением наследника Амил Ратана перебрался на пол в центре комнаты, вскинул голову и замахал хвостом, но тут же сник, расстроенно опустив уши, когда мужчина не погладил его на прощание, как делал это всегда.

Хм, а вот это уже интересно. Как-то поторопился Аделион с уходом или мне показалось? Да и какой-то он слишком… собранный, серьёзный и явно куда-то спешил, хотя пытался этого не показать. Он вёл себя так, словно…

Да ладно. Он что, боялся в последний момент передумать и едва удерживался от того, чтобы отменить данное мне разрешение? Я почти отказываюсь в это поверить! В любом случае, не знаю, что двигало лератом, но свою долгожданную свободу передвижения я сегодня всё-таки получила! Я так долго этого хотела, этого хотел Демон, этого хотел для меня даже Эмит и этого же добивалась от меня… Ловец снов.

Чёрт!

Аделион, сам того не зная, своим опрометчивым поступком только что приблизил кончину собственного отца…

Я не хотела его убивать. Да и очень сомневалась, что смогу это сделать, – не было во мне никогда жестокости и равнодушия к насилию. Если честно, я была из разряда тех людей, что не могли причинить вред любому живому существу. Да, поязвить и подстебнуть ближнего своего – это дело святое. Но убить?

Никогда.

Но придётся это сделать, наступить на горло своим принципам, заткнуть жалость и человеколюбие и просто всадить кинжал в сердце живого существа, к тому же абсолютно беспомощного! Хочу я этого или нет, но я должна это сделать, хотя когда-то клялась в обратном.

Я хочу домой. Но ещё больше я хочу жить. И, выбирая между своей жизнью и жизнью незнакомого мне человека, я сделаю выбор в свою пользу. И муки совести будут большой ценой за это, как и осознание предательства того, кто решил мне поверить.

Данная мне иллюзия свободы передвижения – это не плата за проведённую вместе ночь, это доверие, оказанное наследником Амил Ратана. Доверие, которое я собиралась банально растоптать… Если, конечно, вообще смогу это сделать. То видение… смогу ли я воплотить его в жизнь? Не знаю. Но выбора нет. Я должна хотя бы попробовать.

– Уровень бреда зашкаливает, да, малыш? – грустно усмехнулась я, погладив между ушей забравшегося-таки на кровать дархара. – Он ведь действительно заботится обо мне, боится отпускать из комнаты, как бы ни пытался это скрыть. Да только лучше б эти стены и дальше давили на меня. Лучше бы я здесь томилась, чем бегала по замку, пытаясь выполнить условия этой грёбаной Ловец. Чёрт… Демон, что мне делать?

Тоскливо вздохнув, мой понимающий питомец закрыл глаза лапами.

– Вот и я думаю, что ни хрена хорошего из этой истории не выйдет, – хмыкнула я и, откинув одеяло, слезла с кровати.

Перед тем как покинуть пределы спальни, стоило привести себя в порядок.

Но по правде говоря, я действительно лучше осталась бы здесь, вспотевшая и растрёпанная, чем вся такая красивая сновала бы по Тёмной крепости лератов, выискивая и разнюхивая ходы в спальню впавшего в кому правителя. Тем более что и искать-то особо не надо было – Аделион не только выпустил меня из плена, но ещё и сам подсказал, где мне найти того, кто нужен.

Какова насмешка судьбы, а? Похоже, за прошедшие сутки я побила все возможные рекорды собственной «везучести».

Утопиться в ванне хотелось сильно. Не успокаивала даже ни горячая вода, ни ароматная пена, ни зеркало, которое я отвернула к стене на всякий случай. Даже Демон, лежащий рядышком и нетерпеливо постукивающий хвостом по полу, и тот не радовал. Ну вот никак!

Но вылезти пришлось – вода не может вечно оставаться тёплой, да и волосы, как оказалось, имеют свойство сохнуть быстро именно в тот момент, когда это нужно меньше всего. Ну всё сегодня против меня!

Тяжело вздохнув, я хотела было отбросить полотенце, но, вовремя кое-что вспомнив, покосилась на зеркало, висящее возле двери, и озаботилась разбором содержимого сундука. Для первого выхода в свет хотелось выбрать что-то привлекательное, скромное и менее вызывающее, но как это было сделать, если вся одежда была более чем открытой? Даже белая хлопковая рубашка с длинными рукавами, небольшим квадратным вырезом и алой вышивкой по нему, фасоном напоминающая родимый деревенский русский стиль, была удивительно тонкой и просто невероятно прозрачной! Тьфу ты.

Прикинулась незаметной, как же.

Ай, блин, рабыня я или нет? Плевать на приличия, всё равно повышенное внимание мне сегодня гарантировано!

Откинув уже ненужное полотенце, повернувшись спиной к входной двери, я поспешно натянула приглянувшуюся мне белую рубашку длиной до середины бедра, влезла в тонкие тёмно-вишнёвые лосины, обула туфли на плоской подошве, опять же с алой вышивкой, по внешнему виду похожие на наши мокасины. Волосы оставила распущенными, а на бёдра повязала тонкий чёрный плетёный ремешок. Из украшений выбрала только серьги в виде маленьких висюлек с красными камушками. Вроде гранат, а может, и рубины.

Но вот чего тут не было, так это необходимой детали гардероба, в простонародье именуемого лифчиком! Менять ход истории в другом мире нельзя, но эта вещь станет первой и единственной, которую я запатентую!

А вот с волосами я решила не заморачиваться, оставила гриву распущенной, памятуя о вчерашнем приключении с лентами – я так и не выяснила, что же я такого учудила, когда завязала их на запястье Аделиона. Хотелось бы верить, что ничего серьёзного я своим поступком не показала – лишние неприятности мне сейчас явно ни к чему.

Последним штрихом стал, как и просил лерат, тонкий бархатный плащ без рукавов, пуговиц и прочего, с одним лишь капюшоном и завязками на шее. Он удачно скрыл грудь, откровенно просвечивающую через полупрозрачную рубашку.

– Ну что? – Критично осмотрев результат своих трудов в зеркале, я вздохнула и, проведя рукой по волосам, повернулась к сидящему возле меня Демону. – Вперёд, на баррикады?

Дархар звонко гавкнул, на миг оглушив меня. Не стоило забывать, что даже в сидячем положении питомец остаётся фактически с меня ростом, а когда стоит, его голова и вовсе возвышается над моей.

Маленький щеночек, да-а-а-а. Сама тащусь!

Честно, спускалась я по винтовой лестнице, нервно теребя ткань плаща. Я нервничала, и сильно. Демон вон от радости едва не волчком крутится, а меня невесть от чего мандраж пробил…

Хотя вполне понятно от чего. От будущих перспектив, от чего же ещё! Я ж не на увеселительную прогулку собралась, чтоб её! А квест грёбаной Ловец выполнять, чтоб ей икалось во время бурной ночи, да по три раза за минуту!

Ладно, забыли, вдох – выдох, вдох – выдох, улыбаемся и машем…

Я замерла на последней ступеньке, не решаясь идти дальше, но мой питомец, которому не терпелось оказаться на улице, легонько боднул меня головой под колени, не дав удостовериться, что сразу за аркой, к которой привели меня ступени из светло-серого камня, нет никого нежелательного. По всей видимости, опасности дархар не чувствовал, а потому я вылетела в длинный коридор с нереально высокими потолками, пол которого был устлан тяжёлыми тёмно-алыми коврами с чёрными узорами, едва не уткнувшись в вышеупомянутые ткацкие изделия собственным носом. Всего мгновения мне хватило, чтобы вспомнить все подробности своего пребывания здесь, но на сей раз, хвала, для разнообразия, Аллаху, помещение пустовало. И я, не спеша шагая по мягкому короткому ворсу, смогла наконец его как следует рассмотреть.

Красиво. Стены – из аккуратных кирпичиков светлого камня, тонкие колонны, наполовину вмурованные в них на расстоянии двух метров друг от друга, между ними – какие-то полотна, изображения на которых похожи больше на гербы, чем на простой рисунок, вверху довольно красивые люстры. Правда, вместо лампочек – сотни белых свечей, сейчас не горевших, ведь в стене наверху был ряд небольших окошек, часть из которых были с витражом, а часть – с обычным стеклом. Но и тех и других вполне хватало, чтобы хорошо освещать просторный коридор, ведущий, как я прекрасно помнила, к лестнице.

О, как я хорошо помнила эту лестницу! Как вспомню все её ступеньки, так сразу вздрогну! Катиться по ней оказалось больно, что ни говори. И сейчас, глядя на высокие ступеньки, гладкие широкие перила и значительную высоту, я реально изумилась: как я себе тогда шею не свернула?!

Спускалась я аккуратно, крепко держась за гладкие мраморные перила, слушая, как цокают рядом когти дархара. Преодолев два пролёта, я остановилась возле очередного прохода и, набравшись смелости, выглянула из-за высокой колонны… и тут же обомлела.

Батюшки-светы!.. Да это же самая что ни на есть настоящая портретная галерея!

От шока и от красоты, представшей перед моими глазами, вообще забыв об осторожности, я вышла в коридор. Высокие стены, по одну сторону – огромные окна с арками под потолком, серебристо-серая мозаика пола, нежно-малиновые с золотым узором по бокам ковровые дорожки, глубокие ниши между колонн, также наполовину вмурованных в стены. И портреты. Множество портретов, расположенных и между окнами, видимо чтобы уберечь эти произведения искусства от прямых солнечных лучей, и на противоположной окнам стене. Неброские, изящные рамы, яркие краски и потрясающая техника исполнения – ох, как же мне хотелось подойти ближе и тщательно осмотреть каждый из них! Даже кончики пальцев зудели от нетерпения.

Но, к счастью, я вовремя заметила двух стражников, стоящих в конце галереи. Пускать слюни на картины в их присутствии не очень хотелось, так что пришлось делать «морду тяпкой» и невозмутимо двигать навстречу.

Кстати, занятный прикид у этих лератов… Ну, сапоги с отворотами, свободные рубашки цвета слоновой кости со стоячим воротником и треугольным вырезом, широкие чёрные пояса с большими пряжками да узкие чёрные штаны – это всё знакомо и понятно. Даже перевязи с мечами и то не сильно бросались в глаза. А вот что сверху на них надето? Такое странное, но, кажется, где-то уже мною виденное?

О! Да это ж похоже на камзол! Правда короткий, не до колен, чёрного цвета с лёгкими изящными золотистыми эполетами, тонкими полосками вышивки с одной стороны и серебряными пуговицами с другой. На гусарский слегка похож, если честно. Только рукава не с отворотами и тоже с вышивкой. Чудны дела твои, осспади!

Не успела я приблизиться, как один из лератов (о принадлежности к этой расе свидетельствовал непривычный стальной оттенок длинных волос у обоих) толкнул локтем в бок своего товарища, кивком указывая на меня. Тот, естественно, повернулся, а я едва подавила желание скрипнуть зубами и возвести глаза к потолку: чувствовать себя цирковой лошадкой было как-то не по мне.

Однако, когда оба стража, коли я правильно расшифровала их форму да одинаково заплетённые волосы, не в качестве предупреждения, а скорее из-за перестраховки синхронно положили ладони на рукояти мечей, глядя за мою спину, я почувствовала глубокое моральное удовлетворение. Я-то была им просто любопытна, а вот мой питомец…

Между прочим, теперь маршрут задал именно он, обогнав меня на пару шагов и уверенно свернув налево. Когда я проходила между лератов, на долю секунды почувствовала тянущее чувство, крошечное, почти незаметное. Но предупреждающе звякнули колокольчики на ошейнике, и оно отступило.

Хм, так вот оно что, Михалыч… Ошейник действительно работает! Настроение поднялось на пару градусов. Всё-таки, как ни силён дархар, от способности местных обитателей пить души он мог бы и не уберечь: лератов-то в замке много, а питомец у меня один! На всех может и не хватить.

Кстати, о замке. Рассмотреть его скрупулёзно и во всех деталях не получилось: чтобы не заблудиться в коридорах, мне пришлось торопливо шагать за Демоном, который, судя по его метущему хвосту и быстрой трусце, жаждал как можно скорее оказаться на улице. Так что местные достопримечательности пришлось высматривать на ходу. Высматривать и понимать, что, если бы не малыш, я тут давно заблудилась бы. Ну или намертво застряла возле очередного произведения искусства.

Картин в Тёмной крепости было, как говорится, ну просто завались.

Как и многого другого.

Вообще, внутренняя обстановка мрачноватой снаружи крепости внутри оказалась весьма занятной. Создавалось впечатление, что на Амирране царила мешанина стилей многих наших времён, эпох и культур. Вполне обычные часы спокойно соседствовали со старинными доспехами в полный рост; под средневековым щитом и скрещёнными мечами стояли вполне современные вазы из тонкого фарфора; яркая, иногда грубоватая цветная мозаика стёкол отражала солнечный свет, заставляя его играть на рукоятках огромных вееров, сильно напоминающих роспись японцев с их любимой цветущей сакурой…

И так во всём. Грубый камень стен, но изящная кованая скамеечка рядом. Изумительной работы ковровая дорожка – и тут же варварские боевые топоры на стене. Потрясающая по своей красоте лепнина на арках под потолком, а под ней грубой работы мраморная лестница. Массивные деревянные двери с замысловатыми, интересными фигурными ручками на них.

Замок противоречий и парадоксов. Но… мне нравилось.

Всё это смотрелось на редкость удивительно и органично.

Но что поразило меня больше всего, так это отсутствие каких-либо обитателей! Только редкий перезвон колокольчиков подсказывал, что кто-то в этих коридорах ходит, изображая призраков, да пара-тройка стражников попались мне на глаза. И всё.

Вымерли они все внезапно, что ли?

Разгадку этого я выяснила чуть позже, когда очутилась на широкой лестнице огромного холла. Здесь всё было огромным: и массивные ступени, и каменная кладка пола, и витражные окна, и балки под потолком. Здесь не было ничего лишнего, даже украшений на стенах. Впрочем, и самих стен будто не было – вверху лестницы два прохода и внизу, за ней, идентичные. Видимо, тоже уводили жителей в очередные коридоры. После последней ступени начинался просторный холл, такой, что в футбол можно гонять! За ним, напротив лестницы, – высоченные массивные двери, которые, как мне казалось, одному не открыть ни в жизнь. Четыре-пять метров высотой да створки шириной метра по три каждая…

У меня возник вопрос: как через них выйти?

Но при пристальном рассмотрении оказалось – легко и просто. В этих воротах наличествовала небольшая, почти незаметная дверца.

И ещё один парадокс: по обе стороны дверей-ворот стены были, да… Но они были изогнуты мягким полукругом, расходясь в стороны и начиная закругляться как раз в тех местах, где за лестницей виднелись проходы. И всё пространство этих стен занимали окна, окна и ещё раз окна. Тонкое, голубоватое, с кусочками золотистых оттенков стекло преломляло солнечные лучи, заставляя светло-серый пол светиться и даже искриться.

И я так засмотрелась на эту красоту, что не сразу сообразила, что уже минут пять, как пытаюсь нащупать ногой последнюю ступеньку, но никак не получается это сделать. А когда сообразила, поняла, что ещё и подол плаща натянут до предела.

– Плюнь бяку, – мрачно посоветовала я, выдирая из пасти сидящего позади меня дархара нехитрую одежонку. Вздохнув, поинтересовалась, глядя на многозначительное выражение хитрой морды моего почти хаски: – Чего опять не так?

Демон, отпустив плащ, возвёл глаза к потолку, а затем указал мордой в сторону холла. Машинально взглянув в ту сторону… я тихо взвизгнула, торопливо отдёргивая ногу.

Пол булькал! В прямом смысле этого слова!

То, что я поначалу приняла за игру света, на самом деле оказалось толщей воды, покрывающей всё пространство холла вровень с последней ступенькой. И она находилась в движении, будто каменные кирпичики нагрели её до состояния, близкого к температуре кипения! Более того, по ней ещё плавали мыльные разводы… И мелкий сор, и травинки, и многое другое.

– Ой, простите! – неожиданно раздался тонкий голосок из-за лестницы, и из-за массивных перил показалась хрупкая фигура, шагающая… по воде?!

Вот тебе и здрасте, Иисус Христос собственной персоной… А мы-то веровали, что он бородатый и в сандалиях!

– Испугались? – Приветливая улыбка на лице хорошенькой девушки примерно моего возраста ввела меня на некоторое время в ступор.

Точнее, меня смутили её двойные клыки, коротенькие, но довольно заметные. В комплекте с ними шли красивые, выразительные глаза лазурного оттенка, обрамлённые светлыми пушистыми ресницами, курносый носик, покрытый россыпью веснушек, чистый лоб, острый подбородок и необычные волосы цвета морской волны, заплетённые в растрёпанную косу. Вытянутые острые ушки её ничуть не портили, а тоненькую фигуру скрывали широкие штаны да великоватая ей рубашка из грубой ткани. На небольших ступнях не было никакой обувки, а светлую кожу ласково омывала вода, почему-то не расходившаяся кругами от её шагов.

Не. На бога не тянет!

– Вы уж простите, – виновато улыбнулась девчушка. – Я не думала, что здесь остался кто-то из господ. Все на охоте же, вот я и хотела быстренько прибраться.

– Оригинальный способ уборки, – с трудом подавив заикание, выдавила я из себя, косясь на булькающую впереди воду.

– Ой, простите! – спохватилась девушка и торопливо замахала руками на воду: – Кыш-кыш-кыш! Хватит на сегодня!

Я, выпучив глаза, смотрела, как вода, повинуясь ей, двинулась в сторону выхода, распахнула массивные створки… и хлынула наружу, унося за собой мусор и прочее. Мне было отлично видно, как волна прошлась по широкому крыльцу, выплеснулась на просторную площадку, а затем потекла дальше, сузившись, легко принимая форму виднеющегося вдалеке узкого прохода под воротами.

М-да. Эта девочка, похоже, местный аналог нашего Мистера Пропера, а то и серьёзный конкурент…

– Я Айя, – представилась лератка, с любопытством рассматривая меня. – А вы – та самая молодая госпожа, которую господин Аделион привёл в замок несколько недель назад? После вчерашнего пира все слуги только о вас и говорят.

– Ну как бы да, – признала я очевидный факт, но сочла необходимым поправить: – Только я вовсе не госпожа, Айя. Я – рабыня Аделиона. Не нужно обращаться ко мне на «вы».

– Говорят, что вы красивее иной высокородной леди, – задумчиво произнесла девушка, оглядывая меня с головы до ног. И тут же вынесла вердикт, удовлетворённо кивнув и обезоруживающе улыбаясь: – Правду говорят! И собачка у вас чудная…

– Ага, – хмыкнула я, покосившись на исполинскую «собачку», сидевшую за моей спиной и улыбающуюся от уха до уха. – Чудо ещё то. Только это дархар.

– А, – мигом скуксилась лератка, поведя плечиками и как-то грустно вздыхая, – так вы действительно маранта.

– Ну да. А ты… не очень любишь провидиц?

– Не люблю? – удивлённо вскинула Айя светлые тонкие брови. – Почему же, люблю. Просто все маранты, которых привозили в крепость, рано или поздно стали тенями… Лана, Эльга, Киира, Дара – все они теперь другие. Тихие. Пугливые. Их…

– Выпили, знаю, – глухо произнесла я, машинально сжимая кулаки.

Слышать подобное из уст первой же встречной было не слишком приятно. Поднявшееся было настроение снова скатилось к отметке между «ниже среднего» и «паршивее некуда».

– Но на тебе я чую запрет, – внезапно прищурилась девушка и взглянула на меня уже куда более весело, лукаво щуря глаза. – Тебя нельзя пить никому. Что это?

– Это? – Я машинально коснулась центрального колокольчика на шее. – Оберег от жадных рук остальных лератов. Ой, прости!

– Да я не в обиде, – беззаботно махнула рукой Айя. – Не совсем без мозгов, понимаю. Тяжело тебе здесь, да?

– Есть немного, – зачем-то призналась я. – Но я уже почти привыкла.

– Это хорошо, – улыбнулась лератка и, оглянувшись, подмигнула мне. – Ладно, я побежала. Если что, ты меня не видела, хорошо, Карина?

– Да без проблем, – кивнула я и тут же спохватилась: – А откуда ты знаешь моё имя?

– Так его все знают, – хихикнула девушка и, легонько щёлкнув Демона по кончику носа, побежала за лестницу, в сторону коридора, уходящего вправо. – До встречи!

– Ага, – ещё раз машинально кивнула я и перевела взгляд на дархара, сидящего, сведя глаза в кучу, видимо пытаясь рассмотреть собственный нос. Хмыкнув, я щёлкнула его туда же, куда и Айя недавно, и, почесав любимца за ухом, усмехнулась: – Она забавная, правда?

Демон согласно кивнул и, задрав морду, настойчиво постучал хвостом по ступенькам.

– Потом почешу, – показала я язык малышу и, слегка потянув его за ухо, сошла наконец с последней ступеньки. – Идём, пока господа не вернулись с охоты. Хочется осмотреть сад без свидетелей.

Дархар чихнул в ответ и, наполовину расправив крылья, занял место рядом со мной. Он тоже понимал, что нам следовало поторопиться – как-то не была я ещё готова ходить по незнакомой местности, ёжась под десятками взглядов незнакомых лератов. Я их не стеснялась, конечно. Но чувствовать себя неуютно тоже не хотелось – вряд ли местная знать будет такой же приветливой, как встретившаяся мне служанка Айя.

Кстати, после знакомства с ней у меня появилось достаточно много вопросов… Но только один на данный момент интересовал меня больше всего. Как же выглядят высокородные лератки, если я, со своей довольно заурядной внешностью, оказалась намного красивее их? Любопытно, что ни говори.

Глава 15

Гостя мы всегда хотим

Удивить так удивить, аж до седин!

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Внизу сад выглядел ещё красивее, чем сверху…

После того как я миновала обширную, выложенную выпуклыми булыжниками площадь перед крыльцом, рядом с которой пару десятков квадратных метров с вытоптанной травой занимала тренировочная площадка Аделиона и его людей с мишенями и чучелами, то, покинув крепость, прошла по узкой песчаной дорожке вдоль её стены с витражными окнами холла и оказалась в открытой галерее.

Здесь величественные арки над головой выделялись своими острыми углами и декоративными пиками, камень единственной стенки казался темнее и обшарпаннее, а плиты пола были неровными. О колоннах справа, что заменяли стену, и низких перилах между ними и вовсе говорить не стоило. По всем признакам эта часть величественного Амил Ратана разменяла уже немало лет, а местный климат, похоже, весьма щедр на ветра и осадки. Странно только, что остальная крепость в куда более ухоженном состоянии, например та же крепостная стена, тянущаяся напротив галереи. Она создавала впечатление более новой и даже как-то поблёскивала на солнце… А может, это лишь игра света и моего воображения.

Постепенно стена забирала вправо, а в промежутке между ней и галереей стали появляться первые насаждения. И то были… ёлочки! Самые настоящие, клянусь!

Увидев первую пушистую красавицу, высотой всего по пояс, я чуть в ладоши не захлопала, честное слово! Этому деревцу я была рада, как старой знакомой: уж слишком дорога она моему сердцу, как нечто родное, запоминающееся и незыблемое. Как она, яркие огни, разноцветные игрушки, запах хвои и мандаринов…

Интересно, а на Амирране празднуют Новый год?

Тряхнув головой, отгоняя странные мысли, я прибавила ходу, с любопытством и нетерпением поглядывая вперёд. Я видела, что с каждым шагом ёлочки увеличивались в росте, росло и их количество до тех пор, пока небольшой хвойный лес практически встал стеной, полностью закрывая обзор. В один прекрасный момент Демон, не сдержавшись, шмыгнул под тени деревьев в тёмно-зелёную высокую траву, а я, дойдя до больших двустворчатых дверей в стене замка, мельком осмотрела их потёртое дерево, отметила несколько окон с уже знакомой витражной мозаикой, энное количество напольных ваз по обе стороны ещё нескольких небольших дверей… И, радостно взвизгнув, бегом сбежала с невысоких ступенек, расположенных напротив.

От самых больших, как бы заострённых вверху дверей замка в сад вела небольшая лесенка с узкими перилами и тонкими витыми мраморными столбиками. И это был самый настоящий сад, с фонтаном, дорожкой вокруг него, мраморными лавочками и невероятным количеством роз. Их было столько, что глаза разбегались!

Ровные ряды тянулись полукругом сразу за каменной кладкой брусчатки, огибающей фонтан в виде каменной чаши со статуей красивой женщины с возведёнными к небу руками. С её ладоней сферой стекала вода, драпируя изящную фигуру полупрозрачной вуалью, а внизу, ловко избегая ударяющиеся о водную гладь струи, плавали пузатые золотые рыбки.

– Да… – тихо восхитилась я, глядя на такую банальную, почти шаблонную, но красоту.

Это было так… так… непередаваемо! Совсем как в детстве, когда ещё можешь увидеть что-то прекрасное и волшебное в совершенно обыденных вещах.

Чувства, поселившиеся в душе, когда я с улыбкой наблюдала за сновавшими в воде рыбками, было не описать словами. В нашем мире фонтанов и парков всегда хватало, но только здесь появилось то самое непередаваемое ощущение, будто ты находишься не в зелёном уголке посреди шумного мегаполиса, а именно среди живой, самой что ни на есть настоящей природы.

Да и этот умопомрачительный аромат цветущих роз… Белые, алые, жёлтые, розовые, бордовые – их разнообразие впечатляло!

В приличном отдалении от крепости тянулись две аллеи, засаженные незнакомыми мне кустами и деревьями с массивными стволами, но тонкими ветками и узкими резными листиками. И в той и в другой аллее между рядами деревьев и кустарников шли дорожки, вымощенные большими, разными по размеру камнями… А между аллеями – высокий, в два моих роста, зелёный лабиринт. Он показался мне тёмным и мрачным, так что соваться туда я благоразумно не стала и, свистнув заигравшегося Демона, вздумавшего поохотиться за рыбками в фонтане, тихим сапом отправилась гулять по одной из аллей.

Насколько я помнила вид сверху, скоро должно предстать самое интересное зрелище, а именно: раскинувшийся среди кольца цветущих деревьев самый настоящий пруд. Или озеро – с балкона башни было трудно определить.

И добравшись, упала без сил на ближайшую лавочку, коих было много на берегу, чувствуя, как гудят от непривычной ходьбы бедные ноги доставшегося мне тела. Я с улыбкой наблюдала, как Демон носился по кромке воды, распугивая громогласным лаем мирно дремлющих уток. Видно, что моему питомцу в радость бегать по зелёному бережку, да и сама я, если честно, босиком прошлась бы по этой прелести, а то и забрела бы по колено в голубую чистую воду… Но останавливало несколько факторов.

Во-первых, если судить по температуре ночью и прохладному ветерку сейчас, вода в пруду должна быть довольно холодной, а заболеть не хотелось. Во-вторых, чтобы побродить ещё немного, элементарно не осталось сил, навалилась усталость. Ну а в-третьих, созерцая водную гладь, окружённую с двух сторон самой настоящей берёзовой рощей и стеной за ней, я вдруг поняла, что дико хочу есть.

Неудивительно после такой-то прогулки! Километра три-четыре за сегодня я нагуляла, а то и больше. Для меня, столько просидевшей взаперти, это было просто марафонским забегом. Да и яркое солнце как бы тонко намекало, что время-то уже к обеду, а мы с Демоном ещё и не завтракали. Что поделать – о хлебе насущном я сегодня просто забыла!

– Непорядок, – фыркнула я, чувствуя, как свежий ветер приятно обдувает лицо. – Надо исправить… Демон!

Питомец оказался возле меня в считаные секунды, и я, потрепав его по загривку, поднялась со скамейки. Но перед тем, как повернуть обратно, я приняла волевое решение: дойти до конца крепости и посмотреть, что же находится за углом. Идти предстояло не много: вдоль озера, потом метров сто вдоль замковой стены и всё. Было лень, если честно, но я мужественно преодолела этот путь.

И не пожалела!

За углом шла дорога. Разбитая, неровная, но всё-таки дорога! Заканчивалась она массивными воротами в стене. Рядом с обычной дверью, большой и частично рассохшейся, стояла какая-то старая постройка с амбарным замком на чуть покосившейся двери – не то ангарчик, не то сарайчик.

Хихикнув при виде такого «монументального» строения, я похлопала себя по бедру, чтобы дархар не пустился в самоволку, и быстренько преодолела нужное расстояние, с трудом сдерживаясь, чтобы не заглянуть в широкие высокие окна с вполне обычным, но мутным стеклом. И, на пару мгновений остановившись возле двух каменных ступенек крыльца, уверенно дёрнула на себя деревянную ручку.

То, что передо мной была кухня, не поддавалось никакому сомнению. Несколько больших каминов (или очагов?) в стене справа, множество столов, напольные шкафы и настенные шкафчики, связки трав, чеснока и лука на низких потолочных балках, мешки и ящики, кастрюли и котелки на стенах, открытый стеллаж с посудой, бочки с водой… И всё это заброшено. Клянусь!

Такое ощущение, что весь местный контингент куда-то срочно сделал ноги, бросив все дела. На плите на огромной сковородке что-то шкварчало, в очагах жарились на вертеле молочный поросёнок, индейка и гусь, на одном столе на разделочной доске подсыхал недорезанный хлеб, на другом вяли свежие овощи, на третьем из огромной кастрюли пыталось сбежать поднявшееся тесто… Интересно, что за апокалипсис здесь произошёл?

Я задумчиво повела носом, улавливая умопомрачительные ароматы, машинально переглянувшись с Демоном. Тот смерил меня странным взглядом, принюхался и, прижав уши, возмущённо тявкнул. А потом пихнул меня мордой в спину, подталкивая к плите.

Потерев висок, я подошла к прямоугольному каменному блоку, высотой мне примерно по пояс, с трубой посредине, уходящей в потолок. Она была устлана чем-то похожим то ли на старый металл, то ли на закопчённый чугун, но в том, что это было плитой, я не сомневалась – от неё исходил конкретный жар. На слегка неровной поверхности стояла огромная сковорода, плотно прикрытая крышкой. И из-под неё исходил запах чего-то, явно уже начинающего подгорать…

Машинально схватив лежащее на бортике льняное полотенце, стащила на каменный бортик нехитрую кухонную утварь. В ней обнаружились аппетитного вида колбаски, хорошо прожаренные, с тёмной хрустящей корочкой. Я их вовремя спасла – подгорать начала только одна… и её я без зазрения совести скормила истинному спасителю.

А он только рад был.

Ещё раз обведя взглядом пустующую кухню, взглянув на неё по-новому, направилась уже в сторону очагов, вооружившись всё тем же полотенцем. Перевернула по очереди всё мясо и птицу на вертелах. Обошла плиту и убедилась, что нюх меня не подвёл. С той стороны оказалось подобие духовки: открыв чугунную дверцу, я вытащила широкий противень, с восторгом вдыхая запах подрумянившегося сыра, покрывающего аппетитной шапкой кругляшки запечённого кабачка. Сырая заготовка подобного нехитрого блюда на другом противне стояла на бортике аккурат над дверцей, и я, почти не задумываясь, отправила её в духовку.

А потом как-то незаметно вошла во вкус.

Оставив Демона с тоскливым голодным взглядом лежать и пускать слюни возле очага с молочным поросёнком, истекающим соком на раскалённые угли, я пристроила снятый плащ на колченогий табурет, повязала найденный простой коричневый фартук, закатала рукава и с воодушевлением принялась за дело.

О своей усталости как-то сразу и не вспомнила, если честно. Мурлыкая под нос что-то из последних песен популярных исполнителей попсы, первым делом затолкала деревянной лопатой дрожжевого рецидивиста в плен кастрюли. Окинула взглядом ещё пять таких же, присвистнула, но попытки к бегству пресекла у всех. Затем дочистила гору морковки, лежащей на столе неподалёку, залила водой и смахнула очистки в стоящее внизу покорёженное ведро. Потом дорезала свежие помидоры и огурцы, накрыла их полотенцем и спрятала в тень…

Заминка произошла только с луком: резать его я не стала – реветь на данный момент хотелось меньше всего, лишь тоже накрыла. Далее в ход пошли перцы, красные и жёлтые, на плиту отправилась жариться ещё одна партия колбасок, из духовки вынула кабачки, покрошила свежую капусту, нарезала ломтиками ветчину, перевернула мясо над очагом ещё раз…

Проще сказать, чего я не сделала. В итоге, когда я принялась за нарезку свежего домашнего хлеба, вокруг не осталось ничего, чем можно было бы ещё заняться. Отломав ломтик на удивление вкусного хлебушка, сунула его в рот и улыбнулась, сдерживая желание погладить себя, умницу такую, по головке. Поработала я на славу – за прошедшее время я в одиночку заменила десять – пятнадцать человек, потратив на всё столько же времени, сколько бы потребовалось и им. Что сказать – талант, как и опыт, не пропьёшь.

Естественно, изнеженные лапки маранты к подобному не приучены, да и ножи тут были грубоватыми, но справилась я со всем легко. Во время запарки в клубе порой приходилось самой вставать к плите, помогая бедному нашему повару, лишённому хорошей техники из-за банального отсутствия места для неё на маленькой кухне.

Как оказалось, тогда я трудилась не только за премию, но и получила бесценный опыт, который теперь знатно пригодился.

По правде говоря, после длительной прогулки и хлопот на кухне ноги отчаянно гудели. Но я осталась собой довольна – успела сделать всё, что требовалось, до возвращения поваров. На самом деле расчёт был довольно прост: увидев неожиданную помощницу в лице меня, любимой, местные обитатели, коли я всё доделала за них правильно, должны будут порадоваться. А на радостях, надеюсь, в качестве благодарности, сообразят покормить как меня, так и бедного Демона. Нет, пока я готовила, то, конечно, поклевала немного овощей и прочего, достаточно для притупления острого чувства голода, но и только. Нагло пировать без разрешения местных поваров не хотелось, а где ещё раздобыть еды, я не представляла совершенно, ибо раньше её всегда приносили в комнату, оставляя за дверью. Теперь ситуация в корне менялась, и мне придётся выкручиваться, чтобы раздобыть пропитание. Не бежать же сейчас к Аделиону за решением данной проблемы! Тем более его самого, кажется, в крепости на данный момент нет.

Да и вообще, с кухарками и поварами лучше дружить – всегда существует шанс, что именно тебе перепадёт что-нибудь вкусненькое…

– Ты кто такая, ась?! – неожиданно раздалось таким громовым голосом, что я даже присела, едва не выронив нож из рук. – Ты чего делаешь на моей кухне?!

– А-а-а… Изв-в-вините… – проблеяла я, глядя на приближающуюся кухарку, с которой собиралась подружиться.

Наи-и-ивная…

Шагала та тяжело, медленно, не сводя с меня грозного взгляда. Почему-то я машинально принялась вытирать руки о передник, с трудом подавив желание опустить голову. Было, честно, страшновато. И понятно отчего!

Напротив меня, уперев руки в бока, встала та, которую у нас назвали бы гром-бабой. Чуть повыше, чем я, но шире в обхвате раз так в шесть. Полная, грузная, с невероятно объёмными формами, отчётливо выпирающими из-под простой белой рубахи, поверх которой натянут клетчатый сарафан из грубоватой коричневой ткани. Круглое, рыхлое лицо, маленькие, но выразительные тёмно-карие глаза. Небольшой рот, крупный нос, тонкие яркие брови и такого же невероятного цвета огненно-рыжие волосы на голове, заплетённые в толстую косу, уложенную короной на затылке. Такая… незабываемая женщина. Колоритная!

– Вы извините, – старательно подавляя порыв втянуть голову в плечи, неловко улыбнулась я, аккуратно складывая нарезанный хлеб в плетёную корзинку и накрывая его холщовой белой тканью. – Я у вас похозяйничала немного. С дархаром по парку гуляла, сюда случайно забрела, а тут лежит всё неприкрытое. Жалко стало продукты, испортятся же. Вот и…

Я не договорила, стушевавшись под тяжёлым взглядом женщины. Нервно комкая в руках края фартука, из-под ресниц наблюдая за тем, как хозяйка медленно осматривает свои владения, переходя от стола к столу, заглядывая в каждый таз, под каждую крышку, придирчиво выискивая возможные недостатки. И ведь я уверена была, что найдёт их, ох найдёт! И тогда уж мало мне не покажется… На кой чёрт я сюда вообще сунулась, никто не знает, нет?

Ожидая неизбежной казни, я не сразу заметила, что мой малыш покинул своё место у очага и теперь, прижавшись к полу, по-пластунски передвигается по кухне, неотступно следуя за поварихой, неотрывно следя за ней взглядом и помахивая хвостом. А когда до меня дошёл данный факт, удивиться просто не успела – на меня напал уже конкретный шок.

Кухарка, закончив осмотр, повернулась в мою сторону и, заметив дархара, смерила его недовольным взглядом… а затем расплылась в улыбке, всплеснула руками и произнесла напрочь убившую меня фразу:

– Вот негодник мохнатый, никакого от тебя покоя нет! Вставай, нечего мне тут своим брюхом полы подметать. Не злюсь я на твою хозяйку!

Желание щелчком поставить отвисшую челюсть на место я сдержала с трудом. Но ресницами изумлённо похлопала, когда этот подлиза, приняв нормальную позу, с удовольствием стал принимать почёсывания и поглаживания кухарки, громко постукивая хвостом по полу. А когда он и за уши позволил себя потрепать, я окончательно убедилась, что остаться голодным хитрому Демону не грозило и без моих недавних потуг – этого засранца будто здесь уже давно знали!

В конце концов, получив порцию ласки, мой питомец стал счастливым обладателем огромной кости с остатками варёного мяса на ней и, громко цокая когтями по каменному полу, удалился туда, куда его, собственно, и отправили ужинать – на улицу. Дархар выглядел гордым донельзя, а я настороженно проследила, как кухарка, грузно перемещая свои объёмные телеса, обзавелась тазом, наполненным большими перцами, ножом и приблизилась к столу. Усевшись, она молча принялась срезать шляпки и чистить нутро так, словно собиралась их потом фаршировать. И всё это быстро, ловко, я только диву давалась.

Не зная, что сказать и как начать разговор, я сняла фартук и, поправив волосы так, чтобы они прикрывали грудь, неуверенно опустилась на стул у торца стола – нас разделял только угол. Помогать на сей раз я не спешила.

– Вы простите ещё раз, – неуверенно произнесла, глядя на умелую работу женщины, – и за Демона тоже. Похоже, он у вас тут не первый день попрошайничает. Да и распугал всех работниц, наверное.

– Собака – она собака и есть, даром что большая да с крыльями, – чуть недовольно отозвалась кухарка и, усмехнувшись, как-то странно на меня посмотрела. – Давно тут ошивается, по ночам обычно. Привыкли уже как-то к нему. А вот тебя не видывали.

– Мне… – Я замялась и, едва не покраснев, тихо выдохнула: – Запрещено было выходить из комнаты. Я же не из господ, я рабыня.

– Девка ты, как я погляжу, умелая, ловкая, – неожиданно прервав чистку овощей, посмотрела на меня повариха прищуренными глазами и грубовато отрезала: – А до остального мне дела нет. Хоть служанка, хоть полюбовница – помогла мне, и ладно. Гнать взашей не буду.

– Спасибо, – улыбнулась я, искренне обрадовавшись такой необычной похвале и, расценив её слова как одобрение, постелила на колени фартук, взяла другой ножик, принимаясь за разделку перцев. – А почему здесь так пусто? Неужели вы одна со всем справляетесь?

– Да есть уж причина, – недовольно отозвалась женщина, сердито поджав губы. – Тебя как звать-то?

– Карина, – представилась я, вытаскивая мелкие семена из жёлтого овоща, ясно осознав, что вопросы дальше задавать не стоит, по крайней мере на эту тему. – А…

– Маруна я, – не дала мне договорить лератка (в её расе я не сомневалась, как и в том, что «человеком» она была хорошим: мой малыш меня наедине абы с кем не оставил бы). – Титулов и званий не имеем.

– Как по мне, так это не главное, – пожала я плечами, улыбаясь.

И хотя чувствовалось, что Маруна была чем-то недовольна, мне почему-то думалось, что причина его – не я.

– Ты вот что, Карина, – продолжая хмуриться, кухарка положила на стол кулак с зажатым в нём ножом, – если беда какая приключится, сюда беги. Чем смогу, подсоблю.

У меня от удивления глаза на лоб полезли. Нет, знала я, конечно, о простоте русских людей, издревле славящихся своей открытостью и прямолинейностью. Но что в этом мире был заведён такой уклад, стало полной неожиданностью!

– Спасибо, – попыталась улыбнуться я, впрочем, даже не думая отказываться от внезапно оказанной мне поддержки. – Но, Маруна, право, я же ничего такого не сделала. Не считайте себя обязанной, мне хлопоты на кухне совсем не в тягость. Если хотите, и дальше помогать вам буду… если позволят, конечно.

– Ишь, не сделала она! – усмехнулась лератка, но на сей раз как-то добродушно. – Видать, действительно взаперти сидела, раз не знаешь. Господа ныне охотиться изволят, а после пировать засядут. Видишь, солнце уже к закату клонится, скоро Уркан, хрыч старый, дичь подвезёт, а после лорды и леди заявятся. Времени, почитай, в обрез, тут каждая секундочка на счету, а эта Гаргалыга древняя, чтоб ей пусто было!.. – От переизбытка эмоций женщина взмахнула руками, да так, что я едва успела увернуться от мелькнувшего в воздухе лезвия. От души стукнув кулаками по столу, Маруна недовольно крякнула, возвращаясь к перцам. – Собрания она устраивать изволила, госпожа, Грент бы побрал её алчную душу!

И мне бы поинтересоваться, что за госпожа любопытная такая у них здесь заведует… но, увы, все мои силы ушли на то, чтобы банально не захрюкать от смеха, сосредоточенно ковыряя ножиком овощ. Какой там «Камеди клаб», «Comedy Баттл» и иже с ними! Я вас умоляю, они и рядом не стояли с проникновенной речью этой простодушной женщины!

О Гренте и Гроге, двух главных богах Аммирана, я уже читала – успела полистать книгу с описанием местного пантеона и теперь точно могла утверждать об отсутствии здесь какого-либо подобия славянских устоев и обычаев. Так что кажущаяся мне деревенская речь Маруны была лишь плодом моего восприятия, не более того.

Да, похоже, да, знакомо до жути. Но мир-то всё равно другой. И пусть для маранты говор простых людей был чем-то обыденным и привычным, для меня он – напоминание о старой доброй России.

Хм, что-то ностальгией попахивает… не рановато ли?

– Собрания? – полюбопытствовала я, рискуя вызвать на себя праведный гнев лератки. – Что за собрания такие, из-за которых кухня пустует по часу? Это же глупо!

– Дык я то же и сказала, – одобрительно посмотрела на меня кухарка, возвращаясь к спокойному настроению так быстро, словно вспышки гнева и не было вовсе. – На пол, под ноги ейные плюнула, да ушла обратно! Раньше надобно было сделать, да всё ждала – авось что умное скажет.

– Так и не сказала? – тихо прыснула я, сметая мусор в ведро под столом.

– Гаргалыга-то? – захохотала женщина, отчего её пышный бюст устрашающе закачался. – Ой, насмешила ты меня, девка! Когда ж эта зазнайка что умное из себя выдавить могла?

– А поди ж я знаю, – пожала я плечами, хитро улыбаясь.

Ну не смогла я ей не подыграть, честно! Это было выше моих сил, и, к счастью, Маруна меня поняла, снова зайдясь в оглушительном хохоте. Правда, когда он резко оборвался, а большие кулаки с треском опустились на столешницу, я едва не свалилась на пол с сердечным приступом. И только раздавшаяся следом отборная ругань позволила хоть чуть-чуть перевести дух: кричала кухарка громко, но, слава тому самому Гренту, вовсе не на меня:

– Тунеядки! Лентяйки! Да где вы прохлаждались, Грент вас забери? На сенокос захотели, окаянные?! Сейчас вот на конюшню схожу, возьму кнут потолще да всю шкуру с вас спущу!

– Но, Маруна… Мы же не могли так просто уйти!

– Я смогла, а вы что, ущербные какие?! Кто за вас работать будет, ась?! Господа на пир скоро явятся, на стол им подавать что прикажете? Как с кухни убегать, так погляди, шустрые какие, а как вернуться, так о страхе вспомнили небось? Гаргалыгу ослушаться побоялись, убогие?

– Но, Маруна, она же главная…

– Ах, давно ль она для тебя главной стала?! Ну, поди ж сюда, девка ты бесстыжая, я тебе покажу, кто на моей кухне командует!

– Ай!

– На тебе «ай», на тебе «Маруна», на тебе «главная»!

Подперев щёку кулаком и тихо подхихикивая, я с остальными вернувшимися работниками смотрела, как грузная, неповоротливая лератка гоняет по кухне хорошенькую молодую светловолосую девочку. Точнее, девушку, примерно мою ровесницу, стройную такую, гибкую, прыткую. Впрочем, все эти качества мало ей помогали – суровая начальница то и дело настигала свою подчинённую, от души протягивая её по спине влажным кухонным полотенцем.

Нет, вначале я испугалась, не спорю. Но когда огляделась и поняла, что представшая передо мной сцена была для всех привычной и обыденной, быстро успокоилась.

– Вот попадёшься ты мне. – Устав от беготни, Маруна тяжело опустилась на стул, пытаясь отдышаться и обмахивая красное потное лицо всё тем же полотенцем. – Выпорю! Как есть выпорю!

– Не надо, – жалобно пискнула девушка, прячась за спиной рослого и какого-то мрачного мужчины, стоявшего впереди всех. – Не виноватая я!

И тут я всё-таки хрюкнула. Сдержаться в ответ на эту фразу было выше моих сил!

Не знаю, к счастью или нет, но после моего смешка взоры всех присутствующих тут же обратились ко мне.

– Что уставились?! – тут же злобно зыркнула на всех Маруна. – Готовьте посуду, живо! Да девке этой спасибо скажите. В пояс кланяйтесь, что работу за вас всю выполнила!

– Не надо кланяться! – поспешно открестилась я от такой благодарности. – Была рада помочь просто так!

– Добрая ты больно, Карина, – недовольно зыркнула кухарка, пока все поспешно расходились, исподтишка бросая на меня любопытные взгляды. – Им дай слабину хоть раз, вмиг на шею сядут и ножки свесят!

– Да бросьте, на мне далеко не уедешь, я не кобыла какая, – фыркнула я и, обведя взглядом работников, негромко поинтересовалась, благо мой голос терялся в разнообразии звуков, коими быстро наполнилась кухня с возвращением своих обитателей: – Скажите, а здесь все… м-м-м… лераты?

– Да что ты, – хмыкнула Маруна и, зычно крикнув кому-то, чтобы нам чаю принесли, также негромко ответила: – Полукровки они. Я да Орум, вон он, у очагов носом водит, чистокровные, хотя из простых. Глянь, волос у него какой красный, как кровь из раны, – вот кровью он и хозяйничает, да со всем, что с ней связано. Не весть какая сила, но на кухне ему равных не сыскать, вмиг угадает, пропеклось мясо али сыро ещё внутри. Немой от рождения, недуг этот жить ему не мешает, но на службу какую повыше не берут, что поделать.

– Вот как… – протянула я, тайком разглядывая того самого хмурого мужчину, лет сорока, с коротким хвостом тёмно-алых волос. – А вы?

– Дык с огнём я дружу, – расплылась в улыбке женщина, разводя руками. – По волосам у лератов всё видать.

– Это точно, – хмыкнула я, припоминая Эмита с его искрящейся шевелюрой. – А у полукровок как?

– Значица, гляди. – Осмотревшись, лератка сцепила пухлые пальцы в замок и принялась перечислять: – Вон там, у стенки, две шкоды рыжие да конопатые шушукаются – Тарак и Дунар, в поварята метят, давно уже у нас. По двадцать годков им всего, но своё дело знают, я их после себя оставлю, как время помирать придёт аль Гаргалыга со свету сжить надумает.

– Что-то мне подсказывает, что у неё это вряд ли выйдет, – усмехнулась я, отчётливо осознавая: кем бы ни была часто упоминаемая Гаргалыга, Маруна в любом случае придётся ей не по зубам. – А та девушка? Ну, которую вы полотенцем охаживали?

– Аркана? – улыбнулась кухарка. – Кулинарка она наша. Пироги, хлеб, булочки – за что ни возьмётся, всё у неё вкусно выходит! Ни в одном знатном доме таких не сыскать, а что до силы её, так ведь до сих пор толком не знаем, чем она владеет. Слабенькая она у неё. Вон там Зара у шкафчика крутится, со специями очень дружна, Тарама ловко обращается с овощами да зеленью, старуха Эмильга с водой договаривается. Есть Филюг ещё у нас, да снова запропастился куда-то. Грета порядок наводит, а остальные трое так, принеси-подай…

– Пойди прочь и не мешай, – понятливо кивнула я. – А он чем владеет?

– Филюг-то? – вскинула яркие брови Маруна. – Да чем угодно, только не головой своей дурной! Нет, парень он толковый, живое от мёртвого враз отличит, торгуется так, что Урюк позавидует! Только его за провизией в город и отправляем, всегда всё самое свежее привезёт, ни одного вялого листика не пропустит. Что до остального… бестолочь невыносимая, иногда сил нет, как прибить его хочется!

Урюк здесь – что-то вроде скандинавского Локи, бог хитрости и коварства, покровитель азартных игр и торговцев. И если парня сравнивают с ним, значит, и правда ценный кадр.

– Кого ж ещё я запамятовала-то, – потеребила полную нижнюю губу кухарка. – Никак вспомнить не могу!

– Старость не радость, Маруна, – раздалось надсадное позади нас, и я едва не подпрыгнула от неожиданности.

А вот лератка отреагировала на редкость спокойно и скептично, сложив руки на животе:

– Точно. Оттика! Забулдыга наша, только и рада господ спаивать.

– Наговариваешь на меня, – добродушно усмехнулась сидящая за столом позади нас женщина, раскуривающая трубку с длинным мундштуком.

Какая-то сухая, худая, но с довольно красивым лицом, хоть и покрытым редкими морщинами. Простое приталенное серое платье подчёркивало бледность, даже какую-то желтоватость кожи лица и рук, а её багряно-красные волосы были гладко зачёсаны назад и собраны чёрной лентой в низкий хвост длиной до лопаток.

Если бы не трубка, она создавала бы образ эдакой строгой гувернантки, прожившей энное количество лет, обучившей не только детей своего нанимателя, но и успевшей начать нянчить его внуков. И она была лераткой без всякого сомнения. Цвет волос же её вызывал ассоциации с хорошим дорогим вином… Слова Маруны мгновенно перестали мне казаться укором в адрес этой женщины. Она действительно, как бы парадоксально ни звучало, повелевала винами и, скорее всего, прочими алкогольными напитками различной степени крепости… Эх, её бы в наш бар, миллионы бы заколачивала!

– Да разве на тебя наговоришь? – фыркнула Маруна. – Этак никаких нервов не хватит! Тебе сколь раз говорено было: не кури на моей кухне! Иди дым свой пускай на улицу, нечего мне тут работников травить!

Женщина, названная Оттикой, лишь усмехнулась, изящно держа резной, потёртый от времени мундштук тонкими пальцами, выпустив клубы далеко не ароматного дыма. Я мгновенно закашлялась, отчаянно морщась: это был отнюдь не мой любимый лёгкий «Парламент» с фильтром! Какая гадость, прости меня осспади, курильщика со стажем…

– Вот! Травишь мне девку почём зря! – хлопнула полотенцем по столу рыжая лератка.

Я же попыталась заступиться за женщину:

– Маруна, мне дым совсем не мешает. Так, с непривычки кашляю…

– Не обращай на них внимания, Маруна вечно с тётей Оттикой ругаются. – На стол неожиданно поставили простой поднос с пузатым чайником и чашками, а принёсшая его девушка улыбнулась и, обвив руками шею кухарки, чмокнула её в щёку и улыбнулась. – Правда, бабуль?

– А-а-а… – глупо протянула я, смотря на внезапно объявившуюся недавнюю знакомую с некими божественными способностями. – Вы родственники?

– А то как же! – Повариха похлопала пухлыми ладонями по рукам прижимающейся к ней Айи. – С младых ногтей растила её. С тех самых пор, как на порог нам подбросили, так до сих пор рядышком вертится. Замуж давно пора, деток нянчить своих, а она всё маленькой себя мнит, а меня бабушкой величает.

– Бабуль, не ворчи, рано мне замуж. – Девушка чмокнула в макушку Маруну и, подмигнув мне, широко улыбнулась.

Я понятливо захихикала, пряча губы за чашкой с чаем. Бабушки… они всегда такие бабушки… и не важно, родные или приёмные. Уж я-то в этом кое-что понимала.

– Айя, а парные готовы? – хрипло спросила Оттика, выпустив очередной клуб дыма, от которого на сей раз я даже не поморщилась.

Несмотря на отсутствие у тела маранты подобной вредной привычки, как-то внутренне я помнила, как это – не замечать курильщиков вокруг. Так что особо не вдыхать откровенно вонючий дым получилось практически сразу.

– Нет, как раз иду, тётя Оттика, – всё так же легко и безмятежно улыбнулась ей Айя. – Не волнуйтесь, я успею.

– Успеет она, – хмыкнула чем-то недовольная Маруна, схватив всё то же полотенце и, развернувшись на стуле, шлёпнула им свою внучку пониже спины. – Марш наполнять парные! Не приведи Грог, увидит тебя кто!

– Да помню я, помню, – фыркнула повелительница воды, откидывая косу голубых волос за спину. Наклонившись, она ещё раз поцеловала кухарку в щёку и пожала её объёмные плечи. – Не волнуйся, бабусь. Никто меня не увидит!

– Эм-м… – протянула неуверенно я, едва Айя выскользнула из кухни. – Я, конечно, может, глупость спрошу… но почему её не должны видеть? Она меня и в зале крепости об этом же просила…

Маруна и Оттика переглянулись. Кухарка принялась сердито вытирать руки полотенцем, а повелительница вин, пальцем погасив трубку, стала выколачивать из неё пепел и остатки табака прямо на пол.

– Извините, я никого обидеть не хотела… – растерянно протянула я, смущаясь и делая отчаянные попытки покраснеть.

И ежу было понятно, что ляпнула я что-то не то. Однако, как оказалось, всё совсем наоборот.

– Это тебя Маруна обидеть боится, – хмыкнула Оттика, отвязывая от пояса платья небольшой мешочек, кисет с табаком по всей видимости. – Глянулась ты ей больно.

– А-а-а… – многозначительно выдавила я, переводя взгляд с одной лератки на другую.

– Все знают, что хуже рабыни участи нет, – просто ответила кухарка, недовольно поджимая губы. – Я Айку с малых лет растила, с тех самых пор, как младенцем на крыльцо сюда и подкинули. Своих детей Грог не дал, дык думала, хоть какое утешение мне будет, вот и попросила у Повелителя нашего тогда, чтобы младенчика мне оставили. Он разрешил… – Маруна замолчала, неловко комкая полотенце.

А Оттика, забив трубку, вновь её раскурила и, выпустив кольца сизого дыма, привычно усмехнулась тонкими губами:

– Айя росла на наших глазах. Не успела и десяти вёсен разменять, как красавицей стала, смотреть бы да радоваться: фигурка ладная, нрав кроткий, голос звонкий, а уж с водой как обращалась… Послушная она у нас была, всегда угодить пыталась, старалась помочь по мере сил. Один раз она нас ослушалась. Всего раз…

– И? – невольно потянулась я вперёд, всерьёз заинтересовавшись рассказом. – Что случилось тогда?

– Беда тогда едва не приключилась, – не сумев сдержать эмоций, всхлипнула кухарка. – Захотелось ей рыбок в саду посмотреть, в фонтане этом проклятущем. Аккурат такой же день был, господа на охоте развлекались. Почему кто-то раньше вернуться решил, ума не приложу. Заметил лорд этот, чтоб ему пусто было, Айку нашу…

Окончание предложения Маруна произнести не смогла, закрыв глаза, из которых текли слёзы, прижимая к носу всё то же полотенце. А я… Я похолодела. Что могло случиться с Айей дальше, я, коренной житель далеко не самого безопасного района современного мегаполиса, представляла себе более чем красочно!

– Да не реви ты, обошлось же, – хмыкнула, но без злобы Оттика. – Наше счастье, что господин Аделион тогда недалеко оказался, он Айю и спас. Спас, да наказал, чтобы никогда больше она на глаза никому не показывалась. Мол, что хочет пускай делает, работает где пожелает, но в крепости, при господах, чтобы и духу её близко не было! Каждый знает, что не все так великодушны, как старший сын Повелителя. У них как принято: понравилась девка, да и взял он её тут же, иной раз и согласия не спросят у правителя или сыновей его. А как жить-то ей потом, кто её попорченной замуж возьмёт?

– Да как бы просто силой взял, полбеды ещё, – мрачно добавила за неё успокоившаяся Маруна. – А как рабыней сделает? Господин ведь как, всем подряд лордам своим отказывать без причины долго не сможет, слухи и сплетни однажды невесть какие пойдут. Небольшой выбор будет: либо в рабство кому отдать, либо самому её взять! А не для того я девку растила, все силы на неё положила да душу свою вложила, ночей не спала, чтобы хрен какой в штанах из неё постельную грелку сделал! Ты уж прости меня, Карина, дуру старую, обидеть тебя не хочу. Но от правды, сама понимаешь, далеко не убежать!

– Да правда ваша, Маруна, – вздохнула я, опуская глаза.

Как ни крути, кухарка была права на всё имеющееся количество процентов. Быть рабыней – значит быть постельной игрушкой, как с этим поспорить? И как бы я ни отпиралась, как бы ни сопротивлялась, желала я этого или нет, но той самой игрушкой я и была…

Машинально коснувшись пальцами колокольчиков на шее, невольно устремила взгляд в окно, туда, где под тёплым ветерком трепыхала листвой берёзовая роща.

Жаль, что со мной Аделион не был столь благороден, как с Айей.

Нет, о том, что между нами произошло, я ни капли не жалела – сама хороша. В какой-то мере подобный исход был вполне логичен и закономерен, более того, я сама отчасти являлась инициатором нового уровня наших так называемых отношений. И сейчас заламывать руки, рыдая в голос на тему «как он мог со мной так поступить?!», было бы по меньшей мере глупо. Я не такая, я жду трамвая, ага…

Но царапало меня в этом моменте другое. Сделать рабыней повелительницу воды Аделион и другому не позволил, и сам её не тронул. А меня же охотно принял как подарок.

С другой стороны, у кого поднимется рука отказаться от такого дара, как маранта? Верх глупости. К тому же я чётко понимала, повторяю, что без Аделиона в Амил Ратане мне не выжить, а оказавшись за его пределами, далеко не уйти. И в какой-то степени даже благодарила судьбу за то, что попала в руки именно к этому лерату…

Но неприятный осадок всё равно остался где-то глубоко внутри.

Глава 16

С нами оттопыришься, не уйдёшь!

Покричи, порычи в королевстве Хеллоуин.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Бабоньки мои, я вернулся! – раздался приличной громкости бас настолько неожиданно, что я едва не подскочила на месте.

Как-то незаметно я скатилась до состояния «ушла в себя – вернусь не скоро», а проявившие чуткость и тактичность Маруна вместе с Оттикой не стали меня беспокоить, и я совсем не заметила, как дверь, ведущая на кухню с заднего двора, широко распахнулась. И на пороге стоял… Скромный такой детина. Улыбка во все тридцать два зуба, назло оставшимся без работы дантистам, крепкая фигура среднестатистического тяжелоатлета, приличный рост, простоватые черты лица, не лишённые, впрочем, некоторой привлекательности. Но что было самым интересным, так это длинные пряди волос, обрамляющие лицо, касающиеся висков, щёк и основания шеи сзади. Обычная густая шевелюра… чёрно-белого цвета!

Я сначала было подумала, что всё-таки нанюхалась из трубки Оттики. Однако разделённая на прямой пробор шевелюра лерата действительно оказалась справа – чёрной, а слева – белой! Двойные клыки и заострённые уши тоже наличествовали. Одет данный индивид был в тёмные пыльные штаны да кожаную тёмно-красную куртку, из-под которой видна была грубая тёмно-синяя рубашка. Каким-то чутьём я сразу поняла, что передо мной стоял тот самый Филюг, которому равных не было в способности определять живое и мёртвое. Как оказалось впоследствии, не только внешность его была колоритной, но и характер.

Если описывать кратко и забегая вперёд, этот молодой мужчина оказался прост как три рубля и добр… как палтус! Эдакий деревенский простак. Но смешной… До невозможности!

– И года не прошло! – всплеснула руками Маруна, поднимаясь. – Где тебя носило, балбес окаянный? Уж господа скоро вернутся, а свежих овощей всё нет и нет. Те крохи, что оставались, давно приготовили!

– Всё сделал, всё привёз, – послушно закивал детина, широко улыбаясь. – Сейчас разгрузим, тёть Марун! Я тут даже, глядите, привёз чего… Эльф знакомый, должник мой, значица, золотом отдавать не пожелал, нету, говорит, свободных финансов-то. Дал овощ заморский, о нём молва ходит, что, мол, в голодную зиму всех прокормить может, а для выращивания особых хлопот не требует!

Оттика хрипло рассмеялась в ответ на хвастливую речь лерата, который, подтверждая свои слова, скинул с плеча объёмный и явно тяжёлый холщовый мешок. А Маруне, наоборот, было совсем не до веселья. Не обращая внимания на приостановивших свои дела работников, украдкой прислушивающихся к разговору, она подошла к парню (по сравнению с ней он таким и казался) и грозно упёрла руки в бока:

– Ой, балбес, ой, балбес! Тебя надул остроухий этот, а ты и рад-радёшенек! Где ж это видано, бестолочь ты чёрно-белая, чтобы эльфы какой ценностью добровольно делились? Подсунул гадость, а ты и проглотил!

– Дык, тёть Марун, я это, проверил по дороге, – озадаченно почесал затылок лерат, грустнея на глазах. – Глянул, как умею: всё чин чинарём, свежий овощ этот, недели не прошло, как с куста сорвали. Попробовал даже. Гадость, признаться, редкостная… Может, не с той стороны пробовал, а может, и вкус такой… экзотический!

– А ну покажь, что там! – приказала кухарка, и Филюг покорно полез в мешок.

Со своего места мне не видно было – вокруг главного действующего лица, любителя экзотической кухни, уже столпились все местные обитатели. Меня тоже снедало любопытство, особенно когда раздался многоголосый потрясённый вздох и гневный окрик Маруны:

– Идиотина! Ты что приволок?! Гадостью этой Урканов сват траванулся, и пяти дней не прошло как! Убирай её щас же, чтоб глаза мои не видели!

– Да как же так… – расстроенно выдавил Филюг, и в его разноцветных глазах читалась прямо-таки детская обида. – Чутьё же говорит…

– Уноси, я сказала! – ещё больше разозлилась главная повариха, пока я, не в силах устоять, протискивалась сквозь толпу кухонных работников.

– Эх… Забрал должок, называется… – прискорбно вздохнул огорчённый лерат, поднимая мешок с пола. – Что за овощ чудной? Свежий, в пищу годный, да легко убить способный?

Вау… он ещё и стихами говорит!

– Так это же картошка! – обалдело воскликнула я, едва выглянула из-за спины Арканы и узнала сбрасываемые обратно в тару родные корнеплоды. – Точно, она!

– Ты знаешь?! – медленно выгнула брови Оттика, выпуская клуб дыма в рыжих поварят, которые мгновенно синхронно закашлялись, зажали пальцами носы и замахали ладошками. – Откуда?!

– Так у меня на родине её едят, – пояснила я, засовывая руки в мешок и вытаскивая на свет белый родимый картофанчик. – И варят, и жарят, и тушат… Зимой, когда свежих овощей не найти, картошка действительно незаменима… Правда, годны к употреблению только клубни, а вот эти зелёненькие плоды, на маленькие яблочки похожие, есть ни в коем случае нельзя. Они ядовиты. Удивительно, как родственник вашего Уркана вообще не помер.

– Дык он и помер, – раздался чей-то радостный возглас позади Филюга. – Ночью издох наконец, скупердяй старый, завтра, аккурат в полдень, и схороним!

Фейспалм, он же жест, именуемый современным интернет-сообществом как «рука-лицо», я всё-таки изобразила. Какие же все тут добрые…

– Уркан, плут старый, ты чего тут? – моментально упёрла руки в бока Маруна, пока остальные работники, включая Оттику, торопливо скрывали смешки. – Ты ж на охоте должон быть с господами!

– Дык, чай, вернулись все, уж полчаса как, – подкручивая кончики пышных седых усов, шагнул вперёд невысокий пожилой, но ещё довольно крепкий мужчина с копной смешных седых кучеряшек на голове. – Я как хозяев в парные сопроводил, так сюды с дичью и пожаловал: разгрузить помочь надо бы!

– Это я с радостью, дядь Уркан! – добродушно хлопнул в ладоши Филюг и, поспешно сгрузив мешок с картошкой на пол, глуповато и широко улыбнувшись мне, торопливо направился на выход.

Его, похоже, как и всех, не сильно волновала кончина чьего-то свата. А вот мне этого незнакомого дяденьку стало жаль – вспомнить только, сколько у нас народу потравилось, когда Пётр Первый впервые картошку привёз…

– Как вернулись? – внезапно переспросила Оттика, отнимая суховатую руку ото рта. – Уже?

– Как в парные проводил? – резко побледнела Маруна, переводя на неё полный тревоги взгляд. – Айя!

– Да тут я, бабусь. – Повелительница воды появилась между тётками словно из ниоткуда и, улыбнувшись почему-то мне, сдула прядку голубых волос с порядком вспотевшего лба. – Успела!

– Айка, егоза, – уже спокойно усмехнулась повелительница вин и, затушив трубку, отправилась вглубь кухни, откуда немедленно послышались короткие, скупые, но чёткие и уверенные приказы.

Всего пара минут – и работа закипела, а кухня стала напоминать небольшой муравейник в разгар трудового дня.

А вот Маруна ничего не сказала. Прищурившись, поджимая губы, она смерила приёмную дочь-внучку тяжёлым взглядом и, сердито, но молча шлёпнув любимым полотенцем её по пятой точке, отправилась следом за своей товаркой. Порядки наводить.

– Уф-ф-ф, пронесло-о-о-о, – с облегчением протянула Айя и совершенно по-свойски уткнулась лбом в моё плечо. – Думала, уж убежать не успею! Пойдём чаю попьём, а? Нас всё равно в зал не пустят, блюда слуги отнесут, а больше здесь пока делать нечего. Филюг с дядей Урканом дичь всю не перетаскают, во дворе разложат, тогда уж и ощипывать пойдём…

– Лады, – покорно согласилась я, давая девчушке утянуть меня за самый дальний стол, – только вот это прихвачу… – попутно зацепила я мешок с картошкой, волоча его по полу.

– Грентовы яблочки? – Лератка пнула босой ножкой выкатившийся из дырки в куле плод, смешно наморщив носик. – Гадость же!

– Вот не надо! – всерьёз обиделась я, запихнув мешок под стол, и, отряхнув руки, плюхнулась на колченогий табурет. – Между прочим, не знаешь, от чего отказываешься! Жареная на сале картошечка, да с лучком, да с солёными огурчиками…

Желудок предательски заурчал. Подавив тяжёлый вздох, я покрутила между ладонями поставленную Айей передо мной чашку с… да не с чаем даже, а так, с каким-то отваром. Ароматным, тёплым, бледным, а самое главное – совсем не сытным. Не ела я с самого утра, и живот сейчас конкретно сводило от голода. Однако, судя по тому, как кухонные работники торопливо подавали прибежавшим слугам блюда с овощами, зеленью, свежим хлебом и прочей нехитрой снедью, лично мне перекусить в ближайшее время явно не светило.

– А приготовить сможешь? – торопливо оглядевшись по сторонам, наклонилась ко мне девчушка. – Пока никто не видит?

– Да запросто! – Сказать, что я обрадовалась, значит, не сказать ничего.

Ещё бы! Мало того что впереди замаячил шанс поесть, так ещё и жареной картошечки! Да я за такую возможность готова до ночи здесь пахать на благо голодных желудков вернувшихся с охоты лератов!

Из всех кухонных работников экзотическим блюдом заинтересовалась одна Айя. Она же раздобыла мне маленький ножик, разделочную доску и тазик с водой. И, должна признать, это далось ей не просто. Ведь не прошло и пятнадцати минут, как суета вокруг пошла на спад, отданы были последние блюда, снято с очага и унесено приготовленное мясо, исчезли слуги, а с ними и Оттика. Все, казалось, вздохнули с облегчением… А потом переглянулись и снова принялись за дело: чистили овощи, месили тесто, разделывали только что принесённые оленьи туши, кабаньи целиком сажали на вертела, а кто-то из кухарок (не помню точно их имена) принялся сноровисто ощипывать диких уток…

– Если такой кипеж происходит каждый раз, то я искренне вам сочувствую, – заметила я, увлечённо занимаясь чисткой картошки. – Вы, наверное, только к утру спать ляжете, не?

– Нам это привычно, – улыбнулась повелительница воды, которой, несмотря на все её усилия, сачковать не дали, а вручили пару «маленьких» кабачков родом из Чернобыля, с приказом привести их в надлежащий для дальнейшей готовки вид. – Конечно, когда господа одни пируют, работы меньше.

– А в чём разница? – полюбопытствовала я, принимаясь азартно резать крахмалистые клубни, чувствуя, как желудок начинает медленно поедать сам себя.

И это было отнюдь не преувеличением. Пищеварительная система студента, пусть и бывшего, как известно, с голодухи переварит даже гвозди.

– Так весь высший свет на охоту ездит, развлечение такое, – как-то по-птичьи наклонила голову повелительница воды, на миг прервав свою работу. – Со всего Рос’шата знать собирается, даже дамы придворные туда едут. Ты не знала?

– Слышала, – буркнула я, чувствуя себя полнейшей недотёпой, прямо как честный депутат на первом собрании Государственной думы. – Но не думала, что всё это настолько… масштабно.

Айя только плечами пожала, и дальше мы трудились уже молча, машинально прислушиваясь к привычному громкому ворчанью истинной хозяйки кухни, Маруны. Чуть позже, когда я принялась за обжарку лука, она к нам присоединилась, зорко следя за каждым моим действием у огромной чугунной сковородки. А когда туда же была высыпана картошка, мне показалось, что вожделенную кормёжку у меня всё-таки отберут, а сковородкой этой так вообще по хребту огреют…

Но нет. Красноволосая кухарка каким-то образом сдержалась, а когда по кухне поплыл знакомый мне с детства аромат, так вообще подобрела прямо на глазах. Да что там: едва почуяв запах такой вкуснотищи, к плите сбежались все, кто мог, забросив свои дела!

Честно говоря, мне было приятно смотреть, как пренебрежительные взгляды местных обитателей менялись сначала от недоумённых до неверящих, а потом и вовсе стали восхищёнными. Правда, когда я, изображая собачку Павлова, на рефлексах едва ли не заливая слюной кухню, торопливо раскладывала золотистую картошечку по грубо вырезанным деревянным мискам, энтузиазм народа как-то поубавился – пробовать мою стряпню никто не торопился. Пришлось записаться в первопроходцы.

– Вкуснятина… – Едва почувствовав на языке такой знакомый вкус, я блаженно зажмурилась и, отложив вилку, с чувством хрупнула выделенным мне солёным огурцом, невозмутимо заметив: – Вы зря не едите, кстати. Холодная она уже не такая вкусная!

Народ переглянулся, ещё раз посмотрел на меня (видимо, пытались убедиться, что я не отброшу коньки прямо тут), и неуверенно потянулись к мискам. Первой решилась на экзотику Айя. И как только распробовала, с удивлённым восхищением повернулась к недовольно смотрящей на неё Маруне:

– Бабусь, а это и правда вкусно!

Хм… Не думала, что восклицание послужит спусковым крючком, но так оно и получилось. Видимо узрев, что я жива-здорова и зеленеть на глазах не собираюсь, да и дочка кухарки с удовольствием уплетает незнакомую пищу, причмокивая от удовольствия, они более уверенно взялись за тарелки и вилки.

И минуты не прошло, как в кухне воцарилось дружное чавканье и хруст солёных огурцов! Красота…

– Что здесь происходит?! – Раздавшийся низкий сочный голос, явно женский, чуть не заставил меня подавиться.

Вот ей-богу, в нём было столько злости и гнева, что у меня вожделенная еда поперёк горла встала! И не у меня одной. Работники тоже вздрогнули и, посмотрев на дверь за моей спиной, заметно струхнули. Даже миски отложили, хоть и с явной неохотой. Одна лишь Маруна, хмуро поджав губы, продолжила жевать, да Оттика внезапную гостью полностью проигнорировала.

– Гаргалыга, – тихо и разочарованно прошептала Айя, незаметно отступая за спину матери, не выпустив, однако, тарелку из рук.

А вот я свою отставила на край плиты, торопливо вытирая руки о передник – ну должна же была я своими глазами увидеть наконец, кто на местной кухне наводит довольно странные порядки!

И увидела…

– Мне повторить вопрос? – произнесла незнакомая (мне, во всяком случае) женщина, сделав шаг, упирая руки в бока и обводя кучкующихся работников тяжёлым, пронзительным взглядом тёмных глаз. – Чем вы тут заняты, почему работа стоит?!

Должна признать, у неё запугивать людей выходило гораздо лучше, чем у Маруны… не прибегая даже к полотенцу.

– Дык это, – простодушно выдал сияющий, как начищенный пятак, Филюг, потрясая зажатой в кулаке вилкой, – картошку едим! Я уж не думал, что сгодится она хоть на что, дык нет же…

– Что вы едите? – Густые чёрные брови с красивым изгибом поползли вверх, а выразительные глаза округлились.

Признаться, Гаргалыга была шикарной женщиной. Лет сорока, лицо круглое, почти без морщин, смуглая кожа, густые ресницы и пухлые ярко-алые губы. Достаточно широкие скулы, но это её не портило. Фигура «рюмочкой» при её высоком росте смотрелась просто изумительно! Узкая талия, пышный бюст и крепкие бёдра обхватывало платье из чёрного плотного кружева, мягкими складками свободной юбки облегало ноги. Смолянисто-чёрные распущенные волосы нереальной густоты спадали на спину, и они вкупе со всем обликом здорово напомнили мне цыганку. Не привокзальную, конечно, а такую… ухоженную, далеко не бедную и явно знающую себе цену.

Но только показалось мне, что самооценка её не давала спокойно жить другим, ох как не давала!

– Картошку, – промямлила Аркана.

Лучше бы она этого не делала: цыганка изменилась прямо на глазах! Размашистым шагом, цокая высокими каблуками, она преодолела разделяющее её с девушкой расстояние и резким взмахом руки выбила из её рук плошку, так что Аркана вздрогнула всем телом.

– Жить надоело? – прошипела Гаргалыга, нависая над бедной кухаркой. – Откуда вы её взяли? Кто вас вообще надоумил готовить эту отраву на моей кухне?!

И вот надо было мне промолчать, но…

– Ничего не отрава, – преспокойно фыркнула я, снова беря свою посудину и принимаясь за еду, здраво рассудив, что коли я эту кашу заварила, то мне её и хлебать большущей ложкой. – Очень даже съедобно, сытно и безопасно. Её просто нужно уметь готовить.

– А ты ещё кто? – резко обернулась жгучая брюнетка, окидывая меня с головы до ног подозрительным взглядом. И плевать бы я хотела на все эти осмотры, если бы её взгляд не остановился на моём ошейнике… И после этого злость, которую Гаргалыга не так уж и скрывала, вообще полилась фонтаном: – Кто позволил тебе совать свой нос на мою кухню? Кто позволил притронуться к продуктам? Кто?!

– Захотела девка помочь, вот и помогла, – хлопнула любимым полотенцем по ближайшему столу Маруна. – Ты вот что, ступай-ка отсюда подобру-поздорову. Мы и без тебя решим, что и как готовить. Ишь, хозяйка выискалась!

– Маруна, не серди меня, – процедила красотка – Я здесь решаю, что, кому и как делать. И не допущу, чтобы какие-то рабыни лезли куда их не просят! Как ты вообще здесь оказалась?!

– Кхм, – почесала я бровь, ощущая, что её гнев меня ни капли не волнует. Ну да, она старше меня, ну да, выше по положению (судя по всему, что-то вроде экономки), ну да, вроде лератка… но почему я не чувствую в ней и сотой доли той власти и силы, что исходила от Аделиона? Неужели сей управленец самоназначенный? – Гуляла неподалёку, решила зайти.

– Гуляла? – Широкие брови женщины поползли ещё выше, а пальцы с алыми ноготками впились в её ладони. – Кто позволил тебе шляться по замку?! Воспользовалась отсутствием Аделиона и решила удрать? Волю почувствовала?!

О, так она его ещё и по имени называет? Ну, я уже вся прямо в нетерпении: что же это всё-таки за колоритный такой персонаж? Готова биться об заклад, ну не тянет сия мадам на благородную даму…

– Нет, – тихо хмыкнула я, не собираясь вдаваться в подробности. – Просто гуляла.

– Дрянь…

Не знаю, что уж ей не понравилось в моём ответе, но после этого слова, больше напомнившего плевок, Гаргалыга, выбив тарелку уже из моих рук, резким движением сдёрнула с меня передник и, с неожиданной силой ухватив за запястье, потащила меня на выход. Но не на улицу, а совершенно в другую сторону!

Ну что, допрыгалась, Карина? Нашла приключения на свою пятую точку в первый же день свободы от заточения в башне? Вот говорили мне ещё в школе, что держать язык за зубами иногда не только нужно, но и полезно, так ведь нет, как всегда выпендрилась…

Я молчала всю дорогу, пока Гаргалыга также молча тащила меня на буксире по длинным коридорам Тёмной крепости. А когда впереди замаячил знакомый проход, ведущий в большой зал, где лераты обычно пировали, шаги цыганки стали быстрее, цокот каблуков злее, а хватка на моём запястье сильнее. Отчётливо понимая, что она волочёт меня на разборку с Аделионом при всём честном народе и останавливаться не собирается, а на моей руке вот-вот уже проступят синяки, я решила первой пойти на мировую.

– Послушайте, – негромко обратилась я, пытаясь притормозить. – Ничего страшного не произошло. Я даю вам слово, что не хотела никому причинить вреда. Никто не отравится картошкой, я выбросила все ядовитые плоды, а то, что осталось, не просто вкусно, а даже полезно! Попробуйте сами и…

Резкая пощёчина, обжёгшая лицо, оборвала меня на полуслове.

– Никогда и ни за что я не буду пробовать то, чего касались грязные руки постельной грелки, – прошипела Гаргалыга мне в лицо и вновь поволокла меня по коридору. – Однако у меня нет желания возиться с тобой. За своё своенравие ты ответишь перед своим хозяином!

– Да ради бога… – едва слышно протянула я, на автомате следуя за лераткой и чувствуя, как полыхает лицо и горит щека.

Если честно, я была в некотором ступоре: я многое повидала за свою недолгую жизнь, и драться мне приходилось часто, и не всегда с лицами своего пола. Но чтобы вот так, без повода, абсолютно левая тётенька съездила мне по физиономии… И как реагировать на подобное, я пока не знала. Да и не успевала: на какой-то миг шум, гам, музыка, громкий смех и десятки голосов оглушили, окружив меня со всех сторон. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я машинально пересекла большое пространство пиршественной залы, ведомая лераткой, и… полетела.

Нет, правда! Эта дура, простите за грубость, не дойдя до кресел возле камина несколько шагов, что есть силы швырнула меня вперёд, и на ногах я, естественно, не удержалась. Споткнувшись, пролетела приличное расстояние, содрала ладони о далеко не гладкий пол и, не сумев затормозить, «удачно» вписалась лбом в ножки стула, с которого за секунду до ДТП успел вскочить Эмит.

Его лицо я не видела, зато раздавшийся в моментально наступившей тишине леденящий душу рык расслышала прекрасно! И вздохнула с облегчением, садясь на полу и касаясь саднившей брови, чувствуя под пальцами что-то влажное. Пожалуй, моей любимой псинке, которая вроде как оставалась всё это время в другом конце крепости, стоило всё-таки появиться чуть раньше!

– Назови мне хоть одну причину, по которой я должен не дать дархару перегрызть тебе глотку, Къяра, – послышался негромкий вопрос Аделиона, заданный убийственно-спокойным тоном.

Прозвучало это, должна признать, как-то жутковато.

Так, а что там про глотку?

Потирая рассечённую бровь, я повернулась и, оглядев «картину маслом», почувствовала дикое желание присвистнуть от удивления, не испытывая при этом ни тени страха или раскаяния. Ну да, это мой питомец сейчас, сбив цыганку с ног, прижимал её к полу. При этом грозно нависая, угрожающе расправив крылья, поставив шерсть на загривке дыбом и оскалив клыки, с которых на пол, в каких-то двух сантиметрах от её лица, капала ядовитая слюна. Ну да, в зале стояла гробовая тишина. Ну да, может, я и нарушила какие-то правила внутреннего распорядка Амил Ратана… Но бить меня по лицу не позволю никому! Так что действия Демона более чем оправданны.

Зрелище жутковатое, конечно. Со стороны посмотреть, так вообще мурашки по коже, но… мне оно приятно грело душу. Мой малыш, мой питомец и защитник. Мой Демон!

Кстати, о других защитниках и их жертвах.

– Я твоя мать, – сквозь зубы процедила лератка, напрасно пытаясь скрыть свой страх, глядя нависающему над ней дархару прямо в глаза.

Подобное заявление его ничуть не растрогало, а вот у меня брови поползли на лоб. Кто она?!

Я судорожно оглянулась, но наткнулась лишь на насмешливый взгляд Аделиона, на губах которого блуждала непередаваемая улыбка, значение коей удалось расшифровать с лёгкостью. Да и саркастичный смешок Соломона, сидящего рядом с братом, тоже поведал о многом.

– Кто, прости? – иронично переспросил Аделион, с равнодушием глядя на лежащую на полу женщину.

Всего на миг он повернулся ко мне, но только лишь для того, чтобы поманить меня пальцем, а затем вновь устремил взгляд непроницаемо-чёрных глаз на Гаргалыгу.

– Мачеха, – с гораздо большей неохотой поправилась та и, не выдержав, взмолилась, когда особо крупная капля слюны звучно шлёпнула о голый камень прямо возле её уха. – Убери собаку!

Аделион перевёл взгляд на меня, пытливо изогнув брови, однако уголки его губ всё ещё подрагивали, будто пытаясь сдержать улыбку. Я поняла это, с трудом скрывая свою, и отозвала пса:

– Демон!

Дархар ещё раз прищурил глаза, обнюхал лицо лератки, словно запоминая её запах, и нехотя отошёл, складывая крылья. Я же, усаживаясь на пол возле кресла Аделиона, похлопала по коленям, и малыш, махнув пушистой метёлкой, что была у него вместо хвоста, с радостью подошёл, цокая по полу когтями.

– Ты молодец, – позволив ему лизнуть мою щёку (мне, слава богу, его яд был не страшен, благодаря кровной привязке), тихо шепнула я, поглаживая питомца между ушами и машинально прислушиваясь к негромкому звону вилок и громкому разбору полётов между «моим» лератом и его мачехой.

М-да, не повезло Аделиону с родственничками!

– Что за шум, Къяра? – лениво поинтересовался Соломон ран Дейл, и только сейчас я заметила, что блондин не просто сидит – он полулежит в соседнем кресле в простой белой рубахе и просторных штанах, пристроив перебинтованную ногу на низкой скамеечке.

Должна признать, выглядел он сейчас как-то необычно. Без спеси и слишком спокойный, что ли? Словно произошло на охоте что-то, мигом лишившее его привычного гонора. Интересно, что же такое могло выбить его из колеи? И из седла, по всей видимости.

– Скажи, Соломон, – злобно прищурилась Гаргалыга, пытаясь расправить подол помятого некогда шикарного платья. – Ты, как и твой брат, позволяешь своим рабыням шляться где угодно в твоё отсутствие и без твоего разрешения?

– Его рабыня, где хочет, там и шляется, – меланхолично хмыкнул блондин, принимая от слуги протянутый ему бокал с вином. Отпустив полукровку взмахом руки, лерат с толикой насмешки заметил: – Однако ты плохо справляешься со своими обязанностями, Къяра. Хозяйка замка, коей ты себя считаешь, должна знать, что рабыня моего брата ещё утром получила разрешение на свободное передвижение по замку. Твои метания сейчас выглядят смешно, дорогая матушка.

– Это правда? – резко повернулась Къяра к Аделиону, который, не обращая на неё внимания, подцепил пальцами мой подбородок, внимательно всматривался в моё лицо, рассматривая на нём повреждения. И, судя по его глазам, наполнившимся матовостью чёрных зеркал, он был в бешенстве.

– Да, – также спокойно отозвался мой лерат, отпуская мой подбородок и кивая куда-то мне за спину. Точнее, не куда-то, а стоящему там Эмиту. Повелитель льда ответил коротким кивком и тотчас ушёл в другой конец залы, а брюнет обратился к своей мачехе, иронично вскидывая брови: – Тебя что-то не устраивает?

– Она хозяйничала на кухне! – Шипение Гаргалыги стало отчётливее, перекрыв на миг негромкий говор гостей, которые наверняка с интересом следили за происходящим.

Ещё бы! Народ во все времена требовал хлеба и зрелищ, забавно только, что и к тому и к другому именно я имела непосредственное отношение.

– Это правда? – Данный вопрос Аделиона был адресован уже мне.

Я беззаботно кивнула, по-прежнему не видя в произошедшем никакого криминала:

– Да. И Маруна меня за это даже не прибила…

Не успела я продолжить, как меня совершенно невежливо перебил громкий хохот… Соломона! Откинув голову с влажными ещё волосами, блондин хохотал над услышанным, да так, что даже Демон дёрнул ухом и, подняв голову, заинтересованно на него покосился. Про мою реакцию и вовсе говорить не стоило. И где Аделион умудрился сегодня потерять своего настоящего брата?

– Ну раз так, – со смешком отозвался Аделион, привычным жестом проводя ладонью по моим волосам, – беспокоиться действительно не о чем.

– Но она… – попыталась вновь возмутиться Къяра.

Однако и её перебили. Не знаю уж, что произошло на охоте со светловолосым лератом, но сарказм из него сегодня так и пёр!

– Дражайшая маменька, – подперев щёку кулаком, мужчина качнул бокал в руке и улыбнулся, несмотря на раздражённую пунцовую женщину, гневно сжимающую и разжимающую кулаки, – раз Карина сумела выжить после вмешательства в святая святых нашей любимой кухарки и при этом не получить по шее её любимым полотенцем, более беспокоиться не о чем. Ты понапрасну тратишь время. Займись-ка лучше делом.

– Ты не смеешь мне указывать! – зло процедила мачеха Аделиона, на что получила отповедь:

– Смеет. Не забывай своё место. Тебе давно пора на женскую половину – гости скучают без своих прекрасных дам.

Мне, что ли, показался скрип чьих-то зубов?.. Но Гаргалыга ушла, наверняка проглотив всё, что хотела высказать обоим братьям, да и мне заодно. Интересное у неё положеньице в Амил Ратане. Сразу даже и не поймёшь, кем она здесь является на самом деле.

И что за женская половина?

Украдкой оглянувшись, я сообразила, что лератов в пиршественном зале было куда больше, чем в прошлый раз. Сейчас кресла наследников стояли намного дальше от огромного камина, а по обе стороны от него, вдоль стены, тянулись два длиннющих стола, заставленные едой. Рядком стояли бочки с медовухой, из которых слуги торопливо наполняли кувшины, где-то в углу притулились музыканты, и половина их инструментов была мне смутно знакома. На стенах в канделябрах неярко горели свечи. Сегодня не было того шика и кичливости, что устроил вчера Соломон, всё было как-то по-простому. Обычная еда, нехитрые блюда, скромная посуда и незатейливая выпивка. Даже лераты были одеты как попало, точнее, они были банально полураздеты! Кто только в штанах, кто в простой одежде, кто в одной длинной рубахе, кто в каких-то странных накидках… И почти все с мокрыми волосами.

Даже на Аделионе были надеты лишь узкие штаны из тонкой замши да расстегнутая белая шёлковая рубашка. Видать, у них здесь так принято: из парных (что-то вроде бань, наверное) – и сразу за стол. А вот женская часть придворных должна появиться чуть позже. Конечно, местные дамы вряд ли придут на пир в подобном виде…

Я, как всегда, отличилась, чего уж. И явилась не вовремя, и вид у меня немножко нескромный…

– Спасибо, – негромко хмыкнул Аделион, едва взглянув в сторону брата.

– Её самомнение мне никогда не нравилось, – отмахнулся тот, отвернувшись к жарко пылающему огню в камине.

Темноволосый лерат лишь усмехнулся. Пропустив сквозь пальцы прядь моих волос, мужчина спросил с лёгкой полуулыбкой:

– Как погуляла?

– Как видишь, – тихо хмыкнула я, перекидывая волосы вперёд, якобы для того, чтобы наследнику Амил Ратана было удобнее, а на самом деле незаметно скрывая от посторонних взглядов грудь, просвечивающую сквозь тонкую рубашку. – Без приключений не обошлось. Прости, я не хотела доставлять тебе беспокойство.

– Ты солгала о случившемся? – вскинул брови лерат, замерев на секунду, но смешинки, мерцающие на дне тёмных глаз, выдали его с головой.

Я фыркнула:

– Нет, конечно.

– Тогда к чему извинения? – накручивая на палец тонкую прядку, заметил Аделион и поинтересовался, слегка потянув за локон: – Как сад?

– Он шикарен, – улыбнулась я, пристраивая локти на коленях мужчины и сверху них кладя подбородок. Конечно, жест получился слишком личным, что ли… но мне почему-то захотелось это сделать. Если уж за скандал при всём честном народе он меня не отругал, то о таких мелочах и вовсе беспокоиться не стоило. – Особенно фонтан с рыбками! И розы… Они восхитительны!

При воспоминаниях о саде меня словно окутало теплом, послышалось тихое журчание и плеск капель, разбивающихся о воду, а вокруг будто разлился аромат цветов. Мне ведь действительно там понравилось!

– Я рад, – тоже улыбнулся Аделион, пальцем погладив мою щёку.

И ведь искренне улыбнулся! Первый раз! Даже не верилось…

Установившуюся идиллию прервало появление Эмита. Протянув какой-то свёрток, повелитель льда подмигнул мне и, подняв валяющийся рядом с креслом старшего из наследников Тёмной крепости массивный стул, вновь устроился на нём.

Взвесив на ладони свёрток, я уважительно покачала головой, понимая, что было завёрнуто в чистое полотенце. Не пришлось даже разматывать мягкую ткань. Пальцы обожгло холодом – наверняка там находился внушительный кусок льда, а само полотенце было чуть влажным и пахло какими-то травами. Похоже, не отходя от кассы, коли можно так выразиться, мне решили оказать первую медицинскую помощь.

Приятно-то как!..

Одно корябало душу.

Аделион в последнее время нравился мне всё больше и больше, своими словами, поступками, жестами. Он ведь действительно в какой-то степени заботился обо мне, доверял. Причём доверял настолько, что сразу и без каких-либо заверений поверил не Къяре, своей мачехе, а мне, простой рабыне!

Ну ладно, не совсем простой, но суть от этого не меняется. Хотя простой рабыне вряд ли поручили бы убить Повелителя лератов.

Чтобы скрыть горечь, я торопливо приложила лёд к брови, захватив заодно и щёку, скривившись от болезненного ощущения. Если лерат и заметил моё душевное состояние, то, скорее всего, списал на малоприятное лечение.

А вот я себя ругала на чём свет стоит. Аккуратней же нужно быть, Карина! Не хватало ещё, чтобы Аделион или Эмит что-нибудь заподозрили.

Если честно, ещё даже ничего не сделав, я уже не могла нормально смотреть им в глаза, а что уж будет потом, вовсе не могу представить. Я не хочу быть предателем. Просто не хочу.

Но выбора у меня нет.

Демон, стукнув хвостом по полу, приподнял голову и, тихонько заскулив, жалобно посмотрел на меня. Я, по-прежнему прижимая лёд к лицу, поспешила его успокоить:

– Я в порядке, малыш. Не волнуйся.

М-да. Хотелось бы и мне в это поверить…

О том, что я брошу здесь своего дархара, мне не хотелось даже задумываться. Так было легче. Некрасиво, неправильно, чертовски гадко, но всё равно легче. Я не сомневалась, что Аделион позаботится о нём и не позволит той, настоящей маранте, обидеть моего питомца. А за здоровье Демона я и вовсе не волновалась – привязка ведь на крови осуществлялась, а она как раз тут останется, вместе с телом. Уйдёт только душа.

Время текло незаметно. Аделион, Эмит и Соломон о чём-то негромко разговаривали, гости шумно пировали, весело трещал огонь в камине… а лёд в полотенце таять, по всей видимости, не собирался. Что ж, узнаю руку Эмита – у меня уже онемела половина лица, а полотенце даже не намокло! Удобно, что ни говори.

Отложив ледяной камушек, с отвращением узрев на ткани алые разводы, аккуратно потрогала бровь и щёку – боли не было. Впрочем, даже если была бы, я мгновенно забыла бы и о ней, и обо всём, так как с резким звуком распахнулись двустворчатые двери пиршественного зала, и в помещение, обмахиваясь разнообразными веерами, вошли… вошло…

Осспади прости, что это?!

Что женщины – это понятно… вроде. Человек двадцать, они не шли – плавно плыли по воздуху. Горделивые осанки, шикарные платья в стиле сериала «Великолепный век». Из атласа, бархата, шёлка, с узорной вышивкой и прочим. Дорогие, слегка крикливые украшения в приличных количествах, аккуратные, ухоженные руки… Этакие придворные дамы.

Угу, были бы, если бы не пытались весьма неудачно косить под гейш!

А я-то всё гадала, зачем среди подаренных мне вещей приткнулся в углу целый сундучок с местным гримом? Вот оно чё, Михалыч!

Выбеленные лица, губы различных оттенков красного, жирно подведённые глаза и густо накрашенные ресницы здесь были, судя по всему, в моде. Но беда даже не в этом. Не перебарщивать с косметикой, похоже, умела только возглавляющая шествие Къяра. Лишь на её лице нанесённая штукатурка смотрелась на редкость красиво и органично, подчёркивая достоинства и скрывая недостатки так, словно она и не красилась вовсе. Остальные же «гейши»… Кто их учил накладывать макияж? Да я ж на Хеллоуин симпатичнее выглядела в гриме вампирши!

Ну да ладно, это ещё можно простить. Но с причёсками у них что? Неужели короткие у части дам, торчащие во все стороны волосы с кое-как державшимися на них украшениями, – это тоже мода такая?

Не, я отказываюсь так выглядеть. Отказываюсь, и всё тут!

По мере приближения торжественной процессии я балдела всё больше, кажется, начиная понимать, почему так приглянулась в своё время и Аделиону, и Соломону. И дело тут вовсе не в расовой принадлежности моего тела и не в широком диапазоне эмоций души иномирянки. Просто я на фоне этих индейцев выглядела гораздо свежее!

И натуральнее.

Къяра, остановившись около кресла Аделиона, присела в реверансе (или как он тут правильно называется?), не отстававшие от неё дамы повторили за ней поклон. Я же, прижимая коленки к груди, всматривалась в склонённые головы лераток, как говорил мистер Фримен, жадно выискивая недостатки.

На мой вкус они, конечно, нашлись.

Но вот присутствующие лераты, когда Къяра доложила о прибытии «высокородных леди» и Аделион взмахом руки разрешил им садиться, встретили свои половинки одобрительным гулом и приветственными криками. Тут же поднялась суета, мужчины задвигались, освобождая места, холодно-чопорные лица леди озарились улыбками, появились слуги с новыми яствами и приборами. Началось какое-то нездоровое оживление.

Однако не очень-то местные дамы следили за своими манерами: ели руками, салфетки на коленях не пристраивали, медовухи в больших кружках не чурались. Но поведение за столом легко отличало замужних леди от девиц. Те, что сидели с мужчинами парами и вели себя достаточно откровенно, прилюдно целуясь и обжимаясь, – были женаты. Те, кто чуть скромнее проявлял чувства, ограничиваясь целомудренными поцелуями, лобзанием ручек и прочим, – скорее всего, помолвлены. А вот девушки, стеснительно хихикающие и щедро окружённые мужским вниманием, явно узами брака связаны не были. К слову, таких хватало, и были они, что называется, нарасхват.

Причёски дам, кстати, тоже, скорее всего, зависели от их положения и статуса. Замужние коротко стриглись, помолвленные забирали волосы высоко, закручивая их в немыслимые узелки, укладывая в башенки и пристраивая локон на локоне, порой превращая подающую надежды причёску в полноценное воронье гнездо. А вот одинокие барышни заплетали разноцветные, как и положено лератам, волосы в многочисленные косы, вплетая в них яркие ленты.

Так-так-так… И что я, интересно, натворила, когда отдала свои ленты Аделиону?

– Тебе нравится? – послышался неожиданный вопрос, и я, едва не вздрогнув, перевела недоумевающий взгляд на склонившегося ко мне вышеупомянутого лерата. – Я говорю, ты хочешь быть как они, Карина? – повторил наследник свой вопрос с любопытством, скрытым не в голосе, а в глубине чёрных глаз.

Я аж моргнула.

Быть как они? С тонной штукатурки на лице, в шикарных платьях, мешающих нормально двигаться, сверкать тяжёлыми брюликами, сидеть за столом, фальшиво улыбаясь?..

– Аделион, пообещай мне одну вещь, – тихо и проникновенно произнесла я, наклоняясь вперёд.

– И что же это? – Брови лерата поползли вверх, хотя он с трудом скрывал усмешку, наверняка зная ответ.

– Скинь меня с балкона башни, если я когда-нибудь буду выглядеть так же, – скорчившись, попросила я, с трудом представляя себя в роли придворной дамы Амил Ратана.

Прекрасно всё расслышавший Эмит рассмеялся, как и Аделион, – эти двое хорошо уже успели меня изучить. Но вот негромкий смешок Соломона меня сильно шокировал.

Всё-таки странно себя вёл сегодня этот блондин…

Казалось, старший наследник страны лератов был полностью удовлетворён ответом и, подарив короткий поцелуй, вернулся к прерванному разговору. Я к нему не прислушивалась – ну не интересовали меня подробности их прошедшей охоты!

Подтянув колени к груди, я чуть развернулась, чтобы не видеть довольные лица местных красавиц, и принялась легонько поглаживать и перебирать шерсть на загривке Демона, свернувшегося вокруг меня кольцом. Довольный малыш, не открывая глаз, застучал хвостом по полу, а я с трудом подавила вздох. Признаваясь самой себе, придворным красоткам я если и завидовала, то только в одном: они могли спокойно жрать!

Нет, правда. Сидят себе, чавкают в своё удовольствие, а у меня в желудке за весь день, кроме травяного отвара, ломтика хлеба, немного картошки и одного несчастного солёного огурца, больше ничего не было.

Даже на столике между креслами Аделиона и Соломона стояла куча тарелок с разнообразной едой, а в руках Эмита красовалась тарелка с чем-то вкусным! О бедной, голодной и несчастной мне все как-то враз позабыли…

Однако, как оказалось, справедливость в этом мире всё-таки существует. И справедливость эта пришла ко мне с самой неожиданной стороны. В лице Оттики!

Её появления в зале я ожидала меньше всего. Но когда женщина, отдав бутылку вина двум братьям, на пару минут ушла к столу возле слуг и вернулась оттуда с блюдом, полным самой разнообразной снеди, да ещё протянула его мне… я была готова её расцеловать!

– Спасибо… – тихо, но с искренней благодарностью протянула я, принимая вожделенную еду, появление которой мой желудок встретил радостным урчанием.

Право слово, если бы не Оттика, я бы не знала, как быть, – ну не Аделиону же намекать об этом! Ему-то невдомёк, что, проведя полдня на кухне, я толком и перекусить не успела.

Улыбнувшись краешком губ, Оттика ушла, ничего не сказав в ответ. Но её поступок и улыбка без слов поведали мне о многом. Ей, как и другим обитателям кухни, я пришлась по душе. Они действительно приняли меня за свою.

А большего мне и не надо.

– У-у-у, чайка ты туруханская, – тихо проворчала я, скармливая Демону куски хлеба и ветчины, не в силах устоять перед взглядом бедной сиротинушки.

К счастью, еды Оттика не пожалела, так что обделить меня питомец не сумел бы, хоть и старательно пытался. Вдвоём с ним мы живо расправились с нехитрой закуской.

Отставив тарелку, я едва сдержала сытое икание и, вытерев руки о полотенце, с удовольствием потянулась, не обращая внимания на множественные взгляды, жгущие спину, – как ни старались их скрыть лератки, им это не удавалось. Я вызывала нездоровое любопытство. Это и понятно. Однако… плевать. Честно! Их мнение волновало меня меньше всего, и потому я, отбросив приличия (какие вообще могут быть приличия у рабынь, я вас умоляю!), устроилась на спине Демона, обхватив его руками за могучую шею и пальцами перебирая густую шерсть под подбородком.

Он лежал на пузе, прижав крылья к бокам, чтобы они не мешали, и тихо млел, прикрыв глаза и негромко постукивая хвостом. Пол был достаточно холодный, камин стоял далековато, так что ровное тепло, исходящее от дархара, неплохо согревало, а после сытного ужина меня и вовсе разморило. Поэтому неудивительно, что в скором времени я перестала обращать внимание на шум вокруг и, устав бороться с закрывающимися глазами, отключилась, сама того не заметив. Всё-таки день выдался тяжёлым и насыщенным на события.

Глава 17

Шутки. Джек возьмёт правильный разбег

И рухнет вам на голову как первый снег.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Просыпаться было откровенно лень… Как и всегда.

Вяло приоткрыв один глаз, я вытянула ноги, перевернулась на живот и, обняв угол подушки, собралась ещё покемарить. Под одеялом было тепло, от наволочки исходил тонкий, едва уловимый приятный аромат, и во всём теле чувствовалась сладкая нега…

И тут до меня, как до утки на двадцать пятые сутки, дошла одна-единственная разумная мысль: а подушка-то откуда? Я же помню, как задремала в зале, посреди пира, лёжа у дархара на спине!

– Выспалась? – послышался знакомый смешок.

Я фыркнула и, откинув одеяло, приподнялась. Взгляд в окно подтвердил мои опасения – за окном уже стояла глубокая ночь.

Аделион сидел в кресле у камина, и я, лениво перебирая ногами, двинулась к нему. Остановилась только, чтобы погладить по загривку валяющегося на ковре Демона. Дархар задрал голову, блаженно щурясь и постукивая хвостом, а когда я отошла, недовольно поурчал и вновь раскинулся на полу, лениво разметав крылья.

– Я б ещё поспала, – зевнула я от души, устраиваясь на своём обычном месте и поджимая голые ноги, – мои лосины вместе с плащом и сандалиями оказались аккуратно сложены на сундуке, подтверждая догадки относительно моего перемещения сюда. Если меня принёс Эмит, он явно не стал бы меня раздевать. – Тебе не стоило меня самому переносить сюда, Аделион. Это вызовет много слухов.

– Я хотел поручить это Эмиту, – насмешливо отозвался лерат, отставляя на подлокотник глубокую тарелку, которую держал в руках. – Но Демон не подпустил к тебе никого.

– А что, нашлось много желающих? – пробурчала я, закрыв один глаз и заинтересованно водя носом, чувствуя знакомый аромат.

Мужчина с минуту понаблюдал за моими манёврами и, не выдержав, коротко хохотнул, беря со столика и протягивая мне вторую тарелку.

– Держи. Оттика сказала, что ты почти ничего не ела из того, что сама приготовила.

– Как вижу, она рассказала не только об этом, – настороженно покосилась я на лерата, узнав в посудине собственную стряпню.

Проведя над ней раскрытой ладонью, мужчина спокойно вернулся к своему ужину, а я с удивлением обнаружила две вещи. Первая: над моей тарелкой после действий наследника Амил Ратана появился характерный пар со знакомым умопомрачительным запахом. И вторая: в тарелке Аделиона тоже была картошка… И я даже не знаю, что больше шокировало: способности Лиона подрабатывать микроволновкой или его неожиданные вкусовые предпочтения!

– Должен же был я сам узнать, из-за чего разгорелся скандал, – заметив мои круглые глаза, пояснил лерат, работая вилкой.

– А отравиться не боишься? – хмыкнула я, стаскивая с подноса на столике огурчик и кусок хлеба.

Видать, Маруна оценила именно такой состав предложенного мной нехитрого меню.

– Ты не настолько плохо готовишь, – невозмутимо парировал мужчина, на миг вводя меня в ступор.

Сонный мозг не сразу распознал юмор в сказанном, помогли только смешинки в тёмных глазах лерата. Состроив серьёзную моську, как это обычно делал Демон, я надулась как мышь на крупу… но ровно на две секунды. Прыснув, хрустнула солёным огурцом и с аппетитом принялась за еду, нарушая все мыслимые правила этикета, разговаривая с набитым ртом:

– Я тебя расстрою, но это блюдо испортить невозможно. Если только сжечь.

– А другие? – Закончив с трапезой, Аделион промокнул блестевшие от масла губы.

– Чего другие? – не сразу поняла я.

– Ты умеешь готовить другие блюда из этого овоща? – более развёрнуто переспросил лерат, на что я ответила без всякой задней мысли:

– Конечно. Дома я её постоянно готовила, у нас картошку лопают в любом виде: тушёную, жареную, варёную… Хочешь суп, хочешь пюре.

– А где это «дома», маленькая маранта?

Внезапный вопрос застал врасплох. Картошка с огурцом сразу встали поперёк горла, напрочь испортив аппетит.

С трудом прокашлявшись, я взяла из рук Лиона протянутый мне кубок с брусничным морсом и протянула:

– Э, нет, мил-человек, так не пойдёт… Сначала подкуп едой, а потом допрос с пристрастием? Не на ту напал.

– Мне просто интересно, – невозмутимо пожал плечами Аделион, откидываясь на спинку кресла со странной улыбкой, блуждающей на губах.

– Я даже где-то верю, – хмыкнула я, ковыряясь вилкой в тарелке. – Как найду где – скажу! Аделион, всем интересно знать, где живут и прячутся маранты, ты не исключение. Но от меня ты заветный адресочек не получишь, так и знай!

Лерат усмехнулся, но настаивать не стал. Мне почему-то почудилось, что под своим вопросом он подразумевал нечто совершенно иное… Но не мог же он догадаться, правда? Да и не очень-то его волновал разговор о тайных схронах провидиц, как мне показалось.

Странно всё это.

Паранойя, заткнись, родимая!..

Закончив с едой, я вытерла губы и, отставив тарелку, с удовольствием потянулась. Глаза снова начали слипаться, однако, как ни странно, идти спать не хотелось. Ну, по крайней мере, в одиночестве.

– Тебе идут любые вещи, – неожиданно произнёс лерат, пристально осматривая меня. – Но впредь выбирай что-то не столь… вызывающее.

– Сказал господин своей рабыне, – прыснула я. Куда он смотрел всё время, стало понятно сразу. Откинув волосы назад, я упёрлась руками в пол и насмешливо заметила, постукивая босыми ступнями друг о друга: – Сам же наряды подбирал.

– О некоторых теперь сожалею, – прищурился лерат. Наклонившись, он вдруг подхватил меня на руки, легко поднял и, не обращая внимания на мои удивлённые глаза, усадил к себе на колени! Несмотря на замену привычного места обитания, против я не была. Особенно когда Аделион, рассмотрев вблизи все прелести просвечивающей рубашки, уже гораздо мягче и многозначительнее протянул: – Впрочем…

Я расхохоталась. Всё-таки мужчины такие собственники! Что в нашем мире, что в этом. Мою женщину не трогай, к ней не подходи, с ней не говори, да и вообще в её сторону даже не смотри!

В принципе, ничего не имею против. Главное только, чтобы паранджу не надел, мне вполне хватает ошейника.

Долго смеяться мне не дали – тёплые пальцы легли сзади на шею под волосами, и меня заткнули поцелуем… Внутри тут же растеклось приятное тепло, заставляя сердце ускорить свой ритм. Мне нравилось сидеть вот так, в объятиях этого мужчины, чувствовать его тело, вдыхать его запах, упиваться вкусом его губ, наслаждаться нежностью и силой его поцелуя. И пусть всё это звучит как в дешёвом бульварном романе, но мне действительно нравилось принадлежать этому мужчине. Во всех смыслах. Не претили даже мысли о рабстве. Странно, да?

Одно только портило всё впечатление – мерзкий червячок в моём мозгу, исполняющий роль некстати проснувшейся совести. Он упорно выгрызал крохотный участок, сформировавшийся из-за многочасовых попыток убедить себя в необходимости действий, продиктованных Ловцом снов. Я ведь убедила себя. Согласилась на условия. Решилась на убийство. Но в такие моменты, рядом с Аделионом, мой червяк превращался в паука, опутывающего разум паутиной сомнений. Он терзал меня мыслями и чувствами, нашёптывая одно-единственное слово…

Предательница.

Мне казалось, что своим решением я предаю доверие наследника Тёмной крепости лератов. Умом-то понимала, что я всего лишь рабыня здесь, что мне не должно быть никакого дела до остальных и того, что обо мне подумают. После смерти их Повелителя я буду дома.

Но так ли в действительности мне уже туда хотелось?

С каждым днём, прожитым на Амирране, с каждым часом, проведённым в Амил Ратане, с каждой минутой, гуляя вместе с Демоном, и с каждой секундой, когда я ловила на себе взгляд Аделиона, я сомневалась в себе всё больше и больше.

А ведь так быть не должно.

– Устала? – прервав поцелуй, как-то понимающе усмехнулся лерат, по-своему расшифровав терзающие меня чувства.

– Есть немного, – смущённо признала, грустно улыбнувшись.

Усталость-то на самом деле была… но скорее моральная, чем физическая.

Притянув к себе, пристраивая мою голову на своём плече, Аделион раздвинул ноги, позволяя мне съехать между ними на сиденье кресла. От таких манёвров рубашка на мне задралась, открывая кружевное бельё, но сидеть стало гораздо удобнее. Пристроив ступни на подлокотнике, я прикрыла глаза, чувствуя, как рука лерата привычно массирует напряжённые мышцы шеи, потихоньку расслабляя их. Немного подумав, я положила ладонь на грудь мужчины поверх расстёгнутой рубашки, стараясь, чтобы жест вышел естественным.

А что? Мне, между прочим, тоже хотелось кое-кого полапать!

– Значит, тебе понравился сад. – Делая вид, что ничего не произошло, Аделион не спрашивал, скорее констатировал.

– Да, – согласилась я, приоткрыв глаза. Мне было тепло, хорошо и спокойно, хотя и грустно немного. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, перламутровая круглая пуговичка на рубашке подверглась лёгкому прокручиванию. – Особенно понравилось завершение прогулки на кухне. Но на подобный моцион меня ещё раз не хватит, ограничусь, пожалуй, одним походом на кухню к Маруне.

– Жаль, – вдруг усмехнулся мужчина, плавно подбираясь к чувствительным точкам за ушами. – С другой стороны крепости есть оранжерея и зверинец.

– Ты… – возмущённо подавилась я воздухом, едва не оторвав пуговицу. Взглянув в лицо насмешливо улыбающегося лерата и не найдя в его глазах ни тени раскаяния, восхищённо протянула, скользнув рукой по обнажённой груди: – Змей-искуситель, блин!

– Ты веришь в Распятого Бога?

Я почувствовала, как тело Аделиона напряглось, но не придала этому значения, списав всё на реакцию от моих пока что в меру скромных действий. А вот его слова меня ни капли не удивили, не знаю уж почему. Если в этом мире спокойно сосуществовали лераты, Ловцы снов, дархары, люди, эльфы и орки, то почему у кого-нибудь из них не могло оказаться христианства? Вряд ли, конечно, полностью копирующего нашу земную веру, но некая вариация католичества – почему нет? Главное, чтобы инквизиция и здесь не обосновалась, наслышаны мы о ней. Сожжение на костре, дыба, пытки, ведьмы и тому подобное. Страшная вещь, знаете ли!

Хмыкнув, я опустила ладонь на живот мужчины, погладила хорошо развитую мускулатуру, плавно снова перешла к твёрдой груди, медленно поднимаясь выше, скользя по горячей коже, одновременно проговаривая:

– Я верю в то, что можно увидеть. В того, кого могу услышать. В то, до чего могу дотронуться… – Когда моя ладонь забралась на плечо под рубашкой, я задрала голову и, встретившись с потемневшим взглядом Аделиона, хрипло усмехнулась, облизнув пересохшие губы: – Как сейчас, например.

И, переместив ладонь на шею, рывком заставила наклониться, первой впиваясь в его губы. Как показали ответные действия, я опередила лерата на пару секунд, не более. От его прикосновений буквально прошило током, срывая громкий стон с моих губ. Его лёгкая усмешка скорее почувствовалась, чем была мной увидена, рука на моей талии сжалась, резко сокращая пространство между нами, а сильные пальцы уверенно скользнули по моему бедру…

К теме веры мы больше не возвращались. И к другим темам тоже. Нам вообще… не до разговоров стало, знаете ли…

А утром я отлёживалась, довольно щуря глаза и потягиваясь, как большая кошка. Аделиона в спальне не было, после его ухода пару часов назад я даже ещё немного вздремнула. И вот теперь, окончательно проснувшись, валялась на кровати ногами в сторону подушек, наблюдая за тем, как мой дархар, не обращая на меня внимания, пытается что-то азартно вытащить из-под кресла. Глубокие царапины, оставляемые на тёмном камне пола около камина, Демона волновали меньше всего, впрочем, как и мои попытки его отговорить.

Да я не слишком-то и старалась. Мне было ле-е-ень…

За это, пожалуй, стоило сказать отдельное спасибо лерату. Мало того что он вчера меня снова довёл до полуобморочного состояния (и не один раз!), так он ещё и, проснувшись поутру, решил повторить своё выступление на бис. Честно, не представляю, как он сдерживался сам: доказательство его желания отчётливо чувствовалось сквозь тонкую ткань штанов… Что совсем не помешало ему доводить меня до грани и раз за разом отступать, пока мой голос совершенно не охрип и сил не осталось совсем.

Это было…

Расплывшись в довольной улыбке, я вытянулась на кровати, растопырив пальцы на руках и натянув носочки до предела. Слов, чтобы подобрать, как я себя чувствовала в те моменты, сейчас просто не находилось, а румянец смущения периодически заливал щёки.

Аделион был невыносим. И ненасытен. И при всём при этом он сам получал чисто эстетическое удовольствие от происходящего. Что странно – ну не невинность же моя его смущала, в самом-то деле! Тем более я уже ясно дала понять, что меня-то как раз её наличие волнует меньше всего.

Но нет! Этот немыслимый во всех смыслах мужчина только усмехнулся и снова довёл меня до вершины блаженства, после которого меня весьма предсказуемо уволокло в дрёму. И если вчера он продолжал такие «отвлекающие манёвры», пока я не вырубилась напрочь, то сегодня утром просто тактично и незаметно сделал ноги.

Обидно!

В голове начинал созревать коварнейший план по соблазнению одного отдельно взятого лерата…

От внезапного грохота я едва не подпрыгнула. Но проделать такой трюк не получилось, несмотря на множественные заверения персонажей фэнтезийных книг, которые все как один постоянно «подпрыгивали в положении лёжа». Я же ограничилась только нездоровым испугом вкупе с укоризненным взглядом, направленным на своего питомца, умудрившегося опрокинуть тяжеленное кресло, обычно занимаемое Аделионом.

– Ну, молодец. Силён, – скупо похлопала в ладоши питомцу, севшему на пятую точку и созерцающему павшую в результате его потуг мебель. – Прям Геракл!

Демон повернулся ко мне с самым недоумённым видом на морде, который я только видела в жизни. Его лохматые брови взлетели вверх и выгнулись, ушки встали торчком, а голубые глаза смотрели с удивлением и укором одновременно. Он даже крыльями тряхнул!

– Ладно, не Геракл, – признала я, с трудом сдерживая смех. – Но если переводить на животный подвид, то как качественный заменитель Минотавра ты был бы очень даже ничего…

И тут в голове что-то щёлкнуло. Ну конечно же! Минотавр, лабиринт, Тесей, оракул!

– У-у-у? – не оценив моё ошарашенное выражение лица, вопросительно провыл Демон и, встряхнувшись, с любопытством вытянул морду в мою сторону, к чему-то принюхиваясь.

Я только отмахнулась от питомца, рухнув лицом в прохладную простыню. Нет, сумасшествием тут и не пахло, а вот озарением – очень даже. А всё благодаря логической цепочке, возникшей в голове после сравнения моей зверюги с чудовищем из древнегреческих мифов. Помнится, смотрела я один фильмец на данную тему, кажется, он назывался «Война богов», но могу ошибиться в названии. Очередная и довольно-таки неплохая интерпретация мифа о Тесее и Минотавре…

Так вот в чём суть. Жаждущий развязать войну с богами посредством освобождения титанов царь Гиперион пытается отыскать Эпирский Лук. А где это чудесное оружие, дарующее свободу древним узникам, может сказать только дева-оракул Федра. Её находят, но в итоге Федра сбегает вместе с некоторыми странными личностями, в их числе оказывается и Тесей. Злой Гиперион убивает трёх сестёр Федры, сунув их не куда-нибудь, а в Медного Быка. Страшная смерть – кто читал про сие изобретение Перилла, тот в курсе. Федру, естественно, такая участь не прельщает и, чтобы избавиться от преследования Гипериона, она… проводит ночь с Тесеем. Какой смысл? А всё просто. Видения преследовали деву-оракула, только пока она была девственницей!

– Так вот где собака зарыта! – ухмыльнулась я, поднимая голову.

Ошеломлённый таким выражением, Демон плюхнулся на попу, выпучив глаза и разметав крылья по полу. Раздался очередной грохот – столик с витыми ножками последовал за своим предшественником-креслом.

– Я фигурально выразилась! – хихикнула я, скатываясь с огромной кровати.

Встав на ноги, одёрнула рубашку и отправилась ликвидировать погром, учинённый моей псиной-переростком. Благо хоть подноса с завтраком на столике не было, не пришлось ещё и пол оттирать – я просто не успела ещё его забрать из коридора. И кстати, отсутствие еды за дверью меня тоже приятно порадовало: видимо, Аделион не сомневался, что я предпочту сама спуститься в кухню.

Вернув мебель на место (с большим трудом, благо дархар помогал), я быстро приняла душ, высушила возле камина волосы и полезла выбирать очередной наряд, памятуя о некоторых нюансах, указанных вчера «заказчиком». И расплылась в пакостной улыбке – ну не было среди моего гардероба ничего скромного! По меркам этого мира конечно же.

Остановив выбор на лёгком шёлковом платьице яркого лазурного цвета с белыми крупными цветками, влезла в него, подобрала в тон полюбившиеся сандалики с ремешками и, вдев в уши серёжки с капельками лазурита, осталась вполне довольна своим отражением. Как и многие другие, платьишко полностью открывало плечи и ключицы, едва держась на предплечьях. Материя не просвечивала, грудь плотно не облегала, на талии перехватывалась длинным тонким пояском. Юбка свободная, лёгкими складками доходила до середины бедра. Думаю, Аделион оценит!

Подмигнув Демону, охнула, узрев в его пасти кружевную деталь туалета, которую он вытащил-таки из-под кресла, и сердито стукнула по носу нахальной физиономии. Невесть как забытые после вчерашней ночи кружавчики мне отдали, но ехидно скалиться морда не переставала на протяжении всего процесса упрятывания нижнего белья.

Возмущённо фыркнув, я дёрнула Демона за ухо и, прихватив плащ, покинула комнату, пытаясь стереть с лица румянец смущения и никак не соответствующую ему улыбку. Вчерашняя ночь была хороша, что ни говори…

Но следующая будет ещё лучше. Даром предвидения я никогда не восхищалась, совсем наоборот, я почти ненавидела его всеми фибрами души. Мнение же маранты, которая вернётся в это тело, меня не волновало совсем. Думаю, потеря невинности, а вместе с ней и способностей к прорицанию, окажется достойной платой за её как прошлые, так и настоящие грехи. Ведь именно ей собирались поручить убить Повелителя…

К тому же я ещё не знаю, что она там с моим собственным телом сотворила!

План по коварному соблазнению наследника Амил Ратана в моей голове созрел почти окончательно. Почти – потому что грамотно всё спланировать мне не дали. В крепости сегодня оказалось на удивление многолюдно. Точнее, многолератно. И откуда они только все взялись?

В том самом злополучном коридоре разговаривала пара мужчин среднего возраста, один с белоснежными волосами, второй с косой мутно-зелёного оттенка. Завидев незнакомцев, я едва не запнулась, но сзади топал Демон, громка цокая когтями. Пришлось идти дальше, делая совершенно непробиваемое выражение лица. Признаю, сердце здорово колотилось, когда я поравнялась с ними. Одинаковые пошлые усмешки на лице и оценивающие взгляды, что мужчины кинули на мои ноги, в расшифровке не нуждались. Когда появилось знакомое тянущее чувство, я подумала, что зря, пожалуй, не накинула плащ, оставив его в руках, или вовсе не надела что-нибудь поприличнее…

Но требовательно, даже как-то угрожающе звякнул на шее центральный колокольчик, и один из мужчин скривился, как от зубной боли, коснувшись длинными пальцами своего виска. Злорадная улыбочка так и растянула мои губы!

Дальше я уже шла совершенно спокойно, мысленно насвистывая задорный мотивчик. Правда, от решимости и веселья едва не осталось и следа, когда я свернула в портретную галерею – в ней оказалась просто толпа народу!

Возле стражников на посту стояла, общаясь с ними, тройка идентично одетых стражей. Около ближайшей к ним ниши сбились в стайку разноцветные замужние лератки, рядом с портретом Аделиона стояли ещё несколько, уже девушек. Но самая большая компания, состоящая из равного количества обоих полов, находилась прямо по центру. На моё появление они вроде бы и не обратили внимания… Но колокольчики на шее бренчали чуть ли не на весь коридор.

Остановившись рядом со мной, Демон сделал потом один-единственный шаг, оглядывая всех присутствующих с высоты своего роста… Звон прекратился тут же!

Усмехнувшись, я почесала шею дархара и уже гораздо смелее пошла вперёд. Под тихие шепотки преодолела почти всю галерею, но в последний момент, когда уже собиралась свернуть в переход, позади раздался властный окрик:

– Эй, ты!

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, в чей адрес прозвучала сия вежливая до умиления фраза. Переглянувшись с Демоном – питомец скептично выгнул бровь, насмешливо фыркнув, – я всё-таки остановилась. С Аделионом мы как-то не обговаривали рамки моего поведения, и потому откровенно дерзить всем подряд мне не хотелось. Да и чего греха таить, интересно же, что мне тут новенького выдать хотят?

Полное игнорирование – та же дерзость, кстати.

– Значит, ты та самая Карина? – От компании лератов отделилась стройная особа, смерившая меня насмешливым взглядом из-под густых, шикарных ресниц.

Обладательница длиннющих ярко-медных волос, вьющихся мелкими спиральками, неторопливо и грациозно пошла навстречу, обмахиваясь большим веером изумрудно-зелёного цвета с павлиньими перьями.

Я молчала, глядя, как, царственно ступая, приближается незнакомка, с заметным превосходством поведя плечами. Из-под пышной юбки, касающейся пола, мелькали расшитые туфельки. Длинные широкие клиновидные концы узких до локтя рукавов спускались чуть ниже колен, будучи на два тона светлее остального платья, а россыпь белых и бледно-золотистых камней по краю лифа и по талии делала акцент на волнительных изгибах женского тела. Глубокий, насыщенный зелёный цвет ткани подчёркивал выбеленную кожу лица и яркость волос, узкие глаза были умело выделены ровными чёрными стрелками. Круглое личико, острый подбородок, отсутствие какого-либо румянца, малиновые пухлые губки, изящно изломленные тёмные бровки плюс к этому комплект драгоценностей из изумрудов. Свободно обрамляющие лицо волосы заплетены сзади в крупные косы-жгуты, перевитые зелёными лентами, одна из которых упала на аппетитную грудь. На макушке – некая помесь короны с диадемой, золотая, естественно. Ну и заострённые ушки, куда же без них?

– Молчишь? – с деланым разочарованием протянула рыжая, отработанным изящным движением складывая веер с лёгким щелчком. Окинув мои голые коленки ироничным взглядом, она подняла голову и усмехнулась, показав небольшие белоснежные двойные клычки. – А я слышала, ты куда смелее.

Я так посмотрела-посмотрела на неё. Окинула придирчивым взглядом с ног до головы, задержалась на хорошеньком личике с умелым макияжем. Иронично изогнула бровь… усмехнулась в ответ, развернулась и пошла.

Нет, ну в самом деле, мне надо было пикироваться с ней? Сыпать уколами, насмехаться, нарываться на скандал и лезть в драку? Я вас умоляю, я же не Жириновский на дебатах!

– Не смей отворачиваться, когда я с тобой разговариваю! – Звонкий, чёткий голос разлетелся по галерее, приказным эхом ударяясь о стены.

И никакого шипения, истерических, визгливых ноток и прочего. Надо же… Я даже снова остановилась. Но только на миг. Вопросительно оглянулась и, не дождавшись ответа, хмыкнула, покидая коридор на этот раз уже окончательно.

Хорошая попытка, маленькая рыжая гейша. Да только ты мне никто, чтобы приказы отдавать!

Дальше мы с Демоном шли с одинаковыми выражениями – я лица, он морды. Но честно, смеяться хотелось вслух и обоим! И потому, миновав все переходы, этажи и коридоры и очутившись где-то за пиршественным залом, прежде, чем открыть незнакомую дверь, я, привалившись к стенке, всё-таки расхохоталась. Дархар же, ткнувшись мне носом в плечо, издал тявкающие надрывные звуки, сотрясаясь всем телом…

Бедная лератка! Над ней соизволил поржать даже дархар. Однако…

– Не нравится она мне, – успокоившись, задумчиво протянула я, перебирая мягкую шерсть на загривке своего питомца. – Слишком красива, слишком уверена в себе, слишком богата. Значит, и власти у неё немерено. Что скажешь, мой мохнатый друг?

В ответ дархар выпрямился, вытянув шею, распахнул огромные крылья и горделиво вскинул голову, смотря на меня сверху вниз во всём своём великолепии. О надменном взгляде голубых глаз и вовсе говорить не стоило.

– Поняла, поняла, мы и сами с усами, – прыснула я, чувствуя, как исчезает из груди та крупица сомнения в себе, что зародила рыжая. Мотнув головой в сторону двери, иронично вскинула брови, складывая руки на груди. – Горделивый ты мой, а ты уверен, что в нужное место нас привёл?

Усевшись на пятую точку, Демон закатил глаза и фыркнул. Потянувшись, он уверенно толкнул лбом ничем не примечательную дверь в конце маленького узкого коридорчика и вошёл первым, ободряюще махнув хвостом.

Пожав плечами, я вошла следом… и с удовольствием вдохнула полной грудью запах свежего хлеба, чеснока, аромат ветчины и специй. Мы действительно оказались на кухне.

Однако она странно пустовала – кроме сидящих за столом возле окна Маруны и Оттики в огромном помещении больше никого не было. Хотя вру, в углу обнаружился радостно сияющий всем набором зубов Филюг. И занимался чёрно-белый великовозрастный детина не чем иным, как чисткой картошки! Гора очисток в двух вёдрах и пара тазиков с уже очищенными корнеплодами вкупе с довольным видом и неимоверным энтузиазмом на лице лерата свидетельствовала о хорошей осведомлённости поручения, данного мне Аделионом.

Отравиться моими кулинарными изысками, похоже, первым не побоялся Филюг, раз добровольно занялся столь нудным делом, как сдирание шкуры с быстро полюбившегося картофанчика. Ну-ну. Посмотрю я, с каким выражением на фейсе он её следующим летом окучивать будет!

Я почти не сомневалась, что в скором времени наследником Тёмной крепости будут найдены и выделены поля под выращивание столь редкого и полезного продукта. Как там было-то?.. Товарищи! Не пожалеем живота своего! Бросим все силы на производство сельхозпродукции, не посрамимся перед буржуями-эльфами! Хотя картина остроухих нелюдей в резиновых сапогах, яро выкапывающих картошку на огородах в любимой позе созвездия Рака, мне представлялась слабо. Честное слово, просто разрыв шаблона какой-то!

– Приятного аппетита. – Пристроив плащ на пустующей табуретке, я опустилась на соседнюю, расположившись между чаёвничающими лератками. Шальную улыбку на лице стереть если и удалось, то лишь частично. – А где все?

– Дык на пруду обедают. Пока последние тёплые денёчки стоят, поблаженствовать решили, – мотнула головой в сторону распахнутого окна Маруна. Взяв из глубокой деревянной расписной плошки сушку, она кинула её подползшему на брюхе Демону, корчившему умильную мордашку. – На тебе, обжора! Да туда ж ступай, нече мне тут шерсть свою разбрасывать!

Согласно фыркнув, дархар вопросительно посмотрел на меня и, получив кивок, громко хрупнул сушкой. Припав на передние лапы, смешно поёрзал задом по полу и, расправив крылья… сиганул в окно! Прямо через стол.

– Ну да, на фига нам дверь?.. – недовольно протянула я, глядя, как мой защитник, совершив удачную посадку на траве, встряхнулся и с громким лаем бросился крупными скачками в сторону пруда. Покачав головой, я потянулась было за пустой кружкой, но задержала руку: передо мной уже стояла небольшая кружечка, наполненная травяным отваром. Тепло улыбнувшись, я поблагодарила Оттику: – Спасибо вам. И за вчера тоже. Если бы не вы, я бы там, наверное, с голоду ухо Демона жевала бы.

– Не благодари, девочка, – привычно усмехнулась лератка, допивая свой чай. – Я ведь не господа, поболе их знаю, что на кухне творится. Им до слуг да рабов дел нету, а Къяра только и горазда, что всех шпынять.

– Ты, Оттика, чушь-то не городи, – покачала головой Маруна, плеснув себе ещё чаю из пузатого фарфорового заварника, казавшегося из-за своих размеров и абсолютно круглой формы чуть-чуть нелепым. – Молодой господин всегда делами нашими интересуется, что ни день, то заглянет и спросит, а не надо ли чаво? Вон и Карину, поди, не наказал, а сам явился выяснять, что здесь приключилось. Ведь так? Иль потом сказал чего?

– Да нет в общем-то. – Почесав нос, я зарделась невесть отчего.

И это, естественно, не укрылось от зорких глаз кухарки.

– То-то я и думаю: день белый ужо, а ты, девка, всё спишь и спишь! – прищурив глаза, расхохоталась повариха, колыхая громадным бюстом. – Видать, наказание по душе пришлось-то?

Впервые я почувствовала, как от стыда пылают даже уши. Вот ведь… Маруна!

– Ты не смущай девку-то, – добродушно хмыкнула Оттика, раскуривая свою вонючую трубку. – Тебя дела ихние не касаются. Лучше скажи, что господин велел передать?

– Ладно уж, кончай смущаться, как леди какая, – хохотнула Маруна и по-свойски ткнула меня локтем под рёбра. Я, правда, чуть на пол не слетела, но такие мелочи лератку не особо заботили. Продолжая хитро улыбаться, она сложила руки на внушительном животе, обтянутом коричневым передником поверх цветастого сарафана, и заговорила, глядя, как я пытаюсь скрыть смущение за активным поеданием сушек. – Господин-то добро дал, велел, чтоб я давала всё, что просить будешь. Я б и раньше не пожалела чего, уж больно глянулась ты мне. Да сама знаешь, Гаргалыга вечно нос свой суёт: аль что не так, вмиг визг поднимет. Мы-то привычные, а ну она на тебя и руку поднять решит? Заступиться, чай, не успеем, а нам молодой господин потом головы с плеч снимет. С разрешеньицем-то всё теперь спокойней будет.

Я согласно закивала.

Выпустив кольца дыма, которые вмиг уволокло в открытое окошко, Оттика прищурилась и насмешливо произнесла:

– Филюг-то наш вчера, как услышал, что ты блюда новые стряпать будешь да Маруну им учить, на радостях чуть целовать господина не кинулся. А после и вовсе вызвался помогать во всём. Он бы с вечера начал да за ночь всю картошку перечистил бы, насилу остановили.

Удивлённо вскинув брови, я повернулась в сторону лерата, сидевшего в углу и пытающегося не отсвечивать. Столкнувшись со мной взглядом, детина живо залился краской и с усилием принялся за прерванное занятие так, что очистки во все стороны полетели!

Торопливо погасив смешок, я вернулась к чаю и разговорам, чтобы не смущать бедного Филюга ещё больше. Итак, бедный, всё это время сидел и на мои голые коленки пялился.

– Ты коль стряпать-то собралась, чаи-то долго не гоняй, – заметила Маруна, мельком взглянув на высоко стоящее солнце. – Мы работу свою сделали, господа и леди аккурат сейчас отобедать изволили. Девки наши ещё часок бездельничать будут, опосля к ужину всё готовить придут. Лучшего времечка, чем сейчас, и не сыщешь.

– И то верно, – привычно ответив собеседнику на его же «языке», я опёрлась ладонями о столешницу, поднимаясь с табурета.

Маруна права, с какой стороны ни погляди… Тьфу. Вот что значит сила привычки! Я теперь после каждого общения с кухаркой и другими обитателями кухни деревенский говор из себя машинально извлекать буду. Тут-то меня все поймут (для чего, собственно, стиль речи и меняю), а если ляпну Аделиону что-нибудь такое? Или ещё хуже, кому-нибудь вроде той рыжей?.. Себе же боком выйдет.

Наказав самой себе впредь быть аккуратней в словесных излияниях, я выпросила у Маруны фартук и нужные продукты, пришла в неописуемый восторг при виде вполне привычной тёрки и принялась за самую нудную часть работы. Благо хоть здесь, за отсутствием кухонного комбайна, в процессе натирания картошки остаться без ногтей мне теперь не грозило – на алмазных коготках не оставалось ни царапины даже при особо резком шарканье о лезвия!

Настроение плавно поднималось, на кухне до сих пор было немноголюдно, свежий ветерок из окна приятно обдувал разгорячённую от процесса готовки и нагревающейся плиты кожу. Маруна зорко следила за моими действиями, периодически переспрашивая, что я и куда добавляю да зачем сливаю лишнюю жидкость из гадкого месива, которым ей показался сырой «фарш» для будущих драников.

Объяснив, я попросила отчаянно краснеющего Филюга перетащить получившийся огромный чан поближе к плите, проверила готовность сковородки и собиралась было приступить к обжариванию, но внезапно послышался громкий смех и входная дверь, та, что со стороны озера, открылась. Работники вернулись с обеда, и первые из них, оказавшиеся на поверку рыженькими двойняшками, с ходу уставились на мои ноги. Подняли взгляд выше, нервно сглотнули, подняли ещё выше – нарвались на грозно нахмурившуюся Маруну, упирающую руки в крутые бока. Переглянувшись, братья-поварята торопливо отступили и дали дёру, столкнувшись лбами, не сумев сразу определить очерёдность прохода в довольно широкие двери.

Я только похихикала, берясь за ложку, уже понимая, что невольных зрителей моих кулинарных изысканий стало теперь гораздо больше.

Надо отдать должное – с советами, вопросами и просьбами попробовать ко мне никто не лез. По возвращении все занялись своими делами, на кухне царило лёгкое оживление да стоял негромкий весёлый говор. Единственным, кто уже отведал мою стряпню в полной мере, оказался налопавшийся от пуза Филюг, теперь довольно развалившийся на улице, прямо напротив окошка на пару с моим дархаром. Заслужил парень, что ни говори.

Маруна и Оттика, попробовав первые готовые драники, остались вполне довольны и, понаблюдав ещё немного, вскоре тоже принялись за свои дела. Что не помешало им потом сноровисто накрыть на стол, но садиться они не стали, ожидая меня. И это было… приятно, чёрт побери!

Я настолько задумалась, что едва не подпрыгнула, когда на моей талии оказались мужские руки, а на плечо лёг подбородок. Несколько секунд ушло на то, чтобы узнать невесть откуда взявшегося Аделиона и перевести дыхание. Нельзя же так пугать! Могла же и двузубой вилкой наугад ткнуть.

– Неплохой запах. – Тёплое дыхание обдало ухо, вызвав приятную волну мурашек. Особенно после двусмысленного заявления: – И вид.

– Фирма веников не вяжет, – довольно хмыкнула я, мягко освобождаясь от объятий: драники нужно было перевернуть, пока не подгорели.

Закончив с нехитрыми манёврами, я повернулась, складывая руки на груди с самым серьёзным видом… и натурально округлила глаза, едва не выронив вилку.

Парадные одежды наподобие мундира, без эполетов, из плотного чёрного бархата, длиной до середины бедра, приталенного кроя, с золотой вышивкой на воротнике-стойке и двумя рядами золотистых же пуговиц, сразу бросились в глаза. Узкие брюки из тонкой замши, высокие лакированные сапоги, обилие тонких косичек с золотистыми бусами в основной массе смолянистых волос… Аделион выглядел бесподобно. И, опираясь на край кухонного стола, незаметно умыкнув тарелку с драниками, спокойно поглощая их, совершенно не вписывался в окружающую обстановку!

Я даже оглянулась. Однако шокированным, кроме меня, никто не выглядел: поварята сначала вытянулись в струнку, склонили голову, но потом вернулись к готовке, а девушки, тоже повернувшись, изобразили местные реверансы, низко опустив голову, и… вновь принялись за свои дела. Кто тесто месил, кто овощи резал, кто капусту квасил… Всех как-то не особо заботило присутствие наследника в их скромной обители. Значит, товарищ этот действительно не впервые в гости зашёл, не обманывала меня Маруна. Любопытно. С каждым днём узнаю о своём «хозяине» всё новое и новое. И интересное.

– Ну как? – осторожно поинтересовалась я, глядя, как Аделион, поблагодарив Маруну кивком, макает надкусанный драник в поданную ему сметану.

Честно, услышать ответ я побаивалась. А что? Таких критиков мне ещё не приходилось кормить! Но мужчина отреагировал спокойно. Доев, он вытер руки и губы о салфетку, молча кинул её на табуретку и шагнул ко мне. Срочно захотелось вжаться спиной в плиту, да оказаться плохо прожаренной закуской на сегодняшнем ужине как-то не было желания. Так что пришлось стоять и смотреть, как ко мне подошли, меня обняли, пальцами задрали мой подбородок… и похвалили негромким, но серьёзным тоном:

– Ничего вкуснее я в жизни не ел.

– Маруне не говори, – не сдержавшись, тихо хихикнула я, скосив глаза.

Почему-то чувствовалось мне, что вот-вот мы на пару с лератом огребём полотенцем по нашим макушкам.

Однако вместо кары небесной меня поцеловали. Крепко так и нежно, одной рукой легонько сжимая подбородок, а второй прижимая к сильному телу. Я даже сразу как-то подзабыла, где мы вообще находимся, что мы тут делаем и что моя стряпня на плите вот-вот начнёт подгорать. Только от поцелуев этого мужчины я совершенно теряла голову…

– Меня сейчас стошнит, – раздался позади полный отвращения голос.

Поцелуй как-то сам прервался, но оглядываться не хотелось – голос Къяры я узнала сразу.

– Не обращай внимания, – тихо усмехнулся лерат, погладив мои губы пальцем.

Дождавшись ответного кивка, Аделион отошёл обратно к столу, а я, не смотря на стоящую по ту стороны плиты лератку, принялась спасать нехитрый обед.

– И что, – понаблюдав за мной минуту, сложив руки на пышной груди, затянутой сегодня в малиновый атлас, ядовито поинтересовалась Гаргалыга, иронично вскинув бровь. – Рабыня стоит того, чтобы отравиться?

На что Аделион молча, не отрывая насмешливого взгляда от своей мачехи, с аппетитом сжевал ещё один драник со сметанкой.

Я думала, за нами никто не наблюдает, но раздавшийся со всех сторон кашель, плохо пытающийся замаскировать множественные смешки, доказал обратное.

– Ты, – злобно прошипела женщина, но договорить не успела, её весьма кстати перебили громким насмешливым голосом:

– Къяра, не шипи от зависти. Я помню твои первые потуги на кухне – отца три дня потом выхаживали!

– Соломон! – возмущённо вскинулась Гаргалыга, резко оборачиваясь в сторону двери. – Не смей!

– А что не так? – иронично вскинул брови блондин, подходя ближе, с меланхоличным выражением лица удерживая повиснувшую на плече женскую фигурку. – По-моему, все помнят, как Маруна гнала тебя с кухни своим полотенцем. Или я не прав? Хозяюшка, кстати, это твоё. В следующий раз смотри внимательнее, куда убегает твоя дочь, – в отличие от меня, на её тощие коленки с удовольствием позарятся многие гости. – И он хорошим шлепком чуть пониже спины отправил скинутую со своего плеча Айю в сторону подошедшей кухарки.

У меня случился когнитивный диссонанс…

– Спасибо, – сухо поблагодарила кухарка, сурово глядя на съёжившуюся перед ней повелительницу воды. – Марш на улицу!

Вздохнув, голубоволосая лератка бросила на ошарашенную меня смеющийся взгляд и, потирая пятую точку, торопливо шмыгнула мимо двух братьев. Маруна, прихватив своё любимое полотенце, отправилась следом. Стукнула входная дверь… и Соломон, хмыкнув, небрежным взмахом руки закрыл окно.

Промолчав для выразительности, я потёрла лоб кулаком с зажатой в нём вилкой. Да что тут происходит вообще?

Первой психанула Къяра. Посмотрев, как Соломон преспокойно усаживается на табурете, засучив рукава своего мундира, и уверенно пододвигает к себе тарелку с драниками, мнимая хозяйка Амил Ратана зло сплюнула и резко удалилась, взметнув на прощание тщательно завитыми кудрями тёмных волос.

Преодолевая желание исполнить что-то похожее, я перевела взгляд слева направо. Потом наоборот. И снова обратно. Видение никуда не делось. По обе стороны стола на кухне Тёмной крепости неподалёку от слуг в абсолютно непривычной обстановке сидели два брата. Два наследника. Похожие, но при этом абсолютно разные. В одинаковой одежде, только цвета у Соломона были другими: слоновая кость и серебро. И волосы белые. И характер поганый!

Во всяком случае, был таковым. Кто же теперь вместо опасного лерата, которого я здраво опасалась, да что там, боялась до жути, сидит передо мной и спокойно трескает мои драники, я не знала совершенно!

Видимо, мой шок не остался незамеченным. Равнодушно дожевав, блондин глотнул налитый Оттикой чай, тщательно промокнул губы салфеткой, скрупулёзно вытер каждый палец и, повернувшись ко мне, иронично выгнул светлые брови:

– Что-то не так, маленькая маранта?

Угу. Ты не так, блин!

Не став отвечать, я хмыкнула и, взяв тарелку с последней приготовленной порцией, поставила её перед обделённым лератом, который всё это время наблюдал за моей реакцией с лёгкой улыбкой на губах.

Смейся, гад, я тебе всё вечером припомню!

Естественно, моё недовольство не укрылось от любителя впитывать чужие эмоции. Едва я сняла фартук, прикидывая, где бы найти спокойное местечко, чтобы побиться головой о стену, Аделион перехватил мою руку и, мягко улыбнувшись, поворотом головы указал на соседний табурет. Пришлось сеть под насмешливым взглядом Соломона. Не то чтобы он меня как-то трогал, но аппетит, зараза белобрысая, испортил совершенно!

Вяло жуя драник в воцарившейся тишине, вопреки всем канонам не казавшейся мне неуютной, я не сразу заметила смешинки, пляшущие в тёмных глазах Аделиона. А когда мельком увидела их, повинуясь какому-то внутреннему чутью, скосила глаза в другую сторону… И торопливо скрыла предвкушающую улыбку за чашкой. Ибо взгляд светловолосого лерата находился в весьма предсказуемом месте!

Как можно естественней поменяв положение тела на пол-оборота, слегка отставив левую ногу, я кулаком подпёрла щёку. И дождавшись, пока взгляд Соломона в очередной раз закончит своё путешествие по мне, медленно пройдясь от лодыжек до колен, по бёдрам, талии, груди, обнажённым плечам, шее, и остановится на лице, иронично вскинула брови:

– Что-то не так, господин Соломон?

Ох, как, оказывается, высокородные особы красиво едой давиться-то умеют!

– Язва, – скривившись, мрачно вынес вердикт Соломон. Я в ответ только пожала плечами, снова пряча улыбку за чашкой. Теперь происходящее уже стало нравиться мне. Особенно одобрительный и даже в чем-то гордый взгляд Аделиона, явно наслаждающегося ситуацией.

Нашу небольшую идиллию нарушила открывающаяся дверь, впустившая сразу несколько лератов: кислую Айю, теперь потирающую шею; хмурую Маруну, которая сразу же молча принялась менять нам заварочный чайник; и невесть откуда взявшегося Эмита.

Оглядев намётанным глазом кухню, повелитель льда повернулся в нашу сторону и, узрев объект своих поисков, украдкой вздохнул. Шагнув вперёд, непривычно одетый лерат (для меня непривычный – строгий серый замшевый мундир я на нём видела впервые) склонился в скупом поклоне, обращаясь к иронично смотрящему на него Аделиону:

– Ваше высочество, наместник Трейд уже здесь. Все ожидают только вас. – И, подумав, чуток повернулся, кланяясь на сей раз Соломону: – И вас, ваше высочество.

– Выдохни, – мрачно посоветовал увлечённый едой блондин, невозмутимо пододвигая ногой единственную свободную табуретку поближе к повелителю льда.

Эмит посмотрел на него. На табуретку. На любопытствующую меня. На насмешливый прищур Аделиона… Плюнул и уселся за стол, закатывая рукава.

Уже устав удивляться, я молча налила лерату чай и пододвинула блюдце со сметаной и мелко покрошенной в неё зеленью. Один только вопрос: у них же вроде не так давно обед закончился, не?

– Надо идти, – спустя пару минут произнёс Аделион, глядя в окно и держа перед собой чашку обеими руками.

– Тебе надо, ты и иди, – равнодушно парировал Соломон, похожий на сытого кота, лениво ковыряясь в изрядно опустевшей тарелке.

– Я один не пойду, – вставил свои пять копеек продолжающий активно жевать Эмит и почему-то посмотрел на меня.

– Что? – поспешила откреститься я от возможной подлянки. – Я вообще никуда не собиралась!

Эти гадкие нелюди решили в голос надо мной поржать… Ладно, преувеличиваю, они просто смеялись. Но так дружно и так… искренне! Что в голову начали закрадываться нехорошие мысли. Если всё так хорошо, то сейчас, по закону жанра, обязательно должен появиться кто-то, кто разрушит воцарившуюся идиллию. И этот кто-то явно не Къяра – ей птичка обломинго уже плотно на шею села. Посему назревает вопрос: у кого же должно хватить смелости, силы, власти и ядовитого сарказма, кои переплюнут разом всю сидящую здесь компанию?

По закону пакости, имеющему приличный вес и в этом мире, таким сомнительным персонажем стал объект, которого именно здесь, на кухне, я никак не ожидала увидеть…

Особенно так скоро!

Глава 18

Просто служба. Здесь она

И опасна, и трудна.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Вам не стоит заходить туда, леди Трейд, – послышался резкий голос Къяры, полный каких-то странных интонаций, плохо различимых из-за прикрытой двери. – Для вас найдутся места куда более… подобающие.

– Мне плевать, что это кухня, – парировал чистый, звонкий и уже знакомый мне голос. – Я сказала, что найду его, и я это сделаю, пускай он решит спрятаться хоть на конюшне!

Я даже не успела поинтересоваться у своей же скромной персоны, кого так жаждала разыскать настырная леди, как дверь со стороны крепости распахнулась и в помещение невозмутимо вплыла… Да-да, та самая рыженькая девушка, что не так давно решила «мило» почирикать со мной на досуге. Кто б, собственно, сомневался, что законы жанра работают и в этом мире и в совсем не выгодную для меня сторону.

– Аделион! – Обведя хищным взглядом всех присутствующих, кучерявая особа быстро определила жертву будущих разборок и, подобрав подол изумрудно-зелёного платья, стала продвигаться в нашу сторону, пылая от праведного гнева. – Объясни мне, какого Грента я должна тебя искать? Отец давно ждёт!

Все взгляды за столом, естественно, устремились на виновника торжества. Однако сам лерат, облокотившись о подоконник, молча созерцал приближение «грозной» лератки, иронично вскинув брови. Отвечать на её вопрос он вовсе не собирался, судя по смешинкам, пляшущим в глазах.

Остановившись позади меня, леди упёрла руки в бока и уверенно напомнила:

– Я жду ответа, Аделион. Почему ты здесь, когда наместник ожидает тебя в твоём кабинете?

– А чего ж сразу не в спальне-то? – насмешливо вклинился Соломон, со вкусом прихлёбывая чай. – Раз уж в кабинет наследника заходит, как к себе домой, может, и в люлю к нему прыгнет без предупреждения?

– А, и ты здесь, – обернувшись к блондину, разочарованно заметила лератка, ни капли не задетая издёвкой в его голосе. Разве что презрительно скривила носик, смотря в сторону сидящего рядом с ним Эмита. – Да ещё и в столь сомнительной компании.

– Я тоже рад вас видеть, леди Трейд, – спокойно отозвался повелитель льда. И едва слышно пробормотал, с видимым разочарованием отодвигая от себя полупустую тарелку: – Весь кайф обломала.

Я поперхнулась чаем. Что б хорошее Эмит запомнил из моей неконтролируемой временами речи!

Естественно, своим покашливанием я привлекла ненужное внимание, и лератка, взметнув косами, встала сбоку от меня, недобро сощурившись:

– А ты что здесь делаешь?

Я промолчала. Вступать в полемику не хотелось абсолютно, да ещё при свидетелях. И дело не в том, что у меня и данной мадам разные весовые категории, а в том, что я её совсем не знала. А посылать невесть кого на хрен, извините, полнейший моветон. Да и вообще, по-моему, пришла пора сделать то, что издревле положено всем слабым барышням, – свалить все проблемы на куда более сильного мужчину.

В своём мире я предпочитала решать свои дела самостоятельно, но здесь подобный фортель провернуть вряд ли удастся. Нет, я могу попробовать, но кто ж потом будет отвечать за последствия? Лератка-то уж слишком свободно ведёт себя с обоими братьями, а это кое о чём говорит. И раз уж изначально её целью был Аделион, пусть он сам со всем и разбирается!

Да-да, я тоже иногда хочу быть беззащитной, ранимой и хрупкой, хотя не признаюсь в этом. Да и не получается: то кони бегут, заразы такие, то избы пылают олимпийским факелом…

Ладно, тут мужики есть, вот пусть они и самоутверждаются. И мне не накладно, и им приятно. А рыжей дамочке за доставленные хлопоты плюсик в карму, так уж и быть.

Неожиданно Аделион, не сводящий с меня внимательных глаз, запрокинул голову и расхохотался. Ему, как ни странно, с другого конца стола вторил Соломон, и даже Эмит не удержался от короткого смешка.

Я только хмыкнула, хлебнув остывшего чая. Как говорится, факир был пьян и фокус не удался… скрыть эмоции за сарказмом не получилось. Да, чёрт побери, я ревную! И можно было бы столь открыто над этим не ржать!

Неожиданно чашка оказалась выбитой из моих рук. С громким звоном ударившись о плиту, хрупкое фарфоровое изделие осыпалось на пол мелкими голубыми осколками, а на запястье сжалась обманчиво слабая на вид ладонь, до боли выворачивая мою руку. Я чуть не взвыла!

– Как же ты меня бесишь, – раздражённо прошипела мне на ухо лератка, ещё сильнее выкручивая запястье, заставляя едва ли не уткнуться лицом в стол. – Ненавижу зарвавшихся рабов!

– Точно так же, как я ненавижу своевольность и самодовольство некоторых лератов, – раздался ровный, но жутковатый по тону голос, и меня мгновенно отпустили.

Потирая запястье, я бросила хмурый взгляд на стоящую рядом парочку. Возвышаясь над ошеломлённой девицей, удерживая её руку, Аделион рассматривал её лицо долгим пристальным взглядом, а на дне его чёрных глаз бушевала буря. Мне даже показалось, на замершей кухне вдруг ощутимо похолодало…

– Я требую её наказать, Аделион, – уже намного спокойнее, но все так же непоколебимо произнесла лератка. – Она посмела дважды меня проигнорировать!

– Какое коварное преступление, – переглянувшись с Эмитом, иронично протянул Соломон. Поднявшись из-за стола, он со смешком заметил: – Я бы посоветовал быть осторожнее с требованиями. Видишь ли, маленькой маранте нравится, когда мой суровый старший братец ласково наказывает её в своей постели. Ты им только услугу оказываешь своими воплями.

– Что?! – откровенно изумилась леди Трейд, на пару секунд опередив меня.

Правда, моя реакция оказалась бы не столь… цензурной.

– Он сам сказал, – развёл руками блондин, продолжая скалиться. Наскоро протерев руки салфеткой, второй сын Повелителя лератов подошёл и, взяв в ладони лицо рыженькой, запечатлел на её щеке смачный поцелуй. – Не злись, Таилина. Я пойду развлеку твоего отца.

– Соломон! – почти взвизгнула девица, с отвращением касаясь щеки, на которой блондин жирными после драников губами размазал тщательно наложенный грим.

Йес! Справедливость, что называется, восторжествовала!

Злорадствовала я недолго. Кухня как-то незаметно опустела, я даже понять не успела, когда на ней никого не осталось, в том числе и Эмита с блондином. Только Оттика в углу у открытого окна попыхивала своей трубкой, Маруна суетилась у дальнего стола, недовольно поджимая губы, да Аркана, то и дело оглядываясь, торопливо собирала осколки разбитой чашки.

В дверном проёме мелькнула и исчезла фигура подслушивающей Къяры, а я поняла, что сейчас являюсь лишней возле наследника Амил Ратана и дочери какого-то непонятного наместника. Трейд, Трейд… где-то я уже это слышала…

А это не тот ли лерат с медными волосами, которому Соломон отдал на пиру свою эльфийку?

– Это неприемлемо, – тем временем спокойно, но с ноткой злобы проговорила лератка, продолжая мериться с брюнетом взглядами. – Рабы должны знать своё место. Мне плевать, маранта она или кто там ещё, законы едины для всех! Если ты сейчас же не накажешь эту…

– Я не желаю ничего слушать, Таилина. – Аделион предупреждающе вскинул ладонь и усмехнулся, обнажив клыки. – Тебя это должно касаться в последнюю очередь.

– Но я, – начала было с превосходством говорить лератка и осеклась, когда в поле её зрения попала алая лента, завязанная на запястье наследника Тёмной крепости. Не знаю, как она не заметила её раньше, но девицу как подменили. Побледнев так, что стало заметно даже сквозь тонкий слой белой пудры, рыженькая отшатнулась, в ужасе глядя на Аделиона. – Нет… Ты не мог!

– Почему же? – иронично вскинул брови лерат, явно забавляясь странной реакцией леди Трейд.

Для меня странной – я происходящее вообще не понимала. И стала потихоньку вставать с табуретки, желая как можно тактичнее и незаметнее сделать ноги. Мне для полноты ощущений ещё разборок с неуравновешенной лераткой не хватало, ей-богу!

– Кто она? – сжав руки в кулаки, низким голосом протянула рыжая. – Как она посмела повязать свои ленты, зная, что ты принадлежишь мне?!

Какие, однако, интересные подробности… И, судя по иронично-насмешливому выражению лица Аделиона, он о них тоже слышит впервые! А вот ленты-то на лапку наследника Амил Ратана намотала как раз моя скромная персона, глупо отрицать. Я пока так и не выяснила значение своего поступка, но самое странное, что лерат эти предметы дамского обихода почему-то до сих пор не снял.

Попа чуяла скорые неприятности, и я машинально ускорила шаг. Неслышно скользнув назад ещё немного, попутно развернулась… и снесла ко всем чертям табуретку, которую отодвинул Эмит перед уходом.

Угу-м. А слона-то я и не заметил!

Леди Трейд, пылая гневным взором, резко обернулась, едва не съездив длинными косами по лицу своего визави и снова обращая внимание на африканского элефантуса в моём лице. С минуту она смотрела на меня, как на надоедливое насекомое, а когда взгляд упал на мой ошейник, глаза её сузились. Переведя взор на алые полоски на моих запястьях, она наверняка машинально сравнила их цвет с лентами… и прошипела, шагая вперёд:

– Так это была ты…

По уже сложившейся традиции я предпочла промолчать, едва сдерживаясь, чтобы гордо не задрать подбородок.

Ну, допустим, я. И что дальше? Виновата, каюсь, сама не ведала, что творила. Но не объяснять же всё это девушке, не соображающей на данный момент ничего из-за пылающей в глазах ревности пополам с яростью!

Шаг. Медленный, скользящий, плавный. Ещё один, идентичный предыдущему. И ещё один, окончательно убирающий промежуток между нами… и звонкая пощёчина, обжёгшая мне щёку.

Голова дёрнулась. Сжав зубы, я посмотрела на вконец обнаглевшую рыжую, но влепить ответную оплеуху не успела – позади меня с грохотом сорвалась с петель дверь.

Заполняя собой весь немаленький дверной проём, вздыбив шерсть на затылке, распахнув огромные крылья и оскалив жуткие клыки, в кухню ворвался мой красавец дархар.

– Мне твоя псина не страшна. – Мельком взглянув на вставшего позади меня Демона, лератка пренебрежительно дёрнула плечом, однако жест получился каким-то нервным.

– Повтори это, когда он отгрызёт тебе голову, – зло усмехнулась я, не сумев-таки промолчать.

Мы люди тихие, мирные, а питомцы у нас ручные, домашние. Только пока кто-то не лезет в наши чистые души своими грязными ручонками!

– Хватит, – вмешался Аделион, оборвав нашу тихую и скромную перебранку на самом интересном месте – то есть когда мне стало откровенно наплевать, кто эта рыжая такая и что она на самом деле собой представляет. Сделав шаг, лерат с силой сжал локоть раздражённой мадам и негромко произнёс, наклонившись к её уху: – Ты перешла все границы.

– Что?! – с истеричными нотками и вящим удивлением повернулась к нему рыжая.

Однако наследник Тёмной крепости лератов не дал ей договорить и, не удостоив меня даже взглядом, увёл леди Трейд с кухни, словно не замечая её активных попыток выбраться из его стальной хватки. Я только как-то отстранённо заметила, что по лицу лерата ходили желваки…

Хлопнула вторая входная дверь – та, что уцелела, и на кухне воцарилась тишина.

Не выдержав напряжения, я опустилась прямо на пол, глупо смотря в одну точку. Ярость и злость, вкупе с непробиваемой уверенностью в себе, испарились так быстро, будто их и не было вовсе.

Первым нарушил тишину Демон. Сложив крылья, мой дархар присел и на полусогнутых подполз ко мне, зажав хвост между задних ног, прижимая уши к голове. Жалобно поскуливая, огромный хаски ткнулся моськой мне в плечо и, не дождавшись реакции, пристроил свою голову у меня на коленях с виноватым видом.

– Ты думал, раз рядом Аделион, мне ничего не угрожает, – тихо усмехнулась я, опуская ладонь между острых ушей. Грустно усмехнувшись, почти жёстко добавила: – Ты снова ошибся, Демон.

– Нечего на собаку пенять, коль сама виновата, – послышался вдруг голос Маруны, полный открытого недовольства. – Знала же, что госпожа Трейд с господином молодым помолвлена, чего лезла-то?

– Чё? – невольно копируя гопников с родного района, повернулась я в сторону подошедшей кухарки, сложившей руки на груди. – То есть… как помолвлены?

– А как есть, – хмыкнула кухарка, в лице которой я машинально пыталась отыскать возможную поддержку. Но судя по упрямо сжатым губам, видимо, зря. – Их с измальства женихом да невестой считали. Росли они все вместе, господин Аделион, господин Соломон да госпожа Трейд. Её отец-то давным-давно пост высокий занял, а как случилось это, свадебка и вовсе делом решённым стала. На кой ты ленты свои господину навязала, я никак в толк взять не могу?! Неужто не слыхивала об их браке?

– Откуда ж мне, убого… рабыне… – сквозь зубы медленно протянула я, хватаясь за шерсть дархара. Малыш не взвизгнул, лишь жалобно заскулил, глядя на меня своими выразительными голубыми глазами. Усилием воли взяв себя в руки, я разжала пальцы и, погладив питомца, спросила: – А что означают эти ленты, Маруна?

– Дык как о них можно не знать-то? – удивилась полнотелая лератка, глядя на меня сверху вниз. – То обычай наш, предками заведённый. Девки наши простоволосые не ходют, позором это считается, тока рабыни волоса не заплетают-то. Остальные же косы наплетут, лентами повяжут да ждут, когда кто сердцу милый появится. Коль девка незамужняя мужчине ленты свои на руку повязала, значит, что в тот миг она себя ему отдала в вечное служение. Душу свою, преданность, тело и верность. Словом, вся принадлежит ему отныне и навсегда!

– То есть я охренеть как вляпалась, – мрачно резюмировала, изнывая от желания совершить привычный фейспалм. – Маруна, а эта традиция… ну, её можно как-то повернуть вспять?

– Можно, – глядя мне прямо в глаза, сурово ответила лератка, шлёпнув полотенцем по краю ближайшего стола. – Коль помереть решишь, то ленты и опадут с запястья суженого!

Ну прям не передать, как она меня сейчас осчастливила…

– Ты зазря девку не пугай-то, – укоризненно произнесла Оттика и, выстукав содержимое трубки прямо на пол, подошла ко мне. – Не знала она наших обычаев, видно же.

– Знала бы, никогда косы не заплела бы, – мрачно констатировала я, принимая протянутую мне руку от повелительницы вин. – Куда ж мне с этой красой рыжей тягаться-то!

– Ты не подумай, обидеть тебя не хотела, – слегка сбавив обороты, произнесла Маруна, глядя на моё застывшее выражение лица. – Девка ты хорошая. Ладная, справная, ловкая. Да только всё ж не чета господину нашему. Рабыня же, не сравнить тебя с молодой госпожой!

– Спасибо, – глухо и не сдерживая яда в голосе, отозвалась я, едва не отвесив лератке глубокий поклон. – За доброту твою, за правду. Истину глаголишь, Маруна.

– Ты вот что, – явно обидевшись на мою издёвку, глухо ответила кухарка, упирая руки в бока. – Хоть сколь злиться можешь, да всё равно ведь знаешь – не по тебе господин. Хорошо он к тебе относится аль нет, выше головы всё равно не прыгнуть. Как рабыней есть, так и останешься, женится он на другой, а тебя при себе век держать будет. Люба ты ему!

– Я прям в восторге, – саркастично огрызнулась я, уже и не думая скрывать своё самочувствие. Честное слово, в добродушной кухарке я видела лишь друга, соратника, поддержку и опору… И слышать теперь от неё нечто подобное было выше моих сил. – Даже и не знаю, что с такой любовью и делать! Пойду-ка я, пожалуй… пока другие, до сердца господина охочие, не явились!

Не обращая внимания на удивлённые, укоризненные и обиженные взгляды постепенно возвращающихся обитателей кухни, я резко развернулась и покинула помещение. Терпения больше не нашлось – уж слишком неожиданным оказалось мнение тех, в ком я видела для себя кого-то больше чем просто случайных знакомых. А оказалось, вон оно как… Ты, говорят, девка хорошая, но место своё знай и в чужое дело не лезь! Замечательно. Просто замечательно!

– Бесит, – мрачно выдохнула я, приваливаясь к стене на улице и складывая руки на груди.

Дархар, который не отставал от меня ни на шаг, уселся рядом, внимательно глядя в глаза. Когда он сидел, наши головы были примерно на одном уровне.

– Что, тоже думаешь, что я влезла туда, куда меня не просили совать свой нос? – зло хмыкнула я, глядя на огромного хаски фактически ненавидящим взглядом.

Долгий проницательный и понимающий взгляд стал мне ответом, и я не выдержала.

– Прости, – вздохнув, опустила руки и сделала шаг, обнимая дархара за крепкую пушистую шею. По щекам скользнули непрошеные слёзы. – Чушь несу, малыш. Просто это всё как-то слишком… неожиданно.

И вот кто-кто, а мой защитник точно меня понял, прижав уши, колотя хвостом по земле, разметав крылья и, интенсивно поскуливая, вылизывая моё лицо. Язык у него был хуже, чем самый крупный наждак, и потому, позволив дархару некоторую вольность, всё-таки отпихнула его от себя.

– Ладно, хватит, – тяжело вздохнув, я уткнулась своим лбом в его и, прикрыв глаза, невесело спросила: – Что будем делать, малыш? Пойдём попугаем жителей крепости своей кислой миной?

Демон фыркнул и, отстранившись, подпрыгнул, указывая головой куда-то вверх. Задрав голову, я рассмотрела один из возвышающихся над Амил Ратаном шпиль башни с круговым балконом под тёмной черепицей…

– А это неплохая идея!

На том и порешили.

Спустя минут сорок я сидела на обжитом балконе, прислонившись спиной к груди Демона, бездумно чиркая огрызком карандаша по листу пергамента. Малыш, в силу своей комплекции, не мог уместиться во всю длину поперёк ширины перил, поэтому устроился наискосок, свесив лапы по эту сторону, а хвост по ту. Я же расположилась между ними, надёжно охраняемая с двух сторон телом дархара, терзая листки местного аналога бумаги и предаваясь самым нелёгким размышлениям.

И потому не заметила внезапного гостя, хотя Демон, поднявший голову, ощутил присутствие чужака намного раньше меня.

– Я так и знал, что найду тебя здесь, – раздался знакомый, спокойный и умиротворённый голос. Но, вопреки всему, я не очень обрадовалась появлению его обладателя.

– Здравствуй, Эмит, – нейтрально поздоровалась я, не отрывая взгляда от наброска, накладывая последние штрихи на тень чьих-то жёстких на вид, но мягких на ощупь чёрных волос. – Чем обязана?

– Ты злишься, – мягко заметил повелитель льда, подходя ближе. Остановившись возле моих ног, блондин пристроил локти на перилах и протянул, задумчиво глядя вдаль: – Я понимаю…

– Да ну? – тихо хмыкнула я, добавляя к рисунку последние детали. – С чего бы это? Всё нормально, Эмит. Мне съездили по физиономии. Меня унизили. Мне указали на моё законное место… Всё в порядке вещей.

– Ты ревнуешь, – покосившись на мои резкие движения, чудом не оставляющие дыры на тонком материале, констатировал блондин.

– Чёй-то? – удивилась я в духе доктора Быкова из известного сериала «Интерны». – С чего мне ревновать? Я же рабыня. Никакого права на ревность не имею. И на чувство собственности. И на привязанность… я уж умолчу о таких громких словах, как верность, преданность и любовь. Я всего лишь вещь. Со стороны подруги детства Аделиона и Соломона было одолжением напомнить мне, как обстоят дела на самом деле. А то я уж… слишком многое себе напридумала.

– Я тоже не люблю леди Трейд, – усмехнулся Эмит, переплетая пальцы и устраивая на них подбородок. – У неё ненавидеть меня имеются определённые причины.

– И какие же? – вскинула я брови.

Ну ладно я, но повелитель льда чем ей не угодил?

– Мне было восемь, когда меня подобрал Аделион, – вглядываясь в лениво плывущие по небу низкие лохматые облака, спокойно отозвался Эмит.

Я чуть огрызок карандаша не проглотила!

– То есть как – подобрал? – недоверчиво уставилась я на лерата, роняя на колени набросок. – Как Чебурашку, что ли?

– Кого? – вскинул брови мужчина.

– Персонаж му… – начала я, но быстро исправилась, адаптируя описания под местную культуру: – Герой сказки. Милый такой, ушастый и… Ладно, сейчас!

Махнув рукой, чтобы повелитель льда продолжал рассказ, я вытянула из папки чистый лист пергамента, спрятав старый рисунок, и принялась выводить знакомые с детства огромные круглые ушки, покрытые мягкой коричневой шёрсткой. Мне проще показать, чем объяснять на пальцах, что же это за «странная игрушка безымянная».

– Не знаю, о ком ты, но Аделион действительно подобрал меня на улице, – подтвердил Эмит, вновь разглядывая солнечные лучи, путающиеся в клубившихся облаках. – Пожалел мальчика-сироту, бродяжничающего на городском рынке. Хоть ему самому тогда не было ещё и тридцати. У нас этот возраст означает совершеннолетие мужчины…

– Сколько же ему сейчас? – Невольно перебив собеседника, я оторвалась от прорисовывания чёрных глазок мультяшной зверюшки. – Только не говори, что…

– Много, Карина, – хмыкнул блондин, не обращая внимания на обалдевшую меня. – Жизненный ритм лератов не соответствует человеческому. Он продолжительней, чем у марант, и лишь немного уступает эльфийскому.

– Даже спрашивать не буду, с какими стариками связалась, – мрачно буркнула я, откидываясь обратно на бок флегматично дремлющего Демона. Сие знание станет последним, что я хочу заполучить!

Лерат только пожал плечами, принимая моё решение. Ну… хоть кто-то признаёт, что у меня всё-таки есть слабое подобие каких-то прав!

– Аделион принял меня в семью, обучал, воспитывал, тренировал, – продолжил блондин начатый рассказ, глядя в никуда. – Он дал мне всё. В его лице я обрёл друга, брата, учителя и даже отца. Золото, титул и власть пришли намного позже. Повелитель не возражал.

– А… Соломон? – осторожно поинтересовалась я, памятуя об алогичном поведении младшего наследника Амил Ратана.

От него-то как раз можно ожидать любую пакость, ибо тщательно лелеемые белокурые тараканы в его голове, по всей видимости, то танец маленьких утят исполняют, то в спячку впадают. Иначе как ещё объяснить его поведение?

По губам Эмита пробежала странная улыбка.

– Именно так, как ты думаешь. Однако продлились его издёвки недолго, в отличие от леди Трейд, с первого дня воспылавшей ко мне жгучей ненавистью… Видишь ли, Карина, Амил Ратан – не единственная крепость Рос’шата. Вторая – Истул Бей, Кровавая крепость, – находится на другом конце страны. На севере, на самой границе. Она издревле отражает набеги орков и других варварских и враждебно настроенных племён. Отсюда и название – большинство войн начиналось именно там.

– Вот прям не сомневаюсь, – негромко хмыкнула я, не отрываясь от рисунка. Плавные штрихи мягкого карандаша приятно успокаивали. – Но какое отношение вторая крепость имеет к тебе?

– Повелитель не может разорваться, – пояснил повелитель льда, никак не комментируя мою неосведомлённость. – По традиции он назначает наместником Истул Бея одного из своих самых сильных и преданных лератов. Им когда-то давно стал Атастар Трейд, повелитель меди и отец Таилины.

– Вот оно что… – задумчиво протянула, едва не добавив привычное «Михалыч».

Но вовремя прикусила язык – рисовать ещё и Галустяна с Дулиным не хотелось. Тем более, если персонажа советского мультика я могу как-то перевести на местный лад, то суровых челябинских мужиков – вряд ли!

– Вошедший на престол наследник назначает нового наместника, – добавил Эмит к уже имеющейся информации ещё пунктик. – Того, кто будет верен именно ему, кто разделит его взгляды. Тот, кому действующий Повелитель сможет доверять. За все годы Аделион не сблизился ни с кем, кроме меня…

– Поэтому рыжая и бесится, – понимающе усмехнулась я, не отрываясь от рисунка. – Она привыкла к власти, а после назначения наместником тебя головы уже будут склонять не перед ней. Ей самой придётся.

– Да ещё и передо мной, – как-то невесело хмыкнул лерат, выискивая среди облачного неба что-то только одному ему известное. – Безродным полукровкой.

– Но она же должна понимать, что её отец не может быть наместником вечно, – на секунду задумалась я о простейших вещах. – Или есть еще какие-то варианты?

– Есть, – кивнул блондин, скосив на меня взгляд. – Если Аделион женится на Таилине, то наместником Истул Бея останется старший Трейд, а после него должность займёт один из их сыновей.

– А, так вот почему её на Аделионе так переклинило! – понимающе рассмеялась я, чувствуя, как с груди свалился не хилый такой булыжник. – Нежная детская дружба и дальнейшая любовь… А я ведь почти поверила!

– Такие, как семейство Трейд, не умеют любить, – подтвердил мои догадки повелитель льда. – Вся её псевдопривязанность к Лиону основана лишь на желании её отца править вечно. Сначала Атастар, затем его сын, затем внуки, рождённые от настоящего наследника… Всё продумано на много столетий вперёд.

– И рыжей леди с детства внушали, что она должна заполучить Аделиона, – погрызла я кончик карандаша. И, не выдержав, обречённо застонала: – А тут я со своими лентами. Эмит, ну почему ты мне раньше не рассказал о ваших обычаях?

– Я думал, ты знаешь, – невозмутимо парировал лерат, пряча усмешку в уголках губ. – Раньше никто не решался повязать ленты наследнику Амил Ратана, зная о последствиях со стороны леди Трейд.

– «Как помереть решишь, так и спадут ленты с запястья суженого», – припомнила я недавние слова Маруны и хмыкнула. – Ну да. Нет живой невесты, следовательно, нет тряпочек на запястье объекта её мечтаний. Для рыжей бестии дорога снова открыта!

– Не совсем, – коротко хохотнул повелитель ледяной стихии. Повернувшись ко мне, он бедром опёрся на кладку перил и, сложив руки на груди, улыбнулся. – Можно обойтись и без крайних мер. Видишь ли, Карина, девушка уже не может снять повязанные ленты. Но сам лерат – вполне. Как и отказаться от предложения девушки заранее.

Родимая дискриминация по половому признаку… куда ж без неё! Особенно в фэнтезийном мире эпохи средневековья.

– Я понимаю, почему Аделион не отказался тогда, – тихо произнесла я, подставляя лицо порыву тёплого ветра. И чувствуя, как мелкие пряди, выбившиеся из заплетённой наспех косы щекочут лицо, серьёзно попросила: – Но сейчас… уговори Лиона их снять, Эмит.

– Карина, это не шутки, – неожиданно покачал головой лерат. – И не глупая традиция. Почти полноценный магический обряд, который разорвать можно лишь в нескольких случаях. Если лераты не равны по положению, если существует кровное родство или девушка пошла на измену. В особо спорных ситуациях приказать мужчине снять ленты может только Повелитель… Когда же наступает смерть лератки, ленты опадают сами, как ты уже правильно заметила.

– Не я, – едва не расхохоталась я, прижимая рисунок к коленям, чтобы его не сдуло поднявшимся ветром. – Маруна. Эмит, я рыбыня. О каком равном положении может идти речь?

– Мало ли? – иронично вскинул брови блондин. – Вдруг Аделион когда-нибудь захочет дать тебе свободу.

Вместо того чтобы рассмеяться от подобного предположения, я просто процитировала слова кухарки:

– «Не по тебе господин. Хорошо он к тебе относится аль нет, выше головы всё равно не прыгнуть. Как рабыней будешь, так и останешься, – женится он на другой, а тебя при себе век держать будет. Люба ты ему!»

– Маруна? – нахмурился мужчина, опуская руки. – Не ожидал от неё.

– Ну почему же? – саркастично отозвалась я, чувствуя какое-то нелепое удовлетворение. – Всё именно так. Для чего Аделиону даровать мне свободу, если я и так принадлежу ему во всех смыслах? Нет, ему выгоднее оставить меня при себе, женившись на равной по положению ради сохранения статуса и репутации. Так будут и волки сыты и овцы целы…

– И пастуху вечная память, – закончил Эмит, смотря пристальным, немигающим взглядом льдисто-голубых глаз.

– Чему б хорошему от меня научился, – озвучивая примелькавшуюся за сегодня фразу, закатила я глаза и, фыркнув, протянула рисунок. – Держи. Тот самый Чебурашка.

Не глядя на изображение пушистого зверька, лерат сжал край пергамента в руке.

– Что? – Не выдержав пристального, слишком проницательного взгляда повелителя льда, я передёрнула плечами. – Что я сказала не так?

– Покажи второй рисунок, – неожиданно попросил лерат.

Я вздрогнула.

– Нет, – отрицательно покачала я головой, но, наткнувшись снова на этот взгляд, едва не застонала.

Милый, обаятельный, отзывчивый и спокойный Эмит? Забудьте! Когда ему нужно, он умеет быть не менее настойчивым и не менее властным, чем его будущий сюзерен.

Скривившись, я протянула лист пергамента, жалея о том, что внезапно стихший ветер не унёс эту чёртову бумажку!

К сожалению, как бы я ни старалась перенести на лист карикатурное изображение рыжей лератки, мои руки, живя собственной жизнью, вывели совершенно иное. Малейшие черты её совершенного лица, имеющего округлую форму. Аккуратные заострённые ушки, чуть прикрытые непослушными завитками, такая же непослушная грива кудрей, заплетённых в крупные косы, перевитые лентами. Острый подбородок, гладкая, идеальная кожа. Пухлые губки, изящно изломленные тёмные брови, густые ресницы, обрамляющие прищуренные глаза с открытым, вызывающим взглядом. Дорогие серьги с драгоценными камнями, красивый изгиб лебединой шеи, гордый разворот точёных плеч – с листа пергамента, развернувшись в полупрофиль, смотрела леди Таилина Трейд во всём своём великолепии.

А рядом с ней, слегка повернув голову в противоположную сторону от диагональной черты, разделяющей их, моя рука нанесла портрет Аделиона. Непроницаемый взгляд чёрных глаз, многозначительная улыбка на чувственных губах, густые брови, упрямая линия подбородка, крохотная горбинка на носу и тёмные, жёсткие на вид волосы с несколькими тонкими косичками. Лерат тоже получился как живой…

– Карина, Лион никогда не собирался жениться на Таилине, – заметил Эмит, добравшись взглядом, видимо, до последней части моего рисунка. Самой маленькой, в правом углу, под изображением наследника Амил Ратана. – В их браке не было никакой нужды.

– А сейчас есть? – ровно спросила я, устремляя невидящий взгляд туда же, куда и блондин недавно, – на раскинувшееся вокруг башни необъятное облачное небо.

– Только пока Повелитель находится в коме, – не отрываясь от моей работы, машинально ответил мужчина. – Видишь ли, наследники не имеют пока полной власти. А при условии, что Повелитель не успел назвать имя преемника, фактически на престол взойдёт тот, кому наместник окажет большую поддержку. Брак с Таилиной – прямая гарантия правления Аделиона.

– И Соломон смирится с таким раскладом? – иронично спросила я, чувствуя, как на душе скребут уже не кошки, а полноценные ягуары, леопарды и другие полноправные представители семейства кошачьих.

Если раньше в душе брезжила хоть какая-то надежда, то сейчас она была безжалостно скомкана и раздавлена после неосторожных слов Эмита.

– Это их личное дело и семейные дрязги, – как-то уж слишком многозначительно усмехнулся лерат, заставляя подозревать, что знает повелитель льда о чём-то важном, но тщательно скрываемом.

И хоть пытай его, хоть уговаривай – чёрта с два он скажет хоть слово. Ох, что-то здесь нечисто!

Впрочем… Я мысленно усмехнулась, забирая у Эмита свой рисунок. Мне до их внутрисемейных проблем нет абсолютно никакого дела. Я и так узнала слишком многое.

– Карина, не стоит всё сказанное Маруной воспринимать так буквально. – Шагнув ближе, блондин положил мне ладонь на плечо и ободряюще сжал.

Но тут же отдёрнул руку, так как Демон издал предупреждающий тихий рык.

– Леди Трейд съездила мне по лицу, – подтягивая ноги к животу, хмыкнула я на изумлённо вскинутые брови мужчины. – Положившись на кое-кого, тем самым оставив меня без защиты, малыш винит себя в произошедшем. И теперь не даёт никому до меня дотронуться. Скорее всего, даже Аделиону.

– Мне… жаль, что так получилось, – покачал головой Эмит. – Не думай больше о леди Трейд, ладно? Мне пора.

– Угу, – протянула я без энтузиазма.

И как только шаги светловолосого лерата стихли на лестнице, с силой сжала кулак, комкая зажатый в нём рисунок. Я не могла не думать о своём положении, когда о нём вдруг взялись напоминать все и сразу. И особенно после того, как Эмит проболтался о том, что брак между Аделионом и рыжей курвой всё-таки имеет место быть. Нет, не имеет… Он будет!

Будет, чёрт его побери! Аделион не уступит Соломону, не откажется от власти. Он не станет упускать возможность, а такая мелочь, как присутствие в его жизни местами упрямой и легкомысленной рабыни никакой роли не сыграет.

Давай смотреть правде в глаза, Карина. Ты действительно слишком многое себе напридумала. Где ты, а где та леди? Кто ты перед ней? И, самое главное, кто ты перед наследником Тёмной крепости лератов?

Сообразила наконец? То-то и оно. Добро пожаловать на грешную землю. Больно оказалось падать, да?

С силой швырнула скомканный пергамент. С глаз долой, за периметр балкона, в потоки сильного ветра. Как можно дальше, лишь бы не видеть маленькую, съёжившуюся фигурку в самом углу рисунка. Сгорбившуюся, будто от непосильной ноши, спину; разметавшиеся по устало опущенным плечам тёмные непослушные волосы; острые коленки, прижатые к груди, и тонкие руки, обхватывающие их. А на хрупкой лодыжке слишком тяжёлый для неё кованый обруч с цепью, тянущейся куда-то за спину сидящей на грязном полу женской фигуры.

Моей фигуры.

К сожалению, должна признать, что это моя лучшая работа.

И к счастью, её больше не увидит никто и никогда.

Хватит, наигралась.

Колокольчики на шее предупреждающе брякнули, и дархар, вскинув голову, торчком поставил уши, настороженно глядя на меня.

– Прости. – Я с усилием потёрла переносицу, пытаясь избавиться от нахлынувших на меня чувств.

Боль, обида, горечь, разочарование, крах надежд… Все они клубились в душе, вытесняя оттуда крохи тепла, оставляя после себя тугой, непереносимый, тяжеленный комок, мешающий дышать.

Мотнув головой, я спрыгнула с перил и, одёрнув на бёдрах край ярко-голубой рубашки, идентичной той, что я надевала вчера, направилась к выходу, попутно зашвырнув на качели папку с чистым пергаментом и местной канцелярией. Глухо стукнул огрызок карандаша по полу, но возвращаться и поднимать его я не стала.

Мне нужно было как-то прийти в себя.

Вот не зря же говорят: если не хочешь разочаровываться, не нужно изначально очаровываться!

Нет же. Карина ж самая умная! Самая смелая! Самая бесстрашная! Решила, что ей всё можно, что каким-то образом заслужила чуть ли не самую главную роль в жизни, а заодно и в сердце лерата! Навоображала себе воздушных замков, выстроенных непонятно на какой основе, а теперь, когда брякнулась с них на пятую точку, сидишь и удивляешься, а что ж так больно-то?

Мои чувства к Аделиону – только мои. Они не дают никакой гарантии на взаимность. Тем более, когда у него под боком такая выгодная партия. Допустим, лерат «чуйств» возвышенных к ней и не питает… Но отказываться от выгоды всё равно не станет. Лион рождён, чтобы править. И он станет следующим правителем.

Хотя бы потому, что способа, как вытащить нынешнего Повелителя из комы, так и не нашли за последние десять лет. И вряд ли найдут. Да и недолго жить ему осталось, уж я-то знаю о планах на несчастного мужика. Не убью его я в ближайшее время, так Ловец снов найдёт кого-нибудь ещё, посговорчивее.

Хотя, если честно, я невероятно близка к тому, чтобы повесить на себя клеймо убийцы… Сомнений, страхов и угрызений совести практически не осталось после осознания моего истинного положения.

Практически.

На кухню не тянуло, так что я сама не заметила, как оказалась в саду. Тихое журчание успокаивало, но, увы, кипевшую в душе злость оно всё равно не могло заглушить.

Невольно рыкнув так, что стоящий рядом дархар шарахнулся, я скривилась и ударила кулаком по своему отражению в воде фонтана, на бортике которого сидела.

Поднявшись, направилась по парку, чувствуя, как ступни колет каждый попавший под ногу камушек, – я переоделась сразу после возвращения с кухни, сменив платье на тонкую рубашку, чёрные лосины и мягкие домашние туфли, похожие больше на наши чешки, нежели даже на балетки, у них и подошва была из плотной ткани. Украшения я сняла, волосы наспех заплела в косу… Столь простой, обыденный, домашний вид, резко контрастирующий с праздным дворцовым великолепием будущей госпожи Амил Ратана, показался моему уязвлённому самолюбию более… подобающим.

Пора уже действительно занять своё место.

Место рабыни, развлечения для господ, живой батарейки, посмешища для знатных леди, игрушки в руках мифического существа и убийцы. Убийцы Повелителя лератов. А после вернуться домой.

Но… всё-таки что-то до сих пор меня останавливало. Что-то не давало взять себя в руки, набраться решимости, отбросить все сомнения и терзания и поступить так, как подсказывал разум. Разум, а не чувства!

До принятия окончательного решения оставался всего один шаг.

И я не знала, кто именно этот шаг сделает.

Глава 19

Это Хеллоуин – свет кругом, и ты один.

Хеппи-энд невообразим.

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

Положив ладони на подоконник, наследник Тёмной крепости лератов едва заметно усмехнулся. С каждой последующей минутой день становился всё насыщеннее на события, всё любопытнее и… занимательнее. Обнаружилось немало интересных наблюдений и выводов, как приятных, так и не очень. И первым в списке стоял отнюдь не приезд наместника Истул Бея.

Им оказались внезапные, непривычные эмоции Карины.

Кто бы мог подумать, что его маленькая маранта окажется способной на такое чувство, как ревность! Да ещё столь явное, столь насыщенное, столь… очевидное. Пожалуй, только в нём заключалась положительная сторона приезда в Амил Ратан семейства Трейд.

Негромко скрипнула дверь, впуская задержавшегося Эмита.

– Поймал? – негромко поинтересовался лерат.

Аделион кивнул, не скрывая усмешки. В его кармане лежал смятый листок, сброшенный его рабыней с башни. Лерат не сомневался, что своё истинное отношение к произошедшему Карина выразит на бумаге, а потом постарается от неё избавиться. Только, на свою беду, девушка даже не подозревала, что на всех листах пергамента будущего владельца Тёмной крепости стоит магическая метка. Документы или иные записи у Лиона не имели привычки теряться.

Маранта и не подозревала, сколько её выброшенных набросков хранится в верхнем ящике стола в кабинете наследника страны лератов…

– Тайная переписка? – равнодушно поинтересовался сидящий за упомянутым столом мужчина низкого роста, но крепкого телосложения.

Он никак не прокомментировал появление повелителя льда, продолжая внимательно вчитываться в содержимое бумаг, лежащих перед ним.

– С целью тайного заговора, – лениво и насмешливо отозвался Соломон, развалившийся на кушетке, стоящей посреди помещения.

Однако при приближении Эмита блондин с наслаждением потянулся и, скинув ноги, подвинулся, освобождая лерату место.

– Вполне в твоём духе, – ровно ответил лорд Трейд, и в кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом перекладываемых листов пергамента.

– Я не виноват, что на роль вселенского злодея больше никто не согласен, – тихо усмехнулся светловолосый лерат, выуживая из руки Эмита аккуратный свиток.

Развернув его, Соломон с минуту созерцал изображённое на нём странное, незнакомое, грустное и умильное существо, силясь понять, что же это за зверь. Но особенно его заинтересовала надпись вверху: «Если вы не узнаете, кто я такой, вы не станете со мной дружить?»

Почесав лоб, мужчина приманил с края стола чистый листок с карандашом и, нацарапав пару слов, протянул записку повелителю льда.

Узрев вопрос «Это кто?», Эмит мельком взглянул на занятого наместника и набросал короткий, лаконичный ответ: «Я». И с наслаждением посмотрел, как брови младшего сына Повелителя грозятся слиться с его причёской. Растерянно почесав тупым концом карандаша за ухом, Соломон снова принялся строчить, и дальше разговор происходил исключительно в письменной форме, с соответственным количеством вскинутых бровей, округлившихся глаз, усмешек и тщательно скрываемых смешков.

«Не знал, что ты такой милый и плюшевый. А если серьёзно?»

«Рад, что ты тоже видишь меня таким. Я очарователен, не так ли?»

«Угу. От умиления слегка подташнивает. И всё-таки?»

«И всё-таки что?»

«Ледышка, не беси меня. Чьё творение, я уже понял. Каков его смысл?»

«Слишком глубокий. Боюсь, тебе не понять всей тонкости душевной организации пленной маранты».

«Пусть с её организацией разбирается мой милый братец, увольте меня от общения с этой хорошенькой язвой. Кстати, прилетевший с неба мне в лоб смятый кусок пергамента – её работа?»

«Угадал. Кстати, весьма… интересная. Со всех сторон».

«Расскажешь?»

«Я похож на дурака?»

«Это был риторический вопрос?»

– Я вам не мешаю? – раздался ядовитый голос лорда-наместника.

– Рабочие моменты, – сохраняя на лице полную невозмутимость, отчитался Соломон, вчетверо складывая исписанный лист.

Эмит же, точно с таким же равнодушием бережно скатал в свиток рисунок со своим «портретом». Конечно, признаваться беловолосому лерату он не собирался. Да и не смог бы при всём желании: кто такой неведомый Чебурашка, Карина ему так и не объяснила. Но Эмиту её рассказ и не требовался.

Было в этом нарисованном зверьке, одиноко сидевшем в углу с одной-единственной игрушкой перед ним, что-то такое, что невольно заставляло сердце лерата пропустить удар. Невероятно и странно, но он узнавал в этом персонаже из сказки себя много лет тому назад. Всеми брошенный, одинокий, никому не нужный, безродный, бездомный, оказавшийся на грани голодной смерти… Таким был Эмит до того, как его подобрал Аделион. Как кто-то потом подобрал несчастное существо с непропорционально огромными ушами и грустными чёрными глазками.

На другой конец лерат и не рассчитывал, но на всякий случай сделал себе мысленную заметку попросить маранту поведать сказку. Для общего развития конечно же. Любопытно, чем отличаются легенды и сказания провидиц.

И потом, эта надпись…

Старшему из наследников Амил Ратана никогда не требовалась родословная повелителя льда, чтобы принять его в круг доверенных лиц и в свою семью. Эмит поражался, насколько Карина проницательна. Жаль только, не всегда.

– Я удивлён. – Словно не заметив всего произошедшего, небрежно отбросив документы, лорд Трейд по-хозяйски откинулся на спинку кресла, устроив руки на подлокотниках. Оглядев невозмутимых блондинов, он повернулся к возможному наследнику Амил Ратана, стоящему у окна, не обращающему внимания на детское поведение своих братьев, родного и мнимого. – За эти несколько лет ничего серьёзного не произошло. А мелкие неурядицы ты уладил с блеском. Достойное поведение.

Аделион только усмехнулся, не отрывая взгляда от распахнутого настежь окна. Лерат знал: соверши он даже огромную оплошность, лорд Атастар всё равно найдёт достойное оправдание. Иногда лерат сожалел, что его воспитанием, в отличие от Соломона, занималась не Къяра. Конечно, свои далекоидущие планы в отношении младшего брата наложница Повелителя не сумела осуществить… но кое-чему блондин у неё сумел научиться. Беспринципности и отсутствию чувства такта, например. Оные и позволили Соломону в своё время ядовито и насмешливо послать юную леди Трейд туда, где дархары не обитают.

– Единственное, что я не могу понять, – отыскав среди горы бумаг нужную, лерат выгнул густую бровь с проблесками первой седины, не сдерживая насмешливо-покровительственную улыбку, – для чего нужно распоряжение по закупке двадцати мешков картофеля в различных эльфийских поселениях. Зачем?

– Покупка такого количества овощей в одном месте вызовет ненужные слухи и втрое увеличит закупочную цену, – ответил Аделион, так и не обернувшись.

На вопросы наместника он сейчас желал отвечать менее всего – рисунок его рабыни жёг карман, занимая все мысли.

– Не делай из меня идиота, – отозвался Атастар. – Я лучше тебя разбираюсь в ценовой политике. Ответь мне на другой вопрос, Лион. Неужели не нашлось других способов для устранения врагов, чем отравление их ядовитым эльфийским картофелем?

– Они неядовиты, – нейтральным голосом парировал брюнет, не имеющий никакого желания вступать в долгие споры. – Клубни безвредны, съедобны, питательны и весьма недурны на вкус. Выращивание же не требует особых сил и затрат. Указанного количества вполне хватит на свободный участок с южной стороны крепости и небольшой пятак земли по другую сторону крепостной стены.

– С чего ты решил, что разведение столь сомнительной культуры будет нам выгодно? – с ещё большей издёвкой и скрытым превосходством поинтересовался наместник, переплетая пальцы под подбородком, упирая локти в полированную столешницу. – Тем более, почему ты решил начать внедрение именно с Амил Ратана? Неужели мало крестьянских земель за пределами столицы? Несколько десятков простых лератов, павших жертвой эксперимента, не станут великой потерей.

– Я не собираюсь проводить сомнительные опыты ни на одном из жителей Рос’шата, – невольно дёрнул плечом Аделион. – Я делаю только то, в чём уверен.

– И почему ж ты столь уверен, что картофель не станет причиной массового отравления? – с едва сдерживаемым смехом поинтересовался лорд Трейд, забавляясь некоторой самоуверенностью этого мальчишки.

Несомненно, Аделион был гораздо умнее своего брата и опытнее. Он всегда рассчитывал свои планы на несколько шагов вперёд, не чурался стратегии и тактики, не руководствовался эмоциями. И всё же. В глазах наместника Истул Бея Лион был и оставался всего лишь мальчишкой, который слишком многое о себе возомнил. В перспективе конечно же он представлял немалую ценность при должном влиянии со стороны.

И всё-таки…

– Ну я же до сих пор не сдох, – издевательски прокомментировал Соломон, вмешавшись в никак не касающийся его разговор. Повернувшись к повелителю льда, младший из братьев кивнул ему и иронично заметил: – Он, кстати, тоже. Как и десятки обитателей кухни, пара-тройка воинов, включая самого Аделиона. Лично я к Гренту отправляться не собираюсь. Остальные вроде тоже. Ещё нужны доказательства?

– Какое непривычное проявление братских чувств, – колко отозвался лорд, не опуская рук. – Причину я могу узнать?

– Я просто попробовал, – сдержанно дёрнул плечами Соломон и откинулся на спинку кушетки, постукивая длинными пальцами по кожаному подлокотнику. – Не верю в то, что говорю, но план моего обожаемого братишки не лишён некоторого смысла. Мы сможем заметно сократить расходы на пропитание лератов Тёмной крепости всех сословий. Пожалуй, это единственная его здравая мысль за последнее время.

– Неужели? – удивлённо, но с ноткой плохо скрываемой насмешки отреагировал Атастар. – А какие были сомнительными?

– Например, те, что касаются вашей дочери, – прохладно отозвался Лион, опуская руки. Кончики его пальцев машинально коснулись брюк с правой стороны, там, где в глубине кармана таился тщательно смятый лист пергамента, прикосновение к которому даже через плотную ткань принесло неожиданную теплоту. – Ещё одно заявление о будущем браке – и Таилина отправится обратно в Истул Бей.

– Мне казалось, что ваш брак – вопрос решённый, – склонив голову набок, усмехнулся лерат, забавляющийся тем, что какой-то мальчишка вздумал ему диктовать условия.

Но каково же было его удивление, когда ответ на его вопрос послышался одновременно от обоих братьев:

– Тебе показалось!

– К этой теме мы ещё вернёмся, – нахмурился наместник, делая себе мысленную пометку разобраться в причинах, побудивших Аделиона на категоричный отказ. Раньше лерат предпочитал обходить эту тему или отмалчиваться, не скрывая усмешки, но, так или иначе, в открытые споры никогда не вступал. – Что же касается твоего плана по внедрению ядовитой овощной культуры… Ладно. Я пойду на некоторые уступки и разрешу провести эксперимент на обитателях Амил Ратана. При одном условии.

– Какая неожиданность!.. – сложив руки на груди, иронично едва слышно протянул Соломон, вытягивая ноги. – Я прям удивлён.

Сидящий рядом Эмит тихо хмыкнул. О том, что Атастар Трейд не ставит ни во что мнение обоих наследников, они знали не понаслышке. Повелителя льда же наместник попросту никогда не замечал.

– Убедите меня в том, что картофель съедобен, – отложив бумаги, многозначительно усмехнулся лерат. – Если столь сомнительный продукт придётся по вкусу мне и моим людям, я дам добро на ваши эксперименты.

– Когда? – спросил Аделион, никак не комментируя ни поведение своего брата, ни самого Атастара.

Он знал об открытой ненависти Соломона к наместнику и вполне её разделял. Лорд Трейд слишком многое себе позволял… Раньше за Атастаром подобного не наблюдалось.

Всё началось после того, как Повелитель пал жертвой странного, но сильного проклятия. Наместника словно подменили – он стал вмешиваться в дела Амил Ратана всё больше и больше, даже когда они его откровенно не касались. Жажда власти с самого начала разъедала его душу, хотя, признаться, он всегда умело это скрывал. Но с каждым годом, убеждаясь, что истинный правитель Рос’шата не собирается возвращаться к жизни, Атастар потерял всякие границы.

Аделион не раз и не два проверял наместника на причастность к заклятию… К сожалению, подозрения на его счёт как были, так и остались, а вот доказательств найти не удалось. Жаль, что сам Повелитель до сих пор не увидел истинное лицо того, кого когда-то считал своим другом и союзником. К слову, никаких активных действий по исцелению истинного правителя лорд Трейд не совершал. Более того, всем своим видом он излучал уверенность, что его сюзерен никогда больше не очнётся…

Аделион мысленно усмехнулся, с нетерпением ожидая того времени, когда Атастара постигнет жестокое разочарование и крах его далекоидущих планов. Сбросить бремя власти с лорда Трейда пока не выйдет, его полномочия куда шире, а слова весомее, чем у обоих наследников Амил Ратана. Однако нет ничего невозможного. Ещё чуть-чуть – и на трон Рос’шата вернётся тот, кто его действительно достоин.

И знать об этом наместнику совсем не обязательно.

– Сегодня вечером, – постукивая пальцами по документу, выставил условие Атастар, не скрывая усмешки. – Думаю, этого времени более чем достаточно.

Изогнув бровь, смотря на самоуверенного мужчину, Соломон вытащил из кармана сложенный лист, чиркнул пару строк и, не глядя, протянул его нахмурившемуся Эмиту.

«Интересно, за оставшиеся шесть часов я успею уговорить вашу язву на коварное отравление наместника Истул Бея?»

Повелитель льда тихо хмыкнул и написал ответ:

«Тебе вполне хватит пяти минут».

– Согласен, – отозвался Аделион, по-прежнему не поворачиваясь к старшему лерату.

Сунув руки в карманы, он сжал их в кулаки и прикрыл глаза, тщательно скрывая эмоции. На фоне всего произошедшего Атастар ставил фактически невыполнимые условия.

Нет, с подготовкой к пиру слуги справятся. Неожиданные сборы знати в Тёмной крепости редким явлением не являлись, и кухонные работники во главе с Маруной знали, что делать. Но вот с приготовлением огромного количества новых блюд может произойти заминка. Только одна рабыня знала, как нужно обращаться с эльфийским овощем. И она наверняка пребывала не в самом хорошем расположении духа после стычки с Таилиной. Не сложно догадаться, насколько маленькую маранту, так и не смирившуюся с ролью рабыни, задели слова и действия леди Трейд. И сейчас просить своевольную девушку готовить для её обидчицы будет… непросто. Очень непросто. Приказывать или давить на свою невольницу Аделион по-прежнему не собирался, не желая разрушать доверие, возникшее между ними.

– Вот и чудесно, – расплылся в ядовитой улыбке наместник, поднимаясь из-за стола. – Об остальном поговорим после того, как я отдохну. – Уже дойдя до входной двери и взявшись за ручку, он остановился и, усмехнувшись, бросил через плечо: – Кстати, Аделион. Ленты придётся снять.

– Нет, – всё так же ровно и уверенно отказался Лион, и уголок его губ дёрнулся, обозначая усмешку.

Он не сомневался, что Атастар уже в курсе произошедших событий и без жалоб собственной дочери.

Замерев на секунду, лорд Трейд удивлённо вскинул брови, поворачиваясь и переспрашивая, не сразу поверив в услышанное:

– Нет?

– Нет, – тем же тоном подтвердил Аделион, тоже разворачиваясь.

Опираясь спиной на высокий подоконник, лерат сложил руки на груди, спокойно глядя опешившему и не привыкшему к отказам наместнику прямо в глаза.

– Не торопись, ледышка, – тихо шепнул Соломон, придержав Эмита, собиравшегося подняться с кушетки, чтобы тоже покинуть кабинет. Не обращая внимания на нахмурившегося повелителя льда, блондин поёрзал, устраиваясь поудобнее, вытягивая ноги, и, глядя на своего брата, довольно сказал: – Кажется, сейчас наконец станет интересно!

– Что это значит? – нахмурившись, спросил наместник. – Что за внезапная блажь взбрела тебе в голову?

– Это, кстати, я бы тоже хотел узнать, – ни к кому конкретно не обращаясь, хмыкнул себе под нос Соломон.

Эмит едва удержался от желания закатить глаза: похоже, младший наследник промолчать и не вставить хоть куда-то очередной язвительный комментарий из личного неограниченного запаса не мог в принципе.

– Это моё решение, Атастар, – равнодушно усмехнулся Аделион. – И не тебе его менять.

Наместник изумлённо вскинул брови, смотря на осмелившегося дерзить ему мальчишку. До него не сразу дошёл смысл сказанного.

– Ауч, – сморщившись, ехидно цокнул языком Соломон.

– Ты отказываешься принять ленты моей дочери, тем самым отклоняя мою поддержку, – медленно протянул лорд Трейд. – Но при этом с гордостью носишь на запястье жалкие лоскуты обычной рабыни. Как это понимать?

– Давай без комментариев, – тихо шепнул Эмит, перебив открывшего было рот блондина.

Хмыкнув, младший наследник Тёмной крепости великодушно промолчал, решив подкопить немного яда для своего следующего выступления. Разговор, как ему думалось, обещал быть долгим…

– А я должен что-то объяснять? – изумлённо выгнул брови Аделион.

– Обязан, – гораздо резче, чем раньше, оборвал его Атастар. – Что за нелепое поведение? Я пока даже не беру в расчёт нарушение всех обычаев, не буду отчитывать тебя за то, что ты не сделал этого раньше. Не стану напоминать, что ты стал посмешищем для всей знати и послужил поводом для сплетен далеко за пределами Амил Ратана… Я просто повторю ещё раз, Аделион. Ленты придётся снять. Я так сказал.

– Вроде властью для подобного приказа обладает только Повелитель, – склонив голову к правому плечу, с любопытством поинтересовался Соломон у повелителя льда, но громкость заданного вопроса не оставила сомнений, что обращался лерат отнюдь не к блондину.

Прекрасно расслышавший его наместник резко обернулся, но Соломон никак не отреагировал, рассматривая свои ногти. После минутного молчания младший из братьев наконец соизволил поднять взгляд и со всей серьёзностью переспросил у разъярённого мужчины:

– Что? Или я не прав?

– Какое долгожданное единодушие, – колко произнёс наместник, рассматривая невозмутимого Соломона. – Неужели провидица настолько хороша, что сумела очаровать вас обоих? Что ж… пожалуй, на этот раз я сделаю вид, что не заметил вашего самоуправства. Однако, Аделион, будь добр, предоставь свою рабыню мне на эту ночь. Хотелось бы убедиться, чего она стоит на самом деле.

– Нет, – уже куда резче, чем раньше, ответил Аделион, и глаза его опасно блеснули матовостью чёрных зеркал.

Лишь усилием воли старший наследник взял себя в руки. С недавних пор, как он сам обнаружил, одно только упоминание о подобных вещах моментально выводит его из себя. Карина – его собственность. Никому другому он и пальцем не даст её коснуться.

– Снова «нет»? – с нескрываемым интересом полюбопытствовал наместник Истул Бея. – Занятное явление, Аделион. Однако меня твои собственнические замашки нисколько не волнуют. После сегодняшнего вечера я желаю обнаружить в своих покоях твою рабыню. И, так уж и быть, даже закрою глаза, если сегодняшнюю ночь Таилина проведёт в твоей постели.

– Какое щедрое предложение, – взмахнув рукой с зажатым в нём оружием, с деланым восторгом откликнулся Соломон. Покрутив тонкий стилет в пальцах, лерат неожиданно усмехнулся: – И сомнительное. Кстати, Атастар, я на твоём месте не стал бы настаивать. Мой старший братец ещё в детстве неохотно делился своими игрушками, а тут… считай, на маленькой маранте его просто переклинило.

– Меня это не волнует, – отрезал лорд Трейд.

– Как знаешь, – невозмутимо пожал плечами блондин. – Моё дело предупредить. Я тут, кстати, как-то даже предлагал за эту рабыню неплохую цену… Мне отказали, представляешь? А когда я пытался настоять, меня прямо во время охоты деликатно отвели в сторону и объяснили, что именно этой собственностью мой милый братец не согласен делиться ни с кем. И знаешь, Атастар… Я действительно больше не собираюсь даже заикаться о разделе живого имущества между близкими родственниками. Сращивать множественные переломы ноги, в том числе и открытые, – слишком уж высокая цена даже за такую редкость, как насыщенная яркими эмоциями душа маранты. В данном случае тактика «смотреть, но не трогать» как нельзя лучше гарантирует неплохие шансы на выживание.

– Я спрашивал твоё мнение? – саркастично поинтересовался наместник Истул Бея. – Что-то не припоминаю.

– О… – язвительно протянул Соломон, ни капли не впечатлённый хорошо контролируемой злостью повелителя меди. – Покорно замолкаю, нижайше прошу меня извинить. Действительно, что это я? Что моё мнение, всего лишь сына какого-то там Повелителя, против воли и желаний самого наместника северной границы? И куда я полез?

– Это был риторический вопрос, – не удержавшись, тихо хмыкнул Эмит, ощущающий себя всё это время участником пьесы абсурда.

Самое удивительное, что подобное происходило каждые полгода-год, то есть в каждый приезд лорда Трейда в Амил Ратан, но к отвязному и непочтительному поведению Соломона повелитель льда до сих пор не привык. Хоть и понимал его, как никто другой: кому понравится, когда на тебя смотрят как на безусого мальчишку, невесть как влезшего в управление могущественной страной лератов?

Недооценка, как и открытое пренебрежение Атастара к обоим сыновьям Повелителя уже давно не являлись секретом. И Эмит знал, что рано или поздно за такое поведение лорду Трейду придётся держать ответ.

– Соломон прав, Атастар, – показав клыки в предупреждающей улыбке, ровным голосом вмешался Аделион, привычно гася конфликт до того, как он вошёл в полную силу. – Маранту не получишь ни ты, ни он, ни кто другой. Вопрос закрыт.

– И почему же? – скрывая истинное удивление, прищурил глаза мужчина, окидывая взглядом вроде бы равнодушного на вид, но непоколебимого в своём решении наследника Тёмной крепости.

– Это моя женщина, Атастар, – неожиданно усмехнулся Аделион, но в глазах его разлилась непроницаемая мгла. И следующие слова уже не имели ни капли насмешки, отдавая холодным предупреждением, которому опасно будет не внять: – Не советую к ней даже приближаться.

* * *

– Ну и где мы? – мрачно поинтересовалась я, разглядывая выросшую передо мной непроницаемую стену из одной сплошной зелени. Стену… лабиринта мать его итить! – Демон, малыш… Ну хоть ты знаешь, в какую нам сторону идти?

Дархар в ответ закатил глаза и смачно плюхнулся на пятую точку. Задрав морду, он прикрыл веки и стал водить чёрным носом из стороны в сторону, явно принюхиваясь, а судя по дёргающимся ушам, ещё и к чему-то прислушиваясь. Правда, что пытался расслышать мой питомец, мне было непонятно.

Мы заблудились. Не знаю, как так получилось, не знаю, зачем мы вообще влезли сюда. Просто ноги сами собой понесли вглубь огромного по площади, высокого зелёного насаждения в саду. Просто хотелось прогуляться в тишине и покое, забыться…

Ну и заблудиться, соответственно. И если с первыми желаниями ничего не вышло, то последнее сбылось, как по волшебству. Неужто, блин, и в этом мире существует некий магический филиал «Газпрома», который, в отличие от нашего, осуществляет мечты всех и каждого?

Или просто мне так повезло?

– Ну что, навигатор мой лохматый? – вздохнув, подошла я к питомцу и, не выдержав, крепко обняла его за могучую шею, зарываясь в пушистую, чуть жестковатую шерсть носом. – Чёрт с ним, с выходом из лабиринта… Может, ты лучше дорогу домой для меня найдёшь?

Дархар ответил укоризненным взглядом.

– Я знаю, малыш, – перебирая пальцами густой подшёрсток, вздохнула я, глядя в эти умные, слишком понимающие глаза. – Знаю, что ты не хочешь меня отпускать. Я тоже не хочу уходить, Демон. Просто не хочу. Но надо… Мне здесь не место, уж ты-то это знаешь.

Дархар возмущённо фыркнул и ткнулся своим огромным лбом в мой.

Снова обхватив его шею руками, я закусила губу, пытаясь сдержать слёзы. Я не хочу отсюда уходить. И убийцей становиться я тоже не хочу. Но разве у меня есть выбор?

Пёс неожиданно вскинулся, слегка распахнув крылья и прижимая уши к макушке. Он ещё раз настороженно повёл носом, к чему-то прислушиваясь, а затем, припав на передние лапы, тихо и едва слышно зарычал.

– Демон? – спросила, поглаживая напряжённую шею своего почти хаски, невольно понижая голос. – Что ты там услышал? Там кто-то есть?

Дархар сузил глаза, вглядываясь куда-то прямо в стену так, словно мог видеть сквозь неё. Да в общем-то они ему и не нужны, чтобы убедиться в своих ощущениях: шикарное обоняние и чуткий слух сейчас успешно заменяли зрение. Тоже нефиговое, кстати.

– Ну, пойдём посмотрим, что ли… – тихо протянула я, шагнув в сторону.

Но малыш, встав, толкнул меня не в левый поворот, а в правый, узкий и почти незаметный. Затем и вовсе пошёл вперёд, опустив голову, на полусогнутых лапах, совершенно тихо, явно подкрадываясь.

Положив ладонь на загривок, я последовала за ним. Нет, страшно не было, ибо теперь со мной рядом находился дархар, который после случившегося на кухне порвёт всякого, кто посмеет хотя бы недовольно посмотреть в мою сторону. Но и особого любопытства я не испытывала. Мало ли кто мог оказаться в это время посреди лабиринта?

Хотя, признаться честно, в душе появились какие-то сомнения. Середина дня, знать должна быть на приёме с наместником, ну или как у них это там называется? Слуги готовят комнаты для приехавших и активно их обслуживают, на кухне вот-вот начнётся подготовка к ужину…

И тут возникает вполне логичный вопрос: так кого же занесло в самый центр пустующего сада, кроме рабыни, которой откровенно нечем заняться?

Вот не зря говорят, что любопытство сгубило кошку, а ещё: меньше знаешь – крепче спишь.

Ибо когда я выглянула из-за очередного прохода, аккуратно, совсем чуть-чуть, чтобы себя не обнаружить, увиденная картина надолго поселилась в памяти, обещая пару десятков бессонных ночей, как минимум!

Итак, как я поняла, Демон привёл меня в самый центр лабиринта, где, слава всем местным божкам, обитал отнюдь не кровожадный, страшный минотавр… а эльфы. Всего лишь парочка знакомых эльфов. Целующихся в открытой беседке на скамеечке, возле небольшого квадратного пруда…

По-моему, у меня на нервной почве и от расстройства начались настоящие глюки. Ну а как ещё объяснить видение придворного лекаря, на котором верхом сидела личная рабыня Соломона?

Хотя нет, мне точно не привиделось. Расстояние до них метров пять-шесть, и я вполне отчётливо видела растительный узор татуировки на её левом бедре, доходящий почти до пояса, ибо короткую, летящую белую юбочку рука эльфа задрала уже по самое не балуйся!

Нет, лекаря можно понять. Фигурка там что надо, а из одежды только сандалики, кусочек ткани вместо юбки, золотистый лиф, усеянный красными камнями да полупрозрачные белые рукава. Ну и копна роскошных белокурых волос, куда же без них?

Мне одно только интересно: а ушастого не беспокоит, что младший из наследников Амил Ратана ему за такое развлечение голову вполне натурально открутит?

– А ты всё так же хорош, братец, – оторвавшись от местной вариации Леголаса, с придыханием протянула эльфийка, облизывая пухлые губки. – Даже намного лучше, чем раньше.

– Что, даже лучше Соломона? – ухмыльнулась эльфятина, а у меня самым натуральным образом полезли глаза на лоб.

Братец? Мне сейчас действительно не послышалось?!

– Ну, не знаю… – сощурившись, якобы задумчиво протянула эльфийка.

И вскрикнула с каким-то наслаждением, когда Литерас, усмехнувшись, выкрутил её руку за её спиной. При этом вторая его рука скользнула между её ног под юбочку, а хрупкую на вид, вывернутую ручку эльфийки он стал медленно поднимать все выше и выше, причиняя явную боль.

Да только сама белокурая красотка от действий лекаря, кажется, впадала в самый настоящий экстаз. Она чуть откинулась назад, прикрыв глаза, облизывая пересохшие губки. И чем сильнее задирал эльф её руку, тем сильнее она выгибалась, сначала тихие стоны становились всё громче, в то время как движения его пальцев под её юбкой всё быстрее и резче.

Меня вполне реально затошнило. Ну, твою ж ма-а-ать… Нет, я понимаю, что местами на Амирране царит дикое средневековье и что порочная связь между братом и сестрой если кого-то и удивит, то точно не особо. И я, конечно, слышала, что у дивного народа всё не слава богу… Традиции там разные, обычаи, устои, моральные ценности, жизненный уклад… Но вот об эльфах-мазохистах я узнаю впервые! Извращенцы остроухие. Фу, ну и гадость!

– Ты куда меня приволок? – одними губами спросила я дархара, смотрящего на меня не менее обалдевшим взглядом. Он даже на землю лёг, разметав крылья и виновато прикрыв морду лапами для достоверности. Вздохнув, я поморщилась, услышав особо громкий стон, и шепнула: – Идём отсюда.

Да только мы не успели и шага сделать, как парочка, насладившись любовными играми, заговорила вновь. Я невольно замерла, прислушиваясь, забыв о том, что собиралась уйти. Мало ли, вдруг что интересное скажут?

– Да, ты лучше Соломона, – довольно вздохнула эльфийка, не спеша, впрочем, слезать с довольно ухмыляющегося лекаря. – И, пожалуй, даже лучше, чем наш отец.

Твою ж… тут, думаю, даже слов не надо. Ну остроухие, ну выдают… Наверное, стоит поблагодарить Ловца снов при встрече, что она именно Повелителя лератов задумала убить, а не какого-нибудь эльфийского Владыку!

– Я скучаю по нашим милым семейным развлечениям, – тоскующим тоном заметил Литерас. – В Амил Ратане забавляешься только ты, сестричка. А я вынужден тратить свою магию на зарвавшихся рабов.

– Ты снова о Карине? – пренебрежительно откликнулась эльфиечка и задумчиво так протянула: – И чем же она так тебя зацепила, а?

У меня невольно округлились глаза. Так что, этот извращуга эльфийского разлива за тот наш с ним милый разговор до сих пор на меня зубки точит? Приятная новость, прямо нечего сказать!

– Меня раздражает не она сама, – откровенно поморщился остроухий. – А то, что с ней обращаются как с сокровищем, в то время как ты влачишь жалкое существование.

– Я сама захотела попасть в руки Соломона, – фыркнула девушка, пока я откровенно обалдевала, переглядываясь с Демоном, который явно различал человеческую речь, судя по его квадратным от шока глазам. – Он чувствует, что я хочу… И умело сочетает боль с наслаждением.

Так, минутку… Так она сама подстроила всё так, чтобы её подарили лерату? И… это не Соломон такой садист, а всего лишь навсего эльфийка – извращенка?!

В свете последних событий то, что я видела на кухне, только подтверждает услышанное. Младший из сыновей Повелителя совсем не такой, каким хочет казаться!

Этот факт поддавался пониманию, хоть с заметным трудом, но поддавался. В конце концов, первое мнение почти всегда ошибочно, не так ли?

И у меня сейчас возникает единственный, вполне логичный и закономерный вопрос: а с её страхом тогда как? Неужели он был показным, чего в принципе быть не может? Лераты ведь чувствуют эмоции!

– Ты всё равно его боишься, – хмыкнул Литерас. – Не нравится, когда он пьёт твою душу, ведь так? Неужели кратковременное удовольствие от постели с ним стоит того?

– Да, это действительно страшно. Жутко. Неприятно… Ещё страшнее, когда кажется, что он вот-вот отдаст меня другим. Вот так просто, на потеху всей толпе лератов, которые ничего не смыслят в развлечениях. Как, например, повелитель меди. Но… Оно того стоит, Литерас. Поверь мне, оно того действительно стоит!

– Как я могу не согласиться, когда ты так… м-м-м… уговариваешь меня, сестрёнка? – послышался смешок и тихий стон.

И я, не выдержав, снова выглянула из-за зелёной стенки. И тут же спряталась обратно, изобразив фейспалм, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Ибо эльфийка, как оказалось, решила умаслить родственничка, встав перед ним на колени, расстегнув его штаны, ну и… Понятно.

Нет, ребят, с меня, пожалуй, на сегодня впечатлений хватит!

Потянув Демона за шерсть на загривке, я стала отступать, внимательно смотря под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь и не грохнуться, выдав своё присутствие.

Но всё-таки едва не упала, когда послышался хриплый, с придыханием, голос эльфийки:

– Что же касается Карины… Убей её, братец, если она тебя так раздражает. В конце концов, ты лекарь, тебе это не составит никакого труда.

В ответ раздался звук хлёсткой пощёчины и громкий, наполненный нескрываемой страстью и вожделением стон. Я отшатнулась, уже не глядя, и зря – под моей ногой тут же громко хрустнула не вовремя попавшаяся ветка!

Звуки из центра лабиринта сразу стихли, правда, ненадолго. Мы с дархаром одновременно замерли, затаив дыхание, боясь пошевелиться. Но тут, как назло, поднялся порыв ветра, взметнувший мои волосы, и из-за стенки раздалось тихое и злое:

– Здесь кто-то есть!

– Маранта! Она! Я чувствую запах её псины!

Переглянувшись с этой самой псиной, я банально бросилась бежать, чётко понимая – если меня поймают, ничего хорошего из этого не выйдет. Чужие разговоры подслушивать вообще нехорошо, а если к этому прибавить всё увиденное…

Я – свидетель. Причём свидетель заранее ненавистный, а теперь уже тот, кого следует как можно скорее убрать!

Я понимаю, у меня есть дархар и всё такое… Но кто ж знает магические возможности этих ушастых? Демон же, наоборот, бросился назад, чтобы их задержать, уверенный в своих силах, а вот я предпочла задать красивого стрекача по лабиринту.

И неудивительно, что тут же заблудилась!

Но не это ещё самое страшное. А то, что, едва я свернула в очередной раз, как кто-то некультурно перехватил меня под грудью, сбив дыхание, и, не особо церемонясь, запихнул в первый попавшийся тупик.

Машинально треснув пяткой по ноге в большом сапоге, я вырвалась, откидывая упавшие на лицо волосы… И самым натуральным образом опешила. Передо мной, усмехаясь, стоял Аякс. Тот самый!

– Ты… – резко выдохнула я, глядя на высокого блондина, который в ответ меня рассматривал с неприкрытым интересом, окидывая масленым взглядом с головы до ног.

– Неужели узнала, маленькая маранта? – ухмыльнулся мужчина.

Он шагнул, протягивая ко мне руку… И тут же скривился, схватившись за голову. Колокольчики на моей шее тихонько возмущённо брякнули и затихли.

– Что, факир был пьян и фокус не удался? – Теперь настала моя очередь усмехаться, складывая руки на груди.

А что? Я прекрасно помню ту ночь, когда впервые оказалась на Амирране – ведь именно этот лерат не удержался и выпил ту самую провидицу, которой предназначалось убить отца Аделиона. Он был в сговоре с Ловец, он притащил меня в Тёмную крепость, он подарил меня… точнее, собирался подарить Соломону. Знал ли наверняка, что тот откажется? И участвовал ли Соломон во всём этом? Ведь с какой стороны ни посмотри, ему это выгодно. А учитывая, что всё это время Аякса я не видела в Амил Ратане… значит, он приехал вместе с наместником.

Польза от убийства Повелителя младшему из его сыновей становится совсем уж очевидной!

Но почему на фоне всего произошедшего в участии Соломона в заговоре я не могу поверить до сих пор?

– А ты осмелела с нашей последней встречи, – хмыкнул лерат, потирая виски. – И выглядишь… гораздо, гораздо лучше.

– Твоими молитвами, Аякс, – сузила я глаза, разглядывая мужчину в его чёрных, вроде простых дорожных одеждах. Сапоги, брюки, куртка с рубашкой… Всё неброское, но явно дорогое, за плечом – рукоять меча. Значит, лерат занимал далеко не последнее место в свите наместника Истул Бея, а может, и при его дворе. – Чем обязана?

– Ты, кажется, забыла, для чего ты здесь, Карина, – посмотрел на меня Аякс уж слишком многозначительно, в то время как я разглядывала его светло-золотистую шевелюру, пытаясь отгадать стихию, которой он владеет, попутно вслушиваясь в далёкие звуки, больше похожие на весёлый рык моего дархара, гоняющего по лабиринту двух остроухих извращенцев. – Вынужден напомнить. Убей Повелителя лератов. Сегодня же.

– А жирно не будет? – выгнула я брови, понимая, что не боюсь его совершенно, так же как грёбаную Ловец. – Что, если я откажусь? Снова будете пугать меня Соломоном? Жутковатая перспектива, конечно… Да только как вы заставите Аделиона отдать меня ему?

– Заставлять? – вдруг расхохотался лерат. – Право, какая ты наивная! Я даже не ожидал. А никто не будет заставлять тебя, Карина. Аделион вскоре женится на Таилине, а та уже сама найдёт способ навсегда избавиться от тебя. Или в этом есть какие-то сомнения?

Я осеклась, не зная, что ответить. Слова Аякса попали в точку, ударив по самому больному. Действительно, в свете последних событий мне даже к младшему из наследников идти не надо – помимо него с радостью найдётся желающий поставить зарвавшуюся рабыню на место. Причём так, что если после этого жить я буду, то вряд ли долго и уж точно не очень весело. И Аделион ничего не сможет сделать, чтобы повлиять на собственную уже жену. Да и… станет ли? Ради обычной пленницы, хоть и полезной? Вряд ли. И даже если как-то ухитрится, я всё равно тихо и конкретно сдохну, когда душу иномирянки тело маранты начнёт отторгать. Правда, в том случае о тихой и быстрой кончине не стоит и мечтать.

– Вижу, до тебя, наконец, дошло… – оценив мою реакцию, довольно протянул лерат. – Суровой оказалась действительность, не правда ли?

– Что тебе нужно? – спросила я, опуская руки и невольно сжимая кулаки.

Я понимала, что он прав. Понимала, что у меня нет выхода. Понимала, что оказалась в тупике… и от осознания этого было ещё хуже.

– Убей Повелителя, Карина, – просто ответил Аякс уже без всяких ухмылок, тоже опуская руки, пристально глядя мне в глаза, почти приказывая. – Сегодня ночью.

– Когда в крепости полно народа? – усмехнулась я. – Чтобы меня сразу заметили и казнили до того, как твоя подружка успеет перекинуть меня домой? Не выйдет, Аякс. Мне нужны гарантии.

– Все будут на пиру, о котором, я уверен, ты скоро узнаешь, – спокойно пожал плечами лерат, которого моё недоверие не особо волновало в общем-то. – Я возьму на себя охрану покоев. Твоя задача – оказаться в западном крыле никем не замеченной. Ровно в полночь. И сделать то, что от тебя требуется. Как только перестанет биться сердце Повелителя лератов, ты вернёшься домой. Что скажешь?

– Я… – Кулаки сжались так, что алмазные коготки до крови оцарапали ладони… и руки безвольно обвисли, как только до сих пор тщательно сдерживаемые слова были произнесены вслух: – Я согласна.

Глава 20

Мой и твой дом родной.

За родину за нашу, да хоть в омут с головой…

М/ф «Кошмар перед Рождеством»

– Отзови свою собаку…

– А? – вскинув брови, поинтересовалась я, рассматривая аккуратный алмазный маникюр, венчающий пальцы маранты.

Или всё-таки бриллиантовый? Помнится, они не слишком-то и различаются, дело только в огранке…

– Карина… Отзови. Свою собаку!

– А она тебе чем-то мешает? – удивилась я, но всё-таки оторвалась от созерцания коготков.

И, одёрнув подол полупрозрачной рубашки, прошла несколько шагов, разделяющих живую изгородь лабиринта и оскалившегося дархара, прижимающего к земле свою законную добычу. Добычу, которая меня не трогала, но… не нравилась ужасно.

Именно поэтому, когда Демон показался из-за поворота с тихим, предупреждающим рыком и снёс с места лерата, не дожидаясь моей команды или окончания разговора, я не стала вмешиваться. Наоборот, только отошла подальше, не обращая внимания на сдержанные ругательства, шипение и клубок катающихся по лабиринту тел.

Я не мстительная. По крайней мере, не была ею раньше. Но с волками жить, как говорится… Меня пытаются заставить совершить убийство, заставляют плясать под свою дудку, шантажируют и используют в своих играх. И раз уж я отказаться от всего этого не могу, опущусь, пожалуй, до маленькой, но приятной пакости. Тем более Демон, явно уловивший мой настрой, хоть и не разорвал чью-то глотку, но прилично обмусолил, оставив ядовитой слюной неприятные ожоги.

Какими занятными способностями обладает мой защитник, однако…

– Издеваешься? – Лерат посмотрел на меня полным ярости взглядом, но применять магию почему-то не спешил.

И я даже знаю почему. Убивать меня нельзя, из чьей-то тщательно продуманной игры выпадет важная пешка. Вредить дархару тоже – возникнет закономерный вопрос: какого чёрта Аякс вообще оказался поблизости от меня? И если повреждения на шее он как-то ещё сможет скрыть, то за малейшие недостатки в гриве хаски ему придётся отвечать перед Аделионом. И мне даже жаловаться не потребуется – старший из наследников сам заметит.

– Предупреждаю, Аякс, – усмехнулась я, положив ладонь на вздыбленную на загривке шерсть моего охранника, – не надо мне угрожать. Если я согласна на ваши условия, это ещё не значит, что я стерплю всё, что угодно. Я буду ждать вечера. А потом надеюсь никогда тебя больше не увидеть.

– Не сомневайся, – расплылся в гадостной улыбке лерат, на миг, кажется, забыв, что оказался не в выгодном для себя положении.

Желание сплюнуть ему под ноги стало почти невыносимым. Но вместо этого, хмыкнув, я, окликнув Демона, направилась к ближайшему повороту зелёного лабиринта. Я точно слышала предупреждающее клацанье зубов, но не успела дойти до первой развилки, как мой малыш уже трусил рядом, мягко ступая огромными лапами по притоптанной земле. Слегка принюхиваясь, он пошёл чуть впереди, безошибочно отыскивая единственно верную дорогу из этого приюта сомнительных подданных Амил Ратана и одновременно прибежища эльфов-извращенцев.

Впрочем, как бы то ни было, отсюда хотя бы был выход… В отличие от ситуации, в которой я оказалась.

– Задница, – тихо выдохнула я, прислоняясь к мягко шуршащей листве стены у самого выхода. Закрыла глаза, потёрла переносицу и повторила: – Полная и беспросветная задница, Демон. Тут больше и сказать нечего.

Малыш ткнулся мне в ладонь влажным носом, жалобно заскулив и разметав крылья.

Невесело усмехнувшись, я попыталась выдавить из себя ободряющую улыбку, поглаживая дархара по крупной голове между ушами. Осознавать, что он всё прекрасно понимает, наверное, было тяжелее всего. И степень лежащей на мне вины, и грозящую опасность, и скорую разлуку…

– Ладно, будем надеяться, всё будет хорошо, – потрепав зверюгу по загривку, шагнула я в сторону свободы.

Эфемерной свободы лабиринта конечно же. Для себя я решила одно: как бы то ни было, чем бы всё это ни закончилось, но в это хитросплетение зелёных коридоров я точно больше никогда ни ногой.

Путь из сада до замка не отнял много времени. Я не решилась пойти через кухню, памятуя о не совсем благополучном расставании с Маруной, которая наверняка на меня до сих пор обижена. Аллеи пустовали, скамеечки возле фонтана тоже, но всё время, пока шла, я чувствовала на себе чей-то тяжёлый, злой взгляд. Не знаю, кому он принадлежал: Аяксу, который не торопился выходить следом, а может, Демон загнал остроухих прелюбодеев на одну из высоких ёлок… В любом случае оглядываться я не собиралась.

Да и пока шла через всю крепость в башню, на косые взгляды встречных почти не обращала внимания. Ко мне никто не лез, благо рядом с гордо поднятой головой вышагивал во весь свой немалый рост красавец дархар, жутко цокая когтями по камню.

И только оказавшись в знакомой спальне, я прислонилась спиной к двери, сползая по ней на пол, закрывая глаза и потирая переносицу. Набегающие на глаза слёзы удавалось сдерживать с трудом. Не время сейчас для них. И не место.

О последствиях и неправильности принятого решения я буду думать потом, рыдая в подушку, переживая о том, что оказалась самым настоящим предателем. Пускай и так, но зато увлажнять я буду уже свою подушку, у себя дома, в своём мире…

Своём. Не чужом и непривычном.

– Сама-то себе веришь? – хмыкнула я вслух, понимая, что начинаю потихоньку сходить с ума.

Как-то незаметно моя жизнь совершила очередной поворот, поменяв всё местами и перевернув всё моё представление о доме с ног на голову. И тихая огромная Россия показалась вдруг далёкой и чужой, в то время как просторная спальня с камином вместо камеры заточения неожиданно стала мирным, любимым и спокойным местом. Уютным. И в чём-то даже родным.

Сидящий напротив меня Демон склонил голову набок, забавно поставив уши торчком.

– Маразм, – кивнула я, соглашаясь, и, подобрав нюни, которые снова распустила, соскреблась с прохладного пола.

Я не знала, чем себя занять, а потому снова вышла в коридор башни, в надежде хоть немного развеяться. По крайней мере, хоть пририсую местной рыжей принцессе рога и подарю на прощание: она побесится, Соломон поржёт, Эмит позлорадствует…

И наступит всем хо-ро-шо…

Ну, всем, кроме меня, разумеется. Мне-то до счастья как до Москвы пешком через Симферополь – я вон даже одна побыть не могу. Только вышла на балкон, поёжившись от сильного, хоть и тёплого порыва ветра, и тут же увидела того, с кем сейчас абсолютно не была настроена разговаривать.

Опираясь руками на широкие каменные перила, вглядываясь в безоблачную даль, спокойно стоял Аделион…

Интересно, мой лимит «везения» будет когда-нибудь исчерпан?

– Я тебя искал. – Голос лерата звучал спокойно.

Впрочем, он и сам казался расслабленным, спокойным, в какой-то мере задумчивым. Лишь привычная насмешка скользила по красивым губам, да, как и прежде, невозможно было понять, что творится в глубине его тёмных глаз. Длинными чёрными волосами играл тёплый ветер, мелодично позвякивая бусинами на косичках…

Сердце предательски ёкнуло.

Стараясь не смотреть в его сторону, я просто пожала плечами, останавливаясь неподалёку, с высоты птичьего полёта оглядывая крепостную стену и живущий своей жизнью город за ней. Дархар, удостоверившись в отсутствии чужаков, мигом занял своей немалой тушей всё место на качелях под навесом, даже зная, что вскоре его оттуда сгонят.

– Я гуляла в саду.

– Я знаю. – Мягкая усмешка, и на мою талию скользнули мужские руки, собственническим жестом притягивая ближе. Спиной ощущалось исходящее от лерата ровное тепло, приятный запах, я даже чувствовала, как в его груди бьётся сердце… И от этого становилось только хуже. – Что-то случилось?

– С чего ты взял? – спросила, не поднимая головы, пристраивая ладони на краю нагретых на солнце каменных перил, а не поверх его рук, как хотелось бы.

Да, врать глупо – Аделион чувствовал все мои эмоции. Жаль только, что не мог угадать их истинное значение.

– Чувствую, – просто усмехнулся лерат, подтвердив мои догадки. И, замолчав на некоторое время, вглядывался в даль. – Тебя расстроило произошедшее на кухне.

– Нет, обычно я пребываю в восторге, когда первая встречная лупит мне по лицу, – невесело хмыкнула я, внутренне поморщившись. Говорить об этом инциденте абсолютно не было желания. – Просто сегодня что-то настроение шалит.

– Карина, – развернув меня к себе лицом, позвал мужчина. И, всматриваясь в мои глаза, коснулся пальцами щеки, по которой сегодня съездила его невеста. – Таилина больше тебя и пальцем не тронет. Я об этом позабочусь.

Угу…

– Это всё не важно, – ненавязчиво убрав его ладонь, кисло улыбнулась я и снова повернулась спиной. – Что было, то было. Ты что-то хотел?

– Есть одна… просьба. – Прозвучавшие слова были неожиданны, заставив меня ненадолго озадачиться.

Хотя… в свете последних событий я смутно догадывалась, о чём пойдёт речь.

– Снова выступить на пиру в качестве покорной игрушки? – невольно хмыкнула я, чувствуя затопляющую душу горечь.

В принципе, подобный вариант был вполне предсказуем, учитывая произошедшее. В крепости сейчас было полно лератов Истул Бея, включая самого наместника, и Аделион, кажется, хотел расставить точки над «i», сразу обозначив, кто я и где моё место. Вполне логично и закономерно, даже радует в какой-то степени…

Но кого, интересно, я пытаюсь обмануть? Ни хрена меня не радует изображать послушную куклу у ног старшего наследника под презрительным взглядом местной Хюррем Султан!

– Не совсем. – Ответ мужчины, прозвучавший с толикой насмешки, снова здорово меня озадачил. Как и дальнейшее ровное замечание: – Если не хочешь, в зал можешь сегодня не спускаться, я не заставляю.

– Тогда… – Я недоумённо моргнула, пытаясь переварить услышанное. И с трудом сдержалась, чтобы не повернуться к нему лицом. – Тогда в чём же дело?

– У меня к тебе просьба, Карина, – наконец отпустив меня, Аделион встал рядом, опираясь локтями о перила. И, не глядя на меня, негромко объяснил: – Я хочу начать выращивать тот эльфийский овощ здесь, в Амил Ратане. Наместник высказал сомнения по данному поводу, он уверен, что картофель ядовит. Мне удалось переубедить его в обратном на примере живого Эмита и Соломона, но… Он требует ещё доказательств. Хочет попробовать на себе и своих людях, чтобы убедиться. А кроме тебя…

– Готовить его никто не умеет, – машинально кивнула я, в принципе понимая, к чему клонит лерат. Ему организовали нежданную проверку на вшивость, пройти которую он хочет с моей помощью за неимением других вариантов. И всё это понятно, только… – Я надеюсь, ты мне не травануть его предлагаешь?

– Неплохая идея. – По губам наследника пробежала улыбка, привычно показав белоснежные двойные клыки. – Но нет. Пока наместник мне нужен живым. Если я соберусь когда-нибудь от него избавиться, вряд ли стану это делать твоими руками.

– Ну всё, купил с потрохами, – хмыкнула я, складывая руки на груди. – Считай, оценила твоё доверие и готова сварганить что-нибудь съестное для высокого гостя и его свиты. Когда?

– Сегодня, Карина. – Своим ответом лерат меня как битой по затылку треснул, да ещё и подошёл ближе, обнимая. – К сегодняшнему пиру.

Сегодня по календарю в этом мире, похоже, для всех просто какой-то день «икс»…

– Я не приказываю, Карина, – закончив внезапный, чувственный поцелуй, который почему-то отдавал горечью и обидой у меня на языке, негромко сказал Лион, коснувшись моего лица кончиками пальцев. – Я прошу. Несколько часов на кухне – и только. На пир можешь не приходить.

Лучше бы снова послушную рабыню на коврике у его ног изображала…

Вот так, Карина. За несколько часов тебе уже не первый раз указывают на твоё место. И из разряда любимой игрушки ты совершенно неожиданно перешла в ранг обычной кухонной работницы, которая пригодна только для того, чтобы кто-то не опозорился перед высочайшими гостями.

Впрочем, а чего ты ещё хотела?

Боль огненным росчерком полоснула по сердцу, и, давая свой ответ, я старалась не смотреть в глаза того, кого уже успела полюбить:

– Хорошо, Аделион. Если ты хочешь, я это сделаю.

Сделаю… И больше ты меня не увидишь.

Я понимала, что в общем-то поступаю глупо. Что у меня не было особых причин злиться на Аделиона, он всего лишь пытался отстоять свою честь. И что в его просьбе нет ничего зазорного, он хотел как лучше, не приглашая и не заставляя меня приходить на ужин. И что в кои-то веки просил, а не приказывал, оставлял за мной право на отказ…

Но понимать – одно, а чувствовать – совсем другое. И поселившуюся в душе глупую обиду уже невозможно было ни пережить, ни заглушить. Слишком уж чётко становилось перед глазами видение ухоженной, красивейшей рыжеволосой лератки, окружённой мужским вниманием, блистающей драгоценностями и нарядами на пиру… И меня в рабочем фартуке, с грязными от картофельной кожуры руками и носом, испачканным в подсохшем крахмале, знающей, что остаток вечера придётся провести в гордом одиночестве в полутёмной спальне высоко в башне Тёмной крепости лератов.

Даже если Аделион сам того не хотел, своим поступком он только окончательно вколотил гвоздь в крышку гроба своего отца.

На кухню я отправилась, пребывая в самом мрачном расположении духа. Сменив рубашку на непрозрачную чёрную тунику, едва держащуюся на одном плече, и переобув осточертевшие тонкие тапочки на «домашние» балетки, уныло поплелась по коридорам для слуг, стараясь избегать какого бы ни было общества. Ещё одну встречу с Таилиной, её отцом или Аяксом я бы точно не пережила, да и заметно нервничающий Демон явно откусил бы кому-нибудь голову. Впрочем, сейчас не хотелось видеть даже понимающего Эмита.

Поморщившись в очередной раз, понимая, что обратной дороги нет, я со вздохом толкнула дверь на кухню, шагнула внутрь… И оказалась сбитой с ног.

Демон позади меня недоумённо рыкнул, звяканье посуды на миг замолкло, да и во всём помещении повисла странная тишина. Послышалось чьё-то сдавленное оханье, я села, едва сдерживая желание потереть ушибленный копчик, взглянула на растрёпанную фигуру, распластавшуюся напротив, и… Обомлела, узнав тёмные волосы цвета чернёного серебра, рассыпавшиеся по субтильному телу, блёклым покрывалом опутавшие его почти до колен.

Не произнеся ни слова, странно прижимая к груди тонкие ладошки, неподалёку от меня села маранта.

Я слышала, что представительницы «моей» расы жили сейчас в замке. Слышала и о том, что все они были в своё время «выпиты» лератами. Я много чего слышала о них, но… Столкнуться с подтверждением слухов оказалась просто не готова.

Серые глаза не смотревшей на меня девушки были пустыми. Да какой там девушки, ещё ребёнка по сути! Невысокая, обладающая болезненной худобой, никак не скрытой чёрным платьем, висевшим на ней мешком. В великоватом вырезе выступала острая ключица, которую, казалось, можно сломать прикосновением, а худые запястья запросто переломить двумя пальцами. На тощей шее судорожно билась отчётливо вспухшая жилка, да и остальные вены грубыми синими линиями выступали на суховатой, болезненно-белой коже.

Поднимаясь с пола, я боялась взглянуть в лицо шатающейся, пытающейся встать маранте. Боялась… и не могла оторвать глаз. Не смогла заставить себя смотреть в другую сторону, не сумела вовремя отвести взгляд. Не смогла… и слишком чётко разглядела то, чего не должна была.

Из её глаз уже давно ушла жизнь. Тусклые серые радужки с угасшими серебряными солнцами даже не казались теперь настоящими. Где-то там, в их глубине, если ещё и теплились какие-то эмоции, то они являлись только страхом, и ничем иным. На блёклых, искусанных губах не было ни капли красок, скулы заострились, на лбу пролегли морщины, а кожа казалась мертвенно-бледной.

Поднявшись на ноги в оглушающей тишине, провидица скользнула мимо меня, не поднимая головы, сутулясь и обнимая себя за плечи руками. И на моё машинальное движение отреагировала внезапно, в страхе шуганувшись в сторону, явственно вздрогнув, вжав голову в плечи, стараясь уйти от возможного удара.

Два шага. Всего два неслышных шага, с большим трудом открытая тяжёлая дверь, и сломленная, опустошённая, запуганная маранта выбежала из кухни, не обратив внимания ни на свою соотечественницу, ни на дархара…

Испуганный, непонимающий скулёж Демона буквально повис в кухне.

– Карина, прости. – Рядом возникла Айя, с самым виноватым видом хватая своими ладошками меня за руку. – Я пыталась её увести, но не успела… Карина?

– Не надо. – Отступив в сторону, выдернув ладонь из её пальцев, я отвела взгляд, чтобы лератка не увидела шока и ненависти, вспыхнувших в моих глазах. Впрочем, это не потребовалось – колокольчики на моей шее протестующе брякнули, предупреждая о переизбытки эмоций. Да и голос мой прозвучал сухо. И грубо, не оставляя никакого шанса возразить на мои слова. – Просто… просто держись от меня подальше.

Больше по сторонам я не смотрела. Не обращая внимания на тишину, прошла в дальний угол, машинально выхватывая равнодушным, окаменевшим взглядом знакомые обеспокоенные лица кухонных работников. И уже там, не произнеся ни слова, повязала фартук, принимаясь за работу.

Не скоро помещение вновь наполнилось привычными звуками. Но постепенно жизнь закипела… Да только мне не было до неё никакого дела. Я молча перечистила гору картошки, не обращая внимания ни на что вокруг. Резкие, отрывистые приказы Маруны доносились словно издалека, но не было больше привычного хихиканья кухарок, смешков поварят. Не ругался ворчливый Уркан, притих даже говорливый Филюг. Несколько раз я слышала суховатое ворчанье Оттики, негромкий голосок Айи, да только… мне было наплевать.

После встречи с опустошённой марантой я словно умерла сама. Душа была выжжена осознанием, какая участь меня ждала в будущем. И ведь все знали, что рано или поздно подобный момент настанет: не сдержится Аделион или кто-то другой, и не остановит даже ошейник и дархар. Все прекрасно это знали… и им было всё равно.

Просто очередная пленная провидица, которая в скором времени будет бродить по замку испуганной тенью, шарахаясь от малейшего шороха и движения, боясь поднять глаза, не чувствуя ничего, кроме страха…

Всего лишь очередная рабыня. Для них. Для знати. Для наместника. Для Эмита. Для Аделиона…

– Карина, прости. – Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем рядом с плитой возникла виноватая голубоволосая лератка. – Я правда не хотела, чтобы так получилось. Ты ведь знаешь, что…

Не желая больше ничего слышать, я, убедившись, что моя работа на сегодня окончена, сняла фартук и бросила его на спинку стула. Накрыв крышку последней кастрюли с картофельным пюре, не глядя на расстроенную девушку, молча покинула кухню через заднюю дверь Я видела, что Маруна хотела меня остановить, да только гора обязанностей не позволила ей отвлечься хоть на минуту.

Да и не о чем нам было разговаривать. Свою часть сделки я выполнила, потратив на неё по меньшей мере пять часов, если не больше. Наместника и его приближённых ждало пюре, тушёная картошка с мясом, овощное рагу, жареный и запечённый картофель с сыром. Думаю, он останется доволен, хотя, честно говоря, мне на его мнение глубоко наплевать.

– Что, малыш? – негромко усмехнулась я, привалившись спиной к сарайчику, когда в ладонь ткнулся знакомый влажный нос выступившего из темноты дархара, выгнанного на улицу грозной поварихой.

Демон виновато заскулил, припадая к земле, смотря на меня жалобными голубыми глазами, разметав крылья и метя пушистым хвостом. Я невесело усмехнулась, машинально поглаживая крупную морду и… не чувствуя практически ничего. Ни ночного холода, ни страха, ни боли, ни сожаления. Просто ни-че-го.

И даже не удивилась, когда в ответ на шевельнувшуюся неподалёку тень дархар вздыбил шерсть на загривке и тихо предупреждающе зарычал.

– Я уже думала, ты не придёшь, – хмыкнула я, прекрасно понимая, кто это может быть, поглаживая Демона по голове, чтобы успокоился. – Спокойно, дружок. Свои.

– Не передумала? – иронично выгнув брови, спросил стоящий совсем рядом Аякс, явно оценивший моё последнее слово.

Равнодушно пожав плечами, я оттолкнулась от стены и шагнула в его сторону. Дархар было дёрнулся следом, но был остановлен резким:

– Сидеть!

И замер, присев на пятую точку, удивлённо хлопая глазами, складывая крылья за спиной. На чёрно-белой морде проступило столько обиды и непонимания, что на миг я не выдержала. Встав напротив него, заставила опустить голову, обхватывая его ладонями, прижимаясь своим лбом к его.

– Прости, малыш. – Чтобы сдержать слёзы, губу пришлось закусить до боли, крепко обнимая своего верного защитника. – Прости. Но дальше нам не по пути. Ты остаёшься здесь, малыш. А я иду дальше.

– Карина, время, – напомнил о себе лерат.

Я отступила, опуская голову: смотреть в глаза любимого питомца и друга было выше моих сил. Но стоило мне сделать шаг, как позади послышался шорох раскрываемых крыльев… Пришлось, остановившись, повторить громче и чётче:

– Ты не пойдёшь за мной, Демон. Это приказ!

Наверное, уйти, слыша обиженный скулёж сзади, было сложнее всего. Но такова суть дархара – ослушаться прямого приказа своей маранты он физически не мог…

И ночную тишину разрезал пронзительный, леденящий душу вой.

– Идём, – поторопил меня Аякс, открывая потайной ход прямо в стене за углом. – Пока на его вопли не успел хоть кто-то отреагировать. У нас мало времени.

У тебя мало времени, Аякс. А вот у меня, шедшей за лератом по тёмным, тускло освещённым единственным факелом в руке мужчины коридорам, было его ещё предостаточно… Я уже никуда не торопилась, ни в чём не сомневалась, ничего не хотела. Мне просто было наплевать.

Я не особо запомнила дорогу, да и мало обратила внимания на то самое хорошо охраняемое западное крыло Амил Ратана. Вернее, ранее хорошо охраняемое – вся стража, что мне довелось увидеть по пути, лежала на полу на своих постах, скорее всего банально усыплённая не без помощи одной грёбаной Ловца снов.

Моя решимость дрогнула один раз. Всего один раз, когда, остановившись перед дверью, возле которой валялись два лерата, Аякс, оглянувшись, сунул мне в ладонь кинжал, показавшийся на миг смутно знакомым.

Указав на вход, лерат отступил, усмехнувшись, и его пожелание удачи прозвучало как откровенная насмешка.

Дёрнув плечом, едва сдерживаясь, чтобы не послать его вместе с его пожеланиями, я отворила тихо скрипнувшую в тишине дверь. А дальше… Что было дальше, я уже видела. Тогда, в своём сне. Сне, увиденном мной давным-давно, благодаря проклятому дару маранты…

Небольшая уютная комната. В распахнутое настежь окно свободно проникал яркий свет выглянувшей из-за туч луны и свежий, прохладный воздух. Возле стены стоит просторная кровать с резными столбиками, где под коричневым пледом с растительным узором спит мужчина. Даже не рассматривая его, я знаю: он высокий и крепкий. Среднего возраста, но на протяжении немногих прожитых лет судьба его не щадила, раскрашивая лицо некоторым количеством морщин. Сейчас он спокойно дышал, не чувствуя беды, уже нависшей над ним. Его могучая грудь мерно вздымалась и опадала. Рядом с ним никого не было…

Никого, кроме меня.

Небольшой порыв ветра всколыхнул длинные тонкие шторы, а в груди поднялась мрачная решимость, лёгкой дрожью скользнувшая по позвоночнику. Шагнув к кровати, я сжала в ладони рукоять кинжала. Все эмоции и чувства отошли на задний план, а с губ сорвались тихие слова, молившие о прощении, ставшие громким шёпотом в окружающей тишине. Я замахнулась, чтобы в следующий миг резко опустить руку, целясь остриём лезвия ему прямо в сердце…

И не смогла.

Кинжал выпал из дрогнувших пальцев, остановивших замах в непозволительной близости от груди Повелителя лератов. Скользнув по покрывалу, кинжал упал на пол, звонко брякнув о каменные плиты и отлетая к ножке кровати. Ноги подкосились, и я сама оказалась на полу, осев безвольной тряпичной куклой.

И только губы дрогнули в жалкой усмешке, а похороненные глубоко внутри чувства всколыхнулись вновь, принося, кроме былой обиды и горечи, чувство жалости и разочарования в самой себе.

Я не могу.

Не могу убить беззащитного человека.

Даже если от этого будет зависеть моя собственная жизнь, моя судьба и моё возвращение домой.

Я просто… не могу.

Content

Анна Кувайкова
В ловушке сна: маранта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20