Виталий Зегмантович Лозовский

Как выжить и провести время с пользой в тюрьме. Часть 2

Способы связи в тюрьме

Самые отработанные технологии в области связи между арестантами, которые мне пришлось видеть, были в Калининградской тюрьме. Ничего принципиально нового после я уже не встречал, хотя каждая тюрьма имеет, конечно, свои нюансы в этой области.

Одним из самых простых являются «ноги» — баландёр или даже иногда контроллер. Во время раздачи пищи, пока этот процесс идёт, с таким арестантом можно поговорить, передать какую-то информацию на словах или даже передать маляву или «груз». Как не трудно догадаться, этот способ не является самым оптимальным: скорее всего, все, что услышит баландёр, будет известно и куму (оперу). Поэтому в такой способ передаётся, как правило, только нейтральная информация — просьба помочь куревом или чаем, поиск определённых людей. Возле баландёра в момент раздачи пищи всегда находится контроллер и весь этот процесс происходит с его молчаливого согласия, на что ему соответственно дал разрешение кум. В Калининграде, кстати, таким способом практически не пользовались. Сигареты, да и прочие мелочи часто можно передать самим контроллером.

Способы связи зависят от устройства самой тюрьмы (один или несколько корпусов, куда выходят окна). При размещении в одном корпусе, да и ещё колодцем, с окнами, обращёнными внутрь, все несколько проще (Калининград, Черновцы). При размещении в нескольких корпусах, да ещё значительно друг от друга удалёнными, сложнее. В таком случае без помощи хозобслуги не обойтись.

Информация также может передаваться ещё несколькими каналами. Во-первых, людей из разных корпусов при вывозе на суды, следственные действия собирают на сборке, где и происходит обмен. Даже если нужные люди не попадают в один бокс, как правило, можно что-то прокричать через дверь. Могут наказать, но обычно проходит.

Здесь же в боксах можно оставлять какие-то записи карандашом на стенах. Обычно так сообщают о своём местонахождении (например, Вася Херсонский, х.140, 20.05.2001), приговорах, об уходе на этап на зону, ищут знакомых. Исписаны также и стены боксов в судах, где содержат подсудимых во время перерывов и даже стены автозаков.

Каждый порядочный арестант обязан интересоваться такими образцами настенной живописи, особенно свежими, и при возвращении в хату, сообщать все, что он смог запомнить.

Такой своеобразной «доской объявлений» служат обычно и стены бани, а также прогулочных двориков. Периодически их закрашивают, но за каждым ведь не уследишь. Часто стены в таких местах стараются сделать непригодными для письма с помощью так называемой «шубы» (грубой рельефной штукатурки). Но все равно пишут. Только приходится это делать очень мелко.

Такие записи — это пассивный способ передачи данных, более или менее рассчитанный на авось. Второй способ передачи информации, уже активный — это общение, которое происходит как голосом, так и письмом. Письма в арестантской лексике именуются «малявами», «мальками» (вероятно, из-за своих минимальных размеров).

Все общение можно также разделить на монологи и диалоги. Бывают и целые «чаты» (когда вопрос выносится на всю тюрьму или корпус или коридор, в зависимости от возможности, предоставляемой их устройством). Явление редкое и проводится только по особо важным вопросам, когда зачастую игнорируется вопрос опасности последующих репрессий: вопросы бунта, иных форм протеста (голодовка, массовые жалобы).

Монологи — это «объявы», т. е. объявления о каких-то событиях. О назначении или избрании смотрящего и его местонахождении, о поиске, о признании (объяве) кого-то сукой, крысой, курицей, петухом, балаболом. Это часто делается, когда кого-то за тяжёлый косяк «ломят» с хаты. После такой объявы на всю тюрьму его уже вряд ли примут в какую-либо хату, кроме «обиженки» или «ментовской» Такие объявы могут делаться и в виде «прогонов» — письменных сообщений, которые путешествуют из хаты в хату и читаются вслух. Таким же образом движутся воровские прогоны — своеобразные предписания и наставления по понятиям и их трактовке, воровской жизни. Такие прогоны пишутся коронованными законниками, подписываются ими (помню один: «Саня Север, Смоленский централ, дата») и путешествуют между зонами и тюрьмами. Подписываются и те, кто переписал — кто, когда, где. Правда, установить, кто их в действительности написал, и кто корректировал, простым смертным не представляется возможным — может и опер на досуге пографоманил.

Крики, разговоры между хатами — дело достаточно индивидуальное в зависимости от конструкции и порядков («постановы») в тюрьме. Где-то за один звук могут сразу в карцер отправить, а где-то это дело вполне привычное. Разговаривать можно через решку, или через тормоза (дверь).

Разговаривают и с помощью некоторых нехитрых приспособлений, которые уменьшают риск быть услышанным в коридоре. Это, в первую очередь, «тромбон», т. е. обычная металлическая кружка. Вы можете испытать ее действие даже дома (помнится, в детстве мы с братом так иногда слушали «концерты», которые происходили за стеной у наших соседей). Кружку или чашку (последнее хуже) приставляют открытой стороной к стене, а ухо прикладывают ко дну. Если повернуть инструмент наоборот и плотно приложить к губам, то можно «прокричать» даже метровую стену. Особенно легко таким образом говорить по трубам отопления — тогда можно общаться не только с соседней камерой. Тромбон прикладывают к батарее и вперёд (слышимость вполне терпимая). Для выхода на связь существуют условные сигналы: несколько ударов в стену или по трубе. Общение происходит по правилам одноканальной связи — по порядку, только при передаче «трубки» говорят обычно не «Прием», а «Говори» или что-то ещё.

Ещё один способ — разговор через «кабуры» (отверстия в стенах или перекрытиях). Их проковыривают подручными средствами: ручками от ложек или супинаторами из подошв, металлическими полосами от шконарей. Предварительно договариваются с соседями о координатах точки (например, десять спичечных коробков от окна, семнадцать от пола) и движутся одновременно с двух сторон. При очередном большом шмоне их заделывают, и все начинается сначала. Благо времени хватает. Через кабуры происходит и движение грузов. Иногда кабуры бывают достаточно большими, достаточными даже, чтобы пожать друг другу руки.

Также для коммуникации используются канализационные трубы. Стояк проходит сверху вниз через все этажи и к нему с двух сторон (двух соседних камер) сходятся сливы от унитазов и умывальников. Чтобы поговорить по такому «телефону» (именно так этот способ связи называется), надо удалить водную пробку из очка или унитаза. Для этого используют тряпку, которой воду вымачивают и затем выкручивают тряпку в какую-либо ёмкость или умывальник. Этот вид деятельности, кстати, не считается «в западло», не смотря на прямой контакт с табуированным предметом. Если в хате есть обиженный, то это поручается ему, если же нет, то не воспрещается и нормальным пацанам. Дело ведь общее. Когда воды нет, то, наклонившись почти вплотную к очку, можно спокойно вести диалог даже через несколько этажей.

«Труба» также интенсивно используется для передачи грузов. Для этого надо сначала «словиться» (именно так, от глагола ловить), т. е. установить дорогу — протянуть шнур через канализацию из камеры в камеру. В начале делают «ёжик», представляющий собой несколько связанных обломков ручек зубных щеток или пластмассовых корпусов авторучек, которые над огнём изгибают самым причудливым образом, образуя крючки и спирали. Если надо словиться с соседней камерой, то такие ёжики с привязанными к ним шнурами достаточной длины с обеих сторон бросают в очко и затем по условному сигналу — удар в стену — одновременно сливают большим количеством заранее заготовленной воды. Ёжики уходят в общую трубу и под действием потока воды зацепляются и закручиваются друг за друга. Остаётся только аккуратно вытащить их в одну из камер и дорога готова.

Если словиться надо на разных этажах, то верхние вначале опускают «ёжика» на нужную высоту, а нижние сливают воду. Затем к дороге (шнуру) привязывают плотно упакованный и запаянный в целлофан груз и переправляют по назначению. После использования оставляют контрольку — тоненький шнур, который закрепляют и оставляю до следующего раза. При необходимости к контрольке привязывают уже рабочий прочный «канатик» и гонят груз или малявы. Таким образом, чаще всего связывались с карцером и смертниками — других дорог, из-за повышенного контроля, туда не было. В Калининграде основным врагом такого способа передачи была не администрация (которая никак не могла ему противостоять), а … крысы. Они наложили свою лапу на транзит и снимали дань, нападая на грузы, моментально перегрызая канатики. Для них путешествия канализационными трубами не представляли труда и иногда они среди ночи «выныривали» в очке унитаза и могли потянуть беспечно оставленную пищу.

Самым распространённым способом связи являются внешние дороги по наружным стенам тюрьмы и между корпусами с помощью т. н. коней — самодельных канатов и канатиков, технология изготовления которых представляет собой целое искусство. Сам процесс называется «гонять коней».

Самое сложное в этом деле — это «словиться» и установить дорогу. Проще всего это делать расположенным друг над другом камерам. Верхние опускают коня, нижние с помощью крючка (загнутой пластмассовой ручки на длинной палке, скрученной из газеты и проклеенной хлебным клейстером, которую называют удочкой) затягивают внутрь. Чтобы «словиться» с соседней хатой на одном этаже, надо уже больше изобретательности. Если сквозь решётку можно просунуть руку, то тогда на конец верёвки привязывают грузик и, раскручивая его, забрасывают на выставленную из соседнего окна удочку. Можно также, подвесив на удочке груз на канатике достаточной длины, начать постепенно раскачивать, пока его не поймают удочкой с окна камеры, расположенной внизу по диагонали. Затем только остаётся поднять коня на этаж вверх и боковая дорога установлена. Если хотя бы кто-то по вертикали установил такую боковую дорогу, то, передавая друг другу коней по вертикали, такие дороги может установить каждый этаж.

Днём оставляют контрольки — тоненькие шнуры, которые можно при угрозе шмона легко убрать. Контрольки все равно периодически отшманываются, но в тот же день изготовляются новые. Вообще слежение за дорогами, это святая обязанность правильных пацанов (братвы). Никого не интересует как: дороги должны быть установлены и быть готовыми в любой момент. Иначе камера «морозится» и исключается из «карты дорог», которую держат в голове «дорожники», а ее население попадает под подозрение. При попадании с замороженной хаты в нормальную, любому, претендующему на звание «нормального» пацана, придётся держать ответ: почему у них не было связи и что они сделали для ее установления.

То, что транспортируется по таким дорогам, зависит от пропускной способности решёток (размеров отверстий в них). Чтобы противостоять такому движению, администрация использует несколько способов. Один из них — установка снаружи на окна металлических жалюзи («ресничек», «баяна»), с просветом не более 2 см. Такие реснички закрывают также и обзор, придавая и без того угрюмым камерам мрачный вид.

Второй вариант — щиты (они же намордники). Они представляют собой цельнометаллические щиты, иногда с небольшим количеством маленьких, около 1 см, отверстий, превышающие по размерам окно и крепящиеся напротив окна на расстоянии 10–15 см, пропуская, таким образом, немного воздуха. В Харькове на окнах верхних этажей, которые выходят на городскую улицу, установлены щиты из оргстекла. По требованиям Совета Европы и правозащитных организаций, такие устройства в большинстве постсоветских стран признаны незаконными, но, насколько я знаю, никто не спешит с этим считаться. Такие штуковины действительно значительно ухудшают циркуляцию воздуха (при многократной переполненности камер это особенно чувствуется) и освещённость, делая содержание в СИЗО сродни круглосуточной пытке. Давят они и на психику, закрывая солнце и небо, превращая камеры в каменные мешки.

Ещё одним средством борьбы с такой тюремной системой связи являются жестяные козырьки над окнами, препятствующие установке дорог по вертикали. Края козырьков делаются зазубренными, таким образом, чтобы грузы застревали и канатики перетирались.

Также для этого применяются решётки с очень мелкими ячейками («фарш») или сетка-рабица — как правило, дополнительное средство к ресничкам.

Арестантский народ со своей стороны, конечно, изобрёл множество противоядий этим мерам. На козырьки бросают тряпки. Реснички разгибают полосами или трубами, отломанными от шконарей, отбивают края стен и подоконников, чтобы расширить проход, и вплоть до того, что распиливают фарш или реснички. В том же Калининграде это была обычная практика.

Там между арестантами и администрацией существовала некая договорённость: если отверстие не превышает диаметра пластиковой полуторалитровой бутылки, то его вроде бы и не замечают. Меня поразил эпизод, когда на зиму вставляли оконные рамы. Сержант зашёл, посмотрел: «Так, где вы тут коней гоняете?». И показал плотнику-зеку: «форточку ставь с той стороны». Так он и сделал — форточка оказалась там, где была пропилена дыра в сетке-фарше и разогнуты реснички. Учитывая ужасную переполненность камер, администрация была вынуждена идти на уступки, лишь бы арестанты не жаловались и не бунтовали. Арестанты также дорожили достигнутым компромиссом и старались больше не наглеть.

Перепиливание и разгибание проходило по принципу «не пойман — не вор», т. е., если умудрились проделать дорогу, молодцы, пользуйтесь, если попались, — карцер. Периодически администрация пыталась эти ходы заваривать, но зеки с упорством муравья грызли решётки снова и снова, отстаивая свой кусочек свободы. Кусок ножовочного полотна («акулу») можно было получить по тем же дорогам от коллег-арестантов.

Рассказывали и о других способах — самому мне их видеть не пришлось — с помощью соли. Кстати соль в больших количествах в тюрьме по этой причине до сих пор считается предметом запрещённым и даётся в камеру только с разрешения оперчасти. Один из способов помогает сжать достаточно толстые полосы металла ресничек, образовав в одном месте больший проход. Для этого делается очень насыщенный раствор соли и в нем мочится полотенце. Затем плотно обвязывают им реснички. По мере высыхания полотенце стягивается и этой силы бывает достаточно, чтобы прогнуть полосы металла. При необходимости процедуру повторяют.

Ещё один способ использования соли: в насыщенном растворе вымачивается тоненький прочный канатик. После высыхания кристаллы соли превращают этот канатик в неплохое гибкое ножовочное полотно («струну»), наподобие того, которым пользуются сантехники и спецназовцы. В медицине оно носит название пилы Джильи и служит для трепанации черепа. Основа такого полотна в арестантском варианте, конечно, менее прочная и их надо постоянно менять, для чего их изготавливают в избытке. Оно вполне пригодно для перепиливания нетолстых прутов решётки-фарша. Если же возле места перепиливания установить свечку так, чтобы она постоянно грела металл, то такой пилой вполне можно перепилить и более толстые пруты. Для этого, конечно, нужно немало времени, но это как раз то, что есть у арестанта в избытке. Чтобы не допустить такого, в тюрьмах каждый день или раз в несколько дней проводят «простукивание» — контроллер с деревянным молотком на длинной ручке стучит по решёткам и шконарям, по звуку определяя возможные непрочности в конструкциях.

Канатные дороги бывают короткими (с соседними камерами вдоль стен) и длинными — с соседними корпусами. Чтобы установить дальнюю дорогу (как правило, это делается ночью, естественно), тоненькую лёгкую контрольку, изготовленную обычно из нитки полусинтетических носков или женских колгот (последнее, разумеется, в тюрьме большой дефицит). Если используют носки, то, распуская их, аккуратно отделяют синтетическую нить (лайкра, полиэстер) от хлопчатобумажной, и сплетают по спецтехнологии шнур почти неограниченной длины.

Затем делают «ружье»: из газет сворачивают длинную трубку, которая проклеивается клейстером. Делается «пуля» — бумажная воронка типа бадминтонного волана, соответствующая диаметру «ружья», на конец которой крепится небольшой грузик из хлебного мякиша и конец контрольки. Затем «пуля» по принципу духового ружья силой выдоха выстреливается в нужном направлении. При небольшом расстоянии и гарантированной точности так даже иногда «застреливают» и сами малявы.

При попадании в реснички существует вероятность, что «пуля» там застрянет, но при больших расстояниях с противоположной стороны устраивают «карниз» — с двух соседних окон высовывают «удочки» и протягивают между ними канатик. Теперь достаточно попасть в промежуток между окнами выше «карниза», после чего «пуля» падает на него и остаётся ее втащить внутрь. При мне опытные арестанты «застреливали» с первого раза на расстояние до 70 метров, которое было между корпусами. Такие «ружья» делали также и с изгибом в 90 градусов — тогда ими легко можно установить связь с боковыми камерами. Вообще ружья должны быть достаточно длинными, и чтобы их удобно было прятать, их делали разборными (несколько коротких трубок-колен, которые при необходимости соединяются в длинное — прямое или изогнутое «ружье».

Для длинных дорог используются достаточно прочные канаты, которые изготавливаются в основном из свитеров. Для движения между корпусами на расстоянии 70 метров, нужен соответственно канат двойной длины (140 метров). Его прочность такова, что может спокойно выдержать вес человека. Рассказывали о случае, когда зеки, спасая дорогу, вытащили по стене на третий этаж вертухая, попытавшегося с земли оборвать ее, схватив и обмотав вокруг руки. А совсем незадолго до моего пребывания в Калининградской тюрьме с ее крыши с пятого этажа сбросили одного из охранников, попытавшегося зацепить дорогу кошкой. Тот разбился насмерть. Позже уже для обрывания дорог использовались кошки с заточенными внутренними краями крюков, чтобы канаты о них перерезались, и при выходе на крышу охрана теперь уже крепила себя страховочными тросами.

Обычно все средства связи, описанные мной, используются согласно конкретных условий. Где-то груз идёт через «кабуры», где-то по «трубам», где-то по воздуху, где-то «ногами». Такая система позволяла доставить в том же Калининграде любую почту (я даже достаточно толстые книги переправлял, только твёрдый переплёт снимал, пересылали обувь, одежду) в любую камеру тюрьмы на протяжении максимум 20–25 минут. Такой отлаженной системы видеть больше не довелось.

Вечер, где-то после 20.00, начиналась самая активная деятельность. «Один четыре ноль! Один четыре ноль! Строимся!». Номера хат произносятся именно так, а не «Сто сорок». Такой способ более надёжный — при плохой слышимости легче различать. Да и просто традиция такая. Дорожники начинали движуху: строились или восстанавливались по контролькам боковые дороги, по ним с корпуса на корпус передавались концы длинных. Имелось несколько ключевых длинных дорог, к которым стекалась почта корпуса и затем уходила пачками на другой.

Нередко длинные дороги в процессе стройки накладывались друг на друга. В таких случаях нужно было перебрасывать их — менять местами. Конец дороги по коротким боковым дорогам пускался вокруг (например, две хаты наверх, две хаты вправо, три хаты вниз, две влево, вверх). Весь этот процесс координировался опытными дорожниками, часто с противоположного корпуса, которым было виднее, где происходит перехлест и как его обойти. В общем, в течение часа все дороги, как правило, были в полной боевой готовности и работали до утра — часов 7. Ночью, в свете прожекторов, картина была весьма интересная: паутина из полутора десятков дорог между четырьмя корпусами, по которым постоянно что-то движется.

Иногда ночью охрана устраивала облавы: внезапно выбегала с кошками на крышу или во двор. Первый заметивший их кричал: «Мусора!», затем этот крик подхватывали остальные и в течении меньше минуты все дороги, в первую очередь длинные, сворачивались. В одну из ключевых хат мог одновременно вломиться с шашками наголо, прорубая себе дорогу в массе тел к решкам, резерв. За секунды, что нужны для открытия двери и движения к окну, дорожники обычно успевали скинуть дорогу, а малявы, которые остались неотправленными, уничтожить. Работа дорожника, таким образом, была довольно жертвенной — легко было попасть под дубинал или угодить в карцер. За такую работу они получали сигареты и чай с общака, да и арестанты обычно уделяли им что-то с передач.

В любом случае, рассчитывать на надёжность системы не приходится и писать следует с осторожностью. Время от времени почта таки перехватывается — менты организовывают свои хаты на дороге, читая и ксерокопируя нужные малявы и отправляя затем дальше, чтобы не возникло подозрения или вербуют дорожников, которые читают малявы необходимых адресатов. Когда кому-то необходимо было писать о чём-либо серьёзном (договориться с подельником, например), то устанавливали прямую дорогу с камеры в камеру, если это было технически возможно, и общались без посредников.

Интересна система условных сигналов. Три удара в стену означало «прими коня» или «подай коня», т. е. либо прими груз, либо отпусти дорогу, чтобы мы могли отправить тебе груз. Два удара — «коня принял» (использовалось не всегда). Один удар — «забирай коня» — груз отцеплен или прикреплён, можешь тянуть. Несколько беспорядочных ударов в ответ на три удара — «расход», т. е. сейчас принять не могу («запал» или занят). Четыре удара — «выйди на решку» (поговорить через окно). Пять ударов — выйди на «телефон». Удары делаются размеренно, с оттяжкой. Несколько быстрых и часто больше пяти ударов — сродни крепкому мату, когда дорожники начинали пороть косяки. Чем ударов больше и их частота выше, тем возмущение сильнее. Благодарность соседям за помощь («грев») выражалась аналогично, только удары более равномерные. С небольшими вариациями и перестановками подобная система существует во всех тюрьмах. Удары могут делаться и по трубам, только это не совсем удобно, так как звук распространяется по ним на несколько камер, и не всегда понятно, кому именно адресовано послание.

Современная эпоха добавила к этому арсеналу и мобильные телефоны, но это уже другая тема: с мобилой любой справится, вопрос только, договориться ее пронести.

Шары, шпалы и прочие усовершенствования мужского достоинства

В этой главе хочу рассказать о членовредительстве. Под членом понимаем мужской половой орган.

Периодически в хатах возникает ажиотаж и возбуждение. Кто-то захотел вставить себе в член шар или шпалу и начал приготовления. Эта лихорадка заразна — и охватывает значительную часть населения. Зубные щётки с толстыми ручками из прозрачного пластика сразу резко повышаются в цене. Зубы теперь чистят жалкими огрызками. Народ там и тут трёт об бетонный пол шары, шлифует, холит и лелеет, показывает друг другу, сравнивая и доводя до идеальных форм и поверхностей.

Вот наступает день Икс. Обычно время назначается на вечер, после вечерней проверки, когда все вертухайское движение затихает. Пациенты моются, кипятится вода, готовится операционный стол, стерилизуется инструмент и сами импланты. И начинается мочилово. Удар, стон, кровь, облегчённое «Вошел!» Смех сквозь боль… Никто не остаётся равнодушным, зрители шутят и прикалываются, по особо трудным случаям собираются консилиумы, всякий старается дать совет. По случаю удачных, как, впрочем, и неудачных, операций заваривается крепкий чифир…

Обычно все шли с просьбой провести операцию ко мне, как к доктору. Если в хате уже началось движение, то отговаривать было бесполезно, и если, тем более, об этом просили друзья, приходилось соглашаться. Все равно ведь пробьют, так уж лучше я сам это сделаю, как следует, твёрдой рукой и с необходимыми мерами асептики и антисептики. А если согласился сделать одному, то тут же пристраивается целая очередь, которая также подгоняет изготовление своих шаров к назначенному дню. Однажды, в один из вечеров пришлось пробить 8 балабасов. Как на конвейере. Удар, «Ой!», «Следующий! Клади сюда!», снова удар, дикое мычание, «следующий!». Но очень скоро такое развлечение мне надоело, и я ушёл в полный отказ от этой практики в пластической хирургии.

Расскажу технологию — может, кому захочется. Правда, я слышал, что такую операцию теперь кое-где делают и в некоторых частных медучреждениях. И не за маленькие деньги. Может, и себе открыть такой центр, назвать его, например, «Балабас» (это одно из названий члена на фене) и заколачивать бабки?.. На пенсии, наверное, займусь.:)

Так вот. Есть несколько видов издевательств над половым членом с целью придания ему больших возбуждающих свойств. Самый распространённый — это шары. Обычно их вставляют от одного до трёх под кожу вокруг головки члена. Первый, как правило, наверху по центру. Если больше одного, то обычно это три — два других сбоку снизу с обеих сторон от основного. Три шара, таким образом, находятся на равном удалении друг от друга и образую кольцо вокруг шейки головки. И член получает в таком случае название «кукуруза». Либо, если два, то второй на противоположной стороне.

Встречались энтузиасты, которые никак не могли остановиться и ставили по 5–6 шаров (ещё и вдоль ствола члена). В тюрьме испытать возможности такого початка обычно не представляется реальным, на лагере же, когда приезжают жены, реальность оказывалась, как правило, не настолько привлекательной, как воображение, и многие начинают их вырезать. Впрочем, один-два все же обычно оставляют, если только их размеры не были слишком громадными.

По размерам — обычно чуть больше горошины. По форме — продолговатый, вроде мяча для регби. Такая форма нужна также и для того, чтобы в процессе заживления раны после имплантации такого шара его можно было поворачивать с тем, чтобы он не прирос к плоти. Для этого же шар должен быть также идеально отшлифован: на это уходит основная масса времени, иногда несколько дней, необходимого для изготовления шара в условиях тюремной камеры.

Делают шары обычно из толстой пластмассы (оргстекла или подобной), для чего идеально подходят как раз ручки зубных щёток. Желательно чтобы материал был прозрачным, так как в противном случае он будет просвечиваться и болт в состоянии эрекции станет похожим на разноцветную ёлочную игрушку. Если подходящих щёток или подобных вещей нет, то шар выливают, делая небольшое углубление в куске мыла и капая туда расплавленную пластмассу из подожжённых корпусов авторучек или обычных полиэтиленовых пакетов.

Грубую обработку материала до придания ему нужных размеров и формы производят трением об бетон пола. Затем начинают шлифовать: вначале грубая шлифовка с помощью побелки или штукатурки со стен, которую соскребают на кусочек обычно байковой ткани. Более тонкая обработка производится такой же тканью, только уже безо всяких абразивов. Последняя стадия — обычно во рту. Шар носят за щекой несколько дней, постоянно двигая языком. Если подходить к процессу ответственно, то на это уходит 3–5 дней. Хотя делали и за один, но спешить тут не надо, ведь такой важный орган можно зря подпортить.

Идеальным материалом для шара считается стекло, но это возможно уже только на зоне, да и то весьма проблематично найти такое толстое (разве что используется стеклоблок). В таком случае процесс изготовления может затянуться на 3–4 недели, большая часть из которых уйдёт на шлифовку, в том числе во рту. Хотя здесь уже можно использовать станки и инструменты, имеющиеся часто на промзоне.

Кроме шаров ещё используются и так называемые шпалы — продолговатые, около сантиметра в длину и 3–4 мм в диаметре цилиндры. Шпалы «укладываются» по спинке члена в количестве 3–4 штук на расстоянии около 1,5 см друг от друга именно как шпалы, превращая сей орган в подобие стиральной доски. Часто они комбинируются с шарами: небольшой основной шар ставится сверху, возле самой головки, затем идут несколько шпал. Иногда шары ставят снизу по бокам, а шпалы сверху.

Для пробивания дыр в пуцаке (еще одно название члена) используют «пробой», например, ручку от ложки, но не алюминиевой, а более прочной, изготовленной из сплава на основе алюминия. Обычно такие ложки в тюрьму не пропускают, но, тем не менее, случается. Более распространённым инструментом являются те же ручки от зубных щёток. Выбирается прямая ручка, сама щётка отпиливается (пластмасса хорошо режется тонкими канатиками), а край затачивается под углом 45 градусов. Важно, чтобы ширина пробоя была достаточной для изготовленных шаров (шпалы делают тонкими, поэтому для них подойдёт любой размер).

Все это, в том числе шары, стерилизуется доступными методами: поскольку кипятить пластмассу обычно нельзя, ибо она теряет форму, то обычно для этого используют фурацилин, который можно получить в санчасти при наличии гнойных ран (а таких всегда достаточно) или из дому. Шары и пробой закидывают туда на несколько часов, а то и целый день. Если одним пробоем надо сделать «операцию» нескольким людям, то все-таки приходится опускать его ненадолго в кипяток между процедурами. Фурацилином же «пациент» моет своё хозяйство, либо просто горячей водой с мылом, если первого нет.

Правда, здесь надо отметить, что эти способы в камере, в основном, вводил я, наблюдая, как народ подвергает себя риску гнойных осложнений и заражения через кровь гепатитом или ВИЧ. Обычно же техника безопасности имеет достаточно примитивные формы, а то и вообще обходятся без неё.

Сама операция происходит так: «пациент» снимает трусы и садится на лавку в позу наездника на своё полотенце — это дабы не законтачить лавку своим тухесом. В качестве операционного стола служит толстая книга, накрытая туалетной бумагой, которая ложится между ног на лавку и на которую выкладывается бедолашный, сжавшийся и сморщившийся от страху, член. Его обладатель оттягивает кожу в нужном месте, прижимая ее к книге, сверху ставится пробой и резким ударом пробивается так, что он входит в книгу. Ударным инструментом служит металлическая кружка с пакетом сахара или соли внутри (для веса), или тяжёлая книга. Затем прооперированный сам вставляет себе в рану шар. Хорошо, если удар был хорошим, пробой заточенным и соответствующего размера. Тогда вставить его не представляет труда. Если же размер получился недостаточным, начинается самое «интересное»: впихивание шара, которое может иногда продолжаться с перерывами всю ночь. Дыру-то сделали, зря, что ли, страдал?

После удара сразу начать вставлять шар обычно мало кому удаётся. Были случаи потери сознания, или просто состояния близкого к шоку или ступору. Случались и сильные кровотечения. Иногда «пациент» так и не решается подставить свою колбасу под нож, или это происходит со второй-третьей попытки под действием насмешек и шуток других, многим стает плохо ещё до начала процедуры или при виде крови других.

Но надо сказать, что большинство все-таки решается. Были также и случаи неудачных ударов, когда кожа не пробивается до конца, или не угадали размеры пробоя. Что поделаешь — издержки производства. Случаи инфекции встречались крайне редко, в худшем случае, небольшое нагноение. Кожа в этом месте очень богата сосудами, поэтому быстро заживает.

За один раз обычно вставляют один шар или шпалу. Дальше — когда заживёт. Но были и такие смельчаки, что сразу, за один вечер, делали две дыры.

Затем балабас бинтуют и осталось дождаться (всего ничего, пару лет до свободы…) применения приобретённых достоинств на практике. В первое время, пока рана не затянулась, надо следить, чтобы шар не выпал. Было такое, что ночью он выпадал, и на утро приходилось сунуть в уже отёкшую и слегка затянувшуюся рану.

Особый кайф также подрочить через несколько дней, когда рана уже начинает заживать и приятно зудит. Удержаться почти невозможно. Да, впрочем, и зачем? Хоть так обкатать новую конструкцию, испытать новые ощущения.

Ещё один вид усовершенствования природы мужского детородного органа, доступный в тюрьме, это кольцо. Точнее, кольцо — это приспособление, с помощью которого в уздечке делается отверстие. Из куска оргстекла выпиливается кольцо (бублик, тор), диаметром около сантиметра или чуть меньше и толщиной около 1,5 мм. Немного шлифуется и затем аккуратно лезвием заточки раскалывается в одном месте. Получается кольцо разомкнутое, которое, растянув за ниточки, одевают на уздечку таким образом, что тонкая кожа сжимается между краями разлома. Так оставляют на несколько дней: кожа в месте смыкания кольца постепенно отмирает и дня через 3–4 прорывается. Кольцо, как серьга, повисает на уздечке. Процедура также не из приятных, но, конечно, в никакое сравнение с шарами не идёт. Так оставляют ещё на неделю, чтобы рана зажила, и затем кольцо разламывают и удаляют. Образуется отверстие, которое уже не затягивается, как в ушах. Затем, перед употреблением члена по назначению, в это отверстие вставляются усики, которые делают из лески или конского волоса и… вперёд, к вершинам оргазма!

Вот такие страсти. Есть и другие способы, например, вазелин под кожу. Но таких «оригиналов» я не встречал. Да и в условиях тюрьмы это трудно. «Розочка» — разрезанная на четыре части головка. Бр-р-р! Это явно только больное воображение могло придумать. Тем более, без наркоза.

Вот какие муки способны вынести мужики, дабы произвести впечатление на противоположный пол. Без анестезии, примитивным инструментом, в антисанитарных условиях. А многим ведь ещё сидеть и сидеть… Куда там эпиляции и выщипыванию бровей. Так что, женщины, примите к сведению: какие неиспользованные резервы. Любофь — великая сила!

А под занавес лишь скажу, что для планирующих провести такие усовершенствования на себе, не лишним будет вспомнить известную присказку: «Главное не размер, как и форма, руля, а умение им пользоваться».

Понятия воровские, людские, гадские…

У меня вопрос: правильно ли я понял по сути воровских понятий, что ВСЕ ВОРОВСКОЕ ИДЕТ ИЗ ЛЮДСКОГО, А ВСЕ ЛЮДСКОЕ ИЗ БЛАГОРОДНОГО? Можно ли с такими понятиями жить на свободе? И вообще, расскажите мне про эти понятия все, что знаете: чем больше, тем лучше. Заранее благодарен.

Женя.

Ну, воровать и грабить — это не совсем по-людски. Придумывая всяческие «благородные» пункты в понятиях, братва словно оправдывается: мы вот тоже о чести и людском знаем. И не даёт своей душе совсем зачерстветь.

Я не осуждаю: преступники в нашем мире тоже вроде как нужны. На то щука в озере, чтобы карась не дремал. Но сам к ним не отношусь.

Христос, говоря о том, что его предательство и распятие предопределены заранее, сказал: «Сын Человеческий идёт по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предаётся». И ещё: «Невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят».

Таким образом, вроде бы и предательство, и убийство могут быть предопределены и необходимы, но все равно их свершение остаётся на совести их совершивших. У человека всегда есть выбор.

Так вот, немного о понятиях. Общее значение этого слова — правила, неписанные законы, кодекс чести. Если говорить о понятиях вообще, то они разделяются на две большие категории: «положительные» и «отрицательные». Как известно, все относительно: с точки зрения вора или простого арестанта, что-то положительно, а с точки зрения мента или суки, — наоборот. Я буду говорить с точки зрения «порядочных» арестантов. В данном случае мне это ближе. Так вот, с точки зрения арестанта, «положительные», то есть приемлемые для него, понятия делятся ещё на две категории — воровские и людские.

В противовес этим двум категориям, имеются понятия «отрицательные», которые делят на ментовские (противоположность воровским) и гадские (противоположность людским).

Эти термины используются не так часто, и обычно, когда говорят «жить по понятиям», имеют в виду по воровским понятиям. К этой теме я ещё буду возвращаться — очень много вопросов приходит, да и говорить можно об этом долго Для споров же академических, которые нередки в среде арестантов, настоящих и бывших, весьма полезно понимать и уметь обосновать такое разделение. По крайней мере, оно даст вам большую фору в любом словесном конфликте и может быть даже вызовет к вам уважение, как к знатоку основ арестантской и воровской жизни.

Фундамент взаимоотношений — это понятия людские. Придерживающийся их человек называется порядочным арестантом, к которым могут быть причислены и мужики, и братва. Поведение чушков (не следящих за собой, морально опустившихся), обиженных (попавшие в петухи не в качестве наказания, а по бестолковке), хоть к категории порядочных не относящихся, оценивается тоже по людским понятиям, со скидкой, конечно, на их положение.

В противовес порядочным, имеется категория гадов, т. е. тех, кто сознательно пошёл против людских понятий. Это крысы, курицы, беспредельщики. Есть такое выражение «спросить как с гада». В противоположность «спросить по-братски» — т. е. за незначительный проступок, часто по слабости или незнанке, первый раз, что может ограничиться беседой (что-то вроде общественного порицания), предложением внести что-то в общак, символической пощёчиной. Если человек больше косяков не порет, то вскоре он обычно возвращается к обычным отношениям. Спрос как с гада — дело более серьёзное. Для этого надо совершить серьёзный проступок: украсть у сокамерников, стучать, спровоцировать ментов на пресс всей хаты, совершить беспредел в тюрьме или осуждаемый поступок на воле — преступления против детей, изнасилование. Очень часто спрос как с гада заканчивается опусканием — символическим или реальным переводом в нижайшую касту опущенных. Вопрос, как вы понимаете, индивидуальный. За одни и те же действия может быть разный спрос. Все зависит от человека и обстоятельств.

Тюрьма — место, где отношения и события протекают намного быстрее и интенсивнее. Поэтому, в отличие от воли, переход в гадскую категорию обычно бесповоротен. Никакими поступками вернуться обратно уже невозможно. Совершив один раз проступок против людского, человек, как правило, до конца срока, а обычно и на все последующие сроки, не зависимо от того сколько, когда и где ему придётся ещё побывать в заключении на просторах бывшего Союза, остаётся гадом, презираемым существом. Если же за свой поступок он был опущен, то дороги назад нет ни при каких условиях. С одной стороны, это может показаться слишком строгим наказанием, например, мыть парашу все 15 лет сроку за однажды украденную у сокамерника конфету. С другой стороны, жизнь в переполненной клетке требует намного более строгого соблюдения правил и норм людского общежития — соответственно и наказания более строгие.

Общее правило по этому поводу: спросить можно, если действиями человека нанесён вред либо лично кому-то (в том числе моральный, оскорбление чести и достоинства), либо общему (хате, тюрьме). Для спроса должна быть выдвинута предъява — обвинение, и она должна быть обоснована. У человека есть право на защиту, привлечение свидетелей (очевидцев точнее — слово «свидетель» относится к оскорбительным), ему могут дать время для защиты и нахождения этих самых очевидцев. В общем, система очень точно повторяет систему правосудия, только с другой терминологией.

Что касаемо людских понятий, то от КАЖДОГО заведомо ожидается их принятие, и за отказ от них происходит наказание. Понятия воровские — это же добровольно принимаемые на себя обязательства придерживаться воровского кодекса, т. е. прямое противопоставление себя власти и обществу, в первую очередь ментам, как их представителям. Так же как и понятия ментовские — добровольно принимаемые на себя обязательства, в т. ч. кодекс чести. Это две касты воинов, вышедших на тропу войны. Причём представители и одной, и другой группы могут совершать как поступки людские, так и гадские. Блатной, совершивший беспредел, поступает по-гадски, а мент, не приносящий в свою работу личной ненависти, — по-людски.

Если попытаться обобщить, то людское — это стремление к взаимопомощи, взаимопониманию, сочувствию, самопожертвованию, одним словом, к взаимодействию, а гадское — выставление своих личных интересов выше общественных, стремление к их удовлетворению за счёт других, в ущерб другим, одним словом, противопоставление.

Понятия воровские — это тоже противопоставление. Например, если по понятиям людским можно простить обиду, то по воровским — нет. Чтобы совсем душу свою не погубить таким мировоззрением, в воровских понятиях существует масса «благородных» пунктов, типа, не воровать у работяг и т. п. Но сути это не меняет, а лишь создаёт иллюзию.

Игры в тюрьме

Поскольку времени в тюрьме более, чем достаточно, то игры занимают немалое место в жизни арестантов. Если ещё учесть, что подавляющее большинство там находящихся пребывают в тяжёлом расположении духа, то игры служат для них и развлечением, и отдушиной. Для этого есть несколько всем известных способов: общение, чтение, рукоделие — обычный человек не может быть счастлив сам с собой. Но игры, конечно, стоят на первом месте.

Есть два варианта игр: «без интереса» и «под интерес», т. е. первое предполагает просто проведение времени, второе — ставки на игру.

Игры — очень распространённое средство разведения лохов. Умело играя на чувствах важности и значимости, опытный кидала долго подводит жертву к игре, зачастую часто ему проигрывая, расточая похвалы или подкалывая, заставляет его потерять бдительность и поставить на игру все, что у него есть и даже больше. Затем наносит решающий удар.

Если человеку нечем рассчитаться, он может превратиться в раба («коня»), может отработать жопой, навсегда уйдя в касту петухов, может быть поставлен перед необходимостью выполнения любой задачи, вплоть до убийства. Игровой долг — долг чести, и отказавшийся от его уплаты может быть безнаказанно убит, покалечен или изнасилован.

В тюрьмах и зонах с преобладанием человеческих понятий смотрящими обычно установлена верхняя шкала ставок. Для тюрем это обычно около 200 долларов, для зон — 1–2 тысячи. Такие меры принимаются обычно по негласному соглашению оперов и воров, первые из которых решают таким образом свои проблемы чужими руками.

Очень также распространённый способ на заказ наказать или просто кинуть человека: шпилевой опускает жертву на определённую сумму, даже небольшую, но достаточную, чтобы тот попросил помощь извне. Обычно для уплаты даётся реальный срок, за который родные или друзья могли бы подвести нужную сумму — все «по понятиям». Но тут уже начинают работать опера: либо письма не доходят, либо почему-то кто не может получить пропуск из-за какого-то пустяка, либо деньги отшманываются. Срок оплаты проходит, и человек в маргарине. Долг сразу возрастает в несколько раз, начинается «законная» физическая расправа, или опер вербует себе нового агента, обещая помощь.

Часто действует понятийное правило: нельзя шпилить (играть под интерес) с человеком, который пробыл на лагере меньше 1 года. В тюрьме (СИЗО) когда-то был срок три месяца, но теперь он обычно не соблюдается. Игра под интерес, кроме прочих нюансов, экономически выгодна элите — шпилевые (игроки под интерес) платят в общак обычно не менее четверти выигрыша.

Есть ещё масса вариантов, рассчитанных на лоха, на не успевшего освоиться в тюрьме человека. Самое распространённое из них: новичку предлагают сыграть во что-либо, и, когда он проигрывает, ему объявляют, что игра шла, например, на 100 долларов. Он говорит, что он не играл под интерес, но в ответ слышит: «А я играл под интерес, ничего не знаю» Обращается к хате: «Кто-нибудь слышал, что он садился играть без интереса?». Никто, конечно же, не слышал.

Либо: «На что играем?» — «Ни на что». Проигрыш: «Плати 200 баксов». «Мы ж играли ни на что…» — «А для меня 200 баксов — это ничто». Несмотря на кажущуюся комичность, все очень серьёзно. Если и удастся уйти от платы, то часто с серьёзно пострадавшей репутацией.

Ещё вариант: «Играем просто так». В конце: «А ты знаешь, что в тюрьме «просто» это жопа. Ты проиграл своё очко».

Поэтому, если садитесь играть, в любом случае надо объявлять: «Играем без интереса». Это универсальная формула. И ещё совет: не садиться играть под интерес вообще, но если вы-таки без этого не можете, то, по крайней мере, в первые недели нахождения в камере.

Есть ещё вариант: «спортивный интерес». Играют на приседания, отжимания. Часто получается, что проигравший не может выполнить, например, несколько сотен отжиманий за два часа, и тогда ему объявляют «замену» проигрыша на что-то материальное — деньги, продукты. Такой вариант часто считается беспредельным, но среди молодняка работает.

Игры, где легче всего работать шулеру, это карты, все игры с костями. Карты в тюрьмах запрещены, и игра в них строго наказывается. Но, как вы понимаете, это мало кого останавливает. Вероятно, запрет на карты введён исходя из большой возможности применения шулерских приёмов, для невозможности обмена опытом, а может, это и просто старый идеологический глюк.

Карты обычно делают вручную. Кстати, очень красивые получаются стосы (колоды), сделанные по всей технологии. Клеятся из газет хлебным клейстером, долго ровняются и шлифуются, наносятся рисунки (заодно и тайные метки). Таким образом, на одну колоду может уйти до 5-ти дней работы.

Кстати, имеется небольшой интернет-магазинчик товаров из российских лагерей, где можно приобрести настоящий арестантский стос, нарды ручной работы, перекидные арестантские чётки и много другого на www.shop.tyurem.net.

Так как в тюрьмах и лагерях строго запрещены игры в карты, заключённые придумали способы обходиться без них. Для игры используются игральные кости, которые в тюрьме обычно называются зариками, или костяшки домино. В камере их в простейшем случае изготовляют из хлеба, более козырный вариант выплавляют из полиэтиленовых пакетов. В конце привожу правила игры в покер игральными костями — может быть вам захочется прикоснуться таким образом к тюремной «романтике».

Если вы не профессионал-кидала, никогда не садитесь играть в карты в тюрьме на интерес. А без интереса там в карты не играют (нет смысла рисковать). И непрофессионал никогда не станет рисковать держать у себя карты. Поэтому, если вам предложили сыграть, можете быть уверены, что вы имеете дело с профи.

К разрешённым относятся все остальные настольные игры — шахматы, шашки, домино, нарды (шышбеш), кости (зары, зарики), как и морской бой. Но, конечно, все они с не меньшим успехом могут быть использованы для игры под интерес.

Самая честная в этом отношении игра — шахматы и шашки, где сложно что-либо подстроить. Игры, где участвуют три или четыре человека, например, домино, уже более опасны, так как имеется возможность общаться тайными знаками и влиять на исход игры.

Сразу ещё один совет: если кто-то играет, ни в коем случае нельзя не то, чтобы подсказывать, а даже обсуждать партию рядом с играющими. Если тем более игра идёт под интерес: проигравший всегда может потребовать, чтобы расплатился подсказчик, не важно какой стороне он подсказывал или просто обронил слово.

Игры с костями, среди которых самыми популярными являются нарды (шышбеш), относятся к достаточно опасным в плане шулерства. Во-первых, существует несколько нехитрых приемов подхвата фишек, а во-вторых, самое главное, специалист с огромной долей вероятности может выкинуть нужное ему число. Для уменьшения такой вероятности, используют либо стаканчик, в котором «трясут» кости, либо специальные способы бросания камней, например, из-под стола, или с ударом о преграду. Хоть это и работает, но не всегда надёжно.

В большинстве своём все же в тюрьме играют ради того, чтобы убить время. И самой популярной игрой являются именно нарды. В них можно играть день напролёт, до полного отупения, переходя на полный автоматизм, получая при этом все же немало удовольствия.

При кажущейся простоте это очень интересная и поучительная игра. Как-то поняв, что играть без толку, только для убивания времени и отвлечения от боли, мне не нравится, я нашёл в нардах неисчерпаемый кладезь для внутренней практики. Шахматы и шашки — игры чисто интеллектуальные. Здесь выигрывает тот, кто умнее и имеет больше опыта.

Чисто вероятностные игры (например, покер с помощью игральных костей), лишён почти начисто интеллектуальной составляющей, и все зависит от риска и случая — разве что хорошая тренировка интуиции.

В нардах же эти две составляющие гармонично едины: ты должен сделать все, что можешь (лучший ход, просчитать комбинации, причём очень быстро, на уровни интуиции, и затем отдаться на волю судьбы, как лягут камни). Очень хорошая модель для нашей жизни: «делай, что должен, и будь, что будет»

С тех пор, как я начал относиться к игре именно таким образом, я стал получать массу удовольствия и пользы. В общем, эти две составляющие есть в любой другой игре, но в нардах они очень хорошо сбалансированы. Из подобных игр я бы ещё отметил преферанс, но в тюрьме он просто не доступен.

Чтобы достичь мастерства в нардах, надо научиться как раз двум таким составляющим: действовать наилучшим для данной ситуации способом и одновременно быть покорным судьбе. Различать то, что может быть и должно быть изменено и то, что изменить нельзя. Жить полнокровно и одновременно быть смиренным. Не впадать в отчаянье при «незаслуженных» жизненных трудностях, не присваивать только себе результаты победы, принимать свою судьбу, уметь проигрывать в выигрышных ситуациях… очень многому можно научиться при таком подходе. Появляется возможность в такой игровой модели мира видеть себя и свои реакции на ситуации, свои слабые стороны — своё раздражение, злость, отчаянье, гордыню. А увидеть — это уже половина пути к освобождению от них.

Так что учиться жить можно всегда и во всем. Было бы желание.

Живя таким вот образом, я и пришел теперь к созданию реальных и виртуальных проектов, в которых делюсь своими знаниями, пониманием, помогаю другим обрести свободу от страхов и прочих разрушающих эмоций и подсказать направление жизни, о чем мой Бойцовский Клуб и Интенсивный Курс Подготовки к Свободе и моя книга.

Покер игральными костями

Реквизит: пять игральных костей.

Цель игры: составить наиболее выгодную покерную комбинацию из пяти зариков (костей).

Количество игроков: любое, оптимально — не более 5.

Вначале каждый игрок кидает одну игральную кость для определения очерёдности ходов. Выбросивший наибольшее число, ходит первым. Ход в дальнейшем переходит от начавшего по часовой стрелке (влево). Это вводится по причине того, что ходить первым — самая невыгодная позиция в покере.

Каждый игрок кидает все пять игральных камней, после чего он может заявить, что доволен результатами или перекинуть любое количество костей (от одной до пяти). После второго броска у него снова есть выбор: принять полученную комбинацию или снова перекинуть кости. Причём он не имеет права трогать те кости, которые остались нетронутыми после первого сбрасывания. Таким образом, у каждого игрока есть три попытки собрать наиболее выгодную комбинацию. После третьего бросания, вне зависимости от результата, ход переходит к следующему игроку.

В конце круга, когда все игроки сделали свои ходы, выигрывает тот, у кого окажется высшая комбинация.

Возможны следующие комбинации (в порядке убывания):

Покер — пять костей одного вида (например, пять шестерок или пять троек).

Каре — четыре кости одного вида (например, четыре двойки).

Фуллхаус — три кости одного вида + пара (например, три шестерки и две единицы).

Тройка — три кости одного вида (например, три четверки).

Две пары — две кости одного вида и две кости другого вида (например, две пятерки и две единицы).

Пара — две кости одного вида (например, две шестерки).

В случае, если ни у кого не выпало покерной комбинации, выигрывает игрок с наивысшей суммой очков.

Если комбинации двух игроков одинаковы (например, у двух игроков по Каре), то выигрывает тот, у кого больше очков в комбинации (не входящие в комбинацию камни не считаются). Например, каре пятерок старше каре четверок, фуллхаус 3 пятерки и 2 двойки (3*5+2*2=19) старше фуллхауса 3 тройки и 2 шестерки (3*3+2*6=21).

Если у игроков одинаковые комбинации или одинаковая сумма в одинаковой комбинации, то они разыгрывают партию друг с другом.

Ставки делаются перед каждой игрой. Выигравшему достается весь банк.

Следующую партию начинает бросавший в предыдущей вторым (сидящий слева от начинавшего). Круг (цикл) — когда право первого хода возвращается к начавшему самую первую игру (круг, таким образом, состоит из количества партий равных количеству игроков). Прерывать игру посредине круга запрещается.

Способы протеста в неволе: жалобы, голодовки, самоубийства

Недавно канал НТВ снял передачу о бунтах в тюрьмах и лагерях. Пригласили и меня, и я, наивный, приехал на съёмки интервью. Вскоре передача вышла, но только без меня. Увидев ее, я догадался, почему. Стране нужен образ врага. Как же иначе: не можем же мы сами быть виновны в своих бедах. Надо искать виноватых. Я же осмелился утверждать, что мы все, в первую очередь, люди, а уже потом зеки, министры, артисты. И то, что если в тюрьме бунт, то причины для этого, поверьте, должны быть очень основательны. А не просто — какой-то авторитет вдруг решил, и все поднялись… голыми пятками против шашек. Если бунт произошёл, то либо так было задумано, либо плохо (очень плохо) режиссировали, беспокоясь, в первую очередь, о своём кармане, или пропивая остатки ума. И тогда ситуация выходит из-под контроля.

Тема отстаивания своих прав в заключении не особо отличается от таковой на воле, хоть есть, конечно, свои нюансы. Например, фильтр для письменных жалоб. Если это делается не через адвоката, то корреспонденцию фильтрует оперчасть. Письма, адресованные в прокуратуру, вроде как не подлежат просмотру и могут быть отправлены запечатанными. Но не так трудно прочитать при желании и запечатанное письмо. Либо, глядя в глаза, между прочим, поинтересоваться: «О чём это вы, милый человек, там изволили написать? Вас что-то беспокоит? Может быть, хотите об этом поговорить?» Дальше можете догадаться.

Раз в неделю или месяц происходят инспекции всяких прокуроров по надзору. Они ходят по камерам и выслушивают арестантов. Обычно, если у администрации есть «личный» контакт с проверяющими, то опасений у них нет — можете говорить. Если нет, с утра перед обходом идёт ещё одна «комиссия» во главе с начальниками режима, оперчасти, а то и хозяином. Они вежливо, глядя всем в глаза, интересуются: нет ли жалоб. Ненавязчиво намекают, что лучше говорите сейчас, или молчите вообще. Часто в таких ситуациях удаётся решить массу бытовых проблем, например, проблемы прогулок, пищи. Администрация демонстрирует желание идти навстречу, не желая иметь проблемы, снимает накал в этот день, и как результат, при инспекции все видят счастливых зеков, ни на что не жалующихся. Проверяющие им даже иногда, наверное, завидуют.

Больший интерес (для читателей) представляют, конечно, экстремальные способы протеста. Есть разные варианты: например, стук в дверь всех камер при избиении кого-то в коридоре, хотя такие события бывают достаточно редко.

Довольно распространённая форма протеста — отказ от пищи (голодовка), который может быть массовым или в одиночку. Хотя такие «акции» почти бесполезны. Можно чего-то добиться, например, улучшения качества пищи, бытовых условий в результате массовых голодовок. Голодовка в одиночку, как правило, ничего не даёт — всегда можно насильно накормить, и голодай затем снова, если хочется. Повлиять на ход следствия, суда таким образом, как правило, также не получается — это больше игра на публику. Но, тем не менее, зеки снова и снова возвращаются к этой форме протеста. Для большинства это крайняя возможная форма выражения своего несогласия с чем-то. По крайней мере, они создают для себя видимость деятельности: «я сделал все от меня зависящее».

Я уже упоминал, что и сам однажды это делал. Так как тогда мы были этапниками, не имеющими ни адвокатов, ни возможности связаться с волей, то нас просто долго били, пока у всех не появился аппетит. Но, тем не менее, условия наши на следующий день выполнили. Такой вот компромисс.

Более экстремальной формой является попытка самоубийства. Такой вариант протеста встречается весьма часто. Эффективность такого протеста для самого протестующего сомнительна, имеет, скорее, философский подтекст. Я не говорю об истерической реакции человека, доведённого до крайней степени напряжения, как правило, самим же собой, а не кем-то, когда мысли уже не работают.

Часто попытка самоубийства только имитируется (с целью напугать). Для этого обычно вскрываются вены. Как известно, никому ещё не удавалось таким образом покончить с собой, хотя бы по той причине, что венозная кровь быстро свернётся и кровотечение прекратится. Для «успешного» финала этому нужно воспрепятствовать, что достигается погружением разрезов в воду. В условиях камеры это невозможно, так как человек практически всегда на виду. Да и с тазиком это плохо получается. Можно сделать глубокие порезы с тем, чтобы вскрыть артерии. Это уже ближе. Но снова же, будучи всегда на виду, сделавший себе такое вскрытие мало чем рискует, разве что тем, что его обязательно затем отправят в дурку на экспертизу. У администрации есть ещё неформальное средство профилактики для таких экстремалов — раны затем зашивают без наркоза. Так как кураж к этому времени уже обычно проходит, то процедура оставляет массу воспоминаний у пациента. Да и не каждый может вскрыть себе вены: для этого надо быть либо очень сильным, либо неуравновешенным и слабым.

Вспомнил рассказ старого арестанта, услышанный мною в самые первые дни пребывания в СИЗО. Будучи ещё молодым, и к тому же наркоманом, он прибёг к этой процедуре. Перед этим он долго угрожал, кричал, что я, мол, вскроюсь. И таки сделал это. До артерий не достал, вскрылись только вены.

«Лёг, я значит, на шконарь, и жду, когда все бросятся меня спасать, колотить в двери, вызывая врача, — рассказывал он, — но слышу, что никто особо почему-то никуда не спешит. Вскоре меня привлекает подозрительная активность зеков. Все гогочут, шутят. Руль ещё в самом начале схватил шлемку и подставил под руку, собирая кровь. Кто-то уже разжигает факел, кто-то чистит луковицу. Я лежу, типа умираю. Но когда услышал запах зажарки и понял, что происходит, встал в шоке. Меня только спросили «жрать будешь?», на что я промычал что-то невразумительное. «Ну не хошь, как хошь». И сели есть кровь, поджаренную с луком. Голод плюс просто вкусно».

Последняя из форм протеста — это, конечно же, бунт, то есть захват всей или части территории тюрьмы или зоны. Тут уже вступает в силу психология толпы, истерика. Мало кто бунтом чего-то достигал, кроме, конечно, проблем, вплоть до пули или нового срока. «Завинчивание» гаек, «пресс» для остальных. Единственно возможная разумная цель для кого-то, это половить рыбку в мутной воде. Шанс свалить в общей суматохе. Или устранить кого-то, «сломать» авторитетов и весь порядок жизни — это если предположить, что бунт срежиссирован. Получить повод для усиления режима в зонах по всей стране, имея оправдание перед общественностью. Создать образ врага. Или проще — создать проблемы для кого-то из начальства, сместив его и, таким образом, заняв его место.

Здоровье в заключении

Говорят, что человек ко всему привыкает. Научной терминологией это называется адаптацией. По сути, тюрьма — сама по себе стресс. Очень сильный и продолжительный. Причём стресс не только психического (душевного) плана, но и физического (телесного).

Возможно два варианта воздействия стресса на человека: он либо убивает, либо делает сильнее. Одних ломает, других закаляет. Таким образом, стресс либо действует деструктивно, приводя к болезням души и тела, либо конструктивно, заставляя перестраиваться организм на работу в более оптимальном режиме, «закаляет». Это свойство человека. И выбор этих вариантов зависит от самого человека, его взгляда на мир. Поэтому, если считать этот текст попыткой помочь кому-то, то я склонен был бы уделить главное внимание именно тому, что определяет, какой вариант будет человеком избран в состоянии стресса, (т. е. помощи стратегической). Если будет решена эта задача, и дух человека будет спокоен, то остальные — например, как лечить то или иное заболевание, окажутся второстепенными. Но, тем не менее, поговорим вначале об этом.

Несколько слов об этапах адаптации организма к жизни в заключении.

Первый этап — удар — боль острая — первые дни, недели. Сродни шоку.

Второй этап — боль тупая — месяцы.

Перелом, кризис — третий этап — перестройка тела и психики в сторону либо компенсации, более или менее комфортного существования, или декомпенсации — болезни.

Вначале организм сопротивляется, затем начинает перестраиваться. Вопрос только, в какую сторону. Основные травмирующие факторы, кроме, конечно, самой причины заключения, нарушения всех планов и привычного образа жизни, это ограничение свободы, общения, замкнутый ограниченный коллектив со своими правилами, непривычное, неполноценное и часто скудное питание, антисанитарные условия.

Этап первый — обычно первые 3–4 месяца. Трудно, тяжело, но организм компенсирует это старыми запасами энергии, витаминов. Второй — 3–9 месяцев — обычно болезни — обострение старых, появление новых. Часто это гнойные заболевания. Снижение иммунитета, исчерпывание резервов, истощение.

Перелом — переход на новые принципы функционирования. Излечение от болезней, выравнивание душевного равновесия, нормальный вес. В тюрьме существует шуточное «правило»: если попал туда, то раньше года выходить не следует — ничего не поймёшь. В этом плане она имеет смысл. Не пройдя кризис, не получить пользы. А благополучный переход периода первой ломки делает организм более выносливым, менее требовательным — делает сильнее. И польза именно в этом.

В таком, в общем стабильном положении человек может находиться много лет. Затем история может повториться — снова наступит стадия декомпенсации, болезни. И снова есть шанс новой перестройки. Это уже более растянутые сроки — около 4–7 лет пребывания в заключении. Он же обычно наступает и перед освобождением: ожидание очень мучительно, и любая неопределённость легко выбивает из колеи.

Я не проводил статистических исследований, это все субъективные наблюдения и личный трёхлетний опыт.

Описанная картина справедлива в том случае, если в какой-то момент человек не сдался, не пошёл вразнос. А происходит это обычно как раз в эти периоды кризиса и проявиться впоследствии тяжёлыми заболеваниями, психической неустойчивостью и неадекватностью.

Начнём с того, чем можно помочь себе при разных проявлениях заболеваний подручными средствами. Несколько простых рецептов, полезных не только в тюрьме.

При появлении гнойников и нарывов, главное — сделать отток гноя. Для этого нужен так называемый гипертонический раствор, который тянет на себя менее концентрированную жидкость, скапливающуюся в полости. На воле для этого используют всяческие мази, типа ихтиоловой. Ну а в заключении ее вполне может заменить сахарный сироп — 1–2 столовые ложки на треть стакана воды, или соль, или сода. Делается такой раствор, обильно смачивается им бинт, марля или простая х/б ткань, накладывается на гнойник, фиксируется повязкой. Менять 2–3 раза в день. С этой же целью может быть использована печёная луковица, тщательно пережёванный мякиш чёрного хлеба. Густо разведённое хозяйственной мыло — в нем много соды (обычное наше коричневое хозяйственное мыло). Эти вещества просто накладываются на гнойник и фиксируются. Особо хорошо работает с различными фурункулами, панарициями (нарывами под ногтем или около), т. е. когда гной внутри.

Дополнительно не лишним будет выдавить гной пальцами. Все это работает, если есть канал для оттока гноя. Если его нет, то можно ждать, пока он появится или сделать его самому — надавливанием, хоть это и не самый лучший способ, иголкой, лезвием. Обычно к моменту созревания гнойника уже не особенно больно и можно сделать все самостоятельно или попросить кого-то.

При стрептодермии, т. е. открытой гнойной поверхности, такие способы мало помогут. Нужно промывать антисептиком, например, фурацилином. Из подручных средств используют хозяйственное мыло. При возможности следует выставлять не надолго под прямые солнечные лучи. Держать по возможности открытым, не бинтовать.

На первом этапе простуды, когда появился насморк, нужно промывать нос слабеньким солевым раствором или даже просто чистой водой. Поочерёдно закрывать одну ноздрю, а другой тихонечко втягивать воду из чашки или блюдца так, чтобы она проходила через нос и стекала в глотку. Вначале процедура очень неприятная, но зато очень эффективная. Повторять ее следует каждые 1–2 часа. Ни в коем случае не применять антибиотики — это можно делать обычно только на 4–5 день, если не спадает температура. Таким же образом лечат и гайморит: соли и (или) соды надо больше — около четверти ложечки на полстакана тёплой воды.

При ангине полоскать горло можно крепким раствором соли и (или) соды.

Если запор, готовят смесь: полстакана кипячёной и полстакана сырой воды, выпивают тёплой. Более стратегический способ — пить по глотку воды каждые полчаса на протяжении нескольких дней, недель.

При поносе помогает крепкий чай.

Когда бессонница, готовят слабый чай: чайная ложка на литр воды. Пить на ночь, желательно сладким (если сахар есть).

При конъюнктивите (воспалении слизистой глаз), травме глаз, глаза можно промывать свежезаваренным чаем — опускать глаз в блюдечко и моргать.

Разного рода гастриты, колиты, холециститы, как правило, зеков не беспокоят, даже если кто-то и страдал такими заболеваниями на воле. Регулярное питание, отсутствие жирной, жареной, острой, пряной пищи, да и просто ее небольшое количество — настоящий санаторий для лечения и профилактики болезней ЖКТ. Да и, как показал опыт ещё фашистских и советских лагерей, люди там переставали болеть, особенно такими болезнями. Скорее умирали, чем болели. Немаловажным фактором является и то, что на полноценную врачебную помощь рассчитывать не приходится, и это стимулирует собственные защитные силы.

Туберкулёз — одно из самых страшных заболеваний в тюрьме. Тем более, что масштабы этой болезни катастрофические. Существуют специальные тубзоны, куда свозят больных. Не смотря на несколько усиленное лечение и питание, мрут пачками — те, кому удавалось оттуда вернуться, рассказывали жуткие вещи. В тюрьмах больных туберкулёзом держат отдельно. Сами условия современных тюрем как нельзя лучше способствуют распространению этого заболевания — сырость, темнота, грязь, отсутствие вентиляции, перенаселение камер, плохое питание. Туберкулёз поражает чаще всего молодых — после 35 вероятность заболеть небольшая. А в 20–25 — в самый раз. Как профилактика большое значение имеют полноценное питание, витамины, прогулки, сансостояние камер и бараков, отказ от курения. Помогает обычно мало. Как мне показалось, возникает, в первую очередь, у не смирившихся со своим положением.

Подхватить в тюрьме ВИЧ достаточно сложно, разве что при анальном сексе. Через общую посуду, полотенца, прикосновения вирус не передаётся. Вероятность заразиться есть через станки для бритья. Через кровососущих насекомых (клопы, вши, комары), насколько мне известно, тоже не передаётся. Лечить не надо — само пройдёт. После смерти.

Часто встречается и чесотка. Передаётся при прикосновении, через общие полотенца, постель, стиранное в общей тюремной прачке белье. Поэтому зеки, несмотря на все неудобства, стараются стирать своё белье сами. Ничем, кроме специальных мазей (серная, например) не лечится, так что при появлении симптомов (зуд и характерные точки на руках, животе, половом члене), надо срочно искать мазь, обращаться в санчасть. Больных надо изолировать. При массированном поражении в качестве осложнения возможна стрептодермия — нужны антибиотики, антисептики.

Что касается профилактики, то я бы назвал главным психологическое состояние. Нужно не сдаваться. Жизнь ещё не закончилась. Питание, санитарное состояние, гигиена — на втором месте. Не буду на этом останавливаться — вещи всем понятные. Неплохо будет вспомнить одно из определений мудрости: умение различать то, что может быть изменено и то, что изменено быть не может. И действовать соответственно этому — проявлять смирение в одних вопросах и настойчивость в других.

Например, на ход дела вы активно влиять не можете. В крайнем случае, вам надо написать какую-то жалобу или другую бумагу. Приняли решение, написали, забыли. Многие доводят себя до психического и затем физического истощения бессмысленным многократным обдумыванием, волнением, обидами на подельников, на судьбу, на друзей, ментов, правительство. Это вещи, которые, находясь в камере, изменить нельзя. Но они могут «изменить» вас — вплоть до смерти или помешательства. С беспокойством за семью, как правило, тоже ничего сделать нельзя. Разве что ограничить себя в каких-то дорогих деликатесах, которые вам передают родные и обходиться только самым необходимым. Часто приходилось наблюдать, когда семья на последние копейки покупает сидельцу сигареты, а тот не может себе отказать в этом.

То, на что вы можете однозначно влиять, — ваше здоровье. Не забывайте о регулярных прогулках, физзарядке. Минимум упражнений можно делать и в камере, хоть есть камеры, где в принципе это делать невозможно из-за перенаселения, недостатка воздуха, но это уже относится к факторам, которые изменить трудно. В лагере с этим проблем нет — надо только делать. Обливаться водой можно и в камере и, тем более, в лагере. Бросайте курить. Не злоупотреблять чифирем, хоть его умеренное потребление вполне может какое-то время быть полезным, поддерживать организм витаминами и стимуляторами. Задуматься о прожитой жизни, своих целях, планах, идеалах, ошибках, глупом поведении. Пообщаться с умными людьми. Обустроить свой быт, чему-то научиться. Задуматься о помощи семье хотя бы в том плане, чтобы меньше из них тянуть. В лагере было бы неплохо подзаработать деньжат (кому понятия позволяют), но в наше время это почти невозможно. Хотя у некоторых получается. В любом случае, заняться чем-то для себя интересным, не впадать в апатию, не считать дни. Жизнь продолжается — и другой не будет.

А обретение пользы от пребывания в заключении возможно только при наличии целостного мировоззрения, когда мир не делится на два полюса, два цвета, когда человек умеет, может и видит смысл извлечения пользы из лишений, боли, страданий. Тюрьма в этом плане идеальное место — есть и лишения, и страдания, и время для обдумывания, чтения, общения. В общем, я об этом много говорю, в том числе в проекте Интенсивный Курс Подготовки к Свободе.

Шмон

Ещё одна тема, преследующая арестанта с первого до последнего часа пребывания в заключении, это шмон. С него начинается жизнь в тюрьме, им она и заканчивается. Первый и последний обыски — обычно одни из самых тщательных, с полным раздеванием, перебором всех вещей, швов и закутков нехитрого арестантского имущества.

Со шмоном арестант сталкивается, как минимум, каждый день, а то и по не несколько раз в день. Бывают дни, когда такого «счастья» не происходит, но это, скорее всего, случается из-за лени и пофигизма надсмотрщиков, по крайней мере в СИЗО. На зоне могут быть дни без обысков, но это обычно в выходные, или если человек не ходит на работу. В тюрьме же это обязательный элемент дневного распорядка.

Обычно это один из самых травмирующих факторов психики заключённых, унижающий, постоянно напоминающий о бесправном положении, сужающий размеры своей территории до ее полного отсутствия.

В КПЗ шмонают при приёме, отбирая все, вплоть до шнурков, часто при каждом выходе из камеры — в туалет, к следователю. Шмонают затем перед транспортировкой в СИЗО.

В СИЗО самый тщательный досмотр при приеме. Раздевание догола, приседание, ищут также в волосах и во рту. Все вещи, одежда проходит через руки шмонщика, который просматривает и прощупывает каждый сантиметр одежды, особенно швы и складки. Все, что может содержать в себе что-либо, вскрывается (сигареты, ручки, обложки).

Затем ежедневные шмоны при выходе на прогулку и возвращении в камеру. В Смоленске, помнится, всех даже проводили через металлодетекторную арку, такую же, как в аэропортах. Обычно этот шмон лёгкий — на предмет наличия больших предметов. Часто, если никто не видит, выводной проводит его формально, похлопывая всех по карманам, подмышкам. Либо более тщательно, начиная с рукавов, бока, живот, спина, пояс, ноги, пах — стандартная последовательность движений, которую многие видели в фильмах. На всю процедуру уходит 2–3 секунды.

Пока арестанты на прогулке, в камере тоже часто проводится шмон. Он может быть неформальный, чаще всего, или же по правилам: оставляют одного человека из камеры, который следит, чтобы шмонщики ничего не потянули и ничего не подкинули. Часто, кстати, под видом такого «понятого» оставляют курицу, который имеет возможность, пока все гуляют, слить информацию оперу. Обычно выводной оставляет последнего, кто выходит из камеры — и курица долго собирается, шнурует ботинки, одевается-переодевается с тем, чтобы оказаться последним.

Такой порядок обычно в тюрьмах с поставленным режимом, где на прогулку выгоняют всех — там либо идёт вся камера, либо никто. При большой переполненности или большей «демократичности», гулять ходят только те, кто хочет. Но при проведении шмонов, гулять выгоняют всех. Выводной так и говорит: «Гуляют все!», обычно с той же интонацией, что и «танцуют все!».

Шмонают при выходе к следователю и, особенно, к адвокату. Туда — на предмет наличия маляв (писем, записок), обратно — на предмет любого «запрета», который может передать адвокат. Редко, но бывает.

Шмонают при выходе в баню и после неё.

Бывают шмоны с пристрастием плановые (раз в месяц, в 2–3 недели) и внеплановые. О продвижении планового шмона по коридору арестанты сообщают из камеры в камеру перестукиванием — днём особо не покричишь. Вся хата приходит в движение — прячут заточки, лезвия, иголки. При таких шмонах, всех выводят в коридор, обыскивают. В это же время шмонают личные вещи в хате. Периодически шмоны проходят с особым рвением, часто с использованием театра «маски-шоу», собак и дубинок. Все ломается, бросается на пол, переворачивается. После таких заездов приходится затем долго восстанавливать уют в хате, плести канатики, делать занавесочки, точить заточки. Частенько это делается в виде наказания за, например, жалобу на администрацию. Обычно старший при шмоне даже легонько намекает на то, откуда и за что пришло на голову арестантов это стихийное бедствие.

Шмонают при выходе из СИЗО — на суд, следственные действия. Особо шмонают затем при возвращении. Вообще, любая железка, проволочка, проводок в камере на вес золота, поэтому каждый порядочный арестант считает своим долгом где-то по ходу чего-то оторвать, отвинтить, вытащить гвоздик. Украсть ручку или ещё чего-нибудь со стола у следователя и затем пронести это через шмоны — это приносит массу удовольствия и незабываемых впечатлений.

Особо шмонают также при выезде на этапы. Шмонают тюремщики, и, нередко, затем ещё и конвоиры. Шмоны могут устроить прямо в поезде, выдёргивая по одному из купе, и затем, прошмонаного, закидывая в другое, «чистое».

Тщательно также шмонают при приезде на зону.

На зоне шмонают при каждом выходе из локалки, например, в санчасть, при выходе на работу и при возвращении. Шмонают пару раз в неделю бараки. Периодически, как и в тюрьме, устраивают супершмоны, с выносом всех вещей, матрасов на улицу и уничтожением всего, что «не положено».

Прошмонать могут и в любой момент, если рожа показалась подозрительной.

На вахте довелось видеть несколько учебных плакатов, на которых прописано, как и где спецконтингент может ныкать запрет — очень познавательно. А прятать спецконтингент умеет. Это в общем постоянная забота арестанта, доходящая в своей изобретательности до мастерства.

При выходе на волю, тоже шмонают, обычно очень тщательно.

Конечно, найти можно все, так как прятать зеку особо некуда — все зависит только от тщательности и степени проводимого досмотра. Самим шмонщикам это приносит мало радости и при малейшей возможности они спешат закончить все побыстрее. Все места, где можно что-то спрятать и способы, в принципе, общеизвестны: приклеить заточку под столом или лавкой, например, выкинуть на ниточке за окно или утопить на канатике в очке, втиснуть в щель в полу, в матрас, подушку. Иголку, лезвие можно положить в рот, иголку можно вогнать и под кожу — бывало и такое. Можно спрятать в волосах. Самые экстремальные способы, применяемые обычно при выезде из СИЗО, — это проглотить запрет (малявы, золото, наркотик), при необходимости герметично упаковав. Главное в это время не жрать много или вообще не жрать, пока не придёт время для извлечения. ещё вариант — за ниточку привязать к зубу и проглотить. Рот смотрят редко — только особо дотошные, либо при особом подозрении.

Торпеда — так называется любой запрет для затаривания в прямую кишку. Это достаточно распространенный и известный способ, поэтому при тщательных шмонах заставляют глубоко приседать — не очень крупная торпеда может при этом выпасть. Таким образом прячут чаще всего деньги, сворачивая их в трубочку и, по возможности, герметично запаивая в целлофан, наркотики. От этого произошла выражение «затасовать на торпеду». «Затасуй это себе на торпеду» — значит, засунь себе это в жопу.

Так и проходит жизнь в тюрьме: одни постоянно что-то прячут, другие ищут. И всем есть чем заняться.

Не верь, не бойся, не проси

Ко мне регулярно приходят письма с просьбой дать совет, как вести себя при попадании в тюрьму, какие вопросы могут быть заданы, что на них отвечать.

Учить понятия, приколы, вопросы и ответы на них, и всякое другое можно. Но это бесполезно. Все зависит от вашей личной силы.

Все знают, что в камерах, на зонах — масса стукачей. Но 4 из 5 арестантов все равно выбалтывают то, что хотят от них услышать через эти уши. Они слабы, они не могут без общения, без того, чтобы кому-то довериться, и произвести впечатление. Поэтому, например, совет «Не болтайте в камере о себе и своих делах», по сути, бесполезен — большинство все равно будут болтать. Это то же самое, что и советы по бросанию курить, пить или похудению. Их великое множество, только кому они помогают? Не в том плане, что никому не удается бросить курить, пить или поправляться, а в том, что те, кто это сделал, ничьих советов не слушали. А слушали себя. И наоборот.

Тот, кто ищет чьи-то советы, не верит себе.

Но, тем не менее, напишу свои советы и я.

Я бы выделил основные из них:

1. Никогда не оправдываться.

2. Никогда не жаловаться.

3. Никогда не хвастаться.

4. Никогда не обсуждать других.

5. Никогда не просить без крайней нужды.

6. Никогда не врать самому себе.

По поводу первых пяти, попытайтесь хотя бы неделю делать это в своей обычной обстановке, на работе, дома, с друзьями. Проведите тренировку. Не верьте на слово и не отбрасывайте. И вам, надеюсь, станет ясно. В том числе и то, насколько это сложно.

Не врать самому себе — это, пожалуй, самое сложное, ведь это сложнее всего заметить.

И основной совет: всегда оставаться самим собой. Не подстраиваться под толпу, под лидера, под чьи-либо правила и понятия. Не стесняться признавать: «Да, я такой». Жить своей жизнью, следовать своим целям. Для этого, правда, их надо иметь, но это уже другой вопрос.

Здравствуйте, Доктор.

Имею такой вопрос касательно Ваших рассылок о тюрьме:

Что вероятнее всего произойдет, если мои достаточно сильные религиозные убеждения противоречат некоторым установленным в тюрьме правилам взаимоотношений между заключенными, и я откажусь им подчиняться по этой причине? Возьмем, например, отрывок из книги про Одлян о прописке Камбалы в камере с малолетками, который Вы опубликовали в последней рассылке (речь идет о рассылке «Жизнь и психология тюрьмы», где был опубликован фрагмент книги Леонида Габышева — В.Л.). Я могу представить себя оказавшимся на месте Камбалы, но мое поведение было бы кардинально иным. В ответ на «предложение» пацанов о прописке, я бы поинтересовался, в чем заключается процедура прописки, и ответил бы решительным отказом, мотивировав это религиозными убеждениями. Я действительно готов скорее умереть, чем подвергнуться подобному унижению. Особенно описание «поцелуя параши» и «собака, лающая на тюремное солнце». Поэтому ещё раз сформулирую вопрос: как заключенные отнесутся к моему отказу, мотивированному религиозными убеждениями? Придется ли мне умереть в первый же день в камере?

Благодарю.

Сергей.

В первый, скорее всего, нет. И в последующие тоже. Прописка на то и проводится, чтобы спровоцировать человека и посмотреть на его поведение. Да и сейчас процедура прописки в том виде, что описано у Габышева, почти не сохранилась. Хотя у тех же малолеток все ещё встречается. В эти игры играют больше в виде «развлечения». Довольно жестокого, но что вы хотите, — преступники.

Но делайте скидку, что описаны в том эпизоде практически дети. Мотивация же религиозными убеждениями никого не убедит — важна решимость, с какой вы намерены отстаивать свои человеческие права. До конца. Унижение идёт на ваш страх.

Надо также отметить, что такие «игры» специально поддерживаются администрацией — я уже как-то об этом писал. И такая бесчеловечная процедура, как прописка, не могла бы существовать и распространяться, если бы в ней не была заинтересована та же администрация. Это политика. Чуть меньших масштабов, чем в стране, но, тем не менее, та же. Беспредел в тюрьме имеет, как правило, на плечах милицейские погоны. Где-то я услышал такую фразу.

Вообще, по понятиям советского периода, прописка для арестантов старше 30 лет не практиковалась. Есть несколько таких жёстких временных и возрастных ограничений, например, первые три месяца в тюрьме с человека практически нет спросу за небольшие косяки. Первый год в лагере запрещено играть на интерес (наказывается тот, кто сядет с таким человеком играть и, тем более, если, не дай Бог, выиграет). И некоторые другие.

Аналогичное письмо:

Я не религиозный человек, но мне интересно. Если попал туда человек верующий, но физически совсем не силен, худющий, как студент 2-го курса, что, это не спасёт его от изнасилования сокамерником (сокамерниками). Спасибо.

Кто вам сказал, что там у народа нет других мыслей, как проехаться по вашей тухлой вене? (Неплохой эвфемизм для ануса, правда? Мне ещё нравится «карий глаз»). А сила верующего (скорее даже не верующего, а религиозного) человека не в физической силе, а в отсутствии страха через веру. Это я, кстати, и пытаюсь показать на занятиях своего Бойцовского Клуба. Физическая сила значит в нашем мире мало. Сила духа — это основа.

Татуировки

Большую часть моей корреспонденции составляют письма с просьбой определить «опасность» той или иной татуировки, которую человек собрался наносить, с точки зрения необходимости ее возможного обоснования перед знающими людьми. Статья и будет посвящена этому вопросу.

В сети немало ресурсов тиражируют одни и те же источники с описанием самых распространённых татуировок блатного и арестантского мира. Но на сегодня эта информация, представляет, скорее, исторический интерес. Время, когда татуировки в среде блатных и арестантов были живым языком, сейчас практически прошло. Как и во всем в эпоху поп-культуры, преобладает профанация и примитивизм. Но, хоть и в примитивном виде, кое-какая традиция сохраняется и, не зная ее, вполне можно «попасть в маргарин».

Сейчас работает понятие «за наколку (партачку) спросу нет», но все-таки следует быть осторожным с некоторыми символами, а особенно с теми, которые интерпретируются весьма однозначно. Во-первых, легко быть отнесённым к «фраерам приблатненным», т. е. к «лохам, косящим под правильных пацанов», во-вторых, попасть под пресс работников милиции.

К таким изображениям относится, например, символ, состоящий из пяти точек, который вы можете увидеть теперь также в адресной строке при наборе нашего сайта. Это самая распространённая в арестантских кругах татуировка, обозначающая то, что человек провёл часть жизни в заключении.

Толкуют ее по-разному. Чаще всего — «один в четырёх стенах». Другие варианты — «четыре вышки и зека», «один среди врагов». Наносят обычно на кисть, между большим и указательным пальцем, или в виде перстня, хотя бывают и другие варианты. Нанести ее имеет право каждый, кто хотя бы несколько дней провёл в СИЗО, будь то блатной, или петух.

К таким же категорическим, однозначно толкуемым, относятся так называемые «воровские звезды» — восьмиконечная звезда (роза ветров), наносимая обычно под ключицы или (и) на колени. Внутри ее могут быть ещё какие-то дополнительные изображения — свастика, оскал, молнии, крест, имеющие свои дополнительные или уточняющие значения. Но основное ее толкование — однозначное и бесповоротное отношение к блатному миру, причём к его элите. Ее наносят разного рода авторитеты, злостные «отрицаловы», воры в законе.

Такие звезды на коленях означают также «не встану (ни перед кем) на колени». Нарисовавший у себя на теле такую звезду, должен поведением подтвердить право на ее ношение. Если вы попадёте с такой картинкой к представителям «красных», то почти наверняка будете испытаны на крепость. Впрочем, «черные» поступят так же.

К таким же — не рекомендуемым к самовольному нанесению — относятся церкви, которые в арестантском мире тоже символизируют прохождение через тюремные коридоры. Количество куполов обычно соответствует количеству лет отсидки. При неоднократных ходках к первоначально нарисованной церкви «достраиваются» пристройки с новыми куполами, если на то есть место, либо рисуются новые.

Сюда же следует отнести и «перстни» — татуировки на фалангах пальцев. Их количество и фасон очень разнообразны, и образуют целую систему тайных знаков. По перстням можно было определить масть — блатные, мужики, петухи, а также воровскую профессию, нрав, биографию.

Есть ещё «эполеты». Обычно это знаки доблести, что-то вроде орденов и медалей. Колют их при прохождении всяческих лишений, в первую очередь, по идейным соображениям, т. н. «крытки» (тюремное содержание — самый строгий режим, используемый в качестве наказания), БУРа (старое арестантское название от Барак Усиленного Режима, теперешнее ПКТ — помещение крытого типа), ШИЗО (Штрафной Изолятор), участия в бунтах.

К нерекомендуемым я бы ещё отнёс различные аббревиатуры типа КОТ («коренной обитатель тюрьмы»), БАРС («бей актив, режь сук»), ЛОРД («легавым отомстят родные дети»), ЗЛО («за все лягавым отомщу») и т. п. За такие надписи надо отвечать, хотя каждый волен толковать свою аббревиатуру так, как ему угодно и создать свою.

Любят очень у нас также татуировки в виде крылатых фраз, особенно почему-то ценятся на латыни и немецком. Будьте внимательны: тексты очень часто бездумно копируются людьми, которые и русские буквы с трудом узнают и посему их часто не переписывают, а перерисовывают. В результате приходилось видеть наколотым такое, что ни один полиглот не расшифрует — по 2–3 ошибки в каждом слове. Более того, правильно написанных фраз почти и не приходилось видеть. Да и в сети, когда решил посмотреть, что пишут на эту тему, увидел такое, что диву дался.

К символам воровского мира ещё можно отнести чёрного кота — отличительный знак вора, часто именно квартирного вора, а точнее, по понятийной терминологии — крадуна, живущего воровством. Не путать с Вором — авторитетом, законником. Интерпретируется также и как аббревиатура КОТ.

Паук — карманник (но паутина, особенно с пауком, обычно является символом наркоманов).

«Оскал» — пасть волка, тигра или иной большой кошки с оскаленными зубами — хоть и очень часто встречается у арестантов и обычно обозначает «оскал на власть», или «человек человеку волк», толковаться может вольно и, соответственно, колоться тоже.

Ещё по ходу толкования самых распространённых символов от Льва Мильяненкова:

череп, корона — символы стремящихся к власти;

корона на спине — униженность;

тигр или другой хищник — ярость, непримиримость;

змея (ранее высшая степень в иерархии тюремного мира);

кинжал, нож, меч, топор — месть, угроза, твердость, жестокость;

ключ — сохранение тайны;

палач — чти закон воров;

Мадонна — отчужденность;

факел — дружба, братство;

звезды — непокорность.

Изображения чертей обычно и наносится «чертям», т. е. опустившимся, не следящим за собой мужикам. Осторожно следует относиться и к петухам). Драконы, хоть и согласно распространённому анекдоту, являются теми же петухами, только с гребнем на всю спину, все же можно колоть без опаски.

Распространены также карточные масти, обычно встречающиеся в составе перстней. Как правило, черные масти относят к «черным», т. е. блатным, красные соответственно к красным — ментам, сукам. Хотя здесь нет однозначности: например, бубновый перстень означает профессионального шпилевого — игрока-кидалу. Черви практически всегда — изнасилование малолетней или принадлежность к петухам.

Следует помнить, что значение татуировок в арестантском мире может быть весьма неожиданным и даже противоположным общепринятым символам. Так, например, символ пацифистов «голубиная лапка» на тюремном языке наоборот означает агрессию и колется злостными нарушителями режима.

В заключение немного морали. Как говаривал один из киногероев, главная часть любого оружия — голова его владельца. Наколоть можно все, что угодно, и где угодно. Только не забудьте задать себе вначале вопрос: «А зачем?».

Кстати, в Ветхом Завете имеется прямой запрет на нанесение любых рисунков на кожу. А тут я недавно слышал в какой-то передаче, что татуировку изобрели островитяне с Таити, и в Европу они были завезены мореплавателями всего пару сотен лет назад. Если б 4 тысячи лет назад семиты не разрисовывали себя, то и не надо было бы запрещать им этого в письменном виде. А так, видать, и тогда рисовались.

Здравствуйте! У меня такой вопрос: Как делают наколку на зоне, т. е. с помощью каких материалов?

Сейчас обычно с помощью тех же, что и в салонах тату. Раньше для этого использовали пережжённую резину (каблук), с добавлением сахара, и, обычно, это все разводилось в собственной моче — хороший антисептик и аллергии на своё не будет. Может, были и дополнительные нюансы — мне технология известна уже только из пересказов. Для введения такой краски в зонах использовались переделанные под это электробритвы — получалось что-то типа швейной машинки — иголка с большой частотой набивала рисунок. Почти тот же принцип, что сейчас используют профессионалы в салонах. В камерах — вручную, но хорошего качества с полутенями добиться было таким способом почти невозможно.

Этапы. Транзитки. Столыпины

Когда звучит слово «этап», душа зека замирает, ощущая смутное беспокойство. Этапы — это всегда неизвестность, новые люди. Весь нажитый авторитет исчерпывает себя и бороться за место под солнцем приходится с нуля, как и в первый день в тюрьме. Хоть со временем привыкаешь, но, отправляясь на этап и пятый, и десятый раз, сердце начинает учащённо биться.

Как правило, именно на этапах происходят разборки. Когда конфликт не завершён и арестантов разделяют тюремные стены, они говорят друг другу «увидимся на этапе», или «увидимся в этапке» (этапка — камера, куда собирают всех перед отправкой), и это звучит как реальная угроза. По крайней мере, ее надо сдержать, дабы не уронить своё арестантское достоинство.

Этапируют обычно из СИЗО к местам отбывания наказания, реже — подследственных в случае задержания в одном месте, а месте совершения преступления и, соответственно, суда и следствия в другом. Также возят между зонами (чаще всего, на лечение) или психиатрическую экспертизу.

На этапах коронуют в воры и опускают в петухи. Здесь терпят и лишения, и унижения. На этапах остро ощущается бесправность: легко получить дубиной по спине, или прикладом по почкам, быть укушенным собакой. Каждый этап — это, как минимум, два шмона. При отправке и прибытии, шмоны всегда тщательные, с раздеванием и ломанием вещей. Это всегда психологическое давление — передвижение под дулами, бегом, крики, удары, собаки.

Но, вместе с тем, на этапах можно повидаться со старыми друзьями, подельниками, узнать последние новости, увидеть краешек вольного мира. Да и, впрочем, для одних новые люди это страх и проблемы, для других — новые знакомства и впечатления. В общем, «кому война, а кому мать родна».

На этапах у конвоя можно обменять что-то из вещей на чай, сигареты, консервы.

Мастера умудряются даже заварить чифир в купе, сделав бездымный факел из простыни (я писал об этих хитростях раньше). Огонь заслоняют от конвойных своим телом, или, что, конечно, проще, договорившись с ними. У приготовленного таким способом напитка особый вкус — вкус маленького кайфа от нарушения правил, от глоточка свободы.

На этапах можно даже побыть с женщиной, предварительно через стеночку купе договорившись и получив согласие на свидание с соскучившейся по мужской ласке арестантке, а затем ночью, уболтав конвойного сержанта и отдав ему пару пачек сигарет, провести полчасика в тамбуре у туалета. Это, конечно, экзотика — слишком много всяких «если…», но бывает. Сам видел.

Этапы — это народное наименование перемещения арестантов между тюрьмами, лагерями. Идёт оно со времён дореволюционных, когда осуждённых гнали пешком к местам каторг и ссылок, а этапами были расстояния между острогами — укреплёнными городами, в которых передыхали, собирались, распределялись потоки каторжан. До недавнего времени существовало понятие «пересыльная тюрьма» (тюрьма, служившая исключительно для такого накопления и перераспределения конвоируемых).

Со временем пешие переходы были заменены на перевозку по железной дороге, что произошло во времена известного министра царской России Столыпина. Тогда это были обычные товарные вагоны с дыркой в полу в качестве нужника. Использовались они преимущественно для перевозки переселенцев на просторы Сибири, почему и стали называться «столыпинскими». Под таким названием они до сих пор известны в тюремной среде, хотя сейчас это просто модификация стандартного пассажирского вагона.

С виду он и почти неотличим от такового, только с одной стороны окон поменьше — в купе для арестантов их нет, а на окнах другой стороны, что со стороны прохода, на окнах решётки. Такой вагон разделён на две половины: для зеков и для конвоя.

Хотя обычно окна на станциях закрыты даже в жару и, соответственно, увидеть, что внутри, не получится, так как они непрозрачны. Можете, впрочем, попытаться конвою передать пару пачек сигарет, предложив поделить их пополам между ними и конвоированными. Вряд ли это тоже удастся, но у меня все же такой случай был, где-то на этапе от Смоленска до Воронежа: какой-то бывший зек, узнав родной «столыпин», упросил начальника (наверняка, за определенную мзду) раскинуть по купе блок сигарет и немного чаю, которые он тут же на перроне быстренько и купил.

Более официальное название такого вагона — вагон-зак, как и автомобиля для перевозки арестованных (авто-зак). Скорее всего, «зак» — это сокращение от чего-то вроде «закрытого типа», но арестанты это произносят на свой манер — «автозек» и «вагонзек». Очень метко, как, впрочем, обычно и бывает на фене.

Так вот, о внутреннем устройстве «столыпина». Представьте обычный купейный вагон, стандартное купе, но только с тремя полками, отделка которого явно проще и скамейки деревянные. У него нет окна, а стенка с дверью представляют собой решетку с мелкой ячейкой. Из модификаций — ещё откидываемая дополнительная вторая полка, позволяющая превратить второй ярус в сплошное ложе. В таком купе как-то пришлось ехать в количестве 20 человек почти сутки, а по 16–17 человек — и неоднократно.

Вторая полка — самая комфортная, поэтому путешественники с опытом стремятся занять, в первую очередь, ее. Здесь можно и лежать, и сидеть, тогда как внизу, при переполненном купе, только сидеть. А сидеть сутки тяжеловато. На третьих полках умещается только по одному человеку лёжа. Сюда забираются поспать в порядке обмена жилплощадью.

Отправляться на этапы с большим баулом не стоит — автозак, вагонзак, снова автозак, двигаться с сумкой под дубинками сложно. К тому же, идеал босяцкой жизни — минимум собственности, непривязанность к вещам, легкость. Поэтому, учитывая тесноту столыпинских купе, обостряющую это отношение, обладателей больших сумок не только просто не любят, но и всячески пытаются развести на содержание этих самых сумок, а то и в открытую чморят.

Справить нужду периодически выводят (по нормам, кажется, каждые 4 часа). Хотя на практике бывает по-всякому. Выводят по одному человеку в сопровождении конвойного. Бывает, что и не допросишься — для этого народ запасается пластиковыми бутылками. Сначала с них пьют запасенную воду, затем туда отливают. А если у кого вдруг понос, а бывало и такое, то тут начинается настоящий цирк — и смех, и грех. Поэтому, зная, что пора на этап, бывалые зеки за сутки до того почти перестают есть, а с утра — пить.

Если ещё учесть, что в дороге тоже никто не кормит (выдают сухпаек в виде хлеба, сахара, может быть, даже какой-то консервы, но все это достаточно скудно), а потом, по прибытии в новую тюрьму, пока попадешь в камеру, может пройти ещё целый день, то в итоге получается двое-трое суток голодухи.

Этапировать могут очень долго: чтобы проехать Россию, может понадобиться месяца два. А если вдруг надо пересечь границу, например, между Россией и Украиной, то может затянуться и на полгода.

Столыпины не всегда следуют кратчайшим путём, а экономически более выгодным, что не всегда совпадает. Вплоть до того, что, например, для попадания из тюрьмы в зону, расположенную за 140 км, приходится делать крюк километров в 700, отдыхая в двух тюрьмах соседних областных центров. На это может быть потрачено две недели по причине того, что на бензин для автозака денег нет, а «столыпин» все равно идет хоть с одним, хоть с сотней зеков, но только своим путём. Так, один на весь вагон, я, например, ехал из Хмельницкого во Львов.

Но это все не самое страшное в этапах. Этапов боятся, в первую очередь, те, кто чувствует за собой какие-то косяки из прошлой жизни, как вольной, так и тюремной. Все стукачи, беспредельщики, покидая стены тюрем и зон, остаются без своих крыш, которые им обеспечивали в той или иной мере опера. В стенах этапки, где народ собирают перед этапом, их судьба уже никому не интересна — они отработали своё и о них уже забыли. Теперь они наравне с остальными. Как правило, спрос происходит именно здесь. Убивают редко, по крайней мере, в наше время, а вот опустить — это в два счета. Предъява, пара минут на «прения» — и исполнение. Самый щадящий способ — пощечина, что сбрасывает статус человека на ноль. Более радикальный — головой в очко, если таковое имеется, что сразу делает человека «законтаченным», «опущенным». Изнасилования сейчас случаются редко — не приходилось быть свидетелем, хоть слухи и доходили.

Для лиц, следующих через тюрьму транзитом, обычно имеются т. н. «транзитки», специальные камеры только для них. Делается это и из причин удобства, и для карантина на случай инфекции, и, конечно, для предотвращения обмена информацией между местами заключения. Отношения в транзитках всегда настороженные, люди меняются постоянно, конфликты — дело обычное. Поэтому этапов боятся и те, кто не уверен в себе. Этапы это, прежде всего, новые люди и очень стеснённые обстоятельства, где конфликт может возникнуть из-за одного сантиметра пространства.

Понятия, Масти и их История (попытка пофилософствовать)

Любая группа людей, от трех человек и больше, в своем взаимодействии склонна к расслоению на определённые роли — мыслители, организаторы и исполнители. И чем экстремальнее ситуация, тем быстрее и жёстче такое разделение произойдёт.

Такие роли люди «принимают» на себя, как правило, исходя из определённых врождённых склонностей и особенностей характера. Вероятно, на это влияет воспитание и окружение раннего детства. Но это тоже пока можно отнести к обстоятельствам, на которые человек влияния не имеет. Можно назвать это судьбой или предопределением. Похоже, что у некоторых в дальнейшем имеется определённая свобода выбора, но их немного. А, может быть, ее и нет вообще.

Исторически такие роли называются кастами. Именно так португальцы назвали увиденное ими в Индии расслоение общества. Сами индусы называли это варнами, что на их языке означает «цвет». Аналогичное слово до сих пор есть в украинском языке, как и остальные славянские, относящиеся к индоевропейской группе, — барва, т. е. краска, цвет. Пишу это не для повышения вашей эрудиции, а для обнаружения определённых закономерностей. В уголовно-арестантской культуре название таких каст — мужики, блатные, опущенные — тоже называется цветом, или мастью. Словарь Даля: масть — цвет, краска, шерсть (по цвету). Причём других полноценных синонимов у этого понятия, похоже, нет.

Классическая схема каст включала в себя три варны: брахманы (учителя, мыслители), кшатрии (воины, управленцы) и шудры (трудяги, производители). Первые говорили, куда идти и что делать, вторые решали, как идти и организовывали процесс, третьи — собственно шли и по дороге кормили всех остальных. Если взять наиболее четко обозначенную структуру арестантско-уголовного мира, то аналогия очевидна. Брахманы — это законники (воры в законе), кшатрии — блатные, шудры — мужики.

Что касается т. н. неприкасаемых, то они не были изначально кастой. Это те, кто не принадлежал ни к одной из каст. Они состояли из изгоев — изгнанные из общества, из любой из каст за поведение, несовместимое с существующими правилами и понятиями чести. Уже позже к ним стали причислять разные племена, не относящиеся к ариям, завоевавшим сегодняшнюю Индию. По аналогии в нашем случае — это опущенные (петухи), в которые можно попасть из любой из мастей, совершив действия, несовместимые с существующим понятийным порядком.

Что можно об этом сказать? О волчьих повадках, извращённых ценностях криминальной части населения или о некоем фундаментальном принципе организации человеческой природы?

Скорее всего, о том, что в делении на касты проявляется некая врожденная склонность человека к определённому виду деятельности, а именно творчество (брахманы), организация (кшатрии), производство (шудры).

Теперь о торговцах (барыгах) — вайшья. В первоначальном делении арийских племён, как было сказано раньше, каст существовало три. На более позднем этапе их развития уже можно видеть достаточно чёткое деление на четыре касты — появилась каста Торговцев. Они сформировались из некоторых племён, населявших Индию до прихода Ариев и попытавшихся найти своё место в новой общественной системе, обрушившейся на них. Одними из них, возможно, были предки современных цыган — «врождённых» барыг и воров, с весьма специфической психологией отношения ко всем иноплеменникам. Не исключено, что произошло это с помощью тех же изгоев-неприкасаемых, стремящихся к реваншу и возврату в структуру общества. Среди них, наверняка, были сильные, но слишком честолюбивые, подлые и коварные личности. Изгнать ведь могли только за бесчестный поступок при отсутствии намерения покаяться в содеянном.

Общество, основанное на первичном делении на три «цвета», не требовало Торговцев как таковых. Все члены общества имели свои чётко определённые обязательства и кодексы поведения и чести. Каждый должен был выполнять свою работу и снабжать остальных продуктом своей деятельности. Учителя создавали, хранили и передавали ценности духовные, были оплотом справедливости — законотворчество, суд, мораль, религия. Воины воевали, охраняли, следили за порядком, исполняли правосудие, т. е. организовывали. Трудяги производили материальные блага и услуги. Каждый должен был делать все, от него зависящее на его поприще, отдавал то, что должен был отдать и получал то, что должен был получать согласно своему положению. Это не принцип «от каждого по способностям, каждому — по труду», а «от каждого по положению и каждому — по положению».

Люди одного рода деятельности (профессии) объединялись в цеха, создавая порой целые города или кварталы. Ремесленник или земледелец отдавал все, что превышало его потребности потребления, получая взамен порядок, справедливость, защиту, пенсионное обеспечение, страховку. Так как разные люди согласно своему ремеслу производили разный продукт, существовала система обеспечения своей продукцией одних цехов другими внутри касты шудр, а также взносы на общее дело («общак»), т. е. на обеспечение Воинов и Учителей, и в резервный фонд. Естественно, существовала и торговля с другими племенами, и некоторый избыток материальных ценностей, делавший возможным развитие торговли внутри и вне общины, но это производилось за счёт определённых «делегатов» от цехов, исходя из общей стратегии развития, определяемой Учителями и осуществляемой Воинами-организаторами. Внутри цеха материальные ценности распределялись согласно своим принципам под присмотром старейшин — по справедливости и потребности.

Идеалистическая с точки зрения современного человека система, которая могла существовать только при условии вполне осознаваемой ответственности, жизни по совести каждого члена общества. Конечно же, исходя даже из самого факта наличия неприкасаемых (опущенных), надо понимать, что не все были таковыми и элементы хаоса постоянно вплетались в эту систему порядка.

Изначально «цвет» человека определялся по факту рождения в определённой из каст. Но этот порядок не был абсолютным. Из тех же вед, легенд и мифов известны случаи перехода из одних каст в другие в результате определённых поступков. Ремесленник мог стать Воином, совершая воинские подвиги, проявляя масштабные организаторские способности, которые признавались массами. Воин мог стать Учителем, приобретя признанную всеми мудрость и удалившись от ратных дел. В общем, движение снизу вверх было во власти самого человека, хоть и требовало от него совершенно экстраординарных поступков, свидетельств и было явлением очень редким. Движение сверху вниз, как я понимаю, не признавалось — даже совершая по необходимости или желанию действия и поступки, являющиеся прерогативой низшей касты, человек не переставал принадлежать к своей. Например, брахман мог возглавить военную операцию или освоить кузнечное дело, но при этом не переставал быть брахманом. Движение вниз могло быть только сразу и в самый низ — в неприкасаемые, в результате совершения поступка, несовместимого с понятием чести.

Уже позже, с развитием такого качества как тщеславие, было определено, что Воин не может стать неприкасаемым — он может быть только казнён. А брахманы вообще обзавелись «депутатским» иммунитетом и стали неподсудными, что, похоже, и привело к упадку и затем завоеванию Индии. Но это уже другая история.

Все, кто более или менее знакомы с уголовно-арестантским миром, без труда узнают в этом описании схему понятийного порядка. Пускай несколько искривлённую, но, в своей структуре, оставшейся совершенно неизменной. Например, законники обычно считаются только лишь элитой блатного мира — по той, конечно, причине, что приходят туда из них же, а не отдельной мастью, что, в общем, правильно исходя из истории, но не совсем правильно исходя из того, что данная структура пытается имитировать, о чем чуть дальше. Мужики делятся на несколько подкаст, что иногда приводит к путанице. Например, барыги, с одной стороны, вроде мужики, а с другой — иногда считаются отдельной мастью. Черти — низшая из групп мужиков, тоже порою причисляется к отдельной масти. Ну и ещё варианты, вникать в которые сейчас нет необходимости. Хотя, если взять систему каст современной Индии, то каст и подкаст там сотни.

Система существовала до тех пор, пока существовала иерархия каст — самой высшей считалась каста Учителей, затем Воинов, и затем Трудяг. Эта иерархия была духовной — в ней ценились честь, мудрость, ответственность, внутренняя сила. Пройти по ней можно было, только становясь духовно богаче, познавая, так сказать, разные аспекты истины. Ни в каком ином плане такой иерархии не существовало: касты составляли единый цельный механизм взаимодополняющих образований. Позже, когда в общество внедрилась каста Торговцев, строй нарушился. Было ли это закономерным процессом развития общества или хитро спланированным ходом определённых сил — человеческих или каких-либо иных — трудно сказать.

Учитывая, что все индоевропейские народы, среди которых славяне, германцы, латиняне, т. е. почти все население теперешней Европы, имеют вполне очевидное родство в языке, морали, логике, то и вполне очевидно, что такое обустройство было присуще всем им во времена написания Вед, когда они, скорее всего, были ещё единым народом, либо только что географически разделились.

Со временем порядок каст у этих народов стал изменяться: вначале наверх вышли Воины, отстранив Учителей, считая, по-видимому, что те недостаточно решительны. Ощущения и принципы чести, гордости и ответственности переродились в тщеславие, гордыню и стремление к власти. Мы получили эпоху войн на долгие сотни лет. Но это же была эпоха странствующих рыцарей и рыцарских турниров, дуэлей, подвигов ради любви, женщины, чести. Эпоха Воинов.

Если человек ослеплён самолюбованием и не видит общей картины, то для него существует только он и его побратимы, думающие с ним одинаково. Для воинов существует каста воинов — и все остальные, т. е. «слабые» умники и «тупая» чернь. Для трудяг существует только каста трудяг, и все остальные — «беспомощные» философы, не умеющие вбить в стену гвоздь, и бандиты — при погонах ли, при власти ли или с кастетами. Трудяге никак не понять принципиального отказа от работы у бродяги, а бродяге не понять, как можно не находить себе места в поисках хоть какой-нибудь работы. Ну и с точки зрения всех «цветов», торговцы — это просто барыги в худшем значении этого слова.

Затем вверх стали подниматься Трудяги, достигнув апогея в советские времена, увлечённые идеей всеобщего равенства, отголоском внушённого им ущемлённого самолюбия. В отличие от Воинов, они, особо не обременённые честью и достоинством, со свойственной им прямотой и недалекостью — остатками непосредственности и практичности — быстренько начали уничтожение и Воинов, и Учителей, немало в этом преуспев. На места школьных учителей и учёных, офицеров, управленцев стали выходцы из шудр, распространяя свою идеологию удовлетворения телесных потребностей.

Потомки Воинов, сохраняя свои изначальные склонности, по большей части, превратились в аферистов, преступников, авантюристов, наёмников, пытаясь все же сохранять кодекс чести и структуру контролируемого ими хотя бы частично общества, что мы и видим на примере мест лишения свободы, где процент кшатриев достаточно велик.

Пренебрежение материальными ценностями, комфортом, лихая удача, безрассудство, обострённое чувство собственного достоинства и справедливости — все это черты Воинов. Не путайте: они не совершают т. н. бытовых преступлений, не насилуют в подворотнях, не грабят пенсионеров. Это проявления склонностей скорее шудр или неприкасаемых. Они — джентльмены удачи, для которых важен сам процесс жизни, а не сытая безопасная старость, важна честь, а не сиюминутное удовлетворение похоти. Именно их всеми силами пытались и пытаются уничтожить и физически, и духовно шудры, занявшие места в органах власти законотворческой, судебной и исполнительной. Просто потому, что они совершенно их не понимают, и, следовательно, боятся.

Но времена снова меняются. Теперь наверх выходят Торговцы. По сути, это неприкасаемые, изгои, наконец-то обретающие власть, к которой они стремились с самого начала. Основной ценностью становятся деньги. И, если на предыдущих этапах главенство одной из варн ущемляло, но не могло победить окончательно остальных, так как в любом случае понимание того, что все три составляют единый организм и существовать друг без друга не могут, сохранялось, то теперь, похоже, все обстоит более драматично. По той причине, что круг замкнулся и встал выбор, что будет дальше — новый оборот по кругу или по спирали?

Что и как можно сделать из обычного хлеба. Поделки в тюрьме

Технологии изготовления поделок, предметов быта и разнообразных устройств и приспособлений в среде заключенных весьма развиты. Такие умения передаются из поколения в поколение зеков, из года в год, через страны, режимы, исторические эпохи.

Из самых основных стоит перечислить плетение шнуров и верёвок, строительство «дорог» между камерами по воздуху, канализациям и сквозь стены, разного рода кипятильники и зажигалки, изделия из хлеба, например, зоновские плоские чётки, фигурки для шахмат. Остановимся сегодня на последнем.

Хлеб является одним из основных строительных материалов для заключённого. Из него изготовляют духовые ружья, игры (нарды, шахматы, шашки, игральные кости), чётки, полочки, пепельницы, подставки, клей.

Используют обычно белый (пшеничный) хлеб низкого качества, из муки второго или третьего сорта. Хотя, на крайний случай, может подойти и ржаной. Худшим является лёгкий и мягкий хлеб, изготовленный с помощью искусственных разрыхлителей.

Для изготовления различных поделок из хлеба есть два способа — быстрый, но менее качественный, и медленный, но надёжный.

При быстром способе хлебный мякиш разминается в руках, как пластилин. Для того, чтобы затем при высыхании хлеб не трескался, в него добавляют сахар. Чем более качественный хлеб, тем больше сахара нужно. Сколько именно, определяется экспериментальным путём. В общем, чем больше, тем лучше. В любом случае, для разминания понадобится не меньше одного-двух часов, пока кристаллики сахара не растворятся и сам хлеб не превратится в однородную массу наподобие пластилина. Дальше из него изготовляются любые фигурки — от игральных кубиков до пепельниц и статуэток, или таких шахматных фигур, как на фотографии. Затем оставляют сохнуть. Если сушить быстро — на отопительных радиаторах или солнце, то, скорее всего, при этом появятся трещины. При необходимости в массу добавляют краситель. Чаще всего это пепел от сожженной бумаги для получения чёрного цвета. Для других цветов можно использовать пасту из стержней шариковых ручек.

Если сахара нет, то мять хлебный мякиш придётся значительно дольше — часов 5–6. При этом он постепенно увлажняется потом рук, можно добавлять немного слюны. Воду добавлять не надо — именно компоненты пота и слюны сделают его прочным.

Чтобы получить наиболее качественные и твёрдые изделия, пользуются вторым способом: хлебный мякиш, желательно сразу с сахаром, заливается небольшим количеством кипятка и оставляется на несколько часов. В идеале эта масса оставляется в теплом месте на пару дней, пока хлеб не начнёт киснуть, о чем свидетельствует появляющийся характерный кислый запах. Это для самых прочных изделий. Подготовленная таким образом масса далее перетирается — два человека натягивают кусок ткани, третий выкладывает полуфабрикат и ложкой протирает его сквозь неё. Сухой остаток собирается и выбрасывается, а протёртую жидкую массу собирают и выкладывают сушить на какую-либо пластиковую плёнку. Периодически переминают и переворачивают. При достижении консистенции пластилина собирают и лепят все, что нужно. Именно такой способ используют для изготовления знаменитых зековских хлебных чёток. Пока изготовленные бусины ещё достаточно мягки, их прокалывает иголкой и нанизывают на канатик, периодически прогоняя по нему туда-сюда, пока они окончательно не высохнут. Такие чётки, называемые ещё болтухи, или змейки, известные в народе как зоновские, воровские, блатные, тюремные, пацанские (пацанячьи) — своеобразный культовый предмет зека любой тюрьмы на постсоветском пространстве, символизирующий его принадлежность к правильным пацанам и порядочным арестантам. Такие чётки ещё называют армянскими — там они часть народной традиции, как и всемирно известные комболои. Не исключено, что в тюремную среду они проникли именно через армян.

Нужно отметить, что полученные таким способ изделия очень твёрдые и прочные, почти как камешки. Они не липнут к рукам, не портятся и могут служить очень долго. Плоские чётки обычно подбирают индивидуально по размеру ладони. Для кручения они должны быть определенной длины, чтобы чётко перехватываться пальцами — они не должны быть ни длинными, ни короткими.

Из хлеба также изготавливается холодное оружие — что-то вроде обоюдоострого кинжала. Для большей крепости при замешивании добавляется цементная пыль, которая соскребается со стены или пола. Хотя кинжал, изготовленный по описанной выше технологии, и так будет достаточно прочным. Как хозяйственный нож его не используешь, но как колющее оружие — вполне. Чем удобно ещё такое оружие, его можно, после использования, быстро и без остатка растворить в горячей воде и слить в канализацию. И это реальные истории — такое оружие использовалось для внутрикамерных разборок.

Из хлеба делают также превосходный клей — клейстер. Готовится он аналогично второму из описанных способов обработки, только оставляется жидким, а иногда ещё и разбавляется небольшим количеством теплой воды. Впрочем, для срочного незначительного ремонта чего-либо, можно и просто залить хлеб кипятком. А, на крайний случай, холодной водой, перетереть ложкой прямо в ёмкости и использовать как обычный клей. Качественный перетёртый сквозь материю клейстер нужен для пропитки бумаги или ткани. Пропитав им несколько слоёв бумаги, сложив ее и дав высохнуть, можно получить весьма прочную «доску», которую можно использовать для игры в нарды или шахматы, или же как обычную полочку над своей наркой. Для придания крепости и гибкости, такие слоёные пироги из бумаги сверху оборачивают пропитанной тем же клейстером тканью, по которой легко нанести нужный рисунок (например, шахматное поле).

Ещё одно применение: изготовление духовых ружей, которые нужны для настройки дорог — «застреливания» в другие камеры. Газета смазывается клейстером и сворачивается в длинную трубочку. Такой ствол может состоять из нескольких разборных секций и даже изогнутых под разным углом коленей, чтобы стрелять за угол. Если прямые компоненты ствола можно сделать и не пропитывая бумагу, а лишь склеив кончик, то для угловых без клея не обойтись.

Беседа с лепилой

Однажды, кто-то из читателей моей интернет рассылки подсказал ссылку на сайт тюремных медиков. Конечно же, я сразу туда заглянул — коллеги ведь (причём, во всех отношениях). Почитав гостевую книгу, оставил запись. На неё вскоре последовал ответ, и вот что из этого получилось:

День добрый!

Я врач, имеющий опыт 3-х лет отсидки и 12 тюрем. Сайт у вас хороший.

Вот только насмотрелся я немало, как люди заживо в камерах сгнивают, от чесотки превращаются в ходячий струп… сам несколько раз вскрывал заточкой сокамерникам гнойники.

Были и хорошие доктора — в Воронеже, например. Но, к сожалению, — большинство очерствевших. Понятно, что врач медикаментами не распоряжается, но все-таки. Поднимать вопрос надо, а в основном боятся за свои погоны. Меня в Белгороде менты избили — лепила сказал «жить будет…» и все.

Но, в общем, молодцы, что сделали такой проект. Проблем немало.

Виталий Лозовский.

Здравствуйте, Виталий!

Приятно получить послание от коллеги, и тем более интересно, что коллега — одновременно и мой «клиент».

Поясню. Я — врач медчасти одного из СИЗО г. Екатеринбурга. По тональности Ваших сообщений мне показалось, что мы с Вами находимся «по разные стороны баррикад» во взглядах на тюремную жизнь. Это вполне объяснимо, и тут есть темы для обсуждения.

Основные наши принципы здесь такие:

1. Уголовно — исполнительная система — это система по определению КАРАТЕЛЬНАЯ, исполняющая НАКАЗАНИЯ за ПРЕСТУПЛЕНИЯ, поэтому было бы странно ожидать доброты и помощи от персонала СИЗО, ИК и т. д. То же касается и условий содержания. Практически никто не попадает к нам просто так, многие — люди с тяжелыми статьями. Честное слово, сострадания к ним не испытывается. Вся система изначально построена так, чтобы сломить человека, отсюда и все нечеловеческие условия и отношение.

2. Другое дело, что я, как добросовестный работник, стараюсь следовать всем пунктам должностной инструкции, а также медицинским этическим принципам, поэтому, видимо, за все годы работы в СИЗО ни одного нарекания в мой адрес от заключенных не было. Конечно, часто бывает, что симулянты и аграванты очень остро реагируют на их «разоблачения», но, тем не менее, ни с одним из них впоследствии не произошло ничего страшного.

3. Вы можете спросить: а как же права человека, заключенного? Здесь наши позиции таковы. Понятие прав человека в последнее время используются спекулятивно и однобоко. Почему-то никто не говорит о праве убитого на жизнь, о праве изнасилованной девушки на неприкосновенность и здоровье, оправе ограбленного на личную собственность. Зато о правах убийцы, насильника, грабителя — пожалуйста, сколько угодно. Поэтому для нас во главе угла — права потерпевших, о которых НИКТО и НИГДЕ не говорит. Мы полагаем, что с этими пояснениями становится ясно, что почти никто из персонала учреждений не стремится очень уж строго соблюдать права заключенных. См. также п.1, в качестве дополнения.

Что Вы думаете по этому поводу? Я старался быть максимально корректным, жду того же и от Вас.

С уважением, Станислав Кучер,

администратор Пенитенциарного медицинского сайта.

День добрый, Станислав!

Рад общению с коллегой!

По разные ли, или не совсем — однозначности нет.

Правда, меня таки удивило ваше письмо. Суд приговаривает человека к ЛИШЕНИЮ СВОБОДЫ, а получается, что вы ещё и по своей инициативе накидываете ему лишений. Затем эти обозленные на государство и его представителей люди возвращаются и готовы разорвать любого мента, да и на государство любимое по возможности болт забить.

Вы правильно написали, что система построена так, чтобы сломить человека. Вы озвучили то, что тюремное начальство скрывает за красивыми словами. Вот только нормально ли это? Вы выращиваете матерых ушлых преступников. Мелочь ломается, а крепкие волки стают ещё крепче. А потом удивляемся, откуда у нас такая изощренная и хорошая организованная преступность.

Понятно, что симулянтов немало, и просто лентяев, но и нормальных людей ставят в такие условия, где каждый выживает, как может. Или, скажите, нормальных там нет?

Вы считаете, что нас, например, избили (около 50 ударов лично принял я, ибо организовал это, остальные — не намного меньше) в Белгородском СИЗО, за то, что мы требовали хотя бы относительно нормального питания — и это нормально? И после бунта таки кормить почему-то стали нормально.

Вы, исполнители наказания, которое не предусматривает иного, кроме лишения свободы. Тем же, что вы написали, вы нарушаете Конституцию и творите самосуд.

Такое мое мнение.

Много у нас в системе исполнения наказаний надо бы обсудить и менять… зверская система… а «мир спасет красота», как говорил классик.

У меня есть предложение. Давайте обменяемся мнениями с вами и дальше, но только с условием, что наша переписка будет опубликована у нас на сайтах, и у меня в рассылках. Дадите такое согласие? Также можете заходить к нам на форум, поговорите с народом. Очень неглупые люди собрались.

Здравствуйте, Виталий!

Я не в коей мере не возражаю против публикации нашей переписки. Я тоже опубликую ее в разделе «Переписка».

Действительно, законом предусмотрено только лишение свободы и части гражданских прав для осужденных, а для подозреваемых и обвиняемых и того меньше — все права для них сохраняются. Здесь я сделаю заявление, которое, возможно, покажется Вам странным: я считаю, что наше государство (а точнее, закон) излишне гуманно. Дело в том, что, по моему мнению, менталитет российского преступника — это совсем не то, что, скажем, голландского, или шведского. Это там заключенного могут отпустить домой на выходные, а нашего попробуй отпусти. Большинство таких либо сбежит (что, в общем, логически понятно), либо, что вернее, напьется и по пьянке кого-нибудь убьет. Или то же самое, но на трезвую голову. Кроме того, как показывает опыт, с большинством заключенных невозможно продуктивно общаться: каждый ищет либо подвох, либо, что чаще, личную выгоду. И это, заметьте, не зависит от условий содержания и отношения, а определяется тем, что у человека в голове. Единственное исключение из этого правила — это смотрящие, ООРовцы, которые, как правило, весьма здравомыслящие, хотя и порочные, люди.

Очень многие заключенные — это в прошлом дети из неблагополучных семей, или наркоманы, или люди с энцефалопатией разного генеза, в т. ч. алкогольного, которые, в принципе, не понимают нормального языка, а реагируют только на окрик, побои, карцер/ШИЗО и т. п. Вот Вам пример гуманизации обращения с заключенными: с окон в камерах сняли жалюзи — стали гонять коней между камерами и корпусами, перестали бить малолеток — они стали позволять себе хамство, угрозы по отношению к персоналу, в камерах появились случаи убийств. Стали лучше кормить — появились недовольные качеством питания, пишут жалобы и т. д.

Все это я веду к тому, что бесполезно что-либо менять в нашем законодательстве в плане гуманизации. Разруха, как говорил другой классик, начинается в головах. Напротив, как я уже говорил, УИС изначально карательная система, основные принципы работы заложены ещё в сталинское время, и ей и надо такой оставаться. Она такой сделана не зря, а с учетом психологии нашего преступника. Политика пряника в данном случае, как показывает практика, к сожалению, результатов не приносит. Такие вот потуги на гуманизацию и воспитывают, как Вы пишете, матерых преступников, особенно из малолеток.

Я не говорю, что всех надо избивать или унижать, но некоторых — непременно. А некоторых нелишне и расстрелять.

Есть и другая сторона проблемы — недостаточно высокий уровень профессионализма персонала учреждений УИС. Не секрет, что многие из них, как говорится, «от сохи», либо просто со своими странностями, и найти с ними общий язык бывает очень трудно. А где взять хороших работников? Трудно найти. То, что вас били в Белгороде за законные требования, это, конечно, не нормально. А то, что после стали кормить нормально, так это только ради того, чтобы шума было меньше.

Что же касается самосуда, здесь вопрос отдельный.

Любому нормальному человеку присуще чувство мести. Око за око. Потерпевший, как правило, не может отомстить своему обидчику (хотя очень хочется — я сам был однажды ограблен и избит, а другой раз обворован). Почти каждому работнику СИЗО/ИВС/ИК приходится перебарывать в себе бессознательное или явное чувство мести к преступнику (мои воры, кстати, потом у меня и сидели, и я их даже лечил, не сказав, правда, что я их потерпевший). Может, это и неправильно, но с психологией не поспоришь.

С другой стороны, для общего блага необходим профессиональный подход, по принципу «ничего личного, я только делаю свою работу». Работа преступника — совершать преступления, наша работа — лишать свободы. И не более того. Я сам всегда стараюсь следовать этому принципу, и это дает положительный результат, хотя некоторые воспринимают мою работу как ущемление их личности.

День добрый, Станислав!

Во-первых, хочу поблагодарить за откровенность — это значительно лучше, чем декларировать одни ценности, а следовать другим, что и зачастую делает ваше более высокое начальство. Это открывает возможность для разговора и нахождения точек соприкосновения, тогда как в противоположном случае это обычно лишь пустая трата времени.

Поначалу я был возмущен вашим признанием того, что пенитенциарная система призвана не исправлять, а ломать человека, туда попавшего. Но позже пришло понимание (за что особенно вам благодарен), что и такая точка зрения имеет право на существование и она формировалась у вас на протяжении вашей жизни. И не только у вас, но и у большинства населения и работников УИН. И если мы (собственно, я говорю о себе, хотя знаю немало людей, разделяющих такую точку зрения) хотим что-то изменить, то надо принимать это и понимать, что это превалирующая идеология нашего общества.

Вести беседу нам с вами непросто: мы исходим совершенно от разных отправных пунктов и, по сути, говорим на разных языках, но ваша откровенность открывает дверь к взаимопониманию. Знаете, я за годы отсидки общался со многими матерыми преступниками и убийцами (впрочем, как и вы). И за это время не обнаружил ни одного «конченого» человека, душа которого бы ни тянулась к свету, и которого бы я считал за лучшее отправить в расход. Это правда, что многие из них, окажись на свободе, снова совершат преступления и многих может остановить только такой репрессивный опыт, как имеется в наших тюрьмах и зонах. Но это их мировоззрение, которое также формировалось у них под влиянием нашей действительности, как и ваше.

Вы сами пишете, что «очень многие заключенные — это в прошлом дети из неблагополучных семей», — часто и из неблагополучных районов и неблагополучной страны в целом, где нет никакой перспективы. Но этим вы признаете, что преступник таков не только по своей воле — он же и жертва отношений в семье, обществе. И он исходит точно с тех же позиций, что и вы: насилия и мести. Он не видит, также как и вы, иного способа достичь своих целей — благополучия, счастья, как только причинить насилие. Украсть, отобрать, кинуть, убить (у вас — сломить, наказать, казнить мешающих благополучию и посягающих на него). Как ему иначе выбраться с той ямы, в которую его обрекли семья и государство? И он мстит — обществу и его «благополучным» членам за свою «неблагополучную» жизнь.

Вы нашли для себя, может быть, некоторую золотую середину между своими убеждениями и этическими принципами, в том числе врачебными, более или менее старательно выполняете должностные инструкции и считаете, что ваша совесть чиста. Но, если условия изменятся, и вы посчитаете себя вправе компромисс не искать, вы естественно последуете своим убеждениям, которые говорят, что собственного (и общественного) благополучия можно достичь насилием и посягнувшим на ваши идеалы надо мстить. Насилие и месть — это отправные точки идеологии нашего сегодняшнего государства. И оно ведет войну.

Только я для себя усвоил (вероятно, и вы со мной согласитесь), что любая борьба усиливает обе стороны. И временный победитель, продолжая исповедовать свою идеологию и образ поведения, на завтра обязательно столкнется с новым «врагом», ещё более сильным. Маленько победили мелкую и уличную преступность — на арену вышла организованная. Боремся с организованной, а она прорастает в государство и становится государственной и затем межгосударственной. И уже непонятно, кто с кем борется. Начинается новый круг — теперь уже преступное государство борется снова с мелкими преступниками, чтобы их детям было спокойно ходить по улицам. В процессе борьбы мелкие преступники снова становятся хитрыми, сильными, матерыми и снова начинают организовываться и т. д. Это замкнутый порочный круг. Сколько столетий нужно наступать снова и снова на одни и те же грабли?

Почему бы не попытаться разорвать этот круг и не проявить внимание и сочувствие к тем, кого вы называете преступниками? Может быть, им помощь нужна? Я не утверждаю, что не нужны тюрьмы, или что срока должны быть меньше. Наоборот — сейчас эта система в формальном плане, в принципе, сбалансирована с учетом, как вы говорите, «нашего преступника». Нужно изменение отношения к человеку, туда попавшему. Не ломка и месть, а помощь и сотрудничество. С человеком хотя бы надо поговорить. Но только кто это делать будет?.. То, что вы сказали об арестантах (наркомания, алкоголизм, энцефалопатия), в полной мере относится и к сотрудникам системы. Подавляющее большинство (я говорю с полной ответственностью) сотрудников УИС — сами жертвы общества и семьи, люди неполноценные, от безвозвратного алкоголизма и опускания их удерживает только сама система, требующая приходить на работу трезвым.

То есть, даже если бы сейчас кто-то вдруг из высшего начальства проснулся и посмотрел на все это блядство и сказал «так дальше жить нельзя», то его светлые мысли воплощать в жизнь было бы некому. Нужно изменение мировоззрения всего общества, к управлению должны приходить люди без агрессии и злобы в душе. А пока то, что может сделать каждый для изменения качества своей жизни и жизни общества, НАУЧИТЬСЯ ПРОЩАТЬ. Без этого ничего не произойдет и любые формальные усовершенствования системы рано или поздно захлебнутся злобой и нетерпимостью.

Прощение — основа благополучия и психического здоровья. Не зря это самая первая и важная христианская ценность. Именно умение прощать относит человека к христианской вере, а не формальное следование заповедям. Оно нужно с обеих сторон, но кто-то должен начать первым. А кто же, если не более ответственный и сознательный, которыми и являются сотрудники УИС, несмотря на все то, что я только что сказал, ибо они все-таки, как бы там ни было, стали на сторону порядка и созидания. Вторым их шагом должно стать прощение. Попытайтесь поговорить с самыми матерыми и презираемыми вами по душам, без масок и стереотипов, за чашкой чая. Попытайтесь узнать, что руководит ими. По крайней мере, вы ничем не рискуете, кроме своей озлобленности.

Собственно, для чего вы сделали сайт и вышли, таким образом, на трибуну — вас ведь тоже вряд ли все устраивает в вашей жизни?

Здравствуйте, Виталий!

Эпиграфом к нижеследующим мыслям хочу сделать цитату из «Одиссеи капитана Блада»: «…Человек… это не венец природы, а ее отвратительнейшее создание, и только идиот мог избрать себе профессию целителя этих созданий, которые заслуживали уничтожения».

Мы действительно говорим на разных языках, но, тем не менее, в переводе не нуждаемся…

Я тоже за годы работы общался и с грабителями, и с убийцами, и с прочими подобными людьми. И я бы не стал говорить, что это не конченые люди. Приведу пару примеров.

Однажды ко мне на прием пришел приличного вида молодой человек, от которого пахло одеколоном, что большая редкость в СИЗО. Это обратило на себя внимание, и у нас состоялся небольшой диалог:

— Вы осужденный?

— Да.

— По какой статье?

— По 105-й.

— А срок какой?

— 20 лет строгого.

— Понятно. «Работник ножа и топора»?

— Ножом не работаю.

— А чем же?

— Винтовкой.

— И каковы результаты?

Тут он несколько замялся, и я тогда уточнил:

— Ну, больше 10?

— Больше.

— А почему вы это делали?

— Я делал свою работу. У вас работа здесь, а у меня — там.

— А как оплачивалась работа?

— Смотря какой клиент.

— Ну, например, губернатор.

— От 15–20, а если кто-нибудь простой, как вы, например, то 2–3 тысячи долларов.

На этом наша беседа завершилась.

Вот скажите мне, это конченый человек? Или, освободившись, он станет, например, водителем, или кем-то еще, обзаведется семьей? Сильно сомневаюсь.

Еще один пример. У нас сидел один детоубийца. Переодевшись в священника (!!!), прошел в роддом и задушил пятерых новорожденных.

Кто будет с ним разговаривать, кто его будет прощать? Мы — нет. А Вы? Эти люди, несомненно, заслуживают уничтожения, и не столько из мести, сколько из соображений безопасности для общества и профилактики рецидивов, выражаясь по-медицински. Вы же понимаете, что гангрену лечить бесполезно, нужно отнимать ногу. Так же и тут.

Не спорю, среди заключенных есть люди, которых не назовешь отъявленными злодеями (беднота, малолетки из неблагополучных семей, деды, по пьянке убившие своих бабок, и т. д.). С ними можно ещё о чем-то говорить, и то не всегда. А вообще, прощать — это не наше дело. Это дело суда (человеческого и высшего). Мое дело — даже не исполнять наказания, а лечить «эти создания». И вправду довольно идиотское занятие, если задуматься.

Я, как ни стараюсь, не могу понять и простить людей, которые вынесли все подчистую из моей квартиры, других людей, ограбивших и избивших меня, укравших у моей жены кошелек с зарплатой за месяц. Бог им судья. Пусть он их прощает, если сочтет возможным. А я буду делать свою работу.

День добрый, Станислав!

Человека надо рассматривать со всех сторон и, в том числе, в общей картине мира. Поговорили бы Вы с таким киллером в минуты его откровения или отчаяния, узнали бы о его страхах и душевных болях и наверняка бы сменили отношение. Второй описанный Вами случай — это уж совсем похоже на психическую болезнь, и содержать такого преступника, вероятно, надо будет в «дурке» (при таком «анамнезе» его разорвут сами зеки, самое меньшее опустят).

Примеров можно было бы привести массу, и Вы, и я это можем. Поразмыслить бы надо над другим. Если Вы считаете, что мир — явление случайное, и ничего, кроме нашего ежедневного сознания и нашей жизни, нет, то есть нет Бога, то Вы совершенно правы. В таком случае, основной ценностью должно быть удовлетворение повседневных потребностей — пища, развлечения, безопасность. Все, что мешает человеку и обществу, должно быть уничтожено, и прощение — вещь бессмысленная и ненужная.

Если же предположить, что мир создан, и есть Творец, и в этом всем есть некая цель, то это дело совсем другое. Промежуточных же вариантов я не вижу. Так не может быть, чтобы что-то имело цель, а что-то нет, что-то в мире создано случайно, а что-то по Божьей воле.

Поэтому, если у Вас есть хотя бы что-то, что мы называем верой в Бога, Вы обязаны распространить эту веру на всю свою жизнь и на все события, которые в ней происходят.

И в этой картинке уже найдется место и преступникам, и преступлениям, и психически больным, и, что самое главное, прощению. Ибо, если все имеет цель, то и преступники — творенья Божьи, и никому не закрыта дорога к покаянию. Преступник должен быть наказан и осужден судом. И, почему мир так устроен, не нам судить. И дать возможность этим людям ощутить и свою причастность к Мирозданию, обретя смысл в жизни, — величайшее дело. Такая помощь и начинается с прощения и неосуждения.

P.S. Впоследствии мы ещё общались и даже встречались со Станиславом. В итоге его сайт переехал на мой портал tyurem.net, и вот уже несколько лет там находится и активно развивается. Его адрес www.lepila.tyurem.net.

Кто такие "гопники" и как себя с ними вести

ОЧЕНЬ много писем о том, как разговаривать по понятиям, как правильно себя поставить.

Как-то был случай. Часов в 7 вечера взяли мы с другом по бутылочке тоника — стояли, культурно выпивали возле магазина. Тут вдруг подошел один из местных — тянет руку поздороваться (как и все обычно).

Далее пошли обычные вопросы: кто такие, откуда, по какому случаю выпиваете, потом подтянулись ещё человек 8 разных возрастных групп, начали все задавать вопросы, кто на что горазд: кто о деньгах, кто о сотовых, кто о понятиях (кто по жизни). Предлагались даже варианты (пацан, мужик, мужлан)…

Что делать в таких ситуациях?

Заранее благодарен. М.

У нас в городе Южно-Сахалинске почти все живут по понятиям. Не могли бы вы написать, как поясняется за честь, за личное, за близкого, за черно-белое и т. д.

Буду очень благодарен. С.

Ну что ж — давайте вникнем в общие принципы боя на чужой территории. Это одновременно и основные принципы общения в камере. Главное — понять их суть. Итак:

Кролики и удавы: Их оружие — наш страх

Наш страх оттого, что мы не знаем правил, по которым действует «тот» мир. Но мы заведомо их уважаем. Потому что это правила сильных — понятия. Мы уважаем мир сильных, мир воров и авторитетов. Но прямой доступ туда закрыт, полный свод понятий не доступен простому смертному. Мы их заведомо принимаем, но не знаем их принципов и норм. Это и есть главная причина. Принимаем правила игры, не зная их. Естественно, что мало-мальски «наблатыканый» урод, будучи даже тщедушным доходом, зная пару «примочек», обыграет вас в два счета. Потому что вы согласились играть по его правилам. А человек, добровольно согласившийся играть по правилам, которых он не знает, называется лох.

Кто такие гопники

Это слово, надо понимать, происходит от известного «гоп-стоп», что на фене означает разбой или грабёж, т. е. открытое завладение материальными ценностями. Разбой — с оружием, грабёж — без.

Гопники же не совсем преступники. Они следуют по тонкой грани: вначале «наезжают» на жертву «базаром», прощупывают ее, вызывают страх, замешательство. Причём делается это без прямой угрозы насилия — со стороны будет казаться, что гопник сама вежливость, а вы, наоборот, нервный, неуравновешенный, а то и вовсе агрессивный тип. В результате такого наезда жертва, как правило, сама отдаёт своё имущество: обычно небольшие деньги, мобильники, часы. Хотя для гопника это не главное — он может и ничего с вас не взять. Ему важно ощутить своё превосходство. Заставить вас его бояться.

Все часто находится на грани «шутки», разговора «по понятиям», так что затем при разборках всегда можно сказать: «Он мне сам отдал». Кстати, это нередко подтверждает и сама жертва:

— Ну да, я им сам отдал…

— Почему?

— Да не знаю…

— Они тебе угрожали? Говорили, что будут бить, отберут?

— Нет, не угрожали. Ну там… ну говорили кто такой по жизни…

— Тогда почему ты им отдал?

— Не знаю…

Если вы в милиции, то опер начинает нервничать, а то и вовсе звереть, и, в конце концов, старается от вас избавиться. Юридических оснований нет. Если разборка среди братвы, то вы получаете статус лоха. А получить с лоха — святое дело для гопника. Он — пацан, вы — лох. По понятиям он прав. Разговор окончен.

Что отвечать на атаки типа: «Эй, иди сюда!»

Это прямое приглашение к войне, точнее, война уже идёт (психологическая). Главное — не струсить и не спешить подходить, даже если вы явно уступаете в силе. Хотя открыто демонстрировать свою крутость и не стоит. Кто начинает, тот и должен обосновывать свои действия. Поэтому, если вас только прощупывают таким образом, то надо перевести «беседу» в другое русло.

Итак, по ситуации: останавливаетесь или поворачиваетесь, одним словом, выражаете некоторую заинтересованность. Не подходите.

— Эй, сюда иди, я сказал!

Ответы типа «сам иди сюда» не годятся, как вы понимаете, если только вы не чемпион по боксу.

Стоите.

Подходят к вам. Страшно.

— Ты что, не слышишь? (отморозился, припух…)

Не обращаете внимания, морозитесь, типа, дальше:

— Могу чем-то помочь?

Мы не лохи

Если ваша «беседа» началась не с прямой провокации вроде описанной выше, то обычно гопник при встрече протянет вам руку (здоровается с вами типа по-пацанячи). Это обязывает вас быть в меру вежливым, ответить на первые вопросы. Чего он и добивается. Это один из главных трюков гопника — после такого жеста «доброй воли» он получает право «справедливо» возмутиться тем, что вы, например, не захотите с ним общаться. Плюс он сразу создаёт себе алиби — «Я к нему по-пацански подкатил, клешнями потрясли. Было ж так!?» — «Ну да…» — «И люди вон видели. А потом он начал понты мне строить…». 1:0 в пользу гопа.

Обламываем в самом начале. Это очень трудно выдержать (взгляд и протянутую тебе руку). Трафареты вежливости вбиты в нас глубоко. Рука сама тянется. Держимся. Смотрим в лицо. Улыбаемся.

— Ты кто?

Знаю, что это трудно, тем более если ваш оппонент явно вас сильнее или за его спиной толпа. Но вы ИМЕЕТЕ НА ЭТО ПРАВО. Правильный пацан не пожмет руку первому встречному, не узнав вначале, кто перед ним. В тюрьме вообще за руку не здороваются. А порядки тюрьмы для гопника — это святое. И вы не обязаны жать первую попавшуюся лапу. «А может ты и не пацан вовсе — кто ж тебя знает», — намекаете вы. Но намекаете так, что у него нет права вас в чём-то обвинить. И, к тому же, у него закрадываются подозрения, что вы знаете правила игры.

Ваша главная задача — оставаться в рамках ЕГО правил, обламывать гопника его же методами. Не стоит взывать к общечеловеческой морали и цитировать Конституцию. В том и козырь гопника, что он навязывает вам свои правила и заставляет играть по ним на своём поле. Так что мы так и делаем: играем с серьёзным видом в предложенную игру.

Наезд базаром

Если вас заведомо не пришли бить, то дальше следует часть вторая: «наезд базаром». В любом случае, если вы ещё не лежите на асфальте, и с вами ведут разговоры, то это значит, что все в порядке. Вас, в действительности, если и не боятся, то, по крайней мере, опасаются.

— …вы кто такие, вы сами откуда?

— …дай-ка телефончик посмотреть.

— …есть деньги?

— …по какому случаю выпиваем?

— …вы по жизни-то кто?

Мороз. (Может быть пропущен)

Итак. Улыбаетесь ОБЯЗАТЕЛЬНО и говорите:

— Я тебя не знаю.

Идёте (стоите) дальше.

Если это не сработало (скорее всего, что нет) и вопросы продолжаются, а интонации меняются, дальше надо переходить в наступление:

Лучшая оборона — нападение

Универсальный ответ (работает всегда):

— С какой целью интересуешься?

Важно понять и запомнить главное: чтобы на вас напасть, нужен повод. Агрессия без повода — беспредел. От вас ждут повод. Пока вы его не дали, вы в безопасности.

Ни в коем случае не идти ни на малейшую уступку — не отвечать ничего. НИ НА ОДИН, пускай даже совершенно невинный, ВОПРОС. Как только вы ответили что-то, пускай даже самое нейтральное, но по сути вопроса, и захотите прервать разговор впоследствии, у агрессора появляется «моральное право» обвинить вас в неуважении к себе, т. е. получить это самое право перейти к жёстким действиям. Вы ведь разговор «поддержали», а потом отказываетесь продолжать. Некрасиво.

Прямой ответ на свой вопрос вы, конечно, не получите. Масса вариантов дальнейшего развития:

— А что, западло с пацанами побазарить?

— Ты что, грубишь?

— Ты меня не уважаешь?

— Я не понял…

Никогда не оправдываться

Во всех случаях нужно «тупо» продолжать свою тему. Ни в коем случае, снова же (см. выше) не отвечать на вопросы: «Я тебя уважаю, но…», «Я не грублю, но…». Ваше «но» будет сразу расценено как слабость. Если дальше последует фраза «А что это ты оправдываешься? Чувствуешь за собой что-то?» или ей подобная, то вам на неё уже ответить будем нечем. Это 100 % трюк — уже не имеет значения, что вы отвечаете или просто молчите, все будет повёрнуто, как попытка либо оправдываться, либо грубить.

— Я не оправдываюсь… Смотрите на себя со стороны, сами понимаете, что звучит это просто тупо. Но, тем не менее, говорите.

— Обоснуй.

— Почему я должен обосновывать?

— Потому что ты оправдываешься.

— Да не оправдываюсь я!

— А сейчас ты что делаешь?

— Я… ну… да ну тебя! Я не хочу с тобой разговаривать.

— О, да ты ещё и грубиян…

Все. Дальше либо бегство, либо избиение, либо унижение с изыманием материальных ценностей.

Ломаем ситуацию

— Что, западло с нормальными(!) пацанами побазарить? (это вероятный ответ на вашу контратаку).

Помним: никаких «нет», «не», и тем более «но».

— Ты не ответил на мой вопрос.

Не лишним будет продолжать улыбаться.

— А ты на мой.

— Собираешься по беспределу наехать?

— Ты меня в чём-то обвиняешь?

— Ответь на мой вопрос. Имею право поинтересоваться?

Обратите внимание: именно «поинтересоваться». «Спросить» имеет двойной смысл на фене — спрашивают с кого-то за что-то, что сразу же будет расценено как наезд — «Имею право спросить». — «Что? Спросить с меня? За что? Обоснуй». Все, снова же тупик.

— Для себя интересуюсь.

«Для себя интересуюсь» — дежурная фраза-ответ на вопрос «с какой целью интересуешься?». Все прекрасно. Как только вы услышали что-то подобное, враг дрогнул. Вы заставили «правильного пацана» оправдываться. Теперь главное не перегибать палку.

— Я тебя не знаю.

Ни в коем случае не продолжать эту фразу: «…и не собираюсь с тобой разговаривать», «почему я должен тебе отвечать», «это не твое дело». Только тупо нейтральные фразы. Пока вы не дали формального повода для войны, вы в более выгодном положении.

Улыбаться перестаем, всем видом показываем, что разговор окончен.

Держать позиции

Цикл может повториться в разных вариациях. Вы просто держитесь за свою позицию, смысл которой — КТО НАЧАЛ РАЗГОВОР, ТОТ И ДОЛЖЕН ОБОСНОВЫВАТЬ ПРИЧИНУ.

По сути же, причина ОДНА, и вы о ней должны помнить: СПРОВОЦИРОВАТЬ ВАС И ПОЛУЧИТЬ МОРАЛЬНОЕ ПРАВО напасть, оскорбить, унизить, ударить, отобрать. Но, естественно, «правильный пацан» никогда ее не озвучит, потому что тогда он сам признает себя беспредельщиком. А это уже не по понятиям — правильные пацаны не чинят беспредел. Таким образом, вы задаёте вопрос, на который он не может ответить, но, по его же правилам, обязан. В шахматах это называется «вилка» (одной фигурой нападаем на две). Противнику остаётся выбор только в том, какую фигуру потерять.

Дело в том, что признать, что цель подката была наехать, как вы понимаете, нельзя. Гопник должен соблюдать законы воровской дипломатии и оставаться в пределах закона. Промолчать или уйти — по сути, означает молчаливо признать, что все именно так и было. А это значит опуститься в глазах товарищей и своих собственных.

Это ваша чистая победа. Но никто не хочет быть побеждённым, хоть такой поворот событий вполне вероятен. Признание поражения, конечно, может быть компенсировано оскорблениями или обещаниями «ещё встретиться». Это последняя попытка вас спровоцировать. Просто молчим.

Не прогибаться

Ни в коем случае не выполнять мелкие просьбы: по любым понятиям вы можете требовать изложить вначале причину, либо квалифицировать это, как прямой наезд (о чем вы должны прямо сказать).

— Подай мне стакан.

— …

Молчим, улыбаемся. Ждём обвинений…

— Тебе в падлу, что ли?

… и переходим в контратаку.

— Проверка на лоховскую масть? (или: — Наехать на меня хочешь?)

— Я тебя как нормального пацана прошу.

Вы заработали балл, он оправдывается. И при всех называет вас «нормальным пацаном». ещё один балл.

— А-а. Извини, не понял. На.

Ничья на чужом поле — это победа

Если же побежденным быть не хочется, то гопу остается:

1. Начать вас бить, что переносит его в разряд правонарушителей с точки зрения закона или в разряд беспредельщиков с точки зрения понятий. Это ему не надо, потому что гоп всего лишь хочет возвыситься за счёт вашего унижения.

2. «Признаться» в том, что цель была иная — познакомиться, пообщаться, вместе провести время. То есть уйти от поражения. Что и требовалось. Ничья на чужом поле нас вполне устраивает.

«Вилка» — он уже выбирает только между тем, какой вариант поражения принять. Скорее всего, он не дурак.

— Не знаешь меня? Ну так давай познакомимся.

Можно пожать лапы.

Не увлекаться победой

Если вы ощущаете перелом, то вполне можете дать ему возможность реабилитироваться в своих глазах и глазах пацанов. Так и нужно сделать, иначе ощущение поражения, скорее всего, приведёт к новой волне агрессии, которую базаром уже не остановить.

После знакомства, правда, могут снова последовать циклы тех же ответов и вопросов, а само знакомство было только уловкой — просто надо быть БДИТЕЛЬНЫМ и ни в коем случае не расслабляться. Сколько бы таких циклов ни было, ваша задача одна: не предоставить повод. Это значит:

Не оправдываться.

Не отвечать на вопросы.

Не выполнять просьбы.

Не срываться на «высокие» тона (оставаться вежливым и спокойным).

Продолжать требовать ответ на свой вопрос.

Задавать «неудобные» вопросы.

Улыбаемся.

Заметьте, улыбаемся. Это важно. Это сбивает с толку, заставляет нервничать нападающего. Это заставляет его опасаться и действовать осторожно: «чего это он лыбу давит? Может, знает чего? А сам под дурачка косит…»

Даже если…

Если же вы встретили полных отморозков, то тут разговаривать вам долго не придётся. Но в действительности такие экземпляры крайне редки — это психическая патология. Практически у любого человека есть табу на необоснованную агрессию. Таким образом, всегда нужен повод, пускай самый смешной или надуманный. Об этом же говорят и понятия.

Даже если вы пострадаете, то, во-первых, сохраните своё достоинство, уважение в лице друзей и самого себя. И даже врагов, что немало значит в перспективе. И, во-вторых, и закон, и понятия оказываются на вашей стороне, и вы вполне можете потребовать сатисфакции, набравшись сил, например, в виде поддержки друзей. Вы уже не лох, а воин, всего лишь проигравший бой, но не всю войну.

Ошибки

Стратегические ошибки здесь возможны две:

1. Страх возьмёт верх и вы сдадитесь, начав бормотать что-то нечленораздельное и с готовностью отдадите все, что у вас «попросят».

2. Вы почувствуете себя на коне и решите развить успех, превысив допустимую дозу наезда — скорее всего, будете в таком случае побиты.

Проверка пройдена

Если же вы ошибки не допустите, и ваш «оппонент» сам не свалит с поля боя, то вы вполне можете обрести новых друзей, а то и лучших кентов.

А если уж перелом произошёл, то может и не стоит отказываться от дальнейшего развития событий — вполне вероятно, что вам предложат вместе попить пивка и развлечься.

Не зря ж этот человек подошёл именно к вам. Ничего случайного в мире не происходит.

Такое бывает нередко: если пройдена проверка на «пацанячесть», вы становитесь не только равным, но и уважаемым равным. В толпах гопников обычно один-два «настоящих» пацана, остальные — прилипалы. Лидер это всегда знает и ему с ними, в общем, не интересно (это его же жалкие копии).

Потому вам вполне честно и искренне могут предложить дружбу.

Выбор ваш: если нет, то нет. Похлопали друг друга по плечу, а то и обнялись по-братски. Базар окончен, расход.

Правило последнее и самое главное

Даже если страшно, вспомните эти простые правила, и не отступайте от них. Потому что последнее и главное правило — не оборачиваться. Либо не начинать вообще, либо, начав, не сдаваться.

Помните русские сказки? Кто обернулся назад, тот проиграл.

Конечно, это только канва, всегда понадобится ваше творчество. Страх внесёт свои коррективы, но, тем не менее, это важно ПОМНИТЬ.

Смертная казнь

Сейчас тема отмены смертной казни и замены ее пожизненным заключением весьма актуальна (особенно в средствах массовой информации). Есть масса «за» и «против». Официальная точка зрения предполагает, что «тюрьма навсегда» более гуманна, чем насильственная смерть. Надо думать, предполагается также возможность того, что человек изменится. Покается, осознает. Для таких предусматривается даже возможность освобождения — пусть через 25 лет, но тем не менее. Не забываем также о реальной возможности судебных ошибок, чему есть масса прецедентов.

Надо определиться: пожизненное заключение — это более гуманно, чем смертная казнь, или нет?

С утверждением первым, о гуманности, можно было бы согласиться. Конечно, если бы не наша действительность. Да, тюрьма это не курорт, и не больница. Но по большей части условия здесь можно назвать скотскими.

Что касается второго утверждения — о возможности исправления, — то теоретически тут вроде не подкопаешься. «Дверь к покаянию всегда и для каждого открыта», — сказал кто-то из отцов церкви. Но раз она открыта всегда и для каждого, то не имеет значения вид наказания: кто пожелает, тот войдёт в неё и за мгновение до исполнения смертного приговора.

…Хата на четвёртом этаже СИЗО, где я провёл около 2-х месяцев, была связной с камерой-одиночкой одного из смертников, которая находилась под нами на втором этаже. Дорога была налажена через канализацию — два раза в неделю по условным сигналам перестукиваний через стены в очко сливались «ежи», которые сцеплялись в трубах и создавали дорогу. Из общака вниз в плотно запаянных полиэтиленовых торпедах шли сигареты, чай, сахар, что-то из еды, газеты, даже книги (без обложек, свёрнутые в трубочку). Двигалась почта (малявы). Переписывался тот зек-смертник и со смотрящим нашей хаты, с которым мы немного общались. Меня поразили письма. В то время смертная казнь отменена не была — был лишь мораторий. В одиночке после вынесения приговора он находился уже года два. А письма были ни о чем: о понятиях, понтах, воспоминаниях о вольной жизни и своих «подвигах». Мне казалось, что висящая над головой вышка и два года одиночества необратимо должны свернуть человека на путь осмысления своей жизни, ее цели, к поиску чего-то за пределами жизни, удовольствий, самолюбования. Тогда у меня, помню, возник вопрос: — «А зачем ему такой «подарок» как замена «вышки» на пожизненное? Одни страдания. Не лучше ли сразу и быстро?

Все мы, конечно, цепляемся за жизнь, всем нам страшно, но жить вот так до конца своих дней в клетке, не видя в этом смысла, вряд ли можно назвать гуманизмом.

Есть несколько аспектов этого вопроса. Законный вопрос налогоплательщиков: почему мы должны пожизненно содержать преступника-убийцу? На его содержание будет уходить труд: так, навскидку, 2–3 добропорядочных граждан ежедневно на протяжении десятков лет. Питание, одежда, лечение, коммунальные услуги, содержание здания, охрана.

С другой стороны, приговор приводится в исполнение не палачом, а всем обществом, от его имени и по его указанию. Чтобы примерить этот вопрос на себя, как я лично отношусь к вопросу смертной казни, представьте, что именно вы должны привести приговор в исполнение — выстрелить в голову осуждённому. Причём вам лично он ничего не сделал, его жертв и их родных вы лично не знали. Если вы согласны, готовы и можете это сделать, значит, вы ЗА смертную казнь. Если нет — вы ПРОТИВ. И, значит, согласны за счет своего труда и налогов содержать его столько, сколько он будет жить. Причём содержать в более-менее человеческих условиях, нормально кормить, лечить, обогревать камеру, выводить на прогулку, дабы не быть изощрённым садистом, что, похоже, ещё хуже, чем быть убийцей.

Я, например, не готов и не согласен. Хотя, наверное, смог бы.

Отмена смертной казни и очеловечивание условий содержания нужна в первую очередь тем, кто на свободе, от имени кого выносится приговор. Тем самым мы поднимаемся над животным своим началом, учимся прощать, любить — становимся людьми. Но делать это таким образом как сейчас, больше напоминает «въехать в рай на чужой спине». Мы проявили акт человечности, а дальше нас не касается. Человек жив, мы заработали себе баллы пред своим богом и все в порядке. А вопрос «в каких условиях он жив и сколько раз ещё он проклянет таких «гуманистов», пожалев, что не был казнён?», мало кого волнует.

Если рассматривать заключение такого рода как длительную пытку и пожизненное страдание, то все правильно. Пускай мучается. А то вишь, чего захотел, — натворил делов и съехал. Пуля в затылок — и больше никаких страданий! Но к гуманизму это уже отношения не имеет.

Раз уж мы оставляем человеку жизнь, то пускай она хоть немного будет похожа на жизнь. С возможностью общения, творчества, а не постоянными лишениями и унижениями. Я понимаю, что это за контингент, немало пришлось видеть потенциальных кандидатов в смертники большая часть с патологией психики, деградировавшие, спившиеся личности или наркоманы, как правило, не с одним трупом за плечами. Но кто знает тайны человеческой души? Как на кого повлияет тюрьма или взгляд в лицо смерти? Я уж не говорю о некоторых встреченных мною людях из этой категории. По меньшей мере, одного, который вполне мог бы быть моим другом при иных обстоятельствах.

В общем, я не сторонник смертной казни. Как и замены ее пожизненным заключением. Я НЕ ЗНАЮ, что из этого более гуманно, что более справедливо, что более полезно самому приговоренному, точнее его душе. Да и уверен, что НИКТО наверняка этого не знает. Нам никогда не решить, что лучше — всегда будут весомые аргументы в пользу обоих вариантов, всегда будут сторонники как одного, так и второго. Кто-то скажет, убивать — грех. Кто-то — собаке собачья смерть. Да и преступник преступнику рознь — тоже ведь живые люди.

Одному может пойти на пользу казнь. Другому — жизнь. Третьему — ни то, ни другое не поможет. Четвёртому поможет все, что бы ни случилось. Наперёд не угадать ни за что! Так почему бы не оставить решение выбора за самим осуждённым? Предлагают ведь во многих странах наказание на выбор: например, немцы могут выбирать либо садиться в тюрьму, либо заплатить штраф за мелкие правонарушения, причем существует вполне конкретная такса (столько-то евро равны одному дню отсидки). Во многих американских штатах осуждённый на смерть может выбрать вид казни (например, инъекция или петля). Пускай же и у нас осуждённый сам решит: хочет он жить или умереть. Почему этот выбор должны делать мы? Почему ответственность должна быть на нас?

Приговор должен быть «высшая мера наказания». Далее осуждённому предлагают выбор. Что желаете? Казнь или пожизненное? Месяц на размышление в одиночке. Далее — заседание суда или некоей исполнительной комиссии с участием родных, потерпевших, правозащитников. Единственный вопрос к приговорённому: что Вы выбрали? И он сам произносит приговор самому себе. Все. Решение окончательное и впоследствии изменено быть не может. Ни при каких условиях.

Незачем спорить, что лучше. Пускай сам человек решает и сам за свой выбор отвечает. И если мы ставим цель и признаем возможность изменения и истинного покаяния, то ничто не поможет этому больше, чем месяц в размышлении: «нужна ли мне жизнь и зачем». Это, по-моему, больше похоже на человечность. Гуманизм зрелого общества.

Месть

Виталий, скажите, если верующий человек не вправе мстить, а его человеческая натура требует для обидчика не возмездия в будущем от Бога, а отмщения здесь и сейчас, то означает ли это, что такой человек вовсе и не верующий? Нельзя ведь верить наполовину или выполнять заповеди через одну. А если христианин не отомстит за порушенную жизнь, то потеряет уважение к себе, не остановит зло и будет смотреть на то, как его родные мучаются, а обидчик живет припеваючи.

Если вы будете относиться к христианству не как к догме, а как к определённой технологии, последовательности действий, подсказок, направлений собственного развития и обретения Знания, то многие вопросы отпадут сами собой. Как техника, сдерживание любой эмоции (жажды мести в данном случае) полезно в плане возможности понять свою природу, осознать что-то в себе и в устройстве мира, которые заслонены данной эмоцией от нашего взора. Есть специальные техники бдительности, позволяющие сделать это в весьма практичном смысле. Если эмоция руководит вами, вашими мыслями и действиями, то вы не свободны — вы раб своих страстей, ограничений, невежества. Цель же любой истинной религии (и на каком-то уровне, пускай и не весьма на сегодня очевидном, и христианство стремится к этому) — освободить человека. Поэтому религиозные заповеди содержат обычно запреты на немедленное и неконтролируемое проявление эмоций. Сдерживая их, мы имеем шанс что-то понять, осмыслить, подняться над собой прежним. Если же заповеди применяются бездумно, механистично, со слепой верой, то и пользы от этого нам мало, а, скорее, даже больше вреда, чем пользы.

Мне нравятся малоизвестные слова Махатмы Ганди, известного, в первую очередь, как создателя движение ненасилия, которое можно привести как ответ на ваш вопрос: «Ненасилие бесконечно выше насилия. Но послание ненасилия предназначено для тех, кто знает, как умирать, — а не для тех, кто боится смерти. Если у человека нет такой смелости, я хотел бы, чтобы он культивировал искусство убивать и быть убитым, а не трусливо бежать от опасности».

Если вы стремитесь быть добрым только по причине того, что боитесь быть злым, боитесь получить обратку, боитесь нарушить заповеди и быть наказанным в этой или какой-то иной жизни, то грош этому цена. В этом нет заслуги: добро делаемое из страха в зачёт не идёт.

А ещё Павел апостол говорил: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною». Так вот: что есть полезно, а что нет, как правильно поступить в данном случае — мстить или прощать — можно узнать только если эмоция не обладает вами. Как это сделать? Остановиться, ощутить ее, прислушаться к себе беспристрастно. И, если вы все сделает правильно, и при этом поймёте, не на основании чужих догм и слепой веры, а из своей сути и своего безмолвия, которое всегда возникает, если внимательно себя слушать, что нужно осуществить возмездие, — пойдите и убейте обидчика, или уйдите, или что иное вы там ещё решите. И вы поступите правильно.

Религия — система подсказок, а не догма. Эти Ваши слова, Доктор легли на сердце. Сама так думаю, сама пытаюсь так жить. Не я горю жаждой мести, не я в эмоциях. Я как раз со стороны смотрю на ситуацию, на проблему: справедливо-несправедливо. Про технику бдительности хотелось бы узнать от Вас подробнее. Что почитать?

Но где грань между запретом на нарушение заповеди и «добро, делаемое из боязни быть наказанным в зачет не идет»? Все сложнее. Ситуация отодвинута во времени, эмоций уже нет. Теперь есть решение, что безнаказанным оставлять мелкое подленькое зло, потянувшее за собой ЧЕРЕДУ горестей, НЕЛЬЗЯ. Но при этом есть зрелое мудрое осмысление: заповедь нарушать тоже нельзя. Вот в чем мучительный выбор. Но Ваша точка зрения понятна из Вашего ответа. И она мне близка. Сама думаю, что нужно искать достойный выход, пытаться наказать зло, но гуманными способами, не переходя черты, за которую пришлось бы отвечать перед Ним.

А у Вас хотела спросить, верите ли Вы в сверхъестественное? Приходилось ли сталкиваться со зримым присутствием и ощущением невидимого? Бывали ли с Вами какие-то странные случаи такого рода на зоне?

Почитать можно классика жанра Гурджиева (в изложении Успенского «В поисках чудесного», в первую очередь, и записи бесед самого Гурджиева). Это у Кастанеды называется сталкинг, выслеживание самого себя. Рекомендую и Ошо. Что-то я писал на www.ikps.ru, хотя и не претендую на новизну и исключительность: пропущенный через себя опыт, который выкристаллизовался именно в тюрьме и дал результаты, изменившие всю последующую жизнь. Считаю своей заслугой разве что понятное и сжатое изложение техники, превращённое в некую доступную технологию обретения понимания и озарения, и определённую мотивацию для сомневающихся, заложенную в написанные тексты.

Время в заключении было одним из самых интенсивных периодов «внутренней» жизни, период озарений, мистики, прикосновения к незримому, к волшебству и магии, обретение цели и средств ее достижения.

Спасибо, Доктор, за отсыл к Гурджиеву, Успенскому, Ошо. Начала свое с ними знакомство. Посмотрим, как пойдет.

Ваша внутренняя жизнь обрела второе дыхание в несвободе, было глубокое погружение в себя, выныривание, моменты озарения, постижение цели. Это все очень интересно, об этом (в том числе) вы здесь и говорите.

А вот о вашем «прикосновении» к незримому, о каких-то свидетельствах существования сверхъестественного, можно поподробней?

О конкретике пока не расскажу. Я даже свои записи, пару общих тетрадей, накопленных за время заключения, сжёг в последний день пребывания в зоне. Когда об этом рассказываешь, волшебство теряется. Может как-нибудь позже. Да и для меня из всего того, что происходит, ещё многое не ясно. Вспышки, прозрения, события, сны. Но цельной картины пока нет. Да и будет ли?

Согласны ли Вы с расхожим мнением, что ад человек проживает на земле, в той степени, в какой заслужил по грехам своим?

Нет у меня окончательного мнения относительно мироустройства. Есть много гипотез, которые, по сути, невозможно опровергнуть никакими доводами. Это и картинка, нарисованная фильмом «Матрица», и вспоминаемая Гурджиевым и Кастанедой о том, что мы (энергия нашего сознания) — корм для неких иных существ. Это и гипотеза «тюрьмы» для провинившихся или проигравших (о чем вы вспоминаете). Плюс каждая религия предлагает свою картинку, многие из которых тоже логикой не опровергнешь. Поэтому я стараюсь не заморачиваться и смотреть на все непредвзятым взглядом. Хотя иногда и не получается, когда видишь или тупость, бессознательность, агрессию, или врождённые психические и соматические заболевания, или глупую смерть.

Но, как я уже писал, и Гурджиев, и Кастанеда мне нравятся, ложатся на душу, поскольку, как мне кажется, их мысли более близки к правде. Это, правда, «некрасивая» теория — она опускает обычного человека до уровня курицы или свиньи на сельском дворе. Но и такой вариант нужно принимать в расчет, если мы хотим чего-то достичь.

…По моему, «мстительный» — это, неверное, определение для меня лично, потому как я не люблю мстить, но понимаю, что иногда все-таки приходиться. Точно никогда не соглашусь с тем, кто считает, что простить тяжелее. Простить — оставить все как есть. Бездействовать проще всего. Считаю, что можно многое простить, но есть вещи, которые прощать нельзя. Убийство близкого человека, к примеру, не прощу. По мелочам могу простить, но запомню, и если в последствии повториться, тогда буду действовать и вам того советую.

Со словом «прощать», как и с некоторыми другими (например, «любовь»), одна и та же история. Они покрывают настолько большую разницу понятий, что обычно люди, пользуясь вроде одним и тем же русским, в данном случае, языком, используя одно и то же слово, разговаривают как иностранцы. Или, скорее, даже как слепой с глухим.

«Никогда не соглашусь с тем, кто считает, что простить тяжелее» — потому что ты, наверняка, не знаешь, что это такое «прощать» во всей ее гамме смыслов. Ты говоришь сейчас с т. н. обывательской точки зрения (существа физико-химического, где любовь, прощение, секс, сытость, обида — всего лишь обычные электрохимические реакции). Необходимость мести связана с конфликтом правил и личных интересов, поэтому она вызывает муки дуального выбора, муки «совести». Потому правила под названием «понятия» легче принимаются людьми, чем правила «религиозные». В первом случае месть, ответная агрессия не ограничиваются, а значит и мук выбора нет.

Об этом же говорит и твоя фраза «Простить — оставить все как есть. Бездействовать проще всего». По моему опыту, отомстить — ЭТО означает ОСТАВИТЬ ВСЕ КАК ЕСТЬ. Простить же означает ИЗМЕНИТЬ.

Считаю, что можно многое простить, но есть вещи, которые прощать нельзя — это просто цитата из мыльной оперы. Она лишь свидетельствует о ярко выраженной самовлюбленности.

А простить, кстати, совсем не исключает ответного действия.

И ещё — прощать (в том смысле, который я в него вкладываю) нужно учиться. Мы не рождаемся с таким умением. Мы рождаемся лишь с умением мстить. А это ещё один признак того, что из этих умений «выше», т. е. присуще более развитым существам, и к чему стоит стремиться.

Прощать в том смысле, что имел в виду ты, — это чаще всего деградация, предательство себя. Тут у большинства как раз и скрыт конфликт: они знают из книг и воспитания, или чувствуют, что это не совсем правильно, а понять, что же правильно, не получается. В действительности конфликт не между «прощать» и «мстить», а между разными уровнями слова прощать: прощать в смысле прогибаться, трусить, бояться и прощать в смысле понимать, понять, осознать.

Врачи в тюрьме

Уважаемый доктор! Подскажите коллеге, не является ли осмотр (пальпация или другие методы исследования) опущенных недостойным занятием в местах заключения? Мне кажется, что если мы давали клятву Гиппократа, то на врачей должно, по понятиям, распространятся исключение. Расскажите, не слышали ли Вы о врачах, сидевших за халатность или неоказание помощи, не являются ли эти статьи недостойными? Как вообще живется врачу на зоне?

На врачей, по понятийным правилам, не распространяется понятие о «контакте». Нет такого врача, который хотя бы раз не лазил пальцем в анус пациенту и совершал прочие «недостойные» действия, по крайней мере, когда был студентом. Даже если он сейчас, скажем, психиатр и к больным прикасается только в «правильных» местах.

Это старое правило. Если б его не было, всем «правильным» пацанам было бы западло по жизни обращаться к врачу. Врачу все равно кого осматривать, пальпировать и лечить — мента, блатного или опущенного. Для него это в первую очередь пациент. Никто за это не вправе спросить.

Это, кстати, хороший пример противоречивости понятий, пример их субъективности.

Врачей, кроме меня, пришлось видеть немного. Причём они сидели за разбой или убийство, но чтоб за чисто медицинские статьи, — не встречал. В общем, посадить врача может только врач, никакой следователь не докажет факт халатности или умышленных действий. А врачи делают это весьма редко: у каждого масса своих скелетов в шкафу и ошибки во врачебной деятельности неизбежны.

В любом случае, к врачу всегда обращаются за помощью, советом и портить с ним отношения по мелочам никто не станет, не зависимо от его статьи. Таким образом, если он сам не станет вести себя подло или вызывающе, то может жить достаточно спокойно. Всегда найдутся люди, готовые за него вступиться и поддержать.

Скажите, пожалуйста, существует ли какое-то «особое» отношение к врачам, отбывающим срок, или все строго индивидуально?

Рассказывали, что обидеть лепилу считается жутким моветоном, однако в рассылках встретил довольно противоречивую информацию. Как дела обстоят на самом деле?

Проявляется ли коллегиальность в отношениях лепила, отбывающий срок врач?

Поскольку я сам врач, то тема мне близка.

К врачам имеется, конечно же, особое отношение в силу их потенциальной полезности, а также самого уважения к жертвенности этой профессии. Обычно они пользуются уважением априори.

Коллегиальность, конечно, есть — несколько раз я этим даже пользовался. Обычно коллеги всегда помогали, чем могли. И лечение, и просто в санчасти отлежаться на пару недель. А вот с фельдшерами такого не получалось ни разу — их оскорблённое самолюбие врача-недоделки очень осложняет общение. Один из рапортов в моем личном деле был именно от фельдшера.

Националисты, фашисты, политические

Вопрос у меня следующий: как на зонах относятся к тем, кто осужден по ст.282 УК РФ? Я имею в виду Русских, которые принадлежат к числу националистов и совершили преступление на этой почве? Это же настоящие патриоты страны. Какое к ним отношение? И, если в камере сидят и белые люди, и кавказцы, кто обычно заправляет, и чье мнение будет решающим по определению судьбы осужденному по ст.282? Как относятся на зоне к националистам и патриотам? Хотелось бы услышать мнение знающих людей.

Патриотизм каждый понимает по-своему. Вы в своей тусовке можете называть друг друга, например, пацаны или, скажем, патриоты, но другим это до лампочки. Если ты моральный урод, то тебя и определят к таковым, независимо от того, как вы между собой называетесь. В тюрьме — как и на войне: нутро человека проявляется очень быстро. Есть те, с кем можно пойти в разведку. И остальные. И наплевать кто он — грузин, еврей или негр.

Чтобы сравнить нас и, например, чеченов, ответьте себе на вопрос: можете ли вы позволить себе в их городах то, что они могут себе позволить в ваших? Вот они — Националисты, а вы — так, погулять вышли.

Хотелось бы узнать про отношение к политическим убеждениям, например, если в камеру попал нацист по убеждениям (скин), спросят ли с него за его убеждения?

Есть такое старое понятие: за образ жизни спроса нет. Спрос только за поступки. Таким образом, даже с петуха спросить за его образ жизни нельзя, а только за какой-то гадский конкретный поступок, в результате которого кто-то пострадал.

Личные вопросы

Виталий, здравствуйте! У меня к вам один вопрос, хотя, я думаю, знаю на него ответ. Как вы относитесь к этой тюремной жизни? Заранее вам хочу сказать, что, в принципе, там находится мразь, которой там и место. Хотя есть, конечно, и достойные люди, которые должны, да в общем то у них другой возможности нет, потому что этим, вернее за этим стадом кто-то Должен присматривать. Когда я говорю мразь, я имею в виду насильников детей, педофилов и т. д. Я жил в этом дерьме, и меня интересует ваше мнение об этом. Мне просто интересно, что движет людьми, которые создают подобные сайты, хотя, в общем, я понимаю. Вас, видимо, судьба не ласкала, но все же.

Saley

Да никак, в общем, не отношусь. Она есть — вот и все.

По поводу судьбы, я ею весьма доволен. Не считаю, в частности, проведённое по тюрьмам время потерянным или «плохим». Во многом тяжёлым — это да, но, вместе с тем, и полезным.

Создавая сайт, я не преследовал никаких определённых целей. Была внутренняя необходимость и желание поделиться своим опытом. Совершенно не рассчитывал на подобную аудиторию и популярность. Да и сейчас особо гуманистических целей у меня нет — я все так же делюсь своим опытом. Да и создаю другим такую возможность.

Относительно «достойных людей», которые Должны присматривать. Хм… Это вы как-то завернули. Если имелось в виду, что попав туда, достойный человек не видит иного пути, как брать на себя ответственность за тот дом, в котором он живёт, то тут я с вами согласен. Есть такие люди. И есть такие люди, которые, к сожалению, сами не могут выстроить свою жизнь, и им нужен пастух.

Если же вы имели в виду, что кто-то специально берет на себя такую ответственность из неких идейных соображений, то скажу вам, что я, по крайней мере, таких не встречал.

Вы писали, что «…смерть — это ещё не конец, но чтобы приключение продолжилось, то переход должен быть сознательным. Вот над этим и работаем — к этому нужно готовиться».

Док, это предположение возникло у Вас во время отсидки, или ещё до нее? А раньше Вы были материалистом, как средний советский гражданин?

Материалистом, наверное, никогда и не был — первый опыт осознания величия мироздания был ещё лет в 9-10.

…Теплая украинская ночь. Лежу во дворе на столике, где дядьки днём обычно в домино играют. Смотрю в звездное небо. Невероятное такое небо, сплошь покрытое звёздами. Начинаю представлять эти масштабы, пытаюсь охватить воображением бесконечность. Вдруг начинаю расширяться, уходить к этим звёздам. Перехватывает дух …пугаюсь этой бесконечности, схлопываюсь. Как и ничего не было. Но что-то все-таки было…

И реальное предположение, возникло пару годами раньше. Некий мистический опыт. Из-за него я ослабил контроль над бизнесом (забил т. е. на него), углубившись в себя, и, как результат, — уголовное дело. В тюрьме оформились и опробовались реальные методы работы — понял, что можно двигаться внутрь, понял как. Они, эти методы, и сейчас в основе заочного курса ИКПС и очного Бойцовского Клуба.

Когда угроза заключения реально повисла надо мной, первое, что сделал — отобрал несколько книг, посвящённых внутренней работе, и очень внимательно прочитал их. Чтобы в тюрьме было чем заняться).

Какова цель вашей жизни?

Хороший вопрос. Цель моей жизни — найти смысл этой самой жизни.

Виталий, а почему у тебя такой ник — Доктор? Это твое поганяло в местах лишения свободы?

По образованию я врач. Так меня звали ещё в институте (хоть там вообще-то все доктора, поэтому это предмер для некоторой гордости) и армии. А в тюрьме приходилось иногда даже резать в камерах и в лагере, типа пулю с ноги вытащить, гнойники вскрыть. Так что так и звали.

Кем ты на зоне был — босяком или мужиком?

На зоне мужиком, и это вопрос принципиальный. Блатной движ не по мне. Как минимум, он противоречивый и непоследовательный. И просто зачастую гнилой. Там встречаются достойные люди, но это скорее исключение.

Хотя я понимаю просто магнетическую притягательность понятий для молодежи и даже для взрослых дядек.

А то, что я около года рулил в хатах в тюрьме, так только по той причине, что устал от приблатненных полудурков, наглых бомжей, крутящих пальцы торчков, и посчитал, что лучшим способом избавиться от этого будет начать рулить самому.

Причисление себя к какой-то касте — вынужденная мера того периода. Свободному человеку это не нужно.

А вот вопрос: Виталий, что ближе вашей душе: вечный бой или нирвана?

Да фиг его знает. По некоторому опыту знаю, что все, что думаешь, все красивые мысли в решающий момент, момент принятия решений куда-то исчезают и остаётся твоя голая суть, которая считает по-своему. Так что я не зарекаюсь наперёд. Вроде как готовлюсь к войне, а что из этого выйдет — посмотрим.

То есть суть человека неизменна, при любых обстоятельствах, я вас правильно поняла? Грубо говоря, получается, в решающий момент, как бы человек ни анализировал свою жизнь до этого, как бы не думал, какую бы позицию не занимал, в решающий момент все это исчезнет. Таким образом, суть работы над собой сводится к некому абсурду: что заложено — то заложено. А заложено (Богом, природой, космосом) что угодно.

Нет, не правильно поняла)

Есть инструменты изменения сути, картины мира в сторону ее целостности и полноты. Я об этом много писал на ikps.ru, на бойцовском клубе говорю. Анализ — один из них, но далеко не основной. Внимание, осознанность (термин определён там же на ikps.ru), намерение, действие. Процесс просто сам по себе длительный и трудный, и, кроме того, скачкообразный. Результаты трудов могут быть потеряны, если не наберут критическую массу. И пока он не завершён, то, что мы думаем о себе, будет весьма сильно отличаться от того, чем мы есть на самом деле.

Приветствую вас, Доктор.

Читая вашу тему, а именно «Торговые отношения между зеками. Зеки тоже люди…», меня заинтересовала одна вещь. Вы проводите параллели между ВОРОМ и ВОИНОМ.

Говоря об этом, вы опирались на учения дона Хуана из творчества К. Кастанеды? Или мне это только показалось?

В общем, да. На меня эти книги произвели сильное впечатление. Но не стоит это сильно обобщать, и тем более, идеализировать.

Толерантность

Здравствуйте Виталий.

1. Читали ли Вы роман Л.Н.Толстого «Воскресение»?

2. Как Вы относитесь к толерантности?

Заранее спасибо.

С уважением, Михаил.

«Теория» Толстого, по-моему, совершенно беззуба. Это его покаяние. Но как программа действия — однобока. Одним словом — идеалист.

Прощать — это здорово. Не воспринимать любое действие как обиду (в широком смысле — некое личное или общественное негативное восприятие на свой счёт) значительно выше.

Вначале обидеться, а потом прощать, как этап, возможно. Но не обижаться — это лучше. Тогда вы свободны для действия.

Толерантность — это уродливо, когда идёт не от души, не с нутра, а как некий моральный принцип, как заповедь. Поэтому и уродливо толстовство. Так надо, так правильно. Это рождает духовно кастрированных людей, не способных ни радоваться, ни совершать поступки.

Нет ничего хуже, чем формальное или самовнушённое покаяние.

«Люди хотели делать невозможное дело: будучи злы, исправлять зло. Порочные люди хотели исправлять порочных людей и думали достигнуть этого механическим путём». Так написал Лев Николаевич.

А то, что он предложил взамен, выглядит так: «Люди хотели делать невозможное дело — не будучи добры, творить добро».

А разве невозможно злому человеку стать добрее?

Возможно, но не механическим путём. Моё убеждение тут однозначно: нет иного пути, что описан в ikps.ru. Не я его придумал, не претендую на исключительность. Я только описал своё понимание. Он описан и в Новом завете, но более запутано. И ещё во многих источниках.

Можно изнасиловать себя, что предлагает, например, толстовство. Но это доброта инвалидная.

Можно изменять себя, убивая в себе что-то, а можно — понимая и присоединяя. В первом случае становишься меньше, во втором — больше.

Не обижаться очень сложно! И ещё сложнее не обидеть!

Сложно бороться с собой исходя из предложенной кем-то идеологии. Тяжело уничтожать себя.

Трудно и понимать себя. Но не тяжело.

Разница между тяжело и трудно в том, что тяжело — это страдания, а трудно — это просто нелегко.

Противоречивость понятий

Не могли бы Вы прояснить мне одну вещь. Все время удивляюсь какой-то двойной морали, существующей в тюремно-зоновских правилах. С одной стороны, «правильные» сидельцы презирают гомиков, педиков, петухов и т. д., а с другой — не считают зазорным иметь с ними половые контакты, тем самым (по-моему) становясь с ними на одну доску. Ведь у нормального мужчины на мужчину не должна наступать эрекция. А, если уж наступила — значит, патология, извращение, значит, сам такой… Или я что-то сильно недопонимаю?

Второе противоречие: заключенных, которые подворовывают, считают «крысами», их или бьют, или опускают. Но почему же, если они воруют, значит, они крысы? А не тем ли же самым занималась добрая половина заключенных на воле? Почему украсть у какого-нибудь лоха на воле это хорошо? А когда воришка проявил свои способности в тюрьме и стырил что-нибудь у другого вора, это уже плохо?

Это противоречия только с вашей точки зрения. Для массы людей в этом нет никаких противоречий, и они совершенно по этому поводу не парятся. И в этом их сила (в отсутствии сомнений). Вы можете считать их низшими существами, но вы не посмеете посмотреть им в глаза. Они сильнее вас.

Поэтому вы можете морализировать сколько угодно и вы, конечно же, правы: понятия — это сплошная двойная мораль. Как, впрочем, и понятия обычных граждан — тоже лицемерие. Но лучше подумайте о том, как вечером заходить в подворотню и не бояться. Ей-богу, это принесет вам больше пользы.

Избавьтесь от своей личной двойной морали — это значительно труднее, чем искать соринку в глазе другого.

Случаются ли в тюрьме (на зоне, на этапе) конфликты чисто из-за разных национальностей? Или наезды со стороны большинства? Или обращать внимание на национальность — не правильно?

Мне ни разу не приходилось видеть конфликты на национальной почве. Считается, что арестантская солидарность выше этого. Хотя, наверняка, такие случаются.

Осужденные практически каждый день живут в напряжении. Это может перерасти и в невроз.

Ответьте, пожалуйста, на такой вопрос: Как снимают с себя стресс арестанты?

Заранее благодарю.

Находят себе какое-то занятие. Крутят чётки. Мастерят что-то. Общаются. Да, в общем, то же, что и на воле. Только с такими любимыми многими игрушками, как ТВ, алкоголь тут значительно сложнее. А так все то же: главное найти себе какое-то занятие, чтобы забыться.

И так проходит жизнь. Оглядываясь в прошедшее время своей жизни, люди не находят затем там ничего.

Как и не жили.

Да так оно и было. Снимали стресс, ждали лучших времён, искали виноватых. А о себе забыли.

Здравствуйте, Виталий. Вопрос такой: может ли человек предъявить другому и поставить его на деньги за то, что тот грозился его застрелить (в прямом смысле)? И как правильно предъявить… Ну грубо говоря, вывести за пиздабола, или просто зацепиться за его базар. Как бы, например, по понятиям должен был поступить зек, которому сказали, что его застрелят?

Застрелить первым.

А на бабки ставить за такое — это уже не по-мужски. Петушиная возня. Или мышиная возня. Я бы с таким, в общем, не общался. Гнильцой воняет.

Виталий, скажите, а как на зоне относятся к актерам, которые в фильмах играют мужика, переодетого в женщину? Опускают ли их из-за этого? Или, например, актеров, которых играют роли тех же опущенных? Я как-то смотрел передачу, где рассказывалось про матерого уголовника, который шел на некоторые дела, переодевшись в женскую одежду, и там убивал. Разве это позволительно вору?

Забавно устроен мир. Человеку в голову не пришел вопрос: разве это позволительно убивать? а вот, можно ли переодеваться? Да, это реальный косяк…

Да, действительно, вы правильно заметили: убивал — это нормально, а переодевался — под вопросом? Мир действительно странный. Но все-таки для вора это косяк, а для актеров, я так понимаю, такие роли играть не западло?

Люди ищут свободу и уходят в блатную романтику, якобы в ее поисках. Но находят ещё более жёсткий набор правил, причём зачастую совершенно бессмысленных.

Если западло носить женскую одежду, то почему? Женщины — другие, и это нормально. Но если женщины — это низко (а такое правило утверждает именно это), то это уже тупо. Почитайте, например, Кастанеду: переодевание и вхождение в образ женщины использовалось как мощный инструмент обучения и трансформации духа.

Доктор, доброго времени суток! Хотела узнать ваше мнение о разводах девушек-заочниц. На большие деньги разводят, на чувства, на секс, в конце концов. Как такие люди себя там позиционируют? Афишируется ли это? Получается, что мужчина за счет женщины живет, как альфонс, даже хуже. Последние хоть не скрывают этого… жить сильному за счет слабого, это должно быть зазорно для мужчины. Есть же за решеткой свои законы, понятия. А эта тема, как будто табу. Хотя происходит такое сплошь и рядом. Очень хотелось бы услышать ваше мнение. Благодарю.

Среди нормальных людей такое не приветствуется. С такими людьми нормальный человек и общаться не станет. Ведь это действительно низко и подло. Но что касаемо «мер воздействия», то ничего по понятиям предъявить ему нельзя и запретить тоже. Блюстители понятий позиционируют себя как некие мачо, казановы, с показным презрением к женщине, выставлением на показ своих секс-побед. Так что в этой среде сочувствия вы, скорее всего, не найдете. Это не рыцарский кодекс. Хоть и считается зазорным кидать женщин, детей, беспомощных, но если женщина блядь или дура, то это уже оправдание. Мол, сама виновата, и такую не жалко. А как определить, кто умный и не блядь? Очень просто. Существует два универсальных принципа: умные на развод не поведутся (а значит, все, кто повелись — дуры), и «все бабы — бляди». Исходя из такой логики, на развод повелись дуры-бляди, а, значит, и по сегодняшним понятиям предъявить нечего. Так им, типа, и надо.

Виталий, здравствуйте! Очень много прочитала о жизни в тюрьме. Но на один вопрос так и не нашла ответ.

Если я все правильно поняла, те зеки, которые придерживаются тюремных законов, считают «западлом» (или как там правильно сказать) работать вообще. А стирать собственную одежду тоже считается зазорным?

И ещё такой момент. Если на зоне зек был блатным, то на воле будет ли он мыть полы, посуду, стирать?

Прошу прощения, если немного неправильно сформулировала вопросы. Немного некомпетентна в вопросе тюремных понятий.

Убирать, стирать, мыть полы и т. п. не западло. Западло жить в грязи. Если кто скажет другое, то гони его.

Любому самому большому авторитету не западло, например, помыть пол в камере. Другой вопрос, если там есть кто-то из чертей, т. е. людей, которые сами себя не уважают и готовы жить в грязи или стирать чужие вещи за сигарету. В такой ситуации убирать уже становится западло. Западло убирать за чертями. К тому же, если таких людей (а их в реальности очень много) не заставлять поддерживать порядок, то место твоего проживания вскоре превратится в свинарник.

В свете твоего вопроса: если твой муж или любимый скажет, что ему западло помыть пол в квартире, или что-либо в этом роде, ссылаясь на понятия, или «что скажут пацаны», сразу делай вывод — он относится к тебе как к «черту».

Когнитивный дисонанс

Приветствую.

Насколько я в курсе, на зоне да и вообще в обычной жизни «крысятничество», мягко говоря, не поощряется.

Если тебя поймают на этом, — клеймо. Так почему же люди с криминальным прошлым так обижаются на осуждение тех самых «терпил», которые не хотят с ними жить поблизости и работать? Да, в тюрьме очень легко снять душевные муки, переведя обманутых и пострадавших от твоих действий в разряд «лохов», «терпил» и т. д., которых все равно кинут.

Но вот парадокс. Если ты «скрысишь» у своих в камере и это станет общеизвестным фактом, доверия к тебе больше не будет.

Но когда тот же самый человек крысит у своих же сограждан, которых, тем не менее, он сам переводит в какую то более низшую касту, чтобы оправдать свои поступки, крысой он себя при этом не считает. И очень сильно в обиде на то, что общество дает ему ярлык в паспорт и порицание. Прямо прослеживается аналогия с тем что бывает за подобное в «местах не столь отдаленных».

И вот ещё процитирую свой пост из другой темы:

Цитата(Saxon Grammaticus @ 26.3.2010, 16:14)

Касательно «мусоров». Имел как-то разговор с не очень законопослушным человеком. Он ударился в рассуждение на тему того, какие же все— таки мусора-мусора.

Я его спросил: «А ты в курсе, что, если бы были те самые честные и законопослушные, рассуждал бы ты на эту тему в камере а не на свободе?»

— Да, в курсе.

— Так какие тебе выгодны с точки зрения твоих занятий и увлечений? Честные или мусора?

— Мусора.

Вот и весь сказ.

Складывается впечатление что «одни ненавидят других» за то, что «другие — это отражение тебя самого».

Честно говоря, для нормальных людей нет разницы между «уголовником» в милицейской форме, в дорогом костюме, либо же в тюремной робе.

Не понятно только суть претензий одних к другим. Сам не можешь быть честным, но требуешь того, чтобы честные были вокруг тебя, т. е. те самые «терпилы».

Да и вообще, что не нравиться этим обвинителям? Да, то о чем они говорят, имеет место быть — это и так понятно.

Но вот сейчас страна живет по понятием. Страна, имя которой «Бандитская Россия». Живем по тем самым понятием. Только вот эти самые понятия почему-то тоже превратились в такую же условность как к примеру УК.

Кто только не говорит о них, любой гопник из подворотни уже знаток народного права. В ходу судебное ораторство в духе времен Древнего Рима.

Только вот прав тот, у кого больше денег и влияния. Вот и все понятия на практике.

А как сами бы преступники отнеслись к тому, чтобы их сбившиеся в стаи «терпилы-обыватели» наказывали по понятиям, если распустят тех самых «мусоров», а тюрьмы упразднят?

Убил терпилу в драке? Получай труп в виде себя или же твоего отца, брата и т. д.

Кинул терпилу? Получаем свои изувеченные конечности или твоих ближайших родственников. Быть может, ты придешь домой и обнаружишь пепелище или же изувеченную жену за то, что «кинул пацана».

Изнасиловал девушку или же поиспользовал и кинул? О чудо, ты приходишь домой и обнаруживаешь картину бодрого глумижа и прошедшей групповушки с участием всего родственного тебе женского (и не только) состава твоей родни. Причем вершить правосудию они будут в силу своего разумения и возможностей.

Saxon Grammaticus.

Принцип первобытной стаи: если украли у нас, это плохо. Если украли мы, это хорошо.

Двойная мораль во всем. и понятия этому яркий пример. Можно было бы написать ещё много, но умный и так поймет).

Док. На вашем форуме самая активно обсуждаемая тема — это безвинно пострадавшие.

Сотрудники, которые поспособствовали сему яро клеймятся.

Но тут есть такой момент. Если все-таки правосудие торжествует, обычно наказываются виновные а пострадавший реабилитируется и ему оказывают посильную помощь в виде компенсаций и прочего. Время, конечно, не вернут, но назад дорога есть.

А в случае опущенных по ошибке. По судебной ошибке:) Назад дороги нет и не будет. Человеку легче уже не станет от того, что кого-то там наказали и блаблабла. Его честь уже запятнана тем самым «тюремным правосудием».

У меня легкий когнитивный диссонанс, это и есть та самая фишка гуманного воровского суда в отличие от того самого отрицательного мусорского?

Saxon Grammaticus.

А кто говорил (обосновано) о гуманности воровского суда?

Я такого тоже не утверждал.

Фишка в другом: суд понятийный более «душевный» в том плане, что наказываются люди больше за гнилость души, за страх, за беспринципность, чем за реальные поступки. Человек может быть наказан даже не совершив поступка. Но вполне заслужено.

Суд государственный — более формализирован, мораль и мировоззрение человека во внимание берётся в меньшей степени. Но в нем есть возможность реабилитации. Как и подкупа.

Суд понятийный по своей суди — это скорее суд чести. В идеале в нем нет возможности подкупа — все решается по совести. Тут нет материальной корысти самого судьи. На весах только его честь. А позор поступка не по совести деньгами не смывается. Разве что кровью. Ну и искренним покаянием. Но это вообще гость редкий в наше время. Поэтому в понятийном суде так сложно получить какую-то реабилитацию. Тут каждое решение — это не только суд сторон, выяснение виновных и невиновных. Каждое решение суда чести — это, в первую очередь, приговор самому судье. Он выносит приговор себе, своей компетентности в понимании высших законов, на соответствие быть человеком. И любой нормальный человек не захочет осудить себя на позор, бесчестие. Здесь цены значительно выше: во что оценить честь, совесть? Как оценить ущерб от подлости, низости, гадости? Уж никак не в рублях — валюта другая.

В суде государственном корысть и подкуп заложены в само основание — он сам заложен на основах экономической выгоды. Государства. Преступления совершаются хоть против государства, хоть против отдельного человека, но отдельный человек тоже входит в сферу экономических интересов государства. Ну а то, что у государства не всегда оказывается денег больше для материального мотивирования того конкретного судьи, что решает дело, то это вполне предсказуемо. У кого больше денег, тот и прав в этой системе. Судья на работе. Его цель — доход. Поэтому люди чести тут, скорее, исключение. Не то что их нет — они трудно пропускаются системой, не проходят фильтры.

Но это все в идеале, конечно. А идеалы бывают весьма далеки от реальности.

Судья чести сам должен быть человеком с большой буквы, а где ж их брать?

Хэх. Вроде прояснилось что-то. Немного.

А вообще я похоже идеалист. Недавно только Льва Николаевича в этом обвинял)). Но то было о другом.

Когнитивный диссонанс))))

Разговор с психологом

Доброго времени суток, Виталий.

Меня интересует Ваше отношение к психологической службе в тюрьме. Я знаю, что таковая есть в Вашей стране. Насколько эффективно, по Вашему мнению, она работает? Есть ли в ней необходимость? Контактировали ли Вы с тюремными психологами, и какие отзывы о ней у людей, отбывающих срок наказания в тюрьмах.

С уважение, Ameli.

Необходимость в ней есть, но на сегодня, как я думаю, эффект ее практически нулевой. Здесь и бытующее в народе отношение к психологам (менталитет), особенно проявляющийся в среде бравых заключённых («да чел, чалившийся десятку, любого профессора психологии поимеет»). И некомпетентность самих психологов — теоретики они и есть теоретики (ботаники, умники, не имеющие жизненного опыта), и отсутствие реальных технологий, способных изменить человека.

Кроме того, ощущается изначальная направленность психологии в местах заключения на «воспитание», «исправление» (т. е. на насилие над личностью). Этому, конечно, арестант будет сопротивляться — насмешкой, иронией, игнором (это и ответ на ваш вопрос об обычных отзывах о службе в тюрьме), сводя любые действия психолога на ноль (хоть реальному психологу это не помеха, но это уже уровень Мастера).

Ну и, конечно, одна из причин недоверия — организация службы. По-моему, она совершенно не способствует решению поставленных задач. Сами высокие тюремные начальники относятся к ней несерьёзно и, скорее, просто ее терпят как дань моде и политике. Отсюда и отношение всех уровней администраций, до последнего контролёра.

А видеть там психологов много не пришлось, но из того, что видел — зрелище жалкое и смешное.

Спасибо, Виталий.

С нетерпением ждала Вашего ответа. Интересно и, в некоторой степени, важно Ваше мнение на этот насущный для меня вопрос.

Я, как ботаник =), хотела бы ещё немного концептуальные вещи через Вас для себя попробовать прояснить…

У нас в стране некоторое время тюрьма не преследовала целей заключенного перевоспитать, а лишь изолировать. Теперь же мы выстраиваем концепцию ресоциализации. Сомнительная штука, но с чего-то начинать надо.

Люди, отбывающие наказание, не принуждаются к посещению психолога и прохождению специальных программ. Они сами приходят и решают свои вопросы.

Вы правы, психолог — субъект странный и до конца непонятый ни администрацией, ни заключенными. Ему приходится выстраивать свои взаимоотношения с народом по наитию. Что, по Вашему, в тюремных психологах смешно и жалко? Какими качествами он должен обладать, чтобы быть принятым? Какие направления были бы приоритетны в работе с людьми, попавшими в тюрьму (что могло бы их заинтересовать в психологе, какие вопросы важны для рассмотрения вместе)? Неужели в основе этих взаимоотношений лежит личность психолога, его человеческие качества, а возможности профессии второстепенны?

Что, по Вашему, в тюремных психологах смешно и жалко?

Смешно и жалко тех, кого я видел. Наверное, есть и другие. Но, когда человек живёт на уровне примитивных эмоций и иллюзий, не видит этого и пытается помогать (лечить, по сути) другим избавиться от этого же, то это и смешно, и жалко. Врач, исцели себя (вначале) сам! Если ты не можешь помочь себе, то как ты можешь помочь другому?

Какими качествами он должен обладать, чтобы быть принятым?

Он должен быть энтузиастом, фанатом своего дела, пришедшим по призванию. Но только не одержимым идеей «помочь людям», а, в первую очередь, пытающийся помочь себе. Понять мир — вот что должно интересовать его в первую очередь, а работа психолога — лишь средство. Тогда все остальное можно простить.

Неужели в основе этих взаимоотношений лежит личность психолога, его человеческие качества, а возможности профессии второстепенны?..

На сегодня это так, и, думаю, что это положение вещей не изменится никогда. Все диктуется личным уровнем человека — это энергетическое взаимодействие. Тот, кто слабее, вряд ли сможет научить чему-то более сильного — просто не возникнет контакта, нужной степени доверия. А психолог — лишь как носитель технологии — это не психолог, а всего лишь некое механическое устройство. Компьютерная программа может справиться с этой задачей не хуже.

Психология прошла длинный путь развития, даёт много ответов и пищи для размышления. Но сознание не может развиваться неосознанно, т. е. под действием технологий. Нужно усилие самого сознания. Технологии — это тоже хорошо, здесь много сделано. Но если человек не стремится к постижению, истине, то технологии науки психологии — всего лишь симптоматическое лечение, которое при сохранении причины (болезни) в большинстве случаев приносит больше вреда, чем пользы.

Меня часто просили, например, помочь изучить какой-то иностранный язык. С определённого времени я стал отказывать, когда заметил весьма интересную закономерность. Те, кто хотят учить язык, кому интересно, сами находят средства и просто делают это. Они могут обратиться по какому-то спорному вопросу, уточнить что-то, или для взаимной практики. Те же, кто всего лишь хотят хотеть, ищут кого-то, кто бы им «помог» — давал задания, контролировал их, мотивировал и заставлял. В итоге они быстро бросают и совершенно ничего не достигают. Ни одного исключения из этого правила мне не пришлось видеть.

Кто хочет, тот находит пути. Психолог ему может помочь только в том случае, если он такой же фанат, как и он.

Для всех остальных можно привести цитату из фильма «Доктор Хаус»: «Люди не меняются по собственному желанию. Хотели бы, но не могут». Они будут пользоваться услугами психолога как потребители, но это ни на йоту их не изменит.

С другой стороны, конечно, это не означает, что следует ничего не делать и не надо ничего менять. Где-то человек должен достичь этой критической точки, когда он начнет двигаться сам, но ему может быть весьма полезно увидеть опыт других, избавиться от ложной надежды на то, что кто-то решит его проблемы и задачи за него. Так что дерзайте. Это стоит делать ради того небольшого процента описанных выше, кто движется сам или находится на грани перехода к таким (они же помогут и вам). И ради тех, кто находится на грани отчаяния, жизни и смерти, когда симптоматическое лечение имеет смысл как способ дать человеку время и шанс. Ну и ради себя, конечно.

Какие направления были бы приоритетны в работе с людьми, попавшими в тюрьму (что могло бы их заинтересовать в психологе, какие вопросы важны для рассмотрения вместе)?

Вопрос смысла жизни на фоне неизбежности смерти.:)

А приоритетом должно быть научить человека работать со своими эмоциями, настроениями, мыслями, побуждениями, чтобы он увидел в этом смысл и мог это делать и самостоятельно. А для этого подойдет любая ситуация, с какой бы человек к вам ни пришел.

Теперь же мы выстраиваем концепцию ресоциализации. Сомнительная штука, но с чего-то начинать надо.

Действительно, с чего-то таки надо начинать.

zdravstvuite.. tekoi vopros.

u nas budut debaty na temu o turme kak nakazanii. nasha komanda dolzhna predostavit' argumenty ZA, to est dokazat' chto tyur'ma eto horosho. na vash vzglyad, kakie argumenty Vy by pred'yavili?

Student_ka

Все что нас не убивает, делает нас сильнее. И тюрьма в этом плане — хорошее место: там можно пройти через испытания, увидеть, чего ты сам стоишь, чего стоят твои жизненные принципы.

Из таких вот «хорошо» родились, например, многие писатели, произведениями которых мы наслаждаемся и на которых учимся. Среди них — О'Генри, Джек Лондон, Сервантес, Оскар Уайльд, Довлатов, Буковский, Шаламов и многие другие.

В остальном — то, что хорошо для большинства (тюрьма как средство изоляции, наказания, исправления), но плохо для меньшинства, вряд ли можно назвать «хорошо».

Еще немного всякой всячины

По поводу «волков и овец» и твоего высказывания, что мужик никогда не сможет быть на равных с «нормальным пацаном»… Значит ли это, что не являясь сторонником блатной романтики, человек будет вынужден прогибаться перед «босотой»? Что ожидает тех, кто решит пойти против этого (не наперекор людским понятиям, а тем, кто не желает идти на поводу у большинства).

Сила человека ограничена принимаемыми на себя правилами. Правила блатного мира более агрессивны и просты, поэтому они обычно сильнее.

А вообще я говорил о неких среднестатистических случаях. Но тут есть исключения, и я их видел немало: если твои убеждения «мужика» (т. е. обычного человека) прочны и ты не примкнул к братве не из-за слабости, а из-за неприятия их философии, то и неравенства никакого не будет. Что будет если? — снова же зависит от тебя и твоей силы. Будут чувствовать слабинку — обязательно попытаются ее пробить. И наоборот.

Если я по натуре добрый человек, это качество не будет мне мешать в тюрьме?

Если твоя доброта от слабости, ты добр только потому, что боишься быть злым — будет сложно.

Вопрос к Вам такой: как вы считаете, тюрьма дает время на переосмысление жизни?

Однозначно да. Но также однозначно только тем, кто к этому стремится.

Бывает что уже не стремятся? А с освобождением озлобленность так и не покидает человека? Вот вы, я так понимаю, отсидели немало: есть ли озлобленность после отсидки?

Бывает, что стремятся, а в основном — никто не хочет меняться. И не меняется.

А озлобленности у меня никакой вроде не наблюдалось. Наоборот: стал спокойнее и, наверное, добрее.

И ещё вопрос: как вы считаете, в тюрьме жизнь справедливей, чем на свободе?

Справедливее ли там жизнь — трудно сказать. На свободе человек может косячить годами и все ему будет сходить с рук, а в тюрьме «справедливость» его настигнет значительно быстрее. Но блядства всякого там тоже хватает, которое заставляет усомниться во вселенской справедливости вообще.

Здравствуйте, doktor!

Я очень прошу вашего совета. Дело в том, что я общаюсь полгода с парнем, который сидит на малолетке (3 раз). Я согласилась дать ему свой адрес и телефон с одной целью: хочу помочь ему исправиться. Письма приходят регулярно, пишет в основном, что скучает, что только я на него могу повлиять. Он знает, что я замужем. Мне немного жалко его, он мне нравится, хочется помочь ему. Я постоянно поддерживаю его, даю советы. Но в последнем письме он подробно рассказал, что чувствует себя там нормально, смотрит телевизор, пьет чай и т. п. Написал, что если он и исправится, то только для меня и ради меня, у него чувства ко мне. А я не знаю, что мне делать?! Я думала, что ТАМ гораздо хуже и страшнее, я рада конечно, что с ним все в порядке. Просто у меня иногда возникают такое чувство, что он развлекается, когда пишет мне. Хотя письма такого содержания, что плачу, когда читаю. Когда мы начинали общаться (на воле), все было по-другому, больше в дружеском контексте. А сейчас меня как будто озарило, я вспомнила его наколку МИР. И кажется, что я просто очень хочу, чтоб он исправился, переживаю за него, но это все напрасно… И никакого результата не будет. Ваше мнение.

Ну то, что он смотрит телевизор и пьет чай, это ещё не означает, что там очень комфортно. На зонах везде есть телевизоры, да и в камерах СИЗО сейчас это далеко не редкость.

Опять вспоминаются слова доктора Хауса (нравится мне это кино!) об изменениях человека. Так оно обычно и есть. Могут происходить замены одних реакций на другие, но без изменения сути. Человек, например, может быть, и перестанет воровать, но не потому, что он изменился, а потому, что это ему стратегически, в балансе плюсов и минусов приносящих комфорт, более выгодно. В молодом возрасте, по крайней мере лет до 25, это практически невозможно. В это время можно лишь создать определённый импульс к осмыслению, который годам к 30, вероятно, принесёт какие-то плоды. Я не верю в постепенные изменения, тем более не верю, когда человек говорит «я изменюсь (ради какой-то там цели)» или «я изменился». Изменения происходят внезапно. Это результаты прозрений, инсайтов, покаяний. Вспышки света. Сами по себе и по желанию они не приходят. Это результаты постоянного труда по осмыслению своих поступков, своего поведения, реакций, наблюдений, целенаправленных действий с целью увидеть и понять себя, увидеть личную тюрьму и полную несвободу мыслей и решений. К ним можно стремиться, но предугадать, когда они произойдут и что именно произойдёт, невозможно. Если таковое намерение понять в человеке присутствует в молодом возрасте (ещё не уничтожено), то оно может быть развито и принесёт результаты. Если же его нет или уже нет, то человек не изменится, а может быть, лишь путём кнута и пряника приведён в определённое социально приемлемое состояние.

P.S. Эти возрастные пределы, по моему наблюдению, относятся к мужчинам. У женщин чуть иначе — зрелость наступает раньше.

По поводу прописки (не на малолетке).

Вот человек заходит в камеру, первоход, там лежит полотенце, он вытирает ноги об него (как по понятиям). Вот если дальше ему начнут провокации парить (слышал такие, мол, сыграй на батарее, как на гармошке, на швабре, как на гитаре). Кстати, а батарей и швабр вроде нет в хатах. Он на провокации некоторые ответил (а то и вообще не ответил).

Так теперь к делу. Если первоход откажется от провокаций, и будет стоять на своем. Мол, я не знаю и все, я отказываюсь. Что ему могут предъявить? И если будет рукоприкладство от блатного при этом, первоход вправе ему ответить?

Каким образом новичка распределяет смотрящий на шконку? От чего зависит выбор шконки смотрящим для новичка-первохода? Как следует поступать, если там кто-то спит? Куда класть вещи?

Если вы не сможете ответить на все вопросы, каким образом смогли бы? Возможно ли лично с вами пообщаться?

Вообще прописка — это чисто малолетский прикол. Взрослые люди обычно этим не занимаются (так, для смеху иногда, т. е. совсем не серьёзно). Соответственно, никаких последствий и предъяв по этому поводу быть не может — это уже будет называться беспределом.

Выбор шконки зависит от первого впечатления от человека. Дальше смотрят на поведение: либо человек со временем соответственно своим поступкам смещается в сторону параши, или в более комфортный угол к серьёзным людям. Во всем остальном — не парься. Таких вопросов можно придумать ещё тысячу: как сидеть, как смотреть и т. п. Веди себя естественно и по здравому смыслу — в тюрьме сидят вполне обычные и адекватные люди. Что надо, всегда подскажут.

Пообщаться лично возможно, если ты уверен, что это мне также будет интересно, а не только тебе. В общем, я доступен, не прячусь, мой мейл и телефон можно найти на моих сайтах. Вживую я общаюсь обычно на семинарах Бойцовского Клуба, со студентами заочной школы ИКПС — мне это интересно. Обмен должен быть взаимополезным, за исключением разве что неотложных случаев помощи.

Доброго времени суток, Виталий. Спасибо вам за ваши статьи. Они все очень интересные, и многие очень помогли мне. В университете на криминологии я вела такие горячие споры с преподавательницей, т. к. многие вещи она перекручивала.

Я всегда интересовалась такими понятиями, как преступления и преступники, и всем, что с этим связано. Вот интересно было бы узнать про «западло» на хатах. Например, о том, что ложки нельзя поднимать, если упали, красный цвет ассоциируется с петухами… Расскажите, пожалуйста.

Есть такая старая арестантская присказка: «Западло в жопу ебаться, голодным остаться и к куму лукаться». А все остальное — от лукавого))).

Это подростковые «понятия». Люди постарше и с опытом над этим просто смеются.

Когда что-то упало, говорят, например, «быстро поднятая вещь не считается упавшей». И все: считай, что конфликт улажен.

Или вот анекдот об опущенном и сале (даже не анекдот, а совершенный реал).

Идет этап. Столыпин. В общак сажают обиженного. Пока все разбирались с баулами, на него никто не обращал внимания. Рассовали все баулы, уселись. Обиженный притаился у тормозов…

Тут он достает сало и начинает от него отрезать кусок. Пацаны говорят:

— Чего в одну харю жрешь?! Двое суток ничего не жрали.

Он объявляется:

— Я, мол, обиженный.

Пацаны его сломили. Перекинули к строгачам.

Он опять достает сало. Начинает отрезать кусок.

Подходит к нему мужичок. Говорит:

— Дай кусочек!

Отвечает:

— Я — обиженный!

Мужик:

— Да я с другой стороны отрежу…

Тут остановка. Вагон тусуют. Кое-кого высаживают. Строгачей увели, привели особиков. Петух снова достает свое сало. Опять начинает отрезать кусок.

— Слышь, сынок, дай кусочек сала, — говорит ему пожилой особик.

Тот снова:

— Я — петух!

А дед в ответ:

— Ай, брось, сынок, на себя наговаривать!

Виталий, может я не по адресу обращаюсь, но все же… Если человек совершил мошеннические действия против банка, то попав в тюрьму, обязан ли он говорить смотрящему, отдал ли он банку все деньги, или же припрятал? Или же он может только назвать статью и далее не распространяться?

НИКТО НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ОБЯЗАН говорить в тюрьме. Назвать статью — это ещё нормально, чтобы люди знали, с кем имеют дело.

И, если человек попадёт с такой статьёй в тюрьму, то, скорее всего, его закинут туда, где именно смотрящий — главный стукач.

Здравствуйте, Виталий!

У меня есть серьезный вопрос относительно понятий. Вот на форуме модератор в теме «Петухи» написал о том, что за детство и то, что в детстве было спроса нет, по понятиям. Хочу знать ваше мнение: как вы думаете, в праве ли кто-то за что-то кому-то предъявлять что-либо (даже если это «что-то» было в прошлом).

Поймите, это не просто интерес, просто вчера мне родственники сообщили о том, что мой приятель из Украины вот-вот сядет в тюрьму. Подрался он. Я шокирован и обеспокоен, т. к. есть один весьма неприятный момент. В детстве ему его друг нассал на ноги. Случайно или специально, мне не известно, но факт. Обязан ли он об этом факте сообщить сокамерникам, если попадет в тюрьму? Будет ли это считаться зашкваренностью? И вообще, как такое и подобное по понятиям толкуется? Заранее благодарен.

По моему мнению, это полная ерунда. Мало ли, на кого насцал ребенок, или вам пришлось убирать за тяжелобольным его фекалии. Но это только моё мнение. Масса людей со мной не согласится.

«Законтачка» — это такое странное понятие.

Вообще, считается только то, что было совершено сознательно — «по незнанке не катит». Таким образом, если вы пожали руку петуху сознательно, то вы тоже становитесь петухом, а если не знали, то, вроде бы, и нет. Но ещё: с одной стороны, если вы «нырнули в пилотку», то вы тоже петух. Или ваша девушка вам миньет сделала, а потом вы поцеловались. Даже через неделю — и она уже зубки много раз почистила, И не важно: знали ли вы о таком «понятии», или нет. То есть, сознательно вы это делали, или не сознательно. Если вы об этом в камере расскажете, вы опущенный. И опустят вас, нередко, именно те, кто сам и лизал, и целовал, только не признался в этом. Знаете, как в фашистской Германии — самыми жестокими и беспощадными убийцами евреев были именно затихарившиеся евреи, и делали они это из страха, чтобы их не заподозрили в том, что и они такие же.

Понятия, как и закон другой стороны, как дышло: куда повернёшь, туда и вышло. Любой факт можно повернуть и против человека, и за. И, в первую очередь, в таких случаях, где понятия сами по себе противоречивы. И те, кто умеют это делать, ловко этим манипулируют. Так что не знаю, что вам ответить. На кого попадёт, и как он сам себя поведёт.

«И основной совет: всегда оставаться самим собой. Не подстраиваться под толпу, под лидера, под чьи-либо правила и понятия. Не стесняться признавать: «Да, я такой».

Меня это несколько озадачило, учитывая все прочитанное перед этим. Ведь в других разделах описано так много примеров, когда зона именно направлена на подчинение каждого арестанта понятиям и правилам. Вы сами говорили о том, что большинство из «блатных» — люди достаточно недалекие, и что им свойственно следовать неизменным правилам, пусть и самым нелепым и странным, и ярким примером тому служит тема сексуальных отношений (пресловутые поцелуи женщин ниже пупка и т. п.) и других чисто тюремных табу. Может ли даже самый сильный духом и уверенный в себе человек встать против этих правил, плыть против течения?

Не смею ничего утверждать, так как, несомненно, у вас гораздо больший жизненный опыт, но здравый смысл подсказывает, что попытка пойти против устоев и рамок тюремных правил и понятий, сказав «да, я такой» (понятно, что речь не о таких крайних вещах, как гомосексуализм, но даже в мелочах в тюремной жизни столько тонкостей и тем «на грани фола») — смерти подобна! Может быть, я как-то неверно истолковал ваши слова? Хочется понять, что на самом деле имелось в виду.

Не обернется ли такая упрямая и самостоятельная позиция желанием сломать человека (вроде того, что «ты что, самый умный? (рыжий, гордый, нужное подчеркнуть)».

Не стоит метать бисер перед свиньями: если вы видите, что имеете дело с человеком явно ограниченным, то и незачем ему рассказывать о своих принципах. Лучше промолчать, поскольку доказать ему вы все равно ничего не сможете ввиду его тупизны, даже убив его. А требовать от вас ответов о вашей, например, интимной жизни никто не вправе.

Оставаться самим собой не значит бросаться в бой всякий раз, когда вы думаете не так, как ваш собеседник. Это означает иметь свои принципы (желательно разумные) и следовать им. Это не исключает, порою, и прямой конфронтации, если ваши принципы под угрозой, но это будет не так часто, если вы человек умный.

Невозможно давать советы по любому поводу. Всегда есть случаи, когда нельзя прогибаться ни при каких обстоятельствах, когда нужно идти на конфронтацию первому, но, в большинстве случаев, умный человек сумеет и собой остаться, и жизнь свою опасности не подвергать. Иногда это называют мудростью.

Здравствуйте, Доктор. Долго-долго не могла что-нибудь написать по поводу Вашего ответа… Во-первых, большое Вам спасибо, что ответили. Но, если честно, я даже не знаю, что мне с этим делать, в смысле с Вашим ответом……

Нет, не потому что он, а я сама не приемлю такого хода событий, то есть даже сказать ему не смогу о том, что я с ним не связана никакими обязательствами (в случае чего). И не потому, что боюсь или не доверяю, а потому, что банально я его очень люблю….

Вот опять сижу и не знаю, что писать. С одной стороны, это хорошо, что Вы сняли с меня розовые очки и все назвали своими именами…с другой стороны, мне кажется, что меня закопали живой в могилу. Я даже плакать не могу уже, и жить сил нет…

Недавно у подруги умер муж, она осталась с тремя детьми, я очень переживала за нее, пыталась успокоить, это такое большое горе…. и вдруг мне стало страшно: ведь у меня горе хуже, чем у нее. У неё умер внезапно, до последнего они были счастливы вместе. У меня же умирает медленно и вдали от меня, я об этом знаю и ничего не могу сделать, у неё трое детей, у меня никого нет и, скорее всего, никогда не будет….

Интересно, за что Бог так наказывает людей?

Жизнь либо имеет смысл во всем, либо ни в чём — я это уже много раз говорил. Вряд ли кирпич на одной улице падает на голову случайно, а на параллельной — исходя из промысла божьего. Хотя в целом, возникновение мира, его развитие и исчезновение смысла как такового иметь не может и то, что мы существуем, планета, звезды, галактики — это даже не чудо. Это совершенно необъяснимо и не имеет никакого объяснения.

Но твоя боль — лично твоя. Она не может не иметь смысла. Так не может быть, чтобы счастье смысл имело, а несчастье было абсолютно его лишено. Рождение имеет смысл, а смерть не имеет? Люди радуются, когда человек рождается, и плачут, когда умирает. Глупо.

Улыбайся).

Здравствуйте, Виталий, спасибо за ответ. Я хотел бы с вами немного поделиться своим личным. Мой отец (царство небесное) отсидел 11 лет, и вертелся в блатных кругах. У отца была такая фраза: «Боишься — значит уважаешь!» Даже мой друг близкий говорит, чтобы быть в авторитете, надо, чтобы тебя боялись. Виталий, а вы согласны с этим? И вот ещё к вам вопрос. Мой отец никогда не хотел, чтоб я был таким же, как и он. И как только я начинал подтягиваться к блатному миру, происходили такие ситуации, что приходилось отходить от этого. Причем ситуации происходили не по моей вине. Виталий, а как вы думаете, возможно такое, что отец меня оберегает от блатной жизни?

С большим уважением, Кирилл.

Сильных людей обычно опасаются. Это связано с уважением — ощущением личной силы, решительности, уверенности в себе. А бояться — не совсем то. Это, скорее, связано с жестокостью. Реальный авторитет так не заработать, да и прожить долго тоже проблематично.

А относительно отца и его оберега, вряд ли можно ответить однозначно, но вполне может быть. Кто знает. По крайней мере, следует быть внимательным к знакам судьбы и делать выводы.

Большое спасибо, Виталий, от всей души вам благодарен =). А вот по поводу личной силы, тяжело однозначно сказать, как она обретается. Я правильно вас понял?

Сказать то как раз и не сложно — сложнее обрести).

Решение жизненных ситуаций, наблюдение за собой, размышление. И действие, и снова действие — движение навстречу страху.

Виталий, ещё раз здравствуйте! Вот, короче, такая мулька: меня почему-то последнее время зацепил вопрос о личной силе, я с вами абсолютно согласен. Вы в какой-то статье писали, что не так важно знание понятия, как иметь личную силу. Как ни странно, я общался с блатными за понятия и за их противоречивость. Я был удивлен, что блатные не знали даже некоторых терминов, которые я знаю, причем я не мог из-за этого как-то ощущать свое превосходство. А есть ли какие-нибудь книги о личной силе?

Книг есть много, и многие из них весьма интересны. С их помощью можно многое понять. Какие порекомендовать? Уже писал, смотри выше.

Ну а в реале, личная сила — это жопорез. Ты должен пролезть через мясорубку. Никто почти по личной инициативе не пойдет на это.

Вот что меня интересует.

Что вы подразумеваете под выражением «сильный человек»?

В моем понимании, сильный человек, это не тот, который решителен, смел, силен и который может всегда решить свои проблемы и постоять за себя. Ведь, если у человека в голове сочетания гормонов такие, что реакции страха не инициируются, то причем тут сила? Он так устроен, чтобы быть сильным.

В моем понимании, сильный человек — это человек, который страшно боится чего (например, драться), но все равно превозмогает себя и идет через свой страх к своей цели. Вот это сильный человек.

Тема человеческого духа уже давно обыграна. В. Быков «Знак беды» — прочтите, рекомендую.

То, что дано человеку, — не в счёт. Важно то, что он сделает с тем, что имеет, как распорядится своей жизнью. Есть притча такая о талантах у Иисуса. Тут ты прав. Есть ещё, правда, один аспект: кому много дано, с того больше спросу. И рождённому сильным никак не легче.

А тема обыграна, это да — Джек Лондон, например. Но каждому все равно приходится сталкиваться с одними и теми же препятствиями и решать их самому, хотя, конечно, примеры других вдохновляют.

Док, хотела написать спасибо, действительно сайт полезный и во многом он мне помог пересмотреть мои принципы, изменить многие мнения… Мне вот только очень интересно, насколько сильно ломается психика ЗК и как меняется мировоззрение у большинства из них?

Все относительно. Почему-то никто не спрашивает, например, как ломается психика в браке?:) Также происходят изменения. У кого-то в сторону стабильности, у кого-то — в сторону разрушения. Зависит от человека.

Так и тут. Если говорить о большинстве, то, по-моему, меняется не в лучшую сторону: тюремный след затем проносится через всю жизнь и влияет на последующую судьбу не лучшим образом. Озлобленность, циничность, синдром «страдальца по жизни», и всякое такое.

Но быть как большинство, совсем не обязательно.

Я немного не понимаю, потому что у меня очень много знакомых, друзей отбывали наказания… Но они возвращались такими же. Некоторые, даже взрослее смотрели на мир — им, наконец, открылись глаза на этот прекрасный свет…

Так вот, вопрос: действительно ли сейчас на зонах придерживаются всех понятий, до сих пор существует тот жесткач, который был в девяностые?

Это тебе просто повезло. Вообще, окружение человека определяется его характером, мировоззрением — так что, может быть, дело и не в везении.

Что касаемо вопроса, то сейчас понятия стали проще и лояльнее. В прежние времена, при Союзе, деньги не имели большого значения. Гораздо важнее было принадлежать к определенной группе — партия, функционеры, например. Это нельзя было купить за деньги — имели значение родственные связи, определенные черты характера и совершенные поступки. За принадлежность к группе люди шли на страдания, лишения и даже на смерть. В родоплеменных отношениях самое страшное наказание — это не смерть, а изгнание. Изгой лишался всего, что было важно в том мире. То же самое и с воровской идеей. Принадлежность к воровскому ходу нельзя было купить за деньги, их наличие никак не влияло на статус человека в тюрьме. К воровскому братству можно было примкнуть только через страдания, ценой собственной крови. Теперь же основным в обществе стали деньги — и все изменилось. Нет больше идей, за которые люди готовы идти на страдания и смерть — остались только легенды.

Но, похоже, общество развивается спиралями, колеблясь между несколькими видами отношений и ценностей. Этот период сменит новый. И будет ещё всякого, как говорят в Одессе).

Первое знакомство с правосудием — краткие инструкции

Эта статья написана отчасти на основе некоторых материалов, которые уже публиковались выше. Но, вместе с тем, это совершенно новая тема — краткое руководство для «впервые подозреваемых». ЭТО случается всегда неожиданно. Даже если вы уже ждали и знали, что этого не избежать. Но…

Хотя, в чём, казалось бы, проблема? Виновен — получи по заслугам. Не виновен — разберутся, выпустят. Но не все так просто в датском королевстве.

Начнём все же по порядку. Можно было бы обосновать все ниже сказанное номерами статей и кодексами, но это не главное. Вы вряд ли вспомните их номера в тот самый момент. Да вам это и не нужно. Главное — уяснить принципы, в них изложенные. Принципы, на которых строятся ваши права и обязанности. О чём я и постараюсь рассказать.

И, конечно же, помните, что в зависимости от страны могут быть разные нюансы, здесь дана лишь канва. Поэтому в любом случае советуйтесь с юристами и адвокатами, читайте профильную литературу.

Первое, от чего хотелось бы предостеречь, — постарайтесь понять и войти в положение сотрудников правоохранительных органов, которые вас «обслуживают». Чтобы там ни говорили о «волках позорных», «мусорах», это ваша защита и безопасность. Без милиции в обществе никак. А вопрос ее морального облика — это вопрос морального облика всего общества. Поэтому я советую вам относиться к этим людям по-человечески и с пониманием. Кроме всего прочего, это обычно значительно упростит ваше с ними вынужденное общение. Если не доказано, по крайней мере, для себя, обратного — перед вами порядочный человек, пребывающий на государственной службе.

Когда я говорю так, часто слышу: «Вы, вероятно, не имели дела с нашей милицией», «А вот если бы вас в кутузку…». Имел дело. Но, тем не менее, все равно так говорю.

Но также хочу предостеречь и от излишнего доверия следователю. Как бы он вам ни был симпатичен. Быть симпатичным и внушать доверие — его работа. Это входит в обучение. Либо внушать страх — кому что больше удаётся. Не надейтесь на помощь.

Я пропущу тему задержания вас случайным нарядом по причине того, что вы показались подозрительны и без документов, и вас доставили в участок для «выяснения». Остановимся на том случае, когда вы задержаны вполне преднамеренно.

Разберёмся в терминологии: существует задержание, арест и тюремное заключение. Задерживают до предъявления обвинения, т. е. по подозрению в совершении преступлении. В этот период вы «подозреваемый». Предъявить обвинение должны максимум в течении 10 суток, либо по истечении срока, немедленно освободить. Арестовать, т. е. избрать в качестве меры пресечения содержание под стражей (СИЗО), может только суд — теперь вы «обвиняемый». После вынесения приговора, это уже заключение, т. е. наказание в виде лишения свободы, а вы — «осуждённый».

Итак, если вы задержаны, то вы автоматически подозреваемый. Сразу же прошу заметить: подозреваемый и обвиняемый вправе не давать показания, а также давать заведомо ложные показания, придумывать разные версии, как способ своей защиты. Тем он отличается от свидетеля, который обязан говорить все, что знает и несёт уголовную ответственность за молчание и дачу ложных показаний. Чем частенько и пользуются опера и следователи. Человека вызывают и объявляют ему, что он проходит в качестве свидетеля по определённому делу и должен дать показания. При этом, конечно, объясняют о грозящей ему ответственности за отказ или неправду. Затем, получив такие показания, вдруг «понимают», что этот самый свидетель является также и подозреваемым. И приехали… Кстати, не забудьте, что по делу против ваших родных (супруги, родители, дети) вы вообще вправе отказаться давать любые свидетельские показания. А также помните, что ответственность наступает за заведомо ложные показания. А это ещё доказать надо. Человек может помнить не все или не так.

Чтобы избежать этой уловки, надо, во-первых, требовать адвоката или приходить сразу на допрос с ним, если имеются подозрения, что не зря вами интересуются. На вопрос о том, что вас пока ни в чём не обвиняют и адвокат вам не нужен, скажите: «А он просто здесь посидит, подождёт меня». Хотя адвокат и сам найдёт, что сказать. Помните, что Конституция гарантирует вам адвоката, и никто не может требовать от вас никаких показаний без вашей предварительной консультации с ним. Даже если вас задержали среди ночи, дежурный адвокат в закреплённой за участком конторе всегда доступен.

Сразу об адвокатах. Хорошо, конечно, иметь своего, проверенного. Но не всегда это возможно. Иногда придётся довольствоваться бесплатным, которого вам предоставят, и иногда это лучше, чем не иметь его вообще. Так что в любом случае требуйте адвоката — это, по крайней мере, даст вам время собраться с мыслями. Кроме того, такой адвокат, если реально и не поможет, то все же обязан дать вам ответы на интересующие вас вопросы по вашим правам и обязанностям, сути обвинения. Кроме того, хорошо ли, плохо ли, но должен будет следить за законностью процесса дознания. Нередки рассказы о том, что бесплатные адвокаты сливали потом полученную у своего клиента информацию операм или следователям.

От адвоката, который вам не понравился, вы можете отказаться и потребовать другого. Вообще работа адвоката сродни работе врача: чтобы нормально заработать, клиента вначале надо запугать, что все, мол, практически безнадёжно, а потом предложить помощь («я, думаю, все-таки смогу кое-что для вас сделать»). Пускай не примут это на свой счёт порядочные люди, но такое положение иногда имеет место. Бывает, впрочем, и хуже.

Очень важно понимать разницу между «задержали» и «пригласили». В чем разница — от второго вы можете отказаться, и попросить прислать вам повестку, если вы так необходимы следствию. Как проверить: вы задержаны или приглашены? Просто сказать: «Ну, я пошёл. Приятно было познакомиться». Если вам не позволят, тогда нужен ещё один наводящий вопрос: «Так я задержан?». В случае отрицательного ответа задаётся ещё один, уже риторический вопрос: «А почему ж тогда мне нельзя уйти?». Этого достаточно. После вас либо отпустят, либо объявят, что вы задержаны. При объявлении вас задержанным, должна быть объяснена причина: в чём вы подозреваетесь. Где-то по такой формуле: «Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного такой-то статьёй Уголовного кодекса, а именно…». С этого момента вы уже ничего не должны никому рассказывать, и можете давать показания только по доброй воле.

Ещё одна уловка, которой пользуются следователи, получить показания немедленно, мотивируя это самыми разными причинами. Могут пообещать отпустить домой, облегчить судьбу, как и закинуть в камеру к уголовникам, намекнуть на допрос с пристрастием и поломанную жизнь, или даже ударить. Очень рекомендую ни под каким соусом не давать показания под таким давлением. Как правило, все эти обещания не более чем уловки и средства на вас давления (криминально наказуемые, между прочим) с целью получить показания, пока вы находитесь в состоянии душевного смятения и растерянности. Лучше ночку переночевать в камере, чем потом долго сожалеть об этом.

Ещё один часто используемый вариант давления — приглашать дать показания в пятницу после обеда. Тогда, если человека при этом закрывают, то дальше наступают выходные — адвокат не может найти никого из начальства, которое как будто сквозь землю провалилось, чтобы получить нужную подпись и встретиться с задержанным, и родные не могут ничего передать. Человек два дня и три ночи проводит в камере, без всякого контакта с миром. Крышу за это время срывает… к понедельнику, после трёх бессонных ночей на деревянных нарах… можете себе представить. Поэтому, если вас пригласили повесткой в такое время, задумайтесь. И постарайтесь перенести срок — простой больничный лист в этом поможет.

Очень важный аспект — протокол допроса. От того, что там будет записано, будет зависеть ваша дальнейшая судьба. Заметьте: не от того, что вы говорили, а что записано в протоколе. Если вы видите, что при разговоре с вами протокол не ведётся, откажитесь от беседы. Это, скорее всего, лишь средство вымотать вас. Никаких «разговоров по душам», «без формальностей». Прокуратура или милицейский участок не место для светской беседы.

Очень важно, чтобы первая страница была заполнена! Потребуйте, чтобы это было сделано в самом начале и показано вам. Там должно быть написано, в качестве кого — свидетеля или подозреваемого — вы допрашиваетесь, статьи. Это ещё один тест на ваш статус. На словах же вам могут сказать, что угодно, слово к делу не подошьёшь. Должно быть записано дата, время, место, звание, должность, имя и фамилия допрашивающего. Если же вы постеснялись это сделать в самом начале, что обычно и происходит — вы все ещё не лишены доверчивости, — то это должно быть обязательно сделано в конце. Ни в коем случае не ведитесь на заверения следователя, что он запишет «потом», что он, мол, спешит или ещё чего-нибудь. Здесь не может быть компромисса.

В конце вам дадут протокол на подпись. Перечитайте его очень внимательно. Не там поставленная запятая может оказаться роковой. Если вы не согласны с чем-то из написанного, подробно запишите свои замечания, скажем, «относительно такого-то факта я высказал предположение, тогда как в протоколе это записано в виде утверждения, с чем я категорически не согласен». Либо требуйте переписать протокол. Подписана вами должна быть каждая страница. Не лишним окажется и пронумеровать все листы, если это ещё не сделано, а также проставить дату и время возле каждой подписи. Все пустые места, где может быть что-то дописано, должны быть вами зачёркнуты. Не обращайте внимания при этом на крики и давление следователя — это ваше право. Многие же этого не делают, потому что им неудобно. Они якобы этим выражают своё недоверие, боятся обидеть. Тем более, если ваша беседа прошла вроде бы без эксцессов. На что, вероятно, следователь и рассчитывал.

Если один и тот же вопрос в разных вариациях вам задают не один раз, потребуйте, чтобы он был записан в протокол и вам дали возможность ответить на него письменно. Вообще вы имеете право не отвечать на вопрос, который не записан в протоколе. Если вы видите, что не до шуток, и вас конкретно хотят сбить с толку, запутать, то становитесь в глухую оборону: «Вопрос записывается в протокол, я его читаю и затем отвечаю». Вы имеете также право собственноручно записать ответы в протокол. В одних случаях это, правда, может быть для вас полезным, в других — не совсем. Записанное с ваших слов ещё как-то можно оспорить, написанное своей рукой, — уже вряд ли. Не забывайте об этом, даже если вы свидетель. Свидетели, особенно по хозяйственным статьям, очень легко превращаются в обвиняемых. Если вы подозреваемый, то также имеете право не отвечать на вопросы: воспользуйтесь им, если чувствуете подвох, если не уверены. Почаще пользуйтесь универсальной фразой «Не помню…».

Если же видите, что в протоколе править нечего, там одни лишь домыслы следователя и перекрученные факты, если вы не понимаете, что происходит, находитесь в растерянности, оцепенении, просто найдите в себе силы ничего не подписывать. Это ваше право. Даже если вы свидетель, это ещё не отказ от дачи показаний, а требование перенести процедуру в связи с состоянием здоровья.

Эпилог

Если бы мне, в мои 17, скромному, застенчивому, слабому выпускнику спецшколы-интерната физико-математического профиля при Киевском университете, надежде, так сказать, советской науки, кто-нибудь сказал, что меня ждёт в этой жизни, то я был бы, как минимум, обескуражен.

Больница и инвалидность, медицинский институт, армейская служба на заснеженном севере, немалый бизнес и его полная потеря, бега и погони, чужие страны, хождения через границы без документов, работа на стройках, снова бизнес, тюрьма и зона, эзотерика, рукопашные бои, мои тренинги, интервью на ТВ и в прессе, сотня тысяч читателей…

Но об этом, может быть, как-то в другой раз.

***

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ЗОНЕ БЫЛИ НЕПРОСТЫМИ. Вышла амнистия — одна из самых больших за постсоветское время. На волю выгоняли даже прямо с ШИЗО. Но меня отпускать почему-то никак не спешили. Уже прошёл предоставу, бумаги давно ушли на суд и уже вроде как и вернулись, и вроде как с положительным решением. Уже на половину опустел барак, а мы с закарпатским цыганом Мишей, которому повезло также как и мне, вторую неделю лежали на шконарях и смотрели в потолок.

Психическое напряжение достигло апогея. Но вместе с тем, было интересно наблюдать себя, своё поведение, мысли и именно этому периоду я обязан несколькими моментам осознания — настоящих таких жирных инсайтов. И несколько раз уже благодарил судьбу, что она не спешила меня отпускать. Все-таки для внутренней работы нет лучшего времени, чем неопределённость, страх и напряжение.

И вот как-то вечером иду по коридору к спальному помещению. Навстречу завхоз: «Ну как? Крышу ещё не снесло? Пошли, чаю попьём». Сидим, болтаем. Чуть позже заходит дежурный офицер. Он же ответственный в штабе за подготовку документов на освобождение. Вид у него весьма жалкий. Красные глаза после бессонной ночи, на лице страдание. Второй день его терзает жуткая зубная боль. Уже не помогают и колеса.

Понаблюдав за его муками, неожиданно для себя делаю ему предложение: «Если я сейчас избавлю вас от боли, вы мне завтра делаете бумаги на освобождение?». Он скептически на меня смотрит: «Ну давай, попробуй».

Вдруг возникает полная уверенность, что все получится. Точечный массаж работает, как бы это странно не выглядело. Беру его указательные пальцы, крепко сжимаю у оснований ногтевых пластинок. Через минуту физически ощущаю, что что-то изменяется, как будто уходит какое-то напряжение. Держу ещё секунд тридцать.

— Ну что?

— Завтра идёшь домой.

ОЖИДАНИЕ СВОБОДЫ. Оно началось с первого дня заключения. И если описать его в общем, то это ощущение, что ТАМ все будет по-другому. Что-то должно измениться.

Вечером накануне сжёг две общих тетрадки записей, накопившихся за 3 года. Их время закончилось. Что осталось со мной, то осталось. Бумага не поможет.

Последний проход по «стометровке», по плацу. Заход к друзьям на баню и в библиотеку. Последний шмон на вахте.

Напряжение возрастает. Оно и так уже давно не умещается в груди, а сейчас так и вообще захватило все тело и пространство вокруг. Слышны удары сердца. Идём к проходной.

Год назад, когда меня сюда привезли, была тёплая летняя ночь. Впервые за два последних года свежий ветерок и огромное безлунное звёздное небо над головой. Воздух можно пить. Эти два прохода — в зону и через год с небольшим — из неё, до сих пор стоят в памяти.

Сейчас жаркий день, яркое солнце. Но меня оно не интересует. Все внимание внутри. ЧТО-ТО ДОЛЖНО ИЗМЕНИТСЯ. Я иду на свободу. Дорожка длинная, узкая. Дорожка на волю.

Идём, как мне кажется, очень долго — хоть там метров сто всего. И тут у меня начинают закрадываться сомнения. Что-то не так. Я ожидал, что должно произойти нечто большое и заметное, нечто выстраданное и долгожданное, что-то должно измениться в этом мире, в котором Я выхожу на свободу.

Но ничего не происходит, и я не ощущаю перемен внутри. Да, радостно. Да, хорошо. Но мало ли от чего мне бывает хорошо. Наблюдатель остаётся беспристрастным.

Последняя проверка — фамилия, имя, отчество, статья, срок. Я за зоной. Тут уже встречает жена. Заходим в штаб за справкой об освобождении, садимся в машину и зона вскоре исчезает из виду.

Через некоторое время прошу остановить машину на опушке. Выхожу, иду вглубь леса.

Улыбаюсь. Не могу не улыбаться. А ведь ничего не изменилось. Нет никаких ТАМ и ЗДЕСЬ. Есть Я, есть мои ощущения, и ничего не меняется — в этом мире свобода всегда с нами.

И вот теперь душа начинает петь.

Свобода внутри.

А жизнь прекрасна.

2004–2006

Content

Виталий Зегмантович Лозовский
Как выжить и провести время с пользой в тюрьме. Часть 2

Способы связи в тюрьме

Шары, шпалы и прочие усовершенствования мужского достоинства

Понятия воровские, людские, гадские…

Игры в тюрьме

Способы протеста в неволе: жалобы, голодовки, самоубийства

Здоровье в заключении

Шмон

Не верь, не бойся, не проси

Татуировки

Этапы. Транзитки. Столыпины

Понятия, Масти и их История (попытка пофилософствовать)

Что и как можно сделать из обычного хлеба. Поделки в тюрьме

Беседа с лепилой

Кто такие "гопники" и как себя с ними вести

Смертная казнь

Месть

Врачи в тюрьме

Националисты, фашисты, политические

Личные вопросы

Толерантность

Противоречивость понятий

Когнитивный дисонанс

Разговор с психологом

Еще немного всякой всячины

Первое знакомство с правосудием — краткие инструкции

Эпилог