Валерий Ильичев

Невольный свидетель

«Бог попускает человека падать в грехи из гордости, самомнения, самонадеянности».

Свт. Феофан Затворник.

Пролог

Я, старый московский дом, построенный в начале двадцатого века рядом с Арбатом. Щербины и трещины на ступенях лестницы напоминаю морщины на лице много повидавшего на этом свете ветерана. Я стал невольным свидетелем чужих человеческих судеб. Мои обитатели здесь рождались, вырастали, производили себе подобных и навсегда покидали это дорогое их памяти место. Я знаю их тайны, сокровенные желания, добрые и дурные поступки и завершение их земного существования. О многих из них уже никто и никогда не вспомнит, словно их и не было на этом свете. Но для меня они вечно живые. В нынешние времена на месте снесенных старых строений возводят новомодные приносящие прибыль хоромы. Возможно, когда-нибудь придёт и мой черёд. И потому, я спешу поведать яркие истории судеб моих жильцов, за которыми мне довелось с сочувствием наблюдать на протяжении целого века.

Итак, я начинаю.

Глава 1

Золотой какаду с бриллиантовым глазом

Из дверей трактира вывалился пьяный мужик в картузе и, не удержав равновесие, неловко упал на бок. Витька дернул приятеля за рукав:

— Не робей, Сема. Это место не самое худое в Москве. Иди за мной. Нас уже заждались.

И Семен Верховский, брезгливо обойдя захрапевшего во сне мужика, вошел следом за приятелем в дешевый трактир. Их обдало смесью запахов водки, кислых щей и селедки с луком. Витька уверенно направился в угол трактира и присел за столик к коренастому человеку, с тонкими усиками на широком скуластом лице. Тот недовольно поморщился:

— Ты, Дутый, опоздал почти на полчаса. Да еще явился с незнакомым мне фрайером. А я не люблю игру с неизвестным мне джокером. Времена ныне смутные. Давай излагай свое дело.

— Извини, Фома, но не я банкую. Мой прикуп с боку. Вот у моего дружка, Семена, нужда в фартовом человеке возникла. Я согласился свести его с тобой. Может быть, и присоветуешь человеку что-нибудь дельное.

— Прежде чем толковать о делах, представь мне паренька. Он, явно, не нашего поля ягода: на студента ученого смахивает. Где вы между собой снюхались?

— Да, жили по соседству, тут недалеко. Моя мамаша его бабке княгине белье стирала.

— Значит, Сема, ты из богатых будешь. Как же тебя, буржуя недорезанного, новая власть в живых оставила.

— Не меня одного. Вон и вы, вместо цугундера, без всякой опаски водку распиваете в центре Москвы.

— Надо же, какой ершистый парень попался! На первый взгляд и не скажешь. А не боишься меня обидеть? Ведь чай, не от смелости, а от неопытности свой норов проявляешь. Не научился еще беду печенкой чуять. А все-таки, растолкуй, как уцелеть сумел. А то не ровен час я подумаю, что ты по указке уголовного розыска ко мне подослан.

— Нет, я сам по себе. До революции гимназию окончил и первый курс университета. На юриста учился. После переворота взял меня к себе в контору дальний родственник папаши моего покойного. Я человек грамотный и книги учета у него веду. А уцелели мы с бабулей Глафирой Михайловной из-за её племянника, который у товарища Троцкого в гражданскую войну как военспец в штабе служил.

— Похоже на правду. Ну, и зачем ты своего приятеля, известного щипача — карманника, Витьку Дутого свести нас попросил?

— Дело у меня возникло срочное. Деньги позарез нужны. А без посторонней помощи мне их не добыть.

— Ну и как надеешься разбогатеть?

— Прежде дайте слово, что поделим все по-братски. Справедливо.

— Это как в старой блатной песне «весело было нам, все делили пополам»?

— Нет, я предлагаю вам четверть от стоимости бабкиных золотых украшений и бриллиантов.

— Не похоже на справедливый дележ! Ты только наколку на гоп-стоп дашь, а весь риск на нас возложишь.

— Да никакого риска нет. Мне и так все семейные украшения, как единственному наследнику, по закону достанутся. Только ведь ждать я не могу.

— А не боишься, что я тебя обману и всю добычу себе заберу?

— Так я сначала от вас честное слово вора хочу услышать. Дутый сказал, если поклялись, то обещание выполняете. Иначе свой авторитет потеряете.

— Это он верно сказал. Только ведь я вор, а не мокрушник, и старуху убивать не стану.

— Но у меня и в мыслях подобного намерения не было. Глафира Михайловна ко мне добро относилась. После смерти отца взяла меня подростка к себе в имение, и я в детстве часто у нее гостил. Старуха человек весьма забавный и трогательно смешной. Она любит вспоминать, как молодой девушкой в 1870 году на водах в Германии встречала Мартынова убившего на дуэли Лермонтова.

— Так сколько же ей сейчас лет, если она убийцу поэта живьем наблюдала?

— 73 года. Ей, в далёком 1870 году, исполнилось двадцать лет. Сдавать понемногу стала старушка: на сердце жалуется. Только со своей детской непосредственностью она еще лет десять протянуть может.

— Ты вместе с ней живешь?

— Нет, у меня своя комната на Самотеке имеется. Раньше вся ее квартира нашей семье принадлежала. Но потом власти уплотнили дворян, и соседние комнаты победивший пролетариат занял.

— А о золоте и камушках, откуда знаешь?

— Так сама старуха и сказала с год назад. Сообщила, что после ее смерти я в нужде прозябать не буду. Из прежнего богатства припрятала часть драгоценностей. Не все удалось большевикам отнять. Она мне даже эти цацки показала, раскрыв деревянную шкатулку с резной крышкой. Там есть чем поживиться.

— Поэтому поводу хороший анекдот расскажу. Мальчик спрашивает у отца: кто такой пролетариат? А тот объясняет, что это передовой класс, освободивший народ от цепей и поэтому у твоей тети нет больше на шее толстой золотой цепочки. Ладно, шутки в сторону. Знаешь, где старуха хранит богатство?

— В том то и дело, что нет.

— И что ты предлагаешь?

— Надо придти к ней под видом чекистов, предъявить фальшивый ордер на обыск, потребовать выдать согласно указу советской власти все имеющиеся ценности..

— Сам придумал такой фортель или услышал от кого? У нас, у фартовых такой ловкий фортель «разгоном» называют. Думаешь, сработает?

— Должно. Старуха панически напугана слухами о зверствах чекистов и верит, что перед расстрелом, ее, старуху, отдадут на растерзание толпе пьяных солдат. Так что предпочтет добровольно расстаться с ценностями и избежать мучительной смерти.

— Пожалуй, дело может выгореть. Вон, видишь, двое парней сидят за крайним столиком. Это мои люди. Переодену их в кожанки, пусть повесят маузеры на пояс. С их неприветливыми лицами вполне сойдут за суровых чекистов. Княгиня легко поверит, что смерть на пороге стоит. Только для страховки документ нам нужен. Ты в своей конторе напечатай на машинке официальный текст ордера и поставь любую круглую печать с бледным шрифтом. Старуха вряд ли разбирать буквы на штемпеле станет и сразу поверит в законность нашего визита. Вот, пожалуй, и все. Когда на дело пойдем?

— Завтра днем. Я сегодня все подготовлю.

— Здорово ты спешишь. Объясни причину.

— Девушка у меня есть. Полиной зовут. Я люблю ее безумно. Она колеблется. Не хочет за меня выходить замуж: считает бедной канцелярской крысой. Жалованье у меня, и вправду, небольшое. К тому же из-за дворянского происхождения я лишён прав, и надежд на будущее не имею.

— Значит, из-за бабы не брезгуешь ограбить родную бабулю? Почему, так заспешил?

— Соперник у меня появился Толька Хватов. Он по торговой части служит, и навар хороший имеет. Вот Полина ему предпочтение и оказывать стала. Я ей объявил о будущем богатом наследстве. А она ждать не желает Ей, видите ли, с Хватовым и так сытая жизнь обеспечена. Вот и хочу на свою сторону весы фортуны склонить. За бриллиантовые серьги она, наверняка ко мне переметнется.

— Но ты, парень, меня удивляешь! Раз она тебя не любит, и позволит лечь с собою в постель лишь за дорогую бирюльку, то толку от семейной жизни не жди. Предаст тебя при первом удобном случае.

— Да люблю я ее! Жизни без нее не мыслю! Неужели непонятно?

— Ну, дело твое! Тебе с ней жить. Давай, продумаем, как действовать завтра будем.

— Я вас доведу до двери бабули, а сам поднимусь этажом выше. Вы к ней зайдете. Я подожду, когда вы вынесете шкатулку с украшениями. Там же в подъезде я выделю вам долю, и разбежимся.

— Значит, все-таки опасаешься обмана?

— Нет, раз вы слово дали. Я же отлично знаю содержимое шкатулки. Так что рассчитаемся по честному.

— Ну и ладно. Значит, завтра на Сенной площади встретимся в полдень. Не забудь принести бумажку со штемпелем для устрашения бабуси. Не хочу, чтобы она при нашем визите шум на весь дом подняла.

Покинув трактир, Семен с Дутым пошли по Арбату в сторону Александровского сада. Дутый, шепелявя, выбитым в драке зубом, начал уверять приятеля в верности обещания авторитетного вора:

— Ты не сомневайся. Раз Фома в моем присутствии обещал честно поделить улов, то не подведет. Он старый сиделец. Попал в Сибирь, когда нас на белом свете не было.

— Его, действительно, Фомой зовут?

— Нет, это его кликуха, полученная за знатное владение ломиком при взломах дверей. Он роста небольшого, но сила в руках немереная. Грецкие орехи пальцами шелушит, как ты семечки. А к подлинному его имени интерес проявлять опасно.

— А откуда ты знаешь?

— В «предвариловке» вместе сидели с год назад. Там за решеткой и познакомились. Я бы к нему и близко не подошел, если бы не твоя просьба помочь. И сам не знаю, зачем по доброте душевной, в чужое опасное дело влез.

— Ладно, Дутый, не жалей. Я, как и обещал, через пару дней, после визита за обещанным наследством с тобой расплачусь за услугу. Обижен не будешь.

— А для продажи украшений у тебя барыга есть на примете?

— Знаю я одного мутного типа. Он, похоже, за кордон уйти намылился. Скупает за хорошую цену бриллианты и золото. Так что долго тебе ждать не придется. Получишь за услугу обещанный мной магарыч.

— Ну и ладно! Тогда и будем квиты. Может быть, завтра с тобою пойти?

— Незачем лишний раз мелькать в доме, где тебя все жильцы знают, как моего приятеля. Да и тех фальшивых чекистов вполне хватит.

— Ну, как знаешь, буду ждать от тебя вестей. А пока прощевай, мне тут кое-куда забежать надо.

Покинув приятеля, Дутый расчетливо прикинул:

«Завтра я спрячусь в подъезде напротив дома, где живет княгиня. Надо убедиться, что все прошло без сучка и задоринки. Если Фома со своими фартовыми парнями оставит после налёта Семёна в живых, то смело у него свою награду востребую. Но если Фома вместе со старушкой и внука пришьет, то уеду на время из Москвы к тетке в деревню. А то мое тело, как опасного свидетеля, из реки напротив Брянского вокзала выловят. Мне это не к чему. Надо подстраховаться».

Приняв, как ему казалось, хитроумное решение, Дутый направился к себе домой в подвал на Трубниковский переулок.

Накануне налета Семен почти не спал, беспокоясь о дележе сокровищ княгини: «Шкатулка доверху набита драгоценностями. Сверху лежит булавка для галстука с изображением золотого какаду с крупным бриллиантом вместо глаза. Эта цацка мне приглянулась, и я возьму её себе. То, что дорогие серьги предназначены Полине, я бандитов предупредил. Отдам им цепочку, браслет, перстень и часть золотых червонцев. Пусть подавятся количеством. Одни серьги для Полины перевесят по цене всё остальное. Лишь бы завтра всё прошло гладко».

Встретившись с бандитами в назначенное время, Семен повел их к знатной родственнице. Недалеко от дома жертвы Фома его остановил:

— Ты, Сема, здесь притормози. Нам засвечиваться перед жильцами вместе с тобою незачем. Ты войдешь в подъезд минут через десять позже нас. Поднимешься этажом выше квартиры бабули и будешь ждать, когда выйдем. А теперь давай свой ордер на обыск и изъятие ценностей в пользу пролетарской власти.

Взяв напечатанный на машинке текст, Фома пристально всмотрелся в оттиск печати и недовольно поморщился:

— Я же сказал, что штемпель должен быть бледным, с едва различимыми буквами, а ты шлепнул на бумажку свежий оттиск. Ну да ладно, авось, старушка не разберется.

Семен согласно кивнул, и остался стоять за углом, стараясь унять учащенное сердцебиение. Он и не подозревал, что за ним из подъезда соседнего дома наблюдает Витька Дутый, опасаясь за свою жизнь. После того, как Семён, выждав некоторое время, поспешно нырнул в подъезд, Дутый затаился в тревожном ожидании.

В начале налета все складывалось для бандитов удачно. Законопослушная старушка послушно открыла дверь «чекистам». При виде вооруженных людей в кожаных куртках, она начала просить о пощаде. Её сбивчивые ссылки о нищете и давней, еще до революции, смерти мужа дворянина грозно прервал невысокий чекист:

— Вы, старорежимная мамаша, на жалость не давите. Если послушно сдадите награбленные у простого народа ценности, то оставим вас на свободе.

— Так у меня ничего не осталось! Покойный муж все спустил на бегах и в карты. Азартный был человек. Оставил меня не с чем. Кроме столового серебра ничего нет. Я последние ложки с молочником собиралась продать, чтобы хлебушка купить. Если желаете, можете их забрать, а ничего другого в доме не осталось.

— Ты мамаша из благородных будешь, а врешь как наглая нэпманша во время визита фининспектора. Не хочешь миром, поступим с тобою жестко. Проведем обыск, и если найдем ценности, то пойдешь под расстрел как саботажница. У нас имеется ордер на обыск. Все как положено с подписью и печатью.

Фома помахал перед лицом хозяйки свёрнутой вдвое бумажкой. Но вопреки ожиданиям этот его жест произвел обратный эффект. Старухе привиделось медленное угасание от голода в холодной квартире, и она неожиданно ловко выдернула у него из пальцев угрожающий ее благополучию документ. Отчаяние замутило ей разум, и княгиня, не помня себя, разорвала предъявленный ей «ордер» и бросила обрывки под стол. На мгновение ей показалось, что она спасена:

«Сейчас они поедут за новым документом, и я успею вынести из дома драгоценности и перепрятать их у внука Семёна».

Но уже в следующий момент старуха осознала тщетность своих надежд. Предводитель чекистов схватил её за худые плечи и начал злобно трясти:

— Ты, старая ведьма, и, впрямь, наш злейший враг. Нам власть предоставила право к таким применять пытки. Давай ценности, а не то пожалеешь!

При этих словах поверившая в угрозу женщина резко пошатнулась и медленно начала оседать на пол. Фома попытался подхватить и поставить хозяйку на ноги, но старуха была мертва. Бандит повернулся к сообщникам:

— Не во время отдала черту душу барынька. Мы не знаем, где искать рыжье с камушками. Давай, Вялый, зови сюда любящего внука. Может быть, он подскажет, куда старуха шкатулку могла спрятать.

Сообщник Фомы приоткрыл дверь и окликнул Семена. Предчувствуя беду, молодой человек с опаской вошел в квартиру. Увидев неподвижно лежащее на полу тело княгини, испуганно взглянул на Фому. Тот осуждающе покачал головой:

— Зря ты так подумал. Бабуля сама загнулась от слабого сердца. Теперь помоги найти шкатулочку. Если с пустыми карманами отсюда уйдём, то напрасно на душу лишний грех возьмем.

— Год назад она драгоценности из нижнего ящика комода доставала. Шкатулка внутри маленькой диванной подушечки хранилась.

— Ну-ка, погляди сам. Может быть, мадам там ее и держала?

Трясущимися от волнения руками Семен выдвинул ящик комода, и торопливо выбросив стопку постельного белья, вытащил снизу небольшую подушку. Расстегнув наволочку, он из вороха перьев торжественно извлек резную шкатулку. Открыв крышку, еле сдержал вздох разочарования:

«Здесь нет и половины того, что показывала мне бабуся. Куда исчезло остальное богатство? Не могла же старушка за несколько месяцев столько продать. Значит, перепрятала часть куда-то в другое место. Но мне это только на руку. Откуплюсь от бандитов меньшей долей, а за остальным вернусь в квартиру позднее».

Фома грубо выхватил шкатулку из рук Семёна и высыпал содержимое на стол:

— Не густо, парень! Я рассчитывал на большую долю. Но не будем терять времени, разделимся и разбежимся. Говори, на что претендуешь?

— Вот этого попугая себе возьму, серьги мне понадобятся для Полины. На свадьбу и прочие расходы — часть золотых червонцев. Ну и на добрую память оставлю фамильный перстень с вензелем герба князей Верховских. А золотые цепочки, колечки, браслет и с пяток царских червонцев ваши.

Фома задумчиво посмотрел на наводчика:

«Он не верит в естественную смерть старухи. И опасаясь за собственную жизнь, предлагает справедливый дележ. Себе оставляет побрякушки красивые, но приметные при сбыте. Это нам на руку. Нас он не выдаст, став законным наследником. Так что оставим паренька в живых».

Прервав затянувшееся молчание, Фома сгреб свою часть драгоценностей в карман. Затем кивнул Семену.

— Пора уходить. Нечего тебе здесь задерживаться.

Убедившись, что на лестничной клетке никого нет, бандиты и Семен выскользнули из квартиры и спустились вниз. На улице поспешили разойтись в разные стороны. Удаляясь от дома старушки, Семен не заметил, как из дома с противоположной стороны улицы вышел Витька Дутый и незаметно проследил за ним до середины Арбата. Убедившись, что приятеля бандиты оставили в живых, прекратил наблюдение и направился к себе домой, решив:

«Пойду домой. Семка обещал расплатиться на следующий день. Подожду его дома. Интересно, сколько он мне отвалит с полученного богатства? Надеюсь, не обделит по дружески».

Дутый, не знал, что у нового обладателя сокровищ сразу все пойдет не по плану. Придя домой, Вихровский зашел в свою комнату, закрыл свою дверь и начал метаться в поисках тайника для приобретенных сокровищ. Отделив серьги для невесты, он засунул остальные драгоценности за подкладку мягкого кресла: «Тайник временный и ненадежный. Потом перепрячу. Завтра первым делом забегу к Полине, а потом к барыге нэпману».

Едва дождавшись утра, Семен аккуратно завернул в плотный лист бумаги бриллиантовые серьги. Отдельно положил в шелковый табачный кисет золотые червонцы для продажи. Перед выходом на улицу его охватил страх за свое богатство:

«Не ровен час обнесут меня мазурики или налетчики — прыгуны, отнимут сокровища. Надо хоть чем-нибудь вооружиться».

Семен оглянулся, и, заметив на столе узкое лезвие старинного ножа для разрезания бумаг с фамильным гербом князей Верховских, засунул оружие под пиджак за брючный ремень. Почувствовав себя увереннее, он покинул квартиру.

Теперь все его мысли занимала Полина. Подойдя к ее дому, нетерпеливо взбежал на второй этаж и постучал в дверь в предвкушении своего торжества. Но его подарок не произвел на Полину ожидаемого впечатления. Вопреки ожиданиям девушка не проявила большой радости.

— Подумаешь, сережки дорогие принес. Да при нынешних ценах, мы их проедим за полгода. А дальше что? Нет уж, неси их другой дуре! А мне нужен муж с должностью и пайком в придачу.

Семен понуро направился прочь:

«Не любит она меня! Зря только бабку Глафиру загубил. Я не смогу добиться достойного положения в жизни, и нечего мне пытаться добиться расположения Полины. Разве только продав нэпману золотые червонцы, попытаться осыпать девушку подарками».

Надежда была слабой, но немного утешила Семена, и он поспешил к скупщику драгоценностей. Тот встретил Семена неприветливо. Стараясь сбить цену, стал нудно объяснять, что при пересечении границы тяжелые царские монеты трудно прятать. А вот бриллианты легки и неприметны. В какой-то момент Семену захотелось достать и услужливо предложить сбытчику серьги, но надежда, что Полина примет их в подарок заставила воздержаться и согласиться на низкую цену принесенных им золотых монет. Выйдя от бессовестно надувшего его нэпмана, Семен в ярости ударил ногой по каменному столбу для привязки лошадей возле ворот дома. Почувствовал боль в ступне, зло выругался:

«Этот кровосос заплатил мне меньше половины суммы, на которую я рассчитывал. Все у меня неудачно складывается в этой жизни. Теперь еще надо заскочить к Дутому и расплатиться с ним. Но на многое пусть не рассчитывает».

Едва Семен позвонил в квартиру приятеля, как на пороге появился Дутый. Не желая, чтобы мать видела посетителя, сразу захлопнул за собою дверь и пригласил спуститься вниз в полуподвал дома.

Семен отсчитал несколько купюр и протянул приятелю. Тот недоуменно пожал плечами:

— И это все!?

— Произошла накладка, барыга резко цену сбил. Сказал, что золотыми червонцами запасся, и в моем товаре не нуждается. Пришлось еще его уговаривать. Тебе десятая часть обещана. После продажи всех цацек сполна своё получишь. Так что бери, что даю.

— Нет! Так дело не пойдет! Я не позволю мне подкидывать крохи с барского стола. Сейчас не старорежимное время. Так что, Сема, если нет денег, то гони сюда часть украшений. Я сам продам и с тобой честно рассчитаюсь. Есть у меня на примете один человек.

— У меня с собою их нет. Я их спрятал в тайнике. Так что придется тебе подождать чуток. А пока бери, что даю. А то вообще не с чем останешься.

— Вот как ты заговорил! А когда ко мне обратился за помощью, то златые горы обещал, если тебе помогу добраться до сокровищ. Я свел тебя с нужными людьми. А ты мутить воду начинаешь. Да и не верю я тебе: наверняка с собою кое-что в клюве принес и в кармане заныкал. Дай, я тебя обшмонаю. Все, что найду мое!

И Витька, как в детских дворовых играх, резко распахнул пиджак приятеля, ловко запустил руку в нагрудный карман, где лежали серьги. Нащупав сверточек с украшениями, радостно потянул его вверх. Страх мгновенно лишиться дорогого подарка вызвал у Семена приступ ярости. Он резко рванулся в сторону. Но попытка освободиться не получилась. Витька всегда был сильнее приятеля. Возможность лишиться драгоценностей казалась неминуемой. И придя в отчаяние, Семен, не помня себя, выхватил из-за пояса нож и резко ударил им в грудь Витьку. Глаза Дутого удивленно расширились и он начал медленно оседать на каменный пол. Семен сделал попытку вытащить нож из раны, но лезвие крепко застряло между ребер.

Наверху хлопнула дверь квартиры, и женские каблучки дробно застучали по ступеням, приближаясь к месту трагедии. Семен в испуге отшатнулся в сторону и выскочил на улицу. Пробежал по переулку, свернул за угол и, путая следы, несколько раз пересек Арбат. В районе Собачьей площадки остановился и перевел дух:

«Как все глупо получилось. Если Витька выживет, то меня точно не назовет: не по воровским понятиям дружков закладывать. А если помрет, то вообще опасаться нечего. Меня никто не видел во время с ним ссоры. К тому же, Дутый сам виноват, решив дорогие серьги себе присвоить. Теперь не надо ни с кем делиться деньгами. И в кресле спрятаны ценности, охраняемые недремлющим бриллиантовым оком золотого какаду».

Домой идти не хотелось, и Семен отправился в коммерческий ресторан, чтобы насладится едой, музыкой и отвлечься от кровавого происшествия с Витькой Дутым.

Начинало темнеть, когда Верховский возвращался домой. Открыв дверь, он не стал зажигать свет в коридоре, чтобы не гневить соседей, следящих за расходом электроэнергии, и зашел в свою комнату. И в этот момент, крепкие руки схватили его и прижали к стене. Невысокий, в длинном плаще, пожилой человек зажег настольную лампу и направил Семену в лицо:

— Вы Верховский? Отвечайте быстро!

И Семен обреченно догадался:

«Это сыскари из уголовного розыска. Быстро же они меня нашли. Но вот по какому поводу: из-за бабули или Витькиного пореза? Пока помолчу, пусть сами вопросы задают!»

Пожилой сыщик, обыскав Семена, обнаружил и положил на стол серьги и деньги. Затем приказал двум молодым парням отпустить хозяина:

— Пусть князь Верховский присядет для недолгой беседы. Раз предпочитается расположиться в кресле, то я не возражаю. Разрешите представиться: Жуковский Герман Андреевич. Служу по сыскной части уже четверть века. Поскольку политическими никогда не занимался, то приглашен новой властью в качестве советника обучать молодых сотрудников. Вас, конечно, интересует каким образом мы вас — убийцу и похитителя драгоценностей нашли? Всё очень просто. Из тела Витьки Дутого извлекли нож с гербом Верховских. Мы поехали к княгине домой, и обнаружили ее труп. На полу под столом обнаружили фальшивый ордер на обыск с печатью конторы, где вы, молодой человек, изволите трудиться. И вот мы здесь.

— Этих ваших умозаключений явно для суда не хватает. Я, между прочим, сам на юриста учился и знаю о презумпции невиновности.

— Если, думаете, что доказательств мало, то прибавим для весомости. Мать Дутого сказала, что он ждал своего приятеля Семена Верховского. В ране ее сына застрял нож с гербом вашей семьи. У вас в кармане нашли бриллиантовые серьги, принадлежавшие вашей бабке. Полагаю, здесь в комнате обнаружим и остальные ее ценности. Предположим, с Витькой Дутым вы похищенные украшения не поделили, и вы в ход острый нож пустили. Эти подробности мы еще уточним. А сейчас настоятельно рекомендую выдать остальные вынесенные из дома княгини ценности. Вы сами укажите тайник или нас обяжете искать?

— Это ваша работа, и тут я вам не помощник.

— И то верно, а ну-ка, будьте любезны, встаньте и позвольте нам в кресле покопаться. Давайте, не медлите! Нам еще протокол составлять, а время уже позднее.

Сыщик ловко ощупал сиденье и обивку кресла. Нащупав драгоценности, торжественно их извлек и положил на стол. Один из молодых сыщиков восхищенно присвистнул:

— Ну, вы, Герман Андреевич, словно фокусник в цирке из шляпы кролика достали. Как вы догадались?

— Это было нетрудно. Когда я пригласил Семена присесть, он старательно обошел два стоящих рядом стула и сел на дальнее кресло. Он сам невольно подсказал, где надо искать улики.

Поняв, что разоблачён, Семен с трудом воспринимал происходящее вокруг. Пока сыщики, в присутствии понятых, составляли протокол изъятия ценностей, он не мог оторваться от лежащей на краю стола заколки для галстука. Ему казалось, что золотой попугай, незаметно для других, ожил и своим бриллиантовым взглядом смотрит с жалостью на человека, напрасно загубившего свою молодость ради кучки бесполезных теперь для него украшений.

* * *

Эх, грехи мои тяжкие! Мои старые стены Семена больше никогда не видели. Историю его ареста часто рассказывала моим жильцам домработница Степанида, кум которой служил в милиции. По слухам, среди жильцов Семен Верховский сгинул где-то в Сибири: неприспособлен был к суровым условиям. А спрятанная старухой половина сокровищ долгие сорок лет хранилась в тайнике оборудованным ее мужем еще в начале века.

Лишь в 1963 году новый жилец, перебирая старый паркет, наткнулся на клад и присвоил себе. Не обладая талантом коммерсанта, сбыл драгоценности по бросовой цене барыгам возле комиссионного магазина. Но найденные деньги ему на пользу не пошли. Новоявленный богач быстро спился, потеряв семью и работу. Через семь лет он умер от цирроза печени. Так что сокровища княгини никому не принесли пользы. Я, старый дом, был рад избавлению от тайника, который словно осколок, застрявший в теле старого вояки, болезненно ныл, напоминая, о трагической судьбе княгини, Семена Верховского и его приятеля Витьки Дутого.

Прошло пятнадцать лет и в 1938 году с моими жильцами, с третьего этажа, произошла другая трагическая история. Но расскажу обо все по порядку.

Глава 2

В поисках справедливости

Семья Сориных жила выше квартиры княгини на третьем этаже. Люди они были достойные и заслуживают доброй памяти. Началась эта история в конце тридцатых годов. Отец семейства Савелий Григорьевич был профессором медицины. Молодым врачом поколесил по фронтам первой мировой войны. В мирное время женился. Появились один за другим два сына погодка. В тревожном 1938 году студенту института имени Баумана, Вадиму Сорину исполнилось восемнадцать, а его младший брат Михаил учился в МГУ имени Ломоносова. Мать обеспечивала домашний уют. Отец, помимо работы в клинике, занимался частной практикой на дому. Это раздражало соседей. Но Сорины старались жить тихо, и скромная вежливость молодых парней смягчала зависть других жильцов. И, возможно, семья интеллигентов пережила благополучно тревожное репрессивное время, если бы не сложившийся на беду любовный треугольник. Но обо всем по порядку.

Вадим Сорин закончил писать, поставил жирную точку и на мгновение задумался. Затем, решив все же не ставить свою подпись, свернул клетчатые тетрадные листы и нервно заходил по комнате в поисках надежного места для сокрытия опасной рукописи. Внезапно, он остановился перед висящим на стене зеркалом, на него смотрело лицо человека, напуганного собственным безрассудным поступком. В следующее мгновение, он ощутил желание порвать и сжечь свой многомесячный труд.

С трудом пересилив страх, снял со стены старое зеркало — сподвижника их с братом детских игр. В нем между стеклом и деревянной рамой имелось отверстие, в котором они прятали запрещенные родителями предметы. Пустота в зеркале служила братьям тайником для игры в переписку подпольщиков, борющихся с ненавистными капиталистами.

Вадим привычно легко отогнул четыре металлических скобы в углах зеркала и аккуратно вытащил стекло. Перед тем, как спрятать рукопись еще раз прочитал название: «Десять сомнений». Положив исписанные листки внутрь деревянной рамы, вставил зеркало и, укрепив скобами, повесил на прежнее место. Ему казалось, что найти более надежного тайника в квартире просто невозможно. О нем знал только Михаил, который никогда его не предаст. Подвергать брата опасности, посвящая в свои сомнения, Вадим не хотел. Но ему было жалко, что никто не узнает об его смелых идеях:

«И чего мне бояться? Я же не злобный антисоветчик. Просто анализирую экономическое положение в стране. Надо показать кому-нибудь свой труд и узнать непредвзятое мнение. А для этого подходит лишь мой товарищ Жорка. Правда, он дуется последнее время на меня из-за Людмилы. Но это дело поправимое: найдет себе другую девушку. А мое доверие к нему поможет растопить лед отчуждения между нами».

И Вадим поспешил во двор. Выйдя из подъезда, увидел Георгия, раскачивающего Людмилу на качелях. На мгновенье, в сердце Вадима, кольнула ревность. Но он поспешил осадить себя: «Надо же, я комсомолец, а позволяю глупому чувству себя тревожить. Да и чего это вдруг я за беспокоился? Люда давно уже предпочла меня, и, в конце концов, она вечерами да боли в губах целуется со мной в подъезде. Так что шансы у Георгия невелики».

Вновь обретя прежнюю уверенность, Вадим направился к друзьям. Заметив его, Людмила призывно махнула рукой:

— Иди сюда! Послушай, как Жора рассказывает о своем преподавателе физкультуры в техникуме. Этот чудак целый день заставляет их лазить по канату. Вот умора.

Вадим подошел и встал рядом. Как только качели приблизились, он опередил друга и сам сильно толкнул доску с привязанными к перекладине веревками. Людмила взвизгнула от страха:

— С ума сошел, Вадик! Давай останавливай качели, и пойдем пройдемся по Арбату. Если есть деньги, то зайдем в кинотеатр и посмотрим фильм «Подруги» с Жеймо. Я безумно люблю эту актрису. Недавно мне подружка подарила ее фотографию в альбом!

Вадиму этот фильм смотреть не хотелось: он его знал наизусть. Но у Георгия оказались деньги, и он не мог отказаться. После окончания фильма, прошлись до Арбатской площади и вернулись обратно к дому. Людмила скрылась в дверях подъезда, а ребята подошли к продавщице газированной воды. Угощал Георгий. Выпив сладкий шипучий напиток, Георгий сочувственно спросил:

— Ты чего сегодня такой хмурый? Даже и двух слов за день не сказал. Случилось что-нибудь? Или к своей Людмиле приревновал?

— Не говори глупости. Дело совсем не в ней. Я хочу поделиться с тобой одной важной тайной. Ты мой друг с детства, и у нас никогда не было секретов. Мне нужно узнать твое мнение. Я написал статью «10 сомнений». Хотел послать ее в газету «Правда». Но боюсь выглядеть глупцом. Ты сможешь ее прочесть и оценить, что у меня получилось?

— Конечно, давай свою статью.

— Пойдем ко мне домой. Я тебе ее покажу.

Заведя приятеля в свою комнату, Вадим вытащил из зеркала исписанные листки и положил перед Георгием. Тот принялся читать. Закончив, сморщил веснушчатый нос и недовольно процедил:

— Ты еще в школе был занудой. А теперь у тебя окончательно шарики за ролики зашли. Думаешь, ты у нас один умный, а товарищ Сталин и правительство ничего не понимают? Сомневаешься в пользе колхозов, считаешь уравниловку в зарплате несправедливой, предлагаешь выпускать больше товаров для личного быта. Это капиталистические бредни. Не знаю, каких лекций ты в своем институте наслушался. Сожги эту антисоветскую чепуху. И никому больше ее не показывай!

Вадим обиженно хмыкнул:

— Зря я дал тебе читать эту статью. Ты всегда мыслил прямолинейно правильными лозунгами. Тебе даже «Муху-цокотуху» надо было три раза подряд объяснять для уяснения смысла происходящего.

— А ты не мни себя непризнанным гением. Сам написал вредную чепуху. Надо же такой хороший день испортить. Смотри только Людке этот свой опус не показывай, а то она от тебя навсегда отшатнется.

Вадим вернул рукопись за зеркало и вновь повесил его на стену. Он жалел, что показал статью приятелю. Вместо укрепления доверия, теперь отчуждение в их отношения только усилилось. С этого дня Георгий начал избегать общения с другом. Вадим с тревогой замечал, как Георгий все чаще стремится встречаться с Людмилой в его отсутствие. Однажды, встретив друзей во дворе, Вадим упрекнул их за долгое отсутствие:

— Слушайте, вы бы хоть предупреждали заранее, если куда-то собираетесь сходить без меня.

Людмила в ответ кокетливо пожала плечами:

— Разве мы как в армии, обязаны тебе докладывать? Выдалась свободная минута, мы с Жорой прогулялись до «Восточных сладостей». Томатного сока попили. В чем наша вина? Или ты ревнуешь?

— Делать мне нечего! Только могли бы меня дождаться. Ты вот обещала съездить со мной в парк культуры. Давай, прямо сейчас и поедем.

— Я не знаю. Только что пообещала Георгию зайти к нему домой и посмотреть его коллекцию марок.

— Ну, тогда выбирай: либо со мной в парк, либо через лупу рассматривать портреты знаменитостей прошлого.

Услышав в тоне приятеля непримиримые нотки, Людмила без колебаний приняла решение:

— И вправду, в парке будет веселее. Поехали с нами Георгий.

— Нет у меня сегодня денег на проезд. Гуляйте без меня.

И резко повернувшись, Георгий пошел прочь. Он окончательно понял:

«Люда демонстративно показала мне, с кем хочет дружить. Ах, если бы Вадька совсем исчез из нашего дома и чудом испарился в воздухе от стоящей на улице невыносимой жары. Этому отличнику всегда везло, а мне, едва проскочившему в техникум, она дала отставку. Наша жизнь даже при социализме не всегда справедлива. Стоп! Я начинаю думать как этот антисоветчик, написавший грязную статейку против руководства страны. Если бы товарищи из НКВД узнали об его творчестве, то загремел бы из Москвы, в двадцать четыре часа, и следа бы от него не осталась. А что, если…?»

Пришедшая в голову мысль поразила Георгия простой устранения соперника. Но он поспешил ее отогнать, испугавшись подлости возможного решения. Но в последующие дни Людмила избегала общения с ним, подчиняясь ревнивым требованиям своего избранника. И Георгий все чаще возвращался к намерению написать донос на своего некогда приятеля. Теперь этот шаг уже не казался ему подлостью:

«Я же не оклевещу Вадима. Он, действительно, написал грязный, враждебный пасквиль. Вот пусть и ответит по закону. Наши органы никогда не ошибаются. Если накажут, то справедливо. В любом случае, собью гонор с этого профессорского сынка».

И натолкнувшись на очередной отказ девушки от встречи, Георгий отбросил последние сомнения. Взяв лист бумаги, он старательно изложил, вредные идеи своего приятеля и его сомнения в победе социализма и подробно указал местонахождение зеркала, где спрятана рукопись. Закончив писать, засомневался, хватит ли этого для НКВД, чтобы начать расследование.

Внезапно, память услужливо подсунула случай трехлетней давности, когда ранее судимый Жбан из соседнего двора избил его и Вадима. Сделал он это без особой причины, от нечего делать, в пьяном кураже. Было не очень больно, но до слез обидно от бессилия перед грубой физической расправой. Тогда четырнадцатилетний Вадим, давясь слезами, сказал с ненавистью в голосе:

— Если бы был у меня пистолет, то пристрелил бы гада, как врага народа.

И вспомнив этот случай, Георгий приписал к доносу:

«Этот автор пасквиля ранее говорил о желании достать оружие, чтобы расправиться с обидчиками».

И поставив подпись «Патриот России», Георгий положил сообщение в конверт, написав адрес: НКВД, Лубянка. Затем направился к почтовому ящику. Перед тем как опустить письмо, на мгновение заколебался, но вспомнив торжествующую улыбку Вадима, уводящего у него Людмилу, отправил письмо с доносом в путь.

…Капитан госбезопасности Круглов с тоской читал многочисленные доносы:

«В стране развелось слишком много писак, желающих нашими чистыми руками расправится со своими врагами. На днях один «доброжелатель» сообщил, что его сосед вечерами выставляем в окно патефон и крутит тлетворные западные мелодии, развращая советскую молодежь. Пришлось реагировать на донос завистливого анонима, и сейчас любитель джаза и томных танго ежедневно строем вышагивает на лесоповал».

Капитан устало потянулся и взял со стола очередной донос. Сначала он вчитывался в ровный почерк без особого вдохновения. Сообщалось о сомнениях какого-то студента. В правильности экономических решений партии большевиков. Скучно! Но концовка лаконичного письма, заставила чекиста задуматься:

«Конечно, сокрытие научного трактата в висящем на стене зеркале больше похоже на детскую игру. Но вот упоминание доносчика о желании студента приобрести оружие никак нельзя оставлять без внимания. К тому же, в этом месяце еще не выполнена разнарядка на выявление врагов народа. А по этому письму можно раскрутить дело по подготовке теракта. Пожалуй, проведу срочный арест этого «экономиста» Вадима Сорина. Надо поспешить, чтобы еще успеть встретить приезжающую из деревни тещу».

И Круглов, заказав конвой, выехал в сторону Арбата. Визит сотрудников НКВД застал семью Сориных врасплох. Надеясь на недоразумение, отец принялся горячо защищать старшего сына. Но спешащий встретить родственницу капитан не стал разводить церемонии и направился прямо к зеркалу на стене. Отогнув железные скобы, он вытащил рукопись и насмешливо помахал перед лицом профессора:

— Вот видишь, какого распрекрасного сына ты воспитал. Не хочешь вместе с ним за сокрытие подрывной деятельности загреметь в места не столь отдаленные? А ты, сынок, хоть теперь раскайся и выдай нам пистолет.

— Нет у меня никакого оружия. А статью я написал для себя и не собирался никому показывать.

— Если бы так обстояло дело, то мы бы здесь не оказались. Все, собирай, мамаша, ему вещички. С нами поедет парень.

Уходя в сопровождении конвоя, Вадим повернулся к младшему брату:

— Передай привет моему другу Георгию, только обязательно передай.

Вадим с тоской обвел взгляд уютную обстановку московской квартиры, словно предчувствуя, что никогда больше не вернется сюда. И вновь повторил, как заклинание свое желание передать привет своему другу детства.

Первые месяцы семья надеялась, что недоразумение скоро развеется, раздастся звонок в дверь и на пороге появится живой и здоровый Вадим. Но шли дни, и от арестованного Вадима не было вестей. И профессор решился на отчаянный шаг и обратился за помощью к своему пациенту, высокопоставленному генералу. Но тот лишь грустно покачал головой:

— Савелий Григорьевич, я вам очень благодарен за чудесное исцеление, но об этом не просите. Иначе я сам попаду под подозрение как пособник врагов народа.

Через полгода семье объявили, что Вадим осужден на десять лет без права переписки. И вновь профессор, поддавшись стенаниям несчастной жены, отправился к генералу, надеясь узнать хотя бы лагерь, в который направлен сын. Но генерал только отводил глаза, повторяя, что подобные сведения составляют государственную тайну, и он не вправе ее разглашать. И поняв, что за этим упорным умолчанием скрывается нечто страшное, Савелий Григорьевич спросил:

— Так мне ждать сына хотя бы через десять лет?

— Конечно, всегда надо надеяться на лучшее.

И в этот момент, генерал, заметив, что адъютант отошел к тумбочке за лекарством, резко отрицательно покачал головой. И профессор все понял. Тяжелый камень словно придавил его к земле. Автоматически он проделал привычные медицинские процедуры и направился к выходу. Всю дорогу до дома он ощущал внутреннюю опустошенность, словно в живых не было уже его самого, но перед входом в квартиру Савелий Григорьевич заставил себя собраться и предстал перед домашними внешне вполне спокойным. На бессвязные торопливые вопросы жены, в точности повторил слова генерала:

«Всегда надо надеяться на лучшее». И ощутив всю фальшь привычной формулировки применительно к судьбе сына, поспешил укрыться в своем кабинете. Но не теряющая надежды несчастная мать охотно поверила в эту ложь. Она только стала переживать, что не знает адреса сына и не сможет послать ему продукты и теплые вещи.

Проходили месяцы. Отец смирился с потерей сына. Мать же продолжала надеяться на встречу с Вадимом. И лишь младший брат Михаил не мог успокоиться, переживая из-за кошмарной ошибки органов НКВД. Он негодовал и хотел попасть на прием к всесоюзному старосте Калинину. В отчаянии он решился написать письмо самому Сталину. Но его пыл остудил отец, спросив:

— И как ты думаешь передать это послание вождю? Ведь, до него оно не дойдет: страна большая и многие ему пишут. В лучшем случае, твое письмо прочтет сотрудник приемной великого и вечно занятого человека.

— У меня есть план. Наш Арбат правительственная трасса. Я часто вижу проезжающую мимо машину с вождем. Брошусь наперерез и вручу ему свое письмо. Пусть меня потом арестуют, но Вадим будет спасен.

— Ты, Михаил, еще более наивен, чем твой брат, полагающий, что без его подсказок наша правительство совершает одни ошибки. Своим безрассудством и глупостью ты можешь погубить себя и нас с матерью. А потому, я вынужден тебе сказать, что Вадима больше нет в живых. Он расстрелян по решению тройки особого совещания. А поэтому забудь о брате и лучше подумай о своей судьбе. Смотри не проговорись матери о гибели Вадима. Это ее убьет.

Потрясенный Михаил, после недолгого молчания, наконец, тихо произнес:

— Это им так не сойдет. Они безвинно погубили доброго и умного парня. Я за это отомщу!

— Ты о чем говоришь, паршивец? В органах НКВД, как и везде, имеются карьеристы. Они готовы ради получения внеочередных званий бесконечно проводить необоснованные аресты. И убийство одного из них ничего не изменит. Да и найти того конкретного капитана, погубившего Вадима, невозможно. Мы от растерянности даже имени его не спросили.

— Но ведь он приехал в наш дом не просто так. Капитан знал, где искать злополучную рукопись и сразу направился к зеркалу. Кто-то ведь ему сообщил. У меня из головы не выходит «привет», переданный Вадимом при аресте его другу Георгию. А что если, он так дал понять, кто его предал. Ведь он вполне мог дать ему почитать свои соображения.

— Слабый довод. Хотя и такой вариант не исключен. Но Вадим мог проговориться о рукописи в институте и назвать место ее тайного хранения. Так что не спеши с выводами о предательстве Георгия.

— Так что же мне делать?

— Оставь все как есть. Пусть Господь сам распорядиться судьбой виновных в гибели Вадима. Сказано же в Евангелие: «Мне возмездие и аз воздам». И ты прими гибель брата как неизбежность. Мы с матерью тебя очень любим. И если потеряем еще и второго сына, то нам и жить будет незачем.

Михаил подавленно молчал, сделав вид, что покорился воли отца. Но теперь мысли о возмездии не покидали его:

«Отец человек дореволюционного воспитания. В гимназии изучал Закон Божий, и ему вольно возлагать справедливое возмездие на небесные силы. Но я атеист, и от своего решения не отступлюсь. Кто-то обязательно должен ответить за невинно погубленную жизнь брата. Допустим, Георгий не совершал предательства, и его оставлю его в покое. Не могу я и найти капитана проведшего арест. Но кто-нибудь из НКВД должен ответить за подлость других».

И постепенно у него созрел реальный план совершения акта возмездия. Каждый раз по пути в институт Михаил проезжал в трамвае мимо серого, недавно возведенного дома, где жили сотрудники грозного ведомства. Это мрачное с массивными дверями подъездов здание теперь всецело завладело его воображением. Несколько раз он специально подъезжал к этому дому и часами из сквера наблюдал за возвращающимися вечерами, в свои уютные квартиры чекистами. Они, уверенные в собственной исключительности, и в превосходстве над обычными людьми, казались ему легко уязвимой добычей. Теперь от акта возмездия Михаила удерживало лишь отсутствие оружия. И он решился приобрести его у дворового уголовника Жбана.

Прежде чем направиться к неоднократно судимому взрослому парню, Михаил взял из дома все свои сбережения. Но этих денег явно было недостаточно. И Михаил вытащил из своего шкафа дорогой фотоаппарат, недавно подаренный ему отцом на день рождения:

«За эту заграничную вещицу в комиссионном магазине Жбан сможет выручить крупную сумму. Попробую его уговорить. У меня есть в запасе правдоподобное объяснение столь необычной просьбе. А отцу потом скажу, что потерял его подарок в Нескучном саду во время прогулки с сокурсниками после сдачи экзамена. И неважно, поверит он мне или нет. Главное добыть пистолет».

С фотоаппаратом и скромными сбережениями Михаил отправился вниз на первый этаж. Жбан был дома. Он встретил Михаила с удивленным недоверием.

— И зачем я понадобился профессорскому сыну?

— Слушай, Жбан, я тут влип в скверную историю. Познакомился в парке с одной девушкой из Сокольников. Пару раз встретились, сходили в кино и на танцы. Вчера пошел ее провожать до дома, а когда расстались, то ко мне подвалили двое с фиксами, в клешах и финкой у морды поиграли. Велели к этой Шурке и близко не подходить. Предупредили, чтобы я в их районе не появлялся. Парни они, судя по всему, серьезные. А я ее терять не хочу.

— Ну и чего ты ко мне явился? Не будешь же ты под моей охраной на свидание бегать? Возьми нож или свинчатку и отмахнись по — мужски. Правильный пацан сам лично такие проблемы решать должен.

— Я и сам так считаю. Только это их родной район. Ухажер ее может против меня не одного приятеля привезти, а человек пять-семь выставить. Тут уж финкой не отмахнешься.

— Это ты прав, против кодлы не попрешь. Так что ты от меня хочешь?

— Мне нужен пистолет с патронами.

— Ну, ты и загнул. Я что тебе комендант военного арсенала? Да и стоит чистый пистолет без прошлого недешево. Деньги-то у тебя есть?

— Есть немного, но я принес этот фотоаппарат, который отец из командировки в Германию привез. Фирма известная. В комиссионном магазине его сразу возьмут, и через пару дней крупную сумму выдадут.

— А вот это уже похоже на стоящий разговор. Давай сюда свой фотоаппарат. Есть у меня один барыга, он сразу наличными деньги даст, если товар стоящий.

— Подожди Жбан, я с тобой торговаться не хочу. Мне срочно нужно оружие.

— Не дергайся, парень. Я честный вор, крысятничать не стану. Если я сейчас у барыги получу хорошие деньги, то принесу тебе пистолет с полной обоймой. А если дело не выгорит, то верну фотоаппарат. Даю слово. Зайди, когда стемнеет.

Ближе к вечеру, Михаил постучался в дверь к Жбану. Тот провел его в комнату. Подойдя к кровати, откинул матрас и достал промасленный бумажный сверток. Развернул, протянул «наган»:

— Вот, возьми. Правда, ствол большой, в кармане его носить неудобно. Но за поясом под пиджаком будет незаметен. В барабане шесть патронов. Оружие «чистое»: от отца героя гражданской войны одному шкету досталось.

— Спасибо, теперь мне будет, чем отмахнуться от шпаны.

— Эти сказки о ссоре из-за марухи, оставь для кого-нибудь другого. Не моё дело, зачем тебе ствол. Но запомни, если что пойдет не так, и ты загремишь за решетку, лучше язык свой сразу откуси. Если определишь перед «мусорами», кто тебе волыну продал, то всю твою семью профессорскую вырежем.

— Ну что ты, Жбан! Я тебя не выдам.

— Все, проехали. Я тебя предупредил. А как тебе и твоим родителям дальше жить, от тебя будет зависеть. Ко мне больше, без особой нужды, не приходи. Но если в доме у папаши еще что-нибудь из ценных вещей прихватишь, то у меня есть барыга. Платит щедро и сразу.

Михаил понял, что за немецкий фотоаппарат Жбан выручил хорошую сумму. Придерживая локтем спрятанный под полой пиджака «наган», он поднялся к себе в квартиру, и также как Жбан спрятал оружие под матрасом.

Боясь передумать и отказаться от задуманного, Михаил на следующий день вечером направился к большому серому дому. Он сразу занял заранее выбранное место с краю сквера, с которого хорошо просматривались подходы к угловому подъезду. Пистолет тяжело оттягивал ремень брюк, внушая уверенность в успехе задуманного возмездия. Осталось только дождаться жертвы из числа жильцов дома, принадлежащему ненавистному ведомству.

Постепенно мгла сгущалась. Прохожих становилось все меньше. И Михаил решил, что настал подходящий момент. Внезапно он насторожился, заметив недалеко от себя движение веток возле чугунной ограды сквера:

«Это бродячая собака или человек? Неужели здесь выставлена негласная охрана, и меня схватят едва я приближусь к дому, но может быть я зря паникую, и это проспавшийся пьяница пытается встать на ноги».

Страх заставил Михаила присесть на корточки и в нерешительности замереть в столь неудобной позе. В этот момент к подъезду торопливо приблизилась массивная высокая фигура в кожаном пальто. Он уже взялся за ручку двери. И тут же, из своего укрытия за кустом, выскочил пожилой человек в шляпе и, подбежав в жильцу дома, выстрелил ему в спину. Человек в кожаном пальто неловко упал лицом вниз, широко, словно в недоумении, расставив руки. В этот же момент стрелок, срывающимся о волнения голосом крикнул:

— Это тебе, собака, за моего сына!

Через мгновение, из дома начали выбегать люди, и старик, понимая свою обреченность, выстрелил себе в сердце. Воспользовавшись суматохой, Михаил поспешил незаметно скрыться. Он был потрясен:

«Меня опередил этот несчастный старик. Иначе бы я сам пристрелил этого мужика в кожаном пальто, выдававшем его принадлежность к подлому ведомству. Но почему я не чувствую радости от гибели чекиста? А ведь это убийство ничего не изменило в судьбе сына мстителя. И я моя месть не вернула бы семье Вадима. Зря я все это затеял! И этот, пожертвовавший собою старик взял на себя мою напрасную гибель. Если это перст судьбы, то мне надо постараться жить за себя и за Вадьку».

Трамвай, увозящий Михаила, с грохотом свернул к набережной. Он поспешно соскочил с подножки. Подойдя ближе к воде, с размаха выбросил оружие в воду. Прощальный всплеск воды навсегда отрезал его от жажды мести. Лишь на какое-то мгновение стало жалко, отданного за «наган» дорогого фотоаппарата. Но он поспешил отбросить сожаления, окончательно осознав своё чудесное спасение несчастным стариком, опередившим его в акте мщения.

Когда Михаил вернулся, Отца дома не было. Появился он далеко за полночь. Несмотря на усталость, позвал Михаила к себе в кабинет:

— Я сейчас ассистировал на операции раненного в спину человека. Его подстрелил главный инженер оборонного завода, сына которого арестовали полгода назад. Трагическая ошибка мстителя состояла в том, что он стрелял в инденданта, выдающего сапоги и кальсоны начсоставу НКВД. К арестам он не имел никакого отношения.

— И что с этим подстреленным человеком?

— На счастье, удалось спасти. Заштопали пробитое легкое. Будет жить долго и счастливо. Я тебе это рассказал, чтобы ты знал, что при терактах страдают, как правило, посторонние люди, а не те, кто действительно виноват в несчастьях и бедах. Поэтому, прошу, оставь все мысли о мщении, если они еще бродят в твоей сумбурной голове.

— Хорошо, допустим, капитана из НКВД нам не достать. А как же быть с Георгием, если он все-таки донес на Вадима?

— Мы этого никогда не узнаем. Если он виноват, то жизнь нам сама укажет на его вину.

— Да мне сама мысль о его женитьбе на любимой девушке брата вызывает бешенство.

— Еще раз повторяю, пусть судьба сама всем распорядится. А мы в это дело влезать не будем.

В ту ночь Михаил долго не мог уснуть. Перед глазами навязчиво повторялась картина стрельбы возле серого ведомственного дома. В какие-то мгновения полузабытья ему начинало казаться, что это не пожилой старик в старомодной шляпе, а он сам нажимает на курок чужого наградного «нагана». Лишь, ценой неимоверных усилий, Михаилу удалось избавиться от кошмарного наваждения и, наконец, уснуть.

В последующие дни он постарался полностью погрузиться в повседневные заботы сдачи экзаменационной летней сессии. И постепенно память услужливо притупила впечатления того страшного вечера с покушением на убийство. Иногда Михаилу даже начинало казаться, что кровавое происшествие не было реальностью, а лишь явилось плодом его распаленного воображения.

Успокоило его и известие о разрыве отношений Людмилы с Георгием. Девушка познакомилась с выпускником военного училища и вскоре уехала с ним на Дальний Восток. Регион был взрывоопасным, таящим угрозу новых сражений с японскими агрессорами. Но все равно подруги завидовали смелой и отчаянной девушке. А Михаилу хотелось верить, что после ареста брата, Людмила потеряла интерес к личной жизни и поездка навстречу опасности для нее оказалась выходом из трагедии с любимым человеком.

А отвергнутый Георгий пережил внезапный скорый отъезд Людмилы на удивление, равнодушно. После гибели Вадима, он как-то разом потерял интерес к чужой невесте.

За год до войны с Георгием случилось несчастье. В часы пик он ехал на трамвае, рискованно повиснув на подножке. В момент движения вагона два вора карманника вытащили из сумки женщины кошелек и на ходу рванулись к выходу. Стремясь ускользнуть из рук правосудия, они, расталкивая пассажиров, решили спрыгнуть на ходу. И один из них, сильным толчком плеча, ненароком сбил руку Георгия с поручня. И тот, ощутив под собой отсутствие опоры, с ужасом понял, что летит прямо под колеса. Очнулся он в больнице уже без обеих ног. Первое время даже не хотел жить. Но потом, ему приспособили, сбитую из досок тележку на роликах, и он, отталкиваясь деревяшками в руках, научился быстро передвигаться по двору и перескакивать по ступенькам лестницы. Учебу в техникуме Георгий забросил. Зато овладел мастерством сапожника и шил для жильцов соседних домов добротную теплую обувь.

Узнав о несчастье, подозреваемого в доносительстве парня, отец Сорина лишь сказал сыну:

— Вот судьба сама все и устроила. Похоже, ты был прав, и смерть Вадима лежит кровавым пятном на этом несчастном человеке.

Увечье предполагаемого доносчика принесло некоторое успокоение Михаилу. Но через год началась война, и он сразу направился в военкомат, с просьбой отправить его на фронт. На все уговоры матери Михаил упорно твердил:

— Я должен пойти в ополчение. Соседи в доме шарахаются от нас, как от родственников врага народа. А я в бою с фашистами своим примером оправдаю память брата.

Савелий Григорьевич, хотя и понимал наивность расчета сына на реабилитацию, но не стал его разубеждать. Извещение о гибели сына под Москвой пришло уже через три месяца. Стандартная формулировка: «Пал смертью храбрых», не оставляла никаких надежд. Савелий Григорьевич тяжко переживал смерть второго сына и вскоре умер от инфаркта. Мать Софья Михайловна, не зная о расстреле старшего сына, продолжала надеяться на его возвращение из лагеря. Лишь после войны на ее очередной запрос пришло уведомление о смерти Вадима еще в 1938 году, сразу после ареста.

С этого дня Софья Михайловна существовала лишь по инерции. Ни с кем из соседей она не общалась. Эта одинокая женщина часто стояла на краю двора и с грустью наблюдала за веселыми играми чужих ребятишек, беззаботное детство которых напоминало ей о собственных детях.

А у безногого Георгия жизнь сложилась вполне благополучно. На фронт его калеку не призвали, а за счет своего обувного ремесла, он материально не бедствовал. Нехватка выбитых на фронте здоровых мужчин сделала его вполне желанным женихом. И вскоре после войны Георгий сыграл свадьбу с молодой красавицей вдовой. У него родились двое сыновей. Одного из них он назвал Вадимом. Было ли это совпадением или стремлением загладить свою вину, Софья Михайловна так и не узнала. Сытое счастье в семье Георгия заставляло ее сомневаться в торжестве справедливости в этом жестоком мире.

Старая женщина прожила в одиночестве еще четверть века и мирно скончалась в начале семидесятых годов. На ее уход из жизни жильцы не обратили особого внимания. Лишь соседи написали заявление на разрешение заселиться в освободившуюся комнату. И все. От прежней когда-то семьи Сориных никого не осталось. Теперь только я, старый дом, храню память об этих безвозвратно ушедших людях.

Не принесла счастья многим моим жильцам и долгожданная победа в войне. И в наступившие мирные дни безрассудные люди рушили свои и чужие судьбы. О Нинке, дочери дворничихи, будет мой новый рассказ.

Глава 3

Трофейный перстень

Золотой перстень с изображением фашистского орла случайно обнаружил под диваном в старом прусском замке артиллерист Павел Гурин. Разыскивая оторвавшуюся от гимнастерки пуговицу, он лег на пол, и увидел за изогнутый ножкой, небольшой блестящий предмет. Внимательно осмотрев находку, молодой старшина пришел к выводу: «Кольцо, явно, из золота. Хозяин отделался от опасного символа перед бегством. Но трофейной команде его не отдам. Мне в Москву кроме отреза на пальто и красивой зажигалки и везти нечего. Правда, на перстне над головой орла, держащего свастику, видна вмятина. Но мне наплевать на этот брак. Золото оно всегда в цене».

И Гурин, завернув перстень в носовой платок, положил его в карман гимнастерки, даже не предполагая, к каким трагическим последствиям это может привести.

…Сразу после демобилизации, Гурина направили на работу в восьмое отделение милиции. Через три года он уже считался опытным сыщиком. Обслуживая район Арбата, старался приобрести агентуру из числа лиц имеющих обширные связи среди уголовников. И с точки зрения вербовки, его давно интересовала, молодая, ранее судимая девица, Нинка Краснова. Из архивных материалов Гурин знал, что мать привезла трехгодовалую Нину в Москву в начале тридцатых годов. Спасаясь от голода в деревне, женщина сумела устроиться дворником и заселилась в сырой без окон подвал, на стенах которого даже в летнюю жару ползали мокрицы. Жильцы вскоре привыкли к молчаливой Власихе с деревенской старательностью убирающей двор.

А ее дочка, Нинка, росла озорной девчонкой и среди дворовых пацанов слыла «своим парнем». Она без оглядки прыгала с крыши сарая, цеплялась крюком за борта грузовиков и лихо гоняла выпиленный из каучука мяч в футбольных дворовых баталиях. Участвовала она и в рискованных набегах на машины с продуктами, завезенными в магазин, расположенный в их доме. При облавах Нинка помогала прятать финки и кастеты своих приятелей в темной дворницкой среди лопат и ведер.

И так было до тех пор, пока Нинка со своими приятелями не попала под суд. Никто ее за язык не тянул, когда она во дворе пожаловалась на постоянный шум со склада продуктового магазина, расположенного как раз за стеной их дворницкого подвала. И тщедушный Рахит предложил проломить стены и наесться «от пуза». Ребята посчитали предложение брехней, так как строгая Власиха далеко от дома не отлучалась. Но вскоре она получила письмо о смерти матери и, взяв отпуск на три дня, уехала из города.

И вновь Рахит предложил воспользоваться случаем и ограбить магазин, сделав пролом в стене из дворницкого подвала. Нинка вынуждена была согласиться. Кирпичную кладку долбили с вечера впятером, сменяя друг друга. Из ближайших ящиков вытащили с десяток банок американской тушенки и сгущенного молока. Заложив пролом выломленными кирпичами, всю ночь наслаждались пиршеством. Утром работники магазина обнаружили пропажу и, за ящиками по кирпичной пыли легко обнаружили дыру в стене.

Сотрудники милиции тут же задержали всю компанию. Возбудили уголовное дело. Женщине судье было жалко малолетних голодных воришек. Но украдено было государственное имущество, да еще и группой лиц. И ей пришлось назначить подросткам реальные сроки. Нинка как хозяйка подвала получила три года лишения свободы. И когда ей исполнилось шестнадцать лет, её перевели отбывать наказание среди взрослых преступниц. И на свободу Нинка вышла уже многоопытным циничным человеком. На воле ее встретили настороженно. Соседи избегали общения с бывшей «зечкой». Она хотела устроиться продавщицей, но узнав о судимости, ей тут же указывали на дверь. А как мать всю жизнь махать метлой и колоть ломом лед Нинка не хотела.

И ожесточившись на весь мир, Нинка примкнула к компании ранее судимых парней из соседних дворов. Без особой любви сошлась с уголовником Струной, который подкупил ее своей игрой на гитаре. Но его через полгода посадили за уличный грабеж. Нинка недолго оставалась одна. К ней проявил интерес Солёный, недавно освободившийся из лагеря. Но и того вскоре посадили за нанесение ножевого удара в пьяной драке. И тут, как говорится, «пошло-поехало». Парни приезжали из мест лишения свободы, сходились с Нинкой. Но воровское любовное счастье было не долгим, и очередной сожитель отправлялся на скамью подсудимых.

Постоянно мелькающая в сводках оперативной информации Нинка, сильно интересовала оперуполномоченного Гурина. Но он никак не мог ее подловить, чтобы завербовать и заставить «стучать» на ее приятелей. Нинка вела себя крайне осторожно, в криминальных делах старалась не участвовать, хотя иногда помогала прятать краденые вещи. Но Гурин не оставлял надежды, все же, зацепить Нинку и заставить работать на уголовный розыск.

Так продолжалось до тех пор, пока Нинка не прибилась к вору карманнику по кличке Пряник. Тот был в своем преступном ремесле ловок и удачлив. С легких доходов купил Нинке дорогие часики и серьги. Та была вполне довольна, рассчитывая на длительное сожительство с новым партнером. Но через полгода Пряник стал требовать от Нинки помощи при совершении краж. Ему нужна была напарница для прикрытия его ловких манипуляций и приема вытащенных из чужих сумок и карманов кошельков. Нинка знала, что при мастерстве Пряника риск невелик, но страх вновь попасть в лагерь заставлял ее долго отказываться.

И все же, однажды, она уступила и в троллейбусе приняла от напарника украденный кошелек с деньгами и продуктовыми карточками. Улов был велик, и Пряник щедро одарил ее половиной добычи. А Нинка, зачарованная легкостью крупного обогащения вновь и вновь решалась на соучастие в кражах. Каждый раз она давала себе слово, что идет на риск в последний раз. Но безбедная жизнь уже увлекла ее, и она не могла остановиться.

Но настал день, когда произошел сбой в налаженной ворами опасной игре. Оперативники выследили их и схватили поличным. Нинке удалось скинуть на пол троллейбуса переданную ей Пряником добычу. Но ее задержали, и вместе с Пряником доставили в 8 отделение милиции. Сыщики, схватившие воров, написали рапорта, что видели, как Нинка приняла от вора рецидивиста кошелек, который она сбросила в момент задержания. И даже заявление Пряника, что он совершал кражу в одиночку и Нинку не знает, не могло ее спасти.

Но в дело вмешался оперуполномоченный Гурин. Увидев в дежурной части Нинку, он взял себе оформленные документы и распорядился:

— Этого вора ведите прямиком к следователю, а с его пособницей я сам побеседую.

Нинка, почувствовав возможность спасения, направилась за сыщиком в его кабинет.

Гурин без предисловий сразу перешел к делу:

— Хочешь вновь в тюрьме за решеткой зловонья нюхать или согласишься сотрудничать?

— Я против Пряника показаний не дам.

— А нам в этом нет надобности. Его взяли с поличным на кошельке. Есть три рапорта сотрудников и пару свидетелей. С Пряником дело решенное, а вот тебе я могу посодействовать и от дела отмазать, пустив по делу свидетелем. Так, я тебя слушаю.

— А что я должна делать?

— Не разочаровывай меня Нина и не придуряйся. Мне нужна информация о твоих дружках, которые честных советских граждан обкрадывают и грабят по — черному. Люди после войны только в себя приходить начинают, а эти сволочи никого не жалеют: ни вдов, ни инвалидов, ни детей. Лишь бы им на водку, сытую жратву и хорошие шмотки хватало. Скажи, это справедливо??

Нинка выжидающе молчала Ей с детства, впитавшей правила дворовой чести, было западло предавать своих друзей. Правда некоторых из них она недолюбливала за излишне наглое бахвальство. Но и переходить из разряда честной воровки в мусорские стукачки, ей не хотелось. Но мысль о том, как она будет томиться в тюремной камере, а потом терпеть лишения на этапе в мордовский лагерь, ей была невыносима.

Заметив явные колебания Нинки, сыщик перешел в наступление:

— Ну что молчишь? Я понимаю: нелегко сдавать своих дружков. Только они тебе далеко не приятели. Если их прихватить за задницу, то они тебя в первую очередь за тюремную решетку определят. Ты думаешь, Пряник тебя из любви отмазывает? Нет, подруга, это он за кражу в составе группы большой срок мотать не хочет. Так что быстро решай: идешь в камеру или на свободу с чистой совестью. И вечером уже с новым приятелем водку под селедочку пить будешь. Ответ мне нужен прямо сейчас, а не через пять минут. Твое решение?

— Хорошо, я согласна. Только как ребятам во дворе объяснить, что Пряник сел крепко, а меня отпустили?

— Нашла о чем беспокоиться. Расскажешь, как Пряник благородно взял вину на себя, а тебя отмазал. Похвалишь соучастника и заодно похвастаешься собственной ловкостью, как кошелек сумела сбросить. И все поверят, поскольку это правда.

— А как ты меня от уголовного дела отмажешь?

— Это проще пареной репы. Попрошу сыщиков рапорта переписать. Пусть передачу кошелька, стоящей рядом девице, объяснят предположением, что Пряник заметил слежку и попытался избавиться от кошелька, подсунув свою добычу случайной соседке. Сыщикам и без тебя, в любом случае, задержание в показателе зачтено будет. Ну и со следователем договорюсь, чтобы в материалах ты не фигурировала. Ну, это уж мои заботы. Если будешь сотрудничать, то пиши подписку о согласии добровольно помогать милиции.

Нинка взяла ручку, обмакнула в чернильницу и старательно с ошибками начала писать под диктовку текст, связывающий ее судьбу путами вынужденного предательства.

Выпущенная на свободу Нинка, вышла из отделения милиции и медленно пошла по М. Могильцевскому переулку в сторону Арбата. Ей казалось, что душа ее раскололась на мелкие осколки, которые уже не собрать и не склеить. Но сожаление о сделанном ею непоправимом шаге противоречиво смешивалось с радостью молодой двадцатилетней женщины избежавшей тюрьмы и идущей по залитой солнцем родной московской улице. В этот момент Нинка твердо решила сдавать милиции только тех парней, которых она явно недолюбливала, а о правильных, по — доброму к ней относящихся пацанах, глухо молчать. Этот бесхитростный выход из сложившегося положения легко успокоил ее совесть. К тому же, она по-женски, чутко уловила явный мужской интерес к себе симпатичного сыщика. Это ей льстило, хотя она сама еще не знала, уступит ли молодому парню, если он проявит настойчивость. Подобное развитие событий окончательно разогнало тревогу, позволив с надеждой смотреть в будущее. И Нинка отправилась домой в подвал, с вечно мокрыми стенами, который сейчас казался ей уютным пристанищем по сравнению с лагерем, опоясанным колючей проволокой.

Дальнейшее тайное сотрудничество Гурина с Нинкой оказалось долгим и весьма плодотворным. Нинка вела себя очень осторожно. Близких друзей не сдавала, а сообщала лишь о тех, кто посмел ее лично обидеть, и о залетных ворах гастролерах. Сыщик догадывался о двойной игре агентессы, но довольствовался и теми сведениями, которые она ему давала. Для отчета перед начальством, ему Нинкиной информации вполне хватало.

Несколько раз в течении года, Гурин, нарушая инструкции, вступал с Нинкой в интимную близость, прямо на конспиративной квартире. Очень уж ему приглянулась эта стройная молодая девушка. А Нинке эта связь позволяла оправдывать свое стукачество не предательством, а помощью, ставшему близким человеку. И потому, Нинка особенно не удивилась, когда на очередной встрече Гурин заговорил о своих семейных делах. Нинка уже знала о больных легких сестры сыщика. Опасаясь развития туберкулеза, врачи рекомендовали отправить ее на отдых в Крым. Но денег на хорошее питание и путевку в санаторий не было. Бедственному положению сыщика Нинка не удивлялась. Хотя карточки были уже отменены, народ жил бедно. Сыр и колбаса на столе считались небывалым пиршеством. Ручные часы были редкостью, и молодежь на вопрос о времени с издевательским смехом отвечала: «Не знаю, часы на пианино в прихожей оставила». И все весело заливались, понимая, что носить часы могут только презренные богачи.

Но на этой встрече Гурин не ограничился привычным обменом новостей о личной жизни, а после некоторого замешательства обратился к агентессе с просьбой:

— Слушай, Нина, нужна твоя помощь в не совсем законном деле.

— Да, не мнись, говори прямо. Если смогу, то помогу. Ведь мы с тобой не чужие люди.

— Надо загнать одну необычную вещичку. Привез я из Германии массивный золотой перстень. Но пойти с ним в скупку не могу: на нем фашистскую свастику орел в когтях держит. Еще заметут на Лубянку. К тому же, в скупке много денег не дадут. А мне сестренку вызволять из болезни надо. Можешь загнать колечко?

— Если с собою принес, то покажи. О, знатная вещь! Ее у меня зубной врач Кочан за дорого купит. Он тайно на дому золотые зубы фартовым пацанам изготовляет. Мой Пряник у него фиксу на здоровый клык поставил два года назад. Этот Кочан официальную практику на Арбате в собственном кабинете имеет. Хотя по закону имеет право делать золотые зубы только из материала заказчика. Но тайно скупает рыжье у блатных на случай выгодного заказа от клиента, у которого золота в запасе нет.

— А ты этого зубодера хорошо знаешь?

— Так несколько раз ребята просили ему товар отнести. Сами не рискнули светиться в центре Москвы. Да и с Пряником вместе я к врачу в кабинет приходила. Так что он у меня товар примет без опаски.

— Ну, а если, вдруг прихлопнет БХСС его контору и приметный перстень обнаружит, то наверняка доктор тебя назовет.

— Зря беспокоишься. Этот дантист сразу золотые колечки и серьги в слитки переплавляет. Потому ему ворованное золото охотно несут.

— Если так, то ладно. Вот только много ли протезист даст?

— И тут не волнуйся. Он заинтересован в золоте и поэтому платит хорошо. Да и с блатными предпочитает не ссориться.

— А если о продаже тобою перстня уголовники узнают, как объяснишь?

— Нашел о чем думать. Скажу, что залетные воры из Ростова вещь доставили. Попросили сбыть. От этого у меня лишь авторитет вырастет. Давай сюда колечко. Я уже сегодня все дело обтяпую.

Вечером того же дня агентесса, при встрече, передала сыщику вырученную за перстень пачку денег. Гурин был вполне доволен состоявшейся сделкой. Хотя трофейного перстня ему было жаль: тот напоминал ему радостное восприятие жизни победителя в страшной войне. Но выручены деньги помогли спасти сестру. И ему пришлось смириться с утратой памятного трофея.

Прошло два года. Жарким летним днем, в своей комнате, в Кривоколенном переулке сидели за столом братья Земцовы. Этих дерзких ранее судимых парней опасались не только запуганные обыватели, но и старались избегать отпетые уголовники. И оставалось только удивляться долготерпению сотрудников восьмого отделения милиции города Москвы, которые сквозь пальцы смотрели на шумные скандалы и драки Земцовых. Среди местной шпаны ходили слухи, что браться являются «стукачами» уголовного розыска. Но предъявить претензии опасным скорым на расправу уголовникам никто не решался. Впрочем, подозрения на доносительство братьев на своих дружков, были верны лишь наполовину. Агентом оперуполномоченного Бурова был лишь Владимир. Свое предательство от младшего брата он тщательно скрывал, зная, как тот боготворит его, как авторитетного вора.

Но в этот день Володька решил рассказать правду о своем тайном сотрудничестве с милицией. К этому его вынудили особые обстоятельства. Он решил начать разговор издалека. Разлив водку по стаканам, предложил:

— Давай, Борька, выпьем с тобой за удачу. Она нам скоро понадобится.

— Похоже, ты солидное дело задумал. Говори прямо, не тяни.

— У меня на ногах наколото: «Не гони, они устали». И я этот призыв свято выполняю. И поэтому мы с тобой до сих пор на свободе гуляем, а не топчем зону. Давай, хлопнем, по стакану, а потом разговор поведем нелегкий. Пей!

Закусив водку соленым огурцом, Владимир строго посмотрел на младшего брата:

— Слушай сюда внимательно. Мне предложили дело, и я решил раз в жизни по-крупному взять сразу много и на долгие годы. Но гоп-стоп предстоит рисковый. По старым временам на вышку тянет. Сейчас расстрел отменен. Но и на двадцать пять лет разлучаться со свободой не хочется. Так что решай: ты со мной или идешь в отказ? Если подписываешься на мокрое дело, то я перейду к деталям. Если нет, то у нас с тобою разговора не было.

— Знаешь, я за тобою готов в огонь и в воду.

— Тогда учти, это дело не трамвай и на ходу не соскочишь.

— Давай не тяни, я же сказал, что согласен.

— Ну, тебя за язык никто не тянул. Здесь на Арбате проживает зубной протезист Кочан. Занимает со своей семьей целую квартиру. Одну из комнат оборудовал под кабинет, где ведет прием. Все официально, по закону, платит государству налог как частник.

— Да, я знаю. Сам у него фиксу на зуб ставил. Между прочим, из его золота. Старик просил никому об этом не говорить. Ходят слухи, что ему золотые коронки с мертвяков, жадные до денег родственники, приносят.

— Вот и я о том же. Этот еврей хороший гешефт имеет, и нас будет ждать хороший навар в его доме.

— А почему ты сказал, что дело мокрое?

— А как же иначе? Если ты у него фиксу вставлял, и он тебя знает, то оставлять в живых свидетеля нет резона.

— Так у него семья большая. Он сам, жена его, дочь с зятем, и их дочь с рождения слабоумная. Всего пять душ набирается.

— А тебе стало жалко этого христопродавца?

— Не в этом дело. Вдвоем быстро всех финками не зарежешь. Бабы могут визг поднять, а стрельбу соседи услышат.

— Правильно мыслишь. И поэтому мы к нему в гости пойдем втроем. Будет еще один человек.

— Я его знаю?

— Да, только не удивляйся. Это местный опер Буров.

— Ну, ты даешь! Мне давно говорили, что ты работаешь на уголовку. А я за тебя, в драку лез. Говорил, что ты честный урка, и тебе западло с мусорами даже рядом стоять.

— Не мельтеши, братуха. Лучше вспомни, как два года назад, мы квартиру подломили и там золотишко и шкуры чернобурок прихватили. Я тогда один поехал без тебя на Тишинский рынок, сбывать золотые женские часики. Там меня и взял с поличным на продаже этот опер Буров.

— А почему же тогда не арестовали?

— Мне Буров предложил в обмен на свободу работать на него. И я согласился ради тебя.

— Не гони пургу, Вован. Ты завалился на продаже рыжья. А меня выходит от дела отмазывал. Не сходится твоя песня.

— Тут и для меня непонятка имеется. «Тишинка» от нашего Арбата далеко. А брал меня на рынке именно Буров из нашего отделения милиции. И знал он все обстоятельства нашего с тобой скока через чердак в деталях. О том, что ты был со мной на краже, этот опер сразу объявил.

— Ну и что это означает?

— Ясно как на ладони, что среди наших блатных кто-то уголовке постукивает. Вот у меня и возникает вопрос: если я никому о краже не болтал, то кто кроме тебя протрепался? Похоже, по твоей вине, братишка, меня повязали. Подумай сам, кому удаче похвастался. А меня винить нечего. Я оказался в безвыходном положении. Пришлось дать подписку о тайном сотрудничестве.

— И что, ради твоего доносительства, Буров тебе крупную кражу скостил?

— Не совсем так. Этот легавый свой интерес имел. Заставил золотыми цацками с ним поделиться.

— Похоже, этот мусорок, почище нас с тобою по ноздри в незаконных делах замешен.

— И я так думаю. Пару раз через него «темные» шмотки сбывал. У него в «коммисионке» любовница на приемке работает. Он через нее за хороший процент нам содействие оказывал. Так что я от сотрудничества с ним не в убытке. Сдавал я ему мелких «сявок». Никого из близких корешей ни разу не упомянул. Зато с тобою на свободе ходим.

— Скажи, неужели этот борзый легавый сам лично с нами на дело пойдет?

— Еще впереди нас побежит. Очень уж до денег жаден. Наверняка опасается, что мы часть добычи от него спрячем. Сам захочет барыши посчитать. А главное, именно он обеспечит беспрепятственный и бесшумный вход в квартиру.

— Это как же он ухитрится?

— «Мусорок» все продумал. Он этого зубодера к себе на днях вызовет. Покажет анонимное заявление о незаконной скупке золота. За это уголовная статья серьезная светит. Допросит по всей форме старика и запугает последствиями. А вечером, явится к нему в квартиру с обыском. А мы, вместе с ним, как его сотрудники.

— Мы не особенно похожи на легавых.

— А это и не нужно. Наденем пиджаки, чтобы скрыть наколки и оденем кепки. Так все опера теперь ходят. Да и времени нас рассматривать у старика не будет. Как только войдем в квартиру, без лишнего шума, то разведем всех по разным комнатам и порежем. Легавый хорошо все продумал. Без него нам не обойтись.

— А если все-таки осечка выйдет?

— Так в нашем деле без риска не бывает. Буров все тщательно подготовит. Нам надо только дождаться сигнала. С этого момента больше не пей. В любой момент можешь понадобиться. А я пойду, проветрюсь. Дай пятнадцать копеек. Позвоню оперу и объявлю, что мы готовы.

После ухода брата, Борис крепко задумался. Его беспокоило, что именно он два года назад проговорился о совершенной вместе с братом краже. Он смутно вспомнил, как на следующий день пил вместе с Лопухом, и его приятелем, знакомым по зоне, которого тот впервые привел в их компанию. Еще с ними была дочка дворничихи — Нинка из подвала. Тогда Борька сильно захмелел, и не понятно по какому поводу подрался с приятелем Лопуха. Когда тот усомнился в фарте Бориса и назвал его мелким форточником, обиделся и предъявил золотой браслет как часть добычи. Давние отрывочные воспоминания привели Бориса к однозначному выводу:

«Это тот парень в кепке, дружбан Лопуха, меня с братом сдал. Взял, сволочь, на понт. Заставил болтнуть лишнее. Теперь его для отместки не разыщешь. Убили Лопуха в драке возле пивной. Ладно, пусть живет где-то, сучонок. Но если где-то судьба сведет на узкой дорожке, то спрошу по всей строгости».

Предательство со стороны знакомой с детства Нинке он даже не рассматривал.

Едва Гурин появился с утра в отделении милиции, как ему сообщили об указании начальства всем сотрудникам прибыть на место убийства семьи зубного врача. По пути к известному адресу Гурин едва скрывал раздражение:

«Любит начальство показуху. А лишние люди только следы убийц в квартире затопчут. По этому громкому преступлению придется побегать. Пять человек загублено. Надо признать, что глава семьи постоянно рисковал, скупая золото для зубных протезов. Этот врач боялся больше оперов из ОБХСС, чем уголовников. И не угадал!»

Тщательно переступая через трупы в квартире врача, Гурин заглянул в кабинет, где на столе стояли многочисленные колбы и металлические формы для отливки заготовок. Вспомнив о проданном через Нинку трофейном перстне, сыщик подумал: «Где-то здесь, эскулап переплавил фашистскую свастику в золотой слиток, и теперь кто-то таскает во рту сделанные из него коронки».

В этот момент сыщик не знал, что зубной техник сохранил оригинальный, сделанный явно по индивидуальному заказу перстень и спрятал его в потайном ящике старинного секретера. И вывезенный из поверженной Германии трофей, вместе с другими ценностями и деньгами, стал добычей грабителей.

Весть об убийстве и ограблении зубного врача скоро облетело население всего района. О жертвах, с которыми мало общались, говорили не много. В основном обсуждали, какое великое богатство досталось уркам. Нинка узнала подробности от Гурина, приказавшего незамедлительно сообщать о любых подозрительных фактах, имеющих отношение к кровавому налету. Но в первые два дня она передавала ему лишь пустые слухи о мести конкурентов и ликвидации своего шпиона американской разведкой. И чем невероятнее было предположение, тем больше в него верили жители района. И никто даже не допускал мысли, что жестокое преступление совершил кто-то из общих знакомых.

А сыщики, из-за отсутствия серьезных зацепок, все более склонялись к версии о совершении массового убийства приезжими гастролерами. А еще через несколько дней, весь отдел уголовного розыска взбудоражило убийство в сквере известного всей округе рецидивиста Земцова, застреленного в упор из немецкого браунинга. Дело сразу взяли на контроль в управлении, поскольку убитый Земцов был тайным агентом сыщика Бурова. Сам Буров сразу стал настаивать на версии, что его осведомитель допустил ошибку, был разоблачен и казнен урками за активную помощь милиции. Но Гурин и другие сыщики больше склонялись к возможности конфликта при дележе добычи после очередного преступления. Не было секретом, что Земцов, поставляя информацию милиции, сам активно совершал преступления, прикрываясь необходимостью завоевания доверия у блатных пацанов.

Весть об убийстве Володьки Земцова взволновала жильцов окрестных домов сильнее гибели далекой от них семьи зубного врача. Володьку знали с детства, и хотя боялись, но он был свой арбатский парень, и люди сочувствовали его гибели. Впрочем, все ждали именно такой кончины блатаря. Новые пересуды вызвало отсутствие на его похоронах брата Борьки. Никто не знал, куда он пропал. Его после убийства Володьки, никто из жильцов не видел. Некоторые чересчур подозрительные бабки, во дворе, даже предупреждали, что Володьку застрелил его родной брат и теперь скрывается.

Нинка слухам не верила, зная, как Борька любил и безоговорочно слушался Володьку. В день похорон она из любопытства пришла к дому братьев Земцовых. Когда из дома вынесли гроб и погрузили в кузов грузовика, Нинка посчитала, что главное зрелище закончилось, и направилась к себе во двор. Едва она завернула за угол, как кто-то ее окликнул из-за трансформаторной будки. Осторожно подойдя, Нинка к своему удивлению увидела Борьку Земцова. Тот взволновано спросил:

— Ну что, братишку увезли?

— Да, только что. Мать ваша очень убивается.

— Это ее материнское дело слезы лить. Слушай, я сейчас на прицеле у легавых и идти домой не могу. Стерегут меня там. Накануне приходили к матери и спрашивали, мог ли я убить брата. Сейчас дежурят в подъезде, и наверняка в квартире засада. Лишних вопросов мне не задавай. Сможешь меня приютить на одну ночь? У тебя в подвале меня искать не станут.

— Раз ко мне обратился, значит, тебя сильно припекло. Близкие мне пацаны тебя сильно не любят.

— Сейчас, Нинок, не время чувствами считаться. Спрячь меня, и я в долгу не останусь.

— Ладно, пойдем. Я перед матерью отчета не держу. Пусть думает, что нового хахаля привела, ей не привыкать.

— Ладно, мне все равно. Только не надо, чтобы нас вместе видели. Ты иди, а я следом к тебе в подвал прошмыгну. Оставь дверь открытой.

Приведя Борьку к себе домой, Нинка решила Гурину об этом не сообщать, пока не выяснит до конца причину страха парня. Увидев гостя, Власиха привычно заворчала, осуждая появление у дочери нового любовника. Но Борька достал из кармана несколько смятых пятирублевок и предложил Нинке сбегать за водкой и закуской. Это сразу настроило Власиху на мирный лад, и она поставила на керосинку кастрюлю для варки картошки. После возвращения Нинки из магазина отмечали знакомство, пока не стемнело. Нинка первая встала из-за стола и накинула на протянутое через всю комнату веревку, старое рваное одеяло, отгородив от матери свой собственный уголок. Пригласив гостя за сооруженную ширму, Нинка небрежно бросила на пол старую, потрепанную молью шубу, выброшенную на помойку кем — то из жильцов и строго указала:

— Ляжешь здесь рядом с моей кроватью. Я сегодня устала. И, чур ко мне не приставать, если не хочешь получить по кумполу железной миской. Тебе тут обещан только ночлег.

— Ладно, мне скандал не с руки, как скажешь. Ты нынче банкуешь.

Нинка, скинув юбку, прямо в кофте, юркнула под шитое из отдельных лоскутов одеяло. Но сразу заснуть не смогла, чутко прислушиваясь к беспокойному дыханию скрывающегося от милиции парня. Внезапно Борька привстал и дрожащим от напряжения голосом попросил:

— Слушай, Нинок, ты мне всегда нравилась, хоть и с чужой компанией дружбу водила. Пусти меня к себе. Может у меня последний шанс в жизни с красивой девчонкой всласть побаловаться.

Некоторое время Нинка молчала, вслушиваясь в тревожное сопение парня:

«То, что я ему нравлюсь, это он не врет. Но только ему сейчас любая баба желанна. Это он не просто отдуплиться хочет, а свой страх погасить близостью со мной. Ну да ладно. Если урку повяжут, то будет хотя бы меня добрым словом за решеткой вспоминать».

И Нинка, решительно отодвинулась к стене, сбросив с себя одеяло. Обрадовавшись, безмолвно выраженному согласию Борис поспешно прилег рядом.

Рано утром Власиха вышла на уборку двора. Снаружи раздавалось ритмичное шарканье метлы. Борис, допив остатки водки, обратился к хозяйке с просьбой:

— Слушай, Нинок, спасибо тебе за все. Сегодня я должен смотаться из города. Но сначала нужно провернуть одно важное дельце. Для этого нужна твоя помощь.

— Нет, Борис, меня в свои уголовные дела не впутывай. Я снова в тюрьму не хочу. И в глухой завязке. Можешь меня не уважать, но моё дело теперь — сторона.

— Я тебе и не предлагаю «Военторг» грабить. Ты мне принеси сюда один важный «заклад», заложенный мной с братом на чердаке нашего дома. Я там и рядом появиться не могу. Легавые повсюду крутятся. А ты как — будто к подруге в дом идешь, поднимешься на последний этаж. Петли там с двери сорваны. И под балкой, справа от входа возле слухового окна на крышу тайничок имеется. Твое дело забрать старый школьный портфель и принести мне сюда. Ступай прямо сейчас. Но действуй осторожно, с оглядкой, чтобы мусоров сюда не привести. Если согласна, то в обиде не будешь.

— Ладно, жди здесь, я через полчаса вернусь. Покружу немного, чтобы убедиться, что все вокруг свободно.

Тайник Нинка обнаружила быстро. Щелкнув замком, заглянула в потертый от времени портфель и присвистнула от вида пачек денег и лежащего на дне пистолета «ТТ». Взяв в руки оружие, обнаружила спиленный номер и предположила:

«Братья Земцовы не зря числились в фартовых. Володьку накануне закопали, и теперь весь навар достанется Борьке. Есть с чем бежать подальше от столицы. Да и «волына» явно с кровью досталась, если не поленились цифры с железа удалить. Мне есть, что доложить Гурину. Но надо попытаться разговорить Борьку на его конкретные дела с братом. Это будет интересно».

Нинка, осторожно озираясь, направилась в свой подвал. За ней явно никто не наблюдал. Увидев портфель, Борька заглянул внутрь:

— Похоже ты, Нинка, не с крысятничала, все на месте. Вот, возьми себе часть за услугу.

— Брось занудить, Борис. Я не шалава вокзальная, и за ночные ласки денег не беру. А доставка портфеля — услуга плевая и никакой оплаты не требует.

— Ты, Нинка, в бутылку не лезь! Деньги эти легкие, с фартовых дел нам с Володькой достались. Сама знаешь: как пришли, так ушли. Мне их не жалко. Да я и сам не знаю, окажусь я к вечеру на свободе далеко отсюда или за решеткой буду сидеть. Эти деньги, возможно, мне и не будут нужны. Так что возьми часть на шмотки. Не за ночные утехи, а за твою воровскую выучку тебе их даю. Я уйду, и больше не свидимся. Если повезет и останусь в живых, то в Москву уже до конца жизни не вернусь. Сибирь она большая, и с нее как и с Дона, возврата нет.

— А что же все же случилось? Хоть бы объяснил, в чем дело?

— А ладно! Все равно ухожу с концами. Слушай, а ведь это я с братом, вместе с опером из восьмого отделения милиции семью зубодера угробил. Легавый всю добычу у себя оставил, обещав через три дня отдать нашу долю. Затем велел около полуночи подойти нам с братом для расчета к Собачьей площадке. Но Володька заподозрил подвох и пошел на встречу один. А мне наказал спрятаться неподалеку и наблюдать. Я разговора не слышал, только понял, что они разругались. Продажный «мусор» выхватил «волыну» и в упор расстрелял Володьку из пистолета. А теперь меня ищет, чтобы завалить и смерть брата на мня списать. Потому и скрываюсь. А портфель с заначкой еще со старых дел хранился и к убийству врача отношения не имеет. Я тебе об этом опере сказал, чтобы хотя бы один человек на земле знал о моей невиновности в смерти брата. Ну, все, я пошел. Передай знакомой братве, чтобы не поминали лихом.

— Ты погоди себя хоронить. Может все обойдется.

— Это вряд ли. Хотя я и фартовый парень. Но дело мне предстоит перед отъездом очень уж рисковое. Ну как говориться: «Долгие проводы — лишние слезы».

Во внезапном порыве Борька прижал Нинку к себе, и тут же устыдившись слабости, вышел из подвала. Нинка взяла со стола подаренные ей деньги и заботливо спрятала за висящий на стене рукомойник. Другого места для укрытия ворованных денег среди убогой обстановки подвала у нее не было. Теперь, после ухода разыскиваемого милицией парня Нинка не спешила сообщить Гурину о полученной ею информации. Она не сомневалась, что сам Гурин с его щепетильной честностью не участвовал в убийстве врача. Но полученные за легкую услугу деньги, требовали снисхождения. И она решил дать Борьке шанс, отложив встречу с сыщиком до вечера: «Этого времени вполне достаточно, чтобы смыться отсюда подальше. А если он не успеет, то «кто не спрятался я не виноват».

И Нинка, успокоив свою совесть, стала честно ждать назначенного ей самой срока».

Выслушав сообщение агентессы, Гурин испытал сомнение:

«Если Земцов сказал Нинке правду, то это мог быть только Буров, на связи у которого состоял старший из братьев. Неужели из жадности на кровавое дело с уголовниками подрядился? Но доказательств его вины нет. Единственный шанс изобличить предателя это обнаружить у него золото и деньги убитого врача. Впрочем, не мне решать, как поступать с полученной от Нинки информацией».

И сыщик отправился к начальнику уголовного розыска Петрову. Тот, докладу сыщика не обрадовался:

— Брось, Гурин, верить пустым бабским сплетням. Не мог наш сотрудник милиции встать на преступный путь. Буров, конечно, не сахар, но и он со своей жадностью на такое смертоубийство не пошел бы. Я ясно выражаюсь? Надеюсь, у тебя хватит ума при оформлении агентурного сообщения ограничиться упоминанием о возможности убийства семьи врача лишь братьями Земцовыми. А об участии нашего сыщика умолчи. И, вообще, без весомых доказательств ко мне в будущем с подобными небылицами не приходи. Все, иди и работай!

Вернувшись к себе в кабинет, Гурин призадумался:

«Петров просто не хочет выносить сор из избы и подставляться. Если вскроется факт участия в массовом убийстве подчиненного ему сотрудника, то он слетит со своей должности за отсутствие контроля. Но и я забыть о полученной информации не могу. Надо придумать для Бурова хитрую ловушку».

Еще не зная, как поступить в дальнейшем, Гурин вышел в коридор. Навстречу ему шел озабоченный Буров, с перевязанным белой тряпкой указательным пальцем. Увидев направление взгляда Гурина, небрежно пояснил:

— Вчера резал селедку на закуску и порезался. Пустяки.

— Ничего, до свадьбы заживет.

С трудом выдавив стандартное утешение, Гурин, возле лестничной площадки оглянулся. Заметив, как Буров поспешно вошел в туалет, Гурин, повинуясь сыскному инстинкту, поспешил следом. Едва войдя в узкое полутемное помещение с умывальником и кабинками, он увидел Бурова, который снял повязку и старательно намыливал куском мыла палец с надетым на него массивным золотым перстнем. На миг смутившись, Буров счел нужным объяснить:

— Про вчерашний порез я наврал. Наткнулся вчера в комоде на колечко, привезенное мной с фронта. Решил примерить. Да не рассчитал размера. Поправился я в мирное время. С силой в кольцо палец протиснул, а он распух. А теперь не могу избавиться от проклятого фашистского орла. А носить перед людьми эту гадость стыдно. Ты не поможешь?

Гурин, молча кивнул, взбил побольше мыла и, не обращая внимание на стоны и ругательства Бурова, сумел стянуть перстень с пальца. Буров облегченно вздохнул:

— Спасибо, земляк. А то я, себя щадил и потихоньку перстень стягивал, боясь боли. С меня четвертинка.

— Предложение принимается. А перстенек у тебя приметный, с вмятиной над головой хищной птицы. Где достал такой?

— В конце войны перстенек ко мне прибился. Наша часть уже в боях не участвовала. Подвалил ко мне лейтенант из пехоты. Сообщил по секрету, что он со своими ребятами договорился с девчонками из санбата большой сабантуй устроить. Предложил этот перстень в обмен на тушенку и литр чистого спирта. Молил осуществить обмен. Очень уж надеялся в этот вечер на любовные утехи. Я ему выдал требуемое. Только к концу пира подъехали на «Виллисе» давние знакомые девчат парни с фронтовой разведки. Против них не попрешь. И остался лейтенантик при своих интересах. Ну а перстенек мне на память остался.

— Любишь, ты Буров, байки про фронтовых подруг травить. А украшение спрячь подальше от неприятностей. Все же фашистский знак у себя тайком хранишь. Ну, я пошел. Не забудь про обещанный магарыч.

— За мной не заржавеет. А тебя попрошу: не болтай лишнего про мой трофей. А то и в правду особисты объяснения потребуют.

И, спрятав перстень во внутренний карман пиджака, Буров покинул туалетную комнату. Немного выждав, следом за ним вышел Гурин. Он бы потрясен:

«Вот и все сошлось. Нинка сказала правду. Участвовал наш Буров в налете. Пойду опять к Петрову. Теперь он вынужден будет принять меры. Стоп! А как я объясню свое опознание перстня? Тогда придется сознаться, что вывез в обход закон из Германии золотой перстень, да еще через свою агентессу продал его зубодеру. Нет, придется мне повременить и добыть другие доказательства вины Бурова».

Так и не дойдя до кабинета начальника, Гурин повернулся и пошел прочь. Его собственная вина перед законом не давала возможности изобличить коллегу, замешанного в массовом убийстве. В голове Гурина рождались все новые варианты поиска доказательств вины Бурова. Но все они сводились к одному: надо поймать Борьку Земцова, опередив Бурова. Иначе, сыщик ликвидирует опасного свидетеля. Решив, как бы ненароком, выяснить, как далеко продвинулся Буров в поисках второго брата, Гурин зашел в соседний кабинет. Но Бурова на месте не было. Его напарник пояснил:

— Убежал недавно Буров, после телефонного звонка. Похоже, важное сообщение поступило. Буров даже в лице переменился, схватил пистолет и загнал патрон в ствол. Я предложил помощь, но он отказался. Сказал, что дело предстоит строго секретное. Думаю, пустяк. Ты же его знаешь: Буров любит из мухи слона делать, а затем с выгодой торгует несуществующими бивнями. Каждый пустяк представляет как подвиг.

В этот момент вбежал дежурный:

— Собирайтесь, ребята. Только что на углу Кривоколенного переулка была перестрелка. Нашего Бурова убили, преступник скрылся. Начальник велел всем туда подтянуться.

Гурин вместе с другими сыщиками поспешил на место происшествия. Буров лежал на спине с прострелянной грудью. Его открытые глаза бессмысленно смотрел вверх. Рядом валялся выпавший из обессиленной руки служебный пистолет «ТТ». До приезда следственной группы, Гурин успел обследовать карманы погибшего сыщика. Кроме служебного удостоверения и небольшой суммы денег ничего не обнаружил:

«Перстень убийца взял себе в память о возмездии убийцы брата. Кроме Борьки этого сделать было некому. Попробуем перехватить его на вокзалах. Если еще не опоздали».

Эксперт-криминалист, исследовав гильзы с места происшествия, дал заключение, что стреляли друг в друга Буров и его убийца с расстояния в семь метров из пистолетов «ТТ». Шансы у них были равные, но не повезло сыщику. Борьку Земцова так и не удалось найти. Он исчез и больше в Москве никогда не появлялся. Сибирь укрыла его надежно. Где он закончил свои дни неизвестно.

А Бурова похоронили с почестями, как офицера погибшего при исполнении служебного долга. Никакого золота в его доме не нашли. Скорее всего, он успел его передать одной из своих любовниц, работающих в комиссионном магазине. Начальник уголовного розыска Петров, на похоронах горячо и с надрывом говорил, что погибший в схватке с преступником Буров будет служить примером для молодых сотрудников. Гурину пришлось молчать об известных ему фактах. Через три года он тоже глупо погиб, выехав разбираться с обычным семейным скандалом. Пьяный мужик неожиданно всадил в него кухонный нож. После его смерти Нинку вызывали в 8 отделение милиции и предлагали продолжить секретное сотрудничество. Но она отказалась, сказав, что доверяла лишь Гурину, а с другими работать не хочет. Сыщики особо не настаивали, поскольку Нинка постепенно отдалилась от блатных компаний и нужной им информацией не располагала. Ей уже подходило к тридцати годам и она, внезапно для себя захотела обзавестись, как все ее ровесницы, нормальной семьей с мужем и детьми.

Ей повезло: однажды прямо на Арбате к ней подошел молодой мужчина. Представился моряком торгового флота с Дальнего Востока, сказал, что у него нет времени на ухаживания, поскольку он уже сегодня вечером покидает Москву и предложил лететь вместе с ним, обещав, зарегистрировать брак в первый же день прибытия во Владивосток. Мужик был симпатичный, одет прилично, хотя и попахивал спиртным. И Нинка, не долго думая, согласилась. Забежав в подвал за своими вещами. Быстро собрала свой нехитрый скарб и покинула опостылевшую ей своей непредсказуемостью столицу. Морячок не обманул. Нинка родила ему двух девочек. В Москве она долги годы не появлялась.

Власиха так и не дождалась приезда дочери с внучками. Она умерла внезапно от инфаркта, выронив во дворе из рук метлу. Деньги на похороны собирали всем домом. После кладбища устроили поминки прямо во дворе. Говорили о Власихе теплые слова. А старик Куфлевич громко каялся от лица всех жильцов, что при жизни не оказывали должного почета скромной труженице Власихе. Затем поминки плавно перешли в веселое гулянье с шутками и хоровым пением. Жильцы еще долго вспоминали коллективное прощание с Власихой, как яркое событие в их жизни.

Нинка на похороны матери не успевала и поэтому вообще не приехала. Но через много лет, находясь проездом в Москве, навестила старый двор. Их подвал переоборудовали в магазин, и мраморные ступеньки вели вниз навстречу ярким витринам с заморскими продуктами. Нинка внутрь заходить не стала. Ее прошлую жизнь уже ничего не напоминало. На какое-то мгновение ей даже показалось, что детские блатные компании, тюрьма, тайное сотрудничество с милицией были не с ней, а с другой молодой и неопытной девчонкой, приехавшей с матерью из деревни. И окончательно порывая с прошлым, она покинула изменившийся до неузнаваемости московский дворик.

И ничто больше не напоминало среди обновленных фасадов домов о скромной трудолюбивой дворничихе Власихе и ее шальной дочери Нинке…

В более поздние времена в доме так же происходили драматические события. И если в них были замечены жильцы одной квартиры, то досужие сплетницы тут же спешили списать несчастье на нечистую силу, сглазившее место их проживания. Об истории одной такой «роковой» квартиры я и хочу рассказать отдельно.

Глава 4

Роковая квартира

Из скользкого и мокрого подвала дворничихи моя память перенесется на три этажа выше, в благоустроенную квартиру 40. Инженер Витков въехал сюда с молодой женой Мариной и годовалым сыном Сергеем. Внешне, на зависть соседям, жили дружно и в материальном достатке. Витков строил отечественные автомобили, получал высокую зарплату, а Марина не работала, воспитывала ребенка. Казалось, ничто не может омрачить счастья молодой семьи. Но прошло несколько лет. Витковы определили сына в детсад, чтобы приобщить к общению с другими малышами, с которыми ему предстоит строить новое светлое общество.

А Марина затосковала дома одна. Стала просить мужа устроить ее к себе на работу, ссылаясь на свое умение хорошо чертить. Но ревнивый, страстно влюбленный Витков категорически возражал, не желая подвергать красавицу жену соблазнам. Он был упрям, несмотря на участившиеся ссоры. Но через некоторое время семейные скандалы прекратились. И Витков самодовольно решил, что установление мира в семье явилось результатом его непреклонности. Его по — прежнему радовал уют и спокойная размеренная жизнь.

Но однажды, в разгар рабочего дня, в его кабинете раздался телефонный звонок. Женский, срывающийся от волнения голос, истерично сообщил:

— Вкалываешь на работе, рогоносец? А твоя Марина моего жениха лётчика сейчас в постели ублажает. Голубки регулярно у тебя в доме развлекаются. Не веришь? Так убедись сам! Привет тебе, от военно-воздушных сил.

И язвительный смешок завершил анонимный донос. Витков в первое мгновение не мог прийти в себя:

«Какая несусветная глупость! Не может Марина мне изменять. Ведь она знает, как сильно я ее люблю. Просто какая-то глупая баба решила, что ее мужчина изменяет ей с моей Мариной. Нет, не поеду. Моё недоверие может жену оскорбить и обидеть».

Но уже в следующее мгновение, вопреки доводам разума, Витков вызвал служебную машину и бросился к выходу. Подъехав к дому, он вбежал в подъезд и, перепрыгивая через две ступеньки, добрался до своей квартиры. Стараясь унять сбившееся дыхание, дрожащей рукой достал ключ, и, стараясь не шуметь, открыл дверь. Осторожно ступая, приблизился к спальне и замер, отказываясь верить в происходящее. До него донеслись знакомые радостные в минуты близости вскрики Марины. Несколько мгновений он стоял в нерешительности, боялся открыть дверь и окончательно убедиться в страшной измене. Но, когда возня в спальне достигла вершины, Витков в гневе толкнул дверь и предстал перед увлекшимися взаимными ласками любовниками.

Увидев мужа, Марина резко оттолкнула партнера и словно ребенок, узревший опасность, прикрыла глаза ладонями, прячась от действительности. Застигнутый в чужой постели мускулистый летчик проворно вскочил и схватил со стола вазу, готовясь к защите. В этот момент, голый мужчина, занесший над головой вазу, как гранату, выглядел довольно комично. Но Витков не обращая на него внимания, смотрел неотрывно на предавшую его женщину. Внезапно Марина резко присела на кровати, и ее лицо исказилось гневом:

— Это ты во всем виноват! Превратил меня, молодую женщину в затворницу. Как пойманную в силки птицу посадил в золотую клетку. Я вышла за тебя в девятнадцать лет, по неопытности поверив в предстоящее счастье. Что толку в твоем высоком заработке и моих модных платьях? Кому я их могу показать? У меня даже подруг нет. У послушниц в монастыре и то больше развлечений, чем у меня! Должна же я иметь хоть какую-то отдушину в своей жизни!

Неприкрытая враждебность жены ошеломила Виткова. Он ждал слез раскаяния, просьб о прощении. А его самого обвинили в разладе семейных отношений. Отступая под напором жены, Витков невольно сделал шаг назад. И летчик воспользовался моментом. Он поставил на место вазу и, сноровисто подхватив военную форму и ботинки, проскользнул к выходу. На его уход ссорящиеся супруги даже не обратили внимания. Марина распалялась все сильнее, упрекая мужа в деспотизме и черствости. Похоже, она уже сама искренне поверила в свою правоту и люто ненавидела стоящего перед ней мужчину, испортившего ее лучшие годы.

Витков направился к шкафу, и, достав чемодан, начал укладывать в него свои вещи. Марина с тревогой наблюдала за его сборами. Она не хотела окончательного разрыва. Но инстинктивно, почувствовав колебания мужа, решила не уступать. Когда чемодан был собран, Марина язвительно посоветовала не забыть в спешке зубную щетку и стоптанные тапки.

Крепко сцепив челюсти, Витков подхватил чемодан и направился к выходу. Он шел нарочито медленно, надеясь, что Марина опомнится и бросится следом, умоляя простить и остаться. Витков дошел до двери и на мгновение задержался. Но из спальни лишь доносились глухие рыдания жены. И Витков, пересилив себя, покинул квартиру.

На лестничной клетке он столкнулся с соседкой Темновой. Увидев Виткова, та с усмешкой спросила:

— И надолго уезжаете, Анатолий Сергеевич? Ведь, очень неосторожно с вашей стороны молодую жену одну оставлять.

И Витков понял, что известная сплетница видела выбежавшего из квартиры раздетого летчика:

«Теперь весь дом узнает о моем позоре. А я еще хотел остаться и все простить! Но соседи мне никогда не позволят забыть этой измены! Нет, надо уходить. Простишь один раз, а уж потом придется смириться с ее новыми выкрутасами. Надо же, эта стерва еще и меня во всем обвинила».

И распаляя свой гнев, Витков спустился вниз. На улице, пройдя несколько шагов не смог сдержаться, и задрав голову, посмотрел на окна своей квартиры. Но его надежда была напрасной: Марина даже не пожелала посмотреть ему вслед. И все же, в душе Виткова теплилась слабая надежда, что когда-нибудь он вернется в этот дом, где был счастлив.

На первое время Витков переехал жить к холостому приятелю. Находясь на работе, бросался к телефонному аппарату на каждый звонок, надеясь услышать знакомый голос. Но Марина не торопилась к примирению. Она была уверенна в привязанности к ней мужа и хотела выждать, когда он сам созреет и, как побитый пес, послушно вернется к ее ногам. Для себя она определила срок в десять дней. И скорее всего, терзаемый любовью Витков сломался бы и оправдал ее расчет, но судьба распорядилась иначе.

Через неделю, после семейного скандала на заводе произошел небольшой пожар. Бдительные органы НКВД сочли происшествие как диверсию и, стремясь к наградам, провели серию арестов. Виткова задержали одним из первых. Марина, узнав об аресте мужа, опасалась, что придут и за ней. Но состоявшийся разрыв ее спас. Виткова задержали не в их доме, а по адресу его приятеля. И скандальные обстоятельства расставания с мужем, Марина расценивала по старой поговорке: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Не успела она успокоиться, как через год пришло письмо от Виткова из лагеря, в котором он винил себя в их семейном разрыве, просил ждать его из заключения и прислать посылку с теплыми вещами и продуктами. Это послание напугало Марину. Отправка посылки в лагерь могла привлечь к ней внимание карательных органов. Но и оставить без внимания мольбу о помощи ослабшего от голода мужа она тоже не могла. И Марина, ограничилась переводом Виткову небольшой суммы денег. Вскоре началась война, и от Виткова больше известий не поступало. Марине, в это тяжелое время надо было выживать и растить сына. Она устроилась на военный завод и получала продуктовый паек. К тому же, красивая молодая женщина пользовалась вниманием у имеющих бронь военный специалистов. Высокие покровители помогали ей материально выжить в тяжелые годы.

После окончания войны она сошлась с женатым пожилым снабженцем. Но тот, через год совместной жизни, испытывая тоску по собственным детям, вернулся к прежней семье. И Марина осталась одна. Подросшему сыну Марина говорила, что его отец погиб на войне. При общей безотцовщины десятилетний мальчик легко поверил в эту ложь. Так он и жил в неведении до 1955 года. При устройстве, после учебы, в секретный научный институт кадровик сообщил ему об отказе в приёме из-за судимости отца. Когда Сергей потребовал у матери объяснений, она ответила, что время было смутное, тревожное и им с сыном повезло уцелеть.

Несмотря на нежелание матери ворошить прошлое, Сергей начал наводить справки. И ему сообщили о смерти отца в лагере от голода в 1941 году. Тогда он стал добиваться реабилитации Виткова. Получив необходимую справку, нашел среди старых документов в шкафу пожелтевшую фотографию отца. Сергею показалось, что он заглянул в зеркало. Настолько они с отцом были похожи. Некоторое время фотокарточку отца он носил с собой. Но со временем трагические события прошлого стали забываться. И Сергей, изображение отца, не успевшего состариться, вновь положил на хранение среди связки старых писем.

Сергей вырос тихим и застенчивым молодым человеком. При знакомстве с девушками часто испытывал трудности. И Марина Григорьевна начала проявлять беспокойство о его будущей семейной жизни. Наконец, ближе к тридцати годам, у Сергея появилась постоянная женщина. Но, вопреки ожиданиям Марины, это ее не обрадовало. Она уже после первой встречи поняла, что с Еленой ей не ужиться. С дерзким и независимым характером молодая женщина уже успела побывать замужем и хорошо понять, что ей нужно в жизни. И хотя Сергей зарабатывал не так уж и много, но ее вполне устраивали влюбленность жениха и готовность выполнять любой ей каприз.

Несмотря на сопротивление Марины Григорьевны, молодые расписались и переехали жить в их квартиру. Елена попыталась взять бразды правления хозяйством в свои руки и постоянно находила поводы упрекнуть свекровь в излишней трате денег и неряшливости. Вскоре Марина Григорьевна поняла, что потерпела поражение в борьбе за сына, который в спорах безоговорочно вступал на сторону молодой жены. Даже запоздалое признание Елены, что из-за раннего аборта она не может иметь детей, не умерило его страсти к любимой женщине.

Марина Григорьевна использовала свой шанс отступить с почетом. Ей уже перевалило за пятьдесят, но она продолжала пользоваться успехом у мужчин. За ней ухаживал отставной полковник. Находясь с ним в близких отношениях, Марина Григорьевна не хотела отягощать себя семейными узами со стиркой и готовкой. Но после появления наглой невестки поспешила переехать к своему воздыхателю, пытаясь сохранить остатки теплых отношений с сыном.

Это ей удалось, хотя Сергей посещал ее новый дом чрезвычайно редко. Узнав, что для ведения хозяйства Сергей по требованию молодой жены пригласил жить к себе тёщу, она настояла на оформлении отношений со своим отставником и прописалась на его жилплощади. На судьбе сына она поставила крест, полагая, что Елена со своей матерью превратят жизнь Сергея в сплошной кошмар. Но к ее удивлению, Сергея вполне устраивало униженное положение в семье. И Марина Григорьевна махнула рукой: «Сергей такой же тюфяк, как и его отец. Внешне высокие красивые мужики, а внутри нет твёрдого стержня. А без сильной воли ни в карьере, ни в семье удачу за хвост не поймаешь. Пусть живет, как хочет, раз его это устраивает».

Но через год размеренная жизнь Сергея нарушилась. Елена все чаще задерживалась на работе. Ее избрали секретарем профкома, и она свои частые отлучки объясняла обязанностью проверять жилищные условия сотрудников их отдела. И измученный ревностью Сергей решил докопаться до истины. В очередной раз, когда Елена задержалась на работе, он устроил засаду в переулке возле дома. Не развитый физически для предания себе уверенности захватил с собой кухонный нож, засунув его во внутренний карман пиджака.

Ждать пришлось долго. Лишь ближе к полуночи, недалеко от подъезда, остановилась машина. Рядом с водителем сидела Елена. Перед тем, как покинуть машину, Елена наклонилась и ласкового поцеловала сидящего за рулем мужчину. Ярость охватила Сергея, и он не раздумывая нанес удар кулаком в лицо жене, едва та вышла из автомобиля. Спутник Елены тут же поспешил на помощь женщине. И Сергей, достав нож, угрожающе занес его над головой. Мужчина в нерешительности остановился:

— Стой, Сергей! Не пори горячку. Я, Глеб Строгов, начальник Елены. Мы сегодня всем отделом отмечали получение квартальной премии. И я после окончания праздничного застолья вызвался подвезти Елену.

— Я собственными глазами видел, как она тебя поцеловала.

— Да, это легко объяснимо. Я после банкета вызвался подвезти трех сотрудниц. Не хотел обрекать их риску ехать в подпитии городским транспортом. А те две, когда выходили из машины, попросили Елену меня поцеловать в знак благодарности за услугу. Она и выполнила их шутливый наказ, а ты на голом месте шум поднял. Разбил женщине нос.

И пристыженный Сергей, поверив объяснению, спрятал нож в карман и, невнятно бормоча оправдания, вместе с рыдающей Еленой отправился домой. Теща, увидев окровавленное лицо дочери, начала проклинать не в меру ревнивого зятя, который должен зарабатывать больше денег, а не выслеживать надрывающуюся от общественной нагрузки жену.

На следующее утро, Елена, с распухшим от удара носом, осталась дома. А Сергей весь день ходил по институту, мучаясь от собственной вины перед избитой и опозоренной перед ее начальником женой. Ему не терпелось поскорее увидеть Елену и помириться с ней. Вечером он купил возле метро букет цветов и поспешил домой. Но войдя в квартиру, он застал сидящего на диване в обминку с Еленой ее вчерашнего спутника. Рука мужчина по — хозяйски лежала на ее плече. Посередине комнаты стояли два чемодана. И Сергей с ужасом осознал, что его выгоняют из собственного дома. Последнюю надежду погасила теща:

— Вот, доигрался, Сергей. А я тебя сразу предупреждала. Не по себе дерево ты срубить собрался. Для моей дочки не научный сотрудник с мизерным окладом нужен, а солидный человек с высоким положением, способный ее обеспечить. Вот, Глеб Васильевич, сегодня сделал Елене предложение выйти за него замуж. Он с женой давно не живет, а с тобой развод быстро оформят, к счастью, детей у вас нет. С сегодняшнего дня Глеб Васильевич к нам переезжает. Так что забирай своё барахло и дуй к своей высокомерной мамаше. Авось тебя приютит.

Тут с дивана привстал начальник Елены:

— Подождите, Людмила Гавриловна. Я и сам за нас с Еленой сказать могу. Мы, Сергей, с твоей женой искренне полюбили друг друга, и встречаемся уже более года. Мой развод с женой дело давно решенное. Тебя я прошу не мешать нашему счастью. Не препятствуй разводу.

Сергей вопрошающе взглянул на жену, и Елена поняла, что он ждёт объяснений. Она согласно кивнула, подтверждая слова своего избранника:

— Да, Сергей, не обижайся. Я тебя никогда не любила. Просто ты показался мне последним шансом устроить личную жизнь. Но я ошиблась. Я встретила человека, о котором всегда мечтала. Если ты меня действительно любишь, то прошу, уйди. Я буду тебе благодарна до конца дней.

Сергей никогда не мог отказать просьбам жены. И обреченно осознав неизбежность разрыва, он подхватил чемоданы со своими вещами и направился к выходу.

К матери с ее пожилым отставником он ехать не хотел. И на первое время, с разрешения руководства, поселился в семейном общежитии своего научного института. Первые месяцы он надеялся, что у Елены с ее начальником жизнь не наладится. Они разойдутся, и жена станет просить его вернуться. Но вопреки его ожиданиям, после получения развода, Елена официально вышла замуж за своего начальника и по слухам, у нее в семье все было благополучно.

Поняв тщетность своих надежд, Сергей познакомился с разведенной женщиной с ребенком и переехал жить к ней. И постепенно боль от обиды на Елену притупилась и стала не столь нестерпимо острой. Сергей не знал, что у бывшей жены сложилось все не столь радужно, как она рассчитывала. Узнав о перемене семейного положения, Глеба Строгова резко понизили в должности за моральное разложение. Кроме того, существенно ослабляли семейный бюджет алименты на двух детей, оставленных им. И Елена уже вскоре поняла свою ошибку. Но не спешила разрывать отношения с Глебом, пока не найдет ему более достойную замену.

Однажды Елена случайно встретила недалеко от ГУМа Сергея Виткова. Его неприятно удивил внешний вид женщины. От прежний ухоженности и красоты осталось совсем немного. Да и одета Елена была довольно скромно.

Но желая скрыть свое незавидное материальное положение, Елена стала нахваливать своего мужа, который востребован как специалист и постоянно ездит в командировки по стране. Вот и сейчас консультирует выпуск нового агрегата на Урале. Сергею не очень хотелось слушать об успехах более удачного соперника, и он перевел разговор на здоровье тещи. Узнав, что Людмила Григорьевна уехала к своим родственникам во Владимир, Сергей решил сделать попытку сближения:

— Раз ты сейчас одна, то почему бы тебе не пригласить меня в квартиру, в которой я когда то был хозяином? Тебя это ни к чему не обяжет. Просто попьем чайку, посмотрим телевизор. Предадимся воспоминаниям. Ну что скажешь?

Елена сразу поняла, куда клонит Сергей и на мгновение заколебалась:

«Я не против близости с бывшим мужем. Он ведь был у меня еще до Глеба. Так что это изменой можно не считать. Но возвращение к Сергею это тоже не вариант. К тому же он не столько хочет меня, сколько отомстить моему новому мужу. Нет, пожалуй, все-таки откажусь».

И Елена, сославшись на встречу с подругой, поспешила окончательно расстаться со своим прошлым. А Сергей, смотря ей вслед, с облегчением ощутил вместо острой тоски, лишь мимолетное разочарование. И тут же с сожалением осознал, что болезненное влечение, к этой начавшей стареть женщине уже никогда к нему не вернется.

Прошло несколько месяцев, и Елена нашла, как ей показалось, достойную замену Глебу. Ее новым избранником стал автор сценария принятого на Мосфильме к экранизации. Получив гонорар, писатель сорил деньгами. Познакомившись с Еленой на вечеринке у ее подруги, через два дня предложил ей переехать к нему. И Елена с легкостью согласилась, объявив Строгову о решении расстаться. Неожиданно для нее, обычно спокойный и выдержанный муж разгневался и набросился на нее с упреками:

— Не забывай, из-за тебя я лишился всего: оставил дом, семью, потерял высокую должность. Мои дети меня ненавидят. А теперь ты заявляешь, что я тебе не нужен?! Со мной нельзя обращаться как с грязной тряпкой, которой ноги вытирают, а потом выбрасывают на помойку.

— Не ори на меня! Когда в одной постели по обоюдному согласию оказываются двое, то виноваты оба. И зачем ты явился в мой дом и объявил Сергею о своей великой любви. Я от тебя не ожидала такой глупости. Подумаешь, мой разбитый нос тебя разжалобил! И ты, явился со своим глупым предложением и все испортил.

— Так, значит, я во всем виноват?! Интересно, с кем ты сейчас связалась, решив оставить меня?

— Какое это имеет значение? Неужели не понимаешь главного: лично ты мне больше не нужен.

У Глеба Васильевича от еле сдерживаемой ярости заиграли желваки. И Елена, уловив во взгляде мужа, угрозу физической расправы, поняла, что перегнула палку. Она хотела смягчить резкость своих слов, и возможно, все закончилось обычным семейным скандалом, но в комнату ворвалась теща:

— Слушай, Глеб, нам не нужен очередной неудачник. Я знаю, что кроме алиментов, ты регулярно подкидываешь своим детям деньги на карманные расходы. И зачем нам было шило на мыло менять. Ты мало денег в дом приносишь. Да и Елена мне жаловалась, что в постели Сергей, даже слаще тебя был.

При этих словах оскорбленный Глеб Васильевич окончательно потерял над собой контроль. Схватив с комода тяжелую бронзовую статуэтку Наполеона, он нанес теще удар в висок. Злобно взвизгнув, Елена бросилась на него, стремясь поцарапать лицо, и Глеб Васильевич, в неудержимой ярости проломил жене голову. Увидев потоки крови, он в испуге попытался оказать лежащим на полу без сознания женщинам помощь. Но поняв бесполезность своих усилий, вызвал скорую помощь. Приехавшие медики констатировали смерть пожилой женщины, а Елену отвезли в больницу, где спасли.

Глеба Васильевича арестовали и судили. Узнав историю его отношений с Еленой, опытный адвокат разыскал Виткова и попросил дать показания на суде. Он рассчитывал, что отрицательная характеристика искалеченных женщин смягчит наказание выведенного из терпения мужчины.

Сергей Витков наотрез отказался от свидетельства против бывшей жены. Но на процесс из любопытства все же пришел. Он с трудом узнал в худом мрачном типе, сидящем на скамье подсудимых, когда — то уверенного в себе самолюбивого человека. Елена же артистично играла на суде роль безвинной жертвы семейного насилия. Все попытки адвоката показать ее истинное лицо наталкивались на неприкрытое противодействие женщины судьи, принявшей сторону пострадавшей жены.

Глеба Васильевича, с учетом положительных характеристик, приговорили с шести годам лишения свободы. Присутствующие в зале суда зеваки приговор одобрили. Лишь горько рыдала прежняя жена Глеба Васильевича и крикнула ему вслед, что будет его ждать и воспитывать их совместных детей.

Сергей Витков, стараясь не столкнуться с Еленой в покидающей суд толпе, поспешил к себе домой. Он, к своему удивлению, не испытывал мстительной радости к несчастью соперника, а невольно сочувствовал и жалел. В этот день Витков был благодарен судьбе, что сам не успел совершить такой роковой ошибки.

Елена же, спасаясь от пересудов и сплетен, вскоре обменяла свою квартиру, уехав из центра на окраину Москвы. И в квартире № 40 появилась новая семья из четырех человек. Глава семьи постоянно ездил по всей стране в командировки, а его тридцатилетняя жена не работала и занималась воспитанием детей. Казалось, что все в этой семье складывалось нормально.

Но уже через полгода после переезда в квартиру Витковых новых жильцов их соседей потрясло новое трагическое происшествие. Все случилось в точности, как в пошлых скверных анекдотах, начинающихся с фразы: «Возвращается муж домой раньше времени из командировки…».

В тот роковой день, из-за непредвиденных обстоятельств, глава семьи Гущин возвратился в Москву не поездом, как заранее сообщил жене, а прилетел самолетом на два дня раньше. Из аэропорта поехал прямо домой, надеясь на нежное свидание с женой, пока дети находятся в школе. Но открыв замок ключом, обнаружил дверь закрытой изнутри на цепочку. Предположив, что жена Наталья днем прилегла отдохнуть и уснула, Гущин стал ее громко звать, надеясь разбудить. Он не знал, что его жена в этот момент не одна.

Услышав крики мужа, Наталья пришла в ужас и стала умолять своего любовника спасти ее брак. В прелестной головке молодой женщины мигом сложился план: любовник перепрыгивает на соседний балкон и там затаится.

Молодой мужчина, как рыцарь без страха и упрека, решился на рискованный поступок. Ему, отличному теннисисту, показалось не сложным преодолеть в прыжке чуть более метра. Но на беду он приземлился на ту часть кромки балкона, которая от ветра и дождей основательно разрушилась. От резкого падения тяжелого веса каменная кладка не выдержала и обрушилась. Не ожидавший этого мужчина не успел ухватиться за поручень соседнего балкона и полетел вниз. Его тело с глухим стуком обрушилось на асфальт. Наташа в ужасе закричала и бросилась к двери. Сняв цепочку, она оттолкнула мужа и в халате, наброшенном на голое тело, бросилась вниз по лестнице. Все еще не до конца осознавая глубину своего несчастья, обманутый муж поспешил вслед. И лишь, увидев рыдающую жену над трупом её любовника, Гущин все понял.

Вокруг быстро собрались прохожие и узнавшие о трагедии соседи по дому. Безутешная от горя Наталья, рвала на груди халат. Гущину стало неприятно, что посторонние люди видят обнаженное тело его жены, и он попытался увести её домой. Но та в ярости оттолкнула его:

— Оставь меня! Это из-за тебя погиб любимый мой человек. Ты и мизинца его не стоишь! Я больше не хочу тебя видеть!

Гущин обвел глазами окружившую его толпу. Но вместо сочувствия увидел злую радость от несчастья очередного обманутого рогоносца. Испытывая невольное чувство вины, перед глазеющими из любопытства на чужую трагедию обывателями, он направился прочь, не зная как ему жить дальше.

Прошло несколько дней. В местном отделении милиции уже считали законченной проверку несчастного случая падения любовника с высоты, когда произошло курьезное продолжение этой истории.

Ночной патруль из двух сержантов заметил в темноте человека, вскрывающего двери «Жигулей». Радуясь удачному задержанию, схватили угонщика и доставили в дежурную часть. Капитан Попов не сразу узнал в человеке, с почерневшим, осунувшимся лицом, обманутого мужа, нежданное возвращение которого погубило героя любовника. Предъявив свои документы, Гущин виновато пояснил:

— Жена меня с того дня домой не пускает. Упрекает в смерти любимого человека. Оказывается, они тайно встречались уже два года. И я разбил ее сердце, навсегда искалечив жизнь.

— А чего ты нюни распускаешь? Поучил бы ее кулаками уму разуму и саму выгнал из дома на улицу.

— Вы не понимаете. Я люблю эту женщину! Не мыслю потерять ее навсегда. Да и дети у нас школьники. Их растить надо в полной семье. А идти мне некуда. Вот я пока и ночую в своих «Жигулях». Выходил проветриться. А когда вернулся, оказалось, что ключи от машины где-то обронил. В темноте их искать бесполезно. Хотел перочинным ножом ветровое стекло отжать. А меня, приняв за вора, схватили ваши милиционеры.

— Ну, ты мужик даешь угля, мелкого, но много. Не на меня твоя баба нарвалась. Я бы тоже разводиться не стал. Но таких оплеух навешал, чтобы в другой раз неповадно было. И не за измену, а за то, что попалась и меня нервничать заставила. Я и сам налево ходить едва успеваю. Вот утром сменюсь, открою записную книжку и выберу из списка, к какой из моих зазноб поехать. Ты тоже клин клином выбивай. Найди для души и тела отдушину.

— Нет, капитан. Этот вариант мне не подходит. Я же сказал, что люблю эту женщину.

Дежурный непонимающе мотнул головой. Вид давно небритого Гущина, с воспаленными от бессонницы глазами, и в помятом от ночевок в машине костюме, вызывал у него жалость с примесью легкого презрения. И он предложил:

— Ладно, пойду на нарушение инструкций. Оставлю тебя на ночь без оснований здесь в дежурной части. Обезьянник сегодня пуст. Хоть выспишься по человечески. А утром решим с начальством как тебе помочь.

Утром, едва молодой оперуполномоченный Ильин пришел на работу, дежурный Попов его остановил:

— Это ты у нас занимался делом о падении с высоты любовника? А теперь неверная жена не пускает мужа в дом, и он спит в «Жигулях». Наши постовые доставили этого чудака Гущина для проверки. Не будешь же таскать его в отдел, каждый раз принимая за угонщика. И начальник велел разобраться и восстановить справедливость. Иди вместе с Гущиным к нему на квартиру и разреши ситуацию. Участковый Васильев уже в курсе дела. Ждет тебя возле дома. Все понятно?

— А почему мы должны этим заниматься? Пусть идет в суд и борется за право проживания в квартире.

— Ильин, ты меня удивляешь. Начальник проявил человеческое сочувствие к обманутому мужику. Ты же знаешь правило: приказы не обсуждаются, а выполняются. Вот и действуй, а не рассуждай. Дело плевое, на пару минут.

Ильин с раздражением посмотрел на несчастного Гущина. Но делать было нечего, и он вместе с обманутым мужем направился к нему домой. Участковый Васильев уже ждал их около подъезда. В старом доме не было лифта и пожилой Васильев, тяжело дыша, с трудом поднялся на нужный этаж и трижды нажал на кнопку звонка. Едва услышав из-за двери приближающиеся шаги, громко объявил:

— Давай гражданка Гущина открывай двери, милиция в гости пожаловала.

Войдя в квартиру, повелительно указал пальцем на уныло перешагнувшего следом порог мужа:

— Видишь этого человека? Так вот, у него в паспорте штамп о прописке. И он обязан жить здесь, а не мотаться по ночам по улице. Я в ваши семейные дела вмешиваться не хочу и не буду. Хотите, миритесь, нет желания жить вместе, разводитесь. Но все надо делать по закону. Я надеюсь, вы меня, гражданочка Гущина, поняли. И я больше не желаю по этому адресу приходить и разбираться в ваших семейных скандалах. У меня и без вас забот хватает. Иначе я поставлю вопрос об аннулировании вашей прописки в Москве. Поедете с мужем и детьми за сто километров от столицы. Я все сказал. Надеюсь, вы меня поняли.

И участковый милиционер вместе с Ильиным, покинул квартиру, оставив супругов разбираться между собой.

Выйдя на улицу, сыщик поинтересовался:

— Зачем ты про лишения их прописки придумал? Ведь по закону этого сделать в данной ситуации нельзя.

— Для острастки. Пусть поменьше скандалят. У меня каждый сутки по несколько заявлений о семейных неурядицах. Надоело.

— А как ты думаешь, они помирятся?

— А куда им деваться, если двоих детей успели настрогать? Без ребятишек нет семьи. Их воспитывать надо! Я за двадцать лет работы в милиции всякого насмотрелся. А за эту пару не беспокойся. Похоже, сама Гущина поостыла и готова пойти на попятную. Даже если считает мужика никудышным, все равно он у нее не пьет и зарплату в дом приносит, да и детям внимание уделяет. Чего еще нужно? Надеюсь, они больше меня не обеспокоят.

На нижнем этаже, сотрудников милиции остановила старуха общественница Косякова:

— Знаю, на пятый этаж ходили мирить мужа с женой Гущиных. Только напрасно силы тратите: заколдована та квартира. Никто там мирно никогда не уживается. Как только въедет семья, так скоро распадается. Я ведь еще помню, как до войны голый летчик из этой квартиры выскакивал. Я так думаю, и у этих Гущиных жизнь в будущем не сложится. Они ведь не знали, что в роковую квартиру въезжают.

Васильев недовольно нахмурился:

— Брось баба Тоня ерунду молоть. Ты мне еще про черный сглаз наплети. Я здесь у вас власть. А потому прикажу жильцам жить мирно, и будут сидеть тихо как мыши. И никакого колдовства в помине не будет. Пойдем, Ильин, нечего бабьи сплетни слушать.

И сотрудники милиции направились по своим неотложным делам, справедливо посчитав, что задание начальства выполнено.

Опытный участковый уполномоченный оказался прав: супруги Гущины благополучно помирились, и вскоре поспешили переехать подальше от людской молвы в другой район города. В их квартиру въехала другая семья, которая прожила без всяких скандалов более двадцати лет. Затем в связи с рождением близнецов внуков они получили новую жилплощадь, а вместо них заселилась новая семья. И тоже долгие годы прожила без скандалов в мирном спокойствии и благополучии. Так что слухи о заколдованной роковой квартире оказались пустыми людскими выдумками.

Но власть чувственности велика, и люди под влиянием страстей, часто совершают ошибки. И я, невольный свидетель семейных раздоров, и сломанных судеб хочу поведать об ещё одной замешанной на любовной страсти криминальной истории, которая произошла с жильцами на шестом этаже. Но расскажу обо все по порядку.

Глава 5

Курортный роман

Жизнь в начале семидесятых годов развивалась все стремительнее. Многодетные семьи получали новые квартиры и переезжали в другие районы города. Освободившуюся жилплощадь занимали люди, которые мало интересовались, кто живет с ними рядом по соседству.

Так что квартиры в доме подолгу не пустовали. Лишь на последний шестой этаж новоселы, опасаясь постоянных протечек от дождя и тающего снега, вселялись неохотно.

Так продолжалось до тех пор, пока в квартиру не въехал известный живописец Зернов и не переоборудовал одну из комнат в художественную мастерскую. Въехал Николай Степанович не один, а с молодой женой. Как говориться: «седина в бороду бес в ребро». Убежденный сорокапятилетний холостяк внезапно без памяти увлекся двадцатилетней студенткой художественного училища, где преподавал. Многие девушки с курса мечтали заручиться покровительством моложавого по — спортивному подтянутого мэтра отечественной живописи.

Но в отличие от подруг Мария искренне влюбилась в своего преподавателя. Ее запредельное восхищение талантливым художником, общепризнанным авторитетом в истории изобразительного искусства, было безгранично. И юная Мария свой восторг и преклонение приняла за любовь. А Николай Степанович не мог остаться равнодушным к пылким чувствам молодой красавицы. И он, отбросив сомнения, женился на молодой студентке. Это вызвало пересуды и осуждения в институте. Но преподаватель и студентка были свободны от прежних семейных уз, и формально придраться было не к чему. Семейную пару вскоре оставили в покое.

Только сначала им пришлось жить в стесненных условиях в однокомнатной квартире среди сваленных в кучу мольбертов. Но вскоре им подвернулся счастливый случай. Николай Степанович получил заказ создать портрет видного чиновника из Моссовета. И во время очередного сеанса живописец попросил вместо денежной оплаты живописец попросил выделить ему квартиру большей площади. Чиновник воспользовался возможностью расплатиться за картину за счет государства, придумав хитроумный ход. Он попросил написать прошение, о выделении художественной мастерской для работы для известного в стране и за рубежом художника.

И довольно быстро, в течение месяца, Николай Степанович въехал в квартиру в районе престижного Арбата. Досужие кумушки во дворе сразу определили не долгий срок совместной жизни молоденькой девушки с мужчиной с проседью. Но прошло пять лет и, глядя на вполне благополучную семейную пару, соседи дружно решили, что из общего правила бывают счастливые исключения. Правда, у супругов не было детей. При обследовании вынесли приговор, что Николай Степанович переболев в детстве тяжелой болезнью никогда, не сможет стать отцом. Мария эту новость встретила довольно спокойно: ее вполне устраивали обожание мужа и материально обеспеченная жизнь. Возможно, супруги так и прожили жизнь без особых потрясений, если бы в их квартире однажды не появился малорослый человек с выпирающим животиком и цепким настороженным взглядом. Напряжение в общении с Романом Дмитриевичем ощущалось даже когда он, с деланным добродушием широко улыбался, обнажая золотые зубы. Николай Степанович терпеть не мог таких самоуверенных от неправедного богатства торгашей. Но угождение Марии в ее погоне за модой, обходилось художнику все дороже, и он вынужден был брать частные заказы.

Угождая богатым клиентам, он научился удовлетворять их дурные вкусы. Вместо самодовольной сытости он придавал заказчикам задумчивый взор философов, познавших тайны устройства этого мира. Новый заказчик портрета Роман Дмитриевич был, в отличие от остальных, предельно откровенен:

— Я хочу, чтобы мои потомки видели перед собой своего пращура, сумевшего обеспечить им на долгие годы безбедное существование. И заметьте, не нарушая закона. В моем распоряжении огромная овощная база, сотни подчиненных, широкая сеть поставщиков. Я фактически хозяин маленькой, но влиятельной империи, и мог бы ворочать миллионами. Но я не зарываюсь. Мне достаточно перепадает от установленных государством норм усушки и утруски плодов и фруктов. Я сумел организовать поставки, так что потери в дороге и при хранении минимальны. Живи — не хочу. Я полагаю, что заслужил благодарную память о себе на долгие годы.

Николай Степанович был настроен скептически:

«Врет, как стихи пишет. Наверняка пропускает нелегально через свою овощную базу левый товар из южных республик. Вот и не знает куда, бешеные деньги девать. Скорее бы отделаться от этого неприятного типа».

И художник пригласил посетителя пройти в мастерскую. Но внезапно Роман Дмитриевич остановился перед висящими на стене в гостиной комнате картинами:

— Это все ваше творчество? Не плохо!

— Нет, это не мои работы. Вы видите старые полотна известных мастеров. От неправильного хранения в темноте и сырости, краски потрескались, и хозяева собирались их выбрасывать на помойку. А я сумел отреставрировать и придать полотнам первозданный вид.

— И вот это изображение осеннего леса с пожелтевшими листьями тоже вам дешево досталось?

— Нет, этот подлинник Левитана мне подарила вдова моего учителя по Суриковскому училищу. Их семья дружила и поддерживала гонимого властью творца.

— А я думал, что картины Левитана висят только в Третьяковской галерее.

— Ничего подобного. Художник был чрезвычайно плодовит и его этюды в больших количествах разбросаны по частным коллекциям.

— Слушайте, Николай Степанович, я вообще к живописи равнодушен. Но вот этот лесок напомнил мне парк Сокольники, где я провел детские годы. Я куплю у вас картину за любые деньги.

— Нет, я не собираюсь продавать этот пейзаж.

— Не спешите с ответом. Подумайте о значительной сумме, которую сможете потратить на запросы молодой, красивой супруги. Кстати, посоветуйтесь с ней. Женщины часто умней и практичней нас мужиков. Вы можете разом разбогатеть, сняв всего лишь со стены небольшую картину. А на опустевшее место, перевести из угла вон ту икону. Тоже, кстати, оригинальная вещица с необычным сюжетом.

— Да это какой-то художник любитель в середине девятнадцатого века изобразил Господа, печально взирающего на грешника, безвольно идущего вслед за дьяволом навстречу с обнаженной обольстительницей. Вот видите сверху надпись вязью: «Не соблазняй никого нечестием». Это, конечно, не церковная икона, а произведение живописи, стилизованное под предмет культа. Полагаю, автор в минуту раскаяния нарисовал этот сюжет, с немым призывом воздержаться от греха. Вот эту картину могу вам уступить. А о пейзаже Левитана забудьте.

— Изделие с обнаженной девицей и грешницей весьма занятное, но меня не тронуло. А насчет выгодной продажи картины Левитана, советую все же подумать. Не боитесь, что ее у вас могут украсть?

— Нет, моя квартира подключена к сигнализации. В случае проникновения, милиция появится здесь через пару минут. Мы недавно с женой поздно ночью вернулись из гостей и открыли дверь, забыв позвонить на пульт, так машина с сиреной примчалась за считанные мгновения. Пришлось извиняться за оплошность. Но мы с вами сейчас за пустыми разговорами теряем драгоценное время, мое и ваше. Так что давайте приступим к работе.

Начав позировать, гость к разговору о картине больше не возвращался. Николай Степанович был этим весьма доволен. Он не знал, что привыкший добиваться своего подпольный миллионер решил любой ценой завладеть понравившимся ему произведением искусства.

Определив, что в защите художника слабым звеном является молодая супруга, Роман Дмитриевич решил использовать ее в качестве троянского коня. Для этого в распоряжение подпольного миллионера были широкие возможности среди криминальных элементов, которым он, как государственным чиновникам, платил дань. Но будучи осторожным человеком, Роман Дмитриевич, предпочитал криминал в свои личные дела не вмешивать. Для выполнения деликатных поручений и собственной охраны он, опасаясь в будущем шантажа, использовал профессиональных спортсменов. И для соблазнения Марии его выбор пал на красавца Алексея Кузнецова, кандидата в мастера спорта по тяжелой атлетике. Этот холостой парень уже давно оставил мечты о высоких рекордах, и приходил в спортзал «Крылья Советов» лишь для поддержания мышечной формы.

Не имея постоянного заработка, он остро нуждался в деньгах. Яркая внешность Кузнецова привлекала сорокалетних богатых женщин, охотно бравших статного парня под свою опеку. Особенно долго Кузнецову удалось пожить за счет заведующей модной парикмахерской с улицы Горького. Но она, узнав о его интрижке со своей подругой, дала отставку наглому альфонсу. И в этот момент Роман Дмитриевич, предложил безработному атлету опасную работу по перевозке ценных грузов и собственной охране при получении черного нала за совершение левых сделок. Кузнецов вынужден был согласиться.

И возжелав заполучить приглянувшуюся ему картину Левитана, Роман Дмитриевич, решил подставить жене художника именно этого беспринципного парня:

«Этому Казанове все равно с кем ложиться в постель ради материальной выгоды. К тому же, ему предстоит соблазнить не какую-то страшилу, а довольно красивую молодую женщину. И хотя у Марии безупречная репутация верной жены, этот парень сумеет добиться её благосклонности».

Вскоре для успеха преступного замысла короля овощей и фруктов сложились благоприятные обстоятельства. Николай Степанович собрался ехать с женой в отпуск и забронировал номер в гостинице на Черном море. Но в последний момент ему поступил срочный заказа на изготовление картины для всемирной выставки в Париже. Функционеры из ЦК КПСС требовали создания полотна о достижении советского народа. От такого почетного задания художник отказаться не мог.

Видя расстроенное лицо жены, он принял компромиссное решение: Мария полетит к морю одна, а он постарается присоединиться к ней позже, как только позволят обстоятельства. Николай Степанович даже не подозревал о рискованности подобного шага, самоуверенно считая, что выполняя любые капризы жены, вправе рассчитывать на ее верность. К тому же, он был уверен в искренности чувств Марии к себе. И Мария отправилась к морю в одиночестве.

Узнав об этом, Роман Дмитриевич, немедленно направил вслед за ней Кузнецова. Вскоре тот сообщил о завязавшемся знакомстве. Роман Дмитриевич ждал быстрого результата. Но у его удивлению прошла почти неделя, а Алексей не сумел продвинуться дальше невинного флирта. Мария держала его на расстоянии, ограничивая отношения лишь совместном пребыванием на пляже. И Кузнецов возложил большие надежды на вечернее посещение ресторана, на которое с трудом сумел уговорить свою новую знакомую.

Во время ужина Кузнецов был в ударе, рассказывал истории из жизни известных спортсменов и актеров. Мария слушала спутника благосклонно, но в конце вечера у нее с Алексеем произошла ссора. Когда принесли счет, она заявила, что оплатит половину суммы:

— Послушай, Алексей, я не хочу быть тебе ничем обязана. Наше знакомство я воспринимаю как интересное проведение времени на курорте. У меня есть муж, и он ни разу не дал мне повода изменить ему за связь с другой женщиной. Если тебя наши ни к чему не обязывающие отношения не устраивают, то давай прекратим наши встречи.

— Как ты можешь такое мне предлагать? Не скрою, ты мне с первого взгляда очень понравилась. Более того, я раньше никогда не был так увлечен другой женщиной. Я живой человек и ты должна меня простить, если невольно обидел тебя.

Эти слова произвели на Марию благоприятное впечатление:

«Алексей держится действительно в рамках приличия. Но мне все труднее ограничиваться обычным флиртом и невинным кокетством. Может быть, надо самой прекратить встречи с таким красавцем, на которого постоянно заглядываются другие женщины?»

Так и не приняв окончательного решения, Мария в сопровождении спутника покинула ресторан. У входа в гостиницу Алексея окликнул молодой мужчина с кудрявыми волосами:

— Эй, Кузнецов, привет труженикам грифа и железных блинов.

— Здорово, Тимошин. Давно я тебя не видел в спортзале. Какими судьбами? Я слышал, ты институт успел закончить и жениться.

— Да, но, к сожалению, моя личная жизнь уже осталась в прошлом. И я сюда не отдыхать приехал, а вручить подарок сыну. У него завтра день рождения. А моя бывшая супруга Лилька, меня к ребенку не подпускает. Успела после развода успешно выскочить замуж за директора треста столовых. И теперь, как сыр в масле катается. Алименты на сына мне назад отсылает.

— Ну а как ее муж к вашим распрям относится?

— Лилька утверждает, что он хочет усыновить Матвея. И несказанно рад, что тот называет его папой. Предлагает мне оформить отказ от сына. Я на это никогда не пойду.

— Ты поговори с этим типом по-мужски. С твоими накаченными мышцами это несложно.

— Я пробовал. Но к нему не подобраться. Завел себе охрану из пары горилл, по повадкам на профессиональных боксеров смахивают.

— Слушай, а как зовут твоего счастливого соперника?

— Юрий Константинович. Такой весь из себя вальяжный толстячок.

— Стоп! Воздержись от резких движений. Я об этом типе хорошо наслышан. Это он на вид только мягкая игрушка. А со своими врагами расправляется беспощадно. По его приказу тебя на фарш провернут и котлет наделают.

— Так, по — твоему, я должен отказаться от собственного сына? Да никогда! И я не боюсь этого типа и его нукеров. Пока еще силы есть, и я могу за себя постоять.

— Ну, вольному воля. Я тебе совет дал, а ты сам решай, как тебе поступать. Ну, все, я пошел. Меня спутница уже заждалась. Может быть, еще свидимся.

Мария едва дождалась окончания жалоб московского знакомого Алексея. Ее мало волновали чужие беды. Он в очередной раз отказала Алексею в попытке подняться к ней в номер. Поспешно распрощавшись, она скрылась за дверью охраняемой строгим швейцаром.

А разочарованный Алексей отправился в снимаемую им квартиру. У него на выполнения задания оставалось совсем мало времени.

На следующее утро Мария встретила Кузнецова хмуро и неприветливо. Она злилась на саму себя за возрастающее желание уступить настойчивым ухаживаниям молодого и привлекательного парня:

«Многие из окружающих курортниц были бы рады заполучить себе моего спутника. А я все упорствую. Как только Алексей еще терпит и не оставил меня коротать дни в одиночестве. А тут еще Николай сообщил вчера по телефону, что из-за сложности заказа, вероятнее всего, не сможет приехать ко мне. Это тоже подталкивает меня к любовному приключению, словно чеховскую даму с собачкой. И лишь мысль о том, как я взгляну в глаза мужу после возвращения в Москву, останавливает меня. Сегодня же прерву наши встречи с Алексеем».

Но при встрече с веселым, забавляющим ее неиссякаемыми шутками парнем, Мария отбросила тревожащие ее мысли и отложила принятие окончательного решения до вечера. После морского купания молодые люди направились на обед в ресторан при отеле. В центре зала Кузнецов заметил солидную пару с маленьким сыном и указал на них Марии:

— Вот сидит хозяин треста столовых, о котором вчера говорил Тимофей. А охраняющие его персону парни свое место знают: сидят скромно в отдалении за столиком рядом с администратором. О, похоже, к обеду прилагается бесплатное зрелище. Смотри, появился Тимофей, с плюшевым кенгуру и сейчас начнет качать права, не послушав меня.

Подойдя к столику, где сидел его сын, Тимофей протянул ребенку игрушку. Но в этот момент вскочила со стула разгневанная Лиля:

— Я же сказала: забудь о Матвее раз и навсегда. У него теперь другой отец, а у тебя нет больше ребенка. А ну-ка, Валентин и Ростислав, выкиньте отсюда немедленно этого типа, чтобы не портил нам аппетит.

Парни встали и вопросительно посмотрели на своего шефа. Но тот сделал им знак не вмешиваться и строго обратился к возмутителю спокойствия:

— Послушай, Тимофей, мне нет дела до ваших прежних отношений с Лилей. Но о сыне забудь. Его спокойствие для меня превыше всего. А ты его сейчас напугал: видишь слезы у ребенка? Я этого не допущу! Заметь, не угрожаю, а предупреждаю. Кенгуру можешь оставить, раз уж потратился. А ты, Мотя, не бойся, дядя сейчас уйдет. Не хочет же он иметь крупные неприятности.

Один из телохранителей потянулся за игрушкой, но Тимофей решительно отстранил его руку:

— Не надо! Я сам вручу сыну подарок в более подходящий момент.

Резко развернувшись, он покинул ресторан. И Кузнецов сочувственно покачал головой:

— Похоже, Тимоша, сейчас накликал на свою голову беду.

Но Мария его не слушала. Ее волновало преследующее ее навязчивое желание пригласить вечером Алексея к себе в номер. И она, освобождаясь от соблазна, предложила:

— Слушай, мне совсем неинтересна история твоего приятеля. Я считаю, что нам надо прекратить встречи. Ты сегодня вечером за мной к гостинице не приходи. Я должна побыть одна и сама в себе разобраться.

— Ну что же, утро вечера мудренее. Мне остается только надеяться на твое благоприятное решение. А я тогда пойду вечером в местную бильярдную. До завтра!

Алексей с тревогой ощущал собственное бессилие:

«Теперь от меня ничего не зависит. Я сделал все возможное. Но она вышла замуж по любви и ее страшит предательство. И надо же было в наше циничное время, мне встретиться со столь редким экземпляром. Я даже не знаю, что будет, если я не выполню поручение своего шефа».

И Кузнецов направился в бильярдную, где собирались любители игры в «американку» и «пирамиду».

А Мария, до вечера промучилась в сомнениях, и когда на улице стемнело, вышла из гостиницы и направилась к морю. Взобравшись по узкой тропинке на скалу, остановилась с восхищением. Прямо на ней нависло южное небо, до звезд которого, казалось, можно было достать, привстав на цыпочки. Внизу усталое море лениво накатывало на каменистый берег волны. А неправдоподобно большая луна отражалась яркой полоской на неспокойной соленой воде. И бесплатное зрелище созданное природой красоты, принесло Марии желанное успокоение:

«И чего я так расчувствовалась и разволновалась из-за настойчивых ухаживаний этого, в сущности, незнакомого и чужого мне человека? Завтра же утром дам ему окончательный отказ и буду коротать оставшиеся до отлета дни в спасительном и безмятежном одиночестве».

Размышления молодой женщины прервал приближающийся звук автомобиля. Из остановившейся недалеко «Волги», поспешно вышли двое мужчин. И Мария узнала в них охранников треста столовых. Они быстро открыли багажник и вытащили из него безжизненное тело Тимофея, который еще днем в ресторане пытался вручить подарок сыну. Один из парней достал из салона бутылку водки и, разжав зубы жертвы, влил в рот немного алкоголя. Его приятель посоветовал:

— Лей больше, не помешает.

— Да пошел ты подальше со своими советами. Если бы ты не перестарался, то не пришлось бы возиться с трупом. Шеф велел только попугать и слегка покалечить мужика.

— А что было делать, если бывший штангист не спасовал, а оказал жесткое сопротивление. Мне до сих пор тяжело дышать от его удара в грудную клетку. Наверняка пара ребер сломана.

— Ладно, после драки кулаками не машут. Бросим тело возле тех камней. Пусть менты сочтут, что их клиент в пьяном виде споткнулся, упал, и разбил черепушку о камни. Пожалуй, вон та скала подойдет для сброса тела с высоты. Стоп! Там какая-то баба на нас глазеет.

Поняв, что ее обнаружили, Мария резко сбежала по тропинке вниз и помчалась в сторону парка, оттуда доносилась бравурная музыка.

Один из парней хотел броситься ей вслед, но приятель его остановил:

— Не надо! Нам только не хватало еще одного трупа. Давай сначала сообщим шефу об этой свидетельнице. Я, кажется, где-то ее видел.

— Это девка Лешки Кузнецова. Он постоянно здесь с ней таскается. Я его знаю еще по спортзалу. Да и среди золотой молодежи в Москве он постоянно крутится. Так что не будем спешить. Пусть шеф решает, как нам с ней поступить.

Сбросив тело со скалы, парни поехали докладывать о возникших сложностях своему хозяину.

А Мария поспешила за помощью к Алексею в бильярдный зал. Она застала его в разгар игры. Счет был почти равный. Но увидев расстроенное лицо Марии, Кузнецов, сразу объявил партнеру о завершении игры и без возражений отсчитал деньги за проигрыш. Пожилой игрок небрежно взял купюры и, кивнув в сторону Марии, понимающе усмехнулся:

— Я в молодые годы тоже по наивности считал «ля мур» важнее любых денег. Доживете до моего почтенного возраста и убедитесь в ошибочности подобного вздора.

Не дослушав скучного нравоучения, Алексей поспешил вывести Марию на улицу. Выслушав ее рассказ, сразу оценил серьезность ситуации:

— Дело плохо! Надо тебя спасать. В отель тебе одной идти нельзя. Посиди здесь на танцплощадке, а я попробую все уладить. Постараюсь вернуться быстро.

И Алексей поспешил на международную телефонную станцию. Пока ждал соединения с Москвой, продумал план дальнейших действий. Услышав в трубке знакомый голос, заговорил телеграфным стилем:

— Роман Дмитриевич, наша Мария в серьезной опасности. Вы знаете директора треста столовых, Юрия Константиновича?

— Да, знаю. А он в нашем деле, с какого бока?

— По телефону в деталях объяснить ничего нельзя. Этот директор с семьей сейчас здесь у моря отдыхает. Вы можете с ним связаться и попросить оставить Марию в покое и гарантировать ее молчание? Пусть примет меня на приватный разговор минут на пять. Я хочу использовать ситуацию в свою пользу, и мне нужна его помощь.

— Хорошо, приму твои слова на веру, потом отчитаешься. Юрий Константинович остановился в том же отеле что и Мария? Я свяжусь с ним прямо сейчас. Он мне обязан за помощь в одном деле, и я думаю, в просьбе не откажет. А ты иди к нему без промедления.

И Кузнецов поспешил в гостиницу. Предупрежденный о его появлении телохранитель, молча, посторонился, пропуская его в номер. Директор треста встретил посетителя строгим требованием:

— Мне звонили о твоем приходе. У тебя не больше десяти минут, пока жена гуляет с сыном. Так, я весь внимание.

— Прошу не трогать мою спутницу Марию. Она будет молчать о увиденном на пляже.

— Хорошо, но в случае прокола ты лично ответишь костями и зубами по самой серьезной программе. Иду тебе навстречу только по просьбе уважаемого в Москве человека. Что-нибудь еще?

— Да, мне нужна ваша помощь. Ничего особенного. Сейчас я провожу Машу в ее номер. Через полчаса пусть ваши парни завалятся к ней с угрозами. Я, естественно, за нее заступлюсь. Пусть все ограничится словесной перепалкой, и они отступят. Я их предварительно проинструктирую, как надо действовать.

— Хочешь легко попасть в герои любовники? Ладно, только смотри не переиграй. Надеюсь, разыгрывать трагикомедию собираешься в интересах Романа Дмитриевича, а не для собственных плотских утех. А теперь твое время закончилось. И еще раз напоминаю, если на меня падет хоть тень подозрения в гибели супруга Лилии, то ответишь за прокол лично. Все, иди!

Сразу после посещения директора треста, Кузнецов поспешил на танцплощадку. Найдя Марию, быстро провел ее в номер и постарался успокоить:

— Не дрожи так от страха. Они могли тебя вообще не узнать. А если и определили, кто наблюдал за ними со скалы, то не сразу тебя найдут. Я навел справки и пока признаков, что тебя ищут, нет.

— Я все равно ужасно боюсь и хочу завтра срочно улететь в Москву. Помоги достать билет на ближайший рейс.

— Это совсем непросто. Все места на самолеты давно забронированы. Давай подождем до утра. Я останусь здесь с тобой, защищу в случае опасности.

В этот момент в номер резко постучали. Алексей открыл дверь и увидел на пороге двух парней. Один из них строго потребовал:

— Мы пришли к хозяйке номера. С ней хочет потолковать один серьезный человек. Просим ее проехать с нами.

— Эй, ребята, так дело не пойдет! Пока женщина со мной, я отвечаю за ее безопасность и вам ее не отдам.

— А мы и спрашивать не будем. Лучше уйди с дороги.

— Тогда вам парни придется добраться до нее, как говорится, через мой труп.

И сделав шаг в сторону, Алексей схватил со стола тяжелую стеклянную пепельницу.

Незваные гости в замешательстве переглянулись, не зная как поступить. И тогда согласно плану, Алексей предложил:

— Слушайте парни, я вас сегодня видел в ресторане в обществе уважаемого человека. Я хочу с ним поговорить. Если он даст отбой, то вы оставите Марию в покое?

— Ладно, попробуй. Сходи к нему с Валентином, а я пока для верности здесь посижу тихо и мирно. Безопасность девушки гарантирую.

Кузнецов вместе с одним из телохранителей вышли в коридор. Возле окна на лестничной клетке немного поговорили об общих знакомых спортсменах, обсудили несчастную судьбу атлетов, забытых и обездоленных после ухода из большого спорта. И минут через десять вернулись в номер. Валентин согласно сценарию сообщил напарнику:

— Все в порядке, Ростислав. Шеф дал отбой под личную ответственность кавалера. Теперь за нарушение ею обета молчания заплатит жизнью не только она, но и он тоже. Если что-нибудь пойдет не так, как мы договорились, мы вернемся. Пустых разговоров больше не будет.

После ухода опасных парней, Мария, с благодарностью приникла к Алексею:

— Я боюсь оставаться одна после всех этих кошмарных событий. Прошу, останься у меня сегодня ночью.

И крепко прижав к себе, дрожащую от пережитого страха Марию, Кузнецов самодовольно подумал:

«Сейчас она готова на все и хочет лишь забыться и вытеснить из памяти весь ужас последних часов. Теперь мне надо показать, на что способен мужик, измученный долгим ожиданием».

И Алексей решительно повел к постели Марию, потерявшую всякую волю к сопротивлению.

Проснувшись рано утром, Мария осторожно сняла с себя руку обнявшего ее во сне мужчины и вышла на балкон. Ее не радовал как прежде вид нежащегося под солнцем моря. Она была в смятении:

«Что это было? Благодарность за спасение или просто зов плоти? Этой ночью я впервые в жизни получила необычайно яркие ощущения. Со своим старомодным воспитанием Николай никогда не позволял со мной в постели подобные вольности. А этот парень вытворял со мной все что хотел. И мне это нравилось! Я и сама не знала о силе своей чувственности. Оказалось, я как и все, просто блудливая кошка. Так что же мне делать? Для самоуважения, надо прервать наши дальнейшие отношения».

Ей показалось, что такое простое решение поможет ей обрести утерянное самоуважение. И успокоившись, она вернулась в свой номер. В этот момент, проснувшийся Алексей, потянулся к ней с явным желанием новой близости. И не в силах противиться, Мария послушно легла рядом. Она уже знала, что не сможет отказаться о новых встреч с этим, уже ставшим ей близким, человеком.

В этот же день Алексей доложил в Москву о выполненном задании. Роман Дмитриевич был доволен:

— Продолжай в том же духе. Главное, сразу ей скажи, что в Москве живешь с матерью и сестрой, и встречаться вам будет негде кроме как в ее квартире. Если женщина любит, то выкроит время для приглашения тебя в гости. Дальнейшие инструкции получишь уже в Москве.

Сразу после возвращения, Кузнецов встретился со своим работодателем. Роман Дмитриевич был настроен по — деловому и сразу прервал подробный рассказ о развитии отношений между молодыми людьми:

— А мне твои скабрезные детали без надобности. Лучше скажи, как договорились с мадам о дальнейшей связи?

— Мария мне обещала позвонить сама, а набирать номер ее телефона категорически запретила: боится мужа. Он у нее свободный художник и часто работает дома.

— Думаешь, позвонит?

— Непременно. Видели бы вы ее рыдания при расставании у трапа самолета.

— Ладно, особенно не обольщайся. Бабе заплакать так же легко, как тебе отлить после пары кружек пива. Давай дождемся конечного результата.

— Я хочу спросить о моих дальнейших действиях. Когда она в отсутствии мужа пригласит меня к себе, я должен снять тайком картину со стены и скрыться?

— Не городи чепухи! Она тебя знает, и ты долго на свободе не пробегаешь. Быстро вычислят, и за кражу картины будешь тюремную баланду хлебать. Твое дело, обеспечить проникновение в квартиру моих парней.

— А как я это сделаю?

— Знакомые из блатных уголовников мне подсказали. Есть у них воровской прием, называемый «проникновение на плечах». Преступники, наметив жертву, поджидают у ее квартиры на лестничной клетке этажом ниже. И когда хозяин открывает дверь, врываются внутрь и приступают к грабежу. Когда Мария, услышав твой голос, впустит тебя в квартиру, ты чуток замешкайся в дверях, и нанятые мною парни успеют ворваться внутрь. Ты под дулом пистолета позволишь себя связать. Марию они не тронут, а будут требовать выдать им ценности. Я думаю, она им покажет заначки художника. Затем, грабители соберут в сумки дорогие вещи, и снимут со стены несколько малогабаритных картин. И вместе, с откровенной мазней, унесут и пейзаж Левитана. Надо создать впечатление, что преступники ничего не понимали в живописи и похищали все подряд.

— А мне как дальше действовать?

— Мария после ухода бандитов тебя развяжет, и ты ее легко убедишь молчать о твоем присутствии в квартире. Она согласится, не желая разоблачения перед мужем. И ты спокойно покинешь обворованную квартиру. Ну, что скажешь?

— План хорош. Вот, только на юге я самоотверженно геройствовал, а тут при нападении трусливо спасовал. Не вызовет ли это у Марии подозрения?

— Там тебе противостояла физическая сила, а здесь против пистолета не попрешь. Думаю, любящая женщина простит тебе минутную слабость.

— А что в дальнейшей перспективе?

— Это уже твое личное дело: можешь утешить жену художника, а захочешь разом прерви отношения.

— Хорошо, я все понял. Позвоню, как только получу приглашение от Марии.

План Романа Дмитриевича сработал безукоризненно. Как только, Мария открыла дверь любовнику, из-за его спины выскочили и ворвались в квартиру трое грабителей. Наставив на Алексея пистолет, привязали его к стулу. Хозяйку лишать свободы передвижения не стали, заставив показать им места хранения денег и драгоценностей. Перед уходом, сняли со стены несколько картин, вырвали с корнем телефонный шнур и с наполненными сумками скрылись.

Разрезав путы Алексея кухонным ножом, рыдающая Мария спросила:

— Что это было?

И проинструктированный шефом Кузнецов, пояснил:

— Видимо, преступники давно наметили нападение и следили за квартирой известного художника. А сегодня воспользовавшись удобным случаем, когда я позвонил в дверь, проникли внутрь. Я, увидев пистолет, испугался за твою жизнь. Ты могла погибнуть от шальной пули в случае начала схватки.

— Ну и что нам теперь делать?

— Я не хочу тебя компрометировать и потому сейчас уйду. А ты, минут через десять постучись к соседям, вызови милицию и скажи ей, что по неосторожности открыла дверь людям, представившимся работниками ЖЭКа. Обо мне, естественно, ни слова. И не звони мне в ближайшие дни, пока не уляжется шум. Жаль, что так сорвалось наше свидание. Ну, все, я побежал.

И поспешно поцеловав женщину в щеку, Кузнецов покинул место происшествия.

Мария в точности выполнила указания любовника. Серьезных последствий лично для нее не наступило. Николай Степанович отнесся к материальному ущербу философски сдержанно. И не упрекал жену за неосторожность. Едва выдержав месяц, Мария набрала знакомый номер. Но вместо Алексея, строгий женский голос сообщил, что прежний абонент сменил номер, и теперь аппарат поставлен в приемной министерства тяжелой промышленности. Услышав требование не звонить больше по данному номеру, Мария положила трубку и в тревоге всмотрелась в свое отражение в зеркале:

«Неужели Алексей связан с грабителями и намеренно впустил их в квартиру? Очень он уж был спокоен при нападении. А что если наше знакомство не было случайным и имело дальнейший прицел на ограбление? Ну, нет, я слишком далеко зашла в своих подозрениях. Просто Алексей, элементарно струсил и теперь скрывается от меня, стыдясь своего малодушия. Неужели он думает, что я его не прощу. Ведь наша любовь была настоящим подлинным чувством, которое вспыхивает один раз в жизни. Как мне его вернуть? Ведь я жить без него не могу!»

Мучаясь в сомнениях, Мария еще несколько раз звонила по известному ей номеру. Но каждый раз, услышав голос секретарши, бросала трубку. Прийдя в отчаяние, Мария начала наводить справки о Кузнецове среди своих знакомых, имеющих доступ в среду золотой молодежи. И вскоре ей сообщили об аресте Алексея за пьяную драку в ресторане «Арагви». Это оправдывало его внезапное исчезновение. И все же ее смущало, что от ограбления её квартиры до попадания в тюрьму Алексея, прошло несколько месяцев, и он вполне мог выйти с ней на связь. Но влюбленная женщина предпочла уверить себя, что только непреодолимые жизненные обстоятельства не позволили любимому с ней увидеться. И он так же сильно, как и она, страдает от разлуки.

Когда Марии удалось выяснить адрес колонии, где содержался под стражей Алексей, она написала туда письмо. Но ответа не получила и оправдала молчание любимого человека нежеланием испортить ее судьбу. Это подтолкнуло ее к решению ехать к нему на свидание в Калужскую область. Но внезапно с Николаем Степановичем произошло несчастье. Попав в автомобильную аварию, он от удара головой начал быстро терять зрение. К удивлению соседских сплетниц, Мария не оставила мужа, а самоотверженно ухаживала за ним.

Николай Степанович из-за болезни лишился выгодных заказов, и материальное положение семьи резко ухудшилось. Теперь основной доход в семье составляли невысокие гонорары за лекции по искусствоведению. Но Мария терпеливо несла жизненные невзгоды, ухаживая за ослепшим мужем.

Так прошло двенадцать лет. Воспоминания о любовной страсти на берегу Черного моря уже померкли и казались Марии навсегда утонувшем в прошлом. Но однажды летним днем, она шла по улице в центре города, когда ее окликнули из стоявшей у тротуара иномарки. Из салона неторопливо вышел Алексей Кузнецов и направился к ней. Сердце женщины затрепетало от волнения.

Подойдя к женщине, Алексей поздоровался и завел непринужденный разговор, словно они расстались лишь накануне вечером. Рассеянно выслушав рассказ Марии о семейных бедах, Алексей поспешил поведать о своих жизненных успехах. Но Марию мало волновали высокая зарплата начальника службы безопасности крупного бизнесмена и наличие у него дорогой иномарки. И она внезапно прервала собеседника, задав мучавший ее все долгие годы разлуки вопрос:

— Скажи мне, Леша, без всякой утайки, наша встреча на юге была запланирована или произошла случайно?

— Меня удивляет твой вопрос. Это, несомненно, сама судьба свела нас там у моря. Такое сильное чувство бывает в жизни только один раз. Я тогда сильно тобой увлекся, мечтал добиться твоего развода с мужем и официально оформить наши отношения. Но это проклятое ограбление порушило все мои планы. Стыд за проявленную слабость мешал показаться тебе на глаза. С горя я стал выпивать и по глупости угодил за решетку.

— А мои письма в колонию ты получал?

— Да, конечно. Но я не мог обременять любимого человека связью с арестантом, не имеющим будущего. Когда искренне любишь, то всегда собой жертвуешь. Я знаю, ты поступила бы точно так же ради меня.

— Значит, наши отношения были не просто курортным приключением, а настоящим глубоким чувством?

— Конечно! Ты и сейчас, после долгих лет разлуки, выглядишь для меня красивой и привлекательной. Но свидание тебе не назначу: боюсь вновь серьезно увлечься тобой, а я теперь человек семейный и постоянно занят на работе. Так что от соблазна отстранюсь подальше! Прощай, рад был тебя снова увидеть цветущей и обаятельной.

И Алексей, резко развернувшись, направился к своей роскошной иномарке, навсегда освобождаясь от ненужных воспоминаний. Уже сидя в машине самодовольно подумал:

«Мне эта ложь, сказанная Марии во спасение, ничего не стоит. А ей было приятно услышать о великом чувстве, внушенном ей любимым человеком. Своевременно выданный комплимент о неувядаемой красоте произвел на Марию неизгладимое впечатление, хотя от былой ее привлекательности осталось совсем немного. Я всегда был специалистом по части задурить голову женщинам. А это умение всегда в цене».

И довольный собой Кузнецов, резко тронул машину с места. А Мария с тоской посмотрела вслед человеку, который подарил ей на юге самые прекрасные мгновения в жизни. В этот момент женщина осознала невозможность возврата к прошлому, где она бы по — настоящему счастлива.

Бог ей судья!

В начале девяностых годов жизнь Марии уже катилась к закату. А перед молодым поколением жильцов их дома в это время открылись широкие возможности. Они были вольны, взлететь верх по карьерной лестнице или скатиться вниз, сгинув в бездонной пучине бедствий. О судьбе парня с пятого этажа и будет мой следующий рассказ.

Глава 6

Под кем ходишь?

Стас Демин при поступлении в автодорожный институт не добрал всего одного бала и пошел служить в армию. Ему повезло. Он попал в автороту и все два года на мощном грузовике перевозил военную технику по разбитым дорогам на юге страны. И после «дембеля» Стас с самыми радужными надеждами приехал домой. Планы у парня были просты: продолжить учебу на заочном отделении института и жениться на однокласснице Галке из соседнего дома.

Правда, родители, зная о серьезных отношениях молодых людей, сразу поставили условие, в интересах учебы не заводить детей до третьего курса. Но Стас от этого предупреждения с легкостью отмахнулся. После демобилизации ему не хотелось думать ни о чем серьезном. Молодому человеку казалось, что теперь его жизнь потечет легко и все сложится само собой. Во время службы он слышал о происходящих в стране событиях, но считал, что лично его никакие потрясения не коснуться.

Но уже на третий день после возвращения из армии у Стаса начались неприятности. Вечером он провожал Галку и, проходя мимо компании подростков, услышал, как высокий парень отпустил в адрес Галки сальное замечание, оценив привлекательность ее фигуры. Оставить наглую выходку без последствий было нельзя, и Стас подошел вплотную к парню. Он с трудом узнал в подростке Мишку из соседнего подъезда, который до его ухода в армию еще бегал с портфелем в школу. Стас собрался отвесить обидчику оплеуху, но тот успел испуганно выпалить:

— Мы тут все под Хомяком ходим. Он за нас «мазу» держит. Тронешь меня, с ним дело иметь будешь.

Стас хорошо знал этого уголовника из соседнего дома. Трижды судимому Хомяку было лет под сорок. Невысокий, но крепко сбитый рецидивист был скор на расправу. Стасу вступать в конфликт с опасным типом не хотелось, он остановился в нерешительности. И тут ему на помощь пришла Галина:

— Слушай, Стас, зачем взрослому мужику связываться с малолеткой. Он и сам не понимает, какую чушь несет. Пойдем домой, поздно уже.

Стас благоразумно позволил себя увести. Поднимаясь по лестнице, Галка шепотом, словно боялась, что ее услышат, пояснила:

— Пойми, Стас, пока ты служил, здесь многое изменилось. Уголовники при демократии подняли голову и правят бал. Кругом полный беспредел. Во избежание расправы молодые парни и девчонки присоединяются к блатным компаниям. Теперь, при знакомстве, первый делом интересуются: «Ты под кем ходишь?» И если тебя прикрывает известный уголовник, то отступают. Без этого сейчас прожить сложно.

— А что же милиция?

— Да они, похоже, и сами бояться этих отморозков. Стараются не высовываться и в серьезные дела не вмешиваются. К тому же, по слухам, многие из ментов сами в преступлениях участвуют, и с уголовными авторитетами дружбу поддерживают.

— Да, нарисовала ты мне невеселую картину. Неужели и мне придется, для безопасности Хомяку подчинится.

— Это я уж не знаю! Но только если за тебя некому из уголовников вступиться, то не будешь в безопасности.

Стасу стало тревожно: ему не хотелось идти в услужение Хомяку. Но и терпеть наглые выходки дерзких малолеток было противно. Он не знал, на что решиться.

Но грядущие события все расставили по своим местам. На следующее утро, мать послала Стаса в булочную за хлебом. Едва выйдя из подъезда, Стас услышал визг тормозов. Старая «Волга» резко подрезала иномарку, вынуждая ее остановиться у края тротуара. Из «Волги» выскочил парень с пистолетом в руках. Не обращая внимания, на стоящего около подъезда Стаса, он торопливо открыл стрельбу в сидящих в иномарке мужчин. Водитель и пассажир пригнулись, спасаясь от пуль. Киллер, стремясь достичь цели, шагнул ближе к иномарке и поравнялся со Стасом. Момент был благоприятен и Стас, не раздумывая, резко ударил стрелка по плечу ребром ладони. Тот от неожиданности выронил отлетевший к стене дома пистолет. И обезоруженный киллер бросился назад к своей машине. Взревев мотором, «Волга» поспешно покинула место происшествия.

Из продырявленной пулями иномарки, вылез человек со смуглым лицом. Блеснув золотым зубом, хрипло от пережитого волнения, спросил:

— Ты кто?

Настороженный взгляд незнакомца и повелительный голос заставил Стаса вытянуться, как перед старшиной в армии и послушно ответить:

— Я Стас Демин. Живу в этом доме на шестом этаже.

— А чего в чужие дела влез?

— Если зря вмешался, то извини.

— Ладно, потом разберемся. Давай, Клык, подбери «волыну» и сматываемся, пока менты не подвалили. А с тобой, Стас, мы еще свидимся.

Водитель иномарки быстро подобрал оружие и, сев за руль, увез своего хозяина подальше от места покушения.

Направляясь за хлебом, Стас ругал себя за опрометчивый поступок:

«Чего, я дурак, полез на рожон. Хотя, этот парень мог и меня завалить, после ликвидации этих мужиков. Так что я поступил в этой ситуации правильно. Остается только надеяться, что в дальнейшем обойдется все без последствий».

Домой из булочной Стас возвращался с опаской. Но в переулке все было спокойно. Если кто-то из жильцов и оказался невольным свидетелем стрельбы на улице, то предпочел не вмешиваться в опасную криминальную разборку.

Родным Стас об уличном происшествии ничего не рассказал. Но, ближе к вечеру, в квартире раздался звонок. Открыв дверь, Стас увидел хорошо одетого мужчину в очках с тонкой оправой. Тот поспешил представиться:

— Я, Горюнов, юрист фирмы, глава которой приглашает вас с ним встретиться. Это недалеко, и полагаю, в ваших интересах.

Стас на мгновение заколебался:

«Это явно связано со стрельбой в переулке. Хотят вывезти в лес и навсегда заставить замолчать? Нет, не похоже. Иначе бы послали за мной пару горилл, а не этого типичного офисного клерка. Надо согласиться и ехать».

Стас с посланцем спустились вниз. У подъезда ждала «трешка» БМВ. Горюнов сам сел за руль. Всю дорогу молчали. Подъехали к небольшому кафе, у двери которого висела табличка: «Спецобслуживание. Мест нет». Но перед юристом и Стасом дверь мгновенно распахнулась, и они вошли внутрь. Зал ресторана был пуст. Стаса провели за стойку бара в отдельный кабинет, где за сервированным закуской столом, восседал спасенный им утром человек. Тот без всяких предисловий начал разговор:

— Я, Бугров, для друзей просто Бугор. А ты для знакомства тоже поведай о себе.

— Рассказывать особо нечего, родился, учился в школе, а потом загремел на службу. Два года крутил баранку, перевозя контейнеры со спецтехникой. С неделю как дембельнулся. Вот и все.

— Работать где надумал?

— Отец обещал меня к себе на ЗИЛ устроить, водителем. Работа не пыльная: готовые детали от цеха до цеха подвозить.

— Значит, тягловым быдлом собираешься стать. А знаешь, сколько будешь там получать, самая красная цена тебе будет сто тридцать рублей в месяц. От зарплаты до аванса копейки считать будешь. А мне на фирме нужны смелые ребята. Поступай ко мне водителем. В карман станешь класть бабла больше, чем за месяц на заводе. Через полгода на собственной машине разъезжать будешь. Учти, я такими предложениями не разбрасываюсь. Хочу тебя отблагодарить за сегодняшнее происшествие.

— А что я должен буду делать?

— Как и в армии крутить баранку. У моей фирмы много должников, которые не желают платить. Поэтому, подчиненные мне парни из службы безопасности, вынуждены ездить и требовать возврата денег. Твое дело шоферское: подвез, подождал моих ребят, они выйдут, сядут к тебе в машину и скажут, куда ехать дальше. Чего тут непонятного?

— А можно я с родителями и с невестой посоветуюсь?

— Ты же не маменькин сынок, за юбку держаться? А невеста, твоим заработкам довольна будет. Поверь: для баб не только чувства, но и достаток важен. Ты пока близким людям ничего не говори. А как начнешь большими деньгами располагать, так они особо и интересоваться не станут «откуда дровишки».

Стас несколько мгновений молчал:

«Ясно, что дела на фирме этого мужика не совсем чистые. Иначе бы его не пытались пристрелить. Но мне не предлагает лично выбивать долги. Мое дело не хитрое: подвез и увез, да еще и большие деньги сулит. И на вопрос под кем ходишь, теперь будет что ответить».

И Стас кивнул:

— Я согласен. Только у меня еще просьба будет. Пока я армейскую лямку тянул, молодняк во дворе моего дома оперился, начал права качать. Я бы с ними сам разобрался. Да они заявляют, что за ними Хомяк стоит.

— Знаю я этого баклана. Эту проблему сегодня же решу. Хомяка предупредят, и можешь гулять спокойно. При любом конфликте, говори, что под Бугром ходишь, и никто пикнуть не посмеет. А сейчас иди. Завтра прибудешь сюда на фирму к девяти утра. Не опаздывай.

Глядя вслед новобранцу своей команды, Бугор был доволен: «Этот паренек мне подходит: по характеру смелый и в ладах с техникой. Похоже, надеется выйти сухим из воды. Я готов поставить штуку «зеленых», что уже через полгода, как и другие, будет кровью повязан. Пока пусть начнет с малого».

На следующее утро Бугор вручил Стасу ключи от старой иномарки и доверенность на право управления ею. У офиса в машину Стаса сели двое накаченных парней. Представившись Бобом и Калиной, предложили отвезти их к торговым рядам возле ближайшего метро. Подъехав к рынку, велели остановиться и начали опасливо осматриваться.

Стас догадался:

«Сбор долгов людьми Бугра дело явно противозаконное. Иначе, зачем такие предосторожности».

Внезапно он заметил бредущую между лотков старушку, рядом с которой бежала небольшая черная дворняжка. Старушка смиренно выпрашивала подаяние. Круглолицые торговки раздраженно отмахивались от попрошайки. Лишь молоденькая девушка, суетливо оторвала от аппетитной гирлянды сосиску и поспешно сунула в руку старухе. В этот момент толстая продавщица из соседней палатки громко завопила:

— Ты зачем грязных нищенок сюда привечаешь? Убирайся старуха отсюда со своим шелудивым псом.

Тут же к старухе поспешили два охранника. Удар тяжелым ботинком отбросил собачонку в сторону. Истошный визг животного разнесся по рынку. Охранники схватили старушку под руки и потащили к выходу с рынка. Покупатели глухо зароптали, заступаясь за старую женщину. Тут же из-за палатки выскочил владелец товара и гортанно приказал:

— Отпустите ее. Мне лишний шум не нужен.

Охранники отпустили старушку и та, отойдя от торговых рядов, достала из кармана подаренную сосиску и, разделив ее пополам, угостила свою питомицу. Собачка стала жадно заглатывать угощение, урча от удовольствия. Старушка с трудом наклонилась и погладила животное. В этот момент она явно завидовала своей питомице, которой было достаточно одного вкусного кусочка, чтобы забыть все невзгоды и обиды.

Когда старушка с собачкой скрылись из виду, Боб предложил:

— Вроде все спокойно. Можно начинать.

Стас наивно поинтересовался:

— А как же эти охранники?

— Не смеши, браток, эти двое толстопузых боровов могут только старушек от лотков отгонять. Нас они боятся. Вот увидишь, как мигом испарятся при нашем появлении. Смотри, наблюдай и учись. Через месяц, может быть, Бугор и тебя к настоящему делу допустит. Пойдем, Калина, пора стричь наших баранов.

Стас думал, что парни будут обходить все палатки подряд. Но направились напрямую к кавказцу, прекратившему скандал со старухой. Тот пригласил их в палатку за ширму из брезента. И Стасу с улицы уже не было видно, что происходит внутри. Не прошло и двух минут, как парни покинули торговца, передавшего им полиэтиленовый пакет. Сев в машину, Боб показал полученные плотные пачки крупных банкнот и похвастался:

— Учись, брат, как без всяких фокусов можно за пару минут получить полугодовую зарплату инженера.

— Неужели этот кавказец может заплатить вам такую сумму денег?

— Ну, ты и загнул! Это сбор со всех рыночных точек за неделю. Они сдают свои взносы Гургену, а он уже имеет дело с нами. Так всем удобней и спокойнее.

— И они с этим мирятся?

— А куда они денутся. Никто своим здоровьем рисковать не хочет. Все очень просто: плати десятину от доходов и спи спокойно. Никто тебя не тронет.

— А вам их не жалко?

— Ты реально не понимаешь или от рождения придурок? Они не сеют и не пашут, а перекупают за бесценок товар у сельчан и втюхивают горожанам по кусачим ценам. Да и платят они нам не из своего кармана, а за счет повышения цены для покупателей. Нашел, кого жалеть. Не волнуйся за их прибыли. Они в накладе не останутся.

— А если другие крутые хлопцы на них наедут и свою долю потребуют?

— Торговые ряды построены на нашей территории. Правда, недавно Никон претензии Бугру предъявил. Рынок за последний месяц расширился, и часть палаток выстроили на земле уже соседнего района. Так что, не исключено, что это человек Никона стрельбу по Бугру накануне открыл. Возможно и не всерьез, а только предупредили, чтобы сговорчивей стал. А впрочем, это мутилово нас не касается. Пусть авторитеты между собой спор улаживают. Давай сейчас поедем в кафе, там наша очередная точка.

К вечеру полиэтиленовый пакет разбух от денег. Бугор, принял собранную дань буднично спокойно и щедро одарил своих парней. Стас при виде протянутой ему пачки денег, растерянно спросил:

— Это мне?

— Да, бери не стесняйся. С почином тебя. Отведешь свою невесту в ресторан «Прага». Не все же по улицам без дела прогуливаться. И еще: ключи от машины оставь у себя, пользуйся тачкой без ограничений. Можешь на ней ездить домой и по магазинам мамашу катать. Я две новых иномарки на днях прикупил, и мне эта старая жестянка без надобности.

— Так у меня гаража нет. А со двора могут угнать.

— Об этом не беспокойся. Никто эту машину на моей территории и пальцем не тронет. Всё под контролем. Бери и катайся. Завтра с утра будь готов к новым заданиям.

Еще не веря в небывалую удачу, Стас направился к выходу. Ему не терпелось покрасоваться перед Галкой. Заехав во двор, он ловко припарковал иномарку под деревом, возле трансформаторной будки. Едва Стас вышел из машины, от компании подростков отделился Мишка и опасливо приблизился к нему. Губы подростка распухли от побоев, и под глазом красовался синяк. Еле сдерживая слезы, Мишка жалобно произнес:

— Прости меня, Стас. Сегодня мне Хомяк разъяснил расклад. Почему ты сразу не сказал, что за тобой авторитетный человек стоит? Я же спрашивал, под кем ты ходишь.

— Ладно, не мельтеши под ногами. Ступай, и чтобы я твоего запаха и за версту не чуял.

И не дослушав извинений подростка, Стас вошел в подъезд. С крупной суммой денег и с ключами от машины, он теперь мог считать жизнь вполне удавшейся. Но, не желая пугать Галку, он решил умолчать о полученном от шефа крупном вознаграждении. А разрешения водителю пользоваться машиной в личное время было делом вполне обыденным, и не могло вызвать подозрений. Стас не знал, что уже в ближайшие дни, Бугор начнет выполнять свой план по окончательному вовлечению его в свои криминальные дела.

В конце недели, Бугор приказал Калине «внезапно заболеть» и вынудил Стаса не отсиживаться в машине, а ходить вместе с Бобом по торговым точкам и собирать дань. Стасу пришлось примириться с осознанием, что теперь он не просто водила, а рэкетир. Это уже грозило реальным тюремным сроком. Но и отказаться от легких денег он уже не мог. И вновь, как за соломинку, ухватился за спасительную ложь:

«Надо быть осторожнее, и тогда не попадемся. А если все же прихватят менты, то прикинусь простаком верящим, что торгаши платят нам за охрану, а я лишь курьер по сбору денег».

Столь бесхитростное объяснение помогло притупить тревогу, и он продолжил опасное, но прибыльное занятие.

В конце недели Бугор внезапно объявил:

— Сегодня не работаем. Все едем в сауну к Милке. Я ей уже позвонил и объявил «субботник». Сегодня шаловливые девчонки обслужат нас бесплатно. Оторвемся по полной программе.

Стасу стало неприятно при мысли о близости с совершенно незнакомой женщиной, пропускающей ежедневно через себя за деньги похотливых клиентов. Но когда Бугор приказал ехать к сауне, он беспрекословно сел за руль. Напрасно Стас надеялся отсидеться в машине в ожидании шефа и его подручных. Когда припарковались возле здания спортклуба, Бугор, заметив его нерешительность, повелительно махнул рукой:

— А ты, Стас, что сидишь? От выполнения святого мужского долга нельзя увиливать. Ты же нормальный боевой пацан. Не заставляй себя заподозрить в гнусном извращении. Вылезай и не отставай!

И Стас, проклиная себя за уступчивость, вошел вместе со всеми в тяжелую стеклянную дверь. Несколько минут кружил по лабиринту лестниц, пока не уткнулись в глухом закутке на обитую железом дверь. Бугор, по хозяйски ударил трижды носком ботинка в дверь. Разглядев их в «глазок» огромного роста охранник, радушно улыбаясь, пропустил их в сауну. Комната отдыха поражала блеском многочисленных зеркал.

Бугор кивнул охраннику:

— Для начала, каждому по стакану водки и по соленому огурчику. Это будет легкая разминка. А где же наша хлебосольная хозяйка, почему не встречает дорогих гостей? Или ей особое приглашение нужно?

И тут же в комнату вошла высокая, стройная блондинка в белом халате:

— Чего ты разворчался, Бугор? Женщина всегда должна немного опаздывать. Надо же нетерпеливого мужика еще более довести до нужной кондиции.

— Если речь обо мне, то я всегда в тонусе. Или не знаешь?

— В тебе лично никаких сомнений нет. Ты клиент особый и в деле проверенный. В знак уважения, сегодня для вашей компании пригласила самых классных девчонок. Есть даже одна новенькая. Только недавно к работе приступила.

— Это интересно. Но мы с мужиками, для начала, посидим за водочкой, расслабимся. А минут через пятнадцать, запускай своих телочек. А мы уж тут по старшинству разберемся, кому, какая достанется.

Стас залпом выпил водку. Ему хотелось скорее захмелеть, чтобы отогнать мысли о Галке. Но, как назло, ее лицо постоянно всплывало в памяти. Заметив смятение молодого парня, Бугор истолковал его по — своему:

— Похоже, ты, Стас, в армии к бабам и пальцем не прикасался. Сидишь мандражируешь с голодухи. Ладно, сейчас разберемся. Зови, Милка, сюда своих девочек. А мне, покажи новенькую.

Милка кивнула охраннику, и тот, впустил в комнату девушек, едва прикрывшихся прозрачными простынями. Стас сразу угадал среди них новенькую. Это бы невысокая девушка лет двадцати, с длинной русой косой. Она старалась держаться уверенно, но ее испуганный взгляд выдавал тревогу и смятение. Зато остальные девицы вели себя, вполне, профессионально. Они дружно выкрикивали с показным радушием дежурные приветствия:

— Надо же, какие люди нас посетили! Вот уж повезло!

Довольный Бугор приказал принести жрицам любви шампанского. Наблюдая за новенькой, Стас неожиданно почувствовал плотское желание:

«Хорошо бы она Бугру не понравилась и досталась мне».

Но Бугор, внезапно прервал галдеж и веселье:

— Ну все. Разминка закончилась. Я беру новенькую. Стасу, в знак почина, жертвую Милку, как самую опытную в искусстве любви. Пусть объездит парня. А остальные, сами разберетесь.

И сбросив уже не нужные простыни, гости и профессионалки разошлись по закуткам отделенным от гостиной ширмами. Милка, не испытывая ни тени смущения, взяла Стаса за руку и повела в парную. Там, медленно повернулась, давая полюбоваться своим молодым телом:

— Ну что, я действительно хороша или много о себе думаю? Головой согласно киваешь, а слова сказать не можешь? Ну, давай, приступать к делу. Ты будешь режиссером или мне взять инициативу на себя? Слушай, по ходу у тебя вообще женщин не было. Это даже забавно. Надо же мне нарваться на девственника. Тогда я тебя сначала помассирую, а потом уже проведу курс молодого бойца. Давай, ложись на спину и расслабься.

И, Стас, стесняясь своей наготы, распластался на деревянных досках. Зажмурив глаза от удовольствия, он позволял опытной жрицы любви гладить и разминать свое тело. О своей недотроге невесте в этот момент он уже и не думал.

По дороге домой после сауны Стас, отгоняя навязчивое чувство вины, внезапно ощутил раздражение к обманутой невесте: «Я уже полмесяца гуляю после дембеля. А Галина меня динамит, отделываясь объятиями и поцелуями. Обещает блаженство лишь после свадьбы. Сама же меня и подтолкнула к банному приключению».

Переложив вину на несговорчивую невесту, Стас немного успокоился и принялся ездить по Садовому кольцу, дожидаясь наступления ночи. Встретиться сейчас лицом к лицу с Галкой он не хотел.

Через день его ожидало новое испытание. Ближе к вечеру Бугор велел заправить ему полный бак и отвезти его на дачу за город. Стаса удивило, что вопреки заведенному порядку, шеф не взял с собой телохранителей. Но задавать лишних вопросов он не решился. Подъехав к кирпичному коттеджу, Бугор приказал поставить машину в подземный гараж. Некоторое время сидели молча. Бугор, испытывающий, глядя на своего водителя, начал разговор:

— Вокруг меня людей много, а доверять некому. Ты в наших делах новичок, и ни с кем, кроме меня не связан. Поэтому полагаюсь на твою помощь. Тут у меня труп образовался. Привезли мне парня для серьезного разговора. Заперли здесь в гараже. А он возьми, и отдай концы. Никто об этом знать не должен. Пусть думают, что я его отпустил. Поможешь мне закопать «жмурика» в лесу?

Сразу поняв опасность отказа, Стас согласно кивнул головой. Бугор одобрительно хлопнул его по плечу:

— Я в тебе не сомневался. Возьми у стены две штыковые лопаты. А труп лежит в углу, за старыми покрышками. Помоги погрузить тело в багажник.

Едва взглянув на убитого парня, Стас понял:

«Да это же тот киллер, который стрелял в Бугра. Не повезло парню. Интересно, он успел назвать имя заказчика?»

Но долго раздумывать, не было времени. Погрузив тело в багажник, завезли его в расположенный неподалеку лес. Вырыв яму, закопали покойника и сверху навалили гору веток. Закончив работу, Бугор повернулся к Стасу:

— Премиальных денег не получишь. Доверие выше любых слитков золота. А вот подарок сделать хочу. На, возьми небольшой пистолет. Любят за кордоном такие опасные игрушки изготовлять. Калибр мелкий. Но легко убить может. Не отказывайся. Вдруг меня в опасной ситуации рядом не окажется. Но и каждый день таскать с собой оружие не рискуй. Только если опасность ливером почувствуешь. Ну, все, вези меня назад в Москву и держи язык за зубами.

Стас положил пистолет в карман и занял водительское место, ожидая когда шей усядется на заднем сиденье.

А Бугор самодовольно подумал:

«Все, браток, ты уже у меня в кармане. Осталось тебя только повязать не мертвяком, а свежей кровью. Скоро предоставлю тебе такую возможность».

А Стас всю дорогу до Москвы старался отогнать все возрастающую тревогу, понимая, что все глубже погружается в бездонное криминальное болото.

На следующий день, Стас, подъехав к офису, заметил необычное оживление. У подъезда собрались парни из ближайшего к Бугру окружения. Словоохотливый Боб, шепотом пояснил:

— Плохие новости. Никон забил Бугру стрелу на сквере, недалеко от церквушки. Зря Бугор согласился на это мутилово. У Никона сейчас «пехоты» больше чем у нас. Так что есть шанс сегодня пулю схлопотать. Придется в руки ствол взять.

Стас похолодел: ему не хотелось рисковать жизнью за дележ чужой прибыли. В этот момент, Бугор, приказал собраться все в холле и объявил:

— Кто не хочет идти на разборку, может сейчас отказаться. Похоже, таких нет. Тогда будьте готовы прибыть в сквер через пару часов. С Никоном договорились встретиться без оружия и миром разрешить тему. Предложу забыть о попытке меня замочить, а он больше не станет претендовать на часть нашей прибыли с рынка.

— А ты, Бугор, уверен, что люди Никона придут на стрелку без оружия? Надо бы и нам захватить стволы.

— Никон дал слово, и я ему, как честному бродяге верю. Но на всякий случай подстрахуемся. Положим в багажник машины Стаса несколько «калашей». В случае кипиша, Стас мгновенно стволы нам подгонит. А сейчас, для страховки, всем сдать мобильники, чтобы пресечь утечку информации и ждать моего сигнала. А мы со Стасом отъедем за «волынами».

Бугор сел в машину и приказал везти его в центр города. Зайдя в подъезд высотного здания, вскоре вышел из него с большим холщевым мешком, внутри которого угадывались черты нескольких автоматов. Положив свой опасный груз в багажник, Бугор обратился к Стасу:

— И вправду, кроме тебя мне положиться не на кого. Надеюсь, сохранишь в тайне, что сейчас попрошу сделать. У меня нет возможностей тягаться с Никоном. За ним стоят очень серьезные люди, и договариваться он со мной не собирается. Перестреляют нас на сквере, как глухарей на току.

— Так что же делать?

— Есть у меня план. Вот, держи жетон для телефонных переговоров и записку. Видишь, напротив таксофон. Зайдешь, наберешь 02 и зачитаешь текст и тут же положишь трубку.

Стас прочитал записку, в которой корявым почерком Бугра было написано: «Сегодня на сквере в 18 часов на Карманицком переулке состоится стрела между двумя вооруженными бандами. В этом месте всегда гуляет много детей и возможны жертвы. А я этого не хочу. Сведения абсолютно точные. Не дайте вспыхнуть перестрелке».

Стас вопрошающе посмотрел на Бугра, и тот поспешил объяснить:

— Все очень просто. Менты во избежание жертв, повяжут нас еще до столкновения. Мы окажемся чистыми, а парни Никона попадут к ним в лапы со стволами. Менты закроют их за незаконное владение оружием на пару лет. Это ослабит Никона и позволит нам выиграть время:

— Но так поступать неправильно!

— А подсылать киллера, даже не перетерев тему о рынке это по понятиям? У меня у самого три купола на спине набиты, и я среди братвы не на последнем месте. Если бы не ты, то я не сидел бы здесь в салоне. Так что первым о соблюдении понятий, Никон должен был подумать. К тому же он ничего доказать братве не сможет. А о телефонном сообщении ментам будем знать только мы двое. А это уже надежная гарантия. Поверь мне.

И Стас, снова поверив в удачу, направился к телефонной будке. План Бугра был подлостью, но давал шанс уцелеть и избежать тюрьмы.

Когда люди Бугра выдвинулись к скверу, Стас припарковал свою машину поодаль и стал наблюдать за происходящим. Вскоре на сквере появились Никон со своими боевиками, и группировка Бугра двинулась им навстречу. И тут же не давая им столкнуться, завывая сиренами, в переулок влетели на скорости несколько милицейских машин. Собровцы в камуфляже, наставив короткоствольные автоматы, положили всех на землю. Стас успел увидеть, как изымают пистолеты у людей Никона. А парни Бугра лежали спокойно, зная, что им предъявить нечего.

Стас довольно усмехнулся и уже собирался покинуть место происшествия, как сильные руки сыщиков вытащили его из машины и тщательно обыскали. Затем потребовали открыть багажник. И Стас покрылся холодным потом:

«Все, конец. Сейчас обнаружат автоматы. И я заодно с людьми Никона загремлю на нары».

Он обреченно достал из багажника мешок с «калашами». Сыщики торжествующе развязали поклажу и разочарованно вздохнули: в мешке лежали муляжи грозного оружия для детских игр.

Один из сыщиков не скрывая своего раздражения коротким ударом кулака, сильно потревожил ребра Стаса и прошипел:

— Может, объяснишь, что все это значит?

— Купил соседским детишкам в подарок. В порядке шефства.

— Ладно, поедем в отдел. Там напишешь объяснение. Ты, похоже, как и все парни Бугра чисты. Зато теперь ясно, откуда нам весточка о разборке прилетела.

Всю дорогу до отдела милиции, Стас с благодарностью вспоминал о предусмотрительности Бугра, подложившего в его багажник безобидные игрушки:

«Мой шеф избежал схватки с более сильной группировкой и сохранил на свободе своих ребят. Только, судя по ноющим ребрам, менты Бугру этого не простят».

Но в отделе Стаса и людей Бугра больше не били. Отобрали объяснение, сфотографировали и сняли отпечатки пальцев. Незамедлительно приехавший в отдел адвокат Горюнов громко возмутился произволом милиции, задержавшей без достаточных оснований гуляющих в сквере граждан. И вскоре Бугра и его людей отпустили из дежурной части. Вместе с ними вышел из здания отдела и Никон, пришедший на разборку, как и обещал, без ствола. Перед тем как сесть в свою машину, Никон предупредил:

— Я с тобой, Бугор, не прощаюсь. На днях увидимся на «сходняке». Объяснишь братве, как менты про стрелку прознали.

— Ты, Никон, лучше среди своих парней поищи стукача. А у меня все ребята проверены в серьезных делах. Да и предъявить мне на «сходняке» нечего. Я, в отличие от тебя, условия стрелки выполнил, и мои люди пришли без оружия. А ты, разве только, гранатомет с собой не захватил. И еще тебе придется объяснить, почему киллера ко мне подослал без предварительной предъявы. Вот и прикинь, чую сторону братва примет твою или мою?

— Насчет киллера еще доказать надо.

— А вот тут ты здорово прокололся. У меня есть аудиокассета с записью его признаний.

— Значит, это твои мордовороты моего парня похитили? Да под их пытками любой признается, что убил Кеннеди.

— Ладно, Никон, мне тут с тобой лишние разговоры без надобности. Раз уж такой расклад вышел, то отступись от платы за палатки возле метро.

— Слушай, давай ни тебе, ни мне. С крайних торговых точек весь намыв пополам делить будем.

— Такие условия уже можно обсудить. Дай пару дней на размышления. Мои финансисты все подсчитают, и мы сойдемся на приемлемых условиях. С этого и следовало начинать, а не подсылать парня со стволом в меня палить. И тогда не потребуется втягивать «сходняк» в наши с тобой дела. Мы сами разберемся. Жди на днях ответа от меня.

Сев в машину, Бугор приказал ехать в офис. Перед тем, как выйти из машины раздражённо пояснил:

— Все, что услышал сейчас от Никона — пустая болтовня. Так легко он обиду не стерпит. Надо ждать «ответку» и готовиться к лучшему. Но несколько дней мы у судьбы выиграли. А победу надо отметить. Завтра приглашу к себе на дачу, на шашлыки, верных мне бойцов с женами и подругами. Ты тоже приезжай со своей невестой.

Последнюю фразу Бугор произнес как приказ. И Стас, не смог отказать шефу, спасшего его от тюрьмы с помощью трюка с игрушечными автоматами. И он стал обдумывать, как уговорить Галину поехать с ним в загородный коттедж. Но к его удивлению, вечером Галина легко согласилась на предложения шефа своего жениха. Ее постоянно мучили сомнения в честности заработанных Стасом больших денег, и она хотела проверить свои подозрения.

На загородной даче собрались не более десятка самых близких шефу людей. В качестве хозяйки вечера, Бугор представил бандершу Милку из сауны. И та с удовольствием приняла на себя роль светской львицы. Стас, знакомя Галку с ней, ощутил неловкость:

«Знала бы моя невеста, что со мной выделывала эта жрица любви с приветливой улыбкой на лице».

Но Милка и глазом не повела в его сторону, ничем не выдав их недавнего знакомства, и сразу поспешила встречать других гостей. И Стас, облегченно вздохнув, подвел невесту к компании, собравшейся возле стола с закусками.

Среди приглашенных, дам сильно выделялась модным вечерним платьем, супруга адвоката Горюнова Олеся. Ее бриллиантовые серьги вызывали зависть со стороны других женщин. Бугор сделал неловкую попытку поухаживать за шикарной дамой, но наткнулся на неприкрытое пренебрежение к своим плоским шуткам. Это его разозлило и он, затаив обиду, отошел в сторону, объявив приглашение к столу. После шумного застолья, гости расслабились и вскоре начали лихо отплясывать под громкую музыку.

Все еще испытывая досаду на высокомерную жену юриста, Бугор сделал новую попытку наладить с ней отношения и пригласил на танец. Но та отказалась, сославшись на усталость и головную боль. И по сузившимся от злобы глазам Бугра, стало понятно, что дерзкое поведение высокомерной женщины, ей даром не пройдет. Подозвав Милку, Бугор приказал устроить для всех женщин экскурсию по обширному саду. Как только Олеся вместе с другими гостьями скрылась за домом, Бугор приказал Бобу и Калине быстро споить адвоката. Горюнов никогда не был большим любителем алкоголя и вскоре, не устояв перед уговорами крепких парней, сильно захмелел и безропотно позволил увести в дом.

Когда женщины вернулись с прогулки, Олеся начала искать мужа. И заранее подговоренный Боб ей сообщил:

— Адвокат почувствовал себя неважно и вышел за ворота прогуляться по лесу, чтобы протрезветь.

Бугор тут же вмешался и изобразил гнев:

— Зачем ты отпустил Горюнова? Я отвечаю за своих гостей. Теперь придется его искать. Хорошо, если он пошел по дороге к станции и на машине мы его быстро догоним. Давайте, Олеся поедем искать вашего благоверного. И ты, Мила, садись с нами.

Приглашение в машину хозяйки вечера успокоило Олесю, и она заняла место рядом с водителем. Но едва выехав за ворота, Бугор притормозил и предложил Милке:

— Тебе все же надо остаться с гостями, а то неприлично их одних оставлять.

И все понимающая Милка, сноровисто выскочила из машины. Олеся не успела запротестовать, как машина резко тронулась с места и помчалась по дороге через лес, подальше от гремящей на всю округу музыки.

Машина Бугра вернулась на дачу через сорок минут. Заплаканная Олеся вылезла из салона и направилась к дому, где, как ей уже объяснил хозяин, спит ее пьяный муж. Бугор приказал своим людям, с помощью нашатыря, привести в чувства адвоката и отправить вместе с женой домой. Олеся от сопровождения отказалась, сама сев за руль.

Вскоре после отъезда адвоката, засобирался домой и Стас, ссылаясь на то, что Галину родители отпустили лишь до вечера, и он обещал вернуть невесту в целости в тот же день. Бугор не возражал, и Стас аккуратно выехал за ворота. Он весь день воздерживался от выпивки, зная, что ему придется сесть за руль. В дороге молчали. Уже подъезжая к дому, Галина спросила:

— Как думаешь, у хозяина с женой адвоката что-нибудь было?

— Не знаю, я свечку не держал.

— Не груби мне! Ты сам думаешь о том же, о чем и я. Я скажу одно: больше меня в эту компанию не приглашай. И тебе советую держаться подальше от этих страшных людей. И знаешь, я еще крепко подумаю о нашей свадьбе. Не хочу стать молодой безутешной вдовой.

— Ну, ты зря себя страшилками не мучай. У тебя слишком разыгралась фантазия. Шеф просто поездил по лесу в поисках адвоката, а женщина плакала о тревоги за мужа.

— Ты сам — то веришь в то, что говоришь? Не обманывай себя, Стас. Твой работодатель самый настоящий бандит, хотя одет с иголочки и пытается корчить из себя солидного бизнесмена.

В этот момент, когда машина подъехала к дому, и Галка поспешно юркнула в подъезд. Стас не обиделся, понимая сомнения невесты. Да его и самого пугали грядущие события. Он понимал, что стал нежеланным свидетелем грязных дел шефа.

На следующее утро, выехав как обычно для сбора дани, с восторгом обсуждали веселый пикник у шефа. Внезапно Боб выразил сомнение:

— Всего было выше крыши. Только не пойму, чего шеф запал на эту костлявую мымру Олесю. Обычно он предпочитает баб плотных и грудастых. Вот, к примеру, как невеста Стаса.

— Меня не вкусы Бугра заботят. У каждого бывают закидоны. Только зря он на жену Горюнова глаз положил. Могут быть неприятности.

— Калина, ты всерьез полагаешь, что адвокат, узнав от жены о поездке ее по лесу, возьмет ствол и придет мочить шефа?

— Не в этом проблема. Просто адвокат в курсе всех дел Бугра и может сдать его в отместку ментам или ФСБ.

— А тебе какая забота?

— Так, вслед за шефом и нас в цугундер закроют. Или ты надеешься на свободе годами гулять.

— Да, тут ты прав. Если адвокат узнает о глупой выходке Бугра, то дело примет дурной оборот. У Бугра, по ходу, накануне крышу снесло.

— Ладно, не заморачивайся! Пусть Бугор сам свои проблемы решает.

Ближе к вечеру, когда привезли выручку, Бугор позвал к себе Стаса:

— Сегодня тебе придется задержаться. У моей тачки мотор барахлит, отвезешь сейчас меня на дачу. Я жду важного гостя. Будешь присутствовать при разговоре.

Всю дорогу, Бугор был мрачен и молчал. Когда вошли в коттедж, достал из бара виски и стаканы. Затем, кратко пояснил:

— Наш адвокат Горюнов любитель этого шотландского пойла. А мне, так свекольный самогон больше по вкусу. Выпьешь немного, для поднятия духа?

— А мне это понадобится?

— Ты не в Одессе вопросом на вопрос отвечать. Ладно, слушай сюда внимательно. Я давно подозреваю юриста крючкотвора Горюнова в нечистоплотности. И есть основания: пару хороших сделок сорвалось за последний месяц. Но дело не отсутствии навара, а в том, что, похоже, этот ловчила стряпчий за мой счет себе бабло намывает. Хочу спросить с него за крысятничество.

— А если он не виновен?

— Тогда просто перетрем тему, выпьем и разойдемся.

— Но, а я зачем понадобился? Я же не кумекую в ваших финансах.

— Наш крючкотвор многим из братвы услуги оказывает. И мне нужен надежный свидетель, что я действовал с ним по понятиям, а не по беспределу. Да ты не паникуй заранее. Надеюсь, все обойдется без криминала. А вот, кстати, и адвокат в гости пожаловал. Вон, его машина к даче подъехала.

Бугор нажал на кнопку, и ворота медленно открылись, впуская гостя. Адвокат, после вчерашнего пьянства выглядел неважно, но с Бугром держался вполне дружелюбно. И Стас сделал для себя вывод:

«Олеся мужу ничего не сказала. Он, явно, не представляет для Бугра угрозы. Надеюсь, шеф это понимает и все обойдется без крови».

Бугор пригласил Горюнова к столу и предложил похмелиться. Адвокат, морщась от отвращения, залпом выпил стакан виски и, почувствовав облегчение, сел в низкое мягкое кресло. Затем поинтересовался:

— Что за срочность была вызывать меня в неурочное время на дачу?

— Появились к тебе вопросы по срыву сделок в этом месяце.

— И все? Да такие неувязки у нас постоянно случаются. И причем здесь я? Моя обязанность, лишь юридическое оформление. Люди могли отказаться от сделки, если им предложили более выгодные условия.

— Ну, а у меня иные сведения. Шепнули доброжелатели, что ты другим фирмам заказ перепродал за моей спиной.

— Ты, Бугор, с дуба рухнул? Я поставщиков товара лишь на переговорах с тобой впервые увидел и больше с ними не пересекался.

— Если так, то за мной «косяк», приношу извинения. Но только покажу тебе один интересный документ. Если сумеешь его опровергнуть, тогда разойдемся с миром.

Бугор встал и сделал вид, что идет к сейфу. Но за спиной адвоката внезапно остановился и, вытащив из кармана шелковый шнур, накинул на шею жертвы.

Почувствовав удушье, Горюнов, попытался просунуть руку под петлю, но ему этого не удалось. Тело адвоката от усилий вытягивалось дугой, а глаза с мольбой были обращены на сидящего напротив Стаса. Но то неподвижно смотрел на жестокую казнь, пока тело адвоката бессильно не обмякло в кресле. Бугор, тяжело сопя, сбросил с шеи жертвы шнур. А затем, достал из стола изогнутый восточный кинжал и протянул Стасу:

— Мне сейчас нужен не простой свидетель, а повязанный смертью соучастник. Воткни для верности ему клинок сердце.

Стасу стало не по себе:

«Я не хочу никого убивать. Но Бугор уже отправил адвоката на тот свет, а проткнуть мертвое тело не считается преступлением».

И Стас взял клинок, подошел вплотную к телу адвоката. Но едва он приставил клинок к груди Горюнова, тот внезапно застонал. И это протяжное завывание заставило Стаса остановиться в нерешительности. Но увидев угрожающий взгляд Бугра, он с силой вдавил в сердце жертвы. И адвокат окончательно затих. Стас стоял не в силах оторвать взгляда от безжизненного тела. Внезапно у него возникла ненависть к убитому им человеку:

«И почему я должен жалеть этого адвокатишку, погрязшего в противозаконных делах?»

А Бугор с одобрением поздравил:

— С почином тебя, Стас. Видишь, это совсем не сложно. Теперь ты окончательно наш, настоящий бродяга.

— А куда мы денем труп?

— Повезем туда же, где схоронили киллера. Пусть покоятся рядом. Поедем на двух машинах. Я поведу тачку адвоката, которое надо отогнать дальше и сжечь. Ну, все, разговоры в сторону. Погнали!

В этот вечер, Стас, после возвращения домой, зашел в кладовку и вытащил из старого рюкзака завернутый в промасленную тряпку подаренный Бугром пистолет. Теперь он знал наверняка, что смертельная опасность угрожает ему самому:

«Шеф не позволит долго жить человеку, знающему о его преступлениях, тянущих на пожизненный срок. И весь вопрос в том, я его опережу или он меня успеет ликвидировать. Мочить Бугра возле офиса нельзя: братва порвет на куски. Остается лишь замочить его возле дома или по пути на дачу. Иначе, сухим из воды не выйти. Придется ждать удобного случая».

Приняв решение, Стас положил в багажник старую клеенчатую скатерть. Он не хотел, багажник марать кровью.

Через два дня после убийства адвоката, Бугор объявил, что у него состоится встреча в ресторане с важными коммерсантами и при переговорах предстоит много пить. А потому, Стас должен забрать его после фуршета и отвезти на дачу. И Стас понял, что судьба, наконец, дает ему шанс.

Когда, по вызову шефа, Стас подъехал к ресторану, то не смог найти свободного места для парковки и вынужден был оставить машину за углом, недалеко от входа в ресторан. Сообщив Бугру, где будет его ждать, с удовлетворением подумал:

«А ведь эта ситуация мне на руку: я не засвечусь на камеру видеонаблюдения перед входом в ресторан».

Когда Бугор, после переговоров, в сильном подпитии тяжело плюхнулся на заднее сиденье, Стас сразу тронул машину с места. Ему не терпелось, как можно скорее, совершить задуманную им расправу. Бугор был в этот вечер необычно оживлен и говорлив:

— А эти иноземные купцы тоже выпить не промах! Как мы сошлись в цене, так вся их спесь на убыль пошла. Водку стаканами, как и мы, глушить начали. Да еще и пивом усугубили. Пришлось с ними посоревноваться. А потому, особо не гони, а то растрясешь во мне шашлыки с чебуреками.

Стас слушал шефа невнимательно. Его тревожили предстоящие события:

«Во время движения, Бугор стрелять в меня не станет. Самому можно под откос загреметь. Но если он попросит меня сделать остановку под благовидным предлогом, то буду действовать на опережение».

Уже начало темнеть, когда миновали «кольцо». Как только с двух сторон шоссе замелькали сосны, Бугор попросил:

— Здесь притормози, мне надо отлить.

Стас напряженно затаил дыхание:

«Вот оно, началось. Значит, все-таки моя ликвидация на сегодня намечена. Бугор не знает, что я догадываюсь о его намерениях. И в этом мой козырь. Главное, не упустить момент».

Стас, вернул машину на обочину. Бугор с трудом начал выбираться на улицу. Стас последовал за ним. Не успел Бугор шагнуть к кусту, как Стас вытащил из-за пояса пистолет и выстрелили ему в голову. Поспешно схватив мертвое тело за ноги, Стас дотащил его до машины и с трудом перевалил в багажник, на предусмотрительно расстеленную клеенку. Настороженно оглянувшись, с радостью убедился, что на пустынном шоссе, никто не заметил казни палача. Быстро обыскав труп, к своему удивлению, не обнаружил оружия:

«Похоже, Бугор, не планировал убрать меня сегодня. Но я должен был его опередить. Теперь надо отвезти труп на поляну в лесу, где закопали киллера и адвоката. Пусть лежат рядом. Все равно, все трое встретятся в аду».

И Стас направил машину по уже знакомому маршруту.

На следующее утро, Стас, отводя от себя подозрения, без опоздания приехал в офис. Узнав об отсутствии шефа, весте со всеми стал выражать недоумение и тревогу. На расспросы о том, куда возил Бугра накануне, объяснил, что шеф, приехав в ресторан на встречу, отпустил его на два часа по личным делам. А когда он вернулся, то телефон Бугра не отвечал. Так и не дождавшись шефа, он решил, что тот уехал со своими переговорщиками. И уже поздно вечером, тоже отправился домой. Ему поверили.

И братва дружно предположила, что Бугра, скорее всего, убили по приказу коммерсантов, с которыми он вел переговоры. Поскольку Бугор никому не доверял и заключал сделки сам, на след кровавых иноверцев выйти не удалось.

Через неделю, после исчезновения Бугра, в его офисе появился Никон и объявил, что по решению воровского «сходняка» рынок переходит под его управление. Люди Бугра отнеслись к этому спокойно. Им было все равно под кем ходить, лишь бы оставаться в прибыльном деле.

Одним из первых, Никон, вызвал к себе Стаса. Тот был спокоен, думая, что ему придется, в очередной раз, пересказать свою версию исчезновения шефа. Но Никон даже не собирался его слушать:

— Ты, парень, свои басни заправляй кому-нибудь другому, а не мне. Я, кстати, тебе небольшой презент приготовил. Вот, возьми видеокассету. Посмотришь на досуге.

— А что на ней?

— Кадры съемки, как ты уводишь Бугра из ресторана. Ты не учел, что за углом в переулке, тоже установлена камера видеонаблюдения на ювелирном магазине. Я тебе дал копию, а подлинник у меня останется, для оправдания перед братвой, если меня обвинят в смерти Бугра. А теперь, иди, как прежде, собирай дань.

Стас уже подходил к двери, держа в потной ладони кассету, как Никон благосклонно разрешил:

— Можешь тачку, которую тебе Бугор передал на свое имя оформить. Это тебе бонус за избавление меня от заботы о твоем шефе.

Оставшись один, Никон подумал:

«Все равно век этого парня недолог. Зная о видеокассете, он не сможет отказаться от участия в разборках и быстро поймает предназначенную ему пулю. Интересно, сколько он сумеет продержаться?»

Стаса убили через месяц в перестрелке за район влияния. Галина сильно не горевала и вскоре вышла замуж за удачливого владельца автосалона. Ее родители были довольны богатым зятем и говорили, что он выгодно отличается от уголовника Стаса. А Галка с раздражением думала:

«Видели бы вы, с какими бандитами моему мужу приходится иметь дело в благодарность за «крышу» своего бизнеса. И еще неизвестно, кто больше завязан в грязном криминале: ваш хваленый зять или погибший Стас!»

Вскоре муж бизнесмен купил новую квартиру, и Галина навсегда покинула старый дом. По пересудам жильцов они до сих пор живут вполне благополучно.

Давно миновали лихие девяностые, и молодежь уже не спрашивает: «Под кем ты ходишь?». Да и ответ человечеству давно известен: «Все под Богом ходим». Жаль только, что осознание это вечной истины ко многим приходит слишком поздно. Да и в наше смутное время, люди по — прежнему не могут осознать, зачем родились и живут на этом свете. Но о современных заблуждениях моих жильцов надо будет поведать особо.

Глава 7

Кровавый симбиоз

Наступили иные времена. Уже не так часто слышны на улицах Москвы раскаты массовых перестрелок. В основном завершен криминальный передел выгодных сфер экономического влияния. Лидеры преступного мира надели на себя маски добропорядочных бизнесменов и не заинтересованы в шумных кровавых разборках. Противозаконные доходы умело отмываются через многочисленные банки. Возникающие проблемы решаются с помощью банковских счетов и бескровных рейдерских захватов, под прикрытием продажных правоохранителей. И лишь иногда скрытая война между отдельными преступными кланами, прорывается наружу, и бандиты безжалостно ликвидируют строптивых конкурентов.

Большие изменения произошли и в судьбах моих жильцов, массово покидающих обжитые ими места. В их прежних квартирах теперь располагаются разнообразные коммерческие фирмы. Жестокое вытеснение московских старожилов из их семейных гнезд, нередко сопровождается глубоким человеческим горем и страданиями. С началом перестроечного времени, к жильцам зачистили темные личности, называющие себя риэлторами. Их нанимали коммерсанты для покупки помещений в центре Москвы для размещения своих офисов.

Но многие жители дома отказывались переезжать в отдаленные районы города, ссылаясь на привычку к милому их сердцу Арбату. И тогда, шла в ход политика кнута и пряника. Угрозы сменялись обещаниями солидной доплаты и лишними метрами жилплощади. Не брезговали риэлторы повадками бывалых арестантов и поджогами дверей полюбившейся им квартиры. Подозрительно выглядел внезапный переезд одинокой старушки с третьего этажа, которая польстилась на большую доплату к своей скромной пенсии. Перед отъездом зашла в соседнюю квартиру и оставила свой новый адрес, на случай если ей напишет на старый адрес племянница из Сибири. Через три месяца пришло письмо, и соседка собралась навестить старушку. Приехала по новому адресу, а там вместо жилого дома построен универсам. Пошла в милицию, а там от нее отмахнулись:

— Никаких происшествий со старушкой у нас не зафиксировано. Нет причин для беспокойства. К тому же, уехавшая по своей воле женщина, вам родственницей не является. Идите домой и не лезьте в чужие дела.

Соседка, не желая неприятностей, притихла. Только другим жильцам сетовала:

— Жаль Степановну. Хорошо, если в богадельне прозябает, а не в подмосковном лесу закопали.

Все прежние знакомые жалели безобидную тихую старушку, но понимали, что никто ее искать не станет. Да и опасно влезать в чужие квартирные дела. Вокруг о живых людях заботиться перестали, где уж тут мертвых разыскивать!

С криминалом связана и история продажи квартиры на втором этаже, где в одиночестве проживала Долгова Мария Ивановна. Несмотря на пенсионный возраст, женщина за собой тщательно следила, надеясь встретить пожилого, но еще вполне здорового жениха и устроить свою судьбу. Она и не подозревала, что за ее двухкомнатной квартирой уже началась жестокая охота. Некий Панов пятидесяти лет, решил заработать на безбедную старость. Он находил женщин подходящего возраста, начинал красиво ухаживать, смело регистрировал брак, а потом оказывался вдовцом и владельцем отдельной квартиры, которую с выгодой продавал. И жертвой очередной задуманной аферы, должна была стать Долгова.

В этот день, Панов, сидя в машине, с утра установил наблюдение за подъездом. Когда Долгова в красной кофте и короткой светлой юбке вышла на улицу, Панов понял: «Если пожилая женщина одевается так ярко, то надеется устроить свою личную жизнь. А это означает, что мои шансы на успех весьма велики».

При появлении Долговой, Панов вышел из машины и незаметно последовал за женщиной пешком, выжидая удобный момент для знакомства. Проехав несколько станций на метро, Долгова вышла на улицу и направилась к массивным дверям старинного музея. Панов последовал за ней в прохладный выставочный зал. Заметив Долгову возле портрета средневекового вельможи, он встал рядом и произнес:

— Меня всегда поражала мудрость людей из далекого прошлого. Этот человек явно доволен размеренным ритмом своей жизни. И величавость вечно зеленого дерева на заднем фоне картины, подчеркивает спокойствие его существования. А мы, в отличие от предков, проводим в спешке все отпущенное нам на этой земле время.

Панов с удовольствием отметил желание женщины слушать его болтовню. А Мария Ивановна про себя отметила:

«Мне всегда нравились высокие мужчины с проседью. Не скрою, его интерес к моей особе, мне льстит».

Закончив рассуждать о картине, мужчина предложил:

— Давайте продолжим нашу встречу за чашечкой кофе в ближайшем кафе. Я давно не встречал такой внимательной собеседницы, и мне не хочется с вами расставаться. Позвольте представиться: меня зовут Панов Павел Михайлович.

— А я Долгова Мария Ивановна.

Павел Михайлович галантно взял новую знакомую под руку и повел ее к выходу из музея. Загон дичи для убоя начался.

Дальнейшие события развивались вполне предсказуемо. Через два месяца они решили съехаться и жить вместе. Для усыпления бдительности жертвы, Панов всячески демонстрировал отсутствие всяческого интереса к ее квартире и предложил жить у него. Но Долгова, не желая покидать обжитый ее уют, настаивала на переезде Панова к себе. И он, якобы нехотя, уступил. Затем Мария, желая похвастаться своей любовной удачей, решила познакомить Панова со своими подругами. Тот не возражая, надеясь, что сближение с окружением Долговой укрепит ее доверие к нему. Во время званого ужина, Панов вел себя подчеркнуто скромно, охотно поддерживал разговор и в конце застолья провозгласил тост за счастливую встречу с женщиной своей мечты. Подруг Долговой он очаровал.

Прошло еще несколько месяцев. Панов продолжал относиться к Марии Ивановне с подчеркнутым вниманием. Наконец, он решил, что настала пора талантливо разыграть перед сожительницей спектакль под кодовым названием «Ты мне, я тебе». С утра Панов поехал на своей иномарке загород и намеренно на небольшой скорости въехал в толстый пень, слегка помяв бампер. После возвращения домой, он артистично изобразил перед Долговой сильное волнение:

— Послушай, Мария, час назад я попал в дорожное происшествие! Какой-то нетрезвый чудак вылетел на встречную полосу. Лобовое столкновение казалось неизбежным. Я едва успел нажать на тормоза. Еще пару секунд, и мне конец! Я потрясен этим происшествием. После чудесного спасения я немедленно составлю на твое имя завещание моей квартиры и машины.

— Что за глупость ты задумал? Если ты так поступишь, то я невольно стану материально заинтересованной в твоей гибели. Своим предложением, ты ставишь меня в двусмысленное положение!

— Об этом не беспокойся! Я не сомневаюсь в искренности твоих чувств ко мне. Но мне надо позаботиться о будущем любимого человека. Ты не должна ни в чем нуждаться после моей смерти. А ежедневно находясь «за баранкой», я постоянно рискую жизнью. Сегодня все обошлось. Но так может быть не всегда.

— Нет, не уговаривай! Завещание твоего имущества на мое имя выглядит очень двусмысленно. А как же твои родственники?

— До встречи с тобой я был убежденным холостяком, и у меня никого нет. Но если тебя смущает моя забота, то для успокоения совести можешь сделать ответный жест и завещать мне свою квартиру. Подобные взаимные завещания часто составляют люди, зарегистрированные по разным адресам. Такой компромиссный вариант тебя устраивает?

— Пожалуй, это будет справедливо. У меня, правда, есть племянник. Но я поссорилась с его покойной матерью и двадцать лет не общалась. И самого Бориса видела лишь ясельным ползунком.

После составления взаимных завещаний в нотариальной конторе Панов ощутил близость достижения цели. Теперь осталось только устранить Марию Ивановну. Для этого он решил использовать уже проверенный им на других жертвах прием, подсыпав в спиртное стимулирующий препарат, усиливающий тахикардию. Он рассчитывал, что сердечная мышца пожилой женщины не выдержит столь серьезной нагрузки. Осталось только наметить подходящую дату для приведения вынесенного им приговора в исполнение.

В намеченный день Панов пришел домой в приподнятом настроении. Вручив Марии Ивановне пышный букет роз, торжественно поставил на стол бутылку шампанского. Заметив в глазах сожительницы удивление, шутливо упрекнул:

— Обычно женщины обижаются на невнимание со стороны кавалеров. Сегодня ровно год нашему счастливому знакомству.

— Прости меня, пожалуйста.

— Ладно, приготовь что-нибудь легкое закусить под шампанское. А я пока здесь похлопочу.

Оставшись один, Панов умело раскупорил бутылку и, наполнив бокалы, быстро достал коробочку с порошком и насыпал его в бокал подруги. Снадобье мгновенно растворилось в янтарном напитке. Расчет Панова был верен: пузырьки газа в шампанском мгновенно разнесли смертоносное лекарство по крови, ускорив результат. Когда после выпитого вина Мария Ивановна резко побледнела и медленно опустилась на пол, Панов сделал вид, что в растерянности не знает, как ему действовать. Он суетливо бегал вокруг Долговой, неловко пытался ее приподнять и положить на диван. Неожиданно, женщина открыла глаза и молящим голосом попросила:

— Умоляю, Паша, спаси. Не дай мне уйти.

Панов сделал вид, что поспешно пытается дозвониться по мобильному телефону до скорой помощи, незаметно прерывая звонок большим пальцем. И лишь когда женщина перестала подавать признаки жизни, позволил звонку соединиться. Скорая помощь прибыла минут через двадцать. Пожилой фельдшер лишь покачал головой:

— Отошла ваша спутница в иной лучший мир. Эх, если бы чуть пораньше, то могли и спасти. Ну а теперь ничего не поделаешь.

А Панов уже деловито продумывал свои дальнейшие действия. Ему надо было срочно провести кремацию, чтобы медицинская экспертиза не смогла выявить следы смертельного снадобья.

В ожидании приезда машины из морга он поспешно вышел в соседнюю комнату, не желая оставаться наедине с телом погубленной им женщины.

…Сыщик Селин, изучив заявление племянника Долговой о возможном ее убийстве, недовольно поморщился. Дело явно не имело судебной перспективы. Краткость знакомства и поспешность составления Долговой завещания в пользу сожителя не давали веских оснований для привлечения Панова к уголовной ответственности. К тому же в его пользу свидетельствовали подлинность подписи на завещании и медицинское заключение о естественной смерти женщины. Прежде чем принять окончательное решение, сыщик решил свести заявителя с Пановым для возможного примирения.

Но при встрече в кабинете следователя Панов повел себя агрессивно и набросился на племянника Долговой с упреками:

— Ты, парень, беспочвенные кляузы строчишь, и серьезных людей напрасно от дела отвлекаешь. Сам за двадцать лет ни разу о тетке не вспомнил и не навестил. Хотя бы кулек мандаринов принес пожилой женщине.

— Так она с моей матерью в контрах была. Считала, что та при разъезде в отдельные квартиры присвоила себе незаконно сервиз и дорогую мебель. А ты тоже хорош: после смерти тетки даже крест с ее именем на могиле не поставил.

— Время еще терпит. Это у меня запланировано на следующую неделю. Так что ты зря беспокойство о чужом прахе проявляешь.

— Но раз уж все так несуразно получилось, то выплати мне хотя бы часть денег за продажу квартиры. Ну, скажем, пятьдесят тысяч долларов. Я узнавал: за двухкомнатную квартиру в центре Москвы не менее двенадцати миллионов выручить можно.

— С какого перепуга я с тобой делиться буду? К чужому добру жадные ручонки не тяни! Жилье мне по закону принадлежит в соответствии с официальной записью в нотариате.

Сыщик решительно ударил ладонью о стол:

— Хватит с меня слышать вашу перепалку. Идите в суд и разбирайтесь в гражданском порядке. А я вынесу отказ в возбуждении уголовного дела по статье 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ в связи с отсутствием события преступления. Все, идите, у меня и без вас хлопот безмерно.

На улицу Панов вышел вместе с племянником. Тот сделал последнюю попытку заполучить часть теткиного наследства:

— Я консультировался с адвокатом. Он сказал, что в случае подачи гражданского иска об оспаривании завещания по причине теткиной невменяемости на квартиру наложат арест. И ты не сможешь продать квартиру в течение нескольких лет, пока дело будет рассматриваться в разных инстанциях. Так что давай договариваться. Ты мне даешь круглую сумму в обмен на обязательство не подавать иск в суд. Понял?

— Мне не к спеху, подожду. Можешь начинать тяжбу. Только закон на моей стороне. Твоей тетке еще и шестидесяти не было. Ее подруги подтвердят, что она была в полном разуме, и диагноз старческое слабоумие у тебя не прокатит. В мою пользу судья истолкует и сделанное мне завещание имущества. А в конце проигранного процесса на тебя возложат судебные издержки за необоснованно поданный иск, не считая крупных расходов на адвоката. Так что в итоге дебет с кредитом у тебя явно не сойдутся.

И Панов, оставив в растерянности племянника Долговой, направился к своей машине. Уже подъезжая к дому, принял решение:

«При моих рискованных делах важна каждая мелочь. Если паренек все же подаст иск, подстрахуюсь и поставлю на могилке дешевую табличку с именем безвременно почившей женщины. Незачем выглядеть перед судьей бездушным эгоистом».

Мошенник и убийца был доволен: предстоящие мелкие расходы на обустройство могилы были ничтожны по сравнению с ожидаемой прибылью от продажи доставшейся ему ценой чужой жизни квартиры.

Квартиру он продал туристической фирме, отправляющей обеспеченных граждан за рубеж. Теперь, в комнатах, где жила Долгова, стоят компьютеры, и девушки в белоснежных блузках сноровисто оформляют путевки. И никто из посетителей даже не подозревает о трагической гибели одинокой женщины, жаждущей в конце жизни обрести тихое семейное счастье.

Другая трагическая история разыгралась на седьмом этаже. Когда хозяйка приватизированной квартиры Сурова пришла на консультацию, опытный адвокат сразу предупредил о негативных последствиях её решения:

— Вы выглядите намного моложе своих пятидесяти двух лет. Еще можете устроить свою собственную судьбу. А вы печетесь исключительно о взрослой дочери, которой хотите подарить свою приватизированную квартиру. И зачем вам это нужно? Напишите лучше завещание и зарегистрируйте у нотариуса. И когда наступит ваш час, дочка, на законных основаниях, вступит во владение жилплощадью. А подписав сейчас договор дарения, вы уже не будете хозяйкой в доме.

— Послушайте, я знаю свою дочь лучше, чем вы. Она нежный заботливый человечек. Постоянно слышу: «Мамочка что тебе нужно? Только скажи и я все сделаю для тебя». Так что мне лучше знать, кому я дарю квартиру. Я лишь хочу получить консультацию: будет ли она платить налог на подаренную квартиру в большем размере, чем получив жилплощадь по завещанию.

— Здесь разницы нет. Согласно статье статьи 217 Налогового кодекса РФ, близкие родственники освобождаются от уплаты налога и при дарении, и при обретении квартиры по завещанию. И все же, исходя из собственной адвокатской практики, я советую составить завещание, а не договор дарения на квартиру.

— Спасибо, но я своего решения не изменю. Если бы вы знали мою девочку, то не давали не нужных советов: золотой ребенок, все мне завидуют.

Старый адвокат лишь в сомнении покачал головой:

«Как бы этой доверчивой женщине не испытать в будущем разочарования».

Прошло девять месяцев. В юридическую консультацию вновь пришла Сурова, в которой адвокат не сразу узнал еще недавно холеную, уверенную в себе женщину. Посетительница сразу перешла к делу:

— Вы меня, надеюсь, помните? Так вот, теперь я хочу отменить договор дарения.

— А что случилось?

— Полгода назад моя глупая дочь влюбилась в приезжего гастарбайтера. Мигом выскочила замуж и привела его в наш дом. Парень, явно, не нашего круга: ест масло с ножа и так шумно хлебает суп, что брызги летят во все стороны. Я месяц терпела, а потом стала прививать ему хорошие манеры. Он обиделся, начались скандалы. А дочка неожиданно взяла его сторону. Я, видите ли, мешаю их возвышенной любви. А вчера напрямую заявила, что я могу убираться из дома, если мне плохо жить с ними вместе. Так и сказала: «Ты здесь теперь не хозяйка. Можешь выметаться из дома, хоть на автобусную остановку». Подскажите, как я могу аннулировать договор дарения.

— К сожалению, назад хода нет. Если бы вы послушали меня и составили завещание, то по статье 1130 Гражданского кодекса, могли отменить его в любой момент. А подписав договор дарения, вы перестали быть собственником и уже не можете распоряжаться квартирой. Хозяйкой теперь является ваша дочь.

— Так что же мне делать?

— Смириться и жить тихо, не вмешиваясь в дела молодой семьи.

— Ни за что! Я не примирюсь с этим тупым валенком.

— Ну как хотите. С юридической точки зрения я вам помочь не могу. Надо было слушать меня раньше.

Обреченно сгорбившись, постаревшая женщина покинула консультацию.

…А апрельским весенним днем, в дежурной части отдела полиции раздался звонок. Взволнованный женский голос сообщил:

— У нас в подъезде соседка Сурова хочет повеситься. Зацепила веревку за ручку окна, накинула петлю на шею. Запрещает к ней подходить: сразу веревку вокруг шеи туже затягивает.

Услышав адрес, дежурный окликнул участкового Локтева:

— Иван Сергеевич, сходи по известному тебе адресу. Там опять Сурова чудит, показательный суицид демонстрирует. Дочку на испуг берет.

— Да уж надоело туда бегать. За последний месяц в пятый раз трагическую сцену разыгрывает.

— А дочь, по ходу, не особо реагирует?

— Да куда там! Мать после скандала на неделю из дома уходила. Пустые бутылки по помойкам собирала и ночевала под дверьми на рваном тюфяке. Думала, что вид несчастной бомжихи дочку смягчит. Не тут-то было. Дочь твердит, что теперь она в доме хозяйка, а мать, желающая ее развести с мужем, пусть катиться подальше и не мешает их семейной жизни. Вот Сурова и пошла на крайние меры. Только жильцов зря будоражит. Ну ладно, пойду, утихомирю народ.

Когда Локтев прибыл на место, то сразу понял, что опоздал: тело несчастной женщины уже безжизненно висело в петле:

«Ну, вот и отмучилась бедняга. Хотела в очередной раз напугать дочку, но, по-видимому, не рассчитала. Ноги вполне могли заскользить по гладкому кафелю и петля затянулась. Может быть, это и к лучшему для разочаровавшейся в своей безоглядной материнской любви женщины».

Происшествие было будничное, не требующее особых усилий по сбору доказательств. И Локтев, начал вызывать следственную группу и машину скорой помощи. Вокруг толпились соседи, осуждая дочь погибшей. А та, выглянув на мгновение из дверей на лестничную площадку, где висело тело ее матери, поспешила вновь укрыться от людских пересудов в квартире, ставшей ее собственностью по договору дарения. Через месяц, избегая сплетен, дочь Суровой, поспешила обменять жилплощадь, и переехала в дальний район Москвы. А новый владелец, организовал в квартире продажу ширпотреба из Китая. Жильцы часто вспоминают Сурову, сделавшую отчаянную попытку вернуть себе любовь дочери ценой собственной жизни. Но былого не вернуть.

А трагические истории в наше неспокойное время продолжали волновать жителей старого арбатского дома. Через три месяца после смерти Суровой, новая криминальная весть поразила жильцов. За два дня до шумного скандала, сыщику Дымову позвонил агент Хромов и попросил об очередной встрече. Дымов направился в парк, где в условленном месте на скамейке его уже ждал информатор. Он сидел с бутылкой пива в руке и расстегнутой рубашке, выставив напоказ тюремные наколки. Сыщик присел рядом и предложил:

— Давай излагай скорее. Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— Привет, Дымов. Тут внезапно крупное дело наметилось. Одна баба, у которой я раковину менял, увидев мои «визитки» на груди предложила замочить одного типа.

— Родственника из-за наследства?

— Нет, предложила помножить на ноль парня, который ее сына на всю жизнь инвалидом сделал. Но по суду легко отделался. Через два года досрочно освободился. Сейчас на свободе гуляет. Вот мамаша жертвы и предложила мне, вместо самого гуманного суда в мире, привести в исполнение суровой приговор за пятьдесят тысяч «деревянных». Я сначала в отказ пошел. Поднял сумму до ста тысяч, сказав, что возьму на дело приятеля. Вдвоем справиться с обидчиком будет легче. Она заныла, что и так вся в долгах, и ей придется менять свою квартиру на меньшей площади с доплатой. Но потом согласилась. Настроена эта Зорина решительно. Если я откажусь, то она другого палача найдет. У нас сейчас даже за такие дешёвые деньги любому голову снесут.

— Ты поступил правильно. Я доложу начальству, и мы решим, как действовать дальше. Где живет заказчица?

— Здесь недалеко, в районе Арбата. Вот, возьми записку с ее адресом. А я пойду, а то и вправду кто-нибудь из знакомых сюда случайно забредет и нас с тобою заприметит. Потом от подозрений не отмоешься.

Подождав, когда агент скроется из виду, Дымов направился в отдел. Выслушав его доклад о готовящемся преступлении, начальник криминальной полиции Грудин спросил:

— Что думаешь делать?

— Судя по всему, эта Зорина никакой связи с блатным миром не имеет, и потому обратилась к первому встречному уголовнику. Да и мотив у нее не корыстный, а вполне понятный: отомстить преступнику, которого суд легко наказал. А потому, я вызову эту гражданку к себе, уговорю отказаться от покушения и оформлю в отчете, как предупреждение убийства.

— Не спеши, Хромов, с выводами. Сейчас конец квартала, а у нас показатели низкие. А успешное раскрытие покушения на заказное убийство позволит улучшить отчетность. Так что придется тебе лично поучаствовать в операции под прикрытием. Пускай агент сведет тебя с заказчицей, как своего соучастника. Будешь действовать по отработанной схеме. Сначала заведешь разговор о предполагаемом способе убийства и поторгуешься о цене. Разговор негласно запишешь. А при повторной встрече представишь ей фото мёртвого тела обидчика и получишь окончательный денежный расчет. Этих доказательств будет достаточно. Все, звони агенту и иди на встречу с заказчицей. А о результатах мне доложишь.

В тот же день, Дымов появился в кабинете начальника в дурном расположении духа:

— Не по душе мне эта с покушением история. Зорина оказалась вполне приличной женщиной лет пятидесяти. Работает она диспетчером на автобазе. У нее двое взрослых детей: дочь воспитательница в детском саду и сын инвалид, без ноги на протезе ковыляет. Из-за него весь сыр бор разгорелся. Пару лет назад, поздним зимним вечером, возвращался он с дискотеки. На него напал Жиров, вырубил, отобрал мобильник, деньги и снял новые модные ботинки. И оставил в парке без сознания. Пока прохожие парня обнаружили и скорую помощь вызвали, он себе ступню отморозил. Началась гангрена, и пришлось часть ноги ампутировать. По видеосъемке с соседнего магазина этого грабителя опознали, как стоящего на учете Сергея Жирова. Его задержали, и обнаружили в доме похищенные вещи.

— А чего такой маленький срок дали?

— Адвокат расстарался. Сказал, что Жиров ранее не судим и не имел целью нанести тяжелое увечье. А в беде парня виноваты бездушные прохожие, не вызвавшие своевременно скорую помощь. Короче, обвинили Жирова лишь в грабеже и дали четыре года, а после отбытия половины наказания досрочно освободили. Вот мамаша покалеченного парня и возмутилась таким поворотом событий. Жаждет справедливости и требует расправиться с Жировым.

— Намерения у заказчицы твердые?

— Да, весьма. Ее сынок мечтал о военном училище. А теперь, еле по ровному полу ковыляет. И любимая девушка от него отказалась. В общем, судьба у парня сломана, и похоже, ее уже не склеить. Я попытался уговорить Зорину отказаться от мести. Но она и слышать ничего не хочет. А все же мне её искренне жаль. Может быть, все-таки вызовем её официально и заставим отказаться от преступного умысла?

— Нет, Дымов, раз начали, пойдем до конца. Показатели в конце квартала выправлять нужно. Да ты особенно не переживай за эту Зорину. Я с председателем суда по выходным на рыбалку часто езжу. Договорюсь, чтобы нашей злоумышленнице условный срок определили. А теперь, иди, готовь реквизит и намеченную жертву к инсценировке. Возьми в помощь еще двоих сыщиков.

Когда Жирова привезли в отдел, он был напуган, ожидая неприятностей. Но узнав, что его заказала мать ограбленного и покалеченного им парня, вновь обрел свою обычную наглость. Жирову, явно, льстила, что он из преступника превратился в жертву планируемого преступления. Он с удовольствием принял условия игры и охотно позировал лежа на кафельном полу своего подъезда, в луже «кровавого кетчупа».

Дальнейшее общение сыщика с неопытной в уголовных делах женщиной, прошло без всяких осложнений. Она жадно выслушала рассказ, о расправе над обидчиком сына и долго рассматривала сделанные на «месте происшествия» снимки. Затем беспрекословно отсчитала деньги и искренне благодарила палача за совершение справедливого возмездия. После задержания её доставили в отдел. Но женщина была относительно спокойна, считая, что месть состоялась. И только, когда сыщики ввели в кабинет живого Жирова, она понял, что все ее надежды были напрасны. На допросе Зорина ничего не скрывала, жалея лишь о том, что ненавистный ей человек избежал возмездия.

А Жиров, напротив, ощущал себя героем. Сыщикам было неловко наблюдать, как он издевается на очных ставках над несчастной матерью. Следователь решил не арестовывать Зорину и отпустил ее под подписку о невыезде. И хотя начальство похвалило Дымова за успешную операцию, его не оставляло острое чувство вины перед Зориной. Его успокаивало лишь возможность назначения условного наказания. Но начальнику отдела Грудину позвонил его приятель председатель суда:

— Слушай, Николай, я тебе обещал отнестись с пониманием к Зориной. К тому же и мнение общественности города на ее стороне. Так что осложнений быть не должно. Но для вынесения условного наказания нужно собрать больше материалов в пользу подсудимой. Очень важно приложить в дело расписку этого Жирова, что он претензий к Зориной не имеет, готов к примирению и просит суд о снисхождении при вынесении приговора. Так мы подстрахуемся от его жалоб на условную меру наказания.

— Все сделаем в лучшем виде. Сама Зорина даже под страхом смерти не пойдет унижаться перед губителем сына. Скорее всего, пошлет к Жирову свою дочь с предложением пойти на мировую. Я думаю, этот бес за приличное вознаграждение подпишет нужную бумажку.

— Остановись! Как понимаешь, такие детали меня не касаются. Мне важен результат. Все, до связи.

И Грудин, передал Зориной, через сыщика Дымова просьбу судьи. В тот же день, дочь Зориной пошла к Жирову. Он встретил ее просьбу с превосходством вершителя чужой судьбы. С самоуверенность заявил:

— Ладно, я отнесусь к вам с пониманием. Сам топтал зону и никому не желаю. Подпишу бумагу о примирении за сто тысяч рублей. Если за мою голову не пожалела твоя мамаша такую сумму выложить, то и мне за угрозу жизни соберете такую же.

Все ссылки на бедность и отсутствие в семье такой суммы, Жиров не принимал в расчет. И лишь когда девушка, решив, что ее миссия провалилась, направилась к двери, Жиров не желая упускать предлагаемые деньги, снизил требуемую сумму наполовину.

Узнав о результатах переговоров, мать тяжело вздохнула:

— Придется согласиться. У нас выхода другого нет.

— А где мы деньги возьмем?

— Придется менять с доплатой нашу арбатскую квартиру на меньшую жилплощадь в отдаленном районе. Но того, что нам предлагают, едва хватит на уплату этому Жирову и на услуги адвоката. И зачем ты, мать, только совершила такую глупость?

— А я ни о чем не жалею. Такому гаду нет места на этой земле.

— Ты вновь собираешься повторить попытку?

— Нет, за это покушение еще не расплатилась. Буду теперь молить Бога, покарать этого негодяя бедой.

— Наивная ты у нас, мама. Посмотри сколько зла вокруг твориться. Нет в мире справедливости. И где тут твой Господь?

— Не суди о том, чего не понимаешь. Священник в церкви мне сказал, что кающегося грешника Бог накажет ещё здесь на земле, а закоренелый преступник на том свете после смерти будет вечно мучиться.

— Если тебе так легче жить, то можешь верить в высшую справедливость. А по мне, так лучше заняться земными делами. Давай, звони риэлтору, который приходил к нам две недели назад. Пусть везет аванс. Деньги этому гаду Жирову надо отдать уже завтра утром. Иначе опоздаем с примирением.

— Зорина вздохнула и послушно нашла визитку риэлтора. И, дрожащими руками, начала набирать номер телефона. Она остро нуждалась в деньгах для примирения с Жировым.

Вскоре состоялся суд, определивший ей условное наказание. А в конце месяца, она с дочерью и сыном инвалидом переехала на другой конец города. А в ее квартире расположилась служба знакомств. Так постепенно в течение нескольких лет из дома выехали последние жильцы. И когда Жирова арестовали за очередной грабеж, то уже некому было думать, случайность это или свершение Божьей кары за увечья сына Зориной.

Места опустевших квартир заняли многочисленнее фирмы, которые не создают товаров и не выращивают урожай, а оказывают посреднические услуги, получая плату, в сущности, за пустой воздух. А офисный планктон об этом даже не задумываются: ведь так принято во всем мире!

Впрочем, многие из новых владельцев помещений не ходят довольствоваться честными заработками и с легкостью, без всяких угрызений совестью, нарушают закон. О некоторых криминальный историях я и хочу поведать.

Первую я бы назвал «Веселые мошенники». Сотрудники одной фирмы с пятого этажа не испытывали ни малейшей вины, перед обманутыми ими стариками. Они целыми днями названивали по телефонам, задуряя головы пенсионерам выгодными предложениями. Бесчестные деньги текли рекой. Но сколько веревочке не виться, а конец обязательно будет. И развязка наступила в ходе очередного криминального розыгрыша. Но, обо всем по порядку.

Когда в квартире Ольги Ивановны раздался телефонный звонок, она подслеповато щурясь нажала нужную кнопку и услышала, в подаренном сыном мобильнике, приветливый женский голос:

— Алло, вас беспокоит из центрального фонда социальной поддержки населения. Вы у нас к какой категории относитесь?

— Я пенсионерка. Уже лет двадцать не работаю. Живу одна. У сына своя семья.

— Вот и хорошо. Вы относитесь к льготной категории «Б», на которую выделены государством деньги на крупные поощрения. Вашей категории льготников предоставляется на выбор: либо новый автомобиль, либо дорогой мебельный гарнитур. Вы что предпочитаете?

— Я и со старым шкафом свой век доживу, а вот машину для сына Сережи взяла бы. Он бы меня чаще навещал. А то живет на другом конце города и редко ко мне выбирается.

— Хорошо, у нас еще пять машин осталось. И вам пенсионерам радость и «Автоваз» через государственные закупки поддерживаем. Давайте ваши анкетные данные и точный адрес. Только учтите: мы доставляем машины только по месту жительства ветерана. А потом уж хоть сыну, хоть племяннику передаривайте.

— А когда ждать автомобиль?

— По инструкции через неделю после оплаты вами стоимости доставки. В взимаемую с вас сумму входит перегон машин из Тольятти и стоимость бензина. Всего около тридцати тысяч рублей: сущие пустяки по сравнению с ценой новенькой «Лады». Берите листок и записывайте номер счета, на который следует перечислить оплату доставки. И еще я дам вам номер моего мобильного телефона. Если что-нибудь будет непонятно, звоните не стесняйтесь. Меня зовут Оксана Георгиевна. Я старший консультант благотворительного отдела фонда. Приготовились? Записывайте и не затягивайте оплату.

Ольга Ивановна отключила телефон и взволнованно начала собираться в сберкассу: «Сереже пока ничего не скажу. Пусть для него сюрприз будет».

И старая женщина, тяжело опираясь на костыль, направилась к лифту, бережно придерживая в кармане бумажку с заветным номером расчетного счета.

Через неделю Ольга Ивановна набрала номер социального фонда, и стеснительно напомнила об обещанной машине, доставку которой она оплатила. Оксана Георгиевна в ответ весело объяснила:

— Ой, Ольга Ивановна, извините! У нас впервые такая досадная накладка. Колонна машин из Тольятти прибудет вечером в воскресенье. Иногородние водители Москвы не знают. И мы решили выдавать счастливчикам автомашины непосредственно в нашем фонде, в понедельник с десяти часов утра в торжественной обстановке. Запишите наш адрес. Пусть и сынок ваш подъедет. Надеюсь, права у него есть?

— Да, он у меня профессиональный водитель.

— Вот и ладненько. Кстати, спасибо вам за быстро перечисленные деньги. Теперь, как говорится, доживем до понедельника.

Ольга Ивановна облегченно вздохнула:

«Не обманули. Зря я на них в обмане заподозрила. Одно плохо: придется Сереже заранее объявить о подарке от государства, и сюрприза не получится».

Вечером старушка позвонила и сообщила сыну радостную новость. Вопреки ожиданиям, Сережа не обрадовался:

— Какая же вы мамаша наивная. Кто вам в наше время «Ладу» бесплатно подарит?

— Да ведь не просто так! А за тяжелое детство. И на заводе почти полвека отпахала. Вот решили меня отметить.

— Все, мать, не буду больше слушать твои глупые рассуждения. Распрощайся с тридцатью тысячами.

— Ну что ты такое говоришь? Как же можно так старых больных людей обманывать. Я ведь, еле до сберкассы добралась и длинную очередь отстояла. Спасибо девчушке, помогавшей мне заполнить циферки в платежке. Ты уж не отказывайся со мной в понедельник в Чертаново съездить.

— Ладно, мама, из уважения к вам отпрошусь у начальства. Только это хлопоты напрасны.

В понедельник утром, подъехав к продиктованному ей адресу, Ольга Ивановна увидела возле подъезда жилого дома толпу таких стариков, как и она. Все держали наготове квитанции об оплате доставки машин и дорогих гарнитуров. Сопровождавшие их молодые родственники не скрывали своего раздражения. Интеллигентного вида парень подвел неутешительные итоги:

— Нет здесь никакого социального фонда. Жильцы говорят, что такая же история была полгода назад, когда обманутые вкладчики обивали здесь пороги. Видимо, устроители денежных пирамид переквалифицировались в телефонных мошенников. Надо идти заявлять в милицию.

И толпа возмущенных пенсионеров направилась в ближайший отдел внутренних дел.

… Увидев в коридоре толпу заявителей, начальник криминальной милиции Сурков, вызвал к себе в кабинет сыщика:

— Ну, в чем дело? Откуда такая демонстрация трудящихся, если канун Октябрьской революции еще не наступил!?

— Телефонные мошенники позвонили по всей Москве и наобещали ветеранам новенькие машины за оплату доставки в тридцать тысяч рублей. Вот и положили в карман около трех миллионов: у нас более сотни заявителей.

— Вот сволочи: нашли, кого обманывать. Я только одного не пойму: ну обогатились за счет стариков, но зачем еще и издеваются, заставив их на окраину Москвы понапрасну ехать?

— Стоп, а вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. Значит, приезд убогих стариков на нашу территорию не входил в механизм преступного отъема денег? Просто захотели приколоться. Вот и у нас появилась зацепка. Поехали в этот ложный адрес.

Уже сидя в машине Сурков пояснил:

— Примем во внимание психологию этих подонков. Раз они посчитали забавной шуткой приезд обманутых стариков в несуществующий фонд, то, наверняка, хотят присутствовать и насладиться аферой. Иначе это прикол теряет смысл. Имеется высокий шанс, что этих шутников зафиксировала камера наружного наблюдения с крыши крупного универмага, расположенного напротив ложного адреса. Полагаю, эти веселые и находчивые ребята, надорвали животики со смеху, крутясь здесь по близости в это утро.

Уже в самом начале просмотра пленки, оперативников ждала удача: в конце улицы в метрах пятидесяти от собравшихся пенсионеров три девушки и коротко постриженный парень, корчась от смеха, издевательски тыкали пальцем в быстро прибывающую толпу нарядно приодевшихся по случаю награждения, ветеранов. На пленке четко был виден номер иномарки, в которую, повеселившись вволю, погрузились «шутники» и умчались прочь от обманутых доверчивых ветеранов.

Сурков было доволен, что его догадка оказалась верной:

«Ну, теперь, мы покажем, кто смеется последним».

В понедельник с утра, при поддержке ОМОНа, сыщики провели в офисе жесткий захват. И девчонок, и парней, положили без жалости лицом вниз. В компьютерах нашли все данные об обманутых ветеранах и номера банковских счетов, на которые поступали похищенные деньги. Организаторов преступного бизнеса и наиболее активных участников арестовали до суда. Мошенническая фирма прекратила свое существование. Но помещение в центре Москвы пустовало недолго. Здесь открыли центр белой магии. И теперь «потомственные целители», расставив по углам свечи и иконы, обирают своих клиентов вполне легально. Даже выписывают доверчивым клиентам липовые квитанции. Впрочем, это не мешает им успешно уклоняться от налогов. А их легковерные клиенты по-прежнему не хотят сами решать свои жизненные проблемы, а перекладывают их на магов и колдунов, надеясь на чудо. Так одни мошенники сменили других.

В иную криминальную ситуацию попал Мухин, руководитель фирмы по перепродаже золотых изделий, приобретенных на Дальнем Востоке. Мухин хорошо понимал, что кольца, браслеты и кулоны, привезенные ему на продажу, производятся из драгоценного металла, украденного с приисков в районе Магадана.

Но поскольку, оптовая покупка нелегально изготовленных украшений была ему выгодна, он старался не думать о незаконном характере своего бизнеса. И потому, когда к Мухину явился майор полиции Зенин и предложил обеспечить «крышу», защитив от бандитов, он легко согласился. Но вскоре у Мухина, в отношении своего покровителя возникли подозрения, и он отправился в местный арбатский отдел полиции. Его принял оперуполномоченный Громов. Разговор с сотрудником полиции Мухин начал с выгодного предложения:

— Я порядок знаю. Дело у меня конфиденциальное и потому, я готов его хорошо оплатить. Вот здесь, в конверте, половина суммы, а после удовлетворения моего интереса, в отношении одного человека, получите остальное.

— С такими деловыми людьми приятно общаться. Так, я вас слушаю.

— Изложу все по порядку. Полгода назад явился ко мне майор полиции, представился сотрудником секретного подразделения МВД Зениным и предложил ежемесячно оплачивать его высокое покровительство. В обмен обещал гарантированно обеспечить безопасность доставки ценного товара и инкассации денег. Пригрозил, если я откажусь, уголовной ответственностью. Мне лишние неприятности ни к чему, и я согласился. Этот Зенин четко организовал дело. Он действительно может многое. Мне часто доставляют золотые изделия с Дальнего Востока. И Зенин обеспечивает транспортировку и охрану груза от трапа приземлившегося самолета до магазина. В его распоряжении автомобиль с особым пропуском. И сотрудники вневедомственной охраны непосредственно сопровождают товар и деньги. Он с ними расплачивается каждый раз наличкой.

— Так что же вас беспокоит?

— Зенин стал проявлять излишний интерес к состоянию дел в моей фирме, выведывая тайком у сотрудников, когда и от кого я получаю товар, и каким образом распоряжаюсь выручкой.

— Хорошо, мы проверим этого майора.

— Только надо поторопиться. В конце месяца двадцать девятого числа, я ожидаю поставку золотых изделий от своих дальневосточных партнеров. Вложил в приобретение этой партии товара огромные заемные средства и, если груз пропадет, то я банкрот, задолжавший серьезным людям. Рисковать мне нельзя.

— Слишком уж короткий срок для проверки. Мне срочно нужен верный человек из окружения Зенина.

— Такой паренек как раз недавно появился. Сын нашей уборщицы Костя учится на кинолога и мечтает попасть на службу в полицию. А пока они с матерью бедствуют. Вот я и попросил Зенина привлечь парня в свою команду. Майор сначала заартачился, но увидев бесхитростного паренька, взял того под свое крыло. Костя, естественно, допуска к оружию не имеет. Но зато, сопровождает груз со своей овчаркой Джеком. Тот хоть и молодой, но до жути злобный. Только Костю к себе допускает. Платит Зенин парню хорошо и тот вполне доволен.

— Пожалуй, это подходящая кандидатура. Я с этим легковерным Костей тайно встречусь и представлюсь сотрудником службы собственной безопасности. Скажу, что нам надо проверить Зенина в связи с присвоением ему очередного звания и попрошу выполнить моё поручение. В виде вознаграждения пообещаю в дальнейшем помощь в устройстве на работу в полицию. У меня, кстати, приятель работает в отделе служебного собаководства. Надеюсь, не откажет.

После ухода бизнесмена, Громов приступил к реализации задуманного. С Костиком проблем не было. Вызванного в отдел уголовного розыска наивного паренька, просто распирало от гордости за важное и ответственное поручение. И он, особо не вдумываясь в смысл полученного задания, взялся добыть отпечатки пальцев майора.

План Громова был чрезвычайно прост и гарантировал успех. На следующий день Зенин, как обычно, собрал своих подчиненных обмыть успешную перевозку денег.

Он аккуратно разлил водку по стаканам:

— Последний тост, как обычно, за благополучную доставку груза и, главное, что сами живы остались.

Все четверо осушили стаканы. Вонзив крепкие зубы в толстый кусок ветчины, старшина Ломов с набитым ртом поинтересовался:

— Когда в следующий раз понадобимся?

— В конце месяца поездка за крупной партией товара намечается. Точную дату пока не знаю. Ну, все, пора закругляться.

Накинув куртку с майорскими пагонами, Зенин кивнул парнишке в штатском:

— Ты, Костик, самый молодой из нас. Прибери тут и можешь быть свободным. А я подвезу Ломова до метро. Да не бойся, старшина, я после двухсот грамм аккуратно езжу.

Увидев в окно, как лихо рванулась и исчезла за углом иномарка майора, Костик, аккуратно взял за горлышко опустошенную бутылку, опустил ее в полиэтиленовый пакет:

«Оперуполномоченный Громов будет доволен. Только зря он эту проверку затеял: разве «ряженный» в полицейскую форму мошенник может свободно разъезжать по строго охраняемым объектам? Но просьбу сыщика надо выполнять. Он обещал устроить меня в полицию штатным кинологом. Ради этого стоит постараться».

Костик набрал нужный номер, и сообщил о выполненном задании.

… Получив, ближе к вечеру, результаты проверки пальцевых узоров майора, Громов взволнованно прошелся по кабинету:

«Вот уж не думал так удачно попасть в цель. Оказывается, под именем Зенина действует ранее судимый Ступин, находящийся в розыске за разбойное нападение в Калужской области. Не зря я ввязался в эту проверку».

И Громов, немедленно преступил к разработке плана по обезвреживанию опасного рецидивиста, дав оперативному делу красочное название «Ряженый». Через три дня, собрав необходимые материалы, пошел на доклад к начальству.

Выслушав подчиненного, полковник Клёнов выразил недоумение:

— Так чего же ты с арестом тянешь?

— В этом деле не все так просто. Я звонил в Калугу. У них дело по разбою, совершенному Ступиным-Зениным разваливается. Опытный адвокат раскопал давний договор о перевозке грузов между Ступиным и потерпевшим бизнесменом. И теперь защита строится на том, что Ступин захватил партию видеотехники в уплату долга, и дело перерастает в обычный гражданский иск. И по фирме Мухина к нему претензий пока нет. Он свои обязанности по доставке грузов выполнял. Заведя связи среди сотрудников милиции, платил им наличными деньгами без оформления документов. Предъявить ему нечего. Вот только полагаю, он весь этот маскарад затеял не ради простой перевозки золота. А есть у него замысел захватить крупную партию драгоценного металла. Как раз на днях ценный груз прибудет в Москву. И нам надо будет взять его с поличным, если он попытается его украсть.

— А почему ты думаешь, что он на это пойдет?

— Мы последние дни ведем за ним непрерывное наблюдение. По всем признакам он готовиться к отъезду из города. Объявил хозяйке снимаемой квартиры, что не будет продлевать договор аренды. Обналичил свои счета в банки, видимо на случай очередной смены паспорта на другое имя. Ну а главное, он берет на эту поставку самолетом золотых украшений лишь старшину Ломова и паренька Костю со сторожевой собакой.

— Но если они с ним не в сговоре, то это означает их неминуемую ликвидацию.

Сына уборщицы и старшину, проживающего в одиночестве в общежитии, искать сразу никто не кинется. В полиции скажут: парень с девушками загулял, а старшина в очередном запое. А за это время фальшивый майор успеет скрыться, и мы потратим еще несколько лет на его поиски.

— Но мы не имеем права рисковать чужими жизнями!

— Я думаю, сразу после получения груза в людном аэропорту он своих спутников трогать не станет. Да и мочить их в собственной машине, пачкая кровью салон, ему не резон. Он, наверняка, заманит их в укромное местечко, где можно спрятать трупы. Так что у нас будет запас времени.

— Ломова и Костю предупреждать будем?

— Старшину, однозначно, нет: он может проболтаться «майору». А вот Костику мы отведем главную роль. Через него организуем прослушивание разговоров, и будем знать обо всем что происходит внутри автомобиля. В случае возникновения опасности для жизни людей, немедленно вмешаемся.

— А если этот опытный рецидивист перестрахуется и проверит, нет ли на его спутниках аппаратуры?

— Это я уже продумал: технику спрячем в собачьем ошейнике. Костик говорил, что Зенина когда-то сильно покусала свора бездомных дворняг. И к псу без намордника он не подступится.

— Идея хорошая. Давай связывайся с нашими технарями и вызывай на встречу Костю с его Джеком. А как думаешь, проводить непосредственно захват? Ведь от отчаяния преступник может открыть стрельбу, да и не посвященный в суть происходящего Ломов, может открыть огонь на поражение.

— На этот случай у меня разработана легенда для усыпления бдительности Ступина. Но понадобятся дополнительные силы.

Выслушав доклад Громова о тактике захвата рецидивиста, подполковник задумчиво произнес:

— Ну, что же, план не плохой. Может сработать. Но в случае сбоя, если допустишь человеческие жертвы, то твоя голова полетит первой.

— Правильно у нас в полиции говорят: если уголовники не прибьют, то собственное начальство придавит. И не знаешь, кто страшней, преступники или свои коллеги.

— Ты мне мозги не компостируй известными байками. Я их слышал, когда ты еще в детский сад ходил. Иди, готовь тщательно операцию.

Громов вышел из кабинета начальника в дурном расположении духа. Грозные предупреждения подполковника подрывали его оптимизм в успехе задуманной операции, до которой остались всего два дня.

…Хриплый голос оперативника, ведущего наблюдение в зале аэропорта, возвестил:

— Объект взял груз и направился к выходу. Передаю вам наблюдение.

Громов стараясь сдерживать давление, сдержанно произнес:

— Объект принял. Конец связи.

Ему хорошо было видно, как Зенин сел за руль, поставил кейс и тяжелую сумку рядом с собой на переднее сиденье. Затем повернулся к старшине и Костику:

— А теперь, слушайте меня внимательно. Обстоятельства изменились и, в последний момент, босс приказал вести товар на запасную базу, расположенную за сорок километров в дачном поселке. Похоже, он опасается разбойного нападения, но это не наше дело. Только маршрут придется менять. Вопросов, надеюсь, нет? Тогда, погнали.

Услышав намерения преступников, Громов приказал водителю:

— Давай, двигай за ними, но осторожно. Ступин-Зенин сам ведет машину и вряд ли решится стрелять по сидящим сзади охранникам из столь неудобного положения. Да и присутствие грозного пса его остановит. Но въехав в лес, он выманит их из салона и прикончит. Значит, брать его надо в пути следования по шоссе. На такую ситуацию, у нас разработан особый вариант. Надо сообщить начальству.

Громов набрал номер телефона и доложил о направлении движения объекта наблюдения, предупредив:

— Мы будем действовать по прежнему плану. Пусть опера выдвигаются на удобные рубежи. Они должны успеть: на нашу удачу здесь пробка образовалась. Проторчит Ступин в ней минимум минут сорок.

Дав отбой, Громов с коллегами продолжил преследование, наконец сдвинувшейся с места иномарки. Через полчаса они подъехали к первой намеченной заставе, и Громов предупредил своих спутников:

— Пока не дергайтесь. Этот заслон носит лишь вспомогательный характер. Его задача, усыпить бдительность и психологически подготовить Ступина к грядущему захвату.

Внезапно вновь заработал микрофон, и молчавший до этого Ступин увидел полицейскую машину, перегородившую шоссе. Он, матерясь, нервно, спросил:

— А этим уродам, зачем понадобилось тормозить движение? Учение очередное проводят или бабло групповым способом добывают?

Было видно, как полицейские тщательно заглядывают в салоны и проверяют документы. Наконец подошла очередь иномарки Ступина. Увидев, сидящих в салоне машины сотрудников полиции в форме, патрульный не стал придираться к формальностям и доверительно сообщил о бегстве из колонии трех зеков осужденных за тяжкие преступления. С легкостью отпуская своих коллег, полицейский предупредил:

— У нас к вам вопросов нет. А вот мужики из внутренних войск совсем озверели из-за этого ЧП: бежавшие отморозки убили двух конвойных и завладели автоматом и двумя рожками патронов. А потому солдаты и офицеры лютуют. Смотрите дальше на дороге на них не нарвитесь. Я бы на вашем месте автомат спрятал под сиденье. Сейчас для войсковиков этот ствол как красная тряпка для быка. Если увидят, то начнутобыскивать по полной. Ну, давайте, проезжайте, а то и правда, очередной затор создадим.

Как только иномарка, везущая золотые изделия, скрылась за поворотом, разыгравший поверхностную проверку переодетый сыщик пропустил следом машину Громова, успев сказать:

— Готовьтесь, ребята, заслон из группы захвата через десять километров. Они предупреждены и ждут гостей.

Автомобиль с сыщиками прибавил ход и, догнав иномарку, Ступина уже не отпускал ее далеко. Громов с удовлетворением услышал приказ Ступина старшине убрать подальше с глаз проверяющих автомат: задача по нейтрализации сопротивления Ломова была решена.

Внезапно за крытым поворотом иномарка рецидивиста наткнулась на новую заградительную заставу. Заранее предупрежденный о причинах проверки «майор» спокойно подчинился требованию выйти из машины и открыть багажник. И тут же был опрокинут на землю и обезоружен. Подскочившие из машины сыщики силой вытащили из салона Ломова и изъяли лежащий на полу автомат. Закованный в наручники Ступин, еще не осознав истинной причины своего задержания, грозился разжаловать дураков, принявших их за сбежавших преступников.

За этой сценой, молча, наблюдал из машины Костя. Джек настороженно приподнялся, увидев стремительное пленение их спутников. Но Костя, погладив собаку по голове, сказал:

— Все в порядке. Мы свою миссию выполнили.

И успокоенное животное с равнодушием отвернулось в сторону: все не имеющее отношение к его хозяину не волновало пса.

В тот же вечер Мухин пришел отблагодарить сыщика. Протянув конверт с деньгами, пояснил:

— Здесь не только вторая половина, но и солидный бонус, поскольку речь шла о спасении моей жизни. Этот Зенин, наверняка, задумал впоследствии ликвидировать и меня.

— Вы, бизнесмены, зря деньгами не разбрасываетесь. Если по своей инициативе бонус назначаешь, то расчет имеешь на дальнейшее сотрудничество.

— Вы все поняли правильно. Мне без полицейской крыши никак не обойтись. За помощь гарантирую ежемесячное высокое вознаграждение.

— После изобличения ряженого майора мы теперь с тобой как альпинисты в одной страховочной связке. Полагаю, к обоюдной выгоде. Твоя фирма располагается на моей территории и без особой надобности, никто из моих коллег к тебе соваться не будет. Ну, а с бандитами нам разобраться будет еще проще. За моим ведомством, как ни крути, а мощное государство и власть. Только психически больные отморозки могут наехать. Так что, считай, договорились.

Но, на счет своих безграничных возможностей Громов, явно, заблуждался. На одной лестничной площадке с офисом Мухина, расположилась процветающая компания «Элита», занимающаяся импортом из-за рубежа компьютерной техники. Мухин остро завидовал доходам Донникова и, проходя мимо дорогого навороченного Рэйндж Ровера соседа, невольно испытывал желание достать из багажника биту и разбить в дребезги фары везунчика. Но внешне оба коммерсанта ладили и даже иногда угощали друг друга виски. Деталями своих дел не делились, но в общих чертах знали специфику бизнеса друг друга. Предметом особой гордости были тесные взаимовыгодные отношения с таможенниками и пограничниками, создающими беспрепятственный коридор для передвижения его товаров из-за кордона.

Но все хорошее, когда-нибудь заканчивается. Вскоре, после изобличения ряженого майора, к Мухину зашел Донников. Он был сильно взволнован и напуган наездом рейдеров с требованием включить их людей в состав руководства его фирмы. Услышав угрозы в адрес себя и семьи, Донников обратился к Мухину с просьбой свести его с полицейской крышей. И Мухин отвёл его в отдел к Громову. Тот, услышав обещанную сумму вознаграждения, сразу загорелся возможностью легкого заработка и предложил при появлении странных гостей вызвать его вместе с нарядом вооруженной полиции. Через два дня Громов получил сообщение о появлении рейдеров, и он в сопровождении двух автоматчиков примчался в офис Донникова. В кабинете коммерсанта сидели двое хорошо одетых мужчин. Во избежание недоразумений, Громов сразу представился и предъявил удостоверение. Но посетителей это нисколько не смутило. Старший из посетителей потребовал тоном, не допускавшим отказа:

— Давай-ка подполковник выйдем на минуту для приватного разговора.

Вернувшись, Громов, принес гостям извинения за причиненное беспокойство. А уводя из офиса своих автоматчиков, посоветовал Донникову не дергаться, а выполнить все справедливые требования важных посетителей, подписав необходимые бумаги.

Когда поздним вечером коммерсант появился в его кабинете, с просьбой объяснить ситуацию, Громов молча достал из сейфа и вернул конверт с полученными накануне деньгами:

— Извини, Донников. Не по зубам мне тягаться с сотрудниками в погонах из этой мощной организации. Кто они, сам можешь догадаться, если эти люди на тебя через таможню вышли. Короче, на благополучный исход не надейся. Они для начала тебя потеснят в руководстве, заберут часть доходов, а потом и вовсе отстранят от дела. Станешь противиться, то надолго сядешь за решетку, либо вообще исчезнешь с лица земли. Так что лучше сразу возьми небольшие отступные и перепиши на них бизнес. Начнешь новое дело с нуля. Ведь, думаю, отдашь не последнее. Наверняка, в офшорах хранишь страховочный капитал. А из этой конторы срочно съезжай и подальше, чтобы они тебя и там не достали. Извини, что не смог помочь.

После ухода коммерсанта, Громов тяжело вздохнул:

«Такова нынче жизнь. Все правоохранители хотят черную икру на белую булку намазывать. А мне и без этого Донникова есть с кого свой навар взять. Только вот долго ли такая разлюли-малина протянется? А потому надо успеть урвать свое».

Донников послушался совета сыщика. После подписания бумаг и передачи бизнеса людям из ведомства, он в офисе уже не появлялся. Хозяина соседней фирмы Мухина напугал печальный пример импортёра техники, и он благоразумно поспешил съехать и арендовать помещение в другом конце города. И правильно сделал: в смутные времена надо помнить старую воровскую поговорку: «Береженого Бог бережет, а неосторожного конвой стережет».

Так что для Мухина эта история закончилась вполне благополучно. Где он теперь торгует драгоценными побрякушками с фальшивой пробой мне неведомо.

Всех жалко!

(вместо предисловия)

Я, старый московский дом, мирно доживаю свой век в тихом арбатском переулке. Иногда мимо меня проезжает высокий строительный кран с круглым каменным ядром, предназначенным для сноса кирпичных стен и крыш зданий. И глядя вслед этим грозным безжалостным механизмам, я каждый раз думаю: «На этот раз, слава Богу, опять не за мной. Но когда-нибудь придет и мой черед: очень уж высока цена земли в центре столицы. И на этом месте высокомерно вознесется огромный супермаркет или пятизвездочная гостиница. И тогда окончательно забудутся судьбы жильцов многоквартирного московского дома. И только я помню всех людей, жизнь которых прошла передо мною. И мне искренне жаль и образованных ученых и малограмотных людей; и совсем юных подростков, еще не изведавших суровых испытаний, и стариков, уже не ждущих счастья; и тех, кто еще продолжает жить, и уже покинувших этот суровый и в тоже время заманчивый в своей притягательной загадочности мир».

Content

Валерий Ильичев
Невольный свидетель

Пролог

Глава 1 Золотой какаду с бриллиантовым глазом

Глава 2 В поисках справедливости

Глава 3 Трофейный перстень

Глава 4 Роковая квартира

Глава 5 Курортный роман

Глава 6 Под кем ходишь?

Глава 7 Кровавый симбиоз

Всех жалко! (вместо предисловия)