Валерий Ильичев

Управляемый хаос

© В. Ильичев, 2017

© Литео, 2017

Управляемый хаос

Глава 1. Портрет убийцы

Елена Мазина уже стояла в дверях, когда мужчина, ставший её очередным любовником, лениво, словно нехотя, спросил:

– Мне тебе позвонить?

– Нет, лучше я сама дам знать, если захочу тебя вновь увидеть.

– Почему так прохладно, или в постели я не дотянул до рекордных высот?

– Успокойся, всё было в порядке. Просто я давно не позволяю чувствам управлять мною. Любовные истории всегда заканчиваются одинаково: разочарованием, скукой и разрывом. И хорошо, если это происходит без особого душевного надрыва.

– Неужели, совсем не хочется безоглядной и безумной страсти?

– Не смеши мои качели! Ты сам-то, заманивая меня в постель, хоть на мгновение подумал о моих чувствах, желаниях и надеждах?

– Нет, дорогая, всё было как в том анекдоте: о Пушкине и Гоголе поговорили, а теперь быстро ложись.

– Вот и от меня ответной привязанности не требуй. И хватит пустых разговоров. Я ими сыта по горло в компании друзей моего мужа. Те тоже любят после пары рюмок водки рассуждать о мировых проблемах. А в мозгах одна забота: как больше бабла срубить. Ну, я пошла. Если окажусь в простое, то дам знать.

Выйдя на улицу, Елена позвонила мужу:

– Алло, Анатолий, я тут занялась шопингом и не заметила, как время пролетело. Не можешь захватить меня на Новом Арбате?

– Хорошо, я как раз собирался домой. Водитель Николай уже ждёт меня возле офиса. С учётом «пробок» будем через полчаса. Подходи на угол Садового кольца.

Отключив телефон, Елена медленно пошла по широкой улице мимо сверкающих огнями витрин. Ей в последнее время нравилось после очередной измены заставлять мужа отвозить её домой от любовника. Она уже давно ненавидела Анатолия:

«Этот неистовый жеребец открыто, не стесняясь, мне изменяет. Я ему давно не нужна. И ревнует он лишь из уязвлённого самолюбия. Как его переклинило, когда в наш дом явился глупый молокосос Павел Дудин требовать моего развода!»

Вспомнив сцену нелепого сватовства, Елена невольно рассмеялась, вызывая недоумение проходящих мимо прохожих. Месяц назад она пришла домой поздно вечером и изумилась, увидев сидящего против мужа за столом Павла, с которым недавно познакомилась на вечеринке у манекенщицы Любки. Сидя за столом, она заметила восхищённый взгляд молодого светловолосого парня. Вначале это её позабавило. Но узнав у хозяйки, что это сын крупного бизнесмена, решила продолжить знакомство.

Когда парень пригласил её танцевать, Елена с удовольствием согласилась. Её забавляли неуклюжие попытки неопытного ухажёра завоевать её внимании. И она, поощряя партнёра, начала тесно к нему прижиматься. А затем ускорила события, попросив увезти от шумной компании. В квартире Павла, Елена, преодолевая смущение кавалера, проявила инициативу и довела их отношения до логического конца.

Но после физической близости поведение партнёра её сильно напугало. Парень словно в горячке начал говорить о страстной любви с первого взгляда, которую он, наконец, дождался. Особенно Елену поразило нелепое предложение Павла бросить мужа и выйти за него замуж. Ей в тот момент показалось, что перед ней безумец, и она хотела уйти. Но Павел сразу притих и попросил остаться. Он уверял, что никогда раньше не встречал такой великолепной женщины. И Елена поймала себя на мысли, что восхваление её красоты щекочет самолюбие. И когда молодой человек вновь притянул её к себе, она охотно уступила его желанию.

Их встречи продолжились, хотя Елену по-прежнему пугало чрезмерное поклонение нового воздыхателя. К тому же, крайне раздражали его требования бросить мужа и переехать к нему. Однажды Елена не выдержала ревнивых упрёков и предложила любовнику пойти к мужу и попросить её руки. Она не ожидала, что влюблённый парень воспримет её слова буквально и явится к ней домой.

Муж Анатолий был поражён этим визитом и потребовал у Елены объяснений. Она тогда заявила мужу, что тот давно потерял право её упрекать и пусть страсть к ней молодого поклонника его не удивляет. Павел в тот раз потребовал немедленно решить, с кем она пожелает жить дальше. Елена тогда сразу заявила, что останется с мужем, поскольку Павел обязательно его бросит, когда она окончательно постареет.

В ярости бормоча проклятия, молодой человек почти бегом покинул квартиру. Елена была рада этому разрыву. А Анатолий в тот вечер был с нею нежен и обходителен. И в супружеской постели она вновь ощутила себя по-настоящему желанной, понимая, что появление молодого соперника пробудило в муже прежние чувства. Но светлого проблеска в их отношениях хватило лишь на неделю. Потом их жизнь вновь вернулась в прежнее русло холодного равнодушия.

Воспоминания Елены прервал визг тормозов и два коротких гудка из подъехавшей к тротуару машины мужа. Впереди сидел водитель Леонид угрюмый черноволосый парень.

Чуть более года назад Елена попыталась его соблазнить. Ей казалось, что связь с водителем, который всегда находится рядом с мужем, достойная месть за увлечение Анатолия новой секретаршей. Но, опасаясь лишиться прибыльного места, Леонид решительно пресёк её попытки к сближению. С тех пор Елена его старательно не замечала, словно он был бездушной деталью управляемой им автомашины.

Елена села на заднее сиденье и привычно подколола мужа:

– Много ли сегодня заработал? А то мне на шопинг не хватает.

– Ты только по этой причине осталась без покупок после долгого хождения по магазинам?

– Опять твоя глупая подозрительность! Просто не нашлось нужного размера вечернего платья. А ты не забывай, что муж обязан с умом зарабатывать, а жена без ума тратить. Иначе, зачем быть связанной семейными узами да ещё без рождения детей.

– Ты опять за своё! Не я виноват, что ты не можешь родить после множества абортов в бурной молодости.

– Я предлагала взять мальчика из детского дома, но ты отказался.

– А зачем было рисковать и нарваться на ребёнка с дурной наследственностью от алкоголиков или наркоманов? Нет, уж лучше пожить для себя.

– Вот, ты и не успеваешь удовольствия менять на потеху, и наоборот.

– Не тебе меня упрекать! Вспомни, как молодой повеса явился к нам домой тебя сватать.

– Так, я сразу после того визита с ним порвала. Видел бы ты, как он у меня в ногах валялся, умоляя хоть изредка видеться. Даже угрожал убить меня и себя.

– Представляю эту безобразную сцену. Только верится с трудом, что он от тебя окончательно отказался. Парень просто обезумел от своей первой любви.

– По крайней мере, мы с того дня больше не встречались. Ты же сам поменял мне номер телефона, чтобы окончательно прекратить нашу связь.

– Ладно, поверю. Только больше не допускай визитов ко мне своих поклонников.

В этот момент машина подъехала к подъезду, и Елена увидела, как к ним быстро приближается Павел Дудин. Внезапное появление поклонника возле их дома показалось ей плодом воображения, навеянного разговором с мужем. Но тут она заметила в руке Павла пистолет, направленный на водителя. Елена подумала, что любовник хочет её похитить, угрожая оружием. Но в этот момент раздался выстрел, и Леонид начал медленно падать на сидящего рядом мужа. Анатолий попытался сбросить с себя мёртвое тело водителя, но вторым выстрелом Павел сразил и его.

Елене казалось, что всё происходит в нереальном сне. Но тут ствол оружия повернулся в её сторону, и у неё промелькнула обречённая мысль: «А меня-то за что?». И тут же пуля, пробив грудь, навсегда оборвала жизнь женщины безоглядно мстящей мужу за его бесчисленные измены.

А Павел быстро развернулся, намереваясь бежать как можно дальше, и тут же заметил стоявшего неподалёку молодого мужчину с мольбертом в руках. На мгновение их взгляды встретились. И Павел хотел вновь нажать курок. Но тут до него донёсся звук полицейской сирены. И он, оставив в живых свидетеля, побежал через проходной двор в переулок, где оставил свою автомашину.

А художник Ухов стоял неподвижно, всё ещё не веря в своё чудесное спасение. Он находился в шоке, и прибывшие полицейские не могли сразу добиться от него подробных показаний. Из разговора Ухов лишь понял, что полицию успела вызвать по телефону консьержка, которая увидела кровавую расправу из окна первого этажа.

Прибывший на место сыщик Лукин первым делом пробежался вместе с кинологом и овчаркой в направлении проходного двора, через который скрылся убийца. В соседнем пустынном переулке пёс покрутился у края тротуара, а затем жалобно заскулил, давая понять, что потерял след. Пожилой кинолог безнадёжно махнул рукой:

– Всё, капитан, раз Индус отказывается работать, значит, следа больше нет. Здесь преступник сел в машину и уехал. Дальше твоя работа. Ищи автотранспорт. Возможно, тут есть видеокамера, хотя вблизи офисов и магазинов не видно.

Лукин вернулся к месту расстрела семьи Мазиных. Эксперт указал сыщику на разбросанные на асфальте гильзы:

– Преступник особенно не таился. Уцелевший свидетель указал, где стоял убийца, и по расположению вылетевших из оружия гильз можно предположить, что стреляли из «Вальтера».

– Значит, три выстрела и три трупа. Работал профессионал?

– Трудно сказать. Если стоишь вплотную к машине и стреляешь в упор через открытое стекло, то и любитель не промахнётся. Ты лучше поговори со свидетелем. Он, похоже, начал выходить из ступора.

Лукин подошёл к стоящему чуть в стороне мужчине с мольбертом и представился:

– Я капитан Лукин, веду розыск преступника. Назовите себя и расскажите, что вы видели.

– Я Ухов Вячеслав Петрович, член союза художников. Возвращался домой и увидел, как подъехала иномарка Мазина. Он с женой живёт здесь. Внезапно к их машине быстро подошёл молодой человек и начал стрелять. Сначала он убил водителя, потом самого Мазина и его жену. Затем направил пистолет на меня. Я был в шоке и не мог даже пошевелиться. Но тут раздался рёв полицейской сирены, и убийца убежал через проходной двор. Это всё.

– Вы молодец, чётко и кратко изложили суть дела. А теперь меня интересуют детали. Убийца что-нибудь говорил при стрельбе?

– Нет, всё происходило в полном молчании и быстро. И жертвы даже крикнуть не успели.

– Значит, вас спасло быстрое прибытие полиции?

– Не совсем так. Всё же у убийцы были в распоряжении мгновения для выстрела. Но он, похоже, сомневался, есть ли смысл в моей смерти.

– Понятно, а теперь опишите приметы преступника.

– А зачем? Я же художник и могу вам нарисовать точный его портрет.

– Это удача! Подслеповатая консьержка видела стрелка только со спины, и кроме вас нет других очевидцев. Сейчас, давайте проедем с нами, и вы покажете своё искусство.

Пока художник рисовал портрет, сыщик Лукин находился в раздумьях:

«Стрелок сначала застрелил водителя, исключив возможность вступиться за хозяина. Так бы поступил киллер при выполнении заказа на устранение бизнесмена. Но если он после убийства Мазина решил устранить его жену как свидетеля, то почему пощадил художника? Явная нестыковка. Придётся помимо версии о деловых разборках копаться ещё и в интимных отношениях загубленной семейки. Похоже, дело предстоит сложное».

Лукин рассуждал об обстоятельствах совершённого преступления с холодной отстранённостью сыщика, привыкшего к кровавым человеческим драмам.

Художник Ухов покинул отдел полиции уже ближе к полуночи. Портрет убийцы он нарисовал с профессиональной быстротой. Яркость впечатления о происшествии способствовала точности изображения. Но затем ему пришлось долго давать показания дотошному следователю, который замучил его уточнением запомнившихся деталей.

Придя домой, Ухов долго не мог уснуть. Едва он закрывал глаза, перед ним вновь возникала картина безжалостного расстрела возле подъезда. Особенно отчётливо запечатлелся в памяти устремлённый на него вопрошающий взгляд преступника. Ухов недоумевал, почему убийца оставил его в живых. Он налил себе виски и залпом выпил за своё второе рождение. Это помогло, и художник, наконец, смог погрузиться в сонное забытьё, оградив себя от враждебной реальности окружающего мира.

А Павел Дудин после учинённой им расправы бесцельно кружил по городским улицам, пока не заехал в глухой тупик. У него не было сочувствия к убитым им людям:

«Этот Мазин издевательски смеялся, когда я просил отпустить Елену. А она подло предпочла остаться с мужем, хотя в минуты близости клялась мне в любви. Я правильно поступил, покарав её за предательство и ложь».

Вспомнив нанесённую обиду, Павел в ожесточении ударил рукой о руль, и боль в сразу вспухшей ладони заставила его придти в себя. Его охватил ужас перед грядущим возмездием. И как в детские годы при возникновении опасности он вспомнил об отце. Только тот мог защитить его от беды. Павел быстро набрал знакомый номер. Услышав голос отца, сразу выпалил:

– Папа! Я попал в беду, выручай!

– Ты сейчас где?

– В районе «Чистых прудов».

– Я задержался на работе. Подъезжай срочно ко мне в офис. Я жду.

Услышав гудки отбоя, Андрей Сергеевич, помрачнел. Этот вопль о помощи обычно дерзкого и самоуверенного сына означал, что тому реально угрожает опасность:

«Этот паршивец мог наделать долгов перед опасными людьми, запутаться в бабах, или вляпаться в криминальную историю. Надо быть готовым ко всему».

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в кабинете появился Павел. Он вытащил из кармана пистолет и положил на стол перед отцом:

– Я только что застрелил трёх человек.

– Ты с ума сошёл?! Кого и где?

– Я казнил изменницу Елену, а заодно её мужа и их водителя.

– Дурак, он и в Африке дурак. Эта баба тебе в матери годится, а ты из-за неё теперь в тюрьме сгниёшь. Откуда у тебя оружие?

– Год назад у одной случайной подруги купил. Её прадед оружие с войны как трофей привёз.

– Уже хорошо, что ствол чистый и ранее в преступлении не использовался. Где это произошло?

– У подъезда их дома.

– Кто-нибудь видел?

– Какой-то художник с мольбертом там стоял. Скорее всего, житель этого дома, поскольку ключи наготове в руках держал.

– В него не попал?

– Я и не стрелял. Сам не знаю почему. Подумал, что этот мужик передо мной не виноват.

– Жалость, значит, проявил неуместную. Всё-таки ты не в меня пошёл. Я любое дело всегда довожу до конца. Иначе бы и капитал не нажил. Ладно, теперь надо думать, как решить проблему, и тебя на свободе сохранить.

Андрей Сергеевич нажал на кнопку звонка, вызывая начальника службы безопасности Седова. Этому человеку он безоглядно доверял. За долгие годы совместной работы они нередко участвовали в делах, за которые могли лишиться свободы. И оба понимали, что провал одного из них неминуемо повлечёт гибель другого. Дудин ценил бывшего оперативного сотрудника, не потерявшего связей среди бывших коллег и способного улаживать дела с уголовными авторитетами. И потому сразу изложил суть дела:

– Слушай, Кирилл, из этого трофейного «Вальтера», привезённого ветераном с войны, Павел завалил трёх человек. Ту самую Елену Прекрасную, о которой ты знаешь, а заодно её мужа и их водителя. Всё произошло возле их дома.

– Надо же какие страсти! И Вильяма нашего Шекспира читать не надо. Не ожидал от твоего парня такой прыти. Полагал, что он проиграется в казино либо скандальную девицу в постель затащит. Но только не в тройном убийстве. У тебя Паша полностью крышу снесло, если ты из-за бабы, да ещё не первой свежести, по людям палить начал. Я мог бы тебе с десяток молодых тёлок для гарема привести.

– Поздно, Кирилл боржоми пить и мораль Павлу читать. Лучше скажи, как ситуацию разруливать будем?

– Подожди, надо выяснить, что известно полиции. Есть у меня один прикормленный мент в Центральном округе. Сейчас отзвонюсь.

Седов набрал номер телефона и представился:

– Привет, Круглов. Это Седов. По Москве слухи пошли, что коммерсанта Мазина завалили. Мой шеф с ним дела имел и потому встревожился, не придут ли киллеры и по его душу.

Выслушав подробный отчёт, Седов предложил собеседнику:

– Значит, в полиции считают, что в основе разборки дела интимные? Это хорошо, мне меньше забот и усиливать охрану не буду. И всё же, Круглов, держи меня на всякий случай для подстраховки в курсе этого дела.

Закончив разговор, Седов повернулся к шефу:

– Всё не так уж плохо. Но есть одна неприятность. Случайный свидетель художник портрет преступника нарисовал с фотографической точностью. Ликвидировать его пока не будем, чтобы не привлекать к себе внимания. Но если они выйдут на Павла, тогда придётся думать, что с ним делать. А пока этот художник нам не опасен.

– Может быть, организуем сыну алиби и срочно отправим на юг? Потом скажем, что он в Чёрном море купался, когда убийство произошло.

– Много возни с подделкой именных билетов на самолёт и поезд. Полиция легко установит фальшак. Мы поступим по-иному. Сейчас я отвезу Павла в ваш загородный коттедж. Пусть завтра с утра посветит себя перед соседями и скажет, что приехал днём раньше и бухал в одиночку. Люди запомнят его рассказ и в будущем, искренне заблуждаясь, могут подтвердить алиби, внеся сомнения в его виновность.

– Ладно, попробуем. Надо срочно избавиться от ствола. Это возьми на себя. И ещё организуй слежку за художником. Накопай как можно больше грязи, чтобы заставить его без всякого насилия забыть приметы Павла.

– Я понял. Всё организую в лучшем виде. Художники люди вольные и не отказывают себе в исполнении плотских желаний. Думаю, с этим заданием справимся за пару дней. Ну, что, Павел, приуныл как нашкодивший кот? Давай, вставай, поехали в отцов коттедж. Как себя там вести, надеюсь, понял. Тогда пошли.

Седов положил «Вальтер» в карман и, крепко взяв хозяйского сына за локоть, повёл к выходу. Павел безвольно подчинился, полностью доверив свою свободу этому хладнокровному и опытному человеку, который раньше не раз выручал его из беды.

Глядя им вслед, Андрей Сергеевич, с горечью подумал:

«После смерти жены я один воспитывал сына с семи лет. Из-за нехватки материнской ласки у него развился комплекс по влечению к зрелым дамам. Как бы то ни было, но я не отдам парня полиции на расправу, чего бы это мне не стоило».

Дудин был настроен идти до конца в спасении сына.

В сгустившейся темноте Седов незаметно доставил Павла к коттеджу и выехал назад на шоссе. Здесь остановился и стал раздумывать:

«Шеф приказал избавиться от пистолета. Но этот ствол моя надёжная гарантия в случае осложнения между нами отношений. Сейчас дела идут неважно, и Дудин нервничает, обвиняя меня в неудачах. Так что ствол я пока сохраню».

Приняв решение, Седов поехал в сторону находящегося вблизи озера. На берегу подъехал к знакомому месту, где часто рыбачил с шефом, и осторожно осмотрелся. В будний день поздно вечером возле озера никого не было видно. Седов тщательно стёр с оружия отпечатки пальцев и завернул его в полиэтиленовый пакет. Затем достал из багажника лопату и направился к стоящему на берегу дереву с расщепленным молнией стволом. Вырыв у самого обрыва небольшую яму, закопал орудие убийства и вернулся в машину. Заведя мотор, Седов развернулся и поехал в сторону города. Он не подозревал, что за устройством им тайника наблюдал, затаившийся в кустах подросток Вовка Трушин.

Глава 2. Любовные страсти

Ухов Вячеслав Петрович в свои тридцать три года был известным живописцем. Его работы охотно брали на выставки, и мнение учитывалось при оценке работ коллег. После неудачной женитьбы и развода Ухов предпочитал вести холостяцкую жизнь, получая удовольствие от лёгких беззаботных связей.

Добившись материальной независимости, он и сам удивлялся собственному везению. Ухов отлично понимал, что в жанровой и портретной живописи далёк от совершенства. Многие его сокурсники проявляли гораздо больше таланта и мастерства. И он давно оставил попытки соревноваться с ними.

Известным и востребованным живописцем его сделали бессюжетные картины, состоящие из причудливого переплетения бесформенных узоров. Эту форму выражения собственных настроений Ухов изобрёл в минуту отчаяния от безденежья и всеобщего непризнания. В тот день он начал беспорядочно накладывать тёмно-коричневые краски на холст, чутко прислушиваясь к каждой вспышке возмущения в своей душе на незаслуженные удары судьбы. Бездумное марание холста внезапно его успокоило, словно он передал свои негативные чувства нелепому сочетанию узоров. К его удивлению картина, названная им «Гнев», была быстро продана за приличную сумму.

Это позволило ему избавиться от полуголодного существования. И этот успех заставил Ухова вновь взяться за краски. Теперь в его беспорядочных мазках преобладали яркие оранжевые и зелёные тона, напоминающие весенний расцвет природы. И назвав свою картину «Восторг», Ухов выставил её на аукцион. Картину купили в тот же день. И он понял, что напал на золотую жилу удачи, отражая на холсте свои яркие и сильные эмоции. Его картины быстро находили своих почитателей.

Когда некоторые из его коллег попытались творить в таком же стиле, у них ничего не получилось. И Ухов всерьёз задумался о природе своего успеха:

«Малевич в «Чёрном квадрате» передал свой восхищение и ужас перед таинственностью неизведанного космоса. И его чувства непостижимым образом запечатлелись в картине, вызывая у зрителей аналогичные реакции. Так и мне дарован талант, выплёскивать на холст силу ярких эмоций».

Сравнение с великим художником льстило самолюбию. И Ухов сумел убедить себя, что получил дар сверху с небес от бесплотных, но всесильных духов. Он этим в тайне гордился, даже не задумываясь за какие заслуги ему дан талант, заражать людей своими личными переживаниями.

Картины художник подписывал первыми двумя буквами своей фамилии: «УХ».

Недоброжелатели язвили, говоря, что успешный коллега так образно выражает восхищение собственными творениями. И лишь сам Ухов знал и хранил в тайне, что эти две буквы означают название придуманного им нового направления в искусстве: «Управляемый хаос». Именно так ему представлялось отображение в созданных картинах собственного сложного душевного состояния.

Став свидетелем кровавого расстрела, Ухов постарался отвлечься, полностью погрузившись в творчество. Теперь он рисовал картину «Ужас», на которой огненные искры огня беспорядочно метались среди чёрных клубов дыма, напоминая грозное извержение вулкана. Обычно он рисовал быстро, но в этот раз его работа шла тяжело. Всё время перед глазами всплывали детали жестокого убийства. И он упрекал себя за неспособность выразить всю гамму причудливой смеси своего беспредельного страха и не умирающей надежды на чудесное спасение.

Так продолжалось несколько дней, пока Ухову не позвонила жена его бывшего однокурсника Глеба. В юности они оба были всерьёз влюблены в Марию. Но та предпочла внешне более привлекательного Глеба. Прошло более года, прежде чем Ухов смог подавить обиду. Но после неудачной женитьбы он начал думать, что и с Мариной не смог быть счастливым из-за своего стремления к свободе. Это Ухова окончательно успокоило, и он предпочитал больше не вспоминать прежнее увлечение юности.

В последние годы Ухов редко виделся с Глебом и Мариной. Он слышал, что у супругов растёт сын, но у них в семье постоянные ссоры из-за материальных невзгод. Подающий надежды в художественном училище Глеб упорствовал в приверженности к точному отображению реальной повседневности. И постепенно о нём создалось мнение как о художнике, неспособном найти свой путь в творчестве. Картины Глеба плохо покупались.

Но это Ухова особенно не волновало. Он давно уже не испытывал волнения при воспоминании о прежнем увлечении. И потому внезапный звонок Марины его насторожил. А она старалась говорить непринуждённо, словно они дружески расстались только накануне:

– Слушай, Слава, Глеба сейчас нет в Москве. Он повёз сына к бабушке. А мне надо срочно с тобою встретиться и поговорить на серьёзную тему. Я знаю, ты человек занятый, но найди время и приезжай прямо сейчас ко мне домой.

– Хорошо, я сейчас буду.

Ухову совсем не хотелось этой встречи, таящей неприятность. Но он предположил, что Глеб попал в беду, и его надо выручать. Ехать ему было недалеко. Поднявшись на третий этаж, он позвонил. Марина встретила его одетая в открытое платье с явно сделанной накануне причёской. Ухов отметил, что она по-прежнему привлекательна, несмотря на рождение ребёнка. Не зная, как себя вести и, испытывая неловкость, он с нарочитой грубостью заметил:

– Ты разоделась, как на премьеру балета «Щелкунчик». Неужели, ради меня дорогого гостя?

– Не хотела твоего разочарования в прежнем увлечении. Надеюсь, я не очень изменилась за прошедшие годы?

– Время над тобою не властно. Ты ещё больше похорошела. Передо мной уже не порывистая наивная девушка, а величавая в осознании собственной красоты женщина.

– Любите вы, художники, расцветить комплименты вычурными виньетками. А, впрочем, мне твои слова приятны. Тем более, в последнее время я стала Глебу безразлична. Все его устремления посвящены созданию новых грандиозных полотен. А я, Слава, очень устала от безденежья и постоянных забот, чем накормить семью.

– Но ты знала, что выходишь замуж за художника. А это всегда риск возможного непризнания творца, и его прозябания в неизвестности.

– Но Глеб сам виноват. Друзья много раз предлагали ему выгодные заказы. Но он отказывается льстить в своих портретах отвратительным толстосумам. Глеб забыл, что, заведя семью, обязан её содержать, а уж потом думать о свободном полёте своего гениального творчества.

– Этот извечный спор о конфликте искусства и прозы жизни нам сейчас с тобою не решить. Скажи напрямую, зачем срочно меня вызвала?

– Глеб, как говорится бедный, но гордый. Не хочет обращаться к друзьям за помощью. А мне срочно нужно достать пятьдесят тысяч рублей, чтобы отдать долги, заплатить за квартиру и купить на неделю жратвы. Мне элементарно надо добыть деньги. Но занимать я не хочу: всё равно нечем будет отдать в ближайшем будущем. Я очень тебя прошу купить одну из картин мужа.

– Но у меня нет с собой такой суммы денег наличными.

– Ничего, сегодня же перечислишь эту сумму со своей банковской карты на мой счёт. Вот, я уже подготовила запись необходимых реквизитов. А картину можешь взять любую из развешанных на стенах творений.

Ухову не понравился властный тон хозяйки, которая расчётливо до мелочей продумала, как вытянуть из него деньги. Но он не стал возражать и прошёлся вдоль выставленных на обозрение авторских работ. Наконец, его внимание привлекла небольшая картина с детьми, играющими в песочнице во дворе старого дома, который казался бездушной многоглазой глыбой равнодушно взирающей на своих юных обитателей. И Ухов с иронией сказал:

– Я, пожалуй, возьму этот «Московский дворик», превосходящий по замыслу знаменитое творение Поленова.

– Ты будешь смеяться, но я с трудом уговорила Глеба отказаться от такого названия картины. Наверное, муж в своём богатом воображении мечтал перепрыгнуть через планку, установленную великим живописцем.

– Так, я заберу картину и в ближайшем отделении банка перечислю тебе деньги. Надеюсь, ты мне доверяешь, и не будешь беспокоиться об обмане.

– Не говори глупостей. Ты знаешь, я уже давно жалею, что тогда выбрала не тебя. Мы последний год живём с Глебом как брат и сестра. И как у всякой женщины, лишённой ласки, у меня часто возникают видения, в которых именно с тобою я занимаюсь любовью. И это чудесно!

– Но послушай, Марина…

– Подожди, не перебивай! Я хочу прямо сейчас воплотить эти ночные грёзы в реальность. В последнее время это стало непреодолимым наваждением, от которого я должна избавиться. И ты в этом мне должен помочь. Ты не подумай, я не посягаю на твою свободу холостяка и останусь навсегда с отцом моего ребёнка. Ничего сейчас не говори, а только помоги мне расстегнуть молнию сзади на платье.

И Марина призывно изогнулась, повернувшись к нему спиною. Отбрасывая последние сомнения, Ухов резко потянул вниз податливый бегунок на молнии. Теперь он не испытывал ничего кроме желания обладать этой женщиной.

После завершения близости Ухов лежал на диване, прислушиваясь к своим ощущениям. У него не было претензий к умелым ласкам женщины. Но в какие-то мгновения Ухову казалось, что партнёрша прилежно выполняет давно заученные спортивные упражнения. И эта явно читаемое в глазах Марины равнодушие к происходящему на диване, его раздражало и вызывало неприятие. Неловкая пауза затянулась, и Ухов с упрёком заметил:

– Эта близость не была обязательной, если ты хотела ею закрепить нашу сделку по продаже картины мужа.

– Дело совсем не в недоверии к тебе. Я всегда верила в твою порядочность. Просто не люблю оставаться ни перед кем в долгу. А мы теперь с тобою в расчёте. Да и, если говорить честно, то я, действительно давно хотела этого сближения, как, наверняка, и ты.

Ухов искренне удивился:

«Марина уверена, что я сохранил к ней свежесть чувств. Она слишком самонадеянна. Полученное с ней удовольствие явно не стоит денег, заплаченных за картину её мужа. Но промолчу, щадя её самолюбие».

Ухов решительно встал и начал спешно одеваться. Стараясь не смотреть на лежащую поверх покрывала обнажённую женщину, он попросил дать ему старый холст, чтобы завернуть купленную картину. Даже не подумав накинуть халат, Марина встала и достала из тумбочки большую чистую простыню и протянула Ухову:

– Вот, возьми. Она несколько велика, но для упаковки двух картин её вполне достаточно.

– Но я купил только одну.

– Я просто не успела тебе сказать обо ещё одной моей просьбе.

И по напряжённому взгляду хозяйки Ухов понял, что сейчас начнётся главное, ради чего женщина его физически к себе приблизила. Словно пересиливая себя, Марина предложила:

– Я хочу, чтобы, наконец, работа моего мужа попала на престижную выставку. Посмотри там стоит прислоненная к стене картина, которую я заставила Глеба написать.

Ухов послушно подошёл и всмотрелся в изображение обнажённой молодой девушки. Едва накинутая прозрачная накидка не скрывала совершенных форм её юного тела. Льющийся из окна свет словно омывал девушку лунными струями. Но, главное, что невольно привлекало внимание, это с трудом сдерживаемое желание красавицы встретить, наконец, своего долгожданного соблазнителя. Картину Глеб назвал «Искушение». И было непонятно, невинное создание соблазняет окружающих или, наоборот, кто-то невидимый затаился в погружённой в темноту комнате и жаждет добиться её благосклонности.

И приятно удивлённый мастерством картины Ухов не смог отказать:

– Хорошо, я сделаю всё от меня зависящее.

На лице Марины невольно отразилась радость от достигнутого ею успеха. И она, суетливо принялась помогать упаковывать картины. Стараясь не встречаться с хозяйкой взглядом, Ухов направился к выходу. Уже стоя в дверях, он бросил прощальный взгляд на стоящую посредине комнаты без всякого стеснения обнажённую женщину. Он знал, что уже никогда больше не переступит порог квартиры, где его бессовестно соблазнили ради успеха всё ещё любимого мужа.

На следующее утро Ухов продолжал испытывать неловкость от совершённого накануне предательства. К тому же он взвалил на себя лишние заботы об устройстве чужой картины на выставку, где всё пространство экспозиции уже было распределено:

«Конечно, картина «Искушение» хороша и будет иметь на аукционе успех. Но всё пространство экспозиции уже распределено. Придётся потесниться в выделенном для моих картин пространстве. Но я и так хотел повесить как можно выше своё главное полотно. А рядом чуть ниже найдётся место и для картины Глеба».

Ухов поднялся и подошёл к своей недавно законченной картине, которой очень гордился. На ней крупные мазки синих и фиолетовых красок, тесно переплетаясь, напоминали волны взволнованного перед бурей моря. Казалось, что невидимые ветра гонят их в разные стороны, заставляя противодействовать друг с другу. Невольно приковывала внимание спокойная гладь воды в центре бушующей стихии, словно подавая пример, как надо существовать в этом беспокойном мире.

Ухов считал своей творческой находкой угадываемые в сложных сплетениях узоров волн очертания человеческих лиц, искажённых страданием. Эту идею ему подсказала любимая в детстве рисунок-загадка, в которой нужно было найти трёх юношей, спрятавшихся в ветвях высокого дерева. До сих пор Ухов не знал, как назовёт картину. Полюбовавшись несколько минут на своё творение, художник размашисто написал на заранее заготовленной табличке: «Управляемый хаос». Он решил, наконец, обнародовать через название картины свой творческий метод.

Собираясь ехать на выставку, Ухов упаковал вместе обе картины, и их тесное соприкосновение вновь напомнило ему о близости с Мариной. И его передёрнуло от осознания совершённого накануне предательства Глеба.

Приехав в выставочный зал в центре Москвы, Ухов сразу направился к устроителям. Как он и ожидал, увидев «Искушение», спонсоры не стали возражать против выставления дополнительной картины в заранее выделенном Ухову пространстве. И он принялся за работу. Прежде всего, постарался повесить свою работу как можно выше, полагая, что зритель, разглядывая снизу буйство воды при создании в космосе нового мира, ощутят ужас беззащитности перед непреодолимостью первозданного хаоса. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Чуть ниже почти вплотную он сумел поместить картину Глеба. Отойдя на несколько шагов, ещё раз придирчиво полюбовался результатом и с удовлетворением подумал:

«А они удачно дополняют друг друга. Картина Глеба словно иллюстрирует мой замысел о неуправляемости людских страстей, зачастую приводящих к страданиям и бедствиям».

От размышлений его отвлёк нежный девичий голосок:

– Слушайте, эти две картины самые лучшие на выставке. Я, пожалуй, поставлю их в центр своей статьи об этом аукционе.

Ухов повернулся и увидел миловидную девушку с короткими светлыми волосами и ясными серыми глазами. Заметив его интерес, девушка продолжила:

– Я Константинова Ольга начинающая журналистка. Редактор послал меня подготовить статью об этой выставке. От того, как я справлюсь с первым заданием, зависит моя дальнейшая работа в этой газете. Я знаю, вы известный художник Ухов. И если я донесу до читателя тайны вашего необычного творчества, то это будет большой удачей. Очень прошу, дайте, мне подробное интервью. Ну, пожалуйста!

Последние слова девушка произнесла жалобно, словно капризный ребёнок, желающий получить сладость. И Ухов, не задумываясь, дал согласие. К тому же девушка была хороша собой и прекрасно сложена. Ухов даже подумал, что она вполне подходит на роль юной натурщицы. Отойдя чуть в сторону, они присели на край низкого дивана для отдыха уставших посетителей. Наступила неловкая пауза, и Ухов невольно смутился от неприкрытого восхищения молодой журналистки, которая впервые в жизни видела совсем рядом известного художника. Он догадался:

«Я для неё, похоже, неземное существо, по воле случая залетевшее в эту часть галактики. По-моему она даже успела в меня влюбиться с первого мгновения встречи. И если я захочу, то легко могу её увезти к себе домой и насладиться молодым чувственным телом. Говорят, клин клином вышибают. Возможно, это новое приключение изгладит тягостное воспоминание о вчерашнем грехопадении».

И приняв рискованное решение, Ухов пришёл на помощь журналистке:

– А знаете я, как всякий творец, готов говорить о себе часами. Будет лучше, если вы сначала составите своё собственное впечатление о моих работах, а потом я отвечу на ваши вопросы, если они, конечно, появятся. Давайте, проверим.

И, закрепляя успех задуманного соблазнения, Ухов по-хозяйски обнял девушку за плечи и подвёл к выставленным картинам. Девушка зарделась от смущения и бросила вопрошающий взгляд на понравившегося ей мужчину, но руку с плеч не убрала. И это окончательно убедило Ухова, что и сегодня он одержит очередную победу. Он знал, что молодая журналистка не сможет разобраться в тонкостях его творческого метода и потому говорил сам. Девушка еле успевала за ним записывать. Уловив подходящий момент, Ухов предложил:

– Слушайте, если для вас так важна эта статья, то вы должны вникнуть во внутренний мир художника. А это лучше всего сделать у меня дома. Я покажу вам свою студию, и вам легче будет понять истоки моих фантазий. Так, вы готовы поехать?

Девушка колебалась всего несколько мгновений, но затем решительно кивнула своей короткой стрижкой:

– Я согласна. Мне интересно будет наблюдать за художником в процессе творчества и рождения нового шедевра.

Управляя машиной, Ухов почти не слушал наивных рассуждений спутницы о природе искусства, решив, что не будет тратить напрасно время на пустые разговоры. И как только они вошли в квартиру, он сразу обнял Ольгу и, ощутив сладость ответного поцелуя, уверенно увлёк её на диван. Девушка послушно позволяла расстёгивать пуговицы на кофте, и лишь неуверенно твердила: «А может быть не надо?» И эти слова звучали для художника как просьба поторопиться и не останавливаться.

После завершения близости Ольга нежно гладила художника по волосам, словно она была значительно старше его. Ухову это напоминало материнскую ласку, и он был готов бесконечно продлевать эти мгновения.

Но Ольга всё испортила. Она внезапно стала рассказывать о своём первом парне, в которого влюбилась прошедшей зимой, и как тот трусливо сбежал, узнав об её беременности. Она тогда от отчаяния сделала аборт, и теперь рискует остаться бездетной в случае нового прерывания беременности. И потому они с Уховым при будущем свидании должны обязательно предохраняться.

Эти неуместные признания испортили художнику настроение:

«Зачем мне знать о её прошлом увлечении? Она наивно считает, что её откровенность установит между нами доверие. Но я не хочу ничего знать об её прошлом. И новых встреч с ней не планирую».

Но в этот момент девушка проявила инициативу к новому сближению, и Ухов охотно откликнулся на её ласки.

В погоне за новой порцией чувственных удовольствий Ухов почти не вспоминал о кровавой расправе, невольным свидетелем которой стал. А зря! В эти дни произошли события, заставившие людей, заинтересованных в спасении Павла Дудина от наказания, задуматься о дальнейшей судьбе невольного свидетеля.

В день убийства супругов Мазиных компания подростков приехала на лесное озеро и установила палатки для ночлега. Володька Трушин решился, наконец, объясниться Верке в чувствах и пригласил девушку на ночную рыбалку. Та согласилась, но потом высокий амбал Сашка Когтев предложил Верке вместо похода к озеру углубиться в лес и полюбоваться цветением папоротника в ночь на Ивана Купала. И Верка предпочла наблюдать лесное чудо вместо нудного сидения с удочкой. Тогда Володька, не теряя надежды, вызвался идти вместе с ними. Но Сашка заявил, что папоротник цветёт лишь в присутствии влюблённой пары, и Володька будет явно лишним.

Несмотря на превосходство противника, Володька был готов ринуться в драку. Но Верка подхватила под руку Сашку и, весело хохоча, повлекла его в темноту леса. Униженный Володька, немного выждав, отдалился от костра и принялся искать в лесу уединившуюся парочку. Он хотел окончательно убедиться в измене своей избранницы. Но в сгустившейся темноте найти молодых людей оказалось невозможно.

Блуждая по лесу, Вовка вышел к озеру и там заметил подъехавший на берег «Джип». Затаившись, он наблюдал, как высокий мужик прячет под расщеплённым деревом таинственный свёрток. После его отъезда подросток из любопытства достал пакет, в котором обнаружил «Вальтер». Сначала Володька испугался и хотел вновь закопать свою находку, но, вспомнив о нанесённой обиде, решил оставить оружие себе:

«Посмотрим, как поведёт себя под дулом пистолета Сашка Когтев. А я наслажусь его страхом в присутствии Верки. Пусть посмотрит, на кого меня променяла».

От сладких грёз о мести Вовке стало легче, и он вернулся к костру. Прислушиваясь к звукам гитары, он незаметно дотрагивался до кармана, отвисшего под тяжестью пистолета. К разочарованию Вовки изменница Веерка вместе с Сашкой вернулась к палаткам лишь утром. И за завтраком, наблюдая за счастливо улыбающейся девушкой, Вовка всё больше желал унизить своего обидчика. Теперь только осталось дождаться удобного случая.

Прошла неделя, прежде чем Вовка решился перейти к активным действиям. Он сидел с ребятами в беседке, когда заметил, как по двору идёт Верка в сопровождении Сашки. Они крепко держались за руки. И это особенно взбесило Вовку. Он встал и пошёл им наперерез. Встав перед влюблённой парочкой, он с вызовом спросил:

– Продолжаете вместе цветочки папоротника по кустам искать?

Услышав вызов, Сашка удивлённо нахмурил брови:

– Ты чего возникать вздумал, слизняк! И ещё встал у меня на пути! Да, я тебя мигом раздавлю в коровью лепёшку!

И Сашка угрожающе поднял кулак на уровень плеча. Володька поспешно вытащил из кармана пистолет и направил в сторону соперника. Сашка опешил от неожиданности, но тут же опомнился и, не желая в присутствии Верки показаться трусом, пригрозил:

– Если ты сейчас отсюда слиняешь, то я забуду твою выходку. Иначе не посмотрю на пистолет и отшлёпаю тебя на глазах у всех пацанов. И страшно будет на улице без мамы показаться. Даю пять секунд на отход, время уже пошло.

И Сашка опрометчиво сделал шаг вперёд. Страх быть униженным перед Веркой и ребятами заставил Володьку нажать на курок. Он хотел только напугать соперника, выстрелив поверх его головы. Но от волнения и неопытности ствол в его руке дёрнулся вниз, и пуля размозжила голову самоуверенного Сашки. Какое-то мгновение Вовка стоял, замерев от ужаса. Но тут пронзительно закричала Верка, обхватив голову руками. Казалось, она истошно воет на одной и той же ноте. И этот нескончаемый вопль заставил Вовку очнуться. Он бросил пистолет на землю и побежал к дому. Закрывшись в квартире, подросток покорно ожидал прихода за ним полиции.

Его задержали через полчаса. На допросе он твердил, что только хотел напугать Сашку и сорвал выстрел нечаянно. Казалось, следователю предстоит несложное рутинное дело по оформлению чистосердечного признания. Но заключение экспертизы, что из пистолета Трушина неделю назад были расстреляны люди в центре Москвы, заставило более серьёзно подойти к расследованию. О данном факте был информирован Лукин, который немедленно выехал для допроса задержанного Трушина.

Войдя в кабинет, сыщик решил добиться нужных показаний от подростка, разыграв шаблонный спектакль:

– Скажи, Владимир, сколько тебе лет?

– Почти семнадцать.

– Жаль, что ты несовершеннолетний, и суд не сможет дать тебе пожизненный срок.

– За нечаянный выстрел такое суровое наказание? Я же только хотел Сашку напугать, пальнув поверх головы.

– Да, я не о твоём приятеле речь веду. С этим, считай, уже разобрались. Лучше объясни, по какой причине ты неделю назад трёх человек застрелил? Экспертиза с научной точностью определила, что из изъятого у тебя оружия недавно расстреляли пассажиров иномарки.

– Так это не я! Наверняка, виноват тот мужик, который этот ствол на берегу озера закопал.

– С этого момента давай рассказывай поподробнее, где это было и, что ты видел.

– Мы поехали с ребятами отдохнуть на природу с ночёвкой в палатках. Там я поругался с Сашкой из-за девушки и пошёл бродить по лесу. Ну, и увидел, как к озеру подъехал в темноте «Джип». Из него вышел мужик и закопал возле берёзы свёрток. Меня в кустах он не заметил. Когда этот человек уехал, я раскопал пакет, в котором нашёл пистолет, и взял его себе. Вот и всё. Ни в кого я до Сашки не стрелял.

– Приметы мужика назови!

– В темноте его лица толком не видел. Только знаю, что он очень высокий и фигура у него мощная, как у качка.

– Немного ты нам помог. Сейчас поедем к вашей стоянке у озера. Может быть, на месте ещё что-нибудь вспомнишь. К тому же, надо убедиться в правдивости твоих показаний.

Вовка с готовностью согласился. После осмотра ямы, выкопанной у расщеплённого молнией дерева, Лукин задумался:

«Судя по мощной фигуре мужика, закопавшего «Вальтер» у озера, это не он стрелял в центре Москвы. Вероятно, ему поручили избавиться от оружия, а он решил сохранить его для будущего шантажа. В этом деле версия о личных мотивах убийства становится приоритетной. Придётся более глубоко копаться в «грязном белье» супругов Мазиных».

Предстоял огромный объём работы по проверке личных связей расстрелянных в машине людей. Но Лукин был уверен, что именно этот путь приведёт его к преступнику. И сыщик ощутил азарт от приближения к цели поиска.

Глава 3. Пропавший талант

Не подозревая о приближающейся опасности, Ухов был поглощён заботой об успехе своих творений. Он как должное встретил известие о быстрой продаже «Управляемого хаоса». Пожелавший остаться неизвестным покупатель милостиво разрешил устроителям оставить её в экспозиции до закрытия выставки. Картина по-прежнему привлекала публику.

Но пока никто не пожелал приобрести работу Глеба, хотя она производила сильное впечатление на посетителей. Ухов уже жалел, что согласился вывесить на обозрение картину друга. К тому же, он пережил неприятные минуты, когда Глеб после возвращения от тёщи позвонил ему и наговорил уйму благодарственных слов. Эта хвалебная ода о настоящей мужской дружбе звучали для Ухова издевательски. Слушая похвалы Глеба, он невольно вспоминал наиболее яркие моменты близости с его женой. Стараясь скорее закончить разговор, он сослался на занятость, пообещав убедить кураторов выставки ускорить продвижение «Искушения» к богатым меценатом. На самом деле Ухов не собирался этого делать, считая друга типичным неудачником.

Каково же было его удивление, когда через несколько дней ему позвонила организатор выставки Нина Семёновна и хриплым прокуренным голосом сообщила:

– Привет, Слава, можешь сообщить своему другу, что его картина успешно продана.

– Не может быть!

– Зря удивляешься. И это произошло благодаря мне. Не перебивай и дай старухе похвастаться. Я долго не могла понять, почему великолепно выполненная зрелищная работа не находит спроса. А потом меня осенило, что виновато её соседство с твоим «Управляемым хаосом».

– Неужели, на фоне моего шедевра «Искушение» так проигрывало?

– Не льсти себе без меры. Просто, любуясь образом соблазнительной юности, зрители невольно испытывали страх перед расплатой за грехи, исходящей от «Управляемого хаоса». Хотел ты или нет, но в твоей картине людские лица и фигуры, едва угадываемые в пучине бушующей стихии, напоминают мучения грешников в аду. Эта догадка заставила меня перевесить «Искушение» в соседний зал на место проданной и унесённой с выставки картины. И не прошло и часа, как нашёлся покупатель, тоже, кстати, предпочитающий остаться неизвестным.

– Возможно это тот же человек, который купил «Управляемый хаос»?

– Не думаю: от его имени выступал другой представитель и деньги перечислены с разных счетов. К тому же эти две картины несовместимы по духу, и не могут существовать не только рядом, но и в одном просторном зале. И меня озарило об этом своевременно догадаться.

– Вы, Нина Семёновна земной гений.

– Не надо, Слава, разбрасываться такими словами. Для меня гении все вы художники, которым Бог дал от рождения талант творить прекрасное и восхищать им нас обычных людей. А я за четверть века только сумела накопить опыт продвижения ваших произведений публике. И, заметь, я счастлива своей сопричастностью к великому искусству. И мне этого вполне достаточно, хотя времена ныне трудные для благополучного существования.

– Я вас понял, Нина Семёновна, и обязательно объясню другу, что он лично обязан отблагодарить вас материально. Бескорыстное служение искусству должно поощряться. Мы с вами живём в реальном мире и не можем питаться святым духом.

– Спасибо, Слава, я всегда считала вас не только талантливым художником, но и чрезвычайно умным человеком. Передайте привет вашему другу.

Отключив телефон, Ухов расчётливо подумал:

«Я не стану сводить Глеба с этой пронырливой дамой. Мне конкуренты не нужны. Пусть пробивается локтями сам, как пришлось мне в начале пути. А вознаграждение может передать через меня. Но надо ему позвонить и обрадовать».

Набирая домашний номер телефона прежних друзей, Ухов желал, чтобы трубку сняла Марина. С ней ему было легче общаться. Но трубку снял Глеб, и Ухову после сообщения о продаже «Искушения» вновь пришлось выслушивать похвалы в свой адрес, как самому искреннему другу. Не омрачило радости Глеба и обязанность вознаградить устроителей за содействие помимо законного комиссионного процента. Глеб сам быстро закончил разговор, спеша обрадовать жену приятной вестью.

Некоторое время Ухов вслушивался в гудки отбоя, которые тревожным набатом предупреждали его о грядущем возмездии. Но долго размышлять о последствиях своего падения он не мог. Его ждал визит к важному чиновнику в сфере искусства. Накануне тот пригласил его срочно к себе. Ухов старался держаться подальше от бюрократии, заполонившей все творческие союзы в городе, но вынужден был согласиться. От субъективных решений этих влиятельных людей зависело продвижение его картин.

Управляя машиной, он старался угадать причину внезапного вызова в казённый кабинет. Это могло быть долгожданное разрешение его персональной выставки и, наоборот, полный запрет демонстрации его работ. И он испытывал унизительное ощущение рабской зависимости от человека плохо разбирающегося в секретах творчества.

Но к его удивлению речь в кабинете чиновника пошла совсем не о нём. Сидящий за огромным столом невысокий полный человек с большими залысинами начал раздражённо говорить о творчестве Ивана Коновалова. Этого приверженца традиционного реализма Ухов хорошо знал. Но в отличие от Глеба его картины пользовались успехом из-за умения выразить пластику движения героев и живописно выписанных деталей быта. И Ухов не мог понять, чем певец жанровых сцен мог вызвать недовольство высокого начальства. Наконец, чиновник перешел к сути дела:

– Этот пасквилянт вообразил себя талантом равным Илье Глазунову. Тот пугал публику своим полотном «Мистерия XX века». А Коновалов свою картину назвал «Новейшая история», и в ней в искажённом виде трактует острые проблемы современности. Прогрессивная общественность, естественно, взбунтовалась и требует запретить демонстрацию картины публике.

– А причём тут я?

– Мне принесли петицию, составленную видными деятелями культуры. Но под ней пока мало подписей его коллег художников. Надеюсь, ты не откажешься поставить под этим документом свой автограф?

И чиновник положил перед Уховым тонкую стопку листов с гневным осуждением творческой неудачи Коновалова. Художник быстро пробежал глазами текст, составленный в грубых и нелестных эпитетах. Ему не хотелось ставить свою подпись, и он попробовал оттянуть время:

– Дело в том, что я лично знаю Коновалова. Мы с ним в хороших отношениях. И мне не хочется калечить ему судьбу.

– А почему ты решил, что мы хотим перечеркнуть всё его творчество? В петиции ясно сказано, что интеллигенция требует запретить только «Новейшую историю». Пойми, отвергнутая общественностью одна неудачная картина погоды не сделает.

– Но прежде чем подписывать, надо хотя бы взглянуть на это произведение. А то получится как в старые времена: я Пастернака не читал, но буду его клеймить.

– Слушай, Ухов я от тебя не ожидал таких вредных сомнений. Ты у меня не первый год просишь о персональной выставке. Я полагал уже этой осенью положительно решить вопрос. Государство должно поддерживать таланты. А ты вдруг взбрыкивать надумал.

– Зачем вы так сразу выводы делаете? Я только хотел сам убедиться в воспитательном вреде картины.

– А мнение твоих коллег и моё лично ты, значит, не очень высоко ценишь?

– Ну, что вы, оно для меня крайне важно. Я согласен, давайте сюда вашу петицию.

Чиновник, довольно улыбаясь, наблюдал, как Ухов размашисто вывел свою фирменную подпись и глумливо заметил:

– Вот теперь эта петиция стала нашей общей, а не только моей. Напомни мне осенью о твоей просьбе. Я попробую что-нибудь сделать, хотя вопрос о персональных выставках за счёт государства решается коллегиально. У нас всё-таки демократия, а не что-нибудь другое. Это я пошутил. Не горюй.

Покинув кабинет чиновника, Ухов ещё долго не мог избавиться от испытанного унижения. Его жгло осознание, что он вполне мог благополучно существовать без тщеславного открытия персональной выставки, и его предательство коллеги было совсем не обязательно. Чтобы избавиться от угрызений совести Ухову надо было срочно переключиться и занять свой ум иными повседневными заботами.

Обычно он находил утешение в творчестве. Но сейчас впервые за многие годы его не тянуло к кистям и мольберту. При других обстоятельствах он бы поехал к Глебу, чтобы вместе отметить его успех. Но сейчас Ухов не мог представить, как сможет сидеть с бывшим сокурсником за одним столом, и провозглашать тост за дружбу и творческие успехи.

Внезапно он подумал, что с покупки картины Глеба может начаться восхождение друга к славе и всеобщему признанию. И мысль о появлении нового сильного конкурента на рынке живописи его неприятно кольнула. Ухов совсем не был заинтересован в восхождении друга на Олимп славы. Необходимо было принять превентивные меры и для начала выяснить, кто из известных коллекционеров приобрёл «Искушение». У него появилась догадка, что новым владельцем изображения юной соблазнительницы стал отставной майор Астахов.

Ухов был знаком с ним более пяти лет. Сам Астахов плохо разбирался в живописи. Этот интендант внезапно разбогател в начале перестройки на распродаже военного имущества, оставленного на территории Прибалтики после распада СССР. Тогда никто не знал подлинного количества топлива в танкерах, стоящих в порту Таллина. И Астахов приобрёл огромное состояние. У него хватило ума быстро уйти в отставку, купить квартиру в Москве и затаиться, живя вдвоём с пожилой супругой. Прошли годы, и без видимых причин от скуки Астахов решил вложить доставшиеся ему бешеные деньги в антиквариат и живопись. Скорее всего, его привлекали дорогие красивые предметы, которых когда-то касались руки потомственных дворян.

Не являясь знатоком, Астахов свои покупки совершал с расчётливой осторожностью, тщательно проверяя подлинность приобретаемых вещей. Несколько раз за последние годы он обращался за консультацией к Ухову, который всегда давал отставнику дельные советы. Но полгода назад в их деловых отношениях произошёл неприятный для Ухова эпизод. Его пригласил к себе домой Гришка по кличке Налим, который делал гешефт на перекупке произведений искусства. Это был, действительно, скользкий тип, который имел неприятную манеру во время переговоров постоянно менять уже достигнутые условия и выдвигать всё новые требования.

Ухов не любил этого неприятного человека, но тот несколько раз прибегал к его консультациям и хорошо платил. При этом, дорожа репутацией, Ухов отказывался давать заведомо ложные экспертизы. И зная это, Налим прибегал к его услугам лишь в спорных случаях, когда мнения специалистов расходились. В этот раз Налим показал ему картину голландской школы. Ухов сразу отметил солидный возраст холста и возникшие от времени трещины на красках. Пейзаж «У водопоя» явно был написан несколько веков назад. И Ухов спросил напрямую:

– Давай, Гриша, говори сразу причину нашей встречи.

– Некоторые знатоки приписывают картину кисти известного голландца, а другие утверждают, что её изготовил кто-то из его учеников. Покупатель согласен заплатить большие деньги, только если картина принадлежит кисти признанного всемирно известного мастера.

– Но это установить с математической точностью будет невозможно. У мастера, действительно, было много учеников, и они наплодили массу подражательных работ.

– Подожди и не спеши с окончательными выводами. В мемуарах современников приводятся многочисленные случаи, когда мастер, посетив студию, брал кисть и несколькими мазками придавал картине необходимую законченность и совершенство.

– И я должен сказать покупателю, что гениальный мастер, несомненно, принял участие на конечном этапе создания этой картины, доведя её до совершенства?

– Да, только и всего. Это, конечно, снизит цену пейзажа, но всё равно позволит сорвать солидный куш. Ты, естественно в доле. Ну, что скажешь?

– Кто покупатель?

– Отставник Астахов. Я знаю, он обратится за консультацией именно к тебе. Соглашайся, будет невозможно уличить тебя в заведомой лжи по такому спорному авторству.

Ухов поднёс картину ближе к свету и начал её тщательно рассматривать:

«Пожалуй, стремительное течение реки и прозрачные капли, свисающие с морды крайней коровы выписаны рукою настоящего мастера. Все остальные детали добротны, но от них веет ремесленничеством. С другой стороны неважно, получит этот дуб Астахов подлинную картину мастера или лишь добротную работу, выполненную его современником».

И Ухов решился подтвердить участие великого художника в создании пейзажа. В тот раз он получил приличное вознаграждение, которое значительно пополнило сумму его личного счёта. И это окончательно успокоило лёгкие угрызения его совести.

Теперь, желая узнать, кому досталось «Искушение», Ухов в первую очередь предположил, что картину приобрёл именно Астахов, отдающий предпочтение эротическим сюжетам. Во всяком случае, отставник, постоянно вращающийся среди коллекционеров, должен был знать имя нового владельца столь необычного произведения. И Ухов поехал домой к Астахову.

Его звонок в дверь вызвал осторожное шевеление в квартире. Ухов знал, что его долго будут разглядывать в «глазок». Наконец, старческий женский голос испуганно спросил:

– Кто там пришёл?

– Полина Михайловна, это я Ухов. Хозяин дома? Мне надо с ним поговорить.

– А это вы, Слава? Я со слепу, вас не узнала. Заходите.

Ухов вслед за старушкой прошёл в комнату, уставленную вазами и статуэтками, приобретёнными в комиссионных магазинах. Старушка была дома одна. Предложив гостю сесть, она внезапно горько заплакала:

– Разве вы не слышали, что Сергей Степанович умер. Схоронили мы его на прошлой неделе. Сердце не выдержало несправедливости.

Ухову сразу захотелось быстрее покинуть квартиру покойника. Но было неудобно прервать старушку, обрадованную возможностью поговорить с гостем об умершем дорогом ей человеке. И он терпеливо слушал, как хозяйка подробно рассказывает о первой встрече с будущим мужем и длительном за ней ухаживании. Но потом не выдержал и прервал:

– Полина Михайловна, а как он умер? Ведь, ещё месяц назад мы с ним общались, и он выглядел бодрым полным сил человеком.

– Так и было. Но история с фальшивым пейзажем его подкосила.

– Как картина называлась?

– Так откуда же я знаю? Я в его дела не лезла, и, к слову сказать, не одобряла. Вазочки фарфоровые и фигурки бронзовые ещё, куда ни шло, а он всякой мазнёй все стены обвешал, даже обоев не видно. В последнее время деньги подошли к концу, и Сергей Степанович стал экономить. Для покупки новой вещи расставался с чем-нибудь из своей коллекции. Вот и в этот раз продал картину какому-то бандиту. А, оказалось, её нарисовал не знаменитый художник, а неизвестно кто. Бандит оправданий слушать не стал и потребовал возместить убыток вдвойне. Денег у Сергея Степановича не было, и он из нашего дома вынес две ценные картины.

– Так, кто были эти бандиты?

– Не знаю, меня дома не было. Я в магазин как раз отошла. Вернулась, А Серёжа сидит посреди комнаты и плачет. Поведал мне о своей беде. Пригрозил строго спросить с того, кто посоветовал ему купить картину. А потом внезапно за сердце схватился. И всё: инфаркт его сразил из-за этой картины.

Старушка вновь заплакала. И Ухов, бормоча дежурные слова сочувствия, начал прощаться. Перед тем, как окончательно уйти не удержался и предложил:

– Если надумаете продавать коллекцию, то обращайтесь, я помогу. Вот моя «визитка».

– Нет, Слава, пока не надо. Есть у меня ещё накопления, а эти вещи мне о Сергее Степановиче будут напоминать.

По дороге домой Ухов настойчиво отгонял от себя мысль, что именно его лживое заключение привело к смерти наивного отставника. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

А начальник службы безопасности Седов был озабочен новыми поступившими ему сведениями. Прикормленный им оборотень из полиции позвонил и сообщил:

– Слушай, ты интересовался ходом расследования убийства супругов Мазиных. Так вот, становится горячо. Среди любовников Елены выявили сына твоего босса Павла Дудина. Это ещё не всё. Всплыл пистолет, из которого расстреляли Мазиных и их водителя. Он вновь громыхнул в московском дворе. Задержанный подросток застрелил из него приятеля. По его словам он видел, как оружие спрятал у озера неизвестный ему мужик, а затем выкопал и взял ствол себе. Но, главное, этот тайник расположен рядом с дачей Дудиных. И Павел стал главным подозреваемым.

– Что-нибудь ещё?

– Примет мужика и номер его машины парень не запомнил. Отпечатков пальцев на пистолете не обнаружено. Принято решение в ближайшие часы задержать Павла Дудина и нажать на него в целях добиться признания. Сыщик Лукин надеется это сделать после опознания Павла художником, который видел убийцу. Пока всё. Когда увидимся?

– Сейчас не до встреч, сам понимаешь. Но, думаю, в течение трёх дней я решу проблему, и мы увидимся для раздачи слонов. Я умею быть благодарным. Ну, всё до связи.

Седов понимал, что, надо срочно исключить опознание Павла художником. И он поехал к шефу, без санкции которого не мог это сделать. Седов не собирался докладывать о своём проколе, и потому обрисовал ситуацию вкратце:

– Сыщики установили связь Павла с Еленой Мазиной. Внешность вашего сына совпадает с описанием художника свидетеля убийства. Решается вопрос о задержании Павла. И художник его наверняка опознает. Предлагаю ликвидировать опасного свидетеля.

– Это только усилит уверенность в виновности Павла. Самый идеальный вариант это добиться от марателя полотен полного отказа признать в Павле убийцу. Твои предложения?

Выслушав Седова, шеф одобрительно кивнул в знак согласия:

– План хорош. Судя по итогам нашей слежки за художником, от этого любителя женщин и приятного досуга будет несложно добиться нужных нам показаний. Возьми, сколько потребуется денег и действуй. А Павла я надёжно спрячу от полиции до утра завтрашнего дня. У тебя в распоряжении несколько часов. Ты должен успеть управиться.

И Седов собрал своих верных людей для исполнения задуманной операции. По его указанию художника схватили возле дома, как только он вышел из машины. Приставив пистолет к груди, приказали пересесть в их «Джип». И испуганный Ухов вынужден был подчиниться. Сидя на заднем сидении между двумя крепкими парнями Ухов робко поинтересовался:

– Вы случайно не обознались? Я не олигарх, а художник.

– Тебе, Ухов Вячеслав Петрович, лучше помолчать. У нас ошибок не бывает.

– Куда вы меня везёте?

– Приедем и узнаешь. Раньше времени любознательность не проявляй!

И Ухов замолчал, гадая, с ним хотят расправиться как со свидетелем убийства или за фальшивое заключение об авторстве голландца. Он не видел, как сидящий рядом с водителем мужик в бейсболке выписывает на телефон сообщения Седову об их передвижении. Когда выехали за город и въехали в чащу леса, Ухов понял, что его жизнь висит на волоске. Машина остановилась у густого кустарника, и один из бандитов, достав из багажника лопату, бросил её к ногам Ухова:

– Что стоишь? Рой себе могилу.

– А зачем, если всё равно убьёте. Вам поручили, вы и копайте.

– Резонно, но мы ради тебя стараться, особенно, не станем. Закопаем неглубоко и слегка прикроем дёрном. А дикое зверьё раскопает тело и на части разорвёт. А ты себе любимому вечное укрытие глубже соорудишь.

– Сначала скажите, в чём моя вина?

– Это нам неведомо. Да мы и знать не хотим. Поступил заказ, и мы его должны выполнить. Ты не переживай! Приказано тебя кончить без мучений.

– Может быть, как-нибудь договоримся?

– Сам-то веришь в то, о чём попросил? У тебя и денег таких не найдётся, чтобы перекрыть обещанное за тебя заказчиком вознаграждение.

Незаметно для Ухова бандит послал короткое сообщение: «клиент готов», и тут же зазвонил его телефон. Выслушав сообщение, он кивнул своим соучастникам:

– Я ещё со службы в армии усвоил правило: не спеши выполнять приказ начальства, ибо он будет отменён. Вот и сейчас шеф решил дать клиенту отсрочку. Хочет поговорить с ним лично. Слышишь, Ухов, сейчас отвезём тебя к заказчику. Но для надёжности завяжем глаза. Смотри, веди себя правильно. Возможно, и уцелеешь.

Садясь в машину, Ухов ощутил надежду:

«Раз не хотят, чтобы я видел дорогу, то возможно, есть шанс спастись. Соглашусь на любые условия, лишь бы жить. Не хочу умирать на вершине успеха».

По дороге опять молчали. Когда Ухова ввели под руки в дом и сняли повязку, он увидел перед собою представительного человека в дорогом синем костюме и жёлтом галстуке. Привезшие его бандиты вышли из комнаты. Седов выступал в роли своего шефа и потому старался говорить как можно вежливее, как и подобает крупному бизнесмену:

– Извините, Вячеслав Петрович, за беспокойство. Но вы сами нашли, как говорится, приключения на свою голову. Зачем добровольно вызвались нарисовать портрет человека, стрелявшего в супругов Мазиных? Могли, ведь, сказать, что от страха ничего не помните. А теперь вы опасный свидетель, от которого надо избавиться.

– Я тогда не подумал, что могу затронуть ваши интересы, и готов исправить ошибку.

– Рад это слышать. Завтра с утра вас пригласят в полицию на опознание, и вы твёрдо заявите, что среди предъявленных вам лиц нет убийцы. Только и всего.

– Но я же нарисовал точный портрет того парня!

– Ничего страшного. Скажете, что от пережитого стресса в тот день напутали и допустили крупные неточности в важных деталях вашего рисунка. Главное, чтобы в присутствии понятых вы категорически настаивали, что Павел Дудин совсем не тот человек, который расстрелял супругов Мазиных и их водителя. Всё легко и просто.

– Хорошо. Я это сделаю. Мне жизнь отдавать за чужие интересы не хочется!

– Вот и отлично. Сразу захотелось вам отплатить благодарностью. Вот, возьмите этот пакет. В нём ровно тридцать тысяч долларов. Только напишите расписку, что они получены за дачу ложных показаний при опознании. Нам нужны гарантии, что вы в последний момент не передумаете. Да и в будущем, опасаясь судебного преследования, будете настаивать, что никогда раньше не видели людей, показанных вам в полиции.

Ухов беспрекословно выполнил требование. Он не хотел, чтобы бандиты вновь отвезли его в лес и потребовали рыть себе могилу. Получив расписку, шеф распорядился доставить художника домой.

Войдя в свою квартиру, Ухов с отвращением бросил полученные деньги на диван:

«Они в насмешку дали мне такую же сумму, как Иуде, предавшему Христа. Не вышли бы эти деньги мне в будущем боком».

Почувствовав страх перед возмездием, Ухов поспешно заметался по комнате в поисках надёжного тайника. Наконец, он остановил свой выбор на узком пространстве между шкафом и стеной. Завернув пакет в газету, засунул туда свёрток. И хотя место было ненадёжное, Ухов почувствовал себя в большей безопасности, чем раньше. Теперь только оставалось пройти испытание ложным отрицанием вины убийцы Дудина.

На следующее утро после провала опознания сыщик Лукин пришёл в ярость. Он понимал, что художника основательно запугали или подкупили. Но Павла Дудина пришлось отпустить. Лукин мог попытаться найти человека, у которого убийца приобрёл оружие. Но среди многочисленных связей Павла Дудина это было практически невозможно. К тому же, сыщик понимал, что никто добровольно не сознается в незаконном сбыте оружия.

Оставалась только ниточка, ведущая к человеку, спрятавшему оружие на берегу озера. Лукин предполагал, что, скорее всего, это сделал начальник охраны Дудина. Но рассчитывать на чистосердечное признание бывшего оперативного сотрудника Седова было совсем нереально. И Лукин с горечью осознал, что потерпел поражение, и большие деньги способны в наши дни защитить убийцу от заслуженного наказания.

Прошло ещё две недели. За это время Ухов не смог даже приступить к новой работе. Все его творческие попытки заканчивались неудачей. Краски не подчинялись его воле и не хотели, как прежде, оживать и сплетаться в причудливые наполненные скрытым смыслом узоры. На холсте получались грязные бесформенные разводы, словно после небрежного мытья окон нерадивой хозяйкой. И Ухов, оставив бесплодные попытки, целыми днями лежал на диване.

От вынужденного безделья его заставил оторваться лишь внезапно раздавшийся телефонный звонок. Это была журналистка Ольга. Она уже не раз пыталась назначить ему новое свидание. Но Ухов постоянно находил предлог для отказа. Но в этот раз девушка вместо униженных просьб о встрече сразу выпалила, словно боясь, что художник не станет её слушать:

– Слушай, Слава, я беременна, и не знаю, что мне делать?

Ухов не знал, как ему реагировать, и пауза затянулась. В телефоне лишь слышался тихий плач девушки, напоминающий скулёж покинутого хозяевами на произвол судьбы беспомощного щенка. Наконец, Ухов с трудом из себя выдавил:

– Если нужны деньги на аборт, то я готов их дать. Сколько сейчас стоит эта операция?

– Но я не хочу остаться бездетной на всю жизнь! Может быть мне не рисковать?

– Ну, зачем думать о плохом? Возможно, всё закончится благополучно. А деньги я дам.

– Дело совсем не в деньгах. Я надеялась услышать от тебя совсем другие слова. Прощай и забудь о том, что между нами было.

Ухов отключил телефон и вместо облегчения от завершения случайной связи, вновь почувствовал нарастание тревоги перед грядущим возмездием. Он поднялся и нервно заходил по комнате. Обычно его успокаивала работа. Ухов подошёл к чистому холсту. Но в душе было пусто, и, как прежде, не зазвучали в душе волшебные звуки воображения.

И он разочарованный творческим бессилием вновь прилёг на диван и забылся глубоким сном, в котором увидел себя посредине площади выставленным на позор. А вокруг него молчаливо водили хоровод убитые супруги Мазины, умерший от инфаркта отставник Астахов, преданный им Глеб с любимой супругой Мариной, впавший в чиновничью опалу художник Коновалов, и брошенная на произвол судьбы журналистка Ольга. Вопреки ожиданиям они не жаждали мести, а смотрели на него с явным сочувствием, словно постигли нечто важное, пока не познанное им.

Очнувшись от тягостных видений, Ухов точно знал причину утраты им таланта. Он подошёл к зеркалу, висящему на стене, и всмотрелся в своё бледное окаменевшее лицо. Художник всегда мечтал, став всемирно знаменитым, написать свой автопортрет, наполненный спокойным достоинством признанного всеми мастера. Теперь об этом надо было забыть. И Ухов, не удержавшись, плюнул в своё зеркальное отражение:

«Впору писать автопортрет на фоне плевка, назвав его «Отвращение». И невозможно ничего исправить. Если только жениться на забеременевшей Ольге. Но брак без любви сделает несчастными и её, и меня. Небеса разгневались и справедливо лишили меня таланта вызывать с помощью красок живой отклик в душах людей. Неужели, нет мне прощения?!»

И искреннее сожаление о совершённых в последние дни поступках охватило художника. Внезапно он вновь непреодолимо потянуло к мольберту. Ухов поспешно натянул на подрамник новый холст. Художник уже знал, что изобразит в своей картине «Раскаяние». Серые клубы дыма, обволакивающие поверхность земного шара должны пронизывать мощные жёлтые и оранжевые лучи, возвещающие о зарождении новой чистой в своей первозданности жизни.

Ухов стоял, не решаясь прикоснуться кистью к холсту. Ему оставалось только надеяться на милосердное прощение небес и возрождение дарованного ему свыше таланта.

Грязное дело

Глава 1. Охота на даму в лиловом костюме

Лучи солнца щедро освещали фасады домов, создавая видимость вечного праздника на старой московской улице. Посредине Арбата неторопливо вышагивал молодой человек в джинсовом костюме с болтающимся на шее дорогим «Кодаком». Среди коллег фотографов Силин считался мастером, и его не интересовала безвкусная лепнина особняков, напоминающая нарумяненные лица кокетливых старух. Он предпочитал охоту за яркими людскими эмоциями. Силин часто говорил:

– Я не люблю создавать фотопортреты. Позируя перед объективом, мужчины и женщины лгут, пытаясь скрыть свои недостатки. А в случайно выхваченном из жизни эпизоде можно узреть и страх, и подлинное горе, и восторг от мимолетного счастья. Искренняя естественность – лозунг моего искусства.

В этот день с утра ему не везло с поиском необычного кадра. И он развлекал себя, выхватывая взглядом из толпы соблазнительные фигуры проходящих мимо женщин. Фантазируя, фотограф представлял каждую из них полностью обнаженной и трепетно дрожащую в его страстных объятиях. Его самого удивляло это постоянное физическое влечение к обладанию как можно большим количеством женщин:

«Я веду себя довольно странно для влюбленного в свою Татьяну мужа. Даже после жаркого любовного свидания близость с женой доставляет мне удовольствие. Хотя, возможно, и другие с подобным темпераментом мужчины, поступают точно также».

Сегодня Силин получал от своей привычной игры особое удовольствие: невыносимая жара заставила девушек максимально оголиться, едва прикрыв прозрачными платьями свои тела. И воображению фотомастера было, где разгуляться.

Внезапно его взгляд привлекла женщина в лиловом костюме с завязанной вокруг шеи красной косынкой, тщательно скрывающей морщинистые складки на шее. Силин дал свою профессиональную оценку:

«Дамочке уже явно под пятьдесят. Но фигура стройная и кожа на лице гладкая. Наверное, сделала подтяжку и одевается по моде. Она торопится и взгляд у нее тревожно обеспокоенный. Слежка за этой дамой сулит неплохие кадры».

К быстро семенящей на высоких каблуках женщине с униженными причитаниями приблизилась девчонка с опухшим от пьянства лицом и протянула грязную согнутую ковшиком ладошку. Но женщина раздраженно отмахнулась от нищенки:

– На тебе пахать надо, а ты на бесплатную выпивку деньги клянчишь. Иди лучше работать! Не до тебя мне сейчас.

Женщина брезгливо уклонилась от руки жаждущей похмелья нищенки, и Силин успел незаметно сделать нужный снимок:

«Назову этот кадр «Сытый голодного не понимает». В нашем социально озлобленном обществе он должен привлечь к себе внимание. Но каков темперамент у этой молодящейся фифочки! Пожалуй, за ней стоит походить подольше».

Силин развернулся и, стараясь держаться незаметно, последовал за свернувшей в Спасопесковский переулок женщиной. Она уверенно направилась в сторону старой церкви вдоль ряда припаркованных у тротуара автомашин. Увидев в метрах пятнадцати идущего ей навстречу пожилого мужчину, приветственно взмахнула рукой. Силин успел щелкнуть затвором фотоаппарата, зафиксировав сближение дамы с ее знакомым. В голове сразу мелькнула подпись к кадру: «Поздняя любовь». Хотя низкого роста плешивый мужичок с утиным носом явно не подходил на роль романтичного Ромео.

Внезапно с лица женщины исчезла улыбка и поднятая в приветствии рука резко опустилась: из припаркованного неподалеку «Мерседеса» выскочили двое крепких мужчин и преградили пожилому Ромео дорогу. Крепко схватив его за руки, они силой заставили знакомого дамы сесть в иномарку. Подчиняясь инстинкту вольного охотника, Силин вновь щелкнул затвором фотоаппарата.

В этот момент справа от дамочки отворилась тяжелая дверь церкви, пропуская очередную группу прихожан, и женщина поспешно юркнула в прохладную полутьму почти пустого храма. Не задумываясь, Силин вошел следом. Служба уже закончилась, и возле церковной лавки никого не было. Женщина в лиловом костюме купила три свечки и поспешно прошла в молельный зал.

Стараясь не привлекать ее внимания, Силин тоже купил свечку и прошел к иконе Николая Угодника Чудотворца. Это был единственный христианский образ, который Силин знал: точно такой же висел в комнате у его бабушки. Подойдя к иконе, он неумело вставил в металлическое гнездо свечу и, щелкнув зажигалкой, воспламенил фитиль. Трепетно задрожавшее от сквозняка пламя грозило в любой момент погаснуть. Этот нервно подрагивающий огонек, усилил тревогу фотохудожника:

«И дернула меня нелегкая пойти за этой дамочкой. Я, похоже, зафиксировал, похищение мужика, спешащего на свидание. А может быть это криминальное событие лишь плод моего воображения, и я зря себя накручиваю».

Силин с надеждой посмотрел на лик святого, словно школьник, ждущий спасительной подсказки. Но во взгляде Чудотворца не было сочувствия. Он, как показалось фотографу, выражал досаду и осуждение. Силин уже хотел отойти в сторону, когда почувствовал, как женщина, укрывшаяся в храме, тесно прижалась к нему телом, протискиваясь к иконе Николая Угодника. Силин поспешно отошел в сторону:

«Уж не вздумала ли эта дамочка найти в моем лице замену схваченному на улице мужчине? Мне это совсем ни к чему».

В этот момент в церковь зашел один из похитителей: невысокий брюнет с небольшой родинкой на щеке. Заметив его, женщина торопливо положила незажженную свечу возле иконы и направилась к выходу. Вслед направился ее преследователь. Выждав с минуту, Силин вышел на улицу, и, перейдя на другую сторону улицы, укрылся за стоящим у антикварного салона «Джипом».

Отсюда хорошо было видно, как человек с родинкой горячо уговаривает женщину сесть в машину на заднее сиденье рядом с мужчиной, шедшим к ней на свидание. Дамочка спорила и не соглашалась. Но в этот момент на помощь товарищу вышел высокий атлет, и женщина, беспомощно посмотрев по сторонам, с обреченной покорностью села в «Мерседес». Силин зафиксировал и этот момент. И тут же машина резко тронулась с места и, миновав, небольшой скверик, свернула напротив представительства США в сторону «Каменной слободы».

Как только «Мерседес» скрылся из виду, Силин достал из кармана мобильный телефон, намереваясь сделать сообщение в полицию. Но остановился в нерешительности:

«А о чем я реально могу заявить? Мужик и тетка сели в чужую автомашину и уехали. Этому предшествовал спор и явные угрозы. А если это обычная семейная ссора?»

И уговорив себя не вмешиваться в чужие любовные распри, Силин направился в сторону ближайшего кафе. Стоящая за стойкой бара перекрашенная в блондинку девица, узнав постоянного посетителя, расплылась в приветливой улыбке:

– Давненько не были у нас, Виталий Михайлович!

– Занят я, Нинок, по горло. Нацеди мою обычную норму коньяка.

– Сейчас все сделаю в наилучшем виде. А я сама вас искать собиралась: моя подруга замуж выходит. Ей хочется свадьбу устроить на высоком уровне, а с «бабками» как обычно напряг. Может быть, вы согласитесь на приемлемых условиях сфотографировать счастливые моменты молодых?

Силин иногда подрабатывал на увеселительных мероприятиях, компенсируя нехватку заработка свободного фотохудожника. И хотя ему не понравилось обещание низкого вознаграждения, он достал из портмоне визитку и передал девице:

– Пусть позвонит, попробуем договориться. Ну а с тобой как у нас отношения завяжутся? Я имею в виду не любовь-морковь, а предлагаю тебе позировать для моей портретной галереи под названием «Ах, Арбат, мой Арбат! Ты моя религия!». Соглашайся, Нинок: через лет двадцать люди будут любоваться тобой по-прежнему молодой и красивой, на ярком фоне емкостей с заморскими напитками.

– Нет, Виталий Михайлович, ради вашего снимка я не хочу лишаться работы. Если хозяин узнает о фотосъемке, то я вылечу отсюда, и меня никуда не возьмут даже полы мыть. Нашему боссу лишняя огласка ни к чему.

Девушка поставила на стойку перед Силиным стопку со спиртным и рядом положила конфету в пестром фантике:

– А это за счет заведения.

В поисках свободного места, Силин осмотрелся вокруг. Было обеденное время, и кафе заполнил «офисный планктон», оживленно обсуждающий свои повседневные заботы. Лишь в углу одиноко восседал могучий старик с большой седой бородой, одетый не по-летнему в серый свитер. Силин сразу профессионально подумал:

«Этого благообразного старца можно принять и за приверженца толстовства из XIX века и за попа-расстригу, выгнанного из РПЦ за грешки и вольнодумство. Так и приходит на ум название фотоснимка: «Пророк Моисей. Наши дни».

Заметив затруднения фотографа, старец добродушно пригласил:

– Присаживайтесь, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Силин с благодарностью занял свободное место и сделал маленький глоток, наслаждаясь вкусом крепкого напитка. Старик благодушно усмехнулся:

– У вас полоса невезения в жизни. Иначе, зачем в жару глотать спиртное?

– Вы очередной маг с экстрасенсорными способностями?

– Не надо язвить. Я давно живу и умею без слов понимать язык человеческих душ.

– Вы служитель церкви?

– Чтобы довести до людей слово Божие не обязательно иметь церковный сан. Есть только одна великая истина: никогда не поздно раскаяться и начать жить заново.

– И этим банальностью вы хотите меня удивить? Да и зачем мне вновь начинать жизнь, если я люблю свою профессию и ничего не хочу менять в своей судьбе.

– Эх, молодой человек, речь идет совсем не о внешних переменах. Но мое дело лишь передать предупреждение, а дальше используйте свое право свободного выбора.

Силин почувствовал раздражение:

«Хотел отдохнуть и расслабиться, а вместо этого назойливый старец, напоминающий очередного городского сумасшедшего, лишь усилил мою тревогу».

Одним большим глотком допив коньяк, Силин поспешил к выходу, надеясь, что на этом его неприятности в этот день закончились. Он в нерешительности остановился посреди Арбата. Движущиеся навстречу друг другу потоки людей огибали его с двух сторон. Взгляд фотохудожника начал жадно всматриваться в проходящих мимо женщин:

«Раз коньяк не помог, для успокоения попробую нанести визит своей приятельнице Любке. Авось, отвлечет от дум скорбных».

Силин решительно направился в сторону метро. Через полчаса он вошел в дурно пахнущий застарелой мочой подъезд и, сноровисто перешагивая через ступени, поднялся на третий этаж. Постучал и терпеливо подождал, пока осторожная Любка рассмотрит его в «глазок». Наконец дверь распахнулась, и Силин вошел в переднюю. Хозяйка встретила его без обычной приветливости:

– Слушай, Виталий, я тебя уже не раз предупреждала: не приходи ко мне без предварительного звонка.

– Так, я вычислил, что ты в отгуле после дежурства и должна быть дома. Надеюсь, успела отдохнуть и набраться сил и энергии для свидания со мною?

– Я еще на дежурстве в гостинице успела прихватить полночи дремоты на диване. Так что не очень утомилась. Ладно, раз уж пришел, давай выкладывай свое стандартное угощение: бутылку вина и шоколадку.

– Все-то ты знаешь заранее, даже не интересно становится.

– А меня с тобою уже давно скука одолевает, но я терпеливо молчу.

– Ладно, хватит колкостями обмениваться. Я уже давно заметил, язычок у тебя острый и ранит больно. Я сегодня расстроен душевно. А потому давай поменяем привычный порядок. Пойдем сразу в постель, а потом уже перекусим.

Любка слегка замялась, но затем, пересилив себя, согласно кивнула:

– Как скажешь, так и поступим. Ты ведь у меня в доме себя хозяином воображаешь.

Ее нескрываемо издевательский тон не понравился гостю, но Любка уже скинула халат, надетый прямо на голое тело, и сразу возникшее желание заставило Силина забыть обиду, и он начал торопливо раздеваться.

После завершения физической близости Силин растянулся на спине и удовлетворенно затянулся сигаретой:

– Все-таки ты, Любка, молодчина. У меня с другими женщинами такого кайфа никогда не было.

– Может, мне диплом выдашь с печатью и оценкой по высшему разряду. Или медаль на шею повесишь, как породистой сучке?

– Похоже, все сегодня с цепи сорвались и сговорились нервы мне мотать.

– А ты разве мне душу не рвешь своим наплевательским отношением?

– Какие у тебя ко мне могут быть претензии? В чем я провинился?

– Вы, мужики, только свою плоть тешите. Я даже рада твоему неожиданному приходу ко мне без предупреждения. Считай сегодняшний твой визит прощальным.

– С какого перепуга возник бунт на корабле?

– А ты, самовлюбленный козел, еще не понял? Я два года своей жизни на тебя напрасно потратила. Мне тоже надо свою судьбу устраивать, замуж выходить и детей рожать. А для постели я и без тебя могла бы хорошего кобеля завести.

– У нас никогда разговора о свадьбе не шло, и я обязательств на себя не брал.

– Верно, говоришь: но ты хоть раз, подумал, каково в любовницах числиться? Это ты удобно устроился: безотказная Любка всегда к твоим услугам. А в выходные и праздники ты с женой проводишь, а я в одиночестве дома скучаю. Но теперь в моей жизни появился достойный мужчина, и я не хочу его терять.

– Вот оно что! Мне бы следовало догадаться, почему ты злишься последний месяц, когда я прихожу без предупреждения. Ты боялась, что я столкнусь с ним у тебя в доме.

– Наконец, до тебя дошло, хоть и с опозданием. Семен Петрович человек солидный, но в постели еще не плох и готов на мне жениться. А, главное, и родить ребеночка согласие даёт. В общем, с тобою у нас все кончено. Забирай свое дешевое подношение и убирайся навсегда из моего дома.

– Оставь его себе, угостишь своего старика.

– Думаешь, откажусь?! От паршивой овцы хоть шерсти клок достанется. И еще ты, хоть и жалуешься постоянно на невнимание со стороны своей жены и частые ссоры, а сам ее любишь. Я это по-женски чувствую. Иначе бы не относился так ревниво к ее частым командировкам. А она тебе, наверняка, рога наставляет в служебных поездках. Сам теперь в своей семейной жизни разбирайся.

Силин в ярости соскочил с постели и начал одеваться. Резким рывком сорвал со спинки стула джинсовую куртку, и из кармана выпала с глухим стуком на паркет флешка. И еще сохраняя наивную веру в чудо, Силин глупо спросил:

– А это откуда? Не твоя?

– Ты с дуба рухнул? Я понятия не имею, откуда ты эту штуку ко мне в дом принес!

Запоздалая догадка обожгла душу:

«Это незнакомка, прижавшись, подкинула мне в церкви флешку. Эта информация таит опасность. Иначе бы даму в лиловом костюме так нагло не похитили».

Силин поспешно засунул флешку в карман и направился к выходу. Опасная находка разом оттеснила в сторону мысли о состоявшемся разрыве с любовницей. Сбежав вниз по лестнице, вышел во двор и направился к мусорному контейнеру:

«Надо выбросить эту чертову штуковину и забыть о случившемся. А если на ней хранится важная информация, влияющая на судьбы мира? Похищение произошло недалеко от иностранного представительства. Или на всякий случай оставить?»

Силин в нерешительности стоял рядом с металлическим контейнером, наполовину заполненным зловонным мусором. Но потом подумал, что флешка может послужить гарантией его безопасности и направился к выходу из двора.

Едва войдя в квартиру, Силин увидел разбросанные на диване вещи и раскрытую дорожную сумку. У жены явно наметилась очередная командировка. Вновь после слов Любки остро кольнула ревность, и он с подозрением спросил:

– Чем вызвана такая срочность? Ты еще вчера никуда не собиралась ехать.

– Можно подумать, мне самой нравится срываться с места и мчаться в другой город для сбора материалов о чужой жизни, не имеющей ко мне отношения.

– Ну и кто, по мнению редакции, интересует ваших читателей на этот раз?

– Не поверишь, но мужик, разбогатевший на перепродаже рыбы. Он построил на берегу реки дом в форме Ноева ковчега. А вокруг расставил резные фигуры по принципу «каждой твари по паре».

– Ваш редактор хочет ознакомить читателей с образцом деревянного зодчества или как с пользой употребить состояние, нажитое непосильным трудом?

– Твоя ирония неуместна. Сам понимаешь, читатели любят смаковать причуды и щедрые траты богачей. Ладно, не сердись. Вижу, ты опять заревновал. Заверяю тебя – повода нет. Ну, все, я пошла. Когда вернусь, куда-нибудь вместе сходим.

Перекинув сумку через плечо, Татьяна направилась к выходу. Возле двери, словно вспомнив о забытой мелкой вещи, вернулась и на ходу мимоходом чмокнула мужа в щеку. По-прежнему, мучась от ревности, Силин вернулся в комнату. Теперь он, наконец, мог ознакомиться с содержанием флешки. Включив интернет, начал просмотр. На экране замелькали фамилии людей, против которых вырастали длинные столбцы многозначных цифр. Память флешки была заполнена лишь на двадцать процентов:

«Не густо. Но, по-видимому, для посвященного специалиста эти числовые показатели крайне важны, Иначе из-за этой штуковины люди не рисковали, подвергая себя опасности. Надо ее запрятать подальше от посторонних глаз».

Взобравшись по стремянке, Силин засунул флешку между пакетами со старыми вещами, хранящимися на антресолях. Стараясь окончательно отвлечься от тревожных мыслей, занялся просмотром сделанных за день фотографий:

«А ведь неплохо получилось. Вот дамочка идет по Спасопесковскому переулку, навстречу своему знакомому. Четко видна физиономия приземистого мужика с родинкой на щеке, помешавшего их встрече. Легко можно разобрать номер машины, увезший всех участников драматической сцены. Да, все-таки я неплохой мастер своего дела!»

Удовлетворенно вздохнув, Силин сел в кресло и, нажав кнопку пульта, включил программу новостей. Сразу после изложения достижений в экономике, диктор перешел к сообщению о криминальных событиях в городе. Силин уже хотел переключиться на другую программу, как на экране появилось лицо человека, к которому днем спешила на свидание дама в лиловом костюме. Диктор бесстрастно известил:

– Тело одного из руководителей крупного московского холдинга Фалина было обнаружено сегодня вечером в одном из арбатских переулков, возле принадлежащего ему «Мерседеса». Причина смерти: удар тупым предметом по голове. Пропали деньги и документы. Очевидцев данного происшествия просим позвонить по телефону в дежурную часть.

Силин схватил авторучку и послушно записал опубликованный номер. Но в следующий момент спохватился:

«Зачем мне засвечивать себя в этом дурно пахнущем деле? Интересно, а куда делась подставившая меня дамочка? О ней никакого сообщения не было. Возможно, она еще жива, если похитители надеются через нее разыскать пропавшую флешку».

Невольно вовлечённый в опасную игру Силин надеялся, что преследователи не сумеют отыскать случайного посетителя церкви в старом арбатском переулке, и ему ничто не угрожает.

Глава 2. Двойная жертва

Как только машина с похищенными людьми тронулась с места, мужчина с родинкой под глазом забрал из рук женщины сумочку и предупредительно извинился:

– Простите, Людмила Васильевна, но ценное содержимое этого радикюля у меня будет сохраннее. Сейчас мы заедем на одну частную дачу и мило побеседуем. Надеюсь, вы проявите благоразумие и добровольно отдадите то, что меня интересует. Ехать тут недолго. Сейчас покинем город, а там уже рукой подать.

Дальше ехали в полном молчании. Похищенный вместе с дамой Дмитрий Григорьевич Фалин не был героем. И когда его заставили сесть в чужую машину, он безропотно подчинился. С самого начала захвата Фалина не покидали сомнения. Он согласился выполнить поручение шефа и передать деньги бухгалтерше фирмы конкурента. В обмен забрать у неё флешку с важной информацией. А вместо обещанного вознаграждения двое вооруженных мужиков увозят его в неизвестном направлении. И Фалин решил во избежание неприятностей честно рассказать о цели своей встречи с бухгалтершей.

Автомашина свернула с основного шоссе и вскоре подъехала к высокому кирпичному забору. Ворота автоматически раздвинулись, впустив приезжих внутрь парка, окружающего многоэтажное, похожее на средневековый замок здание. Но в этот момент мужик с родинкой на щеке резко снизил надежды Фалина на благополучный исход. Указав на деревянное двухэтажное здание в глубине двора, он пояснил:

– Хозяин мой приятель и любезно позволил воспользоваться его коттеджем для нужд полиции. Но времени у нас в обрез. Нам поручено добыть нужный нам предмет уже сегодня. Так что, дорогие гости, добро пожаловать в сауну, где звукоизоляция поможет нам быстро договориться.

Явная угроза заставила пленников безропотно подчиниться. Они прошли в комнату отдыха, где стояли два дивана и биллиардный стол с разбросанными в беспорядке шарами на зеленом сукне. Желая поскорее заслужить снисхождение, Фалин принялся торопливо рассказывать о своем поручении. Но мужик с родинкой его резко прервал:

– О вашей роли в этом деле мы хорошо осведомлены. К вам претензий нет. Пройдите с моим помощником в соседнюю комнату и подождите там. Не бойтесь, мой парень вас не тронет. А ты Алексей зря не обижай уважаемого в деловом мире человека.

Оставшись наедине с женщиной, похититель сразу приступил к делу:

– Людмила Васильевна, я подполковник полиции Буров сразу перейду к делу. Вы длительное время в сговоре со своим руководством отмывали незаконные доходы людей известных и влиятельных. Но когда вас отстранили от прибыльных операций, вы решили продать конкурирующей фирме сведения о зарубежных счетах своих клиентов. Полиция обязана пресечь мошенничество, способное привести к войне между крупными фирмами.

Людмила Васильевна похолодела:

«Я попала в неприятную историю. О том, как избавилась от электронного носителя информации в церквушке, буду молчать. Мое спасение в сделанной на всякий случай копии флешки. Я ее выдам за единственный имеющийся у меня экземпляр, и это, возможно, обеспечит мою безопасность».

Молчание затянулось, и Буров вкрадчиво предупредил:

– Ваше время истекло. Быстро раздевайтесь. Снимайте с себя все как перед входом в парилку. За неимением под рукой сотрудницы женского пола я лично проведу досмотр в поисках злосчастной флешки. Не скрою, совмещу полезное с приятным: вы женщина красивая, и вам есть, чем похвастаться перед мужчиной.

Бухгалтерша мигом приняла решение и начала игру в поддавки:

– Послушайте, я только хотела сделать гешефт и восстановить справедливость. Договорилась с конкурентами о цене и встрече на Арбате. Обещали со мной расплатиться, как только Фалин убедится в ценности полученных сведений. Но я опасалась ловушки, и флешку оставила в потайном месте на своей даче. Я готова вам её отдать, но хочу в качестве компенсации получить хотя бы половину предназначенной мне суммы. Надеюсь, Фалин деньги с собой захватил?

Буров задумался:

«Она поверила, что я действую по поручению начальства, а не ради выполнения приватного заказа фирмы, которую я «крышую». Это хорошо. И её идея присвоить деньги, принесённые Фалиным, мне нравится. Она не знает, что мне придётся ликвидировать свидетелей, способных разоблачить мою аферу. Но пока надо действовать вежливо, подарив ей надежду на благополучный исход».

Буров поднялся с места:

– Хорошо, я вам верю. Сейчас поедем к вам на дачу, и вы мне отдадите флешку. Только я сначала проверю ваши показания, поговорив с Фалиным.

Открыв дверь, Буров приказал своему напарнику:

– Алексей, побудь немного с дамой наедине. В разговоры не вступай, а то она тебя разагитирует и обратит в свою веру. А я пообщаюсь с Дмитрием Григорьевичем. У нас есть о чем пошептаться.

Оставшись в комнате вдвоем с представителем влиятельного холдинга, Буров взял кейс и, щелкнув замками, открыл его. Кроме старых журналов и ноутбука в нем ничего не было. С разочарованием Буров повернулся к Фалину:

– Решили кинуть уважаемую Людмилу Васильевну и за флешку не платить? Да, вы, оказывается, отпетый мошенник, Фалин.

– Ничего подобного и в мыслях не было. Просто мы опасались элементарного нападения в стиле гоп-стоп. И шеф выдал мне банковскую карту с обусловленной суммой денег. Вот она, возьмите, пожалуйста.

– Быстро называй пин-код. Да не смотри на меня с подозрением. Я на государственной службе и чужого не беру. Только нужно выяснить твою роль в этой сомнительной сделке. Тебя, действительно ввели в заблуждение или ты активный участник преступной группы.

– А зачем вам пин-код?

– Все очень просто. Сейчас в ближайшем банкомате проверим счет. И если денег на нем нет, то ты мошенник, либо потенциальный убийца, обязанный по заданию хозяев ликвидировать жадную бабу, запросившую слишком крупную сумму.

– Но пин-код знает только мой шеф. Я должен был сначала убедиться в важности содержания флешки, а затем позвонить ему. В случае моего подтверждения хозяин был готов назвать ей пин-код.

И Буров разочарованно понял, что крупная сумма уплывает от него. Если бы он был один, то силой выбил из Фалина нужные ему реквизиты счёта. Но ему пришлось взять для физической поддержки молодого недавно принятого на работу оперативного работника. И Алексей Лыков был искренне уверен, что участвует в реальной операции по пресечению мошенничества с зарубежными счетами. В его присутствии Буров вынужден был себя сдерживать.

Продолжая игру, Буров сделал вид, что поверил в ложь финансиста, поднялся и позвал Лыкова с бухгалтершей:

– Мы с Фалиным плодотворно пообщались, а теперь надо ехать. Людмила Васильевна любезно пригласила нас погостить у нее на даче. Надеюсь, обойдемся без сюрпризов и там, наконец, обретем предмет нашего общего интереса.

Машина выехала за ворота и быстро помчалась в поисках ближайшего поворота на нужное им направление. Сидя на заднем сидении, майор Буров напряженно размышлял о сокрытии следов задуманного им преступления и способах ликвидации свидетелей. Ему мешало присутствие молодого напарника. К тому же ситуация требовала действовать быстро и развести убийства Фалина и бухгалтерши во времени, чтобы следствие не обнаружило связь между их гибелью. Задача предстояла не из легких.

Наконец, автомашина въехала на территорию дачи Бочаровой, и подполковник оценивающе прикинул:

«Фазенда просторная. Сытно живётся дамочке, крутящейся в теневом бизнесе. А я начальник отдела могу лишь мечтать о подобной роскоши».

И Буров невольно ощутил злобную зависть к бухгалтерше, разбогатевшей на воровских нелегальных сделках. И это позволило ему отбросить последние сомнения и приступить к осуществлению своего плана. Подполковник приказал Лыкову и Фалину:

– Останетесь в машине. В дом с Людмилой Васильевной пойду я один. Операция секретная, лишних свидетелей не терпит. Думаю, мы с хозяйкой быстро управимся. Пойдемте, Людмила Васильевна, не будем терять время.

Бочарова вместе с подполковником вошла в дом, прошла в кухню, открыла дверцу микроволновой печи и достала флешку. Буров по достоинству оценил место хранения:

«Неплохо придумала дамочка. В случае опасности можно легко уничтожить улику. Мне неизвестно, сколько еще скопированных флешек она спрятала в доме. Обыск в таком большом здании проводить нереально. Нужно уничтожить дом вместе с возможными уликами. Настала пора инсценировать несчастный случай».

Буров кивнул в сторону расставленных в баре бутылок со спиртным и предложил:

– Надеюсь, не откажетесь отметить со мной удачное завершение дела. Я здорово перенервничал, опасаясь до последнего момента подвоха с вашей стороны. Так, что по стопке виски нам не помешает.

– Я никогда не отказываюсь от возбуждающего напитка, да еще оставшись наедине с таким брутальным мужчиной.

Заметив, как тонкие пальцы, словно невзначай, расстегнули верхнюю пуговицу на кофте, обнажая часть массивной груди, Буров с легким разочарованием подумал:

«А было бы неплохо поразвлечься с этой дамочкой, близкой мне по возрасту. Но нельзя: в нашем деле красивые бабы – прямой путь к провалу. Но не стану лишать ее последней надежды».

Буров сделал вид, что решился идти до конца:

– Рад это слышать, и время у нас есть: мы ведь вполне могли замешкаться в поисках заветной флешки. Но давайте для начала снимем стресс от волнительного начала нашего знакомства.

Женщина открыла коробку конфет и аккуратно разлила виски в высокие бокалы. Буров знал, что другого более удобного момента не будет. Надо было отвлечь внимание женщины, и он, указав на небольшое пятно на стене, воскликнул:

– Надо же, да у вас на даче клопы!

– Не может такого быть, что ты выдумываешь!

Женщина отвлеклась только на мгновение. В этот момент небольшая таблетка соскользнула между пальцами майора и растворилась в бокале хозяйки, которая обиженно начала оправдываться:

– Это капелька кетчупа отлетела, когда тарелку с недоеденным шашлыком, неосторожно подставили для мытья под водопроводную струю. Ну, ладно, давайте выпьем, а то вам и вправду от пережитого волнения в каждом пустяке страхи мерещатся.

Женщина сделала два глотка и, сразу сомкнув веки, начала опускаться на пол. Буров подхватил ее тело и мягко опустил возле стола. Теперь ему надо было организовать пожар, чтобы в доме сгорели все заготовленные дамой флешки.

Подполковник начал умело расставлять стоящие в кухне предметы, чтобы обеспечить быстрое возгорание. Разлив спиртное, он пропитал горючим веществом занавески и деревянную обшивку стен. Чиркнув спичкой, Буров удовлетворенно наблюдал, как разлитый им ручеек ярко вспыхнул, и бойко побежал к центру кухни. Затем поспешно вышел на улицу. Сев в машину сказал как можно равнодушнее:

– Дело успешно завершено. Хозяйка утомилась и осталась здесь отдыхать. Так что поехали быстрее, а то уже смеркается.

Сев за руль, Буров резко тронул с места, и автомашина, завернув за угол высокого забора, помчалась в сторону загородного шоссе. Отсюда уже не был виден дом несчастной бухгалтерши. Буров надеялся, что огонь успеет до приезда пожарных охватить все здание и уничтожить следы его преступления. Когда они въехали в пределы Москвы, Буров ловко лавируя в потоке машин, припарковался возле входа на станцию метро:

– Ну, все, Лыков, ты свою роль выполнил. Развозить всех по домам в вечерних пробках я не стану. Ты, Алексей, и на метро до дома доберёшься. Доставлю только Дмитрия Григорьевича, куда он скажет. А потом поеду в управление доложиться и сдать добытую информацию начальству.

Подождав, когда сыщик скроется в подземном переходе, Буров спросил:

– Ну а вас, Фалин куда отвезти? Вы где живете?

– Я живу на другом конце Москвы, но на деловую встречу я приехал на своей автомашине и оставил ее рядом с Арбатом во дворе Карманицкого переулка. Мне бы хотелось ее забрать.

– Значит, вновь отправляемся на Арбат. Оттуда совсем недалеко до моего управления. Так, что нам почти по пути. Поехали!

– Спасибо, что смогли объективно разобраться в моей невиновности. Я в этом деле простой курьер.

– Не скромничайте, Дмитрий Григорьевич, вы по нашим материалам проходите, как квалифицированный финансовый эксперт. Перед тем как заплатить деньги вы должны были убедиться, что флэшка, действительно, содержит важную информацию. Для этого захватили с собой ноутбук. Хорошо, что не успели увидеть содержимое этого носителя информации. Иначе бы пришлось вас надолго изолировать. Так, что сегодня, перехватив флешку, я спас вам жизнь.

– Понимаю, и готов в знак благодарности пожертвовать на нужды вашего ведомства определенную сумму.

– Не надо, это в вашей деловой среде принято благодарность измерять исключительно в денежном эквиваленте. Кстати, вы случайно не вспомнили номер пин-кода банковской карты, предназначенной Бочаровой?

– Я ее и, правда, не знаю. Мой шеф – человек крайне осторожный и никому не доверяет до конца.

– Кстати, он не должен знать подробности увиденного вами сегодня. Как думаете оправдаться перед своим хозяином?

– Скажу, что бухгалтерша меня долго возила по адресам, не решаясь обменять флешку на таящую подвох банковскую карту. А потом и вовсе потребовала заплатить ей наличной суммой. Версия вполне правдоподобная, и шеф должен в неё поверить. Но мне надо вернуть ему банковскую карту уже сегодня.

Подполковник достал из кармана банковскую карточку и передал Фалину. Тот положил ее в бумажник и спрятал во внутренний карман пиджака. По лицу финансиста было ясно, что он окончательно успокоился.

Буров удовлетворенно подумал:

«Этот лох даже не подозревает, что его ждет. Я не могу оставлять в живых свидетеля моей незаконной операции. Пенсия уже не за горами, няне меньше воров капиталистов заслужил обеспеченную старость».

Уже стемнело, когда Буров свернул с Садового Кольца и запетлял, выруливая в Карманицкий переулок. Фалин указал на свою припаркованную в глубине двора иномарку, и Буров вновь убедился в собственном везении. Рядом не было ни души. Лишь в метрах тридцати за высокими кустами на лавочке расположилась компания молодежи, откуда слышался невнятный разговор и музыка. Момент был благоприятный, и Буров решил действовать без проволочек. Незаметно, взяв в руку гаечный ключ, он вышел следом за финансистом и, подскочив сзади, нанес сокрушительный удар по голове. Затем для верности с размаху еще несколько раз проломил череп неподвижно лежащего на асфальте человека.

Убедившись, что Фалин мёртв, поспешно затащил и спрятал труп между его автомашиной и стеной дома. Опустошив карманы жертвы, забрал документы и портмоне с деньгами и банковской картой. Затем, быстро сев в свою автомашину, Буров отъехал как можно дальше от места убийства финансиста.

Ему в этот день действительно везло. Вскоре после ликвидации Фалина от молодёжной компании отделился Димка Солодов и приблизился к машине, одиноко стоящей во дворе Карманицкого переулка. Он только что убедился в измене подлой Тоньки, предательски запавшей на Жорку из соседнего дома. Лезть в драку с крепким парнем было глупо, и Димка, демонстрируя безразличие, покинул компанию.

Проходя мимо припаркованной у кирпичной стены дома иномарки, он допил из бутылки пиво и небрежно катнул её к стене дома. А затем как герой фильмов небрежным щелчком отбросил в сторону окурок сигареты, демонстрируя решимость навсегда покончить с прежним любовным увлечением. Он не знал, что в этот момент навлек на себя гораздо более серьезные неприятности, чем измена коварной Тоньки.

На следующий день, просматривая сводки о совершенных преступлениях, Буров с удовлетворением прочитал о погибшей во время пожара в своем загородном доме Бочаровой и обнаруженном в районе Арбата трупе известного финансиста. Его приятно удивило неожиданное сообщение о задержании подозреваемого в убийстве Фалина молодого парня, оставившего свои отпечатки на бутылке, обнаруженной рядом с трупом. К тому же учащегося колледжа изобличал окурок сигареты, небрежно брошенный им на месте преступления. И Буров окончательно поверил в свою удачу.

Если бы подполковник знал о событиях происшедших за неделю до завладения им флешкой, то не был так уверен в собственной безопасности.

Глава 3. Под колпаком

В тот вечер начальник отдела собственной безопасности Клёнов дежурил по управлению. Внезапно позвонили из престижной московской гостиницы и сообщили о задержании их сотрудника за попытку изнасилования. Полковник незамедлительно выехал на место. Встретивший его начальник смены охраны оказался бывшим сотрудником полиции и со знанием дела доложил:

– Ваш парень гулял в ресторане на первом этаже и пригласил танцевать приезжую из Челябинска девицу, с соседнего столика. Оба в подпитии, слово за слово, и она пригласила его подняться к ней в отдельный номер. А позже дежурная по этажу услышала крик и сообщила мне о происшествии. Я поднялся в номер. А там дама в слезах в порванной кофте, на полу дешевые бусы рассыпаны, и ваш сотрудник с укусом на руке. Девица заявляет о попытке изнасилования. Я хотел полицейских вызвать, а парень удостоверение опера предъявляет. Вот я и позвонил вам. Решайте сами: будете ряды очищать или замнете дело.

– Потерпевшая случаем не профессиональная путана?

– Нет, в столицу вдвоём с мужем намечали приехать. Но он по делам в Челябинске застрял и должен на днях к ней присоединиться.

– Ладно, я понял. Где наш Казанова хренов?

– В моем кабинете ждет своей участи.

– Хорошо, обеспечь мне с ним разговор наедине.

Посмотрим, что парень скажет. А ты пока собери докладные от дежурной, горничной и своих ребят.

– Все будет сделано в наилучшем виде.

Начальник охраны гостиницы явно получал удовольствие, вновь окунувшись в привычную атмосферу оперативной проверки.

Увидев задержанного сыщика, Кленов мигом оценил ситуацию:

«Я знаю этого молодого опера Лыкова. Он из подразделения Бурова, которого мы подозреваем в темных делах. Мне нужен свой человек в этом отделе. Надо использовать ситуацию по полной программе».

Не откладывая задуманное, Клёнов повел психическую атаку:

– Слушай, Лыков, я тебе не враг и хочу помочь. Давай излагай суть дела кратко и по существу. Время пошло.

– Познакомился с брюнеткой в ресторане. Она пригласила в номер. Поднялись. Расстёгивая кофту, неловко задел бусы. Нитка порвалась и жемчужины рассыпались. Она пришла в ярость и начала выгонять из номера. Я хотел её удержать, и схватил за рукав, а кофта порвалась по шву. Брюнетка совсем из себя вышла. Укусила меня сука за тыльную часть ладони. На шум служащие сбежались. Даже не знаю, что делать, если жена узнает. А у меня дочке четыре года.

– Нашел о чем горевать! Тебе светит не развод, а реальный тюремный срок. Твои голословные оправдания суд не примет во внимание. А показания потерпевшей подтверждают ее разорванная одежда и, главное, укус на твоей руке.

– Значит, мне не выкрутиться?

– Не паникуй раньше времени. Посмотрим на твое поведение. Вот лист бумаги. Напиши свою версию, а я пока поговорю с твоей знакомой. Прозондирую обстановку. У тебя минут десять.

Кленов застал гостью столицы в номере за сбором с пола бусинок. С профессиональной точностью мгновенно оценил, с кем имеет дело:

«Судя по маловыразительному смазливому личику и горю по дешевой бижутерии, рассчитывать на ее человеческое сочувствие к Лыкову не следует. Времени у меня в обрез, а потому сразу начну атаку».

И полковник строго представился:

– Я сотрудник полиции, расследующий ваше дело. Прежде чем писать заявление, учтите, что мы будем вызывать вас много раз на допросы и очные ставки. А затем вам придется приезжать в Москву на заседания суда.

Заметив, как тревожно забегали глаза женщины, полковник понял, что находится на верном пути и женщину надо дожимать:

– А сейчас прошу изложить мне все произошедшее с вами письменно. И начните с момента, когда заселились, во сколько пришли в ресторан, какое количество спиртного употребили, как познакомились с этим парнем и пригласили к себе в номер.

– Я его не приглашала.

– Это неправда! Лифтер говорит, что вы вместе поднимались на ваш этаж, и мило беседовали. Так что, рассказывайте все честно. Мы должны тщательно проверить ваши показания. А кстати, когда приедет ваш муж, мы его тоже вызовем. Он должен будет подтвердить, что с вами подобных происшествий раньше не было.

– Послушайте, я не хочу никаких расследований. Мне скандал ни к чему. Я отказываюсь привлекать этого молодого человека к ответственности.

– Ну как хотите. Только зря у органов правопорядка время отнимаете. Пишите тогда объяснение, что ссора возникла из-за случайно порванных бус. А в конце обязательно припишите фразу, что ни к кому претензий не имеете.

Наблюдая, как женщин старательно выводит буквы, полковник удовлетворенно подумал:

«Мой расчет оказался верным. Она не хочет информировать супруга о легкомысленном приглашении незнакомого мужчины в номер. Теперь мне остается только заставить работать на себя этого опера, попавшего в трудное положение».

Вернувшись в кабинет начальника охраны, Кленов вновь попросил оставить его наедине с Лыковым. Помахав угрожающе в воздухе заявлением девицы, он сразу перешел к угрозам:

– Я был бы рад тебе помочь и выручить из беды. Но твоя новая знакомая и слышать не хочет о прощении. Я могу попытаться скрыть происшествие. А вдруг она жалобу накатает. Да и зачем мне за тебя подставляться?

– Так что же мне делать? Как отца родного прошу, помогите! А я уж отплачу добром за добро.

– Надеюсь, ты мне не примитивную взятку предлагаешь? Я так и думал. Есть один выход оправдать мое отклонение от служебного долга. Ты напишешь сейчас обязательство информировать меня обо всех фактах нарушений законности в отделе Бурова. У меня при таком варианте будет официальное оправдание, почему я решил тебя сохранить в рядах полиции.

– Скажите, эту бабу мне специально подсунули?

– Даю слово офицера, что всё случайно сложилось.

– А почему служба собственной безопасности Буровым заинтересовалась?

– За последние два месяца провалились несколько операций. У вас в отделе явно завёлся «крот». Мы понимаем, что наши сотрудники всего лишь обыкновенные люди, которым надо содержать семьи. А соблазн воспользоваться своим влиянием на распределение нелегальных доходов достаточно велик.

– Так вы полагаете, что Буров в этом замешан?

– Официально майор Буров ведет разработку дельцов из одной крупной фирмы. Но есть подозрения, что в реальности он активно участвует в присвоении части получаемых ею нелегальных доходов. Мне надо провести с твоей помощью проверку Бурова. Сообщай обо всех настораживающих даже незначительных фактах. И если в течение двух месяцев информация о злоупотреблениях Бурова не подтвердится, наблюдение прекратим. Ну что скажешь?

– Если речь идет лишь о проверке честности подполковника, то я согласен.

– Ну, тогда, считай, договорились. Выполнишь задание и ровно через два месяца сам порвешь составленные на тебя в гостинице материалы. А пока пиши подписку о неразглашении нашей беседы.

Уходя из гостиницы, Клёнов поблагодарил начальника охраны. И тот с облегчением вздохнул, спихнув с себя ответственность за разрешение неприятного происшествия.

Лыков позвонил полковнику через неделю и срывающимся от волнения голосом попросил о срочной встрече. Полковник предложил приехать в кафе в центре города. Присев за столик, Лыков сразу начал свой взволнованный рассказ о своём участии под руководством Бурова в изъятии флешки с секретной информацией. Полковник слушал, не перебивая:

«Буров при проведении оперативной операции вёл себя странно и руководству о результатах не доложил. Адрес дачи женщины известен, и через неё надо будет установить мужика, пришедшего за флешкой. Эти люди могут дать важные сведения о подлинной цели подозрительных действий Бурова. Мне нужны дополнительные зацепки».

И Клёнов задал стандартный допрос:

– Слушай, Алексей. Припомни еще какие-нибудь детали событий вчерашнего дня.

– Да ничего особенного. Хотя, стоп! Возле церкви в переулке крутился молодой мужик в джинсовом костюме с фотоаппаратом на груди.

– Случайно не наш коллега?

– Нет, не похож. Опера, ведя наблюдение, тайно делают снимки из пуговицы, кармана или из деловой папки. А мужик этот тупо стоял почти на виду за капотом припаркованной иномарки и открыто щелкал все подряд.

– Значит, в объектив этого фотолюбителя мог попасть интересный для нас кадр. Ладно, это я беру на себя. Ну, все, спасибо за ценные сведения. Продолжай наблюдать и немедленно докладывать.

После ухода Лыкова полковник, убедившись, что все вокруг спокойно, тоже покинул кафе.

Вернувшись в отдел, Кленов первым делом просмотрел сводки-ориентировки по Москве и Московской области. Его насторожило сообщение о гибели в сгоревшем доме Бочаровой Людмилы Васильевны из поселка, куда ездили Буров с Лыковым. Затем он обратил внимание на сводку об убийстве в тот же день в районе Арбата некоего Фалина Дмитрия Григорьевича, которому проломили голову возле его собственной иномарки:

«Очень уж жертва преступления внешне схожа с мужиком, пришедшим на свидание к бухгалтерше. Надо добыть его фото и показать Лыкову. Но сначала выясню в полиции, как идет расследование».

Узнав, что за убийство задержан семнадцатилетний парень, проживающий рядом с местом происшествия, полковник с досадой подумал:

«Скорее всего, Буров лично ликвидировал нежелательных свидетелей. И на такой риск он мог пойти лишь за невероятно крупную сумму денег. А полицейские пошли по шаблонному пути, схватив парня, оказавшегося рядом с местом происшествия. И для его оправдания надо изобличить Бурова. А пока срочно займусь поиском фотографа».

Кленов немедленно направился в Спасопесковский переулок. Не спеша, осмотрелся. Заметив вышедшего из антикварного салона охранника, решил начать с него.

С добродушной улыбкой провинциального простака он подошёл к парню в форменной одежде:

– Привет, служивый, выручи старика. На днях с внуком тут в сквере в мяч играли. Фотограф подвернулся, снял нас с Витюшей и предложил выкупить фотку по сходной цене. А я отказался. Так дочка меня запилила и потребовала доставить ей удачный снимок в домашний альбом. Может, подскажешь, где этого фотомастера найти. Он молодой парень и ходит в джинсовом костюме.

Томящийся от скуки охранник, радуясь случайному общению, охотно пояснил:

– Да это, наверняка, Виталька. Мы его между собой «стоп-кадр» называем. Он часто тут вертится. И мне предлагал позировать на фоне вывески «Антиквариат». Еще пошутил, что раньше подобные снимки человека в форме называли «На страже родины», а он моё изображение озаглавит «На защите капитала».

– Ну и где этот занимательный снимок?

– Не удалось ему меня сфотографировать. Начальство запретило позировать.

– Чего ж так?

– Да наш руководитель ранее в спецслужбах работал и потому всех подряд в тайных кознях подозревает. Сказал, что фотоснимок человека на фоне объекта старый приём разведки, и кадр может попасть к лихим людям.

– Да твой начальник не промах, сразу виден опыт. А все-таки как же мне найти этого Виталика?

– Да он у нас ходок великий: ни одну юбку не пропускает. Говорит, что ищет натуру, а сам всех баб до сорока лет готов в постель затащить. Сходи вон в то кафе. Он часто там пищу принимает. И девчонки из обслуги его хорошо знают. Наверняка подскажут, где его найти.

Поблагодарив, Кленов направился в кафе:

«Моя нехитрая легенда сработала, не буду от нее отступать».

И зайдя в кафе, Кленов обратился к кассирше:

– Ищу фотографа Витальку. Он моего внука на фото щёлкнул, дал номер своего телефона. Да я потерял бумажку с записью, а мне уезжать в Украину через день. А так хотелось снимок внука сестре показать. Не поможете?

Кассирша, решила помочь фотографу заработать, и охотно протянула Кленову оставленную фотографом визитку:

– Вот здесь его телефон. Свяжитесь и узнаете, когда он здесь вновь появится.

Быстро зафиксировав нужные ему данные, Кленов направился к выходу:

«Для начала надо выяснить, как фотограф связан с происшедшими возле церкви событиями, и установить за ним наблюдение. Посмотрим, что оно принесет».

На следующий день Силин в поисках интересной натуры выехал в центр города на своих «Жигулях». Он рассчитывал, что повышение маневренности позволит скорее найти нужный кадр. Но кроме парочки бомжей, покорно ожидающих, когда молодой парень допьет пиво и отдаст им бутылку, ничего не сфотографировал. Припарковав автомашину недалеко от метро, Виталий лениво следил за спешащими мимо прохожими. Его мысли по-прежнему были заняты полученной против его воли флешкой:

«Пока опасения не подтвердились. Возможно, похитители отпустили того мужика. А уж потом ему проломил голову отморозок, жаждущий выпивки. И нечего мне лезть в чужие дела. Своих забот хватает в связи с командировками жены по редакционным заданиям. Сердцем чувствую, изменяет она мне в своих поездках».

Ревность с новой силой охватила Силина. Воображение предательски рисовало супругу в объятиях очередного любовника. И Силин решил не оставаться в дураках, и заранее отомстить жене за измену. Он решил немедленно познакомиться с любой смазливой девчонкой и привести её домой. Силин включил мотор и медленно поехал вдоль тротуара, внимательно высматривая девицу, способную легко пойти на уличное знакомство. Заметив простенько одетую студентку с тубусом в руке, Силин, поравнявшись с ней, из окна автомашины поинтересовался:

– Вы не знаете, как проехать на Сретенку?

Вопрос звучал нелепо, поскольку машина находилась посередине этой известной московской улицы. Сразу поняв, к чему идет дело, девушка, оценивающе взглянула на сидящего в автомашине молодого человека и без колебаний приняла условия игры:

– Давайте, я сяду рядом с вами и покажу, куда ехать. Меня, кстати, зовут Софья.

И Виталий всю дорогу к своему дому старался развлечь веселой болтовней спутницу. Кивнув на тубус, поинтересовался:

– Всегда уважал технарей. А что сопромат еще не отменили?

– А зачем? У нас в стране давно уже никто не сопротивляется: ни металлы, ни железобетонные опоры, ни люди. Я, например, сопротивляться не собираюсь.

И Виталий понял, что у него с этой девицей забот не будет.

Подъехав к своему дому, Силин пригласил:

– У меня в холодильнике застоялась бутылка шампанского и коробка с шоколадными конфетами. Пора их употребить с пользой для дела. А одному обедать не хочется. Не составишь мне компанию?

– Не вижу весомых причин для отказа. Употребление баночного пива, у нас в общаге уже надоело. А тут чуть ли не ужин при свечах наклевывается: редкое везение.

И Силин окончательно уверился в победном результате. После выпитого бокала шампанского он понял, что пора переходить к делу. И когда Софья привстала, потянувшись к коробке конфет, Виталий уверенно обнял гостью и впился поцелуем в упругие чувственные губы.

Заметив, что молодой мужчина запутался в пуговицах на ее блузке, девушка мягко отстранила его руки и начала деловито раздеваться, аккуратно развешивая каждую из снимаемых вещей на стоящий рядом стул. И эта ловкая расчетливость движений обидно уязвила Виталия отсутствием у молодой женщины чувственного возбуждения. Но смирив разочарование, он расположился с девушкой на диване и начал умело ласкать молодое тело. Но что-то препятствовало ему полностью отдаться любимой усладе.

Внезапно догадавшись, что ему мешает, Виталий направился к серванту и резко повернул к стене сделанный им фотопортрет жены, стремясь избавиться от беспокоящего его взгляда. Это помогло, и Виталий, почти бегом вернулся к кровати, где томно потягивалась жаждущим ласки телом девушка, недоумевающая, что могло отвлечь партнера в такую минуту. Теперь Виталий мог, наконец, полностью отдаться любовной игре. И сразу по достоинству оценил сексуальную многоопытность партнерши, во многом взявшей на себя инициативу в страстных объятиях.

Когда все было кончено, и Виталий начал приходить в себя, первой мыслью его было:

«Судя по дешевому костюмчику, девушка нуждается в деньгах. Надо предложить ей вознаграждение. Но сделать это деликатно, чтобы не обидеть».

Нежно проведя по обнаженному девичьему телу, вкрадчиво спросил:

– Ты останешься до утра?

– Нет, не могу: мне сегодня надо успеть в институт на пересдачу зачета.

– Жаль! Я хотел подарить тебе что-нибудь на память. Слушай, а если я дам тебе денег и ты сама купишь себе обнову по своему усмотрению?

– Как тебе не стыдно?! Принимаешь меня за продажную девку! Если бы ты мне не понравился, я сюда не пришла. Лучше принеси мне холодной воды из-под крана. После сладкого шампанского пить хочется.

Пристыженный Виталий направился на кухню. Когда он вернулся, девушка уже стояла одетая. Нехотя отпив два глотка, взяла тубус с чертежами и направилась к выходу. Проходя мимо, интимным шепотом произнесла:

– Мне с тобою было хорошо. Жаль, что надо уходить.

Дверь за гостьей захлопнулась, и Виталий принялся неторопливо убирать со стола. Внезапно его взгляд упал на бумажник, небрежно брошенный под стул. Предчувствуя недоброе, поднял и раскрыл: денег в нем не было:

«Эта наглая девчонка меня обокрала. Хотя ее можно понять. Взяв предложенные мною деньги, она превращалась в обычную проститутку. А украв их, ловко завершила рискованное приключение. И весело будет рассказывать в общаге об одураченном любовнике. А наплевать! Зато я заранее отплатил жене ее же монетой».

Виталий подошел к серванту и повернул к себе фотопортрет жены. Ему показалось, что теперь Татьяна смотрит на него с насмешливым издевательством. И вновь острая боль ревности кольнула сердце от мысли о развлечениях жены в гостинице.

В этот момент старший группы, ведущей наблюдение за Силиным, доложил Кленову:

– Случайная знакомая покинула квартиру объекта. Направляется к автобусной остановке. Какие будут указания?

– Дайте ей отъехать подальше, а затем задержите под благовидным предлогом, якобы, спутав с разыскиваемой преступницей. Доставьте в ближайший отдел полиции и позвоните. Я за ней подъеду.

– А что с основным объектом?

– Оставь часть своих людей у его дома, и продолжите наблюдение. При выявлении новых связей сообщите немедленно.

– Я понял. Конец связи.

Если бы Силин знал о происходящих вокруг него событиях, то его перестали волновать измены супруги. Над его головой нависли гораздо более крупные неприятности.

Глава 4. Ты меня примешь?

Сотрудник бригады наружного наблюдения перегнал Софью и, предъявив служебное удостоверение постовому полицейскому, приказал:

– Задержи вон ту девицу с длинным футляром и доставь в местный отдел, как схожую по приметам с известной мошенницей. Высокое начальство желает с ней побеседовать.

Опытный старшина с пониманием кивнул:

– Всё сделаем в лучшем виде. Не впервой.

Остановив Софью, полицейский потребовал предъявить документы. Едва взглянув на студенческий билет, издевательски рассмеялся:

– Такие «ксивы» по сотне за штуку в любом переходе продаются. Давай, пройдём в отдел полиции: очень уж ты смахиваешь на одну особу из разряда «их разыскивает полиция».

Вынужденная подчиниться Софья покорно последовала в дежурную часть. Вскоре в отдел полиции приехал Клёнов и начал приватную беседу с неопределённой угрозы:

– Ну как ты дошла до жизни такой? Всё выкладывай, как на духу!

– Слушайте, вы меня с кем-то спутали. Я ехала пересдавать экзамен. А меня задержали. Прошу, отпустите. Если меня выгонят из института, то два года учёбы выкину коту под хвост и, больная мама в Рязани этого не выдержит.

Полковник понял, что девица боится исключения из института, а, значит, уязвима и легко выложит ему нужную информацию. И продолжил давление:

– Хватит, Соня, не мельтеши попусту. У меня к тебе разговор по конкретной теме будет. Рассказывай, как и где с Силиным Виталием знакомство завела?

Софья похолодела от страха, решив, что жадный мужик успел заявить о краже денег. Глаза у девушки невольно наполнились слезами, и она со злостью выпалила:

– Я взяла из его портмоне всего три тысячи рублей. Да он сам предлагал взять у него деньги в подарок. Так что и кражи, как таковой на самом деле не было. Сам на машине разъезжает, а из-за такой мелкой суммы заявление на меня накатал.

Клёнов вновь быстро сориентировался, решив максимально использовать случайно выболтанный ему факт, и строго предложил:

– Возможно. Давай, подробно напиши, как дело было, а потом будем вместе думать, как нам жить дальше.

Подождав, когда Софья закончит излагать своё объяснение, Клёнов вслух прочитал написанное, дважды издевательски нараспев повторив последнюю фразу: «А, значит, я не украла деньги, а взяла лишь обещанное мне хозяином вознаграждение». Полковник недоверчиво покачал головой:

– Я тебе, Соня, не верю: напела мне в ухо мелодию, да фальшиво! Даже если суд в такой ситуации условный срок даст, то с учёбой в столице распрощаться придётся. Уж поверь, и к цыганке ходить не надо.

– Да что вы такое говорите?! Я в институт с таким трудом поступила! Два года отмучилась и внезапно всему конец. Верните ему эти проклятые деньги, и пусть заберёт своё заявление!

– Тут тебе не детский сад: верни мне совочек, а я тебе отдам ведёрко. Дело серьёзное и пахнет реальным уголовным наказанием. Могу, конечно, приватно в частном порядке подсказать тебе выход из ситуации. Но только на меня не ссылайся. Мне неприятности не нужны. Просто молодости твоей сочувствую и не хочу судьбу ломать. У самого дочка твоего возраста. Так, говорить?

– Да, конечно, я буду вам благодарна.

– Ты на него встречное заявление накатай: он, дескать, тебя в гости заманил и угрозами заставил лечь с ним в постель. А потом дал денег, надеясь избежать последствий. Опровергнуть твои слова будет сложно, и Силин во избежание скандала вынужден будет отказаться от обвинения в краже. Ну и чего ты колеблешься? Тебе надо свою судьбу спасать или нет? Решай сама.

Софья покорно потянулась за чистым листом бумаги. Подождав, когда она закончит писать, Клёнов прочитал текст и подвёл итог:

– Коряво и сбивчиво изложила, но общий смысл понятен. Зато теперь никто не упрекнёт, что писала под чужую диктовку. Если в будущем возникнет необходимость, мы тебя вызовем. Иди, пересдавай свой экзамен. Ни пуха, ни пера. Только не посылай к чёрту. Он и сам меня найдёт.

– А как же с деньгами?

– Возьми себе и потрать с умом. Твой новый знакомый, действительно, от такой суммы не обеднеет. Ну, всё, как говорится, до связи.

Софья, ещё не до конца веря в спасение, направилась к выходу. Уже на улице окончательно поняла, что пожилого сыщика интересовала вовсе не кража денег, а тот молодой мужик, пригласивший её на любовное свидание. На мгновение ощутила укор совести, но поспешила себя успокоить:

«Сыщикам понадобилось прижать этого Силина. Они его контролируют. И если бы не прихватили меня, нашли другую подставу. И нечего себя винить. Зато мне удалось избежать исключения из института».

И Софья отправилась на пересдачу экзамена, дав себе обещание никогда и никому не рассказывать о случившемся с ней происшествии.

А довольный Клёнов, оставшись один, сложил в папку компромат на фотографа:

«Теперь Силин развяжет язык. Ради служебных интересов я вынужден прибегать к грязным методам. Одну девицу принудил отказаться от обвинения в изнасиловании, а другую склонил подать жалобу на партнёра. Прости меня, Господи, если ты есть!».

И отбросив сомнения, полковник стал готовиться к личной встрече с фотографом, решив провести её на улице во время уличной съёмки. На следующий день сотрудники, ведущие слежку, сообщили о появлении Силина на Гоголевском бульваре в районе метро «Кропоткинская». И Клёнов выехал на место. Присев на скамеечку напротив памятнику Шолохову, некоторое время наблюдал, как Силин выискивает среди прохожих интересные типажи:

«А всё-таки его подсознание работает по Фрейду, выбирая из толпы молоденьких девчат. Предлагает им позировать на фоне нелепого памятника, метко прозванного народом «Дед Мазай и зайцы». Но пора переходить к делу».

И полковник окликнул находящегося вблизи фотографа:

– Виталий Михайлович, можно вас буквально минут на пять. Есть разговор.

С недоверием вглядываясь в незнакомое лицо, Силин приблизился к скамейке. А Клёнов, словно встретив давнего знакомого, с которым расстался накануне, приветливо пригласил:

– Присаживайтесь, передохните немного. День сегодня выдался великолепный. Солнце ярко освещает нашу грешную землю, но жары пока нет. Вполне можно успеть сделать несколько удачных кадров. Я, кстати давний поклонник вашего творчества.

– Извините, а вы не представитесь? Я не могу припомнить, где мы встречались.

– А мы пока с вами по жизни не сталкивались. Это наша первая очная приватная беседа. Не скрою, мы за вами со стороны наблюдаем уже довольно давно, и в курсе многих ваших поступков, в том числе и противоправных.

– Наш разговор принимает довольно неприятный оборот.

– Поверьте, мне он тоже не нравится. Но я вынужден его вести. Вот моё удостоверение. Я полковник полиции, и разговор у нас будет чрезвычайно ответственный.

– И зачем я понадобился вашему ведомству?

– А вы сами не догадываетесь? Судя по вашему встревоженному лицу, я попал в точку. Вы добровольно расскажете о похищении людей возле церкви на Арбате, или нам придётся прилагать усилия для установления истины?

– Я ничего не видел и не надо меня в чужие дела втягивать.

– Тогда зайдём с другой стороны. Вот, почитай заявление с обвинением тебя в изнасиловании. Сейчас решается вопрос о возбуждении уголовного дела. Но я могу и спустить дело на тормозах. У тебя на размышление есть всего пара минут.

Быстро пробежав глазами заявление, Силин искренне возмутился:

– Ну, эта девица и мастерица выкидывать номера! Она же меня обокрала, выпотрошив портмоне, да ещё обвиняет в изнасиловании. Совсем совести нет!

– А ты придержи эмоции. Кражу ты доказать не сможешь. Зато при обыске на твоём постельном белье эксперт легко выявит следы полового акта с юной студенткой. Посадить тебя за решётку будет несложно. Так, я жду благоразумного ответа.

– Скажите прямо, что вам нужно?

– Я хочу услышать детальный рассказ о происшествии в Спасопесковском переулке и получить сделанные там тобою фотографии.

Услышав, что полицию интересуют только снимки, Клёнов понял, что собеседник не знает о сохранённой им флешке. Опасаясь подвоха, для подстраховки поинтересовался:

– А кроме фотоснимков вас больше ничего не интересует?

– А у тебя есть ещё что-нибудь важное?

– Нет, я так просто спросил. А какие гарантии, что в обмен на фотоснимки я получу полное оправдание?

– Всё очень просто. Ты напишешь, что половой акт произошёл по обоюдному согласию, а потом девчонка тебя обокрала и, боясь ответственности, оболгала. И у меня будут основания уговорить следователя отказать в возбуждении уголовного дела. Но я это сделаю только после передачи мне фотоснимков и подробного изложения событий в Спасопесковском переулке.

Не видя выхода, Силин рассказал, как желая сделать удачный снимок, следовал за колоритной дамой. Затем описал, как идущего к ней на свидание мужика заставили сесть в подъехавшую автомашину. И, благоразумно умолчав о событиях в церкви, поведал о том, как угрозами женщину заставили сесть рядом с захваченным ранее её знакомым и увезли в сторону Садового кольца.

Полковник внимательно выслушал и на всякий случай спросил:

– Номер машины, конечно, не запомнил?

– А зачем это было нужно, если сделанный мною снимок чётко зафиксировал и номерной знак автомашины, и физиономию похитителя с родинкой под глазом. Всего я успел сделать на этом месте четыре кадра.

Клёнов с трудом поверил в столь невероятную удачу:

«Неужели, опытный Буров допустил столь непростительный просчёт? Это возможно лишь из-за его излишней самоуверенности и манящего запаха непомерного обогащения».

Клёнов повернулся к фотографу:

– Мне срочно нужны сделанные в Спасопесковском переулке снимки. Где они?

– У меня дома. Если вы подождёте, то я через час подвезу их сюда.

– Ты очень наивный человек. Разве я, зная о важных уликах по делу, выпустить тебя хоть на секунду из виду? Сейчас вместе поедем к тебе за фотографиями, сделанными в тот памятный день. Возражений, надеюсь, не будет?

До дома Силина добрались быстро. Просмотрев фотографии, Клёнов пришёл в восторг:

«Этот Силин чётко зафиксировал как Буров заставляет даму в лиловом костюме сесть на заднее сиденье рядом с Фалиным. И, главное, виден номер автомашины Бурова. Это напрямую привязывает его к убийствам бизнесмена и бухгалтерши».

И Клёнов, радуясь удаче, похвалил фотографа:

– Молодец, Силин, сразу видна рука большого мастера. Всё чётко и понятно. Запиши номер моего телефона. Если понадобится моя помощь, то смело звони. Я ценю лояльное к нашему ведомству отношение. А о заявлении глупой девчонки забудь думать. Оформим официальный отказ в возбуждении уголовного дела.

Силин с удовлетворением проводил опасного гостя до дверей. А Клёнов, направляясь в управление, решил, что идти на доклад к начальству пока рано, не выяснив содержание информации, полученной Буровым. К тому же, у него из головы не выходил странный вопрос Силина, интересует сыщика что-нибудь кроме фотоснимков.

И Клёнов пришёл к выводу:

«У фотографа есть ещё какая-то важная улика против Бурова. Он вполне мог в церкви вступить в контакт с бухгалтершей. Наблюдение за Силиным придётся продолжить».

А ничего не подозревающий о продолжении слежки Силин сразу после ухода полковника направился на улицу. Он радовался окончанию неприятностей, связанных с происшествием в Спасопесковском переулке и хотел это отпраздновать новым любовным приключением. До приезда Татьяны оставалось ещё два дня, и свободная хата не должна была простаивать без дела. Заметив неторопливо шагающую по раскалённому асфальту молодую женщину в открытом сарафане, Силин применил старый испытанный приём. Шагнув ей навстречу, он радостно воскликнул:

– Привет, Ленка, давно не виделись!

– Вы ошиблись, молодой человек. Меня зовут Галина.

– Неужели, я обознался? Но не мудрено: ты здорово похожа на мою знакомую. Мы с ней вместе отдыхали два года назад в Крыму.

– Нет, я не ездила к Чёрному морю уже лет десять.

– Жаль, а я сегодня свободен. Хотел со старой знакомой посидеть в кафе и вспомнить отдых в весёлой компании. А может быть, действительно, зайдём вон на ту открытую веранду. Там готовят неплохо. Я, естественно, угощаю. А ты, и вправду, похожа на Ленку, только намного красивее. Ну, так пойдём и вместе перекусим?

Молодая женщина с сомнением смотрела на незнакомца:

«Парень симпатичный, его добрая смешинка в глазах и белозубая улыбка располагают к себе. Да и угощение обедом меня ни к чему не обязывает. Если поведёт себя по хамски, то вмиг получит от ворот поворот. Не со школьницей имеет дело».

И отбросив сомнения, Галина приняла решение:

– Хорошо. Я согласна. Но только не очень долго. Я сегодня в отгуле за воскресное дежурство в больнице и наметила дома генеральную уборку. Так что особенно мне прохлаждаться по кафе и ресторанам некогда.

– А что благоверный супруг не хочет помогать?

– Если бы дома был мужик, я бы с тобою и разговаривать не стала.

– Зачем же так прямолинейно и грубо?

– Я женщина по природе верная, и, когда у меня имеется спутник в жизни, то на случайные связи не размениваюсь.

Силину последняя фраза не понравилась:

«Какое мне дело до её женской верности? Я же не вести её в ЗАГС собираюсь. Доставили друг другу удовольствие и разбежались, пополнив список побед для будущих воспоминаний. Теперь надо только не сбить эту простушку с легкомысленного настроя».

В кафе Галина вела себя скромно и заказала самые дешёвые блюда. Вина пила мало. Шуткам и анекдотам смеялась охотно. Но явно предпочитала истории незамысловатые и понятные. И Силин решил перейти к делу, пригласив девушку домой:

– Обед был хорош, но впечатление испортило безвкусное кофе. У меня дома припасены отборные зёрна, и сварю нам божественный напиток. Поедем ко мне. Тут недалеко.

– Ну, уж нет! Я зареклась по чужим домам в гости к мужикам ходить. Один раз без туфель из квартиры вылетела, когда законная жена в неурочный час вернулась. Хорошо ещё разгневанная баба в ярости вслед мои «лодочки» выкинула, а то бы босой домой по городу шлёпала. Лучше поедем в мою квартиру. Там нам уж точно никто не помешает. Последний любовник два месяца назад покинул. Даже спасибо не сказал за всё хорошее.

Силина разочаровало отсутствие романтики у женщины к плотским утехам. Но согласие на близкие отношения было фактически получено и оставалось только воплотить его в жизнь. А Галина, не услышав заверений от нового знакомого, что он не женат с горечью подумала, что вновь вытащила пустой номер и замужество ей вновь не светит. Но парень ей понравился, и она решила идти до конца.

После окончания любовных ласк Силин лежал рядом с Галиной, не зная о чём говорить. Наконец, желая сделать женщине комплимент, прочувственно произнёс:

– Слушай, Галина, у тебя в квартире уют и порядок. Не понимаю, почему такая симпатичная женщина одна свой век коротает. Неужели, ни разу замуж не выходила?

– Был случай в юные годы. Влюбилась и попробовала семейной жизни. Но ушёл муж служить, а из армии новую подругу привёз. Девчонка его уже в положении была. Я скандалить не стала, дала ему развод. Он и с ней потом расстался. Сунулся опять ко мне. Но тут уж я ему отказала: от обиды былые чувства сгорели.

– А потом никого не нашла?

– Ну почему же? Встречались люди, пытались наладить отношения. Только не склеивалось. Последний ухажёр пожил недельку. Затем поехал к бывшей жене за своими вещами. И пропал. Я позвонила. А он в ответ: прости, но увидев своих детей, не смог их бросить. Одним словом: поматросил и забросил. И при этом просто извинился. Словно случайно на ногу наступил соседке в метро. Все вы мужики одним миром мазаны.

– А ты в постели умеешь партнёру угодить. Главное, ощущаешь, что и ты сама удовольствие получаешь.

– Нашёл, чему удивляться! Ты бы, как я, месяца два в монашках походил и не такое рвение в постели проявил.

– Это ты верно заметила. Ну, я, пожалуй, пойду. Уже темнеть начинает. Ты мне дай свой телефон. Я тебе ещё обязательно навещу.

Галина продиктовала номер, по-женски чутко определив:

«Записывает на бумажке, а не вбивает в мобильник. Боится, жена проверит. Да и не появится он больше. Но я на серьёзные отношения и не рассчитывала».

Силин, не оглядываясь, направился к двери уверенный, что очередной любовный эпизод завершился полностью и навсегда. До своего дома он добрался быстро. Едва войдя в квартиру, услышал звук льющейся в душе воды:

«Вот те раз! Татьяна вернулась раньше срока. Хорошо, не уговорил Галку ехать ко мне, а то не миновать скандала. Крупно повезло!»

Посредине комнаты стоял раскрытый чемодан. На столе валялась небрежно брошенная дамская сумочка, содержимое которой вывалилось на скатерть. Силин никогда не позволял себе рыться в чужих вещах. Но увидев рядом с тюбиком губной помады аптечную коробочку, не удержался и прочитал надпись. И ревность с новой силой кольнула в сердце:

«Вот это номер! Моя жена привезла из командировки упаковку противозачаточных средств, в которой не хватает двух таблеток. Интересно, как она это объяснит?!»

Шум льющейся воды стих, и из ванны вышла, обтираясь махровым полотенцем Татьяна. Заметив, что муж обнаружил противозачаточные средства, она на мгновение смешалась, но, быстро взяв себя в руки, сумела изобразить ироническую улыбку:

– Так и знала, что сцену ревности мне закатишь. Эти таблетки не мои, а соседки по гостиничному номеру. Она накануне укатила к себе в Красноярск, а аптечную упаковку забыла на тумбочке. Ну, я и прихватила её с собою в Москву: незачем добру пропадать. Всё равно мы с тобою пользуемся точно такими же таблетками.

– Ты из меня дурачка не лепи! Я не вчера на белый свет родился! Вечно мотаешься по своим командировкам. Детей заводить ради карьеры отказываешься. Такое твоё поведение даже для слепого и глухого капитана дальнего плавания станет понятным.

– Да как ты смеешь голос на меня повышать?! Какие у тебя основания подозревать меня в измене?! Мне надо было давно отплатить тебе за твои бесконечные похождения. Домой являешься поздно, и женскими духами от тебя несёт. Слишком уж ты, добиваясь реалистичности кадра, тесно со своими натурщицами соприкасаешься!

– У тебя, я вижу, совсем крыша поехала. Я понимаю: нападение это лучшее средство защиты. Но ты мне зубы не заговаривай. А лучше сознайся, с кем две таблетки для предохранения израсходовала.

– Ну, всё, Силин, ты меня достал! Если тебе хочется это услышать, то я клятвенно подтверждаю, что постоянно изменяю тебе при каждом удобном случае. И мне не стыдно. Любая на моём месте готова была тебе отомстить за все твои художества!

Силин в ярости занёс вверх кулак и угрожающе шагнул к жене. Татьяна в ужасе прикрыла лицо руками и пригнулась. Но в последний момент Силин сдержался и, отступив, принялся спешно собирать свои вещи. Татьяна, оправившись от испуга, стояла у стены, наблюдая суетливые сборы мужа:

«Я увлеклась ночными забавами с Павлом и забыла избавиться от этих таблеток. Ничего, Витальку позже сумею убедить, что оговорила себя в расчёте наказать за глупую ревность. А пока пусть уходит. Павел обещал на днях приехать в Москву. Мне и искать свободную квартиру у подруг теперь не придётся».

Собрав вещи, Силин в ярости покинул квартиру, громко хлопнув дверью. Сидя в машине, погрузился в мрачные размышления:

«Признание Татьяны не оставило мне выбора. Я остался без крыши над головой, и ехать мне некуда кроме новой знакомой Галины. Девица она без претензий и в постели хороша. Почему бы не попробовать?»

Силин развернул «Жигули» и поехал к дому Галины. Поднявшись по лестнице, остановился перед дверью. Перед тем как принять важное в жизни решение немного помедлил, прежде чем нажал кнопку звонка. Дверь открыла заспанная хозяйка, и Силин, отрезая себе путь к отступлению, напрямую спросил:

– Ты меня примешь?

Увидев перед дверью чемодан и спортивную сумку, Галина с горечью подумала:

«С женой рассорился. Наверняка и этот симпатичный парень у меня надолго не задержится. Но попытка не пытка».

И, отбросив сомнения, женщина посторонилась, пропуская Силина в квартиру. Ей очень хотелось надеяться на избавление от опостылевшего одиночества.

Глава 5. Звон колоколов

Через два дня гнев на жену начал угасать и Силин почувствовал горькое разочарование:

«С моей новой спутницей можно умереть от скуки. Она в жизни прочитала не более десятка книжек. Выручают лишь ночные любовные забавы. Но этого надолго не хватит. И Татьяна мириться не хочет, сбрасывая мои звонки. Её, видите ли, оскорбили мои подозрения! Но, если я зря её обидел, то надо первым идти на примирение».

И Виталий, едва дождавшись вечера, поехал домой. Вопреки ожиданиям Татьяна встретила его с неприкрытой враждебностью:

– Ты зачем явился? Тебя никто здесь не ждёт. Нашёл красивее и моложе меня, вот и флаг тебе в руки. Давай вали отсюда и не возвращайся. Я твоё предательство простить не хочу! Одно радует: детей не завела от такого ветреного мужика как ты. Всё, разговор закончен!

– Ладно, я уйду, только не ори на весь дом. Уже все соседи в курсе наших отношений.

– А мне наплевать, пусть все знают, с каким подонком я промучилась долгие годы.

Обескураженный злобным напором жены Силин поспешно покинул квартиру и, не дожидаясь лифта, начал спускаться вниз по лестнице. Этажом ниже соседка тётя Даша с раздражением пыталась затолкать в мусоропровод объёмистый целлофановый пакет. Обернувшись на пробегающего мимо Силина, зло упрекнула:

– Куда тебя несёт?! Чуть с ног не сшиб! За бутылкой водки в магазин боишься опоздать?

Не слушая ворчания известной в доме сплетницы, Силин выбежал из подъезда и жадно вдохнул свежий воздух. Он досадовал на себя за проявленную слабость и испытанное унижение. Внезапно подъехало такси, и из него вышел высокий темноволосый парень с букетом цветов. Силин иронически хмыкнул:

«Ещё один романтик попался на любовный крючок. Тем больнее будет разочарование».

Сев в «Жигули», он выехал под арку, намереваясь вернуться в дом Галины. У него не было иного выхода. Наблюдающая за ним из окна Татьяна облегчённо вздохнула:

«Как удачно в последний момент Павел разминулся с мужем. Если бы я немного промедлила, не миновать беды. А Виталька от моей неуступчивости взъярился не на шутку, и сегодня сюда уже не вернётся. Ничего, со временем остынет: и двух суток не выдержал, прибежав искать мира. Я и не думала, что он так ко мне привязан».

Татьяна самодовольно взглянула на себя в зеркало. В этот момент раздался звонок в дверь, и Татьяна поспешила навстречу покорившему её сердце новому знакомому. Едва переступив порог, Павел заключил хозяйку в объятия. Испытывая томление от страстного поцелуя, Татьяна не обращала внимания на колючие ветки роз, больно царапающих её ухо. Затем сильные руки гостя подхватили её и понесли к дивану. Татьяна безвольно покорилась нетерпеливому желанию мощного мускулистого парня, занимавшего её мысли все последние дни.

Когда сознание постепенно вернуло её в реальность, Татьяне показалась неузнаваемой освещённая взошедшей луной комната. Шкаф, кресла и стол в полутьме начали ей казаться сказочными существами, искренне завидующие её греховному счастью. В этот момент рука партнёра скользнула по её лицу и внезапно крепко сжала горло. Татьяна хотела крикнуть, что ей страшно и больно. Но сильные пальцы всё сильнее сжимали хрупкие кости. В мозгу замершей от ужаса женщины промелькнул недоумённый вопрос, в чём она провинилась. И тут же затуманенное сознание окончательно погасло, спасая Татьяну от запоздалого понимания, что она стала жертвой безжалостного альфонса, живущего за счёт грабежа доверчивых женщин.

Обычно Павел старался обходиться без насилия и ограничивался кражей денег и драгоценностей. Убийства совершал, лишь если жертва успевала узнать о нём многое и могла навести на его след полицию. В гостинице на Волге он остановился под своим настоящим именем и, боясь изобличения, решился на ликвидацию Татьяны. Найдя украшения и деньги, убийца тщательно уничтожил следы своего пребывания в квартире.

Перед тем, как уйти спохватился и забрал принесённый для усыпления бдительности жертвы букет. Выйдя на лестничную клетку, с брезгливой небрежностью выбросил цветы в мусоропровод, избавляясь от очередной улики. Теперь Павел был уверен, что полиция не обнаружит связи между смертью женщины и её недавней поездкой в командировку.

Его расчёт оправдался. За убийство Татьяны на следующее утро задержали Силина и отвезли в полицию. Узнав от следователя о гибели Татьяны, Силин пришёл в отчаяние, на вопросы отвечал рассеянно и зачастую невпопад. В конце допроса капитан полиции злорадно подытожил:

– В этом деле всё ясно. Жена выгнала тебя из дома. Ты приехал мириться, но нарвался на скандал. Многие жильцы слышали шум. Соседка тётя Даша видела, как ты выбежал из квартиры, и там восстановилась тишина. И время удушения совпадает с твоим пребыванием в квартире. Ну и, главное, у тебя был мотив придушить жену из-за жилья.

– А как же пропавшие украшения и видеотехника?

– Не смеши меня, парень! Это известный трюк: унести ценные вещи, чтобы ввести следствие в заблуждение.

– Так, у меня же пропавших вещей не нашли!

– Ну, ты же не глупец везти взятые из дома ценности к своей новой зазнобе и попасть к ней в зависимость. Узнав о совершённом убийстве, она могла заставить тебя на ней жениться. А оформлять официально отношения с медсестрой в твои планы не входило.

– Но дело совсем не в моих отношениях с Галиной. Я жену не убивал!

– Я тебя, Виталик, прекрасно, понимаю. Сам по молодости лет налево частенько заглядывал. Но до смертоубийства свои любовные похождения не доводил. А вот ты сорвался. Теперь будь настоящим мужиком и честно поведай, как жену придушил.

– Да не убивал я её! Сколько раз можно повторять! Почему вы не хотите мне поверить?!

– Ну, всё, у меня в производстве масса дел, и я понапрасну на тебя тратить время не стану. Тебе, как мужик, сильно сочувствую. И потому делаю щедрое предложение. Ты сейчас напишешь чистосердечное признание, и я тебе оформляю явку с повинной. Ну, а главное, ты объяснишь убийство жены нанесённым тебе оскорблением в процессе ссоры. А это снизит наказание. Ну, что скажешь?

– А другого выхода нет? Вдруг вы найдёте настоящего убийцу Татьяны?

– Опять ты нудную шарманку о своей невиновности завёл! Даю тебе срок до завтрашнего утра. Надеюсь, за сутки ты примешь правильное решение. А сейчас отправляйся в камеру.

Узнав о задержании фотографа, Клёнов немедленно провёл проверку, и вскоре картина для него прояснилась. Ведущие по его заданию слежку сотрудники зафиксировали после ухода Силина приезд к Татьяне высокого брюнета с букетом цветов. По номеру автомашины, быстро установили убийцу. С этим гастролёром Татьяна на свою беду познакомилась в последней командировке.

Полковник дал указание продолжить наблюдение за алчным альфонсом, отложив на время его арест. А информацию об истинном убийце пока придержать, используя её для давления на фотографа и получения нужных ему материалов. Время поджимало, и Клёнов решил использовать для давления на Силина в камере опытного агента Рынду. Он вызвал секретного сотрудника на внеочередную встречу.

Рында в молодости служил флотским старшиной на катере. Во время увольнения на берег в пьяной ресторанной драке покалечил двух штатских и получил свой первый срок. В колонии за огромную физическую силу и отчаянность Рында пользовался уважением, приняв сторону воров против актива осуждённых. Едва выйдя на волю, по сговору с новыми дружками принял участие в похищении и рекэте. В результате вновь попал в колонию. И затем, как говорится, пошло-поехало. На воле он обычно гулял недолго, набрав пять судимостей. Так бы и жил дальше, но Рында влюбился, женился и стал отцом. О прежней жизни стал забывать. Устроился таксистом.

Но прошлое о себе напомнило. В машину Рынды сели двое пассажиров с баулами. Он не знал, что они вывозили вещи с кровавого разбоя. Рынду задержали вместе с убийцами и как рецидивиста привлекли по делу. В этот момент в дело вмешался Клёнов, нуждающийся в надёжном информаторе среди таксистов и «бомбил», промышляющих в международном аэропорту. И полковник провёл Рынду по делу свидетелем в обмен на согласие секретно с ним сотрудничать. И ни разу не пожалел о сделанном рецидивисту предложении. Рында удачно выполнял сложные и рискованные поручения полиции.

На этот раз полковник отводил Рынде особую роль. Вызвав агента, он предложил:

– Надо посидеть в камере с одним типом. Следователь шьёт ему «нахалку» за убийство жены, хотя тот не при делах.

– Надо его прессануть и принудить к явке с повинной?

– Нет, я так топорно не работаю. У тебя будет иное задание. Задержанный человек в наших делах не опытен. Ты со своими ходками в зону для него являешься кладезем информации о жизни в местах лишения свободы. Полагаю, ты его быстро раскрутишь. Нужно, чтобы он пришёл в отчаяние и обратился ко мне за помощью.

И Клёнов принялся обсуждать с Рындой план задуманной им операции.

В отчаянии от невозможности оправдаться Силин метался по узкому пространству камеры. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился коренастый мужик с жёстким прищуром и татуированными перстнями на коротких крепких пальцах. Грубо отодвинув плечом Силина, он по-хозяйски развалился на нарах. Затем строго приказал:

– Не мельтеши перед глазами. Если ходишь по камере, то это не значит, что ты не сидишь. Лучше расслабься и отдохни. Впереди, похоже, дорога длинная.

Силин послушно присел на нары. Его страшила неизвестность, и он обратился к явно бывалому человеку:

– А вас за что задержали?

– Ты, видать, впервой под следствие попал. Тебе повезло на меня нарваться. Я не беспредельщик и объясню спокойно без мордобоя. Вопросы о причине задержания не принято задавать в камере. Если сиделец сам захочет представиться, то назовёт номер уголовной статьи и всё. Иначе за излишнее любопытство обидеть могут.

– А что мне ещё надо знать?

– Да, многое, чтобы элементарно выжить. Главное, веди себя правильно, чужое не крысятничай, авторитетов уважай, куму не стучи.

– Какому куму?

– Так в колонии оперативного работника называют. В общем, не суйся в чужие дела и себя в обиду не давай. На рожон не лезь, против блатных не возникай, но всяким шестёркам собою командовать не позволяй. Правила, как видишь, простые. Многое будет зависеть на «красную» или «чёрную» зону попадёшь.

– А в чём отличие?

– Как говорят в Одессе: это две больших разницы. На «чёрной» зоне блатные всем заправляют, а на «красной» верховодит администрация колонии через свой актив, создаваемый из осуждённых. Стремись лучше попасть, где блатные порядок соблюдают. Там без вины никого и пальцем не тронут. А на «козлиной» простых зеков унижают и администрация и актив. Но куда направят после приговора, от нас не зависит.

– Но, может быть, я ещё и не окажусь в колонии? Меня без вины взяли. В убийстве жены подозревают, а она была жива, когда я после ссоры из дома уходил. Но следователь не верит, предлагает признаться в том, чего я не совершал.

– А ты как хотел? Им лишь бы «висяк» скинуть и преступление считать раскрытым. На одних косвенных доказательствах могут добиться осуждения.

– Так что же мне делать?

– Насколько я понимаю, бабла у тебя не припасено, а попросить не у кого. Значит, остаётся уповать на личные связи. Нет ли у тебя родственников или влиятельных знакомых, способных за тебя вступиться. Не спеши, подумай.

– Вообще-то есть один человек. Я ему на днях важную услугу оказал. Он при расставании предложил обращаться за помощью, если понадобится. И номер телефона своего дал. Я его легко запомнил: из одних восьмёрок и единиц состоит.

– Хочешь позвонить?

– А как?

– Для опытного сидельца организовать связь с волей не проблема.

И Рында показал старый тюремный фокус: хлопнув ладонями перед носом новичка, плавным движением, словно волшебник, достал из-за спины мобильный телефон. Вручив его Силину, сам направился к двери:

– Давай, действуй быстрее, а я пока на шухере постою.

Силин торопливо набрал нужный номер. Услышав знакомый голос Клёнова, кратко сообщил:

– Это Силин вас беспокоит. Я попал в беду. Меня подозревают в убийстве жены, а я не виноват. Выручите меня, пожалуйста. Я в долгу не останусь.

– Ничего не понял. Но готов помочь. Ты где находишься? Всё, принято. Я сейчас подъеду.

Клёнов был доволен: Рында сработал всего за час, чётко выполнив задание. Вскоре Клёнов уже слушал сбивчивые объяснения вызванного из камеры Силина. Глядя на испуганное лицо фотографа, Клёнов был уверен в успехе затеянной им игры:

– Слушай, Силин, я тебя знаю мало. На вид ты человек уравновешенный и на убийство не способный. Но я должен знать: ты, действительно, жену не трогал?

– Даю честное слово. Но не знаю, как доказать. Для меня смерть Татьяны трагедия. Я чувствую себя виноватым в её гибели. Если бы из-за нелепой ссоры я не ушёл из дома, она не попала в беду. Но я её не убивал.

Полковник сделал вид, что погрузился в глубокие размышления:

«Этот бедняга искренне сожалеет о гибели жены, не зная, что его благоверная провела ночь со своим будущим палачом в гостиничном номере. Придётся пока об этом умолчать и сильнее припугнуть Силина, чтобы он по-настоящему оценил мою помощь».

И выждав паузу, Силин, наконец, прервал затянувшееся молчание:

– Я могу, конечно, помочь тебе выйти на волю. Но для этого нужно, чтобы ты сообщил сведения, важные для защиты государственных интересов. К примеру, возможно, у тебя имеется в заначке вещица, связанная с событиями в Спасопесковском переулке?

И Силина озарило:

«Хитрец Клёнов знает в моей невиновности. И позволяет следователю мытарить меня ради этой проклятой флешки. Неважно, как он о ней догадался. Да, наплевать на эту информацию, если от неё зависит моя свобода».

Молчание затянулось, и полковник начал терять терпение:

– Давай, Виталий, решайся! Не могу же я тут с тобою без пользы время терять вместо реальной борьбы с преступностью.

– Значит, я могу оправдаться, отдав вам флешку, которую мне подсунула в церкви дама в лиловом костюме? Я её просмотрел. Там ничего кроме малопонятных номеров счетов и фамилий нет. Я на всякий случай эту флешку сохранил.

– Считай, этот «всякий случай» уже наступил.

– Хорошо, я вам её передам, но только после того, как окажусь на свободе. Давайте сделаем так: вы меня отпускаете, и я через час привезу её вам на Гоголевский бульвар на то же место, где мы встречались в прошлый раз.

– Ладно, я согласен.

– И вы так легко мне в этот раз поверите?

– А куда ты, Виталик, теперь от нас денешься с неснятым обвинением в убийстве? Задумаешь скрыться, и сутки на нелегальном положении не продержишься. Да и паспорт твой пока побудет у меня. Верну в обмен на флешку. Как ни крути, а тебе придётся выполнить своё обязательство. А теперь пойдём к следователю оформлять подписку о невыезде. И давай поспешим, а то день уже клонится к вечеру.

И Силин покорно последовал за своим «благодетелем».

Покинув отдел полиции, фотограф направился к своему дому, радуясь ощущению свободы. Он не замечал как следом, умело маскируясь, за ним неотступно ведут наблюдение сыщики, посланные Клёновым. Полковник не мог рисковать успехом проводимой операции и выпустить из-под контроля владельца флешки.

Добравшись до своей квартиры, Силин с опаской открыл дверь. На миг ему показалось, что навстречу выйдет Татьяна и, как обычно, спросит, будет ли он ужинать. Но комната была пуста. Он остановился перед стоящим на серванте большим фотопортретом жены, сделанным им накануне свадьбы. Татьяна в ожидании радостного события счастливо улыбалась. Сердце сжалось от жалости, и Силин вместо прощения непроизвольно против воли повторил вопрос, заданный им недавно приютившей его медсестре:

– Ты меня примешь?

И испугавшись этой невольной оговорки, Силин направился на кухню и достал с антресоли, спрятанную среди свёртков с одеждой флешку. Стараясь не смотреть на фотографию жены, он быстро покинул квартиру. По-прежнему Силин сомневался, отпустит его полковник на свободу после того, как он отдаст ему важную улику.

В точно назначенное время Клёнов подошёл к месту встречи. Силин уже ждал его на скамейке напротив памятника автору «Тихого Дона». Заметив, как взволнованный фотограф непроизвольно поглаживает нагрудный карман куртки, полковник догадался:

«Принёс парень флешку. Теперь оборотень Буров не избежит изобличения, а опасная для экономических интересов оперативная информация будет надёжно сохранена».

Полковник протянул руку, и Силин передал ему флешку. Фотограф быстро оглянулся вокруг, опасаясь нового ареста. Но на бульваре ничего не изменилось: по-прежнему дружелюбно шелестели зелёными листьями деревья, мимо проходили люди, озабоченные будничными делами и безразличные к его с полицией отношениям.

Поняв беспокойство Силина, полковник поспешил его успокоить:

– Зря ты так тревожно вскинулся! Мы своих добросовестных помощников не обманываем. Уже завтра к вечеру с тебя снимут все обвинения. Надеюсь, убедившись в нашей порядочности, ты и впредь не откажешься нам помогать. Ведь так?

Ощущение вновь обретённой свободы заставило Силина с поспешной готовностью согласиться:

– Да я всегда готов, если понадоблюсь. А переданная мною информация очень важна?

– А как ты сам считаешь, если за обладание ею люди кровь пролили? Вот видишь памятник перед нами: плывут кони без всадников, погибших в пламени братоубийственной гражданской войны. И нельзя вновь допустить повторения кровавой истории. Вот я и мои коллеги стремимся сохранить в стране хрупкое равновесие. И принесённые тобою сведения послужат благим целям. А сейчас ступай и смотри вновь не запутайся среди своих бесчисленных баб. А то опять попадёшь в беду.

После ухода Силина полковник некоторое время сидел в задумчивости. Ему предстояло идти с полученными материалами на приём к высокому начальству. И он догадывался, какое будет принято решение в отношении Бурова. Через несколько суток после его доклада в вестибюле управления появится траурная рамка с фотографией подполковника, безвременно погибшего в ДТП, либо скончавшегося от острой сердечной недостаточности. Начальство, не захочет марать честь мундира даже в закрытом суде.

Теперь у Клёнова осталась лишь одна незавершённая проблема: освободить паренька, напрасно обвинённого в убийстве Фалина. Он знал, как это сделать:

«На Арбате рядом с местом происшествия проживает пожилая пара, давно оказывающая нам тайные услуги. Они завтра же по моему указанию пойдут в полицию и заявят, что видели, как Фалина убивал пожилой пьяный бомж. Полиция будет вынуждена отпустить парня на волю. Это будет ложь во спасение. Конечно, можно умыть руки и не спасать подростка. Но если на мгновение допустить существование Бога, то при моей грязной работе внести личный взнос в копилку добрых дел будет совсем не лишним».

Начало темнеть, и только купол Храма Спасителя ярко светился на фоне вечерних сумерек. Внезапно раздался колокольный звон. Разлетаясь над городом, размеренный звук звал всех желающих ввысь, в бездонную манящую своей таинственной притягательностью даль. Полковник поднялся со скамейки и стал спускаться с бульвара по каменным ступеням в сторону переулка, где оставил свою служебную машину. По мере удаления от храма звон колоколов звучал всё тише и, как ему казалось, печальнее.

Content

Валерий Ильичев
Управляемый хаос

Управляемый хаос

Глава 1. Портрет убийцы

Глава 2. Любовные страсти

Глава 3. Пропавший талант

Грязное дело

Глава 1. Охота на даму в лиловом костюме

Глава 2. Двойная жертва

Глава 3. Под колпаком

Глава 4. Ты меня примешь?

Глава 5. Звон колоколов