Константин Кривчиков

Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

© К. Кривчиков, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «КРЕМЛЬ» основана в 2011 году

***

Автор благодарит Дмитрия Силлова и Вадима Чекунова за помощь, поддержку и замечательную возможность прожить множество увлекательных жизней в интригующем и невероятном мире «Кремля 2222», о котором было интересно читать, писать и мечтать!

Пролог

Смерть сама находит клиентов.

Но не выбирает. Просто хавает того, кто под руку подвернулся.

Не зря в народе говорят, что смерть дураков привечает, а умных не замечает. Однако если умный лезет на рожон, то он, считай, уже и не умник, а кандидат в покойники.

То, что такой опытный боец, как старшина Латыпов, напоролся на мохначей подобно зеленому салаге, являлось исключительно его виной. А все потому, что очень торопился. Вот и решил изменить обычный, относительно безопасный, маршрут и двинулся напрямки – мимо здания бывшей ГЭС на деривационном канале. Хотя и знал, что это логово городских нео из клана Брарга.

Старшина надеялся просочиться незаметно, потому что безалаберные мохначи днем особых караулов не выставляют. Однако «просочиться» не получилось. Зато получилось вляпаться.

Заметив в прогалине между высоких деревьев узнаваемый силуэт башни ГЭС, Латыпов взял правее. Перешел через ручей, обогнул густую еловую рощу и чуть не наткнулся на шайку мохначей, цепочкой шагавших по тропинке. Хорошо хоть, что находились они к старшине спиной, а то бы наверняка заметили.

Укрываясь за кустами, Латыпов добежал до вросшей в землю развалюхи и заскочил внутрь через оконный проем. Надеялся перевести там дух. Но вместо этого попал в крутую переделку.

В помещении по-хозяйски расположилась троица нео. Один из них, сидя на корточках, пытался разжечь костер с помощью огнива. Второй, с выбитым глазом, освежевывал широким тесаком хоммута. А третий, с дубиной в руке, стоял рядом, пуская слюни. В общем, пацаны готовились чефанить жареное мясо втихушку от остальных, чтобы не делиться добычей. А тут нате вам – незваный гость в образе хомо.

Первым Латыпова заметил мохнач с дубиной, находившийся к нему лицом, или, точнее, рожей. Рыкнув, нео рванулся вперед, не тратя времени на размышления. Рожа его выражала не столько злобу, сколько злорадство. Он не сомневался в том, что глупый хомо станет хотя и диетической, но сытной добавкой к жирному хоммуту. А удовольствие превратить «добавку» в отбивную котлету выпало именно на его долю – крутого пацана с новенькой дубиной из березового комля.

Увы! «Пацан», видимо, не знал старую истину – тот, кто первым лезет в драку, первым и огребает. Да еще и по полной. В результате Латыпов, хорошо знакомый с немудреными приемами рукопашного боя мохначей, легко уклонился от удара дубиной и в контратаке рассек противнику брюхо.

Все произошло настолько быстро, что другие нео даже не пробовали вмешаться. Спохватились они лишь тогда, когда их приятель уже корчился на земле, безуспешно пытаясь собрать выпадающие из брюха кишки. Мохнач с кресалом сразу кинулся к стене, где валялась его дубина. И даже исхитрился схватиться за рукоять. А вот поднять дубину не сумел, потому что старшина перерубил ему палашом протянутую лапу. А затем и добил мутанта, полоснув клинком по горлу.

Более-менее ввязаться в схватку сумел только одноглазый нео с кухонным тесаком – не иначе как числился в племени штатным поваром. Он намеревался заехать Латыпову по спине своим поварским инструментом, да старшина вовремя отпрыгнул в сторону. Воспользовавшись этим, мохнач поднял дубину погибшего приятеля и буром попер на врага. Нанося размашистые удары, он зажал Латыпова в углу и едва не врезал тому дубиной в лоб. Но промазал.

После чего наступила развязка. Присев, старшина ткнул «одноглазого» клинком в пах. Затем рубанул по бедру. После чего косым ударом развалил неудачливого кулинара до пояса.

Латыпову показалось, что теперь можно взять короткую передышку. Однако он не учел того обстоятельства, что мохначи – стадный народ и кучкуются, как правило, большими группами. Старшина обтирал клинок о шкуру «одноглазого», когда в дверной проем забежала еще парочка нео. Один из них был вооружен обрезком трубы, а второй прижимал к мохнатой груди охапку сучьев для костра. И тут Латыпов допустил ошибку.

Решив, что мохнач с дровишками является легкой добычей, он бросился к нему. Однако «дровосек» проявил сообразительность – взял да и бросил всю охапку прямо в ноги хомо. Наступив на толстый сук, старшина запнулся и упал. Мохнач с трубой мгновенно использовал ситуацию – прыгнул к Латыпову и ударил его по предплечью. Да так удачно, что отсушил старшине руку, и тот выронил палаш.

Извернувшись змеей, Латыпов чудом избежал повторного удара трубой и вскочил на ноги. Выбора у него не оставалось. До этого он не хотел применять автомат, чтобы не поднимать шума. Но сейчас палаш валялся на земле, правая рука висела плетью, а два разъяренных мохнача прямо-таки исходили желанием пустить хомо на шашлык. Поэтому старшина сдернул левой рукой с плеча автомат и выставил его перед собой.

Находись на месте мохначей менее темпераментные и более расчетливые мутанты, они бы, скорее всего, попытались ретироваться. Но все нео – горячие парни. И если уж кое-что ударило в голову, то тормоза срывает напрочь. Так произошло и в этот раз.

Мохнач с обрезком трубы дернулся первым. Латыпов рефлекторно навел ствол на него, нажал на спуск, и оружие злобно выплюнуло короткую очередь. Пули разорвали нео грудную клетку, и он завалился набок, не добежав до врага пары шагов.

Второй мутант успел к тому времени поднять с земли палаш старшины. Но осознав то, что случилось с его приятелем, видимо, одумался и решил «переобуться на ходу». Отшвырнув палаш – мол, забирай, мне такого добра не жалко, – он рванулся к оконному проему и пулей вылетел вон.

Тут же раздался чавкающий звук, издаваемый предметом, падающим в густую грязь. Спустя мгновение звук перешел в отчаянный вопль, оборвавшийся через пару секунд. Складывалось впечатление, что за окном происходят неординарные и даже загадочные события. Но Латыпову было не до них. Подняв палаш, он выбежал через другой оконный проем – тот, через который попал в помещение.

Очутившись снаружи, старшина приостановился, чтобы прикинуть дальнейшее направление движения. Однако размышлять долго не пришлось, потому что через кусты к нему уже мчалось не менее полудюжины мутантов – скорее всего, те самые, которых Латыпов заметил на тропинке. Тогда он развернулся и снова забежал в здание.

У него оставалось всего два варианта действий – добежав до противоположной стены, покинуть помещение либо через дверной проем, либо через окно, куда сиганул мохнач. Интуиция подсказала старшине, что лучше драпать через дверь, как и положено нормальным людям. И он доверился интуиции.

Через десяток секунд в комнату влетел взлохмаченный нео – первый из числа преследователей. Зыркнув по сторонам и не обнаружив хомо, он рванулся вправо и выпрыгнул из оконного проема. Где сразу угодил по колено в густую желтоватую субстанцию с розоватым отливом, напоминающую студень.

Мохнач еще не успел ничего сообразить, когда «студень» колыхнулся и вздыбился, сформировав огромную продолговатую башку с разинутой пастью. Узрев ее в непосредственной близости от себя, нео завопил. Но пасть тут же поглотила его, вопль оборвался, и через несколько мгновений на поверхности «студня» ничего не осталось, кроме расходящихся кругов.

Когда чуть позже в оконный проем выглянул другой, более осторожный и предусмотрительный мохнач, он увидел лишь слегка колеблющуюся, студенистую массу. Внешне вроде бы безобидную. Но мутант, отпрянув, с ужасом на физиономии попятился назад. Потому что узнал самое загадочное и жуткое чудовище постъядерной Зоны Москвы.

Чудовище, называемое Полем Смерти. Или, на образном языке каликов, сказывающих у костров бесконечные былины, Полем, где живет Смерть.

Глава первая

ВЗЯТЬ ЖИВЬЕМ

Ключ в замке со скрежетом провернулся, а затем с противным скрипом распахнулась дверь. Алена, дремавшая на топчане, на звуки почти не отреагировала, раздраженно подумав: «Что у них, масла нет на смазку? Маркитанты, называется». Но глаза все-таки приоткрыла, ожидая появления работницы с пайкой – время явно перевалило за полдень, а до сих пор даже завтрака не принесли.

Понятно, что на нее маркитантам наплевать, запросто могли позабыть об арестантке в суете торгашеских буден. Но в чем она все же провинилась? Если подозреваете в преступлении, так предъявите обвинение. А голодом-то зачем морить, жлобы?

Однако на пороге стояла не работница с котелком, а ключница Марфа, перекрывая своей пышной персоной едва ли не весь дверной проем. Стояла, опираясь на костыль и тяжело дыша. Устала, видимо, хромать, пока добралась от каптерки. Или сильно торопилась?

– Привет, Марфа, – сказала Алена. – Я смотрю, ты уже ходишь?

– Хожу, – отрывисто отозвалась ключница. И, перешагнув порог, рывком затворила дверь. – При таких паршивых делах некогда рассиживать. Не болела бы нога, вприпрыжку бы уже бегала, как наскипидаренная.

Ногу Марфа повредила три дня назад, когда поскользнулась и упала на лестнице. Алена ей, собственно, и вправила вывих, а потом наложила мазь и помогла сделать тугую повязку. И с того времени ключницу не видела, потому что та отлеживалась в каптерке, а вот чужачку-лесовичку (Алену то есть) глава клана маркитантов Гермес тем же вечером велел посадить под замок. Хорошо еще, что не в каземат определил, а в обычный чулан около кухни.

Значит, подумала тогда Алена, особой вины за ней нет. Наверное, просто решили изолировать. Но вот почему и зачем, она так и не выяснила. Потому что разговаривала с того момента лишь с работницей, которая приносила еду и ничего не знала. Или делала вид, что не знает.

На следующий после ареста день Алена именно от работницы и услышала страшную весть о гибели Тима в гладиаторской схватке на арене[1]. Мол, убил Спартака (так большинство народа в общине маркитантов называло Тима) какой-то ворм, выставленный на поединок шамами. Так что, девка, забудь про своего дружка – не поможет он теперь тебе.

Так сказала работница. После чего Алена впала в прострацию. Не плакала – давно отучилась, еще в детстве усвоив, что слезами горю не поможешь. Просто лежала молча на топчане с закрытыми глазами и лишь иногда, когда становилось совсем невмоготу, тихонько поскуливала. Даже думать было тяжело и неохота. И больно. Догадывалась – вместе с гибелью Тима из ее жизни исчезло нечто очень важное, создававшее смысл и дарившее надежду. А теперь… Как теперь дальше жить?

Примерно сутки Алена провела в таком оцепенении. А затем очнулась, потихоньку придя в себя и ощутив – жизнь-то все равно продолжается. Значит, надо выбросить прошлое из головы и бороться. Так ее приучил покойный отец – борись всегда и до самого конца. Жизнь – это борьба. А остальное приложится.

Плохо только, что прошлое не отпускало. Поговорить хотя бы с кем-то по душам, думала Алена, хоть с той же Марфой. Пусть она и маркитантка, но не злая и в этой жизни многое понимает. Глядишь, и присоветует чего-нибудь.

Но Марфа в чулан не заходила. Да и, наверное, не могла из-за больной ноги. А с тупой работницей, приносящей три раза в день еду, разве поговоришь? Особенно – по душам.

Нынче утром почему-то и работница не появилась, оставив арестантку без завтрака. Но зато теперь вместо нее…

– Что-то случилось? – спросила Алена, с напряжением глядя на взволнованное и вспотевшее лицо ключницы.

– Случилось. Такое случилось, что и в дурном кошмаре не привидится.

Марфа с усилием, опираясь на костыль, дохромала до топчана и грузно опустилась на него рядом с девушкой. После чего продолжила:

– Сегодня утром Гермеса убили.

– Ох, – вырвалось у Алены.

– Вернее, не убили, тяжело ранили. Прямо в кабинет гранату забросили, мерзавцы. Вот его и посекло осколками, старшину нашего.

– Так он погиб или выжил? – с недоумением спросила Алена. – Я чего-то не поняла.

– Нет, не выжил. Пытались его спасти, чего только не делали. Но слишком много крови потерял. Я несколько часов с ним возилась, не отходила ни на шаг. Все бесполезно. Представился Гермес. Минут десять, считай, назад. Или двадцать – запуталась я совсем.

Ключница замолчала и многозначительно, выпятив глаза, посмотрела на девушку.

– А кто гранату в старшину бросил? – спросила та.

– Неизвестно кто. Говорят, диверсанты. Капитолийцы, наверное. У нас ведь с ними, считай, война теперь… Рынок закрыли, всех, кто на Стадионе находился, до сих пор шерстят. Кое-кого из народа даже в пыточную отволокли. Но что толку теперь? Гермеса уже не вернешь.

– Да, вот уж действительно, кошмар. – Алена вздохнула, пытаясь сообразить, какими последствиями чреваты для нее неожиданные события. И решила – надо подстроиться под настроение ключницы, чтобы вытянуть из нее больше информации. – Жалко вашего старшину. Вроде бы неплохой мужик был, добрый.

– Окстись, девка. – Марфа хмыкнула. – Нашла добряка! Между нами – засранец он был. И еще какой! Но я к нему уже привыкла. А сейчас кутерьма началась, полный дурдом. Старшины на совет собрались – будут нового главаря выбирать. Главу клана, в смысле… Но я к тебе, собственно, не из-за этого торопилась.

И она снова многозначительно посмотрела на девушку.

– Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь?

– Догадываюсь, – неопределенно отозвалась Алена. – Мне кажется, ты мне зла не желаешь.

Говоря так, она не кривила душой. Их отношения с ключницей и в самом деле неожиданно изменились к лучшему несколько дней назад. Ни о какой дружбе, разумеется, речи не велось. Но Марфа явно зауважала приблудную чужачку из племени лесных людей после случая, когда та спасла от смерти Тима. Не просто спасла – почитай, с того света вытащила.

Сообразив, что имеет дело со знахаркой и ведуньей, ключница – сама многоопытная знахарка – с большим интересом стала вызнавать у Алены «профессиональные секреты». Та отказывать не стала. Показала хитрые массажные приемы, сообщила несколько рецептов снадобий и даже помогла Марфе одно такое снадобье изготовить. А затем еще и вывих ей вправила, заслужив дополнительную благодарность.

В общем, Алена старалась как могла, чтобы войти в доверие. Но тут все нарушил Гермес, велевший по каким-то причинам посадить лесовичку под арест. В результате Алена находилась в неведении по поводу своей судьбы трое суток.

А тут еще и Тим погиб – единственная опора и надежда. Можно сказать, единственный друг в этом враждебном и безжалостном мире. Возможно, даже больше, чем друг. Но чего сейчас об этом рассуждать, когда Тима уже нет?

Шаткая надежда оставалась лишь на брата Егора и верного киборга Кыса. Однако Алена ничего не слышала о них с того самого дня, когда сбежала вместе с Тимом из логова дампов. Может, и нет их в живых уже? Тогда совсем плохо, хоть сразу в петлю лезь.

– Да, зла я тебе не желаю. – Марфа кивнула, соглашаясь. – Знаешь, я уже подумывала, чтобы тебя в помощницы взять. Но сейчас это все впустую. Сейчас, девка, надо об одном думать – как тебе смерти избежать.

– Смерти избежать? – растерянно повторила Алена. – За что? Неужто к казни меня приговорили?

– Хуже! – воскликнула ключница. – Куда хуже. Уж сильно зол был на тебя Гермес, даже и не знаю за что. Возможно, из-за Тима это все, уговор у них там какой-то был… В общем, Гермес решил продать тебя дампам. «Мусорщики», как я понимаю, на тебя давно зубы точат. Верно?

– Ну, не знаю, – пробормотала Алена, потрясенная заявлением Марфы.

Гермес велел продать ее дампам? Ужас! Они же ее просто растерзают, а потом принесут в жертву своему плющу-удаву. Чем она прогневила Велеса?

– Прямо-таки и не знаешь? – с подозрением спросила ключница.

– Возможно, что и точат. Мы когда из их становища убегали, многих покрошили.

– Вот-вот, счеты у них с тобой, – подхватила Марфа. – Но это, собственно, детали. Главное, что Гермес распорядился отправить предложение их вожаку Бужыру. Мне сегодня так и сказал – мол, надо продать лесовичку дампам, таков мой приказ… Злопамятный он был, Гермес. Другой бы на его месте перед смертью о душе думал, а этот всё указания давал, с кем счеты свести.

– А ты не передавай никому его приказ, – сказала Алена. – Тогда меня не тронут.

– Я-то не передам. Но откуда мне знать, с кем он еще о тебе говорил? Вдруг еще кому сказал? Тогда дампы уже сегодня могут объявиться, крайний срок – завтра. И по-любому не надейся, что здесь с тобой по-людски обойдутся.

– Почему?

– Да потому что старшины сейчас злые. Не продадут тебя «мусорщикам», так в публичный дом отправят. Ты ведь здесь чужачка, а таким у нас путь один – в рабство. – Ключница вздохнула. – В общем, хреновые твои дела, девка. Куда ни кинь – всюду клин.

Алена сидела, понурив голову. Пришла беда – отворяй ворота. За что ей такое невезение? Мало того, что Тим погиб от рук паршивого ворма, так еще и «мусорщикам» ее хотят продать. Может, и вправду лучше сразу в петлю?

– Чего молчишь? – спросила Марфа.

– А чего говорить? Я не знаю… Чего мне делать?

– Да особо и нечего. Бежать тебе надо, девка, пока «мусорщики» за тобой не заявились – вот и все. Сейчас на Стадион никого не пускают, да и старшинам нашим пока не до тебя. Но времени остается немного.

– А как я сбегу?

– Не сбежишь, а просто уйдешь. Я тебя даже до ворот доведу, чтобы караульные выпустили. Если начнут тебя потом искать, скажу, что Гермес велел отпустить. Мол, перед самой смертью распорядился. Все равно не проверить. Ну?

Марфа с вопрошающим видом уставилась на Алену.

– Чего ну? – не поняла та, по-прежнему находясь в сильной растерянности.

– Того. Чего сидишь, говорю? Поднимайся и топай за мной в каптерку. Я тебе там нормальную одежку дам. И вали отсюда, пока до тебя у старшин руки не дошли.

– А оружие дашь?

– Еще чего! У меня к оружейке доступа нет. Нож хороший дам, есть у меня. И все. Там уж сама крутись, чай, не маленькая. Справишься?

Алена пожала плечами:

– А куда деваться? Мне бы, главное, до леса добраться. Там я как-нибудь укроюсь. А потом… Потом – как Велес распорядится.

Упоминая своего лесного бога, Алена вовсе не уповала на него. Как и все люди постъядерного мира, она была фаталисткой, веря в Провидение. Из чего не вытекало, что она собиралась слепо довериться судьбе. Ведь никто не знает своего будущего, и готовность его принять вовсе не означает готовности заранее смириться с обстоятельствами.

– И вообще, поживем – увидим, – заключила Алена.

– Молодец, девка, правильно мыслишь, – сказала Марфа. – Не зря Тим так на тебя запал… Эх, Тимка-Тимка. Что же все-таки с тобой случилось?

Алена вздрогнула:

– Как что? Ты о чем, Марфа? Он же погиб.

– А ты видела его труп? – прищурившись, отозвалась ключница.

– Нет. Но говорят, он же…

– Вот и я не видела. Сдается мне, девка, что Тима не так-то просто убить… Ладно, двинули, пока тебя не хватились. Я ведь сейчас словно черепаха ползаю…

Как бы ни хорохорилась Алена, однако, оказавшись за воротами базы маркитантов, почувствовала сильное волнение. Аж дыхание сбилось и в животе противно задрожало. Все-таки одно дело укрываться за мощными стенами Стадиона, другое – очутиться за ними без друзей и, по сути, без оружия. Да еще и не представляя толком, что дальше делать и куда подаваться.

В своей недавней жизни – до нападения капитолийцев на острог лесных людей – Алена никогда не выбиралась за пределы чащи, окружавшей их городище. Правда, позже, спасаясь от преследования капитолийцев и нео, она получила некоторое представление о близлежащей местности. Но тогда рядом находились брат Егор и еще несколько мужиков, которые, собственно, и прокладывали маршрут. Так что Алена толком ничего и не запомнила. А уж когда в одиночку удирала от мохначей через развалины Тушино, то и вовсе двигалась наобум – пока не попала в лапы дампов.

Стадион, как и становище дампов, находился значительно южнее Тушино. Когда «мусорщики» волокли Алену в свое логово, она почти ничего не видела – лишь позже, во время побега, немного сориентировалась. Но затем отключилась от потери крови, и до ворот крепости маркитантов ее нес на руках Тим. Все, что Алена тогда запомнила, это рощу хищной ивы-мутанта. Сейчас она собиралась укрыться в ее зарослях – на время, чтобы собраться с мыслями и наметить план действий.

Алена ругнула себя, что не уточнила месторасположение Стадиона у Марфы. Не сообразила как-то в суете и спешке спросить. А теперь уже поздно, придется самой выкручиваться.

– Где тут Волоколамское шоссе? – спросила Алена у караульного, стоявшего у приоткрытой калитки.

– Ты чего, с луны свалилась? – Маркитант хмыкнул и сплюнул шелуху от семечки. Физиономия у бойца была округлая, напоминая головку подсолнуха, и темнела конопушками на носу.

– Если и свалилась, то с телеги. – Алена с трудом изобразила игривую улыбку. – Я вообще плохо ориентируюсь, памяти нет.

– Девичья, видно. – Караульный хохотнул. – Да уж. Вы, бабы, вечно тупите. Если памяти нет, как ты сюда добралась?

– Мы с мужем приезжали торговать. Я тут оставалась, а он за новой партией товара отправился. Я его завтра ждала. А меня сегодня выгнали. Говорят – уматывай, рынок закрывается. Теперь придется как-то одной до дому добираться.

– Влипла ты, – в голосе «конопатого» прозвучали сочувственные нотки. – Одну тебя запросто муты сожрут. Но сегодня действительно всех выгоняют. Из тех, кто проверку прошел. Ну, ты же в курсе, что у нас случилось?

– В курсе. Так в какой стороне Волоколамка?

– Вон там. – Маркитант махнул рукой. – В ту сторону шагай, не ошибешься. По-любому на шоссе выйдешь. Ты, кстати, из каких мест?

– …Из Покровского леса.

Алена ответила после короткого раздумья и не без задней мысли. Она не знала, где поблизости живут общины людей. Но слышала о Покровской чаще от Егора, потому что где-то там, около Волоколамского шоссе находилась старая церковь. Она была обозначена братом как место сбора на тот случай, если придется по каким-то причинам временно расстаться. Вот Алена и подумала, что направится в ту сторону.

Шансы на то, что в церкви ее будет ждать Егор или хотя бы записка от него, были, конечно, минимальны. Но других ориентиров она попросту не знала. Не возвращаться же к разрушенному городищу лесных людей, где рыскают шайки мохначей и разведгруппы капитолийцев? Уж лучше идти вдоль шоссе на восток.

В той стороне, по слухам, находился Кремль. А по дороге, глядишь, и люди нормальные встретятся. Не все же злыдни, как капитолийцы.

– Слышал об этих местах, – сказал караульный. – Тебе надо через Канал перебраться и двигаться вдоль шоссе на восток. Отсюда лучше срезать напрямки – через лесок. Время сэкономишь. Но так, правда, опаснее… Тебя хоть как зовут, красавица?

– Ну, Алена.

– Редкое имя, у нас в крепости таких и нет. А меня Фома звать. Слушай, может, мне тебя проводить через лесок? – «Конопач» подмигнул. – Если что, мутам в обиду не дам. У меня автомат. И еще кое-что есть.

Он выразительно положил ладонь на приклад АКМ и снова подмигнул.

– Ишь ты, провожатый нашелся, – в той же игривой манере отозвалась Алена. На секунду мелькнула шальная мысль – а если и на самом деле завести этого олуха в заросли? Там вырублю, обзаведусь автоматом и тесаком. Хм… – А кто на посту вместо тебя стоять будет?

– Это мы мигом решим, у меня тут напарник. – Караульный оживился. – Подежурит пока один. У нас сегодня тихо, нерыночный день. Так что, договорились?

«Нет, – подумала Алена. – Рискованно такое затевать. Напарник его быстро хватится. Если пошлют погоню с крысопсом, мне несдобровать. Куда затем бежать? Ведь я даже не знаю, где укрыться».

– Не суетись, Фома, – сказала с легкой насмешкой. – Уж больно ты, парень, храбрый и быстрый. А мне торопиться некуда. Скажи лучше, где становище дампов? Там вроде?

Она ткнула большим пальцем себе за спину.

– Не угадала. Вон там оно, на той стороне затона. А на фига тебе «мусорщики» сдались? Они таких, как ты, молодых да вкусных, сразу на шашлык пускают.

– Потому и спрашиваю, чтобы на них не напороться. Ладно, спасибо, что пояснил. Пора мне, надо засветло до нашей деревни добраться.

Теперь Алена примерно представляла, с какой стороны Стадиона находятся заросли хищной ивы – те самые, где они с Тимуром укрылись от погони «мусорщиков». Там она, по крайней мере, сможет некоторое время пересидеть и даже переночевать, если понадобится. Будет время, чтобы продумать дальнейшие планы. В заросли никто не сунется, а ее ива не тронет.

Жаль, конечно, что специальный амулет, помогающий против любых растительных мутантов, остался у Тима. С амулетом она бы чувствовала себя в полной безопасности. Но с ивой как-нибудь договорится и без него. Не зря же она всю жизнь провела в лесу, с детства обучаясь навыкам общения с дендрами?

* * *

Жаб не верил своим глазам. По полосе отчуждения, окружавшей Стадион, неспешно двигалась самка хомо. Она появилась из-за баррикады и направилась в сторону зарослей, пересекая полосу наискосок. Жаб, как и положено арбалетчику, в отличие от большинства подслеповатых дампов обладал острым зрением и почти сразу понял, что это именно самка. Хотя и одетая в мужскую одежду – грубую куртку из брезента, штаны и тяжелые ботинки.

Появление женщины – Жаб знал, что именно так хомо называют своих самок – дампа не столько насторожило, сколько удивило. Человеческие самки обычно поодиночке не ходили. А эта одна, оружия незаметно, да еще и прет, судя по всему, прямо в чащу. Храбрая, однако. Либо дура. Самки, они, почитай, все дуры, как их ни называй – самка, дампиха или женщина. Так полагал Жаб.

В последние дни арбалетчик вместе со своим септом регулярно совершал вылазки в окрестности Стадиона. Поначалу «мусорщики» тут и вовсе дневали и ночевали, расставив вокруг крепости посты. А все из-за того, что двое хомо по прозвищам Тим и Алена сбежали из становища, порубав при этом в куски две дюжины дампов. В том числе убили колдуна Ашаба и его подручных Гнуша и Дрища. А это было уже полным беспределом.

Вот вождь Бужыр и велел подчиненным носом землю рыть, но найти оборзевших хомо живых или мертвых. Но все-таки лучше живых, чтобы сделать с ними то, на что они изначально и предназначались, – принести их в жертву. Тим, к тому же, еще и числился в изменщиках, потому что присягнул клану дампов на верность. Но с присягой – отдельная история.

Задачу поиска вроде бы облегчало то обстоятельство, что беглецы укрылись на Стадионе – об этом «мусорщики» знали наверняка. Потому и выставили вокруг крепости усиленные посты – в надежде на то, что Тим и Алена рано или поздно куда-нибудь направятся. Однако время шло, но поймать отмороженных хомо не удавалось. А два дня назад и вовсе стало известно, что Тим погиб в схватке на арене.

С одной стороны, подобная новость Бужыра обрадовала. Но с другой – огорчила. Ведь по заветам Великого Ухухая за преступления, совершенные Тимом, полагалась мучительная казнь с соблюдением ритуала – на рассвете, после пыток на жертвенном столбе и с обязательной процедурой в виде смерти в объятиях плюща-удава. Так завещал легендарный прародитель дампов Ухухай, а с его заветами шутки плохи.

Теперь получалось, что Тим ритуальной казни избежал. А это грозило непредсказуемыми последствиями. Ухухай обид не прощает и наверняка разгневается. Так, по крайне мере, заявил сынок покойного Ашаба Ижаб, занявший по наследству вакантную должность колдуна. Ижаб умел общаться с духом Ухухая и передал слово в слово – мол, прародитель сильно злобится и требует обещанной жертвы. А не то на клан «мусорщиков» обрушится страшная кара.

Как выкручиваться? Надо любой ценой, объяснил Ижаб, добыть сообщницу Тима самку Алену и принести в жертву Ухухаю. Тогда он смилуется – ведь молодые самки хомо очень вкусные. Произнося последние слова, Ижаб облизнулся и причмокнул. Еще бы ему не причмокивать! Ведь по статусу первый стакан крови, сцеженный из вены жертвы, полагался колдуну. Как и кусок печени.

Вождь Бужыр сомневался в умственных способностях Ижаба, считая его бестолковым и слишком хитрым. Поэтому решил перепроверить сообщение молодого колдуна и лично выйти на связь с Ухухаем. Но для наступления этого сакрального момента с учетом массы тела Бужыра требовалось не менее трех литров ячменной самогонки. А она, как назло, закончилась в самый неподходящий момент по той банальной причине, что до этого вождь беспробудно квасил больше недели и истребил месячные запасы крепких напитков.

Правда, оставалось много недозревшей браги, но с ее помощью выходить на контакт с великим прародителем у Бужыра не получалось. Вождь вылакал целое ведро, пытаясь достичь необходимой степени просветления, но ничего не добился, кроме жестокого поноса. После чего махнул рукой и поверил на слово Ижабу.

Вот почему «мусорщики» продолжали нести дозор около стен Стадиона даже после гибели Тима. Они надеялись выловить Алену, которая должна была умилостивить Ухухая и смыть свой вкусной кровью позор клана. Однако шансы на удачный исход падали с каждым днем, и сам Жаб не питал особых надежд на поимку лесовички. Возможно, ее и вовсе уже у маркитантов нет? Либо съели ее торгаши – они ведь тоже молодое мясо любят.

Скорее зазевавшегося мута удастся завалить, прикидывал Жаб, лежа в кустах, чем самку. Или пьяного мужика, перебравшего настойки в трактире. Мужик – это тоже неплохо, свежего мяска давно уже не жевал.

И тут вдруг ни с того ни с сего объявилась эта самка. Женщина, то есть. Прямо подарок судьбы какой-то. Хотя и странно. Может, она тоже пьяная?

Самка между тем приблизилась к кромке зарослей, в которых скрывался Жаб с напарником. Она по-прежнему не торопилась, внимательно и настороженно вглядываясь в густую зеленовато-бурую растительность. Даже остановилась на несколько секунд. И вот тут-то Жаб обомлел.

Не может быть! Нет, и в самом деле – не бывает такого везения, не иначе как сам Ухухай решил им помочь. Арбалетчик вдруг узнал Алену. Узнал и сразу же засомневался. Но, вглядевшись, снова пришел к выводу – она! Хотя хомо и очень похожи друга на друга – можно сказать, все на одну рожу, – однако Жаб был готов поклясться, что эта самка – Алена.

Он видел ее раньше несколько раз, при этом очень близко, запомнил цвет волос, родинку на щеке и длинный нос (у всех хомо, к слову, очень длинные носы), немного вздернутый кверху. И сейчас был уверен – он не ошибся.

Жаб полуобернулся и нашел взглядом напарника, копейщика Гужа. Тот лежал в траве немного в стороне и сзади от арбалетчика и, кажется, дремал. Жаб, изловчившись, лягнул напарника в плечо, а когда тот встрепенулся, прошипел, шепелявя:

– Только тихо, балбеш. Я вижу шамку хомо.

– Шамку? Где?

– Идет в нашу шторону. Быштро полжы до Убоша и доложы. Это Алена.

– Та шамая? – Гуж выпятил лягушачьи глаза, из-за чего они буквально вылезли из орбит, превратившись в маленькие шарики.

– Та шамая. Мы должны вжать ее жывьем.

Жаб был уверен – теперь самка не уйдет. В септе, как и положено, семь бойцов, и хотя остальные рассредоточены по зарослям, с задачей поимки самки они спокойно справятся втроем – при помощи командира Убоша. Один раз их септ уже ловил Алену в развалинах Тушино. Поймают и сейчас. Главное, не спугнуть жертву раньше времени, а накинуть на нее сеть или аркан – это уже дело техники.

* * *

Когда Егор подошел к Стадиону, солнце висело в зените. Кыса «лесной» оставил в леске со стороны Волоколамского шоссе, дабы не пугать без нужды караульных. Да и по-любому киборга не пустили бы на Стадион – даже через ворота для мутантов. Ведь посещать крепость маркитантов разрешалось только людям и человекообразным мутам, а собака Кио к этим категориям явно не относилась.

Ворота в центре баррикады охраняли двое маркитантов. Один, конопатый с АКМ, стоял, небрежно опершись спиной на ворота. Второй сидел в кузове здоровенного грузовика, некогда выполнявшего роль самосвала, а теперь встроенного в первую линию укреплений. Из-за высокого борта торчал ствол крупнокалиберного пулемета ДШКМ.

Зная процедуру, Егор сам остановился в десятке шагов от баррикады, не дожидаясь окрика. И громко произнес:

– Здорово, парни.

– И тебе не хворать, – с ленцой откликнулся конопатый маркитант у ворот. Он грыз семечки, и, похоже, этот процесс ему нравился куда больше, чем исполнение служебных обязанностей. – Чего приперся?

– Да так, прикупить кой-чего по мелочи. Мне бы на рынок.

– Рынок сегодня закрыт. Так что – проваливай.

– Закрыт?

Егор растерялся. Подобного поворота событий он не ожидал, потому что рынок на Стадионе работал практически без выходных. Теперь же заранее продуманный план предстояло менять на ходу.

– Глухой, что ли? – с раздражением среагировал «конопатый». – Говорю же – рынок закрыт. Разворачивай оглобли и топай куда подальше.

– А трактир тоже закрыт? Я хотел у вас…

– Все закрыто! Вот дятел непонятливый.

– А чего случилось-то?

– Ты что, шпион? – Маркитант насупился и с угрожающим видом навел ствол автомата на «лесного». – Будешь много вопросов задавать – продырявлю к черту.

– Да понял я уже, не злись, – сказал Егор. – А с вашим старшиной я могу переговорить? С Гермесом?

«Конопатый» переглянулся с охранником, сидевшим в кузове, и вкрадчиво спросил:

– А зачем тебе Гермес?

– Дело есть к нему. Важное. И выгодное.

Подкрепляя слова, «лесной» извлек из подсумка и показал золотую монету. Прямоугольную и плоскую, с изображением двуглавого орла – из числа тех монет, что достал ночью из затопленного тоннеля метро Тимур. Таких монет в подсумке лежало пятьдесят штук, и предназначались они для выкупа Алены.

– Что это? – прищурившись, спросил караульный.

– Золотая монета, «орел» называется.

– Чего-то не похожа она на монету. И названия я такого не слышал. – «Конопатый» задумчиво поскреб пальцами скулу, заросшую темной, с буроватым оттенком, щетиной. – А ну-ка подойди, я гляну получше.

Егор неторопливо приблизился и протянул монету, держа ее на открытой ладони. Маркитант взял «золотой», покрутил перед лицом, попробовал на зуб. Потом с подозрением покосился на «лесного».

– Не сомневайся, натуральное золото высшей пробы, – сказал Егор.

– Ну, не знаю… «Орел», говоришь? – Караульный снова куснул монету. – Хм, никогда таких не видел.

– Очень древняя и ценная монета. Думаю, дороже, чем «Победоносец». Говорят, совсем недавно здесь такие появились. Вроде как из Кремля сюда попали.

– Из самого Кремля? – Маркитант ловко, быстрым движением засунул монету в карман куртки и с деловитым видом заявил: – Ну, раз уж ты заплатил за вход, скажу тебе парень кое-что. С Гермесом ты не сможешь встретиться. Никогда не сможешь. Усек?

– Почему?

– Помер он сегодня. Внезапно помер.

– Вот те на, – пробормотал Егор. – Ну и ну. Как же так?

– Да вот так. – Охранник помолчал, с прищуром поглядывая на «лесного». – А что у тебя за дело? Может, я чем помогу?

Егор задумался. Новость ошеломила его. Не потому, что смерть главы клана маркитантов была так уж удивительна – все мы смертны, – а потому, что нарушала все расчеты. Как же теперь вызволять Алену?

– Вряд ли ты сможешь решить этот вопрос, – произнес он неуверенно. – А кто у вас тогда сейчас за главного?

– В том-то и дело, что сейчас никого. Старшины заседают, выберут кого-нибудь. У нас, паря, демократия.

– А когда выберут?

– Не знаю. Может, уже сегодня. А, может, и на завтра перенесут. Я ж говорю – демократия. За охрану и оборону крепости отвечает комендант. Может, тебе с ним свое дело перетереть?

Егор отрицательно мотнул головой:

– Нет, комендант мне не нужен.

Со слов Тимура он знал, что практически всеми вопросами у маркитантов занимается Гермес. Именно он всегда общался с Тимуром, начиная с первого часа пребывания того на Стадионе. И договор с Тимуром заключал, и лично распорядился о лечении Алены, и все остальное, что случилось затем с Тимуром, происходило при непосредственном участии старшины.

А о коменданте Тимур даже не упоминал. Так что нечего зря тратить время и деньги на коменданта, подумал Егор. Надо искать другой способ.

– Тогда даже не знаю, чем тебе помочь, – вздохнув, произнес «Конопатый». – На Стадион пустить не могу – строго запрещено.

– Вообще-то… – начал Егор, – Вообще-то, я сестру свою ищу. Может, чего слышал о ней?

– Что за сестра? Как зовут?

– Алена.

– Алена?.. Хм, редкое имя. Вроде не слышал о такой. Хотя… – охранник очень выразительно посмотрел на подсумок Егора. – Хотя… А как она выглядит?

– Да, в общем-то, обычно, – сказал «лесной», засовывая ладонь в подсумок. Но «золотой» доставать не стал. – Роста среднего. Волосы светлые, русые. Симпатичная.

– Угу, – неопределенно буркнул «конопатый». – Она, часом, не хромает?

– Прихрамывать может. В ногу она была ранена. Так что? Вспомнил?

– Вспомнил, – сказал маркитант, поглядывая на подсумок. – Похоже, повезло тебе, парень.

– Держи, – сказал Егор, вытаскивая монету и протягивая ее охраннику.

– Теперь точно вспомнил! – воскликнул тот, отправляя «золотой» в карман. – Только она почему-то о муже говорила, а о брате – нет. А так все сходится – Алена, роста среднего, светловолосая… Смазливая, чего уж тут. И прихрамывала.

– Так где она? На Стадионе?

– Нет. Тут тебе не повезло.

– Почему? – Внезапно охрипнув, с придыханием спросил Егор. – В каком смысле не повезло? С ней что-то случилось?

– Да вроде бы в порядке была. Просто ушла она отсюда.

– Сама ушла? – уже спокойней произнес Егор. Значит, Алена жива. – Одна?

– Да, одна и на своих двоих.

– Когда ушла?

– Да совсем недавно. – Маркитант зачем-то посмотрел на небо. – Можно сказать, перед тобой. Минут за пять, наверное.

– Куда?

– Да вон туда, в ту сторону. Я еще удивился – зачем ее туда понесло? Вроде бы сначала говорила…

Но Егор уже не слушал. Развернувшись, он помахал рукой, давая знак Кысу. И зашагал в направлении, указанном конопатым охранником. Он знал – если маркитант не соврал, то киборг обязательно возьмет след Алены. А если соврал…

Да нет, не похоже. Уж слишком многое совпадает. Сейчас самое важное – это найти следы. Только странно, почему она пошла в том направлении – там ведь и логово дампов неподалеку.

* * *

Алена обогнула Стадион наполовину, но зарослей хищной ивы все не появлялось. По кромке полосы отчуждения тянулся обычный смешанный лес из вполне себе мирных деревьев и кустарников, а вот дендромуты как сквозь землю провалились. В другое время подобное обстоятельство Алену только порадовало бы, но сейчас она нуждалась в укрытии.

«Видимо, по-любому придется в чащу лезть, – подумала девушка. – Буду идти в сторону Канала. Наткнусь на иву, сделаю привал. Не наткнусь – доберусь до Канала и пойду вдоль шоссе. Не найду дендров, так какие-нибудь кусты-кровососы попадутся. Там и переночую, если чего».

И она свернула на опушку.

Сразу в лес углубляться не стала – очутившись на первой линии деревьев, медленно двинулась по густой траве, внимательно всматриваясь и вслушиваясь. Вскоре она расслышала журчание воды, и это ее успокоило. Во время побега от дампов они с Тимуром пересекали узкую речку, на берегу которой как раз и росла хищная ива. Значит, направление выбрано верное. В рощице она спокойно отсидится и все обдумает.

И не только обдумает. Там, на полянке, должно валяться дамповское копье – Тимур его оставил, когда нес потерявшую сознание Алену на руках. Хорошее копье – Алена именно им проткнула брюхо колдуну Ашабу. Копье – это уже не кухонный нож, а настоящее оружие. И уже ради этого стоило завернуть в «гости» к хищной иве.

«Здесь, похоже, склон, – подумала Алена, углубляясь в заросли. – Видимо, пологий берег». Пригнувшись, она поднырнула под толстый сук старой березы, а когда подняла голову, то вздрогнула от неожиданности и замерла на месте. На другой стороне небольшой прогалины, всего в пяти-шести метрах, стоял здоровенный «мусорщик».

Стоял и гнусно ухмылялся. А в руке сжимал длинную рукоять полуторного меча-бастарда. Именно по мощной фигуре, а также по командирскому «бастарду» – на рожу все дампы казались одинаково уродливыми – Алена опознала старого знакомца Убоша. И в груди у нее все захолонуло.

– Штой на меште, шамка, – прошепелявил командир септа. – Ты окружена, и шопротивление бежполежно.

Алена машинально обернулась. Позади, где она только что прошла, по пояс в траве торчал второй дамп и демонстративно целился из арбалета.

«Подкараулили, твари! – мелькнуло в голове. – Подкараулили – и окружили. Они всегда охотятся всемером, так что…»

– Ждавайша, – произнес Убош. – Шохраниш жижнь.

– С чего бы это? – лениво отозвалась Алена. Но сознание ее в этот момент лихорадочно работало, оценивая, в общем-то, простую, как два плюс два, ситуацию. Если бы хотели ее убить, давно бы подстрелили из арбалета. Значит, хотят взять живьем.

– Ш тобой хошет говорить наш вождь. Не бойша, он добрый.

– Не дождетесь, ублюдки.

Дальше Алена не раздумывала. О чем раздумывать? Второй раз она этим вонючкам в лапы не попадется. Небось спят и видят, как приносят ее в жертву? А вот хрен вам хоммучий без жира!

Она кинулась в обратную сторону, верно рассчитав – стрелять в туловище в упор арбалетчик не решится, это почти верная гибель для жертвы. Если же попробует ранить в ногу, то может и промахнуться. А там и опушка рядом – с высокой травой на полосе отчуждения. Чем не шанс?

Однако сделать Алена успела лишь несколько шагов. Разрезая воздух, где-то сбоку свистнул аркан, и через мгновение обвил жесткой петлей ее плечи…

Глава вторая

КРОВАВАЯ ЖАТВА

– Я понял, что Латыпов предатель, и решил сбежать, пока не поздно, – сказал разведчик Федор Шелест. – А то бы меня все равно замочили – не маркитанты, так старшина.

Он замолчал и искоса взглянул на Стратега Якуба. Федор опасался реакции властителя Капитолия и имел на то серьезные основания. Якуб велел своему тайному агенту следить за действиями старшины Латыпова, а в случае, если тот задумает измену, убить его. Но Шелест с заданием не справился. Более того, когда завязался бой с маркитантами, сбежал при первой возможности.

А как не сбежать, если ситуация выглядит абсолютно безнадежной? Не ждать же, когда тебя прикончат маркитанты? Если бы он погиб, кто бы тогда сообщил Стратегу важнейшую информацию?

Однако это были оправдания для себя, которые Федор придумал, добираясь до Капитолия. Якуб мог похерить все оправдания одним махом. И не только из-за Латыпова. Куда хуже было то, что Шелест упустил возможность ликвидировать Тимура, давно объявленного государственным преступником. Вот за такое можно точно головой поплатиться.

Предвидя неблагоприятный поворот событий, Федор в какой-то момент подумал: а не соврать ли Якубу? Сказать, что всех бойцов из их разведгруппы замочили маркитанты, и дело с концом? Ведь ситуация по ходу боя и вправду выглядела безнадежной.

Но идти на прямую ложь Шелест не решился. Потому что пришел к выводу: если кто-то все-таки выжил – тот же Латыпов или Тимур – и потом информация всплывет, то казни не избежать. А перед ней вздернут на дыбу, и Малюта лично кожу сдерет.

В результате Федор выбрал скользкий путь полуправды – кое-что утаил, кое-что переврал, приукрасил свое поведение и слепил, как ему казалось, приемлемую версию. Но одновременно понимал, что Якуба на мякине не проведешь. Поэтому сейчас сидел в кабинете Стратега и потел от волнения в ожидании каверзных вопросов. И они, разумеется, последовали.

– Почему ты сразу же не убил Тимура, как только его увидел? – своим обычным, тихим и сиплым голосом спросил Якуб. – Разве ты не знаешь, что он объявлен вне закона?

– Знаю, конечно, – торопливо отозвался Шелест. – Я так и хотел сделать. Как увидел Тимура, тут же на него арбалет навел. Но лейтенант Рыков приказал Тимура не трогать.

– Объяснил почему?

– Нет. Сказал, что потом объяснит. Я же не мог командира ослушаться. Есть же Устав.

– Вот как? – с насмешкой произнес Стратег. И кинул короткий взгляд на начальника особого отдела Марка по прозвищу Малюта.

Тот сидел сбоку от стола и пока что молчал. Но, поймав взгляд Якуба, воспринял его как руководство к действию. Сразу нахмурился и, подлаживаясь под настроение главы Капитолия, спросил:

– А что говорит Устав о поведении бойца в бою? Разве он велит оставлять раненого командира без помощи?

– Я бы лейтенанта никогда не оставил. – Шелест сглотнул слюну. – Но я подумал: а вдруг он тоже предатель? Почему он не прикончил Тимура сразу? И оружие у него не отобрал. Вот я и подумал: может, они сговорились? Может, это измена?

– Если так, тогда не думать надо было, а мочить изменников, – поджав губы, процедил Малюта.

– Подожди, Марк, – тихо, но очень весомо остановил начальника особого отдела Якуб. – Не сумел бы он всех замочить. У него арбалет, а у них автоматы. Ведь так, Федор?

– Так точно, Великий Стратег, – с воодушевлением подхватил Шелест. – У каждого по автомату было. Куда мне против них с арбалетом? Я еще подумал: наверное, они с золотом решили сбежать. Потому и измену замыслили.

– А ты сам видел золото?

– Нет. Только заметил мешок, его Тимур нес. Спросил: что там? Старшина ответил, что золото. А больше я вызнать не успел – маркитанты атаку начали. И Латыпов велел мне занять позицию на первом этаже. Я спустился вниз, а потом подумал: надо ли мне с ними оставаться? Если я погибну, кто потом обо всем доложит?

– Довольно, об этом мы уже слышали. – Стратег слегка хлопнул ладонью по столу. – Значит, в мешке у них находилось золото?

– Да.

– Ты уверен?

– Да. Когда Тимур мешок на пол опустил, там что-то забренчало. Ну и тяжелый этот мешок был, очень тяжелый. Не свинец же он волок? Я видел, что Тимур с трудом его нес. А он парень здоровенный.

– Я знаю, что здоровенный. Ты вот что скажи: получается, он не ранен был?

– Кто?

– Да Тимур же, идиот, – вставил свои «пять копеек» Малюта. – Раны у него были?

– Нет, я ничего такого не заметил. А что, его должны были ранить?

– Помолчи, – сказал Стратег и, наклонив голову, медленно, как будто играл на пианино гамму, забарабанил пальцами по столу.

«Ситуация совсем запуталась, – подумал раздраженно. – Не зря сюда вмешались шамы, ох, не зря. Получается, Тимура уносили с арены едва ли не мертвым, а уже на следующий день он был здоров, как фенакодус? Ну не оживили же шамы мертвеца? От мозгоедов, конечно, много чего ожидать можно, но не до такой же степени.

Загадка на загадке. И чем дальше, тем хуже. Пока не поймаешь Тимура, ничего не прояснится. Правда, наверняка что-то знает и Сергей Латыпов. Но жив ли он вообще после боя с маркитантами?

А вот Тимур, скорее всего, жив. Он словно заговоренный стал, как из Капитолия сбежал. Уж не побывал ли в Поле Смерти?

Конечно, это на грани вероятности. Но совсем исключить нельзя. Иначе чем объяснить невероятную живучесть Тимура? Ничего его не берет – ни клинок, ни пуля. Эх, надо было сразу юнца убить – в тот же вечер, когда прикончили его папашу. Но кто же мог представить, что все так обернется?

Так или иначе, Шелест принес ценные вести. Получается, что золото Гохрана они в затопленном метро все-таки обнаружили. Уж не знаю как, но обнаружили. И это очень важная информация.

Что касается Тимура… Пока лично не увижу трупа, буду считать его живым. Да и Латыпов, возможно, тоже жив. И однозначно предал нас. А я ведь считал, что Сергей не сорвется с крючка, пока у нас в руках лесовичка. Уж больно он запал на эту Глашу, будто завороженный. Получается, ошибся я в своих расчетах.

Кстати, о Глаше. Надо бы в отместку содрать с нее кожу, а потом отдать рабам на растерзание. Надо бы… Но без Латыпова это совсем неинтересное зрелище. Вот если бы у него на глазах лесовичку замучить, тогда иной расклад. Тогда в кайф. А так лишь добро переводить. Девка-то молодая и в самом соку – ей рожать и рожать. И красивая, надо сказать… Хм…»

Якуб задумчиво посмотрел на Малюту и Федора, которые, не шевелясь, сидели на стульях в ожидании дальнейших указаний. Давно усвоили – когда Стратег думает, лучше ему не мешать. Если, конечно, не хочешь нарваться на неприятности.

– Вот что, Шелест, ступай пока, – прервал молчание Якуб. – Потом с тобой разберемся. И вот еще что. О том, что случилось сегодня утром, – молчок. И не вздумай кому-нибудь тренькнуть о золоте – вмиг головы лишишься. Но сначала – языка. Марк лично его тебе вырвет. Понял?

– Я все понял, Великий Стратег. – Федор вскочил со стула, едва не опрокинув его. Приняв стойку «смирно», выпалил: – Я не подведу, Великий Стратег. Служу Капитолию и Когорте!

– Служи. А теперь проваливай.

Сделав небрежный жест ладонью – словно отгоняя муху, – Якуб перевел взгляд на начальника особого отдела. Но заговорил не сразу, дожидаясь, пока Шелест выйдет из кабинета. Когда дверь с мягким стуком захлопнулась, просипел, продолжая смотреть на Малюту неподвижными глазами змеи:

– А ты, Марк, сделай следующее. Дай команду караульной службе. Если вдруг объявится Латыпов, пусть немедленно задержат и доставят лично ко мне. Попробует оказать сопротивление – пусть не церемонятся. Но убивать не надо – он мне нужен живым. Уяснил?

– Так точно, Стратег, – с готовностью отозвался особист, приподнимаясь. – Может, допросить Шелеста с пристрастием? На всякий случай?

– Пока не стоит.

– Нутром чувствую – недоговаривает он что-то.

– Повторяю для особо непонятливых – пока не стоит, – процедил Якуб. – Мы подумаем и решим.

– Ясно, Великий Стратег. – Марк побледнел, сообразив, что проявил чрезмерную настойчивость. – Все понял. Я пошел?

– Подожди. – Глава Капитолия некоторое время молчал, постукивая пальцами по столу. – Когда вернешься из караулки, сделай следующее. Приведи ко мне лесовичку. Как ее там?

– Глаша.

– Ага, ее… Она хоть чистая? Мыли ее?

– Как и всех арестантов. Помыли под душем, выдали чистую рубашку, фельдшер осмотрел. Вшей нет.

– Это хорошо. Теперь ступай.

– А куда девку вести? – вкрадчиво спросил Малюта. – Сюда, в кабинет? Или… или сразу в спальню?

Несколько лет назад у Якуба умерла жена. С тех пор для удовлетворения сексуальных потребностей Стратег пользовался услугами рабынь. Начальник особого отдела об этом, естественно, знал, потому что лично подбирал «хозяину» девок.

– Или, – ответил Стратег. – Чуть не забыл – распорядись, чтобы принесли бутылку настойки. Моей любимой. Ну, ты знаешь…

Когда Марк вышел, Якуб еще несколько минут сидел за столом, погруженный в раздумья. Да, тяжела ты, шапка Мономаха…

С нагрузкой, которая навалилась на главу Капитолия в последний месяц, он раньше не сталкивался никогда. Долгое время он считал, что главная преграда на пути реализации его наполеоновских планов – Стратег Олег. Уберешь его, и все пойдет как по маслу.

Но на деле оказалось не так. После убийства Олега в настоящую головную боль совершенно неожиданно превратился его сын Тимур. При этом чем дальше развивались события, тем опаснее становился юнец. И совсем уж тревожной стала ситуация в тот момент, когда в нее по непонятным причинам вмешалась ведьма Нави – злейший враг Якуба и глава загадочной секты.

Впервые Якубу доложили о существовании секты нео, поклоняющихся некоему богу Исую, несколько лет назад. Разведчики поймали тогда забавного мохнача с выстриженной макушкой. Сначала они хотели его убить, но тот вел себя очень странно – проявлял невероятную для косматых мутантов миролюбивость и постоянно бормотал о каком-то грядущем пришествии. В общем, явно темнил. Поэтому подозрительного «языка» доставили в Капитолий для более тщательного «собеседования».

При допросе с пристрастием мохнач показал, что входит в секту некоего гуру по прозвищу Нави. Этот самый гуру, по описаниям пленного смахивающий на человекоподобного мутанта, проповедовал идеи о том, что нео являются детьми «нового хомо» и призваны стать «новым человечеством». Ну а старое человечество, погрязшее в грехах, пояснил «просветленный» мутант, должно исчезнуть с лица земли.

Якуб, пообщавшись со странным мохначом, пришел к выводу, что тот свихнулся на почве знаний, оказавшихся непосильным грузом для его слаборазвитого сознания. И, в общем-то, не представляет особого интереса, как и вся секта. Но вот прозвище гуру сектантов навело Якуба на тревожные ассоциации.

Само по себе прозвище Нави Якубу почти ничего не говорило. Но когда пленный нео подробно описал гуру, Якуб догадался, о ком идет речь, – о рабыне-повитухе по имени Нина. Сам-то он повитуху, некогда принимавшую роды у его матери Лидии, совершенно не помнил. Но мать неоднократно ее описывала, потому что считала чрезвычайно опасным существом. И пропустить подобную информацию мимо ушей Якуб, естественно, не мог.

Собрав дополнительные сведения, он получил подтверждение тому, что повитуха Нина и гуру Нави – одно и то же лицо. С этого момента поиск зловредной старухи, которую Якуб называл ведьмой, превратился для него в идею фикс. Но долгое время поиски не приносили успеха.

Лишь несколько дней назад убежище секты выследили и атаковали с помощью управляемых биологических конструкций – модифицированных потолочников, или «тварей», как называли их в Капитолии в целях секретности. Но операция закончилась если и не провалом, то очень неоднозначными результатами. Такими, что Стратег с удовольствием казнил бы всех ее участников – если бы было кого.

Ведь по последним сообщениям разведки во время операции погибли все потолочники вместе с группой сопровождения и оператором тварей, нейромантом Гаем. А вот судьба Нави оставалась невыясненной. И это очень напрягало Стратега наравне с информацией о Тимуре, который, судя по всему, по-прежнему был цел и невредим. И, пожалуй, стал на сегодняшний день едва ли не главным препятствием на пути реализации глобальных замыслов Якуба.

Но ничего – до победы осталось совсем немного, и он обязательно добьется ее, подумал Якуб. Осталось сделать несколько решающих шагов до триумфа. И он сделает их. А сейчас можно и устроить небольшой привал, чтобы расслабиться и сбросить нервное напряжение. Всего на одну ночь…

– Мы можем себе это позволить, – вслух произнес Стратег. – Мы, Император Капитолия Якуб Первый.

Ему нравилось думать о себе во множественном числе. И эта привычка иногда проскакивала в его речи.

В Капитолии сохранилась большая библиотека. В детстве Якуб не любил общаться со сверстниками, редко принимал участие в мальчишеских играх, но зато много читал. Особенно ему нравились книги по истории, где рассказывалось о выдающихся государственных деятелях вроде Юлия Цезаря, Карла Великого и Наполеона Бонапарта. В одной из подобных книг юный Якуб вычитал о манере императоров и королей использовать местоимение множественного числа, так называемое Pluralis majestatis (множественное величия). Уже тогда в нем зародилась мечта стать императором Капитолия. И сейчас он как никогда был близок к воплощению своей мечты.

– Мы, Император Капитолия Якуб Первый, – повторил Стратег. И расслабленно улыбнулся.

У императора обязательно должен быть наследник. Но его еще надо родить. Что же, скоро посмотрим, годится ли для этой цели дикая лесовичка.

* * *

Когда старшина Сергей Латыпов пробрался в Капитолий, уже вечерело.

Он рассчитывал попасть туда раньше – намного раньше. Ему было жизненно важно опередить Федора Шелеста, сбежавшего во время схватки с маркитантами около Волоколамского шоссе. Ведь Шелест наверняка доложит Стратегу Якубу о том, что Латыпов встретил предателя Тимура, но почему-то не убил его. И это автоматически сделает старшину государственным преступником.

«Если Якуб быстро примет меры, – рассуждал Сергей, – то меня даже не пропустят в Капитолий через ворота – сразу арестуют. А если Стратег по каким-то причинам замешкается с приказом караулу, то передвижение внутри крепости для меня все равно будет сильно затруднено. Глашу требуется не только вызволить из тюремной камеры, но и провести на нижний этаж бункера. А как это сделаешь, если по Капитолию уже разошлась весть о том, что ты изменник и преступник? Обязательно на кого-нибудь наткнешься, и немедленно поднимется шум».

Вот почему старшина торопился изо всех сил. Он просчитал – даже с учетом того, что у Федора есть около часа форы, тот ранен в ногу и быстро передвигаться не сможет. Поэтому на дистанции в шесть с лишним километров по пересеченной местности обогнать его – дело несложное. А чтобы обогнать арбалетчика наверняка, Латыпов срезал путь, направившись мимо логова городских нео.

Однако план провалился – мохначи засекли одинокого хомо и бросились в погоню. В итоге старшине пришлось бежать аж до Большого Канала, отбиваясь от наседающих мутантов. Хорошо, что патронов имел полный магазин – отстреливался по мере необходимости, завалил с дюжину мохнатых, и те в конце концов отстали. Но маршрут увеличился чуть ли не в два раза, времени потерялась уйма, и Латыпов отказался от попытки опередить Федора.

Тот, конечно, и сам мог где-нибудь задержаться – мутантов вокруг пруд пруди, да и бродячие био пошаливают, – но рисковать старшина не мог. Не из-за себя не мог, а из-за Глаши. Ведь случись что с ним, девчонка пропадет. Якуб ее либо убьет, либо навсегда определит в рабыни.

Поэтому в Капитолий Латыпов проник через старый канализационный коллектор, который уже давно никто не использовал – в том числе и для вылазок. Но разведчики о нем знали. Именно через него старшина около месяца назад вывел из крепости Тимура – после того как наемники Якуба убили отца Тимура Стратега Олега. Сейчас этот тайный и заброшенный маршрут снова пригодился.

Пробравшись через коллектор, Латыпов попал в самый нижний, технический этаж бункера. Затем поднялся наверх по черной лестнице, предназначавшейся для слуг и техперсонала. По пути никого не встретил, что уже было удачей. Однако впереди оставалась самая сложная часть операции, которую Сергей задумал.

* * *

Когда Малюта завел Глашу в спальню Стратега, тот сидел за столом, держа в руке бокал с алой, напоминающей по цвету кровь настойкой. Посмотрев на входящих, сделал большой глоток, поставил бокал на столешницу и обтер губы салфеткой. После чего просипел:

– Спасибо, Марк. Можешь идти – сегодня ты больше не понадобишься.

– То есть до утра не беспокоить? – с бесстрастным лицом спросил особист.

– Вот именно. Только в случае чрезвычайной ситуации. Все, ступай. И не забудь предупредить охрану о том, что я отдыхаю.

– Понял, Стратег.

Малюта вышел из комнаты, оставив лесовичку стоять у порога. Она была одета в длиннополую рубаху, с подолом ниже колен. На ногах кожаные чуни. Темно-рыжие, почти каштановые, волосы лежат на плечах. Глаза опущены в пол.

«Красивые у нее волосы, пышные, – подумал Стратег. – И в целом – ладная девка. Ишь, икры какие мускулистые, настоящая кобылка. Все-таки жизнь в лесу – это тебе не в бункере, куда полезнее для здоровья. И дети от нее будут здоровые. Нет, я сделал правильный выбор. А в том, что старшина оказался изменником, девчонка не виновата.

Пора о потомстве думать, пора. А то ведь возраст берет свое. Кому потом власть и нажитое добро передавать? А эта дикарка в благодарность за свое спасение по гроб жизни будет мне ноги целовать. И молчать будет. А то надоели эти немые. Иногда же и поговорить хочется».

Прожив на этом свете почти сорок лет, Якуб так и не завел детей. И не потому, что был бесплоден как мужчина. Имелись особые причины, связанные непосредственно с тайной его рождения…

Якуб являлся единственным, поздним и очень долгожданным сыном знатных родителей – члена Когорты Избранных Алексея и Лидии, представительницы одного из самых уважаемых в Элите Капитолия семейств. Как только выяснилось, что на свет появился мальчик, радость супругов была неописуема. Но длилась она всего несколько минут – до той минуты, пока повитуха-рабыня по имени Нина, тщательно осмотрев малыша, не обнаружила у него хвостик.

На тот момент отросток казался небольшим – менее двух сантиметров, – но был покрыт черной шерстью. А это влекло за собой ужасные последствия, потому что хвост свидетельствовал о мутации. При той жесткости, с которой в Капитолии следили за чистотой расы, наличие мутации означало одно – младенца умертвят, а его родителей подвергнут унизительной проверке. Ведь мутант не может появиться на свет сам по себе, а лишь в том случае, если отец или мать несут в себе соответствующий ген.

Быстро прикинув грозящие ему и жене последствия, Алексей сказал Лидии, что ребенка надо задушить, а затем объявить, что он родился мертвым. Тогда, мол, удастся сохранить произошедшее в тайне. Однако Лидия категорически отвергла предложение мужа об убийстве сына. А когда супруг продолжил настаивать на своем, прибегла к крайней мере – подсыпала ему в напиток смертельный растительный яд, не оставляющий следов. В итоге Алексей скоропостижно скончался от кровоизлияния в мозг, унеся роковую тайну за собой в могилу.

Правда, оставался другой нежелательный свидетель – повитуха Нина. Лидия пригрозила, что та должна держать язык за зубами – если хочет остаться в живых и получить вознаграждение. Нина, естественно, поклялась, что сохранит все в тайне. Ведь пользы от огласки для нее, бесправной рабыни, не было ни малейшей, зато выгоду от молчания она могла извлечь.

Однако коварная Лидия не остановилась на полдороге. Подложив в еду Нины яд, она попыталась отправить опасного свидетеля на тот свет по следам своего мужа. Но не удалось! Нина хотя и отравилась, но выкарабкалась буквально из могилы благодаря необычайной живучести, противоядию и навыкам знахарки. А затем и вовсе сбежала из Капитолия.

Лидии удалось вырастить сына, сохранив в тайне смертельно опасную тайну. Несколько раз она пыталась удалить хвостик, но происходила странная вещь – спустя три-четыре года после ампутации тот каждый раз отрастал, увеличиваясь в размере. Это обстоятельство, конечно, создавало серьезные проблемы, но не помешало Якубу сделать карьеру в кастовом обществе Капитолия.

Благодаря поддержке матери, знатному происхождению и изощренному уму Якуб со временем достиг очень высокого положения, став членом Когорты Избранных и одним из властителей Капитолия. И был, в общем-то, доволен тем, как складывалась жизнь. Если бы не уродство в виде мохнатого хвоста, мешавшего завести детей. Ведь ребенок мог унаследовать генетические признаки мутации, а это вызвало бы вопросы и подозрения к самому Якубу.

Кроме того, Якубу приходилось постоянно помнить об опасности и прибегать к различным ухищрениям.

Во-первых, он никогда и ни перед кем не появлялся голым – включая жену. А жениться ему, по достижении семнадцатилетнего возраста, пришлось, чтобы не получить обвинение в нетрадиционной ориентации. Подобная распущенность относилась в Капитолии к категории тяжких преступлений и каралась смертью.

Во-вторых, сексом с женой Якуб занимался исключительно в темноте, объясняя причуду повышенной стыдливостью.

В-третьих, ему приходилось периодически отрубать хвост – в те моменты, когда он вдруг начинал отрастать. Ампутацию проводила мать, после чего Якуб «тяжело заболевал», проводя в постели какое-то количество дней – до того времени, пока рана не затягивалась. И так по кругу с периодичностью в несколько лет.

Сбой налаженная система дала только один раз, когда жена что-то заподозрила и начала проявлять повышенное любопытство. Это ее и сгубило. Якуб почувствовал опасность, сообщил матери, а та прибегла к многократно проверенному способу в виде растительного яда. И жена скоропостижно скончалась от кровоизлияния в мозг.

Данное событие случилось три года назад. С того момента Якуб не женился, делая вид, что тщательно подбирает новую супругу. Свои мужские потребности все это время он удовлетворял, используя бессловесных рабынь-наложниц. В прямом смысле бессловесных – всем рабыням, побывавшим в постели Якуба, отрезали языки. А спустя некоторое время умерщвляли – на всякий случай, для пущей надежности.

Заняв месяц назад должность Стратега, Якуб пришел к выводу, что теперь просто обязан обзавестись потомством. Тем более что он планировал совершить государственный переворот, объявив себя императором по примеру Юлия Цезаря. А императору обязательно нужен наследник.

Стратег начал присматривать себе наложницу, способную родить красивого, крепкого и здорового сына. И тут подвернулась лесовичка Глаша. Якуб решил сделать ее наложницей еще при первой встрече, когда увидел висящей на дыбе. Такая будет молчать, подумал Стратег, в благодарность за то, что я избавил ее от пыток и беспросветной жизни рабыни. А когда родит сына, тогда можно будет ее и убить. Или просто вырвать язык.

То, что Глаша считалась лесной дикаркой, Якуба не смущало. Да, дикарка, но зато дочь вождя племени, а не простая холопка. И здоровье отменное.

Это с одной стороны. С другой стороны, если вдруг у ребенка обнаружатся признаки мутации, будет возможность списать все на наследственность девушки. И никаких подозрений в адрес Якуба. Ведь будущий цезарь должен быть вне подозрений.

* * *

Перед стальной дверью-решеткой, ведшей в тюремный отсек, как и положено, дежурил надзиратель. Латыпов его знал по имени, но раньше с ним почти не общался. Надзиратели относились к особому отделу, а «особистов» остальные обитатели города-крепости недолюбливали. И Сергей, естественно, тоже не питал к ним симпатии. Однако сейчас изобразил улыбку и сказал:

– Привет, Кузьма. Все службу несешь?

Надзиратель сидел на стуле, когда старшина появился в коридоре. Но сейчас встал и, взглянув исподлобья, ответил без энтузиазма:

– Несу, как видишь. А тебя чего сюда занесло? К Малюте, что ли? Так его нет сейчас на месте.

Малютой капитолийцы за глаза называли начальника особого отдела Марка. Не просто так, разумеется, называли – громкое прозвище в честь знаменитого палача Марк получил за то, что умел в буквальном смысле вытягивать из подозреваемых жилы. А еще главный особист имел прозвище Крысопес – за безжалостность и песью преданность Якубу.

– Я и не собирался к Малюте, – сказал старшина. – Сам понимаешь, лучше от его кабинета держаться подальше.

Он усмехнулся и подмигнул. Но Кузьма не поддержал шутливый тон. Наоборот, нахмурился и пробурчал:

– Тогда чего тебе? Нам на посту разговаривать запрещено.

– Так я по делу. Я за лесовичкой пришел, Глаша ее кличут. Ну, ты знаешь о ней.

– За лесовичкой? – с недоумением протянул надзиратель.

– Ну да. Стратег велел доставить ее срочно. Давай, открывай решетку. А то Якуб ждать не любит.

– Якуб? – все тем же недоумевающим голосом отозвался Кузьма. – Не понял я, Сергей.

– А чего непонятного, капрал? – Латыпов сознательно подчеркнул звание надзирателя – мол, с тобой старший по званию разговаривает, а ты ерепенишься. Хотя надзиратель ему, разумеется, по службе не подчинялся. – Сказал же – Стратег велел доставить к нему лесовичку. Срочно.

– А ее разве не доставили?

– В каком смысле?

– В прямом. Ее увели уже к Якубу. Сам Малюта и увел.

– Когда?

– Да минут десять назад.

Кузьма, наклонив голову, вдруг посмотрел мимо Латыпова, поэтому тот инстинктивно оглянулся. И вздрогнул от неожиданности. В другом конце коридора стоял Федор Шелест и, судя по выпученным глазам, был поражен не меньше старшины. Заметив, что тот обернулся, с удивлением спросил:

– Старшина? А ты… – и замолчал, лупая ресницами.

Латыпов не стал дожидаться окончания фразы. Еще больше развернув корпус назад, резко ударил Кузьму локтем в подбородок – снизу вверх. Надзиратель клацкнул зубами и грузно, как куль с мукой, осел на пол. А Латыпов не медля – на ходу вытаскивая из ножен палаш – бросился к Федору.

Но и тот успел кое-что смекнуть. И когда старшина подбежал, уже выхватил свой палаш и занял оборонительную позицию.

Схватка, однако, длилась недолго. Ошеломленный натиском Сергея Шелест сразу начал пятиться, даже не собираясь атаковать. А затем и вовсе побежал, собираясь выскочить в главный коридор. Он явно не хотел погибать смертью героя и к тому же растерялся. Это его и погубило.

В панике Федор забыл, что ранен в ногу, и не способен состязаться в скорости бега с Латыповым. А когда, сделав с десяток шагов, вспомнил об этом важном обстоятельстве, было уже поздно. Старшина догнал его и косым ударом перерубил шею.

Наверное, это выглядело жестоким по отношению к сослуживцу, с которым Латыпов несколько раз ходил в рейды. Но «сослуживец» сбежал сегодня утром с места боя, бросив Латыпова и тяжело раненного командира, лейтенанта Рыкова. А еще Федор, как подозревал старшина, был стукачом и работал на особый отдел. Так что…

Впрочем, в размышления Сергей не вдавался, не говоря уже о том, чтобы мучиться угрызениями совести. Его заботила только одна проблема – проблема спасения Глаши. Для ее решения следовало действовать быстро и безжалостно. И не оставлять свидетелей, которые могли поднять тревогу.

Поэтому старшина вернулся к неподвижному телу Кузьмы и отработанным движением вонзил клинок палаша в сердце надзирателя. После чего побежал в обратную сторону, намереваясь спуститься по черной лестнице до кабинета Якуба. Но на повороте едва не столкнулся нос к носу с Малютой.

Начальник особого отдела был настолько ошарашен неожиданной встречей, что застыл на месте как вкопанный. Правда, попытался достать из открытой кобуры «маузер», однако в ту же секунду почувствовал у горла клинок.

– Не дергайся, тварь, – процедил Латыпов. – Где Глаша?

– Какая еще… – начал было Малюта и через мгновение вскрикнул, ощутив болезненный укол клинка в шею. – Я все понял, Сергей. Не надо крови, я все расскажу.

– Учти, Кузьма мне сообщил, что ты забрал Глашу. Так где она?

– У Якуба. Клянусь, я говорю правду.

– Проверим. Спустишься вместе со мной по черной лестнице. Если попробуешь поднять шум – убью на месте. Все понял?

– Понял.

– Теперь отдай мне пистолет. Только медленно и без резких движений. А то клинок у меня уж больно острый. Можешь и не заметить, как головы лишишься.

* * *

– Подойди ближе, – негромко просипел Стратег. – Не бойся, никто тебя пытать не будет.

Он расслабился после пары бокалов настойки и даже изобразил слабую улыбку. Однако Глаша ее, скорее всего, не заметила – с опущенной головой сделала несколько мелких шагов и замерла.

– Еще ближе, смелей, – подбодрил Якуб. – Есть хочешь?

Теперь девушка приблизилась вплотную к столу. Остановившись, бросила взгляд на тарелки с едой, задержав его на полупустой бутылке. И лишь затем едва слышно отозвалась на предложение Стратега:

– Пока не хочу. Меня недавно кормили.

«Врет, – подумал Якуб. – Ужин арестантам разносят после семи, с этим у нас строго. Не могли ей раньше принести. Ну да ладно, ей видней. Перепугалась, наверное. Подумала, что пытать будут. Вот аппетит и пропал. Ничего, пообвыкнется помаленьку».

Девчонка ему нравилась все больше. Тогда, в пыточной комнате, он особо и не вглядывался. Отметил только, что мордашка симпатичная и тело ладное. А еще грудь тогда у нее из разорванного ворота платья высунулась – высокая и тугая. Сейчас, присматриваясь, он убеждался, что остановил свой выбор на лесовичке не зря. Если даже окажется, что девка с норовом, так это не проблема – быстро обломается. Оно даже интересней, когда наложница малость ерепенится.

– Не хочешь есть, может, настойки выпьешь? – Стратег, приподняв бокал, слегка качнул им. – Отборная, отлично кровь разгоняет.

– Спасибо, не хочу.

Покосившись на бокал, лесовичка впервые за все время подняла голову и скользнула взглядом по лицу капитолийца. Но глаза их не встретились, потому что тот смотрел на соски девушки, проступающие сквозь ткань рубашки. И постепенно возбуждался.

– Ладно, – сказал Якуб, отхлебывая из бокала. – Не хочешь сейчас – выпьешь потом. Вечер у нас предстоит долгий. Да и ночь.

На этот раз он сам посмотрел в лицо девушки, чтобы определить ее реакцию. По многолетнему опыту Якуб знал, что его неподвижный взгляд обладает парализующим действием, подавляя волю собеседника. И сейчас хотел использовать «тайное оружие», потому что короткую прелюдию пора было заканчивать. Однако что-то не сработало, при этом слабину дал сам Стратег.

Он встретился глазами с Глашей лишь на мгновение, тут же отведя взгляд в сторону. Отведя интуитивно, потому что ощутил на подсознательном уровне дискомфорт – почти неуловимый, но вызывающий безотчетное чувство тревоги. Даже показалось, что в сердце кольнуло.

Якуб сморгнул и, поставив бокал на стол, подумал: «Возможно, я выпил слишком много. Врач говорил, что у меня появились шумы в сердце и не мешало бы перейти на диету. А еще он говорил, что мне надо меньше нервничать. У этих эскулапов всегда одно и то же – не нервничайте, не простужайтесь, меньше ешьте и меньше пейте. Как будто это может спасти от смерти… Ладно, пора переходить к делу. Сейчас станет ясно, на что эта дикарка годна. Но темперамент чувствуется на расстоянии, хотя она и прикидывается овечкой. И не только темперамент. Есть в ней какая-то чертовщинка. Недаром Латыпов так быстро на нее запал».

– Слушай меня, Глаша, – произнес Стратег деловито и строго, уже не пробуя изображать доброжелательность. – Я человек занятой, на пустяки тратить время некогда. Тебе повезло – я выбрал тебя в наложницы. Если будешь себя правильно вести, то оставлю при себе надолго. И начнешь как сыр в масле кататься. Учти, для любой рабыни это несбыточное счастье – на твое место десятки кандидаток.

Помолчав, сухо добавил:

– Но это в том случае, если будешь стараться изо всех сил. Начнешь ерепениться или дурочку валять – отдам в лупанарий. Поняла? Я дважды не предупреждаю. Чего молчишь?

– Я поняла, – глухо отозвалась лесовичка. – А… что такое лупанарий?

– Публичный дом. – Стратег усмехнулся. – Слышала о таком заведении в своем лесу? А если не слышала, так я поясню. Трахать там тебя будут все кому не лень. Это ночью. А днем будешь работать на кухне. Теперь все ясно?

– Теперь все, – тем же глухим и безжизненным голосом отозвалась Глаша. – Что я должна делать?

– Вот это правильный разговор. Ничего особого делать не придется. Главное, слушаться меня. Я люблю послушных. И ненавижу, когда мне прекословят.

Девушка промолчала, глядя в пол.

– Отлично. А теперь сними рубашку – для начала.

– Снять рубашку?

– Да, раздевайся. И побыстрее.

Глаша, однако, не выполнила распоряжение. Вместо этого подняла голову и с отчаяньем посмотрела на Стратега, пытаясь поймать его взгляд. Но Якуб, однажды уже испытав непонятное чувство тревоги, инстинктивно избегал смотреть в лицо лесовички – подобно тому, как многие звери стараются не смотреть на огонь. Зато он следил за движениями ее рук в предвкушении возбуждающего зрелища. Поняв, что ожидания не оправдываются, хлопнул ладонью по столу и, встав со стула, угрожающе просипел:

– Ну! Сколько мне ждать.

– Я стесняюсь, – тихо произнесла девушка, вновь потупив взгляд. – Я никогда… никогда не раздевалась перед мужчинами.

– Вот как? – пробормотал Якуб. Ответ Глаши его не разозлил, а, скорее, позабавил. Надо же, какие церемонии. – Что же, тогда я тебе помогу.

Он обошел вокруг стола и, приблизившись к дикарке, достал из ножен кинжал. Та испуганно отклонила корпус, но Якуб, разгоряченный крепкой настойкой и близостью жертвы, не дал ей отступить. Ухватившись за ворот рубашки, он потянул ее на себя и быстрым движением клинка распорол сверху донизу. Девушка не сопротивлялась. Лишь, негромко вскрикнув, стыдливо прикрыла ладонями лобок.

Теперь она стояла перед Стратегом почти обнаженная и беззащитная. И, как показалось Якубу, подрагивала то ли от холода, то ли от волнения и страха. Хотя какой холод, когда так жарко натоплено?

«Волнуется, – подумал глава Капитолия, ощупывая глазами розовые, конической формы, соски. – Ишь, как напряглась. Неужели девственница? Забавно… Ну ничего, быстро обвыкнет. А ведь хороша девка! Действительно хороша. Давно мне такой ладной не попадалось».

Он поднес острие кинжала к шее Глаши и скомандовал:

– А теперь развернись.

Лесовичка молча подчинилась – подчеркнуто медленно отступила на полшага и повернулась спиной. После чего Стратег произвел уже отработанную операцию – слегка оттянув ворот рубашки, разрезал ее от верха до низа. Засунул кинжал в ножны. Обеими руками сдернул половинки рубашки с плеч девушки. Провел ей указательным пальцем по позвоночнику от шеи до копчика. И, удовлетворенно цокнув языком, отдал очередное распоряжение:

– Стой так и не шевелись. Поняла?

– Да, – еле слышно прошептала Глаша.

– Громче, не слышу.

– Да.

– Не просто «да», а «да, поняла, мой господин».

– Да, поняла, мой господин, – механическим кукольным голосом повторила лесовичка.

– Так-то. Теперь уже лучше. Скоро я тебя вышколю.

Подойдя к двери, Якуб закрыл ее на ключ и, оставив его в замочной скважине, вернулся назад. Он не спешил, растягивая удовольствие. Птичка в клетке, куда торопиться? Сначала надо разогреться как следует и ее заодно разогреть. А то ишь, съежилась. Неужели и на самом деле такая стыдливая?

Стратег облизал Глашу глазами, задержавшись на выпуклых ягодицах. Желание нарастало, приятной волной охватывая нижнюю часть живота. Вечер явно обещал стать томным – сейчас он от души позабавится с этой молоденькой дикаркой.

Выражение «томный вечер» будущий Стратег однажды вычитал в старинной книге. Их в Капитолии хранилась целая библиотека, но художественной литературой Якуб особо не увлекался. Вот что изучил от корки до корки, так это несколько книг об истории Древнего мира. Особенно понравились описания жизни императоров – Цезарей, как их называли в те легендарные времена. Вот у кого было власти немерено. И он – еще тогда решил Якуб – должен добиться именно такой неограниченной власти над людьми.

Остановившись в шаге от Глаши, Стратег распорядился:

– Повернись ко мне.

Когда девушка послушно выполнила команду, Якуб взял ее одной рукой за грудь и медленно, с удовольствием, помял.

– Мне больно, – тихо сказала лесовичка.

– Привыкай терпеть. Это всего лишь ласки… Теперь опустись на колени.

– Зачем?

– Затем, что я так велел.

Якуб, постепенно все больше расслабляясь, испытывал наслаждение от власти над беззащитной, как ему казалось, жертвой. Если бы он в тот момент поднял голову и взглянул в лицо лесовички, то заметил бы, как ее глаза разгораются багровыми огоньками. Но Стратег, увлекшись, смотрел на розовые соски, которые почему-то внезапно начали потеть.

«Вот и разогрелась, – похотливо подумал Якуб. – А то все ежилась, как будто на морозе».

Он положил руку на плечо Глаши и повторил команду:

– Я велел опуститься на колени. Ну!

Стратег, решивший, что жертва окончательно сломлена, не ожидал сопротивления. Поэтому слегка опешил, когда девушка попыталась его оттолкнуть. Тем не менее он сумел перехватить протянутую руку и ловко завернул ее за спину лесовички. После чего прохрипел:

– На колени, сучка! А то выверну из сустава. Ну!

Застонав от боли, Глаша выполнила приказ.

– А ты, оказывается, злючка, – пробормотал Стратег. – Но ничего, я добрый. Если загладишь вину – прощу твое упрямство.

Отпустив руку Глаши, он потребовал:

– Теперь встань на корточки и раздвинь ноги. И пошустрей.

Девушка попробовала было повернуть назад голову, но Якуб тут же схватил ее за волосы и выкрикнул:

– Не смей смотреть на меня! А не то пущу в ход кинжал. Хочешь, чтобы я разрисовал тебе кожу?

Подтверждая намерения, он достал кинжал и приставил его к шее Глаши.

– Повторяю – быстро встала на четвереньки и раздвинула ноги. Хватит меня злить. Считаю до трех и начинаю резать.

– Не надо, – хриплым шепотом выдавила из себя девушка. – Я все сделаю.

– То-то, – удовлетворенно пробормотал Стратег, отступая на шаг.

Увидев, как лесовичка послушно опустилась на корточки, он вернул клинок в ножны. Затем расстегнул ремень и начал стягивать штаны. Все, в целом, развивалось по плану. А то, что дикарка пыталась ерепениться, его только раззадорило, разбудив садистские наклонности.

«Надо бы ее выпороть кнутом, – подумал Якуб, сладострастно облизнув губы. – Но не сейчас, а позже, когда остальное надоест. Это станет ей хорошим уроком на будущее. В следующий раз будет как шелковая. А то пока еще…»

Глава Капитолия не закончил мысль. Встав на корточки головой к столу, девушка тупо смотрела перед собой, вроде бы демонстрируя полную покорность судьбе. И вдруг произошло необъяснимое. Раздался негромкий треск, и на круглой ножке стола появились язычки пламени. Секунда-другая, и они, добежав доверху, начали облизывать столешницу.

Стратег, едва приспустивший штаны до колен, замер от удивления. Он ничего не понимал, но подсознательно, звериным инстинктом, ощутил, что происходящее несет страшную угрозу. И исходит она от вроде бы беспомощной, сломленной им дикарки. Еще через мгновения его интуитивные опасения подтвердились.

Лесовичка, продолжая находиться на корточках, резко повернула голову и впилась пылающим взором в широко открытые – от удивления – глаза Якуба. Он сразу ощутил сильную боль, словно в его черепную коробку вонзились раскаленные спицы. Вскрикнув, рефлекторно схватился обеими ладонями за лицо, пытаясь защитить глаза. Однако теперь раскаленные спицы вонзились уже в кисти рук, прожигая в коже десятки дырочек.

В комнате запахло горелым мясом. Стратег застонал и рухнул на колени, продолжая прижимать руки к лицу. Сейчас он ничего не видел и не увидел бы, даже если бы смог оторвать ладони от опаленных глаз. Поэтому не заметил, как Глаша разъяренной кошкой метнулась к нему и выхватила из ножен кинжал. Мгновение – и клинок рассек Якубу горло.

Всемогущий властитель Капитолия рухнул лицом на пол, тщетно пытаясь остановить поток крови. Попробовал крикнуть, чтобы позвать на помощь, однако изо рта вырвался лишь булькающий хрип. Глаша, не обращая внимания на агонизирующего Стратега, рванулась к входной двери. Но, подскочив к ней, спохватилась и застыла на месте.

«Куда же я голышом? – мелькнула мысль. – Нет, так нельзя. Надо поискать какую-то одежду, а потом уже удирать. Но времени очень мало. Охранник скоро почувствует дым и подымет шум. Может, сначала попробовать потушить огонь?»

Она посмотрела на стол, который уже вовсю трещал в языках пламени, как дрова в костре, и покачала головой. Нет, тушить, кажется, поздно. Да и бесполезно…

* * *

Когда они спустились на этаж, где размещались рабочий кабинет и спальня Стратега, Латыпов скомандовал:

– Стоять, Марк!

Начальник особого отдела, уже понявший, что старшина шутить не любит, замер как вкопанный.

– Сколько охранников около спальни Якуба? – продолжил Латыпов.

– Один.

– Если врешь, отрежу ухо.

– Я не вру, – уныло отозвался Малюта. – Правду говорю, один.

– Ну, смотри, я предупредил. Если один, тогда сделаем так. Ты спокойно идешь впереди, я сзади. Охранник должен подумать, что мы вместе идем к Стратегу. И не вздумай подавать ему какие-нибудь знаки. Если он дернется, первым сдохнешь ты. А он все равно получит пулю. Уяснил?

– Уяснил, – пробурчал особист. – Слушай, скажи мне, чего ты хочешь? Тебе все равно не выбраться отсюда. Через ворота тебя никак не пропустят – караульные предупреждены.

– Спасибо, что подсказал. – Старшина хмыкнул. – Но я знаю, что делать.

– Ты собираешься убить Якуба? Пойми, тогда все погибнут. И девка твоя тоже.

– Не переживай за нас. Знаешь, я еще не решил, как поступить с Якубом. Может, еще договоримся.

– Ты хочешь договориться? – с неуверенностью в голосе спросил Малюта. И уже бодрее добавил: – Вообще-то, это правильно, Сергей. Это шанс. Обещаю, я тебе помогу. Я не буду держать зла, если ты…

– Заткнись, – оборвал Латыпов. – Болтать будем потом. Сейчас шагай вперед. И не морщись, как старый хоммут. Улыбайся, чтобы охранник не всполошился.

– Я не умею улыбаться.

– А чего так?

– Не знаю. Характер, наверное, такой.

– Скучно ты живешь, – сказал старшина, продолжив про себя: «И совсем скоро подохнешь». – Ладно, можешь не улыбаться, если уж таким уродился.

Малюта открыл дверь черного хода, и они направились по коридору. Латыпов знал, что жилое помещение Якуба – бокс из двух комнат и туалета – находится за поворотом. Но до угла коридора они не дошли, потому что оттуда вывернул охранник. Увидев начальника особого отдела в сопровождении старшины разведвзвода, резко затормозил и выпалил:

– Господин майор! Уф, хорошо, что я вас встретил. Беда, наверное.

– Какая еще беда? – спросил Латыпов. – Чего случилось?

Он вынужден был отозваться, потому что Малюта молчал – то ли растерялся, то ли решил «включить дурачка».

– Мне показалось, внутри у Стратега что-то горит – сильно дымом запахло.

Малюта опять промолчал. Вместо того чтобы вступить в разговор с охранником, обернулся и со злорадством посмотрел на Латыпова. В глазах читалось – ну и что дальше? Как ты теперь попадешь в спальню, не подняв шума? А я ведь предупреждал.

– Где горит? – продолжил допрос старшина. – Я не понял.

– Там, у Стратега в комнате. Внутри.

– Теперь понятно. А кто на посту остался?

Охранник покосился на Малюту. Видимо, ему казалось странным, что офицер молчит, а вопросы задает какой-то старшина. Которому, собственно, и делать нечего на этаже, где расположены жилые помещения высшего сословия Капитолия – Элиты. Однако, не дождавшись реакции со стороны майора, охранник перевел взгляд на Латыпова и пояснил:

– Да никого. Я же один тут.

– Значит, бросил пост? – строго спросил старшина. – Под трибунал захотел?

Он сам растерялся, услышав неожиданные новости. И теперь на ходу пытался выбрать верную линию поведения. Но для выбора не хватало информации. А сучонок Малюта явно не собирался помогать.

– Да я же это… – понурив голову, пробормотал охранник. – Я же хотел как лучше. Дымом тянет, а дверь не открывается. Что же мне делать? Вдруг там серьезный пожар?

– Надо было в дверь постучать.

– Как же я буду стучать, если нельзя? – Охранник снова покосился на особиста. – Господин майор, вы же сами запретили беспокоить Стратега без особой необходимости. Я, правда, попробовал глянуть в замочную скважину, но там ничего не видно.

– Совсем ничего?

– Совсем ничего. Так что же делать, господин майор?

Получив прямое обращение, Малюта не мог дальше отмалчиваться. Но и как вести себя, видимо, тоже не знал. Зато понимал, что в случае единственного неверного шага Латыпов его убьет. Поэтому произнес:

– Ну и дела. Постой, дай сообразить.

Опасаясь допустить роковую ошибку, особист явно тянул время, что совсем не устраивало старшину. И он снова взял инициативу себя:

– Как можно открыть дверь снаружи? Запасной ключ есть?

– Конечно, есть, – ответил охранник. – Он у меня. Вот. – И достал из напоясной сумки длинный ключ с двухсторонней бородкой, напоминающий ключ от сейфа.

– Давай сюда, – велел Латыпов. – Мы попробуем открыть.

Он машинально, среагировав на действие охранника, шагнул к нему, протягивая открытую ладонь. И совершил промах, на секунду упустив из вида Малюту. Тот, оказавшись сбоку, мгновенно воспользовался предоставленной возможностью – рванул с места так, что лишь пятки замелькали. И сделал это отнюдь не наобум.

Особист рассчитывал добежать до двери черного хода, в надежде на то, что Латыпов не побежит следом – ведь в подобной ситуации куда проще выстрелить в спину из пистолета. Но именно на этом, как ни странно, строился хитроумный замысел начальника особого дела.

На первом этапе так и произошло. Спохватившись, Латыпов вытащил из-за пояса «маузер» и, прицелившись в спину убегающему особисту, нажал на спусковой крючок. Сомнений в точности выстрела не было – старшина не зря считался одним из лучших стрелков Капитолия. Однако произошло другое – выстрела вовсе не последовало.

Ларчик открывался просто. У Малюты давно закончились патроны для «маузера» – раритетного оружия, которым Якуб пару лет назад наградил своего верного служаку. Но начальник особого отдела продолжал таскать наградной пистолет в кобуре, что называется, для форса. Ведь за пределы крепости он практически не выходил, проводя дни и ночи за допросами подозреваемых и преступников. А в Капитолии от кого отстреливаться?

Ну разве что можно иногда привести в исполнение приговор, чем Малюта с удовольствием занимался. Пока в обойме не кончились патроны и «маузер» не превратился в обычную игрушку. Но игрушку редкую и грозную на вид, которой особист частенько тыкал в лица арестантов.

Латыпов о таких обстоятельствах не знал, потому и попался в хитроумную ловушку. Вернее – почти попался. Нажав дважды на спуск и не услышав выстрела, старшина не стал дальше искушать судьбу. Отбросив в сторону бесполезный пистолет, он прибег к проверенному практикой оружию. И на этот раз не ошибся.

У Латыпова, как и у любого другого разведчика, лежали в кармашке разгрузочного жилета два метательных ножа. Выхватив один нож, Сергей метнул его и попал между лопаток Малюты. Тот, споткнувшись, проковылял по инерции два-три шага и рухнул вперед головой – так и не добравшись до спасительного черного хода.

Старшина между тем повернулся к опешившему охраннику и вырвал у него из сжатых пальцев ключ. Затем рявкнул:

– Смирно, боец!

Охранник, окончательно растерявшись, машинально прижал руки к бокам. И через мгновение, схлопотав в челюсть мощный хук, свалился на пол. А Латыпов уже мчался к двери, за которой, как он знал, сейчас находились Якуб и Глаша. А еще там, возможно, начался пожар – если, конечно, охранник ничего не напутал.

Выяснилось, что не напутал. Еще подбегая к боксу, где жил Стратег, старшина уловил едкий запах дыма. Поэтому не стал тратить драгоценного времени – оно действительно было на вес золота – а сразу попробовал засунуть ключ в замочную скважину. Но ничего не получилось.

Провозившись несколько секунд, Латыпов понял, что в скважине что-то находится с обратной стороны. Скорее всего, там оставили второй ключ, закрывшись изнутри. Это означало полную катастрофу – ведь подобные двери изготавливались двести лет назад по спецзаказу из суперпрочного стального сплава. Такую преграду даже снарядом не прошибешь – разве что противотанковой ракетой.

Латыпов отступил назад и в отчаянье схватился рукой за голову. Он лихорадочно пытался найти выход из тупикового положения, но на ум ничего не приходило. Да и вряд ли можно найти выход из безвыходного положения.

«Все пропало, – мелькнула мысль. – Глашу уже не спасти».

И вдруг старшина явственно расслышал звук поворачиваемого ключа. Не веря своим ушам, он все-таки вытащил из ножен палаш, готовясь встретить врага во всеоружии. Врага, потому что, по мнению Латыпова, из помещения мог появиться только Якуб. Если, конечно, ему не послышалось, что кто-то вращает ключ.

К счастью, не послышалось. Дверь и на самом деле распахнулась. Но на пороге появился не Якуб, а очень странная фигура в парадном кителе с аксельбантами. При этом китель был распахнут, а на фигуре, точнее, на теле молодой женщины, кроме кителя, собственно, больше ничего и не было. Ну, если не считать кожаных чуней с короткой голяшкой. Но зато в правой руке девушка держала окровавленный кинжал.

– Глаша… – пробормотал Сергей, почти потеряв голос от смешанных чувств. – Глаша, это ты?

Теперь он не верил собственным глазам. Вообще-то девушка сильно напоминала Глашу, в первую очередь – гривой каштановых волос. Но вот остальное… Этот дурацкий мундир. И окровавленный кинжал… И, в особенности, остальное… В смысле, полуобнаженное белое тело, от вида которого старшина, в основном, и потерял дар речи.

Несколько мгновений Латыпов и лесовичка молча смотрели друг на друга. Первая от ступора очнулась Глаша. Она перешагнула через порог и собралась что-то произнести, но вместо этого закашлялась. Потом хрипло выдавила:

– Вот… черт… чуть не задохнулась.

– Что здесь случилось?! – голос вернулся к старшине вместе со способностью рассуждать. – Ты в порядке?

– Пожар… начался. Тьфу ты… черт! – Она смачно сплюнула под ноги. – Да в порядке я… Чего так пялишься? Голых девок не видел?

Лесовичка запахнула китель и пронзительно взглянула на Латыпова мерцающими глазами.

– Я не пялюсь, – сказал тот. – Просто куда мне еще смотреть?.. А где Якуб?

– Нет больше Якуба, подох. Забудь о нем. Как ты меня нашел?

– Догадался. Хотел найти – и нашел.

– Молодец, Сергей, – с неопределенной интонацией произнесла Глаша. Она вела себя на удивление спокойно для человека, попавшего в жестокую переделку. – Неужто меня спасать прибежал?

– Именно. Нам надо срочно уходить.

– Это верно. А куда?

– Иди за мной.

Старшина махнул рукой и побежал по коридору, увлекая девушку за собой. На повороте притормозил около охранника, который до сих пор не очухался после удара в челюсть. Что, в общем-то, было неудивительно – Латыпов своим коронным хуком справа даже мохначам скулы ломал. А у тех кости как из железа – особенно у отморозков, посидевших в Поле Смерти.

У охранника старшина забрал карабин с пристегнутым штыком и побежал по направлению к черной лестнице. Глаша двигалась следом, на ходу застегивая одной рукой китель Якуба. А во второй продолжала сжимать окровавленный кинжал.

У двери, ведущей на лестничную площадку черного хода, им снова пришлось задержаться на несколько секунд – из-за Малюты. Рана, нанесенная ему старшиной, оказалась не смертельной, но метательный нож, видимо, повредил позвоночник. Так или иначе особист, очнувшись, не смог встать, а медленно полз, опираясь на руки.

Дарить жизнь такому свидетелю Латыпов, разумеется, не мог. Да и не заслуживал ее человек, получивший прозвище Малюта – тут и рассуждать нечего. Латыпов и не рассуждал, собираясь на ходу пырнуть особиста штыком, но внезапно вмешалась лесовичка.

– Подожди, Сергей! – крикнула она. – Дай мне!

– Чего? – не понял старшина, останавливаясь.

– Я сама!

Девушка в один прыжок догнала еле ползущего Малюту и вонзила кинжал ему под лопатку. Выдернув, тут же повторила удар. А третьим ударом распорола особисту шею.

– Теперь порядок, – заявила с шальным блеском в глазах. – Куда дальше?

– Сюда, на лестницу, – ответил Латыпов.

Ярость лесовички удивила его. Не яростью как таковой – он догадывался о том, что лесовичка могла иметь свои претензии к Малюте, собственноручно пытавшем арестантов. Однако поведение Глаши в эти минуты резко контрастировало с образом запуганной и измученной девушки, которую Латыпов освободил из лап вормов, а затем доставил в Капитолий. Да и во время их последней встречи в тюрьме всего пару дней назад лесовичка выглядела тихой и забитой.

Впрочем, размышлять о причинах загадочной трансформации беспомощной девушки в разъяренную фурию старшине было некогда. Едва они, открыв дверь, заскочили на лестничную клетку, как услышали грохот сапог. А через мгновение наверху, на межэтажной площадке, появился боец с автоматом в руках.

Увидев Латыпова в сопровождении странной женщины в парадном кителе с аксельбантами, он замер. Это решило его участь. Старшина, вскинув приклад к плечу, выстрелил бойцу в грудь почти не целясь – ведь тот представлял из себя прекрасную мишень. И, разумеется, попал.

Сергей, конечно же, узнал парня из внутренней охраны, который не делал ему ничего плохого. Но сейчас подобные обстоятельства не имели значения. Латыпов не раздумывал, потому что поступал словно робот, запрограммированный на реализацию одной цели – спасти Глашу.

Почему и зачем? Причины своей внезапной страсти к дикарке-лесовичке он не мог понять и сам. Да и страсть ли это была? Скорее, некая странная зависимость, похожая на морок и заставлявшая совершать необъяснимые и рискованные поступки. Но странными и необъяснимыми они казались со стороны. Для Латыпова они являлись естественными. И необходимыми.

– Нам надо вниз! – крикнул старшина. – Спускайся первой, я прикрою.

– Я без тебя не выберусь, – отозвалась девушка, продолжая стоять на площадке.

– Не бойся за меня, выберемся вместе. А теперь спускайся и жди меня внизу. Давай!

Старшина, не церемонясь, толкнул Глашу в спину. Затем подошел к пролету и, задрав голову, приготовился встретить преследователей. По топоту ног он догадывался, что сверху спускается не меньше трех человек, а то и больше. Если их не притормозить и не шугануть как следует, они сядут на пятки, и тогда гибели не избежать.

Латыпов вытащил из напоясной сумки «лимонку» и, зажав ладонью спусковой рычаг, выдернул предохранительную чеку. Оказалось – очень вовремя. На верхнем лестничном марше, почти над головой старшины, появился очередной охранник. Точнее, сначала Латыпов увидел сапоги, а уже за ними ноги и остальную часть фигуры.

Боец быстро спускался по ступенькам, находясь спиной к старшине, и потому еще не успел заметить его. Латыпов и не собирался дожидаться этого момента. Когда враг (а сейчас почти все капитолийцы были для старшины врагами) достиг середины марша, он зашвырнул гранату на лестницу – под ноги охраннику. И тут же бросился вниз, держась ближе к стене – чтобы невзначай не угодить под осколки.

Хлопок взрыва и раздавшийся следом хриплый вой подтвердили, что маневр достиг желаемого эффекта. Теперь преследователи, потеряв двух бойцов, наверняка притормозят, чтобы разобраться в ситуации. И уже не будут спешить, опасаясь нарваться на пулю или осколок. А старшина именно этого и добивался.

Глаша поджидала его внизу лестничной клетки, около двери, ведшей в коридор технического этажа.

– Все в порядке! – сообщил Латыпов. – Теперь они немного отстанут.

– Но куда мы направляемся? – встревоженно откликнулась девушка. – Мы же здесь как в ловушке.

– Это не ловушка, а технический этаж. Сейчас все поймешь. – Сергей подошел к стене и вытащил из крепления ручку факела. – За мной!

За дверью царила полная темнота. Но в свете факела Глаша различила стены коридора, вдоль которого тянулись ржавые трубы. Латыпов резво шагал впереди – так что девушка с трудом за ним поспевала. Видимо, догадавшись, о чем она думает, старшина сказал:

– Я тут с закрытыми глазами могу пройти. Часто здесь бывал, когда занимались демонтажом оборудования. А в детстве мы здесь играли в прятки. На поверхность в то время детей редко выпускали. Вот и развлекались как могли.

– А что такое «технический этаж»? Почему так темно и никого нет?

– Раньше тут находилось различное оборудование – двигатели, компрессоры, насосы. Но постепенно оно сдохло, да и топливо закончилось. Все, что можно было починить или приспособить, уже давно подняли на поверхность. А здесь одни трубы и ржавый металлолом.

Они прошли по коридору, свернули и остановились около выпуклой стальной двери овальной формы. К ней крепилась большая круглая железка, похожая на вентиль трубопроводной задвижки. Латыпов схватился за него и начал крутить в левую сторону.

– Что ты делаешь? – спросила Глаша, встав рядом. Она заметно запыхалась, по лицу тек пот.

– Открываю кремальерный затвор, – ответил старшина. – Это специальный герметичный замок, не пропускающий ни воду, не воздух. И даже радиационное излучение. Через этот проход мы попадем в помещение канализационно-насосной станции, а затем в коллектор.

– Канализационный коллектор… – пробормотала лесовичка. – Кажется, я что-то об этом слышала. Это такой подземный ход?

– Ну да, что-то вроде тоннеля.

Старшина перестал крутить «штурвал» и с усилием потянул дверь на себя. Она с тягучим скрипом растворилась.

– Мы практически у цели. Сейчас переоденемся в гидрокостюмы, положим одежду в мешок и спустимся в коллектор. Хотя… – Латыпов усмехнулся. – Тебе и переодеваться особо не надо – только китель скинуть.

– Не нахожу ничего смешного, – сердито отозвалась Глаша. – Хочешь, чтобы я бегала голышом?

– Не злись. Я приготовил тебе нормальную одежду – штаны, рубаху и куртку. Она пока в мешке лежит. Когда выберемся наружу, ее и оденешь.

– Ты приготовил мне одежду? – Лесовичка явно была удивлена. – Ты знал, что все так и будет?

– Не знал. Но подозревал, что придется устроить тебе побег. Видишь ли, я никогда не доверял Якубу. Потому кое-что заранее подготовил – на всякий случай.

– Молодец, Сергей, – сказала Глаша с неопределенной интонацией, которую старшина уже улавливал раньше. – А зачем нужны гидрокостюмы?

– Тоннель местами затоплен водой. Кое-где будет по шею, наверное.

– Это тебе по шею. А мне с головой. Учти, плавать я не умею.

– Я догадываюсь. Не беспокойся, я не дам тебе утонуть. Не для того я тебя вырывал из лап Якуба. Теперь ты всегда будешь со мной. И я за тебя отвечаю.

Вздохнув, он внезапно провел ладонью по волосам девушки. Но та отшатнулась. И Латыпов заметил, как в глубине ее глаз мерцают странные огоньки – то алые, то изумрудные.

– Не распускай руки, капитолиец, – грубо сказала лесовичка. – Что-то рано ты расслабился. Не боишься, что нас догонят?

– Не боюсь. Замучаются они нас искать. Пока за факелами сбегают, пока тут все обшарят. Пока дверь сумеют вскрыть… Мы к тому времени уже из коллектора выберемся. К тому же я приготовлю им сюрприз.

– Какой?

– Слышала о растяжке? Это когда человек цепляется ногой за проволоку и в результате подрывается на гранате?

– Что-то вроде самострела?

– Вроде. Только убойный эффект раз в пять выше. А то и в десять. Я установлю растяжку сразу за дверью. Думаю, это сработает.

– А ты – хороший боец. И хитрый. Я не ожидала.

На этот раз в ее голосе прорезались уважительные нотки.

– Я разведчик-диверсант, если ты не в курсе. – Латыпов хмыкнул. – Ладно, лезь вперед, а я за тобой. В любом случае нам лучше поспешить.

Он приподнял факел и посторонился.

– У тебя факел прогорает, – заметила Глаша, переступая через высокий бетонный порог. – Что мы будем делать в темноте?

– Я припрятал здесь факелы. – Старшина перешагнул через порог следом за девушкой и потянул за собой тяжелую дверь. – Сейчас зажжем еще один, и станет совсем светло.

– Только не вздумай за мной подглядывать, когда я буду переодеваться, – сказала Алена. – Не люблю я этого – можешь и глаз лишиться.

Она хищно усмехнулась, оскалив зубы. Но Латыпов, стоя спиной, как раз начал закручивать штурвал запора и ничего не заметил. Да и темно было, где уж тут разглядеть такие мелкие детали?

Глава три

ЧУДОВИЩЕ

Тимур выслушал рассказ Егора с тревожным напряжением. А когда тот закончил, тяжело вздохнул и опустил голову. Сказать, что новости, принесенные «лесным», его расстроили, значило ничего не сказать.

Юноша был одновременно ошеломлен и расстроен, потому что никак не ожидал подобного поворота событий. Скорее, наоборот, очень надеялся на то, что Егор приведет Алену – целую и невредимую. И переживал лишь по поводу того, что сам не мог отправиться к Стадиону из-за осколочного ранения в бедро, вот и остался в развалинах.

Но чем больше проходило времени, тем сильнее нервничал Тимур. Чтобы хоть как-то успокоиться, стал кидать в брус метательный нож «Стриж». Его Тимур забрал утром у погибшего лейтенанта Рыкова, командира взвода разведчиков. Точнее, два ножа забрал, так как разведчики таскали их с собой по несколько штук – оружие-то расходное.

Хороший нож этот «Стриж» – хотя и предназначен для поражения противника на дистанции, но в рукопашной тоже можно использовать, рукоятка позволяет. Опытные разведчики им владели мастерски, Тимур – так себе. Но метать умел, потому что всех пацанов Капитолия обучали подобным навыкам с детства.

Вот сейчас и устроил тренировку. Метал в брус, а представлял рожи врагов, с которыми довелось драться в последний месяц. Врагов оказалось на удивление много, но Тимур вспомнил всех – даже мороков, которых на него насылало Поле Смерти. Ведь времени до возвращения «лесного» пролетело уйма – часа три, если не больше. Весь брус в щепу раздолбал, даже пришлось другой в развалинах найти. И время, в общем-то, скоротал, да вот только совсем не успокоился. А затем появился Егор и принес поистине черную весть.

Как тут не ужаснуться и не запаниковать? Жизнь Алены снова висела на волоске. А он даже не представлял, как сможет ей помочь.

По словам Егора выходило, что он разминулся с сестрой у ворот базы маркитантов всего на несколько минут. Увы, их хватило, чтобы Алену захватили в плен дампы. Егор понял это по следам борьбы в зарослях около Стадиона. Видимо, сестра изо всех сил пыталась оказать сопротивление, однако силы оказались неравны.

Слава Всевышнему, Кыс не обнаружил следов крови. Это наводило на мысль о том, что убивать девушку дампы не хотели, а, скорее всего, оглушили, связали и поволокли в свое логово на другой стороне затона. Как только в голове Егора сложилась более-менее четкая картина случившегося, он вместе с киборгом кинулся в погоню. Однако догнать «мусорщиков» и отбить у них Алену не удалось.

Все решили пресловутые несколько минут. Когда Егор и Кыс добрались до затона, лодка дампов уже причаливала к противоположному берегу. Остроглазый Кыс без особого труда разглядел – что для киборга каких-то две сотни метров? – как дампы вытащили на причал спеленутую по рукам и ногам Алену и поволокли по лестнице к развалинам многоэтажки.

На примитивных картах лесных людей это место по непонятным причинам обозначалось как «Парус». Однако дело было, разумеется, не в названии, а в том, что развалины давно облюбовали «мусорщики» для своего логова. Алена и Тимур уже однажды находились там в плену и чуть не погибли на жертвенных столбах. И вот Алена снова угодила туда. Не иначе как злой рок какой-то.

Егор так и воскликнул, завершая рассказ: «Ну просто злой рок!» Тимур согласно кивнул, но промолчал. Не знал, что сказать. Кто же мог подобное предположить, что Гермеса убьют диверсанты, а сестра Егора и любимая девушка Тимура – он уже понял, что влюбился, хотя и сомневался немного – в одиночестве окажется за воротами Стадиона? Наверное, и вправду рок. Или Провидение, как выражалась сама Алена и сумасшедшая ведьма Нави.

– Чего будем делать? – спросил Егор, не дождавшись внятной реакции собеседника. – Я прикинул – нам не справиться. Как ты считаешь, сколько дампов всего в становище?

– Не знаю. – Тимур озадаченно покачал головой. – Но около двух сотен точно наберется.

– Всех?

– Нет, бойцов. Остальные самки и дети. Самок, кстати, больше, чем самцов. Оружия, как такового, они не носят, но кухонными ножами и тесаками орудовать умеют.

– Хреново, – констатировал «лесной». – Я так и подумал, что втроем нам не справиться.

– Но вы же тогда с Кысом сумели пробраться в подвал и нас освободить?

– Сумели. Но, думаю, что нам тогда сильно повезло – «мусорщики» в ту ночь перепились, как свиньи. Такое у них не часто случается, только по большим праздникам… Нет, втроем нам не сдюжить. Две сотни бойцов, не считая самок, это много. А у нас патронов с гулькин нос. Вот если бы патронов побольше, да пару автоматчиков в придачу, тогда бы мы их покрошили в капусту. Но где ж нам это взять?

Тимур кивнул. Да, все верно – патронов бы еще и бойцов вроде Сергея Латыпова. Но тот отправился спасать Глашу и неизвестно, когда вернется. Да и вернется ли? В Капитолий соваться – все равно что в пасть к жуку-медведю. И тут Тимур вспомнил.

– Слушай, – произнес он, прищурившись. – А почему ты сегодня утром Глашу ведьмочкой назвал? И вообще – за что ты ее так не любишь?

Егор нахмурился и какое-то время молчал – видимо, не ожидал подобного вопроса. Потом буркнул:

– А чего мне ее любить? Не жена, чай… Не о том сейчас речь, Тимур. Как Алену спасать будем?

– Пока не знаю.

– И я не знаю. Как думаешь, зачем она дампам понадобилась? Или они на нее случайно напоролись?

Тимур отрицательно мотнул головой:

– Не похоже, что случайно. Гермес мне грозился, что Алену дампам продаст, если я его подведу. Вроде как нужна она им была, я так понял.

– А зачем?

– Вот об этом он не говорил. Разве что…

– Ну?

– Не знаю даже… Может, «мусорщики» отомстить хотели? Они, вообще-то, ребята злопамятные.

– Стоп, – сказал Егор. – Если бы они просто хотели отомстить, то сразу бы убили. А они ее захомутали и поволокли в свое логово. Почему?

– Да не знаю я! – в сердцах воскликнул Тимур. – Я же не Бужыр, в конце концов, и даже не простой дамп. Кто их знает, этих мутантов?

– Но ты же жил среди них?

– Ну и что? Я всего дней десять жил. И с головой у меня тогда было плохо. Точнее, с памятью. Как будто все в другой жизни происходило…

Тимур замолчал, вдруг вспомнив, как вождь хотел женить его на своей бочкообразной дочери Кухе. Они тогда спустились в подвал, где висела на жертвенном столбе Алена. Колдун Ашаб сказал, что самке надо надрезать вену, чтобы нацедить в кружку крови – церемония, мол, такая. А умрет она утром…

– Я, кажется, понял, зачем они ее поймали, – бледнея, произнес Тимур. – Они хотят принести ее в жертву, чтобы задобрить свое божество. А жертвы они приносят утром на восходе солнца.

– Паршиво, – пробормотал Егор. – Совсем паршиво.

– Вот твари! Да я их на клочки разорву!

– Не сомневаюсь. Да только погибнем мы почти наверняка, если втроем туда полезем. И ничем Алене не поможем… Эх, раздобыть бы пулемет, как у маркитантов. Но к ним сегодня не сунешься, да и поздно уже, темнеет. У нас ведь полно золота, да толку от него сейчас никакого.

– Никакого, – уныло согласился Тимур. – А я ведь из-за этого чертова золота мог погибнуть, как Зубач. Хорошо, что шамы…

Он споткнулся на полуслове и со странным выражением лица посмотрел на «лесного».

– Ты что-то придумал? – с надеждой спросил тот. – Знаешь, где добыть оружие?

– Насчет оружия не уверен. Но есть кое-что посильнее оружия. Правда, гарантировать ничего нельзя. Уж больно они народ ненадежный.

– Ты это о ком?

– О шамах, – сказал Тимур. – Я сейчас вспомнил – Руго обещал, что поможет вызволить Алену от маркитантов. Ну, если я найду золото под водой.

– Так чего ты раньше об этом молчал?

– Да скользкие они, эти шамы. Я понял, что их очень интересует золото, вот и поставил им условие об освобождении Алены. Руго пообещал. Но все было на честном слове. Руго тогда так и сказал – шамы не дают гарантий. Мол, его слово дороже любых гарантий. Мне пришлось согласиться… Вот скажи – ты бы стал с шамами о чем-то договариваться?

Егор приоткрыл рот, собираясь ответить, но в последний момент изменил решение. И, нахмурившись, начал задумчиво поглаживать кудрявую бороду.

– Вот то-то и оно, – констатировал Тимур. – Сам подумай. Я от них сбежал, это раз. Оба шама, сопровождавших меня, погибли. Это уже совсем плохо. Как мне сейчас оправдаться? Если не поверят, просто высосут из меня кровь. Уж лучше с дампами драться до последнего – хоть погибну с оружием в руках.

– Так-то оно так, – протянул «лесной». – Знаешь, я бы сам никогда с этими упырями связываться не стал.

– Вот видишь!

– Не стал бы, – словно не слыша реплики Тимура, с ударением продолжил Егор. – Но ты уже связался. А оправдываться тебе перед шамами ни в чем не надо.

– Это почему?

– Ты разве забыл, что они мысли читают? Да этот трехглазый Руго из тебя в два счета всю информацию вытянет. А когда вытянет, то поймет, что ты ни в чем не виноват.

– Хм…

– Виноваты капитолийцы, которые на вас напали, однозначно. Вот пусть упыри с ними и разбираются. Зато ты нашел золото. Значит, выполнил условие договора… Постарайся вспомнить точно – что именно тебе обещал Руго? Это важно.

– Да я сразу точно запомнил. Он сказал: выполнишь работу – спасу твою Алену, обещаю. И еще… Как же… А! Шам сказал – шам сделал. Вот так и заявил.

– Знакомое выражение, – пробормотал Егор. – Сдается мне, что у шамов это вроде клятвы на крови. И отлично, что он так сказал. За язык его никто не тянул… Короче, предлагаю сделать вот что. Принесешь Руго немного золота в доказательство того, что не врешь, объяснишь, что да как. И потребуешь, чтобы он выполнил свое обещание. Именно потребуешь, потому что твоя совесть чиста. А он, как порядочный шам, пусть отвечает за свой базар.

– Понимаю, – пробормотал Тимур. – Кажется, теперь понимаю. Думаешь…

– Я думаю, старший шам не настолько мелок, чтобы отказываться от своих обещаний. Западло для него такое будет, не по понятиям. Ведь для него с дампами разделаться – как два пальца об асфальт. А убивать шамам тебя не резон, потому что ты еще пригодишься. Они же хотят достать все золото, которое находится на станции метро, верно?

– Верно.

– Ну вот. А где они еще найдут такого ныряльщика, как ты? Так что вы вполне можете договориться.

– Наверное, ты прав.

Тимур приободрился. Он знал, что у шамов есть вормы-рабы, которых они используют как бойцов. Латыпов, к слову, об этом тоже упоминал. Если несколько десятков таких зомбированных мутантов атакуют ночью логово дампов, то тем несдобровать. А пока «трупоеды», управляемые шамами, будут рвать глотки «мусорщикам», они втроем обнаружат и освободят Алену. Пожалуй, это и в самом деле шанс. Только вот…

– Я понимаю, что риск остается, – сказал «лесной». – Упыри, они и есть упыри, полностью полагаться на них нельзя. И если бы у нас был другой вариант… сам понимаешь. Но если ты опасаешься… Тогда мы как-нибудь с Кысом вдвоем. Нам не привыкать врагам глотки рвать.

Он замолчал и покосился на киборга, притулившегося около стены. Тимур тоже посмотрел на собаку Кио и натолкнулся на колючий и требовательный взгляд, мерцающий багровыми огоньками. «Этот порвет, – подумал Тимур. – Порвет – и глазом не моргнет. Неужели тоже думает, что я трушу?»

– Я не смерти опасаюсь, – отчетливо произнес Тимур, переведя глаза на Егора. Однако для ушей киборга его слова предназначались тоже. – Но ты сам сказал, что шамам я еще нужен. Предположим, Алену они помогут спасти, как Руго и обещал. Но не попаду ли я потом к ним в рабство? Им ведь в чужие мозги забраться, что в свой карман руку засунуть. Превратят в послушную куклу, и сам не заметишь.

– Такая опасность существует, ты прав. Но ведь и мы не лыком шиты. – Егор хитро усмехнулся в бороду. – Есть у меня одна задумка.

– Какая?

– Извини, но сейчас не скажу. Если она тебе в память попадет, Руго может до нее докопаться. И тогда все пропало. Но задумка есть. И в нужный момент ты о ней узнаешь.

* * *

Путешествие через подземный коллектор обошлось без особых приключений и заняло, как показалось Глаше, не так уж много времени. Но когда она выбралась через канализационный люк на поверхность, то обнаружила, что уже сильно стемнело. На западной части небосвода висел почти полный диск луны, загорались первые звезды, а прозрачные перистые облака предвещали ясную и тихую ночь.

Сделав по траве несколько нетвердых шагов, Глаша остановилась и с удовольствием, полной грудью, вздохнула. Она больше недели – с того момента как попала в плен – не выходила из бункера Капитолия и сейчас слегка опьянела от свежего воздуха и простора, раскинувшегося перед ее взором. Она снова очутилась на свободе, и произошло это тогда, когда шансы на подобный исход практически иссякли. Как тут слегка не закружиться голове? Чудо, настоящее чудо!

– Вроде бы пока все спокойно, – проговорил Латыпов. Он присел на корточки и начал копаться в прорезиненном вещмешке. – Тут вообще тихое место, ни разу не видел поблизости ни одного мута.

– А почему вы перестали пользоваться этим подземным ходом? – вздрогнув, отозвалась девушка. Голос капитолийца вернул ее в мир реальности – сложный и жестокий, не прощающий ни малейшей ошибки. – Если тут так спокойно?

– Возможно, потому и спокойно, что люди здесь очень редко появляются. Муты, они ведь на запах дичи идут. Мы этим тоннелем пользовались, пока однажды на разведгруппу не напали баги.

– Баги-руконоги? – Глаша непроизвольно поежилась. – Почему ты мне не сказал, что здесь водятся эти твари?

– А зачем? Чтобы ты всю дорогу тряслась от страха? Да и давно это было, больше двух лет назад. Когда вода поднялась, она тут все щели затопила. А руконоги в воде не живут. – Он достал из мешка магазин и вставил его в ствольную коробку карабина. – Порядок. Ты стрелять умеешь?

– В общем-то – да. Но у нас, в основном, были дробовики.

– Разницы большой нет. Нажимай на спусковой крючок – и все. С предохранителя я снял. На, держи. – Он протянул девушке карабин. – Постоишь тут типа, как на посту.

– А ты что, уходишь куда-то?

– Да нет, только ненадолго вниз спущусь. Но предосторожность не помешает. Сейчас темно уже совсем, вдруг какая тварь выскочит на тебя из кустов?

– А зачем ты спускаешься? – спросила Глаша, забирая оружие.

– Хочу еще один сюрприз подготовить.

– Растяжку?

– Ага. Поставлю прямо в колодце для незваных гостей. Хотя не факт, что они сюда вообще доберутся.

– Почему?

– Думаю, не до нас им сейчас. Поймут, что мы ушли через тоннель, и отстанут. Они ведь знают, с кем имеют дело. В окрестных развалинах я словно рыба в воде – за мной гнаться только себе дороже. А накрутить им хвосты, чтобы землю рыли, сейчас некому. Якуб ведь погиб, я правильно понял?

– Правильно, – подтвердила девушка. – Сдох, как крысособака, ваш «великий стратег». – И добавила после паузы: – Со спущенными штанами.

– Вот как… – протянул старшина. – Вот как… Ладно, уточнять не буду. Захочешь – расскажешь при случае.

– А чего тут уточнять? – Глаша ощерила зубы, но Латыпов не заметил в сумерках ее злобной ухмылки. – Изнасиловать он меня хотел. Но это уже не интересно. Я тебе другое сказать хочу – так, для информации. Мутант управлял вашим Капитолием. Знал об этом?

– Чего-о? – изумленно протянул старшина. Он уже собирался спуститься в колодец, но сейчас развернулся и уставился на девушку. – Какой еще мутант? Чего ты болтаешь?

– Обыкновенный мутант – с хвостом, покрытым шерстью. Да-да, Сергей, не удивляйся. Я сначала хотела штаны с него стянуть, чтобы надеть на себя, – он ведь мне рубашку надвое разорвал. Только нагнулась – а из задницы хвост торчит. Небольшой, сантиметра три-четыре. Но с шерстью, как у кабана.

– Не может быть, – пробормотал Латыпов. – Чтобы у Стратега – и хвост? Не может быть…

То, что сообщила лесовичка, явилось для него настоящим потрясением основ. В подобное не хотелось верить. Но не шутит же она? Не похожа, вроде, на шутницу. Да и обстановка к юмору не располагает.

– Может, может, – в голосе девушки чувствовалось злорадство. – Вот такие вы, капитолийцы, избранные. Нас дикарями считаете, а на деле… А на деле – мутанты вами управляют, а вы и в ус не дуете.

– Я не мутант, – глухо произнес Латыпов. – Могу поклясться Юпитером.

– Да хоть Велесом клянись, герой, – мне без разницы. Грош цена вашей цивилизации, вот так-то.

– Чего же ты штаны с него не сняла, цивилизованная? – огрызнулся старшина. И с ехидцей добавил: – Выскочила с голой задницей, как мохначка.

Пренебрежительный и злой тон девушки его покоробил. Не такого он ожидал от человека, ради которого рисковал жизнью. Понятно, что пришлось ей не сладко, но все же…

– Передумала снимать, потому что убегать надо было срочно – пламя быстро разгоралось. Штаны, к тому же, сильно кровью оказались залиты. Вот я и схватила то, что первое под руку попалось. А попался китель, который в шкафу висел. Больше я ничего надеть не успела… А ты, никак, голых девок раньше не видел?

– Отчего же? Видел, – примирительно произнес старшина. – Но таких красивых, как ты, – никогда.

Глаша громко хмыкнула.

– Ладно, ставь свою растяжку и пойдем, ухажер. Надо на ночлег устроиться.

– Подожди, – сказал Латыпов. – А откуда там, к слову, огонь возник?

– Случайно. Когда боролись с Якубом, задели подсвечник. Хватит об этом. Ты будешь ставить растяжку или нет?

Старшина размышлял несколько секунд. Потом покачал головой и сказал:

– Наверное, обойдемся без нее. Ты права – надо найти укрытие, пока совсем не стемнело. Давай переоденемся и пойдем.

Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что лесовичка ведет себя как-то не так – не то чтобы неадекватно, но слишком агрессивно и даже со скрытой угрозой. В этом следовало разобраться, и Латыпов решил схитрить.

– Потом переоденемся, – резко отозвалась Глаша. – Мне лично и в гидрокостюме удобно.

– Ладно, переоденемся потом, – согласился старшина. – Тогда ты неси мешок, а я возьму карабин. Я уж точно стреляю лучше тебя.

Он улыбнулся, поднял вещмешок и шагнул в сторону девушки. Однако та неожиданно вскинула карабин и выкрикнула:

– Стоять!

– Что???

– Я сказала – стоять! Люк закрой.

– Я не понимаю…

– Чего непонятного? Ты забыл закрыть люк. Подойди к колодцу и закрой его.

И тут Латыпов догадался, что находится в шаге от смерти – просто понял, и все. «Если я подойду к колодцу, – мелькнула мысль, – она застрелит меня, а тело спихнет в колодец. Почему? Да кто ж его знает. Видимо, я чего-то не учел. В том числе – и в ее характере. Я подумал, что она запуганная и слабая девушка, почти ребенок. Но в ней есть скрытая сила. И злость».

– Сколько мне повторять? – процедила лесовичка. – Я сказала – подойди к колодцу и закрой его люком. Ну?

– Ты будешь мной командовать? – спросил старшина, оставаясь на месте. – А ты уверена, что справишься без меня?

– В каком смысле?

– В таком, что слишком много на себя берешь. Давай договоримся так – либо ты слушаешься меня, либо… – Он махнул рукой и замолчал.

– Либо что?

«Либо что? – подумал старшина. – Я не могу ее бросить здесь. Я не знаю, что со мной случилось, но я не могу расстаться с ней. Наверное, она меня и вправду заворожила. У нее такой взгляд…»

– Либо что, капитолиец? – с насмешкой повторила Глаша.

Старшина молчал, потому что запутался в своих чувствах. И потерял смысл. Последнюю неделю – после известий о гибели брата Ильи и смерти дочери от дифтерии – он думал исключительно о Глаше. Девушка из племени лесных людей стала единственным смыслом его жизни. И вот, после того как он приложил столько усилий…

Нет, так просто он с ней не расстанется… А если она и в самом деле собралась его убить? Как узнать ее истинные намерения? Может, взять и попробовать отобрать у нее оружие? И будь что будет? Если она вдруг выстрелит и убьет его, может, оно и к лучшему?

Латыпов не решился на крайнюю меру. И потому выбрал, как ему казалось, промежуточный вариант.

– Не знаю, что у тебя на уме, – сказал он, стараясь выглядеть абсолютно спокойным, – но я спасал тебя не просто так. Вернее, не из-за того, что мне так захотелось.

– Да ну? А я-то подумала, что ты в меня влюбился.

Она явно насмехалась и даже издевалась над ним. Но у нее в руках находился заряженный карабин, и Латыпов не мог не учитывать этого обстоятельства. Поэтому все так же миролюбиво произнес:

– Возможно, что и влюбился. Но я хотел сказать тебе о другом. Тебя ищет твоя сестра Алена. У тебя же есть двоюродная сестра, верно?

– Верно, – равнодушно отозвалась девушка. – Я рассказала об этом на допросе. И что из того, капитолиец?

– Вообще-то я не знаю о том, что ты рассказывала на допросах – мне не докладывали. Но я знаю, что Алена попала на Стадион к маркитантам. Вместе с одним парнем, его зовут Тимур. Они сбежали от дампов, Алена была серьезно ранена, в общем…

– Постой. Алена была ранена?

В голосе лесовички что-то изменилось. Не так чтобы очень заметно, но, по крайней мере, в нем исчезла насмешка.

– Да, она была ранена. Но сейчас, я думаю, с ней все в порядке. Если не считать того, что маркитанты держат ее в заложниках. Сегодня парни собирались ее выкупить. Так вот…

– Какие еще парни?

– Тимур и Егор, родной брат Алены. Ну и собака Кио с ними еще. Кыс его зовут, киборга этого. – Глаша машинально кивнула, и Латыпов отметил ее реакцию. – Так вот. Они знают, что я отправился тебя выручать. И мы договорились, что потом встретимся в одном месте, потому что Алена очень хотела тебя найти.

– В каком именно месте вы хотели встречаться? – быстро спросила девушка.

– В шлюзовой башне около Канала. Там, где он пересекает шоссе.

– Там что, всего одна башня?

– Сохранившаяся – одна. Остальные давно развалились. Это удобное место. Там можно, если что, перебраться на другую сторону Канала и пойти на восток.

– А почему именно на восток? – Судя по подробным расспросам, тема Глашу явно заинтересовала.

– Ну, так вроде бы планировали Егор с Аленой. Кремль же на востоке.

– На востоке. – Глаша кивнула. – Точнее, на юго-востоке.

– Откуда ты знаешь?

– Ну-у… Рассказывал кто-то. Отец, кажется.

– Умный был у тебя отец. А я толком и не знаю, где этот Кремль находится… Так вот. Мы условились, что будем ждать друг друга около этой башни в течение двух суток. Начиная с сегодняшнего дня. Завтра в полдень будут сутки.

– Интересная история, – пробормотала Глаша. – Хочешь сказать, что Алена жива?

– Была жива. Сам я ее не видел, но узнал от Тимура.

– А он откуда взялся?

– Да так, один местный парень, – уклончиво пояснил старшина.

Он не рискнул признаться в том, что Тимур капитолиец. Было понятно, что Глаша особой любви к ним не испытывала. Так что лучше замять этот вопрос.

– Это долго рассказывать, Глаша. Но дело ведь не в нем, а в Алене, верно?

– Верно, – пробормотала лесовичка. – Тем более что ты все сочинил.

– Не хочешь, не верь. Но я хотел тебя предупредить, ведьмочка.

Латыпов специально выделил голосом последнее слово. И не ошибся. Потому что Глаша встрепенулась и настороженно спросила:

– Я не расслышала, что ты сказал. Ты сказал…

– Ведьмочка. Так тебя называл Егор. Уж не знаю почему. Может, ты и взаправду ведьма?

Девушка ответила после напряженной паузы:

– Что, похожа?

– Раньше не замечал. А сейчас – даже и не представляю, кто ты. Уж больно злая.

«Вот теперь, пожалуй, я могу его убить, – подумала Глаша. – И хорошо, кстати, что не убила раньше, иначе бы ничего не узнала об Алене и Егоре. Но теперь… Вряд ли он может знать еще что-то ценное. Хотя…»

Она колебалась, как и Латыпов, но по иной причине. Обладая от рождения псионическими способностями, Глаша умела воздействовать на разум человекоподобных существ. Подавляя волю и внушая определенные мысли посредством визуального контакта, она могла дать человеку установку на совершение тех или иных поступков. Так, встретившись однажды глазами с Латыповым, Глаше удалось внушить ему идею о своей сверхценности для него. И с тех пор он был буквально обуян мыслью о том, что обязан спасти лесовичку любой ценой.

Проблема заключалась в том, что подобное программирование сознания действует на короткий срок и нуждается в обновлении и корректировке – иначе произойдет сбой или внушение вовсе потеряет силу. Сейчас наступил именно такой момент – Глаша чувствовала, что разум капитолийца уходит из-под ее контроля, а восстановить его по каким-то причинам не удается. Получалось, что надо либо убить Латыпова, либо прикинуться наивной и беспомощной овечкой. А там, глядишь, снова удастся его загипнотизировать и заставить плясать под свою дудку.

– Ну так как, договорились? – спросил старшина, не дождавшись от девушки внятной реакции.

– О чем?

– Ты отдаешь мне карабин и делаешь то, что я говорю. Пойми, я не желаю тебе зла. Если бы я желал…

– Заткнись и стой на месте! – рявкнула Глаша, заметив, как Латыпов произвел шажок в ее направлении. – Я не разрешала тебе двигаться.

«Проще всего его убить, – подумала она. – И проблема сразу исчезнет. Но впереди еще ночь, а я совсем не знаю этой местности. Вот наступит день, тогда другое дело. Днем я как-нибудь доберусь до Канала и буду ждать Алену. А там уже решим, что дальше делать… Но если Алена не появится вовсе? Тогда я останусь одна, совершенно одна. А здесь столько мутантов!»

В памяти всплыло кошмарное воспоминание о жутких рожах вормов, набросившихся на нее в развалинах неделю назад, и Глаша рефлекторно вздрогнула. Эти рожи снились ей каждую ночь, заставляя просыпаться в холодном поту. Как такое забудешь? А ведь спас ее тогда именно Латыпов со своими бойцами.

«Пожалуй, этот капитолиец еще может мне пригодиться, – решила она. – Странно, что его тоже зовут Сергей. Как будто Велес решил жестоко подшутить надо мной… Только получится ли у меня ввести его в заблуждение? Я не чувствую его сознания. Возможно, это из-за того, что сильно перенервничала. Я потратила слишком много энергии, и она еще не восстановилась. А сейчас надо просто притвориться».

Глаша опустила ствол карабина и медленно заговорила, демонстрируя растерянность:

– Не знаю, что на меня нашло. Видимо…

Она оборвала фразу, потому что в кустах раздался громкий треск. Глаша, вздрогнув, повернула голову. И кто знает, как бы дальше развивалась ситуация, если бы Сергей не совершил грубую ошибку.

Он сильно нервничал из-за того, что по собственной недальновидности отдал лесовичке огнестрельное оружие. И сейчас ему показалось, что наступил удобный момент развернуть ход событий в свою пользу. Ведь когда в твоих руках карабин, то диктовать условия начинаешь ты. Да и фактор времени начинает работать на тебя – можно не дергаться и спокойно разобраться что к чему.

Подталкиваемый этой «глубокой» мыслью, старшина рванулся вперед. Он надеялся, что секундного замешательства лесовички вполне хватит, чтобы выбить из ее рук оружие. Однако не учел скорости реакции, которая, к тому же, у некоторых людей возрастает в экстремальных ситуациях. Глаша успела вскинуть карабин и нажать на спусковой крючок. Но сегодня Юпитер, видимо, во всем благоволил старшине.

Выстрела не последовало, так как случилась осечка. Что, в общем-то, было неудивительно, потому что боеприпасы, восстановленные в Полях Смерти, не отличались высоким качеством. А нажать на спуск во второй раз лесовичка не успела – слишком коротка оказалась дистанция между ней и капитолийцем.

Глаша все-таки попыталась ткнуть Латыпова штыком. Но это судорожное и неуклюжее движение несло для мастера боевых единоборств угрозы не больше, чем вялый полет мотылька. Ухватившись за цевье карабина, старшина дернул его правой рукой в сторону. Девушка, вцепившаяся в оружие мертвой хваткой, мотанулась всем телом за ним, и старшина рефлекторно встретил ее сжатым кулаком левой руки.

Хотел, в общем-то, просто оттолкнуть, как настырную собачонку. Но, не рассчитав (а где тут рассчитаешь?), угодил прямо в челюсть. И вырубил, к чертовой матери.

Обнаружив, что лесовичка кулем рухнула на траву и не подает признаков жизни, Латыпов опешил. Несмотря на то что Глаша могла его убить, сам он не имел таких планов, а всего лишь намеревался обезопасить себя. Сейчас же, зная тяжесть своего удара, он забеспокоился, подумав: «Час от часу нелегче. Теперь придется на себе тащить. А вдруг еще и скула сломана?»

Но уже через мгновение сознание Латыпова переключилось на другую проблему. Она оказалась куда серьезней, чем забота о здоровье своенравной и непредсказуемой девушки из племени лесных людей. Потому что кусты снова затрещали, и на поляну вывалилось настоящее чудовище – громадное, с абсолютно лысой, как валун, головой, из которой вытягивались два толстых щупальца.

Чем-то они напоминали хобот слона, но с существенными поправками. Во-первых, щупальца по всей длине усеивали многочисленные колючие наросты, предназначенные явно не для того, чтобы почесываться. Во-вторых, нижнее щупальце, более короткое и, очевидно, заменяющее монстру рот, имело на конце клыки.

В общем, натуральная смесь бульдога с осьминогом, но на двух мускулистых лапах и о двух руках, снабженных кривыми когтями; да еще и с широким, как книжный шкаф, туловищем, способным вместить собрания сочинений Маркса, Энгельса и Ленина, вместе взятые.

Латыпов, разумеется, ничего не слышал о классиках марксизма-ленинизма – недосуг как-то было. Но книжные шкафы в Капитолии имелись, так что сравнить было с чем. И старшина мог поклясться, что никогда не встречал подобного громилу и даже не слышал о нем – не иначе как с другого конца Москвы забрел в поисках пищи. А если еще и не один, то, значит, нашего полку прибыло. В смысле – ихнего полку, мутантского.

Теперь Латыпов уже не жалел о том, что – возможно, преждевременно и без достаточных оснований – набросился на лесовичку и вырубил ее. Вырубил – очнется, но зато сейчас у него в руках карабин, управляться с которым он умеет куда лучше сумасшедшей девчонки. Да и расстояние до кустов приличное – вполне достаточное, чтобы засадить в монстра две-три пули еще на средней дистанции. А то и все четыре, если мут замешкается.

Оценив обстановку, старшина вскинул карабин на уровень плеча, навел прицел на грудь чудовища и нажал на спуск. Будучи опытным бойцом, он, конечно, сообразил, что у Глаши минутой раньше случилась осечка, но не знал ее точной причины. А способ проверки в настоящий момент имелся только один – повторный выстрел. Когда тот прогремел, старшина облегченно выдохнул – значит, дело было в бракованном патроне, а не в том, что, к примеру, обломился боёк. Значит, еще постреляем.

Мутант между тем дернулся, словно его укусила серая пчела, и грузно двинулся по направлению к врагу. При движении он сильно хромал, подволакивая правую ногу, и это обрадовало Латыпова. Хромой громила все лучше, чем здоровый. Сейчас схлопочет еще пару пуль и наверняка утихомирится. А не утихомирится, так под рукой палаш есть.

До чудовища в настоящий момент оставалось около десяти метров. Старшина выстрелил, продолжая целиться в туловище, и опять попал. Монстр, покачнувшись, притормозил и рассержено взвыл.

Пули явно достигали цели, только вот эффект от них пока проявлялся слабо, и падать или убегать мутант не собирался. Поэтому Латыпов в очередной раз нажал на спуск, решив, что надо побыстрей выпустить обойму в живучую тварь, а там уж видно будет. Но к его досаде вместо выстрела раздался лишь глухой щелчок.

Понять в чем дело – опять ли попался бракованный патрон или вовсе опустела обойма – старшина не успел, так как лысый урод резко изменил тактику. Видимо, догадавшись, что его расстреляют на дистанции ни за грош ни за копейку, он опустился на четвереньки и бросился к Латыпову огромными прыжками. Отталкиваться как следует мутант мог лишь одной лапой, но даже этого ограниченного мышечного усилия ему хватало, чтобы пролетать по воздуху за прыжок около трех метров. И не успел старшина опомниться, как монстр очутился у него перед самым носом.

Все случилось настолько быстро, что Латыпову пришлось встречать атаку с карабином в руках, а не с более подходящим для ближнего боя палашом. Впрочем, определенную пользу карабин все же принес. Когда мутант прыгнул на Латыпова, собираясь вцепиться в противника когтями, тот резко присел и выбросил вверх ствол с пристегнутым штык-ножом.

Решение, принятое инстинктивно, оказалось верным. Монстр, взлетевший в высоту на целый метр, не сумел в таком положении дотянуться до присевшего старшины ни когтями, ни вытянутыми вперед головными щупальцами. Зато тот ловко всадил штык в подставленное брюхо чудовища и, завалившись на спину, перекинул его тело через себя.

Выпустив из рук ставший бесполезным карабин, старшина перекатился по земле и вскочил на ноги, одновременно выхватывая из ножен палаш. А вот мутант, плюхнувшись на четвереньки, малость замешкался. Благодаря этому промедлению Латыпов заметил на спине монстра небольшие крылья, росшие вдоль хребта. В них, вероятно, и заключался секрет его особой прыгучести, позволявший едва ли не парить над землей.

Старшина попытался атаковать врага с тыла, но тот, подпрыгнув в последнюю секунду, словно кузнечик, избежал секущего удара палаша по хребту. А через мгновение уже стоял на задних лапах, готовый отразить новую атаку. Волосатое туловище мутанта алело пятнами крови на месте свежих ран, дышал он тяжело и с громким хрипом, вдобавок, еще до встречи с Латыповым, где-то повредил нижнюю лапу – и все равно представлял из себя грозного противника.

Если бы за спиной старшины не валялась без сознания лесовичка, тот трижды подумал бы о том, стоит ли дальше продолжать схватку – ее ведь отнюдь не всегда необходимо вести до победного конца. Да и тактику боя можно выбирать разную, когда тебя ничто не сдерживает. Но, имея за спиной беспомощную девушку, Сергею даже маневрировать было сложно, не говоря уже о том, чтобы пытаться бежать. И монстр, как будто понимая все расклады, предпринял лобовую атаку.

Да, у него не было оружия. Но длинные и мускулистые руки-лапы, снабженные пальцами-крюками с острыми когтями, и два метровых щупальца с колючими присосками уж точно не уступали по убийственной мощи палашу и кинжалу капитолийца. А еще мутант, судя по буграм мышц и квадратной фигуре, обладал чудовищной силой. Что он и продемонстрировал, проявив вроде бы несвойственную для такой туповатой на вид скотины изобретательность.

Допетрив, что главным оружием человека является палаш, монстр поднял с земли канализационный люк и двинулся в наступление. Свой импровизированный щит он держал пальцами левой руки, легко и быстро перемещая его перед собой в разные стороны. Как только Латыпов попробовал нанести колющий удар в бедро мутанта, тот махнул люком, едва не выбив палаш из руки врага. И тут же попытался влепить оплеуху справа.

Старшина уклонился, но при этом вынужденно отступил на шаг. Сразу контратаковал, метя монстру в правое плечо. Увы, тот спокойно отразил выпад «щитом», а в ответ едва не впился в лицо противника верхним щупальцем. Латыпов вовремя отпрыгнул – и уступил еще полметра территории.

Стало очевидным – мутант сознательно теснил противника в сторону оглушенной девушки, как бы провоцируя того на принятие самого легкого решения. Мол, удирай, пока не поздно, и разойдемся по-хорошему – я подкреплюсь твоей подружкой, а ты спасешь жизнь. Чем не вариант?

Судорожные попытки Латыпова перехватить инициативу успеха не имели – все выпады палаша монстр неизменно отражал люком. И осуществлял это с издевательской легкостью, словно отмахивался обычной алюминиевой крышкой для кастрюли, а не чугунным изделием весом под сто кило. Что касается кинжала, который старшина держал в левой руке, то в сложившейся ситуации он был не полезней зубочистки.

Тогда Латыпов решил схитрить, пойдя на поводу у мутанта. В какой-то момент схватки он отступил вбок, освобождая проход к телу лесовички. И даже посмотрел в сторону кустов, как бы размышляя – а не пора ли дать деру? Израненный монстр, рассчитывая на скорую и легкую добычу, повелся на маневр Сергея. Выставив перед ним, на случай непредвиденной атаки, люк, он бочком двинулся к Глаше. И в целом действовал правильно, опираясь на предыдущий опыт.

Опыт говорил о том, что вытянутого на длинной лапе чугунного «щита», вполне достаточно, чтобы отразить любой выпад противника; тем более противника напуганного и готового к бегству. Не учел сообразительный мутант лишь одного. В бесплодных попытках пробить его оборону человек тоже не переставал шевелить мозгами и нашел-таки в ней слабое место.

Оно заключалось в следующем. Большой и прочный люк благодаря длинной лапе и отличной реакции монстра позволял ему защищать почти все туловище. Но именно что «почти». Мутант держал люк пятерней, и этот хват – большой палец изнутри, остальные снаружи – оставлял незащищенными четыре пальца. Чем Латыпов и воспользовался.

Едва чудище повернулось к нему боком, он нанес секущий удар по верхней части люка. Удар казался слабым, больше походя на демонстративную отмашку с целью напугать противника, и, по мнению монстра, не представлял особой опасности. Поэтому он лишь небрежно качнул «щитом», намереваясь без дополнительных усилий отразить вялую атаку. И в, общем-то, отразил, так как удар пришелся в верхнюю кромку люка – но при этом отсек уроду сразу три пальца.

В первый миг мутант почти ничего не почувствовал. Но еще через миг тяжеленный люк, выпав из лапы, спикировал вниз и врезался ему в стопу, дробя плюсневые кости. И тогда монстру стало по-настоящему больно. Взвыв, он попытался отдернуть покалеченную ногу, но упустил из виду, что та придавлена тяжеленным люком. В результате потерял равновесие и шлепнулся на задницу.

Латыпов немедленно рванулся к поверженному врагу. Он хотел покончить с ним одним махом, рубанув по шее. Однако в свою очередь допустил ошибку, не учтя физиологических особенностей мутанта. А где здесь учесть, когда видишь подобного урода впервые?

Разящий удар старшины не достиг цели, потому что монстр перехватил его руку в предплечье. Но перехватил не когтистой лапой – к чему Латыпов был готов – а своим верхним щупальцем. Осуществив перехват, мутант сдавил руку с такой силой, что она мгновенно онемела, и пальцы, разжавшись, выпустили палаш.

В следующую секунду нижнее щупальце монстра вцепилось старшине в грудь, и положение того стало практически безнадежным. Собственно, Латыпов уже мог погибнуть, если бы не бронежилет. Он многократно выручал старшину в сложных ситуациях, помог и в этот раз, когда монстр уже готовился приступить к трапезе.

Атакуя человека клыкастым щупальцем, мутант намеревался вырвать клок мяса, а вместо этого клацнул зубами по кевларовой пластине. Секундная задержка подарила Латыпову шанс, который он использовал на сто процентов – первым движением кинжала отсек верхнее щупальце, освободив правую руку, а вторым ударом отчекрыжил нижнему щупальцу клыкастую пасть. После чего, лягнув мутанта по лысине, попытался отскочить в сторону.

Попытка, в некотором роде, удалась. Более того, старшина даже не отскочил, а отлетел. Но не благодаря своей исключительной ловкости, а по иной причине – получив ускорение от мощного хука в голову. Нанес его мутант своей могучей правой ручищей, и если бы не шлем тактической защиты, Латыпов мог запросто очутиться в глубоком нокауте – ведь кулак у монстра был с тыкву средних размеров.

Шлем смягчил удар. Однако, приземлившись после непродолжительного полета, Латыпов в полной мере ощутил, что означает выражение «небо в алмазах». А когда «алмазы» перестали сверкать и зрение сфокусировалось, Сергей рассмотрел на фоне звездного неба темную фигуру монстра. Он стоял в двух шагах от Латыпова и держал в воздетых лапах чугунный люк.

Намерения разъяренного урода не вызывали сомнений, и спасти старшину могло лишь одно – быстрое (а в идеале – мгновенное) перемещение куда-нибудь в сторону. Но едва Латыпов попытался приподняться, как тут же со стоном уронил голову на траву. Он еще не очухался после нокдауна, и по-хорошему ему надо было бы полежать где-нибудь до счета «семь», а то и «восемь» – как и положено в честном поединке. Да вот только монстр вряд ли вообще умел считать, собираясь прихлопнуть врага уже в следующую секунду на самый простой счет «раз». И прихлопнул бы, если бы не произошло нечто странное и необъяснимое.

Уже прощаясь с жизнью, старшина увидел, как мутант, взвизгнув, отшатнулся и выронил люк себе за спину. На его покрытом бурой шерстью теле заплясали багровые точки. Они были очень маленькие – меньше веснушек – и напоминали сыпь. Но их было много. И, что самое важное, на местах, где они появлялись, тут же начинала дымиться шерсть.

Монстр, все больше дурея от происходящего, зарычал от смешанного чувства ярости и боли. Ярость требовала разделаться с врагом, которого сейчас олицетворял лежащий навзничь капитолиец. Боль заставляла отступать в надежде на ее ослабление. Потоптавшись пару секунд на месте, разъяренный мутант все-таки преодолел чувство боли и шагнул вперед.

Но продвижение ограничилось этим маленьким шагом. Боль, видимо, резко усилилась, и монстр сразу же попятился назад. Он пятился, потому что багровых точек становилось все больше, и они, вонзаясь в тело мутанта, доставляли ему ужасные мучения. Так он отошел на несколько шагов, а затем, не заметив ловушки, угодил ногой в открытый люк.

Оступившись, мутант тем не менее не провалился всем туловищем, успев опереться верхними лапами на края колодца. И даже попробовал выбраться обратно на поверхность. Но в этот момент багровые точки заплясали на лысой башке, прожигая толстую кожу до черепа, и монстр изменил решение – сгруппировался и проворно скользнул вниз.

Наверное, ему показалось, что в колодце удастся укрыться от назойливых огненных укусов неведомых пчел. И в подобных действиях имелся резон – ведь когда не понимаешь, откуда исходит опасность, лучше всего заныкаться поглубже. А монстр, разумеется, ничего не понимал – вот и решил пойти по самому простому пути.

Латыпов, сумевший к тому времени присесть на корточки, тоже ничего не понимал. Но четко представлял опасность, исходящую от мутанта. И когда тот нырнул в колодец, быстро сообразил, как избавиться от опасности навсегда. Вытащив из подсумка гранату, старшина приблизился к отверстию и, остановившись в нескольких шагах, аккуратно закинул гранату туда.

Упав на траву, Латыпов подождал, пока хлопнет взрыв, и не без удовольствия отметил, как следом за взрывом из колодца донеслись истошные вопли. Впрочем, уже через несколько секунд они сменились негромким повизгиванием и стонами. «Жаль, что это была последняя граната, – подумал старшина. – Но я очень сильно удивлюсь, если тварь сумеет выжить. Так или иначе, надо закрыть колодец и завалить люк камнями. Но что же такое случилось с уродом? Откуда взялись эти огненные точки?»

Сергей инстинктивно обернулся и увидел лесовичку. Та стояла в траве на коленях и молча смотрела в его сторону. И хотя было уже совсем темно, Латыпов заметил, что глаза девушки мерцают алыми огоньками.

Страшное подозрение зародилось у старшины. Пожар в жилище Якуба – багровые огоньки на теле монстра, поджигающие шерсть, – внезапная жестокость лесовички и ее непонятное поведение, граничащее с безумием… Во всем этом таилась некая взаимосвязь, которую надо было нащупать.

«Я должен разобраться во всем здесь и сейчас, – подумал Сергей. – Потому что иначе ничего не получится. Иначе – все бессмысленно».

Он прошелся по траве и, обнаружив палаш, засунул его в ножны. Потом подобрал карабин. Передернув затвор, отсоединил магазин. Обойма была пуста. Но карабин еще мог пригодиться, поэтому старшина повесил его на плечо.

Глаша все это время оставалась на месте, даже с колен не поднялась. Но внимательно следила за действиями капитолийца. Только вот ничего не говорила. И это, по мнению старшины, было плохо. Уж лучше бы она закричала, чем так молчать. Ведьма! Не иначе как ведьма. Ну и влип!

Сергей медленно, боясь спугнуть лесовичку неверным движением, направился в ее сторону. Но сближаться не стал. Остановившись в пяти-шести шагах, спросил:

– Как ты? – Она неопределенно качнула головой. – Я тебя ударил, но это случайно получилось. Я не хотел.

– Я не в обиде, – сказала Глаша. – Мне уже лучше. Как видишь.

– Мы с тобой должны поговорить.

– Давай поговорим.

– Мне нужно знать… Я должен тебя спросить…

– Спрашивай.

Она отвечала односложно и, похоже, не горела желанием раскрыть душу. Но Латыпов не собирался отступать.

– Ты ведь хотела меня убить? Да?.. Чего молчишь?

«Не хочу больше притворяться, – подумала Глаша. – Наверное, я бы смогла его заболтать, а потом внушить то, что мне надо. Но я устала. И врать не хочу. Ему – не хочу. Пусть все будет по-честному».

– Почему ты молчишь? – настойчиво повторил старшина. – Скажи правду. Может быть, ты не хотела в меня стрелять? Это вышло случайно, да?

– Нет, это вышло не случайно, – сказала Глаша. – Я хотела тебя убить. И все равно убью – рано или поздно. Если ты хочешь знать правду – вот она.

– Но почему ты хочешь меня убить?

– Как почему? – Она хмыкнула. – Дурацкий вопрос. Вы погубили мой народ, сожгли наше городище. – Она вздохнула и продолжила дрожащим от волнения голосом: – Из-за вас погиб мой отец… И жениха моего вы убили – Сергей погиб на стенах острога. Тебе этого мало?

– Я понимаю, – пробормотал Латыпов. – Я все это понимаю. Наверное, мы враги. Но ведь…

Он замолчал. Наверное, он мог бы объяснить, что сам не хотел войны с лесными людьми. Что во всем виновата Когорта и Стратег Якуб. А он всего лишь солдат… Но существует ли для нее разница?

– Я всего лишь солдат, – сказал старшина. – Ведь войны начинаем не мы.

– Мне без разницы, кто начинает войны. Главное, кто в них участвует. Я ненавижу капитолийцев! Вас всех! И никогда вам не прощу. Что тут непонятного?

– Но я же хотел тебе помочь, – в голосе Латыпова чувствовалась растерянность. – Я же тебя спасал от смерти. Наверное, ты не обязана меня благодарить. Но все-таки…

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему ты спасал меня?

– Как… почему?

Простой вопрос поставил старшину в тупик. Как почему? Потому что он… Ну, предположим, от вормов они ее спасли случайно. Наткнулись с разведгруппой на «трупоедов», когда те собрались насиловать девушку, ну и, разумеется… Так что… Но вот потом…

– Ну и? – с глухим смешком спросила Глаша, словно читая мысли Латыпова. – Все же – почему? Я ведь не просила тебя ни о чем. Так почему?

– Потому что я так захотел. Потому что… потому что ты мне понравилась. Ну, в конце концов…

– Хочешь сказать, что в меня влюбился? – Она, уже не скрываясь, хохотнула. – Ну, скажи?

– Может, и так.

– Ерунда! Хочешь, я скажу в чем дело? Как на самом деле все было?

Ее голос не предвещал ничего хорошего. Но Сергей и не ожидал хорошего от подобного разговора. Поэтому ответил:

– Именно этого я и хочу. Я хочу знать правду.

– Ну тогда знай. Ты и не думал в меня влюбляться. Но я могу заставить человека делать то, что мне надо. Тогда, в развалинах, я внушила тебе мысль о своей сверхценности. И с того момента ты стал думать лишь о том, как мне помочь.

– Я не понял. Что такое «сверхценность»?

– Сверхценность – это то, что является самым важным для человека и управляет его поступками. Я внушила тебе мысль о своей сверхценности для тебя. И эта мысль стала управлять твоим сознанием. А потом, когда ты пришел ко мне в камеру, я задала тебе конкретную задачу – вызволить меня из плена. Вот и все. Так что не переживай, ты меня не любил и не любишь.

Латыпов озадаченно покачал головой. Он, конечно, слышал о существовании гипноза, с помощью которого можно диктовать свою волю людям. Но в его представлении подобными навыками владели только уродливые упыри шамы, которые умели залезать в мозги и читать мысли. Ученые Капитолия называли это псионическим даром, являющимся очевидным признаком мутации.

В то, что такими изощренными приемами владела обычная девушка, он не мог поверить. Она совершенно не походила на мутанта, не говоря уже о страхолюдных шамах. Скорее всего, у нее просто помутился разум. Еще бы, после таких испытаний!

Ну да, помутился. Сейчас он ее поймает на лжи или противоречии, и все прояснится.

– Значит, ты утверждаешь, что все мне внушила? – вкрадчиво спросил Сергей. – Ну, про сверхценность эту?

– Утверждаю.

– Ты врешь. Когда я увидел тебя впервые, ты находилась без сознания. Значит, не могла меня гипнотизировать. Но ты уже тогда мне понравилась. Вот.

– И что из того, что понравилась? И ты сразу же решил меня спасти любой ценой?

– Ну-у, об этом я тогда не думал… Я просто подумал…

Он не мог вспомнить, когда впервые решил, что обязан помочь лесовичке. Но, судя по всему, произошло такое не сразу. Получается, в этом она все-таки была права.

– Ну вот видишь, – сказала Глаша, – ты сам все понял. Не ломай голову, просто поверь мне. Да и зачем мне тебе врать? Куда проще было бы держать тебя в неведении.

– Ничего я не понял, – упрямо возразил старшина. – Если у тебя такие способности – почему не сбежала раньше?

– Потому что это не так легко сделать. Я не могу заставить человека подчиняться щелчком пальцев. Для начала мне необходимо войти в его сознание, как бы настроиться на его волну. Кроме того, сбежать из Капитолия не так-то просто. Мало кого-то загипнотизировать – надо ведь еще выбраться через ваши посты. Но я не могу загипнотизировать сразу всех караульных. Поэтому ждала подходящий момент. Да и…

– Что?

– Знаешь, выбраться из Капитолия – это еще не означает спастись. Кругом одни развалины и мутанты. А мне некуда идти. Совсем некуда! – она повысила голос. – И все из-за вас, сволочей! О, как же я вас ненавижу, капитолийцев!

Она сжала кулаки и потрясла ими в воздухе.

«Вот о чем она точно не врет, так это о своей ненависти, – подумал Латыпов. – А все остальное можно считать совпадением. Она ненавидит нас всех и не хочет принимать от меня помощь. Ну да, проще считать меня злодеем, чем нормальным человеком с душой и сердцем. Вот почему она сочинила о своем гипнозе. Да, это похоже на сумасшествие. Хотя…»

– Чувствую, что не веришь, – сказала девушка. – Знаешь, это твое дело. Может, мне тебя загипнотизировать? Ну, чтобы ты убедился?

– А как я смогу это сделать?

– Ну, этот несложно. Например, я заставлю тебя отрубить себе палец. Когда внушение закончится, ты ничего не будешь помнить. Но одним пальцем у тебя станет меньше.

– Издеваешься?

– Вовсе нет. – Она хохотнула. – Так что, попробуем?

– Не надо, – сказал Латыпов, опасливо косясь в сторону лесовички. Вот ведь черт! А вдруг она не врет? Интересно, тактический шлем защищает от такого воздействия? От гипноза шамов немного защищает.

– Да ты не бойся, – сказала девушка, словно подслушав его мысли. – Если хочешь обезопаситься – не смотри мне в глаза, и все. Как видишь, я ничего от тебя не скрываю.

– Почему? Ты же сказала, что мы враги.

– Да, враги. Но мне не хочется тебя обманывать. Кажется, ты честный парень. И к тому же действительно пару раз спас меня от смерти. Хотя один должок я тебе уже возвратила.

– Это ты о чем?

– Об этом лысом уроде, который чуть не размазал тебя чугунным люком. Разве ты ничего не заметил?

«Да нет, заметил, – подумал старшина. – Как уж тут не заметить, когда так воняло паленой шерстью? И вот это на самом деле выглядело очень подозрительно».

– Хочешь сказать, это ты его подпалила?

– Да.

– Каким образом?

– Сама толком не знаю. Но иногда от моего взгляда загораются вещи. Человеческое тело – тоже.

– Врешь ты, – заявил Латыпов. Но без уверенности в голосе – скорее из упрямства. – Вон видишь – старая коряга лежит? Попробуй ее поджечь.

– Даже не буду – просто так не получится. Мне надо сильно разозлиться, буквально выйти из себя. Вот тогда это происходит. Но я не могу разозлиться ни с того ни с сего.

– Понятно. Брехать ты мастерица. А вот на деле…

– Ты не переживай, – сказала Глаша. – Думаю, очень скоро ты меня разозлишь. И тогда я тебе обязательно что-нибудь прижгу, капитолиец.

Старшина промолчал. Ему очень не хотелось верить заявлениям лесовички. Уж лучше считать ее сумасшедшей, чем этим самым… ага, псиоником. Но следовало признать, что некоторые события с трудом поддавались привычным объяснениям. А то, что произошло с лысым мутантом, и вовсе не укладывалось в голове.

Кроме того, Егор, наверное, не просто так обозвал Глашу ведьмочкой. Ох, не зря говорят в народе, что не бывает дыма без огня. Так что же делать?

– Так что будем делать, Сергей? – спросила лесовичка. – Уже совсем темно. Тебе не кажется, что нам пора где-то укрыться?

– Кажется. Только ответь мне на один вопрос.

– На один – пожалуйста.

– Ты по-прежнему хочешь меня убить?

– Честно?

– Честно.

– Если бы я могла, то убила бы всех капитолийцев. По крайней мере, всю вашу Элиту и солдат. Но могу обещать, что тебя я не трону.

«Пока не трону, – закончила Глаша про себя. – Глупо убивать лягушку, на которой переплываешь через реку. Тем более лягушку по имени Сергей».

Глаша, как и ее сестра Алена, верила в Провидение. В этом она походила на свою бабушку Нину, некогда изгнанную из общины за паранормальные способности. И, по слухам, сгинувшую бесследно на северо-западе Зоны Москвы.

Глава четыре

УПЫРИ

Как Тимур ни вглядывался и ни вслушивался в сгущавшиеся сумерки, появление шамов все равно застало его врасплох. Два плюгавеньких упыря выросли перед ним словно из-под земли, настолько неожиданно, что он инстинктивно схватился за рукоять меча. И тут же не столько услышал, сколько ощутил негромкое шипение, трансформировавшееся в слова уже непосредственно у него в голове:

– Стоять, хомо! Иначе – смерть!

Тимур послушно замер, даже не пытаясь реагировать. Лишь отметил, как прав был Егор, посоветовавший упредить мутантов о своем появлении. Иначе бы его прикончили в два счета, не замарав рук – шарахнули бы по мозгам импульсным разрядом, и готово. На то они и шизики, как называл их покойный Михей.

Нет, что ни говори, а опасней ночных охотников, чем шамы, в природе не существует. А все потому, что любой мутант, зверь и биоробот в темноте полагается, в основном, на слух и обоняние; ну и на зрительные рецепторы, разумеется, если обладает возможностями видеть в темноте. И только шамы способны чувствовать приближение живого существа по активности головного мозга, даже если оно находится за стеной, не издает ни единого звука и совершенно не пахнет.

Вот почему Тимур еще на подходе к логову «мозгоправов» начал мысленно твердить одну и ту же мысль: «Я Тимур, иду к Руго, у нас с Руго договор. Я Тимур, иду к Руго, у нас с Руго договор». Твердил, как заклинание, и оно, кажется, сработало, послужив чем-то вроде пароля.

Остановившись после команды, Тимур, наконец, разглядел караульных – да и то лишь потому, что они выступили из густой тени деревьев, как будто материализовавшись из воздуха. Низкорослые, одетые в драные халатики, шамы совсем не производили впечатления опасных противников, если бы не висевший на шее одного из них автомат «шмайсер». Второй «шизик» был вооружен короткой шпагой с клинком типа «колишемард» – широким у основания и узким, как стилет, в остальной части.

Именно второй мутант, грозно вытянув вперед шпагу, заявил писклявым голоском:

– Отвечать строго на мои вопросы, хомо. Как зовут?

– Тимур.

– Куда направляешься?

– К Руго, вождю вашему. Да я же думал об этом, вы разве…

– Молчать! – пропищал мутант. У него, как и у напарника с автоматом, открывался только один глаз, что означало принадлежность упырей к рангу младших шамов. – Хоммут тоже думал, да в суп попал. Зачем тебе нужен великий Руго?

– Руго отправлял меня на задание вместе с вашим Лысом. Я вернулся, чтобы доложить.

Мутант со шпагой бросил недоуменный взгляд на автоматчика, затем строго спросил:

– Где Лыс, что за задание?

– Это совершенно секретная информация, – сказал Тимур. – О ней должен знать только Руго.

Шам недовольно вздернул маленькую голову размером с крупную репу и тут же наклонил ее вбок, словно прислушиваясь.

– Кстати, не вздумай копаться в моих мозгах, упырь, – почти доброжелательно заметил Тимур. – Если Руго узнает, что ты выпытывал секретную информацию, останешься без своей глупой башки.

Мутант разочарованно посопел, потом взялся ладошкой за железную рамку, висевшую на шее, и замер, сосредоточено глядя в одну точку.

«Докладывает начальству, обалдуй, – понял Тимур. – Ну, теперь начнется. Теперь они тут все на уши встанут».

Совещание – на телепатическом уровне – с начальством продолжалось около минуты. После чего шам отнял лапку от рамки-усилителя и деловито пропищал:

– Мне приказано доставить тебя в штаб, хомо. Ступай прямо, я буду следовать за тобой. Слушать мои команды, и никакой самодеятельности.

– Я понял. Только куда это – прямо?

– Он покажет. – Мутант ткнул шпагой в сторону автоматчика. – Учти, ты арестован до выяснения обстоятельств. Если дернешься – получишь разряд по мозгам.

Автоматчик повернулся и засеменил вдоль зарослей. Тимур пристроился следом, стараясь держаться поближе к упырю. Под деревьями было совсем темно. По-хорошему, не мешало бы зажечь факел, но шамы, видимо, не желали демаскировать свое убежище – да и ориентировались они в темноте куда лучше, чем при свете.

Зато Тимур почти ничего не видел, еле-еле различая серую фигурку проводника. И один раз крепко приложился головой о толстый сук – так, что брызги из глаз посыпались. Идущий сзади «шпагоносец» гаденько захихикал, и Тимур с трудом сдержался, чтобы не подумать чего-нибудь плохого в его адрес. Ведь шамы, они злопамятные. И что-то ему подсказывало, что сейчас с упырями лучше не задираться – иначе и до Руго можно не добраться.

Узкая тропинка привела к стене высокого здания, уходящего очертаниями в темноту. Там делегацию встретила еще одна пара мутантов. Оказалось, что они охраняют дверь, за которой арестанта поджидал старый знакомец Люм. Увидев «двуглазого», Тимур вежливо поздоровался, но в ответ услышал злобное шипение, сменившееся нечленораздельным бурчанием.

Здесь процессия перестроилась. Люм пошел впереди, Тимур следом, а двое караульных теперь сопровождали арестанта сзади. В коридоре горели факелы, но разглядывать было нечего, кроме стен и закрытых дверей. Одна из них вела на лестничную клетку. Спустившись на этаж, группа возвратилась в коридор, свернула за угол и остановилась перед дверью.

В комнату «двуглазый» и арестант зашли вдвоем. Тимур надеялся увидеть Руго, но комната пустовала, если не считать низенького топчана, рядом с которым стоял такой же низенький табурет. Тут Люм наконец-то заговорил.

– Почему ты вернулся один, хомо? – спросил он, ткнув арестанта в грудь тоненьким пальчиком. – Где Лыс и Гук?

– А кто ты такой, чтобы меня допрашивать? – спокойно отозвался Тимур. – Мы обо всем договаривались с вашим вождем – ему я и буду отвечать. Учти – дело секретное и очень срочное.

То, что Люм ничего не решал, хотя и пытался надувать щеки, Тимур заметил еще во время их первой встречи. Тогда Руго обозвал «двуглазого» идиотом, а толковых помощников так не называют. Поэтому Тимур считал – чем быстрее он выйдет на вождя, тем быстрее договорится о действиях по освобождению Алены. Ведь они подразумевали штурм логова дампов, а его мог санкционировать исключительно Руго. Так зачем тратить время на общение с бестолковым Люмом?

Но сам «двуглазый» считал иначе.

– Ты будешь отвечать мне, мерзкий хомо! – взвизгнул он. – И немедленно! Еще раз спрашиваю – что случилось с Лысом?

У Люма имелся целый ряд причин для того, чтобы нервничать. Все они стали следствием важных событий, случившихся за последние сутки. И во всех Люм принимал активное участие – как в силу обстоятельств, так и ведомый собственными амбициями.

Он давно мечтал занять место первого помощника Руго, но мешала высокая конкуренция среди двуглазых шамов. Главным претендентом на роль «правой руки» вождя являлся умный и рассудительный Лыс, возглавивший операцию по поиску золота Гохрана. Но он пропал вместе с Тимуром и остальной командой, хотя планировал вернуться уже к утру.

Узнав утром о чрезвычайном происшествии, встревоженный Руго поручил розыск исчезнувшей экспедиции Люму, наказав ему разбиться в лепешку. И не преминул напомнить о том, что, вообще-то, руководить поиском золота изначально должен был Люм, но увильнул от опасного задания, сославшись на простуду. Вот теперь пусть за все и отдувается, раздолбай. И не дай бог, если с Лысом и Тимуром случились серьезные неприятности.

Понимая степень ответственности, Люм взялся за работу с несвойственным ему энтузиазмом. Однако за весь день не смог обнаружить ни одной существенной зацепки – если не полагать таковой вести о гибели старшины Гермеса, просочившейся из-за стен Стадиона. Новость, безусловно, казалась любопытной. Только вот какое отношение она имела к исчезновению Лыса, Тимура и всей их команды? Скорее всего – никакого, решил «двуглазый».

Между тем истекал срок, отведенный Руго на розыски, а вместе с ним таяли шансы Люма на успех и карьерный рост. Собственно, срок уже практически истек, так как вождь велел сообщить о результатах сразу после захода солнца. К счастью для Люма, Руго пока что находился в астрале, куда отправился после обеда подлечить расшатавшиеся нервы. Но вернуться мог в любой момент со всеми вытекающими последствиями, а тут… А тут и доложить не о чем.

Люм приготовился к худшему, гадая, как именно накажет его Руго. Ведь он срывал важное задание не в первый раз, а терпение у вождя не железное – зато много изобретательности, когда речь идет о расправе. Может, к примеру, выпарить один глаз, одним махом понизив среднего шама до уровня младшего. А то и вовсе мозги заживо сварит, превратив их в студень. Разве не жуть?

Существовала и еще одна причина для страха, которая, пожалуй, перевешивала по значимости все остальные. Но о ней Люм боялся даже подумать, упрятав на самое дно своей памяти. Ведь если об этом докопается Руго, то… то… Нет, лучше вовсе не думать, если не хочешь угодить в пасть к удильщику.

После захода солнца Люм окончательно упал духом и, образно говоря, сложил лапки в преддверии неизбежной кары. От ужина и то отказался, полностью утратив аппетит. Как вдруг от поста наружного наблюдения поступило сообщение о появлении Тимура.

«Двуглазый» аж подпрыгнул от радости – есть, есть на свете удача! Правда, тут же озадачился, узнав, что хомо вернулся один. Что бы это значило?

Так или иначе, судьба давала шанс развернуть ситуацию в свою пользу. «Надо подать возвращение хомо, – подумал средний шам, – как мое личное достижение. Но для этого требуется допросить Тимура еще до того, как появится Руго. Иначе он получит всю информацию из уст хомо, а я останусь ни при чем. А я же, блин, старался! Можно сказать – в лепешку расшибался».

Вот почему «двуглазый» решил сразу же взять Тимура в оборот. А когда тот начал ерепениться, моментально рассвирепел. Видя, что Тимур молчит, шам грозно выкатил из орбит подслеповатые глазки и рявкнул, брызгая слюной:

– Ты что, оглох?! В последний раз спрашиваю, мерзкий хомо, – где Лыс и Гук?!

Но писклявое рявканье так и не произвело должного впечатления на «мерзкого хомо». Решив, что вздорный мутант кидает понты, Тимур выдержал паузу. И лишь затем с достоинством отозвался:

– Слушай, чего ты визжишь, как хоммут недорезанный? Лучше скажи, где Руго?

– Вождь сейчас очень занят, болван! Докладывай мне.

– Не могу. Вождь мне строго наказал, что информация совершенно секретная, и докладывать я должен только ему. Так что веди меня к Руго.

– Мне он о таком не говорил. Думаю, что ты врешь, хомо. Даю тебе последний шанс признаться во всем добровольно.

Люм произнес последние слова почти спокойно, без истерики – как прокурор Вышинский, о котором он однажды слышал в Космосе. Но с такой зловещей интонацией и с таким поганым выражением на физиономии, что у Тимура засосало под ложечкой. Мелькнула мысль – уж не переборщил ли он, игнорируя значимость «двуглазого»?

– В чем это я должен признаваться? – отозвался, стараясь сохранять самообладание. – Ты чего мне шьешь, чувырла?

– Я не умею шить, дебил. Немедленно чистосердечно признавайся во всех преступлениях, а не то пожалеешь. Считаю до трех. Раз…

Тимур молчал. Кто знает, что на уме у этого среднего шама? Как-то странно он себя вел. Ясно же сказано – дело срочное и секретное, докладывай Руго. А он даже не почесался. В чем подвох?

– Два, – пискнул мутант.

«Я представляю для упырей ценность до той поры, пока владею информацией о том, что случилось этой ночью, – подумал Тимур. – И судьба золота их интересует даже больше, чем судьба Лыса и Гука. Расскажу сейчас все Люму – буду полностью зависеть от него. Может, он меня вообще собирается убить, как только все выведает?.. Нет, попробую держаться до последнего».

– Три, – прошипел Люм, приобретая сильное сходство со злобным хорьком. – Ну, сам напросился, хомо. Теперь не умоляй о снисхождении.

Он, сморщив рожицу, уставился в лицо Тимура. Щупальца под глазами сначала зашевелились, затем напряглись и вытянулись в струнку. Через секунду-другую Тимур ощутил, как в голове повеяло сквозняком.

«Сейчас будет в моей памяти копаться, – догадался он. – Ну, попробуем, кто кого».

Сосредоточившись, Тимур замурлыкал про себя песенку «В траве сидел кузнечик», которую знал с детства. Использовать при наступлении крайнего случая навязчивый мотив посоветовал Егор – это был примитивный, но относительно надежный прием, позволявший защитить сознание от проникновения «мозгоправов». Идея заключалась в том, что набор повторяющихся слов образует смысловое кольцо, создавая нечто вроде экрана. Пробиться через него, в принципе, можно, но процесс чтения чужих мыслей в той или иной степени затрудняется.

Судя по тому, как физиономия Люма позеленела от злости, прием и на самом деле работал.

– Ах, вот ты как, хомо? – пробормотал шам. – Фокусы мне устраивать?

Сжав кулачки, он надул щеки, а затем резко выпустил воздух, как будто собирался плюнуть в Тимура. Тот ощутил очень сильное давление в области головы, такое, что шея начала выгибаться назад. Мелькнула судорожная мысль: «Эх, зря я сцепился с двуглазым упырем», но исправлять ситуацию было поздно. Не зря говорят в народе: хорошая мысля приходит опосля.

Испугавшись, что вот-вот сломаются шейные позвонки, Тимур инстинктивно попятился назад, пока не уткнулся икрами ног в деревянное ребро топчана. Здесь он вознамерился предпринять последнее осмысленное действие – заметив краем глаза табуретку, шагнул в ее сторону. План был изначально глуп и мог прийти в голову лишь в состоянии паники. «Схвачу табуретку и засажу в лоб упырю», – подумал Тимур, но, потеряв равновесие, навзничь плюхнулся на лежанку.

Попытка встать ни к чему не привела, потому что силы окончательно оставили Тимура, как и воля. А вот сознание продолжало бодрствовать, но по отдельности от тела. Находясь в этом странном состоянии, Тимур увидел, как Люм приблизился к нему и несколько секунд стоял в задумчивости. Подглазные щупальца шама медленно вращались, а вытянутый и заостренный, как у Буратино, нос морщился и вздергивался, словно мутант собирался чихнуть.

Но Люм так и не чихнул. Зато сделал другое – вдруг взял и больно ущипнул Тимура за щеку острыми коготками. Именно больно – Тимур явственно ощутил, что упырь разодрал ему кожу. Только вот отреагировать на хамское поведение не сумел ни словом, ни движением. Его практически парализовало, и все, что он мог, это дышать и шевелить зрачками глаз.

Похоже, именно по зрачкам шам определял состояние жертвы, пристально вглядываясь в ее лицо. В настоящий момент Люма что-то не устраивало. Нахмурившись, он пробормотал:

– Надо же… Хм, попробуем добавить напряжения… А сейчас, как?

И снова ущипнул подопытного, выбрав для проверки кромку уха.

На этот раз Тимур не ощутил ничего, кроме легкого покалывания. Самое удивительное, что в его голове продолжали звучать слова «в траве сидел кузнечик, совсем, как огуречик…», и происходило это само собой. Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: «А ведь обломался, похоже, упырь. Не может добраться до моей памяти». Но толком позлорадствовать Тимур не успел.

Люм приступил к активной фазе реализации своего замысла, и вскоре стало ясно, что он приготовил для жертвы изощренную пытку. Убедившись, что хомо парализован и не способен оказать сопротивления, мутант вынул из кармана халата толстый шнурок. Демонстративно поднес его к лицу Тимура – мол, смотри сюда, ничего не упусти – и зловеще ухмыльнулся.

Со стороны могло возникнуть подозрение, что шам решил по-быстрому расправиться с жертвой, удавив ее шнуром. Но представление только начиналось. К несчастью для Тимура, ему в этом представлении выпала незавидная участь, совмещающая роль зрителя и бесправной жертвы.

Покрутив шнур в ладони, Люм переместил его на плечо Тимура и ловко, умелыми движениями, наложил жгут. После чего вытащил из кармана узкий ножичек с коротким лезвием. Показал его Тимуру. Усмехнулся. Плотоядно облизнул тонкие губы длинным змеиным язычком с раздвоенным концом. И пропищал:

– Скоро я начну пить твою кровь, глупый хомо. Обожаю сосать кровь, когда бьется сердце. Это так волнительно… – Он издевательски причмокнул губами. – Но сначала я просканирую твою память. Думаешь, твоя песенка мне помешает? Эх, дурачок…

Притворно вздохнув, шам вытянул вперед указательный палец с кривым коготком и ткнул Тимура под ухо. Острая боль, схожая с электрическим разрядом, пронзила юношу до макушки, и в следующее мгновение он потерял сознание…

Когда Тимур очнулся, Люм сидел рядом на табуретке и бубнил под нос:

– В траве сидел кузнечик, почти как огуречик…

Заметив, что хомо приоткрыл глаза, пробормотал:

– Что, очнулся, человеческий недоносок? Эта глупая мелодия и впрямь очень навязчива… Кто такой кузнечик, не знаешь?

– Не знаю, – еле слышно отозвался Тимур.

Он мог, хотя и с трудом, говорить, и это его слегка приободрило. Правда, тела он по-прежнему не чувствовал – даже кончиком пальца не получалось шевельнуть. А еще сильно кружилась голова – так, что подташнивало. Тимур не догадывался, что двуглазый упырь уже отсосал у него из вены около стакана крови, и теперь собирался продолжить банкет. Но уже при полном сознании жертвы, чтобы в полной мере насладиться ее мучениями.

– А кто такой огуречик? – Люм хохотнул. Его развезло от свежей крови, и сейчас он напоминал опохмелившегося алкоголика.

– Не знаю, – буркнул Тимур. Он не понимал причин внезапного веселья мутанта, но догадывался, что ничего хорошего ждать не стоит.

– Хе… А что ты вообще знаешь, безмозглый хомо?

– Я знаю, что Руго тебе голову оторвет, придурок, – собравшись с духом, заявил Тимур. – Ты не даешь мне сообщить секретную информацию. Помяни мое слово – вождь тебя накажет.

Ухмылка сползла с узеньких губ мутанта, превратив их в подобие шрама.

– Это тебя накажут, дебил, – процедил он сквозь зубы. – Все твои секреты теперь мне известны. Я поковырялся в твоей памяти – ты преступник, убивший Лыса и Гука. И за все ответишь перед кланом.

– Я их не убивал, это неправда! – возразил Тимур. Если бы он мог, то, наверное, подпрыгнул от возмущения. Ишь, упырь, чего надумал!

– Заткнись, хомо, меня не обманешь. Ты спелся с капитолийцами и с этим самым… ага, Егором. Надеюсь, что Руго приговорит тебя к медленной смерти за предательство.

– Я не предатель! Люм, чего ты несешь?! Я сам пришел к вам. Я хочу…

– Хватит ныть, глупый человеческий ушлепок. И для тебя я не Люм, а ваше превосходительство средний шам. Мы выцедим из тебя всю кровь до последней капельки. Вот увидишь, тебе понравится. Хе-хе…

– Ты не посмеешь, ублюдок! – выкрикнул Тимур. – Да ты просто вонючий… просто вонючий…

Он набрал в грудь воздуха, вспоминая самые крепкие выражения из своего лексикона, однако высказать их в рожу мутанту не сумел. Тот щелкнул двумя пальцами, и Тимур замолчал с приоткрытым ртом. Мышцы лица моментально одеревенели до такой степени, что стало тяжело дышать.

«Эх, влип так влип! – обреченно подумал Тимур. – Не учли мы с Егором Люма, явно не учли. Почему-то решили, что все вопросы будут обсуждаться напрямую с Руго. Но «трехглазый», похоже, не рвется на встречу со мной. Эх, угодил, как муха в паутину».

Люм, между тем, торжествовал, наслаждаясь полнотой власти над беспомощным хомо. Надо же – дерзить среднему шаму посмел, недоносок! Ну, ничего, сейчас он сполна познает все прелести медленной смерти.

«Двуглазый» затянул жгут на руке Тимура, который перед этим, проводя сканирование памяти, ослабил. Скальпелем шам пользоваться не стал, потому что вену надрезал раньше. Но, наклонившись, отметил, что ранка уже не кровоточила.

На быструю сворачиваемость крови хомо Люм обратил внимание еще при их самой первой встрече на Стадионе, поэтому сейчас не удивился. Лишь подумал, что в причинах явления надо обязательно разобраться и доложить Руго. Вот сейчас этим и займемся, решил шам. Ведь отчитываться перед вождем по-любому придется.

Наклонившись ниже, он впился губами в вену и, причмокивая, стал втягивать в себя животворный ручеек – теплый, солоноватый, удивительно вкусный. Нет, что ни говори, а кровь молодого живого хомо – настоящий деликатес! Эксклюзив, как выражается Руго.

Самое смешное, подумал Люм, что хомо, можно сказать, добровольно преподнес себя на блюдечке. Разве не придурок? А все из-за того, что хочет спасти свою самку. Очень кстати он подвернулся со своим предложением, очень кстати. Теперь надо правильно подать информацию Руго. А потом… О-о, потом могут раскрыться такие перспективы, аж дух захватывает!

Упырь млел от удовольствия, хмелея с каждым миллилитром всосанной крови. И настолько забалдел, что не услышал, как в комнате появился Руго. Вождь клана проскользнул в приоткрытую дверь вслед за младшим шамом из караула и возмущенно пискнул:

– Люм, что все это значит?

Зубастая мышь и то, наверное, пищит громче. Но для «двуглазого» слова Руго прозвучали, словно гром с ясного неба. Он, оторвав рот от вены Тимура, подскочил на табуретке. Затем поднялся на ноги и, пошатываясь, пробормотал:

– О, вождь… Ты уже вернулся из астрала?

– А ты как думаешь, идиот? Оботри губы, противно смотреть. Успел насосаться крови, упырь?

– Вождь, я только…

– Молчать! Надеюсь, он еще жив?

Руго просеменил через комнату и встал в ногах у Тимура. Все три подглазных щупальца шама зашевелились и заняли горизонтальную позицию. При этом два нижних щупальца смотрели в сторону хомо, а третье косилось на Люма.

– Вождь, все в порядке, – проблеял средний шам дрожащим голоском. – Я всего лишь допросил хомо, пока ты… это… восстанавливал силы. И заодно провел исследование. Но он жив, я же…

– Вижу, что жив, – буркнул Руго. – Ну и что ты выяснил, балбес?

– Плохие новости, вождь. Лыс и Гук погибли, на них напали капитолийцы. Но золото они успели найти. Вернее, Тимур достал из-под воды ящик с золотом. Вот.

«Двуглазый» протянул вождю плоскую золотую монету в форме прямоугольного жетона.

– Что это? – спросил старший шам.

– Нашел у него в сумке. Там лежало пять штук. Это те самые, из-под воды.

«Трехглазый» не стал брать монету в руку, но внимательно посмотрел на нее, наклонив голову. Потом задумчиво произнес:

– Значит, золото Гохрана они все-таки обнаружили?

– Да, вождь, обнаружили.

– Ну, тогда все не так уж и плохо. Лыса, конечно, жалко, но игра стоила свеч.

– Да, вождь, игра стоила свеч, – угодливо подхватил Люм. – Я тоже так подумал. Я еще подумал…

– Думать не твоя забота, болван, – сердито оборвал Руго. – Зачем ты применил к хомо вторую степень воздействия? Он что, отказывался отвечать?

– Именно так, вождь. Я вообще подозревал, что он замыслил измену. Видишь ли, караульные схватили его, когда он подкрадывался к нашей базе. Я и подумал – а не предал ли он нас? А когда он отказался отвечать… Да еще, должен заметить, в хамской форме…

– Разберемся. Зачем вскрывал ему вену? Я такой санкции не давал. Не много ли ты на себя берешь, Люм? Может, уже вождем себя возомнил?

Сморщенная рожица «трехглазого» побагровела от гнева, а все три щупальца воинственно уставились на среднего шама. Тот испуганно попятился и, наклонив головенку, словно нашкодивший щенок, забормотал:

– Вождь, да как ты мог подумать? Я исключительно в научных целях, всего грамм двадцать откачал. Ну, или тридцать. Максимум – сорок. Исключительно на исследования.

– Какие еще исследования?

– Помнишь, я проводил экспертизу на Стадионе? Мне еще тогда показалось, что кровь хомо имеет странный привкус.

– Ну, припоминаю.

– Так вот, вождь. С этим хомо явно что-то не то. Я обнаружил, что процесс агрегации и коагуляции запускается у него чуть ли не в десять раз быстрее. И еще – у него значительно повышено содержание тромбопластина и протромбина.

Руго небрежно махнул лапкой:

– Не надо блистать передо мной ученостью. Мне только твоих безграмотных формул не хватало, недоучка. Ближе к сути – меня интересуют выводы.

– Выводы?

Люм многозначительно покосился на младшего шама из караула, тихо стоявшего около двери.

– Можешь докладывать при нем, идиот. – Руго раздраженно повел носом. – Я сразу заблокировал его сознание, как только вошел. Ну? Что там с кровью Тимура?

– Понял, вождь, докладываю. Так вот, я подозреваю, что быстрая сворачиваемость крови хомо не случайный наследственный признак. Все гораздо сложнее. Я обнаружил в его организме признаки искусственных генетических изменений. Понимаешь, о чем я?

Руго озадаченно почесал нос тонким пальчиком. Щупальца мутанта при этом изогнулись знаком вопроса.

– Неужели? Хочешь сказать…

– Вот именно, вождь, – прошипел Люм, понижая голос. – В его организме запущен процесс трансформации. Он явно побывал в Поле Смерти. Налицо изменения, как минимум, в двух парах нуклеопротеидных структур. Ну, я имею в виду ядра эукариотических клеток…

– Довольно умничать, я все понял. Вот оно что… Хм…

Руго замолчал, уронив голову на грудь. Щупальца опали и повисли под глазницами, словно увядшие ветки. Это свидетельствовало о том, что старший шам погрузился в глубокие размышления, перестав реагировать на внешние раздражители.

Тимур лежал неподвижно, пытаясь прислушиваться к разговору двух мутантов. В его положении после появления Руго почти ничего не изменилось. Он по-прежнему не мог шевелиться, разве что стало значительно легче дышать. А вот сознание находилось как в полудреме – видимо, сказывался упадок сил, наступивший после кровопускания.

Что касается разговора шамов, то Тимур с трудом разбирал слова, расслышав меньше половины. Но он понял, что засранец Люм катит на него бочку, пытаясь выставить перед вождем в негативном свете. Надежда оставалась только на то, что проницательный Руго не передоверится помощнику, а разберется в ситуации лично.

«Руго, – попросил Тимур мысленно. – Руго, пожалуйста, переговори со мной. Это очень важно. Руго, пожалуйста».

Дошел ли его призыв до сознания вождя или нет, Тимур не понял. Но тот встрепенулся и, ткнув пальчиком в среднего шама, заявил:

– Твоя информация о крови заслуживает внимания. Но сейчас она второстепенна. Ты понял, зачем Тимур вернулся к нам?

– В общем-то, я не уверен, что он так уж хотел вернуться, – затараторил Люм. – Скорее всего, он был вынужден это сделать. Я так понял, что он пришел просить помощи в освобождении своей самки. Нет, ты только подумай, какой наглец? Сначала сдался капитолийцам, а теперь пришел к нам за помощью?

– Я не просил тебя рассуждать, болван! – визгливо рявкнул Руго. – Заткнись и молчи. Я сам просканирую его сознание.

Он обернулся и внимательно посмотрел в лицо Тимура. Тот сразу ощутил как внутри головы, где-то под черепной коробкой, потянуло сквознячком. Это было именно что ощущение, потому что думать о чем-либо Тимур не мог – все мысли будто выдуло ветром, и голова превратилась в пустой шар. А еще через несколько секунд сознание Тимура отключилось…

Очнулся Тимур оттого, что кто-то грубо мял его тело. Как раз в тот момент, когда он открыл глаза, ему резко крутанули руку в плечевом суставе – так, что аж хрустнуло. Тимур, лежавший лицом вниз, застонал, повернул голову и офигел. А как тут не офигеть, когда за спиной находится здоровенный ворм с перекошенной рожей и явно собирается оторвать тебе конечность?

Дальше Тимур действовал рефлекторно. Еще не успев ничего толком сообразить, он попытался лягнуть мутанта пяткой. Но движение получилось вялым и неуклюжим, словно мышцы ноги наполовину атрофировались. И тут же раздался повелительный голос Руго:

– Тимур, лежи смирно! А ты, Хрун, поаккуратней граблями двигай. Это тебе не труп на куски рвать.

Еще раз – по инерции – слабо дернув ногой, Тимур повернул голову в другую сторону и обнаружил вождя шамов. Тот стоял сбоку от топчана, засунув лапки в карманы шикарного халата из бархата. За плечом «трехглазого» маячила тощенькая фигурка Люма.

– Что тут происходит? – прохрипел Тимур. – Сколько надо мной издеваться можно, упыри?

– Успокойся, хомо, – миролюбиво отозвался Руго. – Сейчас тебе ничего не угрожает – ты под моим покровительством.

– Спасибо, успокоил, – пробурчал Тимур. – А что здесь «трупоед» делает?

– Хрун у нас костоправ, – пояснил вождь шамов. – Видишь ли, Люм переборщил с воздействием на твой мозжечок и… Короче говоря, у тебя нарушились функции спинного мозга и мышечный тонус. Да и с кровообращением, хм, проблемы. Пришлось кое-что предпринять, чтобы ты быстрей встал на ноги. Раньше это называлось «мануальная терапия».

– Хватит мне вашей терапии, Руго. Пусть он отпустит мою руку. И ногу тоже. Я теперь сам справлюсь.

– Ты уверен?

– Уверен.

Тимур не без труда повернулся на бок, чувствуя, как по телу разбегаются болезненные колючие мурашки. Да, с функциями и тонусом и на самом деле было что-то не то. Как, впрочем, и с кровообращением.

– Смотри, тебе виднее, – сказал Руго. – Хрун, помоги ему сесть.

Ворм грубо схватил Тимура за плечо и резким рывком посадил на топчан.

– Полегче, чувырла, – огрызнулся Тимур. – А то в глаз дам. – И, не без труда согнув правую руку в локте, показал «трупоеду» кулак.

Однако мутант отнесся к угрозе индифферентно – лишь покосился на человека и без того скошенным глазом, расположенным по центру щеки. Что касается второго глаза, размещенного рядом с ухом, то он был затянут гноящимся бельмом.

– Нельзя было поприличней костоправа найти? – заметил Тимур. – А то от него тухлятиной несет за версту.

– Я вижу, что ты и впрямь оклемался, – со смешком отозвался «трехглазый». – Вообще-то у нас мануальной терапией занимаются младшие шамы. Но ты такой здоровенный, что им тебя и вчетвером не перевернуть. Вот и пришлось подключить Хруна. Так ты уверен, что тебя больше не надо разминать?

– Сам разомнусь по ходу, время не ждет. У меня есть очень срочное дело, Руго.

– Я в курсе твоих дел. – Вождь хмыкнул и, щелкнув пальцами, распорядился: – Хрун, ступай на место в подвал.

«Трупоед» послушно кивнул и неуклюже, переваливаясь с ноги на ногу, двинулся к двери. Сзади за ним по полу волочился длинный и плоский, как лопасть весла, хвост. «Ну и чмо, – подумал Тимур. – Тоже мне, нашли терапевта. Такой голову открутит и глазом не моргнет. Эти шамы совсем сдурели».

– Зря ты так о нас думаешь, – сказал Руго. – У нас все предусмотрено. Хруна запрограммировали на определенный алгоритм действий, и в этом смысле он был совершенно безопасен. Скоро ты сам убедишься.

– В чем я должен убедиться? В том, что он безопасен?

Руго хохотнул.

– Скорее, наоборот. Ты увидишь, какую грозную силу представляют наши рабы. Ты ведь явился к нам за помощью, верно? Хочешь, чтобы мы штурмом взяли становище дампов?

– Что-то вроде того, – согласился Тимур, активно разминая руки. – Покопались в моей памяти, мозгоправы?

– Разумеется. А как ты хотел, хомо? Ты нас, по сути, предал.

– Я не предавал. Так случилось, что на нас…

– Не надо мне ничего объяснять, хомо, – оборвал шам. – Я знаю, что случилось на затопленной станции метро. Да, на вас напали капитолийцы. Но ты не вернулся с золотом, как мы договаривались. И никогда бы не вернулся, если бы не хотел спасти свою самку.

– Мне было не до того, чтобы сразу возвращаться, – возразил Тимур. – А золото я вам отдам. И еще нырну за ним, если понадобится.

– Разумеется, понадобится. Но сейчас речь не об этом. – Вождь пошевелил верхним щупальцем и вкрадчиво спросил: – Этот Егор, который твой приятель, он кто? Что-то я не разобрал толком.

– Он из племени лесных людей. Как и его сестра Алена. Разве ты еще не понял?

– Недосуг мне копаться в таких мелочах. Почему Егор не пришел вместе с тобой? Он что, нам не доверяет?

– Он же не больной на голову, чтобы вам доверять. Вон, я пришел, а вы чуть всю кровь не выпили. Вот этот упырь. – Тимур показал рукой на Люма. – До сих пор вся рожа в крови.

– Вождь, он опять хамит, – сказал «двуглазый», выступая из-за спины Руго. – Давай его прикончим. Зачем он нам теперь нужен? Справимся без него.

– Обойдусь без твоих советов, балбес. – Старший шам шевельнул верхним щупальцем, и Люм тут же отступил назад. – Хватит на нас обижаться, Тимур. Ты сам, в некотором роде, виноват… Хм… Значит, Егор из «лесных»?

– Да.

– Что ж, это хорошо. Для вас хорошо. Был бы он капитолиец… Мы, шамы, никогда не прощаем убийства наших соплеменников. Тем более тогда, когда речь идет о среднем шаме. Клянусь, за смерть Лыса капитолийцы жестоко заплатят.

– Да я не против – пусть платят, – сказал Тимур. – А как насчет помощи нам? Ведь ты же обещал?

Он осторожно, опираясь на топчан, привстал. Ноги подрагивали и подгибались. Но Тимур, пересиливая предательскую дрожь, сделал шажок навстречу «трехглазому» и требовательно повторил:

– Ты обещал мне помочь, Руго.

– Не надо мне напоминать о моих обещаниях. – Вождь нахмурился. – Шамы никогда ничего не забывают и всегда держат слово. Даже перед недоразвитыми хомо. Если, конечно, они этого заслуживают.

«Разве я не заслужил?» – хотел спросить Тимур, но в последний момент промолчал. Чего спрашивать, если Руго сам контролирует все его мысли? А в том, что контролирует, сомневаться не приходилось. Ишь, как хоботки свои наставил, упырь гребаный, опять, небось, в мозгах копается.

Руго тоже молчал, кивая крючковатым носом, словно задремал. На самом деле он, разумеется, не имел сна ни в одном глазу, хотя и опустил верхние веки. Но и мозги хомо вождя в этот момент тоже не интересовали, потому что он погрузился в собственные мысли. Ведь ему предстояло принять решение, и решение не просто сложное, а в какой-то степени судьбоносное.

Сказать, что Руго испытывал к Тимуру симпатию, было бы большим преувеличением. Для любого шама все люди существа низшего сорта, мыслящие животные, не более того. И все же определенную долю уважения к Тимуру трехглазый шам питал – уважения, смешанного с любопытством.

Оно возникло еще раньше и усилилось после доклада Люма. Если Тимур «побратим смерти», подумал Руго, то грех не воспользоваться его уникальными возможностями. Да и покопаться в его организме тоже не мешало бы.

Вождь, как и любой старший шам, сам был в высшей степени уникальным существом, особым, не имеющим аналогов, порождением природы. Считая себя мыслителем и философом, он любил изучать и отгадывать ее загадки. Особенно «трехглазого» интересовали факты, имеющие отношение к Полям Смерти – самым сложным и загадочным явлениям постъядерного мира.

На подсознательном уровне, уходящем в глубины Космоса и Микромира, Руго ощущал свою связь с Полями. Но не мог ее объяснить рационально, о чем очень сожалел. Ведь подобное объяснение – найдись оно – могло обеспечить доступ к мощнейшим источникам энергии, превратив Руго во властителя Зоны Москвы; а то и – всей планеты. Тимур тоже был каким-то образом связан с Полями Смерти, потому и привлек повышенное внимание вождя шамов.

«Надо держать этого парня при себе, – решил Руго. – Он мне еще наверняка пригодится. Только бестолковый Люм может думать, что хомо нужен мне, как ныряльщик за золотом. Золото, разумеется, необходимо достать из тоннеля, пока его не извлекли капитолийцы или маркитанты. Но послать под воду, в конце концов, можно и безмозглых вормов. А вот «побратимов смерти» из них не сделаешь.

Мне повезло, что я наткнулся на Тимура. Люм все-таки настоящий балбес, если хотел пустить хомо на корм. Его самоуверенность и глупость превосходит все пределы. Просто невероятно, что двуглазый шам мог уродиться таким придурком. Пора с ним что-то делать, а то наломает дров. Вот покончим с дампами и Пуго, и надо будет решить вопрос по Люму… Хм… Или лучше решить все сразу?»

Люм уже на протяжении долгого времени доставлял головную боль вождю клана шамов. А все потому, что однажды много лет назад Руго пожалел младенца – сына своего брата-близнеца Пуго. Проявил, так сказать, милосердие, как последний хомо. Вот и получил геморрой.

Негодяй Пуго, задумав переворот, едва не убил Руго, а затем сбежал, бросив сына-младенца на произвол судьбы. Жену изменника Руго казнил, лично выцедив из нее всю кровь и вырвав сердце, – для устрашения и в отместку за свою любимую супругу, отравленную Пуго. А вот младенца – своего племянника – вождь трогать не стал, решив, что сын за отца не отвечает. Эту фразу – сын за отца не отвечает – Руго однажды услышал в Космосе, и она ему понравилась.

Мудро, подумал он тогда. Зачем наказывать неразумных детей за преступления их родителей? Пусть живут и умножают силу клана, а прикончить их никогда не поздно. Ведь девиз клана «Все сражаются за одного вождя и один вождь решает за всех», а отдельные паршивые овцы в любом стаде встречаются. Вот их надо выжигать каленым железом и электромагнитными излучениями. А несчастного маленького Люма за что лишать жизни? Тем более что двуглазыми шамами не разбрасываются.

Руго заблокировал в памяти малыша все воспоминания о его отце и отдал на воспитание своей сестре. Та усыновила Люма, вырастив его, как родного сына. Но Люм, в итоге, не оправдал надежд. Вырос оболтусом из категории тех существ, про которых в народе говорят: «Дури много, а ума мало». И своей глупостью и разгильдяйством уже достал Руго до печенок.

Последний случай, когда Люм, закосив под больного, не захотел руководить операцией по поиску золота, исчерпал чашу терпения вождя. Узнав о смерти Лыса и Гука, он подумал – лучше бы этот лоботряс погиб вместо Лыса. Тот, по крайней мере, был сметлив и никогда не отлынивал от сложных поручений. А этот лишь небо коптит…

Ну, ладно. Что ни делается, все к лучшему. Теперь Люм либо реабилитируется за все предыдущие косяки, либо, наоборот, подпишет себе смертный приговор.

Однако судьбоносность решения, принимаемого вождем, заключалась не в том, что оно влияло на судьбу Люма. И уж тем более не в том, как использовать Тимура и выручать ли его самку из лап дампов. Подобные вещи являлись для Руго второстепенными по сравнению с возможностью рассчитаться с изменником Пуго. Тот, нарушив незыблемые законы клана, кроме прочего нанес Руго личное оскорбление, поэтому должен был понести кару. Суровую. И неотвратимую.

– Руго, ты там, случайно, не заснул? – не выдержав долгого молчания, поинтересовался Тимур. Он, конечно, понимал, что процесс размышлений могущественного «мозгоправа» лучше бы не прерывать. Но сильно нервничал из-за затянувшейся паузы. – Мне некогда ждать. Алену, между прочим, в любую секунду убить могут.

– Заткнись, – прошипел Люм. – Заколебал уже со своей самкой, глупый хомо. Не видишь, что вождь думает? Не смей ему мешать.

– Тебе тоже слова не давали, чувырла, – со злостью отреагировал Тимур. Однако развивать мысль не стал, заметив, что Руго и глазом не повел в ответ на склоку, затеянную Люмом. Видимо, и впрямь шибко задумался старший шам. Интересно бы узнать, чего замышляет?

На самом деле общий замысел у Руго сложился еще накануне вечером. Узнав от Тимура о том, что Пуго жив, вождь понял – судьба дает ему редкостный шанс поквитаться с предателем. Только вот действовать нужно быстро и точно – иначе хитрый и подлый, как лисошакал, братец наверняка ускользнет.

В первую очередь, решил Руго, требуется установить местонахождение Пуго, заодно проверив информацию Тимура. Ведь тот видел изменника неделю назад, и сведения могли устареть.

Сказано – сделано. Получив приказ вождя, Люм в сопровождении двух младших шамов отправился ночью на разведку. Подобравшись к становищу дампов, «двуглазый» и его помощники приступили к ментальному прочесыванию местности. Общая задача состояла в том, чтобы вычислить количество «мусорщиков» и разведать систему охранения. А вот особое задание (о нем знал лишь Люм) заключалось в поисках Пуго.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что в логове обитает огромное количество «мусорщиков», часть из которых, к тому же, перемещалась по территории как муравьи. В итоге точное число дампов разведчики так и не определили, остановившись на диапазоне триста пятьдесят – четыреста.

Впрочем, приблизительность цифры не имела принципиального значения. Десятком дампов больше, десятком меньше – какая разница? Достаточно знать, что всего около четырехсот – значит, из этих данных и надо исходить, готовя штурм становища.

Однако штурм имел смысл лишь в том случае, если в логове находится Пуго. Изначально предполагалось, что изменника вычислят без особого труда – ведь по активности коры головного мозга шамы могут обнаружить любое существо, в том числе любого своего сородича. При этом (важная особенность!) гиппокамп шамов излучает оранжевое свечение, не свойственное другим человекоподобным. Чем выше уровень шама, тем сильнее и ярче свечение, излучаемое его мозгами. Так что – не перепутаешь.

Но на деле вышло так, что Люм, по его словам, искал Пуго всю ночь. Возможно, сказалось то, что «трехглазый» находился в окружении огромного количества дампов, и излучения их мозгов создавали помехи. Возможно, имелись какие-то иные причины.

«Какие именно причины? – насторожился Руго, слушая утром доклад Люма. – Уточни, что ты имеешь в виду?»

«Ну, не знаю. – Люм замялся. – Я подумал, что Пуго мог установить специальные экраны в своей спальне. Ну, чтобы его никто не вычислил по излучению мозга во время сна. Он же мог опасаться преследования, верно?»

«Наверное, мог, – согласился Руго. – Это резонно. Но ты его все-таки обнаружил?»

«Да. Под самое утро. Я уже думал, что Пуго там нет вовсе. И вдруг засек около развалин яркое оранжевое свечение. Так бесподобно мог светиться лишь мозг старшего шама. Видимо, Пуго провел ночь в какой-то изолированной комнате, а под утро выполз на улицу. Тут я его и засек… Кстати, параметры ауры очень схожи с твоим свечением, вождь».

«Еще бы, – пробормотал Руго. – Мы все-таки близнецы… Ну, теперь держись, братец».

Страшная месть – вот о чем мечтал последние сутки вождь шамов. И не просто мечтал – составлял планы. Внезапное возвращение Тимура подтолкнуло Руго к реализации намеченного. Не понаслышке зная об изворотливости и коварстве Пуго, он понимал, что может натолкнуться на отчаянное сопротивление. Но не собирался отступать.

«Сейчас или никогда, – подумал вождь. – Все или ничего. Величие личности определяется ее делами. Шамы рождены, чтобы править миром, и я возглавлю этот священный поход».

– Жребий брошен, Рубикон перейден, – высокопарно произнес Руго, возвращаясь в реальность. – Карфаген должен быть разрушен к чертовой бабушке.

– Блестяще сказано, вождь, – льстиво отозвался Люм. – А кто такой Карфаген?

– Мы назовем операцию «Ночь длинных ножей», – продолжил Руго, игнорируя реплику младшего по рангу. – Да, именно так – «Ночь длинных ножей».

– Восхитительно, вождь. А кого будем резать?

– Это символика, придурок. А вообще, мог бы и сам догадаться. Мочить, естественно, будем «мусорщиков». Мы сотрем их вонючее логово с лица земли, вместе со всеми обитателями. И перенесем туда свою столицу. Там удобное местечко, считай, на берегу Большой реки. Пора шамам занять подобающее место в истории.

– Гениальная идея, вождь, – сказал Люм. – Когда начнем?

– Сегодня ночью. Возьмем становище дампов штурмом. Но перед штурмом мы замкнем кольцо, чтобы ни одна мышь не проскользнула. Понимаешь, Люм?

– Понимаю, вождь. Это чтобы Пуго не сбежал, да? Ведь он очень опасен.

– Да. Именно поэтому я беру командование в свои руки.

– Замечательное решение, – промурлыкал Люм. – Надеюсь, ты позволишь мне постоянно находиться рядом? Я возьму часть хлопот на себя.

Руго, слегка удивленный, отреагировал не сразу.

Нет, вождь не собирался оставлять Люма на базе, как раз наоборот. По его задумке, двуглазый племяш должен был руководить штурмом, пока он, Руго лично займется ликвидацией Пуго. И с этой точки зрения предложение Люма совпадало с намерениями вождя. Но удивляло то, что ленивый и трусоватый племянник сам проявил инициативу, даже не пытаясь отлынивать. Неужто взялся за ум или совесть заела после трагической гибели Лыса?

– Вообще-то я собирался поручить тебе командование гарнизоном, – Руго, изображая задумчивость, прищурил подслеповатые глазки, – на время своего отсутствия. Видишь ли, Люм…

– Прошу, вождь, возьми меня с собой на операцию. А на гарнизоне можно оставить Лыка.

– Ну-у, даже не знаю… – Руго хитрил, вызывая Люма на откровенность. – Учти, там будет очень опасно. Если ты думаешь, что просто спрячешься в развалинах, ты ошибаешься. Возникнет необходимость – лично поведешь вормов в атаку.

– Я не боюсь риска! – воскликнул Люм. – Для меня участие в этой операции – дело чести. Пуго опозорил наш род, и смыть позор можно только одним способом – кровью изменника.

– Вот оно что? – пробормотал Руго. – Ты хочешь помогать мне в поединке со своим… хм, дядей?

– Он мне давно не дядя, а подонок… Если бы я мог, я лично вызвал бы его на поединок чести. Но ты же понимаешь, что «двуглазому» никогда не справиться с «трехглазым». Поэтому…

– Я понимаю. – Руго кивнул. – Что же, твое намерение похвально. Так и быть, будешь находиться при мне.

Про себя он подумал на третьем, недосягаемом для двуглазых шамов, уровне сознания: «Заодно присмотрю за раздолбаем, чтобы дров не наломал».

– Спасибо, вождь! – Люм вытянулся в струнку и даже пристукнул босыми пятками, изображая стойку «смирно». – Я оправдаю высокое доверие.

– Да уж оправдай, пожалуйста, – сказал вождь. – А то ведь и вовсе без глаз остаться можно… Тогда вот что. Поднимай всех по боевой тревоге. С нами пойдет сотня вормов. Каждую десятку «трупоедов» поведет младший шам. Объясни им общую задачу – окружение становища и штурм до полного уничтожения всех «мусорщиков». Ясно?

– Ясно.

– Тогда ступай.

– А вот мне что-то неясно, – сказал Тимур.

До этого он слушал диалог шамов, не вмешиваясь. Но тут уже не выдержал:

– Что значит – штурм до полного уничтожения? А моя Алена? Забыл, что ли? Как мы спасем ее?

– Помню я про твою самку, не переживай. – Руго хмыкнул. – Мы берем на себя штурм логова, который отвлечет «мусорщиков». А уж Алену выручайте сами. Что мне, для ее спасения специальный отряд выделять?.. Ты вот что скажи, хомо, – где сейчас находятся Егор и… и-и… как же его? Этот самый, киборг ваш?

– Кыс?

– Ага, Егор и Кыс. Так где они сейчас находятся?

– Они ждут нас на Волоколамском шоссе – у транспортной развязки, где шоссе пересекает русло канала.

– Ждут? – Верхний хоботок шама вопросительно изогнулся знаком. – Откуда они знают, что мы направимся туда?

– А где же еще перебраться на другую сторону Канала посуху? Нам не найти столько лодок, чтобы переплыть затон. А там мы пройдем через шлюзовые ворота по мостику и двинем берегом к становищу дампов.

– Я не о том, хомо. Ты что, заранее знал, что я соглашусь на твое предложение?

Вождь с подозрением прищурился, а его подглазные щупальца настороженно приподнялись.

– Пожалуйста, не надо ковыряться в моих мозгах, Руго, – попросил Тимур, ощутив в черепе знакомый холодок. – И так уже загадили все, живого места не осталось. Говорю тебе как на духу. Я ничего не знал. Но был уверен, что ты не откажешься мне помочь. Поэтому Егор с Кысом заранее отправились туда, чтобы разведать маршрут.

– Но почему ты был уверен? – Шам не скрывал удивления проницательностью Тимура. Надо же! Какой-то примитивный хомо, а сумел предугадать его решение. – Еще не родилось на свет существо, способное предвидеть поступки старшего шама.

– Да ничего я предвидел. Просто мы с Егором подумали, что великий Руго никогда не откажется от своих обещаний.

– Почему вы так подумали?

– Потому что он – великий.

«Трехглазый» опустил хоботки, хмыкнул и пробормотал:

– Логично. Ты, хомо, и на самом деле не дурак. По крайней мере – на уровне хомо… Как твое самочувствие?

– Терпимо. Пока доберемся до логова дампов, буду в норме.

– Тогда выдвигаемся на восток к Каналу. Детали операции обсудим по дороге…

Глава пять

БИТВА ТИТАНОВ

Пуго вошел в комнату Бужыра поздно вечером, когда солнце уже закатывалось за горизонт на другой стороне затона. Вождь шамов как раз стоял у окна и смотрел на запад – то ли закатом любовался, то ли свежим воздухом дышал. То ли просто о жизни задумался, которая в последнее время шла наперекосяк.

– Не спишь? – спросил шам, чтобы завязать разговор. И сам же дезавуировал вопрос, превратив его в риторический: – И правильно делаешь, что не спишь. Сегодня лучше держать ушки на макушке.

– Ушнешь тут, – буркнул вождь, – кохда похмелитша нешэм. Башка трещыт, мошы нет.

– Что, даже пива не осталось?

– Нишехо не ошталош, шплошной холяк. А тут ешо желенохо удильшыка видел. Шовшэм, шволошы, рашпояшалиш.

– Удильщики вообще-то, скорее серые, а не зеленые, – заметил Пуго.

– Так и я о том же… А ты шо, их вштрешал?

– Я много кого встречал, – туманно отозвался шам.

– Нашыщенная у тебя жижнь… А шо ты там об ушках ховорил?

– Каких еще ушках? – «Трехглазый» машинально потеребил себя за мочку уха.

– Которые на макушках. Ушки я люблю. Ошобенно вяленые. Копшеные тоже нышехо.

– Об ушках я это в фигуральном смысле выразился. Враг не дремлет, Бужыр, – вот что я имел в виду.

– Какой ешо врах? – поинтересовался вождь. Но без энтузиазма.

– Опасный и злобный, – нахмурившись, произнес шам. – Я, собственно, чего зашел? Надо сегодня усилить посты и увеличить караулы. Есть у меня информация, что на становище готовится нападение.

– Ты тошно так шшытаеш?

– Тошно, тошно, – Пуго нервничал и поэтому не удержался от подначки. – Моя информация всегда точна… Да, вот еще что, чуть не забыл. Где вы держите пойманную самку хомо? Ну, эту – Алену?..

* * *

К становищу дампов, расположенному в развалинах бывшего жилищного комплекса на бывшей Щукинской набережной, отряд добрался глубокой ночью. Впереди – колонной по десять бойцов в шеренге – двигалась сотня вормов-рабов. Сразу за ними шла десятка младших шамов-операторов, управлявших боевыми десятками «трупоедов». В последней группе, державшейся в отдалении, находились Руго и Люм, которых сопровождало около дюжины младших шамов. Часть «одноглазых» крутилась непосредственно около вождя и его помощника, часть неслышно пробиралась где-то рядом по зарослям, создавая вокруг начальства зону безопасности.

Что касается Тимура, Егора и Кыса, то они следовали за Руго и Люмом, сохраняя дистанцию в пять-шесть шагов. По дороге молчали, потому что самое важное обговорили заранее. А обсуждать что-то при «мозгоправах» не имело смысла – все равно, сволочи, подслушают, хоть шепчи, хоть на пальцах изъясняйся.

Да и что обсуждать? Решение принято, теперь главное – подобраться без шума к становищу. Ну а дальше все согласно плану и по обстоятельствам.

Шли медленно, чтобы не нарваться на засаду дампов, но без передового охранения. Необходимости в нем не было, потому что шамы «прочесывали» пространство в диапазоне примерно пятьдесят метров, используя свои уникальные хоботки-локаторы. Тимур знал, что «мозгоправы» способны даже в полной темноте определить практически любое существо по активности головного мозга, температуре тела и еще по каким-то там параметрам. Поэтому опасаться внезапного нападения «мусорщиков» не стоило – упыри бы их вычислили еще на дальней дистанции и вырубили ментальными импульсами.

Естественно, такую мгновенную и бесшумную ликвидацию можно было провести лишь при условии, если дампов объявится относительно немного – тот же септ, к примеру. Иначе за всеми не уследишь и придется подключать вормов, а это – совсем ни к чему. Если поднимется шум, то всполошится становище, и начнется подлинный бедлам. Попробуй в нем тогда отыскать пронырливого Пуго или несчастную Алену, которая неизвестно где запрятана. Пуго в подобном бардаке наверняка смоется, а Алену запросто могут убить.

Так рассудили Руго и Тимур, обсуждая по дороге план штурма. И заранее решили, что подходить близко к становищу не будут до того момента, пока бойцы полностью не оцепят территорию со стороны суши. А вот потом…

Потом начинались важные нюансы, в большинство которых Руго Тимура посвящать не стал. Сказал коротко: «Будете действовать по моей команде». И Тимуру пришлось согласиться, так как спорить со старшим шамом – это куда хуже, чем справлять малую нужду против ветра.

Внезапно Руго и Люм синхронно остановились. Тимур, сделав по инерции пару шагов, тоже замер. Пауза длилась несколько секунд. Затем он услышал у себя в мозгу шелестящий голос вождя мутантов:

«Тимур, мы дошли до цели. До охранения дампов менее ста метров. Приступаем к основной фазе операции».

«Что мы должны делать?» – подумал в ответ Тимур, едва удержавшись, чтобы не произнести фразу вслух.

«Я буду командовать отсюда, – эхом отозвался в голове бестелесный голос Руго. – Ты, Егор и Кыс продвигаетесь вдоль берега вплотную к охранению дампов и ждете приказа. Учтите – никакой отсебятины! Мы просканировали пространство, оказывается, дампы выставили двойную линию охранения. Поднимете шум раньше времени – погубите свою самку».

«Я все понял».

«Тогда выступайте. До постов «мусорщиков» вас проводит младший шам Пук. Он останется с вами до начала атаки. Действовать начнете, когда получите мою команду».

– Понятно, – уже вслух отозвался Тимур.

– Чего? – громким шепотом спросил Егор, стоявший за плечом Тимура.

– Выдвигаемся к становищу и ждем команды Руго, – пояснил Тимур. – Плохо дело – дампы значительно усилили посты. Пробраться через них очень сложно.

– С чего это они вдруг так окопались? Неужто почуяли что-то?

– Не знаю. Может, и почуяли. Но…

Из соседнего куста, не дав Тимуру закончить мысль, материализовался одноглазый шам и прошипел:

– Хомо, следуйте за мной. Я доведу вас до линии укреплений.

* * *

– Ставка будет здесь, – сказал Руго. – Уютное местечко. Ну-ка – стул мне сюда, олухи.

Выполняя команду вождя, к нему подбежал одноглазый шам и установил на земляном полу складной стул. Руго с достоинством опустил на сиденье тощенькую задницу, поерзал, посмотрел вверх и, вздохнув, буркнул:

– Вы все – наружу. Ты, Люм, останешься со мной. Сейчас проверим, что ты тут наразведывал.

– Информация достоверная, не сомневайся, – торопливо произнес «двуглазый». – Лично все просканировал, глаз даю, вождь.

– Вот именно, что глаз. Отойди в угол и не отсвечивай. Мне надо сосредоточиться.

Вождь посмотрел по сторонам, потом снова глянул вверх на звездное небо. «Что же, – подумал высокопарно, – подходящая обстановка для того, чтобы раз и навсегда разделаться с изменником Пуго. Сегодня начнется новая эра в истории клана, пора перелистнуть старую страницу. И пусть Космос станет свидетелем эпохальной ночи».

Они находились в небольшой комнате, которую Руго не без труда подыскал в полуразрушенном доме. Собственно, комнату это помещение без потолка напоминало с большой натяжкой. Но Руго решил устроить командный пункт именно тут. Звездное небо над головой вождю ничуть не мешало, скорее, наоборот – вдохновляло. А остатки стен создавали ощущение изолированности, необходимое для вхождения в инсайт – состояние транса, когда достигается максимальная концентрация психологической энергии.

В том, что психоэнергии понадобится много, вождь не сомневался. От Пуго следовало ожидать чего угодно – как-никак трехглазый шам, а не какая-то мелкая шелупонь. К тому же брат-близнец, которого Руго знал как облупленного и считал невероятно изощренным и чрезвычайно опасным врагом. Этот враг укрывался сейчас всего в нескольких сотнях метров от командного пункта – где-то в развалинах в центре становища «мусорщиков». По крайней мере, такие предварительные координаты дал Люм после проведенной накануне разведки.

Руго заранее решил, что начнет штурм становища после того, как разберется с ненавистным братом – иначе возникнет много дополнительных помех. Ведь в логове находится около четырехсот «мусорщиков», мозг каждого из которых излучает ментальные импульсы той или иной силы. А когда в атаку пойдут вормы, подгоняемые телепатическими командами младших шамов, то в ментальном пространстве начнется настоящая катавасия. Обнаружить в этом хаосе Пуго будет очень непросто – особенно в том случае, если брат прибегнет к маскировке.

Руго беспокоило то обстоятельство, что минувшей ночью Люм с трудом вычислил Пуго. И это невзирая на то, что мозг трехглазого шама излучает мощные импульсы – даже тогда, когда находится в состоянии относительного покоя. А все потому, что постоянно контактирует с различными излучениями и подзаряжается, получая энергию из Космоса.

Конечно, Люм раздолбай и мог чего-то не учесть, а то и просто пропустить мимо ушей – в смысле, мимо подглазных щупалец. И все равно ситуация показалась Руго подозрительной. Предположение Люма о том, что Пуго защитил свою спальню специальными экранами, вождь счел наивным. Соорудить экраны, непроницаемые для ментальных импульсов, теоретически возможно при наличии соответствующих материалов – да только слишком хлопотно и громоздко для существа, вынужденного десятилетиями спасаться от преследователей, меняя укрытия.

Не будешь же годами сидеть в норе, обложившись защитными экранами, верно? Подобное поведение совсем не походило на характер дерзкого Пуго. Да и не вел он себя подобно трусливому хоммуту – вон, с тем же Тимуром неоднократно общался, когда тот жил в становище дампов. Получается, особо не прятался.

Значит, дело не в экранах. Если Пуго что-то и придумал для маскировки, то наверняка более изощренное и сложное – такое, что не смог раскусить двуглазый шам. Или дело вовсе не в маскировке, а в чем-то ином, грозящем обернуться неприятным сюрпризом.

Впрочем, сейчас все эти рассуждения и опасения отошли на второй план. Потому что наступил момент истины, когда Руго предстояло лично во всем разобраться. Мало ли чего там наговорил Люм? Может, и вовсе чего-то померещилось – мозги-то у молокососа набекрень. Точнее, у кровососа… Если снова напортачил, то тогда точно аннигилирую в космическую пыль, подумал Руго. Или лучше просто ампутировать один глаз?..

– Шеф, ты что-нибудь уже обнаружил? – шепотом спросил Люм. Он стоял у стены, перекрывающей свет луны, и практически сливался с окружающей темнотой.

Руго от неожиданности вздрогнул. Затем прошипел:

– Тебе чего, нечем заняться? Сказано же – я сосредотачиваюсь. Понадобишься – позову. А пока контролируй периметр становища.

– Я об этом и хотел сообщить. Операторы десяток доложили – все на местах. Мы можем атаковать.

– Вот как?.. Это хорошо, что можете. Ждите команды. А сейчас заткнись и не мешай.

Вождь раздраженно махнул лапкой и замер, концентрируя сознание. Он уже успел бегло прочесать территорию становища, но не обнаружил следов Пуго. Теперь предстояло углубленное обследование, к которому Руго, разумеется, заранее приготовился.

Он ни капельки не сомневался в том, что рано или поздно обнаружит брата, как бы тот ни маскировался; а на самый крайний случай припас несколько хитростей, с помощью которых рассчитывал спровоцировать и выманить Пуго из укрытия. Но это – на крайний случай. Сейчас же время домашних заготовок еще не наступило.

Вождь откинулся на спинку стула и опустил верхние веки, абстрагируясь от окружающей обстановки. Состояние, в которое погружался шам, называлось фиксация. Его подглазные щупальца напряглись и, уставившись в разные стороны, начали медленно вращаться.

В мозгу шама в этот момент возникли три голографические картинки – по одной на лобную долю, отвечающую за каждое из трех щупальцев. Чтобы предельно сократить временной период сканирования, Руго исключил из объектов исследования диапазоны, в которых излучались мозги дампов и прочих человекоподобных мутов. В результате осталось лишь два диапазона – для людей и шамов.

Первое, что зафиксировал вождь на своих «тепловизорах», были бледные оранжевые пятна, полукругом разбросанные вокруг становища. Они слабо пульсировали, исходя из голов младших шамов-операторов – командиров вормовских десяток. Так как весь отряд вормов состоял из ста бойцов, то и оранжевых пятен было ровно десять штук, по количеству операторов. «Порядок, все на месте», – отметил Руго. И направил одно из щупальцев вовнутрь территории становища.

Примерно через минуту вождя ожидал сюрприз – на одном из «экранов» появилось бледное синее свечение, которое могло исходить лишь из головы хомо. На мгновение вождь впал в недоумение, подумав: «Неужто это Тимур или Егор?» Но тут же отказался от предположения, рассудив, что эти два хомо должны находиться за периметром охранения дампов. Зачем им без команды лезть в логово врага, рискуя сорвать всю операцию?

К тому же передвижения Тимура и Егора контролировал одноглазый Пук, который немедленно доложил бы Люму об их несанкционированных действиях. Значит, это не они. Но тогда кто?

Вывод Руго был прост и логичен. Если в логове дампов не Тимур и не Егор, значит, это Алена. «Отлично, – подумал вождь. – Место самки можно считать установленным. Судя по тому, что пятно еле теплится и совсем не двигается, самка без сознания. И это даже к лучшему. Зафиксирую место и дам наводку парням. Но не сейчас, а после того как разберусь с Пуго. Где же он затырился, скотина? Не иначе как…»

Руго оборвал мысль, потому что на голографической картинке возникло яркое оранжевое свечение. Еще через секунду в сознание «трехглазого» проник чужой голос. И хотя вождь не слышал его много-много лет, он сразу узнал, кому тот принадлежит. Потому что голос произнес:

– Привет, братец! Давно же мы с тобой не общались, хрен хоммучий.

…Послав брату телепатическое сообщение, Пуго самодовольно усмехнулся. Он ждал этой минуты очень долго, втайне уже разуверившись в том, что она когда-нибудь наступит. Ведь все годы после бегства из клана он считался преступником, превратившись в изгоя. Должно было совпасть невероятно много обстоятельств и причин, чтобы появился шанс поквитаться с Руго. Однако он все-таки появился, и не совсем случайно, а при активном участии Пуго. Что означало – инициатива у него.

– Чего молчишь, братец? – ехидно прошипел Пуго. – Неужто мозги проглотил от радости?

… Лишь после повторного обращения брата Руго нашелся, что ответить. Невзирая на то, что он сам искал встречи и готовился к ней, Пуго застал его врасплох. Получается, был в курсе происходящего? Или речь идет о банальном стечении обстоятельств?

– Мои мозги в полном порядке, как и всегда, Пуго, – телепатировал вождь. – Но, не буду скрывать, я слегка удивлен. Ты возник, словно удильщик из Провала. Как тебе подобное удалось?

– Ничего сложного. Ловкость рук и никакого мошенства. Я догадывался, что ты будешь меня искать днем и ночью, особенно поначалу. Поэтому давно придумал специальный код, чтобы сделать свой мозг невидимым. Такая маскировка всегда может пригодиться, особенно тогда, когда спишь.

– Я предполагал что-то подобное. Отдам тебе должное – ты не потерял навыков.

– Спасибо, – с насмешкой отозвался Пуго. – Но ты ведь не затем сюда заявился, братец, чтобы расточать мне похвалы?

– Верно, не за тем.

– Тогда выкладывай, чего ты хочешь. А то я уже собирался прилечь отдохнуть. – Пуго изобразил ментальный зевок. – И вдруг ты свалился, как дерьмо рукокрыла на голову. Чего надо?

– А ты не догадываешься, крысопес шелудивый? – не без пафоса вопросил вождь. – Я пришел, чтобы ты понес заслуженную кару за свои преступления. Да воздастся каждому за грехи его.

– Ха! Тоже мне, праведник нашелся. Какие еще грехи?

– Не придуряйся, Пуго. Ты прекрасно знаешь о том, какие преступления совершил. Ты убил мою жену. И хотел убить меня, чтобы захватить власть в клане.

– Ну, предположим, твоя жена умерла по ошибке. Бедняжка съела то, что предназначалось тебе. Трагическое стечение обстоятельств, бывает. А вот по поводу власти… Власть должна принадлежать мне.

– По какому это праву?

– По праву первородства. И не делай вид, что этого не знаешь.

– Чушь какая-то, – пробормотал Руго. – В первый раз о таком слышу.

И замолчал, потому что понимал – возразить брату по существу ему нечем.

– В первый раз слышишь? – с возмущением телепатировал Пуго. – Не гони пургу, братец. А то я еще решу, что у тебя склероз. Ты прекрасно знаешь, что верховный жрец, принимавший роды, перепутал нас. И потом объявил, что первым родился ты. Хотя на самом деле первым на свет появился я.

– Чушь какая…

– Да нет, братец, не чушь. В день нашего рождения в клане устроили грандиозный праздник. И скотина жрец, напившись, все перепутал. Спустя несколько дней во время обряда посвящения он понял, что ошибся. Нас во время обряда окунали в купель со свежей кровью хомо, и жрец догадался о своем промахе. Ведь у тебя на заднице было крупное родимое пятно. Увидев его, жрец вспомнил, что ты родился вторым. Но не захотел исправлять ошибку, чтобы не уронить свою репутацию. Так второй превратился в первого и получил право занять место вождя. Не свое место!

– Чушь какая…

– У тебя заело пластинку, Руго? Спусти штаны и пощупай свое родимое пятно. Только не ври, что ни о чем не знаешь. Когда мы подросли, я однажды проник в мысли жреца и узнал всю правду о нашем рождении. Но ты тоже ее узнал и быстренько отравил жреца, чтобы замести следы. Ты подлец, Руго! И давно заслужил смерти!

Вождь промолчал, покосившись на Люма. Уж не подслушивает ли? Впопыхах Руго не обратил внимания, на каком уровне ментальности к нему обратился брат. Если на среднем, то двуглазый Люм мог подслушать разговор. Если, конечно, рискнул пойти на такой шаг… Черт, и действительно второй уровень!

– Чего замолчал, братец? – спросил Пуго. – Нечем крыть? То-то же!

– Это все твои выдумки, – процедил Руго, переключаясь на третий уровень. – У тебя нет и не может быть доказательств. Впрочем, как и у меня.

– Вот здесь ты прав. Доказательств нет. Но мы-то с тобой знаем, в чем крысособака зарыта.

– Мне надоели твои фантазии. Пора перейти к делу.

– И? Что предлагаешь?

– Выйдем, поговорим, как трехглазый с трехглазым. В честном поединке один на один.

Пуго саркастически рассмеялся:

– Не тебе рассуждать о чести, братец. Ох, насмешил… Как ты себе это представляешь?

– А вот так. Выходи из становища – тут неподалеку, на берегу реки, есть пустошь. Там и проведем поединок.

– Ха-ха-ха! – демонстративно произнес Пуго. – За идиота меня держишь? Я выйду, а ты на меня набросишься со своими «двуглазыми»?

– При мне нет средних шамов, честью клянусь! Ну, только Люм. И он…

– Хочешь сказать, он выступит в роли секунданта? – оборвал Пуго. – Не корчи из себя мушкетера. Думаешь, жизнь меня ничему не научила?.. Нет, я не выйду за укрепления дампов – не на того нарвался.

– Я не удивлен твоим ответом. Ты всегда избегал открытой схватки. Трус.

– Не смей меня оскорблять, подонок. И не надейся, что я угожу в твою ловушку.

– Ладно. – Руго вздохнул. – Не хочешь выходить на честный поединок, не выходи. Но как мы тогда с тобой разберемся? Или ты предлагаешь отложить схватку до лучших времен?

– Зачем же откладывать? – вкрадчиво произнес Пуго. – Пора расставить все точки над «и». Обмениваемся ударами – и посмотрим, кто кого.

– Прямо здесь?

– Прямо здесь – ни сходя с места.

– Будет много жертв.

– Тебе есть кого жалеть, братец? Жалость – постыдное человеческое чувство. Шамы должны быть выше этого. Тем более – старшие шамы.

Руго помолчал, раздумывая. Затем телепатировал:

– Пожалуй, я с тобой соглашусь… Так что, входим в инсайт?

– Входим.

– Кто атакует первым?

– Ты прямо джентльмен. – Пуго хохотнул. – Может, еще и жребий бросим?

– Почему бы и нет?

– Никаких жребиев, мой подлый братец, – жестко отозвался Пуго. – Первым атакует тот, кто сможет.

* * *

– Когда же они дадут сигнал, эти чмыри? – спросил Егор. – Так можно и до утра здесь проторчать. А Алена между тем… – Он с горечью вздохнул и понурился.

– Я все понимаю, Егор, – негромко отозвался Тимур. – Сам места себе не нахожу. Но Руго велел ждать. Не зря же мы к ним за помощью обратились? Давай еще потерпим малехо.

Они прятались в кустах уже около часа. До линии укреплений дампов, представлявшей собой нагромождение древесных стволов и строительного мусора, было три десятка шагов. «Мусорщики» под боком, но, как говорится, близок локоть, да не укусишь. Точнее, укусить-то можно – несколько дюжин мутов они наверняка положат без помощи шамов. Да вот что дальше? Нашинковать вонючих уродов в капусту дело нехитрое. Но они не затем сюда пришли.

– Может, все же рискнем пробраться? – предложил Егор. – Кыс, если что, отвлечет. Или мы отвлечем. Проскользнем, а дальше – по обстоятельствам.

– Попробовать можно, – сказал Тимур. – Но если поднимется шум, нам несдобровать. А Алену еще ведь найти надо… Эй, чувырла, ты где? Шам, слышишь? Новости от начальства есть?

Тимур обращался к сопровождавшему их одноглазому шаму. Того сейчас не было видно, но он наверняка таился где-то неподалеку в кустах. И Тимур не ошибся, потому что через секунду «услышал» в голове шелестящий голосок:

«Я слышу тебя, хомо. Кстати, меня зовут Пук, а не чувырла. Чего надо?»

– Спрашиваю, нет ли новостей? – пробубнил Тимур. – Ты с Руго давно общался? Или с Люмом? Сколько еще нам ждать?

«Я не имею права о таком спрашивать, – сообщил мутант. – Младшие не спрашивают старших, только докладывают».

– Тогда доложи, что нам надоело ждать. Не будет приказа – сами начнем.

«Даже не вздумайте, – со злостью «прошипел» Пук – так, что у Тимура кольнуло в висках. – Дернетесь без команды – вырублю на фиг».

– Чего он говорит? – спросил Егор.

– Говорит, что мы должны ждать команды. И не дергаться. А то вырубит.

– Понятно, – сказал Егор. – Подождем еще, раз так. И дергаться не будем – против лома нет приема.

На самом деле один прием против лома – то бишь против ментальных воздействий шамов – имелся. Егор был облачен в спецшлем капитолийцев, снабженный блокировкой от телепатических проникновений в мозг. Защитный головной убор Егор снял с мертвого лейтенанта Рыкова утром, но обращать на данное обстоятельство внимание Тимура не стал. Побоялся, что важную информацию из сознания напарника выудят шамы, и тогда секретная заготовка пропадет.

Егор предчувствовал, что шлем им еще пригодится – ведь иного способа защититься от ментальной атаки «мозгоправов» попросту не существовало. Только вот следовало дождаться подходящего момента. Егор надел шлем и носил его, не опуская забрала, чтобы не возникло эффекта блокировки – иначе шамы могли заподозрить неладное. А для пущей надежности постоянно напевал про себя парочку навязчивых мелодий – «В траве сидел кузнечик» и «Поспели вишни в саду у дяди Вани».

Песни были старые, фольклорные и, по мнению Егора, бессмысленные. Что, впрочем, и требовалось для создания в мозгу защитного кольца. Ведь чем бессмысленней нагромождение слов, тем меньше желания в нем копаться.

Так или иначе, шамы на данный момент ничего не заподозрили. Либо просто не интересовались мыслями Егора, считая его примитивным и относительно безопасным существом – в отличие от Тимура. Опустив забрало, Егор сразу стал бы неуязвимым для ментального воздействия одноглазых шамов. А то и двуглазых. Но время использовать домашнюю заготовку еще не наступило.

– Вот и я о том же, – сказал Тимур. – Я верю словам Руго, он не обманет. Да и до рассвета еще долго. Посидим пока спокойно в кустах…

Он замолчал, не в силах произнести больше ни слова. Только смог приподнять перед собой руку и ткнул ею в сторону затона. Егор повернул туда голову и тоже замер в изумлении, как и напарник.

Изумиться было от чего. На их глазах в затоне поднялась гигантская волна, высотой не менее ста метров. Поднялась очень быстро и при этом практически бесшумно. Она нависла над берегом черной стеной и, казалось, через мгновение обрушится вниз, поглотив своею толщью все живое. Вот почему ни Тимур, ни Егор даже не попытались предпринять попытку куда-то бежать.

Да что они? Обычно невозмутимый киборг Кыс, сидевший в кустах поблизости, и тот окаменел. Не столько от испуга, сколько от неожиданности и осознания полной беспомощности. Как тут не окаменеть, когда на тебя валится огромная стена воды без конца и без края?

– Ох, ма, – выдохнул Егор. – Ну и хрень. Капец, однако.

Однако волна, застыв в воздухе, почему-то не падала. Зато начала покачиваться и выгибаться, как будто в нее с противоположных сторон дул ураганный ветер. Дул примерно с одинаковой силой, держа водную стену в стадии динамического равновесия.

Так продолжалось несколько десятков секунд. Все это время жизнь Тимура и Егора висела на волоске. А они, парализованные невероятным зрелищем, продолжали оставаться на месте.

– Да чтоб я сдох, – прошептал Тимур. – Удильщик тебя подери…

Словно вняв его пожеланию, волна начала оседать обратно в русло затона – оседать медленно и беззвучно, как сыпется песок или опускается пена на вскипевшем молоке. Опустилась, расползлась по поверхности затона и окончательно успокоилась, поблескивая отражениями многочисленных звезд.

– Мне ничего не померещилось? – спросил Егор, вытирая со лба градины холодного пота. – Мне показалось, что тут…

– Мне тоже показалось, – пробормотал Тимур. – Неужто кто морок наводит?

Рядышком еле слышно проскулил киборг.

– Похоже, и Кысу кое-что показалось, – сказал Егор. – Или наоборот – не показалось. Котяхом буду – никогда подобного не видел… Тимур, ты глянь – «мусорщики» всполошились.

Тимур перевел взгляд на баррикаду и обнаружил там двух дампов. Они взобрались на самый вверх и о чем-то взволнованно залопотали, тыча руками в сторону затона.

– Даже о маскировке забыли, – продолжил Егор. – Не иначе, охренели уроды больше нашего. Эх, снять бы их сейчас без шума… Ох, а это что еще за хрень?

Только что просветлевшее небо закрыла черная тень. Тимур поднял голову и увидел, как где-то в вышине в их сторону движется огромный черный предмет. Он был настолько велик, что в первые мгновения Тимур не смог подобрать определение для сравнения. «Многоэтажка? – мелькнуло в сознании. – По величине, пожалуй, подойдет. Разве что форма какая-то странная… Господи, да ведь это же…»

– Мамой клянусь! – воскликнул Егор, забыв, подобно дампам, о маскировке. – Тимур, да это же био! Транспортный био, не иначе.

Тимур тоже уже догадался, что видит в небе над собой «транспортник». Да вот только ответить ничего не смог, потому что от иррационального ужаса перехватило горло. Лишь приоткрыл рот и застыл, не в силах повлиять на происходящее.

События между тем развивались молниеносно. Био внезапно спикировал и направился, как показалось Тимуру, прямо на него. Но затем резко изменил траекторию и, промчавшись над головами людей на бреющем полете, с оглушительным треском рухнул на баррикаду «мусорщиков».

– Ну и ну, – пробормотал Егор. – Охренеть и не жить. Тимур, что это такое творится?

– Я думаю, что надо отсюда сматываться, – сказал Тимур, переводя дыхание. – Пук, слышишь меня? Нет смысла тут больше высиживать, плохое место… Эй, ты где, чувырла? Не помер еще со страху?

– Шамы ничего не боятся, – пропищал мутант, выползая из-под соседнего куста. – Нельзя сматываться, команды не было.

– Так ты получи эту команду. Пойми, сейчас сюда набежит куча «мусорщиков». Слышишь, уже вопят? Тихо нам здесь уже не проскользнуть. Врубаешься? Надо дислокацию менять.

– Кажется, врубаюсь, хомо, – отозвался «одноглазый», берясь одной лапкой за железную рамку, висевшую на шее. – Сейчас свяжусь с Люмом. Ждите.

Подглазный хоботок шама напрягся и начал медленно вращаться. «Ишь, как тужится, бедолага, – подумал Тимур. – Даже за свой усилитель схватился. Видимо, Люм с Руго сейчас где-то далеко, метрах в ста, не меньше. Все-таки почему они тянут с атакой?»

Сеанс телепатической связи продолжался с полминуты. Затем шам отнял лапку от усилителя и пропищал:

– Люм дал добро на передислокацию. Здесь и в самом деле слишком шумно. К тому же разведка доложила, что дампы перебрасывают сюда дополнительные септы – не меньше трех.

– Зачем? – спросил Тимур.

– Кто их знает. Возможно, опасаются прорыва на этом участке.

– А ты не спросил, что тут было?

– Что? – тупо отозвался шам.

– Ну, вся эта фигня. Волна поднялась, био по воздуху летел. Что это?

– Не знаю, – буркнул Пук. – Наверное, аномальные явления. А теперь передвигаемся вон туда. Следуйте за мной, дистанция пять шагов.

* * *

Руго в изнеможении откинулся на спинку стула. Пот тек с него градом, как будто вождь несколько часов подряд ворочал мешки с солью или окаменевшим дерьмом котяха. А ведь он всего лишь поработал мозгами, погрузившись в состояние инсайта.

Впрочем, «всего лишь» – это для тех, кто не понимает, что такое по-настоящему работать мозгами. Это куда сложнее и тяжелее, чем ворочать мешки с солью. Да даже и с окаменевшим дерьмом.

Поначалу вождю сопутствовала удача. Он не стал полностью входить в транс и, по-быстрому сконцентрировав силы, ударил первым. Подняв в затоне огромную волну, Руго надеялся многотонной водяной массой похоронить разом все становище вместе с затаившимся там братом. И почти добился своего. Однако в последнее мгновение Пуго сумел остановить волну, а затем, после ожесточенного единоборства, погасил ее, вернув воду в затон.

Пока Руго приходил в себя, подпитываясь энергией космических излучений, брат нанес ответный удар. Обнаружив где-то заржавевшего транспортного биоробота, он поднял его в воздух и в считаные секунды перенес к месту схватки. Пуго рассчитывал обрушить био на развалины, где находился Руго. Но тот вовремя спохватился и изменил направление движения био. В результате несколько десятков тонн металлолома грохнулись на границе становища, размазав в яичницу около дюжины дампов.

Схватка отняла настолько много сил, что вождь едва не потерял сознание. Сейчас, сидя на стуле, он в авральном порядке разыскивал в пространстве свободные источники энергии, моля об одном – чтобы их раньше него не надыбал Пуго. Иначе наступит полный крендец. Однако все энергетические источники в окрестностях Земли словно испарились, будучи исчерпанными до дна во время схватки трехглазых титанов.

Запаниковав, Руго уже собирался нырнуть на орбиту Марса, когда вдруг услышал вкрадчивый голос Пуго:

– Эй, братец! Как ты там? Еще не окочурился?

– Не дождешься, – прохрипел вождь. – Я уж подумал, что ты ненароком загнулся. Даже расстроился немного.

– Как слышишь – нет. Но попотеть пришлось – скрывать не буду.

– Пить надо меньше.

– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет? – Пуго хохотнул. – Судя по твоему голосу, ты сам еле дышишь, спортсмен.

– Тебе показалось. Не трать силы на треп, еще пригодятся. Скоро я тебя размажу в лепешку.

– А попа не треснет, Геракл?

– Скоро увидишь, Голиаф.

– Лучше не надо такого зрелища. Слушай, братец, я тут подумал… Зачем нам заниматься фигней, как этим… ну, борцам сумо. Мы же с тобой, в конце концов, интеллигентные существа, а не биндюжники какие-нибудь. Полагаться на физиологические параметры – каменный век. Антропология…

– Нельзя ли покороче, Склифосовский?

– Секунду. Я подумал – зачем нам мериться силой? Силы у нас примерно равны. Давай померяемся интеллектом, как когда-то в юности.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросил Руго. – Если надеешься меня обхитрить, даже не надейся. Я тебя насквозь вижу.

– Еще скажи – рентгеном просвечиваешь. – Пуго хихикнул. – Ладно, я серьезно. Помнишь, мы с тобой в детстве играли в подкидного дурака?

– Помню. Особенно хорошо помню, как ты все время мухлевал.

– Не думал, что ты такой злопамятный. Мало ли чего было в детстве? Я давно уже взрослый человек и играю по-честному.

– Да ну?

– Зря иронизируешь. Предлагаю благородный способ разрешить наши противоречия – благородный и чистый, как слеза младенца. Разыгрываем партию в дурака. Кто проиграет – аннигилируется. А? Что думаешь, братец?

– А чья колода? – быстро спросил Руго.

– Ну, колода у меня всегда под рукой.

– Не прокатит. Ищи дураков в другом месте.

– Ну, не хочешь в дурака, давай в очко.

– Нет, – отрезал Руго. – В карты я с тобой играть не буду. И точка.

– Ну и зря… Значит, опять будем надрывать пупки, пока не лопнем? Кстати, не вздумай выливать на меня водохранилище. Сам утопнешь. Да и силенок не хватит.

Вождь не отвечал несколько секунд, размышляя.

Вообще-то в предложении Пуго имелся резон. Сейчас Руго пришла в голову мысль, что он переоценил свои силы и недооценил брата. Тот, похоже, не терял зря времени и находился в отличной форме. Если продолжать борьбу в состоянии инсайта, то и на самом деле можно угробить друг друга. А подобный результат никак не входил в планы Руго.

– Эй, братец, ты там не уснул? – спросил Пуго.

– Не уснул. У меня есть другое предложение – как раз для интеллектуалов. Давай сыграем в шахматы, как в юности. Помнится, силы у нас были примерно равны.

– В шахматы?

– Именно.

Теперь уже задумался Пуго. Затем пробормотал:

– Давненько я не брал в руки шашек… В преферанс еще куда ни шло… Даже и не знаю, что тебе сказать, братец. Королей я путаю с тузами…

– Ты это о чем?

– Да так, услышал как-то в Космосе старую песню… Я уже и подзабыл, как фигуры называются. Увы, не с кем было тренироваться. Ты-то, небось, с «двуглазыми» постоянно сеансы одновременной игры устраивал на щелбаны?

«Устраивал, – подумал Руго, выставив на сознание краткосрочный блок. – Устраивал, пока не надоело отпускать им щелбаны. Куда «двуглазым» со старшим шамом тягаться?»

А ментально ответил:

– Скажи прямо, Пуго, – трусишь со мной играть?

– Ха-ха… Всего лишь реально оцениваю ситуацию. Зачем мне заранее оказываться в невыгодном положении?.. А, ладно! Шахматы так шахматы. Мы сыграли с Талем десять партий… Бог не выдаст – болотник не съест. Согласен. Иду на вы.

– Вот теперь узнаю брата Колю, – вождь в свою очередь блеснул начитанностью – мол, мы тоже не лаптем щи хлебаем. – А то я уж подумал, что ты в штаны наложил.

– Еще бы сказал – в подгузники, хе-хе… Так и быть, я согласен на шахматы, Руго. Но при одном условии – я играю белыми.

– Я не против. Но и у меня тогда будет условие – играем блиц. А то ты по неделе будешь над одним ходом думать. По рукам?

– Ямщик, не гони лошадей, – пробормотал Пуго. – Хм, блиц… Ты загоняешь меня в угол. Хм…

– Опять струсил?

– Ошибаешься, братец. Но в блице кто-то должен контролировать время на раздумывание. Иначе начнется мухлеж… Короче говоря, нужен третейский судья.

– Где же я тебе сейчас возьму судью? – Руго, хотя и общался с братом ментально, непроизвольно развел лапками в сторону. – Да еще нейтрального? Признался бы прямо, что трусишь.

– Хватит талдычить о моей трусости, герой. Небось, у самого до сих пор штаны мокрые?.. Постой, ты чего-то там упоминал о двуглазом шаме? Или мне послышалось?

– Не послышалось. Рядом со мной находится Люм, это двуглазый шам.

– Я понял. Хм… – Пуго выдержал театральную паузу и заявил: – Удильщик с тобой, я согласен. Пусть Люм выступит судьей.

– Не боишься подставы? Люм – мой помощник.

– Не боюсь, братец, – телепатируя эту фразу, Пуго хищно усмехнулся. Но Руго, естественно, не видел усмешки. – В отличие от тебя я всегда играю честно. И пусть Космос нас рассудит. Вот теперь – по рукам.

– По рукам, – мгновенно согласился вождь.

– Приступаем?

– Подожди секундочку.

Руго повернул в сторону один из подглазных хоботков, ища Люма. Тот по-прежнему стоял у стены, почти сливаясь с ней в темноте. Но вождь легко обнаружил помощника по оранжевому свечению в районе головы.

– Люм, слушай сюда, – Руго умышленно произнес слова вслух, подчеркивая перед Пуго открытость своих действий. – Мы будем играть с Пуго в шахматы, в блиц. Тебе поручено вести контроль времени.

– Какой регламент? – деловито спросил «двуглазый», ничуть не удивившись.

– По пять минут на партию. Учти, все должно быть честно, никакой хлюзды.

– Как всегда, вождь. Фейр-плей – наш девиз.

– Вот именно. Пуго ходит первым.

– Понял, шеф.

Руго довольно ухмыльнулся и, сосредотачиваясь, прикрыл глаза. Он не сомневался в том, что обыграет брата в шахматы, тем более – в блиц. За долгие годы жизни он проштудировал едва ли не всю шахматную информацию, болтавшуюся по космическим закоулкам. А уж сколько провел партий в режиме онлайн, так это вообще не счесть, даже одного международного гроссмейстера из системы Тау Кита обыгрывал. Так что какие могут быть сомнения?

Правда, немного удивляло поведение Пуго. То, что брат сам отказался от борьбы в инсайте, объяснялось просто – видимо, почувствовал, что Руго его дожмет, и решил соскочить, сохранив при этом лицо. Драться врукопашную один на один он не хотел изначально, и это тоже вполне объяснимо. А вот то, что Пуго согласился на шахматный блиц, оставляло ощущение подвоха. Неужто тоже считает себя Алехиным?

«Хотя, скорее, здесь другое», – подумал вождь. Понимая, что в честной смертельной схватке противника не одолеть, Пуго надумал сбежать. Но не сразу, а предварительно усыпив бдительность. И сбежит ведь, засранец, как только возникнет подходящий момент.

Ожидать, что Пуго, проиграв партию в шахматы, добровольно примет смерть, было бы абсолютной наивностью. Руго наивностью не отличался. Заготовив парочку вариантов на случай подлянки со стороны брата, он сейчас чувствовал себя уверенно. А для начала следовало поставить Пуго мат.

– Вы готовы? – телепатировал Пуго.

– Всегда готовы, – отозвался вождь, прорисовывая в сознании шахматную доску с фигурами и пешками из слоновой кости.

– Тогда я начинаю. Дэ два – дэ четыре.

– Конь жэ восемь – эф шесть, – мгновенно среагировал Руго.

– Цэ два – цэ четыре.

– Жэ семь – жэ шесть.

– Конь бэ один – цэ три, – телепатировал Пуго и замурлыкал: – Он мою защиту разрушает – старую индийскую – в момент…

* * *

Тим заметил, как Егор что-то прошептал на ухо Кысу, после чего киборг серой тенью скользнул по траве и скрылся в зарослях. «Чего это он?» – подумал Тимур. Но спросить не успел. Егор сам подобрался к нему на корточках и пробубнил:

– Не нравится мне обстановка, Тимур. Боюсь, так мы ничего не высидим.

Лишь сейчас – на близком расстоянии – Тимур заметил, что Егор опустил защитное забрало шлема. И догадался, почему голос «лесного» звучал глухо. Но зачем Егор так поступил? Готовится к драке? Неужели собрался нарушить приказ Руго и…

В этом месте Тимур, сообразив, что может подставить товарища, оборвал мысль и лихорадочно замурлыкал «В траве сидел кузнечик». Однако было поздно. Откуда-то из темноты перед ними материализовалась фигурка одноглазого шама. И тут же раздался противный писклявый голос:

– Вы чего задумали, хомо? Почему я не слышу ваших мыслей?

– Ты это о чем, приятель?

Тимур решил «врубить дурочку», чтобы потянуть время. Но Пук не поддался на уловку.

– Не придуряйся, Тимур, – пискнул он, грозно выпрямляя щупальце. – Ты напеваешь дурацкую песенку, сбивая меня с толку. А ты, хомо, – мутант махнул лапкой в сторону Егора, – твои мысли вовсе пропали. Немедленно прекратить саботаж.

– Это в каком смысле?

– В прямом, – прошипел мутант. – Кстати, куда делся киборг?

– Погулять вышел, – сказал Егор. – В смысле – поохотиться. Проголодался, с утра не жрамши. А киборгам без жратвы долго нельзя – энергия заканчивается.

– Я не разрешал ему отлучаться.

– Что-то я не помню, чтобы мне о Кысе кто-то говорил, – сказал Тимур. – Насчет нас с Егором была договоренность. А по поводу Кыса – не помню.

– Киборг с вами, значит, дисциплина его тоже касается, – злобно пискнул Пук. – Короче, ты, Тимур, прекращай напевать. А ты, хомо… короче, я должен слышать твои мысли. А не то…

– Надоел ты мне, упырь, – сказал Егор, делая шаг по направлению к шаму. – Убирайся лучше отсюда подобру-поздорову и не мешай нам. Иначе оторву твою поганую башку.

Мутант шустрым зайчиком отскочил назад и проверещал:

– Не сметь приближаться ко мне! Иначе сварю твои мозги на фиг!

– А ты попробуй, – с насмешкой отозвался Егор. – Только смотри, чтобы пупок не развязался.

Шам набычился. Его щупальце, по-прежнему вытянутое горизонтально, набухло и начало ускоренно вращаться, как сверло электродрели. Щеки надулись, словно мутант засунул туда по мелкому яблоку. Было заметно, что он прилагает значительные усилия. Но безрезультатно.

– Да брось ты пыжиться, – сказал Егор. – А то точно лопнешь. Не по твоим мозгам защитный шлем пробить, чувырла.

– Ах, вот оно что, – пробормотал Пук. – Шлем, значит? Решил меня облапошить?

– Обычная мера предосторожности.

– А ты не подумал, что у твоего приятеля нет такого шлема? – Мутант криво усмехнулся. – Считаю до трех. Если не снимешь шлем, разнесу Тимуру голову электромагнитным импульсом. И никакая песенка его не спасет.

– Лучше не начинай считать, – сказал Егор, угрожающе приподнимая ствол автомата. – Не успеешь надуть свои щечки, как изрешечу насквозь.

Шам попятился, но уткнулся спиной в толстый ствол дерева. Поняв, что отступать некуда, прошипел:

– Ты не посмеешь выстрелить. Если выстрелишь, то вспугнешь дампов. И ваша самка погибнет.

– Она, скорее, погибнет из-за того, что мы уже второй час ни черта не делаем, – сказал Егор. – А дампы и так уже всполошились после падения био. Так что я не шучу.

«Что-то Егор сильно завелся, – подумал Тимур. – И, похоже, даже готов рискнуть моей головой. Пора вмешаться».

– Постойте, парни, – сказал он, пытаясь придать голосу максимально миролюбивую интонацию. – Не надо нервничать. Мы же на одной стороне, верно? Слушай, Пук, давай договоримся по-хорошему.

– Что значит – «по-хорошему»? – отозвался мутант, затравленно озираясь.

– Свяжись, прошу тебя, с Люмом или Руго. Мы не будем дальше сидеть сложа руки. Наша девушка может погибнуть в любой момент. Понимаешь?

– Предположим. Но что я могу поделать? Мне велено…

– Мы знаем, что тебе велено. Но давай поступим так. Я знаю, что тебе нельзя задавать вопросы начальству, верно?

– Верно.

– Тогда просто передай, чтобы вождь лично связался со мной. Скажи, что это очень важно и срочно. Иначе может сорваться вся операция. Давай, действуй.

Пук несколько секунд молчал, настороженно косясь на Егора. Потом с неохотой пробормотал:

– Ладно, я попробую. Но я не уверен, что Руго захочет с тобой общаться, хомо.

– А ты попробуй, сынок, – ласково произнес Егор. – Только учти – когда станешь выходить на связь, не вздумай направлять свой хоботок в нашу сторону. Я ведь знаю, что это передающая антенна и усилитель сигналов.

* * *

– Ферзь дэ три, шах, – телепатировал Руго. Затем с хрустом потянулся и добавил, с трудом скрывая торжество: – Следующим ходом тебе мат, Пуго. Что-то ты совсем разучился мух ловить. Даже как-то и неинтересно.

Вместо ответа в голове вождя повисла гнетущая тишина.

– Эй, слышишь меня? – окликнул Руго, выждав несколько секунд. – Я сказал – через ход тебе мат. Советую сдаться, как поступают настоящие спортсмены. Короче говоря, имей мужество… Пуго, ты где?

– Я слышу тебя, братец, – отозвался Пуго. – Ты что-то сказал про мат?

– Да, тебе мат. Через ход. Партия закончилась.

– Печально. Это была наша последняя партия. Жаль, что она подошла к концу так быстро.

– Блиц есть блиц, Пуго. Все рано или поздно заканчивается.

– Согласен с тобой, братец. Все там будем. Что же, мат так мат. Люм, зафиксируй результат – Руго получил мат.

– Ты это о чем? – с недоумением пробормотал вождь. Точнее, не пробормотал, а подумал. В следующую секунду он ощутил острую боль под левой лопаткой и, хрипя, начал валиться со стула. И упал бы, если бы безвольное тело не поддержал Люм.

– Готово, Пуго, – телепатировал «двуглазый», выдергивая из спины вождя стилет. – Он мертв.

– Ты уверен?

– На сто процентов. Мозговая активность отсутствует.

– Правильно надо говорить – активность головного мозга, недоучка, – пробурчал Пуго. – Впрочем, это не меняет сути вещей. Его мозг и на самом деле угас – я не вижу его. Ты молодец, сынок. Я горжусь тобой.

– Спасибо, отец, – еле слышно отозвался Люм, в изнеможении опускаясь прямо на землю.

* * *

«Одноглазый» пытался наладить связь с начальством около минуты. Все это время Егор стоял напротив в пяти-шести шагах, держа автомат наизготовку. Мало ли какую команду получит шам по своей телепатической связи? Вдруг начальство прикажет убить хомо, невзирая ни на что?

Но опасения оказались напрасными. Попыжившись и понадував щеки, мутант развел лапками и с кислой физиономией заявил:

– Связи нет. Точнее, на нее никто не выходит.

– Как, совсем никто? – удивился Тимур.

– Ну, младших шамов по соседству я слышу. А вот Люм не отвечает. Хотя мозг у него функционирует – импульс есть.

– А Руго?

– Я не имею права выходить напрямую на вождя.

– А если попробовать?

– Он не ответит. Или просто даст по мозгам.

– Может, ты врешь и вовсе не пытался ни с кем связаться?

Шам пожал узенькими плечиками:

– А зачем мне врать, хомо? Мне самому все это надоело.

– Я так и думал, что здесь какая-то хрень, – сказал Егор. – На нет и суда нет. Раз они не выходят на связь, будем действовать сами. Мы пробираемся в становище, а этот ушлепок пусть валит, куда хочет.

– Не получится, – пропищал «ушлепок». – У меня есть приказ, и я от него не отступлю.

– Тогда я тебя пристрелю.

– Только попробуй! – воскликнул шам, агрессивно оттопыривая хоботок. – Сразу укокошу твоего приятеля.

– Не успеешь.

– Успею. Электромагнитный импульс быстрее пули.

– Не бери на понт.

– Не веришь, проверь. – «Одноглазый» ухмыльнулся. – Не успеешь глазом моргнуть, как голова твоего приятеля разлетится на куски.

– Не надо проверять, – сказал Тимур, которому совсем не хотелось становиться участником смертельно опасного эксперимента. – Давайте подождем еще чуть-чуть – может, связь и появится.

– Если только чуть-чуть, – сказал Егор. – Не могу я больше ждать, Тимур. Пока мы здесь рассиживаемся, с Алены, может, шкуру живьем снимают. Считаю до ста и все.

– До ста так до ста, – меланхолично отозвался Пук, присаживаясь на корточки.

* * *

После гибели Руго Люм почувствовал запредельную, прямо-таки смертельную, усталость, как будто тащил на горбу тяжеленную глыбу. Еще бы! Ведь ему удалось провернуть эту невероятную операцию буквально под носом одного из самых проницательных существ в Зоне Москвы. Как тут не рухнуть без сил?

Началось же все минувшей ночью, когда вождь послал Люма к становищу дампов на поиски Пуго. Люм искал его следы почти до рассвета, обшарив все подвалы и закутки развалин – бесполезно. Не помогло и особое снадобье из сушеных корней ядовитой черемухи и земляной желчи, многократно усиливающее ментальные способности. Нюхнув из ладанки убойной смеси, Люм начал фиксировать даже мелких сухопутных осьминогов, у которых головной мозг вовсе отсутствовал – а вот оранжевого свечения, сигнализирующего о присутствии шама, так и не появлялось.

А все потому, что хитроумный Пуго изобрел специальный код, делающий мозг невидимым для любых излучений. Правда, применял Пуго маскировку лишь на время сна, потому что она блокировала все аномальные способности самого «трехглазого», включая телепатию и телекинез. Проснувшись утром, Пуго отключил маскировку и попал в поле зрения Люма.

Но одновременно произошел и обратный эффект. Дело в том, что, употребив снадобье, Люм не просто усилил свои ментальные способности, а стал излучать импульсы повышенной мощности. Пуго, проснувшись, тоже их уловил, потому что давно выработал привычку сканировать окружающее пространство после пробуждения.

Дальше случилось предсказуемое. Обнаружив подозрительное излучение, Пуго его подавил, взяв под контроль сознание Люма. Тот, конечно, пытался оказать сопротивление. Но куда «двуглазому» устоять против «трехглазого»! Это примерно то же самое, что плыть против течения по горной реке.

Прощупывая сознание парализованного Люма, Пуго наткнулся на закодированный участок памяти. Будучи большим любителем головоломок, он расшифровал код и обнаружил любопытную информацию – оказывается, «двуглазый» был его сыном. Много лет назад Руго скрыл это воспоминание в мозге Люма, но сделал блокировку впопыхах и небрежно. Сейчас эта небрежность вышла ему боком.

Пуго быстро сообразил, как использовать информацию в свою пользу. Он решил завербовать Люма, предложив ему невероятно выгодную сделку, от которой не смог бы отказать ни один двуглазый шам. А именно – Пуго пообещал, что откроет Люму третий глаз. Иными словами, наделит его такими возможностями, которые доступны исключительно старшим шамам.

Заметим, что особого выбора у Люма не оставалось. Он мог, конечно, гордо отказаться от предложения Пуго, но тот тогда взорвал бы его мозги или сварил бы их в дециметровом диапазоне, как в микроволновке. А оно Люму надо? И тот выбрал путь предательства. Не зря в народе говорят, что яблоко от яблони недалеко падает.

С другой стороны, какое же это предательство, когда ты получаешь взамен третий глаз и место первого помощника нового вождя клана? А в перспективе, после смерти вождя сам становишься им, как прямой наследник? Нет, право, это вовсе не предательство, а просто выгодная сделка.

Конечно, оставался риск. Если бы Руго захотел досконально просканировать сознание Люма, он обнаружил бы там следы сговора между ним и Пуго. Но вождь допустил промашку, считая, что глуповатый и трусоватый Люм находится у него под полным контролем. Что же, и на старуху бывает проруха.

Завербовав Люма, Пуго, естественно, узнал о замыслах брата. В первую минуту появилась мысль сбежать и найти новое пристанище, чтобы не вступать с Руго в смертельную схватку. Но Пуго не был бы Пуго, если бы так просто отступил; да еще имея на руках «туза в рукаве» в лице завербованного Люма; да еще вынашивая в течение десятилетий мечту о мести.

И Пуго придумал свой план, согласно которому Люм должен был заманить Руго в ловушку, что называется, на живца. В роли живца выступил сам Пуго. И не прогадал.

Теперь Пуго торжествовал. Но, будучи умным и изощренным злодеем, он понимал, что гибель брата – это еще не окончательная победа, а лишь шаг к ней.

– Люм, что с тобой? – позвал Пуго. – Ты в порядке?

– В порядке, – откликнулся «двуглазый», продолжая сидеть на земле. – Но малость поплохело.

– Соберись. У нас еще много работы.

– Я понял. Что я должен делать?

– Во-первых, не сообщай никому о смерти Руго. Спрячь пока тело в развалинах. Позже я объявлюсь вместо него.

– Не понял, отец.

– Чего тут непонятного? Мы близнецы и всегда были похожи как две капли воды. Кстати, больше не называй меня отцом – я для тебя вождь.

– Теперь понял. Вождь.

– Уже лучше. Дальше. Начинай штурм становища и доводи дело до конца.

– Не понял. Мы все равно будем воевать с «мусорщиками»?

– Разумеется. Раз уж шамы собрались на войну, надо ее выигрывать. Мы уничтожим дампов, чтобы вонючие твари не путались под ногами. Так что командуй. А я проконтролирую.

– Понял. Разреши приступать к операции?

– Приступай, – телепатировал Пуго и замурлыкал: – «Мальбрук в поход собрался…»

Люм поднялся с земли и стоял на месте некоторое время, собираясь с мыслями и силами. Потом обхватил тело Руго лапками и, пыхтя от напряжения, отволок его к стене. Вернувшись к стулу, опустился на сиденье с осознанием важности момента и задумался.

Сейчас он ощущал себя если и не вождем, то как минимум великим полководцем. И точно знал, какую команду отдаст первой. Потому что был мстителен и никогда не прощал оскорблений.

* * *

Пук сидел на корточках, кося единственным зрачком в сторону Егора. Он понимал, что погибнет, если попробует помешать хомо. И все равно не собирался отступать. Приказ есть приказ. Не выполнить его означало опозорить свой род и бросить тень на весь клан. А честь клана превыше всего.

Внезапно шаму пришло в голову, что Егор может выстрелить в него, не досчитав до ста. Почему бы и нет, если уж он такой упертый? Получится ли тогда послать импульс по мозгам Тимура, чтобы уничтожить хотя бы одного хомо? Он обязан это сделать даже без команды сверху.

– Ты учти, Егор, что я слежу за твоими пальцами, – сказал «одноглазый». – Едва ты начнешь нажимать на курок, как я убью Тимура.

– Не свисти, – отозвался «лесной». – Такой быстрой реакции не бывает.

– У людей, может, и не бывает. А у шамов – да, потому что мы умеем предчувствовать.

– Если умеешь, тогда скажи, досчитал ли я до ста?

Шам хотел ответить, но не успел, потому что в его голове прошелестел голос Люма. Он приказал:

– Пук, ликвидируй обоих хомо. Ты понял меня?

«Одноглазый» не стал откликаться. До Люма было слишком большое расстояние, и без рамки-усилителя Пук не сумел бы докричаться до него. Да и зачем кричать, если команда и так понятна? В такой ситуации хвататься за рамку – лишь привлекать дополнительное внимание хомо. А это – совсем ни к чему.

– Мне кажется, что ты уже досчитал до ста, – сказал Пук, отвечая на вопрос Егора. – Я тут подумал и решил, что ты прав. Зачем нам разборки? Уходите и действуйте сами, раз мои командиры не выходят на связь.

– Вот это совсем другое дело, – довольно произнес Егор. – Разумное решение, чувырла. Только ты уж не обессудь, но я заберу твою рамку. И свяжу тебя на всякий случай, чтобы не вздумал следить за нами. А потом собратья тебя освободят.

– Я не против, связывайте, – сказал шам, демонстративно понурившись.

На самом деле верный присяге мутант не собирался сдаваться. Его щупальце хищно изогнулось в сторону Тимура, фиксируя голову хомо в окружности голографического прицела. Одновременно с этим в теменной доле мозга Пука сформировался сгусток энергии, готовый превратиться в разящий нервно-паралитический импульс.

Однако послать в мозг команду «пли» шам не сумел – не хватило какой-то секунды. Внезапно из-за дерева – со спины «одноглазого» – вылетела громадная тень на четырех лапах. Мгновение – и на тонкой шейке мута сомкнулись челюсти Кыса. Шам даже пискнуть не успел, а киборг уже разгрызал его черепушку танталовыми зубами.

– Ты, Кыс, как всегда, почти вовремя, – облегченно выдохнул Егор, опуская ствол автомата. – Я уж волноваться начал. Тебе что, кто-то помешал?

Кыс, урча, мотнул башкой и махнул лапой в сторону зарослей.

– Ты можешь сначала по-человечески ответить, а потом жрать? – возмутился «лесной». – Хочешь сказать, что наткнулся на дампов?

Кыс отрицательно мотнул башкой.

– А-а-а… Ну тогда ты, наверное, наткнулся на шамов?

Кыс одобрительно кивнул.

– Одноглазых, верно? И прикончил их?

Киборг кивнул.

– Тогда понятно. – «Лесной» повернулся к Тимуру. – Понимаешь, Тимур, я для вида отослал Кыса, чтобы он незаметно подкрался к Пуку и прикончил его в подходящий момент. Но поблизости в зарослях скрывались «одноглазые», и поэтому Кыс задержался.

– А нельзя было как-то проще разделаться с шамом, – сказал Тимур, – если уж ты решил от него избавиться?

– Проще – не получилось бы. Пук – тоже не дурак, поэтому требовалось провести отвлекающие маневры – иначе бы он Кыса элементарно вырубил. Видишь ли, у младших шамов есть дефект. С одним щупальцем им сложно контролировать одновременно несколько объектов, в особенности если те перемещаются и принадлежат разным существам… Кстати, ты заметил, что Кыс подкрался со стороны укреплений «мусорщиков»? Это не случайно. Там много дампов, которые создают помехи в мозгах шамов – сбивают картинку в их «тепловизорах».

– Спасибо за лекцию, – хмуро бросил Тимур. – Но, знаешь, нам это в Капитолии еще на курсах ОБЖ рассказывали. Я другое заметил – ты, похоже, был готов пожертвовать мной ради своего плана.

– Это не совсем так, – сказал Егор. – Я блефовал. Честно говоря, я рассчитывал на то, что Кыс управится значительно быстрее. У нас-то с ним была договоренность, я ему на ухо нашептал… Нет, правда, Тимур. Надо было что-то предпринимать. Ты же видишь, что у шамов бардак творится, нельзя дальше тянуть. Я думал, ты сообразишь, что к чему. А посвящать в свой план я тебя не мог.

– А если бы Пук без разговоров пальнул мне по мозгам своим импульсом?

– Он не мог такого сделать без команды начальства, я это учитывал… В общем, план был нормальный. Разве что Кыс чуток задержался.

– Это ты называешь «чуток»? Я уже пару раз успел с жизнью проститься.

Тимур злился. Несмотря на все объяснения, его не оставляло ощущение, что «лесной» вполне мог им пожертвовать. И выглядело подобное поведение совсем не по-товарищески.

– Ну, извини, – буркнул Егор. – Я не собирался тебя подставлять.

– У меня сложилось иное впечатление – что я тебе нужен постольку-поскольку. А нам ведь сейчас с тобой в бой идти.

«Лесной» ответил не сразу. Несколько секунд тяжело сопел, поглаживая рукой ствол АКМ. Потом с неохотой выдавил, делая паузы:

– Давай напрямую. Ты для меня напарник – можешь не сомневаться. Но, если уж совсем честно, то сестра для меня – это все. А ты лишь капитолиец, которых я ненавижу. Может, ты и хороший парень, но…

– Я понял, – сказал Тимур, не дожидаясь продолжения. – Давай отложим наш разговор на потом, когда освободим Алену. У тебя есть план?

– Самый простой. Надо пробраться сквозь охранение, по возможности не поднимая шума. И как можно быстрей, пока шамы не начали атаку. Потому что потом все становище на уши встанет.

– Ну, предположим, мы проберемся. А дальше? Как Алену будем искать?

– Дальше придется действовать по обстоятельствам. – Егор вздохнул. – Но одно соображение у меня есть. Ты ведь знаешь, где находится логово вожака «мусорщиков»?

– Бужыра? Да, на третьем этаже.

– Отлично. Нам надо взять этого Бужыра за гланды или еще за кое-что. Он наверняка в курсе того, где держат Алену, у него и выпытаем.

– Нет, не выпытаем. – Тимур замотал головой. – Плохо ты дампов знаешь. Трусы среди них, конечно, попадаются. Но от Бужыра мы ничего не добьемся. Хоть на ленты его режь, будет молчать.

– Думаешь? Я и в самом деле с дампами почти не пересекался. Вот с нео – другой коленкор. Их разговорить можно.

– Бужыра точно не разговоришь.

– Хреново. Тогда даже не знаю…

Егор замолчал, опустив голову.

– Постой, – сказал Тимур. – Я, кажется, знаю, что делать.

– Ну?

– Вожака нам не расколоть. А вот колдуна можно. И он тоже должен знать, где прячут Алену.

– Колдун, говоришь? – «Лесной» прищурился. – Он же у них новый, старого ты убил. Как там его?

– Ашаб его звали. Сейчас колдуном стал его сын Ижаб. Вот он – сопля зеленая. И пытки точно не выдержит. Я когда среди «мусорщиков» жил, видел его. Доходяга и чмо, одни понты.

– Вот и отлично. Тогда за дело. Пробираемся через баррикаду. Я впереди, ты сзади. Кыс на подхвате, он сам сообразит, что делать. Кыс, сообразишь?

Киборг, под шумок умявший половину туловища Пука, приподнял окровавленную морду и нечленораздельно проурчал.

– Вижу, что набил брюхо, – с иронией заметил Егор. – Значит, сообразишь. Только огнем раньше времени не плюйся – демаскируешь нас, неровен час.

* * *

Убедившись в том, что все шамы-операторы, командующие «десятками» вормов, находятся на месте, Люм с удовлетворением откинулся на спинку стула. Он, не замечая того, постоянно копировал манеры Руго, стараясь подражать покойному вождю едва ли не во всем. Даже кончик носа постоянно почесывал безо всякой на то необходимости, просто потому, что так часто поступал Руго.

Поведение Люма сейчас напоминало поведение шавки, копирующей поведение грозной кавказской овчарки в надежде на то, что ей, шавке, чудесным образом передадутся качества овчарки – стать, мощь, уверенность… «Двуглазый» упивался тем, чего у него никогда толком не было – большой властью, смакуя каждое свое действие. А потому не торопился, растягивая удовольствие – когда еще придется выступить в роли главнокомандующего? Да и куда торопиться? Ведь победа над «мусорщиками» теперь дело техники.

Только что проведенная перекличка показала, что все младшие шамы находятся на местах в полной боевой готовности. Но что-то напрягало Люма, не давая возможности со спокойной душой дать команду на штурм. Неужели он упустил из виду нечто важное?..

И тут «двуглазый» вспомнил. Ну конечно же! Он же приказал Пуку уничтожить хомо – этого заносчивого Тимура и его приятеля. А Пук не отрапортовал о выполнении задания, что являлось грубым нарушением дисциплины. Непорядок. Распустились, мать их, при Руго. Ну, сейчас я надеру ему задницу!

Настроившись на индивидуальный канал связи (чтобы не отвлекать остальных «одноглазых» от подготовки к штурму), Люм строго телепатировал:

– Пук, вызывает командный пункт. Доложи обстановку.

Но в ответ получил лишь негромкое потрескивание эфирных помех.

Выждав несколько секунд и обозлившись, Люм рявкнул уже в общее ментальное пространство, не беспокоясь о маскировке:

– Пук, слышишь меня?! Почему не докладываешь, мать твою?!

Однако даже этот грозный призыв не возымел должного эффекта. Правда, ответ Люм все же получил. Но не от Пука. Неожиданно для «двуглазого» включился канал связи второго уровня, и в мозг Люма врезался скрипучий голос Пуго:

– Ты чего вопишь, Люм? Кого ты там потерял?

– Пропал одноглазый шам Пук, – растерянно пробормотал «двуглазый». – Не выходит на связь.

– Возможно, его грохнули дампы?

– Возможно, но… Боюсь, что ситуация хуже, вождь.

– В каком смысле?

– Видишь ли, я поручил ему ликвидировать двух хомо. Но…

– Откуда здесь взялись хомо? – в голосе Пуго появилось недоумение.

– Видишь ли, хомо отправились вместе с нами. Так распорядился Руго. Одного из них зовут Тимур. Руго почему-то ему доверял, уж не знаю почему. А мне сразу показалось…

– Не тараторь, – прервал Пуго. – Ты сказал – Тимур?

– Да.

– Это не тот, который сбежал из Капитолия? А потом жил в племени «мусорщиков»?

– Тот самый, вождь. От него, кстати, Руго и узнал о тебе. Этот Тимур – мерзкий хомо. Очень вредный. Я решил, что…

– Помолчи, – оборвал «трехглазый». – Решаю здесь я. Дай сообразить. Этот Тимур отправился с вами, чтобы спасти свою самку. Верно?

– Так и есть, вождь. Как ты догадался?

– Еще бы мне не догадаться. – Пуго хмыкнул. – Тимур меня до печенок достал. Я про него все знаю. Хм… На ловца и зверь бежит. Даже забавно.

– Ты о чем, вождь?

– О наболевшем, Люм, о наболевшем, – с иронией отозвался «трехглазый». – Я уже и забыл о нем. Думал, что он погиб… Надо же!

– Да уж, – поддакнул Люм.

– Значит, ты велел Пуку ликвидировать этих хомо?

– Именно. Но он не выходит на связь.

– Этого и следовало ожидать. – Пуго злорадно хихикнул. – Тимура голыми мозгами не взять – он и не из таких передряг выходил.

– Может, просканировать территорию, вождь? Они наверняка где-то здесь, ищут свою самку. Найдем обоих хомо и врежем им по мозгам. Как думаешь, вождь?

Пуго молчал несколько секунд. Затем телепатировал:

– Не надо ничего сканировать, Люм. Занимайся тем, чем тебе поручено, – командуй штурмом. А с хомо я сам разберусь…

– Как скажешь, вождь.

– Ты нервничаешь или мне показалось?

– Наверное, показалось.

– Да нет, не показалось. Рановато еще тебя без контроля оставлять, как я вижу. А ну-ка доложи план действий…

Глава шестая

КОЛДУНЫ И УДАВЫ

Тимур, проведший в свое время в клане «мусорщиков» около двух недель, знал, что дампы – отличные охотники. Они хорошо умели выслеживать и преследовать добычу, еще лучше – атаковать ее из-за засады. Но вот чего они делать не любили, да и, по большому счету, не умели, так это нести караульную службу. Оно и неудивительно. Две большие разницы – подкарауливать добычу, предвкушая сытную трапезу, и сидеть в карауле, тупо и, как правило, безрезультатно вглядываясь в ночную темень.

А если лежать и вглядываться, то получается еще хуже. С одной стороны, лежать удобней, чем сидеть. С другой стороны, когда лежишь, уж шибко спать хочется, глаза прямо-таки сами слипаются. А чего их лишний раз напрягать, когда заранее понятно, что в становище «мусорщиков» ни одно нормальное человекоподобное существо добровольно не полезет?

Чего там искать? Мясо у дампов гнилое и вонючее, сплошное расстройство для желудка. В хозяйстве ничего ценного, кроме тряпичных обмоток, отродясь не имелось. Самки противные до омерзения, но при этом драчливые и визгливые. Нет, правда, кому это на фиг нужно?

Разве что стая совсем оголодавших крысособак набежит, так от них караулы не помогут. От них лучшее средство зашиты – это открытое пространство и костры, чтобы издалека видать было. Видать, разумеется, дампов – вооруженных и готовых дать отпор. Ведь никакой вменяемый крысюк на рожон не попрет, потому что крысособаки любят слабых и безоружных, а сильного и вооруженного всегда обходят стороной.

Примерно так рассуждали «мусорщики», опираясь на свой многолетний опыт выживания в экстремальных условиях Зоны Москвы, и были, в целом, правы. Нападения на их становища происходили редко, а если и происходили, то считались случайностью, как и положено редким событиям. И никак не меняли отношения дампов к организации караульной службы.

Устроена она была до примитивности просто. За каждым дежурным септом закреплялся в ночное время участок охраняемой территории, где обязательно разжигался костер. Вокруг него несли караул трое бойцов (дежурная смена), периодически обходя – по очереди – границы охраняемого участка. Вторая тройка бойцов в это время коротала время в большой компании караульных у общего костра, находясь в резерве. Что касается командира септа, то он производил смену караула, а также проверял – по настроению – дежурную смену, чтобы та ненароком не заснула в полном составе. В случае боевой тревоги – например, при внезапной атаке противника – резерв оперативно направлялся на участки, нуждавшиеся в подкреплении.

Вот, собственно, и вся система охраны. Вождь Бужыр считал ее надежной и эффективной хотя бы уже потому, что другой не знал и знать не хотел. А коли так считал вождь, то остальным полагалось молчать в тряпочку – в смысле, в тряпичную обмотку. А то ведь можно и ушей лишиться за крамольные разговоры.

Даже последнее трагическое происшествие, когда при побеге Тимура и Алены погибло несколько десятков дампов, не повлияло на мнение Бужыра. Вождь был консерватором, полагая, что менять ничего не следует, ибо так завещано великим Ухухаем. И вообще: все, что ни делается, все к лучшему. Главное, не гневить Ухухая, вовремя принося жертвы, а на остальное – его воля.

Вот почему, невзирая на предупреждение Пуго, Бужыр не стал принципиально менять систему охраны на одну ночь. Но увеличил количество дежурных септов вдвое, что привело к последствиям, значительно осложнившим задачу Тимуру и Егору. Правда, поняли они это не сразу.

Пустырь, отделявший заросли от баррикады, напарники преодолели по-пластунски, укрываясь в густой траве. А для надежности еще и подождали, когда луну закроет большое и плотное облако. То, что небо потихоньку начинали затягивать тучи, внушало дополнительный оптимизм. Однако он развеялся, когда Егор и Тимур взобрались на вершину баррикады и притаились за обломком бетонной плиты.

Первое, что бросилось в глаза, – большое количество костров, тянувшихся от берега до развалин высотки, где, собственно, и размещалось логово «мусорщиков». При этом тянулись они в два ряда с интервалами в тридцать-сорок шагов. Около каждого из костров сидели мутанты – в основном, группами по семь бойцов.

– Ни хрена себе, – прошептал Егор. – Вот это иллюминация. Слушай, когда я вас с Аленой вытаскивал, такого не было. Мы тогда с Кысом почти без проблем пробрались.

– Теперь понимаешь, почему Руго сказал о двойной линии охранения? – прошептал в ответ Тимур. – Они увеличили число караульных и, чтобы их всех разместить, разожгли больше костров. Раза в два, наверное, больше, чем обычно. И у каждого костра посадили по септу. Даже территорию патрулировать не надо – тут и так мышь не проскочит.

– Хреново, – пробормотал «лесной». – Совсем хреново.

Тимур промолчал. Он и сам был ошарашен развернувшимся перед ним зрелищем. Хорошо еще, что тучи набежали. Но тут и без луны светло почти как днем. Разве что вон там, у остатков здания, где растут кусты…

– Слушай, а почему они все у костров сидят? – спросил Егор. – Почему на баррикаду дозорных не выставляют?

– Потому что считают бесполезным и ленятся. На них уже несколько лет никто не нападал. А дозорные у них, вообще-то, есть. Они вон там находятся. – Тимур показал рукой налево – в сторону развалин. – Там на третьем этаже наблюдательный пункт. Окрестности и подходы неплохо просматриваются при дневном свете, даже дальний берег затона видать. А ночью ничего толком не разглядишь, особенно в «зеленке». Я один раз туда залазил, когда в клане жил.

– А если сунуться напрямки через те развалины?

– Не получится. На нижних этажах оконные проемы мусором завалены. Если только по стене взбираться. Но как? Да и дозорные нас засекут из верхних окон. Нет, там не пробраться.

– А здесь все просматривается чуть ли не насквозь, – уныло заметил Егор. – Как на лысом черепе шама. Неужто штурма ждать? Но будет ли он вообще, этот штурм?

– Думаю, что штурм нам не поможет. После того как мы Пука завалили, шамы нам, считай, враги, – с укоризной заметил Тимур. – Запросто могут на нас вормов натравить. Ну, да ладно… Знаешь, возникла у меня одна мыслишка.

– Выкладывай.

– Смотри. У тех развалин темно, потому что костры от них далеко расположены. Вон, где кусты, – видишь?

– Я тоже заметил, что там темно, – сказал Егор. – Еще подумал – может, там колючки какие? Начнешь сквозь них продираться, обдерешься весь. А если они еще и ядовитые…

– Хуже. Между стеной и кустами небольшой проход есть – пробраться можно. Да только кусты там не просто колючие, а еще и кусачие. Это кровососы.

– Ты уверен?

– Мне дампы сами говорили. Есть у них такой командир септа – Убош. Он мне в первый день сказал – Тим, туда не ходи, умрешь. Я, помню, еще спросил у него – почему? А он – пошему, пошему, – Тимур передразнил шепелявое произношение дампа. – Шдохнеш и вшо, – говорит. И пальцами за горло взялся. Типа – капец придет.

– Значит, это кусты-кровососы? – задумчиво переспросил «лесной».

– Точно, что не плотоядная ива. С той я дело имел. Помнишь, я рассказывал, как мы с Аленой сквозь заросли ивы пробирались?

– Помню. А мысль твоя в чем?

– А ты еще не понял? У меня есть амулет против всех дендромутантов, мне его Алена дала. Один раз он мне уже помог, когда я с капитолийцем дрался. Я тогда прямо под хищной ивой очутился, и она меня не тронула.

– Ну, тронула, не тронула… Может, просто лопухнулась. – Егор помолчал, покусывая губу. – Твою мысль я понял. Но не все так просто.

– Поясни.

– Знаешь, у меня тоже подобный амулет есть, как и у всех «лесных». Да только, чтобы наверняка получилось, надо еще и заговоры знать. А мы их не знаем. С хищной ивой я, наверное, тоже бы договорился. Но плотоядные растения разные, и у каждого свой норов. Лично я в заросли кровососов не стал бы соваться.

– Мы в заросли и не будем. Я говорил – там вдоль стены проход есть. Можно проскочить.

– Не уверен. Кровососы куда шустрее, чем ива. Набегут, окружат, и хана… Нет, это очень рискованно.

– У тебя есть вариант без риска? – угрюмо спросил Тимур.

Егор тяжело вздохнул, посмотрел в сторону костров, между которых лениво прохаживались мутанты, и неохотно выдавил:

– У меня вообще нет вариантов. Разве что напролом ломануть. Жаль, патронов у нас маловато.

– Так что дальше-то?

– Я туда не полезу. Ну, не по мне это – в пасть кровососам лезть. Лучше погибнуть в отрытом бою с «мусорщиками»…

– И оставить Алену им на растерзание, – с горечью закончил фразу Егора Тимур. – Не хочешь лезть – не надо. Я пойду один. А ты – как знаешь.

– Подожди, не горячись. – «Лесной» тронул Тимура за плечо. – Погоди. Я думаю, нам по-любому надо разделиться. Понимаешь, мы не можем рисковать вдвоем. Если кто-то из нас не понравится «кровососам», они сожрут обоих.

– Что ты предлагаешь?

– Проведем отвлекающий маневр. У меня осталась одна граната – утром у погибшего маркитанта забрал. Когда ты подберешься к тем развалинам, я швырну гранату в ближайший костер. И сразу открою пальбу из автомата. Муты на автомат не попрут, зароются носом в землю. А ты в это время попытайся просочиться вдоль стены.

– Я согласен. Нормальный план.

– Погоди. Если почувствуешь неладное, руби кровососов мечом и отходи назад. А если проберешься – двигай к колдуну. Надеюсь, ты сумеешь его расколоть.

– Можешь не сомневаться. – Тимур мрачно усмехнулся. – А ты?

– Буду искать возможность прорваться. Глядишь, и получится под шумок. Знаешь, что я подумал? Дампы могут держать Алену в подвале у жертвенных столбов. Там, где они вас тогда привязали.

– Я думал об этом, – сказал Тимур. – Это действительно одно из вероятных мест. Правда, я сомневаюсь, но… Если не найду колдуна, то тоже туда проберусь.

– Вот и договорились. Значит, ты ищешь колдуна, а мы с Кысом в это время пробуем добраться до подвала. Кыс по ходу будет искать следы Алены.

– Заметано. Как у тебя с патронами?

– Да негусто. Я не пересчитывал, но примерно половина магазина.

– Я пересчитал, у меня есть девять штук, – сказал Тимур, стягивая с плеча автомат. – Забирай мой магазин, тебе патроны нужнее.

– Ладно… Сколько тебе потребуется времени, чтобы добраться до стены?

– Минут пять.

– Тогда двигай. Я подожду немного и зашвырну гранату.

Тимур быстро спустился с баррикады и, пригнувшись, побежал вдоль нее к развалинам. Он уже почти добрался до цели, когда где-то сзади раздался негромкий, похожий на хлопок, взрыв противопехотной гранаты. И почти сразу же щелкнул автоматный выстрел. Это Егор, экономно расходуя патроны, начал прижимать «мусорщиков» к земле.

«Хорошо, что дампы не пользуются огнестрелом, – машинально отметил Тимур, взбираясь на баррикаду, примыкающую к полуразрушенной стене. – А с арбалета им в такой темноте Егора не снять. Пока расползутся по укрытиям, пока сообразят, что к чему, я должен успеть проникнуть в логово».

Баррикада в этом месте была пологой, около двух метров высоты и состояла, в основном, из строительного мусора. Тимур осторожно, стараясь не напороться на арматуру, добрался до верха, спустился вниз и замер у стены. Правее, шагах в сорока и дальше, метались в колеблющемся свете костров темные фигуры, раздавались крики и редкая пальба. Но Тимур почти не обращал на это внимания, сосредоточившись на кустах-мутантах.

Росли они в несколько рядов и негусто, с разрывами, через которые мог свободно пройти человек. Но Тимур знал, что проходы являлись ловушкой – кровососы могли очень быстро перекрыть их, наклонив ветви. А еще они умели перемещаться с места на место, подобно живым существам, используя вместо ног извилистые корни; более того, были способны внезапно прорастать из-под земли.

«Да поможет мне Юпитер, – произнес про себя Тимур. Спохватившись, добавил: – Помоги мне, могущественный Велес, покровитель всего живого».

Божество лесных людей Велеса он ввернул на всякий случай. Его пару раз упоминала Алена, в том числе и тогда, когда они пробирались сквозь заросли плотоядной ивы. Однако особой надежды на то, что боги, вне зависимости от своей масти, как-то помогут, Тимур не питал. Просто надо же себя подбодрить?

Затем он вытащил из ножен меч, но сделал это аккуратно и как бы невзначай, типа – а чего-то это у меня тут в ножнах болтается? А, меч? Ну, пусть будет в руке, так удобнее.

Тимур помнил слова Алены о том, что дендромутанты реагируют на агрессивные движения и даже на дурные мысли. И хотя в последнем утверждении Тимур сильно сомневался, все-таки решил следовать наставлениям лесовички. Поэтому миролюбиво пробормотал:

– Привет, друзья. Отличный вы народ, главное, что добрый. Я вас очень люблю и надеюсь на взаимность. Кстати, Алена вам тоже привет передает. Я тут пройдусь немного, погуляю. Не возражаете?

Кусты, чего и следовало ожидать, не ответили. Даже не качнули ветками, а ведь могли бы, наверное, хотя бы из вежливости. Правда, некоторые листочки, как показалось Тимуру, все же шевельнулись. Но о том, что это означало и означало ли вообще хотя бы что-то, оставалось лишь гадать.

Так или иначе, пора было от слов переходить к делу. Преодолевая неприятную дрожь в районе желудка, Тимур шажками направился вдоль стены, стараясь держаться от кровососов как можно дальше. Так погано он себя не чувствовал давно, даже и не помнил когда. Он понимал, что в некотором роде сует голову в пасть к голодному зверю, но не мог поступить иначе. Поэтому и испытывал такие противные ощущения.

Тимур с удовольствием и отвагой бросился бы на растительных хищников и рубил их из последних сил. Но в том и состояла загвоздка, что трогать мутантов раньше времени было нельзя. И вместо открытой схватки в духе «размахнись рука, раззудись плечо» приходилось вести переговоры. И с кем? С упырями, у которых, вполне вероятно, и мозгов не имелось, а так – одни инстинкты. Разве не унижение?

Тимур преодолел около половины пути по проходу между стеной и линией кровососов, когда интуитивно, буквально затылком, почувствовал недоброе. Остановился. Обернулся, не разворачивая туловища. И похолодел. Там, где он только что прошел, всего в паре метров за спиной, покачивал разлапистыми ветками хищный куст.

Вырос ли он из-под земли из длинного подземного корня или каким-то образом переместился с другого места, сейчас не имело значения. Зато имело значение то, что кровосос перегородил ветвями обратную дорогу, а за ним покачивался еще один плотоядный ублюдок. И операция «Сожри хомо», похоже, лишь начиналась.

Тимур посмотрел вперед и, в целом, не удивился, обнаружив прямо по центру тропинки очередного хищника. Все стало понятно: мутанты окружали хомо, дождавшись момента, когда тот заберется в самую середку их прожорливого организма. А в том, что кусты представляли общий организм, сомневаться не приходилось.

Последние коварные действия «организма» означали, что попытки Тимура договориться с хищниками (или хищником?) с самого начала не имели шансов на успех. Возможно, кровососы даже не понимали, что с ними договариваются, и лишь посмеивались про себя: «Надо же, какой глупый хомо! Сам лезет в смертельную ловушку».

Ломать дальше комедию в расчете на гипотетическое милосердие со стороны растительных упырей не имело смысла. «Вот твари! – подумал Тимур. – А я еще с ними общаться пытался, как Алена, балбес. Предупреждал же Егор, что надо знать специальные заклинания. Как глупо я влип!»

Он прижался спиной к стене и демонстративно вскинул меч. Реагируя на агрессивное движение, ветви отпрянули назад и недовольно зашипели. «А ведь боятся, сволочи! – мелькнула мысль. – Тоже жить хотят, пусть и полные отморозки. Нечего дальше выжидать. Надо рвануть вперед и сечь их, пока хватит сил. Тогда о смерти некогда будет думать».

В этот момент Тимур ощутил знакомое жжение в районе яремной впадины. Оно исходило от амулета из клыка нео, висевшего на шее. Жжение было настолько резким, что Тимур непроизвольно схватился за клык, чтобы отнять его от груди. Но сделал, кажется, еще хуже.

Пальцы прилипли к амулету, словно железо к мощному магниту, и по всему телу – от ладони до пяток – проскочил разряд непонятной энергии. На мгновение у Тимура возникло ощущение, что он умирает, погружаясь в замогильную тьму, однако в итоге не умер, а, судорожно вздрогнув, вскрикнул от острой боли.

На этот раз она возникла из земли и пронзила тело от пяток до затылка. Пронзила мгновенно, тут же исчезнув. И на ее место пришло удивительное ощущение силы и ясности.

Дальше Тимур действовал интуитивно: с одной стороны – не отдавая себе отчета, с другой – без тени сомнения, в полной уверенности, что поступает абсолютно правильно.

– Эй, уроды, – сказал он, продолжая сжимать амулет в пальцах – с такой силой, что они буквально задымились. Однако боли Тимур не ощущал. – Эта штука, вообще-то, в Поле Смерти побывала. Вместе со мной. Знаете, что такое быть помеченным смертью?.. Если не хотите сдохнуть на месте, проваливайте, пока я вас не превратил в пепел. Не верите?

Кровососы то ли не верили, то ли сомневались. Однако не предпринимали попыток напасть на странного хомо – лишь изгибались и шипели, как будто были чем-то чрезвычайно взволнованы. И теперь находились в нерешительности, не понимая, как реагировать.

– Ну что же, – сказал Тимур. – Я вас предупреждал, гаденыши.

Он вытянул перед собой левую руку и провел по запястью лезвием клинка. Из рассеченной вены потекла кровь – темно-багровая и густая, как кисель. По-прежнему не ощущая боли, Тимур махнул окровавленной рукой, и несколько багровых брызг упало на ближайший куст.

Сначала раздалось шипение, как будто на раскаленную сковороду льют холодную воду. Потом послышался треск, похожий на звук горящего сухого дерева, и куст охватило розоватое мерцающее свечение. Это продолжалось совсем недолго, а затем куст попросту исчез, оставив от себя на земле горсть черного пепла.

Все случилось настолько быстро, что Тимур не успел ничего понять. И даже не пытался, находясь в состоянии между сном и явью, а то и за гранью сознания. Зато кровососы, видимо, кое-что сообразили – по крайней мере, то, что им грозит страшная опасность. Издавая утробное шипение, они начали отступать от Тимура, нагибаясь, как под порывами ураганного ветра. Некоторые, особо шустрые, даже пробовали – так показалось Тимуру – врасти в землю.

Однако было поздно. Раздался треск, и все кусты одновременно охватило розоватое свечение, напоминающее разряд шаровой молнии. Через две-три секунды оно погасло, дотла спалив растительных хищников вместе с их корневой системой.

Зрелище было по-своему увлекательным, но Тимура оно не впечатлило. Пребывая в том же состоянии особого возбуждения, когда сознание функционирует как бы само по себе, управляемое внешней силой, а окружающий мир воспринимается отстраненно, он быстро дошел до угла стены и притормозил. Не потому, что заметил очередную опасность, а для того, чтобы оглядеться.

Пространство, открывшееся перед ним, находилось почти в полной темноте, если не считать тусклого отблеска звезд и луны, просвечивающей сквозь тонкие облака. Костры с караульными остались правее, в стороне затона. В глубине становища чернели силуэты деревьев и корпус одноэтажного павильона.

Тимур заметил, как между деревьев в направлении костров пробежала группа дампов; а еще механически отметил, что стихли выстрелы. Видимо, у Егора закончились патроны или он приберег некоторое их количество на крайний случай. Но эта часть становища, как и происходящие там события, интересовали Тимура в последнюю очередь.

Его внимание сосредоточилось на развалинах высотки, расположенной по левую руку в восточном направлении. В достопамятные времена это была именно что высотка, в которой насчитывалось около трех десятков этажей, а то и больше. Благодаря стечению обстоятельств, а также специфическим особенностям крыш-травы, некоторая часть здания сохранилась до сегодняшнего дня. Там размещались жилые и прочие помещения «мусорщиков», включая огромный подвал-паркинг и «апартаменты» верхушки клана в лице вождя, его семейства и колдуна.

Где-то там, видимо, обитал и трехглазый шам Пуго, сомнительное удовольствие общаться с которым Тимуру выпадало несколько раз и при разных обстоятельствах, но в основном – при малоприятных, если не выразиться крепче. Встречаться с Пуго нынче – впрочем, как и с Бужыром – Тимур не собирался. Но он точно знал, что по соседству с вождем дампов на третьем этаже обитал молодой да ранний колдун Ижаб. Сейчас Тимур прикидывал, как удобнее и безопасней добраться до жилища «служителя культа» – через подвал по внутренним переходам или через двор и подъезд.

«Если пробираться через подземелье, то могу заблудиться, – подумал Тимур. – Надо ведь наверняка знать, по какой лестнице подниматься. Пока я буду там метаться, уйдет уйма времени. А вот около подъезда, где живут вождь и колдун, ночью всегда горят факелы, их и сейчас видно. И септ охраны торчит в придачу, так что не ошибешься.

Но и незаметно не проскользнешь, наверняка поднимется шум. Если Ижаб услышит, может и ускользнуть. Там ведь, внутри дома, полно проломов, целый лабиринт.

А если я сразу пойду через подвал, то смогу заодно проверить жертвенные столбы. Вдруг Алену все-таки привязали там? Тогда и колдуна искать не надо…»

Раздумья Тимура прервали «мусорщики». Они, видимо, как раз вышли из подземелья бывшей высотки и, поднявшись по пандусу, очутились во дворе. Первый из них нес факел. И хотя до мутантов оставалось около пятидесяти метров, а стена, около которой притаился Тимур, отбрасывала длинную тень, он инстинктивно отступил на пару шагов назад – за угол. В ту же секунду раздался еле слышный свист, как будто воздух разрезала тонкая плеть, и Тимура что-то сильно и резко хлестнуло по лицу.

От моментальной смерти Тимура спасло лишь то, что мгновением раньше он интуитивно вскинул правую руку с мечом. И это движение, основанное на рефлексах, заслонило его от смертельного удара, нанесенного сзади неведомым, но коварным противником.

«Плетка» разодрала щеку до скуловой кости, добившись эффекта, сравнимого с эффектом от удара колючей проволокой. Боль была ужасной, но Тимур привык терпеть и не такую боль. К тому же он все еще находился в странном состоянии раздвоения чувств и сознания, накатившем на него во время атаки кровососов. Поэтому боль он ощутил, но она не отразилась на его действиях, в том числе – на быстроте реакции. И в некотором роде даже ускорила ее.

Развернувшись всем корпусом, Тимур, еще не видя врага, нанес косой удар наотмашь. Как оказалось, очень своевременно, потому что он отсек сразу несколько «плеток», уже готовых располосовать его лицо и тело. Затем Тимур отпрыгнул и наконец-то смог рассмотреть противника.

Тимура ожидал очень неприятный сюрприз. Оказалось, что как раз в этом месте, на углу стены полуразрушенного дома, в тени которого он укрывался, затаился плющ-удав. Тимур, строго говоря, видел его и раньше, когда обитал в племени дампов, но не знал, что внешне безобидный вьюн есть один из самых опасных хищников растительного мира. Близко же к нему Тимур не подходил, получив наставление от Убоша: «Не ходи туда, Тим. Шдохнеш и вшо – капеш наштанет».

Тимур тогда подумал, что дамп предупреждает его о кустарнике-кровососе, который рос вдоль стены. Но Убош, скорее всего, подразумевал именно плюща-убийцу – священное растение «мусорщиков», применяемое для ритуальных казней. Сейчас этот злобный плотоядный мутант был явно не против того, чтобы задушить хомо в объятиях, а затем плотно им перекусить.

Умеющий выбрасывать колючие ветви-лианы на расстояние до трех метров, плющ тихонько подполз по стене и едва не застал Тимура врасплох. Он атаковал лианами, собираясь впиться шипами в лицо и располосовать шею, но Тимура спасло стечение обстоятельств и феноменальная, поистине сверхчеловеческая реакция. Стоило ему отшатнуться в тот миг хотя бы на шаг и попасть в удушающие объятия лиан, как мутант обхватил бы его ноги мощными корнями. И тогда – пиши пропало. Ведь корни плюща-удава способны ломать бедренные кости фенакодуса.

К счастью для Тимура, атака с ходу упырю не удалась. Но положение оставалось очень сложным. За спиной у Тимура сейчас горели костры, где суетились взбудораженные дампы. Еще одна группа «мусорщиков» направлялась от руин высотки. Пусть шагали они не спеша и в сторону берега, но все равно заметили бы постороннего, если бы тот выбежал из тени стены. И получалось, что куда ни кинь, всюду клин.

Словно понимая, что потенциальная жертва ограничена в действиях, плющ провел новую атаку. На этот раз он набросился на Тимура одновременно с трех сторон, используя и лианы, и корни. Две или три лианы метнулись справа, метя человеку в голову и горло, примерно такое же количество хищных ветвей попыталось захлестнуть его туловище слева, а длинный корень, изогнувшись полукругом, попробовал обвить ноги петлей-удавкой.

Тимур справился и с этой атакой, действуя, как и прежде, не столько осознанно, сколько интуитивно и рефлекторно. Подпрыгнув, он крутанул меч пропеллером (никогда раньше не думал, что способен на подобный трюк), исхитрившись за один оборот обрубить все лианы, и, уже приземляясь, отчекрыжил корневой отросток. После чего, чтобы не потерять равновесие, отпрыгнул вбок.

Казалось, теперь Тимур может хотя бы на секунду перевести дыхание. Но так лишь казалось. Едва он успел коснуться земли ногами, как угодил под коварную атаку с тыла. Хищный мутант невероятным образом успел прорастить под землей корень и применил излюбленный, неоднократно отработанный прием.

Изогнув отросток, плющ захлестнул им ноги Тимура под коленями и резко рванул на себя. Тот, совершенно не готовый к такому коварству, упал, очутившись на грани гибели. Точнее, за миг до нее. Спасло Тимура то, что завалился он в сторону, противоположную от стены, и подкрепить атаку корневого отростка «удаву» в ту же секунду было нечем. А второй секунды Тимур ему не предоставил.

Лежа на земле, он изловчился приподнять ноги, спутанные отростком, и обрубил его клинком. Затем быстро перекатился по земле в направлении разлапистой ели. Катился Тимур потому, что опасался попасть на глаза септу дампов, шагавшему от высотки. И лишь уткнувшись в препятствие в виде коряги, решил преодолеть оставшийся путь до дерева на четвереньках.

Как выяснилось мгновением позже, Тимур допустил ошибку. Приподнимаясь на четвереньки, он нечаянно оперся рукой на гром-гнилушку. А та, естественно, громыхнула, да так, что у Тимура заложило в ушах. Подскочив от неожиданности, словно напоролся на мину (а где тут с ходу разобраться?), он окончательно демаскировал себя перед приближающимися дампами. И вопросы о дальнейшей тактике отпали сами собой.

«Мусорщики», обнаружив в двух десятках шагов от себя рослую фигуру в кольчуге, малость опешили. А затем произошло то, что внесло ключевые изменения в события этой роковой ночи. Внезапно в отдалении – но при этом с разных краев становища – раздались вопли и крики, больше напоминающие вой, а следом началась беспорядочная автоматная стрельба. Дампы, услышав подобную какофонию, опешили еще больше. И даже Тимур удивился – но только в первый момент.

Затем, будучи куда лучше информирован, чем «мусорщики», Тимур понял, в чем дело. Надрывный вой означал, что шамы наконец-то начали штурм, погнав на баррикады зомбированных вормов – те и завопили. Что касается стрельбы, то палили из «шмайсеров» младшие шамы, топавшие во второй линии и совмещавшие функцию управления вормами с функцией загранотряда. Автоматные очереди преследовали две основные цели: подгоняли трусоватых от природы «трупоедов» и напрягали дампов, принуждая их прятаться в укрытия.

Начало штурма окончательно развязывало руки Тимуру, заставляя действовать решительно и быстро. Ведь Алену в разворачивающейся «битве века» теперь могли убить в любой момент: дампы – из мести, по принципу «не доставайся же ты никому», вормы – по дурости и дикости. Не говоря уже о том, что девушка в подобной мясорубке могла погибнуть случайно.

Прикинув в считаные секунды основные расклады, Тимур отметил, что не получил ментального сообщения от Руго – а тот ведь обещал, что даст команду. Это выглядело непонятным, но размышлять над странным поведением вождя было некогда. «Даже хорошо, что Руго в мозги не лезет, – подумал Тимур. – Лучше уж я как-нибудь сам, без чужих команд обойдусь. Сейчас главное – найти Ижаба. Он трус и наверняка прячется в своей норе».

Дампы, засекшие фигуру Тимура, тоже успели за минувшие секунды принять решение. Командир септа, разумеется, не знал, что хомо, притаившийся в тени ели, не кто иной, как грозный Тим – тот самый непобедимый гладиатор по прозвищу Спартак, заваливший самого Грыжа. Поэтому сделал просто – отправил ликвидировать неизвестного хомо трех бойцов, а с остальными тремя побежал к баррикадам на подмогу караульным.

Таким образом, задача Тимура упростилась, грубо говоря, в два раза. Увидев, что часть септа «мусорщиков» торопится к нему, он не стал спешить навстречу, привлекая лишнее внимание. Выждал чуток, оценил обстановку и предпринял контрмеры.

Командир септа забрал с собой обоих арбалетчиков, справедливо рассудив, что они будут нужнее в схватке против вормов на открытом, освещенном кострами пространстве; а охотиться за хомо в темноте – только болты терять. В итоге против Тимура выступили бойцы, вооруженные соответственно копьем, алебардой и булавой. Хорошо зная примитивные приемы боя, используемые «мусорщиками», Тимур применил военную хитрость – и не просчитался.

Многолетняя ель, возле которой он очутился, имела широкий ствол и толстые разлапистые ветви, начинавшие расти примерно в метре над землей. Шустро обрубив несколько лап, Тимур отступил в образовавшийся проход к стволу и занял оборонительную позицию. Тем самым он заставил действовать мутантов по своему плану.

Будь среди дампов арбалетчик, он легко бы расстрелял Тимура в упор. Но так как стрелок отсутствовал, «мусорщикам» пришлось вступать в рукопашную схватку. На открытом пространстве они бы попытались взять противника в клещи, атакуя с трех сторон. Но низко растущие лапы ели мешали применить подобную тактику, и мутанты поперли напролом.

Первым на Тимура набросился отважный дамп, вооруженный булавой. Не представляя, с кем имеет дело, храбрец намеревался покончить с врагом одним ударом или максимум двумя – на тот случай, если здоровяк-хомо не сразу окочурится. Ну и, естественно, нарвался на крупные неприятности.

Тимур не стал делать выпад мечом, хотя и мог бы, присев, проткнуть азартному бойцу брюхо. Он поступил благородно, встретив откровенный замах дампа таким же откровенным встречным ударом клинка. И так как рукоять у булавы оказалась деревянной, то «мусорщик» очутился без оружия – если не считать обрубка деревяшки в ладони.

В последний миг сообразив, что с подобной колотушкой против меча не устоять, он отпрыгнул назад. Но налетел на мутанта с алебардой, который явно не ожидал от соратника такой прыти. Поэтому не увернулся, освобождая проход, а, наоборот, толкнул булавщика в спину свободной рукой – типа, чтобы тот нечаянно не упал.

В результате булавщик устоял. Но, лишенный маневра, превратился в легкую добычу для Тимура. Тот сначала рубанул мутанта по ребрам, а следующим ударом отсек башку. После чего счет стал один – ноль в пользу Тимура, а число противников сократилось ровно на треть.

Впрочем, данное обстоятельство не расстроило и уж точно не напугало алебардиста, потому что трусить «мусорщики» не умеют в принципе – разве что за исключением особо продвинутых. А все потому, что ценность жизни – как чужой, так и своей – для дампов практически равна нулю. Главное, умереть достойно, как завещал Великий Ухухай, а остальное приложится.

Вот и обладатель алебарды не собирался отступать. Увидев, как обезглавленный булавщик рухнул на землю, он справедливо решил, что настала его очередь отдать жизнь за родину, вождя и Ухухая. Однако ловкость хомо мутанта все же впечатлила, заставив осторожничать. В итоге он не пошел на сближение, а махнул алебардой сверху вниз, надеясь использовать преимущество длинного древка.

Тимур отразил удар обухом клинка и произвел выпад, от которого шустрый «мусорщик» отклонился. Развивать наступление Тимур не рискнул, понимая уязвимость собственного положения – стоило ему выйти на открытое пространство, как дампы тут же атаковали бы его вдвоем с дальней дистанции. Поэтому Тимур предпочел отступить к стволу ели, резонно ожидая, что алебардист не утихомирится и рано или поздно напорется на клинок.

Но тут вмешался копейщик, которому, видимо, не терпелось показать молодецкую удаль. Владелец алебарды, загораживая проход, не давал ему возможности схватиться с хомо лицом к лицу. Тогда он придумал обходной маневр – пригнувшись, нырнул под раскидистую лапу ели и попытался кольнуть Тимура копьем в бедро.

Тот, заметив выпад, вовремя отдернул ногу. В результате копье просквозило мимо, а «мусорщик», по инерции последовав за ним, потерял равновесие. Он, наверное, упал бы, если бы наконечник не воткнулся в дерево. Но, удержавшись на ногах, копейщик не сделал себе лучше. Наоборот – находясь в полусогнутом положении, превратился в отличную мишень, и Тимур не упустил шанса.

Вспомнив недавние навыки игры в ногомяч, он со всей дури пнул дампа в рожу, рассчитывая как минимум послать того в нокаут. И, в принципе, послал. Однако сам при этом угодил в ловушку. Подгнившие лицевые кости мутанта (а у дампов подобное встречается частенько) оказались настолько хрупкими, что ступня Тимура застряла в черепной коробке. Пытаясь высвободить ногу, он замешкался, и ситуацию тут же использовал алебардист – взял да и ткнул хомо в живот своим оружием.

Удар двадцатисантиметрового наконечника, направленный в солнечное сплетение, мог бы стать смертельным, если бы не два обстоятельства – молниеносная реакция Тимура и его стальной нагрудник. В последний момент Тимур успел слегка повернуться, и наконечник, скользнув по броне, не нанес ему повреждений. Остальное было делом техники. Схватив алебарду за древко левой рукой, Тимур отодвинул ее в сторону и перерубил мечом. После чего наконец-то высвободил застрявшую ногу из черепа копейщика и ринулся на алебардиста.

Тот не стал убегать, проявив несгибаемое упорство и веру в идеалы, завещанные легендарным прародителем. Оставшись с жалкой половиной древка, дамп, прохрипев что-то вроде: «Шлава Ухухаю», попытался ударить Тимура своей куцей дубинкой. И тут же лишился ее вместе с кистью и предплечьем. Следующим взмахом клинка Тимур отсек мутанту башку, и счет стал три – ноль в его пользу.

Однако считать поверженных врагов не имело смысла. Тимур мог их завалить хоть целую дюжину, но это не избавляло Алену от гибели. Он видел, как от бывшей высотки побежал в сторону баррикады еще один септ «мусорщиков», и укрылся в тени ели, чтобы не привлекать внимания. Подождав, пока мутанты протрусили мимо – в каком-то десятке метров от него, – он переместился к соседнему дереву, а затем к углу приземистого павильона. Отсюда до нужного подъезда оставалось около тридцати шагов – один мощный рывок – и Тимур остановился, чтобы перевести дыхание и оглядеться.

С обеих сторон от входа в подъезд горели факелы. Рядом кучкой стояли три дампа – они явно были взволнованы и о чем-то переговаривались. У одного из мутантов на поясе висел меч – обязательный и исключительный атрибут командира септа. Судя по всему, «мусорщики» у входа являлись частью септа, охранявшего покой вождя и колдуна, следовательно, непосредственно в подъезде находилось еще не менее четырех бойцов.

Тимура не очень интересовало количество врагов. Он бы бросился и на семерых, потому что не мог терять драгоценные секунды. Да даже, наверное, и на дюжину дампов пошел бы врукопашную, лишь бы найти и спасти Алену. Но его останавливало наличие среди мутантов арбалетчика.

Болт арбалета – поганая штука на короткой дистанции. Нагрудник он не пробьет, а вот кольчугу запросто, не говоря уже о том, что может попасть в лицо или ногу. Сомневаться же в том, что дамп выстрелит в набегающего хомо, не приходилось. При этом выстрелит не сразу, а успеет спокойно прицелиться и лупанет тогда, когда до цели останется шагов десять, не больше – чтобы уж наверняка завалить врага при свете факелов.

А если все-таки не завалит, то отскочит в сторонку. И пока Тимур будет разбираться с остальными охранниками, успеет перезарядить оружие для повторного выстрела. И тут уж не промахнется.

Вот такой расклад, подумал Тимур, и вариантов, похоже, нет. Выжидать – нельзя. Идти в обход – поздно, да и, по большому счету, бессмысленно, потому что не дает гарантий. А в следующую секунду положение, как сначала показалось Тимуру, еще больше осложнилось.

Он увидел, как из-за дальнего угла павильона вынырнули четыре неуклюжие фигуры и побежали к подъезду. В первое мгновение Тимур решил, что к охранникам подошло подкрепление. Но уже в следующий миг понял, что ошибся – понял вслед за дампами, которые сориентировались в обстановке чуть раньше него.

Дамп с мечом вдруг выхватил его из ножен и что-то выкрикнул. Арбалетчик сразу приложил к плечу приклад своего грозного оружия и начал выцеливать набегавшие фигуры. Через секунду он нажал на спусковую скобу, и тетива, тренькнув, отправила болт в полет.

Вот тут Тимур и сообразил, что из-за павильона выскочили вормы-смертники, входившие в ударную группировку шамов. Это означало, что двойная линия караулов прорвана как минимум в одном месте и чаша весов склоняется в пользу «мозгоправов». А еще это означало, что времени на поиски Алены остается даже меньше, чем казалось изначально.

Однако на данный момент появление вормов играло Тимуру на руку, потому что отвлекло внимание дампов. Он увидел, как из подъезда вывалился еще один «мусорщик», вооруженный секирой, и встал рядом с товарищами. Таким образом дампы теперь имели четырех бойцов против трех – именно трех, потому что один из вормов, словив в туловище болт, корчился на земле. И все же атаковать «трупоедов» дампы не торопились. Видимо, таково было решение командира септа, не желавшего удаляться от входа в здание.

Тимур отметил, что арбалетчик успел, перезарядив оружие, выстрелить еще раз и снова попал, потому что один из вормов, споткнувшись, опустился на колени. Но два оставшихся «трупоеда» уже подбежали к дампам и схватились с теми в рукопашной. Один из вормов попытался с ходу оглушить изогнутой трубой дампа-секирщика, но промахнулся. В результате подставился под удар копейщика, нанесенный в бок. Охнув, «трубач» попятился назад и схлопотал секирой по черепу.

Мозги из расколотой черепушки брызнули во все стороны. Секирщик радостно взревел и, торжествуя победу, вскинул вверх руку. Увы, радость дампа оказалась не то чтобы преждевременной, но уж точно не своевременной. Потому что здоровенный «трупоед» с заточенной рессорой подскочил сзади и снес ротозею башку.

«Эта разборка очень кстати, – подумал Тимур. – Нужно прорываться, пока им не до меня». И бросился к подъезду.

Он преодолел около половины дистанции, когда попал в поле зрения арбалетчика. Тот не участвовал в рукопашной, находясь в сторонке и взводя тетиву. Обернувшись и увидев бегущего хомо, стрелок поднял оружие, намереваясь произвести выстрел. Тимур, инстинктивно реагируя на угрозу, щучкой нырнул в кустарник, росший вдоль здания. Но, как выяснилось чуть позже, падал он, в некотором смысле, зря.

А произошло следующее. В последний момент арбалетчик передумал стрелять в Тимура, вынужденный переключить внимание на ворма с рессорой. Этот мутант, видимо, обладал чудовищной силой и большой сноровкой. Потому что сумел за две-три секунды не только отчекрыжить башку секирщику, но и смачно врезать по ребрам командиру септа. Когда тот повалился на землю, ворм рванулся к арбалетчику, и тому не оставалось ничего иного, как выстрелить во врага в упор.

Болт вошел «трупоеду» в голову через глаз и пробил черепушку в затылочной части. При таком ранении девять из десяти человекоподобных мутов немедленно упали бы замертво. Однако ворм лишь покачнулся и, утробно хакнув, перерубил меткого стрелка рессорой едва ли не пополам.

Зрелище было настолько впечатляющим, что Тимур присвистнул. И затаился в кустах, решив чуток выждать. Поэтому остальная часть драмы разыгралась у него на глазах, предоставив дополнительную информацию к размышлению.

Упавший ранее на землю командир септа сумел привстать и рубанул «рессорщика» мечом по ноге. Когда ворм, лишившись конечности, завизжал и плюхнулся на задницу, подоспевший копейщик воткнул ему копье в горло. А затем еще и провернул наконечник вокруг оси и вырвал обратно вместе с кусками мяса. Из разодранной шеи «трупоеда» хлынул фонтан грязно-бурой крови, он захрипел и засучил единственной ногой, готовясь к отправлению за Черную Границу.

Казалось бы, дампы выигрывают схватку за явным преимуществом. Но в нее вмешался третий ворм, отставший от собратьев по оружию. Он заметно хромал, потому что был ранен в ногу болтом, тем не менее смог поучаствовать в разборке. Благодаря фактору внезапности, его, в общем-то, примитивные действия оказались очень эффективны. Подкравшись с тыла, «трупоед» с такой силой отоварил командира септа по загривку дубиной, что проломил бедняге позвоночник. А затем, как заведенная механическая игрушка, напал на копейщика.

Дожидаться, чем закончится поединок между мутами, Тимур не стал. Дорога к цели была открыта без малейшего усилия с его стороны, и следовало как можно быстрее воспользоваться предоставленным шансом. Подбегая к подъезду, он заметил, что сюда ковыляет еще один «трупоед», ранее вроде бы сраженный болтом наповал, но не удивился его живучести. Ведь зомби на то и зомби, чтобы восставать из праха.

Словно подтверждая предположения Тимура, вдруг заворочался и начал приподниматься на карачки одноногий ворм с разорванным горлом. «А вот это уже лишнее», – подумал Тимур. Приостановившись, он подскочил к мутанту и молниеносным движением отсек ему башку. «Интересно, оживет ли зомби, лишившись мозгов? – мелькнула мысль. – Надо проверить на обратном пути, если получится».

Через секунду Тимур уже вбегал по лестнице на второй этаж. Как он и ожидал, непосредственно в подъезде охраны не было, потому что «апартаменты» вождя и колдуна размещались значительно выше. У дверного проема, ведшего в коридор второго этажа, охрана тоже отсутствовала – лишь чадил у косяка факел, отбрасывая в пространство тусклый свет. Тимур, слегка задержавшись на повороте, рванулся выше по лестнице. И тут его ожидал неприятный сюрприз, в простонародье называемый «подлянка».

Едва Тимур опустил ногу на нижнюю ступеньку, как ощутил резкую боль в районе ключицы. В первое мгновение он ничего не понял. Но потом увидел на межэтажной площадке темный силуэт дампа с арбалетом, и картина прояснилась. Нет, это была не подлянка, а военная хитрость – его подкараулили и атаковали из засады. Хорошо еще, что кольчуга притормозила движение болта, а так наконечник мог и до лопатки достать.

Как его подловили? Скорее всего, арбалетчик занимал пост на межэтажной площадке, наблюдая за происходящим во дворе через оконный проем. Он наверняка все видел и, возможно, даже принимал участие в схватке, обстреливая вормов из окна. Подробности сейчас не имели значение. Имело значение то, что враг застал Тимура врасплох и нанес неприятное ранение. Но он явно просчитался, если надеялся, что сумеет вывести Тимура из строя.

Взревев от ярости, как раненый фенакодус, Тимур ринулся вверх огромными прыжками. Он хотел тут же зарубить стрелка, чтобы не дать ему возможности перезарядить оружие. Но арбалетчик, вероятно, предвидел такой ход событий. Вернее, предвидели «мусорщики», потому что на межэтажной площадке Тимура поджидал другой дамп. Он попытался ударить противника топором, но Тимур действовал безошибочно и быстро – подставив меч плашмя, парировал выпад, а когда топор врага отбросило в сторону, прыгнул вперед.

Мутант, опасаясь удара клинка, нырнул Тимуру под правую руку. В неожиданном маневре содержался опасный подвох, потому что дамп сжимал в ладони стилет – специальный длинный кинжал для самоубийств, с которым «мусорщики» никогда не расстаются. Однако и Тимур поступил неожиданно – взял да и врезал мутанту с левой руки в челюсть. А когда тот отлетел к стене, одним ударом меча развалил его туловище от ключицы до пояса.

Арбалетчик в это время отступал вверх по лестнице к площадке третьего этажа. Он и дамп с топором, судя по всему, действовали согласованно, да вот только не ожидали от хомо подобной прыти. Понимая, что Тимур вот-вот доберется до него, арбалетчик торопливо заправил болт в направляющий паз и выстрелил навскидку.

Боясь промахнуться в полутьме, он метил противнику в средину груди. И попал. Но Тимура уже второй раз за ночь защитил стальной нагрудник. А вот арбалетчика спасти в сложившейся ситуации не смог бы даже сам Ухухай. Пятясь, он запнулся о ступеньку и неуклюже плюхнулся на спину. Попытался, дрыгая ногами, быстро вскочить, но Тимур не позволил этого сделать – дотянулся мечом и откромсал мутанту левую нижнюю конечность по колено.

Дамп громко заверещал. Вообще-то заветы Ухухая запрещали «мусорщикам» кричать от боли, но одно дело заветы, другое – суровая жизненная реальность. Продолжая верещать, дамп в отчаянье попробовал ударить врага арбалетом и, естественно, ничего не добился, кроме дополнительных мучений. Тимур, отмахнувшись, заодно отрубил мутанту руку. И уже затем милосердно рассек горло изящным движением клинка.

Через секунду из дверного проема на площадку выскочил еще один дамп. Он спешил на помощь собрату по оружию, да малость опоздал, даже шестопером своим размахнуться как следует не успел. Тимур сначала ткнул «мусорщика» клинком в пах, а когда тот, охнув, непроизвольно согнулся от боли, отрубил башку.

Тимур вообще в последнее время старался действовать наверняка, когда имел дело с мутантами. Постоянно накапливаемый опыт научил, что муты – очень своеобразные твари, способные жить даже с пронзенным сердцем и пробитой насквозь башкой; а иногда еще и регенерирующие отсеченные конечности. Но вот совсем без башки жить у них получается плохо – видимо, по причине полного отсутствия мозгов.

Дамп еще сучил ногами в проходе, демонстрируя неугасимую тягу к жизни вопреки законам физиологии, а Тимур уже перешагнул через поверженного врага и выглянул в коридор. По его подсчетам, он и вормы полностью истребили септ охраны, но кто же знает наверняка? Опасения, однако, не подтвердились. В коридоре было тихо и пусто, только вдоль стен потрескивали в светильниках несколько факелов.

Лишь сейчас, слегка остыв от горячки боя, Тимур вспомнил о ране. И поступил просто – сжав в кулаке торчащий из груди хвостовик, выдрал болт. Скрипнув зубами, постоял несколько секунд, дожидаясь, пока стихнет резкая боль. Затем двинулся направо – туда, где жил колдун Ижаб.

У закрытой двери в логово «служителя культа» Тимур остановился и прислушался. Двери в жилых помещениях считались в клане дампов роскошью и признаком высшего сословия, поэтому имелись только у Бужыра и Ижаба. Данное обстоятельство играло на руку Тимуру – при открытом дверном проеме колдун и его приспешники могли бы уловить шум на лестничной площадке и всполошиться, сейчас же появился шанс застать их врасплох.

Прижав ухо к верхней филенке, Тимур расслышал какой-то бубнеж, словно разговаривало одновременно несколько существ. Но слова звучали неразборчиво, и Тимур не стал зря тратить время – отступил на несколько шагов и с короткого разбега вышиб дверь плечом. Та грохнулась на пол. Тимур тоже упал, но тут же вскочил и, вскинув меч, занял оборонительную позицию.

Однако атаковать его никто не спешил. Приглядевшись, Тимур разглядел в полутьме трех дампов в ритуальных колпаках различной формы и цвета. Судя по положению мутантов, они справляли некий обряд – все трое расположились на коленях около столика, на котором горели две свечи. Между свечей поблескивал отполированной поверхностью крупный угловатый череп – явно не человеческий. «Натюрморт» дополняла алюминиевая миска, наполненная какой-то густой жидкостью, и пучок сухих ветвей.

Еще не рассмотрев толком рож «мусорщиков», Тимур узнал Ижаба – на голове у него торчал плоский колпак красного цвета. А вот двое служек колдуна красовались в конусообразных колпаках соответственно желтого и синего цвета. Появление хомо застало «околпаченную» троицу врасплох, поэтому в первое мгновение никто не шевельнулся. И лишь когда Тимур, сориентировавшись в обстановке, шагнул вперед, Ижаб визгливо прокричал:

– Эй, вы! К оружию! Убить хомо!

К несчастью для «мусорщиков» команда прозвучала слишком поздно. К тому же, справляя ритуал, служки положили свое оружие – две секиры – около стены. Поэтому исход схватки не вызывал сомнения – по крайней мере, у Тимура.

Едва «синий колпак» попытался подняться с колен, как Тимур снес ему башку размашистым ударом меча. «Желтый колпак» поступил хитрее – не вставая, юркнул к стене и схватился за рукоять секиры. Поднять ее, однако, не успел – Тимур одним прыжком подскочил к дампу и перерубил его туловище напополам.

Быстро покончив со служками, Тимур развернулся к Ижабу. Тот стоял в углу комнаты, вытянув перед собой кривой клинок ятагана. Несмотря на агрессивную позу, выглядел колдун ошеломленным и напуганным. Поэтому Тимур решил взять его, что называется, тепленьким, выкрикнув:

– Не дергайся, Ижаб! А то изрублю на кусочки!

– Шего тебе надо? – отозвался мутант подрагивающим голосом. – Я тебя не боюш, хомо, – шо мной дух Ухухая.

– Ишь ты, какой храбрец. Нашел чем пугать – вонючим духом. Я вижу, ты меня не узнал?

– Пошему я должен тебя ужнавать, мержкий хомо?

– Потому что я – Тим, – весомо отозвался «мержкий хомо», приближаясь к «мусорщику». – И никакой Ухухай тебе не поможет.

– Штой на меште! – взвизгнул колдун, суматошно взмахивая перед собой ятаганом. – Шгынь, нешыштая шыла! Ты врешь – Тим погиб.

– Ошибочка вышла, – сказал Тимур, притормаживая. В его планы не входила немедленная смерть Ижаба, поэтому приходилось действовать аккуратно. – Жив я, недоносок, как видишь. Хотя, если нравится, считай, что я вернулся с того света. И сейчас заберу тебя с собой.

– Штой там, где штоишь! А то жарублю! – Стараясь придать себе грозный вид, колдун надул губы и превратился в точную копию испуганной жабы. Но, заметив, что хомо опустил меч, уже спокойней произнес: – Шего ты хошешь?

– Спросить тебя кое о чем. Расскажешь, что знаешь, – можешь проваливать на все четыре стороны. Ты мне, собственно, особо и не нужен.

– Ты хошешь, шобы я выдал тебе шекретные шведения, хомо? – с затравленным видом спросил «мусорщик».

– Ну, типа того. Не особо они и секретные. Думаю, в клане об этом все знают. Так что, согласен?

– Ни жа што! Дампы – не предатели! Лушше я умру!

– Значит, не хочешь по-хорошему договориться? – спросил Тимур, покачивая мечом.

– Не хошу! Дампы не договариваютша ш врагами! Герои не шдаютша! Швобода или шмерть!

– Ну, завелся, – пробормотал Тимур. – Угомонись, герой.

И он подчеркнуто лениво замахнулся на колдуна мечом. Тот судорожно вскинул ятаган, и тут же выронил его, попавшись на нехитрый прием Тимура под названием «вертушка». А все потому, что был никудышным фехтовальщиком и использовал оружие лишь для того, чтобы рубить головы беспомощным жертвам.

Выронив ятаган, Ижаб, однако, не утихомирился, а попытался поднять его. Но Тимур ожидал подобного маневра и сильно пнул мутанта в голову. Тот отлетел в угол и, ударившись спиной о стену, медленно сполз на пол.

– Эй, урод! – встревоженно воскликнул Тимур. – Ты чего, отключился, что ли?

Однако колдун хитрил. Притворившись, что потерял сознание, он выхватил из ножен «кинжал самоубийцы» и быстро поднес его к подбородку. Казалось, в следующее мгновение дамп покончит с собой, так и не выдав «шекретные шведения». Но его подвела тяга к мелодраматическим эффектам.

Задержав острие стилета около подбородка, Ижаб воскликнул:

– Шлава Ухухаю!

Этого промедления Тимуру хватило, чтобы нанести кончиком меча удар по руке дампа, сжимавшей кинжал. И тот шлепнулся на пол вместе с отрубленной кистью – клинок-то у Тимура резал, как бритва. Всхлипнув, колдун непроизвольно прижал покалеченную конечность к животу. Тимур, отпнув кинжал в сторону, поднес меч к горлу мутанта и выкрикнул:

– Слушай сюда, урод! Если хочешь умереть, как настоящий дамп, быстро отвечай на мои вопросы!

– Ни жа што, – прохрипел «мусорщик», выпятив бельмастые глаза. – Можешь убить меня, хомо. Я буду молшать, как кремень. Шлава Ухухаю! Герои – не ждаютша!

– Надеешься умереть героем? – Тимур, усмехнувшись, убрал клинок от шеи колдуна. – Думаешь, я тебя сейчас прикончу, и ты отправишься в гости к своему прародителю? Зря надеешься. Ты попадешь в Преисподнюю, где будешь вечно мучаться в колючках плюща-удава.

– Пошему?

– Потому что я не буду тебя убивать. Знаешь, что я сделаю?

– Шо?

– Я свяжу тебя и отдам шамам. Они у тебя все выпытают. И станешь ты предателем, опозорив свой род до скончания веков.

– Это как же я опожорю? – брызгая слюной, прошипел Ижаб.

– Разве ты мало знаешь? Разве ты не знаешь заветы Ухухая?

– Жнаю.

– А заклинания, чтобы вызывать дух Ухухая? Разве ты их не знаешь?

– Жнаю, – не без гордости подтвердил дамп. – Но я никому не рашкажу – даже под штрашной пыткой.

– А шамам и не надо ничего говорить. Они сами все из твоих мозгов выкачают. Понял, балбес?

Глаза у колдуна совсем вылезли из орбит – то ли от боли, то ли от ужасного разочарования. Побулькав в горле слюной, он, наконец, выдавил:

– Не делай так, хомо. Пожволь мне умереть героем.

– Да мне не жалко, – произнес Тимур с фальшивым сочувствием. – Можешь умереть, как захочешь. Но только после того, как сообщишь мне информацию.

– Какую?

– Меня интересует, где находится Алена. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю.

– Тогда выкладывай.

– А ты вернешь мне кинжал?

– Слово джентльмена, – сказал Тимур. – Расскажешь про Алену – тут же получишь свой стилет. И проваливай. Или втыкай клинок себе в мозги – если хочешь. Ну?

Он поднял с пола кинжал – навершие у того было выполнено в форме черепа – и показал колдуну.

– У меня все по-честному, Ижаб. Но учти. Обмануть меня не получится. Я сначала проверю твою информацию. Если соврешь – кинжала не получишь. Отрежу уши и отдам тебя шамам. Понял?

– Понял, хомо. Не отрежай уши, это пожор, Ухухай меня не проштит.

– Тогда поторопись – шамы вот-вот захватят ваше становище и заявятся сюда. Ну?!

– Я шкажу правду, хомо, иштиную правду. А шо ты хошешь жнать?

– Я хочу знать, жива ли еще Алена? – произнеся это, Тимур затаил дыхание. А вдруг возьмет да скажет, что ее умертвили?

– Должна быть жива, – с готовностью сообщил колдун. – Была жива – я ее видел.

Тимур облегченно выдохнул.

– Зачем она вам?

– Шо?

– Чего вы с ней собирались делать, болван?!

– Я понял, хомо, не крыши. Мы хотели принешти ее в жертву Ухухаю. Ухухай давно шердитша. Мы должны…

– Заткнись! Плевать мне на твоего Ухухая. Где она?

– Шо?

– Через плечо! – рявкнул Тимур. – Где Алена сейчас находится, ты знаешь?

– Да, конешно, жнаю. Я жнаю, где твоя шамка. Она… ее жабрал и отвел…

Внезапно дамп захрипел, захлебнувшись в кровавой пене. Выпученные глаза еще несколько мгновений вращались, словно колдун пытался высмотреть чего-то в комнате, а потом застыли, уставившись в потолок.

– Эй, – окликнул Тимур. – Ты чего, Ижаб? Не придуряйся.

Он слегка ткнул «мусорщика» кончиком клинка в пах. Затем, поколебавшись, кольнул в подгнивший нос. Но дамп даже не шевельнулся.

– Ну и ну, – пробормотал Тимур. – Что за чертовщина?

Внезапная смерть мутанта выглядела очень странной. Да, ему отрубили кисть руки, но для дампов подобные ранения, считай, мелочь. Даже если колдун потерял много крови, смерть не могла наступить внезапно. А этого ушлепка как будто парализовало – открыл рот, выпучил глаза, и готово. Ерундень какая-то…

«Чего же он собирался сообщить об Алене? – подумал Тимур. – Кто ее мог забрать и куда? Кто, кроме колдуна, мог куда-то забрать пленного, предназначенного в жертву? Вождь? Так что же, Алена у Бужыра? Неужели он держит девушку у себя? Но зачем?»

Со злостью отрубив Ижабу башку в дурацком колпаке, Тимур выскочил в коридор. Добежав до дверного проема, где находилась «резиденция» Бужыра, приостановился. Здесь, как и у комнаты, где обитал Ижаб со своими служками, имелась деревянная дверь. Но сейчас она была распахнута настежь. Тимур прислушался и, заранее отведя меч для удара на случай непредвиденной ситуации, проскользнул внутрь.

Меч не пригодился. У стены чадил в креплении факел. Посреди комнаты стоял колченогий стол, в окружении нескольких кривобоких табуреток. В углу темнел низкий топчан. Но в помещении не было ни одного живого существа.

Это, в целом, выглядело логичным. Бужыр, в отличие от Ижаба, являлся воином и в момент нападения врага не мог отсиживаться в норе. Сейчас он, скорее всего, находился где-то на территории становища, руководя обороной. Но где тогда прячут Алену? Неужели она и вправду висит сейчас в подвале на жертвенном столбе? Или запрятана где-то еще, в каком-нибудь темном чулане?

Вариантов, строго говоря, у Тимура не оставалось. Он не знал, где искать Алену и кого расспрашивать о ней. А счет шел на минуты.

Последняя надежда относительно быстро найти девушку была связана с подвалом. У Тимура изначально имелось предчувствие, что Алены там нет. Но теперь подземное помещение бывшего паркинга превращалось в единственный шанс. Если Алена не там, то… Не обращаться же за помощью к Руго после убийства одноглазого Пука?

В этот момент у Тимура мелькнула отчаянная мысль. Ведь Руго может и не знать о гибели Пука, подумал он. Почему бы не попробовать обратиться к «трехглазому»? Нет, правда, откуда Руго наверняка знать о том, кто убил Пука? Вряд ли вождь шамов постоянно следит за всеми в подобной суматохе. Вон, даже на связь давным-давно не выходит, замотался, видать.

«Руго, ты слышишь меня? – позвал Тимур мысленно. – Почему ты молчишь? Срочно нужна твоя помощь, отзовись!»

Но никто не отозвался. Это означало, что теперь Тимур мог рассчитывать исключительно на собственные силы. Ну и на удачу. А она, как известно, приходит на помощь лишь тем, кто действует и не боится риска.

Тимур приблизился к оконному проему и выглянул во двор. Там шла настоящая сеча, в которой участвовало около трех десятков дампов и примерно с десяток вормов. Шамов Тимур не заметил, но не сомневался – «мозгоправы» прячутся где-то поблизости в развалинах и кустах, контролируя действия «трупоедов». И при необходимости наверняка вмешаются, пустив в ход «шмайсеры». Ну и свои телепатические возможности, разумеется.

«Пробираться до паркинга через двор – себе дороже, – подумал Тимур. – Любой мут на меня сразу накинется, как только заметит. Еще хуже, если заметят шамы. Могут ведь и по мозгам импульсом зарядить. Кто знает, какие у них инструкции? Эх, жаль, что нет у меня тактического шлема, как у Егора. От «одноглазых» он точно защищает…

Надо поискать проход внутри здания. Здесь где-то должна быть шахта лифта. А рядом с ней – запасная лестница. Раньше их, кажется, называли эвакуационными выходами. По такой лестнице мы поднимались из подземелья вместе с Аленой…»

Глава седьмая

НОЧЬ ДЛИННЫХ НОЖЕЙ

Егор и Кыс проникли на территорию становища после того, как шамы послали на штурм вормов. Услышав вой «трупоедов», Егор в первый момент растерялся. А когда увидел уродливые фигуры вормов, выбегающих из зарослей в направлении баррикады, то чуть не пальнул в них из «калаша». Потому что подумал: «Черт! А они ведь меня запросто на клочки разорвут, когда заметят. Какая им разница, кого рвать – дампов или хомо?»

Однако через несколько секунд опасения «лесного» развеялись. Парочка мутантов пробежала мимо в трех шагах, не обратив внимания ни на него, ни на Кыса. Даже голов не повернула, словно хомо и киборга вовсе не существовало. Тогда Егор и сообразил, что шамы запрограммировали своих бойцов исключительно на истребление «мусорщиков». Такова, видимо, была установка Руго, благодаря которой Егор и Кыс могли теперь не опасаться нападения «трупоедов» – по крайней мере, до введения в их мозги новых данных.

– Вормов не трогаем – они нас игнорируют, мы их тоже, – сказал «лесной» Кысу, потрепав его за ухо. – Понял? Двигаем за спинами «трупоедов» по направлению вон к тому зданию. С дампами в драку, по возможности, не ввязываемся. Разве что если кто сам на нас накинется. Вот тех – мочим. Наша главная задача – прорваться в подземелье и найти следы Алены. Понял?

Киборг негромко хрюкнул и оскалился, обнажив танталовые клыки.

– Молодец, понятливый, – сказал Егор. – Тогда давай – ты впереди, я за тобой. Глядишь, и прорвемся под шумок без лишних хлопот.

Простой план «лесного» сработал практически на сто процентов. Угодив под психическую атаку зомбированных «трупоедов», взбудораженные дампы сосредоточили все внимание на них. Бегущие же куда-то сломя голову киборг и хомо воспринимались «мусорщиками» равнодушно и не рассматривались как объекты для атаки.

Вот в другое время мы бы на этих чудиков поохотились с удовольствием, – примерно так рассуждали дампы. А сейчас – на фига они нужны, когда «трупоеды» прут изо всех щелей? Да еще какие-то уроды из автоматов палят, только успевай в укрытия нырять. Где уж тут отвлекаться по пустякам? Тем более что тот, который на четырех лапах, еще и из ноздрей пламенем пышет – на фига с ним связываться? Пусть чешут, куда им надо, потом разберемся. Может, они вообще просто мимо пробегали или сами от вормов улепетывают?

В общем, до здания напарники добрались почти без задержек. Разве что, уже на подходе к нему, из кустов внезапно вывалилась троица «мусорщиков», преградив дорогу киборгу. Тот, чтобы не отвлекаться по мелочам, изрыгнул на них внушительный сноп огня. В результате двое дампов превратились в обугленные тушки, а третий, отскочив в сторону, угодил под тесак Егора. Подобное даже схваткой не назовешь – так, легкая разминка.

Удача продолжала сопутствовать напарникам и дальше. Приближаясь к входу в бывший подземный паркинг, Егор готовился встретить там ожесточенное сопротивление, но не обнаружил даже часовых – то ли убежали к баррикадам, то ли здесь вовсе постов не выставлялось. Последнее обстоятельство вообще-то наводило на размышления – ведь если нет караула, значит, и караулить нечего. Но рассуждать Егору было некогда – чего зря голову ломать, если вскоре и так все станет ясно? В том смысле ясно, что выяснится – есть Алена в подземелье или нет.

Спустившись по пандусу и очутившись в огромном подвальном помещении, Егор с киборгом приостановились. Было темно – значительно темнее, чем в ту ночь, когда произошло освобождение Алены и Тимура. Пространство освещало только несколько факелов – меньше десятка, – хаотично размещенных по периметру помещения. Поэтому бо́льшая часть подземелья скрывалась в темноте – особенно та, что находилась за бетонными опорами вдоль стен.

Правда, дальний конец зала по каким-то причинам освещался лучше. Едва приглядевшись, Егор различил там силуэты трех столбов с перекладинами, установленных на распорках. На центральном столбе виднелось чье-то тело.

Сердце Егора, бешено заколотившись, казалось, собралось выскочить из горла. Но он, прогоняя из головы страшную мысль, удержался от того, чтобы немедленно броситься к столбам. Лишь прохрипел, обращаясь к киборгу:

– Кыс, ты видишь? Мне кажется, там человек.

Кыс прянул ушами и припал к полу, демонстрируя желание броситься вперед.

– Спокойней, дружище, – произнес «лесной». – Секунды здесь ничего не решают. Если там Алена… – Он сглотнул комок в горле и закончил фразу: – Если это Алена и она жива, надо быть осторожней. Я иду первым, ты держись сзади. Контролируй вход. Если там вдруг появятся дампы, твоя задача сдержать их любой ценой. А я тогда займусь Аленой.

Изложив как всегда простой и понятный план действий, Егор неторопливо двинулся вперед. Но уже через несколько шагов, не выдержав нервного напряжения, перешел на легкий бег. И не мог поступить иначе, потому что в голове непрерывно стучало одно: «Жива? Или нет? Жива? Или нет?»

Чем ближе «лесной» приближался к цели, тем сильнее волновался. Еще не достигнув средины зала, он убедился в том, что к столбу привязана именно женщина. Она была одета в светлое длиннополое платье, на котором проступали темные пятна. Голова бессильно свисала на грудь, густые светлые волосы прядями закрывали лицо.

Темные пятна на платье, напоминающие кровь, наводили на ужасную мысль – женщину жестоко пытали, возможно, даже замучили до смерти. А если она до сих пор жива, то балансирует на грани между жизнью и смертью. И как ни гнал Егор из головы страшное предположение, шансы на совпадение, на то, что это не Алена, были мизерны. Так он полагал до того момента, пока не преодолел примерно три четверти дистанции.

А потом ситуация изменилась. В свете двух светильников, укрепленных на стене за жертвенным столбом, «лесному» начало казаться, что это все-таки не Алена. Во-первых, волосы, слишком длинные, как будто женщина их никогда не постригала. Да и слишком светлые, особенно с учетом того, что в зале полутьма. И фигура – слишком крупная и массивная… Неужто это все же не Алена и он зря так занервничал?

На душе немного отлегло. Егор перешел на шаг, а затем и вовсе приостановился, уловив неприятный запах. И насторожился. Запашком тянуло со стороны столба, где висела женщина, а пахло… пахло… «Лесной» сделал еще пару шагов, продолжая принюхиваться, и окончательно понял – несет мертвечиной. Да что там мертвечиной?! – воняло гнилым, разлагающимся мясом.

Вот те на! Получается, к столбу привязан полуразложившийся труп? Это что, один из дамповских ритуалов? «Мусорщики», они и есть «мусорщики» – им лишь бы падаль жрать, подумал Егор. Теперь понятно, почему нет охраны. Чего тут охранять – гниющий труп?

«Лесной» оглянулся. Киборг сидел метрах в пяти позади него с кислым выражением на морде. И молчал.

– Ты ведь, наверное, раньше меня понял, что это трупный запах, да? – спросил Егор.

Кыс кивнул.

– А чего не предупредил?

Кыс с недоумением пожал плечами. Мол, что за риторический вопрос? Как бы я тебе объяснил, в чем дело? На пальцах, что ли?

– Понимаю, – сказал «лесной». – Говорить ты не умеешь… Одно утешает, что это не Алена. Но где тогда Алена? А, Кыс?

Киборг осклабился и ткнул лапой в сторону.

– Не понял, – почти по слогам произнес Егор. – Чего ты мне показал?.. Погоди. Ты хочешь сказать, что Алена там?

Киборг кивнул.

– Но как ты об этом догадался?

Кыс пригнул морду к полу и выразительно поводил носом.

– Ты уловил запах Алены? След?

Кыс кивнул.

– Ну, ты и молодец! Так чего мы ждем? Надо…

«Лесной» осекся, потому что киборг вдруг рыкнул и, развернувшись, попятился к нему. А через мгновение и Егор все понял, потому что из темноты за опорами начали выдвигаться громоздкие и неуклюжие фигуры в обмотках. Много фигур, десятки.

«Если рвануть к выходу…» – мелькнула мысль. И тут же оборвалась, едва «лесной» посмотрел на вход в подземелье. Оттуда – видимо, спустившись по пандусу – к ним направлялась еще одна группа «мусорщиков». Большая группа, никак не меньше, чем два септа.

«Это не случайность, – подумал Егор. – Они заманили нас в ловушку. Но как? Догадывались, что мы обязательно сунемся в подвал?.. Эх, зря я считал их тупыми. Даже со смердящим трупом все верно рассчитали. Сильный запах мертвечины перебивает их собственный гнилостный запах. Кыс, и тот не почувствовал. Ну и хитрецы… Или им кто-то подсказал? Хотя какая теперь разница?»

Егор присел около киборга и прошептал ему на ухо:

– Кыс, вдвоем нам не прорваться. А мне следы Алены не унюхать. Поэтому ищи ее один. Я на тебя надеюсь, друг.

Кыс что-то проурчал, но «лесной» не стал разбираться в его интонациях. Он был уверен, что киборг все понял правильно. И Алену разыщет любой ценой, чего бы ни случилось. А с остальными обстоятельствами разберемся по ходу дела.

– Чего вам надо, ребята? – произнес Егор, стягивая с плеча автомат. – Если хотите поговорить – мы не против. Только учтите – эта штука стреляет. Может, разойдемся подобру-поздорову?

– Не ражойдемша, хомо, – прошепелявил один из дампов – здоровенный и толстый, как бочка. Он стоял, возвышаясь над группой мутантов, и, судя по всему, являлся здесь самым главным. – Шейшаш ты умрешь. И твой крышопеш умрет.

– Не оскорбляй Кыса, а то он обидится, – с насмешкой отозвался Егор, подумав: «Тоже мне, нашли крысопса».

Но разъяснять мутантам, что они имеют дело с собакой Кио, «лесной» не стал – зачем раньше времени пугать народ, когда скоро сами все поймут? Вместо этого взял «калашников» наперевес и заявил:

– Последний раз предупреждаю, окурки. Я вас всех сейчас завалю, у меня патронов полный магазин. А ну, освободили проход!

Егор блефовал. Патронов у него оставалось немного – ровно девять штук, сколько изначально и находилось в магазине Тимура. А вот свой боезапас «лесной» расстрелял, когда прикрывал прорыв товарища. Тем не менее девять патронов – это тоже сила, особенно когда на тебя направлен ствол «калаша». И если «мусорщики» заменжуются, то чем черт не шутит? Может, и прорвемся?

Дампы, однако, даже не подумали расступаться. Наоборот, продолжили сжимать вокруг кольцо, хотя и медленней – еле семеня. Видимо, бросаться первым под пули никому не хотелось.

– Мы не боимша шмерти, хомо, – высокопарно заявил все тот же здоровяк с бочкообразной фигурой. – Кто хибнет во имя клана – тот херой. Так завещал Ухухай.

Здоровяк держал в руке двуручный меч фламберг с волнистым клинком – атрибут власти, – и данное обстоятельство навело Егора на определенную мысль.

– А ты кто такой, – спросил он, – чтобы за всех отвечать?

– Я великий вождь Бужыр, – выспренно отозвался мутант. – А шо? Кштати, а хде Тимур?

Егор промолчал, ставя рычажок переводчика огня в режим «автоматическая стрельба». Он уже понял, что дампы не отступят и вероятность гибели очень велика. Значит, погибнуть надо с максимальной пользой для общего дела. Если удастся завалить вождя, то весь этот сброд лишится единого командования. Тогда и Тимуру будет легче найти и освободить Алену. Вот такой расклад. А дальше – как Велесу будет угодно.

Не дождавшись ответа от хомо, Бужыр решил, что время разговоров закончилось. Подняв меч, он указал клинком на Егора и воскликнул:

– Шлава хероям! Жа мной, мои храбрые дампы!

Однако сам вождь благоразумно остался стоять на месте. И когда Егор дал в его сторону короткую очередь, пули словили рядовые мутанты, бросившиеся вперед. Егор тут же расстрелял магазин до конца, понимая, что прицельную стрельбу ему вести не дадут. Затем выхватил тесак и кинулся к вождю мутантов.

Хотя пули и не достали Бужыра, но потратил последний боезапас Егор все-таки не зря. Он скосил из автомата штук пять мутантов, составлявших личную охрану вождя, и теперь путь к нему был открыт.

Правда, Бужыр тоже не терял времени даром. Почувствовав неладное, он попятился, и из-за его спины навстречу «лесному» выскочили двое «мусорщиков». Вооруженные копьем и алебардой, они могли доставить немало хлопот. Но не доставили, так как в схватку вмешался Кыс.

Двигаясь сбоку от Егора, он изрыгнул такой мощный сноп горящего газа, что дампов отбросило назад. Опаленные до самых костей, они завопили и покатились по полу в тщетных попытках сбить огонь и хоть как-то уменьшить боль. А Егор наконец-то оказался лицом к лицу с вождем.

Бужыр попытался решить исход схватки одним ударом и просчитался. Держа меч обеими руками, он обрушил его на «лесного», собираясь развалить противника от плеча до паха. Но тот своевременно уклонился и секанул мутанта под колено.

Удар получился не очень сильным, но точным, перерубив вождю сухожилия. Взвыв от резкой боли, Бужыр невольно отдернул ногу и запрыгал на другой, пытаясь не упасть. Но эти судорожные па, отдаленно напоминающие танец сильно растолстевших маленьких лебедей, никак не впечатлили Егора. Не давая врагу опомниться, он рассек ему толстое брюхо, а следующим ударом разрубил до кости бедро – да так удачно, что заодно рассек еще и подвздошную артерию.

Оставив поверженного вождя бултыхаться в куче собственных кишок, Егор отскочил в сторону, едва не угодив при этом под размашистый удар секиры. Спасла его не собственная реакция, а Кыс, очень кстати откусивший секирщику руку. Увы, бросившись на помощь напарнику, киборг сам подставился, получив одновременно шестопером по голове и алебардой по ребрам.

Месть последовала незамедлительно. Озверев – хотя и без того не обладал кротким нравом, – киборг вцепился алебардисту в морду когтистой лапой и мигом выдрал тому оба глаза. А с шестоперщиком расправился Егор, сначала врезав ему тесаком по печени, а затем, для пущей надежности, отрубив башку.

Егор дрался отчаянно, с безжалостной яростью обреченного. Кыс не отставал, изрыгая пламя с ловкостью бывалого дракона и орудуя всеми конечностями, как заправский мясник. За какую-то минуту напарники вывели из строя не меньше дюжины дампов, внеся серьезный разлад в их ряды. Однако переломить ситуацию не удалось.

«Мусорщиков» было много – слишком много даже для таких сильных и умелых бойцов, как «лесной» и Кыс. И они продолжали вываливаться из темноты один за другим, сжимая вокруг напарников смертельное кольцо. «Их тут, наверное, около полусотни, – подумал Егор, пятясь к бетонной опоре. – Знатно, сволочи, подготовились к встрече. Удильщик их побери! Хорошо еще, что пока они мешают друг другу. Но если разберутся, как действовать…»

Словно подтверждая опасения «лесного», поблизости тренькнула тетива, и через мгновение мимо его лица свистнул арбалетный болт. Свистнул и с сухим треском влепился в бетонную опору за спиной Егора. Тот машинально отступил еще на шаг и в следующую секунду ощутил острую боль в животе – это очередной болт, выпущенный с близкой дистанции, пробил кольчугу.

Только сейчас Егор сообразил, что, отступая к опоре, угодил в ловушку. Пока он находился в близком окружении мутантов, те не рисковали стрелять из арбалетов, потому что опасались попасть в своего. Отступив к опоре, он вроде бы прикрыл спину – но превратился в прекрасную мишень. Короче говоря, хрен редьки не слаще.

Оценив ситуацию, Кыс прыгнул вперед, выпустив из пасти двухметровый сноп огня. Попавшие под него дампы дико завопили, но подпиравшие их сзади соплеменники даже не дали беднягам спокойно умереть. Они отпихнули обожженных мутантов на киборга и атаковали его с трех сторон, пытаясь нанести рану копьем или алебардой. Кыс не позволил себя достать, отскочив в сторону и выплюнув очередную порцию горящей смеси. Но «плевок» на этот раз получился жиденьким и коротким, не больше метра.

– Прорывайся, Кыс! – выкрикнул Егор. – Я их задержу!

Кыс, распоров ближайшему дампу брюхо, отпрыгнул и посмотрел на Егора. Маленькие глаза киборга с багровыми точками вместо зрачков пылали яростью. Черный, мускулистый, с распахнутой пастью, где сверкали танталом острые клыки, он походил на исчадие ада и, казалось, был способен истребить целую орду «мусорщиков». Но Егор знал, что силы его боевого товарища не беспредельны, а топливо для встроенного огнемета скоро подойдет к концу. Поэтому прокричал:

– Уходи, Кыс, умоляю! Иначе Алену не спасти! – И бросился вперед, нанося удары палашом направо и налево.

Он сделал практически все, что мог. И теперь, прилагая запредельные, сверхчеловеческие усилия, старался сделать последнее – истребить как можно больше дампов, чтобы расчистить дорогу Кысу. Кроша на куски очередного мутанта, залитый своей и чужой кровью, он не боялся ничего, даже смерти, потому что уже пересек черту, у которой заканчивалась жизнь и начинался вечный сон в Долине Предков.

В этом смысле Егор был непобедим.

Пока не умер…

* * *

Найдя эвакуационный выход, Тимур спустился на первый этаж. И тут обнаружил, что лестничный пролет, ведущий дальше вниз, завален строительным мусором. Тогда он вышел в коридор и едва не натолкнулся на Кыса.

Выглядел киборг ужасно. Одна задняя лапа была у него перебита, вторая – сильно рассечена топором или алебардой. На туловище во многих местах зияли рваные раны и странные вмятины, наводящие на мысль о том, что киборга рихтовали тяжелыми предметами типа молота. А еще у несчастного отсутствовал левый глаз, вместо которого из глазницы торчало древко арбалетного болта. Заметив Тимура, Кыс остановился и сделал непонятный жест хвостом – то ли приветливый, то ли виноватый.

– Кыс, что с тобой? – ошарашенно пробормотал Тимур. – Ну и досталось тебе на орехи… С дампами дрался?

Киборг кивнул.

– А где Егор?

Кыс вильнул хвостом и на этот раз не кивнул, а понурил башку.

– Ты хочешь сказать… Егор ранен?.. Погиб?

Киборг снова вильнул хвостом и посмотрел на Тимура. Его глаза по замыслу создателей собак Кио вряд ли предназначались для выражения чувств. Но сейчас – Тимур был готов поклясться – в единственном глазе киборга мелькнуло что-то похожее на сожаление. Затем он ткнул лапой в пол и тихонечко проскулил почти человеческим голосом:

– Ай-яй-яй…

– Не шибко понятно, но… но выразительно, – сглотнув комок в горле, произнес Тимур. – Егор попал в переплет и, возможно, погиб. Так?

Последовавший в ответ кивок несомненно означал утверждение, поэтому Тимур быстро спросил:

– Это произошло внизу, в подвале? Там, где жертвенные столбы?

Киборг кивнул.

– Алены там, видимо, нет?

Киборг кивнул.

«Более-менее понятно, – подумал Тимур. – Больше из него все равно не выжмешь. Но что известно совершенно точно, так это то, что Кыс не трус. Он никогда бы не бросил Егора в беде. Так что тот почти наверняка погиб. А Кыс прорвался и направился… Кстати, куда он направился? Искать меня? А я ему сильно нужен? Ну, разве что из-за Алены… Или…»

– Слушай, Кыс, – сказал Тимур. – Я искал Алену, но не нашел. Пытался выпытать у колдуна, тоже не получилось. Сдох он, короче. А что у вас? Я понял, что в подвале вы напоролись на дампов и произошла сеча. Но куда ты шел? Вы узнали что-то об Алене?

И тут произошло то, во что Тимур сначала отказался верить – потому отказался, что практически потерял надежду. Ижаб сдох, не успев сообщить ничего полезного. Егор, видимо, погиб. Алены, судя по всему, в подземелье не было. Как тут не впасть в отчаянье?

Вот почему, когда Кыс утвердительно кивнул, Тимур решил, что чего-то напутал. И переспросил:

– Я не понял тебя. Вы узнали об Алене?

Киборг кивнул.

– Узнали? – Тимур воспрянул духом, но в голосе его чувствовалось недоверие. – Что именно узнали? Только ты это – помедленней. В смысле – конкретней.

Киборг в недоумении скосил глаз к потолку. Видимо, он пытался сообразить, как можно объяснить этому тупому хомо конкретней, когда он даже мысли читать не умеет? И все-таки сообразил. Потому что сначала показал лапой на пол, потом поводил над ним носом, а затем ткнул лапой вперед.

– Ты нашел след?! – не сдержав эмоций, воскликнул Тимур. – Ты обнаружил следы Алены, да?

Киборг кивнул.

– И сейчас идешь по ее следам?

Киборг кивнул. И, не дожидаясь реакции «тупого хомо», заковылял по коридору.

– Странно, – пробормотал Тимур. – Там же, вроде бы, тупик. Ну, посмотрим.

Ситуация прояснилась очень быстро, когда они уже почти дошли до конца коридора. Только тогда стал заметен провал в полу. Он возник, когда частично обвалилась бетонная плита перекрытия. Уткнувшись нижним концом в пол технического этажа, плита образовала нечто вроде пологого спуска. Присев на корточки, Тимур заглянул вниз и увидел полутемный коридор, вдоль которого тянулись ржавые трубы.

– Ну, вперед, Кыс, – скомандовал Тимур. – Похоже, здесь есть какие-то помещения. Может, что-то вроде тюрьмы. Тогда там могут находиться охранники. Ты, если чего, в драку не лезь – я сам справлюсь.

Однако в нижнем коридоре никого не оказалось. Лишь в дальнем его конце по левую сторону чадил, воткнутый в крепление на стене, факел. За ним темнел дверной проем.

Разглядев его, Тимур ощутил смешанное чувство тревоги и надежды. Следы Алены дарили надежду на то, что девушка скрывается за этим темным дверным проемом. Но жива ли она?

И еще. Если дампы решили ее тщательно спрятать, почему не выставили охрану? Не значит ли это, что девушки там уже нет? Или…

Тимур хотел предупредить киборга, и даже негромко произнес:

– Кыс, погоди-ка…

Но тот его не услышал. Почуяв что-то – возможно, близость Алены, – киборг метнулся по коридору, забыв об осторожности и многочисленных ранениях. На глазах Тимура он заскочил в проем, но уже через мгновение, жутко взвизгнув, вылетел обратно. Вылетел в буквальном смысле слова, будто отброшенный прочь страшной силой, и, врезавшись туловищем в стену, рухнул на пол.

Подбежав к Кысу, Тимур увидел, что тот лежит неподвижно, не подавая признаков жизни. Существо, сумевшее легко отбросить в сторону, словно соломенное чучело, тяжеленного киборга, должно было обладать чудовищной силой. Но Тимур с недавних пор разучился бояться. Сжимая в руке меч, он шагнул к проему, готовый обнаружить в помещении кого угодно – хоть удильщика лысого – и обрушиться на него со всей яростью. И обрушился бы, если бы не замер от неожиданности.

Он ожидал увидеть кого угодно – однако все-таки не того, кого увидел. Жук-медведь и тот не поразил бы сейчас Тимура больше, чем поразило его плюгавенькое трехглазое существо в халатике, притаившееся у дальней стены. В первую секунду в тусклом пламени свечи, стоявшей на низеньком столике, Тимуру почудилось, что он видит Руго. Но, сморгнув и приглядевшись, понял, что ошибся.

Во-первых, халатик у «трехглазого» был сшит из обычной мешковины и не шел ни в какое сравнение с шикарным бархатным халатом вождя шамов. Вторым отличием являлось то, что плешивую головенку мутанта прикрывала простенькая шапочка в форме ермолки, в то время как Руго носил расшитую замысловатым узором тюбетейку. Ну, а в-третьих, в правом ухе шама висело легкомысленное колечко из латуни.

Едва Тимур разглядел колечко, как окончательно понял, кто затаился в помещении технического этажа. И под ложечкой неприятно засосало, как будто туда заполз скользкий и холодный червяк. Да что там червяк? Червячище!

В том состоянии, в котором Тимур сейчас находился, он готов был справиться и с удильщиком, и с жуком-медведем, и вообще с любым мутом. С любым. Но только не со старшим шамом, потому что со старшим шамом в Зоне Москвы не мог справиться никто. Ну разве что если застать всемогущего мутанта во время сна, да и то лишь в том случае, если он погрузился в сон всеми участками головного мозга.

– Я так понимаю, ты меня узнал, хомо? – скривившись в усмешке, тоненьким голоском пропищал «трехглазый». – Давненько мы с тобой в последний раз встречались. Я уж и не чаял тебя увидеть… Да ты заходи, гостем будешь. Только меч засунь в ножны на всякий случай. А то я знаю, какой ты шустрый. Вон, бедному Ижабу ручонку отсек и глазом не моргнул.

– Откуда ты знаешь, Пуго, что случилось с Ижабом?

Перешагнув через порог, Тимур демонстративно засунул меч в ножны. Еще сутки назад он, возможно, и попробовал бы ерепениться. Но недавнее общение с Люмом научило на всю оставшуюся жизнь, что играть на нервах у «мозгоправов» – себе дороже. Если даже двуглазый Люм шутя скрутил его в бараний рог, то чего можно ожидать от трехглазого Пуго? Шевельнет одним хоботком и в порошок сотрет. А то просто приложит о стену, как Кыса, и потом костей не соберешь.

– Ну как же мне не знать об Ижабе? – Пуго хохотнул. – Я ведь, почитай, с самого начала за тобой следил – с того момента, когда ты в становище полез. Кстати, ловко ты с кровососами расправился, я и глазом моргнуть не успел. Как тебе удалось?

– Сам не знаю, – сказал Тимур. – Так ты следил за моими передвижениями? И что – мысли читал?

– Не столько читал, сколько почитывал, хомо. Я ведь и так неплохо знаю, что в твоих мозгах творится… Да, забавный ты парень. И не дурак, надо заметить. Ловко ты Ижаба расколол, он едва не сознался.

– Так это ты его убил?

– А кто же еще? Влепил ментальным разрядом, и готово.

– Он ведь мне об Алене сообщить хотел.

– Намекаешь? – Шам захихикал. – Да ты спроси прямо, где твоя самка. Я ведь понимаю, что ты из-за нее испереживался весь.

– Вот и спрошу, – пообещал Тимур, машинально опуская ладонь на эфес меча. – Где ты ее запрятал, сволочь?

– Ай-яй-яй, как невежливо. – Пуго неодобрительно покачал головой. – Не забывайся, хомо. А то рука вмиг отсохнет.

Тимур убрал ладонь с эфеса и уже спокойней спросил:

– Так где Алена? Это ты ее запрятал, верно?

– Верно.

– Зачем?

– Чтобы заманить вас в ловушку. Я узнал, что вы заявились искать свою самку. Ну и решил вас поймать на живца, так сказать. – Пуго с пижонством щелкнул тоненькими, как у ребенка, пальчиками. – И вы поймались. Кстати, ты в курсе, что твоего дружка прикончили дампы?

– Какого еще дружка?

– Не придуряйся, хомо. Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю, – о Егоре.

– Я не знал, что его убили, – опустив голову, произнес Тимур.

– Вот как? Теперь знаешь. Он сунулся в подземелье, а там его уже поджидали «мусорщики» – по моей наводке. Ну и прикончили, конечно. Хотя дрался он отчаянно. Вместе со своим этим, как его… – Шам махнул лапкой в сторону дверного проема. – Ага, Кысом. Честно говоря, я не ожидал, что вам удастся выследить Алену. Молодцы.

– Так где она?

– Здесь. – Пуго показал на топчан в углу комнаты.

– Здесь? – переспросил Тимур, непроизвольно делая шаг в сторону топчана. – Я не вижу никого.

– Стоять! – пискнул «трехглазый», слегка надув щеки. – Не надо лишних телодвижений, хомо. А то я сегодня нервный.

– Я всего лишь хотел убедиться…

– Скоро убедишься. На нее сейчас накинуто одеяло.

– Но она жива?

– Не беспокойся. – Шам плотоядно усмехнулся. – Зачем раньше времени убивать жертву? Свежая, теплая кровь из вены живого хомо куда вкуснее, чем из вены умершего. Так что время Алены еще не наступило. Как говорили древние – всему свое время. Есть время рождаться и время умирать. Впрочем, это слишком мудрено для тебя, примитивный хомо.

– Сволочь ты, Пуго, – процедил Тимур. От злости у него сводило челюсти. – Кровосос поганый. Может, я и примитивный, но не пью чужую кровь.

– Ну и зря. Очень полезная штука, бодрит, масса витаминов… Забыл тебя предупредить. Ты тоже нынче умрешь, вместе со своей самкой. Прости, ничего личного. Но так сложились обстоятельства – сегодня у меня намечается грандиозный праздник. А какой праздник без свежей кровушки? – Пуго потер худенькие ладошки. – М-да, под утро стало холодать, не пора ли нам… Кстати, ты зря бубнишь про себя «Руго – помоги». Он тебя не услышит.

– Почему?

– Потому что давно мертв.

– Мертв? – недоверчиво переспросил Тимур. В первое мгновение новость ошарашила его. Но следовало признать – она объясняла многие нестыковки и странности. – Мертв? Как это случилось?

– Интересуешься?.. Вынужден тебя разочаровать – подробностей ты никогда не узнаешь. Но если вкратце… – «Трехглазый» напыжился и выспренно заявил: – Я победил Руго в поединке один на один. Он, конечно, отчаянно сопротивлялся. Если бы ты мог охватить события своим куцым разумом, ты бы понял, что это была битва титанов.

Но вам, хомо, подобного не постичь. Вы – всего лишь расходный материал. Скоро Люм со своими бойцами разделается с остатками дампов, и мы устроим грандиозное пиршество. Ты там тоже поучаствуешь со своей самкой – в качестве главного блюда.

Шам ехидно засмеялся.

– Очень смешно, – сказал Тимур. – Просто животики надорвешь. Ты упомянул Люма. Я правильно понял, что этот недоносок на твоей стороне?

– А на чьей же стороне ему еще быть? Толпа всегда на стороне победителя. – Пуго засунул ладошку за отворот халата и, выставив вперед тощенькую ножку в штанине «а ля кальсоны», продекламировал: – Я памятник себе воздвиг нерукотворный… Наглец ты, хомо. Люм, конечно, недоносок. Но ты по сравнению с ним просто ходячий мертвец.

– Слышь, ты, памятник. Если я мертвец, то чего ты выкаблучиваешься передо мной? Убил бы уже давно, и дело с концом.

Тимур произнес это со злостью, вызванной ощущением полного бессилия. Он не боялся смерти, привыкнув воспринимать ее как неизбежность. Но бесило то, что Пуго уже похоронил его и Алену, заранее расписав роли в своем представлении.

И не сделать ведь ничего! Можно, конечно, выхватить меч, нарываясь на гибель. Но не факт, что упырь сразу тебя прикончит. Скорее всего, устроит медленную смерть, чтобы растянуть удовольствие. Вот уж влип так влип!

– Я вижу, ты торопишься умереть, хомо? – с издевательской интонацией пропищал мутант. – Странное желание. Я слышал, что хомо очень любят жизнь.

– Смотря какую жизнь. Мой отец говорил – лучше умереть стоя, чем жить на коленях.

– Очень глупая мысль. Чем плоха жизнь на коленях? Не понимаю, бред какой-то.

– И не поймешь, утырок. Для этого надо иметь гордость. А она есть только у людей.

– Гордость, говоришь? – Пуго хихикнул. – Как же, слышал. Человек – это звучит гордо. А еще я слышал, что ваши ближайшие родственники – голозадые павианы. Хи-хи… Так ты у нас гордец и хочешь умереть стоя?

– Хочу, ублюдок. Не веришь – проверь.

– А вот не дождешься, хомо. Лично я никуда не тороплюсь. Хе-хе… Знаешь, сначала я хотел тебя быстренько прикончить – за последнее время ты доставил мне изрядные хлопоты. Но потом передумал. В нашей жизни так мало развлечений. Поэтому я решил немного понаблюдать за тобой и твоими приятелями. Получилось забавно – почти как блокбастер посмотреть.

– Не знаю, чего ты там смотрел… – угрюмо отозвался Тимур. – Но, помяни мое слово, сдохнешь ты, как последняя крысособака. И очень скоро.

– Тоже мне, прорицатель, – нахмурившись, прошипел Пуго. – С чего ты взял?

– Интуиция подсказывает. Такие засранцы, как ты, долго не живут. Сколь веревочке ни виться, конец все равно настанет.

– Это что, пословица? – Шам скривился. – Надо запомнить – век живи, век учись. А вообще-то ты прав – наш разговор затянулся. Я чувствую, что уже скоро рассветет, а жертвоприношение должно состояться на восходе солнца. Так что… Сейчас я парализую твою волю, отмороженный хомо. Но напоследок сообщу, что произойдет дальше… Мне пришла в голову интересная идея. Ты сам, лично, четвертуешь свою самку – после того как мы выцедим из нее всю кровь. Мне кажется, получится забавно… А убивать тебя я пока погожу. Поживешь какое-то время рабом. Будешь чесать мне пятки, хи-хи…

Пелена ярости захлестнула сознание Тимура. И он, не контролируя себя, схватился за рукоять меча. Это было инстинктивным движением. Но Пуго не позволил даже вытащить клинок, щелкнув пальчиками.

Рука Тимура застыла, как у восковой фигуры. Затем упала плетью вдоль туловища. И Тимур понял, что полностью парализован – от макушки до пяток.

– Вот то-то же, – довольно пробормотал «трехглазый». – Постой пока так, чучело. А то шибко разболтался, умник. Сколь веревочке ни виться… Хе-хе…

Он сосредоточился и отправил ментальное послание Люму:

– Эй, Люм, слышишь меня?

Ответ прошелестел в голове Пуго через несколько секунд:

– Слышу, вождь.

– Как наши дела?

– Неплохо, вождь. Добиваем последних «мусорщиков». Их тут как грязи. Но основные бойцы уничтожены.

– Отлично. А каковы наши потери?

Ответ среднего шама поступил после заминки и звучал обтекаемо:

– Потери, к сожалению, есть. Но на войне как на войне.

– Не компостируй мне мозги, лирик! – «рявкнул» Пуго. – Ты бы мне еще спел «а ля гер ком а ля геро». Конкретизируй.

– Большинство вормов, честно говоря, уничтожено. Но мы их это, восстанавливаем по ходу. Тех, кого можно.

– А что с младшими шамами?

Люм нервно «подышал в трубку».

– К сожалению, среди них тоже есть потери, вождь. Эти дампы такие воинственные. К тому же метко стреляют из засады из своих арбалетов.

– Я лучше тебя, балбес, знаю, кто такие дампы. Ближе к делу – каковы потери?

– На текущий момент зафиксирована гибель шести младших шамов. Еще трое значатся в пропавших без вести. Но мы справимся, вождь, не сомневайся. Сопротивление «мусорщиков» практически подавлено.

– Ну, смотри… – пробурчал Пуго. – До рассвета управитесь?

– Однозначно, вождь!

– Не забудьте зачистить подвал. Там слишком много трупов. И вообще – воняет.

– Будет сделано! А зачем нам подвал, вождь?

– В нем состоится моя инаугурация. Здесь отличное место, я к нему привык: река, свежий воздух, по утрам рукокрылы каркают… Мы перенесем сюда нашу крепость, которая станет столицей нового государства – империи шамов. Я назову ее Пугобург.

– Пугобург? Прекрасная идея, вождь.

– Вот именно… К слову – чего ты заладил, вождь да вождь? Отставим формальности. Пора называть меня Императором.

– Понял, вождь… Прости, император.

– Не император, а Император, – сухо поправил Пуго. – С прописной буквы, неуч… Да, вот еще что. Можешь больше не беспокоиться о Тимуре – с ним покончено.

– Ты убил его, Император?

– Убил? Зачем такой примитив? Пока что сделал его рабом. Пусть узнает, что это такое, жрать тухлятину из одной кормушки с вормами. А то слишком загордился, человечишко…

– Прекрасная идея, Император. А что с дружками Тимура – Егором и киборгом?

– О них тоже не беспокойся – оба мертвы. Короче, как только подавите все очаги сопротивления и зачистите подземелье, сразу мне доложишь.

– Будет сделано, Император.

– И не забудь лично осмотреть подвал и прилегающую площадь. Лично! А то, небось, сидишь где-нибудь в норе за километр и только рапорты принимаешь. А?

– Чего? – врубил дурочку Люм.

– Того! Спрашиваю, где сейчас находишься?

– В Ставке Верховного Главнокомандующего.

– Понятно… Вот что, верховный. Бери задницу в горсть и переноси свою Ставку непосредственно в становище. Здесь и осуществляй оперативное командование. Понял?

– Понял!

– И лично все осмотри. Чтобы ни одного паршивого арбалетчика в радиусе ста метров не осталось. Понял?

– Так точно, Император!

– Выполняй.

Отключившись от телепатической линии связи, «трехглазый» задумался. Что-то беспокоило его, заставляя нервничать, невзирая на бодрый доклад Люма. Настолько беспокоило, что даже зудело темечко. Сдвинув ермолку на лоб, Пуго поскреб всей пятерней затылок, но неприятное ощущение не проходило.

В том, что ударная группировка шамов разделается с немытыми «мусорщиками», старший шам не сомневался изначально. С Тимуром и его приятелями тоже покончено. Да и какая от них могла быть угроза? Так, щекотка. Руго, главный враг и основное препятствие, устранен еще пару часов назад. И все-таки новоявленный «Император» испытывал неясное чувство тревоги.

«Надо сменить место дислокации, – подумал он. – Наследили тут хомо и прочие муты, а это нехорошо. Эта зачуханная нора, где я провел тяжкие годы изгнания, напоминает мне о прошлом. Возможно, именно поэтому я чувствую себя не в своей тарелке. Да и ночь выпала слишком нервной – давно я так не переживал.

Надо подняться наверх, подышать свежим воздухом у окна. А потом, когда появится солнце, отсосу кружечку крови из вены самки. Крови у нее много, хватит на всю церемонию… Как это здорово, когда мечты сбываются!»

– Вот что, хомо, хватит прохлаждаться, пора работать, – пропищал Пуго, оборачиваясь к парализованному Тимуру. – Сейчас ты заберешь самку и пойдешь со мной. Давай.

Он щелкнул пальцами, и Тимур, вздрогнув, медленно направился к топчану. Приблизился, нагнулся, стянул одеяло. Под ним и на самом деле лежала Алена. Она находилась без сознания, но дышала. Тимур почувствовал это слабое дыхание, когда поднял девушку на руки и ее голова упала на его плечо.

– Теперь к выходу и по коридору, – скомандовал Пуго. – Только не спеши, а то там темно, как у нео в заднице. Упадешь еще ненароком, самку уронишь. А мне это ни к чему.

Тимур добрел до порога, механически, словно кукла, переставляя ноги, и вышел в коридор. Отметив, что Кыс неподвижно валяется у стены, повернулся и побрел дальше. Его сознание находилось под полным контролем шама, но работало и даже испытывало эмоции.

Это создавало очень странные ощущения. И мучительные. Тимур все видел и понимал, но не мог ничего сделать по собственной воле. Шам использовал его, как зомби. Сейчас он приказал Тимуру нести Алену – и тот нес. Приказал бы перерезать девушке горло – перерезал, хотя где-то в подсознании в этот момент обливался бы горючими слезами. Вот такая шизофрения.

Пуго неторопливо двигался следом, отставая на два-три шага. Бросив взгляд на неподвижного Кыса, он приостановился и пробормотал:

– Паршивый песик. Ненавижу киборгов. Вот и валяйся здесь теперь, дохлятина.

Отведя душу в ругани, шам приподнял худенькую ножку и с презрением ткнул Кыса в морду. В тот же миг вроде бы мертвый – мертвее некуда – киборг раззявил пасть и цапнул «трехглазого» за лодыжку. Хрясть!

Все произошло настолько молниеносно, что Тимур ничего не заметил. Среагировал уже на дикий вопль Пуго. Обернувшись, увидел, как тот барахтается на спине, пытаясь отползти, а Кыс, рыча, тянется к нему оскаленной пастью. Именно тянется, потому что двигать лапами искалеченный киборг, видимо, не мог.

Через мгновение Кыс, уже откусивший мутанту ступню, все-таки изловчился и дотянулся до его голени. Однако Пуго не был бы старшим шамом, если бы позволил себе в подобной ситуации поднять лапки кверху. Двух или трех секунд, прошедших с момента нападения, ему хватило для того, чтобы очухаться и перейти в контратаку.

Мощнейший ментальный разряд, направленный в головной мозг киборга, сделал свое дело. Черепная коробка лопнула, словно воздушный шарик, и верный Кыс погиб в последней отчаянной попытке спасти Алену. А еще говорят, что киборги лишены эмоций.

Тем не менее положение Пуго являлось критическим. В результате внезапной атаки он лишился ступни на одной ноге, а Кыс еще и успел вцепиться в другую. Шам попытался разжать своими хилыми ручонками металлические челюсти, но куда там! Они держали ножку «трехглазого» надежнее самого мощного капкана и явно не собирались разжиматься. А из перекушенной голени Пуго между тем хлестала кровь, лишая его последних сил.

Трехглазый шам был поистине всемогущ, когда дело касалось воздействия на организм других существ. Но, к несчастью для него, не мог ничего поделать с собственными ранами – технология, так сказать, не позволяла. И все же даже в такой ситуации он обладал чудовищной разрушительной силой. Чудовищной и убийственной.

А еще Пуго был очень сметлив. Сообразив, что вот-вот истечет кровью, он развязал пояс халата и, изогнувшись, как китайская циркачка, перетянул раненую ножку жгутом. После чего, слегка переведя дух, обернулся и посмотрел на Тимура. Его узенькие глазки – все три – блеснули такой лютой злобой, что Тимур попятился и остановился лишь тогда, когда уткнулся спиной в стену коридора.

«Сейчас он меня прикончит, – отстраненно подумал Тимур. – Просто для того, чтобы я не мешался, да и не выжил ненароком. Разве этот упырь может допустить такое, что он сдохнет, а мы с Аленой спасемся?»

– Ты почти прав, догадливый хомо, – прохрипел Пуго. – Я действительно сейчас прикончу одного из вас. Видишь ли, мне срочно нужна живая кровь, чтобы восстановить кровопотерю. Думаю, что твоя самка подойдет для этой цели лучше. Ну-ка, поднеси ее тушку ко мне… И заодно отруби башку этому мерзкому киборгу. А потом разожмешь мечом его челюсти. А то моя нога словно в капкане… Ну, чего стоишь, раб? Выполняй команду хозяина.

Одной частью своего раздвоенного сознания Тимур понимал, что не должен выполнять распоряжений шама. Но не мог ничего противопоставить его воле, полностью утратив способность к самостоятельным поступкам. Поэтому, отлепившись от стены, сделал неуверенный шажок в сторону Пуго. И еще один. А вот третий сделать не успел.

В следующую секунду произошло что-то невообразимое. Тельце мутанта вдруг затрепетало и выгнулось; глаза выкатились из орбит; подглазные щупальца вытянулись горизонтально, едва не звеня от натуги; рожица побагровела, а щеки надулись, словно под них засунули теннисные мячики. Вся картина свидетельствовала о том, что шам испытывает невероятное напряжение и прилагает чудовищные усилия.

Тимуру показалось, что под его ногами качнулась земля, а стена, около которой он стоял, мелко задрожала. Расколотое сознание охватил иррациональный страх, которого оно, наверное, не испытывало никогда в жизни. Этот страх буквально требовал: «Беги отсюда! Туда, наверх!» Но Тимур, охваченный параличом, не мог сдвинуться с места даже на сантиметр.

С огромным трудом повернув голову в другую сторону коридора, он увидел то, что, кажется, давало некоторое объяснение происходящему. Там, около основания наклоненной плиты, по которой они спустились в пролом, стоял еще один шам. Он так же бычился и тужился, как и Пуго, с той лишь разницей, что имел не три, а два открытых глаза.

«Это он сцепился с Пуго, – мелькнула мысль. – Но как же он посмел, «двуглазый» против «трехглазого»? Просто самоубийца какой-то. Или сумасшедший…»

Еще через миг все закончилось. Подброшенный вверх неведомой силой, «двуглазый» отлетел к стене. Но, ударившись, не упал, а беспомощно завис в воздухе, напоровшись на длинную арматурину. Пронзив щуплое тело насквозь, она превратила мутанта в подобие тряпичной куклы, висящей на крюке в театре Карабаса-Барабаса.

«Конец бедняге, – с сожалением подумал Тимур. – Еще бы! Куда ему против такого монстра».

Мысли по-прежнему ворочались в его голове еле-еле, а странная раздвоенность сознания не проходила. Однако в теле, только что скованном параличом, появилась неожиданная легкость. Еще не понимая того, что случилось, Тимур повернулся к Пуго и в первую секунду не поверил своим глазам.

Несостоявшийся «Император» несостоявшегося Пугобурга лежал на полу примерно в той же позе, что и несколько секунд назад. Только вот выглядел не то чтобы плохо, а… В общем, никак не выглядел, потому что напрочь лишился головы.

«Да она у него просто лопнула, – подумал Тимур. – Точнее, взорвалась. Неужто «двуглазый» постарался? Но как же…»

Пребывая в состоянии умственного оцепенения, Тимур положил бесчувственное тело Алены на пол и приблизился к двуглазому шаму. Тот продолжал висеть на пруте арматуры, свесив голову и почти не подавая признаков жизни. Даже лапками не шевелил. Но, заметив Тимура, приоткрыл глаза и прохрипел:

– Что с ним? Он жив?

– Пуго? Вряд ли. Остался без головы.

На сморщенном личике мутанта появилась слабая улыбка:

– Значит, я справился. Я не подвел вождя.

– Кто ты такой? – спросил Тимур.

– Меня зовут Лык. Руго поручил мне… особое задание – на тот случай, если… если Пуго придумает пакость.

Он произносил слова с трудом, периодически прерываясь, чтобы вдохнуть воздух. И, судя по всему, испытывал мучительную боль.

– Может, тебя, это, – снять с железяки? – спросил Тимур.

– Нет. – «Двуглазый» шевельнул головой. – Я умираю. Похоже, перебит позвоночник. Да и с мозгом… но я справился…

«Как же он сумел уничтожить Пуго? – подумал Тимур. – Да что там сумел? Как посмел вступить в схватку со старшим шамом? Это же невиданное дело без шансов на успех».

– Шанс мне подарил Руго, – прохрипел Лык, вероятно, уловив мысли Тимура. – Благодаря заклинанию Руго… у меня открылся третий глаз… а еще – спасибо киборгу… он отвлек Пуго и ослабил его… я и воспользовался… это требует огромных усилий… это смертельно… но я выполнил волю… волю вождя…

– Ты молодец, – сказал Тимур, – настоящий герой. Спасибо тебе.

Он всегда презирал шамов, считая их мерзкими упырями. Но сейчас его слова были искренни, идя от самого сердца. Упырь упырем, но храбрец. И спас его и Алену от неминуемой смерти. Как не поблагодарить? Тем более – умирающего.

– У шамов тоже есть… понятие чести… уходи, хомо… спасай свою самку… Руго велел мне… чтобы я тебе помог… ты заслужил жизнь…

– Тебе точно не нужна помощь?

– Нет. Все бесполезно… опасайся Люма… он уничтожит тебя… спасайся…

Мутант закашлялся, выплевывая кровавые сгустки. Потом в горле у него что-то булькнуло, и кровь потекла сразу из носа и рта. Тимур не стал наблюдать за агонией – отошел и присел над телом Алены. Они чудом избежали гибели, однако это еще не означало, что они спаслись, – скорее, получили небольшую отсрочку.

Алена неподвижно лежала на боку. Настолько неподвижно, что Тимур испугался. Тут же нащупал вену на шее девушки, и на душе отлегло. Пульс, слава Юпитеру, ощущался, и достаточно четко. Но вот глаза оставались закрытыми, а веки совсем не дрожали, словно Алена была погружена в очень глубокий сон.

«Когда же она придет в себя? – подумал Тимур. – Она как будто в этом самом, как его… Ага, в анабиозе. Что с ней могло произойти? Сильно ударили, и она потеряла сознание?.. На голове видна ссадина – вон, засохшая кровь. Но в лапы дампов она угодила днем. Неужто удар был такой силы, что она до сих пор не пришла в себя?..

Нет, тут что-то не так. Как там говорил Ижаб? Он видел Алену живой, а потом ее кто-то забрал и отвел… Да, именно отвел. Значит, она могла ходить. Что же с ней случилось потом?

Скорее всего, Пуго что-то схимичил с ее сознанием, чтобы она не сопротивлялась и не сбежала. Примерно такое же он однажды сделал со мной – долбанул по мозгам и вырубил. В тот раз я очнулся лишь под утро. Сам очнулся, без посторонней помощи… Но Пуго мог Алену и загипнотизировать. Тогда уже другой вариант…»

Внезапно Тимур вспомнил об обстоятельстве, которое в суматохе совершенно упустил из вида. Ведь «трехглазый» его совсем недавно загипнотизировал – да так круто, что он даже не мог пошевелиться без команды. А сейчас чувствует себя совершенно свободным. И эта свобода наступила в момент гибели Пуго. Значит, со смертью шама прекратилось действие его гипноза.

Но что это означает применительно к Алене? Она не под гипнозом? Или это гипноз другого типа? Или…

Он не знает, когда Алена придет в себя, – вот что самое неприятное. Не знает, и все. А ведь им надо как-то выбираться из становища. И неважно, кто победит в схватке шамов и «мусорщиков». Те и другие – враги. А Лык даже прямо предупредил: опасайся Люма, он тебя уничтожит.

Так как же покинуть становище? С Аленой на руках он станет легкой добычей любой группы мутантов – хоть дампов, хоть вормов. Сам-то он отобьется, если что. Но вот с Аленой… Он же не может положить девушку на землю и сказать: «Уроды, вы ее не трогайте. А я пока тут с вами разберусь».

Еще хуже, если он напорется на шамов. На любого шама, даже одноглазого. На ближней дистанции от него невозможно защититься – врежет по мозгам импульсом, и готово. А где начинается безопасная дистанция, Тимур не знал. Черт его знает, на каком расстоянии рассеиваются ментальные волны «одноглазых».

С «двуглазыми» совсем плохо. Двуглазый упырь и с пятидесяти метров завалить может, если не со ста. Так что… Эх, иметь бы сейчас спецшлем…

«Стоп, – подумал Тимур. – Стоп, надо сообразить. Шлем тактической защиты был на Егоре. Найти «лесного», в общем-то, несложно – он погиб в подземелье. Если оставить Алену здесь и добыть шлем, то «мозгоправы» мне станут не страшны. А там, глядишь, и Алена очнется…

Рискованно, правда, оставлять ее одну. Но какие у меня еще варианты? Тупо сидеть здесь, дожидаясь, пока нас обнаружат и прикончат какие-нибудь мутанты? Нет, это не вариант. Значит… Значит, решено».

Глава восьмая

УБЕЙ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ

Люм спустился в подземелье в сопровождении небольшой свиты из младшего шама и троих вормов. Охрана, по мнению «двуглазого», была слишком малочисленна для такой важной персоны, как он. Но пришлось довольствоваться тем, что есть. Точнее, тем, что осталось.

Проклятые «мусорщики» сражались оголтело, бросив в бой все имеющиеся силы, вплоть до сопливых пацанов и самок. И эта «тактика обреченных» принесла свои плоды. Самки брали количеством – набрасывались на «трупоедов» с кухонными тесаками и крошили врагов в капусту. А из нашинкованной капусты, ежу понятно, зомби не слепишь.

Что касается «сопливых пацанов», то на рукопашную против вормов они не тянули. Зато умели неплохо стрелять из арбалетов. Чем и занимались, забравшись на деревья. Именно эти «партизаны» умудрились завалить несколько младших шамов, внеся свой вклад в дезорганизацию штурмовых групп вормов.

Имелось и еще одно скользкое обстоятельство, за последствия которого ответственность нес лично Люм. Докладывая накануне Руго о количестве дампов, он сознательно занизил их численность. Ведь в тот момент речь шла о том, чтобы заманить Руго в ловушку, а не о том, чтобы помочь ему разгромить «мусорщиков». Сейчас двуличие Люма оборачивалось против него самого.

Наткнувшись на ожесточенное сопротивление противника, шамы и вормы несли большие потери. Настолько большие, что Люму пришлось бросить в бой резерв «верховного главнокомандующего» – одноглазых шамов из личной охраны покойного Руго. И по другому он поступить не мог, потому что обещал Пуго закончить операцию к восходу солнца. А у шамов закон простой – шам сказал, шам сделал. Не сделал – ответишь за базар по всем законам военного времени.

Люму, естественно, отвечать не хотелось. Штурм становища он организовал плохо и допустил серьезные ошибки, но не признаваться же в них сейчас, когда карьера, считай, только началась? Признаешься, и Пуго больше никогда не доверит ответственного задания, а, значит, тогда и должности первого заместителя Императора не видать.

Но больше всего Люм опасался того, что Пуго, рассердившись, не наградит его «третьим глазом». А это ведь шанс, который в жизни двуглазого шама возникает лишь один раз. Если вообще возникает. Как же его упустить, этого синего рукокрыла удачи? Да ни за что!

Вот почему Люм изначально скрывал от Пуго истинный ход операции, действуя по принципу «победителей не судят». И риск, в целом, оправдался. Да, потери оказались огромными. Но оставшихся бойцов хватало, как казалось Люму, для того, чтобы довести дело до конца. Главное, держать все под личным контролем. А то, что охрана маловата, так на то она и война, чтобы проявлять личное мужество и героизм.

В подвале копошилось несколько вормов, которыми руководил младший шам Мык. Вормы перетаскивали трупы, складируя их у начала пандуса, а шам стоял около бетонной опоры в центре помещения. Увидев «верховного», засеменил ему навстречу и пропищал:

– Здравия желаю, Люм!

– Вольно. – «Двуглазый» небрежно махнул лапкой. – Как обстановка?

– Обстановка спокойная, – деловито доложил «одноглазый». – Противника поблизости не наблюдается.

– Это хорошо. Как идут работы по зачистке помещения?

– Только что приступили. Трупов очень много, очень. Быстро не управимся.

– Так подтяните еще вормов, – недовольно пробурчал Люм. – Чего вы тут копошитесь?

– Остальные вормы заняты, Люм. В южной части еще продолжается бой. Кроме того, часть бойцов отправлена на верхние этажи – там могут укрываться «мусорщики».

– Понятно. Ладно, действуйте, но шустрее. Я ухожу, мне надо осмотреть территорию вокруг здания. Вопросы есть?

Мык замялся. Потом неуверенно произнес:

– Вопросов, собственно, нет. Но я хотел доложить…

– Так докладывай.

– Мы обнаружили здесь труп хомо. Возможно, это важно.

– Возможно, – сказал «двуглазый». – Показывай труп. Надеюсь, «трупоеды» его еще не обгрызли?

– Никак нет. Им категорически запрещено прикасаться к трупам до окончания боевых действий. Иди за мной, он вон там.

Мык дошел до опоры и ткнул пальцем в неподвижное тело, лежащее рядом с нею. Тело было облачено в типичную одежду представителя племени лесных людей – сапоги, кожаные штаны, кольчугу… И лишь на голове вместо традиционного для «лесных» шишака был надет тактический шлем с забралом.

– Я приказал оттащить его в сторонку, – сказал Мык. – Странный хомо. Шлем, как у капитолийца, но бронежилета нет.

– Я знаю, кто это, – со злорадством сообщил Люм. – Хм… Вот что, повесьте-ка его на жертвенный столб. Думаю, Императору это понравится.

– Какому Императору?

– Я имел в виду – вождю. В общем, привяжите его к столбу и продолжайте складировать трупы. На все про все у вас максимум… – «двуглазый» задумчиво посмотрел на потолок, покрытый копотью и плесенью, – максимум полчаса. Я скоро вернусь.

Он развернулся и двинулся к выходу.

– Люм, нам не управиться за полчаса, – жалобно произнес «одноглазый». – Дай мне хотя бы одного ворма на помощь. Зачем тебе столько «трупоедов» в охране? А еще и автоматчик.

– Будешь мне указывать, Мык? – раздраженно отозвался Люм, приостановившись. – Сам говорил, что вокруг дампы шныряют. Хочешь, чтобы меня убили? Справляйся собственными силами.

* * *

Тимур облегченно выдохнул лишь тогда, когда Люм в сопровождении охраны начал подниматься по пандусу. До этого риск быть обнаруженным оставался очень высоким. Но пронесло. Люм озабоченно переговорил о чем-то с одноглазым шамом и ушел, даже не подозревая, что в каких-то тридцати шагах от него прячется ненавистный хомо.

«Возможно, он решил, что я уже мертв, как и Егор, – подумал Тимур. – Пуго ведь меня сразу в мертвецы зачислил, мог и Люму об этом сообщить. Если так, то это неплохо. Люм не будет меня специально искать, уже легче. Теперь бы еще обнаружить шлем Егора…»

Тимур наткнулся на Люма случайно. Первоначально он собирался попасть в подземелье через двор, рассчитывая незаметно пробраться вдоль здания. Но, уже выбравшись на первый этаж, решил поискать внутренний проход – и не ошибся. Сначала он заметил пролом в стене, попал через него в шахту лифта, по сохранившейся решетке спустился вниз и очутился у дверного проема, ведущего в подвал. Только начал осматриваться, как появился Люм со своей охраной.

Жаль, что шамы, как обычно, разговаривали очень тихо, что-то пища себе под нос. Поэтому толком Тимур их разговор не разобрал. Понял лишь, что Люм давал какие-то указания, требуя поторопиться. А еще он вместе со вторым шамом что-то рассматривал возле опоры.

Что именно, Тимур понял чуть позже, когда Люм уже шагал к выходу из подземелья. В это время к опоре подбежал один из вормов, поднатужился и поднял на загривок чье-то тело. Но потащил его не к выходу, куда складировали остальные трупы, а в противоположную сторону – к жертвенным столбам. И едва мутант появился на освещенном проходе, как у Тимура екнуло сердце.

Екнуло, потому что он узнал, чье массивное тело с трудом прет на загривке здоровенный «трупоед». И с этой секунды Тимур уже не сводил с него глаз, прикидывая в голове план операции. Едва Люм с охраной дошел до выхода, как Тимур приступил к активным действиям – прокрался вдоль стены, где царила темнота, к жертвенному месту и притаился за опорой.

Ворм к тому времени уже подтащил тело Егора к столбу и остановился в ожидании дальнейших распоряжений. К нему тут же приблизился одноглазый шам с еще одним вормом и что-то произнес. Что именно – Тимур не расслышал. Но через несколько мгновений стало понятно, что вормы зачем-то собираются привязать труп к перекладине столба.

Здесь Тимур слегка отвлекся, потому что к соседней опоре направился третий ворм. Третий – и последний, потому что в подземелье находилось всего три ворма. Оценив ситуацию, Тимур неслышно переместился к этой же опоре и атаковал мутанта в самый неподходящий для него момент – когда он нагнулся, собираясь взять за ноги труп дампа. Нагнуться-то ворм нагнулся, а вот разогнуться не успел – Тимур подскочил и ловким движением меча отсек ему башку.

Та упала с негромким стуком, но шам и вормы, занятые возней с телом Егора, ничего не услышали. Или просто не обратили внимания на безобидный шум. А когда обратили, то Тимур уже находился от них в каком-то десятке шагов.

Собственно, первым заметил Тимура шам. И сразу же пискнул:

– Убейте хомо!

После чего вормы тоже обернулись. Однако дальше случилась заминка. Сделав несколько шагов в сторону Тимура, «трупоеды» притормозили. Растерянность мутантов объяснялась тем, что они не имели при себе оружия. Отложили где-то в сторонке, когда начали таскать трупы, да и сами забыли где – существо под гипнозом, оно ведь сильно глупеет. А тут и Тимур подкрался незаметно.

С опешившими вормами он разделался за пару секунд – ну, максимум за три. Рубанул первого по животу наотмашь. Развернув меч на обратном замахе, отчекрыжил башку второму. А третьим движением лишил башки и первого – для того чтобы тот не вздумал оживать.

Шам в этот момент вел себя относительно спокойно – отступил к стене и наблюдал за происходящим. Видимо, изначально он рассчитывал на то, что мощные «трупоеды» как-нибудь справятся с одиноким хомо и без оружия. Или от неожиданности упустил из вида данное обстоятельство. А когда сообразил, что расчет не оправдался, среагировал рефлекторно – вскинул «шмайсер» и нажал на спусковой крючок.

Однако выстрела не последовало – заклинило патрон, что иногда случается даже с новыми автоматами. А чего уж говорить о старье, восстановленном в Поле Смерти? У такой штуки все что угодно может заклинить и даже отвалиться в самый неподходящий момент.

Исправить ситуацию шам не смог физически – времени не хватило. Попытался, правда, напрячь свой подглазный хоботок, чтобы затем пульнуть ментальным зарядом, да Тимур не позволил – так рубанул мутанта по ребрам, что тот и охнуть не успел. Нынешней ночью Тимур постоянно опережал врагов – не иначе как ему благоволил сам Юпитер. А то и кто покруче.

Верхняя часть «одноглазого» еще падала на пол, отсеченная от нижней, а Тимур уже подскакивал к жертвенному столбу. Подскочил и, взглянув в лицо Егора, замер. Собственно, от лица, превратившегося в окровавленное месиво после удара шестопером, мало чего осталось. Поэтому Тимур не стал затягивать прощание с боевым товарищем – снял с его головы тактический шлем, надел на свою. И пробормотал:

– Ступай в Долину Предков, Егор. И да поможет тебе не сбиться с пути бог лесных людей Велес. А я спасу твою сестру, обещаю…

* * *

Люм с охраной преодолел около половины намеченного маршрута, обходя развалины высотки по периметру. Пока что обстановка выглядела спокойной. По крайней мере, ни одного дампа, способного оказать сопротивление, по дороге не попалось – лишь трупы, да тяжелораненые. Последних по ходу дела добивали вормы-охранники.

Двигались вдоль здания, прижимаясь к стене, чтобы из окна не подстрелил какой-нибудь чудом выживший арбалетчик. С другой стороны в роли естественного укрытия выступали кусты. Впереди шагал дозор из двух «трупоедов», за ними, отставая на пять-шесть метров, младший шам Тык со «шмайсером», сразу за ним – Люм. Замыкал группу ворм по кличке Хрун, выполняющий функции личного телохранителя двуглазого «главнокомандующего».

Когда младший шам свернул за угол здания вслед за выдвинутыми в дозор вормами, Люм приостановился. Он знал, что там расположен открытый участок, что-то вроде небольшой площади. Именно с той стороны доносились крики и редкие автоматные очереди, свидетельствовавшие о том, что сопротивление «мусорщиков» продолжается. А лезть на рожон «двуглазый» не собирался – не царское дело подставляться под шальные выстрелы.

К тому же на востоке уже начинало алеть, и ночная тьма потихоньку рассеивалась. Это означало, что шанс стать мишенью для арбалетчика значительно возрастал. Вот Люм и затормозил, ожидая доклада от Тыка. Он поступил секунд через десять.

– Вроде все чисто, Люм, – телепатировал «одноглазый».

– Вроде бы или чисто? – пробурчал «главнокомандующий».

– До деревьев чисто, а за ними темно, плохо видно.

– Так пошли вормов проверить, – распорядился Люм.

Младший шам не отозвался. «Двуглазый» выждал несколько секунд и недовольно телепатировал:

– Эй, ты чего – оглох? Пошли вормов к деревьям. Понял?

Однако Тык молчал. Матюкнувшись под нос, Люм приблизился к углу здания и осторожно выглянул из-за него.

Сначала – метрах в десяти-двенадцати от себя – он увидел двух вормов, которые в растерянности переминались с ноги на ногу. И лишь затем обнаружил младшего шама. Тот находился совсем рядом, в каких-то трех шагах, но лежал в тени стены.

– Тык, что с тобой? – окликнул Люм уже вслух. – Случилось что-то?

Ответа не последовало. Люм исключал нелепую возможность того, что подчиненный вдруг по собственной инициативе прилег отдохнуть. Но и причина странного поведения младшего шама была ему до конца не ясна. Приближаться к Тыку обеспокоенный тревожным предчувствием «двуглазый» не рискнул. Поэтому окликнул «трупоедов», продолжавших лениво топтаться в сторонке:

– Эй, олухи! Вы видели, что с ним случилось?

– Я ничего не видел, – отозвался первый ворм. – Я шел, потом остановился. Команды не было.

– Однако, я видел, – сказал второй «трупоед». – Стрелка в него попала, однако. Сюда.

И он показал кривым пальцем себе на лоб.

– Стрелка? – переспросил Люм. – Арбалетный болт, что ли?

– Ага, болт. Хорошо попал. Он пискнул и сразу упал.

– Так чего вы стоите, уроды?! – возмутился «двуглазый». – Немедленно найти арбалетчика и уничтожить! Ищите вон там!

Выкрикивая команду, Люм шагнул вперед и указал лапкой в сторону деревьев на противоположной стороне площади. Едва он это сделал, как над его головой свистнул болт и с треском, разбрызгивая крошки кирпича, влепился в стену. Шам рефлекторно присел, а затем сиганул за угол.

Все тело мутанта от макушки до пяток прошиб холодный пот. Люм был от природы трусоват и никогда раньше не участвовал в схватках с врагом, что называется, лицом к лицу. Вот и дрогнул, едва, образно говоря, не наложив в штаны. А кто бы не дрогнул?

Ежу понятно – дамп стрелял из засады, специально выцеливая шама. Если бы Люм чуть раньше вышел из-за угла, доверившись докладу Тыка, то сам бы теперь валялся на земле с болтом в черепушке. А оно ему надо?

«По-хорошему – отсидеться бы сейчас в укрытии, пока всех «мусорщиков» не зачистят до последнего гаденыша, – подумал Люм. – Но солнце вот-вот встанет. А я пообещал Пуго, что завершу операцию до рассвета. Как же быть? В резерве никого не осталось. Пока доползет подкрепление из Тушино, пройдет несколько часов. Что же делать? Отменить торжества? Или понадеяться на авось?»

Поколебавшись, «двуглазый» настроился на закрытый канал связи второго уровня и послал короткое сообщение Пуго:

– Император, это я, Люм. Разреши доложить обстановку?

Однако Пуго не отозвался. Ни через секунду, ни через три, ни через десять. Тогда Люм, нервничая все больше, повторил запрос:

– Император, ответь мне. Император, ответь. Как слышишь, прием… Пуго, почему не отвечаешь?

Эфир потрескивал помехами. Где-то неподалеку вскрикнул, словно недорезанный, какой-то мутант. Возможно, это был пойманный вормами арбалетчик. А возможно, и наоборот, кто-то из «трупоедов» напоролся на секиру или шестопер врага. Люму в данный момент было не до того. Он жаждал услышать дребезжащий, как лист жести, тонкий голосок Пуго, но «трехглазый» не откликался. Это было очень странно. И пугающе.

«Надо просканировать территорию, – решил Люм, – и попробовать обнаружить Пуго по пульсации его мозга. Не мог же он просто взять и куда-то испариться. Найду, переговорю, а дальше видно будет. В конце концов, лучше отложить торжества на сутки, чем рисковать жизнью».

Люм посмотрел на Хруна. Тот стоял, опершись на хвост и опустив угловатую, в форме параллелепипеда, башку. Задремал, что ли?

– Эй, ты, чмо! – негромко окликнул шам, одновременно посылая в мозг «трупоеда» слабый электромагнитный разряд. – Не спать!

Ворм – огромный и уродливый, похожий на гориллу – вздрогнул и, стукнувшись башкой о стену, занял боевую стойку. В руке он держал примитивный кистень, состоящий из деревянной рукояти, куска толстой цепи и прикрепленной к ней стальной пятикилограммовой гири. Даже легкого взмаха подобным билом хватило бы, чтобы размозжить головенку хилого шама в крошки, как гнилой орех. Однако «трупоед», находящийся под полным контролем Люма, покорно пригнул башку и утробно пробубнил:

– Слушаюсь, хозяин. Чего прикажешь?

– Приказываю не щелкать хлебальником. Не отходить от на меня ни шаг! Понял?

– Понял, хозяин.

– И следить по сторонам. Если заметишь врагов, вопи что есть мочи и атакуй. Понял?

– Враги – это дампы?

– Да, дампы, – сказал Люм. – Хотя постой…

У него вдруг мелькнула мысль о том, что в перечень врагов надо добавить хомо. Но он от нее отмахнулся, подумав: «Откуда здесь возьмутся хомо? Труп Егора я видел собственными глазами, а Тимура загипнотизировал Пуго. Только вот куда он сейчас делся?»

– Будут еще команды, хозяин? – пробурчал Хрун.

– Нет, не будет, – сказал Люм. – Твои враги – дампы. Выполняй.

Закрепив вводную в сознании ворма, шам присел на корточки и опустил веки. Даже для беглого сканирования необходимо было сосредоточиться, абстрагировавшись от посторонних помех в виде зрительных и слуховых раздражителей. Территория поиска слишком большая, а Пуго как сквозь землю провалился.

«Если не найду Пуго, надо будет на всякий случай поискать следы хомо, – подумал Люм. – Ведь тут, кроме Тимура, должна еще находиться его самка. Интересно на нее взглянуть. Ничтожная человекоподобная самка, а столько возни из-за нее. Не зря Руго говаривал – все беды из-за самок. Мудрым он все-таки был существом, наш покойный вождь…»

* * *

Тимур возвращался к Алене той же дорогой – через шахту лифта. Очутившись в коридоре первого этажа, он внезапно сильно занервничал. А все потому, что подумал – вдруг Алена очнулась раньше, чем он предполагал? Что тогда?

Очнувшись, она – с ее характером – сразу попробует сбежать из логова дампов. И либо погибнет, напоровшись на мутов, либо навсегда исчезнет из жизни Тимура. Ведь он же не Кыс, чтобы находить человека по незаметным следам.

Простая и одновременно пугающая мысль о том, что он может больше никогда не увидеть Алену, заставила Тимура ускориться. Добравшись до провала в полу, он быстро спустился по наклоненной плите на технический этаж. И почти тут же замер, не успев сделать по коридору и пары шагов. Замер, потому что обнаружил совсем не то, на что в глубине души надеялся. Более того – увиденное повергло Тимура в шок.

Нет, Алена не исчезла за время его отсутствия. Она по-прежнему лежала около стены, не подавая признаков жизни. Но вот рядом с ней стоял дамп с обнаженным мечом, держа его острие около горла девушки. Заметив Тимура, мутант криво ухмыльнулся и произнес:

– Я так и подумал, Тим, што это ты, когда ушлышал шаги. Только глупый хомо штанет ришковать жижнью иж-жа шамки. Ты же не мог ее ждешь брошить, верно?

– Верно, Убош, – согласился Тимур, сразу узнавший командира септа. – Я пришел за ней. А ты как здесь очутился?

Он лихорадочно пытался сообразить, как найти выход из сложившейся ситуации. Но пока понимал лишь одно – его старый знакомец способен убить Алену за долю секунды. И сделает это, если Тимур допустит малейшую ошибку. Но вот как ее не допустить, если меч мутанта в десятке сантиметров от горла девушки? Достаточно неосторожного движения – и все.

– Я ошутилша, потому што пошел ишкать Пуго, – прошепелявил Убош. – Наш клан пошти полноштью уништожен. Вот я и подумал…

Дамп сделал неопределенный жест свободной рукой, призванный, по его мнению, изобразить степень задумчивости.

– Ты хотел попросить помощи у Пуго? – спросил Тимур.

– Не шовшем так. Не думаю, што шам штал бы нам помогать. Он обманшык, я это понял. Я пришол шуда, штобы жабрать шамку.

– Ты знал, что Алена находится здесь?

– Конешно, жнал. Я же конвоировал ее шуда – по прикажу Бужыра. Вот я и подумал – надо ее шрошно принешти в жертву. Пока ешо не пождно.

– Объясни мне, Убош, зачем вам нужна именно Алена?

Говоря это, Тимур сделал шажок по направлению к «мусорщику». Он надеялся на то, что маневр останется незамеченным в полутьме. Но дамп пресек намерения Тимура в корне, воскликнув:

– Штой на меште, хомо! Инаше твоя шамка тут же шдохнет!

– Да я ничего, я стою. Просто нога затекла, – пробормотал Тимур. – Так я спросил – чего Алена вам сделала плохого?

– Как шего? Она навлекла на наш проклятие Ухухая. Мы вшэ погибнем, ешли не принешем ее в жертву. Плющ-удав должен убить ее. Шейшаш, на рашшвете. Тогда наш род вожродитша. Так шкажал колдун Ижаб.

– С чего он это взял?

– Ему явилош большое откровение. Он общалша ш шамим Ухухаем.

– Понятно, – буркнул Тимур. – Ну, если с самим Ухухаем…

Первый шок от неожиданной встречи прошел. Планы дампа были ясны. Но Тимур так пока и не решил, какие предпринять действия. Он находился слишком далеко от Убоша и Алены – в пяти-шести метрах. Такое расстояние в один прыжок не преодолеть. Да и дамп настороже. Как же его обмануть, чтобы спасти Алену?.. Парень он не шибко умный. Но и не полный идиот типа Шуба. Надо его как-то заболтать.

– Значит, Алену ты мне не отдашь? – продолжил Тимур.

– Ни жа што. Она преднажнашена Ухухаю.

– И ты собирался ее убить?

– Не шейшаш. Ее должен убить плющ-удав – таков обышай. Инаше Ухухай не примет жертву.

– Вот как… Тогда чего клинок у ее горла держишь? Порежешь ненароком, пропадет жертва. Убери клинок.

– Ты шшытаешь, што я дурак? – «Мусорщик» криво усмехнулся. – Ешли я уберу клинок, ты шражу наброшышша на меня.

– И чего? Вот и сразимся, как настоящие воины. Или ты перепугался?

Мутант еще больше скривился и пробурчал:

– Дампы нишего не боятша. Дампы – лушшие воины в мире.

– Так давай сразимся, «лучший воин». Кстати, у тебя отличный меч, настоящий фламберг. Где ты его раздобыл?

– У Бужыра раждобыл. Вождь погиб, я и жабрал. – Мутант покрутил фламберг в руке и напыщенно добавил: – Я жашлужыл этот меш швоей героишешкой жыжнью. Теперь я буду вождем – как шамый шыльный и храбрый воин.

– Так я об этом и говорю. Если ты такой сильный и храбрый, чего тебе бояться жалкого хомо? Давай проведем честный поединок.

– Не хошу. – Убош шмыгнул провалившимся носом и уточнил: – Ш тобой – не хошу.

– Почему не хочешь?

– Потому што ты убил шамого Грыжа. А Грыж… В обшэм, не хошу.

– Хочешь не хочешь, а придется. Иначе я тебя не пропущу наверх. И не получится тогда у тебя принести жертву Ухухаю. Плющ же у вас во дворе растет, верно?

Мутант задумался на несколько секунд, поскребывая макушку ороговевшими пальцами. Затем пробурчал:

– Ешли не пропуштишь, тогда мы будем дратша. Но шнашала я ражрублю шамке живот.

– Зачем?

– Жатем, што она тогда не шражу умрет. И я ушпею донешти ее до плуща. Пошле того, когда убью тебя.

Тимур похолодел. Пытаясь обхитрить дампа, он невольно навел того на очень нехорошую идею. Настолько нехорошую, что сам теперь очутился в безвыходной ситуации.

– А если я тебя убью?

– Убьеш так убьеш – жнашыт, не шудьба, – равнодушно отозвался «мусорщик». – На вшо воля Ухухая. Но шамку ты вшо равно не полушыш. Она вшо равно умрет от раны. – Он хитро усмехнулся. – А ты шо думал, што я оштавлю ее тебе? Нашел дурака… Ну так как?

– Чего? – растеряно произнес Тимур.

– Того. – Убош поднес кончик клинка к животу Алены и злобно ощерился, показав огрызки почерневших зубов. – Либо я протыкаю ей брюхо, либо ты пропушкаешь меня наверх.

– Одного пропускаю?

– Ешо шего! Вмеште ш шамкой.

– А в чем моя выгода? – удивился Тимур. Наглость мутанта не знала границ.

– Как в шом? – Убош, в свою очередь, тоже удивился. – Тогда ты наверняка оштанешша в живых. Жашем тебе дратша иж-жа шамки? Ушти, Тим, я тоже умею дратша. И меш у меня отлишный – ты шам шкажал. – Он шмыгнул носом. – В обшэм, шшытаю до трех и протыкаю твою шамку нашквожь. Раж…

– Погоди… погоди… – пробормотал Тимур, пытаясь затянуть время.

Алена находилась в нескольких мгновениях от гибели, а он так и не мог ничего придумать. Самое обидное и противное заключалось в том, что его загнал в тупик какой-то вонючий «мусорщик». И это после того как удалось вырваться из цепких лапок всемогущего Пуго.

– Погоди, Убош, не считай. Я правильно понял – ты предлагаешь мне, чтобы я отказался от поединка и освободил тебе проход?

– Типа того.

– А если я буду драться без меча?

Дамп приоткрыл жабий, с отвисшими губами, рот:

– Это… как?

– Молча, утырок. Я отброшу свой меч и буду драться с тобой голыми руками. Безоружным. Понял? Если победишь, сможешь принести меня в жертву вашему Ухухаю. Думаю, он обрадуется моему сердцу и печени.

– Не понял.

– А чего тут непонятного? Ты с мечом, я без. Договорились?

Убош озадаченно покачал головой. Потом недоверчиво спросил:

– А шэго ты хошешь вжамен?

– Совсем немного. Ты не трогаешь Алену, пока не закончится наш поединок.

– Вшэго лишь?

– Всего.

Дамп снова качнул головой.

– Вшо равно не понял… Жашем тебе это, Тим? Я тебя жапрошто убью.

– Может, и убьешь. А может, и нет. По крайней мере, у меня появится шанс спасти Алену. А если я погибну… Тогда я не увижу мучений Алены – уж лучше так. Но я должен использовать свой шанс.

– Это не шанш, Тим. У тебя нет шаншов.

– Я так не считаю. Я ведь не трус, в отличие от тебя, и готов биться даже голыми руками.

«Мусорщик» сердито выпятил губы и выкрикнул, брызгая слюной:

– Не шмей обжывать меня трушом, мержкий хомо! Ты… ты, видно, шовшем штал дураком, Тим. У тебя прошто не ошталошь можгов, вот.

– Может, и не осталось. А ты проверь. Разруби мою черепушку и проверь. Или слабо́ справиться с безоружным? Тоже же, потомок Ухухая.

Мутант помолчал, тяжело дыша через нос. Потом угрюмо пробормотал:

– Ну, ладно… Жнашыт, хошешь дратша беж меша?

– Хочу.

Тимур, разумеется, не собирался записываться в самоубийцы. Его задумка, пусть и смертельно рискованная, была направлена на то, чтобы дамп сосредоточил все внимание на нем, отвлекшись от Алены. И дамп, кажется, купился.

– Ну, ладно. Шейшаш я тебе покажу, где удильшык жымует. – Убош шагнул вперед и сузил глаза, всматриваясь в фигуру Тимура. Потом потребовал: – Поверниш кругом. Только медленно.

– Пожалуйста, – сказал Тимур, выполняя команду. – Думаешь, я прячу за спиной пулемет? Ничего у меня нет, даже кинжала. Я парень честный.

– Жнаю я твою шештношть, – буркнул мутант. Но осмотр, видимо, его удовлетворил, потому что последовало новое распоряжение: – Кидай меш шуда – к моим ногам.

– Прямо к ногам? Ты что, герой, решил драться двумя мечами?

– Не твое дело. Ты шам напрошылша. Ну, кидай.

– Хорошо, – сказал Тимур. – Смотри, не обруби себе чего-нибудь – клинок у меня острый.

Выставив ногу, он швырнул меч с таким расчетом, чтобы тот упал в метре от мутанта. Пробурчав под нос, Убош сделал пару шагов навстречу Тимуру, не сводя с него настороженного взгляда. Затем, нагнувшись, схватил рукоять меча левой ладонью и приподнял оружие перед собой. После чего довольно произнес, поглядывая на широкий клинок:

– Ошень хороший меш. Капеш тебе, Тим.

Едва дамп начал произносить эту фразу, как Тимур приступил к реализации своего отчаянного, придуманного наспех, плана – молниеносно отвел вбок правую руку и метнул нож «Стриж». Тот самый, в метании которого упражнялся накануне больше двух часов. Он вложил в бросок не только всю ярость, но и страстное желание поразить цель. И нож, словно повинуясь мысли Тимура, угодил точно туда, куда был направлен – в левую глазницу мутанта.

Убош, вскрикнув от боли, инстинктивно выронил меч Тимура и схватился ладонью за глаз – вернее, за торчавшую в нем рукоятку «Стрижа». Нащупав ее, взревел, словно взбешенный жук-медведь, и резким движением выдрал клинок из раны. Оттуда темным фонтанчиком брызнула кровь. А Тимур уже посылал в живую мишень второй нож.

К сожалению, этот бросок оказался не столь точным и удачным, как первый. Тимур метил в горло, надеясь тем самым если и не убить дампа, то нанести ему серьезное увечье. Но в момент броска Убош дернул башкой, и клинок вонзился не в горло, а в мощный мышечный каркас шеи. Получилось хотя и эффектно, но не особо эффективно.

Впрочем, Тимур изначально не надеялся на то, что сумеет завалить гориллоподобного «мусорщика» двумя ножами с относительно короткими и узкими клинками. Главной задачей являлось натравить Убоша на себя, заставив того забыть на время об Алене – и эта задача удалась. А то, что еще и глаз уроду выбил, так это и вовсе здорово.

В самом крайнем случае Тимур собирался отступить по наклоненной плите на первый этаж, где валялись куски арматуры – а дальше, как говорится, посмотрим по обстоятельствам. Но этот маневр не потребовался. Ножевые ранения так или иначе доставили дампу серьезные неприятности, отняв у него две-три драгоценные секунды. А они в бою иногда решают все.

Воспользовавшись замешательством врага, Тимур подскочил к стене, где продолжал висеть на стальном пруте трупик двуглазого Тыка. Мертвый шам помочь Тимуру, естественно, не мог. Но в его ножнах лежала короткая шпага колишемард, которую Тимур тут же выхватил. Как оказалось – очень своевременно.

– Я порву тебя на кушки, мержкий хомо! – проревел Убош, выдирая из своей мясистой шеи клинок «Стрижа». – Капеш тебе, Тим! Шлава Ухухаю!

– Обдристанный хоммут твой Ухухай! – выкрикнул в ответ Тимур и взмахнул шпажкой. Но благоразумно остался на месте, провоцируя и без того взбешенного «мусорщика» на опрометчивые поступки. – Иди ко мне, гнилой ушлепок. Сейчас отрежу твои протухшие уши.

Последняя фраза привела Убоша в неописуемую ярость. Оскорбленный до самой глубины души, он ринулся на «мержкого хомо» с явным намерением разрубить его напополам. Тимур, присев, отскочил вправо, обходя противника со стороны выбитого глаза. Убош все-таки махнул мечом, но промазал. Клинок еще со свистом разрезал воздух, а Тимур уже нырял в ноги «мусорщика». Этот простой маневр решил исход схватки, и вот почему.

Выбив дампу один глаз в начале поединка, Тимур тем самым сузил врагу сектор обзора. Но Убош еще больше ухудшил ситуацию, когда инстинктивно выдрал нож из глазницы. Брызнувшая из раны кровь попала на второй глаз, и мутант почти ослеп. Он различал фигуру хомо, но с трудом отслеживал его быстрые перемещения. И когда Тимур кинулся в ноги дампа, тот на секунду упустил противника из вида. Эта заминка оказалась определяющей.

Для начала Тимур от души ткнул Убоша шпажкой в промежность. Когда «мусорщик», взвыв, подпрыгнул на месте, Тимур рубанул ему по коленному сухожилию. После чего мгновенно переместился за спину врага.

Убошу не оставалось ничего другого, как рухнуть на одно колено, потому что устоять на ногах с перерубленным сухожилием не сможет ни одно живое существо. И как только он это сделал, Тимур засадил ему колишемард в основание черепа – в так называемую точку фэн-фу. Засадил и для надежности провернул клинок, как замок в ключе. Дамп что-то хрюкнул напоследок и, моментально обмякнув, завалился набок.

Какое-то время Тимур стоял над трупом поверженного врага, приводя в порядок дыхание и разбежавшиеся мысли. Схватка, занявшая менее минуты, тем не менее потребовала колоссального напряжения и концентрации. И хотя Тимур справился с Убошем, не получив не единой царапины, чувствовал он себя сейчас как будто выжатая тряпка – казалось, что не осталось ни сил, ни эмоций. Однако он не мог позволить себе полноценной передышки – только десяток секунд на то, чтобы очухаться и собраться с мыслями.

Затем Тимур – по заведенной привычке – отсек Убошу голову, подобрал метательные ножи, засунул в ножны меч и приблизился к Алене. Она неподвижно лежала на спине в тени стены, и Тимур, занервничав, присел на корточки. Мелькнула тревожная мысль: а вдруг девушка умерла?

В коридоре было слишком темно для того, чтобы как следует рассмотреть лицо Алены. Поэтому Тимур поднял тело на руки и подошел к факелу, воткнутому в подставку на стене. Здесь, при рассеянном и колеблющемся свете, ему показалось, что густые ресницы девушки еле заметно подрагивают. Или это всего лишь игра теней?

Подчиняясь непроизвольному порыву, он наклонил голову и осторожно, едва прикасаясь, поцеловал Алену в припухлые губы. В ту же секунду ее тело ощутимо дрогнуло в руках Тимура, она тихо застонала и приоткрыла глаза.

– Алена, – с придыханием произнес Тимур. – Родная, ты слышишь меня? Это я, Тимур.

Девушка шевельнула головой и снова, уже громче, застонала. Веки распахнулись, зрачки взволнованно забегали, на лице появилось смешанное выражение тревоги и удивления.

– Алена, это я, Тимур, – повторил, как мантру, юноша. – Ты меня узнаешь?

– Тимур… – хрипло прошептала девушка. – Тимур? – Лицо ее оживилось и слегка порозовело. – Это ты? Я… я не сплю?

– Нет, это не сон, – твердо произнес Тимур. – Я нашел тебя. Ты была без сознания, но сейчас очнулась.

– Где мы? – Зрачки ее испуганно метнулись. – Где Пуго?

– Пуго мертв, не бойся. Слушай, как ты себя чувствуешь? Ты стонала – тебе больно?

– Не знаю… Вроде бы нет. Но тело какое-то онемевшее.

– Это после гипноза Пуго. Думаю, скоро пройдет. Ты просто долго находилась в параличе. Но теперь все в порядке. Понимаешь? Все в порядке.

– Понимаю, – неуверенно отозвалась Алена. – Но – кто убил Пуго?

– Это не так важно. Я потом расскажу подробно. Сейчас нам надо отсюда сматываться. Я поставлю тебя на ноги, и мы попробуем потихоньку идти. Иначе на нас нападут муты. Понимаешь?

– Понимаю, – уже уверенней отозвалась Алена. – А оружие для меня найдется?

– Найдется, – непроизвольно улыбнувшись, отозвался Тимур. «Раз заговорила об оружии, – подумал он, – значит, оклемалась». – Фламберг для тебя сейчас, пожалуй, будет тяжеловат. А вот кинжал – в самый раз. Вернее, шпага. Но для начала тебе надо размять мышцы.

Он аккуратно, придерживая за плечи, поставил Алену на ноги. Она пошатнулась и повисла на шее Тимура, чтобы не упасть.

– Ну, как? – спросил он. – Тело хотя бы чувствуешь?

– Чувствую. Но ноги будто ватные. – Девушка, сосредоточено глядя перед собой, отставила в сторону одну ногу. Потом осторожно переступила на месте. И вдруг с искаженным лицом воскликнула: – Ой, что это?!

– Чего случилось? – не понял Тимур. – Тебе больно?

– Нет. Что это? – она показала свободной рукой за спину Тимура. – Это… Это Кыс?

Тимур инстинктивно прижал Алену к себе и лишь потом, сглотнув в горле комок, выдавил:

– Да, Алена, это Кыс. Он погиб, атакуя Пуго. До последней секунды помогал спасти тебя. Ты уж прости, но…

Он попытался погладить девушку по голове. Но Алена, резко отклонившись, требовательно бросила:

– Не надо меня утешать, я не девочка. Скажи лучше, где… – тут голос ее все-таки дрогнул, и конец фразы прозвучал еле слышно: – Скажи, что с Егором? Он… жив?

– Нет. Он тоже погиб, – тихо отозвался Тимур. – Ну, так уж случилось. Ты уж держись.

Больше всего в этот момент Тимур боялся, что Алена разрыдается. Женщины, они ведь такие… В общем, сентиментальные. Однако Алена справилась с эмоциями. Лишь, опустив голову, молчала несколько секунд. Затем произнесла сухим, словно одеревеневшим, голосом:

– Не бойся, плакать не буду. От судьбы не уйдешь… Где там моя шпага?..

Здание они покинули без приключений, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Алена шагала с трудом. К тому же, по словам девушки, у нее периодически кружилась голова. Поэтому несколько раз пришлось остановиться, давая Алене возможность отдышаться и собраться с силами. Оба молчали, чтобы не создавать лишнего шума – у мутов ведь слух звериный, на то они и муты.

На первом этаже они пролезли через пролом в замусоренную комнату и пробрались к оконному проему. Здесь Алена прервала молчание, прошептав Тимуру в ухо:

– Я думала, что еще ночь. А уже светает.

– Я тоже надеялся, что успеем уйти затемно, – тихо ответил Тимур. – Но теперь деваться некуда, будем пробираться при свете. Здесь нам оставаться нельзя.

– А куда девались дампы?

– На них напали шамы с отрядом вормов. Думаю, что все «мусорщики» выскочили во двор. Все, кто способен держать оружие.

– Тогда почему вокруг так тихо?

– Сам не понимаю. – Тимур пожал плечами. – Еще около часа назад здесь вовсю рубка шла – настоящая битва. Даже из автоматов палили.

– Может, они все друг друга перебили? – с надеждой спросила Алена.

– Хорошо бы, если так. Однако вряд ли – в живых все равно кто-то остался. Уж больно много здесь мутантов собралось.

– Ты сказал, что здесь есть шамы. Что мы будем делать, если наткнемся на них? Ведь они умеют залезать в мозги.

– Не знаю. Вообще-то мой шлем должен защищать от ментальных атак – имей это в виду. Но лучше, конечно, с ними не встречаться. Может, и пронесет.

– Понятно. В какую сторону мы пойдем, Тим? Ты же хорошо знаешь местность, верно?

– Относительно неплохо, да. Для начала нам надо добраться до линии баррикад. А в какую сторону уходить… Посмотрим, где спокойнее – там и будем пробираться.

– А дальше? У тебя есть какой-то план?

– Если честно, то дальше я не загадывал. – Тимур вздохнул. – Мы с Егором думали только о том, как вытащить тебя отсюда. А о будущем… Короче, жизнь покажет.

Он осторожно высунулся в окно и огляделся. Снаружи, за пределами здания, окрестности уже не казались такими тихими. А с южной стороны и вовсе доносились разрозненные крики. Но непосредственно перед окном обстановка выглядела мирной. Правда, вдоль стены тянулись заросли кустов, закрывавшие дальнейший обзор в глубине двора.

– Вылезаем и пробираемся вон в ту сторону – там, вроде, тихо, – прошептал Тимур. – Кусты нас укроют. Дойдем до угла, там по-новой осмотримся.

Он перескочил через подоконник, вытянул руки, помог Алене спрыгнуть на землю… и через мгновение почувствовал неприятное ощущение – как будто кто-то пытается сверлить затылок. Тимур резко развернулся и едва не вскрикнул от неожиданности. В десятке метров от него – около угла здания – серели в рассветной мгле две фигуры. Одна из них была очень большая, просто громадная, а вторая, наоборот, очень маленькая. И в этой плюгавенькой фигуре в халате Тимур сразу узнал Люма. А вот амбалистый мутант с хвостом походил на ворма Хруна.

Помогая Алене выбираться из окна, Тимур положил меч на подоконник. Поэтому его естественной реакцией на появление мутантов было движение руки к оружию. Но едва он успел схватиться ладонью за рукоять меча, как раздался визгливый окрик Люма:

– Не дергайся, хомо. Бросай оружие!

Тимур замер. На принятие решения у него имелись считаные мгновения, и это решение должно было стать единственно верным. Его инстинкт супербойца требовал броситься на врагов и уничтожить их в сокрушительной атаке. Однако интуиция предложила совсем другое, противоположное по смыслу действие. И Тимур прислушался к предчувствию – пусть и с заминкой, но отбросил меч в сторону.

Уже после того как оружие упало на землю, Тимур рационально осознал свой поступок, подсказанный интуицией. Да, у него на голове был защитный шлем Егора – вернее, не Егора, а покойного лейтенанта Рыкова. Этот шлем вроде бы блокировал мозг от ментальных проникновений шамов. Но каких именно шамов и каких именно проникновений?

Тимур помнил рассказ Сергея Латыпова о том, как их разведгруппу атаковал в вестибюле метро двуглазый шам Лыс. И хотя мозги капитолийцев защищали тактические спецшлемы, они не спасли от ментальной атаки Лыса. Двое разведчиков погибли на месте, а Рыков очутился в тяжелом нокауте.

При таком раскладе бросаться на Люма с мечом наперевес было равнозначно самоубийству. Тимур просек данное обстоятельство в считаные секунды, отведенные ему на размышление, потому и выполнил требование двуглазого упыря. Ведь тот мог атаковать не только его, но и Алену. А любимой девушкой Тимур не мог рисковать ни при каких обстоятельствах.

Ощущение смертельной опасности ускоряет не только реакцию, но и мысль. В следующую секунду Тимура озарило еще одно – чрезвычайно важное в его положении – открытие. В той или иной степени шлем все равно защищает мозг – подумал он. Атаку импульсными разрядами среднего шама, да еще и на короткой дистанции, защита, скорее всего, не выдержит. Но вот обычное ментальное проникновение с целью прочитать мысли или загипнотизировать, шлем, вполне вероятно, заблокирует.

Вряд ли Люм знает, что на голове Тимура сейчас находится защитный шлем. И пока не знает, наверняка рассчитывает на то, что в любой момент сможет подавить сознание противника. Однако если шам заподозрит недоброе, то вряд ли станет церемониться с ненавистным хомо – атакует его мощным импульсом и «наштанет капеш», как любят выражаться дампы.

Словно подтверждая предположения Тимура, Люм выставил вперед босую ступню и с грозным выражением на рожице пропищал:

– На колени, хомо!

Подглазные хоботки шама начали при этом медленно приподниматься, собираясь принять горизонтальное положение. «Сейчас он начнет меня гипнотизировать! – понял Тимур. – И если поймет, что мой мозг защищен, мне конец. Вернее, и мне, и Алене. Значит, я должен действовать на опережение!»

Покачнувшись, Тимур обхватил ладонями голову и рухнул на колени. После чего заискивающе произнес:

– Люм, прошу, не дави мне на мозги. Башка и так раскалывается.

– То-то, – самодовольно изрек «двуглазый». – Я вижу, хомо, что ты стал куда понятливей и послушней. Кстати, что случилось с твоей башкой? Неужто старые приятели дампы настучали тебе по ней?

– Хуже, – все с тем же плаксивым выражением на лице отозвался Тимур. – С моими мозгами что-то делал Пуго. Я до сих пор как чумной, плохо соображаю.

– Пуго? – пробормотал Люм. – Кстати, а где Пуго? Почему ты бродишь без присмотра со своей самкой?

Пару мгновений Тимур колебался. Но потом решил, что лучше рассказать правду. Точнее, нечто похожее на правду.

– Боюсь тебя огорчить, Люм, – сказал Тимур, – но Пуго мертв.

– Что-о-о???

И выразительная интонация, и отвисшая челюсть однозначно свидетельствовали о том, что мутант впал в состояние крайнего изумления. Настолько крайнего, что даже начал слегка заикаться.

– К-как эт-то мертв? – проблеял он, с трудом подбирая слова. – Т-ты что эт-то говоришь, х-хомо? Т-ты врешь – П-пуго не мог умереть.

– Очень даже мог. Сам видел. Хочешь, покажу труп?

– С-сейчас – не надо, – задумчиво пробормотал Люм. – П-потом п-покажешь. Но – как эт-то п-произошло?

– На него напал шам. Двуглазый.

– Д-двуглазый?.. А что случилось д-дальше?

– Не знаю. Я просто вырубился. А когда очнулся, Пуго уже был мертв.

– В каком смысле – мертв? – Мутант продолжал сомневаться. Но явно пришел в себя после первоначальной шоковой реакции. – Его что – зарубили? Или пристрелили?

– Говорю же, я не видел схватки. Но когда очнулся, у Пуго не было головы.

– Головы?.. Вот оно что… – Люм почесал свисающий кончик носа.

Внешне он выглядел озабоченным и расстроенным, но на самом деле был близок к состоянию ликования. Гибель в одну ночь Руго и Пуго давала ему прекрасный шанс стать вождем клана. Кому же, как не ему?

Ведь теперь он может объявить себя величайшим полководцем всех времен и народов, разгромившим многочисленное и воинственное племя «мусорщиков». Да и победу над предателем Пуго тоже запишет на свой счет. И станет легендарным героем, о котором благодарные потомки будут слагать мифы. Ведь для среднего шама победить старшего – это все равно что… все равно… Как же их? Ага. Все равно, что Давиду победить Голиафа. И даже, наверное, круче.

«Как там Пуго собирался назвать новую столицу? – подумал Люм. – Пугобург? Люмобург тоже неплохо звучит. Или лучше Люмбург?» Вслух же произнес:

– Ты вот что, хомо. Ползи ко мне на коленях. А ты, самка, ползи следом за ним.

Тимур послушно кивнул. Обернувшись к Алене, прошептал:

– Делай то, что он требует. Так надо.

И медленно двинулся вперед, с трудом перемещая ноги. Алена тоже опустилась на колени и поползла следом. Она передвигалась еще медленней, как сомнамбула. Тимур не мог понять, поступает так девушка осознанно или находясь под воздействием Люма. Кто знает, возможно, тот уже взял ее мозг под контроль?

Так или иначе, на помощь Алены Тимур сейчас не рассчитывал. Только на свои силы и хитрость. А еще на стечение обстоятельств. Ему и в самом деле часто везло в последнее время. Может, это и не случайность вовсе, а знак Судьбы? Сумасшедшая старуха Нави что-то болтала о Провидении. Ну, посмотрим…

– Вот так-то, – криво усмехнувшись, довольно констатировал шам. – Приятно наблюдать, как заносчивые хомо ползут по земле, как червяки. Знаешь, Тимур, я бы с удовольствием выцедил из тебя всю кровь – по капельке. Но теперь думаю, что для тебя это станет слишком легкой смертью. Лучше я превращу тебя в раба. И буду каждое утро выцеживать из тебя по кружке. У тебя интересный организм – он очень быстро восстанавливает потерю крови. Ты будешь для меня… этой самой… Как же назывались эти существа?.. Дойной коровой.

Он захихикал.

– Как прикажешь, Люм, – сказал Тимур. – Уж лучше быть дойной коровой, чем трупом.

– А ты и вправду поумнел, хомо. Интересно, чего с тобой вдруг произошло, что ты так сильно изменился?

– Не знаю, Люм. Наверное, Пуго что-то сделал с моими мозгами.

– Пу-уго э-это мо-ожет, – протянул «двуглазый». – Вернее, мог. Твои мозги и в самом деле стали какими-то странными – словно растворились. Я их почти не чувствую.

– Я и сам не чувствую, Люм. Может, Пуго поставил какой-нибудь код?

– Это возможно… Кстати, не смей больше называть меня по имени. Что за панибратство? Обращайся ко мне «господин», ублюдочный хомо. Ты теперь раб.

– Как скажешь, господин.

– То-то, смерд.

Шам явно упивался своей неограниченной властью, которая, надо заметить, свалилась на него внезапно и незаслуженно. Настолько упивался, что, кажется, слегка опьянел.

– Стоять на месте! – скомандовал Пуго, когда Тимур подполз к нему на расстояние примерно в три метра. – Вот так-то… Да, я решил. Я буду сливать из тебя кровь, как когда-то из коров сливали молоко. Замечательная идея!.. Осталось придумать, что делать с твоей самкой. Коровы из нее не получится, а жаль. Наверное, я просто выпью из нее всю кровь. Дня на три-четыре ее хватит, а потом… Может, отдать ее вормам? Хрун, ты хочешь шпокнуть эту самку?

– Как прикажешь, хозяин, – равнодушно отозвался «трупоед». Но ноздри его приплюснутого носа слегка раздулись.

– Хочешь, хочешь, – с насмешкой заметил шам. – Может, ты ее и получишь. А мы с Тимуром посмотрим, как ты будешь развлекаться. Но не сейчас, позже. Сейчас мне нужны телохранители. Похоже, всех наших бойцов перебили дампы… Вот что, Хрун, ступай и принеси меч Тимура. А вы…

Люм внимательно взглянул на Тимура и перевел взгляд на Алену. Затем снова посмотрел на Тимура и пробормотал:

– Пожалуй, начну с тебя, сопляк.

Оба подглазных хоботка шама зашевелились и начали приподниматься. Одновременно с этим они немного раздулись, приобретя сходство с тонкими сосисками, и вытянулись в сторону Тимура, как два указательных пальца. Но Люм опоздал с реализацией своих намерений. А все потому, что был слишком самоуверен.

«Пора! – подумал Тимур. – Если он начнет кодировать мой мозг, то сразу догадается о шлеме».

– Господин! – воскликнул он. – Вон там, у деревьев, дампы!

Шам вздрогнул и повернул голову. В тот же миг Тимур выхватил из-за пояса нож «Стриж» и метнул его в горло мутанта. Он целился в кадык. И попал! Люм, всхлипнув, схватился обеими ладошками за шею. Это стало его последним, уже рефлекторным, движением, потому что клинок рассек блуждающий нерв со всеми вытекающими последствиями.

Но Тимур, естественно, пока еще не знал, что произвел исключительно меткий бросок. Поэтому в два прыжка подскочил к шаму и засадил ему второй нож в глазное отверстие, находящееся над переносицей. А затем еще и, отпустив рукоять ножа, вбил его ладонью по тыльную часть – с такой силой, что клинок прошил черепную кость мутанта и выскочил острием наружу.

Неизвестно, открылся ли у Люма в этот момент «третий глаз», о котором он мечтал на протяжении всей своей поганой жизни. Но то, что он сдох, не вызывало сомнения. Тем более что разъяренный Тимур не остановился на достигнутом – вытащил «Стрижа» из горла шама и перерезал его тонкую шейку, как куропатке.

Только после этого, убедившись в окончательной и бесповоротной гибели «двуглазого», Тимур обернулся. Он, конечно же, помнил о том, что где-то сзади находится Хрун, отправившийся подбирать меч по указанию Люма. Но то, что он увидел, заставило его замереть от удивления.

Ворм очень медленно, еле переставляя ноги, брел вдоль стены. За ним волочился зазубренный хвост, оставляя в земле широкую борозду. В правой, безвольно опущенной руке «трупоед» держал деревянную рукоятку кистеня, на которой болталась цепь с гирей. Судя по расслабленному виду, «трупоед» не особо спешил выполнять поручение «хозяина». А то и вовсе позабыл о том, куда направлялся.

«Лучше всего смыться, пока он не добрался до моего меча, – подумал Тимур. – Жалко, конечно, оставлять меч здесь, но лучше уж убраться подобру-поздорову, чем напороться на гирю этого амбала».

Он сделал Алене призывный жест рукой – мол, сматываемся. Но девушка его то ли не заметила, то ли по каким-то причинам проигнорировала. Поднявшись с колен, она подбежала к Хруну со спины и, примерившись, ловко ударила того колишемардом в центр растопыренного уха. «Трупоед» по инерции сделал шаг вперед, остановился и, покачнувшись, с треском завалился на куст.

– Ловко ты его, – озадаченно произнес Тимур. – Прямо как настоящий диверсант.

– Отец научил так хоммутов забивать, – лаконично пояснила Алена. – Ни шума, ни крови.

– Скорее всего, зря ты так рисковала.

– Почему?

– Сдается мне, он был для нас безопасен. Видимо, шамы его закодировали исключительно на убийство дампов. Так что…

– Убить мута никогда не помешает, – угрюмо произнесла Алена. – Должна же я была сегодня кого-нибудь убить?

Тимур вздохнул:

– Должна. Но ты не переживай по этому поводу – глядишь, и еще на кого-нибудь напоремся… Ты как? Я уж испугался, что Люм тебя успел загипнотизировать.

– Не успел. Я догадалась, что ты хитришь, когда ты опустился на колени. И решила копировать твои действия.

– Умница ты у меня, – голос Тимура дрогнул. – Просто прелесть, а не девушка.

– Я чего-то не поняла, – все так же угрюмо отозвалась Алена. – Мы сматываемся или ты мне будешь комплименты расточать?

– Сматываемся, – сказал Тимур. – Только меч заберу. Потом до баррикады – и в лесок. Там передохнем. А то я смотрю – тебя до сих пор пошатывает. И в лице ни кровинки.

– Это не от усталости. – Подойдя к трупу Хруна, Алена с усилием извлекла из его уха шпажку и закончила: – Это от ненависти. И это – просто так – не пройдет.

Глава девятая

ЗАВЕЩАНИЕ ВЕДЬМЫ

Раздвинув ветки, Глаша какое-то время внимательно вглядывалась вперед. Потом негромко бросила через плечо:

– Это точно та развалюха, я узнала. Я ходила здесь вокруг, когда искала лечебные травы для отца. Вон там, за ясенем с расщепленной верхушкой, рос забух. А вот эти невысокие кусты – роза-мутант. Она еще не расцвела, поэтому сразу и не догадаешься, что это за тварь. Учти, Сергей.

– Учту, – сказал Латыпов. – Ну что, двинули?

– Двинули. Обходим розы по краю и дальше вдоль стены. Только вправо в траву сильно не забирай. Там ядовитые змеи могут быть, я видела.

– Ну и местечко вы выбрали для убежища.

– Специально выбирали, чтобы нео или капитолийцы не сунулись. Но от осмов это не защитило. Они сами ядовитые, как роза и змеи, вместе взятые.

– Понял, – сказал старшина. – Буду держаться прямо за тобой. Веди, следопыт.

Идею посетить место, где погиб отец Глаши Еремей, подкинула девушка. Ночь они провели в развалинах в относительно спокойных и даже комфортных условиях – при разведенном костре и на мягких еловых лапах, которые нарубил Латыпов. А наутро Глаша предложила изменить ранее намеченный план. Даже не столько план, сколько маршрут. Давай, мол, сначала найдем развалины, сказала лесовичка, где я укрывалась с отцом, а уже потом отправимся к шлюзовой башне.

«Это те развалины, где был схрон с товаром маркитантов? – спросил Сергей. – И где на вас с отцом потом напали осмы?»

«Да», – подтвердила Глаша.

«И куда потом ходила группа наших разведчиков? – продолжил Латыпов. – И напоролась на шайку нео?»

«Да».

«А зачем нам туда соваться? Там же уже ничего нет. Даже трупа твоего отца».

«А ты уверен, что его хорошо искали?»

Старшина задумался, вспоминая. Потом произнес:

«Ну сам-то я там не был. А Якуб говорил, что вроде бы ничего не нашли».

«Мне тоже об этом говорили. Только не Якуб, а его подручный. Этот, который допросы вел».

«Марк?» – подсказал Латыпов.

«Да, он, урод. Так вот, этот Марк мне сказал, что труп отца разведчики якобы не нашли. Потому и веры моим словам нет. Но они видели часть человеческого тела, практически одни ноги. Я и подумала, что это могли быть останки отца. А верхнюю часть трупа сожрали осмы. Или она просто растворилась, когда осмы плюнули в отца кислотой».

«Ну, предположим, что так. Только я все равно не понял, зачем нам туда идти… Ты что, хочешь захоронить останки отца?».

«Нет. – Лесовичка отрицательно мотнула головой. – Какой смысл хоронить ноги? Я о другом. У отца была сумка. А в сумке лежала карта. На ней указан маршрут до Кремля – самый короткий и безопасный. Эту карту отцу перед смертью отдал один старик-калик».

«Странствующий сказитель?»

«Ну да, вроде этого. Легенды всякие рассказывал, сказки. Он к нам забрел в городище, а потом заболел и умер. Так вот, если мы будем добираться до Кремля, эта карта нам здорово пригодится».

«Думаешь, сумка с картой все еще в этом подвале?»

«А что с ней случится? Она, скорее всего, упала на пол и валяется там до сих пор. Осмам она не нужна. Нео тоже. А ваши разведчики, когда приходили во второй раз, ее просто не нашли в темноте. Да и не искали они сумку. Им был нужен труп отца и товар маркитантов… Давай мы поищем. Это почти по дороге и много времени не займет».

Латыпов согласился. И пока не жалел об этом, потому что на дорогу они потратили меньше двух часов. И врагов никаких не встретили – ни капитолийцев, ни мутантов. Теперь осталось совсем немного – приблизиться к развалюхе, спуститься в подвал и пошариться там как следует. Глядишь, и вправду карта обнаружится.

Благополучно миновав колючие кусты мутировавшей плотоядной розы, они дошли до полуразрушенного здания и двинулись вдоль стены. Но когда до угла оставалось совсем немного, Глаша вдруг остановилась и подняла ладонь. Несколько секунд молчала, напряженно вслушиваясь. Потом обернулась к Сергею и прошептала:

– Слышишь?

– Чего? – тихонечко отозвался Латыпов.

– Вроде как всхлипывает кто.

– Всхлипывает? Плачет, что ли?

– Вроде того.

– Погоди.

Старшина напрягся, прислушиваясь. И, кажется, кое-что уловил – какой-то слабый шум. Он действительно походил на негромкий плач. Странно. Кто бы это здесь мог плакать? И почему? Или мут какой-то под человека косит?

– Вот что, – прошептал Латыпов. – Я дальше пойду первым, ты за мной. И держи вот это.

Он стянул с плеча карабин и протянул Глаше.

– Зачем он мне? – удивилась та, неуверенно беря оружие в руки. – Он же без патронов.

– А штык на что? И вообще – откуда врагам знать, что обойма пустая?

Сергей слегка хлопнул девушку по плечу и мягко, на носках, направился вдоль стены к углу здания. Глаша посеменила за ним, стараясь не наступать на сухие ветки. Около поворота Латыпов притормозил и, осторожно высунув голову, посмотрел за угол. Затем оглянулся. Молча приложил указательный палец к губам. И махнул рукой – мол, иди сюда, есть на что посмотреть.

Глаша подкралась на цыпочках и, оставаясь за спиной Латыпова, вытянула голову вперед. То, что она увидела, показалось ей удивительным и даже, в некотором роде, загадочным. Около входа в развалюху валялось толстое бревно. На нем, спиной к наблюдателям, расположилось странное человекоподобное существо. Внешне оно очень напоминало самку нео – невысокую, полненькую, мохнатую и косматую. Но имелись и оригинальные особенности, совершенно нетипичные для нео.

Первая особенность, сразу же бросавшаяся в глаза, заключалась в том, что существо было одето в некое подобие сарафана с коротким подолом. Кроме того, на косматом, в целом, затылке виднелся выстриженный кружок, этакая плешь с очень короткими волосами «а ля тонзура». Ну а третьей особенностью являлось то, что самка и в самом деле плакала – сгорбившись на бревне и уткнувшись физиономией в ладошки.

Латыпов посмотрел на Глашу и выразительно мотнул головой – мол, чего дальше-то? Та в недоумении пожала плечами – мол, а черт его знает. Сергей тоже пожал плечами, вздохнул и, держа в опущенной руке палаш, тихонечко двинулся к странной дикарке.

Однако не успел он преодолеть и пары метров, как мохначка то ли что-то услышала, то ли унюхала, то ли просто почувствовала. Сначала она резко обернулась. Затем ее правая рука метнулась вниз – в траву у бревна. И уже через секунду дикарка стояла на полусогнутых ногах, сжимая в руках карабин.

В этот момент старшина находился от самки на расстоянии в десяток шагов и при всем желании не мог предпринять чего-либо кардинального – ну разве что нырнуть щучкой в кусты, росшие в стороне от здания. Но Латыпов поступил иначе. Заметив боковым зрением, что чуть сзади и правее него застыла в растерянности Глаша, он шагнул в ее сторону, становясь на линию огня. В следующее мгновение шустрая мохначка вскинула карабин и выстрелила не целясь.

Пуля угодила Сергею в верхнюю часть шлема и, как показалось Латыпову, обожгла ему кожу. В голове при этом сильно зазвенело, а в левом ухе заложило, как будто туда прилетел размашистый свинг от мощного бойца. Старшина покачнулся, но устоял на ногах даже вопреки рефлекторному желанию упасть и вжаться в землю. Устоял, потому что не мог пожертвовать Глашей.

Дикарка между тем, по-прежнему не целясь, снова нажала на спусковой крючок. Выстрел прогремел, и пуля на этот раз сверкнула над головой Латыпова – именно сверкнула, оставляя в воздухе светящийся след. А вот следующего выстрела так и не последовало, невзирая на судорожные попытки мохначки произвести его. Она лихорадочно нажала на спуск несколько раз подряд, но в ответ раздавались лишь сухие щелчки.

В этот момент в ситуацию вмешалась Глаша. Она выступила вперед и, прижав приклад карабина к плечу, грозно выкрикнула:

– Бросай оружие, дура! Иначе стреляю!

Дикарка, вылупив глаза, некоторое время колебалась. На ее не обремененной высоким интеллектом физиономии явственно читались два противоборствующих желания – выполнить команду или дать деру в заросли. Конец сомнениям в духе Буриданова осла положила Глаша. Сделав еще один шаг, она выразительно повела стволом карабина и рявкнула:

– Бросай оружие, либо убью! Ну! – После чего уже спокойней добавила: – Пойми, дурочка, у тебя патроны закончились. А у меня полный магазин. Дернешься – подстрелю, как суслика. Я их, между прочим, с двадцати метров в глаз бью.

– Врешь, – недоверчиво отозвалась самка, продолжая прижимать свой карабин к животу.

– Не веришь? Тогда проверь, – с ехидцей предложила лесовичка. – Ну, беги. Чего стоишь?

Дикарка зыркнула по сторонам, вздохнула, громко шмыгнула носом и кинула оружие перед собой.

– Вот так-то лучше, – констатировала Глаша, не отрывая приклада от плеча. И сделала, как бы между прочим, еще шаг навстречу мохначке. – А теперь давай поговорим – спокойно, без нервов. Скажи, зачем ты в нас стреляла?

– Как зачем? – дикарка искренне удивилась. – Вы же капитолийцы.

– Капитолийцы?

– Он – капитолиец. – Мохначка ткнула в сторону Латыпова пальцем. – А ты – не знаю кто. Наверное, его самка. Короче, оба капитолийцы. А их надо убивать.

– Всех?

– Всех, – безапелляционно заявила самка. – Все капитолийцы – плохие люди.

– Вот как? – пробормотала Глаша. – Я вообще-то не из Капитолия.

– А откуда?

– Из племени лесных людей. Слышала о таких?

– Слышала. Их уничтожили капитолийцы.

– Верно, – сказала лесовичка. Глаза ее при этом непроизвольно сузились.

– Если верно, зачем ты идешь с этим капитолийцем? Ты пленная?

Глаша впала в ступор. Глуповатая на первый взгляд дикарка неожиданным вопросом поставила ее в тупик.

– Нет, она не пленная, – сказал Латыпов. Он заскучал во время этого малосодержательного разговора. Хотя и понимал, что Глаша пытается вытянуть из мохначки полезную информацию, не позволяя той удрать. Да вот только что та может знать? – Она не пленная. Мы друзья.

– Я так и думала. – Самка презрительно сплюнула под ноги. – Вы оба плохие.

– Дура ты, – сердито произнес старшина. – Была бы Глаша плохая, давно бы тебя застрелила. Пойми – люди бывают разные. Даже капитолийцы. Вот я, например, хороший.

– Ха. – Мохначка снова сплюнула и с возмущением отвернула голову – мол, даже видеть вас не хочу, уроды.

– Помолчи, Сергей, – сказала Глаша, к которой вернулся дар речи. – А ты, девушка, зря смеешься. Среди капитолийцев тоже попадаются неплохие люди. Правда, это практически нереальное явление, типа как нео-вегетарианец, но чего в жизни не встречается?

– У-у, – неопределенно протянула «девушка». – А что такое веге… вега-та…

– Вегетарианец – это тот, кто не ест мясо. Встречались тебе такие нео?

Ответ мохначки прозвучал неожиданно.

– Я сама иногда не ем мяса, – сказала она. – Правда, редко.

– Это, видимо, когда охота не удалась? – не удержавшись, съязвил Латыпов.

– Нет. Мы не едим, когда запрещает Исуй. Нави называет это пост.

Самка моргнула и замолчала с испуганным видом. Но ключевое слово уже вылетело из ее уст, и старшина сразу же отреагировал на него.

– Нави? Ты сказала – Нави?! – удивленно воскликнул он.

Вместо ответа мохначка потупилась и, приподняв босую ступню, начала с задумчивым видом ковыряться в траве большим пальцем.

– Я слышал, как ты сказала «Нави», – раздельно, едва ли не по слогам, произнес Латыпов. – Не притворяйся дурочкой. Кто такая Нави?

Но дикарка снова промолчала, делая вид, что обнаружила в траве нечто очень привлекательное.

– Чего не отвечаешь? Язык проглотила, мохнатая уродина?

Разозленный Латыпов шагнул вперед. Но Глаша схватила его за плечо и прикрикнула:

– Я же просила тебя помолчать, Сергей! Чего привязался к девушке? Разве не видишь, что она и без того напугана?

– Тоже мне, нашла девушку, – пробурчал старшина. Он был зол на дикарку, едва не прострелившую ему лоб, и не собирался с нею церемониться. Тем более что она, кажется, проговорилась.

– Угомонись, – сказала Глаша. – Лучше объясни мне, кто такая Нави.

– Старуха одна, вроде главаря шайки у нео, – пояснил Латыпов. – Тимур мне немного о них рассказывал.

– Тимур? – вырвалось у «девушки». – Ой.

Но слово опять вылетело – не поймаешь.

– Ты знаешь Тимура? – вкрадчиво спросила Глаша. – Мы тоже его знаем. Ну, скажи. Знаешь его?

– Тимура не знаю, – с неохотой отозвалась мохначка. – В первый раз слышу.

– Тимура она не знает, – задумчиво пробормотала Глаша. – А Тима знаешь?

– Тима? Немного знаю. – Дикарка покосилась на Латыпова, который вызывал у нее явно не самые лучшие эмоции. И неуверенно спросила: – А вы ему кто?

– Мы его друзья, – сказала «лесовичка». – Да, тесен мир. А ты ему кто?

– Вообще-то Тим обещал на мне жениться, – не без гордости сообщила «девушка». – Потом, когда мы снова встретимся.

У Латыпова вытянулось лицо. Недоуменно хмыкнув, он собрался что-то произнести, но Глаша сильно ущипнула его за руку. После чего с кислой улыбкой изрекла:

– Тим у нас, оказывается, шалун. То-то Алена обрадуется… Жениться, говоришь, обещал?

– Ну да.

– А ведь Тим, между прочим, капитолиец.

– Зато он сильный, добрый и красивый! – выпалила дикарка и, с презрением взглянув на Латыпова, добавила: – Не то что некоторые уроды.

– Тонкое наблюдение, – насмешливо заметила Глаша. – Как, кстати, тебя зовут, девушка?

– Мэри.

– Погоди, погоди, – вмешался старшина, игнорируя очередной щипок лесовички. – Не та ли ты Мэри, которая спасла Тимура от смерти? Это ты подстрелила капитолийца, верно?

– Верно. И тебя бы подстрелила, хомо, если бы прицелиться успела.

– Не сомневаюсь. – Латыпов нахмурился и машинально дотронулся до шлема. – Кстати говоря. Ты в меня, часом, не бронебойно-зажигательными стреляла?

– У? – Мохначка округлила глаза.

– Какие патроны, спрашиваю, у тебя были?

– Хорошие. Когда летят, как светлячки становятся. Красиво.

– Понятно, – сказал Латыпов. Только сейчас он до конца осознал, что находился в миллиметре от смерти. В миллиметре не в переносном, а в буквальном смысле. – Светлячки, значит? Ну и ну… Ладно, кто прошлое помянет… Вообще говоря, ты молодец. Я беру назад свои слова о мохнатой уродине.

– У? Зачем их брать назад? – Мэри удивленно хлопнула густыми ресницами.

– Сергей хотел сказать, что извиняется перед тобой, – вздохнув, пояснила Глаша. Ее тоже утомила беседа. Но теперь в ней появился смысл. И, возможно, серьезный. – Короче говоря, Мэри. Похоже, у нас есть общие друзья. А что это означает?

– Что? – эхом отозвалась мохначка.

– Это означает то, что мы тоже можем стать друзьями. Я не буду в тебя стрелять. Правда. Видишь? – Лесовичка демонстративно отняла от плеча приклад карабина. – Если хочешь, можешь убежать. Но мне кажется, что нам есть о чем поговорить.

Старшина неодобрительно покачал головой. Однако промолчал.

– О чем?

Мэри отступила на шаг, словно проверяя реакцию Глаши. Но та не шелохнулась, продолжая демонстрировать миролюбивые намерения. И задушевным голосом произнесла:

– Мы слышали, как ты плакала, Мэри. У тебя что-то случилось? Возможно, что-то болит?

Дикарка, настороженно косясь на Латыпова, отступила еще на шаг. Шмыгнула носом. Перевела взгляд на лесовичку. И, видимо, приняв решение, заинтересовано спросила:

– А ты умеешь лечить болезни? Ты знахарка?

– Типа того, – соврала Глаша. – Так что у тебя болит?

– Не у меня. – Лицо Мэри неожиданно скривилось, а из глаз потекли слезы. – Нави умирает. – Она всхлипнула. – Ты можешь ей помочь?

– А что с ней случилось?

– Ее ударило камнем, когда она делала «бум» для потолочников.

– Бум для потолочников?

Лесовичка вопросительно посмотрела старшину. Тот задумчиво поскреб пальцами скулу, потом пояснил:

– Тимур рассказывал, что на них напали потолочники. А их, видимо, привели и натравили капитолийцы. Но он сам толком ничего не понял. Да и рассказал мне немного – так, на ходу. Так что, что это за бум…

– Ладно, не будем вдаваться в детали, – заявила Глаша. – Показывай, где твоя Нави.

– Там, в подвале, – сказала Мэри.

– Понятно, где вы спрятались. – Глаша незаметно подмигнула Сергею. – Знаю это место. Хорошо, ты иди первой, а мы за тобой.

Подвал, куда они спустились по разбитым ступенькам, в приснопамятные времена считался полуподвалом. Просто за двести лет здание изрядно просело, и окошки под потолком засыпало землей. Латыпов ожидал, что внизу их встретит полная темнота, однако ошибся. Хотя значительная часть помещения и скрывалась во тьме, ближний от входа угол с правой стороны освещала свеча.

Она стояла на низком скособоченном столике, некогда носившем благородное определение «журнальный». За ним около стены виднелась, как первоначально показалось Сергею, куча тряпок. Но когда вся троица во главе с Мэри направилась туда, «куча» внезапно зашевелилась. Затем раздался стон и в мерцающем свете свечи проступили контуры фигуры, отдаленно напоминающей человека.

Приблизившись, Латыпов разглядел существо с крупной косматой головой, посаженной на маленькое и сутулое тело. Существо, судя по лицу, покрытому глубокими морщинами, было очень старым и уродливым. Главной его особенностью и приметой, наводившей невольную оторопь, являлись веки. Верхние – толстые, словно набухшие – полностью закрывали глазные впадины. Нижние веки, сильно деформированные, лежали на щеках, как хоботки шамов.

«Ну и страшилище, – подумал старшина. – Натуральная ведьма, как и говорил Тимур. Встречаются же такие старухи».

– Кого ты… привела, Мэри? – тихим и сиплым голосом спросило существо, даже не пытаясь приоткрыть глаза.

– Это друзья, гуру, – тихонько отозвалась мохначка.

– Друзья? Я вижу здесь… капитолийца.

Произнося слова, старуха делала частые вдохи, во время которых из ее горла доносились булькающие звуки.

– Это так, Нави. Но он друг Тима.

– Тима?.. А рядом – что за девушка?

– Она из племени лесных людей. Она знахарка. Может вылечить тебя.

– Кхе… Знахарка? Из лесных людей? Пусть подойдет ближе.

Глаша приблизилась к столику и остановилась.

– Опустись на колени, – распорядилась Нави. – И положи ладонь на столик.

Лесовичка в нерешительности посмотрела на Латыпова. Тот, поколебавшись, кивнул. Чем дольше он находился в подвале, тем больше, несмотря на убогую обстановку, проникался ощущением чего-то очень значимого. И грозного. «Рок, – мелькнуло в голове. – Эта ведьма словно рок. Тимур говорил, что она похожа на сумасшедшую. Но это не так. Он просто не понял, с кем столкнулся. Она чувствует то, что находится за гранью».

Глаша опустилась на колени и положила ладонь на край столика.

– Ближе ко мне, – распорядилась Нави. – Еще ближе. Вот так.

Наклонившись, она вытянула худую ладошку со скрюченными пальцами и накрыла ею ладонь девушки. Несколько секунд молчала, слегка шевеля нижними веками. Потом отняла руку и пробормотала:

– Ты не знахарка. Ты… ты…

Повисла тягостная пауза. Ее невпопад прервала Мэри, подсказав:

– Ее зовут Глаша. Она обманщица.

– Обманщица?

– Прости меня, гуру. Но она назвалась знахаркой. И пообещала вылечить тебя. Она обманщица, вот. Прости, что я привела…

– Помолчи, Мэри. – Старуха лишь слегка повысила голос. Но мохначка тут же оборвала свой взволнованный монолог и застыла с полуоткрытым ртом. – Привела – и ладно. Ты не виновата. Я и в самом деле… ждала гостей. Но других. Тех, кто связан со мной. Хотя… Значит, тебя зовут Глаша?

– Да, – сказала лесовичка, продолжая стоять на коленях.

– Поднимись. Как зовут твоего отца?

– Еремей. Звали Еремей. Он недавно погиб.

– Вот как? – Лицо Нави еле заметно дрогнуло. Или на нем просто мелькнула тень от колеблющегося пламени свечи. – Погиб… А где Алена? Она ведь… твоя сестра, верно?

– Да, верно, двоюродная сестра. Я не знаю, где она. Ее ищет Тимур.

– Тимур – это Тим, – подсказала мохначка. – Я догадалась. Мэри умная.

– Тимур – это Тим, – пробормотала старуха. И замолчала, опустив голову на грудь.

Нави умирала и чувствовала это. Она была очень стара и больна. Настолько стара, что давно перестала считать прожитые годы. И понимала, что может умереть в любой момент. Однако все же рассчитывала дожить до того дня, когда свершится Пророчество и состоится схватка между Зверем и тем, кто способен его победить. Нави очень хотелось увидеть эту схватку или хотя бы узнать ее результат. Но Провидение распорядилось иначе.

Когда несколько дней назад на их убежище напали потолочники, посланные Якубом, Нави удалось спастись. Она предвидела нападение и заранее подготовила ловушку – посадила в кресло чучело в своей одежде, в нужный момент подожгла бикфордов шнур и ускользнула через запасной выход. Но она не рассчитала своих сил, того, что очень медленно ходит. И когда порох взорвался, она находилась слишком близко к месту взрыва. В результате ее придавило камнями. А один тяжелый камень упал на грудь.

Нави умерла бы прямо там, в подземелье, если бы не верная Мэри. Она откопала ее, вытащила на поверхность, оказала первую помощь. А потом оттащила туда, куда велела Нави. У той было предчувствие, что именно сюда явится Тим – юноша, помеченный смертью, с которым она так и не договорила до конца.

Но, видимо, она ошиблась. Ведь предчувствия далеко не всегда оправдываются, потому что никому не дано предвидеть будущее. Никому.

– Нави, что с тобой? – обеспокоенно произнесла Мэри.

– Со мной? – Старуха с трудом приподняла голову. – Со мной – все в порядке… Так, как и должно быть… Мне не дождаться Тима… даже если он… и появится… здесь. Передайте ему… Якуб готовит… Капитолий… потолочники… Зверь… бойтесь Зверя… смерти… Тим… Мэри, помоги Тиму… взрывчатка…

– Нави, не умирай! – в отчаянье воскликнула мохначка.

– Не плачь, – пробормотала старуха. – Мы еще встретимся… обязательно… встретим…

Она уронила голову и замолчала. Мэри, опустившись на корточки, закрыла лицо ладошками и тоненько заскулила, как побитая собачонка. Латыпов тоже чувствовал себя не в своей тарелке. И лишь Глаша внешне не выказала никаких эмоций. Поглядела по сторонам и деловито спросила:

– Сергей, у тебя есть в мешке факел?

– Есть.

– Зажги его, и мы поищем сумку отца. А то свеча почти прогорела.

– Сейчас.

Старшина снял вещмешок и, положив его на стол, раскрыл горловину. Достал факел с короткой рукояткой. В этот момент Глаша наклонилась к уху Латыпова и прошептала:

– Я вот все думаю. Ты что, сегодня меня от пуль пытался заслонить, когда эта дуреха в нас палить начала? Или случайно так вышло?

– Как хочешь, так и думай, – буркнул Сергей. – Пусть будет случайно. Ты же не веришь, что я тебя люблю.

– Не верю.

– Зря. Могла бы и поцеловать. А то бы валялась сейчас с пулей в голове.

– Даже не надейся, капитолиец, меня разжалобить. Давай, зажигай факел…

* * *

Тимур и Алена добрались до шлюзовой башни к полудню, не встретив по пути ни одного мута. Судьба словно возвращала им долги за жестокие испытания, которые сама же и обрушила на их головы. И день, словно на заказ, выдался ясным и теплым. Редкие перистые облака почти не мешали солнцу, лишь изредка перекрывая его лучи прозрачной тенью. Пока Тимур осматривал башню изнутри, Алена сидела на траве около нее и глазела по сторонам.

Отсюда, со склона Канала, открывался хороший вид на окрестности – Тушинский лес, Стадион, Волоколамское шоссе. Внимание девушки привлек здоровенный биоробот, неподвижно торчавший рядом с эстакадой. «Не иначе как «Чинук», – подумала Алена. – Вон, боевой отсек какой огромный. Такой как саданет из всех калибров, так целый взвод зараз положит. Но этот био, похоже, сдох давно».

Размышления прервал Тимур, появившийся из дверного проема башни. Подойдя к девушке, он сказал с нахмуренным лицом:

– Нет тут, конечно, никого. И, судя по слою пыли, не было давно. Впрочем, я особо и не наделся.

– Думаешь, позже появятся?

– Если честно, я вообще не надеюсь на то, что у Сергея что-то получится. – Тимур тяжело вздохнул. – Беспокоюсь я за него. В Капитолий в одиночку соваться – это, считай, верная смерть. Я предлагал ему подождать, пока мы тебя освободим. Чтобы потом уже вместе Глашу выручать. Но он и слушать не захотел. Нет, говорит, пойду сейчас, иначе поздно будет. Я должен ее спасти, и все. Как заворожила эта Глаша его. Что, такая красивая?

Алена хмыкнула.

– Даже и не знаю, что сказать. Уж точно не дурнушка.

Тимур помолчал, с прищуром поглядывая на девушку, и вдруг спросил:

– Хотел у тебя поинтересоваться. Мне показалось, что твой брат почему-то Глашу недолюбливал. Это так? И ведьмой почему-то называл. Вернее, ведьмочкой. Почему?

– …Зачем тебе это? – Алена отозвалась после паузы. – Егор погиб. Зачем прошлое ворошить?

– Я не только из-за Егора спросил. Из-за Глаши тоже. Она ведь все-таки твоя сестра, пусть и двоюродная.

– Вот ты о чем, – протянула девушка. – Ну, коль на то пошло… Глаша, она не вполне обычная. Скорее наоборот. Еще подростком у нее стали проявляться… хм, некоторые особенные способности. И первым их, скажем так, испробовал Егор. Они однажды шли вдвоем по лесу, и Егор хлопнул Глашу по попе. Так, в шутку. Но Глаша разозлилась. И так на него глянула, что обожгла кожу на груди. У него с тех пор ожоги остались. Оставались, вернее, – нахмурившись, закончила девушка.

– Ничего себе глянула, – вырвалось у Тимура. – А дальше что?

– Дальше? Дальше Егор рассказал об этом нашему отцу. Тот пошел к Еремею. Тот, понятно, испугался. Переговорил с Глашей, объяснил, чтобы она держала в руках свои эмоции. Это ведь чревато, когда подобные способности проявляются. Для кого-то талант, а для кого-то… Люди могут подумать, что это следствие мутации. Если бы в общине узнали о способностях Глаши, могли ее изгнать. Как бабушку…

Алена осеклась.

– Какую бабушку? – быстро спросил Тимур.

– Бабушку?.. А-а, жила у нас когда-то в общине одна старуха… Я это так, к слову. Я о другом хотела сказать.

– Давай, говори.

Тимур решил не допытываться дальше. Кое-что ему и так стало ясно. А в подробности он решил не вдаваться. Не время было сейчас вдаваться в подробности. Ну, бабушка… Знавал он одну подозрительную бабушку. Но ведь бабушка – не внучка.

– Я о карте Еремея, – сказала Алена. – Ты мне рассказывал, что его труп так и не нашли. Но этот твой просветленный нео Иван видел останки неопознанного тела. Так?

– Так.

– Сдается мне, что это останки Еремея. Может, и карта до сих пор где-то в подвале лежит? Она бы нам сейчас здорово пригодилась. Это далеко, то место?

– Да нет, не очень. – Тимур посмотрел на шоссе. – Отсюда по прямой километра три будет или чуть больше. Это если вдоль Волоколамки идти. В реальности, конечно, получится километров пять, но… Ты предлагаешь сходить туда и поискать карту?

– Предлагаю, – сказала Алена. – Чего здесь сидеть и выжидать? Если нормально получится, то мы еще до темноты обернемся. В крайнем случае, переночуем где-нибудь и до полудня все равно вернемся. Так что, если Сергей и Глаша вдруг объявятся, мы не разминемся. А карта нам вот так нужна, позарез.

– Ну, если так, – неуверенно протянул Тимур. – Если ты не устала.

– Не устала. Знаешь, я сегодня словно во второй раз на свет родилась. Ты меня будто из могилы вытащил. Не хочется теперь на месте сидеть.

– Ладно, пойдем.

Тимуру, в общем-то, было все равно. Сам он в последнее время почти не уставал. Словно железным стал. Поспал чуток, и достаточно. Вот и сейчас, невзирая на бессонную ночь и жестокие поединки, он чувствовал себя бодро. Тем более что парочку часов они уже отдохнули с Аленой в лесу, когда выбрались из становища дампов.

– Прямо к Волоколамке? – спросила девушка.

– А чего петлять? Да и спокойно вроде вокруг – ни одного мута не видать.

– Подожди, – сказала Алена. – А что это там в небе? – Она показала рукой. – Вон там, видишь?

Тимур поднял голову и посмотрел в указанную сторону. Там в вышине, расправив широкие крылья, парила темная фигура.

– Хм… Похоже на рукокрыла. Здоровенный, урод.

– Это не опасно?

– Один не опасен, – сказал Тимур. – Меч у меня на что? Рукокрылов бояться, по городу не ходить. Сейчас нырнем в лесок, там нас эти твари не обнаружат. Пересечем шоссе, а дальше двинем вдоль него. Можно в случае чего в развалины забраться или под деревья. А маршрут я знаю, не заблудимся.

Они спустились по склону и, пройдя по опушке чащи, через несколько минут очутились у обочины шоссе. Там затаились в кустах, осматриваясь по сторонам.

– Вроде все спокойно, – сказал Тимур. – Разве что вот тот био около эстакады мне не очень нравится. Может, пройдем еще вдоль дороги по опушке и там уже перебежим на ту сторону?

– По опушке на нашей стороне пройти не получится, – возразила Алена. – Это дендромутанты, я их за версту чую. Так что все равно придется на дорогу выходить. Лучше уж сразу здесь перебежать. А чем тебе био не нравится?

– Он здесь давно торчит. С полмесяца, это точно. Мы тогда с дампами шли по насыпи, а он начал в нас дисками кидаться. Одного «мусорщика» на две части перерубил.

– Странно, – Алена удивилась. – Я за ним минут десять наблюдала – даже не шелохнулся. И в ржавчине весь. Вон, видно, как хлопья свисают… Нет, Тимур, он здесь очень долго стоит.

– Ну и что?

– Как ну и что? Био на месте долго не стоят. Им охотиться надо и пищу в свой реактор закидывать. Если он долго стоит на месте, значит, сдох.

– Не понимаю. – Тимур посмотрел в сторону биоробота. Походило на то, что тот и на самом деле проторчал около эстакады целую вечность – чуть ли паутиной не оброс. – Я точно помню, что он швырнул в нас несколько дисков. Сначала жуткий скрежет раздался, когда он начал башней вращать. Потом что-то зашипело и диски полетели.

– На фига ему дисками кидаться, если он трупы затем не собирает? Бессмыслица какая-то… Может, он не сдохший, а подыхающий? Ходовая часть повреждена, двигаться не может. Энергия иссякает. Увидел вас тогда, метнул на автомате несколько дисков и вырубился. А?

– Может, и так.

– Так что будем делать? Перебежим на ту сторону? Либо придется по чаще пробираться, чтобы дендров обогнуть. А здесь всего метров сорок по прямой. Рванем вон до того трехэтажного здания – десять секунд, и готово. Ну, максимум пятнадцать. Био и почесаться не успеет, даже если и не сдох.

– Ладно, – с неохотой согласился Тимур. – Давай перебежим здесь. Только не по прямой. Вон, видишь, танк покореженный стоит? Сначала до него, потом уже до трехэтажки. А затем не в подъезд, а до угла. Поняла?

– Не совсем. Почему нельзя по прямой? Так же короче.

Тимур хмыкнул.

– Сразу видно, что ты всю жизнь в лесу провела. В городской застройке по прямой не ходят. Особенно – по улицам.

– Почему?

– Потому что открытые места лучше просматриваются. Охотники это прекрасно понимают и устраивают там засады. Для неопытных путников вроде тебя.

– Не поняла.

– Твой маршрут легко просчитывается. Например, в подъезде, который тебе понравился, легко устроить засаду. А вот тот участок дороги между танком и перевернутым автобусом уж очень ровный, даже мусора не видать. Просто напрашивается – переходи здесь, как по тротуару. И это – подозрительно.

Лицо Алены недовольно вытянулось.

– А ты не перегибаешь? Сам-то ты давно начал по городу ходить?

– Недавно. Но я не перегибаю – на опыте погибших проверено. Таким вещам в Капитолии с детства учат на занятиях по ОБЖ. Это один из законов Зоны Москвы – не ходи по прямой и по ровному месту. Даже типа поговорки есть: где прямо, там и яма, где ровно, там и больно. Усекла?

– Усекла, учитель, – с иронией отозвалась девушка. – Успела наизусть запомнить. Так что, рванули, командир?

– Рванули. Я первый, ты за мной.

Но Алена нарушила субординацию. Она выскочила из кустов на мгновение раньше Тимура и побежала впереди. Тот, чертыхнувшись, кинулся следом. А дальше случилось в каком-то смысле предсказуемое, но от этого не менее ужасное.

Алена хотя и проявила своеволие, но бежала в направлении, указанном Тимуром, – к подбитому танку. Но когда до него оставалось около десяти метров, раздался сильный скрежет. Девушка, притормозив от неожиданности, взглянула в сторону био. Увидев, как его боевой отсек медленно поворачивается, она рванула вперед с удвоенной прытью. Но не к танку, а правее него – напрямик через дорогу, к спасительным, как показалось Алене, стенам здания. И это стало чудовищной ошибкой.

Асфальт под ногами девушки внезапно вспучился, а потом начал проваливаться, закручиваясь в воронку. От смерти Алену отделяли считаные мгновения. И она, несомненно, погибла бы, если бы не молниеносная реакция Тимура. Увидев, что происходит, он подскочил к провалу и, балансируя на его краю, буквально вырвал девушку из пасти воронки.

Пролетев пару метров по воздуху, Алена шлепнулась на дорогу. В ту же секунду вспучился асфальт и под ногами Тимура. Но тот успел подпрыгнуть и в последний момент отскочил на твердую почву. Затем помог Алене подняться и, держа ее за руку, поволок за собой.

Между тем со стороны био уже вовсю доносилось громкое шипение. Тимур и Алена еще не успели добежать до танка, когда раздался хлопок – это робот «выплюнул» из башни стальной метательный диск. Он мгновенно набрал скорость и полетел в цель, разрезая воздух с нарастающим свистом.

– Падай! – крикнул Тимур. А для пущей доходчивости еще и показал жестом – мол, ныряй. Но девушка, потеряв от страха голову, не выполнила команды – наоборот, выпучив глаза, замерла на месте как вкопанная. Тогда Тимур подсек ее под колено, и они вместе рухнули на асфальт.

Через долю секунды стальное «блюдце» душераздирающе просвистело где-то сверху и, срубив по пути железобетонный осветительный столб, с грохотом врезалось в остановочный павильон на обочине дороги. Получилось эффектно, но не смертельно, так как означало – био все-таки промахнулся.

– Теперь в укрытие! – выкрикнув это, Тимур вскочил и, обхватив Алену за плечи, одним движением поставил ее на ноги. – Ну, давай!

Он показал на танк, до которого оставалось несколько шагов. Однако девушка продолжала стоять с остекленевшими глазами. Взглянув в ее смертельно бледное лицо, Тимур поменял первоначальное решение. Нагнувшись, поднял Алену на руки, как ребенка, и забежал за танк. Уже там опустил девушку на асфальт и, присев рядом на корточки, пробормотал:

– Все, успокойся. Здесь он нас не достанет.

Алена не ответила, продолжая смотреть мимо Тимура все тем же остекленевшим взглядом. Тогда он два раза ударил ее по лицу ладонью. Не сильно. Но хлестко. Затем повторил «реанимационную» процедуру.

– Ой, – негромко произнесла Алена. – Ох.

И закашлялась. Отдышавшись, хрипло выдохнула:

– Что случилось?

– Почти ничего, – сказал Тимур. – Так, небольшое приключение.

– На нас кто-то напал? – голос девушки подрагивал. – Мне показалось, подо мной провалилась земля.

– Это называется «гнойник». Он засасывает жертву в воронку. Наверное, где-то рядом находился склад боеприпасов. Возможно, под землей. Вот гнойничок здесь и образовался – любит он подобные места.

– А дальше чего?

– Ну, я успел тебя вытащить. Но в нас метнул диск био. К счастью, не попал. Теперь мы в безопасности. Правда, долго здесь засиживаться нельзя.

– Я почти ничего не помню, – пожаловалась Алена. – Со мной в первый раз такое.

– Не переживай. Ты, наверное, впала в ступор. Но такое с каждым может случиться. Сильный испуг, шок. А перед этим тебя гипнотизировал шам. Вот в мозгах и заклинило.

– Не думала, что я такая трусиха.

– Ты не трусиха. Ты очень храбрая, я знаю. Просто ты слишком многое пережила за последние дни. Я думаю, это скоро пройдет. Совсем.

Он хотел убрать прядь волос со лба девушки, но она отклонила голову. Затем с раздражением произнесла:

– Сколько мы еще здесь будем торчать?

– Надо разобраться в планах био, – сказал Тимур, присаживаясь около гусеничной платформы. – За танком нам его диски не страшны. Но он нас наверняка сейчас караулит. Так-то здесь можно долго укрываться. Но лишь от био. Если объявится кто-то другой, нам… – Он осекся и закончил через паузу: – Нам несдобровать.

– Что-то случилось? – с беспокойством спросила Алена.

– Случилось, – ответил Тимур, сузив глаза. – Видишь вон там?

– Где?

– Вон там. На небо смотри. Видишь черные точки?

– Теперь вижу, – сказала Алена. – Они, кажется, увеличиваются.

– Вот именно. Это рукокрылы, целая стая.

– Ох, – вырвалось у девушки.

– Они самые, можешь не сомневаться. Возможно, уже заметили нас – глаза у них острые. Через минуту нам настанет капец. От стаи одним мечом не отбиться.

– Надо убегать. – Алена попробовала приподняться, однако Тимур придержал ее за плечо.

– Чтобы напороться на диск био? То-то он обрадуется. Не суетись.

– Но что-то же надо делать!

– Возник у меня один планчик. Как скомандую – бежим к развалинам. Сразу к углу трехэтажки, где высокие деревья. Поняла?

– Поняла. Когда бежим?

– Я же сказал – строго по моей команде, – сказал Тимур. И, показав Алене кулак, добавил: – Чтобы мне никакой самодеятельности! А пока – приготовься.

– В каком смысле?

– Для забега приготовься, чтобы с места рвануть.

Он пригнулся, изображая бегуна на низком старте. Затем, быстро перебирая руками, на карачках пробрался до края гусеничной платформы, где встал в полный рост. И сразу же непонятно для чего начал громко и размеренно считать:

– Раз. Два…

На счет «три» раздался сильный хлопок, тут же перешедший в свист. Но Тимур уже упал на землю, полностью укрывшись за платформой. Через несколько мгновений рядом с танком, едва не чиркнув по башне, метеором промчалась стальная «тарелочка» величиной с колесо легкового автомобиля.

– Бежим! – рявкнул Тимур.

Алена рванула словно ошпаренная, не оглядываясь по сторонам. Ветер свистел в ушах, а сердце колотилось так громко, что она ничего не слышала. Да и, пожалуй, не видела, кроме намеченной цели – угла здания и деревьев рядом с ним. Она добежала до угла, завернула, едва не врезавшись по инерции в толстый ствол осины, и без сил опустилась около стены. Короткий, но отчаянный забег отнял у девушки столько сил, что она не сразу пришла в себя. И лишь отдышавшись, спохватилась – а где же Тимур?

Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Она поднялась на ноги, приблизилась к углу и осторожно выглянула из-за него. На душе сразу отлегло, потому что Тимур, вопреки тревожному предчувствию, был жив. И даже мог передвигаться на своих двоих, хотя и заметно прихрамывая. Добравшись до угла, нагнулся и провел ладонью по лодыжке. После чего показал окровавленную ладонь Алене и сказал:

– Надо же – на ровном месте!

– Ты ранен? – с беспокойством спросила девушка.

– Да так, пустяки. К вечеру само затянется. Споткнулся о колючую проволоку и полетел носом вниз. Хотел сразу вскочить, а проволока ногу захлестнула. Силок, что ли, кто поставил.

– Как ты выпутался?

– Просто перерубил мечом. Думал, уже все – накроет меня сейчас био. Вот сейчас хлопок раздастся и засвистит эта штуковина.

– И что?

– Как что? Ничего. Видишь – живой.

Они синхронно посмотрели в сторону биоробота. Тот стоял на своем месте около эстакады и не подавал признаков жизни.

– Может, у него диски закончились? – предположила Алена.

– Может, и так. Повезло мне, значит. Очень повезло. Спасибо Всевышнему.

– Не Всевышнему, а мне надо спасибо говорить, – внезапно произнес чей-то тоненький голосок. – Ну и глупые вы, челы. Чуть что, сразу Всевышний.

Голосок явно исходил откуда-то сверху. Поэтому Тимур и Алена непроизвольно подняли головы и слегка прибалдели. Из окна третьего этажа на них смотрела чья-то ушастая голова. Черты лица у нее напоминали человеческие, но были слишком мелкие. А большие оттопыренные уши наводили на мысль о том, что из окна выглядывает мартышка. Правда, умеющая очень прилично изъясняться на человеческом языке.

– Ты кто такой? – Тимур опустил ладонь на рукоять меча. Но вытаскивать оружие не стал – уж слишком безобидным и даже забавным выглядело существо.

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Хм… А ты, девчонка, знаешь? – фамильярно спросило существо. – Или такая же необразованная, как и твой тупой приятель?

– Кажется, знаю, – неуверенно произнесла Алена. – Хотя живьем раньше не видела, но слышала.

– Ну, смелее.

– Ты спир, да?

– А ты не дура. К тому же – красотка. Не зря я тебя решил спасти. – Существо подбоченилось, взмахнуло кончиком длинного хвоста и заявило: – Позвольте представиться, мадам: лучший диверсант-разведчик в Зоне Москвы и окружающих окрестностях, лейб-гвардии поручик спир Зюб.

– Не заливай, – сказал Тимур. – Нет таких званий и воинских подразделений. А ты – обычный мутант. Вспомнил я вас теперь. Да, есть такие муты – спиры. Созданы перед Последней войной для диверсионно-разведывательной работы.

– Мог бы и помолчать, паря, когда я с дамой разговариваю, – хамовато отозвался спир. – Во-первых, не тебе судить о воинских званиях Российской армии, неотесанный грубиян. Может, ты еще и в геральдике разбираешься? А за обычного мутанта – ответишь.

Вопреки обещанию спира Тимур не нашелся сразу, как ему ответить. Тем более что о геральдике он не знал ничего. Вот оплеуху влепил бы наглецу с удовольствием, и даже две. Но находился тот слишком высоко – не дотянешься. И пока Тимур собирался с мыслями, в разговор вступила девушка:

– Меня, вообще-то, Аленой зовут, поручик Зюб. Ты что-то упоминал о спасении. Можно подробней объяснить?

– Очень приятно, Алена. – Мутант оскалил зубки в «обворожительной» улыбке. – Приятно иметь дело с воспитанным челом. Объяснить могу. И даже, в некотором роде, обязан. Залезайте сюда, сами все поймете.

– Может, Зюб, лучше ты к нам спустишься?

– В данный момент не могу, мадам. Я бы спустился. Но у меня здесь ценный груз.

– Какой еще груз?

– Сюрприз, называется. Говорю же, залезайте сюда и сами все увидите.

– А как я залезу? Я же… – Алена замялась. – Я же не диверсант, чтобы по стенам лазить.

– Это все решаемо. Сейчас я вам скину веревочную лестницу.

– Погоди, Алена, – сказал Тимур. – Ты всерьез хочешь туда забраться? Вдруг там ловушка?

– Сомневаюсь. – Девушка, наклонив голову, посмотрела вверх на спира и неожиданно хихикнула. – Тебе не кажется, Тим, что ты усложняешь? Для ловушки это слишком… слишком невероятно.

– Подруга у тебя храбрая и умная, – встрял мутант, свесившись из оконного проема. – Повезло балбесу. Она быстро все просекла. А ты тупишь, Тим. Ты мне, к слову, напоминаешь одного парня, Павлом[2] его звали. Долго я с ним мучился, пока научил уму-разуму.

– И где он теперь, твой Павел? – спросил Тимур.

Спир покрутил головой, словно ориентировался по сторонам. Потом махнул худенькой лапкой куда-то в сторону.

– Там, на востоке. За Уралом.

– Где-где? За каким еще Уралом?

Зюб вздохнул и с презрением констатировал:

– Эх, деревня. Географию надо знать. Ты, небось, и о Тобольске ничего не слышал?.. Да какая тебе разница, где Урал? В Караганде. Так полезешь сюда или в штаны наложил?

– Скидывай свою лестницу, – произнес Тимур голосом, не обещающим борзому мутанту ничего хорошего. – Я первый залезу. И если ты, засранец, вешал мне лапшу на уши, уши я тебе точно надеру…

Глава десятая

НЕЙРОМАНТ

Глаша и Сергей нашли карту! Точнее, сначала нашли сумку Еремея и вытащили из нее карту. Сейчас они вдвоем сидели на бревне около развалин и, развернув карту, внимательно рассматривали ее.

Карта была большая и очень древняя, сильно потертая на сгибах. Многие надписи стерлись и выцвели так, что их невозможно было различить. Но имелись и поздние пометки, сделанные, в основном, разными карандашами.

– Мне кажется, мы находимся примерно вот здесь, – ткнув пальцем, негромко произнес Латыпов. – Мы шли вдоль этой старой дороги и переходили реку. А дальше, вот здесь, похоже, что Развилка. Верно?

– Верно. – Глаша кивнула. – Мне отец показывал, когда мы в этой норе отсиживались. А ты, вообще-то, неплохо по карте ориентируешься.

– Да какой там. – Сергей махнул рукой. – У нас примитивные карты, от руки рисованные. И только для нашего района, до Водохранилища. Просто некоторые ориентиры совпадают, я и догадался. А такой карты я никогда не видел. Говорят, у членов Когорты есть, но секретные. Простым бойцам их не показывают.

– Наши карты еще примитивней, – сказала Глаша. – Обычные схемы. А тут столько всего нарисовано и понаписано. Жаль, многое не разберешь.

– Ну, кое-что все-таки разобрать можно. Вот здесь, смотри, крупными буквами. По… кро… вэ… эс… кое, – прочитал Латыпов, с трудом различая буквы, – эС… тэ… эр, кажется… Стреш, что ли? Нет, в конце не разобрать. Про Покровский лес я слышал. Жуткое, говорят, место. А вот что такое этот Стреш…

– Крупными буквами – это названия районов, – пояснила Глаша. – Но сейчас это, считай, ни к чему. Многими названиями давно не пользуются. Главное, значки, которые наносились позже. Когда отец был ранен, он достал карту и начал мне показывать. Но он сам не все обозначения знал. Калик ее перед смертью передал, уже умирая. И толком ничего не объяснил.

– Жаль. – Латыпов вздохнул. – Карта отличная. Этот калик, похоже, всю Москву истоптал. Знать бы, что все эти значки обозначают.

– Ну, кое-что я знаю. Отец говорил, сначала надо добраться до Покровского леса. Вот до этого места – видишь значок? А оттуда вроде бы есть короткий путь до Кремля. Но об этом пока рано говорить. Пока мы идем к Каналу. Может, и встретим Алену. Дальше видно будет.

– Да, пора идти.

Старшина покосился на Мэри. Мохнатая девица, убитая горем, сидела в сторонке на траве и думала о чем-то своем. А может, и вовсе ни о чем не думала, находясь в прострации после смерти Нави. И периодически всхлипывала, шмыгая носом.

– Мэри, заканчивай рыдать, – громко произнес Латыпов, – слезами горю не поможешь. Пошли искать Тимура.

* * *

Тимур не выполнил грозного обещания надрать спиру уши, потому что ситуация повернулась самым неожиданным образом. Говоря о сюрпризе и ценном грузе, Зюб вовсе не врал и даже не преувеличивал. Правда, Тимур и Алена разобрались во всех обстоятельствах не сразу.

Когда они забрались по веревочной лестнице наверх, то очутились, по сути, под открытым небом, так как потолочное перекрытие в этом месте здания отсутствовало. Что касается «сюрприза», то в помещении находился коренастый мужичок, одетый в солдатскую униформу – гимнастерку, шаровары и кирзовые сапоги. Он лежал у стены со связанными руками и кляпом во рту. Левый глаз украшал свежий фингал.

– Это и есть твой ценный груз? – первым делом спросил Тимур. – Кто такой?

– Тип, который едва не угробил вас, челы, – сказал Зюб.

– В каком это смысле – едва не угробил?

– В непосредственном. Это псионик-нейромант, врубаешься?

– Погоди, погоди…

– Да чего годить?! – эмоционально воскликнул спир. – Это он на вас биоробота натравил. На этом месте у него наблюдательный пункт был. Сидел здесь и управлял био на расстоянии.

– Разве такое возможно? – недоверчиво спросила Алена.

– Возможно, – ответил Зюб. – На то они и нейроманты, шакалы Зоны Москвы. Телепатически подключаются к системам биороботов, и те превращаются в их рабов. Вот так.

– А как ты этого типа вычислил?

– Я и не такое могу вычислить, мадам, – сказал спир. Он явно не страдал скромностью. – Я же супердиверсант, таких в мире единицы. А может, и вовсе нет. Хотя наткнулся на него, конечно, случайно. Ну и решил проследить. Сначала и не знал, что он нейромант, думал, просто подозрительный тип. Шпион, может, чей-нибудь. А тут он и засветился, когда натравил био на вас. Я решил вмешаться.

– Почему ты так решил? – спросил Тимур. – Тебе что, делать нечего?

Мутант высокомерно вскинул голову и с апломбом изрек:

– Чел, тебе знакомо такое понятие, как гуманизм?

– Что-то слышал.

– Понятно. Значит, ни черта не знаешь. Объясняю коротко. Гуманизм – это человечность, от латинского слова humanus. Вот я и проявил гуманность к братьям по разуму.

– Братьям по разуму? – пробормотал Тимур. Мутант выражался иногда настолько заковыристо, что он начинал терять мысль.

– Ну да, братьям. Хотя вы, челы, надо заметить, порой ведете себя мерзко, особенно отдельные особи. Но… Как говорили древние – хомо хомини амикус эст. Человек человеку друг. Иногда.

– Откуда ты такое знаешь? – спросила Алена. – Ты что, где-то учился?

– Мои университеты – это жизнь, мадам. А мое суровое детство, между прочим, прошло в подвалах Ленинки. Я даже родился там. Вместо сказок мама читала нам с братом книжки по научной философии. Общественное бытие определяет сознание, слышали о таком? Ну, там, Гегель, Маркс?.. Вижу, что не слышали… Так, о чем это я?

– Ты говорил о гуманности, – подсказал Тимур. – И о братьях по разуму.

– А, ну да. Когда я увидел, что этот ушлепок натравил на вас био, в моем сердце проснулось сочувствие. И я вмешался. Ибо ничто человеческое мне не чуждо. Это по поводу оскорбительных заявлений об «обычном мутанте».

Зюб выразительно посмотрел на Тимура.

– Я не хотел тебя оскорбить, – сказал тот. – Но как-то мне не верится в «проснувшееся сочувствие». Вот так, ни с того ни с сего взял и решил нам помочь?

– Почему «ни с того ни с сего»? Я уже говорил о том, что неземная красота девушки покорила мое сердце. Как настоящий джентльмен и мачо я не мог бросить ее в беде. Что касается тебя, чел, то твое лицо напомнило мне черты моего юного друга Павла. Вот почему струны моей души невольно дрогнули. С возрастом я становлюсь сентиментальным.

Спир положил ладошку на грудь и застыл в трагической позе.

– Это когда же ты нас разглядеть успел? – Тимур чувствовал, что изворотливый мутант сочиняет на ходу, но припереть его к стенке, судя по всему, являлось трудноразрешимой задачей. – Колись, как было на самом деле, пока я за тебя всерьез не взялся.

– Не придирайся по пустякам, Тим, – сказала Алена. – Достаточно того, что я понравилась настоящему джентльмену. Чем не весомая причина? Значит, поручик, ты увидел, как био пуляет в нас дисками, и решил вмешаться?

– Истинно так, мадам.

– И вырубил этого псионика?

– Совершенно верно.

– Как же ты с ним справился? Он тебя в три раза здоровей.

– Ничего сложного, мадам. Пару приемов из джиу-джитсу, пару из карате. Мы, диверсанты, и не такое умеем.

– Да-а, силен ты, поручик, – с уважением заметила Алена. – Тим, я полагаю, пора нам допросить нейроманта. Вот кого колоть надо до посинения.

– Это верно, – согласился Тимур. – Сейчас мы с ним разберемся.

Он подошел к пленному и, схватив его за грудки, одним движением усадил около стены. После чего вытащил у него изо рта кляп и рявкнул:

– Ну что, гнида?! Убить нас хотел, псионик недоделанный?

Мужичок судорожно закашлялся, одновременно чихая и отплевываясь, из глаз его при этом потекли слезы. Наконец, с трудом восстановив дыхание, он икнул и просипел:

– Это полный беспредел. Ты чего мне в рот засунул, изверг?

– Не знаю, – с невинным видом произнес спир. – Тряпка тут какая-то валялась. А чего?

– Я чуть не задохнулся. С пленными так не поступают.

– Еще как поступают, – сказал Тимур. – Лучше бы ты сразу задохнулся, урод.

– Почему?

– Потому что я с тебя сейчас шкуру спущу. Ты зачем нас убить хотел? Признавайся, пока я нож не достал.

– Не в чем мне признаваться, – сплюнув, заявил нейромант. – Врет он все, этот спир. Он напал на меня с приятелем. Избили, связали, дрянь какую-то вонючую в рот засунули. Говорю же, беспредельщики. Да еще поклеп возводят.

– С каким приятелем он напал?

– С крыланом. Здоровенный амбал, выше тебя ростом, – нейромант кивком показал на Тимура. – Вдвоем на одного – еще бы им со мной не справиться.

Тимур вопросительно взглянул на спира. Тот с отсутствующим видом стоял в сторонке, почесывая заросшую рыжеватой шерсткой скулу.

– Эй, Зюб, – строго окликнул Тимур. – Что еще за крылан? Он правду говорит?

– Ну, есть у меня такой приятель – Каром кличут, – с неохотой признался мутант. – Да, он мне помогает. Он мой верный друг. И чего?

– Где он сейчас?

– Вон там, на многоэтажке сидит, – спир неопределенно махнул лапкой. – Ситуацию контролирует.

– А чего ты нам про него сразу не рассказал?

– Зачем? – Зюб пожал узенькими плечиками. – Лишние детали. Только время тратить.

– Понятно. – Тимур многозначительно подмигнул Алене. – У крыланов очень острое зрение. Это он сверху нас с Аленой засек, верно, Зюб?

– Ну-у… верно. Он вас обнаружил, когда вы еще около шлюзовой башни стояли. И мне сообщил.

– Каким образом?

– Телепатически.

– Так ты у нас еще и телепат, – язвительно заметил Тимур.

– Это крылан немного телепат. Он умеет настраиваться на определенную волну хозяина-оператора и слышит его команды.

– А ты его слышишь?

– Ну-у… если совсем чуть-чуть.

– Значит, ты тоже телепат, – констатировал Тимур. – Так, может, это ты на нас био натравил?

– Ты что – тупой? – возмутился спир. – Никого я не натравливал. И не телепат я никакой. И вообще – телепатия и нейромантия разные вещи.

– Это еще проверить надо. Сдается мне, что ты темнишь.

– Во-во – точно, темнит, – подал голос нейромант. – Я же говорю – беспредельщик. И шпион, наверное.

– Заткнись, утырок! – с неожиданной твердостью в голосе выкрикнул спир. – А ты, Тим, точно тупой. На черта мне такой геморрой? Если бы я вас хотел прикончить, то давно бы это сделал.

– Каким образом?

– Да элементарным. Кинул бы на вас сверху гранату – и готово.

– У тебя и гранаты есть?

Спир ответил не сразу. Подошел к подоконнику, около которого валялась грязная тряпка. Откинул ее и поднял армейский подсумок. Вытащил оттуда «лимонку» и сказал:

– Видишь, тупой чел? Там еще одна есть. Только это не мой подсумок, а его. Я с него снял, когда его вырубил. Мы, вернее, вырубили. И хватит меня подозревать. Включи мозги. Если они, конечно, у тебя еще остались.

– Еще раз обзовешь меня тупым, – играя желваками, произнес Тимур, – то точно схлопочешь в ухо.

– А ты не тупи, – дерзко отозвался мутант.

– Прекратите ссориться, джентльмены, – вмешалась Алена. – Тим, ну-ка посмотри, у него там эмблема какая-то.

– У кого? – Тимур шагнул к спиру.

– Да не у него. У псионика этого. На рукаве глянь.

Тимур, развернувшись, нагнулся к пленному. У того и в самом деле на рукаве гимнастерки виднелась эмблема. И хотя рукав был изрядно замаран, всмотревшись, Тимур разглядел хорошо ему знакомую фигурку орла с распростертыми крыльями. Вот те на!

– Так ты у нас капитолиец? – процедил Тимур.

– Вовсе нет, – заметно напрягшись, пробормотал нейромант. – Это не моя гимнастерка. По случаю на рынке купил.

– Ты, паря, еще вон там посмотри, – сказал Зюб, показывая в угол. – Может, еще чего интересного найдешь. Я не разворачивал – времени не было.

То, о чем говорил спир, напоминало свернутый в рулон кусок прорезиненной ткани. Тимур первоначально даже не обратил на него внимания – подумаешь, тряпка какая-то. Но едва он приподнял рулон и начал его разворачивать, как сразу понял, что обнаружил ценную улику.

Он держал в руке не что иное, как костюм магнитоэлектрической защиты. Тимур изучал устройство подобного костюма на курсах молодого бойца, но никогда им не пользовался. Их в Капитолии сохранилось со времен Последней войны немного, всего несколько десятков комплектов, и выдавались они только на особые задания.

Но главная неожиданность состояла не в костюме как таковом. Едва Тимур развернул и поднял костюм перед собой, так сразу вспомнил, где видел его в последний раз. Ну конечно же! Дело происходило в подземном убежище секты старухи Нави, когда на братство нео напали потолочники. Вместе с тварями в атаке участвовало несколько человек именно в таких костюмах.

«Очень интересный оборот, – подумал Тимур. – Ну просто очень интересный».

Он швырнул костюм на пол, развернулся к нейроманту и процедил:

– Ну, урод, выкладывай все.

– Чего я должен выкладывать? – бледнея, отозвался тот. – Я ничего не знаю.

– Зато я кое-что знаю. Я знаю, что ты из Капитолия. Я знаю, что это за костюмы. Я знаю, что несколько дней назад ты был в составе отряда капитолийцев, который напал на секту мохначей. И если я правильно понимаю, именно ты управлял тварями.

– Какими еще тварями?

– Потолочниками. Как видишь, я многое знаю. Того, что я знаю, уже достаточно, чтобы выпустить тебе кишки. Но у тебя есть шанс сохранить жизнь, если ты расскажешь то, чего я не знаю.

– Да не в курсе я, мамой клянусь, – подрагивающим голосом произнес нейромант. – Это какое-то недоразумение.

– Ну, тебе виднее. Зюб, ты ведь умеешь заживо сдирать кожу?

– Разумеется. – Лопоухий мутант плотоядно осклабился. – У нас, спиров, это заложено в генетической программе.

– А умеешь сдирать узенькими полосками?

– Зачем узенькими?

– Если сдирать широкими, этот урод быстро подохнет. А мне надо, чтобы он мучился очень долго, пока все не расскажет. Даже о том, о чем не знает.

– Запросто. Будем резать по миллиметру. – Мутант извлек из ножен на поясе боевой нож и поднес к лезвию пальчик с длинным коготком. – Заточка отличная. Приступаем, Тим?

– Приступаем. Только ты, Алена, лучше выйди в коридор – будет много визга и крови.

– Зачем выходить? – сказала девушка. – Я люблю, когда много крови. Особенно если режут капитолийцев.

– Да не капитолиец я, – проскулил нейромант. – Не надо меня резать, пожалуйста. Я все расскажу.

– Поздно, – сурово объявил Тимур. – Я давал тебе шанс. Зюб, приступай.

– Ой, не надо, умоляю! – взвизгнув, нейромант инстинктивно подтянул к себе ноги. – Я боли боюсь. Чистосердечно раскаиваюсь и готов к сотрудничеству.

– Готов?! – рявкнул Тимур.

– Готов!

– Ладно. Дам тебе последний шанс. Если начнешь врать – пощады больше не будет. Зюб, ты ведь умеешь читать мысли по глазам?

– Умею. Техника простая – нож под ребра, и по глазам сразу все видно.

– Под ребра пока не надо. Просто встань рядом и смотри ему в глаза. А ты, ублюдок, не вздумай моргать.

Спир подошел к нейроманту и с гнусной ухмылкой начал поигрывать в ладошке ножом. Пленный еще сильнее поджал ноги и мелко задрожал всем телом. Тимур приблизился к нему с другого бока и объявил:

– Отвечать на вопросы коротко и по сути. Понял?

– Понял. – Нейромант с готовностью кивнул. В считаные секунды он вспотел от страха до такой степени, что на гимнастерке выступили темные пятна, а спутанные волосы на лбу взмокли.

– Кто ты такой? – спросил Тимур.

– Я Гай, честный мирный нейромант.

– Как же ты, Гай, честный и мирный, до такой сволочной жизни дошел?

– Исключительно по стечению обстоятельств и принуждению. Попал в плен к капитолийцам, они и принудили.

– К чему они тебя принудили?

Гай посмотрел по сторонам и, понизив голос, сообщил:

– Это совершенно секретная информация. За разглашение – смертная казнь. Но для вас – все как на духу. Капитолийцы научились создавать управляемых потолочников. А из нас, псиоников-нейромантов, они готовят операторов. Угнетают нас, как рабов, гады. Живем в подземелье на хлебе и воде. Ну и тренируем этих тварей.

– Где это все находится?

– В подземной лаборатории. Ее, как я понимаю, построили еще перед Последней войной. С Капитолием она связана подземным тоннелем.

– Откуда берутся эти потолочники?

– Механики собирают их по чертежам. Там есть специальная технология, я в этом не понимаю. Твари проходят несколько ступеней эволюции. На первой стадии это практически заготовки, что-то вроде примитивных биороботов – только жрать и умеют. На последней стадии они превращаются в полуразумных универсальных бойцов.

– Так-так, – пробормотал Тимур. – Так-как…

По мере рассказа Гая он начал понимать, что уже слышал о потолочниках. Скорее всего, от отца. Тот что-то говорил во время последней встречи о секретном проекте по созданию монстров, который курировал Якуб. Но Тимур вспомнил об этом лишь сейчас и фрагментарно.

Наверное, дело было в провалах памяти. Руго предупреждал, что полностью долгосрочная память Тимура восстановится не сразу, должно пройти некоторое время. А некоторые участки памяти могли и вовсе разрушиться.

– И сколько этих универсальных бойцов у вас имеется на сегодняшний день? – спросил Тимур.

– Не у нас, у капитолийцев, – поправил нейромант. – Поверь, я к этому не причастен. Я всего лишь…

– Ближе к сути.

– Понял. Тварей, прошедших все этапы тестирования, было пять. Еще с десяток на подходе, нуждаются в доработке и апробации к боевым условиям. Сырые, в общем-то, но состояние рабочее. Остальные – полуфабрикат, таких штук тридцать.

– Что значит «полуфабрикат»?

– Примитивные тупые звери. Медлительные, не действует ряд систем, низкая степень защиты. Но в лапы к ним лучше не попадаться, когда активирован мозжечок – разорвут на куски.

– А если не активирован?

– Тогда они просто спят.

– Понятно, – сказал Тимур. – Значит, тестирование прошли пятеро потолочников.

– Было пятеро. Четверо погибли во время атаки на сектантов.

Гай вздохнул и замолчал.

– Он моргнул, – доложил спир. – Врет, значит. – И, ловко вывернув пятку, пнул нейроманта под ребра.

– Я случайно моргнул, – ойкнув, выпалил Гай. – Я просто задумался. Я не успел сказать, что есть еще одна тварь. Она изготовлена по особому проекту. Это супермонстр. Мы зовем его Зеро.

– Чем он отличается?

– Да, в общем-то, ничем особенным. Но крупней обычных тварей раза в два. И шесть лап вместо четырех – как у жука-медведя. Но он сыроват, тестирование систем началось недавно… Можно я сморгну? А то глаза устали.

– Моргай, только не часто, – разрешил Тимур. – Ты говоришь, что четыре потолочника погибли во время нападения на секту. Что эта была за операция?

– Приказ отдавал Якуб. Он меня лично инструктировал. Говорил – главная цель операции – это уничтожение Нави и Тимура. Так и сказал. Даже твои приметы описал.

– Значит, ты представлял, как выглядит Тимур? – неожиданно спросила Алена. До этого она молчала, стоя в сторонке и поглядывая в оконный проем.

– Ну-у, не знаю… – протянул Гай. Простой вроде бы вопрос вызвал у него затруднения. – Даже сложно сказать…

– Он опять моргнул! – со злорадством сообщил Зюб. – Сразу два раза. Врет, падла. Снимай гимнастерку, быстро!

– Зачем? – Нейромант отпрянул к стене.

– Затем, что я начну тебя резать, утырок. А гимнастерка еще пригодится. Я ее себе заберу.

– Подожди, Зюб, – сказала Алена. – Возможно, наш приятель просто кое-что забыл. Такое иногда случается – от сильного испуга. Я освежу ему память.

Она подняла в руке лист бумаги, и Тимур узнал на рисунке свое лицо. По нижней части рисунка крупными цифрами шла надпись «200».

– Двести, – машинально прочитал Тимур.

– Это объявление о вознаграждении за твою поимку, – пояснила девушка. – Двести «победоносцев» за живого, сто – за мертвого.

– Откуда ты это взяла?

– Порылась в его подсумке. Лист лежал там свернутый в отдельном кармане. Гай не случайно хотел нас убить. Он разглядел твое лицо, когда ты появился на дороге. Я прикинула из окна – тут близко. Лицо вполне можно рассмотреть. Тем более что он мог подключиться к сенсорам био и укрупнить изображение.

– Ну, Гай, мое терпение лопнуло, – мрачно заявил Тимур. – Теперь ты одним испугом не отделаешься.

– Дай мне еще один шанс, умоляю, – выпалил нейромант. – Поймите, я не мог об этом рассказать. Вы бы меня тогда точно грохнули. Но сейчас я расскажу правду. Истинную правду.

– Пусть рассказывает, – сказала Алена. – Содрать с него шкуру мы всегда успеем. Есть у меня предчувствие, что парню больше не захочется врать.

– Не захочется, – с готовностью подхватил Гай. – Я раскаялся и осознал.

– Ладно. – Тимур кивнул, не сводя с нейроманта тяжелого взгляда. – Почему-то я сегодня добрый… Начнем вот с чего. Ты сказал, что четыре потолочника погибли в подземелье. А ты каким образом оттуда целым выбрался? И как здесь очутился?

– Там тогда очень сильно рвануло, я не знаю почему, – сказал Гай. – Так сильно, что часть тоннеля обрушилась. Капитолийцев, которые стерегли меня, придавило камнями. А мне повезло – так, слегка помяло. Я некоторое время шел по коллектору, затем выбрался наружу через канализационный люк. В Капитолий решил не возвращаться – на фига? Опять в рабство?

– До этого места логично. А дальше?

– Ничего особенного. Добрался к ночи до шоссе и решил переночевать в этой развалюхе. Утром вижу – био стоит. Подключился к его системам, понял, что он еще фурычит, подумал, что перекантуюсь какое-то время здесь.

Тимур усмехнулся:

– Решил заняться старым промыслом – шакалить с помощью био?

– Ну, типа того. Хочешь жить, умей вертеться. Но я не собирался на тебя специально охотиться, Тимур. Случайно вышло, клянусь. Вы сами на нас напоролись. Ну и… Сто золотых монет на дороге не валяются.

– Чего-то я не поняла, – вмешалась Алена. – Ты же из Капитолия сбежал. Как бы ты деньги получил за голову Тимура, если не собирался возвращаться?

– Ну-у… я как-то даже и не подумал об этом. Узнал Тимура и… в общем…

– В общем, жадность фраера сгубила, – с презрением констатировал Зюб. – Увидел Тимура, вспомнил о вознаграждении, решил замочить вас с помощью био. Потом бы обчистил трупы. Вдруг у вас при себе золотишко? А затем отрезал бы Тимуру голову…

– И вернулся бы в Капитолий, – закончила Алена, – чтобы получить сто монет.

– Вот именно, мадам. Вы, как всегда, зрите в корень. Я же говорю – шакал. Сдается мне, что ему и в Капитолии неплохо было. Тепло, сухо, кормежка, небось, по часам. Усиленный паек. А, Гай, верно я говорю? Небось, отвык ты уже от голодной свободы, а?

Нейромант промолчал, понурив голову.

– Отвык, псионик хренов, – констатировал Зюб. – Сбежал сгоряча, поплутал несколько дней по развалинам и задумался – а не вернуться ли в Капитолий на готовые харчи… Гнида, ты, Гай.

– Еще какая гнида! – согласилась Алена. – Надо его кончать. Пользы от него никакой, а живым отпускать нельзя. Вернется в Капитолий, сольет о нас информацию. И опять начнет своих потолочников тренировать. Кому это надо?

– Потолочники не мои, – пробурчал нейромант. – И вообще, мы так не договаривались. Вы обещали сохранить мне жизнь в обмен на чистосердечное признание. Я во всем признался. Так не по понятиям.

– Сохранить жизнь мы тебе не обещали, – сказал Тимур. – Я обещал тебя не пытать. И не пытал. Так что я свое слово сдержал.

– Вот именно. – Алена, аккуратно свернув лист с портретом Тимура, засунула его в карман своей куртки. – Кончай его, Тим, и пойдем. Крысособаке крысособачья смерть.

– Поддерживаю ваш вердикт, мадам, – заявил Зюб. – А труп мерзавца я скормлю крылану. Зачем добру пропадать?

– Это нечестно! – Гай аж подпрыгнул на месте. – Я во всем признался и никого не убил. Так, попугал только. – Он вполне натурально всхлипнул. – И вообще – где ваша гуманность? Зюб, ты, между прочим, говорил про гуманизм, я слышал.

– Такие подонки, как ты, не заслуживают гуманного отношения, – с интонациями Председателя Верховного Суда заявил спир. – Читай Уголовно-Процессуальный кодекс, неуч. Снисхождение надо заслужить.

– Я заслужу. Нет, правда, заслужу. Вот увидите, я вам еще пригожусь.

– Это чем же? – спросил Тимур. Он не испытывал к негодяю ни капли жалости. Но в голове крутилась неясная мысль, которую он не мог ухватить. И эта мысль имела отношение к нейроманту. Точнее, к информации, которую тот сообщил.

– Я подскажу вам, как уничтожить потолочников. Это ценная информация, не убивайте меня.

– На фига нам эти твари? – сказала Алена. – Рисковать из-за них жизнью, время терять. Уничтожим одних, появятся другие. Тим, наша задача – добраться до Кремля. Ты говорил, тебя просил об этом отец. Кончай этого урода, и двинули.

– Подожди, Алена, не торопи.

Неясная мысль в голове Тимура вдруг сформировалась в идею. Да, отец завещал ему обязательно добраться до Кремля. Но зачем? Затем, чтобы предупредить его общину об опасности, которую несет Капитолий всему человечеству.

Элита Капитолия готовится развязать войну, чтобы захватить абсолютную власть. Именно для этого им нужны твари. Уничтожить потолочников – все равно что вырвать зубы у дракона. Не все, к сожалению. Но пока вырастут новые…

– А ну-ка, Гай, поподробней, – сказал Тимур. – Чего ты там предлагаешь?

– Я знаю, где находится вход в лабораторию. Со мной вы туда запросто проникнете.

– Каким образом?

– Охрана меня наверняка пропустит. Они даже обрадуются, что я вернулся, – я ведь очень ценный кадр.

– Да ну?

– Правду говорю. Нас, операторов-нейромантов, всего трое. При этом я самый опытный. Мне откроют дверь, а вы ворветесь вслед за мной.

– Так просто? – Тимур недоверчиво усмехнулся. – А снаружи? Там что, нет наружной охраны?

– Я ни разу не видел. С нами из бункера всегда выходили охранники. Они же заходили с нами обратно. А вокруг будки я никого другого не видел.

– Какой еще будки?

– Мы ее так называем. Над бункером находится небольшое строение – что-то вроде будки. Я видел такие будки в городе. Говорят, раньше через них подавали электричество.

– Понял, – сказал Тимур. – Трансформаторная будка. Рядом со зданием Капитолия одна такая стоит. Заржавевшая вся.

– Во-во. И эта вся в ржавчине.

– Ладно, это уже детали. А сколько раз ты вообще поднимался на поверхность?

– Да я не считал. – Нейромант задумался на пару секунд. – За все время раз десять точно поднимался. Мы выходили вместе с тварями для проведения тестирования. Рядом с будкой большая пустошь, там проводились тренировки. Но других охранников я ни разу не видел. Даже в последний раз, когда мы отправились с тварями на ликвидацию секты, с нами сначала шли охранники из бункера. И уже потом появились бойцы из группы сопровождения.

– Странно, что вокруг секретного объекта нет наружной охраны, – сказала Алена. – Ты не находишь, Тим?

– Нахожу. Но если наружным ходом редко пользуются, то такая охрана, возможно, и не нужна. В каком-то смысле это только привлекает дополнительное внимание. Когда есть охрана, значит, что-то охраняют. Если что-то охраняют, значит, есть что-то ценное. И появляется соблазн туда проникнуть. А так – стоит себе заржавевшая будка, и никому она не нужна.

– Вот и я о том же, – сказал Гай. – Со мной вы туда без проблем попадете.

Тимур задумчиво кивнул. Он понимал, что нейромант, конечно же, упрощает ситуацию, чтобы сделать свое предложение как можно более привлекательным. Иначе его просто убьют. Тем не менее следовало рассмотреть это предложение до конца.

– Ну, предположим, – сказал Тимур. – Предположим, что охрана откроет тебе дверь. А дальше что?

– Дальше перебьете охрану, она небольшая. А дальше… Ну, к примеру, взорвете боксы с тварями. Тут вы сами придумайте.

– Не годится, – вмешалась Алена. – Для этого потребуется много взрывчатки. Если уж проводить такую операцию, то надо взорвать всю лабораторию на фиг. Где мы возьмем взрывчатку?

– Поддерживаю ваши соображения, мадам, – сказал спир. – У нас всего две гранаты. Ими можно только охрану шугануть. А потолочники разве что почешутся.

– Они правы, Гай. – Тимур не скрывал разочарования. Первоначально идея показалась ему заманчивой. Но, похоже, она не имела под собой реальной основы. – Без взрывчатки это все впустую.

Нейромант задумался. Отказ от идеи означал для него большие неприятности. Да чего там «большие»? Если он станет ненужным, его просто грохнут и скормят крылану. И тут Гая озарило – такое иногда случается с отдельными сообразительными существами в минуты смертельной опасности. А Гай был не просто сообразителен – он был очень хитер и изворотлив.

– Есть другой вариант, – сказал он. – А что, если натравить потолочников на капитолийцев? Тогда они сами перебьют всех тварей. Но и те их изрядно покрошат. А?

Тимур хмыкнул.

– Легко сказать – натравить. Каким именно образом?

– Это не так уж и сложно. – Нейромант приободрился, почувствовав шанс на спасение. – Я говорил, что это управляемые потолочники?

– Говорил.

– Так вот. Это означает, что у всех тварей в мозг имплантирована система опознавания «свой – чужой». Если через мозжечок заложить в систему соответствующий алгоритм, то потолочники будут в качестве врага рассматривать капитолийцев. Точнее, людей.

– Ты можешь заложить подобный алгоритм?

– Разумеется. Это же моя работа. Я регулярно занимался такими экспериментами при тестировании. Например, выставляешь тварь против пойманного ворма, даешь одну установку. Выставляешь против раба-нео – даешь другую установку. Выставляешь капитолийца – вводишь новый код.

– Не понял. – Тимур напрягся. – Вы что, натравливали потолочников на капитолийцев?

– Не часто, но случалось. Нам иногда приводили преступников. Им обещали: сумеешь завалить тварь – помилуем. И они дрались.

– Кто-нибудь завалил тварь?

– Ни разу. – Нейромант со злорадством хохотнул. – Это нереально. Обычному человеку один на один с тварью не справиться, даже с очень сырым изделием первой ступени. Соотношение сил не то. Потолочники ничего не боятся, почти не чувствуют боли. Это универсальные убийцы. И очень злые. Особенно когда голодные.

Тимур помолчал, переваривая услышанное. Затем спросил:

– А сколько времени это займет? Я говорю о введении нового алгоритма.

– Совсем немного.

– Но их же там несколько десятков.

– Ну и что? Подобные команды можно вводить индивидуально, а можно одновременно, сразу всем тварям. Такая функция предусмотрена конструкцией.

– Вот это уже интересней, – сказал Тимур. – А на чем строятся подобные алгоритмы?

– Базовые – на наборе генетических признаков. Видишь ли, эти признаки различны у людей и мутантов. В свою очередь они различаются у разных видов мутантов. Даже у людей из разных общин могут различаться. Но это пока на стадии исследования.

– Откуда ты такое знаешь? – спросила Алена.

– Я же работаю с кодами. В Капитолии есть банк различных геномов и соответствующих кодов на их основе. Мне приходится иметь дело со многими из них. И с учеными общаюсь. Они даже у меня консультируются.

– Разрабатывать такие коды – непростое дело, – заметил Тимур.

– Непростое. Создать и ввести сложный многоуровневый код – это настоящее мастерство, – в голосе Гая проскользнула горделивая нотка. – Потому меня и ценят в Капитолии. Но сложные коды применяются не всегда. Иногда достаточно ввести простой отличительный признак. Например, наличие шлема определенной формы. Или, наоборот, его отсутствие. Главное, чтобы потолочник мог легко определить соответствующий признак. К примеру…

– Хватит, – прервал Тимур. – В общих чертах понятно. Ты мне вот на каком примере объясни. Предположим, что мы проникнем в лабораторию, а ты натравишь потолочников на капитолийцев. Но ведь капитолийцы люди, как я и Алена. Если мы будем находиться рядом, потолочники первым делом набросятся на нас. Ведь так?

– Так. Но это решаемо. Например, можно тебе и девушке повязать на плечо красные ленты, а потолочникам запретить атаковать цели с такими отличительными признаками. И твари вас не тронут. Но есть более простой и надежный способ. Расстегни мне кармашек на гимнастерке.

– Зачем?

– Там лежит маркер. Мы всегда помечаем им себя, когда работаем с потолочниками. Можно нанести специальную краску на одежду, можно на шлем, можно просто на лоб, если ты без шлема. Важно, чтобы тварь беспрепятственно распознавала след маркера. И тогда она тебя не тронет. Правда, через сутки краска растворяется.

– Понятно, – сказал Тимур. Он достал из кармашка нейроманта маркер, напоминающий по форме толстый карандаш и, покрутив в руке, убрал в свой подсумок. Хм…

Идея все больше приобретала черты плана. Уничтожить потолочников, одновременно нанеся серьезный ущерб Капитолию в живой силе, – это здорово. От подобного удара там не скоро оправятся. А он с Аленой между тем доберется до Кремля и предупредит о кознях капитолийцев.

Тимур поймал себя на мысли о том, что думает о них в третьем лице, как будто сам не родился в Капитолии и не прожил там семнадцать лет. Убийство отца по приказу Якуба разделило жизнь Тимура на две части – «до» и «после», между которыми пролегла граница. Да что там «граница»! Настоящая пропасть, которая расширялась и углублялась с каждым днем.

Знакомство и дружба с лесовичкой Аленой, чья община была разгромлена по приказу Якуба, только усилили в сознании Тимура чувство отчуждения к Капитолию. Да, там оставались его друзья. Но как они сейчас воспринимают Тимура, объявленного изменником и врагом Капитолия? Ишь, даже награду за голову назначили…

Найдет ли он хотя бы какие-то точки соприкосновения с этими людьми, если вдруг встретится с ними лицом к лицу? Вряд ли. Скорее всего, никто его и слушать не станет. Ведь он посягнул на святая святых – постулат о мировом господстве Капитолия. И отринул его.

– Понятно, – повторил Тимур. И вопросительно посмотрел на Алену. Он был готов принять решение. Но не мог принять его единолично.

– Я догадываюсь о том, что ты задумал, – отреагировала девушка. – Натравить тварей на самих капитолийцев – идея неплохая. Можно одним махом убить двух хоммутов. Да только тут много сомнительного.

– Конкретней?

– Например, как вся эта свора потолочников попадет в Капитолий? Там что, нет никаких заграждений, дверей, ворот?

Она обращалась к Тимуру, но тот замешкался с ответом. Вместо него отозвался нейромант.

– Там есть ворота, это верно, – сказал он. – Они отсекают лабораторию от тоннеля. У входа всегда стоят караульные – со стороны Капитолия. В тоннель не попадешь, если не назовешь пароль в специальное окошко.

– Ну вот. – Алена развела руками. – Как мы узнаем пароль? Разве что выпытать у кого-то из внутренней охраны лаборатории. Но получится ли?

– Не получится, – уныло произнес Гай. – У этих охранников ничего не выпытаешь. Не зря их прозывают немыми.

– Что еще за «немые»? – Тимур насторожился.

– Они практически всегда молчат. Только начальник караула иногда разговаривает. Ходят слухи, что у них вообще нет языков – вырваны. Но они могут общаться знаками. Еще говорят, что они мутанты, над которыми проводят генетические опыты.

– Так они все-таки люди или мутанты?

– Да не знаю я точно. Я их лиц никогда не видел. Они постоянно в черных масках. И в черных плащах.

– В черных масках и черных плащах? – медленно повторил Тимур. Он вспомнил о наемных убийцах, которые напали на него на Стадионе. Вот оно что! Якуб к нему подсылал «немых».

– Тим, ты что-то слышал о «немых»? – спросила Алена.

– Немного. Но рассчитывать на то, что кто-то из них выдаст пароль, уж точно не приходится. Здесь Гай прав. А без пароля… Разве что взорвать ворота – тогда потолочники ломанутся в пролом. Но где взять взрывчатку? Все опять упирается в нее.

– Не только в нее, – сказала Алена. – Нам ведь еще предстоит уничтожить этих немых охранников. А мы справимся вдвоем?

«Не вдвоем, а в одиночку, – подумал Тимур. – Тобой, Алена, я рисковать не буду. Ни за что. А справлюсь ли я с охраной в одиночку? Не факт. Тогда зачем вообще затевать эту операцию? Вот вместе с хорошим бойцом – другое дело».

– Ты права, Алена, – ответил Тимур. – Лезть туда вдвоем – очень рискованно. Так не пойдет.

– И я о том же.

– Так не пойдет, – повторил Тимур. – Но вариант остается.

– Какой?

– Нам могут помочь Сергей и Глаша. Вот вчетвером мы бы точно справились. Жаль только… Зюб, ты что-то там говорил о своем дружке крылане?

– М-мым, – промычал спир. – А что я говорил?

– Ты говорил, что он наблюдает за обстановкой откуда-то сверху. Это так?

– Так. Тут неподалеку есть высотка. У него там пост.

– Ты можешь с ним связаться?

– Могу. А зачем?

– Пусть он оторвет задницу, поднимется повыше и заложит хороший вираж. Меня интересуют люди. Точнее, два человека, мужчина и женщина. Понял, о чем я?

– Понял, шеф. Я вообще понятливый в отличие от некоторых челов.

– Так выполняй, философ.

Спир скорчил рожицу, но продолжать обмен колкостями не стал. Приложил пальцы левой ладони к виску и застыл, наклонив голову. Губы его при этом слегка зашевелились. Примерно через минуту он сообщил:

– Кажется, вам повезло. Кар обнаружил три человеческие фигуры. Точнее, две человеческие, а одна принадлежит человекообразному.

– А уточнить параметры можно?

– Сейчас.

Зюб снова зашевелил губами. Судя по напряженному лицу, принял ответ. Пошевелил губами. Выслушал сообщение. И, наконец, донес итоги своих переговоров до присутствующих:

– Двое людей, это мужчина и женщина. Мужчина, похоже, капитолиец – тактический шлем, разгрузочный жилет с подсумками, за спиной карабин. По женщине примет немного. Одета в мужскую одежду, волосы длинные и темные. Что касается человекообразного, то это самка нео.

– Интересно, – пробормотал Тимур. – Мужчина подпадает под описание Латыпова. А женщина… Алена, какого цвета волосы у Глаши?

– Каштановые, или, если хочешь, темно-рыжие, – заметно нервничая, отозвалась девушка. – Тим, неужели это они? Только я не понимаю, при чем тут самка нео?

– Я тоже не понимаю. Может, приблудная какая?

– Я не видел ваших друзей, поэтому судить о них не берусь, – многозначительным голосом произнес спир. – Но вот кто такая самка, я знаю наверняка.

– Кто? – синхронно воскликнули Тимур и Алена, впиваясь глазами в Зюба.

– И откуда ты ее знаешь? – добавил Тимур.

– Знаю, потому что встречал ее раньше. Буквально пару дней назад. К тому же опознать ее несложно. Видите ли, эта самка носит сарафан – большая редкость для самок нео. – Спир хихикнул. – Вернее, она не самка, а девушка. На мой просвещенный взгляд, называть особу женского пола самкой недостойно настоящего джентльмена… Паря, что с тобой? Ты со мной не согласен?

– По поводу чего? – с растерянным видом пробормотал Тимур.

– Разве я непонятно выразился? Повторить мой тезис?

– Избавь меня от своих тезисов, балабол. Ты сказал, что знаешь эту самку в сарафане?

– Знаю.

– Ее, часом, не Мэри зовут?

– Истинно так, чел. Ее зовут Мэри. Но откуда… – По лицу спира скользнула гримаса недоумения. Однако уже через мгновение он воскликнул: – Ну конечно же! Как я сразу не сообразил? Ты же видел ее у Нави.

Тимур молчал несколько секунд, сопоставляя некоторые факты. Затем нахмурился и пробурчал:

– Так я и знал, что этот лопоухий темнит… Зюб, а ну, признавайся, в чем дело! Ты же не случайно пришел к нам на помощь, верно? Я сразу почувствовал, что ты вешаешь нам лапшу на уши. Теперь тебе не отвертеться.

– Сколько можно цепляться к моим ушам? – Мутант обиженно надул губы. Но в его глазах сверкали лукавые искорки. – Мне кажется, прежде чем выяснять отношения, нам сначала надо встретить гостей. Кар сообщил, что они совсем близко, на соседней улице. И скоро выйдут к шоссе.

– Ничего, успеем их встретить, – произнес Тимур, сверля спира глазами. – Либо ты немедленно во всем признаешься, либо я отказываюсь иметь с тобой дело. Ну?

– Не нукай, не запряг… Ладно, признаюсь. Теперь, пожалуй, уже можно. Если коротко, то Нави моя старая добрая знакомая. Как-то я попал в серьезный переплет и едва не погиб. Но ее сектанты подобрали меня, и Нави поставила меня на ноги. С тех пор я испытываю к ней сыновнюю благодарность и привязанность.

– Короче нельзя, сынуля?

– Подхожу к сути. Вернувшись на днях из дальних странствий, я решил навестить Нави. К сожалению, я обнаружил ее с огромным трудом и в крайне плачевном состоянии. Короче говоря, Нави находилась при смерти. Она обратилась ко мне с последней просьбой, в которой я не мог отказать. Она попросила найти тебя и доставить к ней.

– Зачем?

– Подробностей она мне не сообщила. Лишь сказала, что тебя выбрало Провидение. Для какой-то особой миссии. Как-то так. К сожалению, есть у меня предчувствие, что я опоздал.

– В каком смысле?

– Видишь ли, Тим, Мэри никогда бы не оставила Нави одну. Боюсь, что ее уже нет в живых.

Он уронил на грудь ушастую голову и застыл – то ли выражая скорбь, то ли прислушиваясь к чему-то.

– Ну, предположим, – пробормотал Тимур. – Но почему ты сразу не рассказал мне о встрече с Нави?

– Видишь ли… Для начала я должен был тебя прощупать. К тому же согласись, что мы встретились в экстремальной ситуации. Я не стал сразу грузить тебя всей информацией.

– Я понял, – сказал Тимур. Он уже не сердился на спира, а, скорее, чувствовал себя обескураженным. Неприятно, когда тебя держат за дурачка и водят за нос. – Только не надейся, что я поверю тебе на слово. Надо еще разобраться. А сейчас мы с Аленой встретим наших друзей. Ты останешься здесь. Заодно покараулишь Гая.

– Хороший план. – Меланхолично отозвался спир. – Только поступим ровным счетом наоборот. Это ты с Аленой останешься здесь. А я быстренько смотаюсь, как ты выразился, к твоим друзьям. И не вздумай со мной спорить, чел.

Тимур побагровел. Но среагировать на очередную наглую выходку со стороны Зюба не успел. Потому что раздался непонятный шум, следом за которым половину комнаты накрыла исполинская тень. Еще через мгновение на стену опустился крылан Кар собственной персоной.

Тимур никогда раньше не видел крыланов вблизи, поэтому замер, пораженный внешним видом летающего мутанта. И это зрелище заслуживало отдельного описания.

Тело у крылана было человеческое, но очень длинное – явно за два метра – и страшно худое. Лицо практически отсутствовало, потому что его заменял громадный ротоклюв – или клюворот, в зависимости от точки зрения. Руки напоминали человечьи, но толстые и кривые когти делали ладони похожими на лапы хищной птицы вроде беркута. Очень тонкие ноги, покрытые ороговевшей кожей, завершались гибкими, как у лемура, ступнями. Благодаря им крылан мог удерживать свое громоздкое тело хоть на сучьях, хоть на трубах, а в данный момент удобно устроился на стене – сгорбившись и сложив крылья. Картину дополнял автомат «шмайсер», висевший на шее монстра на кожаном ремне.

«Шмайсер» вызвал у Тимура настолько свежие ассоциации, что он, невзирая на сильное, граничащее с шоком удивление, обрел дар речи и не без ехидства заметил:

– Кажется, я знаю, где он так прибарахлился!

– Где? – спир отозвался с невинным выражением на рожице, однако Тимур не купился на него.

– В Караганде! – воскликнул он сердито. – Не ломай дурака, Зюб, – конечно же Кар побывал в становище дампов. Признавайся – он засек нас там сегодня утром. А ты насочинял с три короба, трепло.

– Должен признать, паря, что иногда ты проявляешь чудеса сообразительности, – парировал Зюб. – Да, Кар зафиксировал тебя и Алену в становище, но затем потерял из виду. Я собирался перехватить вас до шоссе, но не сумел. Вы сунулись туда, куда не надо, и мне пришлось срочно нейтрализовать Гая.

– Вообще-то, спасибо. – Тимур вдруг вспомнил, что так и не поблагодарил мутанта за спасение. Однако расшаркиваться не стал. Хамить меньше надо. А спасать никто не просил – могли и сами справиться. – Но зачем он сюда прилетел?

– Это элементарно, Ватсон. – Зюб в очередной раз блеснул начитанностью. – Сейчас он меня возьмет на борт и подкинет на место. Надеюсь, при помощи Мэри я быстро найду общий язык с вашими друзьями. А вы пока посидите здесь. Когда мы подойдем, я свистну, вы скинете нам лестницу. Ферштейн?

– Ладно, – согласился Тимур, игнорируя очередное непонятное и заковыристое словцо. – Хоть отдохну от твоей болтовни, умник.

* * *

При встрече Тимур и Сергей, как и положено мужчинам, обошлись без сантиментов – лишь одобрительно хлопнули друг друга по плечу. А вот Алена и Глаша обнялись, потом уединились в уголке комнаты и начали оживленно шептаться.

– Молодец, справился на отлично, – негромко сказал Тимур Латыпову. – Честно говоря, я не верил, что ты ее вытащишь из Капитолия. Тяжело пришлось?

– Не без этого, – лаконично отозвался старшина. Он, как показалось Тимуру, то ли был чем-то подавлен, то ли просто сильно устал. – А в общем, бывало и тяжелей… Я тебе сейчас новости сообщу – думаю, они тебя заинтересуют.

– Выкладывай.

– Якуб погиб.

Тимур застыл с приоткрытым ртом. Вот такой новости он абсолютно не ожидал – даже сердце заколотилось. Хлопнул себя ладонью по груди, кашлянул и не без труда выдавил:

– Это… не ты его?

– К сожалению – не я.

– А кто? Как это произошло?

– Ни за что не догадаешься. – Сергей приблизил свою голову к голове Тимура и прошептал: – Глаша его грохнула. Представляешь?.. Но это еще не все. Мутантом наш Якуб оказался. Вот так-то. Самый главный радетель за чистоту расы – натуральный мутант. Как тебе новости?

– Офигительные. Даже толком не осознал еще.

– Осознавай побыстрей. Потому что и это еще не все. Мы с Глашей сегодня наткнулись на Нави. Оказывается, она осталась жива после нападения потолочников на их секту.

– Я знаю, – спокойно отозвался Тимур. – Спир мне уже сообщил. Он старуху видел на днях.

– Спир? Шустрый он, этот Зюб. А о том, что старуха померла, считай, у нас на руках, он тоже сообщил?

Тимур непроизвольно втянул воздух через нос. Нет, он не удивился. И все-таки на душе стало как-то неспокойно. «Все-таки умерла, значит, – подумал, пытаясь сосредоточиться. – Как-то всё один к одному. Вот и не верь после этого в Провидение».

– Нет, об этом Зюб не сообщал, – произнес с напряжением. – Но, в общем-то, мы предполагали, что Нави может умереть. Она что-нибудь говорила перед смертью?

– Говорила. Говорила, что хотела тебя увидеть, передать что-то хотела.

– Что именно?

– А вот это она сообщить не успела. Так, бормотала что-то несвязное. Про Капитолий, потолочников, зверя какого-то упоминала. Я толком ничего не понял. Ну, теперь твоя очередь.

– Это ты о чем?

Как не крути, а Тимур все же подрастерялся. И никак не мог навести порядок в мыслях. Важные сведения, полученные от Латыпова, на первый взгляд выглядели разрозненными. Но в них таилась какая-то связь – Тимур это чувствовал.

– О том, что твоя очередь новости сообщать, – ответил старшина. – Ты, получается, тоже сумел Алену вытащить. Только я не пойму – а где Егор?

– Нет больше Егора. Ни Егора, ни Кыса. Погибли оба.

– Жаль, сочувствую. – На обветренном лице Латыпова вопреки высказанному сочувствию ничего не отразилось. – Алена, наверное, переживает. Хорошие бойцы были, настоящие.

– Да, настоящие, – задумчиво повторил Тимур. – Они бы нам очень пригодились. В Капитолии сейчас, наверное, натуральный бардак?

– Еще бы! Думаю, до сих пор на ушах стоят. – Латыпов оживился. – Во-первых, надо нового Стратега выбирать – Элита сейчас перегрызется между собой. А тут еще разговоры о мутации Якуба пойдут – шила-то в мешке не утаишь. Так что бурлит сейчас Капитолий.

– Вот и замечательно, Сергей. Это нам на руку.

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас узнаешь. У меня важное дело есть. Очень важное.

– Так выкладывай.

– Погоди. – Посмотрев в сторону сестер, Тимур громко объявил: – Эй, девчонки, потом наговоритесь. Надо посовещаться. Давайте все сюда. – И сделал призывный жест руками.

Все, кто находился в комнате, за исключением Гая, сидевшего у стены, подошли и встали в кружок рядом с Тимуром и Сергеем – Алена, Глаша, Мэри, Зюб. Из всей пестрой компании отсутствовал лишь крылан, но его участие в совещании в силу очевидных причин было совершенно не обязательно. Поэтому Тимур сразу приступил к сути вопроса:

– В Капитолии есть лаборатория по производству управляемых потолочников. Этих тварей там много, а скоро будет еще больше. У нас с Аленой возник план, как серьезно навредить капитолийцам. Можно одним махом ликвидировать всех потолочников и при этом уничтожить несколько десятков капитолийцев. А то и больше сотни, если все пройдет удачно.

– Прямо-таки больше сотни? – недоверчиво спросила Глаша. Но глаза ее, как заметил Тимур, возбужденно блеснули.

– Если грамотно проведем операцию, такое вполне реально. Но операция, предупреждаю, рискованная. Мы с Аленой с ней бы не справились. Но сейчас, когда мы собрались вместе, ситуация изменилась. Подробности я сообщу потом. Для начала я бы хотел узнать, кто готов принять участие в операции.

Тимур взглянул на Алену, затем перевел взгляд на Глашу. Но неожиданно для него первой на призыв откликнулась Мэри.

– Я готова, Тим! – воскликнула она тоненьким голоском и для пущей наглядности шагнула вперед, словно верный пионер-ленинец. – Я должна отомстить за смерть Нави, моих сестер и братьев. Только дайте мне патронов, а то они закончились.

– С патронами позже разберемся, – сказал Тимур. – Спасибо, Мэри, я в тебе не сомневался. Кто следующий?

Он думал, что теперь выскажется Глаша. И даже предвидел ее реакцию. Но ошибся. Лесовичка молчала, поглядывая на Латыпова. Тогда Тимур тоже посмотрел на него и спросил:

– Сергей, ты что думаешь?

Старшина повел себя странно. Всегда уверенный в своих силах и твердый в решениях, он почему-то замялся. Покосился на Глашу, кашлянул, вытер ладонью вспотевший лоб, снова взглянул на лесовичку. Затем, опустив глаза в пол, промямлил:

– Я даже не знаю… Ты предлагаешь напасть на Капитолий. Дело это очень серьезное. Хотя, наверное…

– Как можно нападать на своих? – насмешливо произнесла Глаша. – Верно, Сергей?.. Он не будет участвовать в операции, Тимур. Он же капитолиец. Ворон ворону глаз не выклюет.

Латыпов вздрогнул. На лице выступили розовые пятна. С заметным усилием, как будто преодолевая сопротивление, он хрипло выговорил:

– Не надо принимать решение за меня, Глаша. Я как-нибудь сам. Тимур, я с тобой. Вернее, с вами.

– Пойдешь убивать своих? – с деланым удивлением спросила Глаша. – Изменишь присяге?

– Ты знаешь, что я уже изменил, – голос старшины отвердел. – И знаешь, что я уже убивал своих. И знаешь, ради кого.

– Ну, если Сергей участвует в операции, то я тоже согласна. – По губам Глаши скользнула усмешка. И тут же сменилась хищной ухмылкой. – Навредить Капитолию я всегда готова. Была бы моя воля – стерла бы его с лица земли к чертовой матери.

– Тогда и я с вами, – вздохнув, произнесла Алена. – В принципе, с вами – если мы придумаем, как решить некоторые проблемы.

– О проблемах я позже скажу. У нас еще… – Тимур, многозначительно оборвав фразу, с прищуром глянул на Зюба. Мол, а ты как, поручик лейб-гвардии?

Спир стоял с отсутствующим видом, периодически почесываясь в разных местах. Поймав взгляд Тимура, мечтательно произнес:

– Эх, в баньку бы сейчас. Давненько я по-людски не парился с березовым веничком. Не иначе как в Тобольске в последний раз.

– Ты мне зубы не заговаривай, поручик, – сказал Тимур. – Ты, конечно, не из наших, но спросить тебя обязан. Ты нам поможешь?

Спир почесал шею и виноватым голосом произнес:

– Нет, я не с вами. Не сочтите меня трусом, но моя миссия закончена. Срочные дела, видите ли…

– Понятно. Не герои мы. Далеко нам до Данилы Кремлевского. Срочно заболел живот, случается. – Тимур не удержался от возможности подколоть заносчивого и несдержанного на язык мутанта. – «Медвежья болезнь» называется. Что же, скатертью дорога…

Зюб не полез за словом в карман. Выставив вперед худенькую лапку, покрытую рыжей шерстью, он принял трагический вид и с пафосом продекламировал:

– Хвалу и клевету приемли равнодушно… Чего ожидать от невоспитанного и неблагодарного хомо? Хотите верьте, хотите нет, но я и вправду очень сильно тороплюсь. Если бы не просьба Нави, я бы уже был за пределами Москвы. Дело не терпит отлагательств. Я поклялся на могиле родителей, что никогда не прекращу поиски моего любимого брата.

– У тебя есть брат? – спросила Алена.

– Надеюсь, что есть, мадам. Его зовут Рудик, и мы расстались с ним много лет назад при трагических обстоятельствах. С тех пор я его разыскиваю. Вчера я получил оперативную информацию, которую необходимо срочно проверить. Иначе может быть поздно… Увы, у каждого свои проблемы, мадам. И своя жизнь. Я выполнил свою миссию. А ваши разборки с Капитолием мне, извините, как-то по барабану.

– Не надо оправдываться, Зюб. Мы тебе и так благодарны. За все. – Алена протянула мутанту руку. – Спасибо тебе. Если тебе пора уходить – уходи.

Спир галантно, кончиками пальцев, пожал протянутую ладонь и пробормотал:

– Везет же некоторым… Я подожду, пока вы закончите совещание и покинете помещение. Мне нужно забрать веревочную лестницу. А вам я отдам гранаты. И еще арбалет – есть у меня в заначке. Лично для тебя, мадам Алена.

– Благодарю, поручик Зюб.

– Ладно, закрыли тему, – сказал Тимур. – Так или иначе, проблема не в Зюбе. У нас намечен план, но остается одна серьезная загвоздка. Для проведения операции необходима взрывчатка – без нее ничего не получится.

– Сколько требуется взрывчатки? – спросил Латыпов.

– Понадобится взорвать стальные ворота в тоннеле, – пояснил Тимур. – Так, чтобы их вынесло к чертовой бабушке. Но это должен быть направленный взрыв, чтобы не обвалился тоннель.

– Понятно. – Старшина кивнул и задумчиво прищурил глаза. – Я примерно представляю, о чем идет речь. Парой килограммов в тротиловом эквиваленте здесь не обойтись. Вот если килограмм тридцать-сорок… Но у нас ведь нет ни килограмма, верно, Тимур?

– Верно. Я надеялся, мы придумаем, как решить проблему. Может, ты знаешь о каких-то секретных складах за пределами Капитолия?

– Нет. – Латыпов покачал головой. – Ничего о таком не слышал. Старые склады давно разграблены. Или просто превратились в хлам и гнойники.

Несколько секунд все молчали. Затем голос подал тот, от кого этого меньше всего ожидали.

– Нам нужна штука, чтобы сделать капитолийцам большой «бум»? – спросила Мэри.

– Да, – сказал Тимур.

– Я знаю, где есть такая штука. Много есть. Можно сделать очень большой «бум».

– Ты уверена? – с сомнением произнес Латыпов. – Ты ничего не путаешь?

– Моя ничего не путает. – Дикарка с возмущением уперла руки в бока. – Мэри знает, что говорит. Мэри сама это видела.

– Что ты видела? – спросил Тимур.

– То, что делает «бум», видела. Это совсем рядом. – Она ткнула рукой в сторону оконного проема. – Здесь однажды погиб наш брат. В гнойнике. Нави сказала – если там гнойник, рядом может быть склад. Оружие, боеприпасы… Ищите. Мы искали. Долго искали. Потом нашли дыру. – Она изобразила руками «дыру». – Туда можно было пролезть.

– Вы нашли лаз? – уточнил Тимур.

– Да. Под стеной была дыра. Ну, щель. Почти круглая. Мы залезли. Там были комнаты. Несколько комнат. Оружия там не было. Были ящики. В них лежали такие штуки, – она изобразила рукой непонятную фиговину, – как кирпичи. Маленькие кирпичи.

– Бруски? Брикеты?

– Да, наверное, бруски. Или брикеты. Нави сказала, что это шашки.

– Тротиловые шашки, – разочарованно протянул Латыпов. – Пустой номер, тротил давно разложился. Сейчас это просто пластилин. Хотя для костра может пригодиться. Но по сути – мусор.

– Почему мусор? Нави смотрела, потом сказала – подожгите вот здесь и киньте. Только далеко кидайте. И прячьтесь за дерево. А то может убить. Мы кинули брусок. Был большой «бум». Громко было, огонь.

– Хочешь сказать, брусок взорвался? – Старшина недоумевал.

– Да, взорвался. Сильно взорвался.

– Не может быть.

– Почему не может? Мы кинули второй брусок. Шашку эту. Снова взорвалось. Нави сказала – больше не кидайте. Эта штука нам пригодится. Несите в убежище. Мы принесли. Несколько ящиков.

– Теперь понятно, почему тогда так сильно рвануло, – сказал Тимур. – Так, что часть канализационного коллектора обвалилась. И всех потолочников пришибло. Там, получается, не только порох находился.

– А мне непонятно. – Латыпов покачал головой. – Тротил так долго не хранится. Да и любая другая взрывчатка.

– Почему ты решил, что любая? – в разговор неожиданно вступил «бывалый диверсант» Зюб. – Отсталый ты чел, старшина. Есть такая взрывчатка, которая очень долго хранится. Ее перед Последней войной изобрели. Мне покойный папа рассказывал. Она раз в десять мощней тротила. Папа сам ею пользовался. Однажды он такого шороху… В общем, это уже детали.

– А покойная бабушка тебе ничего не рассказывала, мут? – съязвил Латыпов. Его задело, что какая-то мартышка обозвала его отсталым челом. – На ночь глядя сказки не сочиняла? Сомневаюсь я во всем этом.

– А чего сомневаться? – вмешалась Глаша. – Склад, как я понимаю, совсем рядом. Мэри покажет лаз, вытащим эту взрывчатку, испытаем. И все станет ясно.

– Вот именно, – сказал Тимур. – Этим сейчас и займемся. Если все подтвердится, тогда сегодня и проведем операцию. До темноты мы вполне можем добраться к месту. Гай, где находится вход в лабораторию?

– Это в районе Планерной, – сообщил нейромант. Он приободрился, поняв, что в ближайшее время его не убьют. – Недалеко от старого депо.

– Знакомое место, – сказал Латыпов. – Отсюда километров пять будет. Маршруты я знаю. Но можно ведь и на завтра операцию отложить, верно?

– Откладывать нежелательно. – Тимур отрицательно мотнул головой. – Надо действовать, пока в Капитолии паника и раздрай после гибели Якуба. Воспользуемся этим и застанем их врасплох.

Глава одиннадцатая

ЛЮДИ И ТВАРИ

До района старого депо отряд добрался под вечер.

К настоящему моменту все складывалось удачно. В подземном складе, указанном Мэри, и на самом деле находились ящики с неизвестной взрывчаткой. Неизвестной, но сохранившей свои свойства и очень мощной. В этом лично убедился Латыпов, взорвавший в развалинах пару брикетов. Путь до депо тоже обошелся без приключений. Никто не встретился и не помешал – ни капитолийцы, ни нео, ни шамы. Даже шайки вормов и стаи крысособак куда-то подевались, словно устроили себе выходной.

Впрочем, одно объяснение такого редкого затишья лежало на поверхности. После эпической битвы между дампами и шамами в становище «мусорщиков» лежали сотни трупов. Радостная новость о халяве быстро разнеслась по окрестностям, и «вся мутантская рать» рванула к логову дампов поживиться – кто просто пожрать, кто пограбить и собрать боевые трофеи в виде бесхозного оружия.

Что касается капитолийцев и шамов, то у них имелись весомые причины не высовывать сегодня носов из своих крепостей. В этом смысле намерение Тимура не откладывать операцию в долгий ящик себя полностью оправдало. По крайней мере, на первом этапе.

Отряд возглавлял старшина, единственный из всех «коммандос» хорошо знавший маршрут. За ним плелся Гай, со связанными за спиной руками. Для пущей надежности лодыжку правой ноги нейроманта обхватывала петля веревки, конец которой держала Глаша.

Сразу за сестрой двигалась Алена с взведенным арбалетом. Предпоследним в цепочке шагал Тимур. Он нес на каждом плече по ящику взрывчатки. В роли замыкающего выступала Мэри, в чью задачу входило прикрытие тылов от неожиданных атак потенциального противника.

«Гарная дивчина» сжимала в руках карабин Симонова с пристегнутым штык-ножом и выглядела бы достаточно грозно, если бы не чересчур короткий подол сарафана. Он едва прикрывал крутые и мощные ягодицы, что создавало, вкупе с карабином и решительным выражением физиономии мохначки, комичный эффект. Однако Тимур знал, что враг, рискнувший недооценить Мэри, уж точно не будет смеяться последним.

Они выбрались из зарослей по еле заметной тропинке и остановились на краю большой пустоши. За ней, метрах в ста, темнели развалины депо.

– Это там? – спросил Латыпов.

– Нет. – Гай мотнул головой в сторону небольшого здания, внешне напоминающего будку трансформаторной подстанции. – Вон оно.

Здание притулилось с левой стороны пустоши. С того места, где стоял отряд, была заметна только часть строения, заросшего ветвистым кустарником.

– Значит, ты утверждаешь, что наружной охраны здесь нет? – Старшина опустил на плечо нейроманта ладонь и слегка сжал пальцы. А пальцы у него были сравнимы по силе сжатия с плоскогубцами. – Учти, телепат, если врешь, то лично ноги повыдираю.

Псионик ойкнул и побледнел.

– Он не утверждает, а предполагает. – Тимур аккуратно положил на землю ящики с взрывчаткой и продолжил: – Гай ни разу не видел здесь караульных. Но не факт, что их на самом деле нет.

– Вот и я об этом подумал, – сказал старшина. – Надо провести разведку.

– Сам пойдешь? – спросил Тимур.

Сергей помолчал, с прищуром посматривая на членов отряда. Затем, усмехнувшись, огласил решение:

– Пойдет Мэри. Она в таких зарослях, как рыба в воде. Но главное не это. – Он засунул в рот указательный палец и, смочив слюной, поднял его вверх. Затем констатировал: – Так я и думал – ветер со стороны будки. Ну что, красотка, учуешь запах хомо, если чего?

– Запросто, – лаконично отозвалась мохначка.

– Тогда приступай. Твоя задача обойти вокруг будки и проверить подходы к ней. Если вдруг обнаружишь караульных, срисуй посты и возвращайся. Поняла?

– Поняла. Мэри умная.

– В будку тоже не лезь. Кстати, Гай, что там внутри будки?

– Ничего, – сказал нейромант, – пустое помещение. И лестница в подвал.

– Наверное, эта будка – здание-муляж для маскировки входа на основной объект, – предположил Тимур. – Когда это строили, трансформаторная будка любого отпугнуть могла.

– Наверное, так и было, – согласился Латыпов. – Вот еще что, Мэри. Карабин здесь оставь – он тебе будет мешать.

– Я без оружия в разведку не пойду, – насупившись, заявила дикарка. – Я слабая женщина. Если на меня нападут, что я буду делать без оружия?

– А кто сказал, что без оружия? Отсоедини штык-нож и иди с ним. Самое то в разведке. Можно колоть, можно горло резать. Горло умеешь резать?

– Умею, хоммутам резала. Колоть тоже умею.

– Вот и молодец. Только не увлекайся, здесь тебе не хоммуты. Твое дело – добыть информацию. Тимур, помоги ей отстегнуть штык…

Когда Мэри неслышно, словно тень, растворилась в кустах, оставшиеся «коммандос» присели на траву и застыли в молчаливом ожидании. Пятикилометровый переход через трущобы и заросли, потребовавший напряжения не только сил, но и нервов, в той или иной степени утомил всех. А разговаривать, собственно, было не о чем, потому что примерный план действий обсудили раньше. Был он простым и состоял всего из нескольких пунктов.

Первый пункт предусматривал ликвидацию охраны на входе и проникновение в бункер лаборатории.

Второй включал ликвидацию охраны внутри бункера.

На третьем этапе операции Гай, согласно плану, активировал потолочников, а старшина в это же время устанавливал взрывчатку на воротах, перекрывающих тоннель между лабораторией и Капитолием. После чего начинался последний этап: ворота вышибаются направленным взрывом, потолочники врываются в тоннель и кромсают капитолийцев, а отряд покидает лабораторию и взрывает ее помещения вместе с наружным входом.

Дальше уже по обстоятельствам. Чего далеко загадывать, если операция сложная, подразумевает смертельный риск и непредсказуемые повороты? Ведь срыв любого этапа означал кардинальные изменения плана, суть которых заключалась в следующем: отбиваемся, отходим, пленных не берем, сами не сдаемся, и да поможет нам Всевышний.

Невзирая на крайнюю рискованность проводимой операции, никто не жалел, что ввязался в нее. У Тимура, Алены и Глаши имелись особые личные причины для того, чтобы ненавидеть капитолийцев и вредить им всеми силами. У беспринципного Гая практически отсутствовал выбор, поэтому он выбрал меньшее из зол. И рассуждал примерно так: «Не убили до сих пор – уже хорошо. И не из таких передряг выбирался».

Что касается Латыпова, то его выбор определила Глаша. Ведь она еще днем сказала старшине: «Может, Сергей, ты и любишь меня. Но добиться моего уважения ты можешь лишь одним способом – убивая капитолийцев. Чем больше ты их убьешь, тем больше у тебя появится шансов». – «А потом?» – «Возможно, когда-нибудь я скажу тебе «хватит». Тогда, когда насыщусь местью. Возможно, этого никогда не произойдет. Но это все, что я тебе сейчас могу обещать». – «Мне этого достаточно, – сказал Сергей. – Потому что ничего другого у меня не осталось. Даже если ты меня и на самом деле околдовала, мне уже не избавиться от твоего колдовства». Глаша усмехнулась и ничего не ответила…

Мэри не возвращалась минут десять, а то и больше. Латыпов уже начал нервничать. В отличие от Тимура, который не сомневался в том, что его «боевая подруга» справится с заданием. И не ошибся.

Мохначка возникла из кустов бесшумно, как и удалялась. На физиономии у нее блуждала довольная улыбка. Но руки при этом были спрятаны за спину.

– Наконец-то! – негромко, но с экспрессией произнес старшина. – Тебя только за смертью посылать.

– У? Откуда ты знаешь про смерть?

– Я в переносном смысле. Ну что, обнаружила что-нибудь подозрительное?

– Обнаружила.

– Чего ты обнаружила? – Латыпов поднялся на ноги и с тревогой уставился на Мэри.

– Капитолийцев.

– Вот как… Было у меня предчувствие. – Старшина бросил в сторону нейроманта выразительный взгляд. – Надеюсь, что ты их не спугнула?

– Они не успели испугаться, – сказала мохначка, показывая руки. Оказалось, что в каждой из них она держит по отрезанной голове. Челюсти у обеих голов были приоткрыты, словно перед смертью их обладатели собирались что-то сказать.

– Что… это? – просипел Латыпов и замолчал, окончательно потеряв дар речи.

– Информация, – сказала Мэри. – Они прятались в кустах. Мэри чуяла запах. Потом находила врага и резала головы. Теперь мы знаем, что их двое. Было. Уже никого нет.

– Ты рисковала, Мэри, – скрывая усмешку, произнес Тимур. – А если бы из них кто-то закричал? А второй бы открыл стрельбу? Ты могла сорвать всю операцию.

– Никто не мог кричать. Мэри проверила – у них нет языков.

– Немые охранники, – пробормотала Алена. – У «немых» и на самом деле вырваны языки! По крайней мере – у части из них.

– Я так и говорил, – угодливо подхватил нейромант. – Я никогда не слышал, чтобы они разговаривали. Кроме начальника караула.

– Заткнись, Гай, – сказал Латыпов. – Получается, подставить нас хотел?

– Клянусь мамой, я не знал о караульных, – плаксиво отозвался псионик. – Честное слово. Я никогда не видел, чтобы снаружи находились бойцы. Не верите – убейте. Хоть сейчас. Но зачем мне вас обманывать? Я же не дурак.

– К сожалению, ты нам еще нужен, – сказал Тимур. – Иначе бы я тебя давно прикончил. Но вообще-то, Сергей, он, может, и не врет. Караульные могли и раньше прятаться в засаде, не показывая себя. Или…

– Что «или», Тим? – спросила Алена.

– Да вот думаю. Гай не был здесь несколько дней. Возможно, как раз после его побега здесь усилили охрану. Или сразу после смерти Якуба. Так или иначе, Мэри ликвидировала караульных. Только вот… Похоже, что у нас теперь другие проблемы.

– Какие? – спросил Латыпов.

– Мы же планировали, что Гай подойдет к двери и попросит, что бы его запустили. Мол, едва не погиб во время боя с сектантами, блуждал, еле нашел дорогу домой… Охранники открывают дверь, и мы врываемся. Теперь этот номер не прокатит. У охранников наверняка возникнет вопрос: как Гай мог попасть в будку, минуя караульных? И дело может затянуться. Если они всполошатся и вызовут подкрепление, то операция сорвется.

Несколько секунд все молчали. Первым заговорил старшина:

– Поспешила, выходит, Мэри отрезать головы. Если бы мы взяли одного из караульных в плен, у нас бы появился вариант. А теперь…

– А что это у «немых» на лбах? – вдруг спросила Алена. – Там что-то нарисовано или мне показалось? Мэри, тащи сюда головы, а то не разглядеть.

– Это не рисунок, – сказала мохначка. – Это клеймо. Я видела такое и раньше.

Она сделала шаг, собираясь подойти к Алене, но вмешался Тимур.

– Стой, Мэри, – сказал он, подбегая к дикарке. – Дай мне.

Мэри протянула одну голову. Тимур поднял ее за волосы на уровне своего лица и о многом догадался. На лбу убитого темнел выжженный знак, похожий на букву «Х», помещенную в квадрат. Именно такое клеймо красовалось на лбу одного из наемных убийц, подосланных на Стадион Якубом – убийц в черных плащах и масках.

– Мэри, – сказал Тимур. – В чем были одеты эти караульные?

– В черные плащи и… – Мохначка замялась. – И эти – черные шапки.

– Шапки или капюшоны?

– Может быть – капюшоны. Я не знаю, как это называется. Оно накидывается на голову.

– А на лицах у них что-то было?

– Да, Тим. Они были в черных масках. Я их сняла, когда отрезала головы. А еще у них были автоматы. Я их положила там, в кустах.

– Автоматы – это хорошо, – сказал Тимур. – Они нам наверняка пригодятся, но не сейчас. Ты молодец, Мэри, настоящая диверсантка. – Он повернулся к псионику. – Гай, ты ведь способен внушить мысль человеку? Только не ври, что работаешь исключительно с био.

– Ну, даже и не знаю, как сказать, – промямлил нейромант, пряча глаза. – Разве что если сильно постараться.

– Способен-способен, – сказал Латыпов. – Не скромничай. Слышал я об этих засранцах. Не шамы, конечно, но загипнотизировать могут, если едальником будешь щелкать. А зачем тебе это, Тимур?

– Кажется, теперь я знаю, как мы сможем проникнуть в бункер. Давайте уточним. Обычно в бункере четыре охранника. Двое на посту у входа. Еще один охранник находится около отсека с тварями. Так, Гай?

Нейромант кивнул.

– А четвертый – старший смены? Верно?

Гай снова кивнул и уточнил:

– Да. Он обычно ходит по коридорам или просто сидит в караулке.

– А не маловато ли четверых охранников для такой банды? – с прищуром спросил Латыпов. После того как они обнаружили около будки двух караульных, о которых нейромант то ли ничего не знал, то ли соврал, старшина не доверял Гаю ни на йоту.

– Какая еще банда? – удивился псионик. – Кого здесь капитолийцам опасаться? Нас, нейромантов, всего трое. Остальные – это инженеры и механики, которые на ночь уходят в Капитолий. Нас на ночь запирают в камеру. Потолочники содержатся в отдельном помещении. Когда мы выводим тварей для тестирования на поверхность, то охрану усиливают. Даже огнеметы и гранатометы достают. Но это не каждую неделю бывает.

– В общем-то, логично, лишних бойцов в Капитолии нет, – сказал Тимур. – Чего их в этом бункере держать без надобности?.. Так вот, идея у меня следующая. Учти, Гай, тебе придется очень постараться…

В подвальном коридоре, начинавшемся от ступенек бетонной лестницы, было почти темно. В чадящем свете единственного факела, прикрепленного к стене, Тимур различил в торце коридора металлическую дверь с зарешеченным оконцем. Когда он и Гай приблизились, Тимур заметил, что окошечко с внутренней стороны задвинуто заслонкой. А справа от дверного проема в верхнем углу висит толстый шнур.

Тимур остановился в шаге от двери и дернул за шнур. По словам нейроманта, к шнуру был привязан колокольчик. И походило на то, что Гай не врал. Потому что спустя короткое время – не больше пяти-шести секунд – заслонка на окошке отодвинулась и за решеткой показался охранник. Точнее, показались его голова в накинутом черном капюшоне и лицо, закрытое черной маской с прорезями для глаз и рта. На мгновение взгляды «немого» и Тимура встретились.

Это был ключевой момент. Ведь Тимур облачился в черный плащ и маску караульного, убитого Мэри. Сейчас все зависело от того, как поведет себя охранник – примет ли Тимура за своего или поднимет тревогу. Не позволяя «немому» долго размышлять, Тимур отступил в сторону и показал рукой на нейроманта. Мол, смотри, кого я привел.

Гай стоял за спиной Тимура. Едва тот освободил проход, нейромант шагнул к двери и промурлыкал:

– Привет, парень. Это я, Гай. Узнаешь меня?

Несмотря на заискивающую улыбку, на уровне сознания псионик в этот момент действовал агрессивно, стараясь внушить «немому» необходимую мысль. Впившись взглядом в прорези для глаз в маске «немого», он ужесточил тембри отчетливо, с паузами, добавил:

– Я – нейромант Гай, нуждаюсь в помощи. Открой дверь – и впусти меня.

Голова охранника неподвижно застыла в окошке, словно он впал в глубокую задумчивость. Тимур почувствовал, как на висках выступает холодный пот, и судорожно вздохнул. Дорого бы он сейчас дал за знание о том, что происходит в мозгах охранника. Вдруг он не просто немой, а обладает навыками ментального общения и посылает в это мгновение Тимуру телепатический сигнал? А тот в телепатии ни бэ ни мэ, ни кукареку…

Однако худшие опасения не подтвердились. Вздрогнув, охранник убрал голову от окошка и отступил от двери. Затем раздался скрежет открываемого затвора. «Поехали, – подумал Тимур, напрягаясь. – Теперь надо действовать безошибочно. Но если там пятеро «немых» с автоматами, мне несдобровать».

– Не забудь – заходишь первым, – шепнул Тимур, наклонившись к уху нейроманта. – И не дергайся.

Внутри массивной – не менее десяти сантиметров в толщину – двери что-то щелкнуло, и она распахнулась. Гай перешагнул порог и застыл на месте – как бы в нерешительности. Тимур в это время лихорадочно оценивал обстановку.

Внутри помещения было неожиданно светло. Свет исходил от стеклянных трубок, висевших под потолком. Подобного Тимур не видел даже в Капитолии. Видимо, в бункере использовали двигатель для выработки электроэнергии. Данное обстоятельство свидетельствовало о том, что верхушка Капитолия придает лаборатории очень большое значение. Но Тимура сейчас интересовали не тип освещения и мощность электрических светильников, а другое.

Он моментально зафиксировал, что в небольшом продолговатом помещении находятся два охранника. Первый стоял около входной двери, сжимая в опущенной руке палаш. Второй занял позицию в дальней части помещения, держа в руках АК-47. И это было плохо.

Положительным моментом являлось то, что капитолиец целился в нейроманта, а не в Тимура. Возможно, потому, что считал его более подозрительным и опасным. А возможно, просто из-за того, что Гай зашел в проходную комнату первым, частично заслоняя собой Тимура. И тот использовал предоставленный шанс.

Он не стал переступать через порог, потому что такое действие могло показаться охранникам агрессивным. Вместо этого Тимур, глядя в сторону автоматчика, произвел ладонью жест, означающий примерно следующее: вы тут разбирайтесь, а я ухожу. И заметил, что автоматчик машинально кивнул, опуская ствол автомата.

Подтверждая свои намерения, выказанные жестом, Тимур начал разворачиваться вправо, в сторону коридора. Одновременно он выпростал из-под плаща руку, в которой сжимал метательный нож – все тот же верный и надежный «Стриж». Движение осталось незамеченным «немыми» из-за широкой фигуры нейроманта, и расплата за невнимательность последовала немедленно – Тимур отвел руку для броска и с полуоборота метнул нож в автоматчика.

После осмотра трупов караульных Тимур догадывался, что на охраннике, скорее всего, есть легкий бронежилет. Поэтому целил выше груди в основание шеи. Бросок оказался удачным. Клинок попал в кадык, и автоматчик, всхлипнув, схватился обеими ладонями за горло.

В ту же секунду Тимур шагнул вперед и с левой руки залепил ближнему охраннику в челюсть. Тот отлетел к стене и начал медленно сползать на пол. А Тимур уже выхватывал из ножен меч. Р-раз! И голова «немого» слетает с плеч, словно срезанная бритвой. Прыжок к автоматчику, который успел опуститься на колени, и он тоже остается без головы.

Нейромант, прижавшись к стене, с приоткрытым ртом наблюдал за расправой. Тимур, не обращая на него внимания, подобрал с пола автомат, вернулся к входу и негромко свистнул. Из-за угла с палашом наперевес сразу выскочил Латыпов. За ним – Мэри с автоматом в руках. Следом, чуть отставая, в коридор выбежали Алена и Глаша. Первая держала навскидку арбалет, вторая была вооружена автоматом. Через несколько секунд весь отряд собрался в проходной.

– Значит, так, – сказал Тимур. – Этот пост мы ликвидировали. Наша следующая задача – ликвидировать оставшегося охранника и старшего смены. Убрать их желательно без шума. Хотя здесь толстые стены и до ворот в тоннеле около двухсот метров, караульные за воротами могут услышать выстрелы. Так что от греха подальше… Понятно?

Тимур строго взглянул на Мэри, и та послушно кивнула. Впрочем, тут же спросила:

– А если на меня твари набросятся? Тогда можно стрелять?

– Рано еще о тварях рассуждать. – Тимур усмехнулся. – Пока что они в боксах сидят. А пострелять еще успеешь – на твой век хватит.

– Алена, дай мне арбалет и стрелы, – сказал старшина. – Возможно, придется валить кого-то с дистанции.

– Может, я сама этим займусь? – недовольно отозвалась девушка, продолжая держать арбалет в руках. – Я хорошо стреляю. Может, даже лучше тебя, Сергей.

– Может, и лучше, но по куропаткам, – строго произнес Тимур. Он очень не хотел, чтобы Алена лезла в пекло. Но, зная ее характер, старался не показывать своего беспокойства напрямую. – Мы договаривались, что пока вы побудете здесь. Так и будем действовать – по плану. Вы пока что подтащите сюда ящики с взрывчаткой и охраняйте проход. Мало ли чего? И за Гаем присмотрите, а то он парень шустрый.

Алена с неохотой протянула арбалет старшине и спросила:

– А мне нормальное оружие дадут?

Латыпов забрал арбалет и показал на мертвого охранника около стены:

– Забери автомат у него. Потом, если что, обменяемся. Если тебе с арбалетом привычней.

– Вот и договорились, – сказал Тимур. – Сергей и Мэри, за мной.

Они открыли дверь и очутились в не очень длинном, метров на десять, коридоре. Он, в свою очередь, упирался в главный коридор. Тимур примерно представлял устройство бункера, потому что его схему еще днем нарисовал на песке Гай.

В частности, Тимур знал: если пойти по главному коридору налево, то попадешь в тоннель с железнодорожными путями. С одной стороны он был давно замурован обвалившимся перекрытием. А вот в другой стороне тоннеля находилась перемычка с воротами, отсекавшая помещения лаборатории от подземных этажей Капитолия.

Но тоннель их в данную минуту не интересовал. Сначала было необходимо добраться до поста охраны у входа в отсек с боксами. А тот размещался справа по главному коридору.

Первым к повороту приблизился Латыпов. Осторожно высунув голову из-за угла, он несколько секунд вглядывался в глубину коридора. Затем обернулся и прошептал:

– До входа в отсек около двадцати метров. У двери один охранник. Сидит на корточках и, по-моему, кемарит. Автомат прислонил к стене. Старшего смены не видать.

– Что предлагаешь? – спросил Тимур.

– Стрелять из автомата пока нельзя. Вдруг старший смены услышит, удерет и поднимет шум? Постараюсь снять охранника из арбалета. Думаю, что получится.

– Тсс, – внезапно прошипел Тимур.

– Что? – не понял Латыпов.

– Тихо. Кто-то идет со стороны тоннеля. Слышишь шаги?.. Давай к тому углу.

Вся троица переместилась к противоположной стене и выстроилась вдоль нее. Тимур встал первым у самого угла, Сергей за ним, Мэри, возбужденно тараща глаза, пристроилась третьей. Теперь шаги раздавались отчетливо, приближаясь все ближе. Тимур обернулся и показал на пальцах: мол, я валю этого типа, а ты, Сергей, снимай из арбалета охранника около боксов. Латыпов продублировал жесты и кивнул – мол, все понял, договорились.

Секунд через десять из-за угла возникла фигура в черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Тимур тенью метнулся к «немому» – очевидно, это был старший смены – и с ходу рубанул его мечом по туловищу. В ту же секунду Латыпов тоже выскочил в главный коридор и, быстро прицелившись, выстрелил из арбалета в охранника у входа в боксы.

Сергей сознательно метил в грудь, хотя и знал, что тело «немого» предохраняет легкий бронежилет. Однако не сомневался в том, что на таком расстоянии болт пробьет защитный слой. Не убьет, конечно, но обеспечит раненому болевой шок на несколько секунд. А вот если целить в лицо охранника, то можно и промахнуться. А у того автомат под боком.

Расчет Латыпова в целом оправдался. Болт угодил охраннику в грудь. И, вероятнее всего, пробил броник, потому что «немой» вздрогнул всем телом. И хотя схватился затем одной рукой за автомат, явно не успевал выстрелить в набегавшего старшину. Однако выстрел все-таки прозвучал. После чего «немой» дернулся еще раз и завалился на пол. А как не завалиться, когда пуля пробила тебе носовую кость и застряла где-то в черепушке?

Когда за спиной у Латыпова грохнул выстрел, он не сразу въехал в происходящее. Даже присел на бегу, а затем, подчиняясь выработанным рефлексам, упал и перекатился по полу. В первую секунду он решил, что стреляют в него. И лишь развернувшись и увидев коридор во всей перспективе, понял, что случилось.

На углу двух коридоров стояла со вскинутым автоматом Мэри и довольно щерилась. Заметив, что Латыпов смотрит на нее, она довольно сообщила:

– Я не промахнулась, правда? Мэри настоящий снайпер, да?

– Зачем ты это сделала? – спросил старшина, поднимаясь с пола. – Мы же предупреждали, что лучше пока не стрелять.

– Мэри видела, что он схватил автомат, – с упрямством заявила мохначка. – Я должна была его убить. Иначе бы он убил тебя.

Латыпов вздохнул и промолчал. Ну, чего тут поделаешь? Железная логика примитивного мутанта. Сначала стреляет, а затем думает. Если вообще думает. В общем, не боец, а обезьяна с гранатой. Но где взять других?

– Поздно об этом рассуждать. – Тимур вытер окровавленный клинок о плащ мертвого капитолийца и засунул меч в ножны. – Будем надеяться, что охрана Капитолия ничего не услышала – до ворот все-таки далеко. Да и выстрел был всего один. Хорошо, что я ей переводчик огня на «одиночные» поставил. А то знаю я, как она стрелять не любит.

– Я не люблю стрелять? – удивилась мохначка. – Мэри любит стрелять.

– Вот и я о том же, – сказал Тимур. – Ладно. Главное, что мы ликвидировали обоих «немых». Думаю, этот, который появился из тоннеля, и есть старший смены – последний из четверки охранников.

– Хорошо бы, если так, – сказал старшина. – Я займусь взрывчаткой?

– Да. Неси ее в тоннель и закладывай у перемычки. А я с Гаем попробую активировать потолочников. Будь осторожен – в тоннеле может еще кто-нибудь объявиться.

– Я заберу у «немого» автомат, – сказал старшина. – Если что… В общем, если вдруг услышите стрельбу, то лучше отходите.

– Если я услышу стрельбу, то приду к тебе на помощь, Сергей.

– Не сомневаюсь. Но надо подумать о девчонках. Знаешь, не хотелось бы, чтобы они здесь погибли. Понимаешь меня?

Латыпов пристально взглянул на Тимура и неожиданно улыбнулся. Но улыбка получилась грустной и какой-то жалкой.

– Я тебя понял, – сказал Тимур. – Мне тоже этого не хочется. Ладно, посмотрим, как дела пойдут. Мэри, мухой лети в проходную и волоки сюда нейроманта…

* * *

Он проснулся оттого, что расслышал выстрел. Резко приподнявшись на лежанке, опустил ноги на пол и замер, прислушиваясь. Так стреляли или нет?

Старший смены капрал Бек уже второй год регулярно нес дежурство в бункере лаборатории и успел привыкнуть к тому, что происшествий здесь практически не случается. Ну разве что уроды иногда взбрыкнут – вон, на днях нейроманта башкой о стенку приложили – так это охраны не касается. И произошло все в изолированном отсеке, куда охранники не заходят, лишь инженеры, нейроманты и прочий технический персонал.

А так – служба не бей лежачего, ни одного чрезвычайного события за время существования лаборатории. Ни бунтов, ни, упаси бог, нападения противника. Поэтому старшему ночной смены можно иногда и вздремнуть от скуки. Поговорить-то не с кем, языки у всех отрезаны. А на пальцах общаться совсем не то.

Правда, сегодня он, похоже, не просто задремал, а крепко уснул. Даже сон приснился. Эх, хороший сон, про симпатичную рабыню из лупанария. И тут что-то хлопнуло, похожее на выстрел. Или показалось?..

Спать, вообще-то, на службе не стоило. Три дня назад, когда пропал отряд, уходивший на спецзадание, начальник секретной службы приказал усилить охрану объекта. Добавил наружный караул, одного охранника на внутренний периметр, и наказал: «Бдите. Враг не дремлет». Но две ночи прошли как обычно – без происшествий, скучно и сонно. Вот Бек и расслабился, можно сказать, уже по привычке. Да и днем, к тому же, почти не спал, потому что в Капитолии объявили боевую тревогу из-за убийства Якуба. Построения, переклички, опросы, инструктажи… Заколебали, блин, со своей безопасностью!

Так стреляли или послышалось? Или охранник околоотсека с тварями чего-нибудь уронил? Фляжку с водой или даже автомат. Задремал и выронил. Бывает. Пост-то бестолковый, зачем его вообще здесь установили?..

Ну, начальству виднее. А рядовому бойцу что? Боец спит, служба идет… Показалось, наверное. Вздремнуть еще, что ли? Девка снилась уж шибко фигуристая. Жаль, толком разглядеть не успел…

* * *

Распоряжение «доставить Гая мухой» Мэри выполнила едва ли не буквально. Не прошло и полминуты, как нейромант трусцой выбежал в коридор, подгоняемый не столько автоматом, сколько зверским выражением на физиономии мохначки. Подбежав к Тимуру, Гай облегченно выдохнул и пожаловался:

– Чего она такая злая? Кажется, живьем меня сожрать готова.

– Не кажется, а сожрет, – отозвался Тимур. – Твои потолочники, считай, все их братство новых людей уничтожили. Так что рука у нее не дрогнет.

– Да не мои они, эти твари. Сколько раз говорить? Я существо подневольное…

– Хватит ныть, «подневольное существо». Лучше объясни – что это за помещения? Вот здесь, в коридоре?

– Да, в основном, подсобки разные, типа кладовок, – сказал Гай. – Материалы всякие там хранятся, инструменты. Вон там техперсонал обычно сидит. Вон там по коридору – караулка. А вот это, – нейромант ткнул пальцем в ближайшую дверь, – наше помещение. Камера, можно сказать. Мы тут живем.

– Вас же всего трое?

– Трое. Но Кира еще при мне в лазарет отвезли – его тварь щупальцем задела. Может, до сих пор еще там.

– Как такое могло произойти? – Тимур насторожился.

– Сбой в программе опознавания «свой – чужой». Случается и такое. Рискованная у нас работа, особенно на стадии доводки и тестирования. Со смертью играем…

– Не пытайся меня разжалобить… Значит, кто-то из нейромантов сейчас в этой комнатушке?

– Да. Рид – наверняка.

Тимур задумался. Если этот Рид или кто еще там вдруг вздумает вылезти в коридор, получится лишний геморрой. Может, сразу прикончить его? Или хотя бы связать? Но времени и так в обрез.

– Если ты боишься, что кто-то выйдет из помещения, так зря, – сказал Гай. – Оттуда не выбраться самостоятельно. Видишь – снаружи засов? Я же говорю – камера. Мы здесь, как заключенные, – под замком.

– Таких умников и надо под замком держать. Все, топай к отсеку с потолочниками – нам надо торопиться.

Они подошли к дверям в торце коридора. Там валялся «немой», сраженный точным выстрелом Мэри. Тимур рывком отодвинул труп в сторону. Гай начал открывать замок, взявшись за круглую, похожую на вентиль, ручку. По ходу пояснил:

– Это специальный замок вентильного типа. Здесь несколько толстых штырей-затворов для фиксации полотна, которые заходят во все стороны дверного проема. Это чтобы тварь изнутри выбить дверь не смогла. Хотя… Если долго будет ломиться, то все равно выбьет. Сил у них немерено.

– Случалось такое, что потолочники полностью выходили из-под контроля?

– Так, мелкие сбои, – расплывчато отозвался нейромант, с усилием распахивая массивную дверь. – Но сбежать из боксов практически невозможно.

– Почему?

– Сейчас сам поймешь. Тройная система безопасности.

Перешагнув через высокий порог, они снова очутились в коридоре, но более узком, чем предыдущий. Вдоль него шли двери, примерно такого же типа, как и входная.

– Это и есть боксы, – сказал Гай. – Всего десять помещений, в каждом из которых находятся капсулы для содержания изделий. Потолочников то есть. По боксам твари размещаются в соответствии со стадией развития – так с ними проще работать. Третья стадия – это готовое изделие.

– Чем отличаются твари остальных стадий от третьей?

– С точки зрения боевых возможностей практически ничем. Они просто не прошли все этапы тестирования, и отдельные системы работают со сбоями.

– Понятно, – сказал Тимур. – Открывай, надо их побыстрей активировать.

– С чего начнем?

– С тех, кто прошел все этапы тестирования. Короче говоря, с самых продвинутых.

– Я уже говорил, такой потолочник остался всего один. Он находился в первом боксе.

– Давай туда.

Гай покрутил вентильный замок и отворил стальную дверь. Тимур зашел в помещение следом за нейромантом и обнаружил, что оно совершенно пустое. Поэтому с удивлением воскликнул:

– А где капсулы?! Ты куда меня привел?

– Туда, куда надо, – спокойно отозвался Гай. – Капсулы – это просто название. По сути это те же боксы, только маленькие. Они находятся прямо в стенах.

Он приблизился к одной из дверей и замер.

– Чего-то случилось? – спросил Тимур.

– Проверяю активность его мозжечка. Мало ли чего.

– И чего?

– Деактивирован. Сейчас глянем на него и активируем. Затем я запущу алгоритм действий в системе «свой – чужой».

– Алгоритм – это приказ для нападения на существ определенного типа?

– Именно. Я введу ему цель «люди». Так ведь?

Тимур ответил после короткой заминки:

– Вводи.

В этот момент ему стало страшновато. Но куда деваться? Он сам согласился на такую авантюру. Отступать поздно.

– Сначала мы на него глянем, – сказал нейромант, вращая обеими руками вентиль замка. – Потом введу алгоритм. Вернее, запущу. Основные алгоритмы действий в них уже заложены.

– Эта тварь такая же страшная, как те, кто напал на наше братство? – подала голос Мэри. Она стояла около порога и настороженно косилась на дверь капсулы.

– Боишься? – спросил Тимур.

– Нео ничего не боятся.

– Ну-ну… Кстати, тебе в боксе вообще делать нечего – без тебя справимся. Выйди и контролируй то, что происходит в коридоре.

– Я и так контролирую. Мэри умная, знает, что делать. Я видела, как хомо пронес взрывчатку в тоннель.

– Какой еще хомо? Сергей, что ли?

– Да.

– Молодец, что видела. И контролируй дальше. Шагом марш в коридор.

Мохначка поморщилась, изображая недовольство. Но в коридор выскочила шустро. И, уже находясь за порогом, засунула в бокс голову и замерла, поблескивая черными глазами-пуговками.

Гай между тем медленно приотворил дверь капсулы. Тимур непроизвольно вздрогнул, увидев знакомую фигуру трехметрового монстра. Он стоял сгорбившись, с опущенными руками-щупальцами и, как показалось Тимуру, смотрел прямо на него.

Впрочем, сморгнув, через мгновение Тимур понял, что столкнулся с оптическим обманом. Иллюзию взгляда создавали отблески света, отражающиеся от фасеточных буркал потолочника. На самом деле тот никак не отреагировал на появление людей и, судя по всему, ничего не видел и не ощущал.

Нейромант приложил ладони к вискам и напрягся, настраиваясь на канал связи с монстром. Однако сеанс продолжался не более десяти секунд и не принес результата. Потому что Гай вдруг резко побледнел и пробормотал:

– Ни черта не понимаю. Нет, ерунда какая-то. Не может быть.

– Что происходит? – с тревогой спросил Тимур.

– Я не могу передать команду – его центр управления заблокирован.

– Как это объяснить?

– Объяснение одно. Кто-то поменял код доступа к мозжечку. Короче говоря, ввел другой пароль.

– И кто такое мог сделать?

– Да вообще-то… – Нейромант растерянно взглянул на Тимура и вдруг хлопнул ладонью себя по лбу. – Ну конечно же! Поменять пароль мог только Рид.

– Рысью к вашей камере! Берем за жабры этого Рида.

Они выбежали в основной коридор и остановились около дверей комнаты, где содержались нейроманты. Тимур сам отодвинул засов и, распахнув дверь, заскочил внутрь. Помещение и вправду напоминало камеру. Оно было продолговатым и узким. У правой стены размещались двухъярусные нары, рядом примостился небольшой деревянный стол. На нем чадила толстая свеча из хоммучьего жира. В ближнем левом углу торчало широкое ведро, выполнявшее, судя по запаху, функции параши.

На первом ярусе лежало чье-то тело, накрытое ватным одеялом. Тимур подбежал к нарам, рывком сдернул одеяло и обнаружил под ним толстого коротышку в военной форме защитного цвета – такой же, какая была на Гае. Следующим движением Тимур схватил толстяка за шкирку и рывком усадил на нары.

Взъерошенный и взлохмаченный, ничего не соображающий спросонья, нейромант попытался что-то вякнуть. Но успел издать лишь невнятное бульканье, так как Тимур крепко взял его за горло. После чего хлопнул ладонью по лицу и рявкнул:

– Не вздумай орать, урод! Сразу удавлю. Понял?

Толстяк захрипел и с трудом изобразил кивок.

– То-то, – констатировал Тимур, ослабляя хватку. – А теперь отвечай на мои вопросы – быстро и коротко. Тебя зовут Рид?

– Да.

– Это ты заблокировал сознание потолочников?

– У них нет сознания, – пробурчал нейромант.

– Не умничай, урод! Зато у них есть… это, как его…

– У них есть центр управления, который мы называем мозжечком, – подсказал Гай. – Рид, я пытался дать команду Зурду. Но он не реагировал. Почему?

– А зачем ты пытался… – начал было Рид, но тут же схлопотал от Тимура сочную оплеуху.

– Кажется, я предупреждал о том, что ты должен отвечать на вопросы, – прорычал Тимур, вновь сжимая шею нейроманта. – Ты понял, о чем тебя спрашивают, урод?

– Понял, – прохрипел Рид. – Не души меня, я все понял.

– Отвечай, – великодушно разрешил Тимур, слегка разжимая пальцы.

– Это Якуб. Это он велел сменить код доступа. После того как они не вернулись. – Нейромант показал рукой на Гая.

– Ясно. Идешь с нами, там все толком объяснишь.

Тимур рывком поставил Рида на ноги и поволок за собой. Через несколько секунд тот и сам шустро засеменил, получив стимулирующий пинок от Мэри. Еще через полминуты они вчетвером стояли перед открытой дверью капсулы…

* * *

Решив, что тревога была ложной, Бек снова задремал. Но обнаженная рабыня из лупанария не желала возвращаться в сон. Вместо нее начали мерещиться рогатые рожи. Настолько поганые, что старший смены, не выдержав издевательства, проснулся окончательно.

«Надо встать и проверить посты, – подумал он. – Потом пройдусь по тоннелю до ворот, разомнусь заодно. Ночь только начинается, рановато я выспался».

Капрал поднялся с топчана, сделал несколько разминочных упражнений, машинально провел рукой по рукоятке револьвера, торчащей из открытой кобуры… И замер, услышав голоса.

Это было неожиданно и тревожно. Немые охранники разговаривать не могли. Нейромант мог, но он в данный момент находился в лаборатории в единственном числе. К тому же – в запертой камере. Так кто же это разговаривает в коридоре?

Бек на цыпочках подкрался к двери и, приложив к ней ухо, прислушался. Голоса уже удалялись, и старший смены успел уловить лишь несколько обрывков фраз. Неразборчивых. Но принадлежащих разным людям. Или мутантам. Хотя версия с мутантами казалась уж совсем невероятной.

Кто же мог болтать в коридоре? Возможно, секретный объект навестил начальник караула в сопровождении бойцов, чтобы проверить несение службы? Да, такое иногда случалось, пусть и редко. Но почему он тогда не зашел в караулку?

Какое-то время Бек стоял у двери, выжидая и размышляя, прежде чем принять окончательное решение. В коридоре было тихо – ну, просто совсем тихо. Выждав около минуты, капрал осторожно приоткрыл дверь и высунул голову.

То, что он увидел, заставило сердце сжаться от тревоги. Два охранника из его смены валялись в разных концах коридора, не подавая признаков жизни. А около одного из них еще и натекла темная лужа крови. И что уже совсем поразило и напугало Бека, так это открытая дверь в отсек, где содержались твари. Кого туда могло понести ночью?

Ответ на ум пришел один и ошеломил капрала. «Диверсанты! – подумал он. – Кто же еще? Зачем своим убивать охрану? Явно диверсанты! Ох, не зря минувшей ночью грохнули Якуба и начальника особого отдела Малюту. Смутные времена наступили. А он тут совсем один в окружении отряда врагов».

Капрал тихонечко притворил дверь и задумался. Надо, конечно, пробираться к воротам в тоннеле, иначе диверсанты его обнаружат и прикончат. Но и высовываться страшно. Вдруг этих таинственных врагов целый взвод?

* * *

– Я вернул прежний пароль, – сообщил Рид. – Активировать тварь?

– Дальше я сам, – сказал Гай. – Отойди пока в сторонку.

Он приблизился к открытой двери капсулы и внимательно посмотрел на потолочника. Тот находился в прежнем положении, напоминая уродливое чучело. Но нейромант хорошо знал, в какое грозное чудовище может превратиться это «чучело» после активации. Поэтому сказал:

– Тимур, и ты тоже лучше отойди – от греха подальше.

– Что, может наброситься? Сам-то не боишься?

– Знаешь, Тимур, сколько я с ними времени провел? – Нейромант самодовольно усмехнулся. – Они для меня как ручные крысопсы. К тому же мы защищены маркером. Но Зурд элементарно застоялся, ему необходимо пространство, чтобы восстановить координацию всех систем.

– А потом?

– Потом он начнет искать людей. Других, естественно, не нас. Нас он проигнорирует из-за маркировки.

– Как же он будет искать? Как зверь – по следу, запаху?

– Примерно так. А еще по колебаниям акустических и электромагнитных волн. Да много там всего, все параметры только ученые знают. Но он найдет, не беспокойся. Он же еще и очень голодный. Так что доберется он до капитолийцев, не переживай. И остальные уроды их найдут.

– Меня беспокоит, что они могут отправиться куда-нибудь не туда в своих поисках, – сказал Тимур. – Например, не в тоннель к воротам, а к выходу, через который попали мы.

– Это решаемо. Я буду задавать им маршрут, чтобы они сразу направлялись к воротам. Это элементарно.

– Ну, смотри. Тогда с богом.

– Да ты не парься. Я мастер своего дела.

«Посмотрим, какой ты мастер, – подумал Тимур, отходя к противоположной стене. – Надо еще проверить, что у тебя на уме». И сделал жест рукой для Мэри – мол, следи за ситуацией. После чего вытащил из ножен меч.

Мохначка, стоявшая в коридоре около дверного проема, грозно ощерилась и прижала приклад автомата к плечу. «Быстро она с огнестрелом освоилась, – мелькнула мысль. – Талант к стрельбе, не иначе, как и у покойного Сррыга-Ивана. Этак она скоро и легендарного Снайпера переплюнет».

– Активирую и запускаю алгоритм в системе «свой – чужой», – громко объявил Гай и театрально поднял ладонь.

Через миг Зурд вздрогнул всем телом, будто через него пропустили электрический ток. В фасеточных буркалах замерцали алые огоньки. Сгорбленный хребет разогнулся, отчего монстр сразу стал выше на полметра. Затем зашевелились руки-щупальца, снабженные выступающими присосками. Потолочник вскинул продолговатую, словно у ящера, башку, качнул гибкими усами-антеннами, приоткрыл зубастую пасть, крякнул и неуклюже шагнул из проема капсулы.

– Давай, Зурд, давай, – подбодрил чудовище нейромант, немного отступая. – Вылезай сюда. Я тебе объясню, что делать дальше.

Тварь приподняла уродливую ступню, снабженную острыми, как у пилы, зубьями, и сделала широкий шаг. А затем произошло ужасное. Потолочник выбросил вперед длинное щупальце и обхватил им туловище Гая. Тот, вскрикнув, попытался отпрыгнуть, но явно опоздал с этим движением. Монстр рванул нейроманта на себя, с неожиданной легкостью оторвал от пола и ловким движением пасти откусил несчастному голову. Откусил, слегка пожевал и проглотил.

Тимур толком не понял, что случилось, кроме одного обстоятельства. Он ясно осознал, что потолочник убил Гая, невзирая на наличие у того на одежде и лице защитной маркировки. Следовательно, она не помогла. Либо истинная причина таилась в чем-то другом. Но над «чем-то другим» размышлять было некогда.

Тимур мог бы убежать от неповоротливого монстра. Но это ставило на грань срыва всю операцию. Кроме того, выбравшись в коридор, тварь могла броситься к выходу, где находились ни о чем не подозревающие девушки. А такого поворота событий Тимур не допустил бы ни при каких обстоятельствах.

Поэтому он поступил просто – вскинул меч и бросился к потолочнику. Тот в эти мгновения полностью сосредоточился на Гае, отрывая от его тела огромные куски. Оголодал, видать, изрядно за последние дни – вот и торопился насытиться.

Но еще до того как Тимур подскочил к монстру, в события вмешалась Мэри. Она имела пару секунд на то, чтобы прицелиться, и выстрел оказался очень меток. Пуля угодила твари в буркало и вывела его из строя. А мохначка тут же выстрелила во второй раз, попав в приоткрытую пасть монстра.

Тот, естественно, очень обозлился, никак не ожидая, что его таким варварским способом будут отвлекать от приема пищи. Поэтому, злобно рыкнув, повернулся в сторону Мэри, продолжая сжимать в правом щупальце ополовиненный труп Гая. Тимура потолочник совсем упустил из вида, в том числе и потому, что окосел, лишившись одного буркала. И Тимур ринулся в бой.

Рубанув тварь по левому щупальцу, он отсек его под самый корешок. А следующим ударом перерубил монстру ногу в коленном суставе. Из обрубка фонтанчиком брызнула желтая жижа – плазма, заменяющая чудовищу кровь. Оно завалилось на бок, злобно вереща. Но даже в такой ключевой момент не выпустило из правого щупальца добычу. В результате случилось то, что в народе называется «жадность фраера сгубила».

Не давая потолочнику возможности провести контратаку, Тимур отсек ему ударом под бедро вторую нижнюю конечность. А затем рубанул клинком по брюху. И хотя его покрывала прочная полимерная пленка, меч Тимура, закаленный в Поле Смерти, рассек ее, словно обычную шкуру хоммута.

И все же, невзирая на ужасные увечья, тварь продолжала отчаянно сопротивляться. Да, наверное, и не могла действовать иначе, будучи биологической конструкцией, лишенной разума и чувства страха. Догадавшись, наконец, что труп Гая ей мешает, тварь отбросила его в сторону и попробовала захлестнуть Тимура оставшимся щупальцем. Однако фокус не удался.

Многочисленные раны привели к тому, что потолочник не только ослабел, но и утратил координацию. Поэтому Тимур спокойно отмахнулся клинком от щупальца, заодно укоротив его наполовину. Затем перепрыгнул через тело монстра и мощным ударом сверху вниз отсек ему башку.

Лишившись центра управления, тело твари забилось в конвульсиях. Тимур же, не тратя времени даром, подбежал к Риду и прорычал:

– Что это значит, ублюдок?!

– Что? – клацая зубами, тупо отозвался нейромант.

Судя по трясущимся губам и выпученным глазам, он был сильно взволнован и напуган. Но Тимура совершенно не беспокоило психическое состояние Рида.

– Почему тварь накинулась на Гая?! – рявкнул он, поднося к носу псионика свой мощный и мозолистый кулак. – Отвечай быстро! Тебя же он не стал трогать. Почему?

– Я н-не знаю п-почему. Ч-честно. – От волнения нейромант начал сильно заикаться. – Н-ну в-вот ч-честно, клянусь.

Тимур сделал глубокий вдох, выдохнул и уже спокойней произнес:

– Я заметил, потолочник даже не смотрел в твою сторону. А на Гая практически сразу накинулся. И в мою сторону он рыскал. Даже на Мэри хотел наброситься. А она, вообще-то, не человек и не является его целью.

– Г-геннетика – т-тонкая штука, – пробормотал Рид. – Всего не учтешь.

– Плевал я на твою генетику, хоммучий потрох! Мы все маркером намазались. Гай обещал, что это стопроцентная гарантия. А тварь его сожрала. Почему?

– Ну, не знаю, ч-честно. Я тоже всегда м-маркером п-пользуюсь.

Несколько секунд Тимур молчал, ловя ускользающую мысль. Затем спросил:

– Ты когда эту краску наносил?

– Нынче днем. Мне как раз из Капитолия принесли новый маркер. Инженер принес.

– Ты сказал – новый маркер?

– Да.

– В каком смысле – новый?

– У него изменили состав, потому что… – Рид оборвал фразу и с испугом посмотрел на Тимура.

– Ну, заканчивай, – потребовал тот. – Потому что… Ну?!

– Инженер сказал, что состав маркера изменили в связи с исчезновением Гая. Мол, он может оказаться предателем и передать маркер врагу… Вы ведь пользовались старым маркером, да? Клянусь, я даже не подумал об этом. Я был спросонья, ты меня потащил… Я не подумал, что надо предупредить вас о новом маркере. Не убивай меня, прошу.

– Заткнись, – сказал Тимур. – Я тебя не убью, идиот. Но тебе придется поработать вместо Гая. У тебя есть новый маркер?

– Да. – Нейромант расстегнул карман гимнастерки и вытащил оттуда маркер.

Тимур забрал его, провел себе стержнем по лбу и кольчуге, затем сказал мохначке:

– Мэри, нанесешь краску на себя и беги к девушкам. Скажешь, что старый маркер уже не помогает, надо обновить защитный слой. Потом быстро отнеси эту штуку Сергею. Быстро. Понимаешь? Мы сейчас начнем выпускать тварей, а у Сергея старая краска.

– Я все поняла, – сказала мохначка. – Мэри умная.

– Тогда рысью дуй к Алене и Глаше. Затем к старшине. А с тобой, Рид… – Тимур повернулся к нейроманту и закончил: – С тобой, засранец, мы займемся самым важным делом. Где тут у вас остальные твари сидят?..

Глава двенадцатая

АЛТАРЬ ПОБЕДЫ

Бек все-таки решился бежать из бункера через тоннель. Решился, когда услышал выстрелы и подумал: «Черт возьми, в кого это они стреляют? Там же одни потолочники. Ничего не понимаю. Надо рвать когти, пока не поздно».

Выстрелы тут же стихли, но нервы капрала уже не выдерживали пассивного ожидания. Правда, он постоял еще с минуту около двери на тот случай, если ситуация после выстрелов резко изменится. И вроде бы даже расслышал какой-то шум, словно кто-то быстро пробежал по коридору. Затем опять стало тихо. И Бек подумал: «Пора!»

Сначала он приоткрыл дверь. Не услышав подозрительных шумов, высунул голову и огляделся. Убедившись в отсутствии посторонних, выскользнул в коридор и на цыпочках двинулся в направлении тоннеля.

В правой руке капрал держал револьвер, в левой сжимал рукоятку боевого ножа. Впрочем, все могло быть наоборот и не имело принципиального значения. Будучи от рождения генетически модифицированным мутантом, предназначенным для диверсионных операций, Бек в совершенстве владел обеими руками и всеми известными видами огнестрельного и холодного оружия. В частности, был способен, благодаря удлиненным пальцам, метнуть нож ступней. Босой, разумеется.

Еще он мог зубами перекусывать толстую проволоку, а клыками резать веревки. И сейчас готовился применить все свои умения, потому что, как и любой прирожденный убийца, обладал абсолютным инстинктом самосохранения. И не столько жил, сколько боролся за выживание.

Он быстро дошел до угла, где основной коридор соединялся с боковым, ведущим к выходу на поверхность через будку-муляж. Но не успел посмотреть за поворот, потому что услышал специфический шум – кто-то бежал по боковому коридору, характерно шлепая босыми ногами. Бек вжался в стену и затаился.

Через пару секунд из бокового коридора выскочило странное косматое существо в коротком платье. В правой руке оно держало автомат Ак-47, которым были вооружены охранники. Существо не заметило капрала, так как сильно торопилось и сразу же завернуло налево, в сторону тоннеля. Поворачивая, оно на мгновение притормозило, подставив капралу спину. Тот не раздумывал ни секунды – рефлекторно вскинул руку и метнул нож.

Это был сильный и меткий бросок профессионального убийцы. Клинок вошел под лопатку по самую рукоять. Существо слабо вскрикнуло и, сделав по инерции шаг вперед, качнулось. Но упасть не успело – подскочивший Бек схватил его за голову и отработанным движением свернул шею.

Лишь в этот момент капрал понял, что имеет дело с самкой нео. Но не стал ломать голову из-за такой странности. Подтащил тело к стене, чтобы меньше бросалось в глаза, поднял с пола автомат и побежал дальше. На углу остановился и осторожно выглянул в тоннель.

То, что Бек увидел, его не обрадовало, но и не напугало. Он даже с облегчением выдохнул, потому что ожидал худшего. До перемычки, перегораживающий тоннель и отсекавшей бункер лаборатории от комплекса подземных сооружений Капитолия, отсюда было около ста пятидесяти метров. И капрал обнаружил на этом участке всего одного потенциального врага – непосредственно у перемычки на перроне.

В первую секунду Бек принял его за капитолийца – из-за типовой униформы вооруженных сил Капитолия. Но капрала смутило то, что пневматические ворота были закрыты, как и стальная дверь на перроне. «Если я вижу караульного, – подумал капрал, – который по каким-то причинам забрел на секретную территорию, то как тот очутился в тоннеле? Открыл дверь и зашел? Предположим. Но тогда почему сейчас дверь закрыта? И почему он один? И что делает, стоя на коленях?»

Мог ли диверсант облачиться в форму капитолийцев? Запросто. Собственно, это обстоятельство объясняло то, как диверсанты исхитрились проникнуть в бункер снаружи. Выдали себя за своих, сволочи, и ввели в заблуждение охрану. «Нет, – решил Бек. – Бежать навстречу этому типу с объятиями пока еще рано. Сначала надо понять, кто он такой».

Всего через несколько секунд ситуация прояснилась. Неизвестный встал с колен и попятился в сторону капрала. В руках он держал какую-то коробку, из которой тянулся шнур. Тут Бека и осенило. Да это же подрывная динамо-машина! – понял он. А шнур – электрический кабель для подачи искры на детонатор. Он хочет взорвать ворота, удильщик его побери!

Больше капрал не размышлял – перебежал через перрон, спрыгнул на пути и, укрываясь за боковой стенкой перрона, направился навстречу диверсанту…

С того момента как Латыпов с ящиком взрывчатки добрался до тоннеля, все шло на удивление гладко. Сергей, переставший доверять информации Гая после первых существенных накладок, ожидал любых подстав. И не удивился бы, встретив очередного «сверхпланового» охранника, а то и двух. Но запас неприятных сюрпризов на эту ночь, похоже, исчерпался.

В тоннеле было пусто. Он походил на обычную «подземку», в которой старшине уже приходилось бывать. Разве что потолки оказались пониже, чем в метро, а пути размещались только с одной стороны перрона и имели две колеи. И еще одна деталь сразу бросилась в глаза – в отличие от помещений лаборатории тоннель освещался факелами. Вероятнее всего, по причине экономии. И освещался скудно. Хотя непосредственно у перемычки было относительно светло.

Дойдя до нее, старшина понял, что железнодорожные пути перекрываются пневматическими раздвижными воротами. Одна створка задвигалась непосредственно в стену тоннеля. Другая – в железобетонную стену-перемычку со стороны перрона. В углу перемычки располагалась небольшая стальная дверь, что-то вроде калитки.

Сначала Латыпов подумал: может, выбить направленным взрывом эту калитку, и достаточно? Но, прикинув, решил, что такой проход получится слишком низким и узким для мощных потолочников. Да и заблокировать его куда проще, чем сорванную взрывом высокую и широкую створку ворот. В результате старшина вернулся к первоначальному плану и стал готовить подрыв на краю перрона, в месте, где край створки заходил в вертикальный проем стены.

Действовал Латыпов неторопливо. Не потому, что не спешил, а потому, что боялся ошибиться при закладке взрывчатки неизвестного типа. Ведь обычно капитолийцы использовали примитивные заряды на основе черного пороха с такими же примитивными детонаторами, которые приводились в действие с помощью бикфордова шнура. Здесь же старшина получил в распоряжение мощную взрывчатку в брикетах, снабженных электродетонаторами, и подрывную машинку.

Раньше подобные устройства Сергей лишь видел на рисунках. А опробовал на практике всего несколько часов назад в развалинах около Волоколамского шоссе. Испытания прошли удачно. Но сейчас цена ошибки возрастала многократно. Вернее, Латыпов вообще не имел права на ошибку – ведь второго шанса никто не предоставит.

Вот почему Сергей нервничал и сознательно «не гнал фенакодусов», дважды проверяя каждое свое действие. Наконец он разместил у стены последний брикет и начал медленно отступать от ворот, разматывая электрошнур. Ему предстояло миновать сверток в коридор, отступить по перрону еще на пару десятков шагов и дождаться, когда к воротам побегут активированные потолочники. В тот момент и следовало произвести взрыв, чтобы твари с ходу ворвались в пролом и атаковали караульных за воротами. А затем двигались дальше, кроша сонных капитолийцев на куски.

В общем-то, он почти уже выполнил свою часть работы. Теперь бы дождаться появления тварей. «Надеюсь, что у Тимура все идет по плану, – подумал Латыпов. – Потолочники те еще уроды». И в этот момент он почувствовал неясную тревогу – словно кто-то наблюдает за ним из темноты…

* * *

Рид, находясь под неусыпным надзором Тимура, вывел из боксов около сорока тварей. Тимур сначала вел учет, потом сбился и плюнул на бухгалтерию. Какая разница, сколько их точно – тридцать пять, сорок или сорок четыре? Главное, всех активировать, задать нужную установку и отправить к воротам. И при этом, естественно, обойтись без эксцессов вроде того, который приключился с Зурдом.

От греха подальше Тимур держался на максимальном удалении, сосредоточившись на контроле над действиями нейроманта. Тот самостоятельно открывал капсулы и активировал в мозжечках потолочников соответствующие настройки. После чего твари выползали из бокса и неторопливо шагали в основной коридор, где выстраивались в колонну по двое.

Такую установку давал им Рид. Этот вариант показался Тимуру наиболее рациональным и удобным. Пусть сначала все твари соберутся в коридоре, решил он, потом нейромант даст им общую команду двигаться к перемычке. Дальше останется взорвать ворота и дело, в общем-то, будет в шляпе.

Так решил Тимур. И пока что все шло без единого сбоя. Из чего не вытекало, что Тимур не волновался. Очень даже волновался и вскоре взмок от пота, как будто целый час махал мечом.

Каждый раз, когда очередная тварь вываливалась из проема капсулы и злобно косилась на Тимура, тот непроизвольно вздрагивал. Потому что помнил, как Зурд в считаные секунды прикончил Гая. И это свежее воспоминание было невозможно вытравить из памяти.

Но монстры, слава Юпитеру, вели себя послушно. Поводив туда-сюда башкой – словно принюхиваясь, – поворачивались и шагали в заданном направлении. Следовательно, новая защитная маркировка работала.

Тем не менее Тимур не расслаблялся. Да и какая может быть расслабуха, когда на тебя зыркают подобные чудовища? Тут никакого стимулирующего напитка не надо, нервы напряжены так, что вот-вот лопнут. В какой-то момент Тимур вспомнил о Мэри и подумал: «Что-то она долго не возвращается. Наверное, застряла у Латыпова. Она ведь любопытная, как и все нео».

Однако мысли о мохначке тут же вылетели из головы, потому что очередной потолочник вдруг сделал шаг в сторону Тимура. А затем еще и угрожающе рыскнул башкой с приоткрытой пастью. Тимур выставил меч, но тревога оказалась ложной – так, мелкий сбой, как выразился бы покойный Гай. Померцав буркалами, монстр развернулся и зашагал прочь.

Тимур облегченно выдохнул и больше уже не отвлекался на посторонние мысли – сосредоточено следил за тварями, попутно изучая их форму и пластику движений. А Мэри… Он был уверен, что мохнатая девица выполнила его поручение как надо. Ведь это – Мэри! Да и кто ей мог помешать в пустом бункере?

Потом Рид объявил:

– Всё. Тварей больше нет.

– Точно? – недоверчиво спросил Тимур.

– Точно. Я их всех по номерам знаю. Ну, или по кличкам – тех, кто успел получить. Чего дальше? Давать команду, чтобы они шагали в тоннель?

– Подожди, – сказал Тимур. Какая-то мысль вертелась у него в голове. Вроде бы важная мысль. И хотелось бы ее вспомнить. – А кому вы даете клички?

– Тем, кто прошел основные этапы тестирования. Ну, как Зурд, к примеру.

Вот тут Тимур и вспомнил.

– А где Зеро? – спросил он. – Гай говорил, что есть же еще Зеро. Супермонстр.

– Ну да, есть, – без энтузиазма подтвердил Рид. – Ему кличку дали, потому что это особое изделие. Но он сыроват еще. И вообще – с ним Гай работал. С тех пор как Гай не вернулся с задания, мы Зеро не трогали. Не до того было.

– Но он же способен драться?

– Ну, драться – дело нехитрое. А тут такой мордоворот.

– Так выводи его до кучи.

Нейромант ожесточенно почесал затылок, забегал глазами и пробормотал:

– Я с ним почти не работал, если что-то заглючит… Может, отправим сначала остальных, потом этим займемся? А то те, в коридоре, волнуются что-то…

– Откуда ты узнал?

– Ну так я же с ними на связи. Волны идут. Не предназначены твари для того, чтобы долго на месте стоять. Да еще и голодные…

«Только этого нам не хватало, чтобы твари взбунтовались, – подумал Тимур. – Пора заканчивать операцию. И без того долго возимся. Но…»

– Так что? – спросил Рид.

Тимур молчал. Он снова вспомнил о том, что Мэри так и не вернулась и не доложила, как идут дела у Сергея. Вдруг он еще не отошел на безопасное расстояние? Или с закладкой взрывчатки произошла заминка?

Хотя какая может быть заминка? Сергей обещал, что управится максимум за пятнадцать минут. Он же опытный взрывник. Нужно лишь правильно уложить брикеты для проведения направленного взрыва, а затем отойти со шнуром и подрывной машинкой на необходимую дистанцию. Это совсем несложно. А если бы случилось что-то серьезное, Сергей давно бы прибежал и сообщил. А сейчас…

Тимур посмотрел в коридор, где топтались монстры, и по телу прокатилась противная дрожь. Стало жутко от одной мысли о том, что для встречи с Сергеем надо пробираться сквозь строй голодных потолочников. Иначе ведь в тоннель не попасть.

И он распорядился:

– Ладно, отправляй тварей к перемычке. А затем выводи Зеро. Пусть догоняет остальных.

– Лады… А что со мной потом будет?

Тимур ответил не сразу. Над судьбой нейроманта он как-то не задумывался – некогда было. Исходя из всей ситуации, его следовало прихлопнуть, как лишнего свидетеля. Но не сообщать же ему о такой «радостной» перспективе? И Тимур сказал:

– Здесь ведь тебе оставаться нельзя, верно? Когда выйдем из бункера, я тебя отпущу. Ступай, куда хочешь.

– Обещаешь?

– Обещаю, – буркнул Тимур, отводя взгляд в сторону. Врать он не любил, не приучен был с детства. Однако как в этой жизни обойтись без вранья?

– Я тебе верю, – равнодушно произнес псионик. Глаза его блеснули недобрым огоньком. Но Тимур смотрел не на Рида, а в коридор, где гужевались потолочники. Поэтому ничего не заметил. Да и не мастер он был читать по глазам.

– Даю общую команду, – объявил Рид. На лице у него появилось отстраненное выражение, как будто он изолировался от окружающего мира. В таком состоянии нейромант находился около десяти секунд. Затем на выдохе сообщил: – Готово, потопали.

Тимур и сам увидел, как потолочники медленно двинулись по коридору. Раздался шум грузных шагов и монотонный скрип – то ли шарниры какие в суставах скрипели, то ли потрескивал бетонный пол под весом массивных чудовищ.

– Давай, открывай бокс и выводи быстрей Зеро, – велел Тимур. – Теперь времени у нас совсем мало.

– Сделаем, – сказал Рид…

* * *

Старшина преодолел около половины намеченного маршрута, когда внезапно ощутил неясную тревогу. И почти тут же услышал негромкий хруст – словно кто-то наступил на мелкие камушки или раздавил кусок стекла. Остановившись, Латыпов медленно опустил на перрон подрывную машинку. Одновременно он напряженно вслушивался, пытаясь правильно оценить ситуацию.

Палаш у него находился в ножнах, автомат висел за спиной. Старшина понимал, что поднимать стрельбу поблизости от ворот нежелательно. Хотя железобетонная перемычка и стальные ворота создавались в свое время с расчетом на военные действия и, возможно, до сегодняшнего дня сохраняли герметичность и звуконепроницаемость, но кто его знает? Береженого бог бережет.

В то же время Сергей осознавал, что враг – если он и в самом деле затаился на путях – скорее всего является недобитым охранником из числа «немых». И у него с высокой долей вероятности есть огнестрельное оружие, против которого с палашом не попрешь. Так как же поступить?

«Надо хватать автомат и прыгать на рельсы, – подумал старшина. – Даже если мне почудилось с испуга, не мешает подстраховаться. Мало ли какие щели есть в тоннеле? Может, мелкий мут прокрался вроде сухопутного осьминога. А то и кто покрупнее. Вот и гляну, чтобы не шугаться от каждого шороха».

Он резким движением сдернул с плеча АК, взял его наизготовку и шагнул к краю перрона. Однако спрыгнуть вниз не успел, потому что раздалась автоматная очередь. В ту же секунду Латыпов ощутил резкую боль в бедре и инстинктивно упал на перрон.

Едва упав, дал короткую очередь в сторону, откуда донеслись выстрелы. Палил вслепую, не целясь, лишь бы напугать врага. Да и не видел он его в полутьме. Разве что догадывался, что тот прячется на путях.

Ответная очередь просвистела над головой и выбила дробь в стене тоннеля. Враг промахнулся, но ситуация оставалась критической. На перроне Сергей являлся прекрасной мишенью. А вот противник, оставаясь внизу на рельсах, был практически недосягаем для пуль Латыпова. Особенно с учетом того, что укрывался в тени.

И тогда Сергей «пошел на вы». Держа ствол параллельно перрону, он выпустил веером длинную очередь и буквально свалился на рельсы. При приземлении боль в раненой ноге настолько сильно отдалась в висок, что Латыпов застонал и рухнул на колени. Однако, скрипнув зубами, тут же вскинул автомат и на этот раз сумел разглядеть врага. Тот, как и предполагалось, был облачен в черный плащ с капюшоном и находился приблизительно в сорока метрах.

«Немой», разумеется, тоже обнаружил старшину на новом месте. Но второпях выстрелил не целясь – и промазал. Латыпов же, выдержав паузу, сумел взять охранника на мушку и лупанул очередью ему по корпусу. После чего «немой» свалился на землю, и наступила тишина.

Охранник, возможно, был убит или тяжело ранен. Однако Сергей не мог полагаться на авось. Ежу понятно – если «немой» всего лишь затаился или кратковременно вырубился от болевого шока, он способен вернуться в игру в любой миг и окончательно сорвать операцию. Поэтому его следовало либо добить – как раненую змею, – либо удостовериться в том, что он мертв.

Старшина навел прицел на неподвижную голову охранника и нажал на спусковой крючок. В ответ раздался сухой щелчок. И еще один… Нажав на спуск в третий раз и получив тот же результат, старшина со злостью отбросил автомат. Он сомневался в том, что мог так быстро расстрелять магазин – не зеленый же он салага, в конце концов. Но имелась другая очевидная причина, объясняющая неприятный сюрприз: магазин трофейного автомата изначально был заряжен не полностью. И сожалеть сейчас о том, что закончились патроны, не имело смысла.

Слава Юпитеру, палаш вообще не надо заряжать, и он всегда под рукой. Латыпов поднялся и, опираясь рукой на стенку, заковылял в направлении черной фигуры охранника, лежащей между рельсами…

* * *

Приблизившись к боксу, Рид повращал вентиль замка и отворил дверь. Тимур подошел и встал рядом. У него не было особого желания заходить в бокс, где содержался супермонстр. Но что-то в поведении нейроманта Тимура насторожило. «От этих псиоников всего можно ожидать, – мелькнула мысль. – Любой пакости. Может, лучше вовсе не активировать Зеро, а подорвать к черту весь бокс?..»

Обдумать идею до конца Тимур не успел, потому что в этот момент со стороны тоннеля донеслись автоматные очереди. Он инстинктивно рванулся по коридору, но, сделав несколько шагов, спохватился и оглянулся. Увы, слишком поздно. Рид уже заскочил в бокс и тянул за собой стальную дверь. Через секунду она захлопнулась.

Подбежав, Тимур несколько раз стукнул в дверь кулаком и выкрикнул:

– Эй, придурок! А ну, открой! Хочешь там с тварью до утра куковать?!

Нейромант, как и можно было предположить, не отозвался. Скорее всего, он вообще ничего не слышал из-за толщины двери и стен. Тимур, впрочем, после первой, эмоциональной реакции это тоже понял.

– Не надейся, что отсидишься! – крикнул он уже больше по инерции и для очистки совести. – Сейчас мы взорвем бокс! Слышишь?! Стукни мне!.. Ну и черт с тобой!

Развернувшись, Тимур выбежал из отсека. Оперативный план действий сложился в голове на ходу. «Сначала гляну, что происходит в тоннеле, – подумал он. – Сейчас, главное, взорвать ворота. Ну и убедиться в том, что твари ворвались в пролом. Остальное уже мелочи. Как здорово, что мы обошлись без потерь. Гай – не в счет, сам…»

Он замер на месте как вкопанный. Сердце сжалось, от внезапной судороги перехватило дыхание. Около стены лежало тело Мэри. Именно тело, потому что мохначка была мертва. Тимур это определил по неестественно вывернутой шее. А еще он заметил, что у девушки разодрана грудная клетка.

Тимур не верил своим глазам, потому что не мог толком понять, что произошло. Неужели Мэри наткнулась на потолочников и те ее прикончили? Такого не могло случиться, ведь она была мутантом, да еще и помеченным защитной маркировкой. Или маркировка не сработала?

Или речь вообще идет о случайности? Ведь потолочнику достаточно небрежно махнуть щупальцем или своей пилообразной ногой, чтобы убить любое человекообразное существо – надо лишь зацепить его за голову или грудь. Ах, Мэри, Мэри…

* * *

Сделав с десяток шагов, Латыпов разглядел, что автомат врага валяется в стороне от его тела, и чуть-чуть расслабился. «Перережу «немому» горло и вернусь обратно, – подумал, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Ногу, вроде, не сильно зацепило, ковылять могу. Надо бы, конечно, наложить повязку, но это потом. Вдруг потолочники уже на подходе? Интересно, почему Тимур не присылает для связи Мэри, как обещал? Неужто какие-то проблемы?»

И тут он увидел тварей. Они начали выворачивать из коридора одна за другой – сгорбленные, на полусогнутых лапах. И ужасные. Некоторые шагали по перрону, некоторые прыгали на пути. Однако все двигались в одну сторону – прямо на старшину.

Латыпов остолбенел. Даже, наверное, кровь в жилах застыла, потому что внезапно стало холодно. Это был могильный холод смерти, который, вгоняя в дрожь, несли с собой монстры. Но старшина бывал в разных переделках, поэтому сказал себе:

«Успокойся и не дергайся. Ничего страшного не случилось. Если потолочники появились, значит, Тимур выполнил свою часть работы. Надо подождать, пока твари подойдут ближе, и взорвать заряд.

Теперь нет смысла тянуть шнур дальше, я просто не смогу этого сделать. И нельзя допускать, чтобы твари подошли вплотную к перемычке. Они могут нечаянно разбросать брикеты с взрывчаткой. Так что надо побыстрей добраться до машинки и подорвать ворота. Иначе все сорвется.

А потом видно будет. Тимур мне наверняка поможет. А твари меня не тронут, у меня же есть защитная маркировка. Она должна сработать. По крайней мере так обещал Гай. И Тимура она, судя по всему, защитила».

Латыпов оперся ладонями на край перрона и рывком закинул тело наверх. В этот момент раздалось несколько звонких хлопков. В первый миг старшина даже не понял, что в него стреляют. Но в следующее мгновение ощутил жуткую боль в ноге под самым коленом и рефлекторно бросил тело вправо – в сторону от края платформы. А затем еще и перекатился к стене.

Выстрелы тут же прекратились. Объяснение могло быть лишь одно – «немой» не погиб, а, скорее всего, кратковременно потерял сознание. Очнувшись, он начал стрелять то ли из пистолета, то ли из револьвера. В общем, из того, что было под рукой.

Почему прекратилась стрельба? Вероятнее всего, раненый охранник не мог встать на ноги и не видел старшины, находящегося на перроне. А то и попросту вырубился по новой – такое случается с тяжелоранеными людьми.

Однако Латыпов не собирался вдаваться в детали и причины, потому что все происходящее заслонила в его сознании одна главенствующая мысль – если он сейчас умрет, то операция сорвется. И если он отключится, то операция тоже сорвется. И даже если он всего лишь промедлит, то операция тоже сорвется.

А он ведь обещал Глаше уничтожать капитолийцев. Любой ценой. И как можно больше. Чтобы отомстить за гибель племени лесных людей. И за гибель отца Глаши. И за гибель ее жениха – жениха по имени Сергей.

Подгоняемый этой доминирующей мыслью, Латыпов пополз вперед. Ему было плевать на выстрелы. Он бы, наверное, продолжил ползти даже под перекрестным огнем. Но почему-то никто не стрелял.

Он добрался до подрывной машинки, оставляя за собой кровавые полосы, и только тогда обернулся. Потолочники надвигались на него медленно, как бы нехотя, но неотвратимо, с тупым упрямством бездушных роботов. И уже находились на расстоянии в несколько десятков метров.

«Ну, вот и все, – подумал Сергей. – Пора. Иначе они меня просто раздавят своими лапами».

Он крутанул ручку машинки и замер в ожидании. Впрочем, длилось оно совсем не долго. Раздался оглушительный взрыв, и около перемычки темным облаком взметнулась бетонная крошка. Когда пыль немного рассеялась, старшина Латыпов увидел, что правая створка ворот буквально выворочена взрывом, и прошептал:

– Отлично. Я все сделал правильно…

Он смотрел вперед. Поэтому не заметил, как подошедший сзади потолочник одним движением пилообразной ступни перерубил ему шею…

* * *

Тимур отдалился от тела Мэри всего на пару шагов, когда в тоннеле прогремел взрыв. От неожиданности Тимур замер. Но тут же сообразил, в чем дело, и с удовлетворением подумал: «Отлично, Сергей! Молодец! Ну, теперь остались пустяки. Быстренько взорвем бокс с Зеро, чтобы покончить со всеми тварями, и уйдем в развалины. Как там старшина?»

Он торопливо направился к тоннелю, но, преодолев уже большую часть коридора, непроизвольно замедлил шаг. Замедлил, потому что почувствовал угрозу. При этом исходила она отнюдь не со стороны тоннеля, а сзади.

Инстинкты у Тимура работали на уровне самых чутких и проницательных мутантов – недаром ему удалось расправиться даже с двуглазым Люмом. Не подвели они его и сейчас. Тимур резко обернулся и сразу все понял. Да и как не понять, когда видишь такое чудовище?

Зеро – а это был, несомненно, он – как раз вывалился из дверного проема отсека в коридор и стоял, поводя по сторонам громадной башкой. Внешне он походил на потолочника, будучи, так сказать, существом того же вида. Но имел и значительные отличия, благодаря которым заслужил у своих создателей статус супермонстра.

Пожалуй, самым главным отличием, не заметить которое мог только слепой, являлись две башки, одна из которых – размером помельче – высовывалась непосредственно из грудной клетки. А вот вторая обзавелась длинной шеей, придавая твари сходство с тираннозавром. Другое существенное отличие заключалось в наличии пары клешневидных лап, размещенных конструкторами чудовищного биоробота над тазобедренными суставами. Кроме того, туловище монстра покрывала крупная чешуя, отчего казалось, что он облачен в кольчужные доспехи.

Ну и, конечно, имелась еще одна особенность, не нуждающаяся в комментариях. Модифицированный потолочник был настолько огромен, что с трудом протиснулся в дверной проем, опустившись на четыре лапы и сильно пригнув шею. А когда он выпрямился, то достал башкой до потолка. Как же тут не догадаться, что перед тобой сам Зеро?

В первый момент Тимур скорее удивился, чем испугался. Монстр, разумеется, производил неизгладимое впечатление. Но находился он пока что в отдалении, не представляя для Тимура непосредственной угрозы. Поэтому и пугаться особо не стоило. Но вот само его появление вызывало удивление.

Это что же получается? Рид вдруг одумался и решил выпустить Зеро, как требовал Тимур? Хм… Предположим, что так. Но почему нейромант резко изменил свое решение? Не таится ли тут какого-то подвоха? А если таится, то какой именно?

Несколько секунд Тимур, колеблясь, стоял на месте, а затем отправился навстречу монстру. Он пока еще не понимал, что именно его насторожило, но чувство тревоги возрастало с каждым шагом и по мере того, как монстр, пусть и неторопливо, тоже двигался навстречу.

В этот момент случилось то, что едва не довело Тимура до инфаркта. Из бокового коридора вдруг возникла Алена с автоматом наперевес. Возникла и застыла в оцепенении.

– Уходи, Алена! – заорал Тимур. – Он тебя убьет! Уходи! – И бросился на помощь, вскинув меч.

Бурная реакция Тимура объяснялась в большей степени эмоциями, а не рациональными причинами. Ведь Мэри должна была намазать обеих девушек маркером. Следовательно, Зеро не мог причинить Алене вреда. И все же интуитивное чувство тревоги, возникшее у Тимура, оказалось верным.

Заметив девушку, монстр сначала рыскнул в ее сторону верхней башкой. Затем, считав со своих рецепторов информацию, вовсе развернулся к Алене всем туловищем. Снова поводил башкой. И тут же, подпрыгнув, словно заяц, преодолел по воздуху не менее трех метров.

Приземлившись, Зеро очутился совсем близко от девушки, едва ли не на расстоянии одного прыжка. И, как показали последующие события, он произвел бы этот прыжок, если бы Алена замешкалась хотя бы на миг. Но отчаянный крик Тимура вывел ее из ступора, тем самым подарив шанс на спасение.

Вскинув автомат, девушка выпустила длинную очередь в верхнюю голову чудовища. Затем отскочила за угол и уже оттуда расстреляла весь магазин, не снимая пальца со спускового крючка. Это произвело должный эффект.

Темп стрельбы у АК-47, как известно, таков, что позволяет расстрелять полный магазин за три-четыре секунды. Максимум – за пять. Их хватило Тимуру, чтобы примчаться на подмогу и отвлечь монстра на себя. Тем более что тот был ошарашен отпором Алены и «завис» с приоткрытой пастью. Подобное иногда случается с биоконструкциями, напичканными искусственными нейронными волокнами, датчиками и прочей дребеденью.

Алена, стреляя от испуга очень кучно, исхитрилась едва ли не десяток пуль засадить в буркало монстра. А оно не самое прочное место в его конструкции. Поэтому Зеро не только потерял один глаз, подобно небезызвестному Джону Сильверу, но и малость заглючил от сотрясения мозжечка. Говоря иными словами, завис.

Впрочем, когда Тимур подбежал, монстр уже очухался. И едва Тимур произвел выпад мечом, метя уроду в подбрюшье, как тот ловко ухватил клинок клешней и попытался перекусить сталь, словно кусачками. Вот тут и сказалась разница между изделием рук человеческих и изделием, закаленным в Поле Смерти. Когти клешни начали крошиться, и Тимур, выдернув клинок из тисков, заодно отсек монстру нижний коготь.

Он уже не сомневался – защитная маркировка по каким-то причинам не действует на чудовище. Из этого вытекало, что Зеро чрезвычайно опасен. В особенности – для девушек, которые не обладали навыками борьбы с подобными тварями. Поэтому выход оставался лишь один – убить монстра, пока он не убил всех.

– Уходи! – крикнул Тимур Алене. – Я справлюсь.

– Не справишься! – отозвалась Алена. – Я тебе помогу!

Лишь тут Тимур заметил, что она держит в руке палаш. «Не иначе как вытащила из ножен мертвого «немого», – мелькнула мысль. – Вот, дурочка, лезет на рожон». Но развивать дискуссию не стал, потому что обозленный монстр затеял новую атаку – чрезвычайно опасную и не лишенную хитрости.

Сначала Зеро попытался хлестнуть Тимура правым щупальцем. Тимур отклонился от удара и попробовал отсечь щупальце клинком. Монстр отдернул конечность, но сделал это вяло, словно в замедленной киносъемке. Надеясь дотянуться до щупальца, Тимур опрометчиво шагнул вперед и едва не угодил в ловушку.

Он контролировал движения Зеро и полагал, что находится на безопасном расстоянии от всех его конечностей. Однако у монстра оказалось в запасе секретное оружие – он приоткрыл пасть нижней головы, и оттуда змейкой вылетел язык, длиной не менее полутора метров. «Язычок» имел зазубренные края и кончик, заостренный, как гарпун. Этот кончик летел прямо в лицо Тимура, и явно не затем, чтобы облизать его.

Каким-то чудом Тимуру удалось отклонить голову в сторону. Но чудовище, способное работать конечностями асинхронно, мгновенно нанесло удар вторым щупальцем именно с той стороны. Тимур не успевал уклониться или отмахнуться мечом. Его спасло лишь отчаянное действие Алены. Она рванулась к монстру и в последний миг отрубила часть щупальца палашом.

Локальный успех едва не стал для девушки пирровым. Клешня Зеро ухватила клинок палаша и дернула его на себя. Алена, теряя равновесие, по инерции шагнула вперед, оказавшись слишком близко к чудовищу. И оно не простило ошибки – обхватило девушку за туловище целым щупальцем и потянуло жертву в распахнутую пасть верхней башки.

Алена вскрикнула и захрипела, не в силах противостоять удушающему давлению петли, в которое превратилось щупальце. От неминуемой смерти девушку отделяли мгновения. И все же она не погибла благодаря своевременному вмешательству Тимура.

Перерубив щупальце мечом, он подскочил к Алене и оттолкнул ее в сторону. Затем развернулся и с размаху заехал клинком по выставленной лапе монстра. Удар пришелся плашмя, но при этом угодил в колено. Тут и выяснилось, что коленная чашечка является болезненным местом даже у такого бесчувственного громилы, как Зеро. Он отдернул лапу и, потеряв равновесие, грузно шлепнулся сразу на четыре конечности.

«А системы-то у него малость разбалансированы», – отметил Тимур, отпрыгивая от монстра, чтобы разорвать дистанцию. Он посмотрел на Алену. Та, упав на пол, все еще не поднялась, а отползала, как будто была ранена. Широко распахнутые глаза без слов говорили о том, что после «тесных объятий» твари девушка находится в шоке.

– Возвращайся к выходу! – рявкнул Тимур. – А то погибнешь!

Он стащил с плеча автомат и, держа его в одной руке, выстрелил в Зеро. Затем отступил на пару шагов и снова выстрелил. Тварь оскалилась обеими пастями, встала на задние лапы и двинулась на человека. Именно двинулась, а не побежала. Она то ли не торопилась, то ли не была готова к бегу наперегонки.

Тимур продолжил отступление, удерживая монстра на дистанции при помощи автоматного огня. Бил Тимур короткими очередями, целя в нижнюю башку монстра – опыт общения с двухголовыми мутантами учил, что там может размещаться дополнительный или резервный центр управления. Но особых надежд на то, что нанесет твари серьезный ущерб, Тимур не питал. Он преследовал иную цель.

Постепенно отступая к тоннелю и постоянно раздражая монстра выстрелами, он пытался отвлечь его от бокового коридора и девушек. А еще Тимур рассчитывал на помощь Латыпова. Ведь тот, взорвав ворота, по всем прикидкам уже должен был вернуться. Однако старшина не появлялся. И Тимуру не оставалось ничего иного, как придерживаться выбранной тактики.

Ему было бы очень трудно устоять в этой схватке один на один, если бы Зеро находился в оптимальной форме. Но сырой, как выразился Рид, монстр имел слабые места. Главными его дефектами являлись недостаточная скорость движения и неповоротливость. В этом и заключался шанс Тимура на победу.

Очередная очередь угодила Зеро точнехонько в приоткрытую пасть нижней башки. Это привело чудовище в ярость. Он взревел и, скакнув к Тимуру, резко сократил дистанцию. После чего применил один из своих излюбленных приемов (или просто действовал по шаблону, как примитивная компьютерная программа) – замахнулся левой клешней, одновременно готовя удар правой.

Монстр рассчитывал на то, что противник, реагируя на замах, отклонится в нужную сторону, где и нарвется на встречный «гостинец». Но Тимур уже раскусил нехитрую тактику, поэтому не поддался на уловку. Вместо того чтобы уклонятся от ложного замаха, он, наоборот, поднырнул под левую клешню и отсек ее по локоть. А на отходе еще и рубанул Зеро по нижней башке, раскроив ее наполовину.

Отпрыгнув, Тимур получил несколько секунд на передышку. Подняв голову, он увидел, как по коридору шустро семенит коротенькими ножками пузатенький Рид. Поймав взгляд Тимура, нейромант ухмыльнулся и с издевкой помахал ладонью – мол, привет, как дела?

В этот момент в голове Тимура сложилась окончательная версия случившегося. Он вспомнил фразу Рида о том, что Зеро несколько дней не выпускали из бокса. Следовательно, никто не вводил в его мозжечок новых алгоритмов. Следовательно, монстр считывал старую защитную маркировку, а о новой попросту ничего не знал.

Этим обстоятельством и воспользовался хитрый Рид, выпуская тварь на свободу. Он знал, что она набросится на Тимура и членов его команды. А сам, вероятно, имел при себе в кармане старый маркер.

Нейромант между тем добежал до бокового коридора и свернул за угол. Он явно намеревался ускользнуть из бункера через наружный выход. Но едва он скрылся из вида, как раздалась короткая автоматная очередь.

«Похоже, что засранца подстрелили, – с удовлетворением подумал Тимур. – Только вот кто? Алена сбегала за вторым автоматом? Или Глаша пришла на помощь сестре?»

Он отвлекся на нейроманта на какую-то секунду. Но этот промах стал для роковым. Собравшийся с силами монстр неожиданно прыгнул, да так мощно, что пролетел по воздуху едва ли не пять метров. Еще в полете он размахнулся клешней и попытался рубануть ею Тимура. Тот успел сблокировать выпад, подставив меч. Но в то же мгновение Зеро пнул Тимура лапой в бок.

Пинок оказался настолько сильным, что Тимура отбросило в сторону и вмяло в стену. Он не потерял сознания. Но, рухнув на пол, некоторое время лежал в полном оцепенении. А затем обнаружил над собой исполинскую фигуру Зеро. Тот стоял, горбясь, с распахнутой на полметра пастью, и, похоже, прикидывал, чего в первую очередь оторвать у полудохлого хомо – сразу голову или, для начала, руку с мечом?

«Вот и капец, – отстраненно подумал Тимур. – Ну и харя у него. Лишь бы девчонки успели удрать, хотя бы…»

Он не успел довести до завершения свою, в общем-то, предсмертную мысль. Но не потому, что лишился головы. А потому, что из бокового коридора выскочила Алена. На плече она держала гранатомет РПГ-7. Увидев, что происходит, девушка среагировала молниеносно. Хлопнул выстрел. Через миг раздался взрыв, и туловище монстра разлетелось на куски.

Самый большой кусок с верхней башкой, шеей и частью плечевого пояса с обрывком щупальца плюхнулся невдалеке от Алены. Она попятилась и сделала правильно, потому что башка твари вздернулась, пасть распахнулась, а щупальце зашевелилось, демонстрируя неугасимую тягу Зеро к жизни и убийству. Однако демонстрация продолжалась недолго. Ее прервала Глаша, пришедшая на помощь сестре с ранцем огнемета за плечами. Через несколько секунд останки монстра плавились под мощной струей огня, а блики пламени плясали на оскаленном лице лесовички.

Тимур с огромным трудом приподнялся и тут же присел около стены. Лишь сейчас, слегка отойдя от шока, он ощутил сильную боль. Перевел взгляд вниз и обнаружил здоровенную рану – лапа монстра насквозь продрала ему кольчугу, оставив на теле глубокую борозду. Тимур провел рукой ниже нее и посмотрел на ладонь. Та была в крови. Но он ощущал, что из раны кровь почти не выступает.

– Какой ужас! – Рядом стояла Алена с округлившимися глазами. – Ужас. Надо хотя бы остановить кровь.

– Не надо, – сказал Тимур.

– Как это не надо??? Ты что, собрался умирать? – На глазах девушки выступили слезы. – Я тебе не позволю! Даже не смей такое думать.

– Я и не думаю. Ты не переживай – оно само затянется.

– Такое не затягивается. – Алена ожесточенно замотала головой. – Я сейчас сбегаю в заросли. Я найду чего-нибудь. Может, зобух подвернется или еще что.

– Какой зобух? – Тимур слабо улыбнулся. – Как ты будешь искать в полной темноте? Ночь же.

– Я найду, – упрямо заявила девушка.

– Не надо ничего искать. Поверь мне, все обойдется и так. Разве что… – Он повернул голову и, наткнувшись взглядом на изувеченное тело Мэри, сказал: – Разорви ее платье на ленты и замотай рану. Этого будет достаточно.

– Ты уверен?

– Уверен. Я знаю свой организм, не бойся… Лучше скажи, ты когда из гранатомета стрелять научилась?

– Егор когда-то показывал. Правда, у нас зарядов тогда не было.

– А где вы с Глашей вообще таким добром разжились – гранатометом, огнеметом?

– В проходной комнате ящик стоял. Мы с Глашей посмотрели, а там это все лежит. Потом мы услышали стрельбу. Ну и не выдержали. Решили глянуть, как у вас дела. Может, помощь нужна.

Она сморщилась и, закрыв лицо ладонями, сдавленно пробормотала:

– Просто кошмар какой-то. Неужели мы снова выжили? Даже не верится…

– Выжили. Ты не плачь. Все будет хорошо… Плохое всегда проходит. И забывается.

– А где Сергей? Что с ним? – У противоположной стороны коридора стояла Глаша и напряженно смотрела на Тимура. Она успела снять с плеча ранец гранатомета и теперь держала в руках АК.

– Я не знаю, что с ним, – сказал Тимур. – Не успел я до тоннеля добраться. То одно, то другое…

– Я схожу и посмотрю, – решительно заявила Глаша.

– Только осторожней там, – сказал Тимур. – Я бы с тобой, но…

– Сама справлюсь, не маленькая. Вы пока раной займитесь…

В тоннеле было пустынно и почти тихо. Только со стороны перемычки, где зияла огромная пробоина, доносился шум. Но он не приближался, а, скорее, удалялся.

Глаша постояла на месте, напряженно вглядываясь в полутьму, и, приняв решение, направилась к перемычке. Она прошла метров пятьдесят или около того, когда заметила непонятные темные куски, валявшиеся на перроне. Замедлив шаг, осторожно приблизилась. И лишь тогда разглядела, что это остатки человеческого тела.

Лесовичка подошла еще ближе и увидела шлем. Он был покорежен, словно его кто-то слегка пожевал, а потом выплюнул. Но Глаша поняла, что перед ней полусферический шлем капитолийца. И в сердце остро кольнуло.

Она предчувствовала беду. И все-таки на дне души теплилась надежда. Надежда непонятно на что – ведь Сергей Латыпов был ей, собственно, безразличен. Ну, разве что… Впрочем, какой смыл сейчас об этом рассуждать?

Она развернулась и побрела по перрону. Мыслей почти не осталось, потому что исчезла цель. Вот и этот погиб… Ну, погиб и погиб, подумаешь… Неужели он и вправду ее любил, этот чертов капитолиец?..

Глаша уже почти дошла до свертка в коридор, когда услышала шорох. Остановившись и прислушавшись, поняла, что еле слышный шум доносился сзади. Но на перроне никого не было. А вот на путях…

Бек чувствовал, что умирает. Но не хотел верить в это. Потому что был мутантом, рожденным для того, чтобы убивать других, до конца борясь за собственную жизнь. Он находился в полузабытьи, когда расслышал чьи-то шаги, и очнулся.

Шаги удалялись в сторону коридора. Капрал с трудом развернулся и пополз между рельсов вслед за звуком шагов. Однако силы быстро иссякли. Тогда он лег, вытянул вперед руку с пистолетом, и подумал: «Может, просто выстрелить? Вдруг это свои? Хотя… Скорее, это диверсанты. Это они, сволочи, прокрадываются поодиночке…»

Глаша приблизилась к краю перрона и осторожно наклонилась. На путях, метрах в сорока или чуть ближе, она заметила неподвижное тело. Кто бы это мог быть?.. В любом случае – не свой. Но если шум производил этот тип, значит, он был жив. Добить? Наверное, лучше добить…

Смутная человеческая фигура подошла к краю платформы и остановилась. Капрал плохо ее различал – глаза слезились, – но по длинным волосам догадался, что это была женщина. А женщины-капитолийки в секретном бункере не появлялись никогда…

Вскинув автомат к плечу, Глаша прицелилась. Но так и не выстрелила. Цель находилась слишком далеко от нее, неопытного стрелка, имевшего дело в основном с примитивными дробовиками. Поэтому она решила – надо подойти поближе.

И в этот миг раздался негромкий выстрел…

– Ты слышала? – вскинув голову, спросил Тимур. – Кажется, стреляли.

– Мне тоже показалось, – замерев, с тревогой отозвалась Алена. Она сидела около Тимура на корточках, накладывая на его торс повязку. – Я сбегаю и посмотрю?

– Не надо. – Тимур взял девушку за плечо. – Если это Глаша, то она сейчас вернется.

– А если…

– А если стрелял кто-то иной… – Тимур пошарил глазами по полу. – Вон мой автомат. Подай сюда.

Алена подошла к автомату, подняла его и, сверкнув глазами, заявила:

– Я иду в тоннель и смотрю, что там случилось.

– Но…

– А ты сиди здесь. Я не могу выжидать, пока моя сестра находится в опасности.

Тимур приоткрыл рот, собираясь что-то возразить, но девушка не собиралась продолжать препирательства. Взяв оружие на изготовку, она побежала к тоннелю. И уже почти добежала до конца коридора, когда из-за угла появилась Глаша. Держась за стену, она сделала нетвердый шаг и, покачнувшись, свалилась на пол.

– Глаша, что с тобой?! – выкрикнула Алена. Но сестра не отозвалась.

В два прыжка подскочив к ней, Алена наклонилась и мгновенно посерела. Она увидела, что на рубашке сестры в районе живота расплывается багровое пятно, а в его центре виднеется почти незаметная дырочка. Совсем маленькая, заштопать – раз плюнуть. Но если бы эта дырочка была только на рубахе!

– Глаша, не умирай, – попросила Алена, опускаясь на колени.

Она приподняла голову сестры и расслышала, как та прошептала:

– Сергей погиб… Провидение… уходите… карта…

Из уголка рта потекла тоненькая струйка крови…

Вместо эпилога

Они сидели у костра, разведенного в подвале. Точнее, Алена сидела, а Тимур, накрывшись трофейным черным плащом «немого», лежал на еловых лапах. Их нарубила Алена. И костер тоже разожгла она. Потому что Тимур до сих пор чувствовал себя паршиво.

Его знобило. До развалюхи, где они сейчас укрылись, Тимур добрел еле-еле, опираясь на сучковатую палку и плечо Алены. Хорошо еще, что место для ночлега присмотрели заранее, до атаки на лабораторию. Иначе бы пришлось отлеживаться в первых попавшихся развалинах, а то и просто под деревом, дергаясь при каждом шорохе.

В подвале было сухо и даже, при свете костра, уютно. И никакой поганый мут вроде осма не встретил на пороге. Что, наверное, являлось справедливым с учетом испытаний, выпавших на долю Тимура и Алены за последний месяц. И в особенности – за последние сутки.

Покидая бункер, они взорвали вход и теперь были уверены, что никто не пустится за ними в погоню. Значит, как минимум до утра можно отлежаться и отдохнуть. А утром… Утром начнется новая жизнь. На то она и Зона Москвы, чтобы не загадывать наперед.

– Как ты? – спросила Алена. – Вижу, у тебя пот на лице.

– Все будет нормально, – сказал Тимур. – Кровотечение давно остановилось. К утру, уверен, рана затянется. Ты же сама говорила, что на мне заживает, как на крысособаке.

– Даже лучше… Странный все-таки у тебя организм Тим, очень странный. У обычных людей такого не бывает.

Тимур поежился под плащом. Помолчал. И вдруг заявил севшим голосом:

– А я и есть необычный. Может, и вовсе не человек.

– Да ну? Почему ты так решил?

Тимуру показалось, что Алена хмыкнула. Это его рассердило. Он ведь, в некотором роде, решил тайну открыть. И душу. А тут смешки какие-то.

– Зря ты смеешься, – произнес угрюмо. – Это не шутки. Так мне Нави объяснила. Она мне сказала, что я побывал в Поле Смерти и теперь помечен им. Такова воля Провидения. Якобы я должен сразиться с каким-то зверем, чтобы спасти человечество. А зверя может победить только зверь… Не веришь?

– Даже и не знаю, что думать, – спокойно отозвалась Алена. – Вообще-то что-то подобное я уже слышала. Мне сегодня об этом Глаша рассказала. А ей утром по дороге Мэри много чего наболтала – и про Армагеддон, и про Провидение, и про зверя… И даже про то, что ты обещал взять ее в жены.

– Да ничего я ей не… – начал Тимур и, споткнувшись, замолчал. Потом с подозрением спросил: – Ты все-таки смеешься?

– Нет, не смеюсь.

– Тогда почему ты так спокойна?

– А что меня должно беспокоить?

– То, что я не человек. Возможно, не человек. Если я не человек, как ты будешь со мной жить?

«Наивный он все-таки парень, – подумала Алена. – Может, рассказать ему о моей бабушке, которую община признала мутантом и выгнала умирать? Может, успокоится тогда? Или не успокоится? И вообще – разве в этом дело?»

Вслух она произнесла:

– Ну, во-первых, я не обещала тебе совместной жизни. А во-вторых… Куда теперь деваться? Человек, не человек… Поживем – увидим.

– В каком смысле?

– Да в самом простом. Вот оклемаешься, и пойдем мы с тобой в Кремль. Я забрала у Глаши карту, там вроде бы короткая дорога указана. Но сначала надо добраться до Покровского леса. Утром я тебя карту покажу.

Некоторое время они молчали. Алена смотрела на огонь, периодически подбрасывая дрова. А Тимур лежал, прикрыв глаза, словно задремал. И вдруг заговорил:

– Я вот думаю… Нави говорила о звере. Может, я уже сразился с ним? Этот Зеро – жуткое страшилище. Вдруг он и был тем самым зверем?

– Не знаю, – сказала Алена. – Может, и был.

– А как вообще узнать, что это тот самый зверь? Нави его примет не называла.

– Не знаю, – сказал Алена. – Почему ты вообще решил, что она говорит правду? Она что, предвидела будущее?

– Нет. Она сама говорила, что никто не может предвидеть будущее. Получается, могла ошибаться?

– Не знаю, – сказала Алена. – Может, ошибалась. Жизнь прожить – не поле перейти… Спи, Тим, утро вечера мудренее.

Когда Тимур уснул, девушка вынула из кармана куртки лист с карандашным портретом и долго смотрела на него. Тим на рисунке выглядел очень красивым и юным, красивее и значительно моложе, чем сейчас. То ли художник допустил какие-то неточности, то ли…

Хороший был портрет, даже выбрасывать не хотелось. Но… Вздохнув, Алена скомкала лист и швырнула его в огонь. Как и ее бабка Нина, она обладала даром предвидения. И поэтому точно знала – прошлая жизнь закончилась навсегда…

* * *

ОН видел, как к НЕМУ ползет омерзительная, грязно-желтая медуза. Ее полусферическое, похожее на студень «туловище» подрагивало и колыхалось. Свисающие щупальца-ножки, напоминающие по консистенции слизь, беспрестанно шевелились и выгибались, как будто «медуза» постоянно ощупывала почву под собой. Или что-то искала, принюхиваясь, как зверь.

Вся эта мерзкая, студенистая субстанция должна была отвратительно пахнуть. Но вместо запаха она источала какой-то особый, леденящий душу холод, который не морозил, а погружал в состояние бесчувствия. «Могильный холод, – подумал ОН. – Неужели я умер?»

Внезапно по «студню» пробежала легкая рябь. А когда она успокоилась, в глубине субстанции стали возникать трехмерные изображения. Искаженные, размытые и все же узнаваемые.

Это были фигуры разнообразных существ: людей, человекообразных, искусственно выведенных мутантов, биологических конструкций и мутировавших зверей. Они медленно сменяли друг друга, безмолвные и безжизненные, похожие на восковые куклы, все больше усиливая ощущение кошмарного паноптикума.

Продолжалось унылое и жутковатое зрелище до того момента, пока субстанция не воссоздала изображение ужасного чудовища – зверя с огромной, продолговатой, как у первобытного ящера, головой и распахнутой пастью, где отливали сталью клинообразные клыки. Внезапно эта уродливая башка начала прорастать из субстанции, словно гриб, и потянулась к НЕМУ на толстой, постоянно удлиняющейся шее.

ОН не мог сдвинуться с места и только наблюдал, находясь в оцепенении, как чудовище приближается к НЕМУ, мерцая выпуклыми, словно линзы, глазами. Они постепенно увеличивались, пока не заполнили все пространство.

И тогда ОН прочел мерцающее слово.

Одно-единственное короткое слово.

И было это слово – СМЕРТЬ.

Примечания

1

Предыдущие приключения Алены и Тима (Тимура) описаны в романах К. Кривчикова «Волоколамское шоссе», «Спартак», «Планерная».

2

Павел Сновид – герой романа К. Кривчикова «Тобольск» из серии «Кремль 2222».

Content

Константин Кривчиков
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

Пролог

Глава первая ВЗЯТЬ ЖИВЬЕМ

Глава вторая КРОВАВАЯ ЖАТВА

Глава три ЧУДОВИЩЕ

Глава четыре УПЫРИ

Глава пять БИТВА ТИТАНОВ

Глава шестая КОЛДУНЫ И УДАВЫ

Глава седьмая НОЧЬ ДЛИННЫХ НОЖЕЙ

Глава восьмая УБЕЙ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ

Глава девятая ЗАВЕЩАНИЕ ВЕДЬМЫ

Глава десятая НЕЙРОМАНТ

Глава одиннадцатая ЛЮДИ И ТВАРИ

Глава двенадцатая АЛТАРЬ ПОБЕДЫ

Вместо эпилога

Примечания