Матильда Старр

Камасутра для вампира

Глава 1

Маргарита шла поздним летним вечером по темному парку. Она не прогуливалась, не спешила домой, нет. У нее была конкретная цель. Она пришла в этот парк, чтобы ее изнасиловали.

Многие женщины фантазируют об изнасиловании. Желательно парой-тройкой прекрасных атлетов с высшим образованием и голубыми глазами. Это старая как мир история о том, как и рыбку съесть, и удовольствие получить, и косточкой не подавиться: много безудержного секса и никакой ответственности. Меня заставили!

Однако совершенно очевидно, что если бы эти влажные фантазии вдруг воплотились в реальной жизни, мечтательницам бы это не понравилось, мягко говоря. Между фантазией об изнасиловании и мечтой быть изнасилованной — огромная пропасть.

Маргарита никогда не фантазировала о чем-то похожем. Она действительно хотела, чтобы ее изнасиловали. Прямо сейчас. Сегодня. Этим вечером и в этом парке.

Где-то за одним из поворотов, кустов, деревьев притаился он — тот, кого она ищет, тот, чье внимание надеется привлечь. Уверена, что привлечет.

Она поправила белокурый локон. Несколько пачек краски ушло, чтобы добиться этого оттенка. Черные как смоль волосы никак не желали приобретать нужный цвет. Короткое светлое платье, достаточно короткое, чтобы не прикрывать колени, но не обтягивающее, не вызывающее, «девочковое». Так одеваются не прожженные вертихвостки, а юные создания, которые словно и не догадываются, как соблазнительны в своей непосредственности.

Беленькие гольфы, туфли на низком ходу. Любой, кто смотрит на нее сейчас, видит перед собой девушку лет шестнадцати, припозднившуюся, немного напуганную, озябшую прохладным летним вечером, очень трогательную и беззащитную. И правильно. Сколько времени ушло на создание этого образа, Маргарита даже вспоминать не хочет. Главное, чтобы сработало.

Тонкие ножки торопливо семенили по парковой тропинке. Девушка напряженно прислушивалась, ждала.

— Что же вы так поздно и одна? Не слышали что ли, в этом районе маньяк орудует? Давайте я вас проведу!

Вспышка. Охотничий азарт. Неужели клюнуло?

Маргарита вгляделась в незнакомца и разочарованно вздохнула. Высокий русоволосый, плечи широкие — спортсмен, наверное. Улыбается открыто и простодушно. Этот не станет насиловать девушек по паркам. К тому же тот, кого она ищет, значительно ниже ростом и предположительно брюнет.

— Извращенец! — взвизгнула девушка истерично. — Оставьте меня в покое! Меня будут искать, убирайтесь!

— Да ладно, ладно, я ничего такого… я наоборот — широкоплечий предпочел ретироваться.

И правильно сделал. Не надо нам тут добровольных помощников и случайных свидетелей. Пусть убирается подальше.

Плохо конечно если своим появлением он спугнул того, другого. Второй день подряд прогуливаться в том же платьишке по тому же парку — это будет уже подозрительно. Впрочем, можно и из этой ситуации извлечь какую-то пользу.

Маргарита испуганно огляделась по сторонам и ломанула сквозь кусты, будто бы не разбирая дороги и убегая от приставучего прохожего. На освещенной тропинке маньяк может осторожничать. Но вот петляющая среди темных кустов девчушка — идеальная жертва.

— Стой! — ее схватили крепкие руки. Кто-то прижался к спине, шумно задышал над ухом. Не слишком высоко над ухом. Рост правильный. Маргарита вскрикнула от страха и затаила дыхание. Кажется, то что нужно! Теперь главное — не спугнуть.

— Пустите меня, я буду кричать, — пискнула она затравленным голоском.

Пятерня, пахнущая дешевым табаком, сомкнулась у нее на губах, не давая дышать.

Бинго! Это он.

Окурки сигарет «Павел I» находили на местах преступления. Вторая рука, которая не сжимала рот Маргариты, рванула за ворот платья, с треском разорвав ткань, больно впилась в грудь. А вот на это надо среагировать. Девушка забилась в руках насильника.

По большому счету, можно было уже начинать. Да только потом поди докажи, что действительно насильник. Ну, ущипнул за грудь, негодяй, конечно, но это еще не повод…

Надо тебя немножечко спровоцировать. А то так мы долго будем танцы танцевать, а до дела может так и не дойти. Промелькнет случайный прохожий — и спугнет злоумышленника.

Маргарита рванулась в его руках. Не в полную силу, конечно, легонько, но достаточно, чтобы пробудить в насильнике охотничий азарт. Он еще крепче сжал вырывающуюся жертву, завалил ее на траву и прижал сверху собой. Ну вот, уже что-то. Она снова то ли пискнула, то ли застонала. А мужчина уже задирал подол платья, срывал тоненькую полоску трусиков, торопливо расстегивал свои штаны. Ему было трудно, учитывая то, что приходилось зажимать жертве рот. Маргарита почти перестала сопротивляться, лишь тихонько попискивала что-то вроде «Не надо, пожалуйста». Из глаз катились крупные слезы.

Ну же, дорогой, не разочаруй!

И дорогой не разочаровал… Задыхаясь от возбуждения и почти рыча, он сначала ощупал пальцами горячее, девичье — и Маргарита едва сдержалась, чтобы не застонать — жарко и сладострастно. Но все-таки сдержалась. Издала лишь тоненький всхлип.

Это еще больше завело насильника, и наконец на месте пальцев оказался член. Толчок. Один, другой, третий. Руки насильника уже сползли с ее рта. При желании она могла бы поднять на уши полгорода. Мужичок явно увлекся процессом. Как с таким отношением к делу ему вообще удавалось поиметь хоть кого-то? Жертвы были пьяны или парализованы от страха?

Впрочем, какая теперь разница. Все козыри у нее на руках. Вот это извивающееся между ее ног тело — насильник, посягнувший на юное создание, предположительно несовершеннолетнее. Вряд ли в этом случае Коллегиум сможет предъявить какие-то претензии.

Можно себя не сдерживать. Маргарита возбужденно вздохнула, потерлась носом о потную шею, быстро нашла нужную венку и впилась в нее острыми как иглы клыками. Задохнулась от будоражащего запаха и вкуса крови, крепче сжала ноги, вдавливая мужчину в себя.

Кровь и секс. И то и другое — еда. Но вместе — это просто сумасшествие…

Как же она голодна! Целый месяц она не могла найти разрешенную еду — законченную сволочь, за которую ей ничего не будет. И вот деликатес в ее руках. Горячая соленая струйка течет по подбородку — ну и пусть себе. В этом бурдюке достаточно крови, чтобы насытиться вдоволь.

Маргарита сделала несколько глотков и остановилась, чтобы продлить удовольствие. Глаза мужичонки были закрыты, а бедра продолжали равномерно двигаться у нее между ног. Это было приятно. Он еще не понял, что происходит. И не поймет. Капли вампирской слюны достаточно, чтобы человек чувствовал себя спокойным и умиротворенным, даже если его в это время разбирают на запчасти.

— Ах ты гад, пусти девчонку!

Удар. Тело, елозившее по ней, обмякло.

Маргарита втянула воздух ноздрями. Нет, не мертв. Просто без сознания.

И что тут происходит?

Чертов спасатель! Кто его вообще просил вмешиваться? Он стоял над насильником со зверским выражением лица, высокий, красивый, русоволосый. Живое доказательство того, что у человечества еще есть шанс и все такое.

Прокусить бы ему шею! Но увы. Убивать можно гадов и насильников, а не тех, кто вырывает невинных дев из их грязных лап.

— Вы в порядке?

Ах да, следующий этап — конечно же, спасение несчастной девушки. Маргарита наскоро зализала тонкие проколы, ранки на шее тут же затянулись.

— Нет, не в порядке, — она зарыдала. Кажется, такой должна быть реакция порядочной девушки на то, что произошло. — Пойдемте отсюда скорее, пока он не очнулся.

Чушь несусветная. Если этот гад и очнется, то очень нескоро. И явно под наблюдением врачей. Слишком уж хорошо приложил его по спине ее спаситель.

— Нужно вызвать полицию, потом дождаться, дать показания… — твердо заявил парень.

— Нет! — воскликнула Маргарита совершенно искренне.

Вот этого точно не нужно. Ей этот деликатес еще добивать и доедать. А сделать это, если он попадет за решетку, будет практически невозможно. И тогда неприятности с Коллегиумом просто гарантированы.

— Не надо полиции, это же все узнают! В институте, родители… Я не знаю, что я тогда с собой сделаю. Давайте просто вызовем «скорую» и уйдем, пожалуйста! — она уставилась в его глаза гипнотическим взглядом. Вот сейчас этот паренек «поплывет» и согласится на все что угодно. В идеале — подождать за кустиком, пока она закончит трапезу и любезно забыть о том, что видел…

Но нет. Тот смотрел трезво и ровно. У Маргариты похолодела спина. Это еще, черт возьми, что такое? Что за нетипичные реакции? Ладно, гипноз не работает — включим актерское мастерство. Она разрыдалась, роняя на плечо парня крупные соленые слезы.

— Я прошу вас, не надо полицию!

— Ну-ну, не плачь… Как хочешь… Позвоним в «скорую» и уйдем. — Он набросил ей на плечи огромную ветровку, в которой Маргарита тут же утонула.

Все-таки есть свои плюсы в крупных мужчинах.

Она всхлипнула:

— Вызовите мне такси, я хочу домой.

Глава 2

Маргарита шла по больнице, звонко цокая каблучками. Белый халатик, волосы спрятаны под шапочкой, антибактериальная маска на лице, только глаза торчат наружу, а это значит, что никто здесь ее не увидит и не узнает. Найти больницу, куда привезли ее вчерашнего насильника и жертву в одном лице, труда не составило. «Выгнать» из палаты врачей с медсестрами тоже было нетрудно. С пациентами оказалось сложнее: те двое, что могли ходить, уже ушли к женщинам играть в карты, а вот того, что не мог, пришлось усыпить. Крепкий сон — залог быстрого выздоровления. Так что, совесть ее не мучила.

Маргарита подошла к мужчине поближе и какое-то время молча его рассматривала, принюхивалась. Это он, сомнений никаких. Ошибка могла бы ей дорого стоить. Она наклонилась к нему, безошибочно отыскала нужное место на шее и впилась в нее зубами. Поморщилась. Ну зачем в людей запихивать столько лекарств? Они же потом невкусные!

Этот отвратительный привкус ничем не перешибить… Но увы, деликатесов в больницах не держат. Да тут и не до жиру: когда еще получится найти новую жертву? Так что придется жрать, что дают.

Даже невкусную кровь она пила жадно, не желая останавливаться. Но остановиться пришлось: Маргарита с трудом оторвалась от еды и шумно перевела дыхание. Если в этом парне не останется ни капли крови, врачей это сильно удивит и озадачит. А уж как на это удивление среагируют в Коллегиуме, даже думать не хотелось. Впрочем, вчера его неплохо так стукнули, так что какой-нибудь диагноз да придумают. Хоть бы и ту же потерю крови. Главное, чтобы эта потеря не была стопроцентной.

Маргарита зализала рану, и укусы затянулись. По ее подсчетам жить любителю юных девушек в парке оставалось пару минут.

Ну что ж, мавр сделал свое дело — мавр может проваливать на все четыре стороны. Она вышла из палаты и уже собиралась покинуть больницу, как вдруг увидела на скамеечке рядом своего вчерашнего спасителя. Этот еще что тут делает! Хорошо хоть узнать ее в этом маскараде, он не сможет. Да и никто бы не смог!

— И ты здесь? — он встал ей навстречу.

Да не может этого быть! Она так изумилась, что остановилась посреди коридора.

— А что ты тут делаешь? — спрашивал уже парень.

— Я? Я тут на практике, — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Так ты в медицинском, — проявил чудеса сообразительности здоровяк.

Маргарита кивнула и собиралась было уже уйти, но теперь пришла ее очередь проявлять чудеса сообразительности.

— А вы-то что тут делаете?

— А я того… все-таки с повинной пришел. Сказал, что это я его… Но вы не думайте, я вас не назвал, только сказал, что этот… приставал к девушке и девушка убежала. Ну и что я его… — парень вздохнул.

Очень честный и глупый мальчик. Пусть купит себе конфетку или что там дают глупым и честным мальчикам за хорошее поведение.

Маргарите нужно было уходить как можно скорее, но она почему-то медлила.

— И? — спросила она.

Вот не надо было ей спрашивать! Проблемы этого парня вообще не ее дело.

— Ну и мне сказали: если придет в себя и моя версия подтвердится, посадят его, а если не придет — то меня.

Смысл сказанного не сразу дошел до Маргариты.

Черт!

Черт, черт, черт!

Только что она прикончила надежду этого парня на нормальную жизнь.

— Ладно, вы сидите тут. Ждите. А я там… — она кивнула на дверь палаты, — сумочку забыла.

Она снова вошла в палату и снова уставилась на жертву, будто надеясь увидеть там что-то другое. Не то, что там лежало.

Дохлый. Обычный дохлый человек.

Вернуть его к жизни можно только один способом. Ну как — к жизни… Если влить ему несколько капель вампирской крови, он, конечно, не оживет, зато станет вампиром. И уж точно выглядеть будет живее всех живых.

Только вот давать бессмертие и недюжинную силу уроду, который насиловал девушек в парке, мягко говоря, неэтично. Не говоря уже о том, что Коллегиум разберет ее за это на молекулы. Нужно что-то делать, что-то другое, так, чтобы и монстра не создавать, и пареньку неприятностей не создавать тоже.

Решение пришло быстро. Дикое, но единственно возможное. Маргарита схватила простыню и завернула в нее начинающего остывать насильника. Широко раскрыла окно. Четвертый этаж. Нормально. Окно выходило очень удачно, на задний двор. Когда она искала подступы к больнице, выяснилось, что никаких видеокамер тут нет. Маргарита взвалила тяжелый сверток себе на плечо и выпрыгнула в окно.

Поломанные кусты. Отлично. Теперь маленький штрих: она рванула пижаму на жертве и повесила лоскуток болтаться на ветке. Все, осталось только загрузить тело в багажник, и побег злоумышленника налицо. То, что он без вреда для здоровья, выйдя из комы, спрыгнул с четвертого этажа, конечно, будет выглядеть несколько странно.

Но люди так часто балуют себя и друг друга историями о том, как в критических ситуациях слабенькие женщины поднимают грузовики, что некоторую странность этого побега в результате спишут на неисследованные человеческие возможности. Об этой стории посудачат, желтая пресса порадует подробностями, но и только.

Кстати, на самом деле никаких неисследованных возможностей у человеков нет. Слабые они и невыносливые, хоть и вкусные. А все эти истории о сверхсилие — это в действительности истории о том, как в критических ситуациях вампиры забивают на конспирацию и проявляют себя в полную силу.

Она уже шла к машине, когда ее окликнули.

— Девушка!

— Вы меня? — обернулась она так, словно не волокла на плече завернутый в простыню труп.

— Тяжелый же ковер, давайте я вам помогу.

Ковер? Ну конечно! Она с самого начала приказала всем, кто увидит ее со свертком, видеть что-нибудь мирное. Попробовали бы они ее ослушаться сейчас, когда она хорошенько пообедала. Ее воля для людей — непреложный закон.

— А и помогите.

Зачем самой делать грязную работу?

Мужчина донес труп до багажника. Аккуратно сложил его, стараясь не помять и не повредить. И даже пытался стрельнуть у Маргариты телефон.

Она присмотрелась. Мускулы у него, конечно, будь здоров. Но этих мускулов в любом спортклубе полно. Если понадобится, она себе быстро найдет. А вот оставлять себе знакомства на память о сегодняшнем дне что-то не хотелось.

Благодаря чересчур порядочному гражданину воспоминания эти обещают быть крайне неприятными. Маргарита села в машину, достала из кармана телефон и набрала номер, который бы предпочла никогда в жизни не набирать.

* * *

Ребята из зачистки сработали оперативно. На насильника быстро нашлись улики. Версия с побегом оказалась единственной, и негодяя объявили в розыск. Учитывая то, что труп час назад сгорел в каком-то симпатичном крематории, розыск этот будет вечным. В общем, проблемы широкоплечего паренька она, кажется, решила, а вот свои даже и не начинала.

На ее кухне сидел высокий худой мужчина с резкими чертами лица и колючим взглядом. Невзрачный. На такого не обратишь внимания, если просто встретишь на улице.

Но если знаешь, кто это, обязательно обратишь. И очень пожалеешь, что не оказался на какой-нибудь другой улице.

То, что он имел отношение к Коллегиуму — это еще полбеды. Плохо, что его отношения с Коллегиумом носили особый характер, и этих особенностей лучше бы не знать, целее будешь.

— Опять с тобой сложности, Марго, — он пошевеливал ложечкой в миниатюрной кружке кофе.

Человеческие яды на вампиров не действуют. А раз не действуют, то и удовольствия не приносят. Но многие, несмотря на это, сохраняют привычки из своей довампирской жизни: бокал вина перед сном, сигара, или вот кофе, как у Алекса.

— Давно говорил тебе, переходи на убийц. С ними все просто и доказуемо.

— Здесь тоже доказуемо.

Обсуждать это Маргарита не собиралась. Каждый имеет право сам выбирать жертв. Главное — не выходить за рамки конвенции. А уж чем ей питаться, не Коллегиуму решать.

— Точно нет никаких свидетелей среди человеков?

— Откуда? Всем отвела глаза, никто не узнает.

— А этот, что тебя спасал?

— И ему отвела. Ушла же…

Маргарита старалась, чтобы голос звучал, как можно тверже. Именно сейчас она ступила на очень тонкий лед. С парнем все сложно. И даже сегодня замотанную в тряпки по самые уши он ее узнал. Но сказать это сейчас — значит подписать пареньку смертный приговор. Пункт о непричинении людям вреда без веских причин — второй в их конвенции, а первый — все-таки необходимость сохранять существование вампиров в строжайшем секрете.

Во имя конспирации вред они нанесут, даже не задумываясь.

— Хорошо, — Алекс пронзил ее тяжелым взглядом. Особенным взглядом, от которого стало тепло и спокойно. Захотелось говорить. Говорить много… Рассказать все.

Маргарита с трудом отогнала морок. А ведь если бы не выпила сегодня этого насильника — и рассказала бы. Нужно следить, чтобы силы не иссякали. Не дать Алексу застать себя врасплох.

Он еще немного подождал — видно было, что надеется на искреннее добровольное признание. И не дождавшись предупредил:

— Надеюсь, ты понимаешь, насколько это серьезно.

— Я за ним присмотрю, — пообещала Маргарита и тут же прикусила язык: вот не стоило этого говорить.

На лице ее гостя появилась понимающая улыбочка, противная, как антибиотики в крови.

— Присмотришь? Ну-ну… Он же не в твоем вкусе.

— А мои вкусы — это не твое дело, — отрезала она.

Пора было прекращать эту затянувшуюся беседу. Гость понял, что время уходить. Еще раз окинул Маргариту подозрительным взглядом и скрылся за дверью. Она подождала еще какое-то время, прежде чем перевела дух. Этот раунд остался за ней, а что будет дальше — неизвестно.

* * *

Итак, ей снова нужна еда. Разговор со спецом по зачистке вымотал. Противостоять гипнотическим взглядам такой силы… Слишком уж энергозатратное развлечение.

Чтобы найти нового насильника уйдет куча времени. А пока остается старый добрый секс.

Лучшее место, где его можно найти — ночной клуб. Маргарита любила клубы, как гурманы любят рестораны с хорошей кухней. А еще это был повод не сидеть дома одной. В последнее время она не любила оставаться дома одна. Не так давно этот дом выглядел иначе, звучал иначе — все было иначе. Но теперь это не так… И сейчас она не станет об этом думать.

Она сбросила дневное платье и глянула в зеркало. Кто придумал чушь, что вампиры там не отражаются. А как бы они красились? Из зеркала на нее смотрела эффектная блондинка. Непривычно. Надо бы уже вернуться к своему цвету волос. Впрочем, и этот ничего, только вот макияж нужно сделать другой.

Марго потянулась за алой помадой, и тут в дверь позвонили. Она втянула воздух ноздрями и чуть не охнула от отчаяния. Этот запах она ни с чем не перепутает. Как, черт возьми, этот парень ее нашел?!

Человек в логове вампира — такого не должно быть! Впустить его — непростительная глупость!

Но еще большая глупость — оставить стоять под дверью, когда прихвостни Алекса, возможно, за этой дверью наблюдают.

И Маргарита пошла открывать.

Глава 3

Маргарита открыла дверь и чуть ли не втащила парня в дом. Выглянула наружу, осмотрелась. Впрочем, это как раз совершенно бесполезно. Даже если приспешники Алекса прячутся где-то неподалеку, она все равно не сможет их увидеть. Люди такого рода умеют оставаться незаметными.

Она быстро захлопнула дверь и уставилась в глаза гостю.

«Ты ничего не помнишь. Ты вообще не знаешь, кто я такая. Ты в первый раз меня видишь и не понимаешь, как тут оказался…»

До сих пор ей не удавалось на него влиять, но попытаться все-таки стоило. Она давила сильно. Любой другой человек уже бы поддался, но не этот. Этот даже не заметил, что она что-то там ему внушает. Он заговорил в самый разгар ее молчаливого монолога:

— Прошу прощения, что пришел вот так… без приглашения. И я не знаю, как тебя зовут. Я вообще не очень понимаю, кто ты… но возле больницы я видел кое-что такое… — серые глаза смотрели очень серьезно.

Маргарита вздохнула. Влиять на него она не может, а возле больницы он «видел что-то такое». Впору взвыть от отчаяния.

— Как ты нашел мой дом? — спросила она вместо этого.

Можно больше не «выкать». Похоже, игры кончились. Парень знает слишком, слишком много. Самое правильное, что она может сделать, — это убить его, а потом позвонить Алексу и рассказать, как облажалась — со всеми вытекающими последствиями.

Последствия. В лучшем случае ей запретят появляться в крупных городах и станут выдавать по человеку в месяц. Какого качества будет эта еда, она себе представляла. В худшем… Маргарита прерывисто вздохнула. Про худшее она не станет сейчас думать.

— Тогда, в парке, — парень наконец начал отвечать на ее вопрос, — ты была не в себе и я хотел убедиться, что ты нормально доберешься до дома. Ну, ничего с собой не сделаешь… такого. Вот я и взял другое такси и поехал за тобой. А сегодня в больнице видел: ты несла труп этого … ты несла его на плече. А потом сказали, что он сбежал. Ты можешь это как-то объяснить?

— Могу, — вздохнула Маргарита, — но не в дверях. Ты как к кофе относишься?

— Отрицательно, — ответил парень.

Черт. Такой ответ ее не устраивал совсем. Не думает же он, что она собирается его отравить? Кстати, она таки собирается его отравить. Но думать ему так не надо.

— Значит, чай, — сказала она утвердительно и повела его за собой на кухню.

— Почему у тебя черные стены? — спросил он.

— Любопытство сгубило кошку, — ответила Маргарита, и никогда еще эта настолько точно не отражала действительность.

Жалко парня. Но она уже и так сделала всё что могла, чтобы его спасти. А он сделал все что мог, чтобы помешать ей его спасти.

На кухне было пожалуй пустовато. Еда в человеческом понимании вампирам не нужна. А вредных привычек из прошлой жизни у Марго не осталось. Несколько пакетиков чая, кое-какая посуда оказались на этой кухне по чистой случайности. Остались с тех пор, как она делила этот дом с человеком. Но это было давно, и сейчас она не будет об этом вспоминать.

— Он был жив, когда я его уносила. И сейчас жив, — соврала она.

— Но тогда зачем ты его…

И вот что тут скажешь? Красть из больницы своего обидчика и помогать ему сбежать — поступок более чем нелогичный. Нужно состряпать хоть сколько-нибудь убедительную историю.

Маргарита бросила пакетик в чашку, залила его кипятком. Достала из ящика пузырек и щедро накапала в кружку. Потом подумала и добавила еще несколько капель. Парень не видел ее манипуляций, она заслонила стол собой. Поскольку этот милый мальчик любит по поводу и без сдаваться правоохранительным органам, единственный способ решить эту проблему — как раз тот, которого она всеми силами пытается избежать.

— Вот, на травах, — протянула она ему чашку. Ну же, пей! Она напряглась. Очень нужно, чтобы он сделал хотя бы несколько глотков. Иначе все станет совсем плохо. — Или ты боишься, что я тебя отравлю? — добавила с усмешкой.

Такие мальчики не любят, когда кто-то считает, что они чего-то боятся. А еще они не любят кого-то в чем-то необоснованно подозревать.

Парень взял в руки чашку и сделал несколько глотков. Вот и славненько. А теперь обещанная сказка на ночь.

— Я не могу тебе всего объяснить. Понимаешь, ты влез в то, во что не должен был влезать. Совсем не должен. Этот человек — не клиент полицейских. Хоть его хобби и выходит за рамки закона.

— А чей он тогда клиент? — не очень внятно пробормотал парень. Отрава начинала действовать.

— Госбезопасности, конечно. Шпион, — Маргарита и сама понимала, что говорит полный бред. Но ничего другого ей не оставалось. — Это была секретная разработка. Мы следили за ним очень долго, ловили на живца, чтобы убедить сотрудничать. А ты чуть всё не испортил.

— Он же здоровый! Как ты его несла? — язык у парня заплетался.

— Агентов хорошо тренируют. Я и тебя донесу, — вздохнула Маргарита.

— А почему тогда… — парень не договорил, уронил голову на руки и засопел. Неплохо. Она боялась, что капли уже выветрились. Больше года лежали без дела. А выбросить руки не доходили. И вот надо же, пригодились.

Маргарита редко врала без необходимости и этому пареньку она сказала чистую правду: донесёт. Она взвалила тяжелое тело на плечо и с легкостью понесла его в спальню.

Она не убьет его. И не отдаст Алексу. По крайней мере, пока. Хороший крепкий сон — это не только залог здоровья, но и возможность выиграть время и кое-что разузнать. И уж точно этому красавцу безопаснее мирно сопеть в ее постели, чем бродить по городу.

Маргарита вернулась к алой помаде. Сначала — на поиски приключений. Если она не подкрепится сейчас же, ей придется туго.

* * *

Вечер еще толком и не начался, а ее гостю удалось его окончательно и бесповоротно испортить. Из-за того, что в ее логове в ее постели теперь валялся посторонний человек, пойти в свой любимый клуб в центре города Маргарита не рискнула. Пришлось довольствоваться тем, что был неподалеку.

Она вошла, огляделась по сторонам. Не то чтобы совсем убогое заведение, но и настоящего шика тут нет. Мужчины какие-то потрепанные, девушки не самого высокого класса. Маргарита с интересом присмотрелась к шумной компании молодых людей, которые что-то отмечали у барной стойки. Обычно юные мальчики ее не особенно интересовали. Энергии полно, но вся она какая-то… бестолковая, что ли. Усваивается плохо. А если пожадничать и ухватить сразу двоих — наутро будет болеть голова. Это уже проходили.

Маргарита со вздохом отвела взгляд от молодежи. Если ничего поприличнее не найдется, придется довольствоваться этим. Она снова вернулась к шумной стайке и мысленно приказала им выпивать умеренно и до особого распоряжения с девушками не знакомиться, из клуба не уезжать. Градус веселья сразу же понизился. Вот и отлично.

Она продолжала исследовать публику ленивым взглядом. Ничто не предвещало чего-то хорошего. И вдруг… вздрогнула, натянулась как струна, словно приняла охотничью стойку. Кажется, здесь можно будет поживиться не просто сексом. На горизонте появился настоящий донор. До обостренного вампирского слуха донесся разговор.

— Деньги все, как и обещала?

— Покажи фото. Я не рассмотрела.

Возня, щелчки мобильного телефона.

— Он точно мертв?

— Если человека сбивают мотоциклом на скорости 180 километров в час, можешь не сомневаться — он мертв.

Маргарита принюхалась. Запах крови, запах смерти. Неведомый мотоциклист не врал. От кого бы там ни хотела избавиться его собеседница, ей это удалось. Возможно, она даже останется безнаказанной. Она. Но не он.

Вампирша бросила взгляд в ту сторону, откуда доносился разговор. Присмотрелась к мужчине. А он ничего. Крепкий, плечистый… Вполне пристойная еда.

Она отправила ему приказ: избавиться от дамочки и купить себе выпивку. Приказ встретил сопротивление: мужчина предпочел бы не сидеть тут с полным конвертом денег, а припрятать их в укромное местечко. Ну уж нет. Деньги ему теперь вряд ли понадобятся. Маргарита усилила давление, и убийца, наскоро выпроводив заказчицу, махнул рукой официанту.

Убийцы в качестве еды Маргариту не привлекали. Было в этом что-то от каннибализма. Все-таки тех из людишек, кто самостоятельно присвоил себе право лишать других жизни, она… Как бы это сказать… Не то чтобы уважала, не то чтобы ставила на одну ступень с собой — нет, конечно. Но некоторым образом выделяла из толпы.

При других обстоятельствах она бы предпочла выждать и отыскать насильника — вот уже где мерзкие создания. Но сейчас выбирать не приходилось. Силы были нужны как никогда.

Глава 4

Уровень адреналина в крови зашкаливал. Сегодня Серый сбил человека. Он сделал это нарочно и хладнокровно. Объехал круг, остановил мотоцикл, встал рядом с телом, убедился, что жертва не дышит, и сделал снимки. Как этой дамочке удалось заманить мужа в заброшенные гаражи — он и знать не хотел. Он просто хотел денег — быстрых и легких.

Теперь они встретились в баре для окончательного расчета. Вести долгие беседы с заказчицей было ни к чему. Поздравил ее со званием вдовы, забрал пухлый конверт с деньгами — и только после этого расслабился.

Может, и не стоило расслабляться… Но когда у тебя полно денег, а кругом полно выпивки — почему бы и нет? Он помнил, что ему нужно как можно скорее уйти отсюда, ведь еще оставались дела. Вот только уходить не хотелось. Будто что-то еще держало его здесь. Он уже второй раз сделал заказ — водка, долька лимона. Но хотелось чего-то большего, чем алкоголь.

Рядом, покачивая бедрами, продефилировала роскошная блондинка. Слишком роскошная для этого места. Богатенькая сучка в поисках приключений? Он бы ей эти приключения организовал… Воспаленное воображение сразу нарисовало заманчивые картины. Протискиваясь мимо столиков, девушка зацепила его бедром. Он повернулся, чтобы сказать что-нибудь грубовато-одобряющее, но наткнулся на такой взгляд, что потерял дар речи.

Похоть, вызов, провокация… У Серого перехватило дыхание. Он поднялся со стула, готовый следовать за блондинкой хоть на край света. Впрочем, так далеко идти не пришлось — лишь завернуть за угол, к туалетам.

Блондинка почти затолкала его в кабинку туалета и вошла следом. Щелкнул замок на двери. Скользнула рукой по брюкам и плотно обхватила член. Хищная ухмылка на ее губах — и Серый понимает, что готов сделать для нее всё. Абсолютно все, чего бы она ни пожелала. Он с остервенением впился в алые сочные губы, сжимая округлые бедра. Незнакомка рванула за края рубашки, отчего пуговицы мелко посыпались по кафельному полу, сама же рубашка полетела в угол кабинки.

Серый тяжело дышал. Ему до безумия хотелось всадить свой затвердевший кол в самое нутро этой дерзкой девчонки. Он хотел взять её грубо и быстро. Прямо здесь. Прижав её спиной к плитке на стенке, впечатывая в стену это шикарное тело с белоснежной кожей грубыми ударами. Он хотел причинять ей боль. Но вместе с этим диким и жгучим желанием его пронзал страх. Какой-то необъяснимый, животный. И этот страх лишь усиливал эрекцию.

Незнакомка чиркнула молнией джинсов и стянула их вниз, обняла руками шею, легко подпрыгнула и повисла на нем, обхватив длинными ногами бедра. Серый почувствовал близость её жаркой плоти. Громкий протяжный стон вырвался откуда-то из глубины груди. Он сдвинул тонкую полоску её трусиков в сторону, и девушка резко опустилась на его член. Утробный рык. Он впечатал её в стену, от такого глубокого проникновения жар удовольствия растекся по венам, грозя лишить сознания.

Незнакомка начала набирать обороты, то приподнимаясь на его бедрах, то снова насаживаясь, погружая его на предельную глубину. Яростные движения становились всё быстрей, это сводило с ума. Серый с силой сжимал сочные бедра, легко удерживая девушку на весу. Уткнувшись носом в её ключицу, он вдыхал тонкий горьковатый аромат её духов.

Её дыхание сбилось. Все мышцы напряглись до предела. Ещё одно движение — и её громкий крик разнёсся по кабинке, вырываясь далеко за её пределы. Серый чувствовал, как мышцы девушки судорожно сжимаются, как бьётся в сладких конвульсиях её тело. Он чувствовал это и готов был взорваться прямо сейчас… Еще немного — и…

И острые как лезвие зубы вонзились в его шею.

* * *

Она вышла из клуба, пошатываясь. Кровь ударила в голову. Для вампиров это выражение значит совсем не то, что для людей. Кое-что особенное.

Действительно, насытившись сполна, она ощущала легкую эйфорию. Голова кружилась, и все в этом мире казалось возможным и доступным. Опасное ощущение. Из-за него неопытных вампиров иногда ловят прямо над жертвами. А потом решать проблемы приходят умельцы вроде Алекса.

Но у нее достаточно опыта для того, чтобы не наделать глупостей и даже разобраться с чем-то важным. За последнее время вопросов накопилось слишком много, а неприятности, в которые она вляпалась, вполне могут оказаться серьезными. Хорошо, что есть тот, к кому можно обратиться, если становится очень уж горячо.

Маргарита тормознула такси и отправилась по знакомому адресу. Это была квартира-студия с плотно занавешенными окнами. Так плотно, что туда не проникал ни один лучик света. Если кто-нибудь увидит логово этой вампирши, решит еще, что все выдумки человеческие про вампиров — правда, и дети ночи действительно боятся солнечного света. На самом деле света они не боялись — свободно ходили где угодно и когда угодно. Да, вампиров вряд ли можно встретить на солнечном пляже, но, если говорить начистоту, прямых солнечных лучей и людям неплохо бы избегать…

А вот сестра Маргариты дневной свет терпеть не могла.

— Что-то мне подсказывало, что ты придешь, — раздался приятный с хрипотцой голос, — прошло уже несколько месяцев, а с тобой никаких проблем. Непорядок.

Из темноты выплыла красотка с дымящейся сигаретой в тонком мундштуке. Бледная кожа, горящие глаза, губы в помаде кровавого цвета. По человеческим меркам выглядела она лет на тридцать. На самом деле ей было далеко за сто пятьдесят. Сестричка.

— Если хочешь, я могу уйти, — Маргарита смотрела на нее с нескрываемой нежностью.

Та плеснула коньяка в два пузатых бокала.

— Ну уж нет. Последние годы моя жизнь слишком скучна, чтобы пропускать возможность услышать забавную историю. Ты ведь принесла мне забавную историю?

Она отхлебнула сначала из одного бокала, а потом — из другого.

— Не сомневайся! — Маргарита ослепительно улыбнулась.

Виктория всегда рада новостям. Она никогда не выходит из дому. Ей это и не нужно.

Эта вампирша уже давно решила вопрос с питанием: она очаровывает молодых жадных до денег сотрудников полиции, и они сначала за умеренную плату выпускают отпетых негодяев, а затем за неумеренную плату рассказывают ей, где их найти. А дальше уже дело техники.

Никто из вампиров этого города не владеет ментальным зовом так, как Виктория. Так что еду она получает с доставкой на дом. И, наверное, уже лет тридцать не была в большом мире…

Все, кто ей нужен, являются в ее дом сами. Маргарита до сих пор веселилась, вспоминая, как сестра заманила к себе бригаду соседских гастарбайтеров и заставила сделать себе ремонт. Виктория так развлекается… Довольно безобидно, кстати. По крайней мере, все живы.

— Я встретила одного интересного человека… — начала свой рассказ Маргарита.

— О, нет! — Виктория поморщилась и снова наполнила бокалы. — Так начинаются твои худшие истории…

— Ты сначала дослушай! — раздраженно продолжила она. — Этот парень не реагирует на внушения. Вообще. И главное — он меня помнит, узнает. Такой вот странный человечек.

Сестра посмотрела на нее сквозь прищур:

— И он узнал о тебе что-то лишнее?

Вот за это Маргарита и не любила семейные посиделки. Виктория слишком быстро улавливала суть проблемы. От нее трудно было что-то скрыть.

Впрочем, раз уж пришла — ломаться теперь глупо. Так что она кивнула.

— Вещи его есть? — деловито поинтересовалась Виктория.

— Конечно! — Маргарита порылась в сумочке и достала оттуда портмоне.

Разумеется, можно было бы принести ей носовой платок, но это хорошо срабатывает в книжках, если герою очень хочется продемонстрировать сыщицкие качества. А если нужно получить результат, лучше тащить сразу документы.

Несколько минут Виктория крутила в пальцах бумаги, разглаживала визитки, принюхивалась. А потом улыбнулась так, словно собиралась подарить ей на день рождения остров в океане — не меньше.

Сердце Маргариты сжалось от чертовски дурного предчувствия.

— Странно, что ты сама не догадалась, всегда ведь была неглупой девочкой, — пропела сестра. — Давай попробуем порассуждать вместе… Я все-таки в тебя верю. Итак, если человек в определенных ситуациях ведет себя не как человек, что это может значить?

— Он не человек? — произнесла Маргарита враз осипшим голосом.

— Безусловно, — с торжествующей улыбкой согласилась Виктория. — Твой новый приятель — оборотень.

— Чушь, — рассмеялась Маргарита. — Уж пса-то я учую. Этот парень пахнет человеком. В нем от оборотня нет ни-че-го.

Виктория кивнула.

— Скажем так, в нем от оборотня мало. Он пока еще ни разу не оборачивался. И может быть, даже не обернется. Слишком уж хорошее воспитание. Или что там сдерживает людей? В общем, в нем мало от зверя.

Вот с этим Марго была согласна. Звери не спасают девушек на темных тропинках и не сдаются в полицию… Они чаще поступают наоборот. Только Виктория не унималась:

— Но это не значит, что в нем ничего нет от зверя. Избавься от него. Не знаю как, но избавься.

Что именно вкладывает сестра в слово «избавься», было понятно. Алекс посоветовал бы то же самое. И оба они правы. Но делать этого совсем не хотелось. Нужны были веские доводы.

— И спровоцировать заварушку с оборотнями? Вряд ли это выход.

— Они не признают его за своего. Формально он даже не из них. Человек и человек… Любой бы мог ошибиться. Заварушки не будет.

Маргарита взяла портмоне из рук сестры.

— Спасибо за помощь и за совет.

Та затянулась и выдохнула яблочно-ментоловое облако:

— Могла и не благодарить. Ты ведь все равно не собираешься им воспользоваться.

Она пожала плечами. Она и сама еще не знала, что собирается делать.

* * *

Маргарита вышла из дома сестры такой же задумчивой, какой в него вошла. Ситуация может быть и стала понятнее, но точно не проще. Итак, ее нечаянный пленник — не человек. А это значит…

Маргарита чертыхнулась. Прежде всего, это значит, что она понятия не имеет о том, как на него действуют человеческие успокоительные!

Вполне возможно, что не особенно. И что теперь творится у нее дома — неизвестно. Она схватила первое попавшееся такси и торопливо назвала адрес. Предчувствия ее не обманули. Парень не спал. Когда она вошла, он колдовал на кухне.

— Как можно жить в таком доме? — удивленно спросил он. — Здесь вообще нет никакой еды. Я нашел в морозилке пакетик с овощами. Но его покупали два года назад. С кастрюлями и прочей утварью здесь тоже беда. Так что тот факт, что в твоем доме сегодня есть завтрак — это настоящее чудо. А сейчас мы его съедим, и ты мне расскажешь, что ты подлила в мой чай, а главное — зачем.

Маргарита смотрела в ясные глаза оборотня. Теперь, когда она знала, сомнений не оставалось. Взгляд у него не такой уж и простодушный. Движения хищника, выверенные, четкие. Он передвигается по кухне почти бесшумно, не гремит посудой, речь вкрадчивая, сила … сила тоже нечеловеческая. И при этом он не воняет псиной, как любой другой представитель этой породы.

А что если сказать ему правду? Как он среагирует? Это было по-настоящему интересно. Куда интереснее, чем сдавать его Алексу.

— Боюсь, что овощи ты будешь есть один. Я питаюсь едой другого рода.

— Сыроед? Предупреждать надо. Я бы не готовил.

— Сыроед? Ну, в некотором роде, — улыбнулась Маргарита.

Это парень ей определенно нравился. Любой человек на его месте уже устраивал бы истерику: отравили, заперли, похитили. А уж воспоминания о том, как она тягала труп по больничному двору, и вовсе должны были произвести неизгладимое впечатление. Интересно, как бы повел себя в этой ситуации обычный оборотень?

С оборотнями она не сталкивалась ни разу. Оборотни и вампиры — две совершенно параллельные субкультуры. Так что и тут человеческий фольклор безбожно врет. Никаких войн между вампирами и псами нет и быть не может. Им просто нечего делить. Да и спариваться между собой они не очень-то желают. Отвращение возникает уже на уровне запаха. То есть, вообще никаких точек соприкосновения.

Но этот парень, который за обе щеки наворачивает тушеные овощи, собакой не пахнет и выглядит вполне привлекательным. Будет ли у нее в жизни еще хоть одна возможность попробовать — каково это с оборотнем? Вряд ли. Так может, надо пользоваться той, что есть.

— Доел? — спросила она очевидное.

— Угу, — ответил оборотень. — А ты созрела рассказать мне правду?

— Не заслужил пока, — хмыкнула Маргарита. — Но я тебе дам такую возможность.

Этот парень ей нужнее в союзниках. Потому что становиться его врагом она не хотела.

Глава 5

Нет, разумеется, тащить его в постель она не собиралась. Во-первых, сейчас это было откровенно лишним: она сыта настолько, насколько это возможно. А во-вторых, секс вампира с оборотнем — это извращение. Вот стоит только об этом подумать — и становится гадко.

Человеческие писатели и сценаристы, пользуясь своей безнаказанностью, сочиняют про вампиров всякую чушь. С кем только не скрещивают их в своих романах и фильмах! Если бы вампирам было хоть какое-нибудь дело до этого всего, они бы здорово повеселились…

В погоне за эффектным сексом человеческое воображение спаривает вампиров, к примеру, с оборотнями. Людям и в голову не придет, что для вампира это так же сексуально, как для человека — секс с овчаркой, с той лишь разницей, что среди вампиров не встречаются зоолюбители.

Отдельная история — это секс вампиров между собой… Ха-ха! Люди уверены, что это должно быть феерично и сногсшибательно. В качестве аргумента они приводят тот факт, что у вампиров достаточно сил, чтобы предаваться этому занятию с утра до вечера несколько дней подряд. В общем, некоторая доля здравого смысла в этом есть: вампиры существа сильные и неутомимые в определенных рамках. Но даже если они могли бы предаваться любовным утехам месяцы напролет, какой в этом смысл?

Единственное, ради чего стоит заниматься сексом, — это обмен энергией. Собственно, люди делают именно это, если конечно, не заняты воспроизведением потомства.

Секс вампира с человеком — это тоже своего рода обмен. Точнее, единственный вид обмена, на который способны вампиры: брать, ничего не отдавая.

И с этой точки зрения совокупление двух вампиров — чистой воды фикция, акробатический этюд, который разыгрывать ни к чему. На самом деле это так же захватывающе, как карабкаться по стене на небоскреб или делать любую другую трудную и бесполезную работу.

Еще одна забавная фантазия человеческих выдумщиков — это нелепая история о том, как вампиры заводят себе человека и начинают питаться только им одним. Тут уж от воображения людей зависит, как он этого делает: то ли выпивая кровь по капле, то ли периодически потрахивая питомца. На самом деле ерунда полная и вот почему. Пьет вампир кровь или сексуальную энергию — на самом деле он выпивает из человека жизнь.

Именно поэтому согласно Конвенции человек не может быть с вампиром дважды. Поймал симпатичного самца или самочку, оприходовал его должным образом, а потом либо убей, если на то есть веские причины, либо поставь свою метку, чтобы ни один другой вампир им не воспользовался. Считается, что относительно безвредно для здоровья человека — получить секс с вампиром один раз в жизни. А больше — ни-ни. Опасно.

Впрочем, можно попытаться обмануть систему. Если ты очень привязан к человеку… Если ты влюблен по-настоящему и не хочешь отпускать его от себя… Можно попробовать поселить его рядом с собой и ограничиться платоническими отношениями.

Забота, совместные вечера, поцелуи, объятия. Ничего серьезного. Ничего такого, что заставило бы вас расстаться навсегда.

Какое-то время можно даже радоваться, что ты так здорово придумал. Можно не замечать недоуменных взглядов любимого: «Что со мной не так?», «Что не так между нами?», «Почему ты меня не хочешь?».

Да-да, какое-то время можно прожить в иллюзии, что у вас все в порядке.

А потом однажды обнаружить, что ты все равно пьешь его силы.

Для этого не нужно ничего особенного, достаточно, чтобы близкий человек любил вампира и был рядом. И тогда он без всяких дополнительных манипуляций по капле отдаст тебе свою жизнь.

Когда ты это поймешь, сначала ты будешь рвать и метать, а потом сделаешь единственное, что можешь сделать в этой ситуации: отпустишь его, сотрешь его память к чертям собачим, перекрасишь стены обратно в черный цвет.

Единственное, о чем ты будешь жалеть, так это о том, что не сможешь так же просто стереть свою память о нем…

— Что же я должен буду сделать? — голос парня вывел ее из задумчивости.

Маргарита вздрогнула.

Почему именно сейчас она начала вспоминать эту историю, о которой, казалось, давно забыла?

— Ты мне кое-что расскажешь. Просто ответишь на вопросы, они не сложные. Тогда я отвечу на твои. Кофе? — спросила она с улыбкой.

— Только, пожалуйста, без специальных добавок… — нет, он положительно хорош.

Маргарита махнула рукой в сторону плиты:

— Сваришь сам, какой тебе надо.

Парень поднялся из-за стола и послушно пошел к плите. Что ж, самое время для расспросов:

— Как ты оказался в том парке? Что вообще ты там делал в это время?

— Я шел с тренировки.

— Так поздно?

— Обычно заканчивается раньше, но в этот раз начало задержали.

— Почему?

— Была какая-то проверка: то ли пожарные, то ли водоканал.

Уже нехорошо. Маргарита напряглась. Вопросы стали чаще. Тон — жестче.

— И этот парк по пути домой? Ты всегда через него возвращаешься?

— Нет, я вообще в другой стороне живу.

— Тогда почему пошел через парк?

— Друг позвонил, попросил зайти.

— И что, ты зашел?

— Нет, — протянул он. — Там же потом такое началось. Ну ты-то знаешь, сама там была.

Маргарита кивнула: была — не то слово! Пока все выглядело просто отвратительно.

— Хорошо, давай дальше. Как ты оказался в больнице?

— Но я же говорил! Пришел проведать…

— Чушь, — перебила Маргарита, — проведывать тебе его было не нужно. Хотел справиться о самочувствии, мог позвонить. Подумай! Кто подбросил тебе идею сидеть под дверью палаты?

На этот раз парниша задумался надолго:

— Полицейский. Он так и сказал: «Вот сиди теперь и в больнице карауль, лишь бы он жив остался».

Маргарита вздохнула: плохо, очень плохо.

Поток вопросов прекратился, и парень тут же среагировал:

— Теперь я могу спросить?

— Спрашивай…

Сделка — значит сделка.

— Ты никакой не агент, — заявил ей оборотень. — Я обдумал твою историю, пока готовил. Ерунда полная.

— Это почему не агент? — не то чтобы Маргарита настаивала на правдоподобности своей истории, но вот так вот походя отказать ей в способности быть секретным агентом — это было даже неприлично.

— Ну, во-первых, ты для этого слишком молода.

А вот это было по-настоящему забавно. Маргарита уставилась на гостя с ехидной улыбкой:

— И сколько, по-твоему, мне лет?

— Семнадцать, восемнадцать, вряд ли больше. Хотя, конечно, может оказаться, что тебе двадцать четыре, а ты еще выглядишь как подросток.

Маргарита чуть не расхохоталась: кажется, с перевоплощением в юную особу она перестаралась: сейчас, когда на ней нет макияжа и яркой помады, она действительно выглядит девчонкой.

— Ну и сколько же тебе на самом деле?

— Сто тридцать, — с улыбкой ответила Маргарита.

Она соврала. На самом деле ей было сто тридцать три. Маленькая ложь из числа тех мелочей, которые позволяют чувствовать себя женщиной, даже если ты давно уже не человек. Кокетство, оно такое.

Теперь рассмеялся парень:

— Нет, я, конечно, понимаю: вопрос о возрасте бестактный, прости. Спасибо, что поставила на место.

— Никуда я тебя не ставила, — со вздохом сказала Маргарита. — Мне действительно за сотню.

— А выглядишь неплохо, — он, кажется, решил, что его новая знакомая продолжает шутку. — Как тебе это удалось? Может быть, ты вампир? — Он убирал тарелки со стола и ослепительно улыбался.

— Именно так.

Маргарита в секунду оказалась рядом с ним, очень близко, так, что она слышала его дыхание.

Она осторожно убрала тарелку из его руки, поднесла запястье к губам и оскалилась. Натренированный организм вампира сделал то, что и приучен был делать, когда рядом оказывался источник пищи. Ее зрачки расширились так, что полностью заняли территорию глаз. Ни радужки, ни белка — в глазницах одна сплошная тьма. Клыки удлинились и заострились. Она подняла голову, не закрывая рта, так, чтобы гость мог увидеть ее глаза и ее оскал. Затем отпустила запястье, прошла и села на свое место.

— Теперь ты видишь, что я не шучу?

Юноша был ошарашен. Хорошо, что она забрала тарелку у него из рук, иначе и без того немногочисленная посуда в ее доме понесла бы потери.

— Теперь вижу.

А держался он неплохо… Быстро совладал с голосом и обрел дар речи.

— И почему ты решила мне все честно рассказать? Это же наверное, тайна… Люди не должны такое знать.

Нет, все-таки он был обескуражен.

— Люди не должны, — согласилась она.

Нет, она не будет его жалеть и беречь его психику. Перед ней не хрупкий человечек. Перед ней — зверь. Хоть и выглядит он вполне безобидно. Пока.

— А я…

— А ты не человек.

Он помолчал.

— Но я не вампир…

Догадливый. Трудно пить кровь и не заметить этого…

— И кто же?

А вот тут тонкий момент. Если оборотню, который может и не стать оборотнем, сказать, кто он… повлияет ли это на его сущность? Не хотелось бы…

— Этого я сказать не обещала… Сам разберешься. И вообще. Тебе пора…

Он не стал спорить или настаивать. Он был безупречен.

* * *

Выпроводив парня, Маргарита упала на свою кровать. Делать ничего не хотелось. Она протянула руку и взяла с тумбочки «Молот ведьм». Это чтиво ее всегда успокаивало. Но не сейчас.

Сейчас она не могла сосредоточиться на чтении: в голову лезли посторонние мысли, а еще навязчиво преследовал запах кофе с кухни. Что-то последнее время в ее доме стало слишком много посторонних запахов…

Внезапная догадка заставила Маргариту отложить книгу и поспешить в кухню.

Так и есть. За ее столом уже сидел Алекс, помешивал кофе маленькой ложечкой.

— Ты же понимаешь, что это не просто так, — без обиняков начал он.

— То, что ты без разрешения заходишь в мой дом, точно не просто так.

— Однажды ты меня приглашала. Так что теперь я могу. Марго, я просто хочу тебе помочь. Этот оборотень…

Она внутренне сжалась: значит, они уже знают.

— Я знаю, что сам по себе он милый парень. Но кто-то его к тебе постоянно подталкивает. Не просто так он оказался с тобой на охоте, и потом, когда ты зачищала следы. Позволь мне тебе помочь, это избавит всех нас от многих неприятностей…

Что подразумевал Алекс под словом «помочь», она прекрасно знала, поэтому ответила быстро и резко:

— Нет уж, справлюсь сама. Вмешаешься, когда я буду нарушать Конвенцию. И вообще не забудь вымыть кружку, когда будешь уходить. А я пошла отдыхать.

И она действительно пошла отдыхать. А что оставалось делать? Вышвырнуть Алекса из дому она не может — силенок мало. К тому же, как выяснилось, он если что проберется в ее дом без разрешения. А находиться рядом с ним было как минимум опасно: слишком уж он хорош в том, чтобы вытягивать признания и заставлять с собой соглашаться…

Музыка! Если врубить на полную громкость какой-нибудь трэш, тонкие нити вампирских внушений к ней не подберутся…

Маргарита вставила диск в проигрыватель, до упора повернула ручку громкости и довольная взяла в руки любимую книгу.

Она прочитала уже хорошую сотню страниц, прежде чем решиться пойти и проверить, умотал Алекс или все еще пьет кофе в надежде, что она сдастся и начнет разговаривать.

Но она не угадала.

На самом деле — ни первое, ни второе.

Алекс все еще был у нее на кухне. А вот разговаривать он уже не мог.

Он лежал на полу, а из его груди торчал осиновый кол.

Глава 6

Никогда еще в ее доме не было так многолюдно. Хотя это слово не очень подходит: людей тут не было вообще. А вот вампиров — сколько угодно, на любой вкус. Они вели себя по-хозяйски: что-то рассматривали, вынюхивали — в прямом смысле этого слова. А еще по десятому кругу задавали одни и те же вопросы:

— Как не видели? Вы же были дома в это время?

— Музыка? Не слышали ничего?

— Рядом же убивали, как можно было ничего не заметить?

— Он сидел один? Пришел в гости и сидел один?

Чем больше с нею говорили, чем отчетливее она понимала: ей не верят. Ни на грош не верят. Но главное — она сама видела, что ее версия не выглядит правдоподобной. У тебя под боком убивают вампира — сильнейшего вампира, между прочим, а ты ничего не слышала и ничего не знаешь. Это как минимум странно.

Кажется, она влипла.

На пороге ее дома появился новый персонаж этой драмы. Этого вампира она никогда раньше не видела, но сразу поняла, кто это. Маркус. Точно влипла.

Когда он зашел в квартиру, все, кто до этого хаотично по ней передвигался, вытянулись в струнку. Один из вампиров-дознавателей (похоже, главный у них) рыпнулся было сделать доклад, но Маркус его остановил царственным жестом руки.

Этот вампир выглядел устрашающе. Черные глаза — словно угли, которые того и гляди прожгут в тебе дыру. Встречаться с им взглядом? Ну ж нет. Маргарита слышала кое-что о Маркусе от Алекса. При упоминании о нем даже суровый чистильщик недобро щурился и замолкал. А уж какими легендами обросло это имя в вампирских кругах, и говорить не стоит.

Если Алекс был опасен, то Маркус был страшен.

— Зачем ты убила Алекса, Марго? — спросил он практически с порога, не утруждая себя формальностями.

Всех, кто только что стоял, застыв подобно истуканам, как ветром сдуло.

— Я не убивала, я бы не смогла, — Маргарита и сама чувствовала, как беспомощно звучит ее голос.

— Еще как смогла бы, — он ледяно улыбнулся. — Алекс не сопротивлялся, это значит, что убил его кто-то, от кого не ожидал подвоха, кто-то близкий. А много ли у него близких на твоей кухне?

Нет, это не может быть серьезно!

— Алекс тренированный силовик, я бы с ним не справилась.

— В последние два дня ты питалась, так что сил у тебя хватило бы. Плюс эффект неожиданности…

— Да зачем мне это надо! — воскликнула Маргарита. — Нам нечего было делить.

— А вот этого никто не знает. Зато мы знаем, что это он тебя обратил. А до обращения у вас был долгий и бурный роман.

Маргарита усмехнулась: назвать то, что у них было с Алексом, долгим романом — это, конечно, преувеличение. Сто лет назад, когда конвенция не была такой строгой, вампиры еще могли заводить романы.

Пять встреч. Она точно знала это по себе. Пять встреч достаточно, чтобы выпить из человека силу до дна. Почему Алекс не бросил ее тогда умирать, а решил обратить и оставить при себе, она так и не поняла.

Может, и вправду привязался к своей жертве.

Может, несмотря на почтенный возраст, все еще верил, что, став вампиром, она продолжит быть привлекательной для него.

В общем, что творилось там, у него в голове, она не знала, как и не знала, что через сотню с лишним лет эта история обернется против нее.

— Мало ли что было до обращения? После обращения вампиры теряют свои человеческие привязанности. Об этом все знают!

— Теряют привязанности? — снова ледяная улыбка, — и это говорит вампирша, которая первым делом обратила свою сестру, чтобы с ней не расставаться!

— Я не убивала. Это не я, — снова повторила она.

Но кто бы стал ее слушать! Мгновение — и Маркус оказался возле нее, а запястье обожгло болью.

Маргарита похолодела — у нее на рукек расовался серебряный браслет. Вампирам не нужны двойные наручники, достаточно вот такого незамысловатого украшения. Пока эта штука на ней, она беспомощна. Ключ от наручника останется у представителя, снять браслет самой невозможно.

Маргарита чувствовала, как стремительно уходят силы. Через минуту ее ноги подкосились. Если бы Маркус не поддержал ее, она бы рухнула на пол. Но он подхватил ее на руки и отнес на кровать.

— Под домашним арестом. До полного прояснения ситуации, — строго сказал он и добавил остальным: — уходим, здесь уже делать нечего.

— Не надо, — простонала Марго, — тот, кто его убил… он может вернуться… Я свидетель, я же не смогу защититься… Я в опасности… — последнее слово она просипела и без сил упала на черную шелковую простыню.

— Мы разберемся, — отмахнулся Маркус, и Маргарита с ужасом поняла, что они все для себя уже решили и разбираться никто не будет.

Она так и останется здесь лежать, обессиленная и слабая как человечка, даже слабее, чем человечка. Маргарита попыталась подняться, но тяжелый браслет словно приковал ее к кровати.

Серебряный браслет — черная энергетическая дыра для вампира. Даже если Маргарита прямо сейчас получит свою порцию крови и смерти, через час она будет такой же слабой и обессиленной. А убийца Алекса может вернуться в любой момент, и это страшно.

Маргарита еще несколько раз попыталась встать, но ничего не получилось. Она только выбилась из последних сил, упала и ненадолго забылась чем-то похожим на сон.

* * *

Пусть вампирских сил у нее сейчас не было, вампирское чутье вполне осталось. Шаги — тихие, крадущиеся, почти бесшумные — она услышала сразу.

Открыла глаза. Постаралась сконцентрироваться.

Но она не человек, сон не приносит ей облегчения и не восстанавливает силы. Плохо.

Впрочем, одно радует: перед тем как получить свой кол в грудину, она хотя бы удовлетворит любопытство и узнает, кто же так виртуозно прикончил Алекса у нее на кухне.

Да кого она обманывает? Она уже это знает: слишком уж знакомый запах у пришельца.

Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге стоял ее оборотень и, прищуриваясь, вглядывался в темноту. Пошарил рукой по стене, включил свет и тихо вскрикнул. Подошел поближе, и на его лице отразилась тревога.

— Дверь была открыта, я вошел. Что с тобой? Кто это с тобой сделал?

— Сделал что?

— Это. Ты совсем белая, круги под глазами. Выглядишь ужасно.

— За комплимент спасибо, — прохрипела она почти с облегчением.

Не он! Запаха Алекса на нем нет. Запах ее кухни есть, запах кофе, даже запах простыней, на которых он коротал время, пока она развлекалась в клубе и навещала родственников.

Не он… Это даже очень хорошо. Если этот парень — не враг, он может помочь. Только вот как? Нужно было срочно что-то придумать.

— Позвать врача? — спросил он.

Она улыбнулась вымученной улыбкой:

— Если только молодого и красивого. Желательно, чтобы он еще был маньяком-убийцей. Только, боюсь, даже это не поможет, — она указала глазами на браслет, — серебро.

— Кто тебя так?

Мальчик явно не понимал, что происходит, но лишних вопросов не задавал. Ему достаточно было видеть, что все плохо.

— Свои… Подозревают в убийстве… — короткими выдохами проговорила она.

— А ты не убивала?

— Нет, конечно.

Маргарита судорожно соображала: сама она подняться не может, значит, нужно отправить его к Виктории, попросить, чтобы та пришла. Сестра что-нибудь придумает. Она всегда была умницей.

Попросить-то можно, да только вряд ли она придет. Ее нежелание покидать квартиру — это не каприз, а серьезная фобия. Выйти из дому сестра не сможет даже под страхом собственной смерти. К тому же прогнозировать, как сложится судьба этого мальчика после того, как он окажется в логове вампирши, она не могла.

— Вызовешь такси, — начала отдавать распоряжения Маргарита, — отнесешь меня на руках в машину, когда доедем по адресу, так же на руках отнесешь в квартиру, в которую скажу. Надеюсь, там помогут…

И снова он не задал ни одного лишнего вопроса. Достал телефон и быстро заговорил в трубку, диктуя адрес.

— Через десять минут…

Он посмотрел на нее сочувственно, потом присел рядом, будто примеряясь, как лучше подхватить ее на руки. В глазах — жалость, боль и отблески ненависти к тем, кто с нею это сделал. Уже давно никто не смотрел на нее так…

Ладно, не следует забывать, что причина тому — ее новый имидж юной беззащитной барышни, расслабляться не стоит.

Все эти чудные эмоции, которые можно прочитать у него на лице, — вовсе не к хладнокровной убийце и развратной девке… Так что…

Парень наклонился к ней и легко коснулся губами лба. В этом поцелуе не было ни страсти, ни желания — одна сплошная забота. Но Маргарита вздрогнула. Не от чувств, разумеется…

Перед ней была еда. Отличная еда! Лучшая еда, которую она вообще встречала в жизни.

Свободной от браслета рукой она притянула оборотня к себе и впилась в его губы.

Глава 7

Парень вздрогнул от неожиданности и, кажется, даже попытался отстраниться… Смешно! Разве можно отказаться от поцелуя вампира? И дело даже не в гипнозе. Вампиры — сексуальны. Вампиры — чемпионы секса. Вампирам нельзя сказать «нет».

В ответ на этот жест Маргарита лишь углубила поцелуй. Губы оборотня были жаркими, а руки… Руками он бережно, словно хрупкую игрушку прижал ее к себе — и ответил, мягко пробуя на вкус ее губы.

Энергия хлынула таким мощным потоком, что Маргарита растерялась. Это невозможно! Так она в считанные минуты иссушит его до дна. Теперь уже она хотела его остановить, но где там! Он был как локомотив — медленно, но верно набирающий скорость. И остановить эту махину никак невозможно.

Да нет, не локомотив… Ядерный реактор.

Маргарита захлебнулась его энергией. Даже браслет не вытягивал ее столько, сколько давал этот парень… Головокружение. Почти экстаз. И звезды перед глазами… И это только поцелуй?

Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя, когда он оторвался от ее губ. Она медленно открыла глаза, ожидая увидеть перед собой что угодно — даже бездыханное тело. Это было бы особенно обидно.

Но нет. Он был жив… И более того — выглядел вполне довольным жизнью, часто дышал и смотрел на нее так… Она отвела взгляд. Только романтической истории ей сейчас не хватало. Впрочем, если этот оборотень в ближайшее время не упадет без сил, не начнет хиреть на глазах или делать еще что-то в этом же духе, это уже будет страсть как романтично.

Потому что это будет обозначать, что она решила серьезную проблему. По крайней мере, одну из огромного списка.

Она выждала еще пару минут. Гость не проявлял никаких признаков близкой кончины. Он бережно прижимал ее к себе и перебирал пальцами пряди волос.

Все это было чудесно, но не настолько чудесно, чтобы она могла расслабиться и забыть обо всем на свете.

— Зачем ты явился? Возникло настроение кого-нибудь спасать, и ты решил, что я для этого все еще лучшая кандидатура?

Действительно, внезапное появление оборотня оказалось очень уж кстати, а потому выглядело подозрительно.

— Да нет, я решил заглянуть в портмоне, и вдруг обнаружил, что его нет. Представляешь, никогда в жизни ничего не терял, а здесь на тебе! И вот возникла мысль спросить у тебя, а вдруг ты что-нибудь об этом знаешь?

Черт, а вот это была ошибка, непростительная. Она ведь и правда вытащила у паренька документы, чтобы показать сестре, а на место положить не удосужилась.

Он, между прочим, сам виноват. Нет, чтобы лежать в отключке до ее прихода, как положено нормальной жертве. А его потянуло на кулинарные свершения.

Отпираться бессмысленно: вряд ли он поверит. А даже если и поверит, отправится еще на поиски утраченного портмоне, а ей он нужен поблизости. Как выяснилось, очень нужен и очень поблизости.

Маргарита достала из сумочки черный прямоугольник, заглянула в него, пролистала паспорт.

— Денис Сергеевич?

— Он самый.

Она деланно вгляделась в фотографию:

— Не очень похож. Этот, на фото моложе и симпатичнее.

— Ну что поделать, не все могут по сто лет только хорошеть и молодеть.

Маргарита протянула ему документы:

— Таксист уже заждался, идем.

Оборотень подхватил ее на руки и вынес из дому. Если честно, в этом уже не было необходимости. Она набралась сил достаточно, чтобы идти самой. Но возражать почему-то не стала.

* * *

Они целовались всю дорогу на заднем сидении машины. Торопливо рассчитались с таксистом и продолжили целоваться в скоростном лифте. И внезапно вспыхнувшая страсть тут была ни при чем. Браслет слишком быстро забирал силы.

Виктория шарахнулась, когда увидела их в дверях. Причем Маргарита не могла понять, что напугало ее больше: оборотень на пороге собственного дома или серебряный наручник на запястье сестры. Впрочем, вампирша быстро совладала с собой и пригласила их войти. В квартире царил такой же полумрак, как и ночью.

Виктория плеснула в бокал из бутылки, посмотрела на оборотня, словно раздумывая:

— Нет, ты пить точно не будешь. Здоровый образ жизни, все дела… Угадала?

Он кивнул.

— Марго, душечка, вы на меня не злитесь. Что-то день сегодня с утра не задался. Началось с того, что я зазвала к себе прелестнейшего убийцу. Маньяк, извращенец, жестокая скотина — в общем, пальчики оближешь. А Коллегиум будет только аплодировать. И что ты думаешь?

Маргарита уже начала догадываться:

— Оказался вегетарианцем?

— Еще хуже, веган! Пришлось отпускать.

Оборотень непрошенно ввязался в разговор сестер:

— А что вегетарианцев убивать нельзя?

— Для еды — нет, — ответила Марго.

— Почему?

Виктория хмыкнула и отвернулась, предоставляя Марго право самой объяснять особенности вампирской жизни своему приятелю. Маргарита поморщилась: вот не до того ей было сейчас.

— Использовать человека для пищи без его согласия — нельзя. Но индивидуальное согласие не требуется, ничего похожего на «ешьте меня полностью». Достаточно, чтобы он в принципе признавал право более развитого существа питаться менее развитыми. Ни у кого же не вызывает сомнений, что вампиры — куда более развитые существа, чем люди. Мы сильнее, мы дольше живем, у нас лучше реакции, мы значительно разумнее и куда эффективнее поглощаем и перерабатываем информацию. Так что если какой-то человек признает за собой право на рагу из кролика, он автоматически признает за вампиром право на коктейль из его крови. Все по-честному.

— Значит, мне, получается, вампиры не страшны, — ослепительно улыбнулся парень.

И Виктория снова проявила интерес к этой беседе:

— А ты что, тоже из этих, травоядных, — ее глаза загорелись.

— Ну да. Уже лет десять как. В четырнадцать лет посмотрел кино «Земляне» и с тех пор зарекся.

— Волк-вегетарианец. Смешно, — хмыкнула она. — Но теперь, по крайней мере, понятно, почему он так и не обернулся. До взросления никто не оборачивается. А к тому времени, как было уже можно, стало совсем нельзя.

Парень недоуменно обернулся к Маргарите:

— Что она говорит? Какой еще волк?

Вампирша вздохнула:

— Самый обыкновенный. Ты оборотень. Такой вот неправильный оборотень. И если мы закончили со светской беседой, я бы хотела задать главный вопрос, — она подняла вверх руку с браслетом. — Что мне делать с этим?

Виктория нахмурилась:

— Я уже слышала эту историю. Все гудит. А ты точно его не убивала?

— И ты туда же? — устало спросила Маргарита.

— Я не туда же. После того, что этот гад с тобой сделал в нарушение всех конвенций, я бы его и сама убила.

— Я его не трогала, — с нажимом повторила Маргарита. — Все было именно так, как я сказала.

— А на кухне? Вспомни, на кухне… Ты вошла и не услышала чьего-то запаха, не почувствовала присутствия кого-то еще? Вспомни. Попробуй, вернись туда и вспомни.

Маргарита упала в мягкое кресло и стала представлять: вот она выходит на кухню, вот видит изуродованное тело Алекса, шок, запах смерти — самый страшный запах для вампира, смерть себе подобного. Было ли там что-то еще? Она открыла глаза:

— Нет, ничего, только этот мерзкий кофе.

— Значит, одно из двух: либо его убил очень крутой профи с почти запредельными возможностями, либо все-таки это сделала ты.

Маргарита хотела подскочить с кресла и возмутиться, но Виктория остановила ее рукой:

— Я тебе верю, но беда в том, что и в первом, и во втором случае отдуваться придется тебе.

Порыв прошел, и Маргарита обмякла в кресле:

— И что теперь? — спросила она.

— Я попробую напрячь кое-какие связи, чтобы с тебя хотя бы сняли браслет. Но обещать ничего не могу. Убийство вампира, ты же знаешь, это всегда проблема. А Алекс вовсе не обычный вампир.

— Я понимаю, — согласилась Марго. — Можно хотя бы остаться у тебя? В этой штуке я совершенно беспомощна. А убийца может решить, что живой свидетель ему ни к чему. Мне страшно.

Маргарита была уверена: сестра примет ее в любой ситуации, даже в такой критической, но та лишь покачала головой:

— Прости, милая, но серебро в моем доме — это уже чересчур. Я обещала сделать все, что смогу, но то, чего я не могу, нет.

Они вышли из подъезда молча.

— Довези меня домой, — тихо попросила Марго.

Она устала. Она не собиралась бороться. Просто у каждого есть предел, за которым ты понимаешь, что проиграл. Когда весь мир против тебя, достаточно, чтобы хотя бы один человек был на твоей стороне. Но если и одного нет, почему бы и не сдаться?

Жалеть не о чем. Она прожила недолгую человеческую жизнь, но долгую вампирскую. Нельзя сказать, что бы ей надоело, это в общем-то было забавно. Но если пришло время уходить, надо уходить.

В отличие от людей вампиры точно знали: никакой загробной жизни им не положено. Собственно, эта их жизнь — уже загробная. И там, за чертой, их не ждет ничего. Забвение. Отсутствие. Просто ничто. И это совсем не страшно.

— Ну что приготовилась? — спросил ее оборотень.

— К чему? — не поняла она.

— Ну как же. К скоропостижной кончине. Видела бы ты сейчас свое лицо! — он улыбался.

Вот поганец! Взять и несколькими словами убить всю торжественность момента!

Уходить в небытие Маргарите сразу расхотелось.

— А что ты предлагаешь?

— Я останусь с тобой.

— И что сможешь меня защитить? Справиться с вампиром не в человеческих силах, и даже не в силах оборотня, если он в человеческом обличии. Что будешь делать? Грызть мясо, чтобы обернуться. Так кто тебе сказал, что ты обернешься волком? Вдруг выяснится, что ты хомячок?

— А что, я люблю хомячков. Они смешные, — парень улыбался, словно не желал верить, что ситуация может быть настолько серьезной. — Послушай, я ведь не слепой. Когда я пришел к тебе, ты была как высохшая мумия, даже не шевелилась. А теперь вполне себе ничего, даже симпатичная. Ты каким-то образом вытягиваешь из меня силы.

О, да ты еще не знаешь, каким именно образом!

Говорить этого вслух Маргарита не стала. Иногда можно послушать мужчину, особенно если он говорит толковые вещи.

— В общем, наберешься сил и защитишь себя сама. А я буду рядом, вроде как батарейка.

— Лишь бы не сдохла батарейка, — пробормотала она.

— Пока вроде все нормально. Если что изменится, я тебе скажу. Я, знаешь ли, тоже не ищу, как помудренее покончить с собой. Ну что едем?

И кто бы от такого отказался? Нет, он положительно лучшая еда в ее жизни.

Глава 8

Нарушил ли Алекс конвенцию? Честно ли поступил с нею? У нее и у самой не было ответа на этот вопрос. Никогда не было. С тех самых пор, как однажды он явился в их дом.

Они давно уже жили вдвоем с сестрой. Та небольшая рента, что они получали со своего поместья, почти полностью уходила на оплату докторов. Только вот доктора не могли даже толком сказать, отчего чахнет Виктория. И уж точно помощи от них было мало.

Наверное, надо было сдаться. Никто не вечен, а медицина не всесильна. Но Маргарита и тогда в свои семнадцать не любила сдаваться, не хотела и не желала.

Алекс внушал ей трепет с первого дня знакомства. Приезжий, чужак, говорят, что богат, но со странностями.

Странностей хватало. Он не был хорош собой, и даже интересным собеседником его нельзя было назвать. Но была в нем какая-то магнетическая притягательность, настолько сильная, что все местные дамы, и замужние, и совсем еще юные, в его присутствии менялись в лице, начинали поправлять прически, смотреть загадочно и говорить цитатами из письмослова, который, как известно, непревзойденный источник мудрости.

А у Маргариты, когда она его видела, леденело в груди. Он и привлекал ее и отталкивал. И она даже не могла понять, что больше. Наверное, все же больше отталкивал. Ей было страшно.

Впервые они встретились на приеме у миссис А., на одном из тех благотворительных мероприятий, на которые приходилось являться, даже если совсем не хотелось. Иначе пойдут разговоры.

Она уже и не вспомнит, кто их представил друг другу. И вообще плохо помнит тот вечер. Бойкая, живая, уверенная в себе — она словно потерялась. Отвечала невпопад, была рассеянна и все время искала его взглядом. Зачем? Она не знала. Словно привязанная следила за ним. А внутри разливалась пустота. Ни мыслей, ни чувств.

Он подошел к ней лишь в конце вечера. Попрощаться. И это тоже было как в тумане. Она и сама не помнила, как пригласила его, но пригласила же, это точно, иначе бы он не смог прийти. Ни один из них не может…

И вот он воспользовался этим приглашением и сидит сейчас в ее гостиной, не слишком богато обставленной, и смотрит на нее своими пронизывающими ледяными глазами, и говорит вкрадчиво, тихо, но так, что невозможно не слушать.

— Разве кто-нибудь мог бы не посочувствовать вам? Ваша самоотверженность вызывает восхищение. Мало какая юная особа взяла бы на себя обязанности по управлению имением, да еще и присматривала бы за умирающей сестрой…

Маргарита вперилась в него гневным взглядом:

— Виктория больна, но не умирает!.. Извольте…

Он остановил ее жестом:

— Простите, что я это говорю, но в вашем городке доктора словно застряли в прошлых десятилетиях. Между тем врачебная наука шагнула далеко вперед. В столице недуг, которым страдает ваша сестра, уже успешно лечат. Современные микстуры, новый подход. Вам вовсе не обязательно проигрывать эту борьбу.

Девушка сжалась в комок. Зачем он говорит ей об этом? У нее никогда в жизни не хватит денег даже на то, чтобы переехать в столицу, не говоря уже о том, чтобы оплачивать услуги докторов.

— Я готов вам помочь.

Почему-то эти слова вызывают у нее не надежду, а ужас. Она понимает, что сейчас последует ужасное отвратительное предложение, условие, на которое нельзя соглашаться. А еще понимает, что она пойдет на все ради спасения сестры…

* * *

Последние новости обнадеживали. Виктория уже в лечебнице и ей лучше. Маргарита сама ходила ее навещать сегодня. Сестра улыбалась впервые за много месяцев. Пожилой доктор в белом халате и пенсне на огромном носу сказал, что случай тяжелый, тем более что обратились поздно, но не безнадежный. Полного излечения он конечно не гарантирует. Но то, что она вскоре встанет на ноги и вернется к обычной жизни, это даже не вопрос.

А значит, пора было платить по счетам. Маргарита вряд ли могла назвать себя наивной. Да и кредитор не особенно стеснялся, объясняя условия их грядущей сделки. Всё просто: он устраивает сестру в лучшую клинику и оплачивает ее лечение, а она поселяется в его замке и никогда не говорит ему нет. Совершенно очевидно, что это может значить.

Он вошёл в ее комнату, когда уже стемнело. Тусклый ночник давал совсем мало света, и Маргарита была этому рада.

Она постаралась отвести взгляд, чтобы не смотреть в эти почти бесцветные, горящие ледяным огнем глаза. Но у неё ничего не вышло. Никогда не выходило. Отвести от него взгляд было невозможно.

— Не бойтесь Марго, — проговорил он хрипло, сминая ее и усаживая на узкую кровать, — вам не будет слишком больно. И страшно тоже не будет…

Он не солгал: страшно не было. Ни тогда, когда он разорвал на ней белоснежную ткань рубашки. Ни тогда, когда он впивался ледяными губами в ее шею или чувствительно кусал белоснежную грудь с темными кругами сосков. Она словно со стороны наблюдала, как на высоких холмиках появляются кровавые подтеки. Это было странно. Болезненно. Но приятно.

И когда он с утробным рыком развел ее ноги, а его пальцы заскользили по алой полоске плоти, она сама тянулась к нему, со стоном подавалась бедрами вперёд.

Он хочет, чтобы она закрыла глаза… Как она это поняла? Кто знает. Но закрыла. И уже не видела, только чувствовала, что там, в той точке, где сейчас собралась вся сладость и истома этого мира, уже нет его руки, а есть другое…

Но и это не было страшно. Она принимала его — жадно, хрипло дыша. Принимала вместе с болью и стыдом, принимала восторженно и открыто. Торопливо насаживалась на его твердость, чтобы успеть получить больше…

Понимала ли она, что что-то тут не так? Понимала. Могла ли что-то с этим поделать? Нет.

Никто не может сопротивляться вампиру.

* * *

— Я стала некрасивая.

Она лежала все на той же узкой кровати. Алекс был тут же. Целовал ее пальцы, перебирал волосы.

Как он только терпит ее — такую? Иногда Маргарите казалось, что она прекрасна. Обычно — когда он был рядом. Но зеркала не могли врать — серый цвет лица, черные круги под глазами, нездоровая худоба.

И Виктория. Они виделись вчера. Она испугалась. Закричала: «Что этот гад сделал с тобой?! Беги от него. Оставь меня. Только спасайся. Он чудовище!».

Носатому доктору пришлось вливать ей успокоительные капли…

— Ты гонишь меня, потому что я стала некрасивой… — повторяет она.

— Тебе нельзя быть со мной. Виктория права. Я чудовище.

Она прижимается к нему. Она может не слушать, что там он говорит. И если уже завтра они не будут вместе, значит, нужно брать все сегодня.

Маргарита ищет его губы, снимает одежду, гладит его, целует, прижимает…

— Подожди, подожди… Нам нельзя!

Ну как же нельзя, если нужно!

Маргарита обвивает его бедра ногами, вдавливает его в себя и даже сквозь одежду чувствует, как наливается силой его орган. Облегченно выдыхает — даже такую он ее хочет. Подставляет для поцелуя шею. Перед этим он никогда не может устоять.

Когда шеи касаются губы, а потом и зубы, по ее телу пробегает дрожь предвкушения.

— Ты можешь сильнее… Пожалуйста… я хочу!

Она и правда хочет этого. Хочет больше, чем его проникновений и поцелуев. Почему? Если бы она знала!

Он отстраняется. Он напуган.

— Марго. Ты хотела бы жить вечно?

— А кто бы не хотел, — улыбается она.

— Ты будешь сильной и красивой. Неуязвимой… Люди будут готовы на все ради тебя.

— Мне они не нужны, — она снова тянется губами к его губам, только ты…

Он целует — долго, больно кусая губы, с силой прижимает к себе и наконец входит в нее, вызывая сладострастный стон.

— Ты разлюбишь меня. Как только станешь бессмертной. Это наш последний раз.

Но ей не важно, что там он говорит, лишь бы не останавливался, лишь бы продолжал двигаться…

— Открой рот!

Разве она могла бы ослушаться!

Несколько капель вязкой соленой жидкости. Странный вкус… И понимание — это кровь.

* * *

Неделю спустя Маргарита вошла в больничную палату. Сейчас уже никто не мог бы сказать, что она плохо выглядит. Она была прекрасна.

Сестра смотрела на нее изумленно, словно увидела привидение.

— Виктория, ты бы хотела жить вечно?

Глава 9

— Если бы ты после этого его убила, я бы тебя понял.

Взгляд ее гостя — недобрый, руки сжаты в кулаки. Это уже лишнее… Она разжала его пальцы, сплела их со своими и снова прильнула к плечу. Не надо бы ему нервничать… Ей это не на пользу.

Почему вообще она ему все это рассказывает? Потому что за сто с лишним лет накопилось слишком многое, о чем нужно рассказать? И так и не нашлось того, кому можно рассказать. Людям нельзя — пресловутый первый пункт конвенции. А другим вампирам… Маргарита с трудом сдержала нервный смешок. Какое до этого дело другим вампирам? И вообще вспоминать свою жизнь до воплощения — моветон, жаловаться на нее — непростительная слабость.

«Если ты выглядишь как еда — тебя съедят»… Что поделать? Люди выглядят как еда.

— Только я его не убивала. Как только я стала вампиром, он перестал для меня существовать. Ничего не осталось — ни любви, ни ненависти…Вампиры не слишком интересны друг другу.

— А ты для него?

Это был плохой вопрос. Плохой, потому что правильный. Маргарите не хотелось бы на него отвечать.

— Что-то же он делал у тебя на кухне? И до этого приходил… — не унимался оборотень. И он уже не казался таким милым.

— Он пытался за мной присматривать… Пожалуй, даже оберегать. Может быть, чувство вины?

— Разве у вампиров бывает чувство вины?

Маргарита пожала плечами. У некоторых вампиров вся жизнь состоит из чувства вины…

— Он ведь приходил не просто так. Может, хотел о чем-то предупредить? О ком он с тобой говорил? — продолжал допытываться оборотень.

Маргарита отстранилась — этот парень хоть сам понимает, что творит? Конечно, желание помочь похвально. Но в некоторые вопросы лучше не лезть. Особенно если ты уже влез так далеко, что дальше некуда.

— Он предупреждал меня о тебе.

Она снова прижалась к его плечу.

* * *

— Если что-то пойдет не так — дай мне знать.

— Ты уже третий раз это повторяешь!..

Они — на черных простынях, в комнате — полумрак, который разбавляет лишь свет ночника. В этом полумраке обнаженный торс оборотня смотрится высеченным из камня… Нет, вылитым из бронзы. Из несуществующей в природе пластичной, гибкой бронзы.

Он прижимает ее к себе, и она кажется себе маленькой и слабой рядом с ним — большим и сильным. И от этого становится так сладко, так спокойно… А ей не должно быть сладко и спокойно!

Он захватывает ее губы долгим тягучим поцелуем. Он снова исследует ее, пробует на вкус… И сейчас уже не останавливается на губах — откидывает пряди волос и ласкает поцелуями шею.

Она чувствует все: его участившееся дыхание, стук его сердца, а еще такое соблазнительное биение жилки на шее. От последнего дыхание перехватывает и у нее. Больше всего на свете ей сейчас хочется попробовать, каков он на вкус.

— Ты должен знать, — с трудом выравнивая голос, говорит она, — мы не любовники… Если ты думаешь о какой-то романтической чуши — прекрати сейчас же! Это просто секс. Просто еда.

Он отрывается от нее, заглядывает ей прямо в глаза. Как она могла не замечать этого раньше: у него глаза хищника. И смотрит он так, словно это она — его добыча. От этого взгляда ей становится не по себе.

— Тогда приятного аппетита!

И он снова берет в плен ее губы, а она теряет все возражения, они рассыпаются, разбиваются о его тело, растворяются в его хриплом вздохе…

И сама она плавится в его руках — и становится не-собой. Но и не кем-то другим, будто снова перерождается…

****

Проснувшись утром, Маргарита с удивлением обнаружила, что чувствует себя прекрасно. То есть обычно. Так, как чувствовала себя последние лет сто с небольшим. И это как раз прекрасно.

Оборотень сопел рядом, тяжело придавив ее к подушке рукой. Впрочем, тяжело было бы для человека или для полуживого вампира, каким она была вчера. Сейчас эта тяжесть не чувствовалась, а чувствовалось кое-что другое, то, чего она предпочла бы не чувствовать больше никогда.

К нему хотелось прикасаться. Не хватать, не пить — жадно и досуха. Ему хотелось заваривать чай, спрашивать, как прошел день. Возможно, даже гладить рубашки. Хотя нет. Рубашки — это уже слишком.

Она коснулась рукой его волос, провела по щеке… Под боком зашевелилось, и объятия стали крепче.

И вот что это? Она сыта. Ей не нужно питаться… Она в полном порядке. Но она его хочет. Забытое, а может, и вовсе незнакомое чувство.

Он приподнялся на руке и поцеловал ее. Так, словно она была человеком, словно ничего сверхъестественного не происходило: двое проснулись вместе. И что тут такого?

— Мне нужно уходить. Ты как? Продержишься пару часов?

— Пару? Продержусь.

— Честное слово, я ненадолго. Возьму на недельку отпуск на работе и закуплю продуктов, чтобы тебе было чем питаться, — удивленный взгляд Маргариты, и тут же ответ: — батарейку тоже нужно чем-то кормить.

Марго усмехнулась: это было очень по-семейному, что ли. Они просыпаются вместе и планируют, как проведут этот день.

Совсем не то, что ей надо.

И все же лучше, чем валяться бездыханной и бессильно наблюдать, как превращаешься в иссушенную мумию.

Отпускать его не хотелось. Рядом с ним было спокойно. Не должно было быть. Все это — мягкие подушки, нежные объятия — не повод забыть, что кто-то неизвестный очень активно подсовывал ей этого оборотня. И как только этот оборотень появился в ее жизни, началась полная ерунда. И она не была настолько наивной, чтобы считать это случайным совпадением. В то, что сам он ничего против нее не замышлял, она практически верила, ну может быть, с небольшой поправкой на ветер. Но что задумал тот, кто его к ней подвел, все еще оставалось неизвестным.

Оборотень (Денис, его зовут Денис, надо бы уже как-то называть его по имени, хотя бы в мыслях) вышел из ее дома. И тут же дом наполнился страхом. А что если тот, кто пришел за Алексом, теперь придет и за ней?

* * *

Постороннее присутствие она почувствовала еще до того, как рядом с нею появился Маркус:

— Принимай гостя, хозяюшка, — мрачно проговорил он.

Маргарита лишь устало вздохнула. Уж чего-чего, а госте в ее доме в последнее время с избытком. Только вот почему он явился один, ему вроде по должности положено иметь рядом с десяток шестерок.

— А ты прекрасно выглядишь, и наручник тебя не берет.

Притворяться дружелюбной и доброжелательной не имеет никакого смысла, никаких дивидендов ей это не даст. Поэтому Марго буркнула:

— Что наденешь второй, чтобы наверняка?

— Не будь такой неприветливой. Так ты запросто наживешь врагов. А со мной лучше дружить.

Вот это и правда забавно! Маркус предлагает ей дружбу. От такой дружбы неприятностей может быть больше, чем от иной вражды. Другое дело, что излишне враждовать с ним тоже не стоит. Так что Маргарита постаралась максимально смягчить черты лица и даже улыбнулась.

— Хорошо, давай дружить. Скажи мне по-дружески, ты уже нашел того, кто на самом деле убил Алекса? А то твоя новая подруга что-то устала ходить в этом украшении.

— Не прибедняйся, ты с ним отлично справляешься. Дело в оборотне? Расскажи, ты нашла какой-то способ питаться собаками?

А вот в этот вопрос лучше не углубляться.

— Ага, перешла на корейскую кухню. Так, может, ты расскажешь, как там мои дела?

— Твои дела нехороши, — он пригвоздил ее к месту тяжелым взглядом, — пока что все против тебя. В последние дни Алекс всерьез занимался каким-то вопросом, он даже отказался от двух дел, за которые раньше ухватился бы руками и зубами. Он тот еще карьерист. Был. А там можно было получить серьезные плюшки от коллегиума. В этот момент он бросает все и начинает заниматься какими-то вопросами, о которых никому даже не рассказывали. И единственное, что я могу предположить, вопросы эти были связаны с кем-то из близких. Кто-то из тех, кто ему дорог, крепко накосячил. Я, если честно, и не знаю никого, кто мог бы быть ему дорог, кроме тебя. А мы с ним проработали рука об руку практически пятьдесят лет в такой структуре, в которой о своих сотрудниках знаешь все. В общем, он не мог устроить всю эту чушь ради кого-то кроме тебя.

— Да с чего ты взял? За это время он мог обзавестись другими друзьями и подружками. А что держал их подальше от служебных дел, так это понятно. Такая у него служба.

— За день до смерти он приходил к твоей сестре. О чем они говорили?

К сестре? А вот это странно. Ни Алекс, ни Виктория ей об этой встрече не рассказывали. Впрочем, Алекс мог прийти к ней по любой причине. Может, надо было что-то спросить о делах минувших, или (в это Марго верила больше всего) поинтересоваться, как там она. К ней к самой он обращался только в самых редких случаях и предпочитал наводить о ней справки у сестры. А что могла сказать сестра? Все в порядке, все отлично, жива, здорова (вампиры не болеют), питается регулярно, чудит в меру.

— Ты не там ищешь, — устало проговорила Маргарита. — Но я могу сказать это хоть десять раз, ты все равно мне не поверишь.

— Хорошо, давай поищем в другом месте. Поговорим об этом оборотне. Ты нарушила конвенцию, он знает о том, кто ты.

— Конвенция касается только людей. Я ее не нарушала.

— Безусловно, касается только людей. Только что-то я не видел у этого парня клыков и шерсти, а рядом с ним — парочки вонючих дружков. И если мы спросим о нем у оборотней, они сделают круглые глаза и не поймут, что мы вообще от них хотим. Он ни разу не оборачивался. Верно? Он человек. Ты наследила в парке. И окончательно все испортила в больнице. И теперь человек, который не собирается становиться оборотнем, знает о нашем существовании. И когда Алекс пришел сказать тебе об этом, ты его убила.

— А чтобы никто не догадался про оборотня, позвала его к себе ночевать. Это же лучший способ спрятаться, правда?

— Поэтому я и здесь. Это выглядело странно. Если ты хотела спрятать оборотня, тебе не следовало с ним встречаться. Вот я и пытаюсь выяснить, какие еще грешки есть за тобой, достаточные для того чтобы решиться убить Алекса. Во что ты ввязалась, Марго? Я уверен, что не ты главный злодей, ты запуталась, тебя использовали, твоими руками убрали Алекса. Расскажи, кто это сделал, и наказание будет минимальным. Может быть, вообще избежишь наказания.

Маргарита вздохнула: если бы ей было что рассказывать.

— Покрываешь своих дружков? — сузил глаза Маркус.

— Нет никаких дружков, — устало проговорила Марго.

— Что ж я давал тебе шанс. Доказательств больше чем достаточно. Заседание Коллегиума будет завтра. И не думай, что-то кто-то проявит снисхождение, если я их об этом не попрошу.

Маркус бесшумно вышел из ее квартиры, оставив Марго стоять в растерянности. Если бы это случилось сто с лишним лет назад, она бы обязательно разревелась. Но, увы, вампиры не плачут. Даже этого у нее нет.

Глава 10

Когда появился оборотень, она была в ужасном настроении, и он, кажется, тоже.

— У тебя что-то случилось?

— Вроде того, — проговорила Марго. — А у тебя?

— И у меня тоже. Не пустили в отпуск.

— Тогда почему ты здесь?

— Я уволился, — он улыбался.

— Что, написал заявление об уходе?

Он улыбнулся каким-то своим мыслям:

— Что-то вроде того.

— А где ты хоть работаешь?

— В фитнес-клубе инструктором. Работал.

Перед внутренним взором Маргариты почему-то пронеслись в щепки разнесенные скамейки, битые зеркала и покореженные тренажеры, но она отогнала это видение.

— А у тебя что?

— А у меня сущие пустяки, завтра я предстану перед Коллегиумом. И с вероятностью сто из ста получу смертный приговор. Так что зря ты увольнялся, волчонок. Достаточно было взять выходной. Боюсь, твоя помощь мне больше не понадобится.

— Сама же говорила, что я могу оказаться хомячком. А ты пессимистка. До завтра у нас еще вагон времени. Съездим к твоей сестре. Она что-нибудь придумает. Но сначала кормежка.

И он потащил тяжелые пакеты на кухню. Действительно, остаться у нее Виктория не разрешила, но помочь же не отказывалась. Маргарита вновь воспряла духом. Вдруг за то время, пока сама Марго решала вопросы своего питания, сестра уже сообразила, как помочь ее горю.

— Ни черта себе, — услышала она из кухни.

Оборотень сказал себе это под нос очень тихо, явно не рассчитывая, что его услышат, но все-таки она услышала и быстро двинулась к нему. Что-то было не так.

* * *

Маргарита вышла на кухню и вопросительно посмотрела на своего гостя. А он собирается ей соврать или что-то скрыть. Или нет, не собирается, не может решиться. Надо ему помочь:

— Что там у тебя?

— Вот, — он протянул ей камушек, маленький, почти микроскопический, черный, с красивой огранкой.

Это была очень дорогая старинная брошь, из числа тех вещиц, в которые, увидев однажды, влюбляешься навсегда. Виктории стоило большого труда ее заполучить. Крупные рубины — мерцающие, кроваво-красные — и мелкая россыпь ограненных опалов. Удивительная вещь! Мастер, который такое придумал, наверняка был сумасшедшим или гением, или то и другое вместе.

И вчера, глядя на Викторию, Маргарита не могла понять, что не так. Какой-то беспорядок в ее всегда безупречном образе, неуловимый взгляду. А теперь вспомнила: на месте одного из черных микроскопических камешков — зияющая пустота белого золота. Практически незаметно.

Она принюхалась, запаха Виктории здесь не было. Ну может быть, совсем чуть-чуть, ровно столько, сколько принесла бы на одежде сама Маргарита. Она ведь приходила к сестре.

«Это мог сделать только очень сильный вампир».

Ну конечно. И этого не могла сделать вампирша, которая годами не выходила из дому. Кто бы на нее подумал? Никто. Но черт возьми, зачем?

— Вы близки с сестрой? — спросил оборотень.

Умный мальчик, он тоже сразу все понял. Маргарита кивнула.

— Мне жаль.

— Я не верю. Она не могла. Она… Мы с ней… Нет, одно дело убить Алекса, а совсем другое сделать так, чтобы подумали на меня. Это невозможно…

Маргарита почти без сил опустилась на стул.

— Ты должна сказать об этом своему… как его там… Маркусу.

Оборотень ловко шинковал свою траву. Может, быть он кролик?

И вообще — кто он? Как вовремя появился в ее жизни. Каким незаменимым стал буквально за пару дней. Да только не успел он выйти из ее дома — Алекса убили. А теперь он находит камешек… Тоже так вовремя.

— Да, я так и сделаю, — Маргарита засобиралась уходить, — нет-нет, ты оставайся. Я скоро…

Она улыбается. Она целует его так тепло и страстно — и сама не понимает, чего больше в этом поцелуе: желания набраться сил впрок или желания продолжать ему верить несмотря ни на что.

Глава 11

— Плохо выглядишь, — сказала она Виктории вместо приветствия, и это было чистой правдой.

Сестра словно постарела лет на десять за последние сутки. Можно было подумать, что это она, а не Маргарита, скована серебряным браслетом.

— Зато ты выглядишь прекрасно, — Виктория сделала вялую попытку улыбнуться. — Оборотень пошел тебе на пользу.

— Может, объяснишь мне, что происходит. — Она протянула сестре миниатюрный камушек. — Кто убил Алекса? Ты ведь была там! Как ты умудрилась не оставить следов? Ты выходила из дому. Я не знала, что ты выходишь из дому…

Вопросов было слишком много, они накладывались один на другой, все были одинаково важны. Но главный — и самый трудный — Маргарита так и не смогла задать: «Как ты могла так со мной поступить? За что?».

— Ты уже сказала Маркусу? — вместо ответа спросила Виктория. Кажется, она была ничуть не удивлена и не огорчена, что все раскрылось.

— Нет. Моя сестра ты, а не Маркус.

Виктория посмотрела на нее так, словно она сказала какую-то глупость:

— Ну и зря, он все равно узнает. Уходи. Уходи сейчас же.

— Не уйду, пока ты мне не расскажешь. Я не верю, что это ты Алекса… Не верю, и все тут.

— Почему не веришь? Все еще думаешь, что я та Виктория, с которой ты играла в жмурки в родительском доме?

Маргарита не отвела взгляда. Именно так. В жмурки, в прятки, в куклы. Та Виктория, что читала ей сказки на ночь и никогда не оставляла ее одну. Та Виктория, которая была словно частью ее самой при жизни и не перестала быть этой частью, когда обе они стали вампирами.

Виктория заговорила с нею как с маленькой:

— Это иллюзия. Нет больше той девушки. Есть то, чем я стала.

— Ты не могла!

Нет, только не она!

— Почему не могла? В иные дни я убивала по несколько человек. Не так уж важно, плохи они или хороши, не так уж важно, какие оправдания мы этому придумываем… Мы убиваем их не потому, что они насильники или убийцы, что бы там ни представлял себе Коллегиум. Мы убиваем их, потому что нам нужна кровь. Все остальное — чушь и лицемерие. Так какая разница, кто это: насильник, убийца или просто сантехник, которого я вызвала. Кто знает, может быть, он тоже бьет жену и когда-нибудь забьет до смерти.

— А может быть, не убьет, — почти шепотом проговорила Маргарита.

Виктория усмехнулась:

— Точно не убьет, я же приняла меры. Значит, я сделала доброе дело, верно? Милая женщина останется жить.

— И часто ты так… — Маргарита запнулась, — принимала меры?

— Достаточно, — холодно ответила Виктория.

— И Алекс узнал, — она не спрашивала. Алекс должен был узнать что-то вроде этого, чтобы забросить всё.

Виктория плеснула коньяка в бокал:

— Он сентиментален, наш душка Алекс. У него не хватило сил добить нас, когда это было возможно… Вернее, тебя. Со мной прекрасно бы справилась болезнь… Он дал тебе бессмертие. Ты дала его мне. Он чувствовал себя в долгу…

— Он прикрывал тебя, — и это снова не вопрос.

Виктория отхлебнула из стакана.

— По мере сил. Придумывал преступления моим жертвам уже постфактум.

Чудовищно! Все, что говорила Виктория, было чудовищно.

— А потом он потребовал прекратить…

— Именно так.

— Но как ты смогла? Алекс — сильный вампир, тренированный, и ты не оставила даже запаха у меня. Это невозможно.

— Боюсь, вам, соблюдателям конвенции, не понять, каким сильным на самом деле может быть вампир.

Запоздалая догадка озарила Маргариту:

— Кровь невинных!

— Вот видишь, не так уж ты и глупа.

— Наверное, глупа, раз верила, что ты никогда меня не подставишь. Мне казалось…

— Тебе казалось, — строго ответила Виктория. — Да, я чудовище. Но ведь это ты сделала меня такой. Неужели ты всерьез думала, что я могу быть тебе благодарна? Неужели забыла, что вампиры теряют свои привязанности, как только становятся вампирами?

— Я же не потеряла.

Виктория кивнула с холодной улыбкой:

— И Алекс не потерял. Вы были странные. Ну да ладно. Хватит пустых разговоров. Боюсь, мне пора… Срываться с места, подаваться в бега — ужасно хлопотно.

Маргарита промолчала. Конечно, бежать. После всего, что она наделала, в живых ее точно не оставят. Коллегиум…

Виктория скрылась в глубине комнат. А Маргарита задумалась. Что-то в рассказе сестры было не так… В то, что та пила кровь невинных, она верила. Но вот в то, что она убила Алекса на кухне… Нет!

Она должна спросить…

Марго зашла в комнату. Виктория бросала в небольшой чемоданчик туфли, платья, драгоценности.

— Это не ты. Признайся, Алекса убила не ты.

— Разумеется. Он был мертв задолго до моего рождения. Алекс был вампиром.

— Скажи мне правду! Прекрати меня жалеть! Я уже не маленькая! — ее голос сорвался на крик.

— Хорошо, — Виктория опустилась на ворох одежды, — я знала, что он у тебя… Он сказал, что расскажет тебе все, если я не прекращу… Я не хотела, чтобы ты знала. И я пришла умолять его. Обещать, что уеду. Только бы он не… Но было поздно. Он уже лежал там. С этой жуткой палкой в груди. Я упала. Потом стала убирать следы… Так, чтобы и запаха… Не знаю, когда вывалился этот камень…

Вот в это она верила.

— Послушай, бежать не выход. Мы что-нибудь придумаем…

Она говорила и понимала, как жалко звучат ее слова.

— Все вскроется. Они и так меня убьют. Если я уйду — они решат, что это я, и оставят тебя в покое. Марго, я тебя не виню…

— Но это не я!.. — почему ей никто не верит?

— Тем более. Живи спокойно. И уходи. Правда, уходи. Мне нужно собраться…

— Погоди, — Маргарита понимала, что времени мало, что его почти нет. И все-таки задала этот вопрос, — ты подвела ко мне оборотня?

Виктория покачала головой:

— Не я. Алекс.

— Алекс? — Маргарита перестала хоть что-то понимать, — зачем?

— А вот этого я не знаю. Возможно, пытался что-то искупить.

* * *

Она не сразу пошла домой. Она кружила по сумеречным улицам а в ушах все еще звучал голос Виктории.

Мы убиваем их не потому, что они насильники или убийцы. Мы убиваем их, потому что нам нужна кровь. Все остальное — чушь и лицемерие.

Она права. Вот так просто — без громких слов о возмездии и справедливости. И Маргарита это прекрасно знала. Всегда знала.

Да, я чудовище. Но ведь это ты сделала меня такой.

И снова правда. И снова ей нечего возразить. Она пыталась оставить рядом с собой близкого человека. И превратила его в монстра. Потом сумела полюбить. И чуть не убила того, кого любит. Всякий, кто имел несчастье оказаться близко, страдал. И будет страдать, если приблизится.

Жизнь некоторых вампиров почти полностью состоит из чувства вины.

А она больше так не хочет. И не будет.

* * *

Маргарита пришла домой поздно. Оборотень (Денис, его зовут Денис!) встречал ее у двери.

— Ну наконец-то. Я начал волноваться. Все в порядке?

От него веяло уютом. Он сам — большой и уютный. Он наполнял ее пустой и холодный дом с черными стенами светом и теплом.

Алекс-Алекс… Что ты задумал? Что так и не успел осуществить? Зачем этот парень здесь? И должен ли он быть здесь?

— Нет, не в порядке. Но я не буду сейчас об этом говорить.

Она собиралась с силами, чтобы сказать главное.

— А я разогрел тебе ужин! — она и не заметила, как он усадил ее на мягкий пуф, сам устроился в ногах и начал снимать с нее туфли…

— Что значит — ужин? — не поняла она, — я, кажется, уже говорила, еда в обычном понимании нам не…

— Я принял горячую ванну, — в глазах оборотня — веселые черти, — а еще договорился с одним приятелем. Он работает по металлу. Завтра утром мы пойдем к нему и снимем этот браслет. Давно пора было.

Она улыбнулась. Ну каков подлец! Он разогрел ужин!

Нет. С ним слишком хорошо и уютно. Ей так нельзя.

— Не пойдем. Уходи, волчонок… Дальше я сама.

Глава 12

Он словно не услышал. Снял с нее туфли, обхватил руками колени и начал покрывать их поцелуями, медленно, но верно поднимаясь выше. Она уже знала: его не остановить. Да ей и не хотелось его останавливать.

Хотелось зарываться пальцами в густые русые волосы, прижиматься к жаркому телу, вдавливать его в себя короткими сильными толчками — и пить, до умопомрачения.

Хотелось прислушиваться к тому, как горячо пульсирует кровь в его венах, и представлять, какой она могла бы быть на вкус. И впиваться страстным поцелуем в его шею, наслаждаясь тем, что он и не догадывается, о чем на самом деле она фантазирует…

А еще хотелось того, чего нельзя было хотеть: прильнуть к плечу, обнять, шептать на ухо глупости и нежности, не выпускать, оставить себе. Навсегда.

Нет. Нельзя. Все это не для нее. Это для какой-нибудь человеческой девушки, милой и нежной. Еще не уничтоженной и не превращенной в монстра.

— Уходи. Нам нельзя… Послушай…

Она не верила даже сама себе, а потому была совсем неубедительна. Он не останавливался, даже напротив — усилил напор. Поцелуи становились настойчивее, смелее, выше…

Ей понадобилось собрать все свои силы, чтобы голос звучал твердо.

— Прекрати. Я серьезно!

Если он снова «не услышит», она вышвырнет его за дверь как щенка! И у нее хватит на это сил — и физических, и моральных.

Но он услышал. Поднял голову и глядя прямо ей в глаза сказал:

— Я никуда не уйду, поняла? До тех пор, пока я тебе нужен, — никуда.

Что он вкладывал в это «нужен»? Пока у нее наручник? Или пока ей хочется шептать ему глупости?

Он подхватил ее на руки, и она спросила совсем не то, что собиралась.

— Почему?

— Потому что я тебе нужен. Я это понял еще тогда, в парке. Ты была такая беззащитная. Тебе до чертиков требовалась помощь.

А вот это уже смешно! Она в одиночку могла бы справиться со всеми маньяками этого города

— Я не беззащитная. И мне не нужна помощь. И твое сочувствие тоже ни к чему, — она оттолкнула его, — жалость — это не мое блюдо.

— Такая старая и такая глупая, — притворно вздохнул он, — где ты тут видишь жалость?

Поцелуй, которым он обжег ее губы, не оставлял сомнений: жалость тут и рядом не лежала. И почему-то все тревоги, страхи и сомнения отступили. Мир сузился до «здесь и сейчас», а здесь и сейчас было только его жаркое тело и не менее жаркие ласки.

* * *

Маргарита уже засыпала, плавно качаясь на волнах дремы, довольная, сытая. Никакие тяжелые мысли уже не беспокоили.

В этот момент и раздался звонок в дверь.

Маргарита сжалась: человек, девушка, довольно молодая. Возможно, ошиблась домом. Так что спешить распахивать перед нею дверь не было никакого смысла.

Оборотень тоже проснулся и приподнялся на локте. Он смотрел вопросительно.

Новая трель звонка.

Уходить настойчивая барышня не собиралась. Маргарита принюхалась: что-то знакомое, неуловимо знакомое. И в следующую секунду подскочила на кровати. Алекс! Едва слышный запах, почти незаметный, даже скорее отголосок запаха, но все-таки в этой девице что-то от него да было.

Маргарита встала, набросила халат и открыла дверь. Эту девушку трудно было назвать красавицей. Ничего особенного. Невысокого роста, чуть полноватая. Простое лицо, пожалуй, крупноватые черты лица. Русые волосы собраны в жидкий хвостик, припухшие от слез глаза, искусанные губы.

— Вы Маргарита, — не спросила, а заявила девушка. В ее голосе была откровенная неприязнь.

— Да, — ответила та. — А кто ты, милое дитя?

— Я подруга Алекса.

— У Алекса была подруга?

А вот это и правда удивительно.

После неудачной попытки «подружиться» с нею Алекс вроде как навсегда оставил идею о том, чтобы привязывать к себе людей. Неужели снова сорвался? Тогда эта зареванная девочка может рассказать много полезного. Девочка сжала губы и недобро сузила глаза. Ого, а тут ведь настоящая ненависть! Искренняя и ничем не прикрытая. Возможно, и правда подруга.

Маргарита пронзила ее взглядом:

— Тебе ведь совсем не хочется плакать, тебе хочется пройти в дом, усесться, расслабиться, выпить чаю и рассказать мне все, о чем ты знаешь, — особым голосом заговорила она.

Кто знает, может, человеческая игрушка Алекса прольет хоть какой-то свет на всю эту историю.

— Зря стараетесь, — с усмешкой проговорила девушка. — На меня эта чушь не действует. Так же как и на него.

Девушка кивнула куда-то ей за спину. Маргарите не надо было оглядываться, чтобы понять: в дверном проеме настороженный стоял оборотень (черт возьми, его зовут Денис, пора уже к этому привыкнуть!).

Наверняка по-быстрому натянул джинсы на голое тело и теперь смущал незваную гостью своим атлетическим торсом.

Гостья. Девочка-оборотень, которая не пахнет собакой.

— Тоже вегетарианка?

— Веган, — девушка скривила губы.

Источник бесконечной чистой энергии. Без смертей, насилия и гипноза. Теперь кое-что становилось понятным. Алекс нашел подружку для себя, понял, как это работает, а потом озадачился тем, чтобы найти что-то похожее и для нее? Виктория была права, чувство вины — страшная движущая сила.

Но ведь эта девица пришла сюда не просто так и явно не по собственному желанию.

— Он просил что-то передать?

— Да, письмо.

— Ну так давай его.

Похоже, переживания из-за погибшего друга отразились на скорости мыслительных процессов девчонки.

— Он его не оставил. Он сказал: вы найдете его там, где для вас двоих все началось и закончилось.

Маргарита чуть не выругалась вслух. Место, где все началось и закончилось, было очень далеко. Впрочем, при нынешнем развитии техники любое «далеко» — это несколько часов на самолете. Но виза, перелет… Алекс, чертов самодур, даже после смерти нашел способ испортить ей жизнь.

— Что-то еще? — спросила она у девчонки.

— Нет, все.

Та бросила на нее последний взгляд, полный обиды и ненависти, и вышла за дверь.

— Она считает, что я виновата в смерти Алекса, — проговорила Маргарита вслух, то ли сама себе, то ли оборотню. — Но она уверена, что я его не убивала. Значит, может знать, кто его убил на самом деле.

— Разве не Виктория?

Маргарита вздохнула и не ответила.

— Как ты смотришь на то, чтобы слетать в одну маленькую, но очень симпатичную страну?

— Когда? — деловито спросил оборотень. Он вообще может хоть чему-нибудь удивиться?

— Завтра. Думаю, сразу как только с меня снимут это, — она покрутила рукой с наручником.

И снова ни тени удивления.

— Хорошо, я с удовольствием. Надеюсь, билеты не будут слишком дорогими, я в последнее время немного поиздержался и потерял работу.

— Побудешь немного альфонсом, — усмехнулась Маргарита. — Когда женщины в возрасте за сто заводят себе молодых любовников, они в принципе готовы взять на себя заботу о финансовом благополучии.

Она старалась говорить непринужденно, но на всякий случай ожидала возмущения, готовилась к долгому разговору, чтобы объяснить оборотню, что попасть в это чертово место, ей хотелось бы несколько раньше, чем он разбогатеет… Но все это не понадобилось. Он рассмеялся, словно пушинку, подхватил ее на руки, и, нахально глядя в глаза, заявил:

— Только в том случае, если мадам позволит своему альфонсу отработать билеты прямо сейчас…

Глава 13

Они вдвоем пили чай на кухне.

Точнее, оборотень заканчивал обильный завтрак чашкой горячего чая, а Маргарите захотелось составить ему компанию. Просто потому, что она никогда не пила утренний чай на кухне со своим мужчиной, и ей зачем-то было необходимо восполнить этот пробел.

Она услышала Маркуса еще до того, как тот появился на пороге. Услышала и тут же почувствовала его настроение — мрачное и недоброе. Усмехнулась про себя: кому нравится извиняться и признавать, что был не прав!

Она раздраженно потерла запястье. Эта серебряная дрянь надоела невыносимо, и Маргарита считала секунды до того момента, когда ее снимет. И секунд этих по ее подсчетам оставалось не так уж и много.

Она открыла дверь еще до того, как услышала звонок, жестом пригласила Маркуса войти:

— Мы как раз пьем чай, присоединишься? — промурлыкала она.

Ночь выдалась такой прекрасной, что даже постная физиономия самого страшного в мире вампира не могла испортить ей настроение.

— Нет, спасибо, не мой напиток, — отказался тот.

Лицо у него при этом было такое, словно «его напиток» — это свежевыжатый лимонный сок.

— Маргарита, — куда официальнее, чем следовало, произнес он. — Вчера вечером вы были у своей сестры?

Даже на «вы»? Эк его проняло!

— Да, — легко согласилась она. В конце концов, отрицать очевидное было бы глупо.

— Во сколько вы оттуда ушли?

Тон, которым Маркус задавал эти вопросы, ей совсем не нравился. Может, за неимением настоящего подозреваемого он попытается сделать Марго соучастницей?

— Около шести вечера, точнее не знаю.

— И куда вы направились потом?

Такое пристальное внимание ей нравилось все меньше и меньше.

— Никуда, просто гуляла.

Следующего вопроса она ждала с замиранием сердца. Что, черт возьми, случилось?

— Ваша сестра была убита вчера вечером. Так же как и Алекс: осиновый кол в грудь. И снова на месте преступления были только вы.

Виктории нет… Маргарита без сил опустилась на стул. Не успела… Она думала, что все будет так легко: возьмет на себя чье-то преступление и сбежит. Но кто-то, скорее всего, тот же, кто убил Алекса, успел свести счеты и с нею тоже.

— И что теперь? — глупый вопрос, конечно, но ее сил хватило только на него.

— Сегодня в полночь вам нужно будет явиться на заседание коллегиума. До этого времени не следует покидать город. Мое предложение о сотрудничестве большое недействительно. Два убийства — это чересчур. Не знаю, что вы прячете от Коллегиума, чем вам помешал мой коллега и Виктория, но теперь разбираться в этом буду уже не я.

— Я ничего не прячу, я никого не убивала, — устало проговорила Маргарита, но вряд ли здесь кто-то ее услышит.

Маркус вышел.

Мысли скакали и путались, а Маргарита даже не могла различить, которая из них важная, а которая — вовсе нет.

Вот гад, испортил утреннее чаепитие — первое в ее жизни.

Виктории нет. Виктории больше нет… У нее никого больше нет.

Письмо.

Глупая девчонка-оборотень. Маркус уже знает, что она приходила.

Если знает, может и ее найти. Впрочем, что она скажет? Алекс позаботился о том, чтобы она ничего не знала.

А если узнает убийца? Он может расправиться и с ней. Нет, это не важно. Какое ей дело до девчонки?

Виктории больше нет… Это главное.

Или нет. Главное — не это, главное — Алекс знал, что кто-то может его убить, и оставил Маргарите сообщение. И похоже это сообщение — ее единственный шанс доказать свою невиновность на Коллегиуме.

Призрачный шанс, но хоть какой-то. Другого все равно нет.

— Мы снимем с тебя этот браслет и убежим. Спрячемся, они тебя не найдут, — оборотень уже держал ее в объятиях, словно пытаясь заслонить от всего мира.

Маргарита усмехнулась:

— Найдут, не сомневайся. Ты плохо их знаешь. На то, чтобы снимать браслет, времени у нас нет. Полетим так, с браслетом. Вызывай такси, мы в аэропорт.

* * *

К счастью, ближайший подходящий рейс был через час. Маргарите совершенно не хотелось убеждать весь самолет, что им позарез нужно в страну, в которую они еще пять минут назад не собирались. Теперь оставалось только оказаться на борту. Регистрация уже заканчивалась.

Первой Маргарита пошла сама, подала сотруднику аэропорта паспорт, уверенная в том, что он даже не усомнится: и виза, и билет — все в полном порядке. Сначала она хотела первым пустить Дениса, но передумала: нужно было, чтобы он не сомневался: при небольшом воздействии эти ребята пропустят его, даже если он подаст им детскую раскраску. Это сработало: оборотень подавал документы с почти невозмутимым видом.

Они сели в самолет. Нашлись места в бизнес-классе: мягкие раздвижные кресла, предельно вежливый персонал, комфорт, которого трудно было ожидать на борту самолета. И все-таки до последнего, пока сильная машина с разбега не врезалась в воздух, Маргарита боялась, что между рядами появится Маркус или кто-нибудь из его прихвостней и вежливо попросит их выйти.

Пронесло! Призрачный шанс стал чуть менее призрачным.

Маргарита упала в кресло. Сил на то, чтобы пристегнуть ремень уже не было. Их забирал браслет, их пришлось тратить на то, чтобы пройти в самолет. Хорошо, что тут так спокойно и малолюдно — почти пусто. Ютиться в эконом-классе, где граждане пассажиры сидят чуть ли не на головах друг у друга? Нет! Это не сейчас…

— Моя дама устала и хотела бы отдохнуть, — разъяснял между тем оборотень внимательной стюардессе, — принесите, пожалуйста, пледы и какое-то время не беспокойте.

— А обед?

— Подайте через час, если можно…

Они еще что-то обсуждали, но Марго не слушала. Она устало прикрыла глаза и теперь только чувствовала: ее заботливо укрывают мягким пледом; щелчок, тихое жужжание — и ее кресло сдвигается чуть в сторону; ее обнимает крепкая рука, ныряет под плед и сразу же — в декольте, а на шее расцветает жаркий поцелуй.

Маргарита открыла глаза и оглянулась. На иллюминаторы надвинуты шторки, полумрак. И все равно — они здесь не одни.

— А если кто-то увидит? — спросила она тихо и поняла, что ей все равно.

— Скажут нам, чтобы мы немедленно прекратили… — прошептал он на ухо и легонько прикусил мочку, а потом снова спустился к шее.

Его руки в это время уже вовсю хозяйничали под пледом, и тело охотно отзывалось на их ласки. Он целует ее грудь, посасывает, прикусывает… И она начинает задыхаться от этой ласки…

Его рука внизу. Он уже задрал юбку — там, под пледом, не видно — сдвинул в сторону полоску трусиков и теперь, едва касаясь, ласкает ее там…

Она дышит часто… Усталость? Страх? Ничего этого уже нет и в помине. Есть лишь одно желание — чтобы он не останавливался, чтобы продолжал. Но он прекращает долгий поцелуй, отрывается от ее груди — и Марго почти готова удержать его, вернуть на место.

Но он спускается ниже, соскальзывает на пол. Когда успел отстегнуться? Хорошо, что тут не так тесно, как в общем салоне — эти мысли промелькнули в одну секунду и растворились за ненадобностью.

Не думать, только чувствовать, ощущать его язык — такой нежный, такой настойчивый, такой…

— Еще, — выдыхает она еле слышно, и прижимает его голову к себе сильнее. То, что он делает языком, — это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И она не может сдержать стон.

И плевать, что кто-то услышит. Пусть даже весь самолет соберется сюда посмотреть, что происходит, она не хочет, чтобы он останавливался. Она хочет ловить волны наслаждения, которые накатывают одна за другой, пока наконец не накрывают ее с головой.

* * *

А потом они лежали вдвоем, рука в руке. Слишком о многом им нужно поговорить, и слишком не вовремя сейчас. Если у нее все получится, если эта жуткая история останется позади, они обязательно обсудят все. А пока на можно вместе молчать.

Самолет приземлился, и уже новый сотрудник аэропорта принял их обман за чистую монету. Черт, а ведь и деньги менять некогда, да и нет их, сколько надо, придется рассчитываться с таксистом фантиками. Опять трата сил. Ну да ладно, они как-нибудь справятся. Тело Маргариты сладко заныло от одной мысли о том, как они будут справляться.

Глава 14

Сейчас замок не казался таким мрачным, как тогда, сотню с лишним лет назад, когда юная Маргарита с ужасом ступила на его порог. И таким огромным тоже не казался.

Как много изменилось за это время! Как изменилась она сама. И все-таки на Маргариту накатили отголоски того ужаса, с которым она входила в эти ворота.

Теперь здесь что-то вроде музея. Вход платный. К счастью, открыто, так что достаточно будет просто убедить разодетых под старину ребят на входе, что у них есть билет. Это легко.

Куда труднее найти комнатушку, которую выделил ей тогда Алекс. В этом замке десятки комнат, похожих одна на другую, а ее память наверняка сделала все, чтобы засунуть неприятные воспоминания куда подальше, откуда их не так просто будет извлечь.

— Это то самое место? — спросил оборотень.

Маргарита кивнула.

— Место, где все начиналось и где все закончилось.

Она бодро застучала каблуками по каменному полу. Предаваться глупым воспоминаниям, лелеять давно забытые страхи… Зачем? К тому же у нее на это совершенно нет времени. Нужно найти чертово письмо.

Свою бывшую комнату она отыскала быстро. Одна незадача: это не была зала с экспонатами, это была подсобка, о чем недвусмысленно свидетельствовала надпись «Только для персонала». Наверняка здесь хранили какие-нибудь средства для уборки. Маргарита дернула дверь. Ничего хорошего, дверь заперта. Она растерянно оглянулась на спутника.

Взламывать помещение в музее — очень плохая идея. Приблизительно это было написано у него на лице.

— Я могу вам чем-то помочь?

К ним приближался пожилой мужчина со связкой ключей в руках. Наверняка смотритель. А вот это очень кстати.

Маргарита уже хотела сказать ему особым голосом: «Откройте мне эту дверь, пожалуйста», как вдруг холод пронзил ее от пяток до макушки. Это не человек, с которым такие фокусы могут пройти. Это — вампир. Старый, очень древний вампир. В старом, очень древнем замке.

Ничего удивительного, они любят селиться в таких местах. Не все могут привыкнуть к шуму города, скорости эскалаторов, потоку машин и яркой рекламе. Многие предпочитают жить так, будто этих сотен лет не было. Этот наверняка из таких.

И что теперь делать? Как попасть за заветную дверь? Мужчина смотрел на нее с почти доброжелательной улыбкой, и Маргарита рискнула:

— Мне нужно забрать здесь кое-что. Мой друг оставил это для меня.

Попытаться стоило. Вряд ли Алекс научился проходить сквозь стены, так что, скорее всего, он проник в комнату не без помощи этого старика.

Взгляд, которым ее пронзили, мог бы поспорить с рентгеновским лучом.

— Вы уверены? Именно в этой комнате?

Звучало почти как обычный вежливый вопрос смотрителя не в меру бестолковым посетителям замка, которые не могут отличить выставочный зал от подсобного помещения и при этом не желают читать надписи на дверях.

Почти, но не совсем. Чуть больше напряжения в голосе. Чуть нетерпеливее ожидание ответа.

Маргарита сосредоточилась. Попыталась вернуться туда, в те далекие дни. Представила замок, вот она идет по коридору, сворачивает… Кажется, ошибки нет: комната именно та.

— Уверена!

Старик довольно кивнул, словно она сдала какой-то важный экзамен, поискал нужный ключ на связке, вставил его в дверь и провернул.

Маргарита зашла и ахнула: в этой комнатке не было инвентаря для уборки и не лежали ровными рядами чистящие средства. Здесь все осталось как прежде. Узкая кровать, тусклое зеркало, небольшое окошко. Ей казалось, если она откроет гардероб, увидит там все те же наряды.

— Он запретил что-то менять в этой комнате, — раздался сзади старческий голос. — Никогда сюда не приезжал. А вот недавно приехал.

Маргарита кивнула:

— А где?..

Старик перебил ее:

— Не тратьте время на вопросы. Я не знаю ответов. Он лишь просил открыть эту дверь той, что об этом попросит.

Вампир вышел из комнаты, а Марго огляделась. Где может быть письмо? Куда он мог его спрятать? Где все началось и закончилось?

Маргарита подошла к кровати, нырнула рукой под подушку, и пальцы нащупали гладкую поверхность бумаги.

Она торопливо развернула листок. Знакомый почерк, витиеватые буквы. Тот, кто учился писать пером, даже шариковой ручкой будет писать красиво.

От этого листка веяло древностью — или забытой молодостью? — а еще опасностью. И надеждой.

Денис остановился у входа, словно оставил наедине ее — и того, с кем ей предстояло проститься.

Марго обернулась через плечо, улыбнулась ему благодарно и начала читать.

Глава 15

Дорогая Маргарита!

Я хочу сказать тебе свое «прости». Хотя даже если бы каждый день на протяжении всех этих лет я говорил тебе «прости», этого было бы недостаточно.

Если ты читаешь это письмо — значит, у тебя появился еще один повод чуть меньше меня ненавидеть. Меня больше нет.

Думаю, ты уже поняла, что я нашел выход для всех для нас.

Жизнь без убийств.

Без бесконечного чувства вины, без ощущения, что ты своими руками уничтожаешь всех, кого любишь, и все, что бережешь.

Виктория по-своему права, придуманное нами деление людей на тех, кто имеет право жить, и тех, кого мы можем убить, неправильное.

Кто дал нам право судить, кто дал право отделять одних от других?

Вывод, который она сделала, был неверен: если нет разницы, можно убивать всех.

Не так, если нет разницы, нельзя убивать никого.

Я много лет прожил с чувством вины, давящим и тяжелым. Не знаю, простила ли ты мне, что я сделал с тобой, знаю, сам я себе этого никогда не прощу.

Я уже всерьез подумывал об аннигиляции, когда встретил Кристину. Если ты читаешь это письмо, скорее всего вы уже знакомы.

Это началось в кафе. В единственном кафе в этом городе, где готовят приличный кофе. Миловидная девушка приносила мне кофе каждый день. И спустя несколько недель я уже и не знал, почему туда хожу. То ли потому, что кофе действительно хорош, то ли потому, что она встречает меня счастливой улыбкой.

Я тогда еще не мог оценить всю ценность этой улыбки. Мы привыкли, что люди рады нам, тянутся к нам, в каком-то невероятном самоубийственном стремлении.

Мы этим пользуемся. Ведь это нормально — пользоваться тем, что у тебя и так и так есть.

Но тут… Тут было другое. Мне совсем не хотелось, чтобы эта девочка страдала.

И поэтому однажды я заговорил. Заговорил особенно: «Я тебе не нравлюсь, я обычный клиент, такой же, как и все остальные, а еще докучливый и придирчивый. Ты не испытываешь ко мне никакой симпатии».

Думаю, мне не нужно тебе объяснять, насколько сильным должно быть мое воздействие. Гораздо сильнее, чем у любого вампира.

А она рассмеялась. Просто рассмеялась и сказала: «Ну раз уж ты сам решил об это заговорить, то нет. Ты для меня не обычный клиент кафе, и если этот разговор ты начал не для того, чтобы пригласить меня на свидание, в следующий раз в твоем кофе будет столько сахара!».

Прости, что рассказываю тебе об этом так подробно. Наверное, мне просто надо выговориться. Вампирам некому рассказывать свои истории — это плата за бессмертие.

Я был ошарашен, изумлен, потрясен!

Я не смог на нее повлиять, представляешь? Впрочем, если ты читаешь это письмо, наверняка представляешь.

Разумеется, я был готов пригласить ее хоть на тысячу свиданий! Человек, на которого не действуют наши внушения, — это что вообще за зверь такой?!

Зверь, действительно зверь.

Я долго не мог в это поверить, долго не мог представить, но когда все варианты, кроме очевидного, были отметены, понял: моя девушка оборотень.

Я не буду рассказывать, как выяснил, что оборотни не только не поддаются нашему воздействию, но и могут быть источниками бесконечной чистой энергии. Это слишком личное.

Хотел попросить тебя, если со мной что-то случится и если у тебя будет такая возможность, присмотреть за этой девушкой. Мне бы не хотелось, чтобы у нее были неприятности. Впрочем, забудь. Я и сам постарался ее обезопасить…

Я совершил ошибку, Марго. Вернее не так, я совершил очень много ошибок. Но одна из них была поистине чудовищной. Не знаю, кому еще она будет стоить жизни. Надеюсь, не тебе.

Я рассказал о своем открытии Маркусу, сейчас я уже понимаю, какая это была глупость.

Но тогда… Он мой непосредственный начальник, я лицо подотчетное, и когда я нахожу нечто, что может перевернуть все, куда я должен был пойти? И я пошел к нему…

Маргарита оторвалась от чтения. Маркус! Почему она не удивлена?

Он выслушал меня с большим интересом и пообещал, что перепроверит информацию и обязательно представит ее на рассмотрение Коллегиуму.

Я обрадовался.

Как будто бы и не было у меня за плечами трехсот лет интриг и предательств.

Но, подумай сама, кому можно верить, как не тому, с кем ты долгие годы работаешь плечом к плечу!

Какое-то время я ждал: вот он все проверит, вот назначит дату… Но ничего не происходило.

Я так и не назвал ему имя своего оборотня. Я прятал Кристину от всех. Мы встречались с такими предосторожностями, с какими даже жены олигархов не изменяют своим мужьям. Надеюсь, он так и не найдет ее. Впрочем, ему трудно будет ее найти. А вот тебя легко.

Ты мое слабое звено, Марго. Единственная настоящая привязанность. Первая и последняя любовь моей жизни.

Но не буду отвлекаться, хоть трудно не быть многословным, особенно зная, что это может быть мое последнее «прости», слишком многое хочется тебе сказать.

Я стал раз за разом интересоваться у Маркуса, когда же он сочтет, что информации достаточно, и наконец передаст ее коллегиуму. Он находил какие-то убедительные отговорки, но в какой-то момент я понял: лжет. Казалось бы, что особенного. Коллегиум не настолько непреступен, я мог бы обратиться туда сам… Но своим терпеливым ожиданием я дал Маркусу время подготовиться и он…

Когда она услышала громкий стук за спиной и обернулась, было поздно. Денис, ее оборотень, ее волчонок, лежал на полу бездыханным, а в дверях стоял Маркус. У оборотня в человеческом обличии нет шансов выстоять против вампира.

Особенно против такого вампира.

Впрочем, у нее тоже нет шансов.

— Спасибо, Марго, я очень на тебя рассчитывал.

Ледяное торжество в глазах противника. Страшное зрелище. Когда ты не просто проиграл — а проиграл с таким отрывом, что тебя уже можно не брать в расчет.

Он не торопится. Ему незачем торопиться.

— Когда Алекс пришел ко мне с этой глупой идеей, меня чуть не вырвало. Питаться собаками! Только такому извращенцу, как он, это могло прийти в голову. Вампиры — истинные хозяева этого мира — и так забиты и унижены. Коллегиум позволяет кормиться только всяким сбродом, шлаком, отбросами. Но, по крайней мере, людьми. А уж это… и вовсе плевок в лицо.

Он медленно приблизился и взял письмо из ее рук. Она отдала листок, даже не попытавшись сопротивляться.

— Какое-то время мне удавалось его сдерживать. Спасибо твоей сестре и ее маленькой постыдной тайне… Старый добрый шантаж — это всегда работает. Но потом я узнал, что он уже подал заявку в Коллегиум на рассмотрение какого-то важного вопроса за моей спиной… — Маркус шевельнул пальцами. — Он решил пожертвовать Викторией, и конечно, я не мог этого допустить. В принципе, все это можно было закончить быстро: Алекса убивают в твоем доме, тебя приговаривает Коллегиум, твою глупую сестричку тоже… Но я не мог так рисковать. Зная Алекса, я не сомневался, где-то он оставил записку, чтобы его труд не пропал даром. Так что пришлось немножечко на тебя надавить, чтобы ты ее нашла. — Он медленно, с чувством разорвал листок. — А теперь, милая, все кончено. По закону ты не должна была покидать город, но ты скрылась, а я тебя нашел. Ты преступница. Никто не станет переживать, что при задержании ты погибла. Все чисто. И все останется так, как есть. Вампиры на своем месте, люди на своем, а собаки — на своем.

Он подошел к ней, вцепился холодной рукой в горло, подтянул к себе поближе. Острые клыки впились в шею. Именно так вампир может выпить все силы до капли…

Маргарита медленно оседала в его руках, словно сквозь сон она чувствовала, как щелкает затвор наручника. Действительно, зачем тратить ценное оборудование на мертвых вампиров?

Глава 16

Маргарита словно плыла в тумане.

Туман был повсюду — внутри нее и снаружи, и сама она превращалась в туман, растворялась в нем и становилась ничем.

Жалела ли она о чем-то? Прощалась ли с кем-то? Скорее всего, нет.

Разве может о чем-то жалеть туман?

Соленое на губах.

Вкусно. И сладко. И хорошо.

И хочется пить его и больше и больше.

Маргарита делает глоток, и туман начинает рассеиваться. И она уже не бесплотная субстанция, а она — со своими ощущениями, мыслями и чувствами.

Главное чувство — злость и досада. Ведь могла и догадаться. Слишком уж плотные круги нарезал вокруг нее Маркус. Не по рангу ему. Приходил, увещевал, задавал вопросы, просил признаться. А на самом деле напряженно ждал: не выдаст ли она чем-нибудь себя? Не оставил ли ей Алекс весточку? И встречая ее перепуганные глаза, понимал, пока — нет. Она мечется в неведении.

А теперь она сама дала ему все козыри в руки. Еще глоток. Что, черт возьми, она пьет? Маргарита открыла глаза и увидела над собой лицо оборотня. Близко, очень близко. Он лежит рядом с ней на полу, опершись на один локоть, и смотрит ей в лицо. Он часто так делает. Замирает, словно она не она, а какое-то диковинное произведение искусства. Словно пытается насмотреться. И ей становится приятно и немного неловко под этим взглядом.

Но сейчас что-то не так. Что-то изменилось. Его вторая рука, запястье у ее губ. И она делает жадные глотки. Черт, да он псих! Маргарита подскочила и оттолкнула руку.

— Ну вот, так-то лучше, — удовлетворенно проговорил он. — А то мне показалось, что ты решила умереть молодой. Ну как молодой? — Он окинул ее взглядом, — все еще в неплохой форме.

— Балда, — беззлобно ответила Маргарита. — Ты понимаешь, что мог погибнуть?

— Это вряд ли. — Он улыбался так беззаботно, как вообще может улыбаться человек, который только что вскармливал своей кровью полудохлого вампира. — Эта девочка, подружка Алекса. У нее шрамики на шее. Почти незаметные, но есть — я обратил внимание. А значит это, не смертельно. По крайней мере, для нас не смертельно.

Он привлек ее к себе и подставил шею. Маргарита сглотнула — нервно и напряженно. Она пыталась оставаться спокойной, но это было невозможно.

— Ты с ума сошел, я не могу…

— Нет, это я не могу. Как бы я ни старался, у меня не получится убедить одного местного миллионера, что он просто мечтает прислать за нами сюда машину, отвезти на аэродром, усадить в свой частный самолет и отправить туда, куда мы скажем. Тебе не кажется, что пора отсюда выбираться?

— Какой смысл выбираться? Сегодня Коллегиум признает меня виновной и, где бы я ни появилась после этого, меня тут же аннигилируют.

— Не аннигилируют, — он говорил с ней как с маленькой, — потому что этот чертов самолет отвезет тебя туда, куда надо, и ты успеешь на Коллегиум до полуночи и расскажешь им свою версию случившегося.

Маргарита усмехнулась.

— Толку от моих рассказов? Письма у меня нет. Меня практически поймали над трупом Алекса, а потом Виктории. Всё против меня. И единственное, что я могу противопоставить, это сказка, в которую никто не поверит.

— А еще у тебя есть я.

Маргарита усмехнулась:

— С этим конечно, трудно поспорить, но вряд ли Коллегиум впечатлится видом оборотня-вегетарианца.

— Ты можешь устроить показательные выступления — он заговорил, шутовски коверкая голос. — Только сегодня у нас на арене: злобный вампир пьет кровь человека, а тот остается жив. Спешите. Покупайте билеты!

Маргарита посмотрела на него уже с интересом: а ведь и правда, ей вовсе необязательно убеждать всех в собственной невиновности. Достаточно будет, чтобы у Маркуса появился мотив. И тогда Коллегиум назначит какое-нибудь дополнительное расследование, ну или, по крайней мере, надумает передать дело лицу незаинтересованному. В общем, это может сработать.

Оборотень откинул голову назад, подставляя ей шею.

— Если умрешь, — сказала она, — на глаза не попадайся.

— За что я тебя люблю, так это за безупречную логику, — улыбнулся оборотень.

— Что ты сказал? Повтори.

— За что… — начал он.

— Не паясничай.

Налет веселья моментом слетел с оборотня:

— Я тебя люблю. Так лучше? — без тени улыбки сказал он.

И Маргарита жадно впилась зубами в его шею. Ох уж эти серьезные отношения!

* * *

Они выходили из замка, держась за руки. Денис был бледен и слегка пошатывался. Марго с легкостью поддерживала его. Вся, как сжатая пружина, пантера, в любой момент готовая к прыжку.

Автомобиль несчастного миллионера уже ждал их за воротами. Это было нетрудно, вообще ничто не трудно, если ты переполнена силой. Накачана под завязку, так, что хочется устроить революцию, сделать мир лучше или, на худой конец, воздать Маркусу по заслугам.

— Вы забрали то, за чем пришли? — раздался старческий голос сзади.

Маргарита обернулась. Старый вампир вышел их проводить.

— К сожалению, нет, — вздохнула она. — Вернее, мы забрали, а потом это забрали у нас.

Тот кивнул.

— Тогда я думаю, вам нужно знать, что мой друг Алекс оставил вам дубликат на случай, если с первым экземпляром что-то случится.

Старик протянул Маргарите надушенный белый конверт.

— Спасибо… Спасибо. Спасибо! — Маргарита прижала конверт к груди и, поддерживая оборотня, упругой походкой пошла к автомобилю.

Кажется, заседание Коллегиума будет веселым.

Эпилог

— Тебя не напрягают черные стены? — Маргарита огляделась по сторонам, словно впервые оказалась в собственной спальне.

— Вот так это и начинается, — проворчал он откуда-то из-под одеяла, — сначала — романтика, прогулки в парке, путешествия, знакомство с друзьями… А потом тебя хотят заставить делать ремонт.

Романтика? Прогулки в парке? Путешествия? Да уж, исчерпывающее описание их отношений!

— А знакомство с друзьями — это, должно быть, Коллегиум? — уточнила она, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Конечно! Твои подружки такие ми-илые, — противным голоском протянул он, и она не выдержала — захохотала.

Милые! Сказать такое о тысячелетних вампиршах мог только он!

Маргарита вспомнила заседание Коллегиума. Первое в истории заседание с участием чужака. И он определенно произвел фурор. По крайней мере, у женской половины вампирского сообщества.

— Какой хорошенький волчонок! — они тянули к нему тонкие пальчики, ощупывали плотоядными взглядами.

Если бы не Маргарита рядом, того и гляди разорвали бы на части, но, натыкаясь на ее взгляд, все-таки убирали руки и прятали клыки…

— Милый щеночек! Марго, душечка… Где ты раздобыла такой потрясающий экземпляр?

Она была готова рвать их в клочья. Он же ослепительно улыбался, Маргарита чувствовала — он в восторге от происходящего. То ли от такого неподдельного внимания к своей персоне, то ли от того, как злится и ревнует она.

Ревнует? Безусловно!

А дамочки не унимались:

— Отличная фактура. Думаю, есть смысл их разводить… Сразу сажать на правильное питание.

— И обязательно — тренировки! — трехсотлетняя вампирша все-таки дотянулась и погладила его по бицепсу…

Судя по довольной физиономии оборотня, он сейчас вспоминал то же самое.

— Я начинаю волноваться за незнакомых мне собратьев…

— Об этом можешь не беспокоиться: оборотни своих в обиду не дадут. Но твое поведение на Коллегиуме было отвратительным! Ты флиртовал с этими мумиями!

— Тебе просто показалось… — он старается быть серьезным, но в глазах — искры смеха.

— Предупреждаю. Как недавно выяснилось, я ужасно ревнива, а в гневе — неуправляема!

Марго ухватила его за плечи, собираясь доказать серьезность своей угрозы. Но он извернулся, сжал ее в объятьях и подмял под себя. Конечно, она могла бы освободиться одним легким движением — но разве это нужно?

Он накрыл ее губы своими — и целовал, так долго и так нежно, что она забыла и о Коллегиуме, и о вампиршах, и о том, что за пределами этой спальни существует еще какой-то мир.

А ничего этого и нет. Есть только его дыхание — неровное, хриплое. И ей самой кажется, что воздух подают с перебоями. Сильные руки словно танцуют по ее телу, ласкают, заставляя выгибаться навстречу. Но она знает конечную точку, к которой движется этот захватывающий танец, — пальцы скользят между ног, проникают внутрь — и ее тело перестает быть просто телом, теперь оно соткано из чистого наслаждения.

А он ловит губами ее стоны — их общие стоны, одни на двоих. И нет ничего лучше, чем быть здесь и сейчас, в его руках, рядом, близко…

Нет, кое-что лучше, наверное, есть. Она не без труда вырывается из плена его губ, скользит вниз — по шее, замирает у пульсирующей венки — и задыхается от желания.

— Покажи зубки, — он шепчет на ухо, и она поднимает голову.

Она знает, что он видит сейчас — удлинившиеся клыки, оскал, налитые чернотой глаза.

— Ты очень красивая…

Мог бы и не говорить — она читает это в его глазах. И ее собственные глаза готовы наполниться слезами. Она красивая для него — даже такая, какая напугает любого из людей.

Он поднял подбородок, подставляя шею острым клыкам.

Это обычная форма обмена для любого вампира — брать, ничего не отдавая взамен. Нет, не сейчас. Она легко касается губами его шеи — и, почти не останавливаясь, скользит вниз. По ключицам, по рельефной груди, по животу, ощущая его напряжение в каждой точке которой касается.

Ниже, еще ниже.

Обхватывает головку губами, ласкает языком, вбирает его в себя на всю длину — мягко и глубоко, растворяясь теперь уже в его хриплых стонах. Их общих — одних на двоих — стонах.

* * *

Они лежали рядом, расслабленные, уставшие и счастливые.

— Надеюсь, Маркуса аннигилируют… Или что там у вас делают с плохими вампирами?

— Это вряд ли. Слишком ценный кадр… Уложат в гроб лет на двести, чтобы подумал о своем поведении, — говорить о Маркусе ей не хотелось. Хотелось, чтобы это наконец осталось в прошлом. А говорить лучше о будущем: — Так что со стенами? Я серьезно. И учти, я найму рабочих… Так что твои навыки в области ремонта…

Он не дал ей договорить, закрыв рот поцелуем. И лишь потом — невероятное количество секунд спустя — оторвался от нее и ответил:

— Ничего не нужно менять. Мне здесь нравится абсолютно все, — он окинул ее красноречивым взглядом.

Content

Матильда Старр
Камасутра для вампира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог