Снежная Александра

Горькая трава полынь. Книга первая

Снежная Александра

Горькая трава полынь

Книга первая

Глава 1

- Я понимаю, что у вас есть все основания для сомнений, фэа-торн Урхурт, - Магрид небрежно откинулся на спинку трона, лениво барабаня длинными, ухоженными пальцами по подлокотникам. – На Вашем месте я бы тоже подозревал в причастности Аххад, возникни Поветрие в Грэммодре.

- Я не сказал, что подозреваю Аххад, - высокий лоб орка прорезала рябь горизонтальных морщин, и огромные плечи мужчины заметно напряглись. – Я лишь высказал предположение, что это дело рук магов…

- А маги могли проникнуть в Грэммодр только из Аххада, - по-своему завершил уклончивую тираду Урхурта Магрид. – Я ни в коей мере не хочу сгущать краски или на что-либо намекать, фэа-торн. Но как любой здравомыслящий правитель, я в состоянии сделать логически напрашивающийся вывод в сложившейся ситуации. Более того, прекрасно понимаю, как недвусмысленно все происходящее выглядит со стороны.

Вальяжная и расслабленная поза Магрида могла обмануть кого угодно, но не стоящих рядом с троном верных царю эрлов, точно знавших, о чем свидетельствуют то появляющиеся, то исчезающие алые всполохи в глазах венценосца.

- У меня никогда не было причин сомневаться в вашей честности и чистоте намерений, - попытался изобразить максимум дружелюбия на лице Урхурт, отчего его клыкастая улыбка стала похожа на звериный оскал. – Именно поэтому я прибыл сюда с тар-моридами. Договоренности Аиремского протокола предусматривают незамедлительную помощь любой из просящих сторон в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Шаманы Запределья не справляются с мором, и мне с каждым днем все сложнее удерживать контроль над рвущимися к власти главами недружественно настроенных к Аххаду кланов. Вы ведь понимаете, чем грозит серединным землям такая нестабильная обстановка в Грэммодре? Думаю, генерал Варгард подтвердит, что ситуация на границе сильно обострилась.

- Я в курсе, что нападения зургаров и норвилов на посты эрмиров в последнее время стали нормой, - удрученно заметил Магрид. – К тому же некоторым из них даже удалось проникнуть вглубь территории. К счастью, наемники вовремя были уничтожены маршалом Оттоном. Я рад, что Грэммодр видит в лице Аххада верного союзника. И чтобы доказать вам, фэа-торн Урхурт, всю глубину моего расположения и уважения, я готов не только предоставить необходимую помощь, но и предлагаю укрепить наш союз родственными связями.

Густая бровь Урхурта изумленно поднялась вверх, а стоявшие по левую руку от Магрида Вайс и Нэсс тревожно переглянулись.

Холостым, из всех верных Магриду Великому эрлов, пока оставался только Кассэль, и, учитывая ультимативно выставленное маршалу требование монарха жениться, Варгард закономерно предположил, что царь решил окольцевать своего любимчика, подсунув ему в жены одну из дочерей Урхурта.

- Что этот многорукий махинатор опять задумал? – шепнул Дюранду Нэсс, переведя взгляд с Магрида на Касса, угрюмой тенью застывшего у трона.

- Не знаю, - поджал губы Вайс, - но боюсь, что ничего хорошего.

- Вы ведь знаете, фэа-торн Урхурт, что Кассэль, Вайс, Нэсс и Кирст мне как родные сыновья? – мягко улыбнулся Магрид, не разрывая с орком зрительного контакта.

Правитель Грэммодра заинтересованно напрягся и выжидающе прищурился, внимая каждому слову и жесту сидящего напротив него царя Аххада.

- Генерал Дюранд сегодня же отправится в Запределье, и обещаю, что он не только поможет справиться с мором, но и найдет и обезвредит источник Поветрия, - горделиво вскинув голову торжественно заверил орка венценосец.

- А вот и аттракцион невиданной щедрости, - толкнул в плечо Варгарда Вайс, коротко кивнув устремившему на него взгляд Урхурту. – Кто следующая разменная фигура на игровой политической доске Магрида?

- А этот молодой красавец – ваш сын, фэа-торн? – вкрадчиво поинтересовался у Урхурта Магрид, пристально разглядывая стоявшего рядом с главой Грэммодра молодого орка, разительно отличавшегося от своих сородичей не только оттенком кожи и привлекательной внешностью, но и совершенно немыслимым цветом волос – пепельно-белым, больше подходящим какому-нибудь утонченному эльфу, чем огромному широкоплечему здоровяку.

- Это Нарварг, - Урхурт расплылся в самодовольно-гордой улыбке, увесисто хлопнув парня по плечу, – мой сын от первого брака. Надеюсь, когда-нибудь он станет моим достойным преемником и правителем Грэммодра.

- Он еще не женат? – хищно сверкнул глазами Магрид, и у Варгарда по спине почему-то прополз колкий холодок дурного предчувствия.

- Нет, - фэа-торн ласково растрепал короткие волосы сына, проигнорировав его выразительно-недовольную гримасу. – Молодой еще. Ему всего двадцать пять.

- Хм, - Магрид скептично искривил губы, показательно не соглашаясь с орком. - А по-моему, прекрасный возраст для того, чтобы создать семью, - задумчиво протянул он. – И у меня на примете есть прекрасная пара для вашего сына – дочь генерала Варгарда, Амирэль. Как вам такое предложение, фэа-торн? – лукаво подмигнул главе Грэммодра царь.

Нэсс замер, словно пришибленный. Это звучало чудовищно, а выглядело еще хуже. Его Ами, его нежную хрупкую девочку отдать вот ЭТОМУ – огромному, неотесанному верзиле??? Да он же просто раздавит её! Судорожно сглотнув, Варгард в поисках поддержки покосился на Касса, но тот лишь виновато отвел глаза и понуро опустил голову.

- Я согласен, - не задумываясь, выпалил Урхурт, обменявшись с Магридом многозначительными взглядами.

«Я против!» - отчаянно хотел закричать Нэсс, но вместо этого лишь до отчетливого скрежета стиснул зубы, понимая, что бессилен что-либо изменить. Всевидящий, он связан по рукам и ногам давней клятвой, данной Магриду.

Глава 2

Разве задумывался Нэсс, на что подписывается, когда вверял собственную жизнь в полное его распоряжение? Разве мог представить, чем спустя столько лет обернется их с Кассом порыв поддержать убитого горем друга после гибели его семьи? Тот Магрид, что плакал на еще не остывшем пепелище, умер вместе со своими погребенными под головешками сыновьями и женой. Вместо него родился новый – циничный, расчетливый и коварный, контролирующий всё и вся, просчитывающий любую комбинацию на сто шагов вперед, с легкостью манипулирующий окружающими его людьми и нелюдями так, словно это были бездушные и бесчувственные куклы. Иногда Нэсс готов был прибить его за это, и все же, несмотря ни на что, он искренне любил своего царя, которого по праву считал великим.

Умом генерал понимал, зачем Аххаду нужен этот брак, вот только глупое отцовское сердце никак не желало соглашаться с тем, что залогом дружбы между двумя государствами должна стать его девочка. Что он ей скажет? Как теперь сможет смотреть в глаза? И как объяснит Лэйрин, почему позволил отдать на заклание Магриду их дочь?

- Вот и славно, - счастливый бас царя словно кривой нож полоснул слух Нэсса, и где-то между ребер поселилась тупая ноющая боль. – Сегодня за трапезой и познакомим их. Варгард, - царь повернулся к Нэссу и так же буднично, словно просил подать ему стакан с водой, потребовал: - Найди Амирэль и подготовь её ко встрече с женихом.

Заторможено кивнув, Варгард направился к выходу, и только когда за его спиной закрылись створки дверей тронного зала, тяжело ссутулился, в поисках опоры опершись рукой о стену.

Перед глазами мужчины внезапно пронеслась вся его жизнь. Встреча с Лэйрин, свадьба, радостное признание жены, что он станет отцом, счастливое ожидание рождения сына и… горькое разочарование, когда вышедшая из спальни жены повитуха сообщила, что у него родилась девочка.

Девочка!..

У нелюдей не рождались девочки. Вернее, рождались, но очень редко, и этот факт считался позором, темным пятном, ложившимся на репутацию мужчины, не сумевшего произвести на свет наследника темной крови, потому что способности нелюдей не передавались по женской линии.

Так и не сумев заставить себя посмотреть жене в глаза, Нэсс в этот день ушел из дому с единственным желанием - напиться в хлам, а вернувшись под утро, долго сидел в своем кабинете и пялился в пустоту комнаты, все еще не понимая, как он мог так облажаться. Он – суровый воин, генерал армии, командующий эрмирами приграничья, нелюдь, один только вид которого внушал противникам ужас и страх – и вдруг девочка…

Всевидящий, почему? Над ним ведь теперь будет потешаться весь двор! Как теперь смотреть в глаза друзьям, у которых в отличие от него рождались только мальчики? Зачем ему девочка, да еще и без дара?

В тот день Нэсс считал, что это ударивший в голову хмель заставил его пойти в спальню жены и посмотреть на ребенка, сейчас же он точно знал, что к колыбели дочери его привело сердце. Одурманенный алкоголем, Варгард зачем-то решил проверить, действительно ли девочки не наследуют кровь нелюдей. Подняв из кроватки теплый, почти невесомый сверток, Нэсс зачарованно смотрел на крошечные пальчики младенца, высунувшиеся из пеленок, плохо представляя, как вообще можно проткнуть хоть один из них ножом и при этом не отрезать.

Набравшись смелости, он быстро уколол острием сая детскую ладошку. Пухлые губы малышки обиженно приоткрылись, нежное личико некрасиво сморщилось, и распахнувшиеся серые глаза стали стремительно наполняться слезами. Девочка жалобно всхлипнула, а потом зашлась в безудержном плаче, таком горьком, что Нэсса пробрало до корней волос.

Испуганно вздрогнув, Варгард крепко прижал дочку к груди, и в это мгновенье понял, что пропал, потому что весь его мир перевернулся с ног на голову…

Она словно проросла в него диким плющом: оплела позвоночник, опутала сердце и ребра, прошла сквозь печень, затянулась крепким узлом в животе. Ни с чем другим Нэсс больше не смог сравнить то ощущение безграничной близости кого-то родного до боли в каждой мышце, когда укачивал в своих руках плачущую дочку.

- Моя девочка! Моя маленькая… Идиот! Как только в голову могло такое прийти? Прости! Прости, крошка. Папа больше никогда тебя не обидит.

- Нэсс, - проснувшаяся Лэйрин встревожено окликнула мужа и, приподнявшись, вытянула вперед руки. – Что случилось? Дай мне её.

Варгард затравлено посмотрел на жену, не зная, как объяснить ей, зачем поранил собственного ребенка.

- Она… Она плакала… Я хотел…

Не став его слушать дальше, Лэй отобрала девочку, сначала нежно поцеловав покрытую мягким пушком волос головку малышки, а затем маленькие, потянувшиеся к ней ручки. С ужасом Нэсс ждал, что жена сейчас обнаружит на них ранку от пореза и станет кричать, но женщина лишь умиленно улыбалась, не сводя с девочки влюбленных глаз. Не выдержав, Варгард присел с Лэйрин рядом и не поверил собственным глазам: на ладошке дочки не было не то что царапины, а даже следа намека на то, что она там когда-то была!

- Этого не может быть… - потерянно пробормотал Нэсс, внимательно всматриваясь в лицо младенца.

- Прости, дорогой, - виновато прошептала Лэйрин. – Я знаю, что огорчила тебя. Это девочка…

- Это ты меня прости, - Нэсс ласково провел пальцем по бархатистой щечке дочери. – Она такая красивая… На тебя похожа… А я вел себя, как осёл.

Малышка издала какой-то булькающий звук, улыбнулась, и радужка её глаз, ярко вспыхнув, превратилась в два затягивающих серебряных омута.

- Раннгарр меня забери, - потрясенно уставился на дочку Нэсс. – Лэй, она нелюдь!

Это открытие стало для Варгарда откровением и самым большим страхом. Его дочь была первой женщиной-нелюдем, за тысячелетнюю историю существования барьера родившейся за пределами Раннагарра. Но самое невероятное, что это потрясение было не последним.

Через год у Нэсса вместо долгожданного сына снова родилась дочь. Вот только в отличие от Амирэль, новорожденная Эстэль не стала мучить отца сомнениями насчет своей уникальности. Нэсс успел только склониться над колыбелькой, чтобы взять в руки лежащую там девочку, как она вдруг на его глазах обернулась маленькой серебристой гидрой и, оскалив пасть, полную тонких, как иголки, зубов, больно цапнула опешившего папочку за палец.

- Ах ты, зараза мелкая! – хохотал Нэсс, пытаясь поймать то проявляющуюся, то растворяющуюся в воздухе маленькую проказницу. Девочка в обороте была точной копией отца-нелюдя, только голова у неё была одна, а не три, как у него самого. – Ну-ка иди сюда, мелочь хвостатая! – изловчившись, Варгард ухватил малышку за хвост, и она, мгновенно вернув себе человеческий облик, сосредоточенно уставилась на отца своими огромными серыми глазами. - Папина змейка, - устроив дочку у себя на руках, с улыбкой прошептал мужчина, поцеловав крошечный нос малютки.

Это была любовь с первого взгляда. Взаимная. Эстэ вила из отца веревки одним только взмахом своих густых ресниц, а он был единственным, кого шкодливая и неуправляемая егоза понимала с полуслова, вознося в ранг божества.

Кони уносили карету все дальше от Сториндолла, и Кассандра с грустью следила за убегающими вдаль полями и перелесками. Ей была знакома каждая кочка на дороге, каждый придорожный кустик. Все ее детство прошло в графстве Сторин, и девушка хорошо знала ведущие к замку дороги. Сториндолл. Замок ветра. Величественный и суровый, как и весь северный край Ратании. Гордая маленькая страна, славящаяся своими оружейниками и шерстяными тканями, была небогата, и лорды, населяющие ее, не могли похвалиться роскошными дворцами и дорогими замками. Однако крепости, возводимые суровыми мужами в отрогах гор, с гордостью носили звучные имена и с честью хранили свое истинное богатство — красивейших женщин, которыми Ратания славилась на весь мир. Каждый знал поговорку, что нет женщин, краше ратанок, и нет мужчин, скупее иринейцев. Во всем мире ратанок считали лучшими невестами, и со всех концов света съезжались знатные холостяки на бал невест, проходящий ежегодно, в конце лета, во дворце короля Руна Вардиса.

Вот на этот самый бал и направлялась леди Кассандра Вэридж, по приказу своего опекуна, барона Вергольта. Карета переваливалась на ухабах, девушку нещадно трясло, и она с тоской посматривала в окошко, наблюдая, как медленно стекают по стеклу дождевые капли. Ей было страшно и одиноко, а впереди ждала неизвестность и какой‑то чужой мужчина, который увезет ее в неведомую страну, заставит подчиниться чужим законам, и Сториндолл останется всего лишь сладким сердцу воспоминанием. Кэсси не заметила, как одинокая слезинка скатилась по ее щеке. Про королевский бал ходили самые разные слухи. Поговаривали, что иногда невесты просто исчезают в неизвестном направлении, что не всегда дело заканчивается свадьбой, а некоторые говорили, что есть среди женихов и такие, которые имеют по нескольку жен и, каждый год, приезжают за новыми. Кассандра не могла поверить, что такое возможно, но старая Бесси, снаряжая ее в дорогу, подтвердила эти слухи и велела быть осторожнее.

— Ты уж, касаточка моя, поостерегись. Приглядывайся ко всему, на слово никому не верь, да и опекуну своему, барону Вергольту, не больно‑то доверяй. Ох, боюсь я за тебя. Больно ты молоденькая, жизни совсем не знаешь, тебя каждый обидеть может, — Бесси собирала вещи молодой госпожи и, не переставая, причитала и давала наставления.

Кассандра слушала служанку, и, с каждым ее словом, девушке становилось все тоскливее. Что готовит будущее нищей ратанской графине? После смерти родителей, Кэсси вот уже три года жила в родовом замке, под присмотром метрессы Алионы и опекунством дяди, барона Вергольта. Своего опекуна Кассандра видела редко. Дядя приезжал, обычно, после сбора урожая, запирался в кабинете управляющего, и оттуда долго доносились крики и ругань. Позже, рассерженный барон, брызжа слюной, выговаривал прислуге за беспорядок и невкусную пищу, мрачно оглядывал с ног до головы свою подопечную, ворча что‑то про кобылку, которая скоро созреет и принесет ему первый приз, и, вдоволь насладившись недовольными лицами челяди, отбывал восвояси. А метресса Алиона, грузная пожилая женщина, не видела ничего вокруг себя, занимаясь садоводством и выращиванием особого вида плиний. Вся ее любовь была направлена на эти роскошные цветы, а остальное, в том числе и свалившаяся ей на голову подопечная, женщину не интересовало…

— Тпру… — послышался голос возницы, карета резко дернулась и остановилась у постоялого двора. Кэсси выглянула в окошко. К карете, шлепая по лужам босыми ногами, бежал мальчишка.

— Ваше сиятельство, добро пожаловать в Торнхольд, — паренек открыл дверцу кареты и подал графине руку. Кассандра неловко оперлась на маленькую крепкую ладонь и шагнула прямо в лужу. Единственные приличные ботики тут же потеряли всю свою красоту, и девушка расстроенно оглядела мокрые по самые щиколотки ноги. «Какая же я неловкая!» — закусив губу, удрученно подумала Кэс. Мальчишка заметил ее взгляд, и быстрая усмешка проскользнула в его глазах, но тут же исчезла, и он преувеличенно почтительно повел путницу в гостиницу. Громко захлопнувшаяся за спиной графини дверь отрезала шум дождя, и Кэсси очутилась в теплом, пахнущем свежим хлебом помещении. Девушка неуверенно огляделась. Хозяин, стоящий за стойкой, заметил новую гостью и, елейно улыбаясь, направился к ней.

— Добро пожаловать, миледи, — склонился он в низком поклоне, — позвольте, я провожу вас в номер.

Угодливо изгибаясь и не переставая улыбаться, хозяин гостиницы повел графиню наверх и распахнул перед ней дверь небольшой комнатки.

— Пожалуйте, миледи, наш лучший номер. Завсегда самым высокородным проезжающим предоставляем. Давеча, милорд герцог у нас останавливались, а на прошлой седмице, графиня Столбит изволили отдыхать. Теперь вот, и Ваше сиятельство почтили нас своим присутствием, — владелец постоялого двора говорил, а Кэсси с тоской ждала, когда же он уберется из ее комнаты.

— Простите, вы не могли бы прислать служанку? И, если не сложно, я хотела бы принять ванну, — прервала она монолог хозяина.

— Сию минуту, Ваше сиятельство, — поклонился тот, — Клара! — зычно крикнул он, и в комнату влетела запыхавшаяся девушка.

— Ванну Ее сиятельству, и побыстрее!

Служанка сделала книксен и выскочила за дверь, а хозяин, продолжая фальшиво улыбаться, принялся дальше рассказывать, какие замечательные люди останавливались в его гостинице, буквально засыпав уставшую девушку громкими именами. Прибежавший за хозяином мальчишка прервал хвалебную речь, и мужчина, низко кланяясь, наконец‑то, покинул номер своей именитой постоялицы.

Утро встретило Кассандру пением птиц и ясным теплым светом из окна. Потянувшись, девушка быстро умылась, привела себя в порядок и отправилась завтракать. Внизу уже вовсю кипела жизнь: беспрестанно хлопала входная дверь, сновали служанки, оруженосцы пробегали мимо, с самым озабоченным видом, и Кэсси почувствовала себя неуютно. Никому не было дела до скромно одетой девушки с длинной светлой косой. Осмотревшись, Кассандра робко обратилась к проходящей служанке:

— Простите, вы не подскажите… — она не успела договорить, а девушка уже исчезла в дверях одного из номеров. Смущенно потупившись, Кэсси медленно направилась в общую залу. Конюх уже ждал ее, и графиня, не став тратить время на завтрак, велела запрягать лошадей. Вскоре, карета неслась в сторону столицы, увозя ее все дальше от родного графства.

— Леди Кассандра, светлого вам дня, — дворецкий распахнул двери особняка барона Вергольта и с поклоном принял из рук графини маленький дорожный саквояж. Кэсси мягко улыбнулась мажордому и пошла вслед за ним по темному коридору к выделенным ей покоям. Она редко бывала в доме дяди и с трудом ориентировалась в большом особняке. Дворецкий провел ее через просторный холл, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Кэсси поднималась вслед за своим провожатым и оглядывала странно пустое помещение. На выцветшем шелке стен виднелись следы от снятых картин, холл верхнего этажа, украшенный некогда богатой росписью, потускнел, в полумраке отсвечивали бронзовые ручки закрытых дверей, а по углам прятались испуганные светом свечи тени.

— А, приехала, — раздался неприятный надтреснутый голос, а вскоре показался и его обладатель, барон Вергольт собственной персоной. Он, покачиваясь, вышел из дверей своих покоев и уставился на племянницу. Кэсси присела в робком реверансе. Дядюшка внушал ей страх, она панически боялась водянистых выпуклых глаз, глядящих на нее в упор, а, уж, неприятная улыбка барона… Кассандра не могла без отвращения смотреть на тонкие, изогнутые губы, которые плотоядно улыбались ей с морщинистого лица.

— Так — так, посмотрим, — дядя обошел ее кругом и прищелкнул языком, — Хороша! А если приодеть… Да, в этот раз мне повезет, и я отхвачу главный приз… Чего стоишь? Марш в комнату, Ванира принесет тебе ужин, — барон, продолжая что‑то бормотать, вернулся в спальню, а Кэсси прошла в отведенные ей покои.

Небольшое темное помещение было полупустым. Кассандра с недоумением осмотрела убогую обстановку и устало присела на кровать — стульев, а уж тем более, кресла, в комнате не было. Да, дядя явно решил сэкономить на содержании племянницы. Хотя, то, что она увидела в доме барона, наводило на мысли о совсем уж бедственном положении дядюшки. Странно, в прошлый ее приезд дом выглядел гораздо лучше.

Развязав ленты дорожной шляпки, девушка уставилась в быстро темнеющее окно. День угасал, а вместе с ним, угасало и хорошее настроение Кэс. Она не понимала, почему дядя решил отправить ее на бал — по законам Ратании, Кассандра была слишком молода для подобных мероприятий. Странно, что опекун решил пренебречь правилами. Девушку пугала нехорошая улыбка барона, непонятные намеки и странные взгляды, от которых хотелось убежать и спрятаться, как в детстве. А ведь ей уже исполнилось шестнадцать, детство давно осталось позади, вместе с мамой и папой, веселыми праздниками и шумными играми, нарядными соседями, часто приезжающими в гости, и их непоседливыми детьми… Кэсси вздохнула — как же давно все это было…

Скрипнула дверь, и в комнату вошла Ванира, служанка барона, — толстая, неопрятная женщина неопределенных лет.

— Чего расселись, Ваше сиятельство? — недовольно спросила она Кассандру. — Приехали, а у меня и без того работы хватает, так нет же, бегай тут, еду носи. Запомни, красавица, — я тебе не личная горничная, сегодня уж тут поешь, а дальше — сама спускаться на кухню будешь, не переломишься, — женщина со стуком поставила на маленький прикроватный столик миску с какой‑то непонятной едой и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Кэсси с недоумением выслушала речь служанки, поразившись тому тону, которым та посмела говорить с ней. Неужели дядя позволяет слугам подобные вольности? Странно, в прошлый свой приезд к барону она не видела этой женщины в доме. Что, вообще, здесь происходит?

Кассандра вяло поковыряла ложкой студенистую массу и, вздохнув, попробовала кулинарный шедевр дядиной кухарки. В замке Сториндолл ее не баловали разносолами, экономя каждый дирхам, и Кэс привыкла к простой пище, но предложенная ей склизкая каша с кусочками жира, размазанная по тарелке, не вызывала ничего, кроме омерзения. Однако делать было нечего — день, проведенный в дороге без обеда, заставлял забыть о брезгливости, и Кэсси принялась за еду. Кое‑как доев невкусное варево, графиня собрала грязную посуду и отправилась на кухню. Как она поняла, прислуживать ей никто не намерен, значит, нужно самой озаботиться собственным проживанием в доме барона.

Поход на кухню обернулся для девушки новыми неприятностями. А как еще назвать знакомство с тощей, остроносой женщиной, по имени Ринда? Дядина кухарка обладала отвратительным характером и острым языком. Она пристально оглядела Кассандру с ног до головы и, с громким стуком, поставила на плиту котел. Кэсси оставила пустую тарелку на столе и собралась уходить, но была остановлена резким окриком кухарки:

— Куда это ты собралась? А мыть за тобой кто будет? Я, что ли? — ехидно спросила женщина, — так мне за это не платят, и так уж который месяц денег не вижу! Давай‑ка, сама, своими белыми ручками.

И Кэсси, под пристальным взглядом кухарки, пришлось вымыть не только свою миску, но еще и все стоящие в лохани грязные тарелки и кастрюли.

— А ручки‑то какие нежные! Что, поди, не привыкла к черной работе? Куда уж! Это мы всю жизнь горбатимся на таких вот белоручек, грязь за вами убираем, обстирываем, готовим, да ручки целуем. А ты попробуй‑ка, поработай! Чего лицо воротишь? Не нравится? Ничего, вот господин барон продаст тебя подороже, тогда и заживем, всего у нас вдоволь будет, — женщина продолжала говорить, а Кассандра не могла понять, о какой продаже идет речь и при чем тут она, Кэсси. И почему эта странная женщина с таким злорадством смотрит на нее. Многое в доме дяди вызывало у Кэс недоумение. Странное поведение лорда, сильный запах алкоголя, распространяющийся от него, распоясавшаяся прислуга и полное равнодушие к этому дворецкого… Все наводило на мысль, что в доме барона Вергольта неладно. Но Кассандра решила, что несколько дней сможет потерпеть, а потом вернется в свой любимый Сториндолл и забудет обо всех странностях фамильного особняка Вергольтов. Пока Кэсси мыла посуду, Ринда еще несколько раз упомянула о том, что скоро все изменится, но Кэс так и не смогла понять, о чем идет речь. Кухарка делала странные намеки, многозначительно кивала в такт своим словам, и у графини невольно стала закрадываться мысль, что женщина не в себе. Под путаные разглагольствования служанки, девушка, наконец, домыла последние тарелки и поторопилась уйти. Когда она добралась до постели, то у нее не осталось сил на долгие размышления — Кассандру сморил глубокий сон, и до утра она даже не шелохнулась.

А утро принесло графине неожиданный сюрприз. Чуть свет, в ее комнату ввалилась Ванира и принялась тормошить девушку.

— Хватит разлеживаться. Сейчас портные придут, поднимайся, живо! — трясла она невыспавшуюся графиню.

Кэс удивленно смотрела на служанку и не могла понять, что ей нужно.

— Да, что же ты бестолковая такая? Вставай, говорю, портные сейчас придут.

Графиня быстро соскочила с постели и лихорадочно принялась приводить себя в порядок. Простое повседневное платье не требовало помощи служанки при одевании, и Кэсси быстро облачилась в темно — серый наряд. Через несколько минут, в комнату вошли портниха с помощницами и барон Вергольт.

При виде хозяина Ваниру словно подменили. Служанка неуклюже поклонилась Кассандре и слащавым голосом произнесла:

— Пожалуйте вот сюда, Ваше сиятельство, — она подвела графиню к окну, — тут портным удобнее будет.

Дородная пожилая портниха, прищурившись, окинула графиню цепким взглядом и одобрительно покивала головой.

— Безупречная фигура. И цвет лица замечательный. Определенно, золотой цвет подойдет идеально. Ваше сиятельство, постойте спокойно несколько минут, я сниму мерки, и мы решим, какое платье вы хотите. Думаю, традиционный ратанский наряд будет как нельзя кстати.

— Сделать так, чтобы всех на балу затмила, за ценой я не постою, — важно обратился к портнихе дядя, и Кэсси изумленно распахнула глаза. Это было неслыханно — скупой барон, который трясся над каждым потраченным дирхамом, вдруг, неожиданно, решил раскошелиться. Чудеса… Кассандре оставалось только удивляться, пока дядя обсуждал с портнихой фасоны и ткани. Спустя несколько часов утомительных примерок, девушку, наконец, оставили в покое, и она осталась в комнате одна. Следующие два дня пролетели в бесконечных примерках, в промежутках между которыми Кэсси наскоро проглатывала очередной кулинарный «шедевр» Ринды и перемывала всю скопившуюся посуду. Дядя почти не показывался дома, а когда появлялся, то долго буянил и разглагольствовал, что все еще узнают кто такой барон Вергольт. Дворецкий поддакивал ему, помогая подняться по лестнице, но Кэсси видела, как презрительно кривятся губы пожилого мажордома, и как тайком перемигиваются служанки. С каждым днем все больший страх охватывал девушку. Она чувствовала, что ее ждут неприятности. Однако Кассандра ничего не могла поделать — бежать ей было некуда. Без документов, без денег, без знакомых… Да, ее сразу же поймают и вот тогда… Нынешняя жизнь покажется сказкой по сравнению с тем, что ждет ее за побег.

Поздно вечером, девушка, еле передвигая ноги от усталости, поднималась в свою неуютную комнату и, наскоро помолившись Всесветлому, ложилась спать.

Наконец, настал день королевского бала. С самого утра в доме барона царила суета. Ванира помогла графине принять ванну, причем, так терла нежную кожу девушки жесткой мочалкой, что Кэсси не надеялась покинуть огромную лохань невредимой. Потом служанки растерли Кассандру ароматным маслом амры, ценившимся на вес золота. И, только после этого, передали в руки приглашенной бароном меристки, которая уложила белокурые волосы девушки в затейливую прическу, собрав их спереди в виде короны, а сзади оставив длинные вьющиеся пряди свободно струиться по спине.

К тому времени, как меристка заканчивала делать прическу, подоспела портниха с платьем, и Кассандру принялись облачать в тяжелое, расшитое золотом одеяние.

— Хороша, — протянул вошедший в комнату барон Вергольт, — ну‑ка, повернись.

Кэсси покорно выполнила приказ дяди.

Барон одобрительно поцокал языком. Красавица, смиренно опустившая глаза, могла сразить любого. Несмотря на юный возраст, Кассандра уже расцвела и полностью сформировалась. Роскошная грудь, женственная, гибкая фигура, тонкая талия, а лицо… Какое потрясающее лицо!.. Барон был давним ценителем женской красоты, но и ему нечасто доводилось видеть столь совершенных красавиц. Одни глаза чего стоят! Прозрачная зелень с вкраплениями темно — изумрудных прожилок. Как самый красивый кардилл. Только в Ратании добывали этот редкий драгоценный камень, и глаза его племянницы в точности повторяли все оттенки сокровища ратанских гор.

— Ваша милость, карета подана, — в комнату заглянул старший конюх, и барон тут же поторопил графиню:

— Ну, что застыла? Мы уже опаздываем, — проворчал он, выходя из покоев племянницы.

Глава 2

Королевский дворец встретил их сотнями огней и шумом подъезжающих экипажей. У парадной лестницы толпились дебютантки и их маменьки, сновали лакеи, а дюжие воины, в два ряда, выстроились перед воротами, отсеивая зевак и любопытствующих. Пробившись к воротам, барон цепко ухватил племянницу за локоть и провел мимо бдительных стражников. Кассандра поднималась по лестнице и чувствовала, как от страха дрожат колени. Ей хотелось развернуться и кинуться назад, домой, в Сториндолл, но… дядя крепко держал ее за руку, и девушка покорно следовала за своим провожатым.

— Барон Вергольт, какой приятный сюрприз, — высокий худощавый господин, приветливо улыбаясь, торопливо направлялся к ним.

— Ваша светлость, — слегка наклонил голову барон, — рад видеть в добром здравии. Слышал, вы тоже собираетесь участвовать в отборе?

— Да. Решил, что пришло и мое время попытать счастья. Не представите меня своей спутнице? — герцог Веринтон заинтересованно разглядывал юную красавицу.

— Кассандра, познакомься, — лорд Артен Линделл, герцог Веринтон, — барон чуть сжал локоть девушки, заставляя ее присесть в реверансе, — леди Кассандра Вэридж, графиня Сторин, моя племянница.

Герцог рассыпался в комплиментах, а Кэсси смущенно опустила глаза. Ей было неловко и хотелось подтянуть повыше глубокий вырез платья. Девушка чувствовала себя обнаженной под раздевающим взглядом Его светлости.

— Леди Кассандра, вы окажете мне честь? — герцог протягивал ей руку, приглашая на танец, и Кэсси смущенно посмотрела на дядюшку. Тот слегка кивнул, и девушка обреченно прикоснулась пальчиками к ладони мужчины. Герцог сжал ее руку и притянул графиню к себе, делая первые па риконды. Танцуя с лордом Артеном, Кассандра чувствовала неловкость и смущение. Она не привыкла к столь близкому общению с мужчинами, и сейчас мучительно краснела под откровенными взглядами лорда. Герцог, крепко обнимая ее, что‑то спрашивал, но девушка ничего не слышала и боялась поднять глаза. Ей было стыдно, неприятно, внутри все противилось чужим объятиям и герцогской нескромности. Графине казалось, что все видят, как Его светлость поглаживает ее спину, спускаясь все ниже, как целует ее руку, как все ближе склоняется к ее лицу…

От окончательного конфуза Кассандру спасли музыканты, завершившие мелодию затейливым пассажем. Присев в глубоком реверансе, девушка выдернула свою ладонь из рук герцога и, не дожидаясь пока он проводит ее к дяде, сама направилась к барону.

Но если она ожидала, что избавилась от неприятного мужского внимания, то ее надеждам не суждено было сбыться. Около барона Вергольта выстроилась целая толпа желающих потанцевать с его племянницей, и Кэсси пришлось подарить танец каждому из них. Уже к концу бала уставшая и расстроенная девушка с надеждой спросила у дяди, не могут ли они поехать домой, но барон лишь отмахнулся от нее и обратил все свое внимание на высокого, отлично сложенного господина в дорогой, расшитой драгоценными камнями одежде. Кассандра заметила, как алчно блеснули глаза дяди, и как пристально он следит за незнакомцем. Тот неторопливо обводил взглядом присутствующих, изредка задерживаясь на заинтересовавших его девушках и слегка улыбаясь им.

— Дядя, а кто это? — тихо спросила Кэс.

— Борсский князь Минар, — так же тихо ответил барон, — если только удастся… — он не договорил и искоса поглядел на племянницу.

Кассандра рассеянно перевела взгляд на князя и испуганно вздрогнула. Мужчина в упор рассматривал ее, и хищная улыбка кривила его полные губы. Желтые кошачьи глаза пристально разглядывали Кэс, словно снимая с нее одежду, и липкий взгляд ласкал каждый дюйм ее тела. Кассандра вспыхнула и отвела взгляд. Князь был опасен, девушка чувствовала это всем своим существом. Она поняла, о чем предупреждала ее Бесси, и все внутри испуганно сжалось — только бы он не подошел! Увы, ее мольба осталась неуслышанной.

Князь неспешно направился прямо к ним с дядей, и люди покорно расступались перед мужчиной, уступая ему дорогу.

Не говоря ни слова, Минар уверенно притянул к себе Кэс и повел ее за собой. Первые звуки раздавшейся мелодии заставили всех застыть и отступить от центра бальной залы. Князь и Кассандра оказались единственной парой, вышедшей на середину. Томные звуки скрипок сменились страстным огнем торны, и пара, словно слившись воедино, слаженно заскользила по паркету. Танец, который танцевали Минар и Кэсси, был родом из Актании. Эреветт — танец любви, танец страсти и огня, танец жизни, который дозволялось исполнять лишь супругам. В Ратании эреветт не любили, но сегодня музыканты сделали исключение. Не иначе, как по просьбе борсского князя. Минар кружил Кассандру в соблазнительном танце, и девушка чувствовала, как горячи обнимающие ее руки, как откровенно прикасаются они к ее телу. Она ничего не могла поделать — на глазах всего двора князь уничтожал ее репутацию. Кэсси покорно подчинялась напору мужчины и пыталась сдержать рвущиеся наружу слезы. Ей конец. В глазах придворных читался негласный приговор. Незамужняя девица не должна танцевать страстный танец любви, и, хотя вины Кэс в этом не было, никого не волновали частности — она нарушила непреложный закон, и пощады ей не будет. От доброй репутации графини не осталось ни клочка. Князь Минар растоптал ее…

Кэсси настолько погрузилась в собственные невеселые мысли, что не заметила, как стихла музыка, и как сильно бьется сердце князя под ее рукой. Мужчина продолжал обнимать графиню и не собирался выпускать из своих объятий, все крепче прижимая к себе и обдавая тяжелым, рваным дыханием. Шокированные придворные шушукались, маменьки уводили своих дочерей подальше от скандала, а Кассандра безвольно замерла, под грузом свалившейся на нее беды. Князь, плотнее перехватив ладонь девушки, направился к барону Вергольту.

— Где я могу увидеться с вами завтра? — без обиняков спросил он, подходя к родственнику юной графини.

Тот прищурился и пристально посмотрел на мужчину: — А могу я поинтересоваться, с какой целью вы хотите встретиться, милорд?

— По взаимовыгодному для нас делу, — коротко ответил князь.

— Что же, буду ждать вас у себя в четверть восьмого. Особняк Вергольтов, на Площади трех роз.

— Я приду. До встречи, радость моя, — князь склонился к руке графини и, блеснув напоследок своими кошачьими глазами, неторопливой походкой покинул залу.

Кэсси видела устремленные на нее со всех сторон взгляды и готова была провалиться сквозь землю. Дядя, напротив, был чем‑то очень доволен и вполголоса бормотал нечто неразборчивое. До Кэс доносились только неясные обрывки: — «богат…», " теперь‑то я оплачу…», " а девчонка, все‑таки, молодец…»

К облегчению девушки, дядя не стал задерживаться, и вскоре они покинули дворец, под пристальными взглядами пожилых дам и сальными взглядами мужчин, отпускающих фривольные замечания в адрес юной графини. Кэсси не помнила, как они доехали до дядиного особняка, она пришла в себя уже перед дверями отведенных ей покоев.

Девушка вошла в комнату, плотно закрыла за собой дверь и тихо расплакалась. Она не могла понять, чем прогневала судьбу, что та так жестоко подшутила над глупой девочкой? Почему из сотен девушек князь подошел именно к ней? Кэсси плакала, и некому было ее утешить. Она была совершенно одна. Ни доброй матушки, ни няни, ни подруг… Все это осталось в далеком прошлом. А сейчас… Сейчас есть только леди Кассандра Вэридж, нищая аристократка, которой не на кого рассчитывать, кроме как на себя.

Кэсси утерла слезы, умыла лицо ледяной водой и постаралась успокоиться. Может быть, все не так страшно и завтра она посмеется над своим отчаянием и страхом? Уедет обратно в Сториндолл, а через какое‑то время все забудут о ее конфузе. Да, и кому есть дело до ее репутации? Наверное, не нужно отчаиваться, все как‑то наладится… Но тут ей вспомнился обжигающий взгляд князя Минара, его — «до встречи, радость моя» и Кассандра поняла, что ничего не наладится, уж больно предвкушающим был взгляд мужчины, да, и дядя явно что‑то задумал.

Утро выдалось пасмурным. Погода Ратании редко радовала жителей солнечными днями, и привычно моросящий мелкий дождь никого не удивлял. Горожане накидывали плащи, торговцы укрывали лотки съемными навесами, а хозяйки спешно снимали с веревок сохнущее белье. Дождь набирал силу, и Кассандре надоело слушать унылый стук капель по крыше. Она спустилась вниз, но прислуга ее не замечала, дядюшки не было дома, и девушка прошла в библиотеку, где и просидела до самого вечера, пока за окном не начало темнеть. Раздавшийся стук двери дядиного кабинета выдернул Кэсси из ее грустных дум. Она потянулась и собиралась уже покинуть заполненное сгустившимися сумерками помещение, как вдруг, в коридоре послышался звук шагов, и дверь кабинета хлопнула вновь, а раздавшиеся вслед за этим голоса заставили Кассандру похолодеть. Дверь, ведущая из библиотеки в кабинет, была прикрыта неплотно, и Кассандра прекрасно слышала все, что там происходит.

— Рад видеть вас, светлейший князь, в своем скромном доме, — громко произнес барон.

— Давайте оставим церемонии, Вергольт, вы знаете, зачем я здесь, а потому, не стоит тянуть время. Сколько?

— Вы же понимаете, что я не могу так сразу ответить на этот вопрос? Племянница дорого обошлась мне, я воспитывал ее с детства, на ее содержание ушли почти все мои деньги, так что, мне нужно подумать, сопоставить…

— Сколько? — еще раз спросил князь.

— Светлейший, вы сами видите, что девушка очень хороша, а у нас есть и другие претенденты… — юлил барон.

— Глаза даны нам Всеблагим Харом, чтобы видеть, и то, что мне нужно, я увидел. Не тратьте попусту мое время. Какая сумма вас устроит? Во сколько вы оцениваете свою племянницу?

— Миллион дирхамов, — на одном дыхании, ответил вероломный родственник Кассандры.

Девушка, услышав сумму и сообразив, что речь идет о ней, застыла от ужаса. Неужели, дядя способен на такое? А она еще переживала за свою репутацию… Какая уж теперь репутация… Кэсси, как в тумане, слушала продолжающийся торг и не могла поверить, что это происходит наяву. Ее продавали. Продавали, как бездушный товар… Оказалось, что дядя и не собирался выдавать ее замуж. Он просто назначил цену и ждал, кто заплатит больше. Слухи о королевском бале обретали осязаемую правдивость. Никто не будет искать пропавшую молодую девушку. Мало ли, что с ней случилось — может, разбойники по дороге напали, может, ирлень задрал… Тем временем, обстановка в кабинете накалялась. Князь давал пятьсот тысяч и ни дирхамом больше, а барон стоял на своем — миллион. Мужчины спорили, яростно торговались, а вскоре послышалась брань и звук хлопнувшей двери. Князь ушел, так и не заставив старого пройдоху сбавить цену. Ушел, крикнув напоследок, что будет ждать, пока барон передумает. Лорд в ответ рассерженно фыркнул, и еще долго из кабинета доносилось недовольное бормотание, перемежаемое бранными словами, и звяканье графина о бокал. Наконец, раздраженный барон покинул кабинет, и Кэсси услышала, как он поднимается по лестнице.

Кассандра дождалась, пока опекун захлопнет двери покоев и, тихой мышкой, скользнула в свою комнату. Кинувшись к шкафу, она принялась судорожно собирать скудные пожитки, намереваясь как можно скорее покинуть дом вероломного дядюшки. Донесшиеся из коридора крики и плач отвлекли девушку от ее поспешных сборов. Выглянув из комнаты, она увидела распахнутые настежь двери дядиных покоев и снующих по коридору служанок. Из спальни барона доносились приглушенные хрипы, а потом, раздался резкий всхрап, и все стихло. Кэсси робко заглянула в комнату опекуна и пораженно остановилась. Дядя лежал на широкой кровати с перекошенным ртом, а по его подбородку стекала тонкая струйка слюны. Девушка не поверила своим глазам — только что, барон был полон жизни и собирался повыгоднее продать свою племянницу, а теперь лежит здесь, беспомощный и безмолвный. Слуги бестолково толпились вокруг кровати, Варина тонко подвывала на одной ноте, а дворецкий пытался уложить барона повыше. Но тяжелое тело больного не поддавалось неловким усилиям мажордома, и тот оставил надежду справиться с неподвижным хозяином. Ночь прошла в бесполезных хлопотах. Вызванный челядью лекарь важно оповестил окружающих, что с Его милостью случился удар и велел молиться. «Все мы в руках Всесветлого» — лицемерно вздохнул он. Кассандра с напряжением всматривалась в неподвижное тело дяди и пыталась понять, что же она чувствует. Перед ней лежал человек, который своей черствостью и жадностью чуть не довел ее до беды, но Кэс не чувствовала к нему ненависти. Ей было жаль барона. Под утро, состояние больного ухудшилось, и с рассветом он испустил дух. Не успела душа барона покинуть бренное тело и отправится на суд к Всесветлому, как дом наводнили гробовщики и кредиторы, слетевшиеся, словно гархи на падаль. Испуганные слуги плакали и собирали вещи, дворецкий торопился опередить «падальщиков» и проворно прибирал к рукам все, что мог, Ванира с кухаркой передрались из‑за часов и запонок барона, а Кассандра спряталась от всей этой суматохи, и старалась не напоминать о себе до самых похорон.

Графиня закрыла за собой дверь в гостиную и сняла отделанную черным шелком шляпку. Похороны барона прошли скромно. Оставшиеся после лорда долги не позволили устроить пышную церемонию, и прощание с усопшим оказалось недолгим. Обеда тоже не было, и присутствующие, выразив графине слова соболезнования, разошлись по домам. Кассандра устало опустилась в кресло. Девушка совершенно не представляла, что ей делать дальше. Ее опекун мертв, до совершеннолетия осталось пять лет, распоряжаться своим имуществом она не может и что ей теперь делать — неизвестно. Размышления Кассандры прервал стук в дверь. Вошедший дворецкий доложил, что к ней пришел стряпчий, господин Рент.

— Проси, — приказала графиня.

Появившийся вскоре невысокий сутулый человечек, подобострастно кланяясь, изложил причину своего визита.

— Видите ли, миледи, я являюсь поверенным вашего дяди, барона Вергольта, и должен ознакомить вас с последней волей усопшего. Лорд Вергольт завещал вам этот особняк и все имущество, находящееся в нем, но, к моему величайшему сожалению, долги господина барона таковы, что и особняк, и ваш замок были несколько раз заложены, и сейчас, после смерти лорда, будут изъяты в уплату долгов.

— Но Сториндолл… — потрясенно произнесла Кэс.

— Увы, миледи, господин барон на протяжении последних пары лет совершил несколько рискованных сделок, которые провалились, и ему срочно нужны были деньги. Как ваш опекун, он воспользовался своим правом и заложил замок. Я знаю, что Его милость рассчитывал быстро вернуть деньги, но… Мне жаль, миледи, — адвокат сочувствующе вздохнул и продолжил, — что касается вас, то в завещании указывается ваш новый опекун, граф Тэнтри, которого мы уже известили, и он на днях должен прибыть в Раярну. Вам нужно всего лишь его дождаться.

Девушка потерянно слушала стряпчего, не в силах поверить в то, что Сториндолл больше не является ее домом. Как же так? Ей вспомнился скромный замок из серого камня, словно вросший в скалы приютившей его горы. Крутые дороги, ручейками сбегающие со склонов, шум лесов и бурное течение Ронды, почти пересыхающей летом, а осенью и весной разливающейся широко и привольно, и ласково омывающей заливные луга и прибрежные тропинки… Ее дом, ее родина… И все это больше ей не принадлежит… Или это она отныне не принадлежит Сториндоллу?

— Вы слышите меня, миледи? — прервал раздумья девушки голос стряпчего.

— Да, конечно, — машинально ответила графиня.

— Тогда я извещу вас о прибытии вашего опекуна, и мы оформим все полагающиеся бумаги. Прошу меня простить, но я вынужден откланяться, дела, знаете ли, — поверенный склонился перед графиней в низком поклоне и поспешно покинул гостиную, оставив леди Кассандру Вэридж предаваться своим грустным мыслям в одиночестве.

Глава 3

Через неделю, в ворота особняка барона Вергольта въехала запряженная четверкой чистокровных кахарских скакунов карета, в окружении дюжины воинов. Кэсси, услышав шум, выглянула из окна своей спальни и обомлела при виде огромного количества конных, заполонивших двор. Девушка торопливо спустилась вниз, полагая, что это очередные кредиторы. За последнюю неделю, из дома барона вынесли почти все вещи, да, и сам особняк, со дня на день, должен был быть выставлен на торги. Кэсси опасалась, что если опекун не появится в ближайшие дни, то ей придется ночевать на улице. А еще она боялась князя Минара. Тот, словно коршун над добычей, кружил рядом с особняком барона, поглядывая на ее окна, но ничего пока не предпринимая. Кассандра не знала, что и думать.

Раздавшийся звук дверного молотка отозвался в ее душе предвестником очередных неприятностей.

Кассандра медленно открыла дверь и отступила в сторону. На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина в темном, подбитом алым шелком плаще. Неизвестный пристально посмотрел на нее, и Кэсси внутренне подобралась — если это очередная неприятность…

— Простите, мне нужна леди Кассандра Вэридж, — негромко обратился к ней мужчина.

— Я вас слушаю, — Кэс выпрямилась и посмотрела незнакомцу прямо в глаза.

— Миледи, мы прибыли по поручению вашего нового опекуна, графа Тэнтри, с тем, чтобы помочь вам переехать в его замок, — немногословно пояснил мужчина.

— Простите, а как я могу убедиться в истинности ваших слов? — девушка недоверчиво рассматривала неизвестного господина.

— Вот бумаги, — мужчина достал из сумки пакет с документами и передал его графине. Кэсси внимательно просмотрела все бумаги и, лишь после этого, предложила посетителю пройти в гостиную.

— Простите, миледи, но будет лучше, если вы соберетесь, и мы немедленно покинем дом. Поверенный предупредил, что сегодня вечером придут оценщики, и завтра особняк выставят на торги.

Кассандра кивнула и поднялась в свою комнату за вещами. Ее саквояж был уже собран, и девушке оставалось лишь уложить в него пару мелочей и оглядеть почти пустую комнату в поисках забытых вещей. Прощаться было не с кем — слуги покинули особняк еще три дня назад, и Кэсси, не оглядываясь, оставила пустой дом. Ей предстояло долгое путешествие в незнакомую и таинственную Актанию, королевство, основанное потомками демиургов.

* * *

— Как исчезла? — кричал взбешенный мужчина на стоящего перед ним тощего подобострастного человечка. — Я же велел тебе глаз с нее не спускать, докладывать обо всем происходящем! Я тебя собакам на корм пущу, — зловеще пообещал он.

— Не губите, повелитель, я не виноват. Я не успел ничего сделать, — испуганно оправдывался провинившийся.

— Вызови ко мне Ардана, живо!

— Слушаюсь, мой повелитель.

В покоях именитого господина еще долго горели свечи, а сам он взволнованно ходил по комнате, сжимая кулаки и время от времени поглядывая на великолепный женский наряд, лежащий на его постели.

* * *

Пять дней пути пролетели незаметно. Кэсси, вместе с нанятой для ее сопровождения метрессой Иландой, молча проводили время в большой карете, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Ночевали они на постоялых дворах, а днем делали небольшие остановки неподалеку от дороги, и отправлялись дальше. Кассандра с интересом наблюдала за пролетающими мимо деревеньками и городами, а во время стоянок, рассматривала воинов, развлекаясь тем, что отпускала на волю свое богатое воображение и сочиняла целые истории про каждого из них. Ей было любопытно все в ее новом окружении. Актанийцы не были похожи на жителей горной Ратании. Высокие, темноволосые, крепко сложенные они казались основательными и надежными, и совсем не походили на худощавых и светловолосых жителей севера.

Кэсси украдкой разглядывала их шрамы и оружие, тихонько сидела у костра и слушала забористые шутки воинов, их веселые байки и громкий смех. Ей нравилось ощущение свободы и спокойствия, которое излучали эти мужчины, с ними она почувствовала себя в безопасности. Интересно, а ее опекун такой же? Девушка извелась от любопытства. На все ее робкие попытки узнать хоть что‑то о своем дальнем родственнике, господин Руйяр, командир их небольшого отряда, либо отшучивался, либо отмалчивался, и Кэсси страдала от невозможности выяснить хоть какие‑то подробности о таинственном опекуне. В отряде к ней относились добродушно, даже немного покровительственно. По законам Актании, Кассандра была почти ребенком, и взрослые мужчины забавлялись, глядя, как загораются глаза девушки при рассказах о былых сражениях, и как испуганно она рассматривает страшные шрамы Освальда, долговязого стрелка, меткость которого не раз восхваляли собратья по оружию.

На шестой день пути их небольшая группа добралась до переправы через Арну. Эта река разделяла два соседних государства — Актанию и Ратанию, и служила естественной границей между ними. Руйяр подъехал к стражникам и предъявил бумаги.

— Слышь, Бриган, тут актанийцы пожаловали. Говорят, домой возвращаются из гостей, — крикнул стражник своему напарнику, сидящему в караулке.

— А чего они у нас в гостях забыли? Спокон веков не дружат с ратанцами, а тут вдруг, нате — гости. А может, они шпиёны какие? Хто ж их разберет?

— А мы сейчас проверим. Кто в карете? — обратился дюжий ратанец к Руйяру.

Глава отряда остро взглянул на стражника и спокойно ответил:

— Леди со своей компаньонкой.

— А вот мы сейчас и проверим, что за леди, а то, ездят тут всякие, а потом выясняется, что и не леди вовсе, а лорды переодетые. Показывайте свою дамочку.

Руйяр невозмутимо направился к карете. Проходя мимо своих воинов, он сделал незаметный знак, и те мгновенно подобрались.

Стражник открыл дверцу кареты и заглянул внутрь.

— Простите, миледи, вы не могли бы выйти? — обратился он к Кассандре.

Та вопросительно посмотрела на Руйяра и, увидев еле заметный кивок, беспрекословно покинула карету.

— Вот, теперь вижу, что леди, — подмигнул стражник Руйяру, — Бриган, леди настоящая, да еще и наша, ратанская. Слышь?

Его напарник не успел ответить. Из небольшого прибрежного лесочка высыпал отряд конных и рассредоточился вокруг актанийских воинов. Руйяр мгновенно оттеснил Кассандру к карете и почти запихнул девушку внутрь.

— Что бы ни случилось — не выходите, — прорычал он и захлопнул дверцу.

— Освальд, Бран, — крикнул мужчина, указывая на карету.

Воины молниеносно расположились по обе стороны, защищая графиню от нападения.

Кассандра с ужасом наблюдала из окошка кареты, как бьются ее сопровождающие с намного превосходящим их противником и молилась только об одном — чтобы никто из ее новых знакомых не пострадал. Она перечисляла имена воинов и молила Всесветлого, чтобы он сохранил им жизнь. Метресса Иланда уткнулась в мягкую обивку кареты и тоненько всхлипывала от страха. Пожилая женщина вздрагивала и вжималась в сиденье всякий раз, когда звон оружия раздавался слишком близко от кареты. Графиня, как могла, успокаивала компаньонку. Она видела, как уверенно действуют воины Руйяра и, заражаясь их уверенностью, твердила метрессе Иланде, что все будет хорошо. А воины, и правда, были на редкость спокойны. Они словно развлекались, отражая нападение неприятеля.

— Бран, видишь тех двоих, что бьются с Руни? Мой — справа, твой — слева, — посмеиваясь, командовал Освальд.

— Куда целимся? — деловито уточнял его приятель.

— Голова, район правого глаза.

— На счет три. Раз, два…

— О — па, мой готов…

— Мой тоже…

Руни, лишившись обоих противников, оглянулся и ругнулся на парочку стрелков, испортивших ему все веселье.

Освальд послал дюжему воину воздушный поцелуй и дурным голосом прокричал: — Не благодари, детка!

Схватка была в самом разгаре, звон оружия и крики раненых становились громче. Нападавшие отчаянно пытались пробиться к карете.

— Слева заходи! — командовал их главарь. — Уберите этого длинного!

Актанийцы плотным кольцом окружили карету на дальних подступах и не давали разбойникам приблизиться к ней, а Освальд хладнокровно отстреливал всех смельчаков, пытающихся прорваться сквозь заслон.

— Сомкнуть ряды, — скомандовал Руйяр, а, спустя минуту, на всех присутствующих внезапно опустилась тьма. Когда она рассеялась, Кэс увидела, что все разбойники лежат в сторонке, связанные и неподвижные. Девушка изумленно уставилась на Руйяра, который, сделав пасс руками, стреножил разбежавшихся лошадей.

«Маг! Настоящий!» — Кассандра с благоговением смотрела на первого встреченного ею живого волшебника. Выходит, правду говорят, что Актания — страна чудес и магии.

Стражники, забившись в караулку, со страхом наблюдали за боем и ругались друг с другом.

— А я тебе говорил — не связывайся! — кричал один другому. — Если узнают, что мы замешаны, не сносить нам головы.

— Что ты вечно ноешь? Откуда они узнают? Небось, когда деньги брал, не боялся, а как запахло жаренным, так сразу в кусты!

— Смотри, Ариндар, у них и маг в отряде! Всесветлый, мы пропали! — скулил Бриган.

— Не ной. Мы ничего не видели, ничего не знаем. Мало ли разбойников по дорогам бродит? Мы‑то тут причем? Наше дело маленькое — проверяй документы, да пропускай проезжающих. Соберись, нюня!

Стражники долго переругивались, но мигом смолкли, как только к караулке подошел глава актанийского отряда.

— Бумаги, — отрывисто бросил он, и струхнувший Бриган тут же протянул подорожную.

— Пожалуйте, господин, — отдал документы стражник, — счастливой дороги и светлых вам дней, — угодливо поклонился он.

Командир отряда молча взял бумаги, а его воины погрузили связанных разбойников на лошадей, и отряд продолжил путь. В первой же приграничной деревне, в которой располагался актанийский гарнизон, Руйяр сдал пленных коменданту, и путешественники, без остановок, проследовали дальше, а уже к вечеру следующего дня въезжали в Танассу, столицу славного королевства Актания.

Отряд медленно продвигался по городу, и Кассандра, не отрываясь от окошка кареты, с интересом наблюдала за жизнью столицы.

Танасса не походила на города Ратании. Широкие мощеные улицы, большие каменные дома, богато украшенные лепниной и скульптурами, красивые парки и сады, многочисленные фонтаны и скамейки… — все это придавало городу неповторимый облик. Сейчас, в пору цветения мальвии, столица была сказочно красива — белоснежные цветы, казалось, парили над землей, поднимаясь на длинных, гибких стеблях на стены домов и изящные кованые крылечки, укрывая целые здания нежным ароматным облаком. По широким улицам проезжали экипажи, а витрины магазинов манили своими магическими вывесками и манекенами, — когда один из них подмигнул засмотревшейся на него девушке, Кассандра изумленно уставилась на ожившее чудо, а галантный манекен отвесил ей изящный поклон и послал воздушный поцелуй. Карета уносила ее все дальше, а Кэсси никак не могла прийти в себя. В Ратании магические вещи были необычайно дороги, и большинство жителей всего лишь слышали о них, но никогда не пользовались. А тут… Такое волшебство и всего лишь для развлечения покупателей. Кассандра не могла поверить, что можно так расточительно относиться к магии. Сверкающие вывески лавок взрывались фейерверками, подмигивали разноцветными глазками, рассыпались сотнями цветов…

Все кружилось, сверкало, манило зайти и непременно что‑нибудь купить… Кэсси завороженно наблюдала за меняющимися изображениями в витринах и мечтала когда‑нибудь подойти поближе и рассмотреть все эти чудеса более внимательно. Тем временем, отряд миновал центральные улицы и направился в сторону восточного выезда из столицы. Постепенно, вид города менялся. Домики стали ниже, лавки — скромнее, а встречающиеся прохожие были одеты беднее удачливых жителей центральной части Танассы. «Все, как и везде» — подумала Кэс. Она с нетерпением ожидала прибытия в замок и пыталась представить, что же за человек ее опекун. Воображение рисовало ей пожилого, болезненного лорда, безвыездно проживающего в своем замке и любящего тишину и порядок. Скорее всего, он давно овдовел и превратился в брюзгу… А может быть, все не так, и ее встретит румяный отец семейства, окруженный многочисленными детьми и домочадцами? Подобными размышлениями девушка пыталась заглушить тонкую, тревожно звучащую где‑то глубоко внутри струну. Она не хотела признаваться себе, что боится. Барон, ее родной дядя по матери, чуть было не продал ее борсскому князю, а что ждет ее в Актании, у дальнего родственника отца?

Выехав из столицы, всадники пришпорили коней, те припустили быстрее, и, уже через полчаса, вдали показался огромный величественный замок. На его башнях развевались разноцветные флаги, кованая ограда окружала массивное строение, а мощеная желтым камнем дорога вела прямо к центральным воротам. К ним и направлялись путешественники. Кассандра настороженно разглядывала сложенный из светлых камней замок и мысленно гадала, как встретят бедную родственницу обитатели этого великолепного жилища.

Глава 4

— Добро пожаловать, миледи.

Кассандра подняла голову и увидела спускающегося по парадной лестнице пожилого дворецкого.

«Слава Всесветлому, хоть одна живая душа!» — облегченно вздохнула Кэс.

Сразу по прибытии, сопровождавшие ее воины направились в казармы, и девушке пришлось подниматься по ступеням величественного замка в одиночестве. Огромные створки дверей пропустили ее внутрь, и Кассандра остановилась посреди огромного холла, не зная, что делать дальше и к кому обратиться.

— Рад приветствовать вас в Тэнтри, Ваше сиятельство, — оказавшись, наконец, рядом с графиней проговорил пожилой мужчина, — если позволите, я провожу вас в ваши покои.

— Да, конечно, — согласно кивнула Кассандра и направилась вслед за запыхавшимся от быстрой ходьбы мажордомом. Кажется, все не так страшно, как ей представлялось… Она поднималась по лестнице вслед за дворецким и с интересом оглядывалась вокруг. Портреты в богатых рамах взирали на нее с обтянутых шелком стен, мягкий ворс ковра поглощал шаги, а в оконных проемах цвели редкие по красоте тензии в огромных вазах из берунского хрусталя. Поднявшись на второй этаж, Кэсси и ее провожатый миновали длинный ряд запертых покоев и остановились у высоких, отделанных драгоценной инкрустацией дверей. Дворецкий потянул на себя тяжелые створки, и, торжественно распахнув их, пропустил графиню вперед. Кассандра робко вошла в комнату и остановилась. Покои, отделанные золотистым шелком, словно светились отраженным светом цируса и поражали воображение своим богатым убранством. Большая гостиная, следом — спальня и небольшая гардеробная, а справа от гостиной — маленький уютный кабинет. Девушка рассматривала свои покои и не могла поверить, что это все предоставлено в ее полное распоряжение. Чудеса какие‑то! После аскетичных интерьеров Сториндолла и скудной обстановки в доме барона, ее новое жилище показалось девушке достойным королевы. Кэсси взглянула на себя в большое напольное зеркало, и ей стало неловко. Отразившаяся в зеркальной глади девушка в сером платье казалась самозванкой, обманом проникшей в утонченную и элегантную гостиную. Кассандра поморщилась. Что уж теперь поделать, коли она никак не соответствует роли красавицы — графини, для которой предназначались эти покои. Вот, увидит ее опекун и сразу поймет, что невысокого полета птичку можно переселить в комнатку попроще. Кассандра отвернулась от своего зеркального двойника и решительно направилась вслед за дворецким.

— Миледи желает отужинать здесь или в столовой? — поинтересовался мажордом.

— Если это никого не затруднит, то я бы поужинала здесь.

— Будет исполнено, — дворецкий поклонился и покинул покои, а Кэсси прошла в спальню и принялась с интересом рассматривать свое новое пристанище. Все вокруг дышало роскошью. Темно — золотой балдахин кровати мягко скрывал просторное ложе, бесценные бессинские ковры укрывали полы из редких пород дерева, а резные шкафы сверкали позолоченными боками. Девушка присела на кровать и утонула в ее мягкости. Ничего подобного в своей жизни Кэс еще не видела. Она восхищенно рассматривала вышитые розы на переливающемся шелке покрывала и с удивлением разглядывала внутреннюю отделку балдахина: на тонкой подкладке, словно настоящие, цвели нежные букеты из цветов мальвии. Кассандра не удержалась и попрыгала на мягко пружинящей кровати. Красота! Девушка не сдержала эмоций и рассмеялась. Она вела себя, как ребенок, но ведь никто же этого не видел?!

— Ужин подан, Ваше сиятельство, — горничная, накрывавшая в гостиной на стол, неслышно вошла в спальню и склонилась перед графиней в поклоне.

Кассандра, смутившись, одернула платье и направилась в гостиную. Она поглядывала на невозмутимую служанку и гадала, как много та успела увидеть? Накрытый стол манил ароматами расставленных на нем кушаний, и Кэсси удивленно уставилась на огромное количество пищи, принесенной ей одной. Графиня поразилась подобному расточительству — расставленной на столе еды могло хватить на троих, а то и на четверых! Чтобы не обидеть кухарку, девушка попробовала понемногу от каждого кушанья. Да, графская повариха знала толк в кулинарии — все блюда поражали изысканностью и отменным вкусом. Особенно, Кассандре понравился десерт — нежный воздушный крем, с кусочками каких‑то неизвестных фруктов. Он просто таял во рту.

После ужина служанка помогла графине принять ванну и привести в порядок волосы — за время пути густые кудри Кассандры изрядно пострадали от дорожной пыли, — а затем разобрала постель и пожелала миледи доброй ночи. Девушка осталась одна. Лежа на шелковых простынях, Кэсси не могла поверить произошедшим в своей жизни переменам. Улыбнувшись и обняв подушку, она впервые за много дней спокойно уснула.

Утро тихонько проскользнуло в распахнутое окно. Тонкий косой лучик осторожно прикоснулся к лицу спящей девушки, и Кассандра тихо вздохнула — сон, который ей снился, был так хорош, что просыпаться совершенно не хотелось. Во сне, она снова видела папу, такого, каким он был до той злосчастной катастрофы, здоровую, цветущую маму, ничем не напоминающую ту тень, в которую она превратилась после папиной смерти, веселый смех гостей в Сториндолле и доброе лицо своей нянюшки… Девушка неохотно открыла глаза и грустно вздохнула. Всего лишь сон…

Неслышно вошедшая в спальню горничная приготовила графине утреннее платье из тех скудных запасов, которые Кэсси взяла с собой, и помогла миледи привести себя в порядок. Умытая, посвежевшая Кассандра отправилась знакомиться с замком и его обитателями. Как она уже знала, ее таинственный опекун бывает в своем имении редко, служба королю отнимает почти все его время, а потому, никто не знает, когда Его сиятельство вновь пожалует в Тэнтри. Зато остальные многочисленные жители замка с любопытством ждали знакомства с подопечной графа. Кэсси тоже было интересно, что за люди обитают в этом богатом доме, и как они отнесутся к приезжей девушке.

Дворецкого, старика Эринарха, она уже знала, молоденькую горничную, которая была приставлена к ней, звали Румина, а всех остальных слуг девушке еще предстояло узнать поближе.

Мажордом медленно провел графиню по всему замку, знакомя с расположением комнат и Кэс поняла, что ее поселили на втором, гостевом, этаже, тогда как комнаты хозяина находятся на третьем. Дворецкий передал ей распоряжение графа без нужды не посещать хозяйский этаж, и Кэсси заверила слугу, что даже не помышляет об этом. Они миновали зимний сад, столовую и гостиную и спустились на нижний, подвальный этаж.

— Справа — кухня, слева — помещения для слуг, но, не думаю, что миледи будет здесь интересно, — проводил основательную экскурсию по дому дворецкий, — я бы порекомендовал Вашему сиятельству осмотреть парк и прилегающие угодья — Тэнтри славится своими виноградниками и садами. Если миледи желает, после завтрака я распоряжусь подготовить карету.

— Спасибо, Эринарх, я с удовольствием осмотрю окрестности, — Кэсси не посмела признаться, что готова прогуляться по парку и садам пешком, как делала это в Сториндолле, а потому согласилась и на карету, и на сопровождающих.

— Миледи, я совсем забыл сообщить… Сегодня приедет компаньонка, которую нанял для вас милорд, постарайтесь не задерживаться на прогулке, — провожая ее в дом, добавил дворецкий.

От этой новости радужное настроение Кэс мгновенно испарилось. О, нет, только не это! Девушка так радовалась обретенной свободе, услышав, что метресса Иланда отбыла обратно в Ратанию сегодня утром, а теперь снова придется терпеть общество чужого человека и проводить целые дни с посторонней пожилой дамой. Проклятые правила!

Однако вечером ее ждал сюрприз — вместо обещанной компаньонки в замок прибыл сам хозяин, и взволнованной девушке довелось, наконец, увидеть своего опекуна.

Кассандра робко вошла в гостиную и остановилась. Дворецкий, которого граф посылал за своей подопечной, торжественно провозгласил: — Леди Кассандра Вэридж, милорд, — и мгновенно испарился из комнаты, а Кэс так и осталась стоять у дверей, рассматривая сидящего в кресле лорда. Все ее предположения оказались неверными — высокий светловолосый мужчина с проницательными серыми глазами не имел ничего общего ни с придуманным ею отцом семейства, ни с болезненным пожилым домоседом.

Хищный профиль, глубокие складки у губ, высокий лоб, сухое, обветренное лицо… — лорд был красив своеобразной, суровой красотой и от него веяло таким достоинством и силой, что Кэсси невольно задержала дыхание. Граф внушал уважение.

— Ну, что, девочка, присаживайся и давай знакомиться, — презрев все правила этикета, устало произнес мужчина, — как ты уже поняла, я — твой новый опекун, лорд Гант Тремэл, граф Тэнтри, дальний родственник твоего отца, — лорд ненадолго замолчал, раскуривая трубку, а после, продолжил: — признаться, до недавнего времени, я и не подозревал о твоем существовании. Но, раз уж судьба свела нас вместе, я постараюсь позаботиться о том, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Ну, и, со временем, удачно вышла замуж. Хотя, об этом говорить еще рано. Года через два — три, вернемся к теме замужества, а до тех пор поживешь здесь. Компаньонка скоро прибудет, так что, скучать в одиночестве тебе не придется. Что еще?.. — Граф рассеянно скользнул глазами по скромному платью Кассандры. — Необходимые наряды и все, что нужно молодой девушке, тебе доставят, а об остальном сообщай экономке, она уполномочена выполнять все твои просьбы.

Кэсси слушала опекуна, а сама внимательно разглядывала мужчину. Несмотря на суровую внешность, лорд Тремэл не внушал ей страха. Наоборот. Чувствовалось в графе что‑то надежное, крепкое, хотелось подойти поближе и укрыться в кольце его рук ото всех страхов и невзгод — поймав себя на этих крамольных мыслях, графиня смущенно покраснела и потупилась. " Нет, это уже никуда не годится — мечтать об объятиях постороннего мужчины! О, Всесветлый, какая же я распущенная!» — Кассандра нервно сжала подол платья. От лорда не ускользнул этот жест, и он быстро свернул свою речь, предложив девушке составить ему компанию за ужином. Кэсси лишь смущенно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

За ужином граф ненавязчиво расспрашивал Кассандру о родителях, о ее жизни в Сториндолле, о бароне Вергольте… Девушка отвечала на его вопросы. Поначалу неохотно, а потом, забыв о стеснении, искренне увлеклась и в лицах показывала своих домочадцев, описывая разные курьезные случаи и смешные истории.

— Попробуй анартини, — лорд Тремэл, пока Кассандра рассказывала о своей любимице, старушке Бесси, незаметно пододвинул к подопечной блюдо с тушеным мясом и овощами, — это старинное актанийское блюдо. Оно готовится из нескольких сортов мяса и двенадцати видов овощей. Не знаю почему, но число двенадцать здесь принципиально. Если не будет хватать хотя бы одного ингредиента, анартини не удастся. Во всяком случае, так уверяет Клотильда, моя кухарка, — усмехнулся граф.

Кассандра положила на тарелку небольшую порцию незнакомого кушанья и осторожно попробовала его. Острый пряный вкус был непривычен жительнице севера, но ей безумно понравилось необычное сочетание нежных овощей и сочного мяса. Нечто новое, яркое, необузданное чудилось ей в этом национальном южном блюде. Внутри пробилась робкая надежда. Быть может, и ее жизнь изменится к лучшему? Станет ярче и интереснее?

Кэсси сама не заметила, как рассказала графу всю историю своей простенькой, как ей казалось, жизни. Лорд умел слушать. Он заботливо подкладывал на тарелку подопечной все новую еду, подливал в бокал сок арвии и внимательно следил за рассказом Кассандры. Сочувствие, с которым лорд задавал вопросы, не было унизительным, и Кэс, впервые за долгое время, позволила себе быть откровенной. Девушка умолчала лишь об одном — о королевском бале и его последствиях. Уж больно неловко было вспоминать о своем позоре и о постыдных дядюшкиных торгах с князем.

Время летело быстро, и графиня не заметила, как ужин подошел к концу. Граф проводил ее до дверей, вежливо пожелав доброй ночи, а Кэсси только сейчас увидела, что лорд еле держится на ногах от усталости. Глубоко запавшие глаза, набрякшие под ними мешки, усталый взгляд, — все говорило о том, что лорд Тремэл много дней провел без отдыха. Графине стало неловко оттого, что она отняла время у занятого человека историей своей ничем не примечательной жизни, и девушка поторопилась попрощаться.

Глава 5

Следующий день ознаменовался приездом госпожи Аделины Пенрак, обещанной графом компаньонки. Корпулентная дама, с весьма выдающимися формами, с первого взгляда, внушала почтительный страх всем окружающим.

— Извольте проводить меня в отведенные мне покои, любезный, — обратилась она к дворецкому, едва успев выйти из кареты, и старик Эринарх угодливо засеменил впереди дородной матроны, указывая ей дорогу. Он был наслышан от графа, что госпожа Пенрак — знающая свое дело особа и обладает отменными рекомендациями. Лорд отдельно подчеркнул, что дворецкий должен неукоснительно выполнять все ее просьбы, и старый слуга старался не подвести своего господина. Слуги, несшие следом за госпожой Аделиной огромные сундуки, торопливо поспешали за новой обитательницей замка, опасаясь ее недовольства. Остальные счастливчики, не задействованные в ритуале встречи, предусмотрительно исчезли с пути следования госпожи Пенрак, обостренным чутьем понимая, что с этой дамой лучше лишний раз не сталкиваться.

— Прошу, госпожа Аделина, — дворецкий распахнул двери соседних с графиней покоев. Женщина отодвинула его мощным плечом и величественно водрузила маленькую плетеную корзинку на столик в гостиной.

— Ну, вот мы и дома, Трини, — пророкотала она, вытаскивая из корзины маленькую пушистую собачку, с бантом на шее.

Мелкое недоразумение тявкнуло в ответ и село на задние лапы.

— Как тебе наше новое гнездышко? — ласковым басом спросила у своей питомицы госпожа Пенрак, — нравится?

Трини залилась громким пронзительным лаем.

— Простите, госпожа Аделина, но милорд граф ничего не сказали о том, что вы привезете с собой питомца, и… — дворецкий не успел договорить.

— А с какой это стати милорд должен отчитываться перед своим дворецким? Не забывайся, любезнейший, иначе мне придется заняться твоими манерами, — госпожа Пенрак сурово посмотрела на мажордома, и несчастный Эринарх принялся извиняться за свой промах.

— Кликни горничную, и вели приготовить мне ванну. А после, я собираюсь познакомиться со своей подопечной, — распорядилась госпожа Аделина, и дворецкий кинулся исполнять ее указания.

А Касссандра, тем временем, даже не подозревала, какие тучи сгущаются над ее белокурой головой. Она беззаботно бродила по саду, срывая спелые ягоды кислицы и лакомясь большими, темно — красными плодами. Девушка, не торопясь, гуляла по садовым тропинкам, втайне мечтая, чтобы лорд Тремел тоже встречал это дивное утро в своем саду, и они бы совершенно случайно столкнулись, и… Кэсси вздохнула — пора унимать свое богатое воображение. Кто она и кто граф? Девушка смешливо фыркнула и беззаботно рассмеялась над собственной глупостью. Однако в глубине души все же осталась робкая надежда. А вдруг? Нет, она ни на что не надеется и не претендует, ей просто хочется снова увидеть обращенную к ней улыбку и окунуться в серую глубину теплых глаз… Кэсси встряхнула головой. Глупости все это. Девушка повернула обратно к замку.

В холле она застала непривычную суету. Горничные бегали взад — вперед, дворецкий покрикивал на слуг, которые поднимали на второй этаж тяжелые сундуки, экономка, всплескивая руками, подгоняла служанок, а те хаотично носились из кладовой на кухню и обратно.

Кэсси в недоумении остановилась.

— Что происходит? — спросила она у дворецкого.

— Миледи, вы‑то мне и нужны, — обрадовался Эринарх, — приехала госпожа Аделина Пенрак, ваша компаньонка, она ждет вас в гостиной.

— А почему вокруг такая суета? — спросила Кэсси.

— Ох, миледи, вы идите, знакомьтесь, потом сами все поймете, — вздохнул мажордом.

— А милорд уже завтракал?

— Да, миледи, они завтракают рано. Вот, и сегодня, чуть свет, проснулись, откушали и уехали по арендаторам. Теперь, поздно вечером вернутся, а может, и в дальней деревне заночуют. Это уж как дела пойдут.

Кассандра вздохнула и отправилась знакомиться со своей компаньонкой. Ирг бы побрал все эти правила!

Зрелище, открывшееся ее взору в гостиной, впечатляло. На изящном золоченом диване расположилась дородная пожилая матрона. Высокую прическу дамы украшала композиция из перьев, темно — синее платье было застегнуто на все пуговички, а крупные, затянутые в перчатки руки поглаживали утонувшую под их тяжестью маленькую собачонку с розовым бантом на шее. Кэсси, как зачарованная, уставилась на монументальную фигуру в синем.

— Какая невоспитанность! — раздался глубокий бас с дивана. — Милочка, я к вам обращаюсь — невежливо столь пристально рассматривать незнакомого человека, тем более, даму. Хотя, чего я ожидала? Ратанки всегда отличались плохими манерами.

Кассандра вспыхнула. Она никому не позволит плохо отзываться о своей родине. Но девушка не успела ничего сказать — женщина поднялась с дивана и направилась к ней, и Кэсси испуганно сжалась: от взгляда компаньонки хотелось съежиться и забиться куда‑нибудь подальше, да, вот, хоть под тот же диван! Теперь ей стала понятна поднявшаяся среди слуг суета и паника — такая дама и армию неприятеля одолеет голыми руками. Ах, нет, простите, не голыми — это же крайне неприлично, — разумеется, затянутыми в перчатки!

— Итак, что мы имеем? — компаньонка нависла над Кэс и принялась разглядывать ее в лорнет.

— Внешность — подходящая, платье совершенно не годится, — куда только Его сиятельство смотрит? Манеры — отвратительные, лоска нет, взгляд запуганный, образование, похоже, тоже хромает… Что ж, работы предстоит много, но Аделина Пенрак никогда не боялась трудностей. Я еще сделаю из вас конфетку! — покровительственно пробасила она, и Кэсси поняла, что от ее собственного желания ничего не зависит — эта женщина добьется своего. О, Всесветлый! За что?!

До вечера Кассандра узнала о себе много нового: и двигается она не так, и в реверансе приседает неправильно, и знание этикета у нее хромает, и… Таких «и» было еще много. А горящие глаза компаньонки повергали девушку в ужас — госпожа Аделина намеревалась сделать из своей подопечной истинную леди, и ничто не могло ей помешать.

Ужин прошел в гнетущей тишине. Кэсси с трудом заставляла себя есть под пристальным взглядом компаньонки, а та бдительно следила, как графиня держит в руках приборы и сколько она ест. Перед ужином, Кассандру уже поставили в известность, что истинная леди ест как птичка, а обжорство — самый страшный грех для незамужней девицы. И, вот, теперь, Кэсси с тоской следит за исчезающими с тарелки госпожи Пенрак вкуснейшими перепелками, а сама вяло ковыряет листья салата и перекатывает круглые горошины саворны. Стукнувшая дверь столовой нарушила тишину тягостной трапезы, и девушка радостно вскинула глаза на вошедшего в комнату графа. Лорд Тремел стремительно прошел к своему месту во главе стола и извинился за опоздание:

— Дамы, надеюсь, вы простите мою неучтивость, но, сами понимаете — дела…

— Ну, что вы, милорд, не стоит извиняться — раздался сладкий низкий голос, и Кэсси с изумлением посмотрела на госпожу Аделину — уж больно разительно отличалась сидящая сейчас за столом женщина от того монстра, который третировал ее еще полчаса назад, — у вас ведь так много работы. И все на благо королевства! Я не устаю повторять, что вы великий человек, милорд!

— Полно, госпожа Пенрак, моя работа не стоит того, чтобы обсуждать ее за ужином, давайте лучше о вас поговорим. Как добрались, как устроились? Надеюсь, вы всем довольны?

— Ах, милорд, ваша доброта не имеет границ! Я замечательно доехала, и очень довольна своими покоями.

— Кассандра, а ты что скажешь — сможешь ужиться с госпожой Аделиной?

— Да, милорд, — пришлось выдавить из себя девушке, хотя все внутри кричало — «нет, милорд, нет!»

— Ну, вот и славно! — граф принялся разделывать перепелок, а Кэсси грустными глазами следила за исчезающей с блюда птицей. Ей никогда не доводилось пробовать перепелов, наверное, это очень вкусно… В Сториндолле таких деликатесов не готовили.

— Кассандра, а ты почему ничего не ешь? — обратил на нее внимание лорд Тремэл.

— Простите, милорд, я уже сыта, — выдала очередную ложь графиня, провожая голодными глазами поглощаемую лордом перепелку.

— Эринарх, вели подавать десерт, — распорядился граф, — не заставляй наших дам ждать.

— О, Ваше Сиятельство, право, мы никуда не торопимся, а леди Кассандра и вовсе не любит сладкое, так, ведь, моя дорогая? — госпожа Аделина внушительно посмотрела на подопечную и та покорно согласилась: — Да, я не очень люблю десерты.

Кассандра не могла понять, как ей следует себя вести. С одной стороны, быть послушной марионеткой в руках суровой компаньонки ей не хотелось, но, с другой… Если граф приставил к ней госпожу Пенрак, значит, полностью одобряет ее методы, и от нее, Кассандры, потребует неукоснительного исполнения всех рекомендаций компаньонки. Видимо, лорд Тремэл хочет быть уверен, что его подопечная — истинная леди, а госпожа Аделина призвана помочь в воспитании недостающих Кассандре качеств. Девушка грустно вздохнула. После злополучного бала все пошло не так. До этого события Кэсси жила бедно, но относительно свободно. Горстка старых слуг любила свою молодую госпожу, компаньонка, метресса Алиона, не обращала на девушку никакого внимания, и Кэсси жила предоставленная сама себе. Она любила гулять по окрестностям Сториндолла и никто не делал ей замечаний, что молодой леди не пристало бродить в одиночестве, часто купалась в реке, забредала в самую чащу сторинского леса, собирая орехи и грибы, а потом Бесси готовила вкуснейшее грибное рагу и ореховые пироги… А библиотека? Кэсси часами просиживала в старом отцовском кресле, забравшись в него — о, ужас! — с ногами, и запоем читала увлекательные книги, переносясь вместе с их героями в дальние страны, пересекая Великую пустыню, сражаясь с драконами и влюбляясь в прекрасных принцев…

— Леди Кассандра, вам не кажется, что за столом неприлично витать в облаках? — голос госпожи Пенрак вырвал девушку из воспоминаний.

— Простите, я, действительно, задумалась, — Кэсси виновато подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд графа. Лорд слегка улыбнулся, и у девушки потеплело на душе.

— Молодости свойственно мечтать, госпожа Аделина, нам ли этого не знать? — примирительно обратился к строгой даме лорд Тремэл, и та поспешила согласиться:

— Конечно, милорд. Но даже молодым мечтательным девушкам нужно соблюдать правила приличия. Надеюсь, леди Кассандра нас не разочарует, — госпожа Пенрак строго посмотрела на Кэс, и той оставалось лишь кивнуть в ответ.

— Вот, и славно. Дамы, благодарю за приятно проведенное время, — граф поднялся из‑за стола и добавил, — к сожалению, завтра я должен уехать, но, надеюсь, мое отсутствие не продлится больше месяца — двух.

— Милорд, а праздник сбора урожая? Вы приедете в Тэнтри? — осмелилась спросить Кассандра.

— Увы, но служба отнимает много времени и тратить его на праздники у меня нет возможности, — граф улыбнулся краешками губ, и у Кэс что‑то дрогнуло в груди.

— Но, ведь, крестьяне ждут своего лорда! Кто же вместо вас преломит первый каравай? А чин благословения полей и нив? А благодарственная молитва Всесветлому? Неужели ваши люди останутся без хозяина в самый главный праздник года? — продолжала настойчиво спрашивать девушка, не обращая внимания на недовольную ее своеволием госпожу Аделину.

— Крестьяне привыкли не тревожить меня по пустякам и уже много лет обходятся своими силами во время праздников, — слегка нахмурился лорд, — впрочем, если хотите, можете заменить меня на молитве. Прошу прощения, дамы, но я вынужден вас покинуть.

Граф поклонился и, не торопясь, вышел из столовой.

— Это было возмутительно! — негодование компаньонки, наконец‑то, нашло выход. — Так разговаривать с Его сиятельством! Вы переходите все границы, миледи. От благородной девушки требуется быть молчаливой и во всем соглашаться с мужчиной, а вы… Как вы только осмелились устроить графу этот допрос?!

— Я не спросила ничего неприличного, — попыталась оправдаться Кассандра, — и потом, разве я не могу поинтересоваться планами милорда на будущие праздники?

— Нет, нет, и еще раз нет! — воинственно заявила компаньонка, — Истинная леди никогда не позволит себе такого недостойного поведения. В разговоре с мужчиной вы должны быть скромной и отвечать лишь — «да, милорд» и «нет, милорд» — на его вопросы, но, упаси Всесветлый, самой о чем‑либо спрашивать мужчину или не соглашаться с ним. Запомните, миледи, наша задача — удачно выдать вас замуж. А учитывая отсутствие приданого, — хотя, милорд объяснил мне, что небольшое приданое он за вами, все‑таки, даст — эта задача сильно усложняется. Поэтому, милочка, вам придется постараться и избавиться от вашей строптивости и дурных манер. Вы не можете вечно висеть на шее у Его сиятельства, а потому, чем быстрее вы освободите его от этого груза, тем лучше.

С каждым словом компаньонки, Кэсси опускала голову все ниже. То, что она всего лишь обуза для графа, стало для девушки неприятным открытием. Со стремительными переменами в жизни, Кассандра не задумывалась о том, кем является для лорда Тремэла, а теперь, после слов госпожи Аделины, графине стало ясно, что компаньонка права, и ей не стоит забывать свое место. Госпожа Пенрак осталась довольна результатами своей воспитательной беседы, видя, как покраснели щеки Кассандры, и милостиво разрешила той отправляться в свои покои.

«Вот, так вот, леди Кассандра Вэридж, пора бы понять свое место в этом мире. Была бы ты богатой невестой, могла бы делать и говорить все, что вздумается, а так — изволь слушаться и исполнять волю своих наставников и благодетелей!» — горько размышляла Кэс, направляясь в свои покои. От этих мыслей хотелось забраться в отцовское кресло и расплакаться, но Сториндолла больше никогда не будет в ее жизни, а плакать в чужом доме… Кассандра вытерла предательские слезинки и постаралась взять себя в руки. По прежнему опыту, девушка знала, что ей ни в коем случае нельзя себя жалеть, иначе можно потонуть в унынии и печали. Плакать хорошо, когда есть кому тебя утешить, а когда ты одна… Ей придется быть сильной и попытаться сделать все, от нее зависящее, чтобы граф не пожалел о своей помощи нищей сироте.

С этого судьбоносного вечера, Кассандра начала свое преображение. Она неукоснительно выполняла все указания госпожи Пенрак. Приехавший в замок учитель танцев, спустя несколько недель занятий, был весьма доволен успехами своей ученицы, а компаньонка нещадно вдалбливала в девушку правила актанийского этикета и прививала манеры, подходящие молодой, хорошо воспитанной леди. Кэсси старалась соответствовать всем требованиям госпожи Пенрак, но, о, Всесветлый, как же тяжело это давалось юной графине!

Глава 6

Незаметно пролетели дни осени, и настало главное торжество года — Праздник сбора урожая. К этому дню, все закрома и амбары Тэнтри были полны зерна, а первый испеченный из пшеницы нового урожая каравай ждал своего часа, чтобы стать главным символом наступающего праздника. По традиции, лорд — хозяин земель должен был преломить хлеб над жертвенным камнем и вознести хвалу Всесветлому за его милость, попросить благословения на предстоящую зиму и следующий год, пожелать удачи и здоровья своим людям и раздать куски каравая домочадцам.

Кассандра очень любила этот праздник. В Сториндолле, даже в самые голодные годы, он проходил весело и шумно. Крестьяне радовались и тому малому урожаю, который произрастал на суровой ратанской земле, а Кэсси всегда от души благодарила Всесветлого и, под громкие одобрительные крики, первая пробовала ароматный, с любовью испеченный руками Бесси хлеб. До нее этот обряд проводил отец, потом мама, а после их смерти, Кассандра взяла на себя исполнение старинного обычая. В Тэнтри тоже готовились к празднику. Часовню украсили снопами пшеницы, венки из луговых цветов, с вплетенными в них ярко — красными плодами орвии, пестрыми лентами свешивались с окон, а на жертвенном камне служанки приготовили место для каравая, выложив его ароматными травами и цветами. Оставалось только дождаться рассвета и тогда…

Гант Тремэл медленно ехал по знакомой дороге. Ирг его дернул сорваться в Тэнтри! В Танассе дел невпроворот, из Иринеи посольство прибывает, снова проблем не оберешься, а он бросил все и едет домой, крестьянам хлеб преломлять. Бред! А все эта девчонка… Умудрилась разбередить старые воспоминания! Гант, словно наяву, увидел своего отца, торжественного и немного строгого, крестьян, исполненных осознания происходящего таинства, круглый печеный каравай, разламываемый на части… Первым ароматный кусок пробовал отец, и, только потом, раздавал окружающим мягкие, вкусные ломти праздничного хлеба. А после этого, начиналось веселье. До глубокой ночи звучала музыка, горели костры, парни и девушки танцевали рилду, мужчины соревновались в стрельбе из лука и метании камней, женщины пели протяжные актанийские песни, а потом, их сменяли зажигательные звуки торны… Граф вздохнул — как давно это было… С тех пор, как после смерти отца он унаследовал Тэнтри, в деревне много лет не было таких широких праздненств. А вот, поди ж ты, стоило одной маленькой девчонке пристыдить графа, и пожалуйста — его Сизый покорно плетется в направлении Тэнтри, не понимая, почему хозяин сегодня столь нетороплив. На подъезде к замку лорд Тремэл заметил непривычную суету. Крестьяне толпились перед воротами, разгружая подводы, управляющий покрикивал на них и размахивал руками, указывая, куда нести сгружаемые мешки:

— Левее, левее заноси! — кричал он неповоротливому толстому крестьянину. — Куда?! Левее, говорю!

— Господин управляющий, так оно, того, не проходит, — пыхтел тот, пытаясь боком занести мешок в узкую кухонную дверь.

— Это не оно, это ты не проходишь! У, брюхо наел! Как только в ворота‑то протиснулся?!

— Сейчас, вот, туточки еще чуток пройти, — обливаясь потом, сипел толстяк.

— Кайро, да, ты его волоком, волоком давай, — советовали столпившиеся вокруг крестьяне.

Лорд Тремэл понаблюдал еще немного за толчеей и направил коня к парадному въезду. Сквозь кованную ограду хорошо просматривался внутренний двор замка и лорда поразило царящее там оживление. Повсюду сновали слуги, кухонные работницы разводили огонь в огромной старинной печи, а кухарка расставляла котлы и кастрюли. Граф нахмурился. Он не давал указаний устраивать праздник, который, судя по всему, затевался в замке. Пришпорив коня, он стрелой влетел во двор и, спешившись у парадного входа, направился к столпившимся работникам, ведя Сизого на поводу.

— Ваше сиятельство! — управляющий растерянно взирал на неизвестно откуда появившегося лорда и не знал, что и думать.

— Что здесь происходит, Орм? — строго спросил граф.

— Так, праздник же… Вот, стало быть, леди Кассандра распорядилась угощение для крестьян приготовить.

— Ах, леди Кассандра… Ну, ладно, готовьте, — лорд кинул поводья подбежавшему мальчишке, стремительно двинулся ко входу и легко взбежал по парадной лестнице.

В замке его встретила предпраздничная суета. Холл украшали красиво связанные снопы, служанки расставляли повсюду букеты из кариссы, которую в народе считали символом плодородия, и развешивали на окнах венки из луговых цветов. В воздухе разносился тонкий аромат трав и запах печеных яблок. Лорд Тремэл глубоко вдохнул запах детства, и поднявшееся было раздражение сошло на нет. А, ведь, молодец Кассандра! Как сумела всех вдохновить! В этом замке никто и не помнил, что такое Праздник, а теперь все, как будто, наверстывают упущенное. Давно уже граф не видел своих слуг такими воодушевленными. Даже вечно сонный управляющий приободрился и смотрит орлом, покрикивая на подчиненных.

Лорд Тремэл незаметно прошел в свои покои и велел камердинеру приготовить ванну и принести ужин. Сегодняшней ночью граф собирался отдыхать, и никакая предпраздничная суета не могла ему помешать. Слуга расторопно приготовил ванну и принес ужин.

— Свободен, — коротко бросил ему лорд.

Он неторопливо поел, привел себя в порядок и, накинув легкий халат, выглянул в окно. Вечер тихо опускался на Тэнтри, принося с собой прохладу и умиротворение. Во дворе продолжали суетиться слуги, где‑то вдалеке раздавались удары молота и скрип не смазанной телеги. Лорд Тремэл с хрустом потянулся и задвинул штору. «Спать!» — скомандовал он самому себе и, спустя несколько минут, действительно, отключился.

Утро наступило внезапно — с первым лучом цируса раздался тонкий звук торны, и, вскоре, торжественная мелодия полилась над полями и нивами Тэнтри. Граф спешно направился к замковой часовне. Сотни людей уже собрались перед ней, ожидая рассвета. Они удивленно расступались перед своим лордом и провожали его глазами. За последние двадцать лет лорд Тремэл ни разу не преломил хлеб на алтаре Тэнтри. Воистину, велика милость Всесветлого — наконец‑то, и над их полями раздастся благодарственная молитва, произнесенная владетелем этих земель. Граф вошел в часовню и увидел улыбающуюся девушку, с длинными распущенными волосами, в простом белом платье и с букетом кариссы в руках.

— Милорд, — Кассандра присела в безукоризненном реверансе, — позвольте поприветствовать вас в этот праздничный день и пожелать вам долгих лет и светлого круга жизни, — произнесла она традиционное приветствие.

— Пусть Всесветлый будет милостив к нам! — так же традиционно, ответил ей граф.

Торна заиграла громче и вдруг мелодия резко оборвалась на самой высокой ноте. Во дворе раздались радостные крики — цирус взошел, пора было совершить то, ради чего все собрались.

Лорд Тремел преклонил колена перед алтарем и громко произнес благодарственную молитву, а затем, взял с жертвенного камня огромный каравай и разломил его пополам. Крики, свист, звуки торны, — все смешалось, когда граф принялся раздавать куски свежего, ароматного хлеба всем своим слугам и домочадцам. Стоящие в часовне корзины с пышными буханками были вынесены народу, и веселый гвалт долго не смолкал над двором замка. Кассандра со счастливой улыбкой наблюдала за происходящим, понемногу откусывая от выданного ей графом ломтя и наслаждаясь вкусной мякотью праздничного каравая, а лорд Тремэл с улыбкой наблюдал за сияющей от радости девушкой и чувствовал, как тепло проникает в его сердце. Маленький светлый лучик пробился в душу графа и оставил там незаметный след. Лорд Тремэл раздал последние куски каравая и торжественно провозгласил здравицу всем присутствующим.

А потом, началось веселье. Раскинувшаяся рядом с замком деревня радостно заплясала — закружилась хороводами, веселые звуки торны раздавались далеко по всей округе, во дворе замка устроили праздничную трапезу и выкатили, по приказу графа, несколько бочек вина. Сегодня главный праздник года, сегодня вся Актания празднует и веселится, оставив все труды и заботы! Стар и млад пускаются в пляс в День сбора урожая, рядом пляшут аристократ и самый последний нищий. Перед лицом Всесветлого, все равны в этот день!

Кассандра, весело смеясь, кружилась в хороводе, забыв обо всех наставлениях госпожи Пенрак. Доблестная дама еще только просыпалась, а по Тэнтри уже вовсю гулял развеселый праздник. Про чопорную компаньонку все забыли, и той оставалось лишь наблюдать из окна, как ее подопечная попирает все правила приличий.

А Кэсси словно вернулась в детство. Радостные лица крестьян, веселые улыбки слуг, шутки и песни, танцы и задорные звуки торны…

Девушка плясала до упаду, забыв обо всем.

— Миледи, к нам! — наперебой звали ее к себе слуги и крестьяне, и Кэс не отказывала ни тем, ни другим, с радостной улыбкой отплясывая и зажигательную рилду, и веселую паньку.

Граф наблюдал за своей подопечной, втайне любуясь ее сияющими глазами и задорной белозубой улыбкой. Кассандра светилась счастьем и щедро делилась им с окружающими.

Праздник продолжался до самой ночи. С последними лучами заката, женщины запели протяжные песни о наступающей зиме, музыкант, игравший на торне, вторил им берущей за душу мелодией, шум стих, и все наслаждались наступающим вечером. Кэсси присела на скамейку под раскидистым деревом и задумчиво слушала незнакомые напевы. Актанийские баллады отличались от песен ее родины. Женщины пели о вечных ценностях — о жизни, о любви, о детях и стариках, о родной земле и любви к отчизне. Граф, который полдня провел в своем кабинете, вышел во двор и прислушался. Красивая грустная мелодия лилась над замком. Лорд подошел поближе к поющим и увидел сидящую на скамье Кассандру. Свет от костра падал на склоненную голову девушки и отсвечивал золотом в ее белокурых волосах. Кэсси задумчиво слушала старинные песни, и время от времени грустно улыбалась. Граф остановился в тени и невольно залюбовался своей подопечной. «Такая юная, а уже столько горя повидала» — захлестнуло его жалостью. Девушка, будто почувствовав его мысли, нахмурилась и тряхнула головой. Быстро оглядевшись по сторонам, она заметила графа, и радостная улыбка расцвела на ее губах. Лорд слегка кивнул ей, и Кассандра заулыбалась еще шире.

Окружающие их крестьяне тоже встрепенулись, торна заиграла задорную плясовую, и веселье возобновилось по новой.

— Ваше Сиятельство, давайте к нам, — предложил какой‑то бойкий паренек, — И вы, миледи, — чьи‑то руки подхватили Кассандру и увлекли в круг танцующих, куда, за секунду до этого, какая‑то отчаянная молодуха утащила и лорда Тремэла. Неведомая сила подтолкнула Кэс к графу и крепкие руки легли на ее талию. Танец не оставлял места условностям: рилда закружила пару в общем водовороте и Кассандра крепче прижалась к обнимающему ее мужчине. Они отплясывали веселый танец среди множества других людей, а Кэсси казалось, что мир сузился до двоих человек. Девушка не могла понять, что с ней происходит, почему хочется одновременно и смеяться, и плакать? Сильные руки, которые крепко держат ее за талию, пробуждали в ней неведомые прежде желания. Хотелось, чтобы этот танец никогда не заканчивался, чтобы мужчина, нежно обнимающий ее, всегда был рядом, чтобы… Но все хорошее, как известно, рано или поздно заканчивается. Вот, и рилда подошла к концу, торна, издав последнюю залихватскую трель, замолчала, и лорд, прижав руку к груди, шутливо поклонился своей партнерше. Кэсси коротко присела в ответ, с грустью расставаясь с теплыми объятиями графа. А тот, посмеиваясь, отбивался от осаждавших его женщин и обещал обязательно перетанцевать со всеми в следующем году.

— Кассандра, — обратился он к подопечной, подходя к раскидистому старому дубу, под которым остановилась девушка, — завтра я уеду. Как надолго, пока не знаю. Если тебе что‑нибудь нужно…

— Что вы, милорд, мне ничего не нужно, вы и так столько для меня сделали, — перебила его Кэс, — просто, постарайтесь вернуться поскорее.

Девушка смущенно потупилась, а лорд удивленно посмотрел на нее.

— Обещать не буду, но постараюсь, — серьезно ответил он, — госпожа Аделина тебя не обижает?

— Нет, милорд.

— Кухарка доложила мне, что ты очень мало ешь, ты нездорова? Тебя ничего не беспокоит?

— Нет, милорд, я чувствую себя хорошо, — Кассандра смущенно покраснела. За последние годы, никто ни разу не поинтересовался ее самочувствием, и она испытывала неловкость от вопросов графа.

— Кассандра, ты можешь смело говорить мне обо всех проблемах, в конце концов, я твой опекун, и ты не должна стыдиться и смущаться возникающих вопросов. Ладно, если тебя ничего не беспокоит, иди спать, уже поздно. Приличным девушкам не пристало проводить ночь под сенью дерев, — усмехнувшись, процитировал госпожу Пенрак лорд Тремэл.

— Доброй ночи, милорд, — присела в реверансе Кассандра.

— Спокойных снов, девочка, — привалившись к стволу дерева, ответил ей лорд.

Глава 7

В Танассу граф возвращался в странно задумчивом настроении. Его преследовал запах волос белокурой девушки, волновали изгибы ее тонкого стана, манила нежность румянца… Дойдя в своих воспоминаниях до того момента, как Кассандра подняла на него свои удивительные глаза и попросила не задерживаться надолго, граф пришпорил Сизого и рассерженно покачал головой. Старый дурак! Не ему заглядываться на молоденькую девушку. Он ей в отцы годится, а туда же — щечки, глазки… Тьфу!

Приведя мысли в порядок, лорд Тремэл быстро преодолел расстояние до столицы и, уже через полчаса, собрал глав всех отделов департамента на инструктаж по поводу приезда иринейского посольства. Работа захватила лорда целиком, и все посторонние мысли покинули его голову. Предстояла сложная и ответственная операция — Иринейская империя была мощным государством, с прекрасно поставленной сетью разведки, и граф ожидал от визита ее представителей любых каверз и неприятностей. После отъезда посольства, придется потрудиться, чтобы выявить всех завербованных аристократов и незаметно ликвидировать последствия их связи с иринейцами. Актания на мировой арене держалась особняком, чему немало способствовали магическая защита, подаренная демиургами и наличие сильных магов среди членов королевской семьи. Такое положение вещей многим не нравилось. Иринейская империя издавна мечтала заполучить столь лакомый кусок, как актанийское королевство, в свое полное распоряжение, но, усилиями тайного департамента Актании, все попытки диверсий быстро пресекались и простые обыватели даже не подозревали о миновавшей угрозе. Действовать открыто иринейцы не решались, они пытались разрушить страну изнутри, но все их усилия разбивались о слаженную работу тайного сыска и его неутомимого главы. Тремэла ненавидели тайные службы многих стран. Ястреб — за глаза называли его недоброжелатели, и он оправдывал это прозвище, нападая неожиданно и метко, не оставляя противникам шансов на победу. Несколько покушений, пережитые лордом на посту главы департамента, свидетельствовали о мере его популярности среди врагов. И сейчас, граф был готов к любым диверсиям и провокациям.

— Райни, на тебе организация прослушки в покоях наших гостей, Гартенс, распределишь ищеек. Чтобы ни один иринеец носа не высунул без нашего ведома, — расхаживая по кабинету, раздавал указания лорд, — Тобианс, что с последними разработками по Борссе? Нашел хоть какие‑то связи с иринейцами, или они сами по себе действуют?

— Ищем, милорд, — немногословно ответил лорд Тобианс, курирующий отдел по связям с Борссой, маленьким независимым княжеством на окраине Иринейской империи, — пока ничего не обнаружили.

— Но, что‑то же им нужно, если уже пятого шпиона на границе отлавливаем? — нахмурился глава департамента, — ищите лучше.

— Слушаюсь, милорд.

— А у тебя что, Корейн?..

…Заседание продолжалось, выявляя все новые проблемы и методы их решения.

Тем временем в Тэнтри.

— Миледи, я возмущена! Я и представить себе не могла, что вы на такое способны! Танцевать с утра до ночи, словно простолюдинка, сверкая голыми ногами! Мне стыдно даже произносить то, что вы делали! Это возмутительно! Забыть все, чему вас учили, пойти на поводу у низменных инстинктов! Какая распущенность! — госпожа Пенрак возвышалась над уныло взирающей на нее Кассандрой и, вот уже второй час, распекала подопечную. Девушка молча слушала расходившуюся компаньонку и наблюдала за движениями перьев в прическе госпожи Аделины — изогнутые перья тринды, казалось, были солидарны со своей хозяйкой и кивали в такт всем ее словам — вверх — вниз, вправо — влево…

— Я буду жаловаться милорду! А до его приезда вы будете наказаны! Отменяются все прогулки, никаких десертов и развлечений, а занятия увеличим вдвое, — компаньонка возмущенно продолжала перечислять все карательно — назидательные меры, а Кэсси с тоской представляла, какая веселая жизнь ей предстоит.

Госпожа Пенрак выполнила свои угрозы. Все слуги в замке были оповещены о том, что леди Кассандра отбывает наказание и ей запрещено покидать свою комнату. Меню для нее было составлено госпожой Пенрак лично, и компаньонка настаивала на его неукоснительном соблюдении. Выполнять любые просьбы графини категорически запрещалось. Слуги знали, что госпожа Пенрак самим графом наделена неограниченными полномочиями, а потому, покорились ее требованиям, хотя, многие втайне жалели молодую госпожу. Горничная как‑то даже принесла ей тайком кусок пирога, но бдительные соглядатаи тут же донесли об этом госпоже Аделине, и служанку наказали, отправив работать на кухню.

Кэсси целыми днями сидела взаперти. Расписание ее дня было однообразным и тоскливым: на завтрак и на ужин ей приносили жидкую похлебку с тонюсеньким кусочком хлеба, а все остальное время посвящалось занятиям. Утром, в дополнение к завтраку, компаньонка выдавала ей огромный фолиант с историей Актании, а вечером приходила проверить изученный материал. Кэсси поначалу бунтовала, отказываясь зубрить длиннющую родословную актанийских королей, но, после того, как скудная трапеза уменьшилась вдвое, девушка смирилась и взялась за изучение исторического труда некоего господина Тринопулоса. Потянулись печальные, однообразные дни. Природа, словно сочувствуя несчастной пленнице, погрузилась в уныние. Тэнтри затянули тучи, проливающиеся холодными дождями, редкие солнечные дни оборачивались первыми заморозками, а воющий по ночам ветер заставлял графиню плотнее кутаться в легкое покрывало и мечтать о теплом очаге. Увы. Камины в ее покоях тоскливо зияли холодной пустотой. Система наказания госпожи Пенрак включала в себя и этот пункт.

Полтора месяца спустя

— Милорд, я счастлива видеть вас в добром здравии, — ласково пророкотала госпожа Аделина, встречая приехавшего в замок хозяина.

— Спасибо, госпожа Пенрак. Надеюсь, вы с Кассандрой тоже хорошо себя чувствуете? Кстати, а где она? — граф пристально посмотрел на пожилую даму.

— О, милорд, мне не хотелось заводить этот неприятный разговор так сразу, но… Леди Кассандра наказана.

— Чем же она провинилась? — иронично поинтересовался лорд Тремэл.

— Если позволите, милорд, я расскажу обо всем позже, когда вы отдохнете.

— Какой уж тут теперь отдых. Рассказывайте, — вздохнул граф и указал компаньонке своей подопечной на дверь кабинета. Он пропустил женщину вперед и прошел к своему любимому продавленному креслу.

Госпожа Аделина расположилась на небольшом диванчике, полностью закрыв его своими юбками, и начала рассказ. По мере ее повествования, лицо графа становилось все задумчивее. Он пристально разглядывал женщину, и выражение его глаз менялось. Те, кто знал графа Тремэла как Ястреба, сейчас бы насторожились — такой взгляд не предвещал ничего хорошего. Но госпожа Пенрак ничего не подозревала и продолжала, с упоением, рассказывать о методах наказания строптивой девушки.

— Ключ, — протягивая руку, перебил ее лорд.

Госпожа Аделина недоуменно замолчала.

— Простите, милорд, я не поняла, вы…

— Я сказал: отдайте мне ключ от комнаты Кассандры. И можете быть свободны. Я велю дворецкому распорядиться доставить вас туда, куда вы скажете. В моем замке в ваших услугах больше не нуждаются. Расчет получите у управляющего. Советую поторопиться, — граф говорил отрывистыми, рубленными фразами, сдерживая раздражение и поднимавшуюся злость.

Испуганная компаньонка, растерявшая весь свой апломб, принялась что‑то лепетать, но лорд, не слушая ее, вышел из кабинета и направился к покоям своей подопечной. Ключ, который он забрал у госпожи Пенрак, впивался ему в ладонь, но граф не чувствовал этого. Внутри у него все кипело. Доверился рекомендациям влиятельных людей! Проявил равнодушие, а по его вине девочка, которая и так хлебнула горя, почти два месяца провела под домашним арестом. И за что? За радостный праздник, который устроила в Тэнтри… Непостижимо! Лорд Тремэл открыл ключом запертую дверь и вошел в комнату Кассандры.

Девушка сидела у окна, читая какой‑то толстый фолиант. Она не пошевелилась и не оторвала взгляд от книги. Граф тихо позвал ее: — Кассандра!

Кэсси вздрогнула и неверяще посмотрела на вошедшего.

— Милорд, вы вернулись, — ее глаза вспыхнули радостью, но тут же обреченно опустились, и она тихо прошептала, — простите.

— Ну, ты что это вздумала? Не нужно плакать. Все, девочка, успокойся, теперь все будет хорошо. С этого дня, госпожа Пенрак больше не является твоей компаньонкой. Прости меня, Кэсси, я не знал какие методы воспитания использует эта дама. Понадеялся на отличные рекомендации и на мнение знакомых.

Кассандра с надеждой взглянула на лорда: неужели это правда? Неужели она свободна?

Темно — серые глаза виновато смотрели прямо ей в душу.

— Спасибо, милорд, — искренне поблагодарила графа девушка.

— Пойдем в столовую, тебе нужно поесть.

— Ой, в столовую я не только пойти, я полететь готова, — радостно откликнулась Кэсси, покидая стены своей временной тюрьмы.

Гант Тремэл, граф Тэнтри, зло мерил шагами свой кабинет. Время давно перевалило за полночь, от беспрерывного хождения устали ноги, но лорд не останавливался. Острое чувство вины не давало ему покоя.

Когда несколько месяцев назад с ним, по магическому кристаллу, связался стряпчий из Ратании, граф подумал, что это какая‑то ошибка — ну, не может у него быть юной родственницы, да, еще и в другой стране. Путаные объяснения поверенного также не добавляли уверенности в истинности излагаемых фактов. Лишь спустя некоторое время, лорд, наконец, понял, о каком графе Вэридже идет речь. Старина Бэркли Вэридж, его дальний родственник по материнской линии, давно исчезнувший из поля зрения. Гант и не знал, что тот много лет жил в Ратании и даже успел жениться и оставить после себя единственную дочь. Вот об этой самой дочери и шла речь. Стряпчий утверждал, что граф Тэнтри является ее новым опекуном. В ходе беседы выяснилось плачевное положение его подопечной, и Тремэл принял решение перевезти девочку в свой замок. Подготовка к сложным переговорам с Торном не дала ему возможности лично поехать в Ратанию, но он отправил туда Руйяра, одного из самых опытных воинов своей охраны, надеясь, что тот достойно выполнит возложенную на него задачу. А своему заместителю велел подыскать подходящую компаньонку для молодой девушки. Сам граф не вникал во все тонкости: дал поручения своим подчиненным и тут же забыл об этом. Как выяснилось, зря. Лорд Тремэл сжал кулаки. Когда он сегодня вошел в комнату и увидел свою подопечную, внутри у него все похолодело. Бледная тень прежней Кассандры взглянула на него прозрачными зелеными глазами, и острое чувство жалости охватило лорда. Где румяная, веселая Кэсси? На него смотрела похудевшая, побледневшая и печальная девушка. Ганту захотелось, в этот момент, своими руками придушить «воспитательницу», добившуюся таких результатов.

«Прекрасная женщина!», «Лучшая компаньонка, воспитавшая не одно поколение достойнейших молодых леди!» — вспомнил он восторженные рекомендации многодетного отца — лорда Кроллерна. Как они живы‑то остались, эти леди, при таком воспитании?..

У графа перед глазами до сих пор стояло недоверчивое лицо Кэс, когда она смотрела на него за ужином, не веря, что все эти деликатесы предназначены ей. Гант не был мягким человеком. В его жизни было совсем немного людей, по отношению к которым он проявлял искренние чувства. Герцог Нортский, его супруга Алиссия, к которой у Ганта были давние платонические чувства, и их дети, двое из которых были крестниками графа. Лишь они видели лорда Тремэла мягким и расслабленным, для всех остальных он был суровым, жестким и беспощадным Ястребом. Дамы не любили его за излишнюю холодность и молчаливость, мужчины опасались железной хватки лорда и методов его работы, и при дворе давно сложилось мнение, что от графа Тэнтри лучше держаться подальше. И вот, теперь, появился еще один человек, пробудивший в суровом мужчине теплые чувства. В отношении Кассандры граф испытывал странную смесь эмоций: жалость, желание защитить, укрыть в своих объятиях ото всех жизненных невзгод и никуда не отпускать. Эти чувства не давали покоя, они поселились внутри и требовательно заявляли о себе, стоило только лорду вспомнить глубокие глаза цвета кардилла. Чувство вины давило все сильнее, и граф судорожно искал возможность исправить ситуацию и вновь заставить Кэсси смеяться. Что любят девушки? Наряды, драгоценности… Что еще? Ах, да, сладости и цветы… Что же, с этого и начнем.

Глава 8

Кэсси сладко потянулась и открыла глаза. Как же здорово чувствовать себя свободной! Звякнувший в руках горничной поднос заставил Кассандру подняться с постели. Доносящийся из гостиной аромат сорги будоражил проснувшийся аппетит, и девушка на цыпочках подбежала к дверям спальни. На столике, рядом с креслом, уже был накрыт завтрак. Чашечки из тонкостенного фарфора, источающие ароматный пар; изящные блюдца, с уложенным на них ноздреватым сыром, тонкие ломтики ветчины, аккуратные кусочки свежего хлеба, желтое, с капельками влаги масло, вкуснейшие булочки с ягодным джемом… Ммм… Кассандра сглотнула набежавшую слюну. А лежащие в центре, на большом блюде, пирожные с диронским кремом вызвали сущий восторг у неискушенной такими изысками девушки. Настоящий пир! Кэсси мигом привела себя в порядок и радостно устроилась за столом. Пришедшая через полчаса горничная застала полную идиллию — между едой и Кассандрой царили гармония и взаимопонимание. В том смысле, что от еды почти ничего не осталось, а довольная девушка благостно допивала соргу.

— Не смотри на меня так, Румина, я не виновата, что все очень вкусно, — состроив уморительную рожицу, оправдывалась Кэс, — я и сама не заметила, как вся еда исчезла.

— Да, что вы, миледи, я только рада! А уж Клотильда будет просто счастлива, что ее стряпня пришлась вам по вкусу. И то, сколько ж можно голодать? Почитай, почти два месяца питались хуже побродяжки, — причитала служанка, составляя на поднос посуду.

— Руми, а милорд еще не уехал?

— Нет, миледи, Его сиятельство сегодня остались дома. Ваше сиятельство, я так рада, что вам понравился завтрак! Мы все очень переживали за вас.

— Спасибо, Румина, — от души поблагодарила девушку Кассандра, — а ты не поможешь мне выбрать утреннее платье?

— С удовольствием, миледи, только поднос отнесу, — горничная собрала последние тарелки и выскользнула за дверь, а Кэсси отправилась в гардеробную, выбирать утренний наряд. Ей хотелось надеть что‑то такое, что заставит лорда Тремэла посмотреть на нее другими глазами. Кассандра расстраивалась из‑за того, что граф видит в ней всего лишь юную девочку и относится к ней, как… Как к дочери, что ли… А Кэсси хотела иного. После праздника сбора урожая в ней что‑то изменилось. Теплая, добрая сила, которая исходила от рук милорда, его ласковые прикосновения, внимательный взгляд темно — серых глаз, которые могут быть мягкими и тут же измениться, напомнив грозовое небо, — все это затронуло что‑то в девичьей душе, и Кэсси, сама того не ожидая, невольно привязалась к своему опекуну.

— Миледи, я бы посоветовала вам вот это платье, — подошедшая горничная достала светло — зеленый наряд из тонкого шелка, — оно прекрасно оттенит ваши глаза. А, уж какую прическу я вам сделаю!

Кэсси оглядела предложенный наряд. Простое утреннее платье только на первый взгляд казалось повседневным. Тонкая дорогая ткань, изящная вышивка, отделка из риллия, который добывался исключительно в Актании… Да, это то, что нужно! Когда Кассандра покидала свои покои, Румина с восторгом смотрела ей вслед — тоненькая высокая девушка с копной белокурых волос была чудо, как хороша.

Граф, встретивший Кассандру в холле, был того же мнения. В первый момент он даже не понял, кто перед ним. Высокая красавица — а туфли на каблучках добавили Кэсси роста — в нежно — зеленом платье, подчеркивающем тонкую талию и взявшиеся откуда‑то пышные формы, казалась загадочной и недоступной. И лишь знакомая улыбка, скользнувшая по губам серьезной незнакомки, заставила лорда облегченно выдохнуть — Кэсси… Девушка радостно улыбнулась в ответ и присела в коротком реверансе.

— Светлого дня, милорд! — раздался ее звонкий голосок, и граф радостно улыбнулся в ответ. Эта девушка, определенно, поднимала ему настроение одним своим присутствием.

— И тебе, Кэсси, — ответил он, — какие планы на сегодняшний день?

— О, от этого дня я жду многого! — широко улыбаясь, ответила Кассандра. — Это ведь первый день моей свободы! Уже одним этим он особенный!

— И чем собираешься заняться? — лорда забавлял этот разговор.

— Я бы прогулялась по окрестностям… если вы не против, разумеется, — поспешно добавила она, взглянув на опекуна, — хочу сходить в деревню, пройтись по саду, в общем, почувствовать свободу в полной мере! — улыбаясь, перечислила девушка.

— Отличный план. И, разумеется, я не против, — покачал головой граф, — даже хочу предложить свою кандидатуру в качестве сопровождающего.

— Правда? — не могла поверить своему счастью Кэс.

— Правда, — добродушно кивнул лорд Тремэл.

Полчаса спустя

— Милорд, неужели мы поедем в столицу? — неверяще переспрашивала Кассандра.

Графа забавляли ее искренняя радость и бесконечные расспросы. Кэсси успела уже не один раз уточнить, не послышалось ли ей, и действительно ли лорд так расщедрился, что взял ее с собой в Танассу. Граф кивал и загадочно улыбался на все вопросы девушки, а та, возбужденно сверкая глазами, рассматривала окрестности и от нетерпения слегка подпрыгивала на мягком сиденье кареты.

«О, Всесветлый, она еще такое дитя!» — Гант не знал плакать ему или смеяться. И откуда на него свалилось это чудо?

А Кэсси была счастлива. Она целый день проведет с лордом Тремелом! Вдвоем! О большем девушка и мечтать не могла. Ее переполняла радость, и хотелось поделиться своим счастьем со всем миром.

Показавшиеся вдали крепостные стены заставили Кассандру принять приличествующую воспитанной леди позу. Она выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Уроки госпожи Пенрак сделали свое дело — Кэсси научилась вести себя, как благовоспитанная молодая леди.

Узкие улочки сменились широким проспектом, и карета въехала в центральную часть города.

— Смотрите, милорд, какая красота! — Кассандра, забыв о вбитых в нее манерах, восторженно прильнула к окошку. Карета проезжала мимо ряда кондитерских, украшенных огромными сверкающими леденцами, плетеными кренделями, выставленными в витринах пирожными и тортами. Кэсси влюбленными глазами провожала убегающие вдаль ряды сладостей, и граф понял, что перед ним сидит настоящая сладкоежка. И тут же нахмурился. Какая сладкоежка? Судя по ее жизни, Кэсси эти сладости никогда не пробовала. Она смотрит на них, как на несбыточную мечту. Граф постучал в стенку кареты и, спустя минуту, движение прекратилось. Лорд Тремэл спрыгнул с подножки и подал руку своей спутнице.

— Мы уже приехали, милорд? — Кассандра с любопытством оглядывалась вокруг.

— Всего лишь первая остановка из многих, — улыбнулся граф и повел девушку в ближайшую кондитерскую.

Звякнувший на двери колокольчик оповестил хозяйку, что в ее заведение заглянули новые посетители. Женщина приветливо улыбнулась высокому мужчине и его молоденькой спутнице, приглашая их пройти к свободному столику. Время было послеобеденное, и многие горожане стремились зайти в кондитерскую и полакомиться сладостями, поэтому почти все столики были заняты. Вошедшая пара выбрала угловой столик, и мужчина вежливо отодвинул стул для своей спутницы. Девушка слегка смутилась и, неловким движением, поправила выбившуюся из прически прядь.

— Кэсси, что тебе заказать? — спросил лорд Тремэл, листая меню.

— Тут столько всего, я даже не знаю что выбрать… — Кассандра задумчиво рассматривала красующиеся перед ней нарисованные сладости. Магия превращала это занятие в увлекательное зрелище — стоило дотронуться до картинки с понравившимся блюдом, как над картонной обложкой меню появлялась точная копия выбранной сладости, которую можно было рассмотреть со всех сторон. Видя, что Кассандра зачарованно рассматривает медленно вращающийся торт, лорд подозвал подавальщицу, и сам сделал заказ. Кэсси оторвалась от чудесного меню только тогда, когда перед ней появились тарелочки со всевозможными лакомствами.

— Милорд, я ведь столько не съем, — с ужасом прошептала она.

— Никто и не надеется, что ты съешь все, но попробовать‑то можно, — улыбнулся граф, — должны же мы выяснить, какие сладости тебе по вкусу.

— Тогда, вы просто обязаны помочь мне расправиться с этим великолепием. Одна я не справлюсь.

— Попробуй вот эти пирожные, — лорд Тремэл пододвинул тарелочку с нежным воздушным лакомством поближе к Кассандре, — их готовят по старинному рецепту и продают только в столице.

Девушка попробовала предложенное угощение. Легкое пирожное просто таяло во рту, оставляя миндально — ванильное послевкусие.

— Вкусно?

— Ммм… Божественно… — Кэсси краешком языка слизнула с губ оставшуюся крошку.

Граф посмотрел на нее странным взглядом, но девушка не заметила этого и принялась за следующее лакомство.

— Милорд, попробуйте, это просто восхитительно! — Кассандра протянула лорду маленькую вилочку с кусочком шоколадного торта. Граф с недоумением смотрел на протянутые к его губам нежные пальчики, сжимающие вилку, а Кэсси нетерпеливо уговаривала его открыть рот и попробовать кулинарный шедевр.

— Ну, же, милорд…

Победа осталась за графиней, и лорд покорно съел предложенное столь странным способом угощение. А Кассандра не унималась. В итоге, таким же образом, граф попробовал еще несколько десертов, пока не взмолился о пощаде, а Кэс, лукаво поблескивая глазами, уговаривала милорда не капризничать и съесть еще малюсенький кусочек «вот этого милого тортика».

— Все, Кэсси, хватит. Нам пора уходить, если ты хочешь увидеть другие достопримечательности столицы.

— А куда мы поедем? — тут же спросила Кассандра.

— Поверь, тебе понравится, — загадочно улыбнулся лорд.

Он расплатился по счету, и пара покинула уютную кондитерскую.

Следующей остановкой в их импровизированной экскурсии стал центральный городской парк, слава о котором гремела далеко за пределами Актании. Необычные деревья, принявшие с помощью магии самые разнообразные формы, ровные, как стрела, аллеи, расходящиеся от центра парка, многочисленные фонтаны и красивейшие статуи… — устроители, садовники и маги потрудились на славу, создав настоящий шедевр. В парке во все времена года сохранялась одинаковая температура, а растения были подобраны таким образом, чтобы радовать посетителей цветением круглый год. Кэсси с любопытством разглядывала все вокруг и, время от времени, восторженно замирала перед особенно понравившимися скульптурами. Граф с улыбкой наблюдал за ней. Благодаря Кассандре, у него выдался неожиданно приятный день. Уже очень давно у лорда Тремэла не было возможности провести день праздно, никуда не торопясь, и сейчас, он получал истинное удовольствие от неспешной прогулки, от ясного осеннего дня и искрящихся весельем глаз своей подопечной. Искренняя радость Кассандры, то, с каким восторгом она смотрела на него, согревали сердце графа. Оказалось, это так просто — подарить счастье неизбалованной девочке.

— Лорд Тремэл, какая неожиданная встреча, — услышал он удивленный возглас. Граф оторвал взгляд от Кэс, которая с любопытством рассматривала небольшой поющий фонтанчик, и увидел перед собой баронессу Толбет, главную сплетницу столицы.

— Миледи, счастлив видеть вас в добром здравии, — поклонился лорд и приложился к маленькой пухленькой ручке баронессы.

— Ах, милорд, вы ли это? Я вас просто не узнаю. Среди бела дня гуляете в парке, да еще с таким мечтательным выражением лица… Признавайтесь, кто она? — лукаво улыбнулась пожилая дама.

— Не понимаю о чем вы…

— Да, полно вам, милорд! Что еще могло заставить самого занятого лорда королевства оставить службу и проводить время в прогулке по парку? Хотя бы намекните, как зовут вашу избранницу?

— Уверяю вас, баронесса, вы ошибаетесь, — начал было лорд, но тут к ним подошла Кассандра, и старая сплетница улыбнулась в предвкушении интересных фактов.

— Какая очаровательная молодая леди, — торжествующе произнесла пожилая дама, — вы нас не представите?

— Леди Кассандра Вэридж, графиня Сторин, моя подопечная, — обреченно проговорил лорд, — баронесса Толбет, самая очаровательная леди двора, — граф сказал это с некоторой долей иронии, но старая сплетница не заметила сарказма в словах лорда. Она торопилась во всех подробностях разглядеть молодую леди, делая умозаключения и далеко идущие выводы.

— Прекрасный день для прогулки, не правда ли? — обратилась она к Кэс.

— Да, миледи, — Кэсси почувствовала напряженность опекуна и внутренне насторожилась. Пожилая леди ей не понравилась — девушка обостренным чутьем ощутила исходящую от нее угрозу. Породу людей, подобных своему дяде, она чувствовала интуитивно и сейчас, настороженно ожидала любых неприятностей.

— А почему мы не видим вашу подопечную при дворе, милорд? — не унималась баронесса.

— Леди Кассандра слишком молода для выхода в свет, — немногословно ответил лорд Тремэл, — надеюсь, вы нас извините, миледи, но мы с графиней вынуждены откланяться, нас ждут дела. Приятно было увидеться, — граф коротко поклонился, Кассандра присела в реверансе, и они поспешили к выходу из парка, оставив старую сплетницу додумывать сказанное и строить предположения. Мечтательная улыбка на морщинистом лице баронессы говорила о многом. Нынче ее улов пополнился знатной добычей — неприступный граф Тремэл оказался замечен в женском обществе. Кто бы мог подумать?! Подопечная…

Лорд Тремэл поддерживал Кассандру под руку и вел к карете. Он видел, что девушке не понравилась пожилая баронесса. Кэсси посерьезнела и молча шла рядом со своим опекуном.

— И как тебе главная сплетница королевского двора? — поинтересовался у нее лорд.

— Мне бы не хотелось оставаться с ней наедине. Такое чувство, что она рассмотрела меня с ног до головы и сделала выводы. Боюсь, не очень хорошие. У вас не будет из‑за меня неприятностей, милорд? — Кэсси с тревогой взглянула на графа.

— Не говори глупостей, — рассмеялся лорд Тремэл, — скорее, неприятности будут у тех, кто посмеет тебя обидеть. Выше голову, у нас сегодня праздник, и ни одна старая карга не сумеет его испортить.

— Тогда, идем веселиться дальше, — приободрилась Кэс.

И праздник продолжился. Недалеко от парка были улицы ювелиров, и граф повел Кассандру прямиком к господину Тирье, главному ювелиру королевского двора. Кучер остался дожидаться их у главных ворот, а лорд Тремэл и Кассандра пошли по вымощенной желтым камнем улице пешком.

Огромная витрина, украшенная золотыми вензелями с коронами, привлекла внимание девушки. Именно туда, как выяснилось, и направлялся граф. Маленький щупленький человечек, приветливо встретивший их внутри, оказался самим хозяином, знаменитым золотых дел мастером, господином Тирье.

— Милорд, рад видеть вас в своей лавке. Миледи, — поклонился он Кассандре.

— Светлого дня, господин Тирье, — приветливо улыбнулся граф. Ювелир был его давним знакомым и вызывал уважение своей честностью и трудолюбием.

— Чем могу помочь графу Тэнтри? — поинтересовался хозяин лавки.

— Мы хотели бы посмотреть украшения, которые подошли бы молодой леди, — ответил лорд, подводя Кэсси ближе к витринам с потрясающей красоты ожерельями.

— Одну минуту, милорд, — и господин Тирье, словно фокусник, мигом разложил перед ними на прилавке великолепные колье, браслеты, кольца… Все сверкало, переливалось в свете магических светильников, и у Кэсси дух захватило от этой сияющей красоты. Она с благоговением прикасалась к драгоценностям и поражалась тонкости огранки и кружеву золотого плетения. Кассандра вспомнила, как мама любила подобные драгоценности, привозимые отцом из его путешествий. Лорд Бэркли Вэридж привык баловать жену подарками и, каждый раз, возвращаясь из далеких стран, привозил леди Аманде красивые украшения или дорогие ткани. Как давно это было… Счастливая семья, зажиточная жизнь, подарки на праздники и веселый смех гостей… Неожиданная болезнь отца изменила все. Из дома исчезли сначала драгоценности, потом картины, потом… Долги, смерть отца, отчаяние матери, жизнь впроголодь… Кэсси вынырнула из горьких воспоминаний и отложила колье из кериллов, которое держала в руках. Нет, драгоценности не смогут подарить счастье. Девушка отошла от прилавка и присела в стоящее у окна кресло.

— Кассандра, тебе какое больше нравится — с кериллами или с атирами? — повернулся к ней лорд Тремэл, держа в руках изумительные по красоте ожерелья.

— Они оба очень красивые, — спокойно ответила девушка.

— И все же, какое взять?

— Смотря для кого, — равнодушно отозвалась Кэс, — если это подарок для брюнетки, то лучше взять кериллы, а если для блондинки, то атиры подойдут больше.

— А если для тебя… — продолжил лорд.

— А если для меня… — машинально повторила Кассандра и испуганно замолчала, — о, нет, милорд, мне ничего не нужно!

— Кэсси…

— Пожалуйста, милорд, мне не нужны драгоценности, вы, и так, столько для меня сделали, — на глазах девушки выступили слезы, и она умоляюще посмотрела на графа, — не надо…

Лорд Тремэл с недоумением взирал на свою подопечную. Что не так? Почему всего минуту назад Кассандра была довольна и весела, и с восторгом рассматривала драгоценные изделия, а сейчас у нее на глазах слезы. Он жестом указал ювелиру на колье с атирами и подошел к девушке.

— Кэсси, успокойся, все хорошо. Ну, чего ты там придумала? — ласково проговорил лорд. — На, вот, возьми, — протягивая девушке носовой платок, сказал он, — наверняка, и приличного платка с собой нет, эти ваши кружевные штучки ни на что не годятся.

Кассандра смущенно улыбнулась и вытерла глаза мужским платком. Лорд Тремэл был прав — ее маленький кружевной платочек совсем не подходил для утирания слез, выполняя лишь декоративную функцию.

Понятливый господин Тирье тем временем отложил выбранное графом колье и упаковал его в красивый бархатный футляр.

— Кэсси, подожди меня на улице, — распорядился лорд, выводя девушку из лавки, а сам вернулся и вручил ювелиру расписку. Темно — зеленые атиры так подходили к глазам Кассандры! Лорд не мог их не купить. Пусть не сейчас, но, когда‑нибудь в будущем, Кэсси примет от него этот подарок.

Вечером, уставшие, но безмерно довольные граф и его подопечная возвращались домой, в Тэнтри.

Глава 9

Отшумели опавшей листвой последние осенние деньки, и на Тэнтри, теплым снежным покрывалом, опустилась зима. Жизнь в замке текла тихо и размеренно. В огромных каминах уютно трещали дрова, слуги сплетничали по вечерам на кухне, Кэсси вышивала, сидя у окна в гостиной, а ее новая компаньонка, леди Сильвия, мирно дремала в уютном глубоком кресле. Пожилую, добродушную даму, не так давно, привез в замок лорд Тремэл. Обедневшая вдова его старого знакомого с радостью согласилась присмотреть за юной подопечной графа, и Кэсси, поначалу настороженно отнесшаяся к известию о приезде новой компаньонки, тут же расположилась к ней, стоило им познакомиться поближе. Леди Сильвия оказалась милой, безобидной женщиной. Она не вмешивалась в жизнь Кассандры, предпочитая дремать у камина или вязать бесконечные шарфы, а Кэсси не докучала компаньонке вопросами или просьбами. Все приличия были соблюдены, и в Тэнтри воцарились мир и покой. И лишь одно омрачало безмятежное настроение Кассандры. Лорд Тремэл слишком редко приезжал в свой замок — служба отнимала у графа все его время. А девушка очень скучала по своему опекуну. После той памятной прогулки, Кэсси нередко вспоминала скупую улыбку графа, его теплые глаза, его ласковое «девочка», при обращении к ней. Она чувствовала, что внутри зарождается что‑то нежное и трепетное, чему не находила названия, и это робкое чувство исподволь набирало силу и расцветало в ее душе.

Кассандра не обманывалась на свой счет. Она, бесприданница, живущая из милости, не сможет стать равной такому человеку, как граф Тэнтри. Девушка смиренно принимала свое положение. Она выросла с мыслью о том, что, однажды, барон Вергольт выдаст ее замуж за какого‑то неизвестного лорда, и ей придется покинуть дом и во всем подчиняться чужому человеку, который станет ее мужем. Не самое радостное будущее, но Кэсси знала, что жизнь несправедлива и ждать милостей от судьбы не стоит. И ей казалось, что она готова к подобной участи… Но это было раньше, а сейчас… При одной только мысли о том, что придется расстаться с графом, все внутри болезненно сжималось и хотелось отодвинуть этот момент как можно дальше. Кэсси привязалась к лорду Тремэлу. Ей казалось, что они знакомы уже очень давно. Она изучила все привычки графа, знала, что ему нравится, а что — нет. Со свойственной ей наблюдательностью, девушка подмечала все особенности характера лорда, запоминала каждую черточку его лица. Одинокими зимними вечерами она часто вспоминала теплые темно — серые глаза и добрую улыбку своего опекуна. Ей было больно думать о том времени, когда в ее жизни больше не будет Тэнтри, тихой спокойной жизни, и… графа. Кэсси плакала по ночам в подушку, ругая себя за слабость, но ничего не могла поделать. Первая любовь Кассандры расцветала и заставляла девушку страдать от безнадежности.

А лорд Тремэл, с удовольствием, стал бывать дома. Редкие приезды в Тэнтри приносили ему такую радость, что он с удивлением замечал, что мечтает поскорее покончить с делами и мчаться в родовой замок. Кассандра, словно шестым чувством, предугадывала, когда он приедет, и его всегда ждал вкусный ужин, растопленный в кабинете камин и бутылочка старого вина, охлажденная до нужной температуры. Постепенно, девушка почувствовала себя уверенно в замке графа, и взяла на себя все обязанности хозяйки дома. Гант поражался, как мудро и рачительно она управляется с его собственностью. Замок, не знавший твердой женской руки, и слуги, привыкшие жить без хозяина, с удивлением ощутили благотворные перемены. Холодная дворцовая роскошь смягчилась теплым уютом, привнесенным молодой леди, а легкие, на первый взгляд незаметные изменения в гостиной и столовой добавили душевные нотки в безукоризненное звучание интерьера. Тэнтри преобразился. Кэсси быстро поладила со слугами, и те с радостью выполняли распоряжения молодой госпожи. Девушка добивалась от них повиновения не строгими приказами, а ласковыми просьбами, и слуги не могли противиться столь мягкому диктату.

Гант поражался тому, как в Кассандре, одновременно, уживаются абсолютно взаимоисключающие черты характера. Молоденькая девушка удивляла его взрослыми взглядами и поступками. То, как точно и проницательно она судила о людях, говорило об ее остром уме и чутком сердце. Но Кэсси была слишком добра, чтобы отвечать злом на зло, и часто, просто прощала обиды, не заостряя на них внимания. Она могла по — детски радоваться мелочам, и развлекаться, как ребенок. А в чем‑то, и вовсе, была поразительно несведуща и наивна. Тремэл с жалостью думал о том, что девочке выпала не самая счастливая судьба, заставив рано повзрослеть и забыть о детстве. Остаться сиротой в тринадцать лет, потеряв поочередно и отца, и мать, жить под опекунством дяди, прямо скажем, не самого хорошего человека, лишиться, по его вине, дома и средств к существованию… Граф с грустью представлял, каково ей пришлось. Он, вообще, слишком часто думал о Кассандре. Чего там греха таить, Тремэл привязался к ней. Теплый лучик, проникший однажды в душу лорда, набирал силу, и отвоевывал все больше места в его сердце…

Закончив все дела, граф покосился в окно. Глубокая ночь царила над Танассой. А как хорошо сейчас в Тэнтри… Теплые комнаты, жарко натопленный камин в гостиной, тихие шорохи ночного замка…

Лорд потянулся всем телом, и решительно сорвал с вешалки плащ. Хватит. Пора устроить себе выходной.

— Кейран! — громко позвал граф.

Дверь открылась, и на пороге показался подтянутый дежурный.

— Передашь лорду Райни, что завтра он принимает руководство на себя. Меня два дня не будет.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство.

Лорд Тремэл стремительно вышел из кабинета и, спустя несколько минут, покинул департамент, направляя своего Сизого к выезду из столицы.

Снег летел из‑под копыт скакуна, бил всаднику в лицо, пробирался за воротник, но мужчина не обращал внимания на непогоду, направляясь к теплому очагу и прозрачным зеленым глазам, которые радостно вспыхнут на лице Кассандры при виде опекуна.

Чутье не подвело графа. У парадного входа горел светильник, а в галерее его ждала кутавшаяся в шаль девушка.

— Кэсси, ты почему не спишь? — сердито спросил лорд, но в душе у него все ликовало при мысли о том, что его встречают.

— Не спится что‑то, — виновато ответила девушка и легонечко улыбнулась, — зато я вас дождалась, — радостно прошептала она, и слегка прикоснулась к мокрому плащу графа.

— Снимайте скорее, сейчас лужа натечет, — спохватилась она, и лорд одним движением скинул меховой плащ.

Девушка подхватила тяжелую одежду и расправила ее на вешалке.

— Пойдемте, милорд, я вам поужинать соберу.

— Кэсси, не нужно ничего, я не голоден.

— Не вздумайте спорить, знаю я ваш департамент, ни еды нормальной нет, ни сорги, — нарочито сердито проговорила девушка, но не выдержала и улыбнулась, — пойдемте, милорд, буду вас кормить.

Граф, для порядка, немного поворчал, но внутри у него разливалось радостное осознание, что о нем заботятся и ему рады. Он шел за Кассандрой по темному коридору и бездумно улыбался.

В очаге на кухне пылал огонь, пахло свежим хлебом и запеченным мясом. Кэсси ловко достала из печи горшочек с мясным рагу, который кухарка оставила в тепле, по ее просьбе, и принялась сервировать небольшой стол у окна. С самого вечера Кассандра ощущала неясное томление. Ей так хотелось, чтобы именно сегодня лорд приехал домой, чтобы он отдохнул от своей выматывающей службы, от бесконечных поездок. Она с затаенной надеждой смотрела в окно, ожидая, когда в воротах покажется залепленная снегом фигура в темном, подбитом мехом плаще. Ожидания ее не обманули. Вот он, лорд Тремэл, сидит перед ней за кухонным столом, уставший, небритый, споро работает вилкой и хвалит стряпню Клотильды. Кэсси с умилением наблюдала, как быстро исчезает еда с тарелок, и тихонько рассказывала графу обо всем, что произошло в его отсутствие. Лорд кивал, иногда задавал уточняющие вопросы, и, уже не торопясь, утолив первый голод, доедал поздний ужин.

Кассандра налила соргу в большую кружку и поставила перед опекуном. Она знала, что лорд не любит маленькие чашки, в которых обычно подается традиционный напиток. Аромат свежезаваренных трав разнесся по кухне теплым дуновением, согревая и настраивая на душевный лад. Щедрый кусок пирога лег на тарелку и заставил графа блаженно прижмуриться. Жизнь заиграла для него яркими красками. Что может быть лучше? За окном набирает силу метель, а он сидит в теплой кухне, у горящего очага, пьет соргу и смотрит в зеленые омуты глаз сидящей напротив девушки. Хотелось продлить эти мгновения, как можно дольше.

Граф допил вторую кружку сорги, и Кассандра спохватилась.

— Милорд, вы же за столом уснете! Уже поздно, вам пора отдыхать.

Лорд Тремэл, и правда, почувствовал, что от тепла и сытной еды его разморило, и глаза просто слипаются.

— Спасибо за ужин, Кэсси. Пожалуй, мне, действительно, пора к себе.

Он поднялся из‑за стола и сделал шаг по направлению к двери.

— А как ты узнала, что я сегодня приеду? — остановившись, поинтересовался он у девушки.

— Не знаю, просто почувствовала, — неохотно призналась Кэс.

Лорд ничего не сказал, только неопределенно хмыкнул и вышел из кухни.

Глава 10

Утром слуги не смогли открыть двери замка. За ночь, метель разыгралась так сильно, что погребла под сугробами все тропинки, дороги, ступеньки, замела выходы из домов, прошлась по дворам и вволю порезвилась у каждой калитки. Работникам пришлось потрудиться, чтобы расчистить снежные завалы. В самом замке тоже не обошлось без жертв неожиданно холодной погоды. Кэсси, долгое время проведшая в ожидании графа в прохладной галерее, среди ночи проснулась от боли в горле, а к утру, у девушки поднялся сильный жар, и она погрузилась в тяжелое забытье. Горничная, принесшая завтрак, с испугом посмотрела на пылающее лицо миледи, и опрометью кинулась за мэтром Легаром. Она так торопилась, что не заметила вышедшего из столовой графа и налетела прямо на него.

— Румина, что случилось? — строго спросил лорд Тремэл.

— Простите, милорд, леди Кассандра… Она заболела, — пыталась отдышаться девушка, — по — моему, у нее сильный жар, и кашляет миледи очень нехорошо.

— Ты за лекарем? — быстро спросил граф.

— Да, милорд.

— Тогда не задерживайся.

Девушка кивнула и кинулась в дальнюю часть замка, в покои мэтра Легара, а лорд Тремэл, презрев все условности, направился к своей подопечной. Открыв дверь ее спальни, граф на секунду остановился. Кассандра разметалась на постели, ночная сорочка сбилась, открывая прелестные ножки, волосы растрепались и свешивались с кровати белокурым водопадом, пересохшие губы что‑то неразборчиво шептали, а на щеках цвели алые пятна нездорового румянца. Тяжелое надсадное дыхание девушки срывалось кашлем. Лорд обеспокоенно позвал ее по имени, но Кэсси не слышала его, продолжая бессвязно говорить о чем‑то. Граф притронулся к горячему лбу Кассандры и испуганно отдернул руку — девушка вся горела. Хлопнула дверь спальни, и вошедший лекарь отодвинул лорда в сторону. Мэтр Легар обеспокоенно провел рукой над лицом и телом Кассандры, несколько минут словно вслушивался во что‑то, а затем перевел взгляд на графа и весомо произнес:

— Это лихорадка, милорд. Скорее всего, миледи сильно переохладилась прошлым вечером. Да, оно и немудрено, с такой‑то погодой.

— Что нужно, чтобы она поправилась? — лорд Тремэл обеспокоенно смотрел на мэтра.

— Обильное питье, несколько особых настоек, аканийское зелье и время, — перечислил лекарь, — у миледи молодой организм, надеюсь, она быстро встанет на ноги.

— Но она без сознания, это не опасно? — продолжал взволнованно спрашивать лорд.

— Не волнуйтесь, милорд, это от сильного жара. Так и должно быть. Как только он спадет, миледи станет легче. Сейчас я приготовлю настойку, а потом нужно будет попытаться сбить жар.

— Так поторопитесь, мэтр, чего вы ждете? — граф смотрел на пылающие щеки Кэс и пытался побороть липкий страх, который прокрадывался внутрь. Лорд Тремэл был крепким мужчиной, не привыкшим болеть, и его пугало состояние подопечной.

— Я жду, когда вы покинете покои миледи, Ваше сиятельство. Вам не место в комнате молодой незамужней леди, это неприлично. И, к тому же, вы будете только мешать, — упрямо выпятив подбородок, выговорил лекарь.

— Легар, не забывайся, — веско проговорил лорд.

— Милорд, я жду, — упрямо стоял на своем мэтр, — пока вы здесь, я ничем не могу помочь леди Кассандре.

Граф, одарив лекаря тяжелым взглядом, неохотно подчинился его требованию и покинул спальню девушки.

Для лорда Тремэла настали трудные дни. Кэсси большую часть времени была без сознания и, лишь изредка, приходила в себя. Лорда к ней не пускали. По скупым рассказам мэтра Легара, он мог лишь догадываться, что происходит с девушкой. Жар все усиливался, заставляя Кассандру метаться и стонать, холодная вода, которой обтирали ее тело, мгновенно испарялась с горящей от жара кожи, ни одно зелье мэтра не помогало, и графине становилось все хуже. Жар усилился настолько, что у Кассандры начались судороги, и лекарь со страхом ждал развязки. Он применял всевозможные зелья и даже магию, но улучшений не было. Встревоженный Тремэл связался по кристаллу с главным лекарем департамента, и тот дал свои рекомендации, но они совершенно не помогли Кэс.

— Легар, почему нет улучшений? Два дня прошло, а ей только хуже, — граф, расхаживая по кабинету, смерил лекаря тяжелым взглядом.

— Милорд, я делаю все, что в моих силах, — пролепетал тот, поеживаясь от холодных искр, мелькнувших во взгляде лорда.

— Я не вижу никакого результата, Легар. Мне вызвать Арвинуса?

— Ваше сиятельство, — оскорбленно выпрямился мэтр, — можете вызывать хоть самого Всесветлого, да будет имя его благословенно, но организм вашей подопечной не принимает ничью помощь, он отторгает любые воздействия магии и противится выздоровлению. Если бы миледи обладала магической силой, это было бы понятно, но, в данном случае, я не знаю, почему так происходит. По всем прогнозам, графиня уже должна была бы идти на поправку. Вероятно, ее организм слишком сильно ослаблен и не может противостоять болезни.

— Ну, сделай хоть что‑нибудь! Неужели мы будем просто наблюдать, как она уходит? — граф остановился и посмотрел в глаза мэтру Легару.

— Я стараюсь, милорд, — виновато отвел взгляд лекарь.

— Иди, — махнул рукой лорд Тремэл, возобновив хождение из угла в угол.

Прошел день. Улучшений в состоянии больной все не было.

Тремэл извелся в ожидании. Он давно уже отправил сообщение в департамент, переложив руководство на Райни, и теперь не торопился возвращаться к работе. Болезнь Кассандры словно перевернула что‑то в душе лорда. Он и не подозревал, что девушка так много значит для него. Сейчас, сидя в кабинете, граф с ужасом думал о том, что будет, если Кэсси не справится, если не сумеет выкарабкаться. Холодное отчаяние исподволь окутывало душу лорда. «Не уберег, не уследил. Опекун, ирг тебя побери!»

«Очень хрупкий организм» — сказал недавно мэтр, и лорд не мог побороть страх. Воображение рисовало страшные картины, а совесть шептала, что это он виноват в болезни Кэсси, ведь именно его она ожидала в тот злополучный вечер в продуваемой всеми ветрами галерее. «Глупая девчонка! Пусть только поправится! Выпорю собственноручно», — сердито думал граф, скрывая за злостью липкий страх… «Лишь бы поправилась!» — тут же приходила на смену другая мысль… «И все равно — выпорю!» — упрямо сжимал губы мужчина…

К Кассандре его, по — прежнему, не пускали. Ночь медленно вступала в свои права, а добрых вестей из комнаты больной все еще не было.

Наконец, не выдержав неизвестности, граф стремительно покинул кабинет, и прошел в покои своей подопечной, бросив на мэтра такой взгляд из‑под нахмуренных бровей, что тот побоялся сказать хоть слово.

В комнате стоял полумрак, в камине чуть теплился огонь, а из‑за балдахина доносилось хриплое дыхание. Кэсси неподвижно лежала на постели. Тремэл присел в кресло у изголовья кровати, и взял тонкую, нежную ручку девушки в свои. Маленькая ладошка тут же утонула в больших, смуглых руках графа. Он с растерянным недоумением разглядывал розовые пальчики, тонкое запястье, просвечивающие линии вен. Маленькая горячая ладонь мгновенно согрела прохладные руки лорда. Мэтр Легар неодобрительно кашлянул, и граф, не оборачиваясь, велел ему выйти из комнаты. Громко хлопнувшая дверь выразила всю меру негодования старого лекаря.

Тремэл бездумно перебирал тонкие пальчики девушки, а сам, с тревогой, смотрел на ее бледное лицо с двумя яркими пятнами лихорадочного румянца. Кэсси что‑то пробормотала, но граф не понял ни слова. Через некоторое время, жар стал усиливаться, и девушка беспокойно заметалась по постели. В отчаянии, Гант стиснул хрупкую ручку, и сила его магии мягким облаком окутала сомкнутые руки лорда и его подопечной. Граф удивленно смотрел, как магия мягко обволакивает Кэс и словно ласкает ее нежное тело. Магическая сила Тремэла — разрушительная боевая мощь — ластилась к графине, как котенок. Кэсси выгнулась, захрипела и тут же затихла, а, спустя несколько минут, обильная испарина выступила на лбу девушки, и тонкая сорочка намокла от пота. Граф поспешно отвел глаза от проступивших очертаний девичьей груди и облегченно выдохнул — кризис, которого все так ждали, наконец‑то миновал. Девушка задышала ровнее, а лорд Тремэл поспешно дернул шнур звонка. Через несколько секунд, в комнату осторожно заглянула Румина.

— Вызывали, Ваше сиятельство?

— Позови Легара и переодень миледи во что‑нибудь сухое.

— Слушаюсь, милорд, — горничная сделала книксен и исчезла из спальни, а граф бережно промокнул влажной тканью лицо Кассандры, и поправил выбившиеся из косы пряди. Тонкое, словно прозрачное лицо вызывало в душе мужчины странные чувства. Нежность, желание оберегать, запоздалую грусть и досаду на самого себя. Прекрасный цветок Ратании… Кому достанется это необыкновенное чудо?..

Вскоре, в комнату Кассандры вернулся мэтр Легар, и графа выставили вон.

— Возмутительно, милорд, — напоследок высказал ему старый лекарь, — от вас подобного я не ожидал. Ночью, в комнате молодой леди, наедине… — мэтр продолжал что‑то говорить, но лорд Тремэл не стал слушать нравоучительное брюзжание старого приверженца морали и покинул спальню своей подопечной.

Утром его ожидало радостное известие — Кассандра пришла в себя и мэтр Легар дает самые благоприятные прогнозы относительно ее выздоровления.

Обрадованный граф поспешил проведать свою подопечную.

— Ну, и напугала ты нас, малышка, — ласково обратился он к лежащей в подушках девушке. Та смущенно улыбнулась и хотела что‑то ответить, но приступ кашля не позволил ей этого.

— И, все‑таки, я тебя собственноручно выпорю, как только ты поправишься, — нахмурившись, пообещал лорд.

Кэсси, шокированная этим заявлением, перестала кашлять и, во все глаза, уставилась на опекуна.

Она мучительно краснела и не знала, что сказать. Нет, лорд Тремэл, действительно, считает ее ребенком. Слезы обиды выступили на глазах у девушки.

— Кэсси, да ты что? Я же пошутил, — граф расстроенно смотрел на подопечную, — ну, перестань, никто тебя пороть не будет. Все, девочка, успокойся. Обещаю, что и пальцем тебя не трону, ты только поправляйся, — лорд Тремэл проклинал свой язык и свою неотесанность. Нет, не с его медвежьей «галантностью» общаться с юными девушками. Ему только военными командовать. Казарменное прошлое на каждом шагу дает о себе знать. Ну, не мастер он женщин утешать!

— Милорд, а почему вы здесь, а не в столице?

— Потому что кто‑то решил нас всех хорошенечко напугать, — улыбнулся граф, — но ты права, мне давно следует быть в департаменте. Райни с ума сходит, с борейцами опять проблемы, а я здесь сижу, жду, когда некая молодая особа решит от грани вернуться.

— Так поезжайте, милорд, я уже почти поправилась, — выдавила из себя Кэсси и вновь зашлась в глухом кашле.

— Ты меня не выставляй. Вот поправишься, тогда и уеду, — сурово глядя на девушку, проворчал лорд.

Кассандра, из‑под ресниц, посмотрела на опекуна и ничего не ответила, но ее сердце радостно встрепенулось — лорд Тремэл остался ради нее, он никуда не уедет!

Граф, тем временем, поднялся с кресла и собрался уходить.

— Кэсси, может быть, тебе чего‑нибудь хочется? Ты скажи, я распоряжусь доставить тебе все, что захочешь.

— Нет, милорд, мне ничего не нужно, — ответила Кэс, а про себя добавила: — «Только бы вы были рядом»

Она всматривалась в лицо своего опекуна и старалась запомнить каждую черточку. Светлые волосы собраны в тугой хвост, серые глаза чуть прищурены и от них разбегаются тонкие лучики первых морщин; губы сурово сжаты, ровно до тех пор, пока на них не мелькает улыбка, отражаясь в глазах и освещая лицо теплым светом, а орлиный нос, придающий чуть хищное выражение худому лицу, словно предупреждает окружающих, что с его обладателем шутки плохи. Кассандра, за время пребывания в замке, узнала, кем является ее опекун, слышала и его странное прозвище — Ястреб, но никак не могла понять, почему все боятся лорда Тремэла. В отношении себя, она видела от графа только доброту и теплую заботу. Ей, конечно, хотелось большего, но девушка не питала бесплодных иллюзий и радовалась тому, что имеет.

Лорд прикоснулся рукой к ее лбу, проверяя, действительно ли жар спал, и ласково провел рукой по волосам Кассандры.

— Отдыхай, Кэсси, — тихо прошептал он и вышел из комнаты, а девушка смотрела вслед уходящему мужчине, и ей казалось, что тонкая ниточка связывает их воедино и тянется за лордом.

Глава 11

С каждым днем, Кассандра чувствовала себя все лучше, и, наконец, настал тот день, когда мэтр Легар разрешил ей вставать. Лорд Тремэл не дождался этого радостного события — поимка иринейских шпионов заставила главу департамента лично участвовать в их допросе, и граф уехал из Тэнтри после того, как девушка уверенно пошла на поправку. Кэсси с грустью думала о том, что, теперь, не скоро увидит своего опекуна. Она уговаривала себя не расстраиваться и не мечтать о несбыточном, но глупое девичье сердечко не хотело верить доводам разума и тревожило свою хозяйку тайными надеждами. Время шло, зима окончательно воцарилась в актанийском королевстве, а от графа не было ни слуху, ни духу. С тех пор, как он уехал из замка, прошло уже больше месяца. Кэсси заметно погрустнела и перестала выглядывать по вечерам в окно. Ей некого было ждать. Граф больше не приезжал в свое родовое гнездо, забыв, как казалось Кассандре, и о доме, и о ненужной ему подопечной. Девушка держалась и не позволяла себе унывать. Она, так же деятельно, как и до болезни, занималась хозяйством, общалась с леди Сильвией, которая знала много интересных историй из жизни королевского двора и с радостью делилась ими с Кэс, вышивала небольшой сюжет к празднику середины зимы — Радовану и старательно училась. Кэсси понимала, что ее знания крайне скудны и наверстывала упущенное. Отныне, ее любимым чтением стали не приключенческие романы, а толстые фолианты по истории мира, философии и правилам актанийского языка. Она упорно штудировала сложную грамматику, сожалея, что не делала этого раньше. Ее отец, граф Сторин, был родом из Актании, и Кэсси с детства владела разговорным языком его родины, но вот актанийская грамматика давалась маленькой девочке с трудом, и Кэс легкомысленно отлынивала от неинтересных и ненужных, как ей тогда казалось, уроков. А сейчас, рядом с лордом Тремэлом, девушка стыдилась своей необразованности и старалась подтянуть уровень своих знаний хоть немного. Она, всеми силами, стремилась соответствовать своему опекуну. Кассандра старательно отгоняла от себя грустные мысли о том, что лорду Тремэлу безразличны ее успехи, что это все равно не сократит пропасть между ними, и продолжала упорно заниматься. Приближающийся Радован, праздник середины зимы, дарил Кэс робкую надежду на скорую встречу с лордом. Ведь, не может же он не приехать домой на праздник?!

А лорд Тремэл, тем временем, погряз в расследовании запутанного дела маркиза Сейбрила. Молодой амбициозный военный оказался замешан в неприглядной истории с иринейцами, и теперь, лорду предстояло выяснить всю правду о его предательстве и доложить королю о результатах. Дело осложнялось тем, что у маркиза были влиятельные родственники, которые всячески пытались повлиять на главу сыска, не гнушаясь и физическими методами, и лорду приходилось быть настороже, используя свои магические возможности и защиту амулетов. Пара попыток отравления и одно ножевое ранение были вескими доводами против беспечности. И, чем дольше шло расследование, тем больше неприглядных фактов всплывало на поверхность. Да, не зря Тремэл так не любил иринейцев. Каждый приезд посольства оборачивался большими проблемами для главы департамента…

Гант устало прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Как же хотелось оторваться от всей этой грязи и, хоть на денек, вырваться в Тэнтри! Там сейчас так хорошо… Впереди Радован, а это значит, что в доме полным ходом идет подготовка к празднику. Тремэл, словно воочию, увидел картину: принарядившийся замок, развешенные на окнах разноцветные лоскутки и хрустальные подвески, затопленные во всех комнатах камины, запах меда и корицы, маленькие, хрустящие кейринки, — граф с детства любил это нежное рассыпчатое печенье — и, среди всего этого, — Кассандра.

Уехав из Тэнтри, Гант ни на минуту не забывал об оставленной в замке подопечной. Он каждый вечер связывался с управляющим, и тот подробно докладывал ему все о юной графине. Как себя чувствует, какой у нее аппетит, чем занимается… Тремэла удивил выбор занятий молодой девушки. Просиживать целыми днями в библиотеке, штудируя скучные фолианты… Странные предпочтения… Он тревожился о Кэсси, ему хотелось бросить все и ехать в Тэнтри, но лорд останавливал себя от неразумного шага. К чему может привести его особое отношение к девушке? Только к ненужным проблемам. У них с Кэс разные дороги. У него, кроме работы, в будущем ничего больше нет, а ей предстоит выйти замуж и составить счастье достойному человеку, чему он, Тремэл, всячески поспособствует. Разумеется, это дело не ближайшего времени, девушка еще слишком молода для подобного шага, но, тем не менее, граф распорядился подготовить для подопечной хорошее приданое, а сам уже начал присматриваться к потенциальным женихам Кассандры. Правда, почему‑то, пока не находился достойный кандидат. В каждом лорд находил какие‑то изъяны, препятствующие, по его мнению, счастливой замужней жизни Кэс, но Гант был уверен, что рано или поздно подходящий молодой человек найдется. И старался не замечать, как сжимается сердце при мысли, что юная графиня исчезнет из его жизни. Хотя, нет, почему же? Добрый дядюшка Гант будет дарить подарки ее детям на праздники, и радоваться ее счастью. Только, отчего же столько иронии слышится в этих словах? И отчего внутри остается неприятный осадок, стоит только представить Кассандру в чьих‑то объятиях?..

Встряхнувшись, граф закрыл толстую папку с бумагами по делу маркиза и вспомнил о главной задаче на сегодня. Впереди праздник, а он обещал провести его с крестниками, в замке своего друга, герцога Нортского. Пора покупать подарки маленьким разбойникам. Лорд подхватил со стула небрежно брошенный плащ и вышел из своего кабинета.

— Дядюшка Гант приехал! — разносилось по Норту, и топот сбегающей по лестнице детворы был способен разбудить даже мертвого. На вошедшего в двери замка Тремэла наперегонки неслись его крестники. Дети радостно визжали и торопились обнять своего любимого крестного, а он добродушно посмеивался и безропотно покорялся требовательным объятиям.

— Кёсный, мя, — раздавалось снизу. Это маленький Сэнни изо всех сил тянул пухлые ручонки вверх, неприкрыто намекая, что его надо взять на руки. Его сестра, Санни, висла на шее любимого крестного и без разбора целовала туда, куда могла дотянуться. Старший сын герцога, четырнадцатилетний Данион, с улыбкой наблюдал за буйной радостью младших и, поздоровавшись с графом, забрал у того тяжелую большую сумку. «Подарки» — безошибочно определил мальчик.

— Санни, дай крестному вздохнуть, ты его задушишь, — распорядился Данион, и младшая сестра безропотно разжала руки, обнимающие лорда Тремэла. Она обожала брата и слушалась его беспрекословно, — Сэнни, малыш, отпусти дядюшку Ганта, он снимет плащ и возьмет тебя на руки.

Голубоглазый мальчуган неохотно отцепил ручки от ног крестного и, вздохнув, стал дожидаться, когда же его поднимут высоко — высоко и понесут вверх по огромной лестнице. Тремэл благодарно посмотрел на своего спасителя, не переставая удивляться, какой ладный сын вышел у герцога, и скинул тяжелый меховой плащ. Подоспевшая служанка подхватила холодную с мороза одежду, унося ее для просушки. Вся компания, возглавляемая сидящим на руках у крестного Сэнионом, отправилась в гостиную.

По пути, Александра успела похвастаться выученным на иринейском языке стихотворением, Сэнни, на своем неразборчивом актанийском, без умолку рассказывал о большой горке, с которой катал их Данион, а сам Даня молча улыбался, лишь изредка вставляя небольшие уточнения в восторженные рассказы младших.

— Ну, наконец‑то! — услышали они, едва войдя в гостиную. — Гант, я тебя оштрафую, честное слово! — высокая красивая брюнетка с улыбкой поднялась с кресла и направилась к Тремэлу. — Дети со вчерашнего дня тебя ждут, все окна своими носами протерли, а тебя все нет! Думаешь, легко отбиваться от их вопросов? «Где крестный, когда он приедет?» — передразнила она, и дети весело рассмеялись.

— Мам, ну, неправда, я всего‑то пару раз спросил, — подошел к герцогине Данион.

— Ты — пару раз, а эти разбойники мне весь вечер покоя не давали, — ласково улыбнулась ему мать.

— Алиссия, ты, как всегда, великолепна, — Гант поцеловал руку герцогини и с улыбкой посмотрел ей в глаза. Привычно утонув в их синей глубине, он не торопился отпускать руку жены друга, наслаждаясь теплом долгожданной встречи. Женщина светло улыбнулась в ответ и предложила графу место в кресле у камина. Санни тут же устроилась рядом на ковре, а Сэнни так и не покинул рук крестного, и теперь поглядывал на сестру с превосходством — дескать, видала?

— А Рион куда пропал? — поинтересовался Гант.

— На аудиенции у Его Величества. Пытается отбиться от должности, но, думаю, вряд ли у него это получится.

— А тебя это пугает? — уточнил лорд.

— Да, нет, я не против. Жаль только, что придется переезжать в столицу. Все‑таки, для детей там не самый подходящий климат.

— Так оставайтесь в Норте. До Танассы не так уж далеко, Рион сможет приезжать на выходные.

Алиссия улыбнулась.

— Знаешь, Гант, ты так рассуждаешь, потому что еще не встретил свою пару. Поверь, когда это случится, ты поймешь, что разлука — это нечто невыносимое для любящих людей. И два выходных в седмицу не заменят тепла любимого человека рядом.

— Прости, я сказал глупость, — смутился Тремэл.

— Дядя Гант, а правда, что у тебя есть девушка? — решила принять участие в интересном разговоре Александра.

Граф с изумлением уставился на свою крестницу.

— Санни! — укоризненно воскликнула герцогиня.

— А что, разве это неправда? Папа сам говорил, что у дядюшки в замке живет девушка.

— Интересно, когда это он тебе такое говорил? — прищурила глаза Алиссия.

— Ну, не мне, — смутилась девочка, — я просто слышала, как папа с тобой разговаривал.

— Санни, — вмешался Данион, — ты опять подслушивала?

— Дань, ну а что, разве я виновата, что вы ничего интересного мне не рассказываете? — оправдывалась девочка, и ее огромные серые глаза стремительно наполнялись слезами, — вечно все ходят с умным видом, а меня маленькой считают! А я уже совсем взрослая, мне целых восемь лет, между прочим!

— Иди сюда, взрослая моя, — протянул руки Даня, и сестра тут же прильнула к нему и уткнулась под мышку. Брат никогда не давал ее в обиду, и Александра лукаво посмотрела на маму, выглянув из‑под теплой руки Даниона.

Алиссия задумчиво смотрела на дочь.

— Ты знаешь, Санни, думаю, нам с папой пора пересмотреть отношение к твоему возрасту. Прости, дорогая, мы, и правда, не заметили, как ты выросла. Завтра мы с отцом посоветуемся и решим, какие уроки добавить в твои занятия. Даня, мэтр Риган не говорил, у него остались твои тетради по истории Актании? И грамматику борсского неплохо бы поискать. Раз уж наша девочка выросла, пора бы приступить к более серьезному обучению. Да и матрэ Стефанию нужно предупредить, чтобы уделила внимание твоим манерам. Взрослой девушке не подобает сидеть на полу, — герцогиня говорила серьезно, но в ее глазах блестели веселые искорки смеха.

Санни взвыла от несправедливости — ей страшно хотелось вырасти, но девочку вовсе не прельщали взрослые правила и обязанности.

— Так нечестно, мам, — попробовала возразить она, — Данька только два года назад стал изучать борсский! Я еще маленькая!

— Тогда давай искать компромисс, — предложила герцогиня, — ты не подслушиваешь взрослые разговоры, а мы, так и быть, пока не будем нагружать тебя лишними занятиями. И давай договоримся — все, что тебя интересует, ты будешь спрашивать, а не пытаться узнавать самостоятельно. Согласна? Александра довольно закивала головой и тут же воспользовалась договором.

— Дядя Гант, а она красивая? — с придыханием спросила она у крестного.

Тремэл поперхнулся.

— Кто? — недоуменно переспросил он у любопытной девчушки.

— Твоя девушка, — мечтательно уточнила Санни.

— Малышка, она не моя девушка, она моя подопечная.

— А в чем разница? — недоуменно нахмурила бровки Санни.

— В том, что я заменяю ей родителей и несу за нее такую же ответственность, какую несет за вас папа.

— А где ее родители? — не унималась девочка.

— Умерли, — коротко ответил лорд Тремэл, — еще вопросы есть?

— А ты на ней женишься? — затаив дыхание спросила Александра.

— Нет, малышка, и не задавай глупых вопросов.

— А — а, ну это хорошо, тогда я вырасту, и сама на тебе женюсь, — без тени смущения разглагольствовала девочка, — вот тогда ты точно никуда не денешься, и будешь жить с нами, — торжествующе добавила она.

— Санни, не говори глупостей! — возмутился Данион. — Во — первых, про девушку говорят, что она выходит замуж, а не женится, а во — вторых, лорд Тремэл не сможет на тебе жениться, ведь он твой крестный отец, получается, вы с ним родственники, — мальчик только недавно стал изучать юридические вопросы и сейчас торопился продемонстрировать свои знания.

— Ну, Даня, так нечестно! Я ведь уже все решила. Всем было бы хорошо: и мне, и дяде Ганту, и маме с папой, и вам с Сэнни. Вы ведь постоянно ворчите, что крестный редко у нас бывает. А так, он бы жил с нами…

Алиссия с Гантом дружно рассмеялись, а Данион обнял сестру покрепче и чмокнул в щеку.

— Санни, дядя Гант и так от нас никуда не денется, не переживай. А то, что он редко приезжает, так это потому, что служба у него такая, некогда ему по гостям разъезжать, — ласково проговорил он, приглаживая растрепанные волосы сестры. Александра смущенно потупилась, но ее смирения надолго не хватило, и уже спустя пару минут она затеяла с Сэнни игру в догонялки и ее задорный смех сопровождал их веселую бестолковую беготню. День пролетел незаметно, и вернувшийся из столицы герцог застал всю семью и лучшего друга за ужином. Наступал канун Радована и ожидание праздника витало в воздухе.

Глава 12

Кассандра грустно смотрела в окно. Опять метель. Ветер завывал и вторил печальным мыслям девушки, подтверждая все ее страхи и сомнения, вытаскивая наружу потаенные надежды и развеивая их белой поземкой метели. Радован громкой поступью вошел в замок, принеся с собой радость и веселье, а Кэсси не могла заставить себя улыбнуться. Вечером она поздравила слуг, произнесла традиционное пожелание долголетия и здоровья всем присутствующим, и дала знак музыкантам начинать праздник, а сама отошла к окну и вот уже который час смотрит в холодную пустоту. В ее душе праздник померк, не успев начаться. Лорд Тремэл не приехал в Тэнтри.

Кассандра отошла от окна и взяла со стола ненужный подарок. Целый месяц она трудилась над ним, вышивая шелковый кисет видами зимнего Тэнтри. Кэсси долго думала над тем, что подарить графу. На какие‑либо серьезные дорогие подарки собственных денег у нее не было, а тратить деньги лорда ей казалось немыслимым. Подарить ненужную мужчине мелочь… Нет, так поступить она не могла… А потом Кассандра вспомнила, что ее опекун, в редкие минуты отдыха, любит раскуривать трубку. Граф, не торопясь, делает затяжку, а потом наслаждается неспешным созерцанием аккуратных колец дыма, поднимающихся под потолок. И такое умиротворение написано на его обычно суровом лице… Кассандра решила преподнести ему красивый кисет, сшитый собственноручно из плотного шелка и украшенный искусной вышивкой. Ей хотелось, чтобы ее подарок всегда был у лорда под рукой…

Отложив не пригодившийся кисет в сторону, Кэсси присела в кресло и погрузилась в горькие думы. Все ее намерения вести себя благоразумно оказались несостоятельными. Стоило признаться самой себе, что она влюбилась в человека, которому совершенно не нужна. Ни в качестве подопечной, ни, тем более, в качестве любимой. Любимая у него уже есть. Сегодня вечером Кэсси случайно услышала разговор двух служанок, обсуждавших личную жизнь графа и делившихся слухами о невероятной красавице — герцогине, в которую давно влюблен их лорд. Служанки сочувственно обсуждали Его сиятельство, сетуя при этом, что герцогиня замужем, и бедному графу ничего не светит. Как уж слуги умудрялись узнавать все новости, один Всесветлый ведает, но многочисленные подробности так и лились из уст двух разговорчивых кумушек. Кассандра слушала и не могла поверить. Ее опекун много лет любит жену друга. И сейчас он в гостях у этой семьи. Острая боль пронзила душу, и девушка впервые испытала унизительное чувство ревности. Как бы ни уговаривала себя Кэс, что ее это никак не касается, что ей и так не на что было надеяться, но сердце девушки разрывалось от мучительной боли. Первая любовь Кассандры приносила ей первые муки ревности, боль и отчаяние.

Юная графиня никогда раньше не испытывала подобных чувств и сейчас не знала, что ей делать.

— Леди Кассандра, вот вы где, — произнесла запыхавшаяся горничная, — а вас все ищут. Пойдемте, миледи, скоро полночь, пора загадывать желание.

Румина раскраснелась и просто светилась от счастья. Торен, ее давний возлюбленный, наконец‑то решился сделать ей предложение, и девушка была вне себя от радости. Новость о помолвке быстро облетела обитателей замка, и все от души поздравляли обручившуюся пару. Кэсси тоже поздравила служанку, радуясь чужому счастью, а про себя подумала, что в ее жизни такого чуда никогда не будет. Отвлекшись от грустных мыслей, Кассандра пошла вслед за горничной к столу, раздумывая над тем, что же пожелать с первым боем часов.

В гостиной замка Тэнтри наступила оглушительная тишина. Часы отсчитывали последние секунды, и вот раздался первый басовитый удар колокола на башне замка. Все засуетились — кто‑то торопился взять с огромного блюда кейринку, кто‑то спешно прожевывал праздничное лакомство и загадывал желание, некоторые умудрялись запихнуть в рот сразу несколько печенюшек, а остальные смеялись над их жадностью… Кассандра неторопливо доедала вкусное лакомство, разглядывая веселящихся вокруг людей. Лишь в самый последний момент она загадала заветное желание, в глубине души понимая, что ему никогда не сбыться.

А в Норте, тем временем, праздник был в самом разгаре. Приглашенные герцогом музыканты исполняли зажигательную рилду, веселые пары кружились на натертом до блеска паркете, а праздничный стол ломился от обилия еды. Герцог с женой танцевали рядом с простыми слугами, и веселье захлестывало всех вокруг. Тремэл не смог отбиться от своей крестницы, и сейчас они с девочкой лихо отплясывали никому не известный танец, который на ходу придумывала Александра. Данион, смущаясь, танцевал в паре с внучкой кухарки, а маленький Сэнни радостно подпрыгивал на коленях у нянюшки. Правда, вскоре он стал капризничать, а потом запросился к крестному, и Гант взял уставшего малыша на руки.

Раздавшийся бой часов заставил всех кинуться к столу и мигом разобрать вкусные кейринки. Наступил самый волшебный миг праздника — время, когда загадывались заветные желания.

Гант задумчиво жевал печенье, а перед глазами у него стояло нежное лицо Кэсси. Граф давно уже не загадывал желания в ночь Радована, а тут, с последним боем часов, почему‑то вспомнил свою подопечную и пожелал ей счастья. И сейчас, глядя на веселящихся людей, вдруг отчетливо понял, что ему не хватает прозрачных зеленых глаз Кассандры, ее нежной улыбки, ласкового голоса… Весь вечер, веселясь и развлекая крестников, Гант не мог отделаться от мысли, что ему чего‑то не достает. Вроде бы, все было, как и раньше — семья друга, праздник, Алиссия, но внутри продолжала звучать какая‑то жалобная тоскливая нота, заставляя задумываться и забывать об окружающих. Ему вдруг стало невыносимо стыдно. Он вспомнил, с какой радостью Кэсси встречала каждый праздник, как считала дни до наступления Радована,(управляющий выдал секрет девушки, да, ни для кого в замке и не было тайной, с каким нетерпением молодая леди ждет прихода зимнего торжества) и ему стало неловко. Он веселится в окружении друзей, а Кассандра одна встречает Радован. Без родителей, без друзей, без добрых знакомых, без подарков. На чужбине. Лорд поморщился от представшей перед внутренним взором картины.

Он передал уснувшего Сэниона няне и подошел к герцогу.

— Рион, мне пора, — негромко произнес граф.

— Гант, ты куда? — удивился друг. — А завтрашняя охота? А поездка к горячим источникам? Ты что? Дети обидятся, да и Лисси расстроится, — герцог озадаченно смотрел на Тремэла.

— Прости, дела, — немногословно ответил Гант, — извинись за меня перед детьми, но я должен ехать.

— Надеюсь, она того стоит, — невозмутимо произнес лорд Аш — Шасси.

— О чем ты?

— О твоих «делах», — усмехнулся герцог, — ладно, поезжай, увидимся в столице — расскажешь подробности.

Друзья обнялись, Тремэл попрощался с герцогиней и вышел в темную снежную ночь.

Толстая свеча догорала в подсвечнике, а Кэсси все сидела в опустевшей гостиной. Все давно разошлись, в замке постепенно наступила благодатная тишина, а девушка и не думала покидать облюбованное кресло. Она бездумно смотрела на оплывающую воском свечу и слушала вой ветра в каминной трубе. Праздник, которого она так ждала, совсем не радовал своим наступлением. Кэсси откинула голову на спинку кресла и предалась воспоминаниям. Темно — серые глаза графа, его улыбка, светлые волосы, с двумя снежно — белыми прядями по бокам, преследовали девушку своей осязаемой близостью. Казалось, протяни руку и коснешься его обветренной кожи, теплых рук, нежных губ… Кассандра сама не заметила, как зашла в своих мечтах слишком далеко. Испугавшись собственной смелости, девушка открыла глаза и наткнулась на внимательные взгляд, заглядывающий в самую душу. Кэсси, как зачарованная, уставилась на склонившегося к ней лорда. А тот, казалось, не мог оторвать взора от своей подопечной. Его губы слегка подрагивали, словно хотели что‑то сказать, руки опирались на подлокотники, забирая девушку в кольцо, а настороженные глаза словно силились что‑то прочитать на лице Кассандры. Девушка коротко выдохнула и потянулась к мужчине. Граф напряженно замер, впился ногтями в подлокотники и, с трудом оттолкнувшись от кресла, распрямился.

— Милорд, — неверяще выдохнула Кэсси, — вы приехали.

Лорд Тремэл попытался выровнять сбившееся дыхание. Вид расслабленно лежащей в кресле Кэс заставил мужчину призвать на помощь всю свою выдержку. Удалось это с трудом. То, как девушка потянулась к нему, как призывно заблестели алые губы, как томная нега скользнула по ее лицу… «Тремэл, ирг тебя побери, ты старше на тридцать лет, она тебе в дочери годится!» — мысленно обругал себя граф.

Руки лорда мелко подрагивали, когда он доставал из кармана подарок — тонкий футляр, с лежащим внутри колье из атиров.

— Счастливой жизни и светлых дней! — произнес он традиционное пожелание, вручая Кассандре изящную коробочку.

Кэсси растерянно открыла футляр и застыла от неожиданности. Блеснувшее в свете одинокой свечи колье заставило руки девушки дрогнуть. Она не ожидала такого дорогого подарка и, в первый момент, растерялась.

— Спасибо, милорд. Вам не стоило дарить мне такой подарок. Это слишком дорого, — неуверенно поблагодарила Кэс.

— Глупости, — ответил лорд, — это всего лишь камни, они не могут быть слишком дорогими.

— Ой, а у меня ведь тоже есть для вас подарок! — Кассандра повеселела и кинулась к маленькому столику, на котором лежал вышитый кисет.

— Вот, — смущенно улыбаясь, протянула она лорду свое творение.

Граф недоверчиво взял из ее рук шелковый мешочек и осмотрел со всех сторон. Плотный темно — синий шелк был вышит видами зимнего замка и его окрестностей. Тонкая вышивка придавала простой вещи изысканность и элегантность. Кассандра, затаив дыхание, ожидала, пока граф рассмотрит ее подарок.

— Спасибо, Кэсси, мне очень приятно. Ты настоящая мастерица. Давно я не видел такой искусной вышивки.

Девушка раскраснелась от похвалы и смущенно потупилась.

— А ты почему сидела здесь одна? — запоздало поинтересовался лорд.

— Все разошлись, а мне совсем не хотелось спать, — пожала плечами Кэс.

— Уже поздно, отправляйся‑ка ты в свои покои, — посоветовал граф и, взяв свечу, подал девушке руку.

Остаток ночи граф провел в том самом кресле, которое так полюбилось его подопечной. Он позволил себе забыться и помечтать о невозможном. Перед глазами стояли нежные приоткрытые губы, легкий румянец щек, широко распахнувшиеся зеленые глаза… Первые лучи рассвета позолотили рамы картин, заблудились в складках гардин и, выпутавшись из тяжелой ткани, отважно отправились в путешествие по комнате, а лорд продолжал грезить. В своих мечтах он зашел далеко. Гораздо дальше того, что считалось пристойным в обществе. Образ разметавшейся на постели девушки накладывался на тот, который граф увидел этой ночью, и жаркое томление охватывало несчастного лорда. Или счастливого. Сегодня ночью он посмел представить, что нет этих проклятых прожитых лет, нет опасной должности, подвергающей его жизнь постоянной угрозе, что он так же молод и красив как Кассандра, что… Мечты заводили его все дальше, и лорд не мог сопротивляться пленительным образам.

Вошедшая в гостиную служанка прервала сладкий самообман графа, и он поспешно покинул свой временный рай. Сказка закончилась, не успев начаться, оставив в душе горькое сожаление о несбыточном.

Кассандра тоже встречала рассвет после бессонной ночи. Взбудораженная приездом графа, его странным поведением и его подарком, она не могла уснуть. Да, ей и не хотелось терять ни минуты из этой удивительной ночи. Он все‑таки приехал! Пусть поздно, за полночь, но лорд Тремэл вернулся к ней. Кэсси тысячи раз повторяла про себя все слова, которые прозвучали сегодня в гостиной. Девушке казалось, что граф хотел что‑то сказать ей. Что‑то очень важное, что могло бы изменить всю ее жизнь… Ах, если бы лорд не отправил девушку спать! Возможно, эти слова прозвучали бы в теплой полутьме гостиной!

— Светлого дня, миледи! — раздался голос Румины. — Вы будете завтракать здесь или в столовой?

— А милорд уже позавтракал? — невинно поинтересовалась графиня.

— Его сиятельство уже давно встали, сейчас с управляющим бумаги разбирают.

— Руми, а ты не знаешь, милорд надолго приехал?

— А кто ж его знает, миледи! Они обычно никогда надолго не задерживаются, служба у них такая. День побудут, да и обратно, в столицу, — охотно отвечала Румина, помогая графине одеваться.

— Знаешь, Руми, я все‑таки позавтракаю в столовой, — решила Кэс, разглаживая складки нежно — золотистого платья. Она придирчиво оглядела себя со всех сторон и решительно вышла из комнаты. В столовой был накрыт завтрак на одну персону, и Кассандра принялась за еду. Послышавшиеся из коридора голоса заставили девушку отложить приборы и прислушаться. Громкий бас управляющего доносился сквозь неплотно прикрытые двери столовой.

— Тогда до встречи, Ваше сиятельство, — произнес мужчина. — Вы только не забудьте бумаги просмотреть, у арендаторов долги накопились, некоторые уж второй год не платят.

Граф что‑то тихо ответил ему, и Кэсси услышала, как управляющий прощается с хозяином. «Неужели уехал? — разочарованно вздохнула Кэс. — Опять не успела…»

Она отставила в сторону нетронутую еду и встала из‑за стола — аппетит пропал бесследно вместе с уехавшим графом. Кассандра медленно вышла из столовой и направилась в библиотеку. В уютной просторной комнате, заставленной огромными шкафами, весело трещал разведенный в камине огонь.

Девушка подошла к очагу поближе и взяла со стола оставленную в прошлый раз книгу. «Всемирная история» — значилось солидное название на кожаном переплете толстого фолианта.

— А с каких это пор юные девушки увлекаются историей? — раздался голос из глубокого кресла, стоящего в дальнем конце библиотеки.

Кэсси, не веря сама себе, удивленно обернулась к говорящему. Лорд Тремэл удобно устроился в старом продавленном кресле и весело наблюдал за ее изумлением.

— Милорд, вы не уехали? — Кассандра смотрела на него, и чувствовала, как заполошно забилось сердце, — а мне показалось…

— Нет, не уехал. Хочу побыть дома. Должен же я перед тобой извиниться за испорченный праздник.

— Что вы, милорд, это был самый лучший праздник на свете, — потупившись, ответила девушка.

— Врунишка, — покачал головой лорд, — ну, да, ладно. Собирайся. Поедем на прогулку.

— Правда? — затаив дыхание, переспросила Кэс.

Лорд кивнул и веско добавил: — Только одевайся потеплее.

Счастливая девушка ответила что‑то невразумительное и кинулась к себе, пока граф не передумал.

«Как есть — ребенок!» — проворчал Тремэл.

Глава 13

Шумная ярмарка раскинулась вдоль правого берега Арны. Ее так и называли — Большая правобережная. Чего здесь только не было! Яркие ткани из далеких стран, специи и экзотические фрукты, домашний скот и благородные скакуны самых знаменитых кровей, одежда и украшения… Всего и не перечесть. Именно сюда, в пригород Танассы, и привез лорд Тремэл свою подопечную. Кассандра с восторгом разглядывала шумную толпу, выставленные на продажу товары, купцов из далеких стран… Граф вел ее по рядам с яркими иноземными фруктами и рассматривал выставленный товар. У одного из лотков лорд резко остановился.

— Сейлим, ты? — удивленно воскликнул он, при виде высокого худого человека в странном головном уборе.

— Тремэл! Не может быть — живой! Хвала небесам, вот и встретились! — воздев руки вверх, радостно закричал торговец и выскочил из‑за прилавка.

— Какая встреча! Столько лет прошло, а ты даже не изменился. Я ведь думал, ты погиб тогда, — продолжал говорить мужчина, обнимая лорда.

— Ну, меня так просто не убить, — засмеялся граф.

— А кто эта очаровательная леди, которая смотрит с таким любопытством? Супруга? — лукаво блеснул глазами Сейлим.

— Подопечная, — коротко отозвался лорд, — Ты надолго в Танассу?

— Товар хорошо идет, думаю, за седмицу продам, а там и домой, к Сарине. У нас ведь двойня в том году родилась — сын и дочка, — горделиво похвастался мужчина, — вот и тороплюсь к семье поскорее, не хочется надолго расставаться.

— Поздравляю, — искренне произнес граф, — завтра вечером загляни в «Три кружки», вспомним былое.

— Приду, — кратко ответил торговец.

Мужчины обменялись понимающими взглядами и обнялись на прощанье.

— А откуда он? — полюбопытствовала Кэсс, когда они с графом отошли уже довольно далеко от прилавка Сейлима.

— Из Борссы. Мы когда‑то воевали вместе. Молодые были, горячие, не одну глупость совершили, — по — доброму усмехнулся лорд.

Кассандра внимательно посмотрела на опекуна. Сколько же ему лет?

Граф выглядел примерно на тридцать пять, но, судя по тому, что Кэсси слышала о нем, лорд никак не мог быть молод. События, в которых он принимал участие, произошли задолго до ее рождения. Кассандра задумчиво рассматривала идущего рядом мужчину. А что, если… Да, нет, такого просто не может быть… Ну, не маг же граф Тэнтри? Кэсси отогнала от себя вздорную мысль.

Тем временем, они миновали ряды кожевников и подошли к загонам с лошадьми. Чистокровные кахарские, низкорослые аренинские, рысаки из Иринеи, маленькие поджарые торнские… — каких только скакунов здесь не было! Кэсси с интересом рассматривала лошадей. Лорд вел ее все дальше по ряду, и девушка торопливо спешила за ним. У одного из загонов граф остановился и поздоровался с хозяином.

— Ристан, подберешь что‑нибудь для этой молодой леди? — после долгих приветствий спросил он, выдвигая Кассандру вперед.

Невысокий плотный мужчина оглядел девушку с головы до пят и немногословно ответил: — Сделаем.

Он направился вглубь загона, а Кэсси принялась с интересом разглядывать выставленных на продажу скакунов. Ее внимание привлек стоящий поодаль от остальных высокий кахарский жеребец. Умная, чуть вытянутая морда, большие грустные глаза, длинная, иссиня — черная грива… — кахарец был великолепен. Пока опекун отвлекся на иринейского рысака, Кэсси незаметно подошла к понравившемуся ей коню. В Ратании лошади были низкорослыми, сильными и выносливыми, и девушка с искренней любовью относилась к этим спокойным животным. Когда ей пришлось расстаться со своей Лули, проданной прошлой зимой в уплату налогов, Кэсси долго плакала. И не раз потом вспоминала свою верную подругу. Лули была с ней с самого детства. Смирная и покладистая, она беспрекословно подчинялась маленькой хозяйке…

Кахарец взволнованно приподнял морду и настороженно покосился на подошедшую к нему девушку.

— Какой же ты красавец! — с искренним восторгом произнесла Кэс, подходя еще ближе. Конь нервно переступил ногами и чуть отодвинулся в сторону. Девушка достала из кармана купленный недавно кларит — вкусный хрустящий фрукт с ярко — зеленой мякотью — и предложила кахарцу угощение. Тот недоверчиво отпрянул, а потом, все‑таки, подошел поближе и мягко взял губами вкусное подношение. Кэсси ласково прикоснулась к теплому боку жеребца, слегка поглаживая и шепча ласковые слова. Конь вздрогнул, но потом покорно склонил голову, легонько ткнувшись девушке в ладонь.

— Ты такой смешной! — засмеялась Кэс и повернулась к лорду Тремэлу, — милорд, посмотрите…

Кэсси не договорила, удивленная увиденным. Граф напряженно смотрел в ее сторону, владелец лошадей, стараясь не делать резких движений, осторожно приближался к девушке, а вокруг загона столпились работники и тихо комментировали происходящее.

— Кэсси, не шевелись, — скомандовал лорд.

Девушка недоуменно посмотрела на него. Она продолжала поглаживать кахарца, не понимая, почему все вокруг так напряжены. Торговец подошел ближе, и конь заволновался. Он нервно задышал и переступил ногами, а потом выдвинулся вперед и закрыл собою Кэс.

— Ристан, отойди, он ее не тронет, — тихо произнес граф.

— Ты не понимаешь, Гант, он уже неделю почти ничего не ест и никого к себе не подпускает, — взволнованно ответил торговец, — я проклял тот день, когда согласился забрать этого упрямца на продажу. Это не конь, это ирг какой‑то! Если он покалечит миледи…

— Как его зовут? — негромко спросил лорд.

— Кейдалл, — неохотно ответил владелец.

Лорд хмыкнул — подходящее имя. С древнеактанийского оно переводилось как непокорный.

— Кассандра, позови его с собой. Назови по имени и прикажи идти за тобой, — спокойно произнес лорд Тремэл.

— Кейдалл, хороший мой, пойдем, — позвала кахарца Кэс.

Конь недоверчиво вслушивался в ее слова, нервно прядал ушами, но не двигался с места.

— Ты потрясающий красавец, — доверительно шептала ему девушка, — я таких никогда не встречала. Пойдем. Я тебя не обижу.

Кахарец сделал шаг и уткнулся в поднятую ладонь Кассандры, а потом двинулся вслед за девушкой, признавая ее хозяйкой. Все облегченно выдохнули. Уже позже, Кэсси узнала историю своего скакуна.

Оказалось, что молодой жеребец не так давно потерял хозяина, убитого в бою на границе Иринейской империи, и вот уже которую неделю никого к себе не подпускает. Учитывая то, что кахарец породистый и может служить украшением любой конюшни, его пытались успокоить и привести в чувство, но конь не сдавался, показывая характер. В конце концов, родственники убитого отчаялись приручить одичавшего от горя жеребца и выставили его на продажу. Кейдалл гордо взирал на пытающихся приблизиться к нему покупателей и презрительно поворачивался к ним задом, а когда те пытались прикоснуться к нему, больно лягался и взвивался на дыбы… Он доставил много неприятных минут продавцу и его работникам, и все были просто счастливы избавиться от строптивого коня, которого уже и не чаяли продать.

— Миледи, вы не иначе, как волшебница — восторгался Ристан, — с первого раза такого скакуна подчинить! Невероятно! Я знал только одного человека, которого так слушались животные, но его уже нет в живых. Лорд Толбот Вэридж. Прекрасный был человек, его конюшни славились далеко за пределами Актании.

Кэсси удивленно встрепенулась.

— Это мой дедушка, — проговорила она, — папа рассказывал, что у его отца был особый дар, помогающий ладить с животными.

— Тогда, что же тут удивительного, миледи, вы — достойная внучка своего дедушки, — галантно поклонился торговец. Он улыбнулся графине и обернулся к лорду Тремэлу.

— Ну, что милорд, какова ваша последняя цена? — лукаво спросил владелец конюшни.

— Триста дирхамов, — неторопливо протянул граф.

— Ай, обижаете, Ваше сиятельство, такого коня, да за триста?! Пятьсот! И то, только ради миледи!

— Старый ты плут, Ристан! Его же вовек не продать за такую сумму. По — хорошему, ты мне еще и доплатить должен, чтобы я этого ирга у тебя забрал!

— Какой ирг?! Это не ирг, это настоящий сын пустыни, вскормленный молоком лучшей кахарской кобылицы…

Граф и Ристан, отдавая дань традиции, принялись азартно торговаться, а девушка тихонько отошла в сторону, вместе со своим новым питомцем.

История жеребца вызвала у Кэс странное чувство. Ей казалось, что она встретила родственную душу — такую же одинокую, осиротевшую, оставшуюся без родных и близких.

— Ничего, Кейдалл, зато теперь мы вместе, — тихо шептала кахарцу Кассандра, и тот понимающе косил на нее темным глазом. Лорд Тремэл продолжал торг с хозяином конюшни, а девушка стояла рядом со своим красавцем и тихонько поглаживала его теплый бок.

— Ты такой умница, Кей, — ласково приговаривала Кэс, — ты ведь все понимаешь, да?

Конь вслушивался в ее тихую речь, а графиня не скупилась на похвалы, рассказывая кахарцу, как хорошо живется в замке Тэнтри, и какие прекрасные стойла в графской конюшне.

Внезапно, Кассандра ощутила странное жжение между лопаток, словно кто‑то на секунду приложил раскаленное железо к ее спине. Она поморщилась от боли, недоуменно оглянулась и наткнулась на тяжелый взгляд стоящего напротив мужчины. Высокий, ярко одетый человек пристально рассматривал ее, и многозначительная улыбка змеилась на его тонких губах. Девушка испуганно вздрогнула. Поспешно потянув коня за узду, она переместилась поближе к лорду.

— Что, Кэсси? — отвлекся на нее опекун.

— Нет, милорд, ничего, — как можно спокойнее ответила Кэс. Боль постепенно отпускала, оставляя после себя неприятное онемение, и Кассандра старалась дышать ровнее, чтобы никто не заметил ее состояния. Чуть позже, когда удалось унять сбившееся дыхание, она осторожно оглянулась.

Там, где ей привиделся странный мужчина, вновь шумно гудела ярмарка: сновали торговцы, неторопливо проходили покупатели, слышались выкрики зазывал, а неприятного незнакомца и след простыл. Кассандра облегченно выдохнула. Кажется, вместе с исчезновением странно одетого человека, пропала и непонятная боль в спине.

Тем временем, торг подошел к концу, и довольные мужчины ударили по рукам. Лорд Тремэл обернулся к подопечной.

— Идем, Кэсси, — обратился он к девушке, поправив выбившуюся из ее прически прядь.

— Кей, пошли, — приказала своему кахарцу Кэс, и тот неторопливо двинулся следом за хозяйкой, окинув напоследок бывшего владельца таким презрительным взглядом, что работники прыснули со смеху.

— Гляди‑ка, Ристан, как он тебя! Не угодил ты прынцу, не с тем поклоном попрощался! Надо было пониже, пониже‑то кланяться!

Мужчины с облегчением улыбались и шутили, избавившись от своенравного постояльца. Ох, и намучились они с упрямым животным! А Ристан добродушно выслушивал шутки своих работников, поглаживая оттягивающий карман увесистый мешочек с дирхамами, и довольно улыбался в усы. Да, граф Тэнтри, как и всегда, не поскупился…

Лорд Тремэл и Кассандра, петляя по узким проходам торговых рядов, наконец, покинули череду загонов, и вышли на широкую центральную дорогу, пересекающую территорию ярмарки с запада на восток. Кейдалл покорно шел за своей новой хозяйкой, косясь на идущего рядом с ней мужчину.

— Я не успела поблагодарить вас, милорд, — Кэсси взволнованно взглянула на графа, — спасибо. Вы не представляете, как мы счастливы.

— Мы? — иронично переспросил лорд.

— Мы. Я и Кей, — упрямо ответила Кэс.

Граф задумчиво смотрел на свою подопечную. Да, нет, не может быть… Бред… Будь в ней хоть капля магической крови, она бы себя уже проявила. Хотя… Неужели правда? И дар старого Толбота Вэриджа все‑таки остался в его роду? Нужно будет проверить.

А Кэсси раздумывала над недавним происшествием. Откуда взялся тот странный незнакомец? Как она смогла почувствовать его взгляд? Что от нее нужно этому человеку?.. Девушка предвидела, что встреча с ним не сулит ничего хорошего. Странное ощущение подстерегающей ее опасности, заставляло Кассандру ближе придвигаться к идущему рядом лорду. Она смотрела на гордый профиль графа, и тревога понемногу отпускала. Нет, лорд Тремэл никому не даст ее в обиду…

Кэсси повеселела и выкинула тревожные мысли из головы. Рядом с опекуном ей ничего не грозит!

Вскоре, они подошли к ожидающей их карете, и Гант попытался взять поводья из рук Кассандры. Не тут‑то было! Кейдал испуганно шарахнулся в сторону, не подпуская к себе мужчину.

— Тихо, Кей! — попыталась успокоить его Кэсси. — Не бойся, лорд тебя не обидит. Мы едем домой, в Тэнтри. Там ждет прекрасная конюшня и много — много свежего сена и овса. А еще, если ты будешь хорошо себя вести, я дам тебе вкусный кларит, — ласково уговаривала кахарца Кэс, обняв его за шею.

Кейдалл внимательно слушал девушку, презрительно фыркая в сторону графа. Каким‑то образом, ему удавалось одновременно показать и преданность хозяйке, и недоверие к стоящему рядом с ней мужчине.

Лорд напряженно наблюдал за их «беседой», невольно отмечая красоту представшей перед ним картины. Хрупкая белокурая девушка, обнимающая огромного, угольно — черного жеребца. Боевая мощь и нежный цветок… Потрясающий контраст…

Кассандра долго уговаривала своего непокорного жеребца подчиниться и признать ее друга.

Прислушавшись, граф удивленно посмотрел на подопечную и незаметно хмыкнул: — «Надо же, — друг! Кто бы мог подумать?!».

Наконец, Кейдалл смирился с тем, что ему придется принять чужого для него наездника, и покорно склонил голову.

— Умница, Кей, — похвалила его девушка.

Тремэл помог Кассандре забраться в карету и велел кучеру трогать, а сам вскочил на коня и чуть пришпорил его. Кейдалл недоверчиво переступил ногами, привыкая к седоку, а потом, вдруг, сорвался с места и стрелой полетел вперед, оставив карету далеко позади. Он словно обезумел от окружающего простора и ощущения свободы. Радостный галоп заставил графа покрепче ухватить поводья и внимательнее следить за дорогой. Громкое ржание возвестило миру, что Кейдалл снова готов покорять бескрайние степи и нестись по доброй земле Актании, наперегонки с ветром…

Дав жеребцу порезвиться, Тремэл натянул поводья, слегка осадив его и заставив умерить шаг. Через полчаса они уже были в Тэнтри, где кахарца ждали все обещанные хозяйкой радости жизни: свежее сено, чистая вода, кормушки, полные овса и, конечно же, хрустящий сочный кларит. Кассандра лично принесла ему вкусный фрукт, и еще долго сидела рядом с Кейдаллом, глядя, как ее питомец аккуратно ест и косит на нее крупным черным глазом, похожим на спелую сливу.

Глава 14

— Кэсси, завтра я уеду, — лорд Тремэл запил вином тончайшую отбивную из свинины и посмотрел на свою подопечную.

— Надолго?

— Думаю, недели на три. Через два дня приедет господин Тебрен, лучший портной столицы. Я распорядился пошить тебе весенние и летние наряды. Постарайся с ним поладить. Он, конечно, человек своеобразный, но не злой, поэтому сильно его не бойся.

— Вы так описываете этого портного, милорд, что мне уже страшно, — усмехнулась Кэс.

— Не трусь, не съест он тебя, — лорд слегка улыбнулся краешками губ, и Кэсси засмотрелась на эту скупую улыбку, — будешь выезжать Кейдалла — далеко не забирайся, и всегда бери с собой двух воинов. Без них — никуда.

— А разве в Тэнтри не безопасно? — спросила Кассандра, но тут же вспомнила сегодняшнего незнакомца и покорно согласилась, — хорошо милорд, я не буду кататься одна.

— Вот и славно.

Вечером граф сидел в своем кабинете и задумчиво раскуривал трубку. Наваждение по имени Кассандра не давало ему покоя. Чем она так зацепила его? Красотой? Пфф, со сколькими красавицами ему доводилось общаться? Внешность никогда не играла для лорда решающей роли. Характер? Да, характер Кэсси ему нравился — нежная, мягкая, неискушенная девочка, с добрым покладистым нравом, но внутри чувствуется тонкий гибкий стержень, позволяющий ей не сдаваться при трудностях. Гант выяснил подробности прежней жизни Кассандры. Ее отец, граф Сторин, попал в шторм на одной из своих шхун. Разыгравшаяся стихия принесла много бед жителям Ратании. Целый караван торговых судов, груженных оружием и тканями, был разбит в щепки, и многие купцы маленького государства разорились. Отец Кассандры потерял все корабли и получил серьезные травмы при крушении «Аратиссы», своего главного судна. Графу удалось выжить, но раны, полученные им, были тяжелыми, и, спустя два года после катастрофы, перенеся все тяготы непрекращающейся болезни, он умер. Его вдова, леди Аманда, не выдержала разлуки с мужем и, в скором времени, отправилась вслед за ним. А Кэсси, в свои тринадцать лет, осталась совершенно одна, под опекунством дяди, барона Вергольта, про которого ходили не очень хорошие слухи. Барон, мягко говоря, вел не совсем праведную жизнь. Многочисленные аферы и темные делишки стоили лорду состояния и здоровья, а усилившаяся тяга к алкоголю сильно сократила отведенный ему Всесветлым срок. По крайней мере, вердикт старого лекаря, наблюдавшего барона долгие годы, звучал именно так. Граф подозревал, что жизнь Кассандры под опекой дяди была несладкой. Острое чувство жалости охватывало Ганта, стоило ему только представить одинокую маленькую девочку, живущую в большом ветшающем замке. Хотелось обнять ее и укрыть от всех невзгод, дать возможность почувствовать заботу и ласку, которых она была лишена… Тремэл не заметил, как его мысли приняли совсем другое направление. Мечты вчерашней ночи вернулись к нему, и лорд погрузился в сладкое забытье.

Кассандра уже давно спала, утомленная предыдущей бессонной ночью и впечатлениями богатого на события дня, и не видела, как среди ночи открылась дверь спальни, и высокий мужчина прошел к ее кровати.

«Спи спокойно, моя девочка», — раздался еле слышный шепот, и крупная ладонь невесомо провела по разметавшимся белокурым волосам девушки.

Рано утром лорд Тремэл покинул Тэнтри.

Прошло три дня по приезду лорда в столицу, и, все эти три дня, он ощущал смутное беспокойство. Изматывающая тоска накатывала на него и лишала сил. Проведя очередные сутки в этом странном состоянии, Гант принялся анализировать, что же внушает ему такую тревогу. По всем направлениям его работы все было спокойно, в королевской семье царили мир и согласие, и даже наследник вел себя на редкость благопристойно; Кассандру граф оставил в добром здравии… В этом месте рассуждений интуиция просто завопила. Кэсси… Что с ней могло случиться? Встревоженный Тремэл активировал кристалл и связался с управляющим.

— Слушаю, милорд, — ответил невозмутимый Орм.

— У вас все нормально? — без предисловий, спросил Гант.

— Да, милорд.

— А леди Кассандра хорошо себя чувствует?

— Да, Ваше сиятельство, с миледи все в порядке. Она целый день провела с Кейдаллом и пребывает в прекрасном расположении духа.

— Орм, я просмотрел последние бумаги… Сбавь плату тем арендаторам, которых я отметил. У Нирана в семье прибавление, они не потянут такую сумму, а у Форосов хозяйка тяжело болеет, им сейчас не отдать десять дирхамов. Распорядись, кстати, выделить их семье помощь. Продуктами, лекарствами, ну, и сам посмотри, в чем они больше всего нуждаются… Да, и Картану передай, чтобы не продавал овец, в будущем году цены на шерсть вырастут, пусть придержит.

— Будет сделано, Ваше сиятельство.

— Ладно. Если что‑то понадобится — тут же связывайся со мной.

Гант накрыл кристалл крышкой и устало опустился в кресло. Вроде бы, все нормально, но почему же тревога не отпускает? Хотелось самому увидеть Кэс и убедиться, что с ней все в порядке. Остаток вечера прошел в сомнениях, а ночью лорд не выдержал. Старинное заклинание призыва раздалось в полутемном кабинете графского особняка, и одна из стен комнаты подернулась маревом.

…Тихое дыхание еле слышно поднимало ткань тонкой сорочки на груди спящей девушки. Нежную кожу щек покрывал еле заметный румянец, а распущенные светлые волосы волнистыми прядями рассыпались по подушке. Робкое пламя свечи отбрасывало тени на длинные густые ресницы и устремлялось к полукружиям бровей, легкой бабочкой соскальзывая вниз, на полуоткрытые бархатные губы. Кассандра сладко спала, окруженная тишиной темной спальни.

Граф, затаив дыхание, наблюдал за спящей девушкой, и его тревога отступала, уступая место умиротворению и покою. Лорд поймал себя на мысли, что готов бесконечно долго смотреть на Кассандру. Ночь приближалась к концу, а Тремэл все сидел в кресле в своем кабинете и пристально вглядывался в прекрасное лицо подопечной…

* * *

А в это время, в далекой стране, не спал еще один мужчина. Богато украшенные покои казались ему душными и тесными, ворот дорогой хамиссы давил и причинял неудобство, а стоящая перед ним согнувшаяся в поклоне женщина не вызывала ничего, кроме раздражения.

— Повелитель, вы сердитесь на меня? — испуганно спрашивала она.

— Уйди, Амина, я не хочу тебя видеть.

— Простите, повелитель, но чем я прогневала вас, что вы даже не смотрите в мою сторону?

— Уйди! — разъяренно произнес мужчина.

Женщина склонилась к его ногам, целуя край длинной хамиссы, и, пятясь, покинула покои.

Глава 15

— Ну, вот и свиделись, наконец, старый друг! — бодро произнес герцог Нортский, входя в кабинет графа Тэнтри. Просторная, заваленная бумагами комната была очень хорошо знакома лорду Аш — Шасси. Несколько лет назад, занимая должность главы департамента, он сам проводил здесь почти все свое время.

— Приехал, наконец, — проворчал Гант, — у короля уже был?

— Только что от него.

— И каков вердикт Его величества?

— Ты видишь перед собой новоиспеченного главу иностранного департамента.

— Считай, что легко отделался, — хмыкнул Тремэл.

— Думаешь, не понимаю? — усмехнулся Рион Аш — Шасси.

— Ладно, рассказывай, как прошла встреча, — граф поудобнее устроился в кресле и внимательно посмотрел на друга.

Герцог расположился на диване напротив, взяв со стола бокал с борсским. Золотистое вино, искрясь на свету, отбрасывало блики на темно — синий камзол мужчины.

— Да, чего рассказывать? Ты что, Его величество не знаешь? Поставил перед фактом, и все. А, нет, предложил выбор — или я иду в департамент, или Алиссия должна будет ежедневно бывать при дворе.

Гант весело рассмеялся.

— Тебе смешно, а король был настроен серьезно. «Каждая семья должна приносить пользу королевству», — процитировал Рион, — вот как после этого не согласиться?

— Какой трудный выбор! — съехидничал Тремэл. — Представляешь, как давно король мечтает заполучить герцогиню во дворец? Такой керилл пропадает! Его величество, не переставая, восхищается твоей супругой и ждет, когда ей надоест сидеть в глуши.

— Не дождется, — упрямо выпятил подбородок лорд Аш — Шасси, — ладно, о нас потом, ты‑то как? Что там за история с неожиданно возникшей родственницей?

— Да, какая родственница? Родство очень дальнее, я о ней и не знал до недавнего времени…

— Рассказывай, — посерьезнел герцог.

И Тремэл с самого начала рассказал другу историю своей подопечной. Со всеми подробностями, включая ее кровные узы с бароном и выяснившуюся особенность, передавшуюся девушке в дар от деда, лорда Вэриджа.

— И что думаешь делать со своей… Кассандрой? — сделав намеренную паузу, спросил Рэмион.

— Не знаю, — задумчиво протянул Гант, — скорее всего, подыщу жениха и выдам замуж.

— Ну — ну, — многозначительно посмотрел на него герцог, — попробуй. Ладно, а служба как? — перевел он разговор на другую тему.

— Борсса зашевелилась. На границе уже пятого шпиона задерживаем. Никак не могу понять, что им здесь нужно. Вроде бы, ни интересов общих у нас нет, ни вопросов спорных, чего они засуетились?

— А допросы?

— Ничего, — покачал головой Тремэл, — стоит только применить магию, как задержанные теряют рассудок. А пытки ничего не дают. Сам знаешь, что за народ, — вздохнул граф.

Друзья еще долго сидели в сгустившихся сумерках кабинета, обсуждая текущие дела. Наконец, герцог поднялся с кресла и взял со стула плащ.

— Пойду, — устало произнес он, — Лисси, наверняка, волнуется и не ложится спать. Сколько ни ругаю ее — бесполезно. Пока не вернусь домой — не заснет.

Герцог говорил с видимой досадой, но, чувствовалось, что он рад такому вниманию супруги и очень любит «свою Лисси». Гант поймал себя на мысли, что вспоминает радостно вспыхивающие при встрече зеленые глаза, и удивленно покачал головой. Кассандра сумела потеснить в его сердце давнюю любовь к жене друга.

— Вы уже переехали? — поинтересовался граф.

— Да, вчера перевез семью. Дети в восторге, Алиссия делает вид, что ее все устраивает, но я‑то знаю, как она не хотела сюда ехать. Слишком много неприятных воспоминаний связано с этим домом. Я уже присмотрел небольшой особняк в пригороде, надеюсь, ей понравится. И от столицы недалеко, и воздух свежий. И времени мало на дорогу уходит.

— Это самое главное. Ладно, передавай герцогине привет. На днях зайду, с крестниками пообщаюсь.

Друзья обнялись, и лорд Аш — Шасси покинул кабинет главы тайного сыска.

Кассандра пришпорила Кейдалла, и тот стрелой полетел по полю. Ветер развевал собранные в хвост волосы девушки, меховая шапочка съехала набок, щеки раскраснелись от мороза и от быстрой езды, а Кэсси все погоняла коня. Бешеная скачка будоражила кровь, давала ощущение жизни, прогоняла стылую грусть. Прошло две недели после отъезда лорда, а Кэсси не находила себе места. Тяжелая тоска поселилась внутри и подтачивала ее силы. Девушка скучала по своему опекуну, ей физически не хватало его рядом. Она не могла понять, что с ней происходит. Уныние и странная тревога не отпускали Кэс. Ах, если бы граф был в Тэнтри! Рядом с ним ей не было страшно, рядом с ним отступали все волнения… Хотелось прижаться к лорду, как тогда, в танце, и отдаться на волю его сильных рук…

… А жизнь в Тэнтри шла своим чередом.

На третий день после отъезда лорда Тремэла, во двор замка въехали две кареты. Слуги прильнули к окнам, наблюдая за разворачивающимися событиями. А посмотреть было на что! Дверца первой кареты медленно отворилась, и на подножку ступила худая нога в фиолетовом чулке. Пола ярко — красного плаща мелькнула в проеме, и унизанная перстнями рука оперлась на услужливо подставленное конюшим плечо. Прошла еще минута, и фигура в красном распрямилась во весь рост. Невысокий щупленький человечек капризно поджал губы.

— Антуан, Эжен, где вас носит? — недовольно протянул он.

— Мы здесь, мэтр, — выскочившие из второй кареты высокие смазливые юноши подобострастно заглянули в глаза своему кумиру.

— Проследите, чтобы мои вещи были перенесены со всей возможной аккуратностью, — небрежно бросил человечек и поднялся на первую ступень парадной лестницы.

Обитатели замка затаили дыхание, разглядывая знаменитость. Вот, мэтр запахнул полы плаща, плотнее закутался в широкий шарф…

Звук шаркающих шагов прервал бесплатное представление.

— Что здесь происходит? — раздался голос дворецкого, и слуги испуганно отпрянули от окон.

— Мэтр Тебрен приехал, — восторженно вздохнула молоденькая горничная, — говорят, он самый лучший портной столицы! Тот самый, что пошил последнее бальное платье королевы.

— Ох, ты ж, трышкин кот, как же я про него забыл? — расстроился Эринарх и заторопился к лестнице.

— И ведь помнил же, вот, до вчерашнего дня помнил, — бормотал он, спускаясь вниз.

— Добро пожаловать в Тэнтри, господин Тебрен! — пытаясь унять одышку, выговорил мажордом, — мы рады приветствовать уважаемого мэтра в замке лорда Тремэла.

— Проводите меня в отведенные покои, я очень устал, — капризно протянул портной, — дорога оказалась такой утомительной!

— Прошу, мэтр, — дворецкий повел знаменитого кутюрье к приготовленным для него покоям, а помощники Тебрена остались наблюдать за слугами, разгружающими его многочисленные сундуки и баулы…

С тех пор минуло десять дней. Приезд мэтра всколыхнул мирную и спокойную жизнь Тэнтри. Слуги не успевали выполнять приказы портного, как он тут же менял их на прямо противоположные. Служанки сбивались с ног, торопясь угодить мэтру. Горничные стремились попасть на примерки графини, чтобы воочию увидеть знаменитого мастера за работой, а старая портниха, многие годы обшивающая всех обитателей замка, оскорбленно удалилась в деревню к снохе, заявив, что ноги ее не будет в доме, пока оттуда не уедет «этот иргов нечестивец». Что уж имела в виду Кларина, Кэсси не поняла, но она так и не смогла уговорить обиженную портниху не покидать замок.

Господин Тебрен оказался интересным человеком. Поначалу Кассандра смущалась его бесцеремонности, но потом привыкла и стала находить своеобразное удовольствие от общения с портным. Невысокий, щуплый кутюрье высоко оценил внешние данные миледи, а пообщавшись с графиней, сделал какие‑то свои выводы и стал к ней более внимателен, оставив эксцентричность и капризы для других клиенток.

— Миледи, вы мне подходите, — безапелляционно выдал он на второй день их знакомства, — я создам для вас такой гардероб, что Бертран лопнет от зависти!

Как потом выяснила Кэс, Бертран был конкурентом Тебрена на ниве моды. Оба портных имели своих приверженцев и высоких покровителей и соревновались в создании ярких, необычных нарядов. В Кассандре Тебрен нашел новую музу.

Девушка едва успевала выслушивать многочисленные идеи, как кутюрье резко менял их на диаметрально противоположные. Кэс терпеливо выполняла все указания мэтра, предоставив ему самому решать, что и в каких количествах шить к весеннему сезону. Наконец, портной пришел к нужной ему концепции, и, с тех пор, творил молча, заставляя графиню часами стоять на подиуме и примерять многочисленные наряды. Вершиной коллекции знаменитого кутюрье стало платье для первого весеннего бала. Для Кассандры оказалось неожиданностью, что граф распорядился пошить ей бальное платье — она даже не предполагала, что представление ко двору состоится так скоро. Нежно — золотистое чудо из армарского шелка потрясало воображение. Легкое и воздушное, оно, словно облако, окутывало девушку, мягко подчеркивая все изгибы, но, при этом, оставляя простор для воображения. Когда Кэсси увидела себя в большом зеркале, то, в первый момент, задержала дыхание. Взрослая красивая девушка серьезно смотрела на нее из зеркальной глади, и графиня счастливо улыбнулась своему отражению. «Теперь‑то никто не назовет ее ребенком! И, возможно, лорд Тремэл все‑таки обратит внимание на свою подопечную…» — робко шепнул внутренний голос.

Кассандра не подозревала, насколько красива. Она привыкла относиться к своей внешности, как к чему‑то обыденному, и даже не догадывалась, какие чувства способна пробуждать в мужчинах. Ратанки не зря считались самыми прекрасными женщинами Тариуса. Их обаяние проникало прямо в сердце, навсегда оставляя неизгладимый след…

После создания своего шедевра, господин Тебрен был странно молчалив и, время от времени, задумчиво посматривал на графиню.

А спустя несколько дней, он собрал своих помощников и покинул замок, простившись с Кассандрой.

На прощание, мэтр дал ей один совет:

— Миледи, простите мою дерзость, но, когда будете на балу, постарайтесь далеко не отходить от графа Тэнтри. И не гуляйте по дворцу в одиночестве, — он бросил на девушку еще один непонятный взгляд и откланялся…

…Кассандра пришпорила Кейдалла и вырвалась далеко вперед от своих сопровождающих. Бешеная скачка горячила кровь, умный скакун понимал хозяйку без слов, и они, слившись воедино, неслись по заснеженным полям. Кэсси так увлеклась, что не заметила выехавшего из расположенного неподалеку леса всадника. Когда мужчина поравнялся с ней, было уже слишком поздно поворачивать назад. Девушка слегка осадила Кейдалла и поехала неспешной рысью.

— Могу я узнать имя прекрасной наездницы? — раздался глубокий красивый голос, и незнакомец придержал своего гарцующего коня.

— Простите, но я не знаю, с кем имею честь разговаривать, — отозвалась Кэс, потихоньку разворачивая Кея в сторону Тэнтри.

— Позвольте представиться, маркиз Тер — Ранси, — склонил голову мужчина, — мое имение находится неподалеку отсюда.

— Графиня Сторин, — неохотно выговорила Кэс, — живу в замке своего опекуна, графа Тэнтри.

— А, так это о вас говорит весь двор? — воскликнул лорд. — Что ж, слухи не преувеличивают, миледи, вы, действительно, прекрасны.

— Простите, милорд, но я вынуждена вернуться, мои сопровождающие будут беспокоиться, — не отозвалась на комплимент графиня.

— Позволите вас проводить, миледи? — задал вопрос маркиз, и Кассандре пришлось согласиться.

Она искоса посмотрела на лорда, отметив его очевидную красоту, и неприятное чувство поселилось в груди. Ей не хотелось ехать рядом с этим чужим мужчиной, поддерживать с ним пустой разговор и пытаться быть вежливой.

* * *

— Повелитель, важные вести из Актании, — запыхавшись, вбежал в роскошные покои гонец.

— Говори, — раздался тихий голос.

— Интересующая вас особа проживает у главы департамента тайного сыска, лорда Тремэла. Он является ее новым опекуном.

— Кто сообщил?

— Нарам, повелитель.

— Передай казначею, чтобы перечислил ему пятьсот седрахм.

— Слушаюсь, повелитель, — легкий шорох шагов по ковру, и кланяющийся гонец покинул покои, а раскинувшийся на низком ложе мужчина довольно улыбнулся и слегка прищурил глаза.

— Ну, что ж, радость моя, скоро увидимся, — с явным предвкушением, произнес он.

Глава 16

Лорд Тремэл нетерпеливо погонял коня. Граф, наконец‑то, смог выбраться в Тэнтри и предвкушал теплый вечер в компании Кэс. Как же он соскучился! Кассандра заслонила собой все — службу, дела, друзей… Важные, прежде, вещи отошли на второй план. На первый — вышла хрупкая девушка с зелеными глазами. Каждое утро Гант уговаривал себя не поддаваться, и давал обещания забыть о ней. И, каждую ночь, исправно шептал знакомые слова и погружался в тихую атмосферу темных покоев, в которых спала его подопечная… Не выдержав этих метаний, однажды, он сдался. Ему нужно было узнать, как относится к нему Кэс. Разумеется, граф не ждал многого. Взрослый, сорокавосьмилетний лорд не мог рассчитывать на любовь юной шестнадцатилетней девушки, но робкая надежда не уставала нашептывать ему, что, возможно, Кэсси ответит на его чувства, и, быть может, посмотрит на него не только как на опекуна, но и как на мужчину… Тремэл долго не признавался самому себе, что влюбился в Кассандру. Закрывал глаза на неодолимую тягу к девушке, иронично называл себя старым дураком и всячески боролся с наваждением. Не вышло. Теперь, он прекрасно понимал Алиссию, сказавшую как‑то, что любящие люди плохо переносят разлуку. Герцогиня оказалась права. Гант сравнивал свои чувства к жене друга, которые всегда принимал за любовь, и тягу к Кэс. Это было несравнимо. Ровное пламя его отношения к Лис невозможно было сопоставить с ярким огнем, горящим для Кассандры. И разлука с подопечной давалась ему, не в пример, тяжелее, чем разлука с герцогиней. Если бы еще и Кэсси так же скучала по нему…

Тремэл пришпорил коня, и тот стрелой понес своего хозяина к замку. Кинув поводья подбежавшему мальчишке, граф стремительно взбежал по парадной лестнице. Дворецкий встретил его поклоном и принял из рук лорда меховой плащ и теплую шапку.

— Леди Кассандра наверху? — поинтересовался Тремэл.

— Да, милорд, у нее… — Эринарх не успел договорить. Граф, не слушая его, уже поднимался по лестнице.

Раздавшийся из гостиной смех заставил Ганта торопливо пригладить растрепавшиеся волосы и войти в открытые двери.

— А, вот, еще был случай… — услышал он низкий, с хрипотцой, мужской голос и увидел его обладателя. Маркиз Тер — Ранси, ирг бы его побрал! Богатый повеса из высшего общества. Что он здесь делает? В груди Тремэла зашевелилась ядовитая змея.

Кассандра первая заметила опекуна.

— Милорд, вы вернулись! — радостно встрепенулась она.

— Миледи, рад видеть вас в добром здравии, — холодно поздоровался граф.

Кэсси поежилась от его равнодушного тона и неуверенно произнесла:

— А к нам маркиз Тер — Ранси заехал. Вы знакомы с ним? Как выяснилось, маркиз — наш сосед.

— Светлого дня, граф Тэнтри, — поприветствовал хозяина лорд, — как столица?

— Столица стоит на прежнем месте. Правда, придворные дамы скучают без вашего общества. Все удивляются, куда это вы так надолго пропали.

— Да, вот, приехал погостить в имении и решил остаться в нем подольше, отдохнуть от столичной суеты. Придворная жизнь, как вы и сами знаете, изрядно утомляет.

Граф пристально смотрел на маркиза. Тер — Ранси обладал всем тем, чего, как казалось Ганту, не доставало ему самому: красотой, обаянием, умением общаться с женщинами, а самое главное — молодостью. Последнее преимущество было решающим. Тремэл взглянул на Кэсси и отвел взгляд. Лорд увидел, с каким восхищением девушка смотрит на маркиза, улыбается, дарит ласку своего взора… Еще бы! Тер — Ранси такой красавчик! Куда уж ему, старому вояке, тягаться с этим образчиком придворной красоты…

— Леди Кассандра, наверное, пора распорядиться об ужине, — напомнила девушке компаньонка.

— Да, конечно, — спохватилась графиня и взялась за колокольчик. Возникший спустя минуту дворецкий выслушал ее указания и исчез из гостиной.

— Милорд, как прошла ваша поездка в Торн? — попыталась заполнить возникшую паузу Кассандра.

— Хорошо, миледи, — коротко ответил граф.

— Маркиз, вы останетесь на ужин? — через силу, улыбнулась девушка, обращаясь к Тер — Ранси.

— С удовольствием, миледи. Давно хотел пообщаться с графом Тэнтри, но он так неуловим, — маркиз комично развел руками, — надеюсь, вы не будете против, граф?

— Отнюдь, — Тремэл вернулся к привычному для всех придворных образу немногословного и холодного главы тайного департамента.

Кассандра никогда не видела его таким. Девушка не могла понять, чем заслужила эту холодность. Она пыталась поймать взгляд опекуна, но лорд не обращал на нее внимания. Темно — серые глаза наливались предгрозовой темнотой и замораживали окружающих холодом. Атмосфера за столом сгущалась. Маркиз шутил, рассказывал курьезные случаи из придворной жизни, пытался разрядить обстановку, но все усилия мужчины разбивались о немногословие графа и молчание его подопечной. Между лордом и девушкой словно протянулась невидимая напряженная нить. Кэсси изредка вскидывала взгляд на опекуна, но натыкалась на непроницаемую серую завесу, и тут же опускала глаза. Внутри у нее все переворачивалось от боли. В чем она провинилась? За что лорд так холоден с ней?

Кассандре, привыкшей к теплу, исходящему от графа, его нынешнее равнодушие казалось невыносимым.

Девушка пыталась держать лицо и даже отвечала на вопросы маркиза, но внутри мечтала только об одном — чтобы этот тягостный ужин поскорее завершился, и можно было бы уйти в свои покои.

К счастью, все когда‑нибудь заканчивается. Так и этот странный вечер, наконец‑то, подошел к концу, и девушка простилась с мужчинами, сославшись на головную боль.

Закрыв двери своих покоев, она не выдержала и расплакалась. «О, Всесветлый, за что?..»

А граф, проводив маркиза, ушел в свой кабинет и взялся за бумаги. Немного погодя, он вызвал дворецкого.

— Слушаю, Ваше сиятельство, — возник на пороге Эринарх.

— Часто здесь маркиз бывает? — без предисловий начал лорд.

— Так, почитай, каждый вечер приезжают. Как проводили миледи с прогулки две недели назад, так и ездят. Пару раз миледи кататься с ним выезжали, — охотно доложил дворецкий.

— И что маркиз?

— Да, так и вьются вокруг миледи. Уж такая они красивая пара. Дай Всесветлый, чтобы все у них сложилось, — добавил словоохотливый Эринарх, — А вы зачем меня звали‑то, Ваше сиятельство? — уточнил он.

— А, да… Вели коня седлать, мне ехать пора, — рассеянно ответил лорд.

Он машинально крутил в руках папку с отчетом по строительству дороги, а мыслями был далеко.

«Хотел узнать, как она к тебе относится? Ну, вот и узнал. Как к своему опекуну и не больше… Старый дурак! О чем размечтался? Скучает она… — Тремэл покачал головой. — Кассандра прекрасно проводит время в твое отсутствие… И с чего ты решил, что годишься девочке в мужья? Ей нужен такой супруг, как маркиз. Молодой, красивый, остроумный… Как Кэсси смеялась шуткам Тер — Ранси, как смотрела на него!.. Прогулки у них…»

Гант встал и принялся расхаживать по кабинету. «Ирг бы побрал эту любовь! От нее одни неприятности!» — в сердцах проворчал граф. Он взял со стола документы, прихватил старую потрепанную сумку и вышел из комнаты.

Дворецкий подал лорду плащ, недоумевая, почему хозяин уезжает так быстро, и, с удивлением, наблюдал, как милорд, пришпорив Сизого, выезжает за ворота замка.

Взметнувшийся из‑под копыт коня снег развеялся легкой поземкой, и фигура всадника скрылась за поворотом.

Кэсси с грустью следила за убегающими днями. Зима медленно отступала, оставляя за собой лужи подтаявшего снега и тонкую наледь по утрам, веселая капель звонко стучала по крышам домов, а замок просыпался от зимней спячки и, кряхтя, отряхивался от тающих сосулек. Жизнь шла своим чередом.

Слуги выбивали ковры, перетряхивали перины, убирали на хранение зимние вещи, доставая более легкие, межсезонные; кухарка сетовала, что заканчиваются свежие овощи в кладовых, а управляющий готовился к весеннему севу, проверяя амбары и зернохранилища, и покрикивая на деревенских жителей, убирающих двор замка от залежалого снега. Кассандра с интересом наблюдала за суетой, царящей повсюду. С последней их с графом встречи прошло уже больше месяца, и девушка старалась не вспоминать своего опекуна. Днем это получалось, а вот ночью… Кто же мог запретить предательским снам рассказывать о том, чего никак не могло произойти в ее жизни? За прошедшее время Кэсси сильно изменилась. Словно разом исчезла наивная солнечная девушка, оставив вместо себя серьезную, взрослую леди с грустными глазами. Слуги шептались, что это из‑за маркиза, который почему‑то перестал ездить в Тэнтри, не подозревая, как далеки они от истины. Маркиз прекратил визиты в замок по просьбе самой графини.

…Однажды, на одной из конных прогулок, молодые люди остановились полюбоваться открывающимся с пригорка видом на раскинувшуюся внизу равнину. Лучи заходящего цируса окрашивали все вокруг золотисто — алыми отблесками, придавая пейзажу волшебную красоту, а трели птиц в небольшом лесочке навевали мысли о скором приближении тепла.

— Миледи, — неуверенно заговорил мужчина.

— Да, милорд…

— Я хотел бы поговорить с вами…

— О чем, милорд?

— О нас. Я хотел сказать… — маркиз запнулся и испытующе посмотрел на девушку.

— Да, милорд…

— Кассандра, я люблю вас! — выпалил Тер — Ранси. — Люблю с того самого момента, как увидел возле керонского леса. Ваша улыбка, сияние ваших глаз… Графиня, умоляю, ответьте — да!

Кэсси растерянно взглянула на маркиза и непроизвольно дернула поводья, заставив Кея чуть сдвинуться в сторону. Она никак не могла понять, о чем говорит ей мужчина. Мыслями Кассандра была далеко отсюда, вспоминая своего опекуна, их неспешные разговоры и посиделки на кухне… Слова маркиза ворвались в ее мечты грубой реальностью. О чем он?!

Лорд пристально смотрел на графиню, ожидая ответа. Девушка смутилась, но, спустя пару минут, собралась с духом и тихо ответила: — Простите, милорд, но я не могу ответить на ваши чувства.

— Вы уверены, миледи?

— Боюсь, что да, — спокойно выговорила Кэс.

— Это означает — нет?

— Это означает, что нам не стоит больше видеться. Пожалуйста, не приезжайте в Тэнтри.

— Из‑за графа? — не отставал от нее маркиз. — Это он запрещает вам?.. Значит, это правда, что вы и лорд Тремэл…

— Если вам нравится повторять гнусные сплетни, то нам, тем более, не стоит больше видеться. Всего хорошего, милорд, — Кэсси развернула Кейдалла и припустила к замку.

— Миледи, я не хотел вас обидеть, — Тер — Ранси догнал ее и пристроился рядом, — просто, ходили слухи, что у вас с графом роман…

— И вы готовы в это поверить?.. Впрочем, не важно.

— Леди Кассандра, могу я хотя бы надеяться…

— Не стоит, милорд. Я всего лишь маленькая невежественная девушка, встретившаяся вам на пути. Не нужно придавать слишком большого значения этой встречи.

В замок, они возвращались в напряженной тишине. Маркиз помог графине спешиться и долго задумчиво смотрел на нее, не выпуская ладоней девушки из своих рук. Наконец, Кэсси мягко высвободилась и пожелала маркизу удачи.

— Все равно, я не смирюсь с отказом, — упрямо вымолвил мужчина.

— Прощайте, милорд, — тихо ответила Кассандра.

Эта прогулка подвела черту под детством Кэс. Оно безвозвратно закончилось. Девушка много думала о том, что предстоит ей в будущем, как ей жить дальше и поняла одну важную вещь. Нужно прекратить мечтать о несбыточном. Пора повзрослеть и перестать верить в чудеса. А еще пора подумать над тем, как жить дальше. Не вечно же ей быть обузой для графа…

Она стала гораздо серьезнее и молчаливее, много занималась, помогала управляющему проверять счета и часто уходила на прогулки по саду, просыпающемуся от зимней спячки. Ее беззаботный смех больше не звенел в коридорах и залах замка Тэнтри. Слуги косились на непривычно молчаливую графиню, шептались по углам и жалели бедняжку.

— Ах, Анитра, какая красивая была бы пара, — со вздохом, говорила кухарка своей помощнице.

— И не говори, Клотильда, так жалко бедняжечку. А, уж, как она раньше смеялась хорошо! Словно колокольчики по всему замку звенели. А сейчас притихла, и не улыбнется даже, — вторила ей Анитра.

— И чего маркизу не понравилось? Ведь смотрел на нее, как кот на сливки, только что не облизывался, — недоумевала Клотильда.

— Ихнее дело господское, кто этих аристократов разберет, — вздыхала кухарка…

Весна отвоевывала последние рубежи и буйно праздновала победу, зеленея травами и расцветая фейерверками цветов. Приближалось время весеннего бала. И чем ближе подходил этот день, тем большее беспокойство охватывало Кэс. Девушка не могла, без ужаса, думать об очередном королевском бале. В ее памяти еще были свежи впечатления от праздника в Ратании, и сейчас она не знала, чего же ждать от актанийского двора. А ну, как, засмеют провинциалку? Или она нарушит правила сложного придворного этикета? После рассказов маркиза Тер — Ранси, у Кассандры сложилось двойственное впечатление о королевском дворе. С одной стороны, ей было любопытно увидеть дворец, который своим богатым убранством славился далеко за пределами Актании, но с другой… Все внутри переворачивалось от волнения, при мысли о том, что придется общаться с придворными, находиться под их пристальным вниманием и отвечать на вопросы. Если раньше она могла надеяться на помощь графа, то сейчас… Лорд Тремэл был еще одной причиной ее волнения. Его равнодушное молчание ранило хуже ножа. За все время, прошедшее с их последней встречи, лорд ни разу не приехал в Тэнтри и не дал о себе знать. Кассандра страдала, ждала, надеялась, а потом, в один момент поняла, что нужно учиться жить без лорда Тремэла. И она пыталась поверить, что у нее получится, но, как бы ни убеждала себя Кэс, что граф ей безразличен, глупое сердечко девушки билось пойманной птицей и торопилось к объекту своей любви, считая дни, оставшиеся до встречи…

И вот наступил день отъезда в столицу. Гардероб уложен, бальное платье упаковано в матерчатый чехол, леди Сильвия и горничная дожидаются в карете, а графиня все не может решиться выйти из комнаты.

Кассандра в волнении ходила по своей роскошной спальне и пыталась взять себя в руки. Не получалось.

— Миледи, поторопитесь, пора выезжать, — раздался из‑за двери голос дворецкого.

— Иду, — откликнулась Кэс и решительно покинула свои покои.

Глава 17

Столица встретила графиню шумом и толчеей. Со всех уголков Актании, в Танассу съезжались знатные лорды и леди, стремясь попасть на королевский бал. У знаменитых Золотых ворот толпились подъезжающие кареты, создавая заторы на главном актанийском тракте.

— Левее, левее бери, — раздавались крики.

— Ты что, слепой? Куда несешься, тут очередь! — гневно осаживали очередного возницу, торопящегося доставить своего важного пассажира в столицу.

— Я везу графа Тер — Карраноса, — высокомерно отвечал тот, — моему господину не пристало у ворот в ожидании стоять!

— Ха, посмотрите на него! Графа он везет! Да, тут и маркизы с герцогами ожидают своей очереди! Ишь, выискался какой нетерпеливый! Давай — давай, отъезжай!

Под смех и улюлюканье, очередной «важный» господин отправлялся в конец огромной очереди…

Стражники споро досматривали проезжающих, проверяли бумаги и, лишь после этого, пропускали приезжих в Танассу. Приказ графа Тэнтри выполнялся неукоснительно.

Карета графини миновала ворота и въехала в так полюбившуюся Кэсси столицу. Правда, в этот раз, девушка не выказывала своего восторга при виде нарядно украшенных особняков и многочисленных лавок. Она спокойно сидела на мягком сиденье и задумчиво смотрела в окно кареты. Мысли ее были далеки от красот Танассы.

Возница ловко маневрировал на запруженных улицах столицы, виртуозно объезжая заторы из столпившихся карет, и, вскоре, остановился у огромного белоснежного особняка на центральной площади города.

— Открывай, — крикнул кучер высокому плотному стражнику, — чего стоишь? Не видишь, графиня Сторин приехали…

Спустя несколько минут кованые ворота открылись, и карета въехала на мощенный светлым камнем двор. Кэсси спустилась с подножки, с любопытством оглядываясь вокруг. Высокий, основательный особняк поражал своей строгой красотой и величием. Внушительные колоны поддерживали фронтон, на котором был изображен герб графа Тэнтри, затейливая лепнина шла по карнизу, а снежно — белый камень, из которого было построено здание, словно светился изнутри, поглощая теплые лучи цируса. Дом чем‑то походил на своего хозяина — та же благородная красота, скрывающая под внешней холодноватой сдержанностью тепло и доброту.

Двери особняка распахнулись, и на пороге показался мажордом.

— Добро пожаловать, миледи, — чопорно поклонился он, отступая в сторону и пропуская графиню в дом.

Кассандра вошла внутрь и огляделась. Просторный холл холодно сиял натертыми полами, из многочисленных окон лился свет, а изящная кованая лестница, плавным изгибом, вела на верхние этажи дома.

— Сюда, пожалуйста, — указал ей дорогу дворецкий, поднимаясь на второй этаж.

Комната, которую выделили графине, была небольшой, но очень уютной. Нежно — сиреневый шелк на стенах, изящная мебель, красивые пейзажи в золоченых рамах… Кэсси осмотрела свои новые покои и прошла к окну. Вид на цветущий сад поднял ей настроение. Нежная дымка мироний растворялась яркими пятнами цветущих гринопсов, а аромат, доносящийся в приоткрытое окно, заставлял забыть обо всех тревогах. Кассандра бросила беглый взгляд на прекрасный сад и обернулась к дворецкому.

— Простите, могу я узнать ваше имя? — обратилась она к нему.

— Блор, миледи, — немногословно ответил мужчина.

— Очень приятно, — улыбнулась Кэсси, — Блор, а где разместили леди Сильвию, мою компаньонку?

— Баронесса занимает покои, соседние с вашими.

— Замечательно. Тогда, распорядитесь подать обед в столовой и предупредите миледи, что я буду ждать ее там.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство.

Дворецкий вышел, а Румина, горничная графини, принялась развешивать наряды в пустой гардеробной. Служанка напевала незамысловатую мелодию, и слова простенькой песенки раздражали Кэс своей наивностью. Птички, цветочки, любовь до гроба… Если бы все было так просто…

После обеда, Кассандра вышла в сад. Теплый ветерок подхватил ее юбки, ласково прошелся по лицу, взвил непокорные пряди волос… Кэсси закрыла глаза, наслаждаясь легкими прикосновениями проказливого шалуна. Тишина послеполуденного сада дарила покой и умиротворение.

— Ой, — легкокрылая бабочка пролетела совсем близко от лица девушки. Кассандра весело рассмеялась. Ее настроение взмыло вверх, вслед за беззаботной летуньей…

До самого вечера графиня неторопливо гуляла по извилистым тропинкам и рассматривала диковинные растения в обширном розарии. Тихая грусть, не покидающая девушку на протяжении последних дней, растворилась под действием окружающей красоты.

Кэсси как раз любовалась цветущими кустами миронии, когда услышала шорох шагов по садовой дорожке.

— Ну, конечно, где же еще тебя можно было найти? — раздался ироничный голос ее опекуна. — Феи обитают исключительно среди цветов.

— Милорд, — Кассандра стремительно обернулась, но радость ее тут же померкла, и графиня присела в глубоком реверансе, — светлых дней, милорд.

— Светлых, Кэсси. Давно не виделись. Как поживаешь? — лорд говорил суховато, не глядя девушке в глаза.

— Спасибо, хорошо, — немногословно ответила Кэс.

Граф искоса посмотрел на подопечную, но тут же отвел взгляд. Молчание затягивалось.

Кассандра бесцельно теребила сорванную веточку, а лорд задумчиво смотрел вдаль.

— Ты окажешь мне честь поужинать со мной? — наконец нарушил тягостную тишину граф.

— Разумеется, милорд, — без тени улыбки, отозвалась Кэсси.

Она смотрела на опекуна, и горькое сожаление разливалось внутри. Он так близко, что можно дотронуться до его рук, разгладить суровые складки на лбу, заглянуть в глаза и попробовать отыскать там те теплые искорки, к которым она привыкла… Но нынешний холодный и равнодушный граф вряд ли простил бы подобную фамильярность своей подопечной. Кэсси неслышно вздохнула и потупилась, не заметив, какой мукой сверкнули глаза лорда, как судорожно сжались его кулаки и твердо сомкнулись губы.

— Пойдем в дом, Кэсси, — как‑то устало выговорил граф и протянул Кассандре руку. Та оперлась на нее, и они пошли к выходу из сада.

Ночь опустилась на Танассу, а графине было не до сна. Горькие слезы катились по ее щекам и падали на подушку. Девушка не могла поверить, что лорд может быть таким холодным и чужим. Где теплая серая дымка глаз, где добрая улыбка? Усталая вежливость графа и его безразличие больно ранили душу Кэс. Лишь поздней ночью, девушка, наконец, забылась тяжелым сном. А, спустя некоторое время, нежная улыбка появилась на ее губах…

…Сон, который снился Кассандре, был чудесен. Теплые серые глаза завораживали ее, мягкие губы нежно прикасались к ее устам, ласковые руки перебирали пряди волос и чувственно касались изгибов ее тела. Никогда еще Кэсси не видела такого реалистичного сна… Ах, только бы он не заканчивался…

Лорд Тремэл с трудом оторвался от застонавшей девушки и в ужасе уставился на свои руки. Что он делает?! Это сумасшествие! Граф выпрямился и поднялся с колен. Он не помнил, как оказался здесь, как опустился на колени у постели Кассандры, как посмел прикоснуться к спящей девушке…

Лорд долго боролся с собой нынче вечером. Как же давно он не видел Кэс!.. С их последней встречи прошло слишком много времени. Искушение взглянуть, хоть глазком, на свою девочку оказалось сильнее лорда. Тремэл разрешил себе эту маленькую слабость. Увы, оказалось, что он не рассчитал своих сил. Стоило только графу увидеть грустное личико Кэсси, как все его благие намерения развеялись. Уйти, когда она так близко? Уйти, когда есть возможность прикоснуться к ней, утонуть в шелке ее волос?.. Гант забыл обо всем. Правила приличия, мораль, благопристойность… Гори все синим пламенем! Здесь и сейчас, наедине со своей девочкой… — эти мгновения стоят жизни.

Очнувшись от неожиданного безумия, лорд Тремэл испуганно уставился на Кэс. Что он делает?! Как, вообще, посмел прикоснуться к девушке?!

Лорд всмотрелся в прекрасное лицо Кассандры, и, на миг, прикрыл глаза. Вихрь вожделения поднялся внутри, заставляя сжать кулаки. Нет. Он не может так поступить с Кэс! Резким движением Тремэл отодвинулся от постели спящей графини и решительно покинул комнату. Что с ним происходит? Никогда он не испытывал подобного, никогда не терял голову из‑за женщины… Стоило только увидеть Кэсси, как неподвластное ему существо, проснувшееся внутри, требовало схватить ее, сжать в объятиях, заклеймить поцелуем… «Моя», — рычало это существо. «Моя», — отчаянно повторял за ним граф.

Как добиться ее любви? Как удержать подле себя?

Весь остаток ночи, Тремэл мерял шагами свою спальню. Лишь под утро он успокоился, придя к согласию с самим собой. Зарождающийся день пробился сквозь неплотно задернутые шторы, и граф, приняв ванну и позавтракав, отправился в департамент.

До обеда, лорд успел завершить все неотложные дела и, уже собираясь уходить, остановился около кристалла связи и активировал его, назвав имя герцога Нортского. Короткий разговор с другом привел графа в прекрасное расположение духа, и Гант с довольным видом направился домой.

— Кассандра, вечером мы идем в гости, — распорядился лорд Тремэл, входя в гостиную своего особняка.

Девушка отложила вышивку в сторону и удивленно уставилась на опекуна.

— А к кому, милорд? — полюбопытствовала она.

— К моим друзьям, — немногословно ответил граф.

— Там будем только мы, или соберется большое общество? — уточнила Кэс, прикидывая, что ей надеть.

— Нет, только мы и семья герцога Нортского.

Кассандра обомлела. Неужели, она воочию увидит даму сердца лорда Тремэла? От столь неожиданного известия ей стало плохо. Нет, только не это! Одно дело знать, что где‑то есть женщина, в которую давно и безнадежно влюблен граф, и совсем другое — увидеть ее собственными глазами!

— Ты не хочешь идти? — заметил ее растерянность Гант.

— Нет, что вы, милорд, я с удовольствием познакомлюсь с вашими друзьями, — Кассандра принужденно улыбнулась и уточнила, сколько у нее времени на сборы.

— Нас ждут к пяти.

— Тогда мне нужно поторопиться.

Через сорок минут, принарядившаяся девушка спускалась по лестнице графского особняка. Пошитый Тебреном гардероб оказался весьма кстати, и Кэс с благодарностью вспомнила эксцентричного портного. Каждый наряд, сшитый им, мог смело претендовать на звание шедевра. Кассандра незаметно поправила низкий вырез. Нежно — голубое платье идеально сидело на ее точеной фигурке, подчеркивало все плавные изгибы, струилось многочисленными фалдами, ниспадало до пола и сверкало идущей по краю вышивкой из тонких осколков голубых атиров. Каждый шаг графини сопровождался отблеском дорогой отделки подола.

Граф с восторгом смотрел на спускающуюся по лестнице Кассандру. Высокая прическа и серьезное выражение лица делали Кэсси совсем взрослой. Как же ему хотелось схватить девушку в охапку и прижать к себе! Почувствовать всем телом ее отклик, зарыться лицом в мягкие волосы… Горячая волна желания захлестнула лорда. «Нет, нельзя. Не сейчас…» — усмирил он бушующего внутри зверя.

Граф подал руку подопечной и повел девушку к ожидающей их карете.

Глава 18

— Дядюшка Гант! — на вошедшую в герцогский особняк пару летело нечто.

— Санни, угомонись, — донесся запоздалый возглас, — ты, однажды, до смерти напугаешь крестного!

— Мамочка, папочка, дядюшка приехал! — счастливо объявила бойкая кудрявая девчушка и повисла на шее у графа.

Лорд подхватил крестницу на руки и ласково чмокнул в курносый носик.

— Фу, крестный, ты забыл — я же уже взрослая, что ты меня в нос целуешь?

— Прости, малышка, — шутливо повинился Гант, — быть может, ты подскажешь, чего достойна взрослая девушка?

Девочка скорчила серьезную рожицу и подставила для поцелуя румяную щечку.

— Сюда, — важно объявила она, — взрослых девушек нужно целовать в щеку.

Граф покорно поцеловал подставленную мордашку, и обернулся к вышедшему в холл герцогу.

— Интересно, откуда ты набираешься подобных премудростей? — задумчиво поинтересовался у дочери лорд Аш — Шасси.

— Папа, эти прописные истины каждая девушка знает, — авторитетно заявила ему дочь.

— Ну — ну… Гант, дружище, — обнял друга герцог, — представь меня своей очаровательной спутнице.

— Леди Кассандра Вэридж, моя подопечная, — коротко ответил Тремэл, спуская Санни с рук.

— Пап, так, она ведь совсем взрослая, — недоуменно протянула Александра, разглядывая графиню, — а вы говорили, что дядюшка не может на ней жениться, потому что она маленькая…

Герцог неловко закашлялся, Гант не знал, куда деть освободившиеся руки, а Кассандра смутилась и покраснела.

— Ну, сколько можно держать гостей в холле, — укоризненно произнесла герцогиня, торопясь своим появлением сгладить возникшую неловкость, — Рэм, ты забыл все правила гостеприимства.

— Алиссия, позволь тебе представить мою подопечную. Леди Кассандра Вэридж, графиня Сторин — леди Алиссия Аш — Шасси, герцогиня Нортская, — поторопился познакомить дам Тремэл.

Кэсси присела в реверансе, приветствуя герцогиню, а та удивительно тепло улыбнулась девушке и поинтересовалась, понравилось ли ей в столице.

— Да, миледи, Танасса прекрасна, — вежливо ответила Кэс.

— А как красиво здесь летом, в пору поющих фонтанов! — мечтательно произнесла леди Аш — Шасси. — Вам обязательно понравится. Однако, что же это я? Ругаю мужа, что он гостей на пороге держит, а сама поступила так же. Проходите в гостиную, — пригласила герцогиня.

Небольшое общество расположилось в просторной зале, мужчины принялись говорить о делах, а леди Алиссия уделила все свое внимание гостье. Она ласково расспрашивала Кэс о ее родине, о путешествии, которое девушке пришлось совершить, чтобы добраться до Актании, о том, что понравилось в новой стране, и что вызвало неприятие… Кассандра отвечала на вопросы, а сама рассматривала леди Алиссию, и настроение девушки падало все ниже. Никогда ей не сравниться красотой с герцогиней. Блестящая светская красавица привлекала всеобщее внимание. Муж глаз с нее не сводил, торопясь выполнить любое ее желание, — Кэсси заметила, как герцог смотрит на свою жену и какая любовь читается в его взгляде, — граф искренне улыбался герцогине, слуги, с обожанием, выполняли распоряжения хозяйки, а дворецкий, и вовсе, был влюблен в леди Алиссию, что было очевидно для всех.

— Мамочка, а можно я Сэнни приведу? — спросила Санни, когда все, обменявшись последними новостями, садились за стол.

— Чуть позже, родная, — тихо ответила герцогиня, — все‑таки, Сэнион — тот еще поросенок, не стоит сажать его за один стол с гостями. Но, после ужина, когда вернется Данион, мы попросим няню привести малыша.

Александра понятливо кивнула и постаралась вести себя за столом как взрослая, но, иногда девочка забывалась, и тогда столовую оглашал очередной наивно — каверзный вопрос.

— Вы очень красивая, миледи, — поедая десерт, громко польстила она Кассандре, — прямо как диронский крем. А дядюшка очень любит крем, правда же, крестный?

Гант, доедавший воздушное лакомство, поперхнулся и побагровел.

— Ой, ну что я опять не так сказала? — расстроенно посмотрела на мать Александра.

— Санни, не стоит так прямолинейно говорить людям комплименты, — улыбнувшись, ответила ей Алиссия, — постарайся быть более деликатной.

— Нет, ну а почему сравнивать девушку с нежным цветком можно, а с кремом — нельзя? Он ведь такой красивый и вкусный! — недоумевала девочка.

— Ну, а если тебя сравнят с манной кашей, тебе будет приятно? — раздался от входа веселый голос, и вошедший Данион, старший сын герцогской четы, прошел к столу, — светлого дня всем присутствующим, — сделал он общий поклон.

— Данька! — Александра мигом вскочила со своего места и кинулась к брату. — И вовсе я на манную кашу не похожа, — тихим шепотом добавила она.

— А кому‑то кажется, что каша — красивая, — не согласился с ней Даня, — если уж делаешь комплимент, то придерживайся общепринятых сравнений.

Так, совместными усилиями, разговор ушел в сторону от любимого лакомства лорда Тремэла, и все вздохнули с облегчением.

Герцогиня удивительно тактично направляла беседу за столом, и каждый чувствовал себя обласканным взглядом ее удивительных глаз. Кассандра с грустью понимала, что графу есть за что любить жену друга. Удивительная женщина эта герцогиня! Такая простая, доступная, милая… и в то же время, в ней чувствуется порода, стать, безупречное воспитание. Настоящая леди. Кэсси незаметно вздохнула. Вряд ли когда‑нибудь она сможет сравниться с леди Аш — Шасси…. У нее, Кэсси, просто нет ни одного шанса затмить в глазах графа его любимую.

Веселый заливистый смех прервал ее грустные размышления.

Все уже давно закончили трапезу и теперь расположились в уютной гостиной, вокруг камина, ведя неспешную беседу. Кассандру поражало отношение к детям в герцогской семье. Мальчик — подросток вел себя на равных со взрослыми, смешливая Санни высказывала все, что думает, и родители терпеливо отвечали на ее вопросы, а старший брат серьезно выслушивал всю ее болтовню и поправлял неточности в рассуждениях. А уж малыш, которого привела после ужина Александра, и вовсе, был всеобщим баловнем.

Сейчас, он весело смеялся на коленях у графа и пытался угадать, в какой руке у Санни спрятана конфета. Кэсси смотрела на расслабленно улыбающегося графа и не могла поверить своим глазам. Куда делся тот холодный человек, который встретил ее вчера в саду своего особняка? Весело хохочущий лорд Тремэл ничуть не напоминал сурового главу тайного департамента. Граф от души смеялся, шутил, с удовольствием возился с детьми и охотно отвечал на их многочисленные вопросы. С первого взгляда, было понятно, что ему хорошо в семье друга.

Леди Алиссия бросила на гостью внимательный взгляд и обратилась к графине:

— Леди Кассандра, а не хотите ли прогуляться по саду? У нас великолепные плинии, этой весной они особенно хороши.

— С удовольствием, — отозвалась Кэсси и поднялась со своего места. Герцогиня взяла ее под руку и, пройдя просторный холл, леди вышли на открытую террасу, утопающую в зелени. Широкая садовая дорожка приглашающе изгибалась от самых ступенек, и девушки ступили на нее, практически, одновременно. Тут же, вокруг вспыхнули магические светильники, сад заиграл красками под их таинственным светом и предстал перед дамами во всем своем великолепии.

— Как красиво! — восхищенно выдохнула Кэс.

— Да, здесь удивительно хорошо, особенно вечерами. А чуть позже, можно будет услышать ночных теринсов и соловьев. Они облюбовали западную часть сада, и каждую ночь устраивают концерты, — улыбнулась герцогиня.

— Наверное, это очень красиво.

— Да, уж… Особенно, когда хочется спать, а эти певцы выводят свои бесконечные рулады, — засмеялась леди Алиссия.

Кассандра улыбнулась. Она не могла злиться на герцогиню. Эта красивая леди излучала тепло и какой‑то особый уют, что ли. Рядом с ней не хотелось думать о плохом, не хотелось грустить, взгляд искристых синих глаз дарил тепло и уверенность, что все будет хорошо. Сейчас этот взгляд был направлен на Кэсси, и девушка чувствовала, что леди Алиссия хочет задать какой‑то вопрос, но не решается.

— Вы хотели о чем‑то поговорить со мной, миледи? — застенчиво спросила графиня.

— Кэсси, — вы позволите так называть вас? — Кассандра кивнула, и герцогиня продолжила, — я боюсь показаться навязчивой, но мне хотелось бы задать вам один вопрос. Вы не против?

— Нет, миледи, что вы! Конечно, спрашивайте.

— Лорд Тремэл… Как вы к нему относитесь?

— Он мой опекун и очень хороший человек, — не задумываясь, ответила Кэс.

— И это все, что вы к нему чувствуете? — улыбнулась герцогиня.

— А что еще я должна чувствовать? Я благодарна графу, он много для меня сделал, но я прекрасно понимаю, кто он и кто я, — серьезно проговорила графиня.

— Иногда, стоит отбросить условности и посмотреть правде в глаза. Если у вас в душе есть что‑то большее по отношению к графу, прошу вас, не придавайте значения собственным страхам. Вы ничем не ниже лорда по происхождению, да и, поверьте, не тот он человек, чтобы обращать внимание на подобные условности. Простите, если я вас смутила и совершила бестактность, но мне бы очень хотелось, чтобы Гант был счастлив, — грустно улыбнулась герцогиня, — пойдемте, вы же еще не видели плинии, — тут же переключилась она, и Кэсси не оставалось ничего другого, как пойти следом за красавицей — брюнеткой.

«Интересно, сколько ей лет? — размышляла Кэс, идя за герцогиней, — судя по возрасту старшего сына, она не такая уж и молоденькая, а выглядит всего лишь чуть старше меня. Только вот, глаза мудрые, какие бывают лишь у взрослых женщин…»

Когда они вернулись в гостиную, там был в разгаре жаркий спор. Граф с Данионом выступали против герцога и его дочери, доказывая, что Праздник сбора урожая главнее Радована.

— Ну, ты сама подумай, Санни, что толку в зимнем празднике? Всего лишь, веселье и танцы, а вот, собранный урожай кормит нас весь год. Это куда важнее, — доказывал Данион.

— А вот, и нетушки! Урожай и так соберут, безо всякого праздника, а ледяные горки и сюрпризы Радована никак нельзя пропустить! А подарки? Да, на зимний праздник папа с мамой нам самые лучшие подарки дарят! Вот, когда тебе пони подарили? А кахарского коня? То‑то же! — торжествующе выговорила девочка.

— Тебе бы только подарки! — шутливо ущипнул сестру за щеку Данион.

— Ой, можно подумать, ты их не любишь! А кто с самого утра гадает, что под раданкой окажется?

— Александра! — укоризненно протянул мальчик.

— А что? Не так?

— Так, все, объявляется ничья, — провозгласил герцог, — тем более, что кому‑то уже пора спать. Санни, прощайся с гостями и бегом наверх.

— Ну, пап…

— Все, не спорим. Сэнни уже давно спит, пора бы и тебе быть в детской, — веско произнес лорд, и девочка беспрекословно подчинилась. Она прекрасно знала, когда отец говорит серьезно, и в какие моменты с ним лучше не спорить.

— Дядюшка Гант, доброй ночи, — она поцеловала крестного в щеку, — Леди Кассандра, вы мне очень понравились, приходите к нам еще.

Девочка сделала неглубокий реверанс и заговорщически прошептала графине: — А все‑таки, дядюшка очень любит диронский крем, — и подмигнула.

Весело смеясь, она побежала в детскую. Гости еще немного посидели с хозяевами, но вскоре засобирались домой.

— Леди Кассандра, счастлив был познакомиться, — целуя руку графини, говорил ей герцог, — Гант, зайди завтра ко мне, есть разговор по иринейцам — не могу разобрать один документ, переданный из твоего департамента.

— Буду, — коротко пообещал Гант и поцеловал Алиссии руку, — спасибо за приятный вечер, Лис.

— Леди Кассандра, я рада, что мы, наконец‑то, познакомились. Не забывайте нас. Будем счастливы снова видеть вас в гостях.

— Спасибо, миледи, — отозвалась Кэсси, — я тоже очень рада познакомиться с друзьями лорда Тремэла.

— Что скажешь? — выжидающе, смотрел на друга Гант.

— Скажу, что зря ты придумываешь проблемы. Чего боишься? — герцог отложил в сторону бумаги.

— Я больше чем на тридцать лет старше Кэсси, она мне в дочери годится, да, и должность у меня такая, что страшно семью заводить. Восемь покушений за последние четыре года. А если что‑нибудь случится с Кэс… — ответил граф.

— Не преувеличивай, — отмахнулся герцог, — ты — маг, старость тебе не грозит еще лет пятьдесят, как минимум, а покушения… Не думаю, что это веский повод отказываться от семьи. Продумаешь, какую защиту дать Кассандре, как обезопасить дом, в общем, не мне тебя учить.

— Покушения меня пугают меньше, чем разница в возрасте. Если от первого я могу защитить свою семью, то второе…

— Гант, ты не старый. И еще долго не будешь стареть.

— Но она‑то об этом не знает!

— И что? Будет приятным сюрпризом после свадьбы, — лорд Аш — Шасси поудобнее устроился в кресле и задумчиво повертел в руках бронзовую фигурку орла.

— Если бы все было так просто, — вздохнул граф.

— Знаешь, она нам понравилась. Особенно Алиссии. А моя жена редко ошибается в людях. Ты ведь помнишь, насколько верны ее суждения? Попробуй поговорить с девушкой. Думаю, большинство твоих страхов надуманны и ничего не стоят.

— Ты действительно так считаешь? — с надеждой, посмотрел на друга Гант.

— Да.

— Ладно, после бала я поговорю с Кэсс, — задумчиво протянул лорд.

— Вот, и отлично.

— Да, а что за бумагу ты хотел мне показать? — вспомнил Гант. — Триори ругался, что стажеры перепутали документы по твоему департаменту. Вот, теперь бегают, выясняют, что куда попало.

— Взгляни на это. Как отчет отдела лорда Певерли мог превратиться в домашние счета лорда Баркела? А здесь? Это же полный бред, откуда они такие цифры взяли? — герцог показывал Тремэлу странные документы, а тот пытался понять, кто и каким образом умудрился все так запутать.

— Сатион, — спустя пару минут, убежденно сказал он, — кроме него некому. Тем более, что он отвечает за связи между нашими департаментами. Точно тебе говорю — его рук дело.

— О, нет! — простонал герцог. — Опять с его папашей разбираться! Дал же Всесветлый работничка — ни уволить невозможно, ни обезвредить…

Сатион Ан — Расси являлся «притчей во языцех» всех департаментов Актании. Сын влиятельного аристократа был совершенно не приспособлен ни к одному виду деятельности, но амбициозный отец желал, чтобы его наследник сделал карьеру и занял руководящий пост. Герцог Дартский, родитель незадачливого юноши, с завидным упорством устраивал отпрыска на все новые должности, а тот, с завидным постоянством, эти должности терял. И сейчас, лорду Аш — Шасси выпала честь объясняться с любящим папашей, по какой причине его чадо опять получило отставку.

Герцог устало откинулся на спинку кресла.

— Нужно Сатиона к иринейцам отправить, — пошутил Гант, — он один целой армии стоит. После его невольных диверсий, любой государственный аппарат окажется надолго выведенным из строя.

Друзья еще долго разбирали перепутанные счета и бумаги и разошлись по домам лишь поздно вечером.

Глава 19

Гант подходил к дому и не мог успокоить бешено стучащее сердце. Он специально оставил Сизого в служебной конюшне и пошел домой пешком, чтобы унять волнение и привести мысли в порядок. Завтра королевский бал. Завтра все решится… А может быть, не спешить и попытаться понаблюдать за Кэс? Дать подопечной время повзрослеть. Попробовать приучить к себе, заставить понять, что с ним ей будет хорошо…

Возраст Кассандры был для лорда главной проблемой. Девочка просто не представляет себе взрослую сторону любви, она не знает, чего может ждать от нее мужчина. Тремэл прекрасно понимал это, и все же… Он с трудом сдерживал тягу к Кэсси, его неудержимо влекло к подопечной. Как и всякий сильный мужчина, он привык защищать слабых, и брать на себя ответственность. И сейчас все эти качества обострились, во весь голос, заявляя о себе. Он хотел укрыть Кэс в своих объятиях, защитить от любых невзгод, и дать ей то, чего она была лишена на протяжении многих лет — любовь и защиту.

Граф не знал, как поступить. Разговор с другом, вроде бы, успокоил его и помог собраться с мыслями, а сейчас все сомнения, вновь, нахлынули и грозили лишить лорда спокойной уверенности в своих силах. Тремэл не был силен в анализе чувств. Блестящий стратег и великолепный глава сыска, он с легкостью пользовался логикой и интуицией в государственных делах, с холодной головой, решая все вопросы. Но все, что касалось чувств, было для него незнакомой территорией, по которой он продвигался медленно и неуверенно. Лорд понимал, что не способен очаровать такую девушку, как Кассандра. Что он может ей предложить? Только имя и защиту. Ах, да, ну, и богатство, конечно же. На этой мысли, граф невесело усмехнулся. Получается, что он купит молодость и красоту Кэсси, в обмен на деньги и спокойную жизнь. А достаточно ли ему этого?.. Нет. Он хочет ее любви, хочет видеть, как горят страстью ее глаза, как она изнемогает от любви, как исступленно шепчет его имя… Зря он представил все это… Горячее желание ослепило его, прошлось волной по всему телу и отозвалось сладкой болью в паху. Гант прибавил шаг и с чувством выругался. Это сумасшествие! Никогда раньше он так не реагировал на женщин. Что эта девочка сделала с ним? Кэсси пробудила в нем бездну, требующую насыщения, жаждущую прикоснуться к своей хозяйке и слиться с ней воедино. Графу вспомнились слова отца. Старый, много повидавший на своем веку лорд Сертан обмолвился как‑то, что в мужчинах их рода, рано или поздно, просыпается вторая сущность. Гант тогда не придал значения странным словам своего родителя, а сейчас, они почему‑то вспомнились, пробудив тревогу и кое — какие подозрения…

Граф открыл двери особняка и вошел в холл. Тусклый магический светильник слабо освещал большое помещение. Лорд Тремэл не хотел беспокоить слуг и собирался тихонько подняться наверх, но тут открылась дверь гостиной, и тонкий девичий силуэт мелькнул на фоне освещенного проема.

— Милорд, вы вернулись, — Кассандра с тревогой смотрела на опекуна, не зная, чего ожидать от непредсказуемого лорда, — проходите в столовую, я сейчас распоряжусь накрыть на стол.

— Не суетись, Кэсси, — мягко ответил граф, — давай, лучше я поем на кухне. Помнишь, как в Тэнтри? — пытливо посмотрел он на девушку.

Кассандра невольно улыбнулась, вспомнив, как уютно горел огонь в очаге замковой кухни, и как ласково смотрели на нее темно — серые глаза…

— Конечно, милорд, проходите, я сейчас все приготовлю, — девушка пошла впереди мужчины по просторному коридору, а граф шел за ней, лаская взглядом точеную фигурку Кэс, выбившиеся из прически пряди белокурых волос, тонкие щиколотки, мелькающие из‑под шелкового платья…

На кухне теплился неяркий масляный светильник, и пахло свежей сдобой. Кэсси сноровисто достала из печи пироги и горшочек с мясной подливой и выложила на большое блюдо запеченную свиную ножку. Несколькими ловкими движениями девушка отрезала щедрые ломти мяса, уложила их на тарелку с овощным гарниром и полила вкусным густым соусом. Накрыть на стол, было делом нескольких минут. И, вот, уже лорд Тремэл, обласканный вниманием графини, ест вкуснейшее мясо, запивая его темно — красным рисским. А Кэсси, как в старые добрые времена, сидит напротив и млеет под взглядом его темно — серых глаз.

И лорд, и его подопечная мечтали в эти минуты только об одном — чтобы эта уютная трапеза никогда не заканчивалась.

— Соргу, милорд? — спохватившись, спросила Кэс и поднялась из‑за стола.

— Не спеши, Кэсси, — поймал ее за руку граф, — посиди со мной. Если ты не торопишься, то соргу можно выпить и позже.

Девушка села на свое место. Руку, до которой дотронулся лорд, покалывало тонкими иголочками. Кассандра сидела, ни жива, ни мертва, боясь поднять глаза на графа. Она не знала, что произошло, но, при прикосновении мужчины, ее словно окатило горячей волной. Дыхание сбилось, сердце отбивало сумасшедший ритм, а внутри всколыхнулось нечто неведомое и неподвластное девушке, жаждущее насыщения.

— Ты уже решила, что наденешь на бал? — прервал молчание лорд.

— Да, милорд. Господин Тебрен пошил мне прекрасное платье специально для весеннего бала.

— Волнуешься? — граф взял ее за руку и заглянул девушке в глаза.

— Немного, — призналась Кэс.

— Не бойся, я буду рядом, — успокаивающе погладил мужчина маленькую ладошку.

Он держал хрупкую ладонь Кассандры, легкими прикосновениями исследуя доверчиво отданную в плен девичью ручку. Его рука медленно продвигалась по просвечивающим венкам, потом обвела подушечки пальцев, плавно двинулась вверх и остановилась на запястье…

Кэсси затаила дыхание. Сотни неведомых ощущений охватили девушку. Внутри все сжалось в тугой узел, сердце сладко заныло — все тело отзывалось на ласковые прикосновения графа. Кассандра раскраснелась, ее дыхание участилось, нежные губы приоткрылись, словно умоляя о поцелуе…

А лорд продолжал изощренную пытку. Он неторопливо поднимался выше…

Заглянувшая на кухню кухарка спасла Кассандру от капитуляции. Еще немного, и Кэсси сама бы прильнула к графу, не в силах сдержать проснувшийся огонь.

— Ой, милорд, а что ж вы слуг‑то не позвали? Я сейчас соргу заварю. А тут у меня и булочки с кремом есть, как вы любите, и торт с утра остался, — румяная дородная кухарка суетливо принялась открывать дверцы шкафов.

— Жозинда, не нужно ничего, я уже поел. Иди, отдыхай.

— Да, как же, милорд? Ее сиятельство сами на стол накрывали? Ох — хо — хо… Дожили… — кухарка продолжала причитать, а граф взял Кассандру за руку, и они вдвоем, быстренько, ретировались с кухни под непрекращающиеся сетования Жозинды. Расстроенная женщина никак не могла понять — как же это графиня, сами, своими белыми ручками на стол накрывали…

— Кэсси, спасибо за ужин, — не отпуская руки девушки, произнес лорд Тремэл.

— Пожалуйста, — Кассандра смущенно потупилась, захваченная вихрем эмоций. Нежность, звучащая в голосе графа, поразила Кэс, и она не знала, что и думать.

— Ты устала, иди отдыхать, — продолжая поглаживать ладошку подопечной, тихо проговорил лорд.

— Да, милорд, — ответила Кэс, не двигаясь с места.

— Доброй ночи, — граф поднес ее руку к губам и нежно прикоснулся к тыльной части запястья.

— Добрых снов, милорд, — Кассандра, наконец, пришла в себя и потянула забранную в сладкий плен руку.

Граф неохотно отпустил маленькую ладонь и еще раз пожелал девушке добрых снов. Кэсси ничего не ответила, только одарила лорда непередаваемым взглядом и быстро пошла к лестнице. Кассандра торопилась, стремясь как можно быстрее попасть в свою комнату. Она не хотела, чтобы опекун увидел ее зардевшиеся щеки и сбившееся дыхание. Для неискушенной девушки даже столь незначительная ласка, которой одарил ее граф, казалась ошеломляющей. Она не могла понять, что чувствует, почему ей и хорошо, и плохо одновременно. Почему внутри все словно сжалось в тугой узел, требуя… А чего требуя? Кассандра не знала. Она, вообще, мало что понимала в отношениях мужчины и женщины.

Взросление, происходящее в безлюдном замке, среди нескольких престарелых слуг, не дало Кэсси необходимых знаний об этом важном аспекте жизни. Из разговоров изредка приходящих в замок молодых крестьянок она понять ничего не могла, а метресса Алиона, узнав о наступивших женских днях графини, лишь многозначительно поздравила ее со вступлением во взрослую жизнь и отослала к Бесси за необходимыми, как она выразилась, «женскими мелочами». На этом все образование и закончилось.

А сейчас, лежа в своей уютной постели, Кэсси не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок, и, в сотый раз, представляя лицо графа, его глаза, в которых мелькало непонятное чувство, мягкие губы, нежно прикасающиеся к ее запястью…

Утро началось с непривычной суеты. Вошедшая в комнату Румина раздвинула шторы и торопливо набрала ванну.

— Миледи, просыпайтесь, — будила она невыспавшуюся девушку, — вам нужно успеть позавтракать.

— Руми, я не хочу есть.

— Нужно, миледи, — не сдавалась горничная, — вам еще к балу готовиться, вот — вот меристка придет, как же вы ее сонная встретите?

Кассандра с трудом разлепила глаза и недоуменно уставилась на Румину.

— Бал, миледи, — напомнила та, — он, ведь, сегодня.

— О, Всесветлый! — Кэсси мигом соскочила с постели.

Она лихорадочно собиралась, ругая себя за то, что умудрилась забыть о королевском бале.

Вчерашние переживания настолько поглотили девушку, что Кассандра и думать забыла о предстоящем ей испытании. А как иначе назвать очередной выход в свет, если не испытанием? Слишком свежи были в памяти Кэс воспоминания о конфузе в родной стране. Что ждет ее в королевском замке, на сей раз? Кэсси наскоро проглотила какую‑то еду, не обращая внимания на то, что ест, и предоставила себя в расторопные руки Румины. Горничная помогла графине принять ванну, растерла ароматными маслами, отполировала ногти на руках до блеска и нанесла на них легкое покрытие, которое придало нежно — розовое свечение ухоженным ноготкам. Магия…

— Миледи, госпожа Розалия уже приехала, — заглянула в комнату служанка, — проводить ее к вам?

— Да, Мари, — откликнулась Кассандра.

Через несколько минут, в комнату вошла миниатюрная блондинка неопределенного возраста. Она присела в изящном реверансе и поприветствовала графиню:

— Светлых дней, Ваше сиятельство!

Кассандра кивнула, а женщина окинула ее внимательным взглядом и спросила:

— Миледи, могу я увидеть ваше бальное платье?

— Разумеется. Руми, покажи, пожалуйста, — обратилась графиня к горничной.

Та принесла из гардеробной воздушный наряд и продемонстрировала его меристке. Внимательно осмотрев шедевр господина Тебрена, госпожа Розалия перевела взгляд на Кассандру и принялась что‑то неразборчиво бормотать. «Золотой и зеленый…», «воздушный шлейф…», «роскошное колье…»…

— Да, миледи, я знаю, что нам нужно, — немного погодя, решительно сказала она и взвесила в руках тяжелую копну распущенных волос девушки.

— Вы затмите всех на этом балу! — пообещала меристка.

Спустя несколько часов, на голове Кассандры высилась замысловатая прическа. Закрепив в нее последнюю шпильку с драгоценным камнем, госпожа Розалия отошла в сторону, чтобы полюбоваться творением своих рук.

— Восхитительно, — вынесла она вердикт.

Кэсси смотрела на себя в зеркало с некоторым удивлением. Недаром, госпожа Розалия слыла лучшей меристкой Танассы. Ее руки творили чудеса. Коса, словно венцом обнимающая голову графини, поддерживала высоко уложенную белокурую массу волос. Изящные шпильки удерживали плетение, а зеленые атиры, венчающие каждую драгоценную заколку, придавали сияние прозрачным глазам Кассандры.

Девушка невольно залюбовалась своим отражением.

— Спасибо, — улыбнувшись, поблагодарила она госпожу Розалию.

— Была рада услужить, Ваше сиятельство, — присела в неглубоком реверансе меристка. После того, как госпожа Розалия покинула покои графини, Румина помогла Кассандре надеть бальное платье. Последним штрихом стало колье, подаренное графом. Кэсси нежно прикоснулась к переливающимся на шее атирам и слегка погладила теплые камни. Первый радованский подарок за последние годы… И такой красивый…

Граф, в нетерпении расхаживающий по гостиной в ожидании Кассандры, завороженно замер, разглядывая остановившуюся в дверях девушку.

— Я готова, милорд, — не поднимая на него глаз, смущенно пролепетала Кэс. Стоило ей увидеть лорда, как непонятное волнение вновь нахлынуло, забирая с собой решимость вести себя, как взрослая леди. У нее подгибались колени от волнения, жар волной охватывал все тело, и Кэсси казалось, что опекун видит ее мучения.

Какой королевский бал? По сравнению с тем, какие чувства вызывал в ней граф, все волнения по поводу бала отошли на второй план.

Лорд Тремэл подошел к своей подопечной, и поцеловал ее робко дрогнувшую ладонь.

«Что же он делает?» — в смятении думала девушка. То, как мужчина целовал внутреннюю сторону ее руки и продвигался губами к запястью, повергало Кэс в недоумение. Что происходит? Во что граф Тэнтри умудрился превратить обычную любезность? Казалось бы, что проще поцелуя руки? Однако лорд так прикасается к ней губами, что задевает внутри какие‑то странные струны, заставляющие тело Кассандры звенеть от напряжения… Девушка задержала дыхание и с трудом сглотнула. Бедная неискушенная девочка! Что она могла противопоставить опыту взрослого мужчины?

— Ты обворожительна, Кэсси, — слегка хрипло, произнес граф Тэнтри.

— Спасибо, милорд, — все также, не поднимая глаз, отозвалась Кассандра.

— Если ты готова, мы можем отправляться, — лорд подал девушке руку и повел ее к карете. Графиня опиралась на руку мужчины и старалась приноровиться к его широкому шагу, а сама, искоса, поглядывала на профиль лорда.

— Трогай, — велел граф кучеру, усадив девушку в карету, и запрыгивая в нее сам. Занявшая, заранее, свое место леди Сильвия слегка подобрала юбки, чтобы лорд свободно поместился на противоположном от дам сиденье.

Глава 20

Чем ближе карета подъезжала к королевскому дворцу, тем медленнее становился ее ход. Сотни экипажей двигались в том же направлении, и пробраться между ними стоило кучеру больших усилий.

Наконец, карета графа миновала ворота, и звонкий стук копыт по выложенной редким розоватым камнем площади королевского дворца возвестил пассажирам, что они уже у цели.

Карета остановилась, лорд помог дамам выйти из нее, и вся компания направилась во дворец.

Море огней, шум разговоров, звуки музыки — все это в первый момент ошеломило провинциалку — графиню. Кассандра с удивлением рассматривала расписанные пасторальными сценами стены огромной бальной залы, летающие магические светильники в виде огромных бабочек, искрящиеся фейерверки, рассыпающиеся под потолком беззвучными сполохами и множество парящих в воздухе птиц. Присмотревшись повнимательнее, Кэсси поняла, что они не живые. Магия окружала девушку со всех сторон. От восторженного созерцания чудес королевского дворца ее отвлекли шепотки и взгляды придворных. Дамы с любопытством разглядывали подопечную графа, и, прикрываясь веерами, делились впечатлениями с подругами.

— Недурна, но слишком задирает нос, — говорила баронесса Тилбольт своей приятельнице, графине Тер — Аньяс.

— А платье, платье какое! — вторила ей подруга. — Слишком неприличное. Посмотри, как она свою фигуру напоказ выставила! — графиня выпятила в низком декольте плоскую грудь и добавила: — Никакого понятия о приличиях.

— Это та самая красавица — подопечная графа Тэнтри? — шептались в кругу светских повес. — Смотрите, держит его под руку и не боится.

— Я к графу ближе, чем на три шага, без необходимости не подойду, а эта девушка идет с ним рядом, и хоть бы что! — удивлялся один из молодых людей. — Маркиз, так это и есть твоя знакомая? — обратился он к своему другу.

Маркиз Тер — Ранси, увидев вошедшую в залу Кэс, замолчал на полуслове и не ответил на вопрос приятеля, виконта Сэрси. Он, во все глаза, смотрел на девушку, похитившую его сердце.

Прекрасное белокурое создание легко двигалось по залу, опираясь на руку всесильного лорда Тремэла. Рядом с девушкой семенила вдова барона Ольдена, леди Сильвия. Маркиз пристально наблюдал за графиней, не чувствуя, как сильно сжимает ножку хрустального фужера. Золотистое рисское, плещущееся в его бокале, мгновенно утеряло всю свою прелесть.

— Альвиан, — окликнул друга виконт, — ты меня слышишь?

— Да, — нехотя отрывая глаза от объекта своих мечтаний, отозвался маркиз.

— Что — да?

— Это и есть та самая графиня Сторин.

— Она намного красивее, чем ты описывал, — мечтательно протянул Сэрси.

— Даже не вздумай, — угрожающе посмотрел на друга маркиз, — она моя.

— Ну — ну, попробуй, — усмехнулся виконт, — папочка Тремэл быстро оторвет тебе… ну, ты понял, — все, что ниже пояса. Смотри, как он на всех посматривает. Как есть — Ястреб.

— Это мы еще посмотрим, — сквозь зубы, процедил Тер — Ранси и направился к Кассандре.

— Светлых дней, миледи, — поприветствовал он графиню и склонился над ее рукой в поцелуе, — граф, — коротко кивнул он лорду Тремэлу.

— Рада видеть вас в добром здравии, милорд, — слегка присела в реверансе Кассандра.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — склонил голову маркиз.

— Простите, милорд, но я уже обещала эту риконду своему опекуну, — глядя прямо в глаза ожидающего ответа мужчины, солгала Кассандра.

Граф, коротко взглянув на нее, обратился к растерявшемуся маркизу:

— Вы не проводите леди Сильвию к одному из столиков с напитками?

— Да, конечно, — ответил опешивший лорд, а компаньонка графини тут же взяла молодого человека под руку и быстренько потянула за собой.

— Тебя не учили, что лгать нехорошо? — усмехнувшись, поинтересовался граф у своей подопечной, делая первые па риконды.

— Учили. Но меня так же учили, что солгать, в целях спасения жизни, отнюдь не возбраняется, — легко улыбнулась Кассандра.

— Какая коварная девушка, — покачал головой лорд, — и чем же тебе не угодил маркиз? Помнится, вы с ним прекрасно общались.

— Мы не сошлись во взглядах на искусство, — ответила Кэсси, пытаясь отвлечься от того, что происходило у нее внутри. Сердце билось, как сумасшедшее, руки графа на ее талии казались раскаленными, но этот огонь не жег, а плавил все тело девушки. Ей почудилось, что она растворяется под ладонями лорда, сливается с ним воедино, и никакая сила не способна их разъединить.

А граф, изо всех сил, пытался сдержать неудержимое желание сильнее стиснуть Кэс в своих объятиях. Он чувствовал, как заполошно бьется ее сердечко под его рукой и лишь неимоверным усилием воли удерживал себя от того, чтобы не схватить ее в охапку и не унести куда‑нибудь далеко, где не будет наблюдающих глаз, не будет условностей и осуждения…

Резко оборвавшаяся музыка заставила пару вынырнуть из своих грез.

— Его величество Нилам Ар — Вадасси, король Актании! — звучно провозгласил церимониймейстер. Присутствующие мужчины склонились в поклонах, а дамы изобразили самые глубокие реверансы. Кассандра исподтишка поглядывала на раскрытые двери бальной залы, в которую вот — вот должен был войти король. Она никогда прежде не видела актанийского монарха, и ей было очень интересно узнать, как же выглядит властитель могущественной державы.

Его величество оказался высоким плотным мужчиной средних лет. Кэсси не знала, что последние семьдесят лет возраст монарха никак не отражается на его внешности. Король Нилам правил Актанией без малого сто лет, но магия его крови избавляла монарха от старения и связанных с ним болезней, а потому, он всегда прекрасно выглядел, и лишь глаза выдавали в нем много пожившего человека.

Нилам неторопливо шел между рядами придворных и, изредка, перебрасывался с кем‑нибудь из аристократов парой фраз.

— А, вот, и мой неуловимый Тремэл, — обратился он к графу, — ну, и кто эта чудесная девушка, заставившая танцевать самого закоренелого холостяка Актании?

Король внимательно посмотрел на присевшую в реверансе Кассандру.

— Леди Кассандра Вэридж, графиня Сторин, Ваше величество, моя подопечная, — представил девушку Гант.

— Прелестна, — оценил внешность графини монарх, — надеюсь, вы будете часто радовать нас своей красотой, миледи.

Кассандра подняла глаза на короля и столкнулась с веселым взглядом ярко — синих глаз. Девушка смущенно покраснела и потупилась.

— Она обворожительна, Тремэл, — рассмеялся Его величество и направился дальше, а Кэсси, ни жива, ни мертва, наконец‑то выдохнула.

— Испугалась? — тихонько спросил у нее граф.

Девушка лишь кивнула в ответ. Встреча с королем оказалась для нее нелегким испытанием.

— Пойдем, выпьешь сока арвии, и тебе сразу станет легче, — заботливо взял ее под руку мужчина и повел к столикам с напитками.

— Постой здесь, я сейчас, — граф подвел Кассандру к окну, а сам отошел за бокалом сока.

— И все‑таки, миледи, я прошу оказать мне честь, — услышала девушка и обернулась к подошедшему к ней маркизу. Тот поклонился и протянул графине руку, приглашая на танец.

— Простите, милорд, но я слишком устала.

— Леди Кассандра, почему вы столь холодны со мной? Я так скучал по вас. По нашим прогулкам и разговорам…

— Я прошу вас, милорд, — перебила его Кэсси, — я благодарна вам за то, что вы скрасили зимние дни в Тэнтри, но мне не хотелось бы быть объектом вашего внимания. Простите.

— Вам что‑то нужно, маркиз? — поинтересовался у лорда неслышно подошедший граф.

— Да, — решительно ответил молодой человек, — я хотел бы поговорить с вами в любое удобное для вас время.

— Что ж, я могу выкроить для вас несколько минут. Жду вас завтра вечером, после восьми, в моем особняке, — сухо проговорил Тремэл.

— До встречи, милорд. Миледи, — маркиз поклонился и отошел от графа и его подопечной.

— Твой сок, — протянул Кассандре бокал лорд Тремэл. Кэсси поблагодарила графа и взяла у него из рук тонкий хрустальный фужер.

— Хочешь еще потанцевать?

— Нет, милорд, — поспешно отказалась девушка. Быть так близко к графу… Нет, это было выше ее сил!

— Тремэл, леди Кассандра, — к ним подошел герцог Нортский с супругой, — рады видеть вас на этом балу.

— Светлого дня, — присела в реверансе Кассандра, а граф поцеловал руку герцогини и обменялся дружеским рукопожатием с лордом Аш — Шасси.

— Леди Кассандра, вы прекрасно выглядите, — леди Алиссия приветливо улыбнулась девушке, — а ваше платье… Оно великолепно. Я полагаю, автор этого шедевра Тебрен?

— Да, миледи, — несмело улыбнулась девушка.

— И как вам самый эксцентричный портной Танассы?

— Он очень интересный человек. Мне было жаль расставаться с ним.

— Вот это да! Вы сумели подружиться с Тьюри? Это заслуживает восхищения. Обычно, все именитые клиентки терпят его, сцепив зубы, и жалуются на дурной характер Тебрена друг другу.

— Что вы, миледи, он очень хороший! — убежденно выговорила Кассандра. — Ну, да, не без странностей, но он не злой, просто, живет в своем мире и не терпит, когда ему мешают творить.

Алиссия внимательно посмотрела на юную графиню и легко улыбнулась. А девочка довольно проницательна!

— Алиссия, ты окажешь мне честь? — граф поклонился герцогине, приглашая ее на танец.

— Конечно, Гант, — улыбнулась синеглазая леди, и пара легко заскользила по паркету.

— Миледи? — вопросительно посмотрел на девушку герцог.

— Простите, милорд, но мне не хочется танцевать, — поспешно отказалась Кассандра, — я лучше посижу с леди Сильвией.

— Я провожу вас к ней, — взял ее под руку лорд.

Компаньонка графини удобно устроилась в небольшом кресле и потягивала ликер из пузатого бокальчика. Увидев подошедшую девушку, она обрадованно улыбнулась.

— Вот и вы, моя дорогая. Не желаете немного бенедитта? — леди Сильвия взболтнула рубиновую жидкость в своем бокале. — Великолепный напиток. Мой покойный муж очень уважал этот ликер и всегда выпивал немного на ночь. Он говорил, что бенедитт помогает ему от бессонницы. Бедный Рамси, — вздохнула она.

Герцог выразил свои соболезнования по поводу безвременной кончины супруга леди Сильвии, барона Ольдена, передал на ее попечение Кассандру и откланялся, а Кэс, усевшись на стул подле своей компаньонки, нашла глазами знакомую фигуру и принялась следить, как лорд Тремэл обнимает в танце леди Алиссию. И чем больше она наблюдала за танцующей парой, тем сильнее в ее душе разгорались обида и боль. Ну, почему она такая маленькая и неопытная? Герцогине достаточно посмотреть на графа, как тот тут же забывает обо всем. А на свою подопечную даже не смотрит. Несправедливо! У леди Алиссии прекрасный муж, который ее обожает, зачем ей еще и граф? Кассандра не могла побороть ревность, расцветающую в ее душе, хотя даже не подозревала, что ревнует. Ей просто было больно, и девушка не знала, что делать. Ах, если бы она была хоть чуточку старше и опытнее! Тогда ей обязательно удалось бы привлечь внимание лорда Тремэла.

Кэсси, и так, в последние дни старалась выглядеть как можно привлекательнее. Подолгу крутилась перед зеркалом, разглядывая себя и пытаясь соорудить красивую прическу, или распускала волосы, позволяя им рассыпаться по плечам волнистым водопадом. Она рассматривала свою фигуру и так, и этак, и, расстроенная отходила от зеркала. Никогда ей не сравняться красотой с герцогиней! Разве могут нравиться лорду ее зеленые, как трава, глаза, или этот маленький нос?.. А светлые волосы? Кассандра мечтала, чтобы они были черными и блестящими, как у леди Алиссии, а не этими ее белокурыми и несерьезными завитками… Эх… Ну, что поделать, коли она не красавица?

Девушка даже не подозревала, как ошибается! Ее нежная красота проникала в самое сердце, заставляя мужчин восхищенно смотреть ей вслед, но неискушенная юная графиня всерьез полагала, что не способна привлечь внимание, и тот единственный, кто был ей нужен, никогда не посмотрит на нее с интересом.

— Вы что‑то загрустили, моя дорогая, — обратила на нее внимание компаньонка.

— Нет, что вы, миледи, я просто задумалась, — встряхнулась Кэс. «Правда, чего это она? Разве можно мечтать о несбыточном?» — девушка слегка качнула белокурой головкой, и отвела взгляд от своего опекуна.

А через несколько минут, лорд оказался рядом с Кассандрой и весело предложил:

— Кэсси, сейчас будет алетт, я хочу посмотреть, как хорошо ты успела изучить актанийские танцы. Идем? — и граф протянул ей руку.

— А идемте, милорд, — отчаянно согласилась Кэс, поднимаясь со стула. Она вложила свою ладонь в теплую руку лорда, и он притянул девушку к себе, выводя на середину зала.

Легкая спокойная мелодия полилась под сводами бальной залы, и пары дружно закружились в танце. Кэсси легко скользнула за графом, повторяя его движения, и алетт унес все ее печали, кружа в изящных пируэтах. Она наслаждалась близостью лорда, ощущала тонкий аромат его парфюма — легкая цитрусовая кислинка, с ноткой сандала, оттененная древесными хвойными нотами — и все это заставляло девушку отодвинуть мрачные мысли и радоваться объятиям графа и волшебной мелодии, уводящей ее все дальше.

— Кэсси, ты прекрасно танцуешь, — тихо прошептал лорд ей на ушко. Теплое дыхание мужчины заставило Кэсс поежиться от сотни мурашек, пробежавших по телу.

— Спасибо, милорд, — еле слышно ответила она.

Внезапно, Кассандра почувствовала странное жжение в районе спины и поспешила оглянуться. Ощущение чужого недоброжелательного взгляда было ей знакомо. Девушка, из‑под ресниц, незаметно разглядывала окружающих, не забывая делать нужные па, но лорд тут же почувствовал ее напряжение.

— Кэсси, что? Тебе нехорошо? — забеспокоился он.

— Да, милорд, если можно, я хотела бы присесть.

Граф стал аккуратно продвигаться среди танцующих пар, торопясь увести свою подопечную поближе к креслам. Кассандра чувствовала, что чужой взгляд не отпускает ее, но не могла увидеть того, кто столь пристально наблюдает за ней. Она физически ощущала нечто недоброе, что преследует ее во взгляде неизвестного. Ей вспомнились предупреждения Тебрена, и она сильнее вцепилась в ладонь графа.

— Сейчас, малышка, мы уже почти пришли, — Тремэл ощущал какое‑то неясное беспокойство, но не мог понять, откуда исходит опасность. Он видел, как побледнела Кассандра, и поторопился усадить ее на ближайший стул и закрыть от окружающих.

— Дыши глубже, — скомандовал он, и Кэс послушно вздохнула.

— Уже все прошло, милорд, не беспокойтесь, — выговорила она, но граф видел, что бледность девушки не проходит и, попросив ее посидеть пару секунд неподвижно, отошел за водой.

Вокруг продолжал шуметь бал, пары танцевали, пожилые дамы пересказывали друг другу последние слухи, мужчины рассуждали о политике, и на сидящую в уголке девушку никто не обращал внимания.

Кассандра повернула голову направо и наткнулась на острый взгляд пожилого господина. Он пристально рассматривал графиню, и в его глазах читалась странная угроза. Кэсси почувствовала, как испуганно забилось сердце, и холодный пот выступил на лбу. Она смотрела на незнакомца и теряла себя.

— Кэсси, выпей, — словно издалека, услышала она родной голос и с усилием вырвалась из плена чужой воли.

Выпив принесенную воду, девушка перевела взгляд на графа и попросила:

— Милорд, а мы не могли бы уехать?

— Обопрись на мою руку и поднимайся. Будем пробираться к выходу, — лорд Тремэл знаком подозвал слугу и, указав ему на сидящую неподалеку баронессу Ольден, велел проводить ее до кареты. А сам осторожно повел Кэс к дверям.

Тяжелый, буравящий спину взгляд не отпускал девушку, она чувствовала его всем телом. Вязкое, давящее ощущение лишало ее сил, она задыхалась под действием чуждой воли. Кассандра ступила на последнюю ступеньку лестницы и почувствовала, как теряет почву под ногами. Тяжелый вздох, — и тьма приняла ее в свои объятия.

Глава 21

Граф едва успел подхватить потерявшую сознание девушку и поднять ее на руки. Он прижимал к себе безжизненное тело и бежал к карете. Страх охватывал лорда, все сильнее с каждой секундой. Он прислушивался и не мог услышать дыхание Кэс.

Крикнув на ходу кучеру: — В департамент! — Гант положил Кассандру на сиденье кареты и принялся расшнуровывать ее платье. Он забыл и об оставленной во дворце баронессе Ольден, и о короле, к которому должен был подойти в конце бала… Кучер погонял лошадей, что есть сил, и карету трясло на поворотах, заставляя графа ругаться сквозь зубы. Шнуровка с трудом, но поддалась усилиям лорда. Он стянул шедевр господина Тебрена до талии, оставив Кэс в легкой сорочке, и с отчаянием посмотрел на бледное лицо девушки.

— Кэсси, маленькая, давай, дыши! — требовательно шептал граф. — Ну, же, ты должна!

Он приложил голову к груди Кассандры, но, за грохотом колес по мостовой, не смог расслышать биения ее сердца.

Во двор департамента тайного сыска карета влетела, не сбавляя хода, резко затормозив у парадного крыльца.

Граф подхватил свою драгоценную ношу и спрыгнул с подножки.

— Арвинуса ко мне, живо, — на бегу крикнул он дежурному, направляясь к своему кабинету.

Когда, спустя пару минут, в кабинете возник главный лекарь, граф уже успел устроить свою подопечную на диване и укрыть ее ноги легким покрывалом. Он держал в руках холодные ладошки Кэсс и пытался согреть их своим дыханием.

— Арв, — с надеждой вскинул он глаза на друга, — помоги. Ей резко стало плохо, и она потеряла сознание. Но, мне кажется, я чувствую какой‑то магический след.

Арвинус Клейнис отстранил графа и тщательно осмотрел девушку.

Взволнованный Тремэл с надеждой смотрел на лекаря.

— Ну, — не выдержал лорд.

Арвинус посмотрел на него и не торопясь ответил:

— Кто‑то применил заклятие подавления воли. Но оно не сработало. То, что ты сейчас видишь — результат собственной магии девушки. Ее магическая сила блокировала распространение заклятия и сейчас избавляется от его остатков. Редкий случай, — задумчиво протянул лекарь, — интересная кровь у малышки, надо бы исследовать.

— А долго она будет без сознания?

— Пока организм не справится с возникшей нагрузкой. Грубо говоря, он отключился, чтобы расходовать меньше сил. Пройдет пару часов и все будет в норме. Вези‑ка ты девушку домой. Как очнется, нужно будет заставить ее выпить чашку бульона из тринды, и не давать ей двигаться. Завтра будет бегать, как ни в чем не бывало, — усмехнулся Клейнис.

— Ты уверен? — недоверчиво переспросил лорд Тремэл.

— Я тебя когда‑нибудь подводил?

— Спасибо, Арв, — искренне поблагодарил граф и тут же замер, — Ирг побери, я же про Сильвию забыл!

— Что еще случилось? — недоуменно спросил Арвинус.

— Баронессу Ольден, компаньонку Кассандры, во дворце оставил, — расстроенно ответил Гант.

— Ну, все граф, придется тебе жениться. Утащил полуголую девицу в свое логово, да еще и в отсутствии компаньонки… Все, прощай, холостая жизнь, — рассмеялся лекарь.

— Тирен! — громко крикнул лорд, не обращая внимания на поддевку друга.

— Да, милорд, — возник на пороге дежурный.

— Срочно пошли во дворец экипаж, пусть заберут баронессу Ольден, и доставят ее в мой особняк.

— Слушаюсь, милорд.

Дежурный кинулся исполнять распоряжение начальника, а Арвинус, еще раз успокоив графа, отправился к себе.

— Девочка моя, маленькая, — лорд приглаживал выбившиеся из прически Кассандры пряди и не мог насмотреться на свою подопечную. Кэсси стала дышать чуть заметнее, и на ее щеках появился слабый румянец, — как же ты меня напугала…

Он укутал Кэс в покрывало и взял ее на руки. «Пушинка, — подумал он, прижимая к себе драгоценную ношу, — такая легонькая…»

Граф, с Кассандрой на руках, вышел из департамента и кивнул кучеру. Через двадцать минут карета доставила лорда и его подопечную в особняк. Слуги переполошились, приехавшая чуть позже леди Сильвия испуганно ахала, а лорд Тремэл, дождавшись, пока горничные помогут уложить графиню в постель, выгнал всех вон из ее спальни. Сам он, разумеется, никуда не ушел, решительно рыкнув на попытавшуюся что‑то сказать компаньонку.

— Хотите — оставайтесь и блюдите целомудрие графини, но я отсюда никуда не уйду, — бросил он, и леди Сильвия, побледнев, рухнула в ближайшее к кровати Кассандры кресло.

Да, не зря лорда так боялись — один его взгляд был способен заставить собеседника дрожать от страха. Пожилая женщина пыталась скрыть подрагивающие руки за складками платья и испуганно посматривала на графа. А тот, казалось, забыл обо всем, глядя на свою подопечную. Девушка спокойно лежала на постели, и лишь изредка по ее лицу пробегали небольшие тени. Кэсси слегка хмурилась, но тут же успокаивалась, и ровное дыхание еле слышно поднимало легкую ткань сорочки на ее груди.

Так прошло около часа, а потом, девушка резко вздохнула и открыла глаза.

— Милорд, — удивленно прошептала она.

— Кэсси, ты как? — подался к ней граф.

— Хорошо, а что случилось? Почему вы здесь?.. — Кассандра недоуменно обвела глазами комнату, наткнулась на взгляд баронессы и вопросительно посмотрела на лорда.

— Ты помнишь, что с тобой произошло? — спокойно спросил граф.

— Нет, — девушка покачала головой, но тут же задумалась и, спустя пару минут, испуганно вздрогнула, — там был какой‑то человек, я не помню, как он выглядел, только глаза… Черные, выпуклые глаза… Они не отпускали меня, заставляли подчиниться… А потом, я не помню, кажется, мне стало плохо…

Лорд Тремэл внимательно выслушал девушку и успокаивающе погладил ее по руке.

— Не бойся, девочка, уже все позади. Ничего страшного не произошло, — граф дернул за шнурок звонка, и в комнату неслышно вошла горничная.

— Принеси бульон для миледи, — не глядя на служанку, приказал лорд. Он не мог оторваться от лица Кассандры. Липкий страх поселился внутри и не давал вздохнуть. Неужели, кто‑то решил подействовать на него через Кэс? Неужели, кто‑то понял, как дорога ему девушка?

— Ваш бульон, миледи, — горничная бесшумно возникла рядом с постелью и принялась устраивать поднос на прикроватном столике.

Кассандра взяла в руки чашку с золотистой жидкостью и жалобно посмотрела на опекуна.

— А это обязательно, милорд?

— Не обсуждается, — сурово ответил граф, но тут же смягчил свой ответ теплой улыбкой, — выпей, и будешь большой умницей.

Девушка покорно поднесла чашку к губам.

Она пила бульон из тринды, а граф смотрел на нее и мучительно пытался просчитать варианты. Кто? Кому он сейчас так мешает?

Дождавшись, пока Кассандра поставит на поднос пустую чашку, он поднялся со своего места и ласково пригладил волосы Кэс.

— Тебе пока нельзя вставать, отдыхай, а завтра ты даже не вспомнишь о произошедшем.

— А вы узнаете, кто это был? — встревоженно спросила Кэсси.

— Обязательно. Поверь, все будет хорошо, — лорд улыбнулся Кассандре и вышел из комнаты.

— Леди Сильвия, идите отдыхать, вы ведь устали, — обратилась Кассандра к своей компаньонке.

— И правда, пойду, — поднялась баронесса, — ох, Кэсси, как ты только с ним общаешься, — покачала она головой, — я милорда боюсь, пуще смерти. А его взгляд… Вот, недаром, при дворе графа Ястребом прозвали…

Баронесса вышла, покачивая головой и что‑то бормоча, а Кассандра откинулась на подушки и принялась размышлять о случившемся. Слишком странным было то, что она почувствовала в бальной зале. Кэсси до сих пор с дрожью вспоминала ощущение погружения в чужой взгляд. Ей было страшно. Девушка сжалась в комочек, закрыла глаза и повторяла про себя: — «все хорошо, все обязательно будет хорошо…». Но проверенный годами метод не помогал. Ее все сильнее била дрожь и внутри зарождалась паника. Хотелось встать и куда‑то пойти. Она слышала голос, который звал ее за собой, обещая защиту и успокоение.

«Ты моя… Ты должна быть со мной…» — шептал он, и Кассандра закрывала уши ладонями, пытаясь заглушить этот шепот. Но голос раздавался, словно внутри нее, и Кэс не знала, куда от него спрятаться. Она боролась с наваждением, напрягая все свои силы.

А потом ее охватила злость. «Нет, — гневно подумала она, — я устала бояться, я не хочу прятаться!» Кассандра села на кровати и распрямила спину. Внутри разлилось тепло, и ясная сила заструилась по ее венам. Магия, которая много лет спала в ее крови, пробудилась и заявила о себе. Толбот Вэридж мог покоиться с миром — его дар нашел свою наследницу.

Глава 22

В кабинете особняка на Площади девяти фонтанов разговаривали двое мужчин. Старший спокойно сидел в кресле и задумчиво курил трубку, а младший нервно расхаживал по кабинету, и бурно жестикулировал руками.

— Милорд, я понимаю, что вы заботитесь о своей подопечной, но, — молодой человек нервно закашлялся, — я люблю ее… Для меня не важно ни приданое, ни связи, ни знатность рода. Мне нужна она. Я готов отказаться от более выгодной партии, я готов отказаться от приданого, которое вы собираетесь дать за леди Кассандрой… — молодой лорд взволнованно взглянул на своего собеседника и на одном дыхании выпалил:

— Граф Тэнтри, я прошу у вас руки вашей подопечной, леди Кассандры Вэридж, графини Сторин.

Лорд Тремэл задумчиво смотрел на молодого маркиза и неторопливо выбивал потухшую трубку.

— А вы уверены в ее чувствах к вам? — все так же задумчиво, спросил граф.

— Я надеюсь, что графиня согласится. Скажу, без ложной скромности, для нее должно быть лестно подобное предложение. Да и вам, граф, вряд ли удастся найти столь выгодную партию для своей подопечной.

— Ну, что ж, вот сейчас мы у самой графини и спросим. Если она согласится — я не буду препятствовать.

Лорд Тремэл дернул за шнур и, спустя некоторое время, в кабинете возник дворецкий.

— Старх, пригласи сюда леди Вэридж.

— Слушаюсь, милорд, — поклонился мажордом.

В кабинете наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов маркиза, у которого не было сил спокойно дожидаться появления графини.

— Вы звали меня, милорд? — впорхнула в кабинет Кассандра. Она радостно смотрела на графа, не замечая стоящего у окна маркиза Тер — Ранси.

— Присаживайтесь, миледи, — обратился к ней лорд Тремэл, и Кэсси опешила от его официального тона. А потом девушка перевела глаза на шевельнувшуюся в углу фигуру, и вздрогнула, столкнувшись взглядом с маркизом. Кэс слегка присела в реверансе, приветствуя гостя, и молча прошла к креслу.

— Леди Кассандра, маркиз Тер — Ранси только что попросил у меня вашей руки, — спокойно выговорил граф, а Кэс почувствовала, что у нее внутри словно что‑то оборвалось. «Нет, только не это! — едва не заплакала она, — Как же так?! Я не хочу!» Графиня смотрела на опекуна и не могла выговорить ни слова.

— Каков будет ваш ответ? — не глядя на нее, уточнил граф.

— Милорд, я могу подумать? — чуть слышно спросила девушка.

— Миледи, я прошу вас, — не выдержал маркиз.

Кэсси с укором посмотрела на настойчивого мужчину. Как же не вовремя он воспылал к ней страстью!

— Я ведь уже отказала вам, милорд, — тихо произнесла она.

— Миледи, но девушки так непостоянны — сегодня вы отказываете, а завтра можете и передумать, — не сдавался лорд, — тем более, что ваш опекун не против нашего брака.

При этих словах Кассандра вскинула взгляд на своего… на лорда Тремэла, и пристально вгляделась в его лицо. Граф не смотрел ей в глаза, и, казалось, был абсолютно равнодушен к происходящему.

Кэсси стало невыносимо больно.

«Ну, вот и все, — подумала девушка, — как только появился повод от меня избавиться, лорд тут же им воспользовался. Хотя, его нельзя винить в этом… О, Всесветлый, как же тяжело!» Она понимала, что это еще не худший вариант, что брак с маркизом — предел мечтаний любой девушки, что уж говорить о нищей графине, но как же ей невыносима одна только мысль о том, что придется расстаться с графом!

— И все же, милорд, мне нужно подумать, — тихо, но твердо произнесла Кассандра, глядя прямо в глаза маркизу Тер — Ранси.

— Я буду ждать, — многозначительно протянул мужчина.

Граф поднес ко рту потухшую трубку, и спокойно произнес:

— В таком случае, маркиз, увидимся через два дня.

— Миледи, милорд, — коротко поклонился Тер — Ранси и покинул комнату, оставив опекуна и его подопечную в молчании наблюдать за потрескивающими в очаге углями — вечер был прохладный, и в кабинете графа привычно тлел камин.

— Ты, действительно, не хочешь за него замуж? — каким‑то странно — равнодушным тоном спросил лорд.

— Нет, — коротко ответила Кэс, — но если вам в тягость мое… общество, я попробую найти себе какое‑нибудь место. Возможно, вы могли бы порекомендовать меня кому‑нибудь в компаньонки, или даже в гувернантки, — сдерживая слезы, решительно взглянула на графа Кассандра.

Непередаваемое выражение скользнуло по лицу лорда, но он промолчал.

— Я давно думаю об этом, — продолжала, тем временем, Кэсси, — наверное, это будет для меня самый лучший выход. Замуж я не хочу, и быть для вас обузой — тоже. Через несколько недель мне исполнится семнадцать, это вполне достаточный возраст для того, чтобы жить самостоятельно и самой зарабатывать себе на хлеб.

Девушка говорила, не глядя на опекуна, и не могла увидеть, как побелели костяшки пальцев вцепишегося в подлокотники кресла мужчины.

— Все сказала? — тихо спросил граф, и Кэсси удивленно подняла на него глаза. Тон лорда не предвещал ничего хорошего.

— Да, — недоуменно ответила растерявшаяся девушка.

— А теперь, послушай меня. Не хочешь выходить за маркиза — не надо, никто заставлять не собирается. Но, если я еще раз услышу от тебя хоть одно слово о работе, сам лично перегну через колено и выпорю так, что неделю сидеть не сможешь! Поняла меня? — с затаенным бешенством проговорил мужчина.

Кэсси испуганно уставилась на побелевшего от ярости лорда.

— Я тебя спрашиваю — ты поняла меня?

— Да, милорд, — чуть слышно прошептала Кэс, расширенными от испуга глазами, глядя на своего опекуна. Никогда еще она не видела графа в таком состоянии.

— Тогда иди к себе, — коротко скомандовал мужчина, и Кэсси не посмела ослушаться. Она вышла из кабинета, и тихо прикрыла за собой дверь.

Лорд Тремэл яростно выбивал трубку, не замечая, что там давно уже не осталось ни крошки. «Немыслимо! Работать она пойдет! — граф сжал руками ни в чем не повинную деревяшку. — Компаньонкой… Гувернанткой… Дурочка! Запру в замке, пока не забудет обо всех этих идиотских бреднях! Гордость взыграла, самостоятельной решила побыть… независимой… И от кого? От меня!..»

Лорд распалялся все больше, пытаясь забыть то чувство, которое охватывало при мысли, что Кэсси может его покинуть.

Когда маркиз объяснил, зачем пожаловал, в первую минуту, у графа было только одно желание — выкинуть зарвавшегося мальчишку вон. Как этот щенок посмел претендовать на его девочку? Гант и не подозревал, как сильно может ревновать. Он всегда был достаточно уравновешенным, если не сказать — холодным, человеком. Даже любовь к Алиссии Аш — Шасси, жене его близкого друга, никогда не толкала графа на безумства и на странные поступки. Но сейчас… Он не узнавал себя. Куда делся бесстрастный Гант, чья невозмутимость на посту главы тайного департамента вошла в поговорку? «Наш ледяной лорд», «лорд — холодная маска», «Осколок ледяного дракона» — какие только прозвища не придумывали подчиненные, стремясь подчеркнуть сдержанность и невозмутимость своего начальника. Бездна, которая открылась в нем с появлением в его жизни Кэс, полностью изменила графа. Ненасытное существо, проснувшееся в мужчине, требовало уничтожить соперника, размазать его по стенке, заставить забыть даже саму мысль о возможности подойти к подопечной графа Тэнтри. Ганту хотелось сделать что‑то, чтобы все раз и навсегда поняли, что он никому не позволит и на шаг приблизиться к своей… Кэсси.

Она его. Его девочка, его подопечная, его… любимая. Гант недоверчиво покатал на языке это слово. Непривычное, невозможное и… единственно верное.

Внутренняя борьба не мешала графу слушать взволнованного маркиза. Молодой человек сбивчиво приводил разумные, как ему казалось, доводы, не подозревая, какие чувства пробуждает в лорде Тремэле. Гант медленно сжимал в руке трубку, желая свернуть придворному хлыщу шею. Нет. Разумеется, он пересилил себя, понимая, что не имеет права лишать Кассандру возможности выбора, но, о, Всесветлый, как же тяжело ему это далось! Да, он помнил, что Кэсси отказалась танцевать с маркизом на балу, но это еще ни о чем не говорило. Мало ли, что произошло между молодыми людьми? Любая мелочь могла послужить причиной подобной холодности Кассандры. Тем более что маркиз, похоже, был уверен, что она не откажет. Значит, его надежды на чем‑то основаны? Тысячи подозрений закрались в мятущуюся душу лорда. Сколько его не было в Тэнтри, когда Кэс познакомилась с маркизом? Месяц? Да, приблизительно так. Разве этого не достаточно для возникновения чувств между двумя молодыми людьми? Этого больше, чем достаточно… Или… Нет, он не будет препятствовать ее счастью. Пусть сама решит, с кем ей остаться. А внутри все яростно противилось подобному решению и требовало сгрести Кэс в охапку, заставить ее подчиниться и признать, что она — его и только его. Древний могучий инстинкт толкал графа на то, чтобы забрать свою женщину и уничтожить соперника. Каких усилий стоило лорду Тремэлу скрыть происходящую внутри борьбу! Он опасался посмотреть в доверчиво распахнутые глаза Кэс, чтобы не лишиться самообладания и не обнять ее, не подчинить, не сделать своей… Кто бы знал, как граф был счастлив услышать от Кассандры, что она не хочет замуж за маркиза! И кто бы знал, как больно было услышать, что она хочет уйти и от него, своего опекуна! Ему хотелось взять девушку за плечи и встряхнуть, чтобы все мысли в ее голове встали на место. Надо же было такое выдать! «Если вам в тягость мое общество…» — передразнил он малышку. Как только додумалась? Да, он дышать спокойно не может в ее присутствии, он жизнь готов за нее отдать, а она — «в тягость…»

Граф отложил ненужную трубку на письменный стол, и опустил голову на скрещенные руки. «Увезу в Тэнтри, — устало подумал он, — хватит с нас этой столицы…»

А предмету размышлений графа в этот момент было грустно и одиноко. Сгустившаяся над Танассой ночь ласково наблюдала за сидящей в кресле девушкой. Старая мудрая тьма подглядывала в незашторенное окошко, и тихо качала головой. Ох, уж эти глупые маленькие девочки…

Графиня печально вздохнула. У нее перед глазами, до сих пор, стояла сцена в кабинете. Побелевшее от ярости лицо лорда, его тихий голос, в котором слышалось сдержанное бешенство… А обещание графа выпороть ее? У Кэсси густо покраснели щеки. Лорд Тремэл относится к ней, как к неразумному ребенку. Что такого страшного она сказала? Или опекун так разозлился на нее из‑за того, что она отказала маркизу? Так, ведь, сам спросил ее мнения… Или… Возможно, у графа были на подопечную какие‑то планы? Кэсси расстроенно закусила губу. Нет, лорд Тремэл не стал бы… О, Всесветлый, что же ей делать?

Все, на что раньше Кэс смотрела, как на нечто неизбежное — замужество, дети, подчинение мужу… — теперь, вызывало в ней яростный протест. «Нет! Ни за что?» — кричало все внутри. И стоило девушке спросить саму себя, что же изменилось, почему ей так неприятна мысль о замужестве, как она честно ответила — все! Все изменилось, когда она встретила графа. Как прожить вдали от него, как улыбаться другому мужчине, как жить на свете, зная, что нет больше никакой надежды, нет больше никаких прав на одну лишь улыбку лорда и обращенное к ней ласковое — «Кэсси»?

Быть для опекуна обузой девушке не хотелось, и Кассандра пыталась найти выход. Ну, сколько можно графу содержать ее, оплачивать все покупки, шить к каждому сезону новый гардероб, вывозить в свет? Кэсси боялась, даже мысленно, представить, в какие суммы обходятся лорду все эти траты. Ей было невыносимо стыдно. Понятно, что такой благородный человек, как лорд Тремэл никогда не упрекнет ее, но, нужно же и самой понимать, что это не может продолжаться бесконечно. Сколько ей до совершеннолетия? Почти четыре года… Неужели, все это время, она будет злоупотреблять добротой графа Тэнтри?

Кэсси уже давно размышляла о том, чтобы попытаться самой зарабатывать себе на жизнь. Скоро ей исполнится семнадцать. И, пусть в Актании ее считают ребенком, но, по законам ее родины, Кассандра вполне созрела для самостоятельной жизни. Пора бы уже понять, чего ждать от будущего. Если следовать доводам разума, то предложение маркиза является просто идеальным вариантом. Кто еще возьмет в жены нищую ратанскую графиню? Какой‑нибудь овдовевший барон, или богатый делец?

Вот, пожалуйста, судьба дает ей долгожданный шанс. Маркиз молод, красив, богат и, судя по всему, влюблен в нее. Почему бы не воспользоваться этим? Наверное, раньше, Кэс, не задумываясь, согласилась бы с предложением Тер — Ранси. Но, сейчас, все внутри противилось этой мысли. Нет. Пусть у нее не будет блестящего будущего, но предать свою надежду и свою любовь к графу она не сможет.

То, что она любит лорда, давно уже перестало быть для девушки секретом. Кэсси грустно усмехнулась. Любовь… Любовь заканчивается свадьбой только в сказках, а в жизни…

«Нужно будет поговорить с герцогиней, возможно, она сможет порекомендовать меня кому‑нибудь в качестве компаньонки» — пришла, наконец‑то, к разумному, как ей казалось, решению Кэс.

Глава 23

Утро началось для Кассандры с неприятностей. Ей снова почудился странный зовущий голос, который неотвязно шептал: — «ты моя, ты должна быть со мной….». Девушка вздрогнула и открыла глаза. Ей было страшно. Тяжелое давящее чувство вновь возникло в груди, заставляя подчиниться, согласиться и прошептать в ответ «да, я твоя».

— Нет, — выкрикнула она.

— Миледи, что случилось? — в комнату Кассандры заглянула горничная.

— Ничего, Руми, со мной все хорошо, — ответила графиня.

Девушка пыталась отрешиться от произошедшего и побороть свой страх перед неизвестностью. Мало того, что она не могла разобраться в себе, так еще и эти голоса… Если бы можно было рассказать об этом графу… Но, после вчерашнего, Кэсси боялась обращаться к опекуну. Ей не хотелось доставлять ему неудобства. И так, сколько у него хлопот из‑за глупой маленькой подопечной? Ничего, она, как‑нибудь, сама разберется…

Кассандра решительно подняла подбородок и спросила у горничной:

— Руми, а милорд дома?

— Нет, миледи, он, как всегда, уехал очень рано.

— Тогда, принеси, пожалуйста, завтрак. И распорядись заложить карету.

Служанка сделала книксен и поторопилась исполнить указания графини.

После завтрака, Кассандра, в сопровождении леди Сильвии, отправилась к особняку герцога Нортского. Девушка решила не откладывать надолго выполнение своего плана. Ей нужна была помощь леди Алиссии, и она сделает все, чтобы этой помощи добиться.

Двери им открыл все тот же пожилой дворецкий, который, как показалось Кэсси в ее прошлый визит, был неравнодушен к своей хозяйке. Мужчина вежливо поклонился дамам и, попросив немного подождать, отправился с докладом к герцогине.

Леди остались в холле, разглядывая прекрасные картины, украшающие стены особняка.

— Кэсси, как я рада тебя видеть! — услышали они через несколько минут, и леди Алиссия, улыбаясь, спустилась по лестнице. На ней было простое утреннее платье, подчеркивающее цветущий вид герцогини, а искристые синие глаза украшали леди лучше всяких драгоценностей. — А это, насколько я понимаю, твоя компаньонка, баронесса Ольден, не так ли? — подойдя к гостьям поближе, спросила хозяйка дома.

— Светлого дня, миледи, — Кассандра присела в реверансе, — да, вы совершенно правы, это леди Сильвия, моя компаньонка. А это леди Алиссия Аш — Шасси, герцогиня Нортская, — представила она хозяйку баронессе.

После обмена любезностями, дамы прошли в гостиную.

Герцогиня помогла гостьям устроиться в уютных креслах, и первая начала легкую светскую беседу. Баронесса Ольден с радостью откликнулась на доброжелательность леди Алиссии и принялась описывать свои впечатления от недавнего бала.

— Да, миледи, бал, определенно, удался! Столько гостей! А Его величество! Я была так счастлива вновь увидеть его! Последний раз мы были на балу с моим покойным мужем, пять лет назад. Бедняжка Рамси! Он как раз на этом балу выпил холодного вина и потом долго болел… Ах, но бал этой весны, он так отличался от всех предыдущих! Столько новых лиц! А как великолепно был украшен зал! Вы видели наследника? Он так возмужал… Леди Кассандра, не правда ли, принц Террианс очень красив? — обратилась она к подопечной.

— Да, миледи, — коротко ответила Кэс, по опыту зная, что компаньонке большего и не потребуется, ведь, женщина готова сама говорить часами. Достаточно лишь, время от времени, вставлять, «да, миледи» и «что вы говорите, миледи?!» и можно спокойно думать о своем. Вот и сейчас, Кэсси машинально кивала в такт словам баронессы, а сама напряженно размышляла над тем, как бы поговорить с леди Алиссией наедине.

Время шло, а подходящей возможности все не было.

Герцогиня предложила гостьям соргу и порекомендовала попробовать выпечку.

— Наша кухарка, Журинда, великолепно готовит. Мы так привыкли к ее стряпне, что забрали матушку Жужу с собой из Норта, — делилась леди Аш — Шасси.

— И правда, миледи, сдоба выше всяких похвал! — одобрительно заметила баронесса, попробовав булочку с кремом, — помнится, мой дорогой Рамси очень любил выпечку. Сили, — говорил он мне, — хорошая сдоба — это вершина кулинарного таланта кухарки…. Да, у нас была хорошая кухарка. Ее звали Тринси. Такая толковая женщина, скажу я вам! Мой покойный супруг…

Леди Сильвия села на своего любимого конька и теперь могла часами рассказывать о «дорогом Рамси» и его вкусовых пристрастиях. Кэсси слышала все эти рассуждения не один раз, а потому, перестала следить за ходом разговора и задумчиво смотрела в окно, размышляя, как же все‑таки выполнить задуманное.

Помог ей случай. В гостиную вошел старший сын герцогини, лорд Данион, и, извинившись перед дамами, попросил леди Алиссию подняться наверх, в детскую.

— Прошу меня извинить, — поднялась с дивана хозяйка, — я отлучусь ненадолго.

— Миледи, я бы хотела вас кое о чем спросить, — Кассандра поднялась следом за ней, — это не отнимет много времени.

— Конечно, Кэсси, я с радостью отвечу на ваши вопросы, — улыбнулась герцогиня.

Они поднялись на третий этаж и направились к детской. Остановившись перед дверью, леди Алиссия обернулась к графине.

— Что вы хотели спросить, Кэсси? Что вас мучает? — она с таким участием заглядывала Кассандре в глаза, что той захотелось рассказать доброй леди обо всех своих проблемах.

Но девушка не привыкла делиться с кем‑то собственными затруднениями. Не изменила своим привычкам и в этот раз.

— Миледи, я хотела бы вас попросить порекомендовать меня кому‑нибудь из своих знакомых. В качестве компаньонки, или гувернантки, — решительно произнесла графиня.

— У тебя что‑то случилось? — испытующе посмотрела на нее герцогиня, перейдя на ты.

— Я бы не хотела об этом говорить, — не пошла на откровенность Кэс, — просто, я хочу сама зарабатывать себе на жизнь.

— Кэсси, — леди Алиссия не успела договорить.

— Пожалуйста, миледи, для меня это очень важно. Вы сможете мне помочь? — перебила ее Кассандра.

— Я постараюсь. Не обещаю, что это произойдет быстро, но я обязательно попробую найти подходящую леди, которой требуется компаньонка.

— Спасибо, — благодарно прошептала Кэс, — только я вас очень прошу, не говорите о нашем разговоре лорду Тремэлу.

Герцогиня пристально посмотрела на девушку.

— Он обидел тебя, Кэс? — серьезно глядя в глаза графине, спросила леди Аш — Шасси.

— Нет, что вы, миледи, — Кассандра отрицательно покачала головой, — граф — очень хороший человек. И он столько для меня сделал. Я всегда буду ему благодарна.

— Мамочка, — дверь детской открылась и оттуда выглянула Александра, — Сэнни капризничает.

— Сейчас, золотко, — тут же отозвалась герцогиня, — Кэсси, ты зайдешь?

— Нет, миледи, не хочу вам мешать, лучше я вернусь к леди Сильвии.

— И, все‑таки, ты действительно не хочешь поделиться со мной своими проблемами? — участливо спросила леди Алиссия, придерживая дверь детской.

— Нет, миледи. У меня, действительно, все хорошо.

— Мамоська, ты сколо? — раздалось из комнаты, и герцогиня, извиняясь, улыбнулась Кассандре и скрылась за дверью.

— Сейчас, мой хороший, — донесся до Кэсси ее ласковый голос, — что случилось, солнышко?..

Графиня медленно спускалась по лестнице. Вот и все. Дело сделано. Как только леди Алиссия найдет ей место, она тут же простится с графом. И не надо расстраиваться, все уже решено.

Кассандра решительно вздернула подбородок и, с улыбкой, вошла в гостиную.

А граф, тем временем, допрашивал стражу, дежурившую во дворце в вечер бала. Вторые сутки подряд весь тайный департамент лихорадило. Сыщики, отложив все текущие дела, бились над решением двух взаимосвязанных вопросов — кто посмел причинить вред подопечной графа Тэнтри, и каким образом злоумышленники оказались во дворце? Лорд Тремэл спокойно выслушивал сотрудников, но подчиненные, которые хорошо знали своего патрона, понимали — лорд в ярости. И, чем спокойнее ледяная маска на лице начальника, тем большее количество голов полетит в департаменте. Все работники огромного здания, с неослабевающим рвением, бились над решением поставленной задачи. Сотни ищеек рассредоточились по Танассе, выискивая мужчину, подходящего под описание незнакомого мага. Десятки подозрительных личностей были задержаны и допрашивались по делу. Работа кипела, но результата пока не было. Главная сложность заключалась в том, что Кассандра толком не могла вспомнить внешность напугавшего ее человека. Лишь глаза злоумышленника остались в памяти девушки — черные, выпуклые, с темными кругами и морщинками вокруг. А еще, Кэсси вспомнила, что у незнакомца были длинные темные волосы, собранные в косицу. Задачу осложняло то, что под это описание подпадало немало гостей вчерашнего бала. Актанийцы, в большинстве своем, были смуглыми и темноволосыми, и искать среди них загадочного незнакомца… Да, нелегкая задача выпала агентам сыскного департамента… Тремэл нервно расхаживал по кабинету, чувствуя, что какая‑то мысль крутится на задворках сознания, но граф никак не мог понять, что же он упускает в своих рассуждеинях. Что‑то важное, лежащее на поверхности. Казалось, вот сейчас, еще немного и он ухватит эту ускользающую мысль… Но нет… Совещание, которое он созвал, зашло в тупик, все выдвигали гипотезы и предположения, но Гант чувствовал — не то, все не то…

— Милорд, я могу ошибаться, но мне кажется, это не актаниец. На балу присутствовали борсские послы, а среди них было несколько подходящих под данное вами описание, думаю, это кто‑то из них, — высказался Трумель, старый опытный сыщик, и граф «сделал стойку», как говорили в таких случаях его подчиненные. Чутье подсказывало лорду, что в этой идее что‑то есть.

— Что натолкнуло тебя на эту мысль? — заинтересованно спросил он.

— Так, ведь, сами посудите, сколько борсских шпионов мы за последнее время поймали? Такого повышенного интереса к нам, со стороны Борссы, давно не было. И на вас они какое досье собрали — вон, последнего красавца задержали с целым ворохом сведений: и где вы обитаете, и кто живет в вашем имении, и сколько у вас охраны, и распорядок дня, по минутам составленный… А тут, ваша подопечная. Ведь, вполне могли через нее на вас подействовать. Внушили бы девушке нужную мысль, и все — прощайте, Ваше сиятельство! Перерезала бы вам горло по их команде, а потом и не вспомнила бы ничего. Заклинаньице‑то какое чудное было — спустя сутки, и следов бы не осталось. Так, внезапное помешательство у девицы, убила опекуна и все тут.

Гант задумчиво смотрел на Трумеля. А ведь, дело говорит!

— Кейран, — позвал он.

— Слушаю, милорд, — на пороге возник дежурный.

— Принеси досье на борсских послов.

— Есть, милорд, — юноша тут же исчез, чтобы, спустя пару минут, вновь возникнуть в кабинете, с толстой папкой под мышкой.

— Так, что тут у нас? — граф открыл первое досье на главу княжеского посольства, — ага, Арун Ванадар, главный советник князя Минара и его правая рука. Странно, а почему это с торговым посольством отправился первый сановник Борссы? Кто отвечал за борсское направление? Почему мне не доложили, что в составе посольства главный советник борсского князя? Как вообще такое могло пройти мимо меня? Кейран, немедленно вызови лорда Тобианса ко мне.

Дежурный незаметной тенью выскользнул за дверь, а граф принялся листать досье дальше. С каждым просмотренным листом, лицо лорда становилось все мрачнее. Если бы он не был уверен в Тобиансе на сто процентов, решил бы, что тот сознательно скрыл информацию.

Досье было на редкость бессодержательным. Половина информации отсутствовала, перечислялось лишь общее число прибывших, краткие характеристики, небольшие портреты, в то время, как там должны были быть собраны подробнейшие описания внешности, характера, привычек, занимаемой должности и прочего.

Среди представителей посольства значились также несколько человек, сведений о которых в актанийском департаменте попросту не было. Торговые представители, и все тут. Лишь имена и краткие описания внешности. Одно из них, кстати, весьма походило на искомого таинственного незнакомца. Даярам Динеш, торговец, пятидесяти лет от роду.

Граф перевел взгляд на Трумеля.

— Думаешь, он?

Старый сыщик, не отличающийся многословием, лишь кивнул.

— Кервен, это — размножить и передать в отдел Райни, пусть займутся, — распорядился лорд Тремэл, протягивая листок с данными Динеша своему секретарю.

— Слушаюсь, милорд, — худощавый молчаливый блондин взял бумагу из рук начальника и направился к лорду Райни, новому заместителю лорда Тремэла.

Спустя час, на столе у графа лежал доклад, из которого следовало, что еще позавчера ночью господин Динеш покинул Актанию, направляясь в Борссу.

— Не успеем, — покачал головой Трумель.

— Не успеем, — согласился с ним граф, — но и в покое не оставим. Возьмешь на себя?

— Сделаю, — коротко ответил сыщик и вышел из кабинета.

Гант знал, что упорный старый ирг рано или поздно выследит Динеша и достанет его из‑под земли.

И все‑таки, почему такой интерес именно к Кассандре?

Как же все не во время… Граф устало откинулся на спинку кресла.

— Кервен, Тобианса нашли?

— Он в своем особняке, милорд. У лорда Тобианса несчастье — сегодня, рано утром, умерла его жена.

— О, Всесветлый… Как это произошло?

— Тяжелые роды. Лекари предупреждали, что леди Ниране нельзя иметь детей. И вот… Ни она, ни ребенок не выжили. Лорд Тобианс сам не свой последние дни был, будто чувствовал, что произойдет.

— Бедный Согден… Теперь понятно, почему такая неразбериха с бумагами… Я уеду, если буду нужен — я у Тобианса. Передай Райни, что поиски продолжаются, пусть отрабатывают все версии, — лорд

Тремэл отспустил собравшихся в кабинете сотрудников, подхватил с вешалки плащ и вышел из кабинета. Чутье подсказывало ему, что в деле Кассандры замешана Борсса, но и от остальных версий граф не собирался так легко отказываться.

Глава 24

Поздно вечером, Гант возвращался домой. Тяжелый осадок, оставшийся после посещения особняка лорда Тобианса, горьким пеплом осел в душе. Страшно, когда молодая, полная сил женщина, в самом расцвете своего женского предназначения, уходит из жизни…

Лорд медленно подъезжал к дому, невольно отыскивая глазами свет в окнах Кэс. Но оконные стекла тускло отсвечивали в свете магических фонарей, зияя темнотой.

«Неужели уже спит?» — разочарованно подумал Тремэл. Ему так хотелось увидеть Кассандру, заглянуть в ее глаза, окунуться в их прозрачное тепло…

— Светлого вечера, милорд, — встретил его дворецкий.

— Светлого. Миледи уже отдыхает? — спросил граф, на ходу развязывая шейный платок.

— Нет, Ваше сиятельство, леди Кассандра в саду.

— Вели подавать ужин, я скоро подойду, — распорядился лорд Тремэл, широкими шагами пересекая просторный холл.

Он отворил стеклянную дверь, ведущую во внутренний дворик. Легкий ветерок и запах цветущих мироний встретили его на террасе. Граф миновал открытую площадку и пошел по садовой дорожке, пытаясь обнаружить свою подопечную. Кассандру он нашел у старого фонтана. Девушка сидела на бортике и задумчиво смотрела на падающие струи. Тихий плеск воды нарушал тишину сада, ветер шелестел молодой листвой деревьев и играл с белокурыми прядями задумчиво глядящей на воду графини.

— Светлого вечера, Кэсси, — негромко обратился к ней лорд.

— И вам, милорд, — Кассандра поспешно встала со своего места и присела в неглубоком реверансе.

— Я думал, мы миновали пору официальной вежливости, — поморщился граф, — и тебе вовсе не обязательно удостаивать меня всех этих реверансов.

— Простите, милорд, но я не думаю, что подобная фамильярность будет на пользу нашему общению. Если вы не против, я бы хотела вернуться в дом, — Кассандра проговорила все это ровно, без эмоций, не глядя на опекуна.

— Кэсси, что происходит? — он подошел ближе и приподнял подбородок подопечной, пытаясь заглянуть ей в глаза. Лорда раздражала невозможность увидеть привычную зелень глаз Кассандры, и он попытался исправить это.

— Ничего, милорд, — упрямо ответила девушка, — вы позволите?

Она мягко высвободилась из его захвата и пошла по дорожке к дому.

— Мы не договорили, — повысил голос граф.

— Думаю, нам не о чем разговаривать, — не останавливаясь, ответила Кассандра.

— Это я буду решать, есть нам, о чем разговаривать или нет, — догнал ее лорд, — и я еще раз тебя спрашиваю — что происходит, ирг побери?

— Милорд, — Кэсси укоризненно посмотрела на графа, — вы не должны в обществе леди упоминать нечистую силу.

— Ты специально? — потихоньку закипал лорд Тремэл.

— Что, милорд? — невинно поинтересовалась девушка.

— Уходишь от объяснений.

— Что вы, милорд. Я бы не посмела. Тем более что и объяснять‑то нечего.

— А твое поведение?

— Я не могу понять, милорд, чего вы от меня хотите? — остановилась Кассандра.

— Я хочу, чтобы ты доверяла мне, — лорд пристально посмотрел на нее, — я хочу, чтобы мы снова нормально общались…

— Мы и так нормально общаемся. Так, как и положено: вы — мой опекун, я — ваша подопечная. По — моему, нечего больше выяснять. Доброй ночи, милорд, — Кассандра круто развернулась, и быстро направилась к дому, а граф остался стоять среди деревьев, глядя ей вслед. Последние слова девушки неприятно отозвались в груди. «Опекун», — горько усмехнувшись, повторил он…

А Кэсси, еле переводя дыхание, взбежала по лестнице, и обессиленно прислонилась к стене, захлопнув дверь своих покоев.

Ей тяжело далось общение с графом. «Всесветлый, лучше бы мне его не видеть! — взмолилась девушка. — Я не могу больше находиться рядом с графом, это выше моих сил!»

Кэс не лукавила. Ей, действительно, было сложно смотреть в глаза своему опекуну, зная, что она намеревается совершить. Только бы он отпустил, только бы дал свое разрешение… Кассандра боялась, что граф запретит ей работать, и, все‑таки, выдаст за кого‑нибудь замуж… Кстати, о замужестве. Завтра снова придет маркиз. А у Кассандры нет для него другого ответа. Все, что хотела, она уже сказала. Не лежит у нее душа к этому мужчине. Да, и, вообще, ни к какому другому. Ну, не в обитель же ей идти? Кассандра не была набожной девушкой и не представляла, как можно провести всю жизнь в стенах обители Всесветлого. «Ладно, наступит утро и принесет с собой новый день. Может быть, все образуется»

Утро наступило, но желанного решения с собой, увы, так и не принесло. Когда Кассандра спустилась к завтраку, лорда Тремэла уже не было дома, и девушка облегченно вздохнула — до вечера она сможет спокойно подумать. Целый день Кэсси не находила себе места. Она слонялась по дому, пытаясь найти занятие, но, за что бы ни бралась — все валилось из рук. Мысли, одна тяжелее другой, не давали ей покоя. Как объяснить опекуну, что она не хочет выходить замуж? Как добиться согласия опекуна отпустить ее? О, Всесветлый…

Стукнула входная дверь, заставив стоящую в коридоре Кассандру вздрогнуть. Граф вернулся! Кэсси тихой мышкой скользнула к лестнице, но не успела…

— Кассандра, — раздался окрик, и она обреченно повернулась к опекуну.

— Далеко собралась? — иронично поинтересовался лорд.

— В свою комнату, милорд, — смиренно опустила глаза его подопечная, но графа не обмануло ее показное смирение.

— Через пять минут жду тебя за столом, — распорядился он, и направился к своим покоям.

— Слушаюсь, милорд, — Кэсси спародировала книксен своей горничной и тут же услышала:

— Я все вижу! — граф обернулся и смотрел на нее с высоты лестничного пролета.

Кассандра густо покраснела и кинулась к столовой, а лорд усмехнулся и проследовал дальше. Глупая, маленькая девочка! С кем она вздумала играть…

Ужин прошел в молчании. Граф задумчиво посматривал на свою подопечную, но не говорил ни слова, а Кэсси изредка бросала на него взгляды из‑под ресниц, тут же отводя глаза. Этот молчаливый тайный обмен взглядами прервало появление дворецкого.

— К вам маркиз Тер — Ранси, милорд, — чопорно провозгласил он.

— Проводи в кабинет, я сейчас подойду, — граф вытер салфеткой губы и поднялся из‑за стола.

Мажордом покинул столовую, а лорд Тремэл посмотрел на свою подопечную.

— Итак, Кассандра, — обратился он к склонившей голову девушке, — каково твое решение? Ты, по — прежнему, отказываешься от столь выгодной партии?

— Да, милорд, — еле слышно произнесла Кэсси, не поднимая глаз на графа.

— Не передумаешь?

— Нет, милорд, — уже решительнее ответила девушка.

— Ну, что ж, пойдем, сама объявишь об этом несостоявшемуся жениху, — хмыкнул лорд Тремэл и отодвинул стул своей подопечной, помогая ей встать.

В кабинете они застали маркиза Тер — Ранси, ожидающего решения своей судьбы.

— Миледи, милорд… —

— Маркиз… —

Раздалось одновременное приветствие. Кассандра присела в легком реверансе, не торопясь поднимать на гостя глаза.

— Граф Тэнтри, я хотел бы узнать, каков будет ответ на мое предложение, — слегка нервничая, спросил маркиз.

— Леди Кассандра, — граф посмотрел на свою подопечную.

— Милорд, я польщена оказанной мне честью, — мягко обратилась графиня к маркизу, — но я не могу выйти за вас замуж.

— Это ваше окончательное решение?

— Да, милорд.

— Что ж, прошу меня извинить, — Тер — Ранси коротко поклонился и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета.

— Ну, вот и все, — задумчиво проговорил граф, — стоило ли так волноваться?

— Вы сердитесь на меня, милорд? — Кассандра посмотрела опекуну прямо в глаза. Их темно — серая глубина бесстрастно встретила ее испытующий взгляд, и девушка не увидела там ни одной эмоции. Ах, если бы могла знать, что чувствует в этот момент, стоящий напротив мужчина!

Граф с трудом сдерживал желание подойти к ней, сжать в своих объятиях и никуда не отпускать от себя, ни на шаг. То, что он пережил за эти дни: странный обморок Кэс, предложение маркиза, неуверенность в ответе своей подопечной… Сейчас, он готов был лично воспеть благодарственный гимн Всесветлому! Его девочка отказала красавцу — маркизу! Невероятно… Быть может, в ее сердечке все же найдется место для опекуна?

— Милорд? — переспросила Кэс, и граф очнулся от своих раздумий.

— Нет, Кэсси, я не сержусь на тебя, — невозмутимо ответил он.

— Я могу идти?

— Да, конечно, — граф задумчиво посмотрел на нее и отвернулся к окну. Рано, слишком рано… Нужно держать свое желание в узде… Нельзя позволить себе напугать Кассандру… Если бы она только знала, как сложно ему держать себя в руках! При виде девушки, все внутри скручивало от желания, хотелось впиться в ее губы поцелуем, оставить следы страсти на ее нежной коже… Граф скрипнул зубами. Нет, нельзя…

Он открыл настежь окно и глубоко вдохнул чистый вечерний воздух. Туман, застилающий глаза пеленой желания, стал отступать.

Лорд, постояв еще немного у открытого окна, решительно сел за стол и взялся за бумаги. Его работа не заканчивалась с уходом из департамента. Вскоре, только шорох страниц, да скрип пишущего пера нарушали тишину кабинета.

Глава 25

— Ваше величество, но это невозможно, — пытался возражать лорд Тремэл государю.

— Гант, не забывайся! Если я сказал, что ты едешь, значит, так тому и быть! — король гневно взирал на главу тайного департамента.

— Но… — граф не успел договорить.

— Молчать! Если князь Минар требует, чтобы ты был в составе делегации, значит, ты будешь в составе делегации. Почему я должен что‑то объяснять?

— Ваше величество, но Борсса ведет себя странно — многочисленные шпионы, теперь это нелепое требование…

— Ничего не желаю знать! Я устал от твоих пререканий! Чтобы завтра ты был на пути в Борссу. Иди, уже, не зли меня… — король устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ему самому не нравилось условие борсского князя, но Актании нужна была поддержка этого хитрого ирга, сидящего на троне независимого княжества, и Нилам был вынужден согласиться на его условия.

Граф Тэнтри молча поклонился и вышел из кабинета. Король потер уставшие глаза, и мысленно пожелал своему приближенному удачи. Он любил Ганта, но никогда не показывал этого, не желая подставлять графа под удар недоброжелателей.

А расстроенный лорд Тремэл пошел туда, где всегда мог найти поддержку в трудную минуту. К своему другу, герцогу Нортскому.

— А Его светлости нет в департаменте, милорд, — дежурный флегматично взирал на посетителя.

— И где я могу найти лорда Аш — Шасси?

— Так, он дома сегодня.

— Точно? — переспросил Гант.

— Точно, милорд.

Спустя полчаса Тремэл уже был у знакомого особняка. Семейство Аш — Шасси, не так давно, переехало в пригород Танассы, и Гант с удовольствием бывал в их новом доме. Лорд толкнул кованую калитку и вошел во двор. Охранник беспрепятственно пропустил графа, выполняя распоряжение своего хозяина. Лорда Тремэла пропускали в особняк в любое время дня или ночи.

— Гант, — герцог радушно встретил друга, — какими судьбами?

— Ты уже слышал о составе делегации в Борссу? — сходу поинтересовался Тремэл у Рэмиона.

— Слышал, — посерьезнел тот, — садись, поговорим.

В гостиной, кроме них двоих, никого не было, и Гант свободно пересказал другу свой разговор с королем. Герцог внимательно слушал его, изредка задавая уточняющие вопросы.

— Вот что я тебе скажу, мой друг, — задумчиво протянул лорд Рэмион, — у Минара к тебе какой‑то свой интерес имеется. Иначе, было бы странно требовать присутствия главы тайного департамента в составе обычного посольства. Тебе придется быть настороже.

— Это и так понятно. Меня беспокоит другое… Как я оставлю Кассандру одну? После всего, что с ней произошло, мне не хочется оставлять ее без присмотра.

— Хочешь, пусть поживет у нас, — предложил герцог, — Алиссии она очень нравится, думаю, они поладят.

— Я подумаю. Скорее всего, это будет наилучший выход.

— Крестный, ты приехал?! — в гостиную влетела Александра и, не успев затормозить, с размаху кинулась к любимому дядюшке Ганту.

— Привет, Санни, — поймал ее в свои объятия граф.

— Я скучала, — доверительно поделилась с ним крестница, — и с леди Кассандрой толком не успела поговорить, когда она приезжала.

— Это когда же она приезжала? — не выказывая сковавшего его напряжения, поинтересовался Гант.

— Дня два назад, — беспечно отозвалась девочка, — она спрашивала у мамы, не поможет ли та найти ей работу. Дядюшка Гант, а разве леди работают? — Санни подняла на крестного доверчивые серые глаза.

— Работают, — машинально повторил граф, поглаживая рукой кудри Александры, — Санни, а где мама?

— Она с Сэнионом, он у нас заболел и жутко капризничает.

— Ты сможешь ее позвать?

— Сейчас, дядюшка, — Санни спрыгнула с колен Тремела, и выбежала из комнаты.

— Она, вообще, умеет передвигаться шагом? — улыбнулся Гант.

— Нет, этот ураган никогда и не пробовал перемещаться медленно, — развел руками Рэмион, — мы уже и не пытаемся на нее влиять. Лисси никак не может понять, в кого Санни такой егозой уродилась.

— Угу, можно подумать не в кого. Деда своего вспомни, — усмехнулся Гант.

Он был прав. Александра, как две капли воды, походила на своего прадеда. Когда отец Алиссии, перед смертью, попросил показать ему трехмесячную внучку, его единственными словами были — «древняя кровь старого герцога Нортского перебила нашу». Больше граф ничего не сказал, а через некоторое время так же безмолвно ушел из жизни. Лисси не слышала этого определения, но Рэмион запомнил слова тестя. А маленькая Санни, подрастая, оправдывала предсмертные слова деда — в ней проявлялись черты характера неутомимого путешественника и искателя приключений лорда Портиона Аш — Шасси, десятого герцога Нортского.

— Гант, дорогой, прости, что не спустилась сразу, — Алиссия неслышно вошла в гостиную, — Сэнни капризничает, с рук не сходит, не могу с ним сладить.

— Что‑то серьезное? — встревожился Тремэл.

— Нет, обычная простуда, но он тяжело ее переносит, — герцогиня устало улыбнулась, — ты какими судьбами к нам?

Гант усмехнулся — супруги Аш — Шасси даже разговаривали одинаково.

— С Рионом посоветоваться хотел, — уклончиво ответил он, — Алиссия, я могу узнать, о чем ты договаривалась с Кассандрой?

— Узнал уже? — спокойно посмотрела на него герцогиня.

— Узнал. Ну, так, что?

— Твоя подопечная попросила найти ей место компаньонки.

— И?..

— Я не собиралась его искать. Хотела потянуть время, дать ей возможность остыть. Собиралась поговорить с тобой, узнать, что у вас произошло….

— Предложение у нас произошло, — сердито проворчал Гант, — маркиз Тер — Ранси изъявил желание на ней жениться.

— Хорошая партия, — невозмутимо обронил герцог, пряча от друга смеющиеся глаза.

— Рэм, — герцогиня предупреждающе положила руку мужу на плечо и спросила у Тремэла: — А что Кассандра?

— Отказала, — ответил Алиссии Гант.

— А при чем тут работа?

— Да, при том, — взорвался граф, — она, видите ли, не хочет от меня зависеть, решила самостоятельной стать!

— Ну, я могу ее понять, — задумчиво протянула Алиссия, — крайне неудобно во всем зависеть от постороннего человека.

— Я не посторонний… Лис, ну, ты и меня пойми! — Гант вскочил с места и принялся расхаживать по гостиной, — я готов отдать ей все, а она… Я же не представляю, как жить без нее буду. Когда этот иргов маркиз со своим предложением появился, мне его убить хотелось. Особо жестоким способом!

— Ого, серьезно тебя малышка зацепила! — покачал головой герцог.

— Гант, хватит мучить себя и ее, сделай предложение. Вот увидишь, она тебе не откажет, — Алиссия серьезно смотрела на Тремэла.

— Не могу. Кэсси слишком молода. Пусть повзрослеет немного, поймет, чего она хочет, — граф остановился у окна и напряженно уставился на кованую ограду особняка.

— Бесполезно, Лисси, эту старую башку ничем не прошибешь, — взглянул на жену герцог, — если ему что‑то втемяшится — пиши пропало. Не сдвинешь с места.

— Гант, ну, зачем эти лишние мучения? — Алиссия легонько прикоснулась к плечу Тремэла, — вы ведь можете быть счастливы, а, вместо этого, страдаете поодиночке. Я уверена, что ты ей небезразличен.

— А ты представляешь, что будет, когда она повзрослеет? Вдруг Кэс решит, что совершила ошибку? Или встретит свою настоящую любовь? — спокойно отозвался граф. — Я постоянно думаю об этом и не могу заставить себя надавить на Кассандру.

— И, все же, Гант, подумай, — настаивала на своем герцогиня, — возможно, ты ошибаешься, пытаясь решить все за вас двоих.

Возвращаясь домой, граф о многом успел подумать. И о словах Алиссии, и о предстоящей поездке, и о том, куда определить на это время Кассандру… Но, больше всего, его мучила мысль о том, что Кэсси собиралась уйти от него. Обида и гнев душили лорда, желание выяснить все у самой девушки подстегивало его идти быстрее. Правда, по пути графу Тэнтри пришлось уладить еще кое — какие дела, и, только после этого, он, наконец, попал домой.

Дверь особняка громко хлопнула за спиной вошедшего лорда.

— Старх, где миледи? — отрывисто спросил Тремэл у подоспевшего дворецкого.

— В гостиной, милорд. Они с леди Сильвией музицируют.

— Передай графине, что я жду ее у себя в кабинете, — лорд бросил перчатки на столик и быстрым шагом прошел в свой кабинет.

Когда, спустя несколько минут, Кассандра вошла в комнату, лорд стоял спиной к двери и смотрел в окно.

— Светлого вечера, милорд, — Кэс присела в неглубоком реверансе.

— Опять? — не оборачиваясь, спросил граф.

— Простите, милорд?.. — не поняла Кэс.

— Ты опять устраиваешь официоз?

Кассандра упрямо промолчала.

— Чего тебе не хватает, Кэсси? — как‑то обреченно спросил лорд Тремэл. — Неужели я плохо забочусь о тебе? Или стесняю твою свободу? Скажи, чего тебе не хватает? — он обернулся и пристально посмотрел на свою подопечную

— Милорд, о чем вы? Я очень благодарна вам за заботу, — Кассандра растерянно смотрела в глаза цвета грозового неба.

— Тогда почему ты так рвешься уйти от меня? — глухо спросил граф.

— Милорд?

— Ах, Кэсси, не надо притворяться, что не понимаешь, о чем я, — покачал головой лорд Тремэл, — все ты понимаешь…

— Леди Алиссия? — обреченно спросила Кэс.

— Санни, — коротко ответил лорд, — самое непосредственное создание на свете. Именно она спросила у меня, могут ли леди работать. Но я задал тебе вопрос…

Кассандра упрямо посмотрела на опекуна.

— Я не хочу быть вам обузой, — тихо ответила она, — и я не хочу выходить замуж.

— Вообще? — удивленно переспросил лорд.

— Вообще, — подтвердила девушка.

— И поэтому ты рвешься работать?

— Не рвусь, но я понимаю, что не могу злоупотреблять вашей добротой.

— А если я хочу, чтобы ты ею злоупотребляла? — граф испытующе смотрел на девушку.

— Нет, милорд, я чувствую себя обязанной вам слишком многим, чтобы и дальше висеть у вас на шее, — Кэсси потупила голову. Ей вспомнились слова госпожи Пенрак, и она почти дословно повторила их.

— То есть, ты все решила?

— Да, милорд.

— А теперь, ты выслушаешь меня, — глаза графа опасно блеснули, — в Главном банке Танассы открыт на твое имя счет. Там находится достаточная сумма денег. Также, в этом банке забронирована ячейка, в которой хранится дарственная на замок Пенброк, находящийся на западе Актании. Все это будет твоим, после наступления совершеннолетия, — лорд пристально посмотрел на Кассандру, — и упаси тебя Всесветлый, девочка, еще хоть одним словом заикнуться о работе. Когда тебе исполнится двадцать один, можешь делать все, что захочешь, но, до тех пор, будь любезна слушаться меня. Не хочешь замуж — не надо, неволить тебя никто не будет, но и позорить себя я не позволю. Я в состоянии прокормить одну маленькую, но не в меру самостоятельную подопечную. Все. Чтобы больше я от тебя возражений не слышал.

— Милорд, — попробовала возразить Кэс.

— Все, Кэсси. Завтра я уеду, меня не будет две недели. Выбирай — или ты отправляешься в Тэнтри, или живешь у герцога и его супруги до моего возвращения, — лорд холодно взглянул на свою… на Кассандру.

— Я уеду в Тэнтри, милорд, — тихо, но решительно ответила Кэс.

— Что ж, как хочешь, — граф взял в руки папку с документами и углубился в их изучение.

— Доброй ночи, милорд.

— Доброй, — не поднимая глаз от бумаг, ответил лорд.

Кассандра медленно поднялась в свою комнату и растерянно опустилась в кресло у окна. Она ничего не понимала. Какой замок, какие деньги? О чем говорил граф? Разве так бывает? Разве можно просто взять и подарить замок?

Кэсси устало потерла лоб. Голова невыносимо болела, с самого утра ей снова слышались странные голоса, неимоверно хотелось выйти из дома, и идти… Она не знала куда, но чувствовала, что должна это сделать. Девушка понимала, что это не ее желание, что чья‑то посторонняя воля принуждает ее выполнить приказанное, но сопротивлялась чужому влиянию, вкладывая все силы души в это противление. Как же тяжело ей дались последние дни рядом с лордом Тремэлом! О, Всесветлый… Видеть графа так близко, ощущать исходящую от него силу, чувствовать, как сильно бьется сердце с ним рядом…

Девушка медленно разделась и улеглась в постель. Простыни показались холодными, покрывало запуталось в ногах, и Кэс просто откинула его в сторону. Легкий ветерок из открытого окна слегка шевелил занавеску, и Кассандра бездумно наблюдала за игрой теней на полу.

Сон долго не шел к ней, но, в конце концов, усталость взяла свое и Кэсси уснула. Она не слышала, как среди ночи тихо отворилась дверь ее спальни, и в комнату неслышно вошел лорд Тремэл.

Он сел у ее постели и провел так всю ночь, напряженно вглядываясь в лицо спящей девушки.

Наутро, граф покинул не только спальню своей подопечной, но и Танассу. Ему предстояло путешествие в Борссу. В составе актанийского посольства.

Глава 26

Шесть суток пути прошли в раздумьях. Граф пытался предугадать, что ждет его по прибытии в Борссу, размышляя о том, что могло понадобиться от него повелителю древнего горного края. Князь Минар, властитель маленькой страны на окраине Иринейской империи, весьма умело пользовался выгодами, предоставляемыми местоположением своего княжества, и был дальновидным и расчетливым правителем. Небольшая страна очень удачно занимала пространство на пересечении торговых путей Востока. Горные отроги Борссы отделяли Великую пустыню от Иринейской империи, и единственный караванный путь пролегал через земли борсского князя. Иринейцы, при всей своей жадности до чужих территорий, не могли покорить маленькое горное княжество. Сколько было попыток со стороны империи напасть на границы Борссы, но все они оказывались безуспешными. Духи гор охраняли своих детей, не давая их в обиду гордым завоевателям мира.

Древняя легенда гласила, что, когда‑то, Борсса простиралась на всем пространстве, которое занимала ныне Великая пустыня, и именовалась Борассайя, что переводилось с изначального, как земля двуединых. Согласно той же легенде, обитатели гор имели две ипостаси — человеческую и животную. Борсы могли существовать и в обличье людей, и в облике огромных снежных барсов. Долгие годы жили они в мире и согласии, пользуясь силой своих ипостасей. Но сытая благополучная жизнь развратила горный народ, они погрязли в лени и неге, и стали все реже призывать свою вторую сущность. Постепенно, сила животной ипостаси слабела, а человеческой, наоборот, укреплялась, и, наконец, наступил тот миг, когда человеческая ипостась взяла верх над звериной сущностью. Численность народа стала сокращаться, границы Борасайи сузились, да, и от прежнего названия страны осталось лишь короткое — Борсса. Двуединые утеряли способность перевоплощаться. Лишь оставшиеся в них некоторые, схожие с животными черты — отменное обоняние, прекрасное зрение, повышенная физическая выносливость и умение долгое время проводить без сна и отдыха — напоминали о былом величии борсов. Это было ничтожно мало по сравнению с тем, что они имели раньше, но, тут уж ничего не поделаешь… Всесветлый не оставляет безнаказанным пренебрежение своими дарами.

Однако, лишившись второго облика, борссцы не утеряли покровительства горных духов. Бестелесные стражи гор охраняли своих детей от посягательств чужеземцев, и хранили границы маленького княжества…

…Гант Тремэл задумчиво рассматривал окружающий пейзаж. Их отряд проезжал по горной дороге, углубляясь в недра Боранаса, главного отрога Борссы. Над дорогой нависали пласты скальных пород, огромные корни деревьев цеплялись за каменное основание, а кроны вековых исполинов переплетались между собой, образуя плотный шатер из листьев. Свет с трудом проникал сквозь сомкнутые ветви. От расположенного неподалеку ущелья тянуло сыростью и прохладой. Актанийцы непроизвольно поеживались. Казалось, что сотни невидимых глаз наблюдают за ними, внимательно рассматривая продвигающихся в глубь горы людей.

Впереди мелькнули копья стражников. Дорога вывела отряд прямо к массивным железным воротам, преграждающим горный путь.

— Кто такие? — выехал вперед вооруженный борсский воин.

— Посольство из Актании, — ответил глава актанийского отряда.

— Документы, — коротко бросил борссец.

Лорд Кимли, глава посольства, передал бумаги своему оруженосцу, а тот отдал их стражнику.

Воин медленно просмотрел бумаги, пересчитал всех актанийцев, и лишь после этого крикнул своим сослуживцам:

— Открыть ворота!

Скрип тяжелых створок эхом прокатился по ущелью и вернулся к удивленным путешественникам. Отразившееся эхо донесло до них тихий шепот: — «Добро пожаловать, чужеземцы, мы ждали вас…»

Актанийцы оглядывались, в поисках говорящих, но вокруг никого не было. Лишь открывшиеся ворота зияли мрачным провалом, да молчаливые борсские воины хмуро смотрели сквозь прорези в масках.

Актанийское посольство медленно миновало въезд в Борссу и двинулось к видневшемуся вдалеке поселению.

В первой же приграничной деревне воины напоили коней, немного передохнули и вскоре отправились дальше. Чем ближе они подъезжали к Борастану, столице княжества, тем больше телег и подвод встречалось им на пути. Люди, в пестрых длинных одеждах, погоняли своих низкорослых лошадок, торопясь успеть в город до закрытия центральных ворот.

— Надо бы поспешить, — негромко посоветовал главе посольства лорд Тремэл.

— Прибавить шаг! — зычно крикнул начальник отряда, и все пришпорили коней. Возницы посольских повозок погоняли своих лошадей, стараясь не отставать, и сыпали бранными словами на многочисленных кочках и неровностях. Да, это вам не Актания…

В столицу путники въехали с последними лучами заката. После того, как замыкающий посольский возок оставил позади главные городские ворота, стражники закрыли тяжелые створки и заложили их огромным массивным засовом. Наступала ночь, и въезд в Борастан был закрыт до утра. Неприступный город спокойно засыпал под покровом гор.

— Ваше сиятельство, сюда, пожалуйста, — слуга, низко кланяясь, провел графа Тэнтри в огромные роскошные покои и мгновенно удалился. Гант внимательно огляделся вокруг.

Богатство покоев поражало воображение. Золотые стены гостиной искрились от количества драгоценных камней, тяжелые парчовые шторы закрывали узкие окна, на полу лежали бесценные бессинские ковры и шкуры белых ирленей. В черной с золотом спальне, центральное место занимала просторная кровать, укрытая тонко выделанной шкурой выренды. Низкие столики расположились по углам комнаты, многочисленные курительные сосуды, стоящие на них, манили своей доступностью и, казалось, шептали: «отдохни, гость, забудь свои печали…» Струи небольшого фонтана, ниспадающие в мраморный бассейн, вторили им ласковой мелодией: «наслаждайся, путник, забудь обо всем…»… Обстановка покоев навевала негу и расслабление.

Да, князь умел встречать гостей…

Тремэл сдвинул брови. Подобное радушие порождало в его душе неприятные сомнения. А еще те странные слова, которые почудились ему при въезде в Борссу. «Приветствуем тебя, сын борсской земли» — шелестел многоголосый шепот, прокатившийся по ущелью… Странное обращение… Странные земли…

Граф тщательно осмотрел выделенные ему покои, поставил несколько заклинаний на двери и окна, и остановился у стола в гостиной, на котором стоял поднос с источающими пряный аромат кушаньями.

Еле слышный шорох заставил его резко обернуться.

— Господин, — перед ним низко склонилась закутанная в шелковое покрывало женщина.

— Что вы здесь делаете? — сурово спросил граф.

— Я сделаю все, что прикажет господин, — мелодично ответила женщина, и вновь склонилась перед лордом в поклоне, — вы устали с дороги, господин, позвольте, я помогу вам искупаться.

— Я не нуждаюсь в этом, — граф равнодушно посмотрел на закутанную фигуру, — привык обходиться без посторонней помощи.

— Но господин даже не знает, от чего отказывается, — женщина, легким движением руки, расстегнула застежку, и шелковая ткань легко скользнула к ее ногам. Лорд невольно сглотнул. Смуглое гибкое тело предстало перед ним в первозданной наготе. Томные глаза блеснули из‑под длинных ресниц, звякнувшие на щиколотке колокольчики озвучили плавное движение женщины, и две мягкие руки опустились на плечи графа.

— Я готова исполнить любое ваше желание, господин, — искушающе прошептала одалиска, прижимаясь к мужчине.

Лорд Тремэл отстранил ее и спокойно посмотрел в темные, чуть раскосые глаза.

— Теперь я знаю, от чего отказываюсь, так что, можете с чистой совестью покинуть мои покои, — мягко проговорил граф и, подняв с пола брошенную накидку, опустил ту на плечи женщины.

Он почувствовал, как вздрогнула незнакомка при прикосновении его руки.

— Я вас больше не задерживаю, — спокойно выговорил лорд и прошел в спальню.

Одалиска безмолвно покинула его покои.

* * *

— Я слышал, наложница, которая вчера посетила ваши покои, не пришлась вам по вкусу, дорогой граф? — князь Минар, сделав затяжку мартассы — пряной курительной травы — внимательно посмотрел на лорда Тремэла.

— Боюсь, подобные развлечения меня мало прельщают, — невозмутимо ответил Гант.

— Мальчики? — вопросительно приподнял бровь борсский князь. — Могу предоставить.

— Увы, и тут я вынужден вас разочаровать, — развел руками граф, — не интересуюсь.

— И чем же мы можем угодить столь привередливому гостю? — прищурился правитель Борссы.

— Боюсь, что мои запросы покажутся слишком скромными светлейшему князю, — с легкой иронией, отозвался Тремэл.

— И все же? Вы пробудили мое любопытство.

— Плотские утехи меня мало волнуют. Я хотел бы осмотреть ваши конюшни. Говорят, в Борастане вывели новую породу, а я, признаться, всегда интересовался борсскими рысаками.

— Так, за чем дело стало! — воскликнул Минар. — Райдан!

В комнату неслышно проскользнул пожилой слуга.

— Граф Тэнтри желает осмотреть конюшни, распорядись все подготовить.

— Слушаюсь, повелитель, — низко поклонился прислужник и, так же незаметно, как появился, покинул покои князя.

— А пока, я хотел бы поговорить о деле, — отбросил радушный тон Минар и хищно посмотрел на гостя.

— Я весь внимание, — спокойно ответил граф.

— Я знаю, что вы являетесь новым опекуном моей невесты, леди Кассандры Вэридж, — начал князь, — так вот… Мы договорились о помолвке, но ее прежний опекун, барон Вергольт, не успел подписать брачный договор. Увы, на все воля Всеблагого, — Минар набожно преклонил главу, ненадолго замолчал и продолжил, — я надеюсь, что мы с вами сможем решить этот вопрос к обоюдному удовольствию, не так ли?

Граф невозмутимо смотрел на сидящего напротив мужчину и молчал. Наконец, он достал трубку и принялся неторопливо набивать ее табаком.

— А сама графиня знает об этой помолвке? — затянувшись, спросил лорд Тремэл.

— Мы не успели обговорить этот момент, но леди Кассандра была польщена моим вниманием и, думаю, не собиралась возражать против возможного развития наших отношений, — князь развалился на низком диване и уверенно смотрел на собеседника.

— Я должен убедиться в том, что моя подопечная согласна с вашим предложением. И, только тогда, смогу дать вам окончательный ответ, — вернул князю уверенный взгляд Тремэл, — к тому же, я не думаю, что когда она узнает о вашем гареме, ей так уж захочется ответить «да» на заданный вопрос.

— Поверьте, граф, гарем мне не нужен. Уже много недель я вижу перед глазами только одну женщину. Всеблагой Хар свидетель, в тот день, когда я женюсь на графине Сторин, я распущу гарем.

— И все же, я должен узнать мнение самой графини, — стоял на своем Гант.

— Хорошо. Сколько? — после некоторых раздумий, спросил князь.

— Простите?

— В какую сумму вы оцениваете свою подпись на брачном договоре?

— Полагаю, вы достаточно осведомлены о моем финансовом положении? — напряженно спросил лорд Тремэл. — И, наверняка, понимаете, что я не нуждаюсь в деньгах.

— Не хотел вас обидеть, граф, — примирительно поднял руки Минар, — но, вы, скорее всего, не подозреваете, о каких суммах идет речь.

— Давайте оставим этот разговор. Пока я не узнаю ответ своей подопечной, мы с вами не придем к согласию. Думаю, мне больше нет смысла оставаться в вашей стране?

— Ну, что вы, лорд Тремэл! — укоризненно посмотрел на графа князь. — Не обижайте меня — я буду рад, если вы погостите в моем дворце подольше. Вы ведь еще не видели конюшни. А уж наши кулачные бои…Много потеряете, не насладившись этим зрелищем.

— И все же, если у вас больше нет вопросов, требующих моего присутствия, я предпочел бы выехать незамедлительно. Служебные обязанности требуют моего постоянного внимания.

— Жаль. Я надеялся, что вы погостите подольше, и мы сможем найти с вами общий язык, — огорченно покачал головой Минар, — Райдан!

— Слушаюсь, повелитель, — вновь возник на пороге прислужник.

— Вели подготовить бумаги для графа Тэнтри, — отрывисто бросил князь.

Молчаливо поклонившись, Райдан покинул покои.

— Благодарю за то, что проделали столь долгий путь и выслушали меня, — желтые кошачьи глаза властителя Борссы непроницаемо смотрели на гостя.

— Для меня это не составило труда, — невозмутимо ответил лорд, — благодарю за приглашение и оказанное гостеприимство.

— Я не прощаюсь надолго, граф, — с намеком ответил князь.

— Буду рад увидеть вас в Актании, — поклонившись, вернул намек Тремэл.

* * *

Обратный путь оказался короче. Гант погонял своего коня, пытаясь избавиться от неприятных мыслей. Воины охраны едва поспевали за графом. Посольство осталось в Борссе, а лорд взял с собой лишь несколько человек охраны, и сейчас эти воины проклинали все на свете, глотая пыль из‑под копыт графского коня. А лорд, знай себе, пришпоривал Сизого и напряженно думал.

…Почему Кэсси ничего не сказала о князе? Неужели не знала о его предложении? Или, наоборот, знала и ждала? Поэтому и маркизу отказала? Или нет?.. А ее желание работать? Все ли так просто с этим стремлением к самостоятельности?..

Сомнения, сомнения… Они отравляли душу графа, заставляли его все сильнее погонять Сизого, пытаясь избавиться от раздирающей внутренности боли. «Не отпущу, — внезапно понял Гант, — я не могу потерять ее!»

То, что он испытал, при одной только мысли, что его Кэсси, его девочка, достанется этому драному кошаку, невозможно было описать. Бездна, которая давно признала Кассандру своей хозяйкой, сейчас разгневанно металась внутри. Никто не посмеет присвоить то, что принадлежит им! Гант был согласен со своей проснувшейся сущностью. Он никому не позволит забрать Кассандру. Все. У нее больше нет выбора.

С этими мыслями граф въезжал в Танассу, и, с этими же мыслями, он открывал дверь своего особняка. Не проведя в нем и получаса, лорд спешно забрал из сейфа шкатулку с семейными драгоценностями и вновь отправился в путь.

Кассандра ласково погладила по холке своего Кейдалла.

— Ты один меня понимаешь, Кей, — тихо шептала она кахарцу, и тот согласно прядал ушами.

С самого приезда в Тэнтри, Кэсси не находила себе места. Она оживала лишь тогда, когда скакала во весь опор через поля и рощи графских угодий и чувствовала, как свежий ветер овевает ее лицо.

Странные головные боли и нестерпимое желание подчиниться чужому зову сильно утомляли девушку.

Каждое утро, она боролась с тихим голосом, повелевающим выйти из замка и отправиться…

Она не знала, куда зовет ее повелительный призыв…

Воины, сопровождавшие Кассандру в этих прогулках, едва успевали за стремительным галопом Кейдалла, и неодобрительно посматривали на юную графиню. К вечеру бывалые вояки успевали устать от этих бестолковых, как им казалось, скачек.

— И чего ей на месте не сидится? — ворчал старый Руперт, потирая ноющую поясницу.

— А кто ж ее знает? Молодая, прыткая, вот и скачет целыми днями, — Освальд флегматично погонял своего коня и посматривал на графиню. Вид девушки, в плотно сидящем на ней костюме для верховой езды, вызывал у мужчины неоднозначную реакцию.

— Нет бы, как прочие благородные дамы, сидеть у окошка и шелком вышивать! А ее носит по полям и лесам, словно ирг за ней гонится, — не унимался Руперт, — и мы за ней, как приклеенные, болтаемся.

— Да, ладно тебе, — попробовал успокоить его друг, — подумаешь, ну, проветришь ты немного старые кости, чего так брюзжать? Скажи спасибо, что графиня не дает тебе в старый бурдюк с прокисшим вином превратиться.

— Ох, и спасибо! Век благодарен буду!..

Они не знали, что только рядом с Кейдаллом, Кэс находит силы противиться чужому воздействию.

Конь понимал ее без слов, и во время дикой скачки они словно сливались воедино. Огромный своенравный кахарец и его маленькая наездница… И оба в этот момент испытывали потрясающее чувство свободы…

— Миледи! Миледи! — к ним через поле скакал юный оруженосец лорда Тремэла.

— Что случилось, Орнион?

— Миледи, граф вернулся, и хочет вас видеть.

Кэс вздрогнула и почувствовала, как сильно забилось сердце. Вернулся…

Она пришпорила Кея и стремглав понеслась к замку.

Глава 27

— Светлого дня, милорд! — заходя в кабинет графа, поприветствовала Кассандра своего опекуна. — Как прошло ваше путешествие?

— Хорошо, — отрывисто произнес лорд, и Кэс замерла, не дойдя до кресла. То, как смотрел на нее граф… Ей стало не по себе. Напряженный взгляд серых глаз пригвоздил девушку к месту.

— Какое отношение к тебе имеет князь Минар? — тоном, которым можно было бы заморозить любого, спросил лорд Тремэл.

Кассандра побледнела. «О, нет! Только не это…»

— Милорд, вы все знаете, — обреченно прошептала она.

Перед глазами всплыла картина ее конфуза на балу, и Кэс стало плохо. Граф все знает! Он отвернется от опозоренной девушки…

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Мне очень жаль, милорд, — Кассандра не смела поднять голову и посмотреть графу в глаза.

— Жаль? Тебе всего лишь жаль? — яростно проговорил лорд. — Ты скрывала от меня свои отношения с князем, и теперь тебе всего лишь жаль! Чего ты ждала, Кэс? Того, что он приедет за тобой?

Кассандра еще ниже опустила голову.

— Я боялась этого, милорд, — тихо прошептала она.

— Что ты сказала?

— Я боялась его! — повысила голос Кассандра. — Да, моя репутация в Ратании погублена безвозвратно, да, я вынуждена была станцевать с князем тот проклятый эреветт, но я не хотела этого! И я ненавижу само воспоминание об этом бале. Да, я скрыла от вас свой позор! Я знаю, что поступила дурно, но… Хотите, можете выгнать меня… Да, я и сама уйду, — девушка из последних сил сдерживала слезы. Она развернулась и кинулась из кабинета, но наткнулась на крепкие руки графа и была поймана в объятия.

— Пустите, милорд, — сквозь слезы, крикнула Кэс.

— Успокойся, — лорд Тремэл крепче прижал к себе вздрагивающую девушку, — и расскажи все по порядку.

Кассандра попыталась выбраться из кольца крепко держащих ее рук, но лорд только рыкнул что‑то неразборчивое и притянул ее к себе еще сильнее.

— Рассказывай, — приказал он.

И Кэс рассказала. И про бал, и про торг в дядином кабинете, и про ежедневные прогулки князя вокруг особняка барона. Она чувствовала, как граф напряженно сжимает ее в объятиях, и как сильно бьется его сердце под ее рукой. А потом она почувствовала легкие прикосновения губ. Лорд нежно касался ее волос…

Кассандра запрокинула лицо и встретилась с потемневшими глазами опекуна. Она утонула в этом жаждущем взгляде и потянулась к губам мужчины. Неосознанно, бездумно, утоляя давнее желание, торопясь насладиться этими минутами невольной близости. Она лишь слегка прикоснулась к губам своего опекуна и потерялась от его напора. Обжигающая лавина страсти заставила Кэс задохнуться от невероятных ощущений. Сладкая боль вынудила ее застонать и, казалось, что этот стон разбил всю невозмутимость лорда.

— Я не отпущу тебя, Кэсси, — тихо шептал он, целуя нежные губы, сминая их своим натиском, — я не смогу. Я больше не дам тебе шанса свободно решать, с кем ты хочешь быть. Ты сделала свой выбор…

Звон посуды и звук упавшего подноса привели графа и его подопечную в чувство.

У двери, с растерянным видом, стоял дворецкий и удивленно взирал на целующуюся пару.

— Старх, какого ирга ты здесь забыл? — недовольно спросил лорд, не выпуская Кассандру из своих объятий.

— Так ведь, сорга… Вы просили принести… Вот, — дворецкий растерянно смотрел на рассыпавшиеся по полу чашки и поднос, и не мог сдвинуться с места.

— Убери здесь все, — распорядился граф, выводя Кассандру из кабинета.

— Слушаюсь, милорд, — все также растерянно, отозвался старый слуга.

— А с тобой мы еще не договорили, — посмотрел на зардевшуюся Кэс лорд Тремэл. Он быстро провел Кассандру в гостиную и закрыл тяжелые высокие двери.

— В общем, так, — граф усадил девушку на диван и расположился рядом, не выпуская ее руки, — я хотел сделать это по — другому, но ты не оставила мне выбора. Я не буду спрашивать, выйдешь ли ты за меня. У тебя не осталось этой возможности. Чем бы ни был вызван твой поцелуй, главное, что ты сделала это сама, и, поверь, теперь у тебя больше нет шансов от меня избавиться, — лорд достал из внутреннего кармана камзола кольцо и ловко надел на пальчик Кассандры. Старинное обручальное колечко было слегка великовато Кэс, но, спустя несколько секунд, девушка почувствовала, как оно плотно охватило ее палец, подстраиваясь под свою новую владелицу.

— Милорд, — девушка неверяще посмотрела на графа.

— Гант.

— Что?

— Для тебя я Гант. Больше никакого официоза. Я сыт им по горло.

Граф властно притянул к себе девушку, и впился в ее губы поцелуем. Все. Он отпустил на свободу свою сущность, позволив ей получить то, к чему они оба так давно стремились.

Кэсси, не веря в то, что все происходит с ней наяву, торопилась прикоснуться к… Ганту, обводя своими нежными пальчиками скулы, лоб, губы лорда… прижимаясь к нему все сильнее, словно не была до конца уверена, что это не ее очередной сон.

— Я тебя никуда не отпущу, — простонал ей в губы Тремэл, — Кэсси, как же давно я об этом мечтал…

Он целовал свою девочку и не мог поверить, что она не отталкивает его, не отшатывается в ужасе. Нет. Кэс отвечает на его ласки, и, что самое удивительное, сама тянется к нему. Ее нежные пальчики сводили графа с ума своими безыскусными прикосновениями. Такая нежная и чистая… И — его. Наконец‑то, он сможет назвать ее только своей. Лорд задыхался от страсти, что пробуждала в нем юная неопытная девушка. Куда там одалискам Минара! Один взгляд его Кэс способен был зажечь пожар в крови Ганта… Но он сумел остановиться. Кассандра достойна того, чтобы провести свою первую брачную ночь после церемонии, на устеленном цветами кариссы ложе, как и положено новобрачной..

— Мне нужно уехать ненадолго, маленькая. Завтра я получу у короля разрешение на брак, и мы сможем пожениться. Ты расстроишься, если церемония будет скромной? Мне бы не хотелось затягивать со свадьбой, — обнимая Кассандру, выговорил лорд.

— Что вы, милорд, я совсем не хочу многолюдной церемонии, — ошарашенно ответила Кэс.

Девушка не могла поверить, что все это действительно происходит с ней наяву. Лорд, кольцо, свадьба… Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Перестань ты называть меня милорд, — поморщился Тремэл, — скажи — Гант.

— Гант — непослушными губами повторила за ним Кассандра.

А лицо лорда осветила такая искренняя улыбка, что Кэс забыла, как дышать. Никогда еще она не видела графа таким счастливым!

— Я все сделаю, верь мне. Завтра же закажу самое красивое свадебное платье, и уже через два дня оно будет готово. Слуги украсят часовню, а жреца я привезу из Танассы, — граф говорил, не давая Кассандре ответить, словно боясь, что она опомнится и откажет ему.

А Кэсси смотрела на своего… получается, жениха? Ну, да, жениха! Гант… Как непривычно называть лорда по имени, даже мысленно.

Неужели, он, правда, хочет на ней жениться? А как же леди Алиссия? Гант больше не любит герцогиню?..

Сотни вопросов бередили душу Кэс, но все перекрывало осознание, что граф с ней, что он назвал ее своей, так уверенно говорит о свадьбе… И почему‑то торопится…

— Милорд, — начала, было, Кассандра, но укоризненный взгляд графа заставил ее исправиться, — Гант, а почему мы так торопимся со свадьбой? Разве не будет объявления о помолвке, потом положенного срока перед свадьбой? Или в Актании другие порядки?

— Послушай внимательно, Кэс, — серьезно посмотрел на девушку лорд, — князь Минар просит у меня твоей руки, и, если ты не хочешь оказаться его женой, тебе придется выйти за меня. Другого выхода нет. Только так мы можем обезопасить тебя от борсского владыки, — граф говорил разумные вещи, только, почему‑то, они отзывались в душе Кассандры холодом. Каждое слово Тремэла словно стирало солнечную радость последнего часа. Вот и ответ! Вот зачем нужна эта свадьба…. Лорд, просто, в очередной раз, спасает ее…

Девушка постаралась не показать своего разочарования. Ей было больно, но уже одно то, что граф всегда будет рядом, что она сможет видеть его, жить с ним в одном доме, давало Кэсси силы принять открывшуюся правду. Пусть так, пусть лорд женится на ней всего лишь из благородства, все равно! Девушке казалось, что ее любви будет достаточно для них обоих. Только бы быть рядом с любимым…. Она опустила глаза, и граф не заметил, что они перестали сиять. Он продолжал строить планы и рассказывать Кэс, где и как они проведут медовый месяц.

Девушка слушала его и покорно кивала, всеми фибрами души впитывая тепло, исходящее от графа, кутаясь в шлейф его аромата. Разочарование, последовавшее за объяснениями Тремэла, потихоньку рассеивалось.

'Ничего, я смогу… Я заставлю… Ганта полюбить меня так же сильно, как я люблю его' — она до сих пор спотыкалась на имени жениха, привыкая к нему пока только в мыслях.

— Кэсси, девочка моя, — целуя Кассандру, с сожалением проговорил лорд, — мне уже пора. Я сейчас в столицу. Рано утром буду у короля с докладом, заодно попрошу его разрешения на брак.

Думаю, через три — четыре дня мы сможем пожениться. Постарайся не грустить, пока меня не будет, и ничего не бойся.

Он еще раз жадно поцеловал свою… невесту, и, с трудом оторвавшись от нее, стремительно вышел из комнаты.

* * *

— Ваше величество, — граф склонился в церемониальном поклоне, преклонив колено.

— Ну — ну, встань, иди сюда поближе, — немного ворчливо обратился к нему король, — и что хотел от тебя этот хитрый ирг?

Своим неформальным обращением Нилам подчеркнул, что беседа будет неофициальной, и Гант расслабленно поднялся с колен.

— Делал предложение, — пряча улыбку, ответил он на вопрос короля.

— А я всегда подозревал, что он извращенец, — хохотнул Нилам, — и какой ответ ты ему дал?

— Я обещал подумать, — усмехнулся Гант.

— Вот как, — король задумчиво посмотрел на своего приближенного, — то‑то ты все не женишься, я думал, даму подходящую никак не найдешь, а оно вон значит как… Мда…

Монарх говорил серьезно, и только лучики морщин разбегались от глаз, скрывая плещущийся в них смех.

— Кстати, о женитьбе, — встрепенулся граф, — Ваше величество, я прошу вашего благословения на брак с графиней Сторин.

— С твоей подопечной? — хмыкнул король. — Понял‑таки?

— Да, — коротко ответил Тремэл.

— Уж не Минар ли подстегнул? — поинтересовался монарх, — Что, ему тоже ратанская краса в душу запала?

Гант лишь кивнул.

— Когда ты обещал дать Минару ответ? — деловито спросил Нилам.

— Он сам приедет за ответом. Думаю, что затягивать с этим князь не будет.

— Что ж, у тебя не так много времени. Если бы не это обстоятельство, я бы посоветовал не торопиться и дождаться, пока девочка повзрослеет. А так…Бери свою красавицу, и живите с ней долго и счастливо. Я даю свое согласие на ваш брак. Кстати, с тебя обещание, — лукаво улыбнулся король.

— Да, Ваше величество?

— Первый ребенок будет моим крестником.

Гант изумленно уставился на самодержца, а тот махнул рукой, разрешая графу удалиться.

Глядя вслед уходящему мужчине, Нилам тихо проговорил: — Интересно, какие дети будут у столь необычной пары? Причуды магической крови всегда непредсказуемы…

* * *

Кассандра всю ночь просидела у окна, глядя в темное ночное небо.

Первые рассветные лучи медленно позолотили верхушки деревьев, заблестела мокрая от росы трава и робкие птичьи трели раздались в саду. Девушка прикрыла глаза. Все‑таки, бессонная ночь давала о себе знать. Но Кэс не жалела. Она не могла спать, боясь, что наутро окажется, что ей приснился и граф, и его предложение, и драгоценное обручальное кольцо на пальце… Девушка часто дотрагивалась до сверкающего камня в тонкой ажурной оправе, пытаясь удостовериться, что ей ничего не приснилось, и лорд, действительно, назвал ее своей…

Острая боль накатила внезапно. Словно раскаленный обруч надели на ее голову, и Кэсси застонала, не сумев сдержаться. Как больно!..

«Ты моя, — шептал ненавистный голос, — иди ко мне…»

С каждым разом сопротивляться становилось все сложнее. Силы Кассандры иссякали в постоянном противостоянии. Она пыталась бороться, черпая силы в теплом сгустке света, который стала ощущать не так давно, и держалась за воспоминания о графе. Но, сила зова с каждым разом становилась все сильнее, причиняя девушке все большую боль, и отпускала все неохотнее.

«Нужно обязательно сказать об этом Ганту, — подумала Кэс, когда боль слегка утихла, — он должен знать, что со мной что‑то не так.»

— Миледи, вы уже проснулись? — удивилась Румина, заходя в комнату, — сейчас я ванну приготовлю.

— Спасибо, Руми, — Кассандра пыталась сдержать рвущийся наружу стон. «О, Всесветлый, как больно!»

— Ваше сиятельство, вы хорошо себя чувствуете? — обеспокоенно спросила служанка.

— Да, Руми, все хорошо, — сумела улыбнуться графиня, — просто немного не выспалась.

Румина недоверчиво покачала головой, но ничего не сказала.

Она быстро набрала в ванну теплую воду, и помогла своей госпоже переступить через высокий бортик.

— Я сейчас принесу завтрак, миледи, — служанка оставила Кассандру в теплой благоухающей пене, выскользнув за дверь. Кэсси перевела дух — вроде бы, боль потихоньку отступала…

Весь день Кассандра провела с Кейдаллом. Верный конь без слов понимал хозяйку, и мгновенно выполнял все, о чем Кэсси только успевала подумать. Воины охраны проклинали тот день, когда граф поручил им заботу о своей подопечной. Ее кахарец словно издевался над их боевыми иринейскими конями. Что он вытворял! Препятствия, которые любой другой лошади стоило преодолеть больших усилий, Кейдалл перелетал, не глядя. Его хозяйка, как влитая, сидела на спине скакуна, улыбаясь тем радостнее, чем быстрее несся ее ненормальный конь!

— Я пожалуюсь графу, — пытаясь отдышаться, возмущался Руперт, — с такими скачками она себе шею свернет, а отвечать придется нам, что не доглядели!

— Не трусь! Графиня — прекрасная наездница, да, и с Кейдаллом ей ничего не грозит, — успокаивал его Освальд, хотя, сам тоже мечтал о прекращении выматывающих душу скачек.

Не успев договорить, мужчины настороженно покосились на объект своей охраны. Девушка внезапно осадила скакуна и резко развернула его к замку. В лучах заката мелькнул тонкий шелковый шарф, и лихая наездница понеслась к виднеющемуся вдали мужскому силуэту.

Смачно выругавшись, воины припустили за ней. Когда они сумели нагнать графиню, то обомлели от представшей их глазам картины: девушка повисла на шее у лорда Тремэла, и парочка страстно целовалась, не видя никого вокруг.

— Вот — те раз, — озадаченно протянул Освальд, отворачиваясь от небывалого зрелища.

— Да — а, дела… — крякнул Руперт, последовав примеру друга.

А Кэсси обнимала графа и не замечала ни пристальных взглядов слуг, ни смущения воинов, ни недовольно косящего глазом Кейдалла… Граф целовал ее, и она теряла голову. Головокружительное ощущение счастья наполняло девушку, заставляя растворяться в теплых руках и ласковых губах лорда…

— Кэсси, — шептал Тремэл, осыпая ее лицо поцелуями, — как же я соскучился…

— И я, милорд, — еле слышно отвечала Кэс, не отрываясь от самых любимых на свете глаз.

Гант счастливо рассмеялся и подхватил девушку на руки.

— Милорд, — вскрикнула Кассандра, не ожидая подобного.

Лорд Тремэл легко подхватил свою ношу и направился к замку. Кейдалл, недовольно поглядывая на графа, неторопливо последовал за легкомысленной парочкой.

— Ой, нужно Кея в конюшню отвести, — спохватилась Кэс.

— Отведем, — успокоил ее граф, — Кейдалл, за мной!

Конь неохотно подчинился, с тоской поглядывая на свою хозяйку.

— Не сердись, Кей, — ласково обратилась к нему графиня, — я тебе кларит приготовила. Спелый!

Кахарец покосился на Кассандру и повеселел. Кэс чувствовала настроение своего любимца и сейчас, с уверенностью могла сказать, что недовольство, которое Кей испытывал еще недавно, исчезло, и ему на смену пришла волна интереса.

— Да, да, очень вкусный, — еще раз подтвердила девушка, и конь потрусил быстрее.

Когда граф, с Кассандрой на руках, вошел в конюшню, старший конюх суетливо подхватил под уздцы идущего следом за ними Кейдалла. Конь снисходительно вытерпел чужое прикосновение, ожидая вкусного подношения от своей хозяйки. Он знал, что его маленькая госпожа никогда не нарушает своих обещаний.

Глава 28

Тихая ночь опустилась на Тэнтри. В темной спальне неярко горел магический светильник, оттеняя нежную красоту спящей девушки. Мужчина, что сидел сейчас в глубоком кресле и наблюдал за ней, неслышно пошевелился. Его глаза не отрывались от кровати, замечая малейшее движение девушки. Вот слабая улыбка озарила ее лицо, но, тут же пропала, сменившись скользнувшей и исчезнувшей тенью. А потом гримаса боли исказила совершенные черты. Слабый стон донесся с роскошного ложа.

— Кэс, Кэсси, — встрепенулся мужчина, за секунду оказавшись у кровати, — маленькая, что?

Он прижал к себе податливое тело и попытался разбудить спящую.

— Милорд, — слетел с ее губ тихий шепот.

— Я здесь, Кэс, я с тобой!

— Не уходите, не отдавайте меня…

Мужчина вздрогнул и крепче прижал к себе девушку.

— Кэсси, родная, я рядом, все будет хорошо. Скоро приедет Арвинус, он поможет, — отчаянно шептал лорд.

Девушка не отозвалась, она снова впала в забытье.

Граф с отчаянием смотрел на свою невесту. Такая нежная, такая хрупкая, такая…. любимая… О, Всесветлый, помоги…

Когда вечером Кассандра пожаловалась на головную боль, Тремэл всполошился и предложил вызвать Арвинуса Клейниса, главного лекаря департамента. Но девушка легкомысленно отмахнулась, сказав, что скоро все пройдет. А спустя два часа, графиня потеряла сознание. Перепугавшийся Гант немедленно связался с другом, вызвав его в Тэнтри. Кэс пришла в себя, но испытывала слабость и головокружение.

Граф остался в ее спальне, наплевав на условности, и так рыкнул на леди Сильвию, осмелившуюся что‑то возразить, что пожилая дама, побледнев, испуганно выбежала из комнаты. Баронесса, забыв о возрасте, промчалась по коридору и рухнула на кровать в своих покоях. Нет, с графом Тэнтри лучше не спорить!.. Дрожащими руками, поправив растрепавшиеся волосы, леди Сильвия с трудом перевела дух.

— Кэсси, маленькая, держись… — шептал граф, обнимая свою любимую. Мысль, что он ничего не может сделать, приводила лорда в бешенство. Гант не мог контролировать ярость и страх, плещущиеся внутри. Странная дрожь, время от времени, пробегала по телу лорда, останавливаясь на кончиках пальцев.

— Что тут у вас случилось? — услышал он спокойный голос Арвинуса и облегченно вздохнул.

— Арв, ты приехал!

— Отпусти свою красавицу, я должен ее осмотреть.

Граф аккуратно уложил Кассандру на постель и отошел в сторону. Но стоило только лекарю развязать завязки и попытаться приспустить тонкую сорочку с плеч девушки, как он услышал позади невнятный звук. Арвинус обернулся и испуганно застыл.

Граф смотрел на него бешеными глазами, вспарывая появившимися когтями спинку кресла, за которую держался.

— Гант, успокойся, — как можно невозмутимее, выговорил лекарь, — я хочу помочь твоей невесте, я не буду прикасаться к ней. Все, смотри, я отхожу, — мужчина сделал шаг от кровати.

Тремэл, медленно приходя в себя, с недоумением рассматривал втягивающиеся обратно когти и исполосованное кресло.

— Что это было? — переведя дыхание, выпалил он.

— Не знаю, — задумчиво ответил лекарь, косясь на графа, — видимо, в крови графского рода Тэнтри много интересного таится. Стоило прикоснуться к твоей женщине и… пожалуйста. Что делать‑то будем? Я не смогу ей помочь, если ты будешь так себя вести. Может быть, выйдешь?

Граф недовольно поморщился и покосился на свои руки.

— Я постараюсь сдержаться, — неуверенно ответил он.

С кровати донесся слабый стон, и Тремэл мгновенно оказался рядом с Кассандрой.

— Арв, чего ты ждешь? — умоляюще посмотрел он на друга.

Лекарь решительно провел руками над телом девушки, стараясь не прикасаться к ней. Дойдя до области сердца, он на минуту замер и вздрогнул, а затем, прикрыл глаза, и тонкая нить силы полилась из его рук. Пелена магии окутывала Кассандру, впитывалась под кожу и возвращалась к Арвинусу. Так продолжалось довольно долго.

Гант, судорожно сцепив руки, наблюдал за происходящим, молясь, чтобы друг справился.

Он уже понял, что, без магического влияния, в болезни Кэс не обошлось.

Спустя полчаса, побледневший лекарь устало опустил руки.

— Все, — выдохнул он.

— Что за гадость была на ней? — напряженно спросил граф.

— Я недооценил силу заклятия, наложенного на миледи, — виновато глянул на лорда лекарь, — прости.

— В чем заключалось его действие?

— Как я понял, ее кто‑то пытался подчинить и заставить в нужный момент пойти за собой. Есть у тебя кто‑нибудь на примете? Кому это было нужно?

— Есть, — сквозь зубы, ответил Гант, — ты все вывел?

— Да, — коротко ответил Арвинус.

— А со мной что? — после недолгого молчания спросил граф.

— Не знаю, никогда с подобным не сталкивался, — задумчиво протянул лекарь, — надо полистать старые фолианты, может быть, наткнусь на похожие случаи.

Граф недоверчиво посмотрел на свои руки, а потом перевел взгляд на друга.

— А раздевать графиню было обязательно? — проворчал он.

— Ну, я‑то собирался осматривать ее как обычно, без помощи магии. Кто ж знал, что у вас тут такое творится?

— Ладно, прости, — буркнул расстроенный Тремэл, — ей точно больше ничего не грозит?

— Уверен, что нет. Надо сказать, сильная девочка — столько времени сопротивляться зову… Она часто на головную боль жаловалась?

— Кассандра, вообще, никогда ни на что не жаловалась.

— Значит, скрывала и терпела до последнего, — покачал головой лекарь.

Граф сжал кулаки. При одной мысли о том, что Кэс терпела боль и не поделилась с ним, внутри все переворачивалось. Неужели его девочка совсем ему не доверяет?

«Да, не заслужил ты ее доверия» — с горечью признался себе лорд.

— Поеду я, — прервал затянувшееся молчание Арвинус.

— Куда? — встрепенулся граф, — тебе уже постелили в гостевых покоях, сейчас велю принести ужин и вина, отдыхай, восстанавливай силы. А завтра днем уедешь.

— Хочешь, чтобы был под рукой? — понимающе хмыкнул лекарь.

— Ну, и это тоже, — неохотно признал лорд.

— Ладно, не переживай, останусь. Если понадоблюсь — зови. Хотя, я уверен, что до утра миледи проспит спокойно.

Арвинус вышел из комнаты, а граф опустился на кровать рядом со своей невестой. Он бережно укрыл девушку покрывалом и поправил выбившиеся из косы завитки.

— Спи, моя маленькая, — тихо прошептал он, — я рядом.

— Милорд, — Кассандра удивленно разглядывала сидящего в кресле мужчину, — а что вы здесь делаете?

— Проснулась? Светлого дня, Кэсси, — улыбнулся Тремэл, и, легко поднявшись со своего места, подошел к девушке. — Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — улыбнулась Кассандра, — а вы здесь всю ночь просидели?

Лорд кивнул и ласково пригладил растрепавшиеся волосы Кэс.

— Ой, милорд, я, наверное, ужасно выгляжу, — девушка испуганно посмотрела на графа, — вы не могли бы позвать Румину?

Тремэл дернул шнур звонка.

— И… не могли бы вы выйти? — смущенно попросила Кассандра.

Лорд слегка нахмурился, немного поколебался, но, все же, покинул спальню графини. Кэсси подскочила с постели и кинулась в ванную. Большое зеркало отразило ее полыхающие румянцем щеки, спутанные белокурые волосы и развязанную, почему‑то, сорочку.

Кассандра приложила прохладные ладони к горящим щекам. О, Всесветлый, какой позор! Граф видел ее в таком непрезентабельном виде!..

Подоспевшая Румина помогла девушке привести себя в порядок и принесла завтрак. Она сочувствующе расспрашивала госпожу о самочувствии и шепотом рассказывала, как милорд испугался, когда графиня лишилась чувств.

— Руми, а ты чего шепчешь‑то? — удивленно спросила Кэс.

— Ох, миледи, Его сиятельство вчера уж такие суровые были, леди Сильвия до сих пор из своих покоев выйти боится, вот и я опасаюсь, что попадет мне за болтовню.

Кассандра только головой покачала.

— Чего это вы так испугались? Разве граф такой страшный?

— Ваше сиятельство, счастье, что вы его вчера не видели — чисто демон какой! Никого к вам не подпускал, глазищами своими так сверкал, что у всех душа в пятки уходила. И, главное, мэтр Легар так не вовремя к своей племяннице уехал, никто не мог милорда успокоить! Пока господин Клейнис не подоспел, мы и вздохнуть боялись, так Его сиятельство суровы были!

— Ну и ну, — Кассандра удивленно слушала служанку, не в силах представить «страшного графа».

А лорд Тремэл нетерпеливо расхаживал по коридору, перед покоями Кассандры, и уговаривал себя подождать. Нужно дать Кэс время, чтобы она могла, без смущения, привести себя в порядок. Но пробудившаяся внутри сущность требовала убедиться, что с их девочкой все в порядке, что она хорошо себя чувствует. Граф замер, удивившись тому, что говорит о себе во множественном числе. Он устало потер лоб. Что с ним происходит, в последнее время? Откуда эти странные мысли и ощущения? Что было вчера ночью, и не привиделись ли ему огромные острые когти на вполне обычных руках?

Горничная вышла из покоев его невесты, и граф решительно потянул на себя дверь.

— Кэсси, ты как? — он обеспокоенно заглянул в прозрачную зелень глаз своей девочки и, не удержавшись, стиснул ее в объятиях. — Как же ты меня напугала!

— Со мной все хорошо, Гант, — запнувшись на имени графа, тихо произнесла Кассандра, — а, вот, почему вы вчера всех слуг распугали, мне было бы интересно послушать.

Девушка лукаво улыбнулась, а лорд, со вздохом, зарылся в ее волосы. Он ощущал, как довольно заурчала ненасытная сущность, впитывая запах своей… Стоп. Гант попытался встряхнуться. Да, что с ним такое? Какие‑то посторонние мысли в голове… Причем тут — пара? Кэсси его невеста, его девочка, его любимая…

— Милорд, с вами все в порядке? — обеспокоенный голосок Кассандры вырвал лорда из его путанных мыслей.

— Что? Ах, да… Со мной все нормально, Кэс.

— А какие у нас планы на сегодня?

Граф нахмурился.

— Лично у тебя план один — лежать и набираться сил, — ответил он, — а мне придется съездить в столицу, подготовить все необходимое для свадьбы. Я говорил тебе, что церемония состоится завтра утром?

Кассандра удивленно посмотрела на жениха.

— Завтра, — веско подтвердил лорд, — прости, Кэсси, но у нас нет времени на длительную подготовку. Минар на днях собирается приехать в Танассу, мы должны успеть пожениться до его приезда.

Девушка вздрогнула, услышав ненавистное имя, и плотнее прижалась к Ганту.

— Не бойся, он ничего не посмеет сделать, — лорд поцеловал ее, забирая все страхи и сомнения, — ты, точно, хорошо себя чувствуешь?

Кассандра кивнула.

— Арвинус останется в замке, если только почувствуешь хоть небольшое недомогание, сразу же зови его. Руйяра я предупредил, в замок никто посторонний не проберется, так что, спокойно отдыхай и поправляйся.

Граф с трудом оторвался от своей Кэсси и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

А Кассандра вернулась в постель. Как бы она ни храбрилась, но слабость, накатывающая волнами, вынуждала ее прилечь.

Глава 29

Звук скрипнувшей двери разбудил задремавшую Кэс.

— Милорд, вы вернулись? — обрадовалась девушка.

Граф молча подошел к ее постели и одним рывком поднял свою невесту.

— Одевайся, у нас мало времени, — мужчина торопливо накинул на графиню плащ, и сам помог застегнуть на нем аркин — массивную золотую застежку.

— Быстрее, Кассандра, — нетерпеливо подгонял он девушку.

— Что происходит, милорд? — Кэсси недоуменно смотрела на взбудораженного графа, завязывая на шее шелковый шарф.

— Потом объясню, — бросил лорд и потянул ее за собой.

Они быстро миновали второй этаж, лестницу, пробежали по первому этажу и спустились во двор замка. У крыльца стоял оседланный конь.

— А где ваш Сизый? — поинтересовалась девушка.

— Повредил ногу, пришлось оставить в Танассе.

— А можно я возьму Кейдалла? — умоляюще посмотрела на графа Кассандра, — я не выезжала его утром, он будет скучать.

Мужчина ненадолго задумался, а потом махнул рукой: — Бери.

Кэсси радостно кинулась к конюшне. Кейдалл уже ждал свою хозяйку и радостно заржал при ее приближении. Но, почему‑то, тут же взбрыкнул, когда рядом оказался граф.

— Кей, ты чего? — встревожилась Кассандра и, обернувшись, внимательно посмотрела на жениха. Что‑то с ним было не так. Глаза лорда странно мерцали, руки подрагивали, и весь облик, временами, будто смазывался.

Кэсси вывела Кея во двор, и одним движением взлетела в седло.

— Догоняйте, милорд, — крикнула она, припуская к воротам.

Граф выругался и кинулся к своему коню. Секунда — и он уже в седле.

— Кассандра, стой, — попытался догнать девушку лорд.

Графиня миновала ворота и остановилась.

— Не смей отъезжать от меня ни на рьен, — рассерженно рыкнул догнавший ее граф и, подтянув к себе, жестко поцеловал невесту. Кэсси испуганно вздрогнула — губы лорда показались ей холодными.

А мужчина, будто потеряв разум, принялся исступленно целовать ее лицо.

— Что ты со мной делаешь, Кассандра?.. Как же давно я мечтал об этом… — простонал он.

Кэсси чуть пришпорила Кея, заставляя его отъехать, и удивленно посмотрела на лорда: происходящее нравилось ей все меньше. Где спокойный и добрый Гант? Сегодняшний граф пугал ее…

— Куда дальше, милорд? — не решаясь назвать жениха по имени, уточнила Кэс.

— В Тарнаис, — коротко бросил лорд…

Они скакали уже два часа, а Кассандру не покидало ощущение тревоги и какой‑то неправильности происходящего. С каждой минутой ей становилось все хуже и хуже. Граф, хищно поглядывающий из‑под нахмуренных бровей, вызывал у нее неприятие и страх.

— Милорд, а помните, ту песню, что вы пели вместе с госпожой Пенрак на Радован? — искоса посмотрев на жениха, спросила Кэс.

— Разумеется, — отозвался мужчина.

— А давайте ее споем? Так скучно ехать в тишине…

— Ты напомнишь мне слова?

— Конечно, — улыбнулась девушка, — подпевайте!

— За рекой, за горой,

— Лес зеленый шумит,

— Под горой, за рекой,

— Домик старый стоит.

— В том лесу соловей

— Звонко песни поет;

— Молодая вдова

— В том домишке живет….

Кассандра не допела песню, резко развернув Кейдалла в сторону.

— Кей, родной, скачи во весь дух в замок, — наклонившись к своему скакуну, взмолилась она.

Понятливый жеребец тут же исполнил просьбу хозяйки и понесся назад, в Тэнтри.

— Кассандра, стой! — услышала девушка, но не обернулась, лишь поморщилась и сильнее прильнула к Кею.

— Я приказываю тебе! — неслось ей вслед.

Кэсс, не оглядываясь, скакала вперед.

Граф, громко выругавшись, развернул своего коня, но время было упущено. Его иринейский рысак не мог сравниться с сыном кахарской пустыни.

Кейдалл припустил галопом, увеличивая расстояние между своей хозяйкой и лордом, и стук копыт графского коня становился все глуше. Преследователь явно отставал.

— Ты пожалеешь, — донес до Кассандры ветер слова мужчины.

— Нет, не пожалею, — упрямо прошептала Кэсси. Кахарец несся во весь опор, оставляя позади и графа, и раздирающую душу Кэс тревогу. Девушка чувствовала, как ее сила передается скакуну, и тот летит, еле касаясь копытами земли.

Ворота замка были закрыты.

— Открывай, — кричала Кассандра, мчась к спасительному ограждению. Она не оглядывалась назад и не могла знать, как далеко отстал граф.

Тяжелые створки медленно отворились.

Кэсси, на полном скаку, влетела во двор и крикнула:

— Торкс, Корден, закрывайте ворота, немедленно!

Стражники кинулись выполнять ее приказ.

— Не пускайте сюда графа, ни под каким предлогом! — велела девушка и поскакала к парадному входу. Спешившись и прильнув на секунду к теплому боку коня, она прошептала: — Спасибо, Кей… — а потом, кинулась к дверям.

— Эринарх, позови Арвинуса! И приведи в гостиную Руйяра, — коротко приказала Кассандра.

Удивленный ее тоном дворецкий, поклонившись, засеменил к гостевым покоям.

Через несколько минут, невозмутимый лекарь предстал перед графиней.

— Чем могу быть полезен, Ваше сиятельство? — спокойно спросил он.

— Господин Клейнис, я бы хотела узнать, есть ли какое‑то зелье, позволяющее принимать облик другого человека?

— К чему этот вопрос, миледи? — остро взглянул на нее лекарь.

— Мне кажется, мужчина, который сегодня днем был в замке, вовсе не граф Тэнтри, — выпалила девушка.

— Подождите, лорд Тремэл утром уехал в Танассу, — озадаченно посмотрел на графиню Арвинус.

— Вот, и я о том же, — воскликнула Кэс, — а, спустя три часа, снова появился и вывез меня из замка. Причем, вел себя очень странно и не мог правильно ответить на мои вопросы.

— Вы думаете… Но вдруг вы ошиблись? — Клейнис помнил вчерашнее странное состояние графа и не знал, что и думать.

— Я уверена в этом, — решительно ответила Кэсси, — а, если и ошибаюсь, думаю, лорд не будет в обиде на излишнюю бдительность.

— Вы предупредили стражу?

— Я велела не пускать графа в замок.

— Нужно переговорить с Руйяром, — задумчиво посмотрел на девушку Арвинус.

— Я уже отправила за ним дворецкого.

В двери гостиной неслышно вошел глава графской охраны и коротко поклонился Кассандре.

— Вы звали меня, миледи?

— Да, господин Руйяр, у нас возникла проблема…

После небольшого совещания в гостиной, охрана на воротах была удвоена, все караулы усилены, а прибывшего поздно вечером графа не пропустили в его родовой замок.

— Руперт, я с тебя голову сниму, открывай ворота! — слышался возмущенный голос лорда Тремэла.

— Не велено пущать, Ваше сиятельство, — виновато отвечал старый воин.

— Вы что тут, с ума посходили?! Кем не велено? — повысил голос граф.

— Ее сиятельство запретили вас пускать. Сейчас Руйяр подойдет, он все вам объяснит, — флегматично ответствовал Руперт.

— Освальд, ну, хоть ты объясни, что здесь происходит? — взмолился лорд.

— Не могу, милорд, — глухо ответил стрелок, — не взыщите.

— Ирг знает что такое! — выругался граф, — безумный дом какой‑то!

— Ваше сиятельство, простите, но мы вынуждены задать вам пару вопросов, — к воротам подошел глава стражников.

— Руйяр, если это шутка, то она затянулась, — сердито проворчал лорд Тремэл, — ты мне объяснишь, что за балаган вы тут устроили?

— Милорд, ответьте, пожалуйста, как прозвали моего отца, и за что он получил это прозвище? — извиняющимся тоном спросил Руйяр.

— Старый Чистюля Грэм, — сдержанно ответил лорд, взяв себя в руки, — и прозвали его так за то, что он всегда вытирал ладони влажной тканью после каждого убитого врага. Ну, еще вопросы будут?

— Что я подарила вам на Радован, милорд? — раздался нежный голосок Кассандры.

— Вышитый кисет, — не задумываясь, выпалил граф и, тут же, взволнованно спросил: — Кэсси, с тобой все в порядке?

— Со мной все хорошо, — спокойно ответила Кэс, — а вы не могли бы показать этот кисет?

Граф, молча, полез во внутренний карман камзола и достал темно — синий мешочек.

Кассандра подошла поближе к кованым воротам и пристально посмотрела на своего жениха и на шелковый кисет у него в руках.

— Вы были в замке сегодня днем, милорд?

— Нет, Кэсси, я был в Танассе. Что у вас здесь произошло? — в голосе Ганта слышалось тщательно сдерживаемое волнение.

— А помните ту песню, которую мы с вами пели на Радован? — не унималась девушка.

— Кэсси, с тобой точно все в порядке? — обеспокоенно посмотрел на свою невесту граф, — какую песню, если я только под утро до замка добрался?

— Слава Всесветлому, милорд, это, действительно, вы! — облегченно выдохнула Кассандра, — Руперт, открой ворота.

Старый вояка, поминая ирга, открыл створку ворот, и граф, наконец‑то, оказался во дворе замка.

— Вам придется объяснить мне, что здесь происходит, — многозначительно глядя на Руйяра, вымолвил лорд, — но сначала…

Он шагнул к Кассандре и крепко обнял ее, привычно зарываясь в копну мягких душистых волос. Кэс, поначалу напрягшись, тут же обмякла в его руках, и спрятала лицо у любимого на груди.

— Гант, это, правда, ты! — неверяще повторяла она.

— Ну, а кто же еще? — обнимая ее крепче, еле слышно шептал Тремэл. А потом, почувствовав дрожь девушки, возмутился: — Кэсси, да ты вся продрогла, ну‑ка, быстро в дом!

Он подхватил девушку на руки и стремительно направился в замок.

В гостиной горели магические светильники, отбрасывая тени на лица собравшихся в комнате мужчин. Напряженную тишину прерывал лишь треск дров в камине. Граф выслушал доклад о том, что произошло в его отсутствие, и ему, ох, как не понравилось все, что он услышал! Одно то, в какой опасности побывала его девочка, заставляло лорда стискивать кулаки и удерживать рвущийся наружу рык. При мысли о том, что Кассандра чуть не стала жертвой какого‑то самозванца, сами собой пробивались когти, и графу приходилось спешно прятать руки. Арвинус видел, что с ним не все в порядке, но, на его безмолвный вопрос, Тремэл лишь покачал головой. Все это сейчас не важно. Главное, понять, откуда исходит угроза для Кэс, и как защитить девушку от опасности.

— Милорд, что будем делать? — откашлявшись, спросил Руйяр.

— Ждем прибытия агентов, а пока, расскажи‑ка мне еще раз, как выглядел этот самозванец…

Через час, их немногочисленное общество пополнилось сыщиками из департамента, и обсуждение пошло по новой. Приехавший чуть позже Трумель принес нерадостные вести. Тот самый борсский купец, которого сыщик выслеживал несколько недель, сегодня был найден мертвым в водах Ранаисса, главной реки борсского княжества. На теле мужчины не было обнаружено никаких следов насильственной смерти, но Трумель полагал, что без магии в загадочной смерти купца не обошлось. Увы… Ниточка, ведущая к недоброжелателям Кассандры, оборвалась.

Тремэл витиевато выругался.

— Руйяр, ты не почувствовал магического следа в замке, после отъезда этого лжеграфа? — обратился он к главе охраны.

— Нет, милорд, иначе бы я сразу поднял тревогу.

— Но, ведь, так не бывает… — рассуждал Тремэл, — если он был под личиной, то хоть что‑то должно было остаться… Жаль, что я вернулся так поздно…

— Ваше сиятельство, но как графине удалось понять, что это не вы едете с ней в Тарнаис? — задумчиво спросил Трумель.

— Говорит, что почувствовала что‑то неладное, да, и Кейдалл нервничал в присутствии самозванца. А, когда мужчина не смог правильно ответить на ее провокационный вопрос, миледи попросту сбежала, благо, что она великолепная наездница.

Граф не стал уточнять, что магия, живущая в крови Кассандры, помогает ей общаться с животными, и они понимают девушку без слов. Кейдалл, ощутив тревогу и желание хозяйки, черпал силу напрямую от нее и несся к замку, быстрее ветра. У похитителя не было ни единого шанса догнать беглецов. Правда, сейчас Кэс расплачивается за этот побег магическим истощением и общей слабостью, но девушка даже не догадывается, какая сила помогла ей спастись, и приписывает весь успех Кейдаллу.

Совещание продлилось еще несколько часов и, наконец, выработав план защиты графини, приезжие разошлись по гостевым покоям, а граф неслышно прошел в комнату своей невесты.

Толстая оплывшая свеча догорала в бронзовом подсвечнике, отбрасывая слабые блики на лицо спящей девушки. Лорд осторожно присел на прогнувшуюся под его весом перину и отвел рукой прядь волос со лба Кассандры. Он смотрел на свою девочку, и щемящее чувство нежности охватывало душу. Маленькая, хрупкая, но такая смелая… Не сумей она раскусить самозванца и сбежать от него… Гант не представлял, что было бы, не окажись Кэс такой умницей… При одной только мысли, что мог лишиться своей Кэсси, он чувствовал непреодолимое желание убить и Минара — а граф не сомневался, что это именно князь посмел столь нагло пробраться в замок, — и всех, кто попытается причинить вред Кассандре.

Разведка, еще прошлой ночью, донесла, что борсский властитель инкогнито прибыл в Танассу. Предупрежденный Тремэл усилил охрану замка, но такого безумного поступка от князя не ожидал. Войти в графские владения под видом хозяина и, среди бела дня, увезти его невесту… Да, нахальства Минару не занимать…

Гант провел рукой по щеке Кассандры. Какая нежная кожа… Так и тянет прикоснуться к ней, поцеловать… Граф не удержался. Он невесомо притронулся к румяной щечке, потом, к губам девушки… и пропал. Его руки, практически, без ведома хозяина, принялись стягивать с плеч Кэс тонкий шелк сорочки, лаская разгоряченное тело, губы жадно прикасались к обнажившейся груди, перемещаясь выше, к сладкой впадинке на шее…

Кассандра застонала и открыла глаза — томные, полные желания и неги… Она подалась навстречу любимым губам и выгнулась в руках лорда.

— Кэсси, — хрипло выговорил Гант, — если ты меня не остановишь, я не смогу… оторваться от тебя… это выше моих сил…

— Не останавливайтесь, милорд, — задыхаясь, шептала Кэс. Она плотнее прижалась к Тремэлу и обняла его, заставляя терять последние остатки разума. Граф, огромным усилием воли, попробовал отстраниться, но, взревевшая внутри сущность не принимала непонятных условностей — вот же она, их пара, как можно отказываться от нее?

Гант застонал и сдался. Огромный вал страсти подхватил и смел все предрассудки.

— Прости, Кэс, — еле слышно прошептал он, отдаваясь на волю бушующего внутри урагана.

Утро застало графа в постели его невесты. Вошедшая горничная удивленно уставилась на представшую ее глазам картину, а потом, испуганно пискнула и попятилась к двери. Лорд Тремэл, открыв глаза, недоуменно посмотрел на растерянную служанку и, шепотом, велел ей не шуметь. Девушка понятливо закивала, тихо прикрывая за собой дверь, а граф поудобнее устроился рядом со сладко спящей Кэс и притянул ее к себе поближе. Кассандра улыбнулась, что‑то пробормотала, сквозь сон, и плотнее прижалась к мужчине.

— Ох, Кэс, это ты зря, — еле слышно прошептал лорд. Он уговаривал себя лежать спокойно и не реагировать на близость столь желанного тела в своих руках. Его девочке, и так, досталось прошлой ночью… Пусть отдохнет…

Вчерашние события пронеслись перед глазами, и граф судорожно вздохнул. Кто бы мог подумать, что скромная, неискушенная Кэс, сможет вызвать в нем такую бурю страсти? За свою долгую жизнь, Тремэл знал немало женщин, но, еще ни разу, не терял голову от всепоглощающего желания.

А вчерашняя ночь… Она явилась откровением для Ганта. Он и не подозревал, что способен настолько забыться. И Кэс… То, что он чувствовал к этой маленькой, нежной девочке… Тремэл не привык анализировать свои чувства, он просто всей душой и всем сердцем ясно понял, что без Кассандры ему больше не жить. Она незаметно проросла в него, вплелась всем своим существом. И Гант принял это с отчетливой ясностью. Отныне, что бы ни случилось, без Кассандры ему жизни нет.

— Милорд, вы здесь… — нежный голосок Кэсси вырвал графа из его размышлений, — светлого дня.

— И тебе, маленькая, — ласково поцеловал ее граф, и тут же встревоженно спросил: — Кэс, ты как? Ничего не болит?

Девушка смущенно покраснела и отвела глаза.

— Кэсси, больно, да? — расстроился Гант, — подожди, сейчас позову Арвинуса…

— Милорд, все хорошо, у меня ничего не болит, правда… — Кассандра заставила себя преодолеть смущение и посмотреть в глаза своему… любимому.

Тот с тревогой всматривался в ее лицо, не веря словам девушки.

— Гант, перестань, — тихо прошептала Кэс, — у меня ничего не болит, и …мне… мне было очень хорошо, — запинаясь, выговорила она.

— Кэсси… — выдохнул Тремэл, — маленькая моя…

Завтрак, который служанка накрыла в гостиной покоев Кассандры, еще долго дожидался графа и его возлюбленную.

* * *

— Повелитель, вы звали меня? — испуганный слуга не смел поднять глаз на своего господина.

— Унеси эту жаровню, здесь, и так, невыносимо душно! — недовольно произнес нервно расхаживающий по комнате князь Минар.

— Слушаюсь, повелитель.

— И вызови ко мне Амину.

— Будет исполнено, — слуга торопливо забрал жаровню и неслышно выскользнул из покоев.

Князь поднес к лицу шелковый шарф и шумно втянул воздух. Быть так близко у цели и все потерять! Иргова ратанка! Она нужна ему. Зверь тоскливо заскулил, не имея возможности выбраться, и Минар громко выругался. Животная сущность, живущая в нем, мучилась от невозможности насладиться девчонкой, смять цвет ее невинности, вкусить тот плод, который слаще любого нектара…

— Повелитель, — склонилась перед ним в поклоне женщина.

— Подойди, — приказал мужчина.

Наложница, не поднимая глаз, подошла ближе и поцеловала край хамиссы.

— Принеси плеть, — раздался повелительный окрик.

Плечи красавицы вздрогнули, но она не посмела ослушаться и подала господину точеную рукоять.

— Разденься, — прозвучал очередной приказ.

Тонкая серебристая плеть мелькнула в воздухе, и на смуглой, гладкой коже вспухли первые багровые рубцы…

Громкие крики и стоны еще долго доносились из покоев князя, нарушая тишину ночи. Охрана, стоящая у дверей, невозмутимо несла свой караул — как учит Всеблагой, женщина создана для наслаждения мужчины и полностью отдана в его власть.

Глава 30

Часовня графского замка была украшена цветами и белоснежными лентами — слуги постарались, с любовью расставляя букеты из плиний и развешивая по стенам венки из веточек миронии. Сияние многочисленных свечей ярко освещало стены, теряясь в высоких стрельчатых сводах купола, а подвески из берунского хрусталя, обрамляющие дверной проем, мелодично звенели под дуновением ветерка.

Перед часовней столпились крестьяне, пришедшие пожелать своему лорду счастья и благоденствия в семейной жизни. Многочисленные слуги выстроились вдоль прохода, в ожидании выхода новобрачной, а приехавший из Танассы жрец надел длинную хламиду, готовясь совершить древний обряд.

Граф нервно расхаживал перед алтарем. Он, и на минуту, не хотел расставаться со своей девочкой, но неумолимые обычаи вынудили лорда покинуть спальню невесты и терпеливо дожидаться ее в часовне. Поднявшийся шум и восторженные крики подсказали взволнованному графу, что Кэсси вышла из замка и направляется сюда, к нему. Приветствия раздавались все ближе и, наконец, в лучах света, пересекающих дверной проем, возник тонкий женский силуэт. Шаг — и Кассандра ступила на усыпанную цветами кариссы дорожку.

Гант, затаив дыхание, смотрел на приближающуюся к нему невесту и чувствовал, как внутри разливается тепло. Долгожданное счастье шло к нему, в виде красивой белокурой девушки, с нежной улыбкой на устах.

Тремэл протянул руку, и маленькая ладошка Кассандры уверенно легла на светло — серый шелк его камзола.

— О, Всесветлый, благослови этого мужчину и эту женщину, и соедини их в любви и согласии… — древние, как мир, слова зазвучали под сводами часовни, скрепляя союз двух сердец…

… — на всю светлую и бесконечную вечность…

Пламя, вспыхнувшее на жертвенном камне, на миг опалило руки брачующихся, а, когда оно схлынуло, перед всеми сверкнули золотые татуировки супругов, заставляя изумленно ахнуть всех присутствующих.

— Истинная пара! — торжественно провозгласил жрец.

Ликующие крики разнеслись по двору замка. Ветер, подхватывая их, понес радостную весть дальше, через поля и луга Тэнтри, к лежащим вдали деревням и селам.

Граф восторженно смотрел на свою жену. Да, жену! Какое чудесное слово! Его девочка, его любимая, его жена! Кто бы мог подумать…

Гант подхватил Кассандру на руки и, под радостные крики толпы, вынес ее из часовни.

— Милорд, миледи, счастья вам! — раздавались выкрики крестьян.

— Здоровья и долголетия! — радостно желали слуги.

— И деток, деток побольше! — кричала дородная повариха, осыпая пару зернами зура.

— Долгого круга жизни!..

— Счастья и процветания!..

Многоголосый гомон не стихал на площади перед часовней. Цветы кариссы, осыпая молодых, белым облаком опускались на мощеную желтым камнем дорогу, по которой новобрачные шли к замку. Старый

Эринарх, затянутый в праздничный камзол, встречал своих господ в украшенном цветами холле.

— Милорд, миледи, разрешите поздравить вас и пожелать… — дворецкий не выдержал волнения и расплакался, — Ваше сиятельство, радость‑то какая, — всхлипывал он, — дожил я до счастливого дня! Теперь и помирать не страшно…

— Ой, господин Эринарх, что это вы? — всполошилась кухарка. — Какой помирать? Надо еще графских наследников дождаться! Вот, как деточки‑то пойдут, тогда нам с вами и помирать можно!

— Ну, что это вы тут сырость развели? — улыбнулся граф. — Рано еще о смерти думать! Ну‑ка, собирайтесь все в Большой столовой, праздновать будем!

Он легко взбежал по лестнице, держа жену на руках.

В парадной столовой горели сотни свечей, освещая огромный, уставленный всевозможными яствами стол. Молодые расположились во главе стола, а слуги и работники застенчиво занимали места подальше от графской четы.

— Э, нет, так не пойдет, — заметил всеобщую скромность лорд, — Эринарх, садись справа от миледи, Клотильда, иди‑ка поближе к дворецкому, леди Сильвия, вы‑то чего смутились? Садитесь рядом, не съем я вас… — граф улыбнулся баронессе, и та испуганно вздрогнула. Женщина никак не могла забыть тот взгляд милорда, которого удостоилась во время болезни графини.

Лорд Тремэл быстро навел порядок, и все приступили к праздничной трапезе.

Один за другим, звучали заздравные тосты, а Кэсси не могла поверить, что все это происходит с ней наяву. Подумать только! Она — жена графа Тэнтри… Все произошло настолько быстро, что Кассандра не успела осознать происходящее. А вчерашняя ночь… О, Всесветлый, никогда еще ей не было так хорошо! И Гант… Как он был нежен, как умопомрачительно целовал ее, а потом… Кэс покраснела, вспомнив подробности минувшей ночи. Она даже не представляла, что это будет так… шокирующе… и столь… восхитительно!

А граф смотрел на свою девочку и не мог дождаться окончания праздника. Что она с ним делает?! Вся выдержка лорда летела к иргу! Хотелось схватить Кэс в охапку, унести в спальню и любить до изнеможения…

Праздник набирал силу — здравицы звучали все громче, пожелания становились откровеннее, музыканты заиграли веселую плясовую, и ноги присутствующих сами пустились в пляс. Рилда затянула — закружила всех вокруг, прошлась по залу и выплеснулась за пределы замка, вплетая в танец все новые и новые пары.

Веселая торна, подхватив всеобщее ликование, звенела радостными переливами, приглашая всех желающих разделить в этот день счастье новобрачных.

До поздней ночи, не смолкали звуки сменяющих друг друга задорных мелодий. До поздней ночи, плясали люди, радуясь счастью своего лорда…

— Ваше сиятельство, к вам князь Минар, — доложил дворецкий, открывая дверь кабинета.

— Проси, — коротко ответил граф.

Спустя несколько минут, в комнату вошел высокий черноволосый мужчина.

— Светлого дня, граф Тэнтри, — небрежно поздоровался гость, окидывая хозяина кабинета цепким взглядом.

— Рад видеть вас в своем замке, — сдержанно ответил лорд Тремэл, — надеюсь, дорога не утомила светлейшего князя?

— Что вы, граф, актанийские тракты выше всяких похвал, — любезно отозвался властитель Борссы.

— Итак, что привело вас ко мне, Ваша светлость? — вежливо поинтересовался граф.

— Думаю, вам хорошо известно, зачем я здесь. Хочу услышать ответ на свое предложение.

— Боюсь, я не совсем понимаю…

— Ну, как же? Я хочу жениться на вашей подопечной, и мне нужно ее согласие.

— Но, позвольте, князь, вы явно не вполне владеете информацией, — невозмутимо произнес Тремэл, — моя подопечная уже замужем.

Минар прищурил глаза и подобрался.

— И кто же счастливчик, сумевший опередить меня? — недобро улыбнувшись, спросил он.

— Я, — глядя на гостя, спокойно ответил Гант.

Глаза князя налились злобой, однако он сдержался.

— В таком случае, примите мои искренние поздравления, граф, — процедил он, сквозь зубы, — надеюсь, Всеблагой пошлет вам долгие годы жизни.

Завуалированная угроза, прозвучавшая в словах Минара, заставила Тремэла внимательно посмотреть на светлейшего князя. Что ж, ничего другого от правителя Борссы он и не ожидал. Гант даже не надеялся, что Минар спокойно отнесется к своей неудаче.

— Не буду отнимать ваше время, граф, — слегка кивнул борсский гость, — до встречи на королевском балу. Вы ведь будете там с женой? Мне хотелось бы лично поздравить графиню и пожелать ей счастья.

— Я передам миледи ваши поздравления, — сдержанно ответил лорд Тремэл, игнорируя прозвучавший вопрос и провожая князя до дверей кабинета, — Эринарх, — негромко позвал он.

— Ваше сиятельство, — дворецкий бесшумно возник на пороге.

— Проводи князя до кареты, — распорядился граф.

— Слушаюсь, милорд. Пройдемте, Ваша светлость, — обратился мажордом к недовольному гостю.

Минар, в сопровождении Эринарха, покинул кабинет графа, а Тремэл подошел к окну и задумчиво уставился вдаль. Его мысли были далеки от красот Тэнтри. Тяжелые думы одолевали лорда. Как обезопасить Кассандру от посягательств князя? Как заставить мужчину забыть о своей страсти и оставить графиню в покое? Кроме физического устранения Минара, других вариантов Гант не видел. По глазам светлейшего, граф понял, что тот не отступится от своей идеи забрать Кэс… Что ж, если понадобится, Тремэл готов убрать любого, кто позарится на его жену. Мужчина решительно отвернулся от окна и вышел из кабинета.

— Кэсси…

— Ммм…

— Девочка моя, просыпайся…

— Гант, я посплю еще немножко…

— Родная, нужно собираться, нам в столицу пора ехать.

— Ох, уж эта столица, — пробормотала Кэс, не открывая глаз, — а может быть, ну его, этот бал? — с надеждой в голосе, спросила она.

— Маленькая, я ничего не могу поделать, король ждет нас, а он не тот человек, чьим повелением можно пренебречь. Вставай, соня… Иначе мне придется будить тебя по — другому.

Лорд легонько поцеловал маленькое ушко жены, и Кэс счастливо рассмеялась.

— Нет, Гант, только не это… Ты же знаешь… Ай, щекотно…

— Я обещал тебя разбудить? — выговорил мужчина, целуя нежные губки Кассандры. — Тогда, не взыщи!

— Все, все, встаю… Гант, ну, встаю же…

* * *

— Хашшас Аркаим! Аттассан иртан! — сыпал ругательствами разъяренный Минар, кидая кубок с драгоценным мартанским вином в стену. Брызги бесценного напитка разлетелись по комнате. — Я убью это отродье гиены! Ястреб! Какой он ястреб? Он подлый шакал, забравшийся в мой дом, он сын таркиссы, укравший то, что принадлежит мне!

Разгневанный князь скинул на пол поднос с серебряной посудой, и жирные куски аратасса упали на дорогой ковер.

— Арам! — взревел он.

— Слушаюсь, повелитель, — дрожащий прислужник неслышно возник на пороге.

— Ты что, не видишь, как здесь грязно? Почему в моем доме никто не следит за чистотой? Бездельники! — бушевал Минар, — немедленно собери прислужниц, пусть приберут! Я не намерен находиться в этом хлеву!

Испуганный слуга кинулся выполнять повеление господина, а князь отошел к окну и яростно дернул парчовую штору. Как же он ненавидел сейчас Тремэла, этого хитрого сына гиены, сумевшего обвести его вокруг пальца! А как хорошо все начиналось!

Тогда, в Ратании, куда князь приехал за наложницей, Кассандра была почти его. Ирг бы побрал этого жадного барона! Надо же было так задрать цену! Хотя, с ним, по крайней мере, можно было договориться. Минар уже не раз проклял свое желание поторговаться. Когда девчонка ускользнула из его рук, он чуть с ума не сошел. Зверь, который успел почувствовать сладость желанного запаха, не мог успокоиться, требуя вернуть беглянку и подчинить ее.

А потом, когда выяснилось, кто является нынешним опекуном графини, князь чуть не обезумел. Положение и должность графа, исключали любую возможность получить Кассандру в свой гарем.

Нет, он, конечно же, попытался обойти эти невыгодные обстоятельства… еще бы — жениться на ратанской графине, когда его ждет партия с дочерью набира Хафиза, владыки озерного края! Но, увы… И здесь неудача! Шхасс территар!

Все равно, он добьется своего! «Ты еще пожалеешь, Ястреб!» — многообещающе протянул князь.

* * *

Карета остановилась у белоснежного особняка. Высокий мужчина подал руку своей спутнице — тоненькой белокурой девушке, и та нежно улыбнулась ему. Пара исчезла в недрах огромного дома, а наблюдающий за ними человек спешно отравился к своему господину. Он первым принесет повелителю добрые вести. Как же долго ему пришлось ждать этого момента! Несколько недель Сарак наблюдал за девушкой, ожидая ее прихода в старый заброшенный дом на опушке керонского леса. Он уже отчаялся, но тут прозвучал новый приказ господина — следить за госпожой и не выпускать из виду, докладывая обо всех ее перемещениях. Сарак постарался. Интересно, какова будет его награда?

В богато украшенных покоях жарко горел камин. Немногочисленные свечи отбрасывали тени на затянутые шелком стены. Тишину покоев нарушал лишь треск поленьев, да тяжелое дыхание находящихся в комнате мужчин. Один из них, высокий смуглый брюнет, нервно расхаживал по комнате, а второй, униженно согнувшись в поклоне, со страхом наблюдал за его передвижениями.

— Вардан, ты ведь обещал, что заклинание подействует?! — нарушил гнетущую тишину гневный голос.

— Да, повелитель.

— Тогда почему она сумела сбежать от меня?! Кто говорил, что девушка станет послушной, как овечка? Не ты ли?

— Простите, повелитель. Я не знаю, как им удалось обнаружить и обезвредить заклинание подчинения, — испуганно лепетал старый маг, — оно совершенно незаметно и должно было подействовать только в момент вашего приказа.

— Я звал ее столько дней, я требовал прийти ко мне… Ты говорил, что она привыкнет и добровольно признает меня хозяином. И что? Девчонка сбежала от меня! Сбежала, понимаешь?! Ты говорил, что, в нужный момент, она упадет в мои руки, словно спелый плод. Старый лжец!

— Повелитель, не губите! — упал на колени Вардан, — я не знаю, как такое могло произойти.

— Что теперь делать? Я не могу без нее! Зверь мучается, требует подчинить девчонку, вонзить в нее зубы, поставить свою метку… Что мне с этим делать?! Отвечай! Только рядом с ней, я чувствую свою сущность! Только рядом с ней, мой зверь оживает и бьется внутри!

— Я постараюсь найти средство, повелитель. Вы сможете насладиться этой девицей, — бормотал маг.

— Девицей?! — взревел Минар. — Благодаря тебе, она уже не девица!.. Ненавижу! Убью мерзавца!.. Посмел отнять мою добычу. Ну, ничего, граф Тэнтри, еще поквитаемся! — зловеще прошипел князь, забыв о старом Вардане, распростершемся на полу.

Громкий стук прервал монолог разъяренного владыки.

— Кто там еще? — рявкнул он.

— Простите, повелитель, — робко протиснулся в дверь щуплый невзрачный человек, — вы приказали сообщить, когда граф с женой приедут в Танассу.

— Они здесь? — встрепенулся Минар.

— Да, повелитель. Приехали сегодня утром.

— Ну, что ж, лорд Тремэл, вот, и поквитаемся, — предвкушающе улыбнулся князь.

Глава 31

Звуки легкомысленного риверданса доносились из открытых окон бальной залы. Приглушенный гул голосов вторил музыке в компаниях собравшихся посплетничать дам и в кружках светских повес, обсуждающих последние любовные победы Его высочества.

Вошедшая в залу пара ненадолго остановилась в дверях, а потом, легко скользнула на драгоценный наборный паркет, вливаясь в атмосферу веселья и танцев.

— Кэсси, ничего не бойся и не отходи от меня ни на шаг, — тихо говорил мужчина своей спутнице.

— С тобой мне ничего не страшно, Гант, — смотрела на него счастливыми влюбленными глазами девушка.

Виртуозные па риверданса унесли пару в глубь залы, а наблюдающий за ними мужчина слегка прищурил свои мерцающие желтые глаза.

Появление короля прервало томную мелодию скрипок, и все присутствующие разом склонились в поклонах.

— Дорогой мой граф, — Его величество остановился около высокого русоволосого мужчины, — покажите‑ка мне вашу красавицу — жену.

Лорд Тремэл вывел вперед Кассандру, и та присела в глубоком реверансе.

— Ваше величество…

— Миледи, желаю вам счастья. Гант, береги ее, — благосклонно посмотрел на молодоженов Нилам, — А почему не слышно музыки? — обратился он к музыкантам. — Эреветт, господа! Граф, приглашайте свою жену!

Первые аккорды страстной мелодии заставили присутствующих расступиться. В центре зала остались только женатые пары. Они слаженно сделали первые па эреветта, и вихрь чувственного танца захватил супругов в свой плен.

— Кэсси, — тихо прошептал лорд Тремэл своей жене, — я говорил, что люблю тебя?

— Нет, Гант, — еле слышно, ответила Кэс.

— Не может быть! — усомнился граф. — Прости, маленькая. Я, действительно, люблю тебя. Больше жизни!

Кассандра попыталась сдержать слезы. Долгие две недели, она, втайне, мечтала услышать эти слова. Долгие две недели, девушка мучилась сомнениями. Что подвигло графа на эту свадьбу? Только ли желание защитить свою подопечную или нечто большее? Ночью, когда Гант доводил жену до изнеможения своей страстью, она готова была поверить в его чувства, но днем, сомнения закрадывались в душу и мучили ее своей неотвязной тяготой.

И теперь, услышав от мужа долгожданные слова, она едва сдерживала слезы.

— Гант, любимый…

— Кэсси, маленькая, ты плачешь?

— Я… Ох, Гант…

— Девочка моя, не плачь, ну, чего ты?

— Я думала, ты никогда не скажешь мне этих слов….

Объятия графа стали крепче, он притянул к себе Кэс и закружил ее в чувственном ритме. Их танец настолько заворожил присутствующих, что, постепенно, все танцующие пары заняли места зрителей, предоставив молодоженам весь центр залы в полное распоряжение.

Граф и его жена кружились в страстном танце, не видя никого вокруг. Весь мир остался где‑то за пределами бальной залы и перестал существовать. Единственной реальностью для двоих стали глаза напротив и страстная мелодия, уносящая за пределы реальности…

— Повелитель, у нас все готово, — тихо прошептал невзрачный мужчина.

— Начинайте, — отдал приказ борсский князь.

К стоящему у столика с напитками графу Тэнтри подошел слуга.

— Милорд, Его величество велели вам пройти к нему в кабинет, — обратился он к главе тайного сыска.

— Я сейчас подойду. Кэсси, ты остаешься с герцогом. Я скоро вернусь, — обернувшись к жене, распорядился лорд Тремэл.

— Гант, а может быть, я пойду с тобой?

— Нельзя, родная. Если король вызвал меня, значит, это что‑то важное и конфиденциальное. Просто так, он не стал бы отлучаться с бала. Не бойся, во дворце полно моих людей, да, и герцог не даст тебя в обиду. Да, Рион?

— Леди Кассандра, не переживайте, все будет хорошо, — успокоил графиню лорд Аш — Шасси, — рядом с вами — бывший глава тайного сыска, ничего не бойтесь.

Девушка улыбнулась и отпустила руку мужа, однако, нехорошее предчувствие заставило ее внимательно оглядеться. Сверкнувшие желтым знакомые глаза выходящего из зала мужчины заставили девушку на миг задержать дыхание — князь Минар во дворце!

— Вас что‑то тревожит, миледи? — проницательно посмотрел на нее герцог.

— Да, так, увидела кое — кого из старых знакомых, — неохотно ответила графиня.

— Князь Минар, — понимающе кивнул мужчина, — не думаю, что вам стоит переживать по этому поводу.

— Я постараюсь вам поверить, милорд, — слабо улыбнулась Кэс. Она почувствовала, как дрогнул щит, наложенный на нее лучшим магом королевства, и внутренне напряглась.

— Ваша светлость, я… у меня голова кружится… кажется, кто‑то пытается пробить мою защиту.

— Спокойно. Так и должно быть. Медленно вдохните и осторожно выдохните. Вот так. А теперь, еще раз. Вдох — выдох. Легче?

— Да, гораздо, — отдышавшись, ответила Кассандра.

— А теперь, мы с вами медленно отходим вон к той неприметной дверце справа, — тихо приказал герцог.

Кассандра послушно последовала за своим провожатым, стараясь не обращать внимания на дрожащий защитный контур и на усиливающееся головокружение.

Потайной ход вывел герцога и его спутницу прямо в королевский сад. Два плотных ряда гвардейцев окружили вышедшую пару. Лорд Аш — Шасси провел Кассандру между воинами и вывел к небольшой калитке в каменной ограде сада.

Запряженная четверкой карета уже ждала герцога и его спутницу. Лорд усадил графиню внутрь и сам прыгнул следом.

— Трогай, — крикнул он вознице, и карета сорвалась с места. Отряд сопровождения пристроился по обеим сторонам, исключая любую возможность нападения.

Лорд Тремэл медленно шел по просторному коридору дворца. Чутье предупреждало его об опасности, и он внимательно всматривался в полумрак помещения.

Нападающие появились внезапно. Четыре юрких борссца окружили графа со всех сторон. Узкие лезвия ножей, блеснувшие в свете тусклого магического светильника, убедили лорда в серьезности намерений наемников.

Однако враги не догадывались, что граф Тэнтри обладает магической силой, и в этом была их фатальная ошибка.

Спустя несколько минут, четыре обездвиженных магией фигуры лежали у стены, а граф спокойно отряхивал руки.

— Рэндалл, — негромко позвал он, прикоснувшись к висящему на шее кулону.

Возникший, словно из ниоткуда, воин мгновенно оценил ситуацию и тихо растворился в полумраке коридора. Вернулся он так же неожиданно, как и исчез, только, на сей раз, привел с собой подкрепление, в виде четырех дюжих стражников.

Те взвалили борссцев на плечи и понесли прочь, а Рэндалл молча кивнул графу и слился со стеной. Способности лучшего шпиона тайного департамента позволяли ему, по желанию, становиться незаметным и невидимым…

— Вызывали, Ваше величество? — Тремэл прикрыл за собой дверь королевского кабинета.

— Да, граф, проходите, — рассеянно отозвался монарх.

— Чем могу быть полезен Вашему величеству?

— Да, вот, светлейший князь жалуется, что вы у него невесту увели, — Гант обвел глазами кабинет и столкнулся с хищными желтыми зрачками. 'Минар, собственной персоной, ирг бы его побрал!' — беззвучно выругался граф. Он почувствовал, как внутри заволновалась встревоженная сущность.

— Увы, Ваше величество, это всего лишь несчастное стечение обстоятельств, — пустился в объяснения Гант, выдвигая заранее согласованный с королем ответ, — я был вынужден жениться на графине. Ночь, случайно застигшая нас с ней в лесу, могла навсегда погубить репутацию миледи. Как честный человек, я просто обязан был спасти невинную девушку.

— Да — да, печальная история, — сочувственно покачал головой Нилам, — Что ж, князь, как видите, у графа не было злого умысла перейти вам дорогу. Стечение обстоятельств, — развел руками король, повторяя слова своего приближенного.

— В таком случае, я не имею претензий к лорду Тремэлу, — расслабленно отозвался борсский правитель, но глаза его сверкнули такой злобой, что всем присутствующим стало понятно, что обиды князь не простит.

— Идите, граф, нам с князем еще предстоит обсудить многие вопросы, — махнул рукой король, отпуская Тремэла, — Итак, вы говорите, что иринейские купцы не платят…

Граф закрыл за собой дверь кабинета и окинул взглядом длинный коридор.

— Терсен, когда смена караула? — поинтересовался он у стражника, охраняющего королевские покои.

— Через час, Ваше сиятельство.

— Сменишься — зайдешь в департамент, к Деленсу, у него будет для тебя небольшое задание.

— Так точно, Ваше сиятельство.

Тремэл расслабленно шел к выходу из дворца, но те, кто хорошо знал графа, сразу бы заметили за внешней расслабленностью настороженную собранность и трезвый расчет.

Выйдя из дворца, он оседлал Сизого и выехал через неприметные задние ворота. Трое воинов сопровождения незаметно пристроились рядом.

Поездка до департамента прошла спокойно. Никто не посмел приблизиться к четверке, в подбитых алым шелком плащах. Воины королевского тайного сыска внушали простым людям суеверный ужас. Уж больно много противоречивых слухов ходило об этих молчаливых слугах короля…

— Ваше сиятельство, справа, — тихо проронил Рональд.

— Вижу, — еле слышно отозвался Тремэл, — еще четверо слева заходят.

Проведя в департаменте чуть больше часа, глава тайной службы возвращался домой. Трое верных стражей сопровождали своего начальника.

Сейчас, они ехали по мирным улочкам Танассы, чувствуя приближение врагов. Граф жестами отдал приказ держаться вместе. Охранники понятливо кивнули.

Тремэл с охраной пересекал площадь Согласия, когда их группу окружили. Плотный слой борсских воинов расступился, и вперед выехал князь Минар, собственной персоной.

— Ну, вот, мы и встретились, граф Тэнтри, — с издевкой, произнес он.

— Да, вроде бы, не так давно виделись, — спокойно ответил Гант.

— Надо же, всесильный лорд Тремэл сам пришел к нам в руки! — продолжал издеваться Минар — А где же ваша хваленая интуиция, граф?

— Боюсь, там же, где и ваша честь, князь, — с насмешкой ответил Гант.

— Ты не смеешь так говорить обо мне, жалкий сын гиены! — взорвался борсский властитель.

— Почему же? — поинтересовался Тремэл. — вы же готовы нападать со спины, так вам ли рассуждать о чести?

— Поединок, — процедил Минар, — только ты и я. До смерти. Кто победит, тот и будет наслаждаться девчонкой.

— Это будешь не ты, — ровно произнес граф, —

— Я убью тебя, — с ненавистью произнес Минар, — убью, а потом заставлю твою вдову, на коленях, умолять меня взять ее. А, когда это случится, она будет стонать в моих объятиях и кричать мое имя. Мое, ты понял?

Князь спешился, скинул богато расшитый плащ и приготовился к бою.

Все расступились, освободив для соперников место в центре. Тишина ночной площади и легкие трели теринсов, раздающиеся в садах спящих особняков, настраивали на мирный лад, но мужчинам, собравшимся здесь, было не до красот танасской ночи.

Граф откинул в сторону подбитый алым плащ и встал напротив своего противника.

— Ну, что ж, князь, посмотрим, так ли ты смел без своих наемников, — насмешливо произнес лорд.

— А знаешь, что ждет твою жену? — сверкнул кошачьими глазами Минар. — Когда я разберусь с тобой, никто не сможет запретить мне забрать девчонку себе… А уж тогда, я научу ее, как подчиняться мужчине. Я выберу самую тонкую плеть — хорошо выделанную, крепкую, из кожи трипона, с золотой рукоятью и керилловыми вставками… Эта плетка умеет ласкать непокорных рабынь… Потом, медленно прикоснусь к обнаженной груди графини, обведу нежные полушария… Ты слушаешь меня?… А знаешь, что будет дальше? Я буду ласкать ее, нанося удары своей плеткой. Девочка получит небывалое наслаждение! А какие рубцы останутся на ее теле …. Ммм… красные на белом…

В этот момент произошло невероятное. Граф, задохнувшись от представленной картины, почувствовал, как внутри распрямляется сжатая доселе пружина и, спустя секунду, на князя кинулся огромный белоснежный барс. Обомлевшие зрители увидели лишь молниеносный бросок и кровь, брызнувшую из разорванного горла Минара. Никто ничего не успел понять. Все произошло за доли секунды. Миг — и тело борсского правителя упало на мощеную площадь, орошая ее светлые камни ярко — алой кровью.

Красной на белом…

— Что же это? — испуганно шептали борсские наемники…

— А где граф? — растерянно оглядывались актанийские воины…

Белоснежный зверь, утерев испачканную морду, спокойно прошествовал к плащу лорда Тремэла. Взяв его в зубы, он направился к калитке одного из особняков. Перемахнув через нее, одним плавным слитным движением, барс исчез в садовых зарослях, оставив недавних противников растерянно озираться и испуганно посматривать на распростертое на камнях тело.

— Чего замерли? — раздался спокойный голос графа Тэнтри, и сам он, собственной персоной, возник среди своих воинов, — ну‑ка, живо, этих красавчиков связать, а тело князя доставить в департамент.

Охранники лорда, быстро придя в себя, кинулись выполнять приказ начальника. С помощью магии, Рональд и Керан быстро связали попытавшихся сопротивляться наемников, а тело борсского правителя замотали в плащ и перекинули через седло одного из коней.

— Рен, ты знаешь, что делать, — кивнул одному из своих людей граф, и рыжеволосый гигант флегматично кивнул. Он сделал небольшой пасс рукой, произнес короткое заклинание и, на месте связанных наемников, оказалась горстка пепла, которую тут же развеял поднявшийся ветерок.

— Все чисто, милорд, — невозмутимо доложил Рен, отряхивая руки. Редкая сила рыжеволосого мага давно снискала ему в департаменте славу «тихой смерти». Да, разнообразные таланты уживались под началом лорда Тремэла.

— По коням, — скомандовал граф, вскакивая в седло своего Сизого.

Кассандра, в волнении, расхаживала по гостиной. Несмотря на уговоры леди Сильвии, она не могла заставить себя пойти в спальню и отдохнуть. Тревога, сжимающая сердце, становилась все сильнее с каждым часом. Где Гант? Что с ним? Почему не едет домой? — вопросы, без ответов, мучили ее и не давали спокойно вздохнуть.

Лорд Аш — Шасси, удостоверившись, что в доме безопасно, и охрана бдительно несет караул, отбыл домой, а Кэс осталась дожидаться мужа в ярко освещенной гостиной. Девушка чувствовала, что у Ганта не все ладно, и не могла заставить себя успокоиться.

Сегодняшний вечер пробудил в ней далекие воспоминания детства.

… Жаркий огонь камина полыхал в гостиной Сториндолла. Хозяйка замка, леди Аманда, склонилась над шитьем, маленькая Кассандра играла на полу с Марти — бойким щенком иртанской породы, а сидящая у окна нянюшка вязала теплый чулок, и спицы так и мелькали в ее узловатых руках. Благостную тишину гостиной разбавляло лишь тявканье щенка, да громкий ход часов на каминной полке.

Раздавшийся в холле шум нарушил тихую идиллию. Кэсси, первой выскочившая из гостиной, с удивлением увидела, как в массивные высокие двери замка вносят какой‑то замотанный в ткани сверток и укладывают его на пол. Рука, со знакомым перстнем, выглянувшая из‑под кучи тряпья, заставила девочку удивленно выговорить:

— Папа?

Громкий стон матери, раздавшийся за ее спиной, напугал Кэс.

— Бэр! — разнеся по холлу душераздирающий крик, и леди Аманда кинулась к лежащему на полу бездыханному телу…

Этот крик часто преследовал Кассандру во снах, и сейчас, она, словно наяву, слышала его, страшась повторения этой картины, только уже с Тремэлом. Старый, неизжитый страх заставлял ее стискивать руки и твердить, что с Гантом ничего плохого случиться не может.

— Деточка, да, не убивайтесь вы так, — не выдержала леди Сильвия, — все с вашим мужем будет хорошо.

Она ласково погладила Кэс по руке, и девушка удивленно взглянула на свою компаньонку. Добрые выцветшие глаза старой баронессы смотрели на нее с жалостью. Старая дама осталась жить у графской четы и после замужества своей подопечной. Кэсси не захотела выставлять одинокую женщину на улицу.

— Вот увидите! Граф еще и ругать вас будет, что спать не легли, а все его дожидались, — баронесса укоризненно покачала головой, — у вашего мужа служба такая, он, ведь, может и до утра задержаться.

— Я все равно его дождусь, — упрямо ответила Кэс, но на душе у нее, от участия леди Сильвии, стало чуть легче.

* * *

— Рассказывай, что произошло, — в голосе короля зазвучали стальные нотки, — все, без утайки, — весомо добавил Нилам.

Тремэл кратко изложил ход событий.

— Говоришь, барс? — внимательный взгляд короля прошелся по главе сыска. — Да, а у лорда Сертана только когти появлялись. Сам зверь ни разу не выбрался наружу. Причудливы пути, которыми ведет нас Всесветлый… Все‑таки, борсские корни проявили себя…

— Вы знали об этом? — удивился Тремэл. — Но почему отец никогда не говорил мне?..

— Видишь ли, Гант, твой отец был мудрым человеком. Если бы ты не встретил свою пару, то, так никогда бы и не узнал, какие особенности имеет твоя кровь. А, рассказать все просто так… Ты бы не успокоился, попытался исследовать этот вопрос, разве не так? А, уж, мы‑то знаем, какой ты бываешь дотошный, если пытаешься что‑то узнать… Нет, лорд Сертан был прав, — король устало покачал головой.

Сейчас, поздней ночью, было заметно, что Нилам уже далеко не молод и слишком давно живет на свете. Мудрые глаза спокойно смотрели Тремэлу прямо в душу.

— Не бойся принять свою сущность, Гант. Она покорна тебе, в вашем тандеме, ты — главный. Зверь никогда не проявит себя, если ты не захочешь… Да, а с князем нужно что‑то решать. Только дипломатического скандала с Борссой нам не хватало, — вернулся к делам монарх.

— Мои люди уже работают над этим, — отозвался Тремэл.

— Я надеюсь на вас, граф, — перешел к официальному тону Нилам.

— Я не подведу, Ваше величество, — склонил голову лорд.

* * *

— Гант! — граф не успел войти в дом, как был обвит любимыми руками. Кэсси прижималась к нему и целовала дрожащими губами.

— Гант, ты живой! — не веря, шептала Кассандра.

— Ну, конечно, живой, что со мной сделается? — добродушно улыбался Тремэл, обнимая Кэс и втягивая запах ее волос. Самый родной запах на свете… Вспоминая, какая участь могла грозить его девочке, он непроизвольно сжимал крепче гибкое тело жены. Нет! Никогда и никому не отдаст он свою малышку. С ним она будет в безопасности.

— Кэсси, маленькая, ну, что ты? Чего испугалась? — ласково гладил он волосы Кассандры.

— Гант, я так боялась, что Минар причинит тебе вред, — прерывисто вздыхая, говорила Кэс, — я, когда его на балу увидела… а потом… это неприятное чувство… и тревога не отпускала…

Девушка не могла связно говорить. Сейчас, когда страх отступил, Кэсси почувствовала, как огромная тяжесть, лежащая на сердце, исчезает, и запоздалые слезы душили ее, не давая возможности спокойно рассказать Ганту, как она рада его видеть.

— Пойдем, — потянула она мужа, — ты же голодный.

— Я очень голодный, — наклонился к ней Тремэл, — очень — очень…

— Жозинда оставила на кухне жаркое… — Кэс не успела договорить.

— О, нет, девочка моя, еда не сможет утолить мой голод, — многозначительно глядя на жену, протянул Гант.

Кэсси вскинула на него глаза и смущенно покраснела, а граф, подхватив ее на руки, бегом взбежал по лестнице и, почти мгновенно, оказался около своей спальни. Миг — и дверь захлопнулась за супружеской четой, отрезая их от всего мира. Этой ночью, им не удалось сомкнуть глаз. Этой ночью, лорд Тремэл впервые услышал от своей жены самые главные слова. «Я люблю тебя!» — сказанное прерывающимся от страсти голосом Кассандры, проникло графу в самое сердце, заставив зверя внутри победно взреветь и легонько прикусить шею своей пары.

Глава 32

— Кэсси, малышка, просыпайся…

— Гант, я не могу поднять голову от подушки, — жалобно простонала Кэс.

— Тебе нужно поесть, давай, ну же, — граф осторожно погладил жену по щеке, — смотри, тут твой любимый диронский крем. И сартини, и сорга… Ну‑ка, открывай глазки…

Лорд помог Кэсси приподняться и ласково поцеловал сонное личико.

— Ну, смотри, сколько вкусностей!

Кассандра страдальчески взглянула на поднос с едой и опрометью кинулась к уборной.

— Маленькая, что, опять плохо? — встревоженно выдохнул Гант. — О, Всесветлый, да, когда же это закончится?!

— Ну, по словам Арвинуса, где‑то, через шесть месяцев, — измученно улыбнулась Кассандра, выходя из ванной.

— Кэсси, родная, приляг, — Тремэл мгновенно оказался рядом с женой и помог ей дойти до кровати.

А сам, почему‑то, отчетливо вспомнил, каким образом узнал о своем будущем отцовстве.

… Тот день Гант запомнит надолго. Они с Кассандрой были на прогулке, когда Кэс потеряла сознание. Вот, казалось бы, только что все было хорошо, и вдруг… Граф перепугался до дрожи в руках. Его Кэсси, его девочка, только что с интересом рассматривала выставленные на продажу сладости, а потом, разом, резко побледнела и упала на руки успевшего подхватить ее мужа. Тремэл, забывший от страха, как дышать, внес жену в лавку и послал за лекарем. До прихода старого эскулапа, Гант испытал все ужасы неизвестности. Что случилось с Кэс, почему с ней опять этот проклятый обморок?

Слова осмотревшего его жену лекаря прозвучали для мужчины какой‑то тарабарщиной.

— Поздравляю, милорд, вы скоро станете отцом.

— Что? — растерянно переспросил граф, не понимая, с чем поздравляет его лекарь. — Вы о чем? Что с моей женой?

— Она беременна, милорд. Приблизительно, на третьем месяце.

Тремэл потерянно смотрел на старичка, пытаясь уяснить его слова.

«Беременна… На третьем месяце… Но как?! Ведь он же сделал все, чтобы этого не случилось? Его девочке рано даже думать о подобном!.. — Гант сжал кулаки, и тут, воспоминание о предсвадебной ночи встало у него перед глазами, — О, Всесветлый! Он совсем забыл о заклинании, потеряв голову от близости Кэс…»

Граф застонал от бессилия, но тут же взял себя в руки — Кассандра слабо пошевелилась и открыла глаза.

— А что со мной? — удивленно спросила она у мужа.

— Ничего, Кэсси, все хорошо, ты просто ненадолго лишилась чувств, — успокаивающе погладил ее по руке Тремэл, — давай‑ка, выпьешь сладкой сорги, и тебе сразу станет легче.

— Голова кружится, — пожаловалась Кассандра.

— Обопрись на меня. Вот так, — лорд усадил жену поудобнее и дал в руки кружку с теплым напитком.

— Пей, маленькая, — Гант заботливо поддерживал Кассандру, а сам, не переставая, раздумывал о случившемся. Страх, который прокрадывался в душу, при взгляде на жену, лишал его способности спокойно и здраво мыслить. Кэсси такая маленькая, такая хрупкая… Да, она же почти ребенок, ирг побери! Он поглаживал руку Кассандры, а сам пытался примириться с мыслью о том, что его девочка скоро станет матерью… 'Тремэл, трышкин ты кот, как же тебя угораздило! — беззвучно выругался граф, — вместо того, чтобы холить и лелеять свою жену, дать ей почувствовать радости спокойной жизни, ты ей… ребенка…'

Граф пока не понимал, какой — такой ребенок, зачем, почему… его мучила одна единственная мысль — Кэсси придется пройти через боль и муки родов, и это повергало мужчину в ужас.

— Гант, а что происходит? — он не заметил, как жена отставила в сторону пустую кружку и, теперь, пристально смотрит на него, — признавайся, что ты от меня скрываешь?

— Ничего, маленькая, все хорошо, — улыбнулся граф, — обещаю, когда приедем домой, я все тебе расскажу.

«Еще бы и самому понять, как рассказать ей об этом. Ох, Кэсси, Кэсси…»

— Обещаешь? — проницательный взгляд жены заставил Ганта отвести глаза. Ему было неловко смотреть на Кассандру, зная, что это он виноват в ее недомогании.

— Обещаю, родная, — взяв себя в руки, ответил он.

А дома, когда лорд попытался путанно объяснить Кэс, что с ней происходит, ее реакция повергла Тремэла в шок.

На глазах у девушки выступили слезы, и она уткнулась ему в грудь.

— Кэсси, маленькая, только не плачь, — разволновался граф, — я все сделаю, как ты скажешь. Прости меня, малышка, это я виноват. Не подумал… Прости…

— Гант, о чем ты говоришь?! Да, я счастлива! О, Всесветлый, как же я счастлива! Ты понимаешь, у нас будет ребенок! Твой и мой! Наш малыш!

Тремэл непонимающе смотрел на жену и не мог поверить, что она плачет от счастья.

— Гант, ты только представь, у тебя будет сын! — улыбаясь, сквозь слезы, проговорила Кэс.

— А с чего ты решила, что это будет мальчик? — опешив, уставился на нее граф.

— Я это чувствую, — просто ответила Кассандра…

… Из воспоминаний лорда вырвал вопрос жены.

— Гант, а тебе на службу не пора? — Кэсси, лукаво улыбаясь, смотрела на мужа.

— Что? Ах, да, сейчас иду. Ты, точно, нормально себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил он у Кэс.

— Нормально, нормально… — отозвалась Кассандра, — иди уже.

Граф поцеловал жену и вышел из комнаты, а девушка улеглась поудобнее и мечтательно уставилась в окно. «Гант такой забавный! Думает, что я не замечаю его страха. Глупый… Было бы чего бояться…» Кассандра поражалась выдержке мужа. Девушка очень хорошо чувствовала все, что творится с Гантом. Как его пара, она ощущала малейшие перемены настроения супруга, но благоразумно предоставляла мужчине свободу действий, не показывая, что догадывается о его страхах. А лорд, в свою очередь, старался скрыть от жены, что панически боится и ее неожиданной беременности, и предстоящих родов. К чести графа, больше никто на свете не догадывался об обуревающих его эмоциях. Для всех, лорд оставался спокойным и невозмутимым графом Тэнтри, главой тайного департамента и правой рукой короля.

Полгода спустя.

— Поздравляю милорд, — старый мэтр Риган, специально приехавший из Норта за неделю до родов графини в помощь мэтру Легару, торжественно вручил растерянному Тремэлу маленький пищащий сверток.

Гант неловко перехватил возмущенно кричащего малыша и с недоумением уставился на сморщенное розовое личико. Сын. Их с Кэсси сын… Что‑то теплое шевельнулось в груди графа, зазвенев тонкой струной. Взволнованный зверь заворочался внутри. Ребенок перестал кричать, смешно сморщил носик и открыл глаза. Два чистых зеленых кардилла уставились прямо на графа. Малыш, абсолютно осмысленно, посмотрел на отца, и Тремэл пропал. Тонкая нить, которая до этого связывала их с Кэс, протянулась к маленькому сердечку их сына.

— Рэйтан, сынок, — тихо прошептал Гант.

Он, не отрываясь, смотрел на ребенка. Светлый пушок на голове мальчика привел лорда в умиление. Барс радостно заурчал внутри. Зверь чувствовал запах маленького котенка и умиротворенно порыкивал. Потомство. Сильное, крепкое, выносливое… Хорошо…

Граф аккуратно уложил малыша в колыбель и прошел к жене. Кэсси отдыхала после родов. Увидев мужа, она радостно встрепенулась и попыталась приподняться. Тремэл, в мгновение ока, оказался рядом.

— Кэсси, маленькая, ты что, тебе нельзя вставать! — возмутился он.

— Гант, какие глупости, я прекрасно себя чувствую, — улыбнулась Кассандра.

Она заботливо пригладила растрепавшиеся волосы мужа. «Бедный, сколько ему пришлось пережить…» — ласково подумала графиня.

Нет, граф, так, до конца, и не показал никому своего страха. Он безупречно поддерживал жену на протяжении всей беременности, невозмутимо держался во время родов, но, уж, Кэсси‑то знала, что на самом деле испытывал ее хладнокровный муж. Страх. Самый настоящий, всепоглощающий страх за ее жизнь. Так некстати увиденная в доме лорда Тобианса трагедия оставила глубокий след в душе Ганта. Он боялся за Кассандру. Ночи напролет лежал без сна и прислушивался к ее дыханию, замечал малейшие недомогания и, тут же, не спрашивая, старался их облегчить, следил за ее питанием и прогулками. Если она ленилась гулять, то сам, лично, выводил ее в сад и следил, чтобы необходимое количество времени она провела на свежем воздухе…

Да, беременность Кассандры тяжело далась графу. Чего нельзя было сказать о самой Кэс. Как ни странно, графиня легко носила свое дитя. Пару недель тошноты быстро забылись ею, и молодая леди с наслаждением прислушивалась к своему меняющемуся телу, к растущей внутри него жизни и с нетерпением ждала появления малыша на свет. Дар, доставшийся ей от деда, позволял хорошо чувствовать все живое вокруг, и она с легкостью ощущала тонкую, связывающую их с сыном нить…

— Кэсси, родная, Рэйтан — чудо! Малыш так похож на тебя!

— Вовсе нет, — не согласилась Кассандра, — он похож на тебя, уж я‑то знаю. Только глаза ему от меня достались, а так… подожди немного, и ты сам убедишься, что я права, — лукаво улыбнулась Кэс.

— Не буду спорить, — покорно склонил голову граф, — ты мне лучше скажи, что тебе подарить? Чего бы ты хотела? — спросил Тремэл.

— А ты выполнишь мою просьбу?

— Все, что захочешь, — не раздумывая, ответил лорд.

— Покажи мне его, — прошептала Кэс.

— Кого, маленькая? — нахмурился Гант.

— Твоего зверя, — чуть слышно произнесла Кассандра.

— А как…

— Гант, ты забыл? Я умею общаться с животными, — улыбнулась Кэсси, — мы с твоим барсом давно подружились.

Граф ошеломленно смотрел на жену.

— Подружились? — севшим от волнения голосом спросил он.

— Ну, да, — беззаботно улыбнулась Кэс, — и он очень хочет порезвиться. Пора бы выпустить его на волю.

— И ты не испугаешься? Не будешь меня бояться? — недоверчиво посмотрел на жену лорд.

— Глупый, — рассмеялась Кассандра, — я же люблю тебя всего, целиком. Это твоя сущность, ты должен ее признать, как часть себя, только тогда ты сможешь обрести цельность.

— Ладно, когда ты поправишься, я… В общем, будет тебе барс.

— Гант, я тебя обожаю! — Кассандра потянулась к губам мужа.

— Ммм… Обожаю…. Мне гораздо больше нравится, когда ты говоришь — люблю, — проворчал Тремэл, целуя жену.

— Люблю, — шепнула ему в губы Кэс, — очень — очень люблю. Намного больше, чем диронский крем, — лукаво добавила она.

Сравнение с диронским кремом прижилось в их семье, благодаря Александре, дочери герцога Нортского. Именно с ее легкой руки, вкусное лакомство приобрело нарицательное значение.

Эпилог

Десять лет спустя.

Огромный белоснежный барс растянулся в тени вековых деревьев. Он охранял плетеную корзину с бесценным сокровищем. Вдали звенели детские голоса.

— Рэй, догоняй!

— Кейтан, не смей убегать далеко, — произнес мелодичный женский голос.

— Мам, не переживай, я же рядом, с мелким ничего не случится! — серьезно проговорил высокий белокурый мальчик, как две капли воды похожий на графа Тэнтри. Прозрачные зеленые глаза ребенка лукаво блеснули и он добавил: — А если что, папа за Кея любого на тряпочки порвет!

Звонкий смех женщины отозвался в груди барса низким урчанием.

— Рэй, ну, ты скоро? — нетерпеливо спрашивал пятилетний Кейтан.

— Иду, — откликнулся старший брат.

Молодая леди ласково провела рукой по волосам сына и подтолкнула его вперед.

— Далеко не забирайтесь! — приказала она.

— Не переживай, мам, мы только до опушки и обратно.

Мальчишки унеслись в глубь леса, а Кассандра — да — да, это была именно она, — подняла с травы корзинку с собранным горицветом и направилась к белоснежному зверю.

— Ну, что, Аманда не просыпалась? — тихо спросила она, заглядывая в плетеную колыбель.

Барс посмотрел девушке в глаза и отрицательно качнул головой.

А затем, неторопливо поднялся со своего места и, спустя миг, рядом с Кассандрой уже стоял ее муж, лорд Гант Тремэл, двенадцатый граф Тэнтри.

Ласково обняв жену, он привычно зарылся лицом в ее волосы. Родной, любимый запах окутал его и внес умиротворение и покой в душу лорда. Его девочка, его любимая, его жена… Рядом. И все беды и невзгоды, которые выпали в жизни на ее долю, остались далеко позади…

…Нет больше князя Минара, который грозился похитить Кассандру. Борсского правителя нашли погибшим от укуса дикого зверя на актанийской дороге, вблизи с границей Ратании. Двое его сопровождающих также были мертвы. Наложница князя куда‑то исчезла. Правда, чуть позже, в Торне появилась миловидная молодая вдова с пожизненным пенсионом, но, это так, к слову… На место гибели повелителя прибыли борсские сыщики и следопыты. Смерть князя была тщательно расследована, и, наконец, был вынесен вердикт. «Несчастный случай» — признали дознаватели из Борссы. Стая оголодавших волков растерзала князя и его людей. Увы.

Брат покойного горевал недолго. Трон княжества послужил хорошим утешением в постигшем его горе…

Маркиз Тер — Ранси, долгие пять лет, страдал от любви к прекрасной зеленоглазой леди, пока предприимчивая вдовушка, баронесса Людвиг, не упала с лошади, во время охоты, столь удачно, что повредила ногу, и маркиз был вынужден провести с миледи ночь в перонском лесу, дожидаясь помощи. Репутацию баронессы пришлось спасать единственным возможным способом и, через несколько недель, маркиз оказался женат. Как ни странно, он обрел в браке счастье и, если и вспоминал иногда о прекрасной ратанке, то, лишь, как о первой, несбывшейся любви…

Жизнь в замке Тэнтри течет мирно и размеренно. Семья графа проживает в имении только летом. В остальное время года, семейство Тремэлов обитает в Танасском особняке, который претерпел разительные перемены. Благодаря стараниям Кэс, холодная чопорность фамильного дома исчезла, уступив место теплому уюту и ненавязчивому комфорту.

Когда маленькому Рэйтану исполнилось три месяца, король напомнил лорду Тремэлу о данном им обещании, и, вскоре, монарх Актании стал крестным графского первенца…

Семейство герцога Нортского часто проводит дни в гостях у четы Тремэлов. Леди Алиссия и Кассандра сумели подружиться, Александра без ума от жены своего крестного и, с удовольствием, нянчится с детьми графа и Кэс. Девочка выросла и превратилась в настоящую красавицу, и лишь порывистость характера осталась прежней, напоминая о непоседливой маленькой Санни. Поклонники осаждают девушку на всех балах, но строгий отец даже близко никого не подпускает к своей любимице.

— Знаешь, Кэсси, — жаловалась Александра графине, — я, ведь, еще ни разу ни с кем не целовалась. Папа и близко ко мне никого не подпускает!

— Успеешь еще, — смеялась в ответ леди Тремэл, — какие твои годы!

— Ты в моем возрасте уже была замужем и с ребенком, а я…

— А у тебя все впереди. Вот, когда полюбишь по — настоящему, тогда и герцог препятствовать не будет, а пока…

Санни весело прыснула и закатила глаза:

— Пожалуй, этак, я умру старой девой!

— Посмотрим, — загадочно улыбнулась Кэс. Она вспомнила молодого маркиза Тер — Кадьяса, не сводившего глаз с Александры на последнем балу, и усмехнулась — у девушки еще все впереди…

Данион Аш — Шасси учится в Актанийском университете. Серьезный молодой человек разбил не одно девичье сердце, но сам он, так же, как и его отец, и дядя, верит в одну единственную любовь и не разменивается на краткосрочные инрижки. Сэнион превратился в нескладного подростка, слегка стесняющегося ломающегося голоса и резко вытянувшихся рук и ног. Однако, при взгляде на младшего герцогского сына, всякому становится понятно, что мальчик обещает вырасти красивым мужчиной…

Мэтр Тебрен является частым гостем в графском особняке. Со времен первого весеннего бала Кассандры, он является ее преданным поклонником, а она — его бессменной музой. Как выяснилось, у знаменитого кутюрье были борсские корни, что позволило ему, в свое время, предупредить графиню о грозящей ей опасности…

Граф выкупил замок Сториндолл у его новых владельцев, заплатив за отчий дом Кассандры двойную цену, и собрал там всех ее прежних слуг. Через два года после свадьбы, Кэсси смогла побывать на родине и долго плакала на могилах родителей, не веря, что старый замок снова вернулся к семье Вэриджей…

…Гант ласково поцеловал жену и с удовольствием почувствовал отклик ее тела.

— Миледи не смущает, что ее платье может быть испачкано травой? — прошептал лорд.

— Нет, милорд, ведь, мой муж обязательно что‑нибудь придумает, чтобы не допустить этого.

— Какая доверчивая девочка, — улыбнулся ей в губы Тремэл…

А вскоре, супругам стало не до разговоров. И лишь их тяжелое дыхание и тихий шепот нарушали окружающую тишину…

Content

Снежная Александра
Горькая трава полынь. Книга первая

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог