Кира Стрельникова

Искры моей души

ПРОЛОГ

Я сидела за столиком в любимом кафе и угрюмо водила ложкой в остывшем капучино. Напротив устроилась Даринка, моя давняя подруга, даже больше, чем подруга. Старшая сестра, психотерапевт, а порой и заботливая мамочка, утиравшая сопли и слезы расклеившейся мне. Да, творческие личности, особенно женщины, они такие, с очень тонкой и нервной душевной организацией. За окном монотонно шумел дождь, серые тучи висели низко над крышами домов, и даже желтые и зеленые фасады не спасали общую мрачную атмосферу на улице и в моей душе. Такое вот суровое питерское лето, с плюс пятнадцатью на градуснике и порывистыми северными ветрами с горизонтальным дождем, против которого спасала только плащ-палатка. Ну или костюм химзащиты.

— Кируля, не нравишься ты мне, — ворвался в мои унылые мысли решительный голос Дары. — Где огонь, где страсть, я тебя спрашиваю? — она потрясла планшетом с открытым файлом моей последней книги — пока что ее видела только Дарина. — Нет, тебе точно надо влюбиться, — сделала подруга совершенно неожиданный вывод, и я очнулась от погружения в вязкое болото мрачных раздумий.

Предложение Дары звучало настолько нелепо, что я фыркнула и закатила глаза.

— Да ну на фиг, от этих любовей одни проблемы и неприятности. Уж лучше любовник, без лишних обязательств и заморочек, — ответила я, откинувшись на спинку стула. — Причем желательно нормальный мужик, а не невнятное нечто, гордо заявляющее, что оно мачо и вообще огонь в постели, — зло вырвалось у меня, и я резко замолчала, не желая снова выплескивать желчь на подругу. Она уже сто раз это слышала. — Да только где ж таких найдешь, — пробормотала о наболевшем. — Только и писать остается о своих тайных фантазиях.

— Ну да, ты у нас дама требовательная, и тебе подавай, чтобы мозг возбудился и встал, — насмешливо парировала Даринка, совершенно не собираясь жалеть меня.

— У леди за тридцать свои тараканы, — я криво усмехнулась. — Нас пошлыми комплиментами и страстными взглядами уже не зацепишь, гормоны проигрывают старому умудренному жизнью мозгу. И заметь, я никогда не мечтала о принце на белом "Майбахе", — назидательно добавила, подняв палец.

— Да-да-да, главное — мужик нормальный, — перебила Дарина и длинно вздохнула, побарабанив пальцами по столу и подперев кулаком щеку. — В общем, Кируль, тебе надо просто отдохнуть. Влюбиться, может, разочароваться, но главное — загореться и проснуться, милая моя. И я знаю, как тебе помочь, — с воодушевлением воскликнула Даринка, ее глаза вспыхнули, а я поежилась и с опаской покосилась на подругу.

Нет, я, конечно обожала мою немного взбалмошную Дарку, но иногда ее прожекты попахивали стопроцентной авантюрой, в которую моя пятая точка настоятельно не рекомендовала ввязываться.

— Так, никаких свиданий вслепую, сайтов знакомств и встреч по обмену, — категорично заявила я, лихорадочно прикидывая, что еще могла затеять Дарина в стремлении помочь мне встряхнуться и снова увидеть краски жизни вокруг.

Она же наставила на меня палец и прищурилась.

— С тебя загранпаспорт и деньги на визу и с собой, — огорошила эта сумасшедшая. — И собирай чемоданы, через неделю ты летишь в отпуск, — усмехнулась торжествующе Дара, довольная, как слон после ведра бананов. — Билеты и жилье на мне, как и страна. Есть у меня хорошая знакомая в одной турфирме, она все сделает в лучшем виде.

Мои глаза натурально полезли на лоб, я ошарашенно уставилась на Дарину, не понимая, шутит она в своей манере или настроена серьезно. Нет, я не против отпуска, конечно, только вроде полтора месяца назад вернулась из очередного, думала, немножко посидеть в Питере, подкопить денег… Только лето подвело, к сожалению, зарядив дождями и ветрами с середины июня.

— И куда ты меня хочешь отправить? — осторожно поинтересовалась я.

— Сюрприз будет, — пропела Дарка, просто лучась от счастья, и у меня закрались серьезные подозрения, что с поездкой все будет далеко не так просто. — Считай меня своей феей-крестной, — с усмешкой добавила она. — Будет тебе подарок от меня на день рождения.

— Эй, фея-крестная, мне хоть купальник брать или обойтись гардеробом Питера? — попыталась зайти с другой стороны и подумала, а не отказаться ли, пока не поздно.

— На море ты уже была, хватит с тебя, — хмыкнула Дарина. — Поедешь за вдохновением и зажигать свой внутренний огонь. Скажу только, это будет Европа. И не вздумай отказываться, — строго добавила подруга, наставив на меня палец. — Я желаю причинять добро, дорогая моя, и конкретно тебе, ясно? Все, марш домой, чтобы завтра паспорт был у меня — заеду в обед, заберу. И собирай чемоданы, — решительно закончила Дара.

Я знала этот блеск в глазах и сжатые губы. Теперь дорогую подруженьку мог остановить разве что тяжелый атомный крейсер. И то, не факт. Даринка из тех настоящих русских женщин, что слону хобот на скаку оторвут и горящую избу плевком затушат. Поэтому все, что мне оставалось, это покорно вернуться домой, найти паспорт и вытащить чемодан из кладовки, только недавно туда засунутый. А может, Дарка и права, на самом деле, насчет встряски. Только я уже не знала, где эту самую встряску искать, отпуска, конечно, радовали, но не приносили тех эмоций, как раньше — может, слишком часто ездила в последнее время, не знаю. Но хандра не отпускала, и в самом деле я ощущала себя какой-то… потухшей. Даже иногда вкус пепла во рту чувствовался.

Мерзкое питерское лето продолжалось, и за всю неделю солнце выглянуло всего один раз на несколько часов. Утром. Пока я спала. Но теперь любопытство и нетерпение перекрывали всю мою хандру, я не могла дождаться, когда Даринка вручит мне паспорт с визой и билеты. Вредная подруга сделала это аккурат за день до предполагаемого вылета, снова вытащив меня в наше любимое кафе.

— Так, значит, слушай сюда, дорогая, — Дара положила на стол пластиковую папку. — Здесь — твой загранник с визой, страховка, билет туда и обратный. Последний можешь поменять, если вдруг понравится место, куда я тебя отправляю, — она хитро прищурилась. — Просто, если надумаешь, напиши мне дня за два, я все устрою.

— А жилье? И кто меня там встречать будет? — пробормотала я, нетерпеливо открыв папку и достав первым делом паспорт.

В принципе, учитывая мой Шенген, вариантов, куда Дарина могла делать мне визу в Европе, было немного. Англия и Ирландия. В остальных странах или в аэропорту ставили штамп, или они входили в Евросоюз и единое визовое пространство. В Лондоне я прошлой осенью была, прекрасный кстати город, а вот в Шотландию только собиралась, и Ирландия в моих планах тоже значилась. Так куда?..

— Кируля, все продумано, не боись, — Дарина покровительственно похлопала по плечу. — В аэропорту встретят от турфирмы, где Галка работает, и отвезут на место, — она загадочно улыбнулась.

Я подозрительно прищурилась, так и не добравшись до визы в паспорте.

— Дарка, колись, во что ты меня решила втянуть? — попробовала я снова воззвать к совести подруги.

Ага, сейчас. У этой заразы совесть отсутствовала напрочь, особенно в отношении меня.

— Езжай, Кирюша, — ласково повторила Дара с улыбкой заботливой мамочки. — И не вздумай там за ноутом сидеть, увижу в онлайне чаще, чем раз в день — попрошу отобрать у тебя машинку, — пригрозила Даринка, и я ведь поверила, что она так и сделает. — С утра за кофеечком почту проверяешь, и все, никаких файлов и текстов. Отдыхаешь, гуляешь, набираешься эмоций и впечатлений, — давала она наставления тоном профессора. — Лечишь нервную систему и перегруженный мозг. Последний — особенно, это твой рабочий орган, дорогая.

Пришлось пообещать, скрестив в кармане куртки пальцы. В файл можно и в оффлайне, между прочим, залезть. Спрятав улыбку, я поспешила домой, по пути в метро все-таки рассмотрев документы. Итак, Даринка отправляла меня в Ирландию, в Дублин. Правда, я не нашла ваучер на гостиницу, но понадеялась, что подруга не соврала насчет встречи в аэропорту. За оставшийся последний день — мой самолет вылетал рано утром, — я дособирала вещи, уже с учетом страны, посмотрела погоду — на удивление, лето в Ирландии было лучше, чем в Питере, там Яндекс обещал хотя бы солнышко и плюс двадцать, а не тринадцать и дожди, как здесь. Но зонтик я все равно сунула, по старой привычке.

В одиннадцать утра седьмого июля мой самолет приземлился в аэропорту Дублина, и я, сонно хлопая глазами и с удивлением рассматривая залитый солнцем аэропорт, вышла из самолета, направляясь к зданию терминала. Ну, здравствуй, Ирландия, страна моей давней мечты. Надеюсь, Даринка угадала, и здесь ко мне действительно вернется вкус к жизни.

ГЛАВА 1

Зеленый Эйри, как называли его сами ирландцы, в самом деле встретил сочной зеленью холмов и чистым, голубым небом. В моем слегка отупевшем от недосыпа мозгу пока не совсем укладывался яркий июльский денек, да еще и теплый, даже жаркий, и байки о том, что лето в Ирландии чуть ли не холоднее, чем в Питере. Учитывая мое долгое и томное общение с серьезным белобрысым ирландским таможенником, который чуть ли не цвет моего нижнего белья и его стоимость выспрашивал, и подъем в четыре утра, в зал ожидания я вывалилась в полуобморочном состоянии, пока еще не до конца осознавая, что прилетела в Ирландию. Страну потрясающей природы и рыжих, которые верят в Маленький народец и на полном серьезе оставляют на ночь молоко в блюдце.

Так, ладно, добраться до жилья, устроиться там, выспаться, а потом уже составлять культурную программу на ближайшую неделю. И кто меня тут встречать должен? Я завертела головой, выискивая встречающего с табличкой, и почти сразу увидела пожилого усатого дядечку с лысиной, одетого в костюм. Он держал табличку с моей фамилией, и я облегченно выдохнула: ура, хотя бы до места жительства доберусь без приключений.

— Привет, я Кира, — я подошла к нему и даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Добрый день, мадам, — степенно поздоровался дядечка. — Меня зовут Ирвин, я ваш водитель. Позвольте ваш паспорт?

Разобравшись с идентификацией моей личности, мы вышли из терминала и направились к парковке, где меня ждал блестящий, черный "БМВ" с правым рулем. Уложив чемоданы в багажник, Ирвин открыл передо мной дверь, и я устроилась на переднем сиденье, чувствуя, как тут же навалилась сонливость.

— А долго нам ехать? — уточнила я, когда водитель сел за руль.

Немного непривычно было сидеть там, где обычно водительское место, а уж когда мы выехали на дорогу, вообще в сознании прочно поселилось легкое ощущение зазеркалья. Вроде все в порядке, но почему черт возьми мы по встречке едем?

— Мне сказали доставить вас на ферму под Дублином, мадам, — огорошил ответом Ирвин, уверенно ведя машину по трассе. — Можете подремать, ехать около часа.

А вот и нежданчики начинаются, мда. Ферма? Под Дублином? Что Дарка задумала, как я там буду жить и путешествовать, если у меня нет машины, а уж с правосторонним движением, даже если бы я имела приличный стаж вождения, не рискнула вести ни при каких обстоятельствах.

— Ферма? — осторожно переспросила я. — Вы уверены, Ирвин?

— Абсолютно, мадам. Хозяева предупреждены, они вас встретят, я уже созвонился, когда объявили, что ваш самолет сел, — обстоятельно объяснил мой водитель.

Так. Где там мой телефон? И хотя глаза слипались, я все-таки сумела набрать сообщение любимой подруженьке. "Даринка, зараза такая, куда ты меня услала? Что за ферма? Где моя гостиница в центре Дублина, рядом с кварталом Темпль?" Ответ пришел почти сразу. "Кируль, дыши свежим воздухом, тренируй мимиметр в наблюдении за овечками, кушай домашний сыр и пей молоко, ты же его очень любишь. И никакого интернета, напоминаю" И все. Ни единого словечка объяснения. Ну, Даринка… Я попробовала отвлечься и полюбоваться красотами за стеклом, но подлый организм предал и позорно уснул, да так крепко, что проснулась я, только когда почувствовала, что мы остановились. Встрепенулась, разлепила глаза, разминая затекшую от неудобного положения шею, и огляделась.

— Приехали, мадам, — сообщил очевидное Ирвин.

Я вышла, с удивлением и просыпающимся восторгом рассматривая окружающее. Пологие холмы, покрытые, как бархатом, вереском, который кое-где уже начал цвести нежными лиловыми метелками. Между ними долина, где и находилась ферма, куда меня определила на постой Даринка. Справа чуть вдали виднелась густая темно-зеленая листва довольно большой рощи, с другой стороны, почти у подножия холма, стояли какие-то современные корпуса — может, загоны для овец, может, производство, понятия не имею. Ближе всех стоял дом. Добротный, трехэтажный, каменная кладка говорила о том, что ему никак не меньше пары столетий, а может даже и больше. Большую часть стен затянул плющ, придавая дикое очарование жилищу, сбоку была пристроена стеклянная веранда, вполне вписывавшаяся в общий вид фермы. Аккуратная ограда в половину человеческого роста тянулась вокруг дома и обширного внутреннего двора. В дальнем углу я даже заметила какие-то развалины, из которых кто-то умелый и явно с талантом дизайнера сделал причудливую беседку, надставив крышу и сделав внутри длинное подвесное сиденье-качели.

Подозреваю, еще имелся задний двор, но его заслонял дом. Около крыльца росли яркие клумбы, усыпанные цветами, вдоль первого этажа, почти достигая окон, тянулись пышные кусты. В целом, очень уютное место, несмотря на уединенность, и мое беспокойство насчет удаленности от города слегка поутихло. Наверняка здесь автобусы ходят, вроде не совсем глухое место, и трасса вот она, рядом.

— Ваши чемоданы, мадам, — оторвал меня от созерцания голос Ирвина, и я обошла машину, покосившись на дом.

Ну и где хозяева, которые вроде как должны встретить? Ушли в поля, работать? Или что там фермеры делают? Дом большой, наверняка требует много сил, времени и денег, чтобы ухаживать за ним.

— Ирвин, а где… — начала было я, взявшись за ручки чемоданов, но договорить не успела.

Хлопнула дверь дома, послышались шаги, и чей-то голос на английском весело произнес:

— Прошу прощения, что не сразу вышел, управляющий с производства приходил, дела решали, — и из-за машины появился… ну, надо понимать, хозяин этого поместья.

Фермой все же язык не поворачивался назвать, здесь все дышало стариной, причем потомственной. Я повернулась, нервно сглотнув и уняв панику — моя обычная реакция на незнакомых людей. Всегда сложно было в первый момент встречи вести себя непринужденно. Дежурная вежливая улыбка появилась на губах сама по себе, я набрала воздуха, чтобы поприветствовать хозяина, да так и застыла на месте, неприлично уставившись на него.

Почему-то представлялось, что домом владеет пожилая благообразная чета, к которой регулярно приезжают дети и может быть внуки, и наверняка есть еще какие-то помощники. Но вот увидеть перед собой мужчину в самом расцвете сил, от тридцати до тридцати пяти на вид, в футболке, обтягивавшей крепкий торс, и в обычных джинсах, никак не ожидала. Был он отчаянно рыжим, ну то есть таким, натуральным до последнего волоска, чистого янтарного цвета без единой примеси красных оттенков. Приятное, круглое лицо с тяжелой, гладко выбритой челюстью, усыпанное веснушками, необычно яркие, голубые глаза и белозубая улыбка, которой могли позавидовать голливудские звезды. Ой. Мамочки. Симпатичных мужчин я смущалась еще больше, чем просто незнакомых людей. Так уж вышло, что взрослая, самостоятельная и уверенная в себе женщина слишком много времени проводила дома за компом и совсем одичала, отвыкнув от такого общества.

— Шон Рейли, — как ни в чем не бывало, протянул загорелую руку с мозолистыми пальцами мужчина, продолжая улыбаться и смотреть на меня с открытым интересом. — Вы — Кира, да? Добро пожаловать на нашу ферму.

— Привет, да, Кира, — проблеяла я, нервно улыбнувшись в ответ, и осторожно коснулась ладони.

В голове тут же взметнулось множество вопросов: он сказал — наша ферма, значит, не один тут живет? С кем, с женой? С родителями? С девушкой? Но естественно, вслух их задавать я не стала — выглядеть дурочкой-иностранкой перед Шоном совсем не хотелось. А он между тем легко подхватил оба моих чемодана и кивнул Ирвину.

— Спасибо, что подвезли. Всего хорошего. Пройдемте, Кира, покажу вашу комнату. Вы устали, наверное, с дороги, да? — Шон оглянулся, легко неся мои вещи, и снова сверкнул зубами. — Тогда можем отложить поездку по окрестностям на после обеда, как раз и Росс вернется из Дублина. Здесь потрясающие закаты, особенно если подняться на один из холмов. Вы, кстати, может, проголодались? — спохватился Шон, поставив чемоданы на крыльцо и открыв передо мной дверь. — Проходите, прошу вас. К обеду рагу будет, сейчас могу вам бекон поджарить с омлетом, колбаски разогреть. Как вы к деревенской пище относитесь?

Слегка оглушенная таким натиском заботливости от совершенно незнакомого человека, и стушевавшись еще больше, я предпочла поспешно кивнуть и сразу согласиться со всем:

— Спасибо, нормально. Да, наверное, я бы перекусила что-нибудь, а потом отдохнула. А кто такой Росс? — вот последний вопрос вырвался совершенно спонтанно, пока я отвлеклась на разглядывание просторного холла, в котором вкусно пахло деревом и сухими травами.

— Росс мой брат, — невозмутимо ответил Шон, направившись к деревянной лестнице с красивыми резными перилами. — Мы тут вдвоем живем, присматриваем за хозяйством и домом. Ваша комната на втором этаже, в правом коридоре, там у нас гостевые, а мы с Россом в левом. На первом общие помещения, на третьем мастерская и пара кладовок, и еще чердак имеется, там всякий хлам, близкий сердцу, храним. Ну, знаете, который жалко выбросить, но ставить некуда, а как память вещь дорога, — Шон снова оглянулся, дойдя до площадки второго этажа.

Ага, брат, вычленила я главное. Вдвоем, значит, живут. Про жен ни слова не сказал. Да тьфу, и что я прицепилась к семейному положению-то? Ну, симпатичный мужик, говорливый только, а может, мне это с перелета и недосыпа кажется, ведь в принципе я сама не прочь поболтать. С Даринкой вон по шесть часов общаемся, когда вырываемся встретиться. Так, точно надо перекусить, принять душ, отоспаться, как следует, и… А вот что и, там и будет видно.

— Вот ваша комната, — Шон поставил чемодан у ближайшей к площадке двери и открыл. — Закрыться изнутри можно, за сохранность вещей не беспокойтесь, нам чужого не надо, — хозяин дома занес мои вещи и поставил у двери. — Переходники к розеткам есть, набор зарядок, если что, тоже. Я внизу, на кухне, она слева от лестницы, мимо не пройдете. Располагайтесь, — и мой рыжий проводник вышел, аккуратно прикрыв дверь.

Я глубоко вздохнула и окинула взглядом мою берлогу на ближайшие две недели. Просторная квадратная комната с деревянными балками под потолком, с которых свисали сухие пучки трав. Здесь пахло деревом, этими самыми травами и — стариной. Широкая, добротная кровать, тоже из дерева, с подушками и стеганым покрывалом. Тумбочка, лампа под абажуром, массивный шкаф с резными дверцами, в углу туалетный столик на гнутых ножках, явно антикварный, с множеством ящичков. И еще — о, чудо, — в спальне имелась печка вместо камина, со стеклянными дверцами, сквозь которые, наверное, чудно смотрится живой огонь. Ну да, батарей отопления я не увидела, и в комнате чувствовалась прохлада, несмотря на теплый день. В другом углу, рядом с печкой, стояло настоящее кресло-качалка с накинутым пледом и умильной мягкой игрушкой-овечкой с крайне позитивной мордой, и я чуть не запищала от восторга. А еще, здесь имелась своя уборная с душевой кабинкой. Кайф. Жизнь прекрасна.

Зверски зевнув, я скинула куртку и подошла к окну, обнаружив, что оно выходит на задний двор. Внизу сложенный зонтик, плетеные садовые кресла и большой овальный стол, гриль для жарки мяса, а дальше расстилались пастбища, плавно переходящие в подножия холмов. Сочная, яркая зелень умиротворяла и настраивала на позитивный лад, но спать хотелось все больше. Даже целое стадо умильных овечек вызвало лишь слабую улыбку и колебание мимиметра всего на несколько делений. Решив оставить разбор чемодана на потом, я вытащила, во что переодеться, и пошлепала в душ. Даже засомневалась, а стоит ли спускаться на кухню, или может, сразу завалиться спать, но желудок тут же отозвался возмущенным бульканьем, потребовав накормить его. Ладно, ладно. Пойду, подкреплюсь.

Посвежевшая и слегка взбодрившаяся, я натянула пушистые носочки — без них вообще никуда, с моей склонностью постоянно мерзнуть, — тапки и спустилась вниз, на запах жареного бекона. В просторную кухню-столовую вела арка, и на столе уже стояла тарелка с ланчем: омлет, две сосиски, бекон и фасоль. Рот тут же наполнился слюной, и я не сразу заметила хозяина в дальнем конце помещения, у открытого холодильника.

— Кира, ты чай будешь или что-то другое пьешь? — окликнул он, едва я появилась. — Есть сок, молоко…

— Молоко, — тут же отозвалась я, присев на стул и принимаясь за еду.

Передо мной поставили самый настоящий глиняный кувшин и высокий стакан. Шон улыбнулся, посмотрев на меня, и совершенно неожиданно я вдруг отметила запах его туалетной воды. Терпко-свежий, с едва уловимыми морскими нотками, бодрящий и волнующий. Пришлось поспешно отвести взгляд и вгрызаться в сосиску, уговаривая сердце вернуться на место и не скакать по всей грудной клетке бешеным кроликом. Что мы, симпатичных харизматичных мужчин не видели, что ли? И вообще, я тут всего на две недели.

— Это наше, с фермы. Творог, масло, сливки, все свое, натуральное, — пояснил Шон, словно и не заметив моего секундного замешательства и наливая молоко.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь не коситься в его сторону.

— Приятного аппетита. Кира, я так понимаю, ты отдыхать будешь, да? — уточнил он.

— Собираюсь, да, — кивнула, запивая ланч молоком — вкуснющим, между прочим, куда там покупному.

— Я на производство уйду часа на два, Росс где-то к четырем-пяти вернется, — Шон снял со стула джинсовую куртку и накинул на плечи. — Дом в твоем распоряжении, запасные ключи на столике у входа, если снова проголодаешься — можешь брать еду в холодильнике, — он махнул рукой в дальний угол. — Посудомойка здесь, — Шон показал божественный агрегат, и я молча возликовала. — Просто поставь тарелку и все, вечером включим сразу со всей посудой.

— Хорошо, — снова кивнула я, чувствуя, как желудок наполняется приятной тяжестью, и одновременно начинает клонить в сон — разморило после сытной еды и принятого душа.

Хозяин ушел, а я, практически засыпая на ходу, быстро убрала за собой, поднялась наверх и уже в полусне заползла под теплое стеганое покрывало, свернувшись клубочком, и моментально вырубилась. Кстати, никакие женихи не снились. Мне вообще ничего не снилось, настолько я устала.

Обычно после дневного сна я чувствую себя вареной воблой с мозгами в кучу и потом еще долго прихожу в себя. Тут же отдохнувший и выспавшийся организм поднял меня часа через три, и я бодро вскочила, полная сил и воодушевления. Покосившись на маленький чемодан, где лежал ноутбук, я строго напомнила себе, что сначала — вещи разобрать, и принялась за второй, раскладывая все в шкаф и на туалетный столик. Управилась за полчаса, не так уж много и набрала с собой, и закончив, после некоторого колебания решила спуститься вниз и осмотреть хотя бы первый этаж самостоятельно — если хозяина нет дома. Часы показывали полпятого, солнце стояло еще довольно высоко, в принципе, можно переодеться и погулять по окрестностям, подышать свежим воздухом и полюбоваться холмами.

Я спустилась, прислушиваясь, есть ли кто в доме, и показалось, со стороны коридора, где находились комнаты братьев, когда проходила мимо, доносится смутный шум, но проверять, естественно, не стала. Я девушка приличная. Внизу свернула в кухню за молоком, и только достала из холодильника вожделенную крынку, как от раздавшегося голоса чуть не выронила ее.

— О, привет. Ты — Кира, да?

Голос, хоть и был похож на Шона, но все же неуловимо отличался, был чуть ниже, что ли. Таким бархатистым, пробирающим до дрожи, когда уже неважно, как выглядит человек, слушала бы его и слушала… Вторая моя слабость после запахов — это голоса, однако как же редко встречала мужчин именно с такими. А еще точнее, только по телевизору и слышала, у некоторых актеров. Осторожно выглянув из-за двери, я уставилась на почти точную копию Шона, только чуть выше, пожалуй, шире в плечах, а подбородок и щеки покрывала брутальная темно-рыжая щетина. Причем именно такая, как мне нравилось, не слишком длинная, но и не клочковатая, с проплешинами. Полные губы сложились в приветливую улыбку, а глаза чуть темнее, чем у брата, смотрели на меня слишком уж пристально и как-то оценивающе, по-мужски. Хорошо, что дверь холодильника скрывала почти полностью, я неожиданно для себя смутилась от такого внимания к своей скромной персоне. Одет мужчина был так же, как и Шон, только футболка темная, руки держал в карманах.

— Привет, — осторожно поздоровалась, наблюдая за Россом, если не ошибаюсь. — Да, Кира…

— А, уже отдохнула? — вклинился в нашу беседу второй голос, и на кухне появился улыбавшийся Шон, сменивший футболку на клетчатую рубашку с длинным рукавом, необычайно шедшую ему. — Познакомились, да? Это Росс, мой брат, — озвучил он то, о чем я и так догадалась.

Я же, глядя на них, стоявших рядом, поймала себя на том, что не могу отвернуться и не разглядывать так откровенно. Оба подтянутые, ни грамма лишнего жира, видно, что держат себя в форме, и почему-то я была уверена — не в спортзале гири тягают. Похожие, очень, одинаковым цветом волос, улыбками, даже прическами, и вместе с тем неуловимо отличаются. Росс в самом деле более рослый, на полголовы выше, и взгляд такой, чуть прищуренный и внимательный. Шон казался мягче на фоне брата, может потому, что гладко брился. А еще, так и просилась на язык фраза "настоящие мужики", от них веяло такой мощной волной тестостерона, что мои бедные гормоны, которые я держала на голодном пайке вот уже который месяц, заволновались и грозились ударить в голову. Пришлось сглотнуть, отвесить себе мысленного подзатыльника и заставить закрыть дверь холодильника, тем более, он уже пищать начал. И молока хотелось, теперь особенно, поскольку горло пересохло отчего-то. Совсем не потому, что за мной наблюдали два одинаково внимательных мужских взгляда, нет.

— Спасибо, хорошо отдохнула, — даже смогла вежливо улыбнуться и вспомнить, что меня что-то там спрашивали, и подошла к столу, сосредоточив взгляд на крынке с молоком.

— Кира, а ты верхом умеешь ездить? — вдруг огорошил вопросом Росс, подойдя ближе и остановившись в нескольких шагах.

Достаточно близко, чтобы мой нос уловил горьковатый, с древесно-хвойными нотками парфюм, от которого внезапно ослабли коленки. Да что такое, ну в самом деле. Запах и запах, нечего тут в стойку вставать, как гончая при виде добычи. И вообще, я девочка приличная и скромная, первая ни на кого не бросаюсь. Потому что очень смущаюсь и неловко себя чувствую, не зная, как держаться… Так, вопрос. Меня снова о чем-то спросили.

— Лет пять-шесть назад как-то с друзьями пару месяцев по выходным ездили кататься, — неуверенно ответила, схватив стакан и сделав несколько глотков живительной влаги. — Но так, по полю и немножко по лесной дороге, с инструктором.

Шон оживился, подойдя к Россу и засунув руки в карманы.

— Значит, в седле умеешь держаться? Помнишь, я говорил про прогулку? Поедешь с нами? Посмотришь окрестности, тут красиво, — предложил он.

Верхом. Ой. С одной стороны, ужасно заманчиво, с другой — да мешок картошки будет смотреться в седле лучше, чем я. А позориться перед такими мужчинами — нет уж, увольте. И я уже открыла рот, чтобы с сожалением отказаться, но, кажется, Росс оказался слишком проницательным.

— Поехали, Кира, тебе понравится, тут потрясающая природа, — ну чисто змей-искуситель, еще и голос, зараза такая, понизил будто специально, — Ты первый раз в Ирландии?

— Д-да, — пришлось откашляться и снова приложиться к стакану с молоком. — Я не очень хорошо езжу, правда… — все же призналась, не желая поддаваться соблазнительным бархатистым ноткам, заставлявшим нервы вибрировать.

— Не проблема, поедешь со мной, — невозмутимо изрек Росс, и я порадовалась, что успела проглотить молоко, а то точно поперхнулась бы от такого заявления. — А Шон соберет нам что-нибудь перекусить, устроим пикник на природе, заодно познакомимся поближе, пообщаемся.

— Шустрый такой, — хмыкнул Шон, покачав головой и покосившись на брата, и мне показалось, в его тоне мелькнуло легкое недовольство. — Ну что, Кира, идешь?

— Конечно, идет, чего ей тут одной в доме оставаться, — уверенно решил за меня Росс. — Ты же отдыхать приехала, да, а не в комнате сидеть?

Приперли к стенке, называется. Ну да, отдыхать, но не прямо так же, с места в карьер… Отказываться дальше было бы нелепо, и пришлось кивнуть. Но напор слегка ошеломил, признаться, давно я с таким не сталкивалась. Пришлось быстренько подниматься к себе, судорожно рыться в шкафу и переодеваться. Прихватив рюкзак с фотоаппаратом и пригладив слегка растрепанные кудри, я нервно улыбнулась отражению и спустилась вниз, сражаясь с не унимавшимся волнением. А Даринке я допрос устрою вечером, обязательно. Тоже мне, фея-крестная на мою голову…

Там уже ждал Шон со специальным кофром для пикников — я такие видела в магазинах, и Росс. Он тоже переоделся в рубашку, и братья теперь выглядели вообще, как близнецы, только щетина и отличала одного от другого. И снова, едва спустившись с лестницы, я наткнулась на внимательные взгляды. Ну чего они смотрят-то? Женщин, что ли, не видели, совсем тут одичали на своей ферме? Шикнув на смущение, я выжидающе уставилась на братьев в ответ.

— Готова? Пойдем, — Росс направился к задней двери во двор, и я поспешила за ним, Шон замыкал нашу маленькую процессию.

А выйдя из дома, я сразу увидела невдалеке, за низкой оградой, отделявшей двор от пастбища, с которого увели овец, двух великолепных лошадей красивого темно-шоколадного цвета, с черными гривами и хвостами, уже оседланных. И хотя я ровно относилась к этим животным, но стати восхитили и меня, сразу видно — порода. Лоснящаяся шкура, перекатывавшиеся под ней мускулы, красавцы, да и только. Я засмотрелась на лошадей, остановившись, и когда спины мягко коснулась ладонь, подталкивая вперед, чуть не вздрогнула.

— Нравятся? — раздался рядом довольный голос Шона.

— Красивые, — подтвердила я, покосившись на него, и ускорила шаг, догоняя Росса.

Прикосновение, пусть даже через несколько слоев одежды, взволновало, как и аромат, который уловил мой нос. Черт. А представив, что совсем скоро предстоит ехать вместе с Россом, на одной лошади… Мама дорогая, и вот как тут спокойной-то оставаться, а? И мысли в голову совсем пошлые лезут, ведь вариант, как именно я поеду, собственно, только один. Росс между тем коротко свистнул, и скакуны подняли головы, а потом неспешно потрусили в нашу сторону. Я с некоторой опаской смотрела на них, все же чувствуя себя не слишком уверенно рядом с животными, а Росс поймал свою лошадь за уздечку, похлопал по плюшевой морде, что-то шепнув, и потом, ухватившись за седло, легко перемахнул через спину, усевшись на животном. Я лишь подавила завистливый вздох: рыжий ирландец смотрелся верхом, как прирожденный наездник, с прямой осанкой, широким разворотом плеч и белозубой улыбкой. Вот, наверное, про таких и говорят, что сидит, как влитой.

Неприлично засмотревшись на Росса, я, признаться, слегка забыла о его брате, и когда рядом раздался голос, едва не подскочила от неожиданности.

— Держи, — коротко произнес Шон, бросив на меня взгляд и протянув Россу сложенную попону.

Тот наклонился, забрал вещь и уложил ее перед седлом прямо на спине животного, и я запоздало поняла, что это для меня. Ой. Шон отошел к своей лошади, а Росс уже переключил внимание на мою скромную персону.

— Ставь ногу на стремя и хватайся за мою руку, — дал он ценные указания, снова наклонившись, уже ко мне.

Мелькнула малодушная мыслишка все-таки в последний момент отказаться, и я даже с сомнением уточнила, не торопясь выполнять.

— А ей не тяжело будет с нами двоими?..

— Мы же не галопом скакать будем, — терпеливо ответил Росс, и опять сверкнул улыбкой. — А на простой прогулке она едва ли заметит лишний вес, ты не выглядишь слишком уж упитанной, Кира. Давай руку, — настойчиво повторил он, и выбора у меня не осталось.

Пришлось крепко ухватиться за широкую, шершавую ладонь, другой рукой взяться за выступ впереди седла — лука, что ли? — и упереться в стремя, как мне сказали. Момент, и Росс легко дергает меня вверх, усаживая перед собой на попону. Тут же я почувствовала, как сильная рука крепко обняла за талию, придерживая, а щеку согрело теплое дыхание.

— На боку сядешь, или прямо? — невозмутимо уточнил Росс, в то время, как я пыталась унять попискивающие от волнения эмоции и призвать их к порядку. — Как тебе удобно?

— Прямо, — выпалила я, понимая, что если останусь так, то шея затечет держать голову постоянно повернутой вперед.

В противном случае лицо Росса окажется слишком близко от моего… Нечего подкармливать и без того растревоженные гормоны фантазиями на тему поцелуев. Нечего, я сказала. Около уха послышалось тихое хмыканье, и очень кстати пришлось отвлечься на почти акробатическое упражнение по перекидыванию ноги на другую сторону через шею лошади. При этом все-таки пришлось откинуться на грудь Росса, и, кажется, его рука обнимала гораздо крепче, чем того требовали обстоятельства. Устроившись наконец, я поспешила выпрямиться, стремясь оставить между собой и Россом расстояние, ибо волнение грозило превысить все мыслимые пределы. Очень остро ощущалось близкое присутствие брата Шона: его запах щекотал ноздри, слегка учащенное дыхание дразнило чуткий слух, и страшно тянуло повернуться…

— Кира, не сиди так, лошади будет неудобно, — низкий голос Росса так близко заставил нервы завибрировать, как натянутые гитарные струны, и горло моментально пересохло. — Откинься на меня, не бойся, не укушу, — в последних словах отчетливо слышалось ехидство.

Почему-то сразу подумалось, что Росс в курсе моего нервного состояния, но повернуться и проверить, усмехается ли он, храбрости не хватило. А прислониться пришлось, потому как рука настойчиво потянула назад, аккуратно придвигая ближе. Хорошо хоть, между нами все-таки было седло, упиравшееся в мою попу.

— Поехали? — громкий голос Шона слегка отрезвил, разогнал непонятный туман, заполнивший сознание.

И мы поехали. Я покосилась вниз, земля показалась как-то слишком далеко, и, испуганно вздохнув, я инстинктивно вцепилась в руку Росса, крепко державшую за талию. Раздался тихий смешок, и шею снова защекотало его дыхание.

— Расслабься, Кира, не упадешь, — успокаивающе сказал он, только расслабиться как раз не получилось.

Лошадь плавно пошла вперед, мое волнение подскочило вместе с сердцем, и на некоторое время я сосредоточилась на собственных эмоциях, мало обращая внимания на окружающую красоту, глядя строго на гриву лошади и стараясь дышать размеренно и глубоко. Да еще это ощущение сильного тела, буквально обволакивающее меня, тоже добавляло переживаний. Давно я не оказывалась так близко к мужчине, и давно не испытывала подобного, чтобы аж в животе что-то трепетало. И не надо про пошлых бабочек, я в них не верила…

Чтобы хоть как-то отвлечься, рискнула бросить осторожный взгляд по сторонам. Мы ехали между двух холмов, покрытых вереском, к низкой седловине, и я с удивлением отметила яркие, чистые краски природы вокруг. Глаз отдыхал на них, и внутри в самом деле расслаблялась тугая пружина, а волнение утихло до мягких волн, время от времени окатывавших тело. Шон ехал чуть впереди, и мой взгляд то и дело останавливался на четком профиле, отмечал такую же уверенную посадку и осанку, как у его брата.

— Это все ваша земля? — спросила я Росса, проснулось любопытство — хотелось лучше узнать хозяев дома, приютивших меня на две недели.

— До холмов, дальше уже ничейная территория, — ответил он и, перехватив поводья, аккуратно убрал мне за ухо несколько прядей. — Когда-то за ними находилось поместье одного лорда, соседа моих предков, но оно сгорело, наследники так и не объявились.

— Поместье? — навострила я ушки, всякие развалины всегда привлекали, и как удачно, что здесь рядом что-то такое есть, не придется ехать далеко.

— Ну да, его даже видно, только оно давно заброшено. Там остался первый этаж, крыша обвалилась. Ничего интересного.

Может, для него и нет, а я вот выберу время и прогуляюсь, надеюсь, пешком за пару часов доберусь.

— Тут в часе езды старинное аббатство есть, вот там интереснее, — тоном змея-искусителя продолжил Росс, словно почувствовав, о чем думаю.

— А автобусы здесь ходят? — уточнила я, мысленно вздохнув от его замечания. — Чтобы добраться туда?

— Зачем тебе автобус? — искренне удивился Росс, направляя лошадь по тропинке за Шоном. — Завтра возьмем машину и съездим, как раз дел никаких нет. Шон, — окликнул мой собеседник, пока я пыталась осознать его слова. — Ты свободен завтра?

— Вроде да, — он обернулся и посмотрел на нас. — А что, есть предложение?

— Съездим в Келлское аббатство? Проведем Кире экскурсию, — весело отозвался Росс.

— Без проблем, — оживился Шон, придержав лошадь и дождавшись нас, сверкнул улыбкой, неуловимо похожей на такую же у Росса. — Устроим себе выходной заодно.

— Отлично, договорились, — подвел итог мой спутник. — Там и городок рядом уютный, погуляем, посмотрим.

Вот так, совершенно неожиданно и без всяких дополнительных просьб, я получила перспективу персональной экскурсии в компании двух очень харизматичных и привлекательных ирландцев… И тут в мою голову закрались подозрения: уж не Даринка ли тут постаралась, попросив за моей спиной развлекать меня?

ГЛАВА 2

Из напряженных размышлений вывел снова голос Росса.

— Держись, ускоримся чуть-чуть, — предупредил он, и прежде, чем я успела опять занервничать, легонько стукнул лошадь пятками.

Она перешла на рысь, а я в полной мере ощутила себя мешком с картошкой, и обнимающая рука уже не столько волновала, сколько казалась единственным надежным предметом, удерживавшим от неминуемой встречи с землей. И вот как-то совсем не вовремя Росс осторожно прижался к моему виску щекой, заставив нервно вздрогнуть.

— Надо тебе почаще на лошади ездить, — обронил он, щекоча дыханием скулу. — Тогда перестанешь бояться. Кстати, самый удобный способ перемещения, если нет машины и хочешь полюбоваться на красоты природы. Дорогой не везде можно добраться.

Я ничего не ответила, опасаясь, что прикушу язык, если раскрою рот. Хорошо, Росс вскоре перевел лошадь обратно на шаг, и я смогла чуть-чуть расслабиться и попытаться осторожно отстраниться. Ну правда, слишком уж интимно ко мне прижимался этот брутальный мужчина, и его близость будоражила кровь и мои и без того растревоженные гормоны. Я не привыкла к таким решительным действиям, правда. И к тому, что моя химия, спавшая очень долго, вдруг встрепенется и сделает стойку буквально с первой встречи…

А между тем, мы уже прошли седловину между двумя холмами и начали плавно огибать подножие одного из них, и постепенно перед моим взором открывалась потрясающая картина. Вдаль уходили пологие волны холмов, бархатно-зеленые от сочного вереска, кое-где тронутого нежными лиловыми мазками — он только начинал зацветать. В некоторых местах известковые кости земли нарушали эту зелень, гармонично вписываясь в пейзаж, звонкие ручьи сбегали по склонам, беря начало где-то в торфянниках наверху. Казавшиеся игрушечными домики отдельных ферм и деревень, длинные полоски каменных изгородей, отделявших пастбища, и конечно — овечки. Дивный, пасторальный вид, яркие, чистые краски, и накатывает тихое ликование и волнение, отсекая все лишние мысли. Это круче, чем на фотографиях в сети, это в самом деле настоящая Ирландия, и, кажется, осознание, что я сейчас здесь, начинает доходить до меня в полной мере.

Вдохнув полной грудью чистый, вкусный воздух, я наконец отвлеклась от волнующей близости Росса, наслаждаясь видами, и даже не заметила, в какой момент расслабилась, и на моих губах появилась умиротворенная улыбка. Именно этот момент выбрал мой спутник, чтобы как следует встряхнуть мое душевное равновесие. Рука вокруг талии вдруг сжалась крепче, и Росс шепнул:

— Держись.

И этот… джигит ирландского разлива пустил коня в галоп. Мой визг, наверное, слышали вон в той симпатичной деревеньке, километров за дцать от нас, и я с такой силой вцепилась в руку Росса, что спасла только куртка. Иначе его любовница наверняка заинтересовалась бы происхождением следов от женских ногтей на предплечье. А этот гад еще и весело расхохотался прямо на ухо, заставив захлопнуть рот и нервно сглотнуть. Холмы скакали перед глазами, свежий ветер ударил в лицо, и я ожидала, что буду трястись, как мешок с картошкой, подпрыгивая на спине. Опыта верховой езды, да еще галопом, у меня ведь совершенно не было. Только Россу, похоже, на это наплевать, он уверенной рукой направлял коня вперед, другой крепко обнимая мою талию и прижимая к себе. И невольно приходилось двигаться вместе с ним, а не болтаться, вцепившись в гриву и пытаясь не свалиться прямо под копыта…

Ух. Признаться, возмущение и испуг очень скоро пересилило волнение, гнавшее кровь по венам все быстрее, и в какой момент я начала получать наслаждение от скачки, сама так и не поняла. Сильное тело за спиной будоражило все нервные окончания, учащенное дыхание у щеки добавляло переживаний в бурливший коктейль эмоций, и, черт возьми, нестись по вересковым зарослям навстречу свежему ветру и в компании симпатичного мужчины — это все-таки здорово. Хотела романтики, Кира? Получи, дорогая, и в следующий раз осторожнее с желаниями. А то как начнут оптом сбываться, отмахиваться не будешь успевать.

Остановился Росс так же неожиданно, пустив лошадь шагом, и как ни в чем не бывало, поинтересовался:

— Ну как, понравилось?

Я осторожно покосилась на него, чуть повернув голову, но тут нас догнал Шон и с укоризненным видом посмотрел на брата.

— Хулиганишь, Росс? Зачем пугаешь девушку?

— Да не так уж она испугалась, ладно, и я же держал, — парировал мой спутник, судя по голосу, не испытывавший ни капли вины за свою выходку.

Бессовестный авантюрист. Вот возьму и поеду обратно с Шоном, с ним как-то спокойнее, хотя он и младше Росса.

— Кстати, мы приехали, — добавил старший Рейли, и я отвлеклась от разговора, оглядевшись, куда же меня завезли.

А место оказалось чудным. Справа вверх уходил пологий склон холма, с которого сбегал шустрый, звонкий ручей, образуя множество перекатов и небольших водопадов на камнях. Мы стояли на довольно обширном ровном участке, плавно спускавшемся к дороге внизу. Впереди все так же виднелись зеленые, подернутые лиловой дымкой, волны холмов, залитые предзакатным солнцем. Через ручей кто-то сделал очаровательный горбатый каменный мостик, хотя его можно было запросто перепрыгнуть, рядом же я к своему изумлению увидела деревянный, отполированный множеством прикосновений стол и две скамейки по обе стороны. Даже урна стояла, замаскированная под пенек внушительных размеров.

Шон спрыгнул, снял с седла короб для пикника, бросил на нас с Россом быстрый взгляд.

— Мы любим здесь посидеть по вечерам, — сказал он, подойдя к столу. — Тихо, спокойно, красиво.

— Да, красиво, — согласилась я, очарованная пейзажем.

Начинаю понимать, почему сюда едут именно за природой, хотя всего только первый день здесь, а уже сама в полном восторге. Удивительное ощущение свежести, и не только воздуха, но и души, и на несколько мгновений я погрузилась в него, наслаждаясь, однако ровно до момента, пока Росс не спрыгнул на землю. Сразу стало неуютно, и я ухватилась за гриву, боясь пошевелиться, а он протянул руки и заявил:

— Слезай, поймаю.

Хорошее предложение, но я сидела слишком высоко, по моим ощущениям. Незаметно сглотнув, наклонилась к шее стоявшего спокойно скакуна, и, почти распластавшись на нем, осторожно перекинула ногу и практически сползла на пузе. Прямо в гостеприимно распахнутые объятия Росса. Ой. Сердце шальным зайцем скакнуло к горлу, когда я оказалась снова прижатой к сильному телу, и теплое дыхание защекотало щеку. Именно в этот момент я зачем-то посмотрела на Шона, раскладывавшего по одноразовым тарелкам всякие вкусности, и наши взгляды встретились. Что-то такое промелькнуло во взгляде брата Росса, что лицу вдруг стало жарко, и я поспешно высвободилась из рук, отведя глаза, и отошла к столу, преувеличенно внимательно разглядывая выставленную там еду. Обострившийся слух уловил за спиной тихое, чуть насмешливое хмыканье, и мое смущение усилилось, лицо уже горело огнем. Да елки-палки, ну хватит вгонять меня в замешательство. И так хватает поводов для переживаний. Я уселась на скамейке, скромненько ближе к краю, нос уже дразнили ароматы ветчины и копченого мяса.

— Все домашнее, наше, — с заметной гордостью сказал Шон, сев рядом, соорудил внушительных размеров бутерброд из ноздреватого хлеба, нарезок, сыра, листьев салата и кружков помидора, и вручил мне.

Росс, одарив нас веселым взглядом, подошел к ручью и наполнил пустую пластиковую бутылку свежей водой, вернулся и скомандовал мне:

— Двигайтесь. Вода очень чистая, и вкусная, — добавил он, поставив бутылку на стол.

Вот так я и оказалась сидящей между братьев, и предпочла сосредоточиться на еде, чтобы не думать о жарком волнении, то и дело заставлявшем пульс учащаться. Мясо оказалось безумно нежным и вкусным, ни в какое сравнение магазинное, конечно, с ним не шло. Вода из родникового ручья отлично подходила к бутербродам, и эмоции немного успокоились, к моему облегчению.

— Кир, ты так хорошо на английском говоришь, почти без акцента, учила где-то? — спросил Шон с интересом.

— Ну вообще, я учитель английского, — похвалу услышать было крайне приятно, своим произношением я в самом деле гордилась. — В университете изучала, да и путешествую много, практики хватает.

— О, как, — удивился Росс. — В школе работаешь, значит?

— Не-не-не, — я замотала головой. — Сейчас уже нет, — поморщилась, вспомнив свой опыт.

— А что так? — Шон поднял брови. — Не нравится?

— Не то, чтобы не нравится, — я пожала плечами, сцапав еще кусок ветчины. — Скажем так, есть определенные сложности, — не стала вдаваться в подробности нашей бюрократии в школах.

— Любишь путешествовать? — подхватил разговор Росс. — И с кем обычно ездишь?

— Одна, — снова пожала плечами. — Подруги все занятые и с семьями, компанию составить не могут, — с легким сожалением вздохнула я.

— И не страшно? — хмыкнул Шон. — Или ты по путевкам?..

— Нет, сама заказываю и билеты, и гостиницы. Да чего страшного, — усмехнулась его замечанию. — Язык знаю, по карте дорогу найду. Привыкла уже, да и дешевле так.

— И где была уже? — Росс протянул мне сыр.

— О, много где, — я оживилась, о своих путешествиях мне нравилось рассказывать. — В Англии была недавно, в Испанию часто езжу, в Венгрии и Чехии тоже понравилось, даже до Таиланда добиралась.

Мы немного поговорили о странах — ребята, оказывается, горные лыжи любили, в Альпы ездили, на море в Греции бывали. Моя скованность и неловкость почти прошли, разговор увлек, и я расслабилась. Как оказалось, рано…

— Кир, а можно нескромный вопрос? — неожиданно спросил Росс, и я сразу насторожилась, очень уж задумчивым стало его лицо.

— Смотря, насколько нескромный, — постаралась ответить невозмутимо.

— Ты замужем?

Ох, прямо сразу в лоб. И, скажем так, по больной теме.

— Нет, — коротко ответила я, глядя в даль и жуя мясо.

— Удивительно даже, такая симпатичная девушка. А почему? — продолжил расспросы Росс, и мое замешательство возросло.

Но я постаралась отшутиться, не желая грузить моими внутренними проблемами.

— Принца на белом коне жду, — даже усмехнулась, беспечно махнув рукой.

Шон оглянулся на пасшихся неподалеку животных и с видимым сожалением вздохнул.

— Жаль, таких нет, — проговорил он с очень серьезным видом. — Только темные. И в королевской семье родственников нет, — мужчина снова длинно вздохнул.

Я несколько мгновений смотрела на него, потом рассмеялась.

— Ну, я отдыхать приехала, а не принцев искать, — получилось ответить легко, поддерживая шутливый тон.

— И что, даже никто не ждет дома? — а вот Росс, похоже, настроен выяснить мой статус до конца.

Вот зачем, хотела бы знать? Мы знакомы всего несколько часов, между прочим.

— Нет, не ждет. А почему тебя так интересует этот вопрос? — я глянула на него сквозь ресницы, и отчего-то в груди екнуло от неясного предчувствия.

— Может, ты мне сразу понравилась, — невозмутимо отозвался он, повернувшись и опершись локтем на спинку скамейки. — Вот и выясняю, свободно ли твое сердце.

— Ну, его завоевать, знаешь ли, не так просто, — продолжила улыбаться я, хотя беседа свернула на очень уж скользкую тему.

— А я попробую все-таки, — заявил Росс, и моя нервозность подскочила.

Очень уж решительно звучало. К счастью, в нашу беседу вмешался Шон.

— Братишка, не смущай гостью, — со смешком обронил он, бросив на меня косой взгляд. — Испугаешь своим напором.

— Ну, Кира здесь на две недели всего, я просто не хочу терять время, — спокойно произнес Росс, и я осознала, что он говорил не в шутку. — И да, не привык ходить вокруг да около.

Шон хмыкнул, как-то странно посмотрел на брата, и мне показалось, хотел что-то сказать, но промолчал. Разговор затих, к моему облегчению, и мы некоторое время просто молча сидели и наслаждались природой. Свежий, прохладный ветерок, домашняя снедь — все вместе настолько гармонично сочеталось, что напряженность после слишком откровенных слов Росса потихоньку растворилась. Как же эта обстановка отличалась от той, в которой я жила последние месяцы. Квартира, комп, редкие вылазки по делам один-два раза в неделю, еще более редкие встречи с немногочисленными знакомыми — Даринка не в счет, и серые будни от отпуска до отпуска. И то сказать, даже на отдыхе в последнее время не всегда получалось расслабляться, разучилась я, что ли? Может, Дара и права была, отправив меня в Ирландию вот так, внезапно, вдруг и правда поможет сдуть пыль с моей души…

Сыто выдохнув, я откинулась на спинку скамейки, созерцая пейзаж, на лице блуждала легкая улыбка. Хорошо, однако. И красиво. Так, пока светло, надо бы кадров нащелкать, зря, что ли, брала фотик? Отвлекусь заодно от волнующего разговора с Россом, он никак не хотел выходить из головы, к моей досаде. Я полезла в рюкзак, пока братья споро убирали со стола, достала технику и поднявшись со скамейки, приблизилась к мостику. Ох, роскошные кадры получатся, буду потом на заставку ставить, для релакса. Я успела сделать несколько фоток ручья и холмов, когда неожиданно рядом раздался голос Шона:

— Давай, поснимаю тебя?

Естественно, отказываться не стала, с восторгом окунувшись в процесс. Проснулся азарт, глаз выхватывал все новые и новые удачные ракурсы у ручейка, около мостика, чуть ниже по руслу, и ни следа недавнего замешательства не осталось. Тем более, Шон не пытался смутить, в отличие от его брата, с очень серьезным видом примериваясь и выбирая позицию для съемок. Пару раз сделал несколько дельных замечаний насчет позы и выражения лица, и я в какой-то момент даже ощутила себя моделью. Мельком заметила Росса, стоявшего у стола, засунув руки в карманы джинсов, и наблюдавшего за нами с задумчивым лицом, склонив голову. Такое внимание слегка щекотало нервы волнением, в груди что-то екало, и я старалась не слишком коситься в его сторону. Вдруг еще что надумает там себе.

— А давай верхом тебя сфотографируем? — предложение от Росса прозвучало внезапно, я даже вздрогнула, оглянувшись на него.

Пока несколько мгновений мучительно решала, соглашаться или нет, поскольку перспектива оказаться одной на лошади все-таки немного пугала, Росс быстрым шагом подошел к пасшемуся неподалеку коню и, поймав поводья, подвел его к нам.

— Садись, Кира, — заявил он, как всегда, даже не дождавшись от меня ответа.

Коротко вздохнув, я приблизилась к животному, уже уяснив, что кое с кем спорить бессмысленно. Если, конечно, не хочу показаться упертой дурочкой. Да и в конце концов, почему бы не позволить себе немного сумасшедших поступков и хоть на чуть-чуть перестать быть осторожной и правильной? Я же в отпуске? Правильно. Значит, будем совершать то, на что в обычной жизни решалась бы еще очень долго.

— Хорошо, — невозмутимо отозвалась я, поставила ногу в стремя и ухватилась за луку.

Наверное, на адреналине и жажде хоть маленькой, но авантюры, я легко села, перекинув ногу, и земля теперь не казалась такой уж далекой. Да, все еще непривычно высоко, однако не настолько и страшно. Главное, лошадь стояла спокойно, не пытаясь никуда идти, и это радовало. Я даже приосанилась, позируя для фото и радостно улыбаясь в объектив, изображая опытную наездницу, и лишь краем глаза отметив, как Росс забрал собранный ящик для пикника со стола. Потом я отвлеклась — Шон попросил повернуться, снял кадр, и неожиданно снизу раздался голос Росса:

— Ну что, поехали потихоньку домой? Скоро темнеть начнет.

Вздрогнув, я посмотрела на него — он уже стоял, держась за поводья, и выжидающе смотрел на меня. А я, вспомнив сумасшедший галоп и особенно недавний разговор, и решив, что для первого дня пребывания в Ирландии приключений хватит, мило улыбнулась и ответила:

— Поехали. Только я обратно с Шоном, с ним как-то спокойнее.

Господи, это я сказала? Кошмар, в этой Ирландии воздух, наверное, вредный, раз так смело веду себя. Может, лучше пешком все-таки?..

— Спасибо за доверие, Кира, — весело отозвался младший Рейли, протягивая мне фотоаппарат, Росс же, громко хмыкнув, отошел ко второй лошади. — Может, хочешь сама прокатиться? — предложил Шон, подхватив поводья, и вопросительно поднял брови.

— Ой, сама нет, — в панике выпалила я, вцепившись в луку, мои глаза резко приняли форму правильных кругов.

— Я пойду рядом, не бойся, — терпеливо сказал Шон и ободряюще улыбнулся. — Просто крепче держись и выпрями спину.

Умный такой, да? От Росса донесся смешок и ехидное замечание:

— Спокойнее с ним, значит, говоришь?

После чего стукнул свою лошадь пятками и галопом умчался вперед. Ну и тьфу на тебя. Шон пошел по тропинке, ведя моего скакуна за собой, и я осторожно выдохнула, немного расслабившись. Животное в самом деле двигалось плавно, размеренно, и через какое-то время я даже выпрямилась и перестала цепляться скрюченными пальцами за седло.

— Хочешь, по вечерам будем кататься около дома, — предложил Шон, оглянувшись на меня. — Держишься хорошо, только напрягаться так не надо, — на его лице снова появилась обаятельная улыбка.

— Посмотрим, — осторожно ответила я, пока еще не зная, хочу ли вообще заниматься верховой ездой, пусть даже под присмотром.

Все равно ведь в родном Питере не пригодится. Зная свою лень, вряд ли я попрусь куда-то к конюшням в пригороде, без машины, в какой-нибудь деревне в чистом поле. Некоторое время мы шли молча, Росс мелькал впереди, то пуская коня рысью, то возвращаясь галопом, и снова шагом. Солнце уже висело низко над горизонтом, и между холмами сгустились вечерние тени, а верхушки были залиты порыжевшими лучами. Я опять отвлеклась на окружающее, восхищаясь природой, и негромкий голос Шона очень гармонично вписался в пейзаж:

— Если верить легендам, в этих холмах, среди вереска, живут фейри.

— Ты в них веришь? — полюбопытствовала я, покосившись на собеседника.

— Бабушка рассказывала, что ее бабушка общалась с феями, — сообщил задумчиво Шон. — А сама ба в Хэллоуин сидела дома перед камином и запрещала нам выходить за дверь, — он издал смешок. — Я, конечно, человек современный, но по привычке до сих пор выставляю на ночь блюдце с молоком.

— На радость окрестным кошкам, — хихикнула я.

— Может, и так, извини, как-то в голову не приходило караулить, кто же его выпьет, — в тон мне весело отозвался Шон и вдруг остановился. — Так, давай-ка догоним Росса, а то темнеть уже начинает.

И в следующий момент, ухватившись за седло по обе стороны от меня, он легко перемахнул через спину лошади, устроившись сзади. Странно, но когда Шон обнял, эмоции не начали выплясывать джигу, как с Россом. Волнение присутствовало тоже, да, но какое-то мягкое, приятное. Я сразу прислонилась к его груди, ощущая себя в безопасности. Даже когда Шон пустил коня бодрой рысью, прижав меня чуть крепче, все равно не напряглась. Так странно, почти незнакомый мужчина вызывал странное доверие, хотя я в принципе в последние несколько лет вела себя очень осторожно и не подпускала никого слишком близко. Что такого было в Шоне, что пробуждало в давно очерствевшей душе вот это вот истинно женское "хочу на ручки"? Не знаю… Но мне нравилось, как он пах, нравился спокойный и прямой взгляд, нравилась открытая улыбка. Так, стоп, многовато для первой встречи, Кира, притормозим.

— А ты веришь в фей и эльфов? — неожиданно раздался около уха голос того, о ком только что думала.

Мои губы тронула чуть грустная улыбка, из груди вырвался тихий вздох.

— Когда-то верила в сказки, а теперь стала циничной стервой, — постаралась ответить в шутливом тоне, хотя в груди что-то болезненно сжалось.

Да, пропала моя вера в чудо, к сожалению. И пока вернуть ее не получалось, и не знала я, стоит ли вообще.

— Ты? И циничная стерва? Ой, Кира, не наговаривай, — отмахнулся от моих слов Шон, чем несказанно удивил. — Поверь, я видел стерв, и они совсем не такие, как ты. Знаешь, есть тут под Дублином совершенно дивное местечко, вот там, говорят, точно можно встретить фей, если хорошенько поискать, — серьезным голосом заявил Шон, так, что я даже обернулась посмотреть на его лицо.

Оно оказалось как-то уж слишком близко, настолько, что мои губы тронуло теплое дыхание, а в голубой глубине глаз я заметила серебристые звездочки. Ой. И вот тут-то пульс зачастил, а мысли с ирландской мифологии свернули вообще не в ту степь. Поцелуи к ней точно не имеют никакого отношения.

— Ага, конечно, — пробормотала я, поспешно отвернувшись, и нашла взглядом Росса.

Он ехал впереди метрах в двадцати, не оборачиваясь, и отчего-то я этому только обрадовалась.

— Точно-точно, говорю тебе, — уверенно повторил Шон без малейшей насмешки. — Вот завтра после аббатства и поедем, убедишься сама.

Тут я не выдержала и все-таки рассмеялась, покачав головой.

— Вот прямо завтра и найду на какой-нибудь тропинке, угу, — фыркнула и уточнила. — А что за место?

— Глендалох, заповедник, когда-то там находилось древнее поселение. Еще сохранилось кладбище, остатки нескольких церквей. Завтра увидишь сама. Про фей не забудь, — настойчиво добавил Шон, чем опять развеселил. — Только надо подальше от туристов уйти, на какую-нибудь укромную тропинку. Так больше шансов.

— Я по незнакомой местности одна не хожу, тем более по укромным тропинкам, — иронично отозвалась, с удовольствием поддерживая легкий полушутливый треп.

— Так мы с Россом проследим, чтобы ты не заблудилась, — невозмутимо отозвался Шон, и снова я рассмеялась.

Почему-то буйная фантазия подкинула занятную картинку, как я лазаю по кустам с сосредоточенным видом, подзывая фею банальным "кис-кис", а братья крадутся за мной в камуфляже, касках и с прикрепленными на них ветками, чтобы больше сливаться с природой и не спугнуть представителя Дивного народа. Мой хохот стал громче, и было крайне сложно объяснить Шону, что же меня так развеселило в его словах. Хорошо, Росс, привлеченный шумом, подъехал ближе и окинул нас взглядом, в котором я заметила тень досады.

— Расскажите, над чем веселитесь, мне тоже интересно, — заявил он, а я, посмотрев на него, чуть не пошла на второй заход.

Кое-как справившись со смехом, махнула рукой.

— Моя буйная фантазия, не обращай внимания.

— Я предложил Кире завтра после аббатства заехать в Глендалох, фей поискать, — поделился корректировкой планов на завтра Шон.

— Отличная идея, — поддержал Росс и поднял большой палец.

— Фей искать или в Глендалох заехать? — не удержалась я от ехидной реплики.

А Росс вдруг неожиданно серьезно ответил:

— Феи очень капризные и своенравные, и сами решают, кому показываться, а кому нет. Но тебе может повезти, — задумчиво протянул он и улыбнулся уголком губ.

— Почему? — слегка ошарашенная заявлением Росса, брякнула я.

— А ты на ведьму похожа, такая же рыжая, кудрявая и с зелеными глазами, — огорошил он и подмигнул, улыбка превратилась в хулиганскую ухмылку.

Вот поганец, а. Не дав мне ничего ответить, Росс развернулся и пустил коня рысью вперед по тропинке, пока я пыхтела и подбирала слова. А потом вдруг я осознала, что он заметил, какого цвета мои глаза. Ой. Значит, рассматривал?

— Между прочим, не ему одному ты понравилась, — вдруг раздался ворчливый голос около самого уха, и я нервно дернулась, повернув голову и ошарашенно уставившись на Шона.

Вот только вляпаться в соперничество между братьями не хватало, ага. Я криво улыбнулась и решительно заявила:

— Спасибо, конечно, приятно, но… давай не будем на эту тему. Я отдыхать приехала, — чуть тише добавила и отвернулась.

Хорошо, впереди показался дом, и Шон в самом деле не стал продолжать разговор. Солнце еще не село, но на долину, где стояла ферма, уже опустились мягкие, прозрачные сумерки. Мы подъехали к двору, и на сей раз пришлось сползать в объятия Шона, удивительно похожие на Россовы. Такие же уютные, надежные и волнующие…

— Кира, ты пробовала когда-нибудь настоящий стейк? — нарушил мгновения идиллии громкий голос Росса. — Шон, отведи лошадей на конюшню, я тогда мясом займусь.

— Нет, не пробовала, спасибо, что выслушал ответ, — насмешливо проговорила я, мягко освободившись из рук Шона.

— Ужинать все равно надо, а ты не вегетарианка, — невозмутимо парировал Росс и подмигнул. — Не вредничай, тебе не идет.

Вот же ж… Так, не поняла, это со мной сейчас флиртуют, что ли? Да ну, на фиг, а. И я поспешила в дом, планируя срочно связаться с Даринкой и устроить ей допрос. Все равно ближайшие полчаса Росс будет занят готовкой мяса. Как-то уж слишком резво мои хозяева проявили интерес к скромной мне, подозрительно. Поднялась к себе, плюхнулась на кровать и открыла ноут, запустила скайп, Дара к моей радости была в онлайне. Я ткнула кнопочку, чуть не подпрыгивая от нетерпения, и когда подруга ответила, тут же выпалила:

— Признавайся, твоих рук дело?

— А? — с совершенно искренним недоумением откликнулась она. — Ты о чем?

— Ты попросила развлекать меня? — буркнула, насупившись. — Знала, что хозяева — два харизматичных брутальных рыжих мужика?

— А-а-а, — протянула Даринка, расплывшись в ехидной ухмылке. — Ну не посылать же тебя к благообразной пожилой паре, читающей по вечерам газеты у камина, Кир. И нет, никого я ни о чем не просила, просто подруга в Дублине живет, и это — ее знакомые. А что такое? — тут же заблестела она глазами. — Колись, давай, как прошел первый день отдыха.

— Чудно, — хмыкнула я. — Только эти двое как-то подозрительно резво взяли меня в оборот…

— Чего сразу подозрительно-то? — фыркнула Даринка. — Кирюха, расслабься и получай удовольствие. Ты нормальная, красивая женщина, и нравишься мужикам, что тебе не так опять? А что, пристают, да? Оба сразу? — восторженно спросила подруженция.

— Да ну тебя, — я вздохнула. — Не пристают, слава богу, но внимание проявляют. Завтра вот устраивают мне персональную экскурсию по окрестностям, сегодня гулять на лошадях ездили.

— О-о-о, класс, — Даринка довольно улыбнулась. — Фотки есть?

— Только меня, — осадила я ее.

— Так, чтоб завтра были и их, — категорично заявила Дара. — Хочу посмотреть, что за экземпляры, оценить, так сказать. А кто из них тебе больше нравится? — продолжила она допрос, чем вогнала меня в краску.

— Я их знаю всего день, — проворчала, зыркнув на Дарину. — Что за грязные инсинуации.

Эта зараза хихикнула и ухмыльнулась.

— Самые что ни на есть нормальные, дорогая моя. Тебе как раз они и нужны, чтобы как следует отдохнуть, так что не теряйся там. Ну и что, что один день, ты там всего на две недели, понятно, что времени терять не хотят.

— Пошлячка, — снова фыркнула я, скрестив руки на груди и чувствуя, как от предательского румянца щекам становится еще жарче.

— Ну а кто у нас про красивую любовь пишет, я, что ли? — насмешливо отозвалась Дарина.

— Да при чем здесь любовь, — с досадой отмахнулась я. — Не собираюсь ни в кого влюбляться.

— Здоровый секс тоже хорошо, — невозмутимо сказала Дарка, и будь она рядом, схлопотала бы подзатыльник. — Ты, главное, не включай занозистую стерву, и все будет в порядке, поверь.

— Тьфу на тебя, — я закатила глаза.

Мы еще поболтали, потом я быстренько проверила почту и свои страницы, и отложила ноут, встав и подойдя к окну, проверить, не пора ли спускаться. Во дворе горел свет, Росс стоял у гриля, и в приоткрытую раму ветерок доносил соблазнительный аромат жарящегося мяса. М-м-м, аж слюнки потекли. Шон расставлял тарелки, хлеб, нарезанные овощи, и я решила, что неприлично дальше оставаться в комнате, и спустилась обратно, во двор. Там ароматы плавали еще насыщеннее, и я чуть не сделала стойку, как гончая, порысив к накрытому столу. На мое появление оба брата синхронно подняли головы и посмотрели, причем как-то так одновременно задумчиво и с воодушевлением, и улыбки были одинаковые. Я затормозила, заподозрив подвох.

— Кир, ты как, не слишком устала? — осведомился Шон, выдвинув для меня плетеное кресло с накинутым на спинку пледом.

Мелочь, а приятно, хотя я и так в пончо вышла.

— А что? — осторожно уточнила, не торопясь отвечать.

Кто их знает, этих парней, после верховой прогулки, откровенных признаний и рассказа про фей я уже готова поверить во все, что угодно. В том числе и в вечернюю охоту на этих самых фейри, потому что днем они прячутся.

— Да мы подумали с Шоном, время еще не очень позднее, не хочешь в паб прокатиться? — ответил Росс, подходя к столу с готовым мясом на широком блюде. — Тут близко, минут десять до соседней деревни. По вечерам живая музыка, танцы, ребята хорошо играют, — предложил он, опускаясь в кресло рядом и глядя на меня с легкой улыбкой. — У них там еще своя пивоварня, очень вкусное пиво варят. Ты какие сорта предпочитаешь?

— Светлые, пшеничные, нефильтрованные, — послушно ответила, потянувшись за мясом, и запоздало поняла, что опять за меня как бы все решили.

— Значит, едем, — довольно кивнул Росс, широко усмехнувшись, и глянул на брата. — Шон, ты за рулем. Я за сегодня наездился уже, — он потянулся, хрустнул сплетенными пальцами и покосился на меня. — Тебе какой кусок положить, Кира?

Я открыла было рот, чтобы заметить, что ответа еще не дала, а потом так же тихо его закрыла и занялась ужином. В самом деле, почему бы не сгонять в паб и не послушать ирландскую музыку. Мы на отдыхе, Кирюха, и почаще себе напоминать надо. А о пабах я давно грезила, как и о музыке. Достойное завершение первого дня в Ирландии. И я отправила в рот первый кусок сочного, розового стейка, замычав от удовольствия. Божественно… Некоторое время мы ели молча, наслаждаясь вкусом, тихим вечером и свежим воздухом, а утолив первый голод, я захотела удовлетворить и свое любопытство.

— Вы здесь постоянно живете? — поинтересовалась у братьев, прожевав мясо.

— Ну да, — кивнул Росс. — За фермой присмотр требуется, и за производством тоже. Мы с детства тут, привыкли к природе и тишине, — он хмыкнул. — Родители перебрались вот в Дублин, а мы здесь. В городе слишком шумно, и простора мало, — Росс поморщился.

— И не скучно? — продолжила расспросы.

Шон издал смешок.

— Некогда скучать, порой так упахаешься, что засыпаешь без задних ног, — весело ответил он. — Работа всегда найдется, а так, есть машина, развеяться куда-то поехать. Ну или просто в окрестностях погулять верхом.

— Только на ферме работаете? — как-то в голове не укладывалось, что два взрослых мужика целыми днями торчат здесь одни.

— Ну да, доходов вполне хватает, — перехватил эстафету диалога Росс. — В основном шерсть производим, еще молоко, творог, масло, сметану — по окрестным деревенским рынкам и магазинам идет. Эту ферму еще наши предки основали, — с заметной гордостью добавил он. — Лет триста назад, с тех пор она передается по наследству.

— Ого, — с уважением протянула я. — Ну да, чувствуется, что дом старый.

— Мы в нем особо ничего переделывать не стали, только камины разве что, их вполне хватает для отопления, — Росс покосился на меня. — А ты чем занимаешься, раз в школе не работаешь?

Черт, а вот вопроса о своем роде деятельности я всегда немного смущалась.

— Книжки пишу, — пробубнила, уставившись в тарелку и сосредоточившись на оставшемся куске стейка.

— О. А какие? — оживился Шон. — Про что пишешь?

— Романтика, любовь и все такое, что любят женщины, — пояснила кое-как я, поспешно отправив в рот мясо, прожевала и поднялась. — Через десять минут буду.

И во избежание дальнейших расспросов малодушно сбежала обратно в дом. Ну не ехать же в паб в джинсах и тонком свитере. Слишком обыденно, и я же девочка. А со мной два брутальных, харизматичных ирландца…

ГЛАВА 3

Переодевшись в длинную юбку из тонкой шерсти и блузку к ней, и покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна собой. Тряхнула волосами, слегка провела по ним влажными ладонями, придавая кудрям "мокрый" эффект, и спустилась обратно вниз. Братья успели шустро убраться, пока я одевалась, и встретили меня тоже готовыми и… одинаково восхищенными взглядами и лицами. Кстати, сами они переодеваться не стали, оставшись в тех же рубашках, и мой взгляд невольно скользнул сначала по одному, а потом по другому брату. Росс, прислонившись к столу, засунул руки в карманы и скрестил ноги, Шон стоял у вешалки и держал в руках легкую куртку — на дворе уже было прохладно вечером. Я аж смутилась, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, и зачем-то отметив, что смотрят оба. И мужской интерес в их глазах тоже однозначный и одинаковый… Так, только соперничества мне тут не хватало и разборок, кто круче самец. Я вообще-то еще пока сама не решила, какой из Рейли мне симпатичнее, и вообще, что за мысли. Тьфу, это все Даринка с ее намеками, не собираюсь я ни в какие кратковременные романы ударяться. Значит, обоих держим на расстоянии, Кира, так будет лучше для всех. Чтобы они ни заявляли насчет того, что я им нравлюсь.

— Я готова, — сообщила, нацепив на физиономию радостную улыбку и скрывая за ней нервозность. — Поехали?

— Отлично выглядишь, — Росс не стал скрывать эмоции, честно высказав впечатление от моего вида, и щеки все-таки предательски потеплели.

Услышать искренний комплимент было приятно, что ни говори, особенно учитывая, что я слышала их, к сожалению, редко. Ну и чего уж, конечно, я хотела, чтобы братья обратили внимание на мой внешний вид.

— Спасибо, — я чуть склонила голову, поймала взгляд Шона и вопросительно выгнула бровь.

— Тебе идет юбка, — обронил он и направился к двери. — И корсаж ничего очень, — бросил уже через плечо, чем еще сильнее вогнал в краску.

Хорошо, свежий вечерний ветерок охладил пылающее лицо и скрыл румянец. Мы сели в большой внедорожник — Шон за руль, Росс вперед, я на заднем сиденье, и поехали.

— Кир, а почему Ирландия для отдыха? — поинтересовался Росс, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида. — Здесь же прохладно, а ты, как я понял, тепло любишь, да?

— Люблю, — кивнула в подтверждение. — В Питере слишком мало солнца, и климат мрачный. Почему Ирландия? Здесь красиво, — честно ответила я. — Давно мечтала, да и погода пока радует, — хмыкнула и усмехнулась. — По крайней мере, хотя бы солнце есть и даже тепло, как нормальным летом. А вообще, это подруга мне подарок сделала, — призналась в диверсии Даринки. — Я не знала, куда она меня отправит.

— Хорошая у тебя подруга, однако, — негромко обронил Росс, бросив на меня косой взгляд.

— О, это тебе просто повезло с погодой, — рассмеялся Шон, не дав мне возможности ответить. — Мы сами, если честно, удивляемся, потому что обычно ветрено, дождливо и холодно, как в твоем городе.

— Когда есть камин, все это мелочи жизни, — отмахнулась я, упрямо не желая признавать, что Ирландия похожа на Питер. — Можно пережидать такие дни в уютной гостиной с книжкой. — А вообще, зимой обычно куда-нибудь уезжаю в теплые края.

— Не, мы на лыжах кататься, на Рождество, — отозвался Росс. — Но знаешь, море — это тоже отличная идея, — задумчиво протянул он. — Благо, к офису мы не привязаны.

Впереди показалась деревня — дорога и правда заняла немного, около десяти минут, — и наша беседа прервалась. Уже стемнело окончательно, и я толком ничего не рассмотрела, Шон свернул пару раз и остановился у паба. Там уже толпился народ, и доносились заводные звуки ирландской музыки, от которых настроение резко подскочило, и сердце забилось в такт, ноги сами просились в пляс, хотя я и не умела. Росс вышел, распахнул передо мной дверь и протянул руку.

— Пойдем, — он сверкнул белозубой улыбкой, и я вылезла из машины, неожиданно разнервничавшись.

Кольнуло странное предчувствие, волнение прошлось по телу бодрящей волной, и меня увлекли к пабу. Кажется, вечер обещает быть не менее насыщенным, чем день… Шон присоединился к нам, и едва мы подошли к входу, как нас тут же окружила толпа шумных, веселых ирландцев — оказывается, братьев тут хорошо знали. Громкие приветствия, похлопывания по плечу, заинтересованные взгляды в мою сторону, и я мявкнуть не успела, как мы уже внутри, в еще более шумном помещении. В углу наяривал местный джаз-банд, и перед ним даже имелось свободное пространство для танцующих, сейчас плотненько так набитое гостями. Остальные громко подпевали музыкантам, порой даже заглушая их самих, кто-то хлопал по стойке или столику, или вовсе по коленям — в общем, веселье полным ходом.

Меня с кем-то знакомили, кому-то представляли, но от шума и суеты, естественно, в памяти не удержалось ни одно имя. Я была настолько захвачена атмосферой настоящего ирландского паба, пробирающей до мурашек и заставлявшей притопывать в такт музыке, что не сразу сообразила, что не так. А потом осознала: рука Росса на моей талии, крепко прижимающая к нему. Шон пробирался впереди к дальней части зала, больше похожего на лабиринт с небольшими помещениями, разделенными деревянными перегородками. Тут вообще весь интерьер был из дерева, что придавало уют, несмотря на многолюдность, и я снова отвлеклась на атмосферу вокруг, хотя рука на талии волновала на периферии сознания. Но не отмахиваться же при всех, пихаясь и возмущаясь. Народу в самом деле плотно, и потеряться — раз плюнуть. Даже удивительно, неужели тут такая большая деревня?

Мы пробрались через середину зала и вышли туда, где стояли столики и было чуть свободнее. Как оказалось, какой-то очередной приятель братьев привел нас к своей компании, и даже нашлись свободные стулья к моей тихой радости. Целых три. Конечно, Росс уселся рядом, и вот не знаю даже, каким таким образом его рука удобно устроилась на спинке моего стула. Шон же направился тем временем к стойке, за пенным напитком. Но я, чтобы лучше слышать собеседников, подалась вперед, опершись на стол, и нет, ехидства в моей усмешке не было ни капли. Я вообще с интересом слушала рассказ пожилого, крупного бородатого ирландца, похожего на байкера в кожаной жилетке на шерстяную рубашку в клетку, и со сверкающей лысиной. Борода, кстати, пышная и густая, была ржаво-рыжего цвета, а живые глаза серо-голубые, и смеялся он совершенно заразительно, прихлебывая густой, почти черный "Гинесс".

— Ну вот, поехал я, значит, в Россию, пригласил меня один знакомый фермер к себе, посмотреть, как у него там все, — громко вещал Лоуренс — конечно, вся компания уже знала, что я из этой страны, приехала отдыхать, и живу в Санкт-Петербурге. — А ферма у него в деревеньке, рядом с этим… — он поморщился, защелкал пальцами, вспоминая, потом старательно выговорил, чуть коверкая, но почти правильно. — Вороньеж, точно. Стефан, естественно, встретил в аэропорту, а потом завез куда-то в поля-леса, а еще вечер был, я усталый. Ошалел вообще, думал, сейчас зарежут меня где-нибудь под березой, — Лоуренс снова приложился к кружке.

— И что дальше? — с интересом спросила я, представив себе бедного ирландца в воронежской глубинке.

— Доехали до деревни, конечно, я ожидал увидеть бревенчатую развалюху, а передо мной — каменный трехэтажный дом с современными удобствами, большой двор с беседкой и террасой, и — баня, — с особенным восторгом добавил Лоуренс, подняв палец, и я в предвкушении невольно улыбнулась.

Рассказы о том, как иностранцев парили в наших русских банях, уже давно стали анекдотами. К столику подошел Шон, и передо мной волшебным образом появился бокал с пивом, целая пинта — светлое, нефильтрованное, и я отхлебнула, снова слушая Лоуренса. Напиток оказался потрясающе вкусным, свежим, а рассказ ирландца о первом его знакомстве с русской парной — в самом деле веселым. Краем глаза я заметила, как Шон опустился с другой стороны от меня, на свободный стул.

— Я действительно думал, что байки о битье веником — полная чушь, — признался Лоуренс под мой смех. — А когда Стефан огрел меня, разморенного, этим самым веником, чуть не выскочил из парной.

Потом разговор плавно перескочил на Ирландию и мое первое впечатление, дальше — о местах, где я еще была. В общем, беседа оживилась, я сама не заметила, как выдула всю пинту, и уже почти не шарахалась, когда Росс наклонялся к моему уху что-то сказать — музыканты продолжали играть, и в пабе было все так же шумно. Шон только поглядывал искоса, и в полумраке разобрать выражение его лица не получалось. Наверное, мне показалось, что оно хоть и улыбалось, но тень недовольства на нем мелькала…

— Ну как тебе здесь? — снова спросил Росс, щекоча щетиной ухо и придвинувшись вплотную.

— Здорово, — я подняла большой палец и широко улыбнулась. — Вот прямо как я себе и представляла.

— Рад, что тебе нравится, — и совершенно неожиданно его губы мягко скользнули по виску, заставив вздрогнуть и застыть на стуле с колотящимся сердцем. — Тебе идет улыбка, Кира, улыбайся чаще. А я постараюсь давать тебе больше поводов для этого, — добавил Росс, и дыхание от его слов на несколько мгновений пресеклось.

Еще большей неожиданностью стало прикосновение теплых пальцев к шее чуть пониже затылка — Росс аккуратно убрал мои кудри на одно плечо. Тело обдало жаром, кожа словно вспыхнула, и по спине прокатилась волна щекочущих мурашек. Ох, господи, хорошо, никто не видит, все увлечены разговором… Кроме Шона. Он как раз заметил, судя по пристальному взгляду и поджатым губам. Действия брата ему явно не понравились, и меня на несколько мгновений посетило не слишком приятное чувство вины, будто делаю что-то запрещенное. Шон вдруг поднялся и решительно ухватил за руку, совершенно не обращая внимания на Росса, и потянул за собой. Очень кстати, потому что мягкие поглаживания чувствительного местечка заставляли дыхание срываться и рождали вполне определенные желания, к которым я оказалась совсем не готова.

— Пошли, — заявил он, хулигански усмехнувшись, в его глазах мелькнул озорной огонек. — Спасу тебя от Росса, — чуть тише добавил Шон с явным удовольствием.

А вот Россу действия брата не слишком понравились, судя по недовольному взгляду, который я поймала, покосившись через плечо и встав со стула.

— Куда? — поинтересовалась, тихонько переведя дух — я вот совсем не против, чтобы меня спасли…

— Танцевать, — огорошили меня ответом, и прежде чем я успела отказаться, увлекли к остальным веселящимся.

— Я не умею, — проблеяла, моментально испугавшись и позабыв про Росса, хотя музыка в самом деле была такая заводная, что ноги просились в пляс. — Шон…

— Ерунда, просто слушай ритм и двигайся со мной, это просто, — не внял он моим страхам, и в следующий момент я оказалась среди остальных танцующих заводную ирландскую польку.

Еще и в крепких руках Шона, уверенно направлявших, куда надо. Может, сказалось выпитое пиво, может, моя любовь к танцам вообще и способность легко двигаться почти под любую музыку, тем более ирландскую, но — через несколько минут я в самом деле подстроилась под рисунок танца. Движения оказались простыми, как, наверное, все деревенские пляски, ноги Шону, слава богу, не отдавила, и настроение стремительно взлетело, основательно подогретое вкусным пивом и общей атмосферой, музыкантами. И, черт возьми, симпатичным мужчиной, слишком часто оказывавшемся в танце близко, обдавая вкусным ароматом парфюма и тревожа мое, казалось бы, уснувшее либидо. Даже сердце билось в такт музыке, а тело вибрировало от макушки до пяток. На несколько мгновений даже посетило странное ощущение, что я не в своем времени, а на пару веков пораньше.

Пока вдруг меня не вернули в настоящее, несколько бесцеремонно дернув из рук Шона.

— Теперь моя очередь, брат, — весело ухмыльнулся Росс, наглым образом обняв за талию и прижав к себе.

Ой. В груди моментально стало пусто и гулко, а неугомонный орган провалился в желудок, затаившись там испуганным зверьком. Да что со мной творится, веду себя, как девчонка. Может, потому, что слишком давно я не испытывала такого волнения от близости мужчины? Где-то последний год, привыкнув шарахаться от любых эмоций и сразу включая разум при знакомстве. Запрещая себе поддаваться мимолетному влечению и тщательно пряча свою ранимую внутреннюю суть.

— Потанцуем, Кира? — выдернул из краткого курса самоанализа Росс, развернув и одарив ухмылкой, почти такой же, как у Шона.

И веселье пошло по второму кругу. Только вот Росс позволял себе чуть больше, чем младший брат, и смотрел пристальнее, и обнимал чаще, прижимал ближе, обдавая горячим дыханием то щеку, то шею, а то и вообще губы, если я не успевала быстро отвернуть голову. Да что он творит, вообще. Что за провокации, в самом деле. Волнение зашкаливало, кровь неслась по венам неуправляемым потоком, а мыслей в голове вовсе не осталось. Только музыка, глаза Росса напротив, и его сильные руки, уверенно державшие меня. И как-то слишком уж переживательным выходил танец, на мой взгляд, и я уже почти решилась высвободиться и сослаться на усталость, вернуться за стол и передохнуть, однако не успела. Росс обхватил за талию и повлек за собой куда-то сквозь толпу, но совсем в другую сторону от столика, где мы сидели. Тут же проснулась осторожность, и я попыталась затормозить и узнать, собственно, что происходит.

— Росс. Куда мы? — громко спросила, перекрикивая музыку.

— Покажу кое-что, — склонился к моему уху ирландец, и от того, каким тоном он это сказал, по спине прогалопировал эскадрон мурашек.

И нет, я не пошлая, нормальный мужчина в первый же день знакомства не будет предлагать подобное приличной женщине. Фразу "Надеюсь, не то, что ниже пояса" проглотила раньше, чем она сорвалась с губ, а ехидному внутреннему голосу я отвесила подзатыльник. Говорить было сложно, когда вокруг шумная толпа, и когда внезапно передо мной распахнулась дверь во внутренний двор, оглушивший тишиной, мне снова понадобилось несколько мгновений для осознания смены декораций. Прохладный, свежий воздух, тусклый желтоватый свет фонарика в дальнем углу, едва освещавший двор, а больше я ничего и не успела рассмотреть. Меня вдруг развернули, мягко прижали к стене рядом с дверью, и… теплые губы коснулись моих, не дав ни секунды на размышления, а что, собственно, происходит вообще.

Да, я растерялась. Да, не сообразила оттолкнуть и праведно возмутиться. Да, последний раз меня целовали черт знает, когда, да еще и так жарко и настойчиво. Потому что, конечно, Росс моментально воспользовался моим замешательством, и его язык мягко, уверенно раздвинул губы, проникая дальше. Наглый захватчик. Это была последняя связная мысль. Все мои благие намерения изобразить правильную женщину утонули в шквале взбесившихся эмоций. И стало все равно, что мы знакомы один день, а я на первом свидании не то, что в гости не иду, не целуюсь даже. Что сюда может кто-то выйти и наткнуться на нашу сладкую парочку. Мир резко сузился до горячих губ, моего тяжелого дыхания и мечущегося по всей груди сердца, да шумевшей в ушах крови. Кажется, я увлеклась и даже начала отвечать… Как только эта мысль пробилась сквозь окутавший сознание подозрительный туман, в мозгу взревела сирена. Я со всхлипом дернула головой, ошалело уставилась на возмутительно довольного Росса, совершенно не зная, что сказать и как вообще реагировать.

— Здорово целуешься, — с улыбкой произнес он чуть охрипшим голосом, и меня снова облило жаром.

Пальцы, зарывшиеся в мои волосы, тихонько поглаживали, лишая остатков воли, и, похоже, отпускать меня никто не собирался.

— Н-не надо так больше, — запнувшись, выдавила я и вывернулась из его рук, юркнув в дверь.

Так, мне срочно надо прийти в себя и успокоиться. Я поймала проходившего мимо официанта, уточнила, где дамская комната, и поспешила туда, охладить лицо и перевести дыхание. И, черт возьми, не вспоминать о губах Росса на моих. Я ворвалась в туалет, чуть не снеся дверь, и если бы была кошкой, шерсть стояла бы дыбом. Бардак в эмоциях не унимался, растерянность и не думала никуда исчезать, и… Мамочки, а как теперь себя вести-то?

Я прерывисто вздохнула, поплескала прохладной водой на щеки, не обращая никакого внимания на остальных посетительниц, и посмотрела на отражение. Красотка, черт. Волосы растрепаны, глаза блестят, румянец никуда и не собирается деваться, а во взгляде испуг. Влипла, называется. Поехала вечерком в паб пивка попить. А-а-а, что делать? Смешно, да? Взрослая, тридцати с хвостиком летняя тетка — и в панике после простого поцелуя.

— Простого, ага, — буркнула я под нос, нервно улыбнувшись и медленно выходя из туалета.

От него до сих пор нервы подрагивали, и губы покалывало, а при мысли, что это может повториться — Росс, судя по всему, решительный мужчина, — гормоны испускали томный вздох и сигнализировали, что они совсем не против. Но я-то привыкла разумом руководствоваться. Так, мне надо срочно с Даринкой пообщаться, одна я только еще сильнее заблужусь в хаосе, воцарившемся в мозгах. И еще и Шон, я была уверена, он в стороне не останется, особенно помня и его намеки на симпатию ко мне. Даже думать не хочу, что он предпримет, догадавшись, что брат его, образно выражаясь, обскакал на повороте. А пока надо срочно брать себя в руки, нацепить на лицо "морду кирпичом" и вернуться за столик, а то еще подумают, что я совсем сбежала в ночь. Шумно выдохнув, расправила плечи и направилась обратно к компании, столь любезно приютившей нас здесь. Пробралась сквозь шумную толпу, отметила, что у музыкантов перерыв, подумала, что не против еще пива отведать — в голове резко прояснилось после недавнего… Тьфу, опять о поцелуе думаю. Хватит, Кира.

Показался столик, за которым кое-что изменилось. Мое место оставалось свободным, Росс сидел на своем стуле, а вот рядом с Шоном стояла какая-то девица, явно навеселе, и откровенно строила глазки рыжему фермеру. Джинсы в обтяжку, блузка с глубоким вырезом, широкий кожаный пояс со шнуровкой — эдакая кантри герл, мать ее. С чего вдруг меня обуяло раздражение, едва увидела пухлую ручку на спинке стула Шона, понятия не имею. Эмоции сегодня точно решили задавить массой разум и мешали трезво оценивать обстановку. Рыже-блондинистая дева кокетливо улыбалась, что-то живо говоря Шону. Он же, полуобернувшись к ней, хотя и сохранял вежливое выражение на лице и такую же улыбку, нетерпеливо поглядывал по сторонам и явно тяготился таким пристальным вниманием.

Я с непринужденным видом обошла стол, бесцеремонно подвинула слегка удивленную и недовольную дамочку и плюхнулась на свой стул. Шон тут же оживился и повернулся ко мне, окинув внимательным взглядом.

— Все в порядке, Кира? — зачем-то уточнил он.

— Все отлично, — заявила я с воодушевлением.

— Еще пива? — осведомился Шон, и я не стала отказываться.

Дама еще более неприязненно покосилась на меня, когда он направился к стойке, я ответила ей дружелюбным оскалом, и в тот момент, признаться, совершенно позабыла про находящегося рядом Росса. И когда около уха раздался его голос, чуть не подскочила на стуле.

— Кир? — позвал он, видимо, желая обсудить случившееся.

— Сейчас точно неподходящее время и место, Росс, — как можно тверже ответила я, посмотрев на него через плечо.

Наши взгляды встретились всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы по телу моментально прокатилась жаркая волна, словно я попала на миг в парную.

— Хорошо, — он улыбнулся уголком губ, но упрямый огонек в глубине глаз мне очень не понравился. — Поговорим позже.

Я поспешно отвернулась, нервно одернула рукав блузки и покосилась в сторону стойки, нетерпеливо высматривая, где там Шон с моим пивом. Очень кстати сейчас охладить, так сказать, закипающие эмоции. Горячие пальцы снова легонько коснулись моей шеи, убирая кудри, и тихий голос произнес около самого уха:

— А мне понравилось. И я намерен повторить, — самоуверенно заявил Росс.

Наконец появился Шон, и я едва не застонала от облегчения, вцепившись в кружку. Не знаю, что он там намерен, а я хочу допить эту пинту и поехать уже домой, день и так насыщенный вышел, дальше некуда, и срочно, вот прямо жизненно необходимо обсудить все с Даринкой. К моему тайному облегчению, никаких волнительных ситуаций больше не возникало, и где-то через час мы засобирались. Шон, естественно, сидел за рулем, я дремала на заднем сиденье, втайне надеясь подслушать разговор братьев, но они к моей досаде, не разговаривали. Жаль. Доехали без происшествий, и прежде, чем подняться к себе, я уточнила:

— Во сколько завтра едем?

— Ну если хотим еще Глендалох захватить, думаю, надо часам к десяти выдвигаться, — невозмутимо ответил Росс. — Как, проснешься?

— Легко, — я дернула плечом, быстро улыбнулась и поспешно попрощалась. — Тогда до завтра, спокойной ночи.

И поднялась к себе, спиной остро чувствуя взгляды обоих братьев. Ну вот чего они, а? Оба сразу… В комнате я вцепилась в ноут, надеясь, что Даринка в онлайне и не спит — это у меня тут только одиннадцатый час, а в Питере за полночь давно. Ура, подруга как ждала — в скайпе горел зеленый огонек. Я позвонила, нетерпеливо ерзая, и едва она отозвалась, тут же выпалила:

— Мне нужно срочно поговорить с тобой. Не спишь?

— Вообще, собираюсь, — Дарка широко зевнула, прикрыв ладонью рот. — Что у тебя там случилось такое выдающееся?

— Меня поцеловали, — поделилась я новостью, нервно вздохнув. — Мы в паб поехали, он тут недалеко, в соседней деревне, и там этот нехороший человек вытащил меня во двор и поцеловал, — вывалила я сумбурно краткое изложение сегодняшнего вечера.

С Дарины мигом слетела вся сонливость, она вперилась в меня прокурорским взглядом.

— Так, дорогая, во-первых, кто именно из братьев? Во-вторых, тебе понравилось? — в своей обычной манере спросила она с широкой ухмылкой.

— Росс, — машинально ответила я и одарила подругу возмущенным взглядом. — Дарка, ты вообще о чем? Я знакома с ним только с утра, между прочим.

— Ну да, ну да, я помню правило трех свиданий, — насмешливо фыркнула предательница и скрестила руки на груди. — А что предлагаешь ему, ходить вокруг тебя неделю, ждать, пока созреешь на поцелуй, а потом еще неделю ждать продолжения, получить вашу первую и последнюю не брачную ночь? И ты такая красиво улетаешь в закат, а потом ревешь у меня на плече и говоришь, какая дура была, что строила из себя недотрогу, — Даринка, зараза такая, закатила глаза, а я… ощутила, что краснею.

Ну, в общем, наверное, она права. Я по старой памяти не привыкла к такому стремительному развитию событий, мне же принюхаться надо к человеку, оценить его, дотошно проанализировать поведение, понаблюдать. А тут еще сразу два смущают мои мысли своей настойчивостью.

— Или ты передумала возвращаться через две недели? — ворвался в мои суматошные размышления ехидный голос. — Эй, Хьюстон, у нас проблемы, нет?

Я вздрогнула и очнулась, посмотрела на подругу и грустно вздохнула.

— Не делай глаза кота из Шрэка, — не прониклась эта вредина. — Ты так и не ответила, понравилось, нет? — вернулась Даринка к интересовавшей ее теме.

Не отцепится ведь, пока не отвечу.

— Ну… Все так неожиданно случилось, — все-таки я предприняла попытку увильнуть от ответа.

— Кирюха-а, — протянула мигом просекшая мой маневр подруженька и прищурилась. — Да или нет?

Я задержала дыхание и сдала себя с потрохами:

— Наверное да…

— Тогда наслаждайся жизнью и в кои-то веки решительным мужиком, — хмыкнула Даринка. — Все, мать, почапала я спать, завтра на работу. Жду вечером отчет, — строго напомнила она и отключилась.

Закрыв ноут, я нервно вздохнула и побарабанила пальцами по крышке. Несмотря на смену часовых поясов и волнительный во всех смыслах вечер, взбудораженные эмоции успокаиваться не хотели, сон не шел. Покусав губы, я переоделась и решила спуститься на кухню, поживиться чем-нибудь, может и чая налить сразу. Однако, едва спустилась с лестницы, заметила в гостиной отблески огня от камина и услышала голоса — братья не думали ложиться еще. Приоткрытая дверь так и манила, любопытство толкало на нехороший поступок, и я на цыпочках подобралась к комнате, навострив ушки. Ну интересно же, вдруг меня обсуждают.

— …Ты это всерьез говорил сегодня? — голос Шона, негромкий и спокойный. — Про то, что Кира тебе понравилась?

— Абсолютно, — подтвердил Росс, и моим щекам стало тепло от услышанного.

Черт, они правда обо мне разговаривают.

— Я тебе больше скажу, я ее поцеловал сегодня, — вот готова спорить на что угодно по его довольному тону, ухмыляется ведь сейчас, гад такой, — И мне понравилось.

— Ага, так вот почему она такая взъерошенная вернулась, — хмыкнул Шон. — Но ты учти, мне Кира тоже симпатична. И я не собираюсь уступать, — твердо произнес он, и мое замешательство усилилось.

Пожалуйста, нет, не надо мне тут петушиных боев. И я не собираюсь выбирать между братьями, я вообще ни с кем из них не хочу никаких романов. Ох, съездила отдохнуть, не успела прилететь, как начинаются сложности.

— А знаешь, это будет даже интересно, — с воодушевлением откликнулся Росс. — Раньше нам никогда одна и та же женщина не нравилась, Шон. И мне любопытно, кого же она выберет, — в его голосе слышались веселье и уверенность.

А вот никого, дорогие мои. Обломитесь. Я неслышно фыркнула, возмущенная до глубины души, но тут к моему великому сожалению интересный разговор закончился.

— Ладно, пойдем спать, завтра вставать рано, — ровно произнес Шон.

Пришлось рысью бежать на кухню и притаиться там за холодильником, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Успокоив расшалившиеся нервы несколькими кусками ветчины и запив молоком, я вернулась к себе. Быстренько умылась, переоделась, поставила будильник и юркнула под одеяло, решив перед сном отвлечься и почитать. Через полчаса глаза начали закрываться, эмоции успокоились наконец, и навалились усталость и сонливость. Я выключила свет и свернулась калачиком, сладко зевнув. Боженька, пожалуйста, не надо мне сегодня эротических снов по мотивам поцелуя с Россом. Очень прошу. Хочу просто выспаться, без всяких игр с подсознанием. Когда я уже засыпала, показалось, где-то на самой границе слуха раздался тихий звук, как будто перезвон колокольчиков. А еще, мелькнула странная мысль, что он очень похож на чей-то смех… Потом я окончательно уснула, и мысль растворилась без следа.

Это было божественно — выспаться, да еще и проснуться до того, как писк будильника ворвался в сознание. Можно последние несколько минут понежиться под одеялом, постепенно выплывая из дремы и чувствуя себя бодрой и полной сил. Меня услышали, и спала я, как сурок, без всяких видений и снов, что несказанно радовало. Итак, сегодня — обширная экскурсия по развалинам и заповеднику, и по молчаливому договору с собой я решила: держусь нейтрально, как обычно. С обоими братьями, независимо от того, что там себе надумал Росс и решил Шон. Целовался старший Рейли, конечно, классно, тут врать было бы нечестно, но вот однозначно заявить, что Росс нравится мне больше, я не могла. Шон тоже производил приятное впечатление, между прочим, и его компания радовала не меньше. Даринка сколько угодно может потом фыркать, но — я приехала отдыхать. И сердечные метания в программу не входят.

Выключив будильник, я бодро выскочила из-под одеяла, поежилась от свежести в спальне — сегодня надо попросить вечером затопить камин, чтобы комната прогрелась, — и порысила приводить себя в порядок. После водных процедур, как и полагается настоящей девочке, ненадолго зависла перед шкафом, мучительно выбирая между удобством и красотой. Победила, конечно, последняя, тем более, что меня повезут на машине, день за окном солнечный, небо ясное и природных катаклизмов в виде дождя не предвидится. Так что, никаких джинсов, и снова юбка, только покороче на этот раз. И нет, я не прихорашиваюсь для Росса. Или Шона. Просто самой хочется, ну и фоточки красивые тоже, естественно. Проведя по растрепанным кудряшкам влажной ладонью и приведя волосы в порядок, я прихватила куртку, рюкзак и поспешила вниз.

Услышав из кухни негромкие голоса, невольно затормозила, унимая заколотившееся сердце, строго напомнила себе о принятом решении и зашла, постаравшись сохранить невозмутимое выражение лица. Тут уже вкусно пахло едой, и я невольно сглотнула, скользнув взглядом по стоявшему у плиты Шону — Росс расставлял тарелки.

— Привет, — поздоровался старший, с улыбкой окинув меня взглядом, и моментально стало жарко и волнительно. — Как спалось? Отдохнула?

— Да, спасибо, — постаралась ответить непринужденно, шикнув на расшалившиеся эмоции.

Черт. Ну что я так реагирую на него, а. Тут же обернулся его брат, помахал рукой с зажатой лопаткой.

— Доброе утро, Кира, — жизнерадостно произнес он. — Ты как яйца любишь, вперемешку, омлетом или просто жареные с желтком? Или предпочитаешь что-то другое на завтрак?

Боже, мечта любой женщины — готовящий ей завтрак мужчина. Причем, даже не после секса, а как бы вообще и без намека на оный. Я немного смущенно улыбнулась в ответ.

— Спасибо, предпочитаю вперемешку, — однако добавить, что способна в принципе и сама себе приготовить, не успела.

— Бекон, сосиски? — деловито осведомился Росс, подходя к холодильнику.

— Бекон, — протянула я, ухватившись за кружку и чайник.

Уж с этим точно справлюсь сама, черт возьми. И бутерброд тоже сделаю самостоятельно. С независимым видом я занялась своим завтраком, пока Шон накладывал на тарелку уже готовые яйца, а потом жарил бекон, а Росс в это время налил в стакан молока и поставил рядом с моей кружкой с чаем. Милота какая, запомнил. Кстати, о птичках — надо попросить заехать на обратном пути в магазин, все-таки я в гостях, и кормить меня никто не обязан.

Завтрак прошел в мирной и спокойной обстановке, никаких провокаций, выразительных взглядов или многозначительных фраз. Так, разве что косились оба брата Рейли на меня слишком пристально временами.

— Кир, а давно пишешь вообще? — поинтересовался Росс, пока я пила чай, и, признаться, чуть не поперхнулась от этого вопроса.

— Со школы, — призналась я. — Как-то так вышло, что фантазия всегда была буйной, и в один прекрасный момент я взялась за ручку, чтобы изложить все это на бумаге. Компов тогда, естественно, не было, — мои губы тронула улыбка, когда я вспомнила, как скептически относилась вся родня к моему "бумагомаранию".

Только мама верила, что у меня все получится, за что ей большое спасибо.

— И что, издаешься? — тут же спросил Шон, бросив короткий взгляд.

— Ну да, года четыре уже, — кивнула и отправила в рот кусок омлета.

— А только на русском? — снова полюбопытствовал Росс, и такое пристальное внимание к моему творчеству насторожило.

— На русском, и меня читают только женщины, для них и пишу, — усмехнулась, скрывая замешательство.

— Жаль, я бы почитал, что ты пишешь, — вздохнул Шон.

Мои брови поползли вверх, я уставилась на него. Ох, в самом деле хорошо, что они русского не знают. У меня же в книгах всякое… В том числе и эротика, и как раз про двух мужчин тоже имеются тексты.

— Не стоит, правда, — промямлила и поспешила перевести беседу в более нейтральное русло. — А вы вообще любите читать? — задала первый попавшийся вопрос, не надеясь на положительный ответ.

Привыкла, что мужчины к книгам относятся без особой радости, предпочитая им рыбалки и посиделки с друзьями за пивом.

— У нас целая семейная библиотека, — с гордостью ответил Росс. — Там много всего, есть и старинные, вся классика английской литературы. Дед вон даже Шекспира в подлиннике достал, и я его одолел, — старший Рейли негромко рассмеялся. — Чуть мозги в узел не завязались, но к середине втянулся и не спотыкался на каждом слове.

А вот теперь моя челюсть чуть не отдавила колени, и глаза стали круглыми. Я по универу помню, нам давали выдержки из Шекспира, и у меня самой мозг чуть не подал в отставку после них.

— Ого, — только и могла произнести в ответ на это неожиданное заявление.

Шекспир в подлиннике и Росс в моей голове никак не укладывались, но приятно узнать, что мужчина интересуется еще чем-то кроме фермы и горных лыж.

— Мне больше научная фантастика нравится, — вступил в разговор Шон, подбирая остатки омлета с тарелки. — И фильмы кстати тоже.

— Можем устроить как-нибудь вечер кинотеатра, — оживился Росс. — Кир, ты как смотришь? Камин, кофе или вино, что захочешь, и фильм, а? — задал он провокационный вопрос с коварной улыбкой.

— Посмотрим, — нейтрально сказала я, отведя взгляд и допивая чай. — Давайте уже собираться, — немного суетливо произнесла, поднявшись со стула.

— Да, пожалуй, пора, — Шон тоже встал.

Братья убрали посуду, и мы вышли во двор.

— Ну, поехали, — в этот раз за руль сел Росс, но перед тем, как обойти автомобиль, как-то странно покосился на меня.

Показалось, он хотел открыть мне спереди, но я немного ускорила шаг, и первая распахнула дверь сзади, сохранив невозмутимое лицо. Нет, Росс, даже не думай. Мы просто едем гулять, только и всего. А вчера просто был приятный вечер, паб, пиво и моя растерянность. Устроившись на сиденье, я с немного преувеличенным интересом уставилась в окно, а вскоре, когда мы отъехали от фермы, в самом деле увлеклась разглядыванием природы вокруг. Она незаметно сменилась, пологие вересковые холмы перешли в довольно высокие, обрывистые известняковые склоны, покрытые рощами. Иногда мимо проносились долины с деревнями и пастбищами с неизменными овечками, и от открыточных видов перехватывало горло от восторга. Бурные ручьи, прокладывавшие себе путь с вершин, оплетенные плющом остатки старых, с прошлого века, каменных домов без крыш, симпатичные готические церквушки, тоже старинные — и все это залито ярким солнцем, делавшим краски еще сочнее. Я немного выпала из реальности, наслаждаясь окружающим и жалея, что глаза не умеют фотографировать прямо на ходу, из машины.

— Ты что-нибудь знаешь о Келлском аббатстве? — голос Шона ворвался в мои мысли и заставил отвлечься от созерцания пейзажей за окном.

— Нет, — я повернулась к нему. — Не слышала.

— О, это очень древнее аббатство, — оживился Шон. — Основано аж в пятисотых годах, шестой век…

Остаток пути я с интересом слушала добровольного экскурсовода, раз уж не получилось изучить путеводитель перед поездкой. А когда впереди показались домики деревушки, чуть не подпрыгивала на сиденье от нетерпения. И вот, наконец моему восторженному взгляду предстали древние каменные стены, и едва Росс остановился, заглушив мотор, я выскочила из машины, жадно рассматривая аббатство и вытаскивая из рюкзака фотик. Отлично. То, что я и хотела, мои первые ирландские развалины.

ГЛАВА 4

Прогулка вышла чудной. Я набегалась, насмотрелась, получила первую фотосессию с развалинами, с удовольствием позируя — в этот раз моим фотографом стал Росс. Людей, к моему тихому счастью, было не очень много, они в кадре не мешались, и мы провели в Келлс часа два, пока я не обсмотрела все, чуть не попискивая от восторга. И даже почти не обращала внимания, что Шон то и дело оказывался рядом, подавая руку, придерживая, и временами слишком близко… Я была очарована древним местом, буквально дышавшим историей — как мне рассказал Шон, здесь до семнадцатого века хранилась знаменитая Келлская книга, сейчас выставленная в Тринити-колледже в Дублине. Проснулись эмоции, восхищение теснилось в груди, сбивая дыхание, и я всем существом впитывала их, наслаждаясь прогулкой. Кажется, Росс даже несколько раз заснял меня с Шоном — Даринке будет радость, хоть на одного из братьев посмотреть.

Покинуть аббатство заставил заворчавший желудок — время приблизилось к ланчу, да и на свежем воздухе завтрак быстро переварился и требовалось заправиться, раз у нас дальше по плану заповедник. Перекусить мы решили в уютном ресторанчике в деревне, и я наконец попробовала знаменитое ирландское рагу с очень нежным мясом и овощами, сытное и вкусное. И, конечно, пиво. Чуть-чуть, полпинты, но местное, которое варили здесь же, в ресторанчике.

— Ну что, в Глендалох? — хлопнул в ладоши Росс, расплатившись за обед.

На мою робкую попытку полезть в рюкзак за кошельком он так зыркнул на меня, что я проглотила все слова о сильной, независимой женщине, способной заплатить за себя самостоятельно.

— Ага, фей ловить, — не удержалась я от ехидной реплики и усмехнулась, поднявшись со стула.

— Ну а вдруг, — с серьезным видом обронил Шон, вставая за нами.

Я красноречиво фыркнула и закатила глаза, ничего не ответив. Мы погрузились в машину и поехали дальше. И вновь потянулись живописные холмы, казавшиеся игрушечными фермы, иногда виднелись гладкие зеркала озер в долинах. Да, теперь понимаю, почему Ирландию называют Зеленым Эйри, здесь в самом деле пятьдесят оттенков этого цвета, и ни один не повторяется. Вскоре дорога запетляла плавным серпантином, росшие по краям деревья образовывали естественный туннель над ней, и холмы превратились в невысокие горы, на склонах которых паслись коровы и неизменные овцы. Пока ехали, Шон рассказал про Глендалох, что там находился древнейший монастырь Ирландии, основанный отшельником, вокруг него располагался некогда город. Его останки — монастыря, конечно, — сохранились до сих пор, как и кладбище со старинными могилами.

— Туда часто ездят на пикники, там два озера, Верхнее и Нижнее, — продолжал рассказывать Шон. — Сейчас, правда, туристов уже много, — он едва заметно поморщился. — Но они далеко не уходят, в основном до речки у дальнего конца Верхнего и обратно. А мы прогуляемся дальше, к водопаду, — Шон обернулся ко мне и одарил загадочной улыбкой.

И вот как-то волнительно стало на душе от этой улыбки, и от взгляда тоже. Ощущение, что хитрый младший Рейли что-то задумал… Росс заехал на стоянку, уже заполненную машинами и туристическими автобусами, у помещения с кассами, как всегда, толпились люди, и я предпочла подождать снаружи, пока братья решали вопрос с билетами. Чуть отошла в сторону, оглядываясь, оценила роскошный вид на горы, в узкой долине между которыми и был зажат Глендалох, и даже рассмотрела высившуюся невдалеке каменную башню. И остатки то ли собора, то ли большой церкви вместе с кладбищем. А вдали блеснула гладь озера, и я нетерпеливо покосилась на вход — ну где там ребята?

Наконец они появились, и мы вошли на территорию заповедника. Следующие полтора часа, пока шли в глубь Глендалоха, к тому самому водопаду, про который говорил Шон, я была полностью увлечена потрясающими кадрами и природой. Даже туристы раздражали не так сильно, как обычно, а большинство местных отдыхавших остались на широком лугу рядом с остатками древнего монастыря, устроив себе пикник. А лес вокруг в самом деле производил впечатление волшебного, с таинственным полумраком под кронами, большими замшелыми валунами, прозрачными ручьями, спускавшимися с довольно крутых склонов красивыми каскадами. И я совсем не удивилась, увидев табличку о вероятной встрече с феями. Глядя на узкие тропинки, время от времени уходившие от основной широкой дороги, в самом деле легко было поверить, что, зайдя в лес на пару-тройку десятков метров, и правда можно увидеть кого-то из Малого народца.

Мы добрались до развилки, одна дорога уходила дальше вдоль длинного озера, а вторая забирала влево, тянулась рядом с руслом довольно широкой и громкой горной речки.

— Нам сюда, — Шон аккуратно подхватил меня под локоть, направляя на левую дорогу, и заботливо поинтересовался. — Не устала еще?

— Не, нормально, — отмахнулась я, бодро шагая вперед. — Обувь удобная, погода хорошая, природа красивая, все отлично, — с воодушевлением добавила, ненавязчиво освобождая руку под предлогом сфотать очередной красивый вид.

Дорога вилась змейкой, то приближаясь, то отдаляясь от реки, и в принципе, несмотря на крутой уклон, подниматься в самом деле было легче. Ужасно хотелось спуститься к руслу, полазить по живописно разбросанным там камням, такие роскошные кадры могли бы получиться. Но к сожалению, ограждение не позволяло осуществить этот безумный поступок, да и я в юбке. До смотровой у водопада мы дошли минут за двадцать не слишком быстрого подъема, и — о, счастье, — туристов там пока не оказалось, и я всласть нафоталась, без лишних рук-ног и голов в кадре. Красиво все-таки, когда вода спадает шумным, пенистым потоком, разбиваясь внизу о камни, а вокруг покрытые темно-зеленым мхом скалы. Я вообще люблю воду, речки, озера всякие, и конечно же, море.

— Пойдем, — Шон взял меня за руку и снова с таинственным видом улыбнулся, потянув за собой.

— Куда? Вниз? — уточнила я, покосившись на Росса.

Он был странно молчалив всю дорогу, и только слишком пристально поглядывал на нас с Шоном, тогда как его брат развлекал меня беседой, рассказывая про Глендалох и то, как ходил сюда с ночевкой как-то с друзьями несколько лет назад. Признаться, я чувствовала себя слегка неуютно под взглядом старшего брата Рейли, и старалась лишний раз не смотреть на него. Складывалось странное ощущение, что ему не нравится, как я общаюсь с Шоном… Так, ну это меня уже не касается, я никому из них ничего не обещала и не раздавала авансов.

— Нет, наверх, — Шон махнул рукой в сторону узкой тропинки, довольно круто уходившей дальше вверх и кое-где переходившей в ступеньки. — Там еще один водопад есть, поменьше, но туда обычно мало кто добирается. Здесь останавливаются. Я же обещал, что мы фей поищем, — усмехнулся он и подмигнул.

Ну вот, начинается. Шутка уже затянулась. Я закатила глаза и фыркнула, но ответить ничего не успела.

— Шо-он, — раздался негромкий, с нотками предупреждения, голос Росса. — Думаю, не стоит. Потом как-нибудь…

— Стоит, Росс, — перебил его решительно младший, и я, переводя взгляд с одного на другого, все сильнее убеждалась, что происходит что-то, мне непонятное. — Пойдем, Кира, — Шон схватил меня за руку, воспользовавшись моим минутным замешательством.

— Э-э-э, — протянула я, вынужденная пойти за ним — ну не устраивать же тут сцену, — Ребята, а что происходит, а? — с немного нервной улыбкой поинтересовалась, оглянувшись на непривычно серьезного Росса, все же шагавшего за нами.

— Все хорошо, — невозмутимо ответил он, и моя настороженность возросла.

— Что-то мне не хочется… — пробормотала я, замешкавшись и поставив ногу на каменную ступеньку, но не торопясь подниматься.

Только я не учла, что ступеньки сделаны из известняка, просто природному камню придали удобную форму. И сотни поднимавшихся сюда до меня отполировали лестницу до блеска. Конечно, по закону подлости я поскользнулась, нелепо взмахнула руками, заваливаясь назад, и крик застрял в горле, позволив лишь судорожно вздохнуть. Перед глазами пронеслись картинки моей ударяющейся о камень головы, в ушах зазвучал противный хруст ломающегося позвоночника, а неугомонная фантазия в панике подкинула больничная палата… Окончательно удариться в панику не успела, чьи-то сильные руки подхватили и удержали, бережно обняв и не дав загреметь затылком о землю, корни или какой-нибудь вредный сучок.

— Осторожнее, — раздался над ухом голос Росса, и на несколько мгновений он задержал меня, не торопясь размыкать объятия.

А я не торопилась выбираться из них, коленки еще подрагивали, и сердце билось в горле, и я не уверена, что удержусь прямо.

— Что такое?.. — Шон резко обернулся, глянув на нас, на его лице мелькнуло странное выражение.

Я же как-то вдруг нашла силы выпрямиться и мягко освободиться от объятий Росса.

— Спасибо, — повернув голову, поблагодарила и шагнула к ступеньке, на этот раз внимательно глядя, куда ступаю.

Когда сверху молча протянулась рука, я едва не вздрогнула, но все же ухватилась, поднимаясь по лестнице. Черт, куда они меня ведут, оба? И не грандиозный ли это спектакль, типа нагнетание таинственной атмосферы? Ну их, в самом деле, что я, маленькая, вестись на такие розыгрыши? Хмыкнув про себя, уже бодрее пошла вперед, решив, что буду усиленно делать вид, будто поддаюсь. Пусть мальчики порадуются, ага, раз им не хватает развлечений. Совсем заскучали на своей ферме, видать. Мысленно хихикнув, я сумела сохранить серьезное лицо и продолжила подниматься за Шоном. Тропинка со ступеньками прихотливо вилась между деревьев, и хорошо, что кое-где стояли перила, за которые я и держалась, и когда наконец появилась небольшая площадка у следующего водопада, с облегчением перевела дух. Все-таки слегка запыхалась, подъем здесь вышел круче.

— Пришли, да? И что здесь? — непринужденно произнесла я, оглядываясь. — Ух, ты-ы, — тут же восхищенно протянула, любуясь открывшимся видом.

Здесь река стекала по широкой, потемневшей от воды, каменной стене серебристой вуалью, а сбоку виднелась довольно широкая щель грота или даже пещеры. Кое-где на камнях мягкой темно-зеленой подушкой рос мох, на нем посверкивали капельки воды, похожие на бриллианты. Я углядела валун, с которого можно сделать шикарную фотку, только с этого берега на него было не забраться — кстати, заграждений тут к моей тихой радости не стояло. Хм, может, там за водопадом сквозной проход? Я повернулась к Шону и открыла рот, но он каким-то образом угадал, о чем думаю, потому что с легкой улыбкой произнес, не сводя с меня взгляда:

— Там сквозной проход есть за водопадом, на тот камень пробраться можно. Кадры потрясающие получатся. Идем, провожу, а Росс тогда пусть щелкнет, — Шон кивнул брату.

Я покосилась на старшего Рейли, подметила недовольно поджатые губы и про себя вздохнула. Ну, как и опасалась, пошло соперничество. Ладно, продолжаем держать нейтралитет. Сняв ремень фотика, протянула по-прежнему молчаливому Россу и непринужденно улыбнулась.

— Держи, только в воде не утопи, — шутливо добавила и поспешила за Шоном в темную расселину.

Он ждал на входе и протянул руку, пояснив:

— Там камни скользкие внутри, осторожнее иди.

— Ага, — я кивнула, ухватившись за его ладонь, и шагнула в полутемный грот.

Шон крепче сжал мои пальцы, ведя за собой по довольно широкому коридору, эхо шумящей воды причудливо отражалось от стен, дробясь на шорохи и шлепанье капель уже в пещере. Совсем темно не было, так, густой полумрак, к которому мои глаза довольно быстро привыкли.

— Далеко тут? — поинтересовалась я, аккуратно ставя ногу на влажные и действительно скользкие камни и невольно крепче сжимая пальцы Шона.

— Да ну что ты, метра три всего, — успокоил он и посмотрел через плечо, блеснув улыбкой.

А дальше моя нога неудачно оттолкнулась от камня, делая шаг, я судорожно вздохнула, падая вперед, прямо на Шона… Черт, дежавю какое-то, не смешно уже, честное слово. Хорошо, рыжий мягко поймал в объятия, прижав к себе, а мое тело, не успев погасить инерцию падения, тяжело навалилось на него. Я только успела выставить ладони, осознав, что наши лица очень и очень близко, но отвернуться не получилось. Теплые губы Шона прижались к моим, мягко, бережно, и нет бы, мне все-таки оттолкнуть, не допустить происходящего безобразия, тем более, что младший брат Рейли действовал не так напористо и нагло, как Росс… Я не смогла, моментально запутавшись в сетях нежности, Шон целовал так аккуратно, деликатно, что тело сделалось легким, как шарик, и голова кружилась все сильнее, унося сознание очень далеко от этой пещеры.

Очнулась я, только когда закончилось дыхание, и дернула головой, отстранившись и резко вдохнув. Смотреть на Шона избегала, чувствуя, как полыхают щеки, только уперлась сильнее в грудь, намекая, что пора бы отпустить меня.

— Хотел это сделать, с момента, как увидел тебя, — чуть хрипло произнес Шон, и от этого тембра, низкого, чувственного, каждый нерв завибрировал, заставив сглотнуть и задрожать.

Но я же дала себе обещание, и поэтому настойчиво завозилась, по-прежнему не глядя на него.

— Давай, ты больше не будешь так делать, — пробормотала я, наскребая внутри невозмутимость — не хочу, чтобы Росс что-то заподозрил.

И вообще, сравнивать, кто из них лучше целуется, тоже не буду. Ерунда какая, Кира, детский сад, честное слово. Я сердито поджала губы, встряхнулась и отступила на шаг — Шон все-таки убрал руки.

— Как скажешь, — отозвался он, и что-то мелькнуло в тоне, что я невольно покосилась на него.

На губах младшего Рейли играла легкая усмешка, так, словно моя просьба для него ничего не значила. Я набрала воздуха в легкие, чтобы высказать ему возмущение, но тут ухо уловило еще один непонятный звук, совсем не похожий на шум воды снаружи. Такое, басовитое жужжание, как будто большой жук… Показалось, на самой границе зрения что-то мелькнуло, и я резко обернулась, вцепившись в заботливо подставленную руку Шона. Сердце екнуло, и страх кольнул острой иголкой в груди. Но позади ничего не было, только пустая пещера с едва освещенными сводами. Обман зрения, наверное, слишком долго в темноте провела. И тихий, на грани слышимости, перезвон колокольчиков тоже. Просто в ушах зазвенело от напряжения, и все.

— Пойдем, — решительно заявила Шону, старательно глядя мимо него на выход из грота.

Он продолжал довольно улыбаться, но послушно повел меня дальше, и через несколько мгновений мы вышли с другой стороны речки, где действительно можно было перебраться на желанный камень. Только настроение фотаться уже прошло, однако я не поддалась эмоциям, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид. И даже пристальный взгляд Росса не волновал. Я погрузилась в рассеянные размышления, и молчала на всем пути обратно к машине, едва ли прислушиваясь к тихим голосам за спиной — братья что-то вполголоса обсуждали, видимо, предстоящие завтра дела. Есть я еще не хотела, и мы сразу поехали домой — время близилось к пяти вечера. Опасаясь, что меня втянут в разговор, я прислонилась затылком к сиденью и прикрыла глаза, делая вид, что задремала. Некоторое время царила тишина, и я в самом деле почти уснула, но потом резко передумала, потому что братья решили пообщаться, видимо подумав, что я действительно вырубилась. А беседа состоялась крайне занимательная.

— Один-один, Росс, — раздался довольный голос Шона, и я едва не вздрогнула от неожиданности, и даже дыхание затаила, слушая дальше.

— Ну я так и подумал, что не просто так ты повел ее к водопаду, — хмыкнул Росс с веселым раздражением. — Хитрый план, однако.

— Я же сказал, что Кира мне нравится, и стоять в сторонке я вовсе не собираюсь, — негромко и без тени шутливости отозвался Шон, и от его слов пульс участился. — Она такая живая, яркая, как огонек, и к ней тянет…

— А еще, очень мило смущается, — с тихим смешком добавил Росс, и я чуть не выдала себя громким фырканьем.

Будешь тут смущаться, когда не успела приехать, как сразу получила тяжелую артиллерию ухаживаний в двойном размере. Да, я не привыкла к такому напору, знаете ли.

— Ну, знаешь, а я не удивлен, с твоей настойчивостью, Росс, — парировал Шон. — Мягче надо, мягче, а то запугаешь, и она шарахаться начнет от тебя… Хотя, впрочем, мне только на руку, — в его голосе мелькнули насмешливые нотки.

— Она же здесь всего на две недели, — я услышала вздох старшего брата. — И мне не хочется упускать ни единого мгновения, знаешь ли.

— Если собираешься просто соблазнить… — резко, с отчетливыми предупреждающими нотками заговорил Шон, и я порадовалась, что полумрак в машине не позволяет видеть выступивший на моих щеках румянец.

Разговор становился все любопытнее, однако.

— Нет, не собираюсь, — перебил его Росс так же резко. — Да, мне этого хочется, я же нормальный мужчина, а Кира — красивая женщина, но… — он замолчал, и я, забывшись, едва не поторопила.

И все-таки, слышать, что я вызываю интерес, именно как женщина, было приятно, тут я врать себе не стала.

— Что — но? — угадал мои мысли Шон и настойчиво переспросил брата.

— Я не хочу ее обидеть или оскорбить, — тихо ответил Росс.

— Вот и я не хочу, — так же тихо отозвался его брат.

Они помолчали, и я подумала с некоторым разочарованием, что больше ничего не услышу, однако ошиблась.

— А улыбается она тоже очень мило, — добавил Росс уже другим тоном.

— Угу, — согласно произнес Шон. — Только я теперь, глядя на ее губы, буду думать не только об улыбке.

— Вот в этом, братишка, мысли у нас сходятся, — весело сказал старший Рейли, и я чуть не пнула спинку его сиденья, забывшись.

Пошляки, а. О поцелуях они, видите ли, думают. Так, ладно, пора "просыпаться". Я зевнула, потянулась и сонно протерла глаза, изо всех сил изображая пробуждение, и обнаружила, что мы уже подъезжали к дому. И тут запоздало вспомнила о своем желании зайти в магазин. Черт. Мы же по пути наверняка проезжали городки. А так, опять придется есть за счет братьев. Я не удержала досадливого вздоха, рассеянно глядя в окно, и тут же откликнулся Шон, повернувшись ко мне и поинтересовавшись с заботой:

— Проснулась? Не укачало?

— Нет, просто устала немного, — махнула я рукой и уточнила. — А здесь поблизости есть какой-нибудь супермаркет?

— Зачем? — искренне удивился Росс, заглушив мотор и тоже повернувшись ко мне. — В холодильнике достаточно еды…

— Ну, это же ваша, — я пожала плечами, помня по рассказам других и собственному опыту о менталитете европейцев.

Они могут угостить разок, может, два, но потом — будь добра, обеспечивай себя сама. Шон хмыкнул, вышел из машины и открыл передо мной дверь.

— Да ну что за глупости, — отмахнулся он. — Мы же говорили, там все продукты практически свои, мы редко что-то берем в магазине, — младший Рейли протянул мне руку, помогая выйти из машины. — В крайнем случае, зелень и овощи на рынке. Если тебе что-то надо, ты скажи, утром я или Росс заедем, возьмем.

Я промычала что-то невнятное, слегка ошарашенная отповедью, и наконец робко вякнула:

— Может, тогда я доплачу, раз пользуюсь вашим холодильником…

Под укоризненным взглядом Шона я заткнулась, чувствуя, что краснею. Кажется, спорола глупость, судя по его лицу.

— Я завтра в обед домой заскочу часа на полтора, хочешь, съездим на рынок в соседней деревне, — предложил невозмутимо Росс, подходя к нам. — Он до трех дня работает как раз, и завтра рыбный день, посмотришь, может, захочешь что-нибудь вкусненькое персонально для себя прикупить, — он усмехнулся, и сердце невольно екнуло.

— Хорошо, посмотрим, — я быстро улыбнулась ему и поспешила к дому.

Мне требовалось хоть немного побыть одной, уложить растрепанные мысли и отвлечься от волнующего присутствия обоих. Нервировали не только воспоминания о вчерашнем и сегодняшнем поцелуях, невольно подслушанные обсуждения, но и собственная реакция. Обычно, если мне нравился один мужчина, другие для меня как секс-объекты переставали существовать, и поцелуй служил лучшим индикатором. Но вот с тем, чтобы сразу от двоих учащался пульс, я еще не сталкивалась… Я чуть нервно не рассмеялась, сдержавшись в последний момент и переступая порог дома за Шоном. Нет, ну я писала, конечно, сказки на эту тему, и даже имелись реальные знакомые, жившие такой семьей, но я всегда была однолюбкой и не примеривала подобную ситуацию на себя.

— Ты как, голодная, нет? Сейчас будем ужинать или позже? — выдернул из мыслей голос Росса.

— Сейчас, переоденусь только, — я в самом деле успела проголодаться, пока мы ехали, и добавила. — И можно камин разжечь в моей комнате?

— Без проблем, — кивнул Росс.

Я поспешила к себе, все еще пребывая в рассеянных раздумьях. Переоделась, покосилась на ноут и поняла, что не хочу сейчас с Даринкой общаться. Мне надо разобраться самой. И я поторопилась вниз, переключившись на более приятные мысли о еде. Пока помогала Шону расставлять посуду, Росс поднялся ко мне и занялся камином, а потом мы сели ужинать.

— Кира, мы с Россом завтра по делам, можешь осмотреть дом и погулять по окрестностям, — заговорил Шон. — Как раз, определишься с туристическим маршрутом, — он улыбнулся уголком губ, покосившись на меня. — Решим, куда дальше поедем.

— А в Дублине же есть бюро экскурсий, да? — непринужденно осведомилась я, не желая быть обязанной больше, чем уже есть, ну и опять же, от дел отрывать ради того, чтобы свозить меня куда-нибудь, не хотелось.

— Есть, но зачем тебе? — правильно разгадал мой маневр Росс и пожал плечами. — Лишняя трата денег и ограничение во времени. Мы с удовольствием сами свозим тебя, куда захочешь.

— Так у вас же работа, — попыталась я объяснить свою позицию.

— Кира, прелесть частного бизнеса в том, что ты работаешь на себя, — хмыкнул Шон, бросив на меня веселый взгляд. — Ну а грамотный начальник вместо того, чтобы делать все сам, наймет команду хороших управленцев, и ему останется только проверять время от времени, как идут дела. Так что, не переживай, для тебя время найдется, — добавил он и подмигнул.

Крыть было нечем, дальше спорить с братьями не имело смысла, и я сдалась. Не знаю, что там у них на уме, но они явно не собирались оставлять мне шансов избегать их общества и слишком углубляться в размышления о том, что происходит, и как мне поступить. Ладно… Я изобразила бодрую улыбку и кивнула.

— Хорошо, тогда завтра изучу путеводитель, — отозвалась как можно невозмутимее. — Есть комнаты, куда гостям нельзя? — уточнила я на всякий случай. — Ну, кроме ваших личных, конечно?

— Нет, чуланов со скелетами точно нет, — со смешком отозвался Росс. — Можешь ходить, где хочешь.

Что ж, отлично. Я допила чай и поднялась.

— Спасибо, было вкусно, пойду отдыхать, — выпалила на одном дыхании, взяла грязную тарелку и отнесла к посудомойке.

— Если хочешь, спускайся в гостиную, посидим, — донесся голос Шона, когда я уже выходила из столовой.

Вот уж не сегодня, точно. Но я все равно вежливо поблагодарила и удалилась к себе. В спальне стало значительно теплее, за дверцей из закаленного стекла уютно плясали язычки пламени, и я плюхнулась на кровать, открыв ноут. Отвлечемся, дорогая моя, хотя бы на собственное творчество. И да, получилось: в ближайшие несколько часов я погрузилась в привычную деятельность в сети. Отвечала на коменты, обновляла, проверяла почту и прочее. Даже что-то написала, целых три страницы. Правда, в скайп не выходила, решив обсудить происходящее с Даринкой позже. Завтра у меня будет целый день на раскладывание мыслей по полочкам, вот и пообщаюсь. Очнулась от ноута, когда начала зверски зевать, и глаза сами закрывались — стрелки показывали начало двенадцатого. Что ж, раз организм хочет спать, надо послушаться, зато не проваляюсь до обеда. По привычке решила перед сном глотнуть молока и вышла, спустившись по лестнице, а на последней ступеньке замерла — дверь в гостиную была приоткрыта, и оттуда доносились негромкие голоса. Так же, как и вчера.

Естественно, даже не задумавшись о том, что снова подслушиваю, я прокралась к гостиной и навострила ушки.

— Вот интересно, и что это значит? — донесся негромкий голос Росса. — Сдается мне, над нами решили подшутить, — недовольно добавил он.

— Может и решили, только я уже обозначил свою позицию, — а это невозмутимый Шона.

Так, я чего-то не понимаю, пропустила начало разговора, что ли? О какой такой шутке вообще идет речь?

— Ты, конечно, молодец, — в тоне Росса явно слышалась ирония. — Только как быть со знаками? Их два, если ты не заметил.

— Но они еще не до конца проступили, — спокойно отозвался Шон. — А это значит, что все может быть, и у нас обоих есть шансы. Ну, по крайней мере, я так понимаю.

— Хм, любопытная идея, — оживился Росс. — Только как тогда понять, кому из нас она предназначена… Тянет-то нас обоих к ней, Шон. Вспомни, до сих пор одни и те же женщины нам не нравились до такой степени.

Знаки? Какие знаки, о чем они? И что значит — предназначена? Я чуть сама не превратилась в большой знак вопроса, любопытство грозило разорвать, как хомячка. В гостиной, как назло, воцарилось молчание.

— Может, это Кира сама должна выбрать кого-то из нас? — протянул Росс, и я невольно нахмурилась.

А если я не собираюсь никого выбирать? Ну, то есть, ни с кем не планирую заводить никаких романов?

— Узнать бы, случалось ли нечто подобное с кем-то из родни раньше, — резко сменил тему Шон, и я чуть не подпрыгнула от возмущения.

Эй, ну-ка, быстро вернулись к обсуждению меня. Что мне ваши непонятные знаки и предположения. Даже сердито засопела, потом опомнилась и снова притихла — вдруг еще что-нибудь интересное услышу?

— Я завтра заеду к родителям, спрошу, — решил Росс. — Они точно должны знать, бабуля, может, рассказывала.

А вот дальше слушать беседу не получилось. В носу вдруг страшно засвербело, и я, судорожно хватая ртом воздух и моргая слезящимися от могучего приступа, едва добежала до кухни, и только там уже чихнула, аж два раза подряд. Черт, как не вовремя. А вдруг они бы что-нибудь интересное еще сказали? Но одно хотя бы я поняла: эти двое интриганов не собираются оставлять меня в покое. Ну, то есть, похоже, я им обоим нравлюсь, и серьезно… Мамочки. Сглотнув вязкий ком, я поспешила к холодильнику, промочить горло молочком, а когда, достав бутылку, закрыла дверь, едва не выронила тару — на пороге столовой стоял Росс.

— Все в порядке, Кира? — он вопросительно взглянул на меня.

— Да, просто перед сном молока захотелось, — удалось непринужденно улыбнуться, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее.

Надеюсь, никто не заметил моего присутствия под дверью. Росс чуть улыбнулся и кивнул.

— Спокойной ночи, до завтра, — попрощался он, окинул меня взглядом, и рассеянным жестом провел пальцами по волосам.

— До завтра, — попрощалась я, и Росс вышел из кухни.

Быстро выпила молоко и почти рысью вернулась в спальню. Все, хватит на сегодня переживаний. Умывшись и переодевшись, юркнула под одеяло, немного почитала, и когда глаза совсем стали закрываться, уснула наконец в обнимку с подушкой. А вот этой ночью, видимо, после насыщенного дня и всех этих разговоров про Малый Народец, снилась мне всякая чушь. Например, что я брожу по какому-то темному лесу, а вокруг меня светлячками вьются самые натуральные феи, маленькие, в светящейся пыльце, оставляющей след в воздухе, и с трепещущими стрекозиными крылышками. Они что-то пищали тоненькими голосами, но я не разобрала, куда-то упрямо пробираясь сквозь деревья и кустарник, и вдруг неожиданно под ногами земля пропала, и… я полетела в пропасть, оступившись с обрыва, и проснулась от собственного крика, с колотящимся сердцем.

Суматошно огляделась, убедилась, что еще самый глухой час ночи, я лежу в своей спальне, в камине уютно едва мерцают угли, и вокруг тишина. Уф. Ну и наснится же всякое, а. Второй раз я засыпала с опаской, но никаких фей не видела, и с обрывов не летела. Обычная абстрактная трудно запоминаемая чушь, от которой на утро в голове ничего не осталось. Ну и отлично. К десяти часам я окончательно проснулась, повалялась еще немного, потягиваясь и слегка морщась — мышцы на ногах с непривычки после долгой прогулки потягивало, — и встала, настроившись на чудный день в одиночестве. Все-таки, я уставала от общения, еще и такого плотного и волнующего. Мурлыча под нос мелодию, я спустилась вниз и занялась завтраком. Сбацала омлетик, гренки с сыром, налила чаю и, подумав, вышла во двор, наслаждаться видом, прекрасной погодой — снова солнышко и даже жарко, как не в Ирландии, честное слово, — и вкусной едой. Ох, вот теперь чувствую в полной мере отдых, да-а.

Жмурясь, как кошка, я неторопливо позавтракала, потом убрала все и решила пройтись по дому, утолить наконец любопытство. Первый этаж кроме большой общей гостиной порадовал той самой библиотекой, в которой вкусно пахло деревом и книгой. Старинное кресло с ушками у неизменного камина так и манило присесть, полки под потолок, заставленные книгами — некоторые очень старые, судя по корешкам, — в углу небольшой стол и монитор компьютера. Единственное указание на современность. Еще имелся кабинет с разными грамотами и кубками — почитала, выяснила, что большинство из них награды за победы в различных выставках и конкурсах для овец, бильярдная, небольшой погреб, куда я тоже сунула любопытный нос. Кладовая с дровами и пакетами с углем, и всяким инвентарем, просторная техническая, увитая трубами с датчиками, здесь же стояла стиральная машинка к моей тихой радости.

Второй этаж не представлял интереса, тут жилые комнаты, я и так поняла, и поднялась дальше, на третий. Сунула нос в первую дверь, за которой обнаружилась мастерская с инструментами, козлами и прочим — наверное, здесь братья занимались ремонтом по дому. За второй к моему удивлению, небольшой спортзал с тренажерами. Отогнав соблазнительные видения полуголых мужчин с блестевшими от испарины, рельефными торсами, я шикнула на распоясавшуюся фантазию и подошла к последней двери. А вот за ней находилось кое-что интересное: что-то вроде большой кладовки. Здесь стояла старая мебель, комод в углу с множеством ящичков и явно антикварный, какие-то сломанные остатки в другом углу, у окна — кресло с протершейся обивкой. Полагаю, до этого у братьев руки еще не дошли, и не сомневаюсь, это когда-то стояло в доме. Я зашла, с любопытством оглядываясь, заметила изящный туалетный столик на гнутых ножках, с зеркалом, покрытым пятнами от старости. Ух ты, какая штучка. Жаль, в маленьких ящиках ничего не было, может, в давние времена тут и хранились флаконы с духами и драгоценности прежней владелицы. А рядом стоял сундук, настоящий старинный, обитый полосами железа. Хм. И без замка.

Руки сами потянулись к крышке, глянуть, что внутри. Конечно, я не надеялась, что Шон и Росс хранят старинные наряды своих прапрабабушек, и скорее всего, сундук пуст… Каково же было мое удивление, когда я обнаружила внутри старые коробки, бережно перевязанные шпагатом. Нет, туда лезть без спроса точно не буду, спрошу сначала разрешения у хозяев, и только посмотрю, что же там дальше внизу. Наклонившись, я передвинула несколько коробок, заметила круглые, похожие на шляпные, картонки, и глаз выдернул что-то у дальней стенки, завалившееся между ней и очередной коробкой. Похожее на книгу, что ли…

Вытащила, уставившись на кожаный тисненый переплет, украшенный уголками, и замочек — сломанный, как поняла в следующий момент, попытавшись открыть книгу. Только это оказалась не книга, а чей-то дневник, страницы покрывал аккуратный, убористый почерк, строчки написаны чуть выцветшими от времени чернилами. Опа. Я в нерешительности замерла, гладя пожелтевшую страницу. Имею ли право заглянуть в него? С другой стороны, если бы эта книжица представляла ценность или важность для братьев, она бы не валялась тут в сундуке на чердаке, всеми забытая. Любопытство покусывало изнутри, толкая под руку и нашептывая все-таки прочитать, и я сдалась. Прихватив находку и пообещав себе обязательно спросить позже разрешения у Шона и Росса, я поспешно спустилась вниз, после некоторого раздумья прихватила теплый плед и вышла во двор, устроившись с ногами на сиденье качелей. Так, ну, посмотрим, что я накопала…

ГЛАВА 5

До моего восемнадцатого дня рождения я и не помышляла о том, чтобы завести дневник, моя жизнь была налажена, спокойна и размерена. Мы с отцом жили в Дублине, в нашем городском особняке, он занимался делами на мануфактуре, делал шерсть, а я вела домашнее хозяйство. Мама умерла, давая мне жизнь, и с тех пор папа не привел домой ни одну женщину. Может, у него и были любовницы, к которым он тайно ходил, не знаю, но его чувства остались вместе с мамой. Многие охотницы за приличными женихами пытались обратить на себя папино внимание, но он неизменно отвечал всем лишь приличествующей воспитанному джентльмену вежливостью, не более.

Нам жилось хорошо вдвоем, папа не торопился и меня выдавать замуж, и тем более навязывать кого-то в женихи, желая мне такого же счастья, как было у них с мамой — по взаимной любви. А потом наступил мой восемнадцатый день рождения… Мы праздновали в узком кругу немногочисленных близких знакомых, я не любила грандиозных праздников. За окном дул неприятный, пронзительный мартовский ветер, бросая в стекло смесь дождя и снега — весна не торопилась приходить. А в большой гостиной нашего дома уютно горел камин, светильники, и вкусно пахло едой, которую для праздничного ужина делали мы с Мартой, нашей кухаркой. Собрались несколько папиных деловых партнеров с женами, они часто бывали у нас, пара моих близких подруг, и, пожалуй, все. И это вышло последнее приятное событие за следующие три месяца. К маю папа разорился, несколько недель отчаянно пытался поправить дела, но не получилось, и от переживаний его хватил удар, хотя он всегда отличался отменным здоровьем. Я осталась одна. Нет больше богатой наследницы мисс Шейлы Фаррен, есть сирота без гроша за душой и с приданым, уместившимся в саквояж.

Дом и большую часть вещей пришлось продать, чтобы хоть как-то покрыть долги, и мне осталась одна дорога — к бабушке за город, на ферму, где родилась моя мама, и куда я с удовольствием приезжала на лето. Как раз уже наступило начало июня, там, должно быть, все зеленое вокруг. И вот, собрав немногочисленные пожитки, оставшиеся после всех торгов, я села рано утром в дорожную карету и отправилась к бабушке. В душе царило запустение, как в заброшенном саду. Я еще до конца не могла поверить, что все это случилось со мной, что папы больше нет, и вообще прежней жизни больше нет, и она никогда не вернется. Разве что, я выйду замуж за аристократа и уеду обратно в Дублин. Да только вряд ли вблизи нашей уединенной фермы или в ближайшей деревне водятся аристократы. Будущее вообще виделось зыбким и неопределенным…

Экипаж довез меня до развилки, от которой уже виднелась крыша дома, я вышла, поправив шляпку, и прихватив саквояж, направилась к дому бабушки. Вокруг расстилались вересковые холмы, через два месяца они сменят цвет с сочно-зеленого на нежный лиловый, когда зацветут. Помню, я очень любила в это время скакать верхом, наслаждаясь дивной природой и свободой, а сейчас… Я ничего не ощущала. В душе было пусто. Наверное, я просто очень устала за последний месяц с небольшим. Сначала похороны, потом бесконечные беседы с кредиторами, унизительная продажа с молотка. Вздрогнув, я зябко передернула плечами, к щекам прилила кровь, и стыд обжег изнутри, ненадолго выдернув из оцепенения. Все, это в прошлом, через полгода никто и не вспомнит о Шейле Фаррен, наверняка появится какая-нибудь новая светская сплетня.

Я быстро шла по дороге, торопясь поскорее добраться до дома — очень хотелось освежиться после нескольких часов в экипаже и немного поспать, а еще поесть. Утром я лишь выпила плохой кофе в скромной гостинице рядом с вокзалом, в шесть утра в меня не влез даже яблочный пирог, выглядевший весьма аппетитно. А еще, денег оставалось слишком мало для такой роскоши. И вот, последний плавный изгиб пройден, и я вижу знакомую высокую фигуру, одетую в темно-коричневое простое платье, ждущую у калитки, и у меня вдруг появляются силы подхватить одной рукой юбки и броситься бегом, задыхаясь от нахлынувшего облегчения. Саквояж едва не выскользнул из моих пальцев, я чудом не выронила его по пути, но подбежав к бабушке, все-таки бросила, чтобы обеими руками крепко обнять ее, вкусно пахнувшую жасминовой водой.

— Бабушка… — всхлипнула, неожиданно почувствовав ком в горле, и прижалась к сухой щеке, зажмурившись.

— Ну-ну, моя хорошая, — мягким, глубоким голосом отозвалась ба и погладила по спине. — Все, Шелли, ты дома, девочка, добро пожаловать.

От детского прозвища, которым она всегда звала меня, глаза защипало, эмоции, запертые все эти недели, просились на выход. И я все-таки расплакалась, уткнувшись в бабушкино плечо, цепляясь за нее, как за единственный якорь, оставшийся у меня. А она утешительно поглаживала, бормоча что-то ласковое и легонько покачивая, терпеливо ожидая, когда слезы закончатся. Последний раз судорожно всхлипнув, я наконец подняла голову и смущенно улыбнулась.

— Прости, бабуля, — проговорила немного гнусаво и шмыгнула носом.

— Ничего, Шелли, тебе надо было, — она ободряюще улыбнулась в ответ и, обняв меня и легко подхватив мой саквояж, направилась к дому. — Джейн, — зычно крикнула бабушка. — Накрывай на стол, моя внучка приехала. Комнату тебе уже приготовили, — а это мне. — Переоденешься, освежишься, и за стол…

— Мне не во что особо переодеваться, — грустно отозвалась я, поднимаясь по ступенькам крыльца дома, где я всегда ощущала уют и тепло. — Мое единственное платье на мне, бабушка.

Она окинула меня прищуренным взглядом ясных голубых глаз и кивнула.

— Хорошо, завтра поедешь со мной, я все равно на рынок в деревню собиралась, там и в лавку портного зайдем. А сегодня отдыхай, — решительно заявила бабуля, и я не посмела спорить и говорить, что и денег нет.

Бабушка, несмотря на возраст, выглядела пышущей здоровьем, морщины почти не тронули лицо, а на щеках цвел румянец, больше приличествующий молодой девушке. Только в темно-медных, как у моей мамы, волосах кое-где запутались серебристые нити. Морин Линч была дамой хоть куда, и на нее заглядывались окрестные зажиточные деревенские. Но бабушка лишь отмахивалась от ухаживаний, однако исправно принимала букетики цветов и мелкие подарки, появлявшиеся на крыльце с завидной регулярностью.

Мы зашли в дом, где вкусно пахло сухими травами и деревом, и меня тут же окружили бабушкины слуги: кухарка Джейн, дородная, пухлая розовощекая дама, сама похожая на булочку, сухопарая Эмма, экономка, и горничная Абигайль, по-домашнему просто Эбби, смешливая молодая девушка, служившая у бабушки последние лет пять, вместо старой горничной, с почетом отправленной на покой. Абигайль была ее племянницей. Меня слегка оглушили приветствия, охи и ахи прислуги, их заботливое кудахтанье, ничуть не раздражавшее. Со мной так давно не обращались, как полагается, что я снова едва не расплакалась. Эмма тут же поручила Абигайль проводить меня в мою спальню и помочь разобрать немногочисленные пожитки, и эта привычная суета помогла отвлечься от мрачных мыслей.

Я освежилась в ванной, облачилась в одно из платьев Абигайль — она даже слушать не захотела, чтобы я надела обратно пропыленный дорожный наряд, а мы с ней были одного роста и схожей комплекции. Ну а я вовсе не аристократка, чтобы воротить нос от предложенной помощи, и с готовностью переоделась в свежее, от души поблагодарив горничную. Тем более, платье из тонкого льна с вышивкой выглядело очень даже мило. Потом был ланч с бабулей — по молчаливому согласию мы не касались всего случившегося со мной за последние месяцы в Дублине, — после я удалилась к себе и проспала несколько часов, восстанавливая силы и душевное равновесие. Ну а уже ближе к вечеру, перед обедом, бабуля предложила проехаться верхом по холмам, и я не стала отказываться.

Мы неторопливо ехали по узкой тропинке мимо пастбища, и я впервые за последнее время чувствовала, как распрямляются плечи, и дыхание становится глубоким и свободным. Свежий, чистый воздух, безоблачное небо, вересковые холмы — знакомый с детства пейзаж, приносивший спокойствие моей душе.

— Мне жаль, что я не успела к похоронам, — вздохнула бабуля. — Твой отец был хорошим человеком, Шелли. Я была на ярмарке в соседнем графстве, и вести дошли до меня с опозданием.

— Ничего, я понимаю, — мои губы тронула грустная улыбка.

— Говорила я Эвану, ты должна родиться здесь, тогда и мать твоя жива бы осталась, — на лице бабушки мелькнула досада. — Но он был редкостным упрямцем. Ладно, что уж теперь, — она махнула рукой. — Ты вернулась, и это главное, Шелли. Теперь все наладится, — уверенно заявила ба, и я не нашлась, что возразить.

По крайней мере, нуждаться я точно не буду. Наша ферма приносила пусть не очень большой, но приличный доход, которого хватало и на содержание дома, и на прислугу. Мы проехали мимо холмов на равнину, с которой открывался красивый вид уходящих вдаль зеленых волн, и я с восхищением вздохнула, прогоняя туман грусти. Взгляд скользнул по видневшемуся в отдалении поместью, соседствовавшему с нашими землями.

— Недавно молодой хозяин объявился, — обронила ба, заметив, куда я смотрю. — Приезжал знакомиться.

— Да? И кто он? — во мне проснулось слабое любопытство.

— Граф Кавендиш, поговаривают, вернулся из Лондона. Вежливый, лощеный, — бабуля фыркнула. — Мне такие не нравятся, слишком уж вкрадчивые манеры у него. Расспрашивал, как мы тут живем. А мы люди простые, чего нам эти аристократы, — она воинственно вздернула подбородок и осторожно покосилась на меня.

Я негромко рассмеялась, похлопав лошадь по шее.

— Не волнуйся, ба, изящным обхождением меня не очаруешь, — правильно распознала я ее опасения. — Да и что ему до скромной бесприданницы, — беспечно дернула плечом и развернула лошадь — солнце потихоньку клонилось к закату, пора возвращаться.

— Вот и славно, — проворчала бабуля, и мы направились обратно к дому.

Эта короткая прогулка словно очистила изнутри, вымыла из души давящую атмосферу Дублина последних недель, в которой я жила. Снова захотелось улыбаться, наслаждаться красками жизни верить, что все действительно будет теперь хорошо. Я засыпала, успокоенная и умиротворенная.

Утром, конечно, встала чуть позже, чем обычно, и Эбби меня не разбудила — должно быть, бабуля попросила не тревожить и дать отдохнуть. Я спустилась к завтраку в том же платье, что одолжила горничная, и в просторной столовой уже вкусно пахло поджаренным беконом, а на столе накрыт завтрак. Бабуля сидела на своем месте, одетая в блузку, темно-синюю юбку и такого же цвета пиджак, перчатки и шляпка лежали рядом.

— Шелли, доброе утро, — громко поздоровалась она, широко улыбнувшись мне. — Садись, Джейн уже все приготовила. Попробуй творог с джемом, все свежее, ты же помнишь, какой потрясающий джем варит наша Джейн? — ба подмигнула, и я улыбнулась в ответ, опускаясь на свободный стул.

С аппетитом позавтракав и съев все до крошки, я поспешила за бабушкой во двор — там конюх приготовил коляску, в которой она обычно ездила в деревню. Причем, правила Морин сама, и весьма уверенно. Я забралась за бабушкой на козлы, она неожиданно звонко причмокнула губами и хлестнула поводьями, и лошади резво побежали по дороге.

— Нам около часа ехать, — пояснила бабуля, и я приготовилась наслаждаться поездкой.

Было довольно свежо и рано, и я куталась в шаль, одолженную мне Джейн, из шерсти овец с нашей фермы. Бабушка беспечно болтала о каких-то пустяках, я слушала ее вполуха, улыбаясь и жмурясь, пока в сознание не ворвались последние слова бабушки:

— …обязательно надо поехать, Шелли. Там очень весело, тебе наверняка понравится.

— Прости, ба, куда? — переспросила я, очнувшись от мечтательной рассеянности.

— На ярмарку и танцы, конечно, — хмыкнула она, покосившись на меня. — Через несколько дней в деревне будет, ты молодая, нечего запираться в четырех стенах, — решительно заявила Морин. — Да и я пойду, и Эбби с Джейн возьмем. Мы часто туда ходим, Шелли, так что, дома точно не отсидишься, — ба подмигнула.

— Хорошо, — покладисто согласилась я.

Танцы и ярмарка — это здорово, веселиться я любила, как всякая девушка. И признаться честно, деревенские праздники нравились гораздо больше, чем те немногие чопорные светские мероприятия, на которых я бывала в Дублине. Здесь люди проще, добрее и гораздо более открытые и честные, чем в городе.

— Сначала заедем на рынок, надо купить Джейн зелени и овощей, и еще, сегодня обещали привезти рыбу, мне что-то захотелось рыбного супа, — продолжила бабуля. — А потом проедемся по лавкам, надо заказать мяса у мистера О'Фланнагана и потрохов на пироги, Джейн чудные пироги печет. Ну и, конечно, одежду и обувь тебе, Шелли, негоже, чтобы моя внучка ходила оборванкой, — закончила она.

Мне такой план понравился, мысль, что скоро наконец я обзаведусь нормальным гардеробом, несказанно радовала. Только вот он едва не сорвался, когда при въезде в деревню, расходясь с телегой крестьянина, наша коляска наехала колесом на камень на обочине — дорога оказалась не слишком широкой. Я вцепилась в сиденье, чуть не свалившись от толчка, раздался громкий хруст, и звучное бабулино проклятье. Ого, а я и не знала, что она может такими словечками выражаться. Морин погрозила удаляющейся как ни в чем не бывало телеге кулаком с зажатым кнутом.

— Да чтоб тебе элем подавиться, чертов слепец, — снова выругалась ба, и я не удержалась, хихикнула. — Не смешно, — сердито фыркнула она и слезла на землю, посмотреть, что с экипажем. — Я сейчас и не такое скажу. Ну вот, придется добраться до кузнеца и оставить коляску ему, надо заменить треснувший обод, а пока пешком прогуляться, — Морин вздохнула и выпрямилась. — Потом заберем и проедемся снова, захватим покупки, чтобы не таскать за собой.

— Далеко этот кузнец? — уточнила я, пока ба забиралась обратно.

— Нет, в паре домов отсюда, на окраине, — Морин хлестнула лошадей, и мы медленно поехали дальше. — Потом пройдем до центральной площади, там рынок.

Шум кузницы мы услышали прежде, чем появилась она сама, и ветерок донес запах горячего металла. Равномерные звонкие удары разносились в чистом воздухе, а вскоре показалась и кузница. Бабуля остановилась у распахнутых дверей, откуда и доносился звон молота, и виднелись россыпи искр, и слезла на землю, я за ней, с любопытством оглядываясь. Рядом с кузницей стоял добротный дом с остроконечной крышей, обнесенный аккуратной изгородью.

— Донал. До-онал, — громко крикнула бабушка, дождавшись перерыва в ударах.

Они совсем прекратились, и спустя несколько минут к нам вышел кузнец, Донал, как назвала его ба. Я засмотрелась на широкоплечую фигуру с могучими мышцами, красиво перекатывавшимися под покрытой испариной кожей — на кузнеце кроме кожаных штанов и фартука больше ничего не было. Мои щеки тут же опалило румянцем, я стыдливо отвела взгляд, взволнованно задышав, но исподтишка продолжила рассматривать Донала. Он вытирал руки тряпицей, длинные, каштановые с рыжими искрами волосы были забраны в хвост, лоб пересекала кожаная полоса, чтобы пот не заливал глаза. Какого они цвета, я не рассмотрела со своего места, а вот квадратный, гладко выбритый подбородок и белозубую улыбку — да, отлично. На вид Доналу было не больше двадцати пяти где-то.

— Миссис Линч, — поздоровался кузнец низким, густым голосом, и мое сердечко отчего-то забилось чаше, а внутри все завибрировало, отозвавшись. — Доброго утречка. Что-то случилось?

— Да какой-то пень безглазый столкнул нашу коляску на обочину, на камень, — Морин махнула назад. — Посмотришь, что с колесом? А мы с Шейлой пока пройдемся по рынку и лавкам, — ба улыбнулась, взяв меня под руку. — Внучка моя, насовсем жить приехала, — добавила она, и я успела поймать хитрый взгляд.

Донал перевел глаза на меня, и я чуть не сделала по привычке реверанс, отчего смутилась еще сильнее, и лицо запылало жарче, будто я стояла около самого горна. Странно, обычно перед молодыми людьми я не терялась, никогда.

— Донал Клэнси, очень приятно, мисс, — поздоровался он.

— Добрый день, — пробормотала я, досадуя на собственную косноязычность и замешательство.

— Так посмотришь коляску-то? — весело переспросила бабушка, со странным довольством глядя то на меня, то на кузнеца.

— Конечно, посмотрю, миссис Морин, идите спокойно по своим делам, — Донал сделал несколько шагов вперед, поравнявшись с нами, и я, едва не пискнув, чуть не спряталась за спину бабушки.

Клэнси возвышался надо мной на целую голову, моя макушка едва доставала ему до плеча, и рядом с ним я вдруг ощутила себя хрупкой и маленькой. Странное ощущение, отчего-то волнующее и одновременно беспокойное. Со мной никогда такого не было, ни разу.

— Вот и здорово, — удовлетворенно кивнула ба и потянула меня за собой. — Пойдем, Шелли, пока на рынке все свежее.

Пока мы не свернули за угол ближайшего дома, очень хотелось обернуться, и между лопаток как кто-то легонько щекотал. Я почему-то не сомневалась, что этот Донал смотрит на меня, и от этого лицу делалось еще жарче.

— Славный молодой мужчина, — одобрительно цокнула языком бабуля, врываясь в мои сумбурные мысли. — Между прочим, наш Клэнси завидный жених, полдеревни девиц на него заглядывается, — усмехнулась Морин, несильно подтолкнув меня локтем.

— Ба, — возмутилась я прозрачному намеку и выразительно посмотрела на бессовестную родственницу. — Ты вообще о чем?

— А он так заинтересованно на тебя смотрел, — продолжила она как ни в чем не бывало. — По-моему, ты понравилась ему, Шелли.

— Ба, — повысив голос, повторила я, в который раз за последние несколько минут заливаясь румянцем. — Ну что ты ерунду говоришь.

Морин остановилась и повернулась ко мне, одарив неожиданно проницательным взглядом.

— Вот после праздника и посмотрим, ерунду или нет, — обронила она странную фразу, и мы пошли дальше к центральной площади и рынку.

Покупки немного отвлекли от мыслей о кузнеце, я с удовольствием окунулась в шумную атмосферу, помогая бабушке выбирать продукты и заодно знакомясь — казалось, ее тут знают все, даже мальчишки, сновавшие между лотками. А в свои прежние приезды я в деревню особо не ездила. Я напробовалась разных домашних копченостей, сыров, и прочих вкусностей, и когда мы отправились по лавкам, ближе к ланчу, есть уже не хотела. Еще около полутора часов мы потратили на подбор мне нового гардероба, кое-что купили сразу, кое-что должны были подогнать по моим меркам и привезти к бабушке позже. Больше всего я обрадовалась крепким ботинкам на толстой подошве и удобном каблучке, самая лучшая обувь здесь, за городом, а не те легкие туфельки, в которых я приехала. В лавке галантерейщика я не устояла и купила красивый черепаховый гребень — точнее, бабуля купила, увидев с каким восторгом смотрю на вещицу. Давно я не позволяла себе ничего подобного, и увезла из Дублина лишь простые шпильки для волос и пару серебряных заколок, украшенных жемчугом — все, что осталось от мамы.

Уже ближе к трем часам, когда мои ноги уже слегка гудели от прогулки, мы с бабушкой зашли в ресторанчик, который держала пожилая чета, тоже знакомые Морин, и с удовольствием отведали домашнего рагу, утолив голод.

— Ну, теперь за коляской, — с воодушевлением заявила ба и с усмешкой покосилась на меня. — Заберем покупки и поедем домой, там тоже дел хватает. Или подождешь здесь? — непринужденно добавила она — мы сидели на скамеечке около ресторана, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

А у меня при мысли, что снова увижу Донала, кровь прилила к щекам, предательским румянцем с головой выдавая мои эмоции. И даже усталость исчезла, появилась бодрость, хотя всего несколько минут назад я лениво раздумывала, а не дождаться ли бабушку на этой скамейке.

— Пойду, чего тебе лишний крюк делать, — ответила спокойно, изо всех сил сохраняя непринужденный вид и глядя на дом напротив.

— Ну тогда пойдем, — хмыкнула ба и поднялась.

Я почти не помнила обратной дороги, следя лишь за тем, чтобы не споткнуться, дыхание не желало успокаиваться, а волнение щекотало невидимыми усиками. Хорошо, бабушка ничего не говорила, хотя ее взгляд я отлично чувствовала. Собственные странные эмоции к едва знакомому мужчине одновременно вызывали недоумение и досаду, я не понимала, почему вдруг так реагирую. За мной ухаживали видные молодые люди Дублина всего полгода назад, симпатичные и учтивые… А этот всего лишь кузнец. Высокий, сильный, мускулистый, и улыбка у него такая… искренняя и завораживающая… Тьфу, Шейла, нашла, о чем думать, в самом деле. Прекрати немедленно.

— Миссис Линч, готова ваша коляска, — знакомый бархатистый голос вырвал из задумчивости, и я нервно вздрогнула, вскинув голову.

Донал встречал нас, только уже в свободной рубахе и без кожаного фартука, и я снова поймала себя на недовольстве и не поджала губы, забывшись и показывая эмоции, но вовремя остановилась.

— Благодарю, Донал, ты очень любезен, — откликнулась бабуля, подходя к коляске, и я последовала за ней, избегая смотреть на кузнеца.

Ба легко забралась и устроилась на сиденье, я же, слишком поглощенная своими эмоциями, неудачно поставила ногу, зацепившись подолом за незаметный гвоздик на подножке. С губ сорвался тихий, досадливый возглас, однако наклониться и поправить юбку не успела: каким-то образом Донал оказался рядом, присел и неожиданно аккуратно для пальцев кузнеца снял зацепившийся край.

— Осторожнее, мисс, — произнес кузнец, подняв голову и посмотрев на меня снизу вверх. — Не упадите.

Глаза у него оказались светло-серыми, как серебро, только вокруг шел темный ободок. Отчего-то от его взгляда, пристального, с толикой искреннего интереса, меня охватила сначала слабость, а потом стало жарко, и дыхание участилось. Я отвернулась, чувствуя, как горит лицо, подхватила юбку и пробормотала:

— Благодарю, — после чего поспешно забралась в коляску к бабушке.

— Хорошо доехать, миссис Линч, — Донал махнул рукой, отступив, и хотя я не смотрела на него прямо, все равно ощущала, что кузнец косится на меня.

— Да, Дон, ты захаживай как-нибудь, — весело крикнула бабуля, направляя лошадей к дороге, и от ее слов я смутилась еще сильнее. — У нас там изгородь подправить надо, а то овцы разбредаются. И мы на днях свежий окорок закоптили, попробуешь.

— С удовольствием заеду, миссис Линч, — раздался ответ уже практически нам в спину.

Я сидела, глядя в сторону, и насупленно думала, что ба специально его позвала, потому что видела, как я краснею. Вот неугомонная, а. Даже папа, когда был жив, не знакомил специально ни с кем, хотя среди его деловых партнеров было достаточно тех, с кем он не прочь породниться. Может, и зря… Может, и не разорился бы он тогда… Настроение упало, едва я вспомнила о папе, с губ сорвался тихий вздох. Мои стиснутые пальцы вдруг сжала ладонь бабули, затянутая в перчатку.

— Не грусти, Шелли, все наладится, — каким-то образом она угадала, о чем я думаю. — Как приедем, пройдемся по ферме, у меня там недавно две овечки окотились, посмотришь. Потом должен управляющий прийти, как раз, думаю, тебе полезно будет посидеть с нами, — Морин покосилась на меня.

— Да, ба, конечно, — я кивнула, радуясь возможности помочь, а не просто праздно проживать в доме.

Мы проехались, забрали наши покупки и отправились обратно. Остаток дня прошел неожиданно быстро, заполненный разбором моих покупок, потом прогулкой к овцам и беседой с управляющим, степенным полноватым мужчиной с роскошной рыжей бородой, щедро приправленной сединой, и абсолютно лысым. Мистер Фергюс Конрой работал у бабули последние лет десять, сколько помню, и ни разу никаких нареканий к нему не было. Он вел дела обстоятельно и скрупулезно, не ленясь лично проверять закупки и проходиться по цехам, где делали масло, сыр, творог. Да, пусть мы снабжали всего лишь несколько деревень вокруг, но зато у бабули всегда охотно покупали, за хорошее качество. Ну а за нашу шерсть, одну из лучших в округе, хорошо платили мануфактуры из Дублина.

А еще, мистер Конрой последние пять лет безуспешно ухаживал за бабулей, а она лишь милостиво позволяла ему иногда пригласить себя на прогулку, да один-два раза в месяц звала управляющего на ланч во дворе. Не понимаю бабушку, мистер Конрой достойный мужчина, у него у самого дом в той деревне, откуда мы приехали — он, кстати, специально переехал сюда из Дублина, когда бабушка приняла его на работу. Сам вдовец, дети тоже взрослые и давно уехали в Лондон, а он здесь остался. Но ба отмахивалась…

Отпустив управляющего, мы покинули кабинет, и я поспешила на кухню, намеренная помочь Джейн — в прошлом мне нравилось готовить, я всегда помогала нашей кухарке по возможности, а то и сама готовила что-нибудь вкусное для папы. В этот раз решила сделать лимонные кексы, я их очень любила, а Джейн обещала сварить свой знаменитый ванильный крем к ним. День закончился очень уютно, в гостиной перед камином. Я читала книгу, а бабушка вязала, водрузив очки на кончик носа. И нет, я не думала слишком часто о Донале-кузнеце. Даже когда легла спать, собственные сны поутру оказались для меня полнейшим сюрпризом, от них горели щеки и сердце трепетало в груди. Ну с чего вдруг вздумалось мечтать, как эти твердо очерченные, полные губы жарко целуют меня, а сильные руки крепко, но бережно обнимают?

Уф. Негоже молодой незамужней девушке так откровенно мечтать о почти незнакомом мужчине. Умывшись холодной водой и полюбовавшись на так и не сошедший со щек яркий румянец, я переоделась в блузку и юбку и спустилась к завтраку. Бабуля, как всегда, уже сидела за столом, Джейн хозяйничала у плиты, и я опустилась на свое место.

— Какие планы на сегодня? — осведомилась я у бабушки.

Она посмотрела на меня с загадочной улыбкой, и я сразу поняла, что планы необычные.

— Поедем, прогуляемся в одно место, — не подвела ба, ее улыбка стала шире. — Кое-что тебе покажу, Шелли, пора уже. И расскажу, — чуть тише добавила она, взгляд стал задумчивым.

— Местную легенду? — улыбнулась я в ответ, накладывая с блюда оладушки и поливая их клубничным вареньем.

— Можно сказать и так, — медленно кивнула бабушка.

— Уже любопытно, — с воодушевлением отозвалась я. — Верхом отправимся или в коляске?

— Верхом, — отозвалась Морин.

Интерес разгорался все сильнее, я быстро доела оладушки, поблагодарила Джейн и поднялась ненадолго к себе, надеть жакет и шляпку на заколотые волосы, после чего вернулась вниз. Бабушка уже стояла у двери, взявшись за ручку, но открыть не успела: раздался звонок. Брови ба поползли вверх, а я почему-то насторожилась.

— И кто это к нам утром? — пробормотала Морин. — Я никого вроде не жду…

Но дверь она открыла с решительным видом. На крыльце стоял статный молодой человек с вежливой улыбкой на лице с правильными чертами, держал в руках перчатки и хлыст и смотрел на нас с бабулей.

— Доброе утро, миссис Линч, — поздоровался он приятным голосом. — Вот, гулял после завтрака и решил навестить соседей. Смотрю, у вас гости? — взгляд серо-зеленых глаз переместился на меня, внимательно оглядывая, и я едва удержалась, чтобы не передернуть плечами и не отступить в глубь холла. — И такие очаровательные… — задумчиво протянул он, улыбка стала шире.

Интуитивно я угадала, что это и есть тот самый граф Кавендиш, о котором говорила бабушка. Только вот не понравился он мне. Вроде все в нем гладко, приятно глазу, опрятная, даже щегольская одежда, но… Чутье шептало, что стоит держаться от этого человека подальше, и судя по поджатым губам бабули, она считала так же.

— Это моя внучка, Шейла, — нехотя ответила она, и не думая отходить от двери и приглашать соседа. — Прошу прощения, граф, мы немного торопимся, — прямо добавила ба, делая шаг вперед и вынуждая Кавендиша отойти от двери.

— О, вы тоже на прогулку? — обрадованно заявил он, и не думая прощаться. — Как удачно, отправимся вместе.

И звучало не как предложение, а как само собой разумеющееся, что мы поедем втроем.

ГЛАВА 6

— Кира, — от громкого голоса я нервно дернулась, вынырнула из записей и уронила дневник на колени, с тревогой и легкой досадой уставившись на Росса. — Привет, не замерзла тут? Давно сидишь? — он подошел ко мне и протянул кружку с горячим чаем. — Держи. Что читаешь?

Старший Рейли с интересом покосился на обложку старинного дневника, и я стушевалась, спрятав лицо в кружке и осторожно отхлебнув напиток с приятным травяным привкусом. Так, Кира, признавайся, живо, что копалась в вещах на чердаке. Вздохнув, я выпалила на одном дыхании:

— Я тут это, по дому бродила, и на третьем этаже на чердаке наткнулась в каком-то сундуке, — после чего осторожно покосилась на Росса.

— М-м-м? — он поднял брови, подошел к скамейке и сел, с самым невозмутимым видом подняв мои ноги, укутанные пледом, и положив к себе на колени. Потом взял дневник и повертел в руках. — В сундуке, говоришь? А, наверное, какие-нибудь старые записи, — пожал плечами Росс, небрежно пролистав несколько страниц.

Уф, кажется, не злится.

— Ничего, что я там покопалась? — все же сочла нужным уточнить и попыталась осторожно спустить ноги на землю.

— Да ничего, — Росс протянул дневник, одновременно прижав рукой мои коленки и пресекая дальнейшие попытки соблюсти приличия. — Читай, если тебе интересно, — он улыбнулся уголком губ, отчего по спине немедленно промчался эскадрон мурашек бодрых.

— А кто такие Морин и Шейла, знаешь? — я попыталась не заострять внимание на слишком уж волнующем, и чего там, уютном положении, в котором оказалась с лежащими на коленях Росса ногами. — Тут о них говорится, Шейла — внучка Морин, — я постучала по дневнику. — И да, кажется, они жили на этой ферме.

— Кто-то из пращуров, скорее всего, — Росс хмыкнул, вроде как рассеянно погладив через плед мои конечности, но я почувствовала и нервно вздрогнула. — Родители точно знают, мама в нашей родословной отлично разбирается, а мы с Шоном никогда не любили учить древо, — он внимательно посмотрел на меня своими невозможно голубыми глазами. — Так что, поедем на рынок? У меня часика полтора есть на обед. Или можно дома поесть…

— На рынок, — поспешно согласилась я, выпрямившись и воспользовалась поводом все-таки убрать ноги с таких ужасно удобных колен.

А про себя подумала, что после обеда можно попробовать приготовить ужин, раз я сегодня дома на хозяйстве. Но сначала по окрестностям погулять, посмотреть, что тут есть, хотя бы до соседней рощи дойти. Росс кивнул и убрал руки к моему облегчению, и показалось, что в его взгляде мелькнуло насмешливое, понимающее выражение. Да чтоб тебя, нахал рыжий. Торопясь к дому, я спиной ощущала его взгляд, щеки горели от румянца, и почему-то губы разъезжались в улыбке… Тьфу.

Поднявшись к себе и быстро переодевшись в джинсы и блузку, я прихватила рюкзак и спустилась обратно. Росс ждал в холле.

— Я готова, — сообщила, подходя к нему.

— Супер, поехали, — передо мной галантно распахнули дверь на улицу.

А в машине пришлось сесть на переднее сиденье, волнующе близко от Росса. Мы выехали со двора, направившись к деревне.

— Так, я на завтра освободил день, у Шона вроде тоже выходной, — заявил Росс, покосившись на меня. — Вечером обсудим, куда поедем. Ты не смотрела еще путеводитель?

— Нет, зачиталась дневником, — я покачала головой, немного нервным жестом убрав кудрявую прядь за ухо. — Посмотрю, обязательно.

— Предлагаю два варианта, утесы Мохер или Тропу гигантов, — продолжил старший Рейли. — И туда, и туда расстояние примерно одинаковое, только утесы на юго-западном побережье, а Тропа — на севере, недалеко от Белфаста.

— Эм, это же Северная Ирландия, — проявила я чудеса познаний в географии, вспомнив карту. — А у меня виза только ирландская.

— Тут граница условная, не нужно британской, — успокоил Росс. — Если только море пересекаешь, тогда да. А здесь только евро на фунты меняются и все. Так что посмотри, что тебе больше понравится.

— Хорошо, — я кивнула.

— Да, к нам на выходные родители приедут, — добавил он, и я вздрогнула, нервно сглотнув.

Почему-то перспектива познакомиться с родителями братьев заставила разволноваться сильнее, с трудом удалось успокоить разошедшееся сердце. Ладно, в конце концов, я тут только гостья. Да еще близкое присутствие Росса добавляло переживаний, я не знала, чего от него ожидать, тем более, когда мы одни. Потому едва не вздохнула с облегчением, увидев деревню впереди. Старший Рейли поставил машину, мы вышли, и он, подойдя ко мне, очень естественным жестом приобнял за талию, мягко подтолкнув вперед.

— Ну, пошли.

Рука, естественно, никуда не убралась. Я в замешательстве прикусила губу, решая очень важный для себя вопрос: вежливо, но твердо пресечь, чуть ускорив шаг, или все же признаться уже себе, что мне нравится такое внимание. Осторожно покосилась на Росса, наткнулась на пристальный взгляд голубых глаз, и щекам стало еще жарче, об них спички точно можно зажигать.

— Что-то не так? — непринужденно осведомился старший Рейли.

И я, решительно выдохнув, все-таки мягко отстранилась, задавив сожаление в зародыше.

— Все в порядке только не надо так, ладно? — вежливо, но твердо ответила ему. — Я же просила, Росс, — чуть тише добавила, с трудом не отводя глаз от его лица.

Он же, прищурившись, упер руки в бока, но не попытался снова обнять.

— А в чем проблема, Кир? — негромко спросил он. — Тебе неприятно? Или больше с Шоном обниматься нравится? — с усмешкой добавил Росс, и захотелось его стукнуть.

— Ни с кем, — четко проговорила я, резко развернулась и направилась по улице вперед, глядя прямо.

И пусть думает, что хочет, хватит с меня. Росс догнал, поравнялся, но больше не пытался ни обнять, ни хотя бы взять за руку. Я упрямо не косилась в его сторону, засунув ладони в карманы куртки и запретив себе размышлять на тему, что… сожалею о своей резкой отповеди. Нет, не сожалею, для всех будет лучше. И для моих нервов и душевного равновесия в первую очередь. По нему и так достаточно потоптались, чтобы опять понадеяться и разочароваться. Хорошо, идти оказалось близко, и через пару домов мы оказались на площади, где стояли многочисленные лотки, и не только с едой. Отличный повод отвлечься от тягостных размышлений.

Мои глаза вспыхнули, я тут же позабыла о волнующем присутствии Росса рядом и рванула вперед, усмотрев столь любимые мной шерстяные вещи. Моя душа любительницы всего пушистенького и тепленького пищала от восторга, узрев выставленные тапочки из овечьей шерсти, пледы, вязанные шарфы, свитера и прочее. Из натуральной, очень мягкой и приятной на ощупь шерсти. Уи-и-и. Все, кажется, я сейчас спущу здесь половину своих денежных запасов…

Конечно, набрала подарков, тем более, здесь они стоили дешевле, чем в магазинах Дублина, как обронил Росс, сопровождая меня и держась чуть позади. Себе прикупила пару пушистых носочков, тапочки и — не удержалась, придя в совершеннейшее умиление от игрушечной овечки с крайне позитивной мордой. Естественно, овечка тут же перекочевала в мои загребущие лапки. Абсолютно счастливая и умиротворенная, увешанная пакетами, позабыв о недавнем напряженном моменте между мной и старшим Рейли, я повернулась к Россу объявить, что моя душа удовлетворена, и замерла. Засунув руки в карманы джинсов, он смотрел на меня с мягкой улыбкой и странной нежностью во взгляде, и разом вернулось нервное волнение, и дыхание сбилось. А когда Росс шагнул ко мне, я едва не попятилась, чуть не подавившись подскочившим сердцем и в панике подумав, что он собирается поцеловать прямо здесь, при всех… Мужчина же хмыкнул, явно заметив эмоции на моем лице, и настойчиво отобрал пакеты, даже не попытавшись прикоснуться.

— Да не наброшусь, что ты шарахаешься, — негромко произнес он, после чего окинул внимательным взглядом и без тени улыбки продолжил. — Но в покое не оставлю, извини. Не имею привычки отступать перед сложностями, — Росс неожиданно ухмыльнулся совершенно по-хулигански и подмигнул. — Тем более, я помню, как ты отвечала в баре, и что-то не похоже было, что тебе не нравилось, — понизив голос до чувственного и бархатистого, добавил этот гад. — Пойдем обедать.

Слегка растерянная и смущенная подобным заявлением, нервно тиская овцу, я молча пошла за ним, судорожно соображая, чтобы ответить, но момент уже упущен. Нет, ну можно было бы возмущенно заявить, что ему показалось, и вообще, я не шарахаюсь, но… Росс ведь правду говорил. А врать я никогда не умела. Решила отвлечься на еду, мы как раз зашли в местный магазин, но оказалось, что и мясо, и молочные продукты, и даже овощи-зелень дома имелись, и я разве что зерновой хлеб себе купила, на бутерброды. На этом с покупками решила все-таки закончить, и мы вернулись к внедорожнику. Пакеты Росс закинул в машину, и мы отправились обедать в ресторанчик поблизости, причем мой спутник категорично заявил, что заплатит за все сам. Поспорить хотелось, конечно, из чистой вредности — уж очень подозрительно его поведение напоминало ухаживания, но я не рискнула. Полагаю, меня бы просто не услышали и на счет даже не дали взглянуть. Ничего, буду уезжать, оставлю где-нибудь денег за кормежку, не такая я уж и меркантильная сволочь, между прочим.

Мы заказали поесть, конечно, и пиво тоже взяли, местное, сваренное здесь же. Я, признаться, с некоторым удивлением покосилась на Росса, когда перед ним поставили полпинты.

— У нас можно немного выпить за рулем, — успокоил он, правильно растолковав мой взгляд.

— А-а, — протянула я, отпив из своего бокала.

— Расскажи о русской кухне, — попросил вдруг Росс, пока мы ждали наш заказ. — Что вы обычно едите?

— Ну-у, — я на миг задумалась, вертя бокал в руках и радуясь нейтральной теме разговора. — Вообще, разное, под настроение. И да борщи у нас варят, — улыбнулась я, вспомнив байки среди иностранцев. — Но я его не люблю, и варить не особо умею, — поморщилась я. — Дома в основном едят курицу с гарниром, картошкой там, крупами всякими, котлеты, отбивные, супы разные, салаты тоже делают.

— А у тебя любимые блюда есть? — продолжил расспросы Росс.

— Жареную картошку люблю с какой-нибудь копченой рыбкой, — оживилась я, сглотнув слюну. — Пюре тоже вкусно, мясо в любом виде — и курицу жареную, и свинину, а еще, шашлык, — последнее сказала на русском, поскольку в английском аналога не знала. — Ну, это жареное на шампурах над углями мясо, — объяснила Россу на его слегка озадаченный взгляд.

— О, понял, что-то типа нашего гриля, да? — кивнул он.

— Ну, примерно да, — согласилась я. — Вообще, рецептов много, я одно время даже собирала, — хмыкнула, вспомнив свою записную книжечку.

— Любишь готовить? — Росс выгнул бровь.

— Для себя — нет, — призналась, выводя пальцем узоры на столешнице. — Когда с родителями жила, для них готовила с удовольствием. Сейчас все больше друзей радую, когда заходят иногда. Себе проще заказать по интернету или самой поесть где-нибудь в ресторане, — я дернула плечом с независимым видом.

Да, а еще, одно время любила мужа баловать. Бывшего. Пока это не превратилось в мою каждодневную обязанность, несмотря на работу — тогда еще постоянно работала — усталость, возможные встречи ну и прочий форс-мажор. Мы начали ссориться, прежние чувства как-то незаметно иссякли, и… Я подала на развод. Так было лучше для всех, моя любовь успела превратиться в разочарование, и там, где раньше в душе цвели розы, поселилась давящая пустота. Может, это самое разочарование, или его страх до сих пор и сидели занозой, не знаю…

— Хотел бы я попробовать что-нибудь твоего приготовления, — обронил Росс, и я вынырнула из грустных мыслей, с некоторым усилием вернувшись в настоящее. — Но поскольку ты гостья, наглеть и настаивать не буду, — со смешком добавил он.

Нам как раз принесли нашу еду, и мы замолчали, отдавая должное повару ресторанчика — готовил он в самом деле вкусно. Я же раздумывала над тем, как совпали желание Росса и мое намерение побыть немного хозяюшкой. Невольно на лицо просилась улыбка, едва представляла, как удивятся братья, вернувшись вечером, но я сдерживала эмоции, опасаясь нарваться на расспросы. Закончив с обедом, Росс расплатился по счету, и мы направились к машине.

— А у вас есть какие-то любимые блюда? — рискнула осторожно поинтересоваться, пока шли.

Старший Рейли запустил знакомым жестом пальцы в волосы, пожал плечами.

— Да какие блюда, обычно приходишь, что-нибудь по-быстрому сделаешь. Но мясо тоже любим с Шоном, это да, — Росс открыл машину и распахнул передо мной дверь.

Я забралась на сиденье, чувствуя себя слегка разомлевшей от сытой еды, глаза сами закрывались, и я все-таки немного задремала, прислонившись затылком к подголовнику. В полусне лениво размышляла, чем бы накормить вечером двух голодных и наверняка уставших мужчин, надо провести ревизию в холодильнике… Краем сознания отметила, что машина плавно тронулась, мы выехали из деревни и направились к ферме. Ага, ужин, значит. Может, правда что-нибудь из русской кухни? Ну, как я обычно себе готовлю? Блинчики там, или оладьи? Ой, нет это больше для завтрака подходит все-таки… Примерно в таких вот размышлениях и прошла вся дорога.

Сознание лениво отметило, что мы вроде как остановились, только я не успела открыть глаза и вынырнуть из мягкого облака дремы. Вот не стоило расслабляться в обществе Росса, как чувствовала. Особенно помня его заявления, что он не собирается оставлять попыток. К моим приоткрытым губам прикоснулись другие, мягкие и настойчивые. Я не сразу сообразила, что происходит, и только когда чей-то слишком шустрый язык нежно очертил контур рта, явно намереваясь углубить поцелуй, я встрепенулась, протестующе пискнула и уперлась ладонями в грудь Россу, широко распахнув глаза и возмущенно уставившись на него. Что за беспредел, вообще, а. Так нагло воспользоваться ситуацией. К моему слабому удивлению, Росс с тихим смешком отстранился, не став добиваться от меня ответа, его пальцы скользнули по моей щеке, добавив нервных переживаний, и на коже вспыхнул огненный след от мимолетной ласки.

— Не удержался, — весело признался он без малейшей вины в голосе, прямо глядя мне в глаза своими хитрющими и чересчур довольными гляделками. — Приехали, Кира.

Да чтоб тебя. Я отвернулась, выбираясь из машины и злясь на себя за сумбурные эмоции и робкий голосок, шептавший, что, может, стоило все-таки дать поцеловать, это у него здорово получается… Дав пинка разбушевавшимся желаниям, я поспешила к крыльцу, избегая смотреть на Росса и при этом остро, всем телом, ощущая и его взгляд, и его присутствие. Едва дождавшись, пока он откроет дверь, подхватила пакеты и умчалась наверх, буркнув на ходу "спасибо, хорошего дня". Меня распирало от эмоций, и свалив покупки у чемодана, я плюхнулась на кровать и взяла ноут, собираясь позвонить Даринке — она была в онлайне, на мое счастье. Едва подруга ответила на звонок, я тут же выпалила:

— Теперь я знаю, как выглядит наглая рыжая морда.

— И который из них эта самая морда? — ехидно отозвалась Дарка, мигом поняв, что, точнее, кого я имею в виду.

— Да оба, блин, — от избытка эмоций я всплеснула руками и вывалила на подругу рассказ и про вчерашний поцелуй Шона, и про найденный на чердаке дневник, и про шалость Росса уже сегодня в машине, и о подслушанных разговорах тоже не забыла упомянуть. — Весело отпуск проходит, да? — фыркнула я, закончив.

Даринка же, вопреки моим ожиданиям, шутить не стала, а неожиданно сделалась серьезной.

— Кирюха, ну и чего ты от меня ждешь? Не вижу ничего страшного, за тобой ухлестывают два видных мужика, что тебя смущает? Не знаешь, кого выбрать? — она хмыкнула. — Так благословляю на разврат и блуд, дщерь моя, для того и отправила туда отдыхать, — Дара изобразила крестное знамение, пока я оторопело хлопала ресницами. — У тебя две недели, если не передумала менять билеты, точнее, уже одиннадцать дней. Собираешься тянуть до последнего? — она выгнула бровь.

— Стой-стой-стой, ты вообще о чем? — вытаращилась я на нее, не совсем понимая, и сбитая с толку отсутствием ироничного тона.

— О том самом, дорогая, — Дара пожала плечами и скрестила руки на груди. — Кто-то мне не так давно признавался, что не прочь провести пикантные эксперименты и воплотить в жизнь свои фантазии, которыми ты радуешь читателей, — а вот теперь отчетливо прорезалось прежнее ехидство. — Вперед, Кирочка, судя по фоткам, мужики классные, и из той самой породы, о которой ты вздыхала, говоря мне, что в Питере таких уже не найти. Не тушуйся.

— Это… А… — заблеяла я, нервно облизнувшись, сердце беспорядочно металось в груди, то радостно замирая, то стукаясь о ребра с риском оставить мне синяки. — Так, а как?.. — попыталась я невнятно выразить мысль. — Они же по отдельности ухаживают за мной…

Дарина сделала большие глаза, вместе с насмешливой ухмылкой это смотрелось забавно.

— Деточка, тебя учить, как крутить сразу с двумя, что ли? — тоном старой учительницы произнесла Дара. — Ой, прости, ты же у меня донельзя правильная, и никогда не встречалась с несколькими кавалерами одновременно, — она тяжко вздохнула, и отчего-то стало стыдно, будто она говорила о вещах, которые обязана знать и делать чуть ли не каждая женщина. — Короче, Кирюха, засунь свою правильность поглубже и будь плохой девчонкой, — подвела итог нашему разговору Дарина. — И еще раз услышу от тебя вяканье "шеф, все пропало", лично приеду, дам пинка и сдам с рук на руки твоим рыжим с наказом делать с тобой все, что взбредет им в голову, — пригрозила Дара. — Марш отдыхать и развлекаться, вспомни наконец, что ты красивая, классная женщина, у которой давно любовника не было. Брысь, — Дара махнула рукой и отключилась.

Окончательно растерянная и взволнованная этим пикантным разговором, я уставилась на экран, нервно кусая губы. А в самом деле, ну чего я теряю? Ведь необязательно влюбляться, замуж тоже не зовут, а позволить себе легкий отпускной роман с перчинкой — почему нет? Никто не запрещает отвечать на знаки внимания сразу обоих братьев, и какая разница, что они там будут думать? Я же все равно скоро уеду… Так, надо проветрить голову, уложить мысли и эмоции, прогуляться, а потом за ужин, занять руки и думалку выключить. Составив план-минимум на ближайшие часы, я закрыла ноут, запретив себе бросать даже тень мыслей в сторону инета. Накинув пончо — сегодня дул прохладный ветерок, и по небу бежали легкие, пушистые облачка, то и дело закрывая солнце, — я прихватила ключ и вышла из дома, окинув окрестности взглядом. Так, по пастбищу точно гулять неинтересно, тем более, там вон овцы пасутся и наверняка пахучих мин много. А до рощи можно, как раз и тропинка от заднего двора начинается.

Я шла, засунув руки в карманы, поглядывая по сторонам и вдыхая чистый свежий воздух. Старалась не допускать карусели мыслей в голове, настойчиво повторяя себе расслабиться и просто наслаждаться, и воплотить в жизнь свой девиз: "Делай, что должно, и будь, что будет". Но в одном Даринка угадала, послав меня сюда, эмоции проснулись разом, и таким фонтаном, что как бы не захлебнуться в нем. Хмыкнув под нос, я неторопливо брела дальше к роще, и вскоре вступила под сень деревьев, отвлекшись от рассеянных размышлений и с интересом оглядевшись. Здесь интересно росли кусты, словно пышная и естественная живая изгородь между стволов, и только на тропинке они расходились, образовывая проход. Проснулось любопытство, я ускорила шаг — а вдруг там что-нибудь необычное, это же Ирландия, тут все просто напичкано стариной и всякими таинственными развалинами, и сакральными местами с легендой. Может, и у братьев на ферме имеется что-то интересненькое?

Тропинка сначала прихотливо виляла по роще, по густому подлеску, словно в зеленом лабиринте, и грешным делом уж подумала, а не ухитрилась ли заблудиться, что называется, в трех соснах.

— Вот уж точно, и смех, и грех, — пробормотала, немного нервно оглядываясь. — А уж как Даринка ржать будет… Вместо романтического ужина — поиски непутевой гостьи в роще размером со сквер, — из горла вырвался смешок, я свернула в очередной раз.

И вдруг тело на несколько мгновений охватила странная дрожь, я передернула плечами, суматошно оглядевшись. Кусты словно сами расступились, открывая симпатичную полянку, залитую солнцем — именно в этот момент тучи разошлись, высветив лежавшие кругом плоские камни, не тронутые ни мхом, ни лишайниками. Ага-а, точно какое-то интересное местечко. Вот и будет, о чем вечером братьев за ужином расспросить. Я шагнула вперед, рассматривая камни, удивительно ровные и чистые, обратила внимание, что в середине стоит еще один, сантиметров тридцать в высоту, и сделала шаг, пересекая круг. Показалось, в ушах раздался тихий, едва слышный звон, я неосознанно махнула рукой, подумав, что комар, но звон не прекратился. Пожав плечами, я подошла к камню, присела, проведя ладонью по гладкой, теплой поверхности, оглядела необычную поляну. Осознала, что вокруг стоит удивительная тишина, даже птиц не слышно, но беспокойства эта тишина не вызывала. И звон в ушах пропал.

Я оперлась ладонями о камень, чуть откинувшись назад, прикрыв глаза и подставив лицо ласковым лучам солнца, сумбур в голове неожиданно улегся, и на меня снизошли спокойствие и умиротворение. Хорошо… Было, ровно до момента, пока ушей не коснулось басовитое жужжание, а по щеке что-то мазнуло. Поскольку я панически боюсь пауков и паутины, то инстинкты сработали быстрее, я подавилась вздохом, широко распахнув глаза, и метнулась с камня в сторону, суматошно отмахиваясь вслепую и борясь с нахлынувшей волной неконтролируемого ужаса. Внутри все застыло, мышцы свело судорогой, глаза шарили вокруг в поисках виновника моей паники…

— Ой, смешная такая, — раздался тоненький, высокий голосок, и заливистый, искренний смех.

Эм. Что за шутки? Голосок раздавался из-за спины, я резко обернулась, успев заметить краем глаза только быстрое движение — сама сидела на траве, куда скатилась с камня.

— Кто здесь? — настороженно поинтересовалась, вертя головой.

И снова смех, и порыв ветра взметнул волосы на затылке, заставив повернуться.

— Я, — весело ответил невидимый собеседник, и в следующий момент кто-то сзади довольно сильно дернул за прядь.

— Ай, — возмутилась я и подскочила, резким движением убрав волосы на плечо. — Кто — я? — сердито переспросила, паника улеглась, и стало интересно, кто со мной играет.

Чей-то ребенок, может быть? Ну а вдруг, стало скучно, пошел гулять, забрел сюда…

— Я-а-а-а, — пропели мне прямо в ухо, и…

Перед моим лицом зависло, трепеща прозрачными стрекозиными крылышками, очень странное существо, больше похожее на картинки, которые я видела в интернете. Тоненькая, изящная, как куколка, с довольно крупной для худого тельца головой, художественно растрепанной шевелюрой золотистого цвета. Большие раскосые глаза чистого зеленого цвета, прямой аккуратный нос, губы, раздвинутые в радостной улыбке. И — остренькие, меленькие зубки, так не вязавшиеся с общим умилительным обликом. Одето существо было в что-то наподобие туники, красиво драпировавшей маленькое тело, тоже зеленой. Существо помахало ручкой и снова радостно прозвенело:

— Приве-ет.

Растерянно моргнув, я чуть не села обратно на траву, коленки ослабели, и в груди поселилась гулкая пустота.

— У меня глюки?.. — пробормотала, испытывая сильное желание протереть глаза.

— Сама ты глюк, — кажется, существо обиделось и скрестило руки на груди, выпятив нижнюю губу. — Фея я, вот кто, — выдало… выдала она и гордо вздернула подбородок, расправив плечи. — А ты забавная, — выдала фея и сделала кульбит в воздухе.

Я невольно попятилась, в голове никак не складывалось, что все это происходит со мной и наяву.

— Какая фея, Динь, что ли? — с нервным смешком отозвалась, нащупав позади камень и опустившись на него.

— У нас нет имен, — не обиделась она и подлетела ближе, потом неожиданно снова расплылась в жутковатой улыбке. — Не веришь? А вот так? — и не успела я ответить, как она протянула ручку и снова сильно дернула за волосы.

— Больно, — я зашипела от неожиданности, а фея залилась радостным смехом, потом сделала круг и снова зависла перед моим лицом.

— Подходишь, — изрекла она удовлетворенным голосом странное слово и кивнула, опустившись и бесцеремонно сев на мое колено. — Ты хорошая, хоть и не веришь в меня, — выдала фея — неужели все-таки настоящая? — В тебе есть огонь, но ты затушила его, и остались только угольки, — заговорила она дальше, болтая ножками и склонив голову к плечу. — Нехорошо, огонь должен гореть, — в звонком голосе малышки слышалось осуждение. — Они разбудят его в тебе, — на личике мелькнула озорная улыбка, смотревшаяся странно вместе с острыми зубками.

— Кто? — насторожилась я, не совсем понимая фею.

— Они, — фыркнула малышка и взвилась в воздух, оставляя за собой настоящий шлейф из золотистых искорок. — Они расскажут, уже можно, — очередная малопонятная фраза, а шлейф разросся до облака, приблизившегося к лицу, и в носу моментально зверски засвербело. — Весело будет, умора, — зазвенел веселый смех, и тут я не сдержалась, все-таки громко чихнула, а потом еще раз, аж глаза заслезились.

Только вот, когда я проморгалась, никакой феи на поляне не было. Ну и как это понимать, привиделось или нет? Я медленно огляделась, рассеянно почесав зазудевшее плечо, естественно, ничего не обнаружила и, мысленно махнув рукой, решительно отправилась обратно к проходу в кустах, торопясь покинуть странное место. Правда, странное, и обязательно расспрошу братьев, что за дела тут происходят. Ну не могла же я в самом деле встретить настоящую фею из Малого Народца, это ведь сказки, миф. Не бывает их.

Как дошла до дома, честно говоря, не помню, погруженная в напряженные размышления, и очнулась только, уткнувшись носом в дверь.

— Ладно, фиг с ним, — пробормотала, входя в дом, и бросила взгляд на часы.

Моя прогулка продлилась, оказывается, около полутора часов, и пора было приступать к ревизии холодильника и припасов — думаю, братья вернутся где-нибудь к шести вечера, и за два часа как раз успею сделать ужин. Решительно выкинув на время из головы странную встречу на странной поляне, я сняла пончо и направилась на кухню. Проведя осмотр, определилась с меню: сделаю окорочка в духовке и картошки пожарю. Готовка в самом деле отвлекла от прогулки, время пробежало незаметно, и когда из холла донесся звук открывающейся двери, я как раз снимала с плиты сковородку с картошкой, а окорочка уже были готовы, и по кухне плыл вкусный аромат жареного мяса. Признаться, я так углубилась в нехитрые хлопоты, что вздрогнула, услышав шум и голоса.

Ой. Тут же вернулось нервное волнение, вспомнились все эти разговоры и собственные мысли по поводу братьев и их интереса ко мне. Я поспешно вытерла и так чистые руки об фартук и развернулась к входу в кухню, нацепив на лицо улыбку. Надеюсь, сюрприз получится.

— Ого, вкусно пахнет, — на пороге появился Шон, с интересом принюхиваясь к витавшим запахам.

— Ну, я подумала, вы голодные приедете, а я все равно дома сижу, — постаралась ответить как можно непринужденнее, зачем-то одернула фартук, не зная, куда руки девать, потом повернулась и начала доставать тарелки. — Вот и решила…

Договорить не успела. На талию легли ладони, к спине прижалось сильное тело, и шею пощекотало теплое дыхание, отчего по коже рассыпались колкие мурашки.

— Спасибо, хозяюшка, — тихо произнес Шон, и я почувствовала, как его губы коснулись местечка чуть ниже уха, заставив вздрогнуть. — Очень приятный сюрприз, правда.

Пульс подскочил, сердце дернулось, и я порадовалась, что успела поставить посуду на стол, иначе точно выронила бы. По-хорошему, мне сейчас развернуться и мягко отстраниться, Росса я же тормозила. По крайней мере, позволять Шону вольности при брате точно не стоило. Но я не успела ничего предпринять, в кухне раздался веселый голос старшего Рейли:

— М-м-м, и чем так вкусно пахнет?

Воспользовавшись моментом, я вывернулась из рук Шона и развернулась, мазнув взглядом по вошедшему Россу. Черт, он наверняка видел, что сделал его брат, и от этого мое замешательство усилилось, я отвела взгляд. Потому что прищуренные глаза и откровенно кривая усмешка говорили о том, что ему точно не понравилось увиденное. Вот легко Даринке советовать, а мне что делать? Почему-то не хотелось никого обижать, и… и внимание было приятно получать от обоих, как бы странно ни звучало.

— Я ужин сделала, — нейтральным тоном ответила Россу и, прихватив тарелки, начала расставлять на столе. — Ты же хотел познакомиться с моими кулинарными талантами? — рискнула добавить нотку юмора в разговор.

— Хотел, да, — Росс неторопливо подошел к столу, зацепив большие пальцы за ремень джинсов и все так же глядя на меня непроницаемым взглядом. — Приятно удивлен, что ты решила это сделать.

— Ну, вот, да, — неопределенно махнула рукой, чувствуя себя неуютно под таким пристальным вниманием.

— А может, во дворе? — предложил Шон, открывая духовку. — Такой симпатичный вечер, и погода отличная. О, окорочка? Супер, — оживленно воскликнул он, вытаскивая противень. — И жареная картошка?

— Мы как раз пива купили, пшеничного, как ты любишь, — подхватил Росс, наконец отвернувшись и подняв пакет с отчетливо просматривавшимися двумя бутылками. — К знакомому заехали, у него своя пивоварня, семейное дело нескольких поколений.

— Здорово, — я улыбнулась, немного расслабилась и кивнула. — Спасибо.

Быстро расставив посуду и еду во дворе, мы разместились за столом, причем на этот раз братья устроились на стульях по обе стороны от меня, и довольно близко. Не сказать, чтобы это напрягло, но вот воздух между нами определенно сгустился. Особенно, когда Росс повернулся ко мне, наливая из бутылки в пивной бокал, и при этом вроде как невзначай оперся ладонью на спинку моего стула. А Шон, накладывая картошку из сковородки, искоса глянул и словно случайно на несколько мгновений прижался к моему плечу. Ой. Не поняла, это что, я что-то пропустила, и за мной теперь решили ухаживать одновременно? Или это такой оригинальный способ соперничества и проверки, кто из братьев нравится мне сильнее?

— Ну что, решила, куда завтра поедем? — невозмутимо поинтересовался младший Рейли, принимаясь за еду и к моему тайному облегчению, чуть отодвинувшись.

И немножко сожалению… Но под пристальным взглядом Росса флиртовать с его братом было все-таки стремно. Черт, как все непросто, а… Или оставить, как есть, и не устраивать сомнительных экспериментов, прикрываясь отпуском? Отказать обоим братьям, от греха подальше?

— Н-нет, я сначала гуляла, потом готовила, — скороговоркой ответила и сунула вилку с наколотой картошкой, заняв рот на время.

Как и хозяева фермы. Несколько минут они сосредоточенно жевали, пока я с тайным волнением ждала реакции, а потом Росс сказал первый.

— М-м-м, вкусно как, — протянул он с удовольствием. — Отличный ужин, Кира, спасибо.

Щекам стало тепло от румянца, я немного смущенно улыбнулась. Конечно, похвалу было приятно слышать, несомненно.

— Оказывается, ты хорошо готовишь, — в тон ему отозвался Шон.

— Захвалите, — я хмыкнула, немного нервным жестом заправив прядь за ухо. — Это всего лишь курица и картошка.

— Но приготовленные тобой, — негромко произнес Росс, покосившись на меня, и хорошо, я уже прожевала. — И от этого вдвойне вкуснее, — на его губах появилась улыбка.

— Вот тут, пожалуй, соглашусь, — присоединился к похвале Шон, тоже улыбнувшись.

Я не нашлась, что ответить, засмущавшись окончательно и уткнувшись в тарелку. Давно не слышала таких простых и искренних комплиментов… Утолив первый голод и насытившись, я взяла бокал с пивом и откинулась на спинку, подобрев и слегка успокоившись. Вроде, братья вели себя пристойно.

— Где гуляла? — осведомился Росс, тоже взяв свой бокал, и повернулся ко мне, снова положив руку на спинку.

Ага. Что ж, прекрасный повод обсудить случившееся днем, если, конечно, я в самом деле видела то существо. Мелькнули в памяти странные слова феи насчет огня, углей, что я подхожу кому-то… Поставив ногу на край стула, я отпила из бокала и положила подбородок на коленку, отстранившись от руки Росса и уставившись перед собой, чтобы ни на кого не смотреть.

— В роще, — коротко ответила и всей кожей почувствовала, как после моих слов на мне скрестились взгляды братьев.

И что я такого сказала? Если нельзя туда ходить, так предупредили бы.

— В роще? — переспросил Шон со странной интонацией. — И как тебе там?

— Интересное место, — протянула я, собираясь с духом и напряженно размышляя, не сочтут ли мои слова шуткой.

Да ладно, в конце концов, они же сами рассказывали про Малый Народец. Ну и все можно свести к шутке, если что.

— Там в центре симпатичная полянка такая, с кругом из камней, вы знаете, откуда они там? — я все-таки осторожно покосилась на Росса, потом на Шона.

И едва нервно не рассмеялась, такие одинаковые у них были лица. Удивленные и ошарашенные. Так, ну и что на этот раз?

— Ты видела поляну? — переспросил Шон. — Уверена, Кир?

Набрав воздуха и хлебнув для храбрости, я ответила:

— Я и не только ее видела. Еще кого-то, похожего на фею. Ну, по крайней мере, у нее были крылья, и она летала, и пыльцу в воздухе оставляла. Или мне все привиделось, — поспешно добавила, поерзав на стуле и упорно не глядя на братьев.

Снова после моих слов воцарилась тишина, плотная и чуть ли не искрящая.

— Если ты дошла до поляны, значит, не привиделось, — наконец спустя несколько томительных мгновений со странным облегчением в голосе отозвался Росс.

Совершенно неожиданно его ладонь коснулась моего плеча, медленно погладила. Я дернулась, чуть не расплескав пиво, покосилась на него, чувствуя растерянность и немножко смятение.

— Они в самом деле существуют? — тихо произнесла, облизнув сухие от волнения губы.

— А пойдем в дом, темнеет уже, и прохладно, — решительно заявил Шон и поднялся, начав собирать грязную посуду.

— Хорошее предложение, — согласно кивнул Росс и тоже встал, помогая брату. — Камин растопим как раз, — он прихватил уже ополовиненную бутылку. — Пиво как, понравилось?

— Да, вкусное, — подтвердила и вернулась к разговору, забрав пустую сковородку и последовав за братьями в дом. — Только не надейтесь съехать с темы, я жду услышать объяснение про эту рощу, — постаралась сделать голос построже, потому что любопытство, естественно, пересилило и волнение, и неловкость.

— Объясним, не переживай, — через плечо ответил Шон и открыл передо мной дверь.

Мы быстро убрались во дворе, сгрудили посуду в машинку и перебрались в гостиную. Росс уже развел огонь, и комната наполнилась уютными тенями и полумраком — больше свет мы не стали зажигать. Я заняла кресло, чтобы видеть обоих братьев и следить за их лицами, забрала вновь наполненный пивом бокал и решительно заявила:

— Я слушаю, очень внимательно.

На губах Росса мелькнула легкая улыбка, Шон хмыкнул, они переглянулись, и слово взял старший Рейли.

— Ну, раз она тебе сама показалась, и даже в центр рощи пустила, то, думаю, можно рассказать, — кивнул он.

Однако продолжить не успел. С улицы послышался какой-то шум, а потом в дверь громко постучали.

ГЛАВА 7

Во мне тут же вспыхнула досада и одновременно я насторожилась: и кого это принесло под вечер? Уже и стемнело, между прочим, и часы показывают восемь. Росс тоже недовольно скривился, покосился на Шона. Снова раздался стук — поздний гость наверняка видел свет в окне и в курсе, что хозяева дома.

— Ладно, надо открыть, может, случилось что-то, — младший Рейли вздохнул и поднялся.

— И кто это на ночь глядя? — буркнул Росс, поднялся и, поворошив дрова в камине, развернулся.

Мне с моего места как раз было видно вход, как Шон открыл дверь, вежливо улыбнулся. Потом я услышала, как он поздоровался, и почти сразу — смутно знакомый, женский голос. Твою мать. Почему изнутри поднялась волна горячей злости и раздражения, я решила подумать потом, а пока только поджала губы, сдержала желание фыркнуть и молча отпила пива.

— Привет, Шон. А я вот мимо ехала, дай, думаю, загляну, — весело щебетала поздняя гостья, и когда она вошла, даже не дав Шону ничего сказать и бесцеремонно подвинув его от двери, я узнала ту самую даму из паба. — Свежий эль захватила, — улыбаясь во весь рот, мадам, как у себя дома, сняла обувь и уверенно зашла в гостиную, скользнув по мне взглядом. — Привет всем, — еще раз поздоровалась она.

Пришлось изображать вежливость и здороваться в ответ, тщательно маскируя раздражение. Росс даже не улыбнулся, просто кивнув ей и собственно почти не скрывая недовольства. Шон остановился рядом с диваном, покосился на брата, потом на предмет мебели, словно раздумывая, Росс же еле заметно покачал головой, обозначив на губах понимающую усмешку. Младший Рейли сверкнул раздраженным взглядом и опустился на ручку, обхватив бокал ладонями, мадам же плюхнулась на диван.

— Я — Эйлин, — изобразила она дружелюбие и посмотрела на Шона. — Садись, чего ты там примостился, здесь достаточно места, — прямо предложила она, самую чуточку отодвинувшись, и заправила длинную светлую прядь за ухо. — А то мне неудобно смотреть на тебя и задирать голову, шея болит, — и Эйлин улыбнулась еще шире, хлопнув ресницами.

Да она откровенно флиртует с ним. И ее никто сюда не приглашал. Я поспешно отвела глаза, чувствуя, как раздражение переходит в откровенную злость, и сделала большой глоток, поглощенная борьбой с эмоциями. Эйлин бесила. И тем, как тесно прижималась к Шону, что-то быстро говоря с отчетливым акцентом — я понимала едва с пятого на десятое, догадавшись, что поздняя гостья вещает нечто о деревенских, или своих, делах. И тем, как дама зачем-то косилась на меня и Росса, а последнего даже пыталась втянуть в беседу, то и дело задавая вопросы. Старший Рейли отвечал односложно, а через пару минут и вовсе выпрямился и с решительным видом и чуть прищуренными глазами шагнул к моему креслу. Я лишь покосилась на него, рассеянно почесав зазудевшее плечо — и когда успели комары покусать? А в следующий момент Росс опустился на пол, прислонившись к моей ноге.

— Может, тебе принести путеводитель, посмотрим пока, куда поедем завтра? — вполголоса произнес он, подняв голову и посмотрев на меня, и неожиданно его лицо осветилось мягкой, немного озорной усмешкой. — А о роще поговорим позже. Обязательно, — его ладонь медленно погладила мою коленку, и я едва не поперхнулась вдохом, даже через джинсы ощутив тепло прикосновения.

Волнение лизнуло жаркой волной, прокатилось по телу и свернулось внизу живота мягкой истомой, и я не сразу поняла, что это подзабытое мною за последние месяцы желание. Близость этого мужчины действовала на мои гормоны самым конкретным образом…

— Ну я не знаю, где интереснее? — выпалила, пытаясь справиться с дыханием, и на несколько мгновений позабыв про Шона и Эйлин. — Вроде же, и на утесы, и на Тропу Гигантов одинаково ехать, да?

— Примерно так, но по пути к утесам тоже много интересного, даже можно в Лимерике заночевать. Там аббатство Коннемара очень красивое, оно на берегу озера, — принялся рассказывать Росс, так и не убирая ладонь с моей коленки и глядя снизу вверх. — Можно сначала к утесам, а потом в аббатство, как на это смотришь? — он чуть склонил голову, и пришлось дать себе мысленного подзатыльника, чтобы не утонуть окончательно в его сейчас темно-синих глазах. — Потом по Лимерику пройдемся, там тоже есть замок, правда, от него сохранились только стены и пара башен, но все равно, можно посмотреть.

— Ну тогда давай туда, — согласно кивнула я, украдкой сжав пальцы в кулак — они зудели от желания запустить их в темно-рыжие волосы старшего Рейли.

— Тебе придется встать рано, — в глубине зрачков мелькнули озорные искры, и усмешка стала шире, однако Росс не договорил.

— О чем шушукаетесь? — громкий голос Шона разбил очарование момента, и вот теперь я точно различила нотки недовольства.

Подняла голову, посмотрела на парочку на диване. Шон сидел, скрестив руки на груди и положив ногу на ногу, покачивая тапком, а Эйлин уже откровенно прижималась к нему, положив одну руку на спинку дивана и сев вполоборота. Нет, я понимаю, конечно, четвертый с половиной размер — несомненное достоинство, но так вминать его в мужское плечо… Ей не больно, или она готова стерпеть и не такое неудобство ради достижения цели?

— Обсуждаем, куда поедем завтра, — невозмутимо ответил Росс, едва взглянув на них. — Кира выбрала утесы Мохер…

— О, так вы гулять завтра едете? — встряла Эйлин совершенно бесцеремонно, и отхлебнула из бутылки — естественно, своей, что привезла с собой. — У меня как раз завтра выходной, на смену через день. Я подумывала, чем бы заняться, можно вместе поехать, — заявила эта наглая до невозможности девица, и моему терпению пришел конец.

Не дожидаясь, что ей ответят, я резко встала, так, что Росс еле успел отпрянуть в сторону, и молча направилась к задней двери во двор, по пути поставив пустой бокал на стол. Хватит, пока она в доме, я не вернусь. Может, братья Рейли и не могут нарушить законы вежливости и гостеприимства, меня это не волнует, и я вполне могу подышать свежим вечерним воздухом, успокаивая разошедшиеся эмоции. Только вот я совсем не ожидала, что следом выскочит и Росс.

— Кира, — окликнул он, но я не обернулась, делая глубокие вдохи и потирая опять зачесавшееся плечо.

Было немного неловко, что я так открыто продемонстрировала свое раздражение, но ничего не могла поделать. Не нравилась мне эта дама, и не нравился ее интерес к Шону. И я не готова сейчас обсуждать мотивы собственного поступка. Я сама их не до конца понимаю… Только собралась с духом, чтобы озвучить, что просто вышла подышать воздухом, и даже развернулась, но не учла, что Росс окажется за моей спиной, и я попаду прямо в его объятия. Ой. Конечно, наши лица оказались опасно близко, и ладони сами уперлись ему в грудь, как-то вот к поцелуям я сейчас не совсем готова. Сердце трепыхнулось пойманной птицей, я невольно задержала дыхание, глядя на серьезное лицо Росса.

— Кир, почему ты ушла? — негромко спросил он, внимательно наблюдая за мной.

Я поджала губы, отвела глаза и коротко ответила:

— Воздухом подышать.

Но, кажется, скрыть до конца эмоции не получилось, старший Рейли оказался слишком проницательным. Вздохнув, он привлек к себе, несмотря на мое сопротивление, и прижал голову к плечу. Меня тут же окутал горьковатый хвойный аромат, внося еще больший сумбур в ощущения, и по телу прокатилась волна горячей дрожи.

— Ну неужели ты могла подумать, что мы испортим нам прогулку и возьмем кого-то постороннего? — неожиданно мягко произнес Росс и погладил по волосам. — Тем более, Эйлин? — в его голосе мелькнули насмешливые нотки.

— Откуда мне знать, — буркнула я, осторожно вдыхая бодрящий запах и чувствуя, как узел в животе расслабляется, и негодование постепенно утихает. — В каких вы отношениях…

— Ни в каких, уверяю, — перебил Росс с тихим смешком, потом отстранил и посмотрел в глаза с хитрой усмешкой. — Хотя Эйлин упорно старается изменить эту ситуацию, — неожиданно его ладонь обхватила мое лицо, он снова стал серьезным, и большой палец погладил щеку, одарив россыпью щекочущих мурашек, а кожа вспыхнула от прикосновения. — Но ни мне, ни Шону это не нужно… — негромко добавил Росс, однако договорить не успел.

Я услышала шум отъезжающей машины, и очарование момента нарушилось, вернув в реальность. Очнувшись, я плавно повернула голову, выглянув из-за плеча Росса, но по чуть сжавшейся на талии руке осознала, что отпускать меня сейчас точно не собираются. М-м-м. Возмутиться или оставить, как есть? А если Шон выйдет? И увидит, как я тут с его старшим братом обнимаюсь…

— Может, пойдем… — быстро произнесла я, и теперь уже у меня не получилось договорить.

Словно в ответ на мои мысли, дверь распахнулась, и во двор вышел Шон с явным облегчением на лице. Конечно, Росс обернулся, так и не отпустив, только позволил развернуться и тут же прижался, обняв уже двумя руками и прислонившись к виску щекой. В лицо плеснуло жаром, едва я столкнулась взглядом с Шоном и заметила, как он кривовато усмехнулся, засунув руки в карманы и рассматривая нас.

— Она уехала, — озвучил он то, о чем я и так догадалась. — И, надеюсь, оставит свои попытки. Я постарался быть убедительным, объясняя, что Эйлин зря тратит время, — твердо произнес Шон.

— Молодец, — невозмутимо ответил Росс, а я все сильнее нервничала, чувствуя себя неуютнее с каждым мгновением под внимательным и самую чуточку недовольным взглядом Шона.

— Может, тогда в дом? — он выгнул бровь. — А то прохладно, да и прервали нас на самом интересном месте. И если мы хотим завтра пораньше выехать, то лечь тоже надо бы не слишком поздно, — высказал младший Рейли умную мысль.

— Хорошее предложение, — одобрительно отозвался Росс и наконец отпустил, правда только для того, чтобы взять за руку и потянуть к дому.

Пришлось идти, старательно не глядя на Шона и умирая от острого приступа смущения. Немного удивляло, что явного напряжения между братьями не наблюдалось, хотя недовольство сквозило, и вот эта маленькая странность тоже не добавляла спокойствия. Мы зашли в дом, я поспешила занять кресло, предпочитая наблюдать за Россом и Шоном с безопасного места, однако кто ж мне даст передышку. Первый, проигнорировав диван, с невозмутимым видом снова занял место рядом с креслом, и забраться с ногами я уже не успела. Шон, тихонько хмыкнув, расположился на диване, положив руки на спинку.

— И что там с феями? — вернулась я к разговору.

— Ну, в общем, насколько мы знаем, они всегда дружили с нашей семьей, — слово взял Шон. — Когда-то один из предков помог кому-то из Малого Народца, как говорят семейные предания, укрыл в Ночь Всех Святых в своем доме. С тех пор с нашим родом пребывает их благословение.

— С одним условием, — подхватил Росс, спокойно положив руку мне на колено. — Чтобы на этих землях обязательно жил кто-то из нашей семьи, и ферма оставалась принадлежащей нам.

Мои глаза, наверное, стали круглыми, как монеты. Я пристально вгляделась сначала в лицо Росса, потом прищурилась и посмотрела на Шона. Поверить было сложно, но, кажется, меня не пытались обмануть…

— Есть старинный кулон, передающийся по наследству, — продолжил Росс, слегка улыбнувшись — видимо, заметил недоверие на моем лице. — Его невозможно украсть или потерять, только если добровольно подарить кому-то. Дар того самого представителя Малого Народца. Завтра, как вернемся, покажем.

— Это не сказка, Кира, — снова взял слово Шон, и его негромкий голос и ставшее серьезным лицо заставили подобраться. — Есть еще кое-что, особый дар кроме удачи в делах, позволяющей нашей ферме процветать.

Вот Станиславский, тоже мне. Зачем делать такие многозначительные паузы, мое любопытство и так уже раздразнено.

— И что это? — нетерпеливо спросила я, чуть не ерзая, и решив, что даже если это и легенда для наивной туристки, пусть будет.

Может, потом в тексте где-нибудь использую, кстати, очень классная фишечка. Я же все равно собиралась по Ирландии писать книгу, вот и материал. А Росс вдруг снова медленно погладил по коленке, а потом и вовсе придвинулся и поставил на нее подбородок, прижавшись к моей ноге.

— В нашей семье никогда не бывает неудачных союзов, — ответил он, глядя в глаза. — И женщины, и мужчины всегда безошибочно находят свою любовь.

Вот тут с трудом получилось удержать серьезное выражение лица. Ну да, старая сказка на новый лад про единственную и истинную, сама регулярно про такие пишу в своих книгах. Я девочка взрослая, и в них уже не особо верю, тем более про любовь на всю жизнь. Хотя, опять же, фея… Может, все-таки чей-то розыгрыш? Голограмма там, для особо доверчивых туристов?

— Здорово вам тогда, — кивнула я, решив ответить нейтрально. — Многие всю жизнь не могут определиться, настоящая у них любовь, или надо дальше искать, а это так, развлечение, — не удержалась от ехидного замечания, но не отвернулась, все так же глядя на собеседника.

Судя по тому, как Росс посмотрел на брата и обменялся с ним взглядами, и по одинаковым усмешкам, оба догадались, что я не особо поверила услышанному.

— Между прочим, зря иронизируешь, — хмыкнул Росс и вытянул свободную руку, закатав рукав рубашки. — До твоего приезда ее не было, — добавил он, а я уставилась на рисунок на его предплечье.

Небольшой аккуратный листок клевера, правда, почему-то нечеткий, словно татушку только начали делать. Ну да, конечно, до моего приезда. Хотя подход оригинальный, согласна.

— У меня такая же, — неожиданно произнес Шон и задрал свой рукав.

Да, и правда. Но многие братья, даже не близнецы, делают себе одинаковые рисунки в знак крепкой дружбы. При чем здесь поиски настоящей любви, не понимаю.

— Смотрю, недавно сделали? — невозмутимо отозвалась я, не проникнувшись серьезностью намеков. — Еще не до конца рисунок набит? Нечеткий он какой-то, — чуть не коснулась пальцем, забывшись, но вовремя поймала порыв.

Усмешка Росса вдруг сделалась загадочной, в глубине глаз мелькнул хитрый огонек.

— Думаешь, это мы сами сделали? — он покачал головой, ничуть не обиженный на мое недоверие. Странно даже. — А ты перед сном внимательно посмотри, может, и у тебя где такой же листик, — Росс усмехнулся шире. — Рисунок проявляется четче вместе с чувствами, когда они сильнее становятся.

Ага, ага. Я с умным видом покивала, поддерживая игру.

— И что, неужели без этой метки к женщинам даже не подходите? — с наигранно недоуменным видом уточнила я. — То есть, если нет любви — то все, проходите мимо? Кстати, а у двоих появилась сразу, Шон, может, ты зря Эйлин прогнал? — и я с самым невинным видом посмотрела на него.

Бедняга аж пивом поперхнулся, оно у него чуть носом не пошло. Я совсем развеселилась, сдавленно хихикнув, а Росс между тем осуждающе покачал головой, глядя на меня.

— Шуточки у тебя, Кира, — проворчал он. — Не на Эйлин знак среагировал, не говори ерунды.

— А на кого тогда? — ляпнула я, все еще веселясь, но моментально прикусила язык, осознав, что сейчас спросила.

И внимательные взгляды без тени иронии заставили заткнуться и чуть не поежиться, атмосфера в гостиной ощутимо сгустилась, и воздух едва не потрескивал от напряжения.

— На тебя, — негромко ответил Шон, и я поняла, что шутки зашли слишком далеко.

Ладно, с феей я еще кое-как согласна смириться, и даже с тем, что они покровительствуют семье Рейли, но остальное… Да смешно же, приехать в отпуск и внезапно вляпаться в классическую историю дамских романов об истинной любви, да еще и… с двумя. Братья, похоже, скорее озадачены таким поворотом, чем всерьез собираются соперничать или ругаться. Не хочу даже пытаться распутать этот клубок. Решительно выдохнув, я выпрямилась и аккуратно поднялась с кресла, поставив пустой бокал из-под пива на стол.

— Ладно, раз завтра рано вставать, пойду к себе, — заявила, ни на кого не глядя. — Во сколько выезжаем?

— Думаю, не позже восьми надо, если хотим везде успеть, — Росс тоже встал.

— Отлично, тогда в семь, за час я точно соберусь, — кивнула и направилась к выходу из гостиной. — Спокойной ночи тогда, до завтра, — попрощалась, обернувшись к братьям, и…

Старший Рейли шел за мной с невозмутимым лицом и пристально глядя на меня.

— Я провожу, — обронил он.

Шон выгнул бровь, тихо хмыкнул, и на его губах появилась знакомая кривоватая усмешка, но он ничего не сказал. Словно проверял, что ли… Я ожидала, что хотя бы попытается остановить брата, но нет. А у меня не хватило духу вежливо сказать, что в состоянии и сама дойти до своей комнаты. Черт, я хотела, чтобы Росс пошел со мной и снова поцеловал. Твою мать, и Шона не хотелось обижать тоже… Отвернувшись, я ускорила шаг, кусая губы и чувствуя, как пылают щеки, Росс молча догнал, и его ладонь легла на мою талию. Уже когда мы были в дверях, Шон все-таки окликнул брата.

— Росс.

— А? — тот оглянулся.

— За рулем завтра ты, — коротко произнес он, мазнув по мне взглядом.

— Ладно, — не стал спорить Росс.

Погруженная в мысли, я поднялась по лестнице и свернула к себе, взялась за ручку двери, и тут рядом с головой в деревянную поверхность уперлась ладонь. Рассеянность моментально улетучилась, вернулось волнение, и аж живот подвело от сладкого предвкушения, и сердце мячиком запрыгало в груди, сбивая дыхание. Надо бы повернуться, ведь я сама этого хочу, но ноги стали ватными, а в голове закружилась карусель из обрывков мыслей, и вся моя уверенность куда-то пропала. Зато у Росса ее оказалось с избытком…

Он не стал ничего говорить. Просто обнял за талию, мягко разворачивая к себе, пальцы другой руки обхватили подбородок, не оставляя шансов сделать вид, что на полу находится что-то очень интересное, и отвернуться.

— Ты все-таки поищи метку, Кира, — шепнул вдруг Росс, я вскинула на него недоверчивый взгляд, но сказать, конечно, ничего не успела.

Снова мягкие губы прижались к моим, только теперь уже не в пример нежнее, чем тогда, в пабе. Всего на несколько мгновений я застыла, пытаясь лихорадочно сообразить, как вести себя, а потом верх взяли проснувшиеся инстинкты. Мои ладони медленно, еще не совсем уверенно скользнули по груди Росса, остановились на плечах, а его язык в это время неторопливо погладил сначала верхнюю губу, потом нижнюю, и нежно, настойчиво надавил, раскрывая. Прерывисто вздохнув, я поддалась, отбросив паническую мысль, что, наверное, уже и разучилась это делать. Ничего, глаза боятся, руки делают, как говорится, и я сама не заметила, как расслабилась и просто выкинула все лишнее из головы, закрыв глаза и прижавшись к Россу, самозабвенно отвечая. Черт, невозможно оставаться отстраненной, когда тебя так целуют, то игриво поддразнивая, то заставляя задыхаться от нахлынувших эмоций и ласкового, но страстного напора. Пальцы Росса зарылись в мои кудри на затылке, начав тихонько массировать, и я почти повисла на нем, уже откровенно обнимая за плечи и уплывая в куда-то в густой туман удовольствия. Давно меня так не целовали…

Воздуха стало резко не хватать, сердце кузнечным молотом бухало в груди, и кровь шумела в ушах, когда наконец меня отпустили. Лицо пылало, как будто его обдували промышленным феном, и если честно, от смущения и замешательства я не знала, куда себя девать. А если… Если Росс не даст мне сейчас уйти одной к себе в комнату? Господи, я, наверное, не готова еще перейти от поцелуев к чему-то большему. И еще, я же с Шоном тоже целовалась… Мои ладони моментально уперлись в грудь Россу, я напряглась, и розовый туман в сознании растаял.

— Я же просила, — пробормотала, не зная, что еще сказать. — Росс, правда…

— Ты готова сейчас честно мне сказать, что Шон тебе нравится больше? — перебил вдруг он, и его пальцы вернулись на мой подбородок, подняв голову.

— Нет, не готова, — немного резко отозвалась я и сжала покалывавшие губы. — Я вообще не собираюсь вас сравнивать, и отпусти, пожалуйста, — кое-как взяв себя в руки, ровно произнесла, сильнее упершись ладонями ему в грудь.

— Не собираешься, значит? — протянул Росс, не спуская пристального взгляда, а потом вдруг усмехнулся, отпустил к моему слабому удивлению и даже отступил на шаг. — Хорошо, мы еще поговорим, Кира. Спокойной ночи, и не проспи, — усмешка стала шире. — Иначе лично приду будить.

— Не дождешься, — буркнула я упрямо и поспешно юркнула в комнату.

Прижалась спиной к двери, пытаясь отдышаться и хоть немного прийти в себя после короткого, но бурного общения с Россом. Я даже не надеялась уложить сумбур в эмоциях, может, хотя бы душ поможет успокоиться. Пальцы все время тянулись к губам потрогать их, еще хранивших немного пряный вкус поцелуя Росса. А еще мелькнула мысль, а как бы это сделал Шон по-настоящему, не пользуясь внезапностью… Вырвался нервный смешок, я отлепилась от двери и поспешила к шкафу. Так, душ, прийти в себя и успокоиться, а то точно не усну. Не хочу, не буду млеть от этих поцелуев. Придумали тоже мне, рисунки всякие, благословение феи. Ну в самом деле, что за сказки. Фыркнув, взяла халат и зашла в ванную.

Разделась, забралась под горячие струи. Рассеянно провела по зудящему плечу, недовольно покосилась, и мои глаза едва не выскочили из орбит. На коже красовался точно такой же рисунок, как на предплечьях братьев. Бледно-зеленый листочек клевера. Что за черт?..

— Да ну, на фиг, — прошептала я, нервно облизнувшись, и с силой потерла кожу, попытавшись стереть.

Это уже точно не глюки, знак не стирался. Даже мочалкой с мылом, место только покраснело, пока я ожесточенно терла, пытаясь понять, что происходит. Значит, не врали? И фея мне не привиделась? Господи, не может быть, ну сказки все это, про истинные пары и прочее, не бывает такого в жизни. Сглотнув, я быстро смыла пену и вышла, завернувшись в халат, и плюхнулась на кровать, уставившись в пространство перед собой. Я же просто отдыхать приехала и настроилась самое большее на короткую бурную интрижку исключительно для поднятия тонуса. И тут вот это вот, вляпалась со всего маха в какие-то таинственные семейные легенды. А еще, скреблась гадкая мыслишка, что… Не будь знака, получается, все бы осталось в рамках просто дружеского общения? Как-то не слишком приятно, что тебя выбрали только потому, что какая-то там фея ткнула пальчиком.

Так, ладно, надо переспать с этой мыслью, может, утром никаких знаков не будет. Прерывисто вздохнув, я покосилась на часы — стрелки показывали одиннадцатый, потом глянула на ноутбук. Нет, пожалуй, не буду звонить Даринке. Потом, завтра, когда вернусь с экскурсии. Я не готова сейчас обсуждать случившееся, сама еще не знаю, чему верить.

А вот поискать, что говорят о феях в сети, ну и вообще просветиться на тему ирландской мифологии, наверное, стоит, все равно, пока спать не очень хочется. Эмоции бродили в крови, путая мысли и сбивая со спокойного настроя. Поставив ноут на колени, я открыла и углубилась в поиски, начав с общей информации. В общем и целом, я знала, что в оригинале, если так можно выразиться, феи — вовсе не добрые красавицы в пышных платьях с волшебными палочками, а довольно злобные и хитрые существа с очень своеобразным кодексом чести. Еще и мстительные ко всему. Но в редких случаях они действительно могли наградить даром или благословением, или подарить что-то, приносящее удачу и успех в жизни. Однако это надо постараться, потому что феи и фэйри сразу определяли корысть, ложь и меркантильность, и тех, кто пытался хитростью заполучить их милость, наказывали. Порой весьма жестоко.

Поежившись, я скосила глаза на плечо, убедившись, что знак никуда не исчез. Я точно ничего не просила и никого не пыталась обмануть, и никаких сказок не искала. Коротко вздохнув, вернулась к поискам, но теперь уже не просто легенд и мифов, а рассказов очевидцев. Хотя, стоит ли им верить? Написать-то можно что угодно, я сама тому пример — пишу сказки. Так что, полазав полчасика по разным статьям, закрыла ноут и отложила на тумбочку, и тут мой взгляд упал на дневник предков Росса и Шона. Хм. Рука сама потянулась за тетрадью, я открыла там, где остановилась, и погрузилась в чтение.

Дневник Шейлы.

Прогулка вышла натянутая. Говорил в основном граф, бабуля отмалчивалась, а я отделывалась вежливыми фразами, не особо понимая, зачем мне рассказывают дублинские сплетни высшего общества. Я слушала вполуха, рассеянно кивая и в нужных местах отвечая, и тихо радуясь, что граф не пристает с расспросами обо мне и моей жизни. Ощущение, что он, как павлин, пытался привлечь мое внимание хвостом, то есть, бурной светской жизнью и своим положением в нем. Только меня это не интересовало, ни тогда, когда я еще жила в Дублине, ни тем более сейчас. И дружелюбие Кавендиша казалось с каждой минутой все более навязчивым, как и его улыбка и постоянные взгляды, слишком уж внимательные, чтобы я могла чувствовать себя спокойно под ними.

— …Ко мне в поместье гости завтра приезжают, мы устраиваем пикник. Мисс Фаррен, я был бы счастлив, если бы вы присоединились, — от этих слов Кавендиша рассеянность улетучилась, я вынырнула из задумчивости и настороженно покосилась на собеседника.

Не хотела я ехать, хотя приглашение не звучало, как вопрос, словно граф не сомневался, что я соглашусь. А ссориться тоже нехорошо, кто его знает, вдруг сосед злопамятный… Пока я лихорадочно искала подходящий предлог, чтобы вежливо отказаться, выручила бабушка.

— Прошу прощения, господин граф, но я не отпущу внучку одну, — негромко, твердо произнесла она, глядя прямо перед собой и поджав губы.

— О, прошу прощения, конечно, буду рад видеть вас вместе, — тут же спохватился Кавендиш, хотя я успела подметить на его лице тень недовольства.

Мои сомнения окрепли. По какой-то причине граф заинтересовался моей скромной персоной, но почему? Он видит меня первый раз, мы нигде раньше не встречались, это точно, я хорошо запоминаю лица. В любовь с первого взгляда я тоже не верила, в зеркало смотрюсь каждый день и вижу там всего лишь миловидную, симпатичную девушку с рыжими кудрявыми волосами, усыпанным веснушками носом и зелеными глазами. Типичная внешность, ничего выдающегося, хотя и не дурнушка. Среди аристократок, уверена, есть барышни и гораздо более утонченные и красивые. Я скорее поверю в мимолетное увлечение и желание насладиться легкой победой… Тогда тем более, стоит держаться подальше от этого лощеного лорда.

— Я подумаю над вашим приглашением, — сухо отозвалась бабуля, кивнув, и дернула поводья, разворачивая лошадь. — Пожалуй, нам пора возвращаться, граф, — решительно добавила она, выразительно посмотрев на Кавендиша.

Слава богу, он не настаивал на продолжении, и вскоре я с облегчением закрыла за собой дверь нашего дома. Руку, которую мужчина поцеловал на прощанье, одарив улыбкой, я то и дело вытирала об юбку, желая избавиться от ощущения прикосновения, по коже то и дело бегали колкие мурашки, заставляя ежиться.

— Пойдем, Шелли, — бабуля подхватила под локоть и потянула к лестнице, по пути крикнув. — Джейн, мы вернулись, будем обедать.

— Хорошо, мисс Морин, — отозвалась кухарка, загремев посудой.

Мы поднялись на второй этаж, и бабушка повела к себе в спальню, усадила в кресло и подошла к туалетному столику. Я с любопытством наблюдала за ней, не торопясь с вопросами и набравшись терпения. Она что-то достала и развернулась ко мне, держа в руках лаковую расписную шкатулку с замочком.

— Я хотела тебе показать сегодня одно интересное место, но не получилось, — ба вздохнула, приблизилась и опустилась на соседнее кресло. — Значит, в другой раз. Тогда расскажу кое-что о нашей семье, — улыбка бабушки стала загадочной, она погладила шкатулку. — То, что тебе пришла пора узнать.

ГЛАВА 8

Я замерла, не сводя взгляда с ее пальцев, сердце от смутного ожидания чего-то необычного забилось быстрее.

— Что, бабушка? — почему-то шепотом спросила я.

— Наш род давно дружит с феями, — Морин достала из-за ворота блузки цепочку с медальоном, открыла его и вынула ключик, пока я, затаив дыхание, слушала ее. — Когда-то один из наших предков помог одной из Малого Народца, и в награду они благословили наш род удачей в любых делах, особенно в любви, — бабуля лукаво усмехнулась, посмотрела на меня сквозь ресницы и открыла шкатулку. — Вот, этот амулет — подарок фей, его невозможно украсть или продать, или завладеть каким-то другим нечестным способом, — она протянула мне цепочку с крупным каплевидным изумрудом, внутри которого переливалась и мерцала золотистая звездочка. — Он передается в нашей семье по наследству и приносит удачу только тем, кто входит в нее с чистыми намерениями, именно поэтому мы всегда женимся и выходим замуж по любви, без принуждения и расчета. И амулет помогает, он направляет и не позволяет ошибиться, сделать неправильный выбор и принять мимолетное увлечение за что-то серьезное. Возьми его, — попросила Морин.

Как зачарованная, я протянула пальцы и коснулась гладкого, прохладного камня. Он скользнул в мою ладонь, быстро нагрелся, и звездочка внутри стала ярче, от нее вытянулись золотистые лучики, сплетаясь в причудливую паутину.

— Когда ты встретишь своего человека, у тебя появится вот такой знак, — бабушка расстегнула манжет на блузке и закатала, показав мне чуть потускневший листочек клевера на предплечье. — И чем сильнее чувства, тем ярче он будет проступать. У твоего избранника он тоже появится, — добавила Морин и подмигнула.

— Тоже здесь? — пробормотала я, неосознанно проведя пальцами по своему предплечью.

Вроде утром, когда одевалась, ничего такого не заметила. А после этой прогулки нестерпимо захотелось прямо сейчас проверить, ведь не дай бог, по странной причуде судьбы, граф Кавендиш… Меня аж передернуло, рука дрогнула, и кулон выпал.

— Что такое, Шелли? — забеспокоилась бабуля, пока я поднимала кулон.

— Прогулку вспомнила, — я поморщилась и все-таки подняла рукав, пристально рассмотрев сначала одно предплечье, потом другое.

Ни следа знака, и я не удержалась от облегченного вздоха. Морин негромко рассмеялась и похлопала меня по коленке.

— Милая, ну что ты, феи, конечно, те еще шутницы, но нас они никогда не обманывали, — бабушка стала серьезной. — Наша ферма процветает еще и потому, что беды обходят нас стороной, благодаря удаче. Вот говорила я твоему отцу не уезжать в Дублин, не заводить там дела и не увозить мою дочь, а он не верил в эти суеверия, хотя знак у него и появился, — она вздохнула и отвела взгляд. — И каждый член нашей семьи должен появляться на свет именно здесь, на ферме. А ты родилась в городе. Помни, Шелли, пока наши корни на этой земле, удача всегда будет с нами, — она наклонилась, погладила меня по голове и протянула шкатулку. — Кулон теперь твой, береги его, девочка моя. И посматривай на руку, — с хитрым прищуром добавила бабуля. — Все, иди, переоденься, и будем обедать, а к вечеру в деревню поедем, — распорядилась она и поднялась. — К феям сходим на днях обязательно.

Следующие несколько часов, помогая бабушке и экономке по дому и во дворе, я размышляла о том, что рассказала Морин. Благословение фей на удачу, как интересно. Я не могла сказать, что совсем не верю, в детстве ба часто рассказывала мне ирландские легенды про Малый Народ, и я в самом деле искала под кроватью фей с прозрачными крылышками. Но… отмахнуться, когда в моей комнате лежал необычный кулон, точно не имеющий отношения к простым ювелирным изделиям? И неужели бабушка действительно могла показать мне этих существ, коренных обитателей Ирландии?

Незаметно подобрался ужин, и мы собрались за столом, в том числе и Джейн, Эмма и Эбби. Царило приподнятое настроение, все предвкушали деревенский праздник, и я тоже. Абигайль щебетала о танцах, и ее глаза блестели, и я тоже заразилась всеобщим веселым ожиданием. Когда все поели, бабуля дала час на сборы, и я поспешила к себе. Поскольку особым разнообразием мой гардероб пока похвастаться не мог, да и смысла наряжаться на деревенские пляски никакого не было, я и не стала привередничать. Выбрала блузку с пышными рукавами, юбку и широкий пояс, и завершили мой наряд удобные ботинки. Волосы закрутила в небрежный узел и закрепила шпильками и была готова.

Мы поехали в коляске, и свое место кучера бабуля не уступила никому, и наша веселая компания отправилась в деревню. Уже сгустилась темнота, но страха я не испытывала, места здесь всегда были спокойные. Добрались до места, и на въезде я услышала звуки музыки и шум с центральной площади, куда бабушка и направила коляску. Спустя еще минут пять она остановилась, и Абигайль первая спрыгнула и вприпрыжку помчалась вперед, уже кому-то махая рукой. Я дождалась, пока спустится бабушка, поглядывая в сторону площади, и нога сама принялась отстукивать задорный ритм.

— Ну, пойдем, — Морин с улыбкой подхватила меня под руку и повела к остальным.

Джейн и Эмма уже ушли вперед, растворившись в толпе гулявших, я шла за бабушкой, рассеянно косясь по сторонам, и поймала себя на том, что высматриваю высокую широкоплечую фигуру. Щекам тут же стало жарко от вспыхнувшего румянца, от острого смущения и волнения перехватило дыхание, и я порадовалась темноте, и что бабуля не видит моего лица. И почему мысли о Донале никак не выходят из головы?

— О, вон Пэтти, пойдем к ней, — с воодушевлением воскликнула бабушка, завидев кого-то из знакомых, и мы поспешили туда.

Только вот на полпути нас окликнул знакомый голос, от которого по телу прошлась волна горячих мурашек.

— Миссис Морин. Добрый вечер, — и к нам подошел тот, о ком я только что думала.

Простой темный камзол так плотно обтягивал его плечи, что казалось, ткань лопнет при малейшем движении, волосы были забраны в аккуратный хвост, а на лице сверкала белозубая улыбка. Я не нашла в себе сил отвести от него глаз, ноги словно приросли к земле, и пальцы стиснули края шали, которую я прихватила на всякий случай.

— Мисс Шейла, — голос Донала стал мягче и ниже, окутал меня, заставив едва заметно качнуться навстречу. — Приятно вновь вас видеть, — кузнец склонил голову, а мое волнение усилилось в разы.

— О, Дон, мальчик мой, — обрадовано воскликнула бабуля, живо повернувшись к нему. — Очень вовремя. Забирай мою внучку, нечего ей скучать с пожилыми дамами, — Морин усмехнулась, пока я, растеряв дар речи, пыталась подобрать слова. — Музыка вон заводная, потанцуйте, — ба махнула рукой, одарив меня лукавым взглядом, и быстро развернулась, скрывшись впереди и оставив одну с Доналом.

Несколько волнительных мгновений между нами царила тишина, я не смела поднять взгляд на кузнеца, не понимая своей реакции и оттого нервничая сильнее.

— Вы не против потанцевать, мисс Шейла? — обратился ко мне Донал, и я едва не вздрогнула, вскинув голову.

— Н-нет, — храбро ответила и не отшатнулась, когда он шагнул ко мне и взял за руку.

Ладонь у Донала была чуть шершавой и теплой, и такой широкой, что мои пальцы утонули в ней. И как-то разом стало все равно, что кругом люди, кто-то косится на нас, и даже с неприязнью — конечно, девушки в основном. Я сама не заметила, как вплотную приблизилась к Доналу, пока мы пробирались к центру площади, где были танцы, и прижалась к его плечу. Надежному и сильному. А когда мы все-таки выбрались к музыкантам и танцующим, он мягко развернул к себе и вопросительно глянул в лицо.

— Вы когда-нибудь бывали на таких праздниках? — уточнил он, а я едва не рассмеялась его деликатной попытке выяснить, не отдавлю ли ему ноги.

Я задорно улыбнулась, прикрыла глаза, посмотрев на него сквозь ресницы.

— Не переживайте, сударь, я умею не только вальсы и менуэты танцевать, — весело отозвалась я, нервозность и робость вдруг разом пропали, а от волнения и заводных ритмов кровь быстрее побежала по венам.

Когда Донал вдруг усмехнулся в ответ, окинув меня взглядом, и тело опалило жаром, а сердце затрепетало от неясного предвкушения.

— Что ж, сейчас проверим, — сильная рука обхватила мою талию, увлекая в круг танцующих, и через мгновение я оказалась прижата к его телу, крепко, но аккуратно.

Да, в деревне нравы свободнее, особенно на таких вот праздниках, и никто не станет косо смотреть, если между партнерами расстояние меньше регламентированного по этикету. И если честно, мне это нравилось… Веселый, бурный водоворот подхватил и затянул, музыка отзывалась в каждой клеточке, заставляя нервы вибрировать в такт, и с моих губ не сходила улыбка. Наши с Доналом глаза то и дело встречались, и от горевших в темной глубине зрачков серебристых искорок внутри все сладко сжималось от ожидания чего-то чудесного. На душе стало легко, казалось, еще шаг, и я воспарю, как пушинка. И ничуть не смущало, что ладонь Донала то и дело мягко скользила по спине, прижимая еще ближе, чтобы избежать столкновения с другими парами. Кузнец оказался на удивление неплохим танцором, я и не думала, что он умеет так хорошо двигаться при его внушительном телосложении.

Веселая полька сменилась более плавной мелодией, и Донал уверенно привлек к себе, заключая в кольцо сильных рук, буквально окутывая и согревая. Мне нравилось, что кузнец оказался не робкого десятка, и в то же время не позволял себе лишнего или слишком откровенных заигрываний. В том, я ему тоже интересна, как девушка, я не сомневалась, что-то во мне ощущало это очень четко. И все равно, что он всего лишь в кузнице работает и наверняка его доходы скромнее, чем у нашей фермы…

— Вы отлично танцуете, мисс Шейла, — с улыбкой сообщил Донал, легко двигаясь между остальными.

— Спасибо… — заговорила я, улыбнувшись в ответ, но закончить не успела.

Сбоку на нас налетела какая-то пара, и мой партнер почти успел развернуться так, чтобы я не пострадала. Однако я все-таки запнулась об чью-то ногу, испуганно вздохнула, вцепившись в плечи Донала, чтобы не упасть, и он подхватил, не давая встретиться с землей.

— Эй, аккуратнее, — нахмурившись, кузнец посмотрел на тех, с кем мы столкнулись.

Я же чуть слышно охнула — лодыжку чувствительно задел каблучок неизвестной девушки. На ее лице мелькнула фальшивая улыбка, она скользнула по мне прищуренным взглядом и небрежно обронила:

— Прости, Дон.

После чего скрылась среди остальных. Вот, значит, как, одна из воздыхательниц кузнеца, обиженная на то, что он пригласил не ее.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросил Донел, удерживая меня за талию и вглядываясь в лицо.

Коротко вздохнув, ответила, стараясь не морщиться:

— Она меня по ноге ударила. Боюсь, с танцами придется на сегодня закончить, — не скрывая сожаления, произнесла и покосилась на Донела.

Кузнец с досадой поджал губы и недовольно пробормотал:

— Грейс. Вот негодная девчонка… Очень больно? — снова с заботой поинтересовался он, пока мы выбирались с площади.

— Терпимо, — я чуть-чуть покривила душой.

Каблук этой Грейс попал прямо под косточку, и лодыжка неприятно ныла, наступать на ногу было не слишком удобно, и я слегка прихрамывала. Вот же, гадкая особа. Я только пришла недавно, и возвращаться домой из-за ушиба? Вот уж нет, посижу немного, отдохну, и дальше веселиться. Мы с Донелом отошли на ближайшую улочку, непривычно тихую после шума на площади, и темную. Здесь у стены дома виднелась скамейка, на которую кузнец и опустил меня, присев рядом на корточки.

— Сильно ударила? — негромко спросил Донел, аккуратно обхватив мою ногу.

Я видела только макушку, его голова была опущена. И хотя пальцы держали ступню за ботинок, не касаясь кожи, все равно дышать стало немножко сложно. Я неосознанно сильнее вцепилась в скамейку, замерев и неслышно сглотнув, и напомнила себе, что мне задали вопрос.

— Н-не очень, но побаливает, — запнувшись, пробормотала ответ, не сводя взгляда с макушки.

А Донел вдруг поднял голову, и наши взгляды встретились. Показалось даже, его глаза слегка мерцают в темноте.

— Моя бабка травницей была, — серьезно произнес он. — Меня кое-чему по мелочи научила, ушибы успокаивать, вывихи вправлять. Позволите глянуть? — брови Донела вопросительно выгнулись, и я не услышала в голосе ни намека на фальшь или игривость.

Нас тут все равно никто не увидит, и он только посмотрит мою лодыжку, ничего же плохого в этом нет? Вдруг и правда боль уймет. А вообще, меньше всего я сейчас думала о приличиях, поэтому лишь согласно кивнула, чувствуя, как волнение все сильнее щекочет изнутри, срывая дыхание. Прикусив губу, я наблюдала, как мозолистые пальцы неожиданно ловко и аккуратно развязывают шнурок и стягивают ботинок. И замерла, когда Донел положил мою стопу на ладонь, такую широкую, что моя собственная ножка казалась миниатюрной и изящной. А уж когда кузнец медленно, бережно погладил, не став поднимать юбку, я едва не охнула в голос от окатившей волны ощущений. Даже через чулок прикосновение Донела обожгло кожу, оставило на ней след из горячих мурашек, взбежавших до самого колена. Голова слегка закружилась, и пришлось прикрыть глаза, успокаивая разошедшиеся эмоции.

Между тем, он деликатно ощупал ямку под косточкой, безошибочно найдя болевшее место, коротко уточнил, не глядя — я снова видела только макушку опущенной головы:

— Здесь?

— Да, — вышло тоненько от волнения, и пришлось несколько раз сглотнуть, возвращая себе способность говорить.

Несколько томительно долгих минут Донел мягко поглаживал и массировал, не поднимаясь выше, только ушиб, и — удивительное дело, но боль в самом деле утихала, растворялась. От пальцев кузнеца расходилось приятное тепло, проникая в мышцы, потихоньку поднимаясь по телу, и я сама не заметила, как прислонилась к стене дома, прикрыв глаза и разомлев. Было так хорошо и приятно, что я потерялась в ощущениях, растворилась в них, и даже шум с площади едва слышался. Поэтому, когда раздался негромкий голос Донела, я вздрогнула и чуть не подскочила от неожиданности.

— Ну как, еще болит?

— Нет, уже все хорошо, спасибо, — выпалила я, облизнув сухие от волнения губы.

— Прекрасно, — Донел кивнул, аккуратно надел мне ботинок, зашнуровал и поправил юбку. Потом выпрямился и протянул руку. — Тогда попробуйте встать и пройтись.

Я ухватилась за его ладонь и легко поднялась, осторожно сделала несколько шагов, не выпуская сильные пальцы, и с радостной улыбкой обернулась:

— Сударь, вы действительно…

Только не договорила. Каблук неудачно попал между брусчаткой, и я потеряла равновесие, взмахнув рукой, и в который раз за этот вечер оказалась в объятиях Донела.

— Осторожнее, мисс, — произнес он, и от низких, хрипловатых ноток у меня подогнулись коленки, пришлось вцепиться в мощные плечи.

И опять наши взгляды притянулись друг к другу, и мое сердце птицей вспорхнуло из груди, а дыхание сбилось. Что-то было в Донеле, отчего хотелось прижаться к широкой груди, спрятать лицо и замереть, наслаждаясь близостью этого надежного мужчины. Почему я так решила, не знаю, но когда кузнец начал медленно-медленно наклоняться ко мне, я не отвернулась. Раньше, в Дублине, пару раз молодым людям удавалось урвать украдкой поцелуй, даже скорее просто мимолетное касание к губам. Меня снедало любопытство, но осторожность обычно пересиливала, и я не допускала продолжения, сбегая от кавалера.

Сейчас не хотелось сбегать. Осторожность затаилась в глубине души, и вместо нее появилась уверенность, что все происходит правильно, так, как надо. Донел обнимал бережно, осторожно, как хрупкую статуэтку, и когда теплые, мягкие губы немного неуверенно коснулись моих, я лишь крепче прижалась, осмелев окончательно. Донел словно только этого и дожидался. Его язык нежно скользнул по моим губам, а потом настойчиво их раздвинул, и я не стала сопротивляться. По телу прошла волна странной дрожи, мне стало жарко, и кровь зашумела в ушах. И хотя это был мой первый настоящий поцелуй, робости и смущения я не ощущала, совсем. Лишь нарастающее нетерпение и жар, и странное томление внизу живота. А время словно застыло, пока Донел целовал меня, и я плавилась в его объятиях, не желая, чтобы эти чудесные мгновения заканчивались. Мои пальцы зарылись в мягкие пряди его волос, и в какой момент они распутали кожаный шнурок и распустили хвост, я так и не поняла. Лишь когда воздух закончился, и дышать стало совершенно нечем, я с тихим всхлипом отстранилась, глядя на Донела шальным взглядом. Если он отпустит меня прямо сейчас, я же осяду на землю, потому что ноги превратились в ватные от бурливших эмоций.

— Мисс Шейла… — начал было кузнец, и я уловила в его тоне виноватые нотки.

— Я не злюсь, — быстро проговорила, преодолев миг смущения и чувствуя, как щеки заливает жаркий румянец.

А поскольку Донел так и смотрел на меня слишком внимательно, я все же не выдержала и спрятала лицо у него на груди, прижавшись всем телом. Так мы и стояли, позабыв обо всем на свете. Донел бережно, аккуратно обнимал, я щекой слушала, как сильно и ровно бьется его сердце, и улыбалась, поймав себя на мысли, что не прочь повторить поцелуй. Смущалась и волновалась, но не прогоняла картинки, потому что мне приятно было думать об этом. А врать себе я не приучена, как и стесняться того, что естественно. Меня влекло к Донелу, это правда, и судя по всему, я тоже его заинтересовала…

— Вернемся на площадь? — негромко спросил кузнец спустя некоторое время.

— Н-нет, — я помотала головой, все так же прижимаясь к нему. — Может, просто прогуляемся? — предложила не слишком уверенно, все же немного сомневаясь.

Может, ему только поцелуй и нужен был от меня?.. Донел мягко отстранил, а потом снова обнял за талию, привлекая к себе.

— Как пожелаете, — покладисто отозвался он, и я тихо порадовалась, что обошелся без "мисс".

…Это была замечательная прогулка. Где-то там шумело веселье, а мы бродили по улочкам, обнявшись, и разговаривали. Донел рассказывал о своем детстве, прошедшем здесь, в этой деревне, как он помогал отцу в кузнице, а после его неожиданной кончины от болезни и сам стал работать. Я поделилась рассказами о жизни в Дублине, и за разговорами время прошло совершенно незаметно. Мы завернули на очередном перекрестке, и я увидела нашу коляску, около которой уже стояла бабушка и остальные. Ой. Я же совсем забыла про них, увлекшись прогулкой. И ведь даже не предупредила, куда ушла, ба, наверное, переживает.

— Вам пора ехать, — Донел повернулся ко мне, взяв в свои широкие ладони мои пальцы.

В его голосе отчетливо звучало сожаление, да и мне, признаться, не очень хотелось расставаться с ним.

— Приходите завтра к нам на обед, — неожиданно для самой себя предложила я и улыбнулась. — Я приготовлю что-нибудь вкусное.

На лице Донела отразилось неподдельное удивление.

— Вы умеете готовить? — переспросил он, а моя улыбка стала шире.

— Умею, и люблю, — подтвердила я, а потом, набравшись храбрости, поднялась на цыпочки, быстро коснулась его губ и отступила. — Так что, жду вас завтра к нам в гости, сударь.

После чего развернулась и, придерживая юбку, поспешила к бабушке и остальным. Сердце бабочкой порхало в груди, горло щекотал смех, и, конечно, мое состояние не осталось незамеченным. Как и то, с кем я провела время — Донел стоял на углу, наблюдая издалека.

— Нагулялась? — лукаво усмехнулась бабуля, помогая забраться в коляску.

Щекам снова стало жарко, особенно под веселыми взглядами Джейн, Эммы и Абигайль.

— Ой, вы так здорово танцевали вместе, мисс, — восторженно защебетала Эбби, всплеснув руками. — Вы с Доном хорошо смотритесь вместе, он такой сильный и большой, и вы, такая маленькая и хрупкая, — протянула горничная с мечтательными нотками.

— Ну что ты такое говоришь, — пробормотала я, смущаясь еще сильнее.

— Надеюсь, ты пригласила его к нам? — невозмутимо уточнила Морин, причмокнув губами и хлестнув лошадей.

— Завтра на обед, — вздохнув, призналась.

Обижаться бесполезно, похоже, для всех остальных наш с кузнецом взаимный интерес был в порядке вещей. Ну да, здесь нравы все же проще, чем в Дублине.

— Молодец, Шелли, — довольно отозвалась бабуля. — Донел хороший мальчик, пусть в чем-то и не такой утонченный, как твои воздыхатели в Дублине, — добавила она с мягкой иронией.

Я же фыркнула в ответ.

— Утонченность далеко не всегда значит воспитанность и вежливость, — пренебрежительно дернула плечом.

— Я рада, что Дон тебе тоже нравится, — выдала бабуля, и я аж задохнулась от волны замешательства и чуть не закашлялась.

— Б-ба… — просипела, пытаясь справиться с эмоциями.

Но она лишь одарила своим взглядом с хитринкой и подмигнула, ничего не сказав. Мы добрались до дома, разбрелись по своим комнатам — бабуля напомнила, что завтра у всех выходной, и можно выспаться и как следует отдохнуть. Я же, переодеваясь ко сну, все-таки посмотрела на предплечье. Там распустил свои лепестки пока еще бледный листочек клевера.

Я оторвалась от дневника, сонно моргая и зевая. Сознание впало в ступор, и я лишь покосилась на предплечье с таким же знаком, который описывала Шейла, идентичный тем, что показали мне братья этим вечером. Голова гудела, глаза слипались, и отложив дневник на тумбочку, я выключила светильник, буквально рухнув на подушку. Подумаю утром, насколько невероятно происходящее со мной, потому что обвинить братьев в том, что они специально к моему приезду и татуировки набили, и сляпали дневник одной из своих раз пять прабабки — это уже совсем паранойя. У меня-то знак появился без всякого вмешательства со стороны… На этой мысли я окончательно уснула, даже не успев толком додумать ее.

Будильник ворвался в мой безмятежный и крепкий сон назойливой мухой, и разлепить глаза было ужасно сложно. Напомнив себе, что можно доспать в машине, я почти на ощупь побрела в ванную, умылась и провела влажными ладонями по кудрям, покосившись на отражение одним заспанным глазом. Зависла перед шкафом, давая пинка мыслительному процессу, рассеянно почесала плечо — клевер оттуда и не думал исчезать. Бросила взгляд в окно — сегодня небо радовало не синевой, а серебристо-серыми облаками, хорошо хоть, не дождливыми вроде. Так, ясно, прохладно будет, а мы еще на побережье поедем, значит — обойдемся джинсами. К моменту выхода из комнаты я проснулась где-то наполовину, по крайней мере, глаза удавалось держать открытыми.

Прихватив пончо, побрела вниз, и едва нос учуял божественный аромат свежезаваренного кофе, как я чуть не последовала примеру бурундука Рокки из незабвенных "Спасателей". Только вместо "Сы-ы-ыр-р-р" готова была благоговейно простонать "Ко-о-офе" Оно меня сейчас точно спасет, хотя обычно я не маньячка по этому напитку, так, пару-тройку раз в месяц в кафе выпью разве что. Дома предпочитаю вкусный чай и молоко. О вчерашних мыслях и разговоре с братьями не думала, не желая портить настроение с утра. Позже разберусь.

Оставив рюкзак и пончо на комоде у входа, я направилась к кухне, но слегка затормозила, услышав голоса. Ну что ж, очередная возможность узнать, что же думают братья по поводу всей этой ситуации, раз все вместе открыто ее обсуждать пока не рискуем. И я на цыпочках подкралась к входу.

— Странно, но мне не хотелось набить тебе морду вчера, когда ты обнимал ее, — это Шон, задумчивый такой.

— Угу, а еще интереснее, что раньше нам одни и те же девушки не нравились, — таким же тоном ответил Росс.

— Точно, — протянул Шон. — А знак появился у нас обоих.

— Феи любят пошутить, — старший Рейли помолчал. — Мне не очень нравится, что Кира пытается держаться на расстоянии, Шон. Времени у нас и так не слишком много, что делать будем?

— Может, поговорим откровенно, наконец? — предложил Шон, и моим щекам стало жарко от вспыхнувшего волнения. — Все вместе, обсудим, что происходит и как с этим быть? Знаешь, не хочется мне, чтобы она так быстро уезжала, — добавил вдруг он, и я едва не уронила челюсть на пол.

— Вот и мне тоже, — тихо согласился Росс, и мое замешательство усилилось.

Времени в самом деле всего десять дней осталось до отъезда. И, черт их всех возьми, мне тоже не хочется уже так быстро уезжать. Собственная мысль, совпавшая с желанием братьев, слегка испугала, я неслышно сглотнула и переступила, неосознанно сжав пальцы в кулак.

— Мне тут сейчас идея пришла, может, конечно, сумасшедшая, но… Росс, а если ей не нужно никого выбирать? — изрек Шон, и я чуть не села на кафель, вытаращившись перед собой невидящим взглядом. — Если она нам обоим серьезно нравится, и ревности нет?

— Хм. Об этом я не думал, — признался его брат. — Но знаешь, это может быть интересно… Так, похоже, действительно пора поговорить. Сколько времени, кстати? Наша спящая красавица не проспит? Схожу, проверю, — решительно заявил Росс, к моему сожалению, закруглив диалог.

Ох, черт, и как теперь после всего услышанного делать вид, что я ни сном, ни духом о планах братьев? Но делать нечего, я поспешно отошла на несколько шагов и приблизилась к кухне, постаравшись сохранить невозмутимое выражение. Сонливость пропала без следа, теперь взбудораженное сознание крутило в мозгу карусель из обрывков мыслей, заставляя пульс учащаться.

— Всем привет, — как можно непринужденнее поздоровалась я, активно принюхиваясь и избегая смотреть на братьев.

На столе стояли чашки, источая тот самый божественный аромат, и я поспешила к стулу, ловко обойдя Росса, и его рука только скользнула по моей талии. Нет, ребята, обойдемся без утренних поцелуев, сначала действительно лучше обсудить все, а потом принимать решения и делать выводы.

— Привет, — негромко отозвался Росс за моей спиной.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулся Шон, окинув меня взглядом. — Садись, завтрак готов.

Я подошла к стулу, но старший Рейли успел раньше, и молча отодвинул его, и я всей кожей ощущала, как на меня смотрят. Пристально, задумчиво, и в свете недавно услышанного, мои нервы от этого натянулись струнами. Опустилась, сделав незаметный глубокий вздох и надеясь, что пальцы не подведут, потянулась к чашке.

— Спасибо, — коротко поблагодарила, покосившись на тосты и нарезанную ветчину.

Поесть бы надо, но не уверена, что смогу сейчас впихнуть в себя что-то съестное. И все-таки…

— Кира, — раздался вдруг спокойный голос Росса, и его рука легла на спинку моего стула. — Ты нашла знак?

Я покосилась на него, сцапала тост и взяла нож, и произнесла, надеюсь, с правдоподобным недоумением:

— Какой знак?

Могла же я забыть, правда? Или отмахнуться от красивой сказки, призванной удивить туристов. Однако Росс чуть прищурился, наклонился вперед, глядя мне в глаза, и негромко повторил:

— Тот самый, который мы вчера тебе показывали. Только не говори, что не искала, — усмехнулся он, и по телу прокатилась горячая дрожь, добавляя замешательства. — Он ведь появился, Кира? — настойчиво произнес Росс.

Черт, почему я не умею блефовать и врать до последнего? И этот предательский румянец, он выдает с головой. Отвернуться я не успела, шустрый старшенький, разгадав мой маневр, ухватил за подбородок, удерживая, и его большой палец медленно погладил нижнюю губу. Я же, как завороженная, смотрела в его глаза, успев даже позабыть о сидящем с другой стороны Шоне.

— Так где? — мягко спросил Росс.

— На плече, — пробормотала, поняв, что дальше отнекиваться глупо.

На его лице появилась довольная улыбка, а в следующий момент он медленно наклонился, воспользовавшись моим замешательством, и его губы прижались к моим. Настойчиво и нежно, не давая ни малейшего шанса избежать поцелуя или остаться равнодушной. Ох, какой взрыв эмоций я получила… Прямо-таки огненный фонтан, обливший жаром и удовольствия, и острого смущения, и перчинок неловкости — на нас между прочим Шон смотрел. Ну и возмущение на закуску. М-мать… Это проверка, что ли? Нехорошая идея, черт возьми. Пока в моей голове скакал безумный табун мыслей, Росс не торопился отстраняться, еще и запустив пальцы в кудри на затылке и удерживая. Я растерялась настолько, что вцепилась в чашку и даже не помышляла о том, чтобы оттолкнуть Росса.

Наверное, все длилось не больше нескольких мгновений, хотя для меня прошла чуть ли не вечность, когда раздалось выразительное покашливание и насмешливый, с ехидными нотками, голос Шона.

— Не хочу показаться невежливым, вы там не сильно увлеклись? По идее, нам через пятнадцать минут надо бы выехать уже. И вообще, я немножко завидую, между прочим, — ворчливо добавил он.

Вот тут мои и без того натянутые нервы не выдержали. Черт, это уже на самом деле переходит все границы. Я со всхлипом откинула голову, прерывая поцелуй, и вскочила, пряча лицо и попытавшись малодушно сбежать и успокоиться. Только кто мне даст. Я успела сделать всего пару шагов, когда попала в крепкие, но нежные объятия Росса, и моя спина прижалась к его груди.

— Тихо, тихо, ну что ты, Кир, — увещевательно заговорил он, легонько касаясь губами виска и, слава богу, не поворачиваясь к Шону, временно закрывая меня от брата. — Все нормально, успокойся, — Росс снова невесомо поцеловал в щеку.

— Угу, — буркнула я, нервно дернувшись и вцепившись в его предплечье. — Почти спокойна… Отпусти, пожалуйста, — настойчиво попросила, напряженная, как струна.

— Росс, сбавь обороты, в самом деле, — раздался голос младшего Рейли уже без всякого ехидства и насмешки. — По дороге поговорим, а пока доедать надо и ехать. Садитесь, давайте.

Вот отличное предложение, особенно касательно разговора. Давно пора, пока я себе весь мозг не выела размышлениями. Росс наконец разжал руки, и я вернулась за стол, пряча взгляд и мечтая умыться холодной водой, чтобы хоть немного охладить пылающие щеки. Мы продолжили завтракать в напряженном молчании, и вскоре встали из-за стола. Я не знала, куда девать глаза, тишина начинала давить на уши, а когда на талию легла чья-то ладонь — Шона, как поняла, скосив глаза, — чуть не подскочила от неожиданности.

— Кир, расслабься, — негромко произнес он, улыбнувшись уголком губ. — Все нормально, правда. Ты как пугливый зверек, — его улыбка стала шире.

Нервно сдернув пончо, я бросила на него выразительный взгляд:

— Кому-то нормально, а мне не очень, — довольно резко ответила, прихватив рюкзак и направившись к двери.

Позади раздался негромкий смешок, и голос Росса:

— Но на поцелуи ты отвечаешь с удовольствием, Кир.

— Кстати, я свой еще не получил, — тут же ворчливо отозвался Шон.

Я резко развернулась, окинув странно довольных братьев возмущенным взглядом. Когда сговориться успели? А где обещанный разговор по душам?

— Не надо втягивать меня в ваши сомнительные игры, — отчеканила, ткнув в их сторону пальцем. — Поехали уже, — после чего дернула ручку двери, спиной ощущая, как на меня смотрят, и поспешно вышла на улицу.

Только вот успела услышать, как Росс серьезно произнес:

— Почему ты думаешь, что это игры, Кира?

ГЛАВА 9

Оборачиваться не стала, обхватив себя руками и покосившись на хмурое небо. Прямо под стать моему настроению… Уже упавшему до плинтуса. Что-то и не знаю, стоит ли ехать куда-то в таком состоянии. Меня догнал Шон, его рука легла на талию и чуть сжала.

— Кир, ни в какие игры никто играть не собирается, — уверенно сказал он без тени улыбки.

Я чуть ускорила шаг, ничего не ответив, Росс так же молча распахнул передо мной дверь машины.

— Садись, — коротко обронил он, и я забралась в салон.

Росс сел на водительское место, а вот Шон к моему замешательству, устроился рядом со мной, еще и придвинулся вплотную. Потом вообще обнял за плечи и притянул слегка упирающуюся меня к себе.

— Шон… — предупреждающе начала я, но не закончила.

— Расслабься, Кира, — мягко и вместе с тем непреклонно перебил он, прижав чуть крепче, и неожиданно чмокнул в висок. — Тебе ведь приятно, ну чего ты злишься? — продолжил он, и вторая рука заключила в уютный кокон, окончательно лишая возможности отстраниться. — Или боишься? Что тебя пугает? — от настойчивых расспросов кровь прилила к щекам, и замешательство смешалось с волнением, усилив сумбур в эмоциях и мыслях.

Покосилась на Росса зачем-то, поймала в зеркале заднего вида его взгляд, и поспешно отвела глаза. Услышала тихое хмыканье, и чуть снова не взвилась. Легко им спрашивать, а я на такие темы не особо люблю откровенничать, тем более с мужчинами. Тем более, с двумя, и с которыми у нас, похоже, взаимная симпатия внезапная. Только вот, надолго ли?

— То, что мы вдвоем проявляем к тебе интерес? — прозорливо догадался Росс, выруливая со двора.

— И этого тоже, — пробормотала наконец, понимая, что если в самом деле хочу откровенного разговора, то отмалчиваться вообще не вариант.

— Что еще? — раздался над ухом голос Шона, и я невольно отвлеклась на ровный стук его сердца под ладонью, лежавшей на груди мужчины.

Облизнув сухие губы, набрала воздуха, наскребла храбрость, упорно не отрывая глаз от клеток на рубашке Шона — сегодня они оба сменили футболки, учитывая прохладную погоду на улице, только младший Рейли прихватил джинсовую куртку на меху. А вот Росс обошелся свитером, и рукава его рубашки были закатаны до локтей.

— Слишком быстро все, — решившись, ответила на вопрос, призвав мысли и эмоции к порядку. — Я так не привыкла, и… раньше было много разочарований, — запнувшись, все-таки договорила до конца, а потом меня как прорвало. — Мне нужно время, чтобы разобраться, понять, надо ли мне это, и насколько надо, не принесет ли больше проблем, чем удовольствия. И знаки еще эти, не слишком приятно осознавать, что на тебя обратили внимание только потому, что сработало какое-то там древнее благословение, — я криво улыбнулась, в груди кольнуло от собственных слов.

А что, если так и есть? Как понять, симпатия появилась благодаря знаку, или он только подтвердил искренность происходящего между нами? Кто подскажет?

— Кир, ну что за глупости, — решительно отозвался Росс, и я вскинула голову, собираясь возмутиться, что — нет, не глупости, — Да будет тебе известно, что этот знак появляется не до, а после встречи, и понравилась ты мне в самый первый день, еще когда на прогулку ездили. А если тебе нужно время — оставайся, сколько захочешь, проблем никаких, — закончил неожиданно он, и слова возражений застряли в горле.

Возмущение сдулось, как воздушный шарик, но неуверенность никуда не ушла.

— Тебе ведь необязательно возвращаться именно через две недели? — подхватил негромко Шон, и его палец аккуратно убрал с моего лица упавшую прядь — я вздрогнула от теплого прикосновения, по коже рассыпались щекочущие мурашки. — На работу тебе не надо, ведь так?

Ох, блин. Так, да, но… Я поерзала, нервно вздохнув и не торопясь отвечать.

— Мне… подумать надо, — наконец проговорила, неосознанно начав крутить пуговицу на рубашке Шона.

— Ты слишком часто это делаешь, — проворчал он, мягко накрыв мою ладонь и предотвратив отрывание несчастного предмета. — А между тем, никто не собирается набрасываться на тебя, но ты шарахаешься даже от простых знаков внимания. Которые, кстати, как мы уже говорили, тебе точно нравятся. Обещаешь больше так не делать, Кир? — спросил Шон, и его пальцы погладили мою руку, ввергнув в очередные волнительные переживания.

Но убирать ее не хотелось, как и выбираться из объятий Шона. И все-таки, вот так прямо согласиться на ухаживания братьев и признать их правоту открыто моя застенчивость никак не могла, силы духа не хватало. И одновременно от смутного ожидания подводило живот и сердце в груди радостно-испуганно трепыхалось. Да уж, запретное всегда манит, это правда. И Шон с Россом мне нравились, тут тоже не поспоришь, и знаки внимания от них нравились…

— Давай, попробуем, рыжик? — шепнул Шон, и его губы легонько коснулись моего виска. — И ты подумай насчет остаться, ладно?

— Х-хорошо, — выговорила наконец я, словно прыгнув с высокой скалы.

На мгновение перехватило дыхание, и неугомонное сердце провалилось в желудок, а потом пальцы Шона коснулись моего подбородка, поднимая голову, и наши глаза встретились на несколько мгновений.

— Никто тебя не обидит, правда, — серьезно и тихо произнес он, и не дав ничего ответить, мягко прижался к моим губам.

По телу прошлась горячая волна, я замерла в его руках, чувствуя, как пульс стремительно ускоряется, а рот сам приоткрылся, уступив ласковым и настойчивым поглаживаниям языка. Я даже не заметила, как начала отвечать, погружаясь в золотистую негу, от нежности поцелуя закружилась голова. Моя рука оказалась на плече Шона, а его пальцы запутались в моих кудрях на затылке, и как так получилось, что я почти распласталась на нем, тоже не скажу. Обрывки мыслей растаяли, как туман под солнцем, там воцарилась звонкая пустота, и только когда воздуха стало катастрофически не хватать, я отстранилась, ошалело уставившись на Шона и пытаясь отдышаться. Он же лишь улыбнулся знакомой хулиганской улыбкой, глаза озорно блеснули.

— Вот так гораздо лучше, — довольно заметил он, сцепив руки на моей пояснице, улыбка стала шире.

Я уткнулась ему в грудь, делая глубокие вдохи и успокаивая бурлящие эмоции, мельком отметив со слабым удивлением, что Росс никак не прокомментировал произошедшее, а мое смущение тем, что он видел поцелуй, лишь слабо зашевелилось где-то в глубине души. Занятая собственными переживаниями, я даже не заметила, как задремала, расслабившись и пригревшись в объятиях Шона. Остаток пути так и проспала, слава богу, без сновидений, только смутно отметила, что мы один раз останавливались — видимо, на заправке.

В следующий раз меня разбудило мягкое прикосновение к щеке. Кто-то медленно, едва касаясь, поглаживал лицо, и, кажется, мы снова не двигались. Приехали?.. Длинно вздохнув, потянулась и сладко зевнула, чувствуя себя отдохнувшей и выспавшейся. К моей радости, сумбур в голове тоже улегся, карусель из мыслей не крутилась, вызывая головную боль, и даже настроение улучшилось, хандрить больше не тянуло. Ну… что ж, очень хотелось поверить в серьезность намерений братьев, но для этого в самом деле требуется больше времени, чем две недели. А пока пора признать, что — да, я совсем не против поцелуев и объятий. От обоих. И раз мы кое-что прояснили все-таки, дальше строить из себя "янетакую" было бы глупо. Большой палец погладил мои губы — во сне я повернулась, видимо, — и их словно закололи сотни невидимых иголочек. Я медленно подняла ресницы, встретившись взглядом с Шоном, и не очень уверенно улыбнулась.

— Подъем, соня, — ласково позвал Шон, и от его голоса по телу прокатилась волна щекочущих мурашек, затаившись в районе поясницы. — Мы на месте.

Я тут же выпрямилась и с любопытством выглянула в окна, сонливость мигом улетучилась. Краем глаза отметила, что Росс развернулся и со знакомой усмешкой наблюдает за мной.

— Как настроение? — поинтересовался он, протянув руку и заправив мне за ухо рыжую прядь.

— Хорошо, — кивнула я и даже не дернулась, хотя от мимолетного прикосновения кожа вспыхнула, и по позвоночнику как горячая капля стекла. — Шарахаться не буду, — даже храбро пошутила и усмехнулась в ответ, покосившись на Росса.

— Отличная новость, — хмыкнул Шон, аккуратно отстранил меня и выбрался из машины, протянув руку.

Я ухватилась и вышла, огляделась и восхищенно вздохнула, любуясь окрестностями. Снова эти чистые переходы красок от голубого неба к зеленым волнам холмов и белым, казавшимся игрушечными, домикам ферм и деревень, видневшихся в долине. Впереди — знаменитые утесы Мохер, упиравшиеся в небо четким зигзагом одинаковых острых гребней. Мне не мешали даже туристы, которых тут, конечно, было полно, и схватив Шона за руку — так вышло, что он стоял ближе, — я потянула его за собой к дорожке, шедшей по самому краю утесов. Плевать, что высоты боюсь, хочу полюбоваться этим видом. Краем глаза заметила, как Росс усмехнулся и покачал головой, а потом протянул ладонь.

— Давай фотоаппарат, поработаю фотографом. Надеюсь на компенсацию, — чуть тише добавил он, и от знакомых бархатистых ноток от шеи до пяток прокатилась горячая дрожь.

Да уж, весьма прозрачный намек, но теперь он не нервировал, а волновал в самом приятном смысле этого слова. Рядом хмыкнул Шон, однако смущение затаилось на самом дне души, почти не отсвечивая, и я посчитала это добрым знаком. Мы поднялись наверх, и я зависла, медитируя на гряду меловых утесов, основание которых вот уже многие века грызло неутомимое море. В одном месте даже виднелась пещера, куда то и дело залетали волны. Вода была удивительно яркой, разных оттенков синего и голубого, отороченная белоснежными пенными шапками прибоя.

Вообще, я не уставала удивляться, какие здесь, в Ирландии, сочные цвета. Пожалуй, такое чистое и яркое море я видела только в южных странах, но здесь — вот она, Атлантика, один из четырех океанов, омывающих материки, и она прекрасна. Сверху утесы покрывал нежно-зеленый бархат растительности, и отсюда люди, непрерывным потоком двигавшиеся по тропинке, едва виднелись, не мешая любоваться. На талию легла чья-то рука, умиротворенной красотой дикой природы мне сейчас действительно было все равно, чья она все-таки.

— Красиво здесь, — раздался негромкий голос Шона, и я кивнула, не оборачиваясь.

— Офигенно, — задумчиво согласилась, совершенно естественным жестом прижавшись к его плечу.

С другой стороны подошел Росс, и моя ладонь оказалась в его руке, он погладил пальцы, и… я не отняла руки. Старший Рейли смотрел на утесы, на его лице блуждала легкая улыбка, и меня неожиданно охватило спокойствие, и только сердце пару раз взволнованно стукнулось о ребра от прикосновений обоих и близости братьев.

— Пойдем по утесам прогуляемся? — предложил Росс, повернувшись ко мне, и его улыбка стала шире. — Оттуда тоже шикарные виды открываются.

И мы пошли дальше. Несколько часов пролетели незаметно в любовании красотами, Шон даже ухитрился уговорить меня подойти к самому обрыву там, где ограждения уже не было, несмотря на мою паническую боязнь высоты. Правда, с одним условием, что меня будут держать за ручку. Улыбка на фотках, конечно, вышла искренняя и радостная, потому как Шон нагло воспользовался ситуацией и одной ручкой не ограничился, крепко обнимая и прижимая к себе. Но глаза — испуганные и большие. Потом место Шона занял Росс, и я снова поймала себя на том, что не испытываю неловкости. Я в самом деле расслабилась, уж не знаю, разговор ли в машине подействовал, или окружающая природа, но на душе стало легче. Хотя мысли нет-нет, да возвращались к вопросу о длительности моего отпуска, на который я пока не дала ответа.

Когда мы уже уходили с утесов, проголодавшись и намереваясь найти в ближайшей деревне ресторанчик, на небо набежали тучки, и поднялся свежий ветер. В машине без всякого стеснения или неловкости я прислонилась к Шону, успев поймать в зеркале слегка насмешливый, прищуренный взгляд Росса, и еле удержалась от хулиганского желания показать ему язык. И нечего наблюдать за мной, проверяя реакцию. Пообещала же не шарахаться, и потом, мне действительно приятно.

— Так, ну что, предлагаю пообедать, потом завернем в Голуэй, прогуляемся, а дальше в Кайлмор, — бодро предложил Росс, выруливая со стоянки. — И домой уже к вечеру, думаю, вернемся часам к десяти-одиннадцати.

— Отличный план, — согласилась я бодро. — Поддерживаю.

— Годится, — подтвердил Шон, обняв меня и подтянув ближе. — Как, не замерзла? — заботливо поинтересовался он, согрев щеку теплым дыханием.

— Нет, все хорошо, — я чуть повернулась и потерлась об его нос, прикрыв глаза и наслаждаясь тихим восторгом, заполнившим сознание.

Теперь гораздо легче было не сдерживаться и реагировать так, как хотелось, без оглядки на сумбурные страхи и собственную осторожность. Правда, все равно запрещала себе размышлять на тему серьезности, знака и прочего, остановившись на том, что братья мне нравятся, я им — тоже, выбирать не надо, а значит, просто расслабиться и дать волю эмоциям и желаниям.

— Так, домой повезешь нас ты, Шон, — проворчал беззлобно Росс, заводя машину. — Мне, между прочим, тоже хочется получить свою порцию ласки и нежности.

Я не удержалась, тихо хихикнула, покосившись на него. Радовала легкость, наконец сменившая напряжение между нами, и я надеялась, так оно и останется хотя бы ближайшее время. После обеда мы поехали дальше, и я удобно улеглась на спину, использовав колени Шона в качестве подушки. Некоторое время смотрела в окно, позволив мыслям рассеянно плыть через сознание в свободном режиме, а где-то через полчасика меня снова сморило, и я плавно скользнула в дрему, переваривая обед, впечатления и эмоции. Удивительно, но сознание как будто протерли тряпочкой от пыли, и там стало ярче и светлее, и даже дышать вроде как выходило легче.

Эта страна и ее природа и правда подействовали на меня, как родниковая вода на пересыхающий цветок. Я оживала, я снова чувствовала, радовалась простым вещам и не искала только плохое. Как там Даринка говорила, искры не хватало? Будут ей искры, когда вернусь. Уже сейчас внутри ощущался смутный зуд, предвестник того, что скоро зачешутся и пальцы, и вернется желание писать дальше. Только вот при мысли, что улетать уже через десять дней, на душе как-то не по себе, вспомнилась просьба братьев остаться, и… Кажется, я все-таки поменяю билет… Оставшегося времени точно не хватит, чтобы определиться, что же происходит между нами троими и насколько все серьезно.

Когда мы прибыли в Голуэй, разбудил меня нежный поцелуй, как настоящую принцессу. Глубоко вздохнув, я мурлыкнула в губы Шону, потянулась, давая понять, что проснулась, но не торопясь отстраняться. Целоваться с ним мне нравилось не меньше, чем с Россом, сознание конкретно "поплыло", а тело размякло, и, кажется, мы даже немного увлеклись, пока не раздалось красноречивое покашливание. Ой. Я все-таки дернулась, щеки опалил румянец, и мой взгляд встретился с внимательным Росса — старший Рейли как раз повернулся к нам.

— Мы на месте, — невозмутимо произнес он, пока я приходила в себя и поднималась с колен Шона.

Тело слегка потряхивало, эмоции искрили, как пиротехника в Новый год, но я изо всех сил постаралась остаться невозмутимой:

— Прекрасно, самое время размяться, — произнесла, сунув ноги в ботинки и наклонившись завязать шнурки.

— Кстати, ты знаешь, что Голуэй — центр продажи серебряных изделий и украшений? — раздался голос Росса. — Как ты вообще к такому относишься? Тебе нравятся такие вещи?

Я ответила без всякой задней мысли, занявшись вторым ботинком:

— Ну не так, чтобы фанатка, но красивые штучки люблю, да, — после чего выпрямилась и набросила на плечи пончо — я сняла, пока ехали в теплом салоне.

— Тогда тебе здесь определенно понравится, — уверенно заявил Росс.

— Ну, пойдем, — с улыбкой отозвалась я и вышла из машины вслед за Шоном.

Погода оставалась пасмурной, небо затянули тучи, но дождя пока еще не было, и в кои-то веки меня не волновало отсутствие солнца. Голуэй оказался милым старинным городком с узкими улочками, невысокими домами и многочисленными магазинами с сувенирами. Конечно, я пришла в восторг от прогулки, не обошлось без покупок разной мелочевки на память, и, конечно, рассматриванием тех самых украшений, о которых говорил Росс. Я в самом деле довольно сдержанно отношусь к подобной бижутерии, особенно к серебру, но тут засмотрелась на необычный дизайн, подумав, что набор из сережек и кулона на кожаном плетеном шнурке, со вставками из красиво переливавшегося опала отлично будет смотреться с каким-нибудь толстым свитером. Но вот цена… Не то, чтобы заоблачная, но я на несколько мгновений зависла, решая, стоит ли оно того, и задумчиво вертя коробочку с украшениями в пальцах.

— Нравится? — неожиданно раздался около уха голос Шона.

Не чуя подвоха, я искренне ответила:

— Симпатичная вещица, только…

— Сюда кстати и вот это подойдет, — к нам приблизился Росс и протянул мне еще одну коробочку, в которой лежал браслет, тоже с опалом.

Я покосилась на него, прикинув, что весь точно не куплю, пятьдесят с хвостом евро за набор бижутерии, пусть и серебряной я не готова потратить. Однако даже рта не успела раскрыть.

— Отлично, тогда берем, — довольно улыбнулся Шон и выхватил коробочку из моих пальцев.

Росс же, пока я хлопала ресницами и подбирала вежливые выражения, чтобы остановить его, как ни в чем не бывало, осведомился:

— Все, или еще что-нибудь выбрала?

— А… Все… — промямлила я и опомнилась, когда меня потянули к кассе. — Росс, подожди, не надо, — попыталась я остановить его.

— Что не надо? — он оглянулся, выгнув бровь. — Делать подарок девушке, которая мне нравится?

— Ну, — я замялась и все-таки продолжила, хотя Шон уже стоял у кассы и расплачивался. — Дорогой же… — пробормотала, неслышно вздохнув.

— Я бы не сказал, — пожал плечами Росс, подтянув меня к себе и обняв за талию. — Зато отличная память, — усмехнулся он и подмигнул. — Все, отговорки не принимаются, — решительно заявил старший Рейли.

— Держи, — к нам подошел довольный Шон и протянул мне пакетик с покупкой. — Ну, поехали дальше? — непринужденно поинтересовался он, засунув руки в карманы джинсов. — Пока дождь не начался?

— Поехали, — сдалась я, мысленно махнув рукой и добавила. — Спасибо большое.

А когда мы подошли к машине, Росс вдруг протянул ключи Шону и произнес:

— Может, теперь ты сядешь за руль? — он выразительно посмотрел на брата. — А то я немного устал.

— Ну да, устал, как же, — весело хмыкнул Шон, забрал ключи и добавил. — Ладно, без проблем, поведу.

Я забралась в салон, Росс — за мной, и едва устроился на сиденье, как я оказалась уже в его объятиях, а на лице старшего Рейли появилось крайне довольное и умиротворенное выражение.

— Вот теперь жизнь окончательно удалась, — протянул он с блаженной улыбкой, и я чуть не фыркнула, выразительно закатив глаза. Потом Росс глянул на меня, чуть нахмурился и спросил: — Кир, как, на аббатство тебя хватит? Или уже домой? Погода не пугает?

От такой заботы в груди разлилось тепло, и хотя я немножко ощущала усталость, все же помотала головой и заверила:

— Не-не, поехали.

Росс хмыкнул и чмокнул в кончик носа.

— Вот неугомонная путешественница, — добродушно проворчал он. — Ладно, как скажешь, рыжик.

И мы отправились дальше. Я забралась с ногами на сиденье, уютно устроившись в кольце рук Росса, любуясь в окна окружающей природой. От побережья мы отъехали и оказались в горах. Погода не собиралась исправляться, и вершины прикрывали низкие облака, плавно стекая по склонам туманными языками. Пейзаж принял мрачновато-таинственный оттенок, дорога стала узкой и извилистой, и у меня каждый раз екало сердце, как мы разъезжались с кем-то. Такая Ирландия, сумрачная, в приглушенном коричнево-зеленом цвете, нравилась тоже, и даже возраставшая с каждой минутой вероятность дождя не пугала.

Мы проезжали долинами, мимо озер, между крутых склонов, и я погрузилась в умиротворенно-созерцательное состояние, расслабившись в объятиях Росса. Его губы мягко блуждали по моей шее, оставляя мимолетные теплые поцелуи, по коже волнами разбегались щекочущие мурашки, и тело постепенно охватывала сладкая истома, заполняя каждую клеточку. И было так хорошо… Прикрыв глаза, я чуть повернула голову, и губы Росса переместились на мое лицо, подбородок, нос, рот. Нежно скользили, ненадолго задерживаясь, и я уплывала все дальше в состояние невесомой неги, буквально растекаясь в его руках.

— Кир, а у тебя братья или сестры есть? — негромко поинтересовался Росс, оставив невесомый поцелуй в уголке рта.

— Неа, — лениво отозвалась я, млея под его прикосновениями. — Одна я у мамы с папой…

— Вы вместе живете? — продолжил расспросы Росс, и я покачала головой, коротко вздохнув.

— Раздельно, у меня своя квартира, — поддавшись мимолетному желанию, потерлась щекой об его плечо.

— Кир, а все-таки, неужели ты ни разу замужем не была? — раздался вопрос от Шона, и я вынырнула из расслабленного состояния, замерев и уставившись в окно невидящим взглядом.

— Была, — коротко ответила, скрестив руки на груди и нахохлившись, мечтательное состояние пропало. — Теперь нет, и если честно, не хочу вспоминать, — обозначила свою позицию.

— Он тебя обидел? — тихо спросил Росс, и я ощутила, как напряглись его руки, а в голосе проскользнуло напряжение.

— Н-нет, скорее я разочаровалась и выгнала его, — по моим губам скользнула кривая усмешка. — Ну и, ему тяжело было принять некоторые мои, хм, привычки человека, работающего дома.

— Например? — живо уточнил Росс, но мне не хотелось пока продолжать разговор на эту тему, рановато все-таки.

— Например, что просыпаюсь я поздно, поэтому подрываться в семь утра, только чтобы, по его мнению, проявить заботу и сделать ему завтрак, не собираюсь, — немного резко ответила, потом отвернулась к окну, прикусив язык. — В общем, не сложилось и не сложилось. Не хочу о прошлом.

Жаловаться на жизнь не хотелось, как и представать в глазах братьев неудачницей.

— А он сам что, не мог себе омлет или бутерброды сделать? — с искренним удивлением спросил Шон, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Я уставилась на него, потом фыркнула, а потом все-таки рассмеялась. Вопрос младшего Рейли разрядил обстановку, но расспрашивать про мое прошлое больше не стали, к моему облегчению.

— Заботу можно и по-другому проявить, не поднимая близкого человека ни свет, ни заря, если ему никуда не надо, — тихонько проворчал Росс, потом потянулся к багажнику, не выпуская меня из объятий и вытянул оттуда плед, укутал мне ноги. — Так нормально? Не мерзнешь?

Оглянувшись на него, снова не сдержалась и хихикнула.

— Подтверждаешь слова действиями? — ехидно поддела, поудобнее устраиваясь в его объятиях.

— Ну, ты же любишь тепло, — невозмутимо ответил Росс и, наклонившись, легко коснулся моих губ. — И да, я предпочитаю не говорить, а действовать, — добавил он чуть тише, одарив пристальным взглядом.

Я почему-то засмущалась, отвернулась и спрятала лицо у него на плече. Уловила тихое хмыканье Шона, замешательство усилилось, вместе с волнением, и пришлось делать глубокие вдохи. Ну почему от его слов в голову полезли исключительно непристойные картинки? Фантазия, кыш, мне пока и поцелуев достаточно. Я затихла, пригревшись, и даже немного задремала, убаюканная ровным рокотом мотора и негромкой музыкой. До Кайлмора мы доехали часа через полтора, и теперь меня будил поцелуем Росс. Чуточку настойчивее, с капелькой страсти, и после него я дышала так, будто пробежала стометровку, и сердце колотилось, как сумасшедшее. По телу растекался жар, и низ живота охватила знакомая истома, от которой щеки вспыхнули румянцем.

— Приехали, — тихо сообщил он с улыбкой, погладив мои приоткрытые губы, когда оторвался от меня.

— Ага… — отозвалась я немного сипло, и поспешно выпуталась из его рук и пледа, выпрямившись на сиденье, посмотрела в окно.

Аббатство стояло на берегу вытянутого озера, в живописной долине, зажатой между холмами. Со склонов с журчанием стекали ручьи, вершины прикрывали пушистые облака, плавно переходившие в туман, и дальше — в морось. Удивительное сочетание темно-зеленого и серого, и ярким пятном выделялось ажурное здание аббатства на дальнем берегу.

— Красота какая, — восхищенно протянула я, окончательно придя в себя, прилипла носом к стеклу и чуть не подпрыгивала от нетерпения. — А внутрь зайти можно? — обернулась к Россу.

— Да, оно открыто для туристов, — он улыбнулся уголком губ, потом покосился на улицу. — Дождь, — с досадой поморщился и развернулся к багажнику. — Шон, зонтик есть? Или может, приедем, когда погода лучше будет? — он вопросительно глянул на меня.

— Да ладно, у нас в Питере постоянно такая погода, не растаю, — и я, натянув ботинки, решительно распахнула дверь.

Закутавшись в пончо, дождалась братьев, невольно ежась, в лицо брызнуло моросью, но упрямство и желание посмотреть поближе на аббатство было сильнее. Жалко, конечно, что погода подвела, но это Ирландия, ничего не поделать. И так три дня солнышко радовало. Мы дошли до здания в готическом стиле, зашли внутрь, полюбовались на несколько комнат, открытых для посещения. Немного раздражали туристы, несмотря на дождь, их тут было много, но я получила свою порцию впечатлений, осматривая аббатство изнутри. Почитала историю, потом мы дошли и до маленькой церкви неподалеку, и поспешили в машину — уже и время близилось к вечеру, на долину опустились сумерки.

— Все, домой, — выдохнул Шон, сев за руль.

Мы с Россом снова устроились на заднем сиденье, я незаметно сцедила зевок в кулак, прислонившись к Россу и устроив голову у него на плече, пока Шон выезжал на дорогу. Однако где-то через полчаса погода испортилась окончательно, морось перешла в конкретный дождь, и почти стемнело.

— Так, у меня есть предложение, — решительно заявил Росс. — Переночевать в ближайшей деревне, где есть гостиница, а завтра утром поехать дальше. В такую погоду не стоит рисковать на горных дорогах. Переждем дождь.

— Поддерживаю, — согласился Шон. — Ищем гостиницу?

— И чтобы поесть можно, — добавила я.

Искомое мы нашли спустя час, придорожную деревню и единственную в ней гостиницу. Двухэтажная, маленькая, с уютно светившимися окнами, в старинном доме. Оставив машину, мы быстренько нырнули в теплый, пахнущий деревом холл, оформленный скорее, не как гостиничный, а обычный, домашний. Приглушенный свет светильников, пейзажи на стенах, и сами стены обиты клетчатой материей, и встречала нас приятная, дружелюбная дама в летах с благородной сединой в волосах.

— Добрый вечер, — она приветливо улыбнулась.

— Добрый, — переговоры взял на себя Шон. — Нам бы переночевать, и поужинать, если можно.

— О, да, конечно, — оживилась женщина и прошла за стойку. — Ресторан еще работает, повар на кухне до десяти.

— Тогда мы пойдем, закажем, — Шон обнял меня. — А ты с комнатами разберись.

— Ладно, — Росс скользнул по нам взглядом, на его губах мелькнула усмешка.

Пока мы шли к ресторану, я с внезапным волнением подумала, как Росс решит вопрос нашего размещения. Надеюсь, не в один номер нас всех поселят… Я все-таки не готова к такому резкому развитию событий. Мы зашли в помещение, откуда вкусно пахло едой, такое же уютное, как и вся гостиница. Деревянная мебель, балки, и даже настоящий камин, в котором потрескивали дрова — я пришла в полный восторг. Устроившись за столом, мы заказали нам всем по тарелке домашнего рагу, я взяла себе еще кофе по-ирландски с "Бейлисом", а то прогулка по Кайлмору вышла мокрой и весьма прохладной. Простыть не хотелось.

— Все, готово, — к нам подошел Росс и положил на стол два ключа, к моему тихому облегчению.

Причем, не современных, карточками, а настоящих, старинных, больших и железных, с деревянными номерками. Еще одна деталь, очень дополнявшая эту почти семейную гостиницу.

— Твой номер, — Росс подвинул ко мне один из ключей и опустился на свободный стул. — Во сколько завтра встаем?

— А у вас с работой как? — запоздало озаботилась я важным вопросом. — Ничего, что мы утром вернемся?

— Да ничего, — отмахнулся Шон. — Предлагаю выспаться и отдохнуть, и выехать часиков в девять.

— Отлично, — с воодушевлением отозвалась я, и хотя девять для меня все равно рано, ныть и кривиться не стала.

Нам принесли ужин, мне мой кофе, и мы поели, после чего поднялись по деревянной лестнице на второй этаж, где находились наши номера. Волнение усилилось, пульс подскочил, и я старалась не смотреть на братьев, пока подрагивавшими пальцами открывала замок, и справившись с этим делом, бросила на них быстрый взгляд.

— Ну все, до завтра, — протараторила и юркнула в комнату, с облегчением выдохнув.

А то бы еще с поцелуями пристали, и… ну, в общем, хватит с них обоих, мне отдохнуть надо после насыщенного дня и разговоров, уложить мысли. Комнатка оказалась очень уютной, как и вся гостиница. Мебель массивная, деревянная, основательная такая, не быстросборка из "Икеи". На кровати — стеганое покрывало, на полу деревянный же пол прикрывала ковровая дорожка. Светильники на стенах под старину, из бронзы и со стеклянными колпаками. Только ванная современная, с душевой кабинкой. Подойдя к одному из двух окон, я обнаружила, что это дверь — на небольшой балкон, такой же, как в соседнем номере у братьев. Подавив желание выйти и послушать, вдруг там приоткрыта дверь — свет горел, — я вернулась в комнату.

После осмотра отправилась в душ греться, и зависла там на полчаса, с сожалением подумав, что неплохо бы взять в номер чего-нибудь горячего и вкусненького. Например, пряного глинтвейна… Помечтав о несбыточном, я наконец выползла из душевой, разомлевшая, довольная жизнью и слегка сонная. День выдался насыщенным, и в плане впечатлений, и по эмоциям, и утомленное сознание требовало отдыха. Хорошо-то как. Сейчас забраться под одеяло, свернуться клубочком и нырнуть в бархатную темноту сна. Завернувшись в пушистый халат и надев свежекупленные в Голуэе новые теплые носочки, я распахнула дверь, шагнула в комнату, только до кровати не дошла. В дверь номера раздался негромкий стук, и я замерла, уставившись на нее, как будто с той стороны стоял огнедышащий дракон.

— Кир, не спишь еще? — услышала приглушенный голос Росса, очнулась от задумчивости и все-таки открыла, подумав, что все равно видно, что у меня горит свет.

Малодушно делать вид, что не слышу, ну как-то нехорошо.

— Нет, не сплю, — немного нервно улыбнулась Россу, невольно сильнее сжав полы халата.

Он стоял напротив, в рубашке на выпуск, засунув одну руку в карман джинсов, а в другой держал… приличных размеров бокал с горячим глинтвейном.

— Я подумал, ты захочешь перед сном согреться чем-нибудь горячим, — он улыбнулся уголком губ и протянул бокал. — Нехорошо будет, если начнешь носом хлюпать. Держи.

Ой. Вот она, забота в чистом виде. Сам догадался, сам сделал и пришел. Глядя в глаза Росса, я вдруг остро ощутила свою наготу под халатом, потому что он так смотрел… Черт, невозможно оставаться невозмутимой под таким взглядом, и нехорошо приходить к девушке в номер сразу после душа.

— Спасибо, — пробормотала я, осторожно забрала бокал, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Меня как пронзило током, я едва не отдернула руку и не выронила бокал.

Захлопнуть дверь перед носом Росса было бы крайне невежливо, только вот он молчал и смотрел на меня, а я… у меня как-то не получалось наскрести решимости попрощаться и все-таки отправиться в постель. Да и сонливость незаметно улетучилась, а вот волнение наоборот, бодрило кровь и гнало ее быстрее по венам, добавляя жара.

— Можно зайти? — вдруг негромко попросил Росс, не сводя с меня взгляда. — Хочу кое-что сказать.

Сердце подскочило к горлу, я замерла на несколько мгновений, но мелькнувшую мысль поинтересоваться, терпит ли это до утра, отмела. Черт, я хотела, чтобы он зашел. Даже несмотря на зревшую уверенность, что просто разговором Росс скорее всего не ограничится. И я молча посторонилась, пропуская в номер и грея ладони о бокал с глинтвейном. Он зашел, аккуратно прикрыл дверь, рассеянно огляделся. Я же отошла к окну, поглядывая на Росса и отпивая горячий, пряный напиток маленькими глотками. Он остановился напротив, серьезный и задумчивый, и снова заговорил.

— Знаешь, я все думал над твоими словами насчет того, что кто-то за нас выбирает, — Росс помолчал, по его губам снова скользнула улыбка. — Мы с Шоном думали, — поправился он тут же, и улыбнулась уже я. — Но вот такая штука, Кира. С тобой дом стал уютнее, туда хочется возвращаться. Мы редко гостей пускаем, друзья только иногда приезжают, да родители, а уж женщины там вообще практически не бывают, — он хмыкнул и покачал головой. — Как только скажешь, что живешь в деревне, как-то интерес сразу падает. И не хотелось никого чужого впускать, если уж быть честным, — Росс снова сделал паузу и подошел ближе, опять став серьезным.

Я слушала, затаив дыхание, стиснув пальцами бокал и не сводя с него взгляда. Честно, не ожидала такого признания, и к волнению примешалась растерянность.

— А тебя отпускать не хочется, — Росс поднял руку, и его пальцы коснулись моей щеки, подарив россыпь мурашек, и тут же захотелось прижаться к его ладони, отпустить себя, и… будь, что будет. — Ты как огонек, яркая, теплая, живая. И в то же время, пугливая и осторожная, как лисичка, — рука спустилась ниже, подушечки провели по шее, до ворота халата, и по телу прокатилась волна дрожи, сбив дыхание.

Я поспешно отставила наполовину выпитый бокал на подоконник, опасаясь, что выроню, отвела взгляд и облизнула пересохшие губы. Сейчас и собственные сомнения, и вся эта история с феями отступили, потерялись в глубине сознания. Вместе с даром речи, кстати. А Росс запустил пальцы в мои кудри на затылке, мягко поглаживая, и второй рукой взял мою ладонь, тихонько потянув к себе.

— Кир, останься, а? — тихо попросил он, глядя в глаза, и я тонула в потемневшей глубине, даже не сопротивляясь, позволив обнять себя и прижать к сильному телу. — Хотя бы еще на пару недель? Пожалуйста, — выдохнул он мне в губы, почти касаясь, и мои коленки едва не подогнулись.

Ответ вырвался прежде, чем я осознала, что говорю.

— Хорошо, — согласилась сиплым голосом, вцепившись в рубашку Росса и чувствуя, что ноги уже не держат, только рука, обвивавшая талию.

Ох… В глазах напротив вспыхнула такая неподдельная радость, что мне тоже вдруг стало легко, напряжение и неуверенность пропали, как их и не было. Росс потерся об мой нос и шепнул всего одно слово:

— Спасибо.

А потом поцеловал. Долго, нежно и вкусно, лаская мои губы, дразня и заигрывая. Тело тут же откликнулось волной жара, сердце мячиком подпрыгнуло в груди, и внизу живота разлилось горячее озерцо желания, зажигая искры в крови. Мои пальцы запутались в рыжих прядях, я с готовностью ответила Россу, прильнув к нему еще ближе, и последние остатки сомнений растворились в бодрящем коктейле эмоций, охватившем все мое существо. Я не хотела, чтобы он отпускал меня, не хотела, чтобы прекращался поцелуй, и… хотела продолжения. В голове как будто что-то щелкнуло, переключив невидимый тумблер, и собственные разумные доводы показались неважными и смешными. Да, лучше уж вспоминать, что было, чем жалеть о том, чего не было. Тем более, обстановка — романтичнее не придумаешь. Старинная гостиница где-то в сердце Ирландии, за окном тихонько шуршит дождь. Кровь бежит по венам все быстрее, смешиваясь с вином, на языке тает привкус апельсина и корицы…

И бесконечный поцелуй, давно утративший нежность и превратившийся в страстный, жаркий. Пальцы Росса спустились на шею, скользнули под ворот халата, поглаживая ставшую слишком чувствительной кожу, и я знала, стоит мне опустить руки, дав понять, что не возражаю против его действий, и игры закончатся. Я словила невероятное ощущение, будто балансирую на краю высокого обрыва, а внизу спокойная лазурная гладь моря, глубокая и чистая, и стоит сделать один шаг и… Захватывающее ощущение полета, восторг, смешанный со страхом, адреналин, а в конце — острый всплеск непередаваемых ощущений, когда ныряешь в воду и уходишь с головой на прохладную, бодрящую глубину.

Шаг. Всего один небольшой шаг, и жизнь повернется совершенно по-другому, я это чувствовала и знала совершенно точно.

ГЛАВА 10

Время словно замерло, повиснув в воздухе тягучими карамельными каплями, сердце в груди билось тяжело и неровно. Воздух в легких закончился, и я со всхлипом откинула голову, глядя на Росса шальными и пьяными от эмоций и немножечко глинтвейна глазами. Он тоже дышал тяжело, неровно, и воздух в комнате сгустился, чуть не потрескивая от напряжения. Одна его рука лежала на пояснице, и я даже через толстую ткань халата ощущала, какая она горячая, а вторая так и осталась за воротом халата. Я осознала, что мы уже отошли от окна, и моя пятая точка прижимается к краю стола у стены, но, когда это случилось, не вспомню и под гипнозом.

— Если хочешь, я уйду сейчас, — хриплым шепотом произнес Росс, и я едва не рассмеялась ему в лицо.

Это он серьезно? Уйти, сейчас, сначала зацеловав меня до полубессознательного состояния и наговорив таких вещей, от которых в груди появилась гулкая пустота, и восторг мешался с удивлением? Мне никогда не говорили, что от моего присутствия в доме становится уютно. Не уговаривали остаться, потому что со мной лучше, чем без меня. Черт, не спрашивали, можно ли остаться в моей комнате, а чаще всего самодовольно зазывали к себе в гости на первом-втором свидании… А Росс готов уйти, если я внезапно испугаюсь своих желаний или решу, что гостиница — не самое подходящее место для первого секса. Да нафиг все, я уже решила. В конце концов, мне принесли глинтвейн, когда я даже не просила, пусть это и послужило предлогом зайти ко мне в номер. Плевать.

— Нет, не хочу, — выдохнула я, завороженно глядя ему в глаза, мои ладони медленно скользнули по груди Росса.

Он мягко улыбнулся, чуть отстранил, так, что я оперлась ладонями на стол, его пальцы осторожно потянули за концы пояса, и от предвкушения внутри все задрожало.

— Точно? — переспросил тихо Росс, и улыбка стала шире, а во взгляде вспыхнули искры.

Я все-таки не выдержала, у меня вырвался короткий смешок — мой поздний гость уже справился с поясом, змеей соскользнувшим на пол.

— Будешь много говорить, выставлю за дверь и лягу спать, — меня даже хватило на ироничный тон, хотя волнение зашкаливало, и во рту пересохло, а лицо пылало, и вовсе не от смущения.

Росс только тихо хмыкнул, склонив голову к плечу. Его ладони медленно отвели полы в стороны, он окинул меня медленным взглядом, в котором сквозило откровенное восхищение, и замешательство все-таки кольнуло — отвыкла я от такого внимания, мда…

— Хорошо, говорить не буду, буду делать, — с тихим смешком ответил Росс, и его руки так же медленно провели вдоль моего тела, распахивая халат шире и рождая лавины щекочущих мурашек от шеи до самых пяток.

Тяжелая ткань мягко соскользнула с моих плеч, повиснув на руках. Росс привлек к себе, одной рукой обвил талию, а второй приподнял мою голову за подбородок, серьезно посмотрев в глаза.

— Спасибо, рыжик, — негромко произнес он, погладив нижнюю губу.

После этого наклонился и снова накрыл мой рот, целуя с такой страстью, что я плавилась, как воск от слишком жаркого пламени. Время разговоров закончилось. Я подалась вперед, обняв Росса за шею и шагнув с обрыва. Я хотела этого мужчину, здесь и сейчас, и больше ничего не имело значения. От выпитого ли вина или от сумасшедшего, жадного поцелуя, но голова кружилась, унося все дальше от реальности. Халат оказался на полу еще несколько минут назад, и рубашка с футболкой на Россе безумно раздражали, хотелось избавиться от них как можно скорее, ощутить под пальцами гладкую, теплую кожу и крепкие мышцы. И отрываться от его горячих, настойчивых губ тоже не хотелось… Честно, не помню, как стянула с Росса лишнюю одежду, не добравшись только до ремня на джинсах: мои пальцы жадно шарили по обнаженному торсу, мяли плечи, трогали перекатывавшиеся на спине мышцы. Так же, как его ладони скользили по моему телу, обхватывали грудь, чувствительно пощипывая затвердевшие соски и заставляя глухо всхлипывать ему в губы.

О нежности никто даже не задумался, хотя Росс и пытался не торопиться. Продолжая целовать, обхватил за талию и посадил на стол, и мои ноги сами раздвинулись, уже без всякого стеснения. Пальцы вцепились в его ремень, пытаясь справиться с пряжкой, но Росс мягко отвел за запястья, оставив наконец мои горящие и припухшие губы в покое, и наклонился к груди. Тишину в комнате нарушало только наше тяжелое дыхание, да монотонно шуршавший дождь снаружи. Честно говоря, если бы сейчас в комнату вошел Шон, я бы не удивилась и приняла его появление, как должное. Однако мысль мелькнула и утонула в накрывшей с головой волне наслаждения — теперь рот старшего Рейли накрыл одну из вершинок, мягко посасывая и поглаживая языком, и у меня вырвался тихий возглас, а перед глазами замелькали серебристые звездочки. О-о-ох. Я ощущала каждую ласку настолько пронзительно, остро, что внутри все отдавалось дрожью от малейшего прикосновения. Сознание плавало в тумане, а кровь давно превратилась в жидкий огонь, стекавший к низу живота горячими ручейками.

Мои пальцы зарылись в рыжие пряди, я выгнулась, запрокинув голову, и лихорадочно облизнулась, прижимая Росса к себе и умирая от желания получить еще больше. А когда уже его пальцы нежно коснулись мягких складок, раздвинув их и уверенно скользнув по горячо пульсировавшей чувствительной точке, я охнула в голос и аж зашипела от опаливших яркой вспышкой ощущений. Послышался тихий, хриплый смешок, и Росс на несколько мгновений оторвался от напряженного соска, жадно вглядываясь в мое лицо.

— Ого, — выдохнул он, не прекращая деликатной ласки и заставляя подаваться навстречу пальцам, размеренно двигавшимся внизу. — Какая ты… горячая…

Я захлебнулась вдохом и острым приступом смущения, всего на несколько мгновений почувствовав себя под его взглядом совсем беспомощной и беззащитной. Он видел, как мне хорошо, смотрел в глаза и касался самых сокровенных уголков моего тела… Черт, и мне это нравилось, ох, как нравилось. Глухо всхлипнув, я прикусила губу, когда ощутила уверенное, осторожное проникновение, и мышцы моментально сжались, послав болезненно-сладкий спазм. Бедра сами приподнялись, усиливая наслаждение. Не убирая руки, Росс запустил вторую в мои кудри и снова завладел губами, выпивая мои тихие стоны. Опять выпала из реальности, плавая в густом тумане нараставшего удовольствия, а старший Рейли умело подводил меня к самой грани, мягко поглаживая чувствительное местечко, то нажимая, то обводя по кругу, то дразня изнутри. Когда Росс ухитрился избавиться от последней одежды, убей, не вспомню. Просто вдруг он выпрямился, рука между ног исчезла, едва не заставив разочарованно захныкать и оставив буквально в шаге от освобождения. Подхватил под попку, придвигая к себе, и наши взгляды встретились снова. Ощутив, как к раздразненному лону прижалось нечто твердое и горячее, чуть не захлебнулась от ликования и от избытка эмоций и нетерпеливого предвкушения впилась ногтями в плечи Росса.

Теперь уже зашипел он, а я не удержалась от сиплого смешка, перешедшего в короткий стон, когда мужчина одним плавным, сильным толчком вошел в меня. О-о-о, боже мой, Росс оказался довольно большим, заполнив до предела, но легкая, потягивающая боль лишь добавляла остроты ощущениям. Он замер на мгновение, давая привыкнуть к себе, тяжелое, рваное дыхание обжигало шею и рождало волны щекочущих мурашек. Широкая ладонь медленно погладила по спине, заставив прогнуться, и я резко выдохнула, обняв его ногами и приподняв бедра навстречу. Обхватила за шею, дрожа от предвкушения, чувствуя, как член Росса внутри продвинулся еще глубже, и мужчина начал двигаться.

Сначала неторопливо, размеренно, бережно поддерживая, и я словно покачивалась на волнах, растворяясь в своих эмоциях. А потом он ускорился, и под моими пальцами напрягались мышцы, я чувствовала, как суматошно колотится его сердце, и стремительно улетала в сверкающую даль, превратившись в сгусток ощущений. Нарастающее удовольствие искрилось в каждой клеточке, стон бился в горле, и губы уже болели от того, что я пыталась сдержаться и кусала их, только глухо всхлипывая каждый раз, как Росс входил в меня до самого конца. И он тоже чувствовал, что я балансирую на самой грани, старался подстроиться и не сорваться раньше времени…

— Сейчас… Сейчас, моя хорошая… — лихорадочно пробормотал он, стиснув в объятиях, и вторгаясь в жаркую глубину еще резче, сильнее.

И мир слетел с орбиты, а сознание затопил взрыв сверхновой. Я ослепла от накрывшей лавины эмоций, и, кажется, все-таки застонала, но мои дрожащие губы накрыл рот Росса, поймав стон и приглушив. Вторая накатила, когда почти сразу старший Рейли сделал несколько особо мощных выпадов, стиснув пальцами мою попку, и последовал за мной в сладкую нирвану. А потом я медленно приходила в себя, обессиленно прислонившись к нему и обмякнув в бережных объятиях, не желая ни шевелиться, ни говорить. Даже думать было катастрофически лень. Около уха длинно вздохнул Росс, его пальцы зарылись в мои кудри, мягко массируя, и я чуть не растеклась лужей, жмурясь и почти мурлыча.

— В душ? — шепнул все еще хриплым голосом Росс, и я кивнула, крепче обхватив его за шею.

Естественно, туда меня отнесли на руках, поскольку собственные ноги не держали. Я стояла под теплыми струями, прижимаясь к сильному телу и прикрыв глаза, и понимала, что с сегодняшней ночи все изменится. Эйфория потихоньку уходила, и в голове появились первые робкие мысли. Например, о Шоне, спавшем в соседнем номере. Или не спавшем?.. Приход Росса получился спонтанным, или все-таки братья договорились о чем-то? И как утром вести себя с Шоном, черт возьми? Коротко вздохнула, скосила взгляд на рисунок на плече и заметила, что он стал ярче, насыщеннее. Палец Росса медленно погладил узор, словно старший Рейли догадался, о чем я думаю.

— Все хорошо, Кир? — тихо спросил он, а потом приподнял мою голову за подбородок, посмотрев в глаза. — Не жалеешь?

— Н-нет, — с едва заметной заминкой ответила я, мотнула головой и снова прижалась щекой к крепким мышцам на груди Росса. — Просто… — нервно вздохнула, слизнула с губ теплые капли и все-таки продолжила. — Ну, мы тут с тобой вдвоем… — попыталась сумбурно выразить эмоции и замолчала, запутавшись в мыслях и окончательно смутившись.

Росс хмыкнул в ухо, чуть отстранил, чмокнув в щеку.

— Пойдем-ка, — мягко отозвался он и выключил воду.

Потом меня завернули в пушистое полотенце, и мы вернулись в комнату. Он пристально посмотрел и негромко произнес:

— Если хочешь остаться одна, я уйду…

— Не хочу, — перебила его, не дослушав.

Как-то совсем было бы с моей стороны некрасиво выставлять из номера мужчину, подарившего мне такое удовольствие. И вообще… Зная себя, как раз сейчас оставаться одной не стоило от слова "совсем". Надумаю, накручу, решу еще, что совершила ошибку и все такое. Так что, пусть уж лучше Росс будет рядом, по крайней мере, он отлично справится с задачей отвлекания меня от ненужных мыслей. А то еще испугаюсь случившегося, не дай бог. Мы устроились в кровати, и моя голова улеглась на ужасно удобное плечо, а Росс обнял, привлекая ближе. Я положила ладонь ему на грудь, слушая, как ровно и сильно бьется сердце, и тихонько, умиротворенно вздохнула.

— Так вот, возвращаясь к разговору, — не стал молчать старший Рейли и легонько чмокнул в макушку. — Мы ни о чем не сговаривались, если тебя это беспокоит, я в самом деле подумал, что тебе не повредить выпить чего-нибудь против простуды перед сном. И не планировал остаться в твоем номере, — чуть тише добавил он и тут же с тихим смешком поправился. — Нет, ну где-то в глубине души надежда теплилась, я все-таки нормальный мужчина, а ты мне очень нравишься, — после этих слов я ощутила, как потеплели щеки от откровенного признания, и губы сами расползлись в довольной улыбке. — Так что, никаких коварных планов никто не строил, рыжик, — Росс обнял уже двумя руками и слегка прижал. — А Шон, скорее всего, давно спит.

— Угу, — пробормотала я, моментально занервничав снова от упоминания брата.

Надеюсь, что спит, я, конечно, старалась не сильно шуметь, но… Стены здесь все равно тонкие, как ни крути. И, черт, не представляю, как завтра буду смотреть ему в глаза. Вообще, как вести себя с ним. Где-то на дне души зашевелилось гадкое ощущение, что я кого-то обманываю, но надолго погрузиться в него мне, конечно, не дали. Росс хмыкнул и вдруг одним движением перевернул, нависнув надо мной, в темноте блеснули в усмешке зубы.

— Так, с Шоном поговоришь сама, завтра, — твердо заявил он, наклонившись почти к самым моим губам и обжигая горячим дыханием. — И учти, я скрывать ничего не собираюсь, — предупредил он.

И опустился на меня, нежно прижавшись к губам и не дав возможности продолжить. Наши пальцы переплелись, и в сознании снова стало звонко и пусто. Кажется, я вполне не против продолжить, как и Росс, и он прав — оставлю все размышления на утро, когда в голове немного прояснится. Я охотно ответила, обняв его за шею и слегка выгнувшись, и колено Росса тут же раздвинуло мои ноги, а поцелуй перестал быть ласковым и томным.

— А… Он не обидится? — едва слышно спросила через некоторое время, с трудом переводя дыхание, и щеки заполыхали огнем — я не могла пока думать о братьях иначе, как о соперниках, ну вот не могла и все, даже после нашего откровенного разговора недавно.

— Вот утром его и спросишь, — выдохнул Росс, и его пальцы медленно провели по моему лицу. — Но мне почему-то кажется, что не обидится, — в темноте снова блеснули его зубы, а мое сердце забилось чаще — рука Росса переместилась на грудь, и теперь пальцы мягко сжали твердый сосок, нежно перекатывая между подушечками. — И я не хочу, чтобы ты считала себя в чем-то виноватой, Кира, — совсем тихо произнес он, и мой рот снова запечатали горячим поцелуем.

Больше мы не разговаривали, не до слов уже было, и в общем к лучшему. В этот раз Росс не торопился, изучая мое тело и все его потаенные уголки. Мне оставалось только судорожно вздыхать и комкать простыню, выгибаясь навстречу и ловя звездочки. Кожа сделалась настолько чувствительной, что я вздрагивала от каждого прикосновения, легкого поцелуя. Эмоции обжигали яркими вспышками, и крайне сложно было удержаться от стонов, кусая губы и тихо всхлипывая от очередной ласки. А между тем, Росс уже добрался до самого низа живота, и его ладони мягко, настойчиво надавили на бедра, заставляя раздвинуть ноги…

Когда горячий рот накрыл чувствительное местечко, жарко пульсировавшее от желания, я не удержалась от тихого шипения, бесстыдно подавшись вперед и запрокинув голову. Откровенные, безумно нежные касания языка отзывались на натянутых нервах, мышцы сжимались, чутко реагируя, и я снова стремительно летела в пропасть наслаждения, забывая себя и растворяясь в острых, ярких ощущениях. Сдерживаться уже не осталось сил, и я всего на один сладкий миг зависла на самой грани, смакуя предвкушение, а потом, при очередном деликатном прикосновении захлебнулась в накрывшем волной наслаждении, глухо застонав. По телу разбежались молнии до самых кончиков пальцев, пульс зашкаливал, и на сей раз эйфория растекалась густым сиропом, заполняя каждую клеточку. Вот только отдышаться толком мне, конечно же, не дали.

Сильное тело прижало к кровати, и я снова почувствовала медленное вторжение, и лишь сильнее выгнулась навстречу. Теперь движения были плавными, размеренными, и от пронзительного ощущения единения аж дыхание перехватило, и в глазах защипало. Да, опытные любовники в моем прошлом имелись, конечно, умеющие доставлять удовольствие женщине, но чтобы вот так, чтобы эмоции пробирали до самой глубины души, такого — ни разу. Может, фея в самом деле не ошибается… А дальше сознание растворилось в чувственном тумане, и в нем не осталось ни одной мысли. Мир вокруг исчез, осталось только горячее дыхание около уха, жаркая тяжесть мужского тела, и ускорявшийся ритм, вновь уносивший в сияющую даль. Господи, три оргазма за вечер — неслабо так, однако, заехали отдохнуть в глухую деревеньку. Росс силен… И да, совершенно не жалею, что разрешила ему остаться в моем номере.

Свернувшись клубочком в объятиях Росса и прижимаясь спиной к нему, умиротворенная и усталая, но довольная, я с удовольствием нырнула в мягкую темноту до самого утра.

Я и не думала, что просыпаться не от звука будильника, а от умопомрачительного запаха кофе — такой кайф. Особенно, если его тебе приносит мужчина, от которого либидо сходит с ума и виляет хвостиком. И не только оно, а, похоже, вообще все мои чувства и прочие составляющие личности… Еще толком не раскрыв глаза, я мечтательно промычала и пошевелилась, активно принюхиваясь к потрясающему аромату и заодно к своим эмоциям.

— С добрым утром, соня, — раздался ласковый голос Росса, и его пальцы зарылись в мои кудри. — Подъем, пора ехать.

Эмоции вели себя прилично, устраивать мне нервотрепку на тему "Ой, че я наделала?" никто не собирался, что только порадовало. Так, только где-то в глубине скреблось смущение — на мне же под одеялом ни клочка одежды… Я потянулась, потерлась затылком о ладонь, и только потом все-таки разлепила глаза и приподнялась, принимая из рук Росса чашку с кофе.

— Спасибо, — я с благодарностью улыбнулась, грея ладони — в комнате было не так, чтобы жарко с утра, зато за окном к моей тихой радости ни следа вчерашней непогоды, и ярко светило солнце.

Старший Рейли был уже полностью одет и сидел на краю кровати, глядя на меня с легкой улыбкой. Его пальцы скользнули по моей щеке, остановились на подбородке, придержав, и я невольно затаила дыхание, догадываясь, что сейчас будет.

— Мне нравится, что ты улыбаешься, рыжик, — негромко произнес Росс, погладив пальцем нижнюю губу, и наклонился, накрыв мой рот долгим и нежным поцелуем.

Я же говорила, чудесное утро. Конечно, я ответила, конечно, мы слегка увлеклись, и я чуть не пролила кофе на постель. Причем, даже не заметила, как с меня сползло одеяло, только скользнувший по спине прохладный воздух привел в чувство, и я с некоторой неохотой отстранилась, пытаясь справиться с участившимся дыханием и ошалелыми эмоциями. Росс тихо хмыкнул, отобрал у меня чашку, от которой еще и вкусно пахло "Бейлисом", и выпрямился, решительно заявив:

— Давай-ка, ты оденешься для начала, и не будешь мерзнуть.

Хорошая идея. Я кивнула, и стараясь не обращать внимания на усилившееся смущение, откинула одеяло и рысью поспешила в ванную, по пути подобрав халат и закутавшись в него. Одежда-то осталась там после вчерашнего душа. Пока приводила себя в порядок, категорически запретила себе запускать карусель мыслей на тему "что делать", и почему-то внутренний голос имел ехидные интонации Даринки. О Шоне и его возможной реакции на случившееся тоже старалась не думать. Одевшись, покосилась на отражение, длинно вздохнула, уняв вдруг некстати разошедшееся сердце, и вышла в номер.

— Держи, — Росс сунул мне кружку в руки, и я с наслаждением сделала первый глоток божественно вкусного напитка, аж зажмурившись от удовольствия.

Старший Рейли между тем обнял и притянул к себе, развернув спиной и прижавшись щекой к виску, и несколько минут мы так простояли в умиротворенной тишине, пока в дверь не раздался стук. Я вздрогнула, метнув на вход нервный взгляд, около уха хмыкнул Росс и, разжав руки, шагнул к двери, открыв ее.

— Проходи, мы уже почти готовы, — известил он — ну да, конечно, Шона, кого же еще.

Он шагнул в комнату, усмехнувшись уголком губ, засунув ладони в карманы сзади на джинсах, и посмотрел сначала на Росса, а потом на меня.

— Доброе утро, Кира, — негромко поздоровался он, и мои нервы натянулись еще сильнее. — Отдохнула, выспалась?

И хотя фраза звучала вполне вежливо и нейтрально, на первый взгляд, естественно, я углядела в ней скрытый смысл. Уставилась на гостя, ощущая, как вспыхнуло лицо и даже уши, и судорожно пыталась подобрать непринужденный ответ. Знает Шон или нет, где Росс ночевал сегодня? В эмоциях воцарился полный сумбур, сердце металось в груди, и слова где-то потерялись по пути к горлу. Я отвела взгляд, прочистила горло и глотнула уже слегка остывшего кофе.

— Нормально, хорошо, — выпалила наконец, чувствуя себя с каждой минутой все неуютнее.

Еще и Росс добавил переживаний, обвив рукой талию и притянув к себе, а потом невозмутимым тоном сказав:

— Кир, Шон в курсе, что я ночевал здесь. Я утром заходил уже в наш номер, и он не спал.

Вот елки. Хотя, он же сам честно признался, что не будет скрывать ничего от брата. Но… блин, я на самом деле растерялась окончательно под слегка насмешливым взглядом Шона.

— Полагаю, ожидается, что я закачу сцену ревности? — задумчиво протянул он, потер нос и шагнул ко мне, не сводя внимательных глаз.

Поскольку Росс и не собирался отпускать меня, не давая шанса отступить, я нервно вздохнула, дернула плечом и буркнула:

— Я уже не знаю, каких еще сюрпризов от вас ждать. Так что, понятия не имею, что ты будешь делать.

И вот зря я это, похоже, сказала, потому что в глазах Шона вдруг вспыхнули огоньки, усмешка стала шире, и он снова шагнул вперед, приблизившись почти вплотную. Ой. Я оказалась практически зажатой между двумя братьями, и сердце зашлось в панике, а в животе все скрутило от сладкого предвкушения. Шон же, обхватив ладонями мое лицо, наклонился совсем близко и проникновенным голосом ответил:

— Так вот, я не ревную и не злюсь, хотя и немножко недоволен, что кое-кто оказался удачливее. А еще, я очень хочу поцеловать тебя и сейчас так и поступлю, — добавил он, и чашка с кофе едва не выпала из моих пальцев — хорошо, Росс аккуратно вынул ее и поставил на стол, обхватив меня уже двумя руками.

В следующий момент Шон подтвердил свои слова делом, не дав мне ничего сказать. Ох, господи. Росс обнимал сзади, жарко дыша в шею, а губы его брата накрыли мои, целуя мягко, но настойчиво. Я напряглась, как струна, волнение и замешательство ударили в голову пряной волной, а пульс зашкаливал за все мыслимые пределы. Мысли расплывались, как туман под утренним солнышком, и по телу расползалась предательская слабость, и меньше всего сейчас думалось о том, что обнимает меня один, а целует другой. Вот совсем не до того, честно… В какой-то момент остались только инстинкты и эмоции, горячие и терпкие, и я сама не заметила, как начала отвечать, потянувшись к Шону. Сладкое, пикантное безумство, которое не хотелось прекращать.

— Росс, везешь ты, — произнес Шон через некоторое время, наконец оторвавшись от моих губ, пока я жадно глотала воздух и пыталась справиться со сбившимся дыханием. Потом мягко улыбнулся, погладил большими пальцами мои щеки и чмокнул в кончик носа. — Ты очень милая, когда смущенная и растерянная, знаешь? — сообщил Шон, чем еще сильнее вогнал меня в краску.

Так, все, хватит переживаний для одного утра и ночи. Я издала невнятный возглас, вывернулась из рук Росса и подхватила рюкзак с курткой. Ни на кого не глядя, поспешила к двери, остро чувствуя спиной два взгляда, отчего мурашки волнами бегали от затылка до самой поясницы, да еще и донесся одинаковый негромкий смех братьев. Как не споткнулась на лестнице, не знаю, под ноги я не смотрела, захваченная эмоциями, и только усевшись за стол и сделав пару глубоких вдохов, кое-как успокоилась. Через несколько минут ко мне присоединились Шон и Росс, оба довольные, как облопавшиеся сметаны коты. А младший Рейли еще и сразу завладел моей ладонью, начав тихонько поглаживать пальцы, и пока старший общался с официанткой, заказывая нам всем классический английский завтрак с омлетом, бобами и куриными колбасками, тихо сказал, наклонившись к уху:

— Я правда не злюсь, Кир, расслабься. Только немножко завидую, — и так многообещающе это прозвучало, что живот подвело от волнения, и я лишь беспомощно улыбнулась.

Мы поели, загрузились в машину — Росс снова сел за руль, — и поехали обратно домой. Светило солнце, умытая, свежая природа радовала яркостью красок и насыщенной зеленью, и в моей душе наконец воцарилось умиротворение.

Теперь за моей спиной сидел Шон, и его руки бережно обнимали, но все-таки он ощущался немного по-другому, чем его брат. Спокойнее, что ли, надежнее и уютнее. Присутствие рядом Росса будоражило и заставляло кровь быстрее бежать по венам, а вот к Шону хотелось прижаться, свернуться клубочком на коленях и замурлыкать, как большой кошке. И чтобы за ушком почесал. Я едва не хихикнула от пришедшего в голову сравнения, нежась в объятиях и млея от близости младшего Рейли, уже без всякого смущения. Спиной чувствовала, как сильно, ровно бьется сердце, шею грело теплое дыхание, и время от времени пальцы Шона тихонько поглаживали мой живот через блузку между нижним краем корсажа и поясом джинсов. Прикрыв глаза, я пребывала в зыбком полусне, тело охватила мягкая нега, и на губах блуждала довольная улыбка. Вот так совсем хорошо, и все-таки пока жутко непривычно принимать знаки внимания сразу от двоих, да еще и наблюдать вместо ревности и выяснения отношений лишь легкое соперничество, не переходящее во что-то серьезное.

На обратном пути мы еще один раз останавливались поесть, и — по моей просьбе, когда увидели вполне неплохо сохранившиеся развалины то ли замка, то ли аббатства. Хорошо, к ним вела дорога, и никаких заграждений не стояло, и я едва не запищала от восторга, когда наконец утолила свою страсть к таким местам и наделала целую обойму фоток. Полностью ушедшая в нирвану и восторг, я даже не особо возражала против совместных снимков и с Шоном, и с Россом. Очень кстати, таких романтичных, Даринке наверняка понравится. Она же жаждала увидеть обоих братьев. На ферму мы приехали где-то ближе к обеду, и Росс, перекусив парой бутербродов, ушел на производство, а мы с Шоном остались одни. Признаться, на несколько мгновений я почувствовала себя немного неуютно под его внимательным взглядом и поспешила разрядить обстановку:

— Что Росс хотел показать мне? Помнишь, он говорил позавчера вечером?

— Да, сейчас, — кивнул он и направился к лестнице.

Я же заняла диван, забравшись с ногами и укрывшись пледом — в доме было прохладно, надо бы попросить Шона развести камин. Вскоре он вернулся, неся в руках старинную шкатулку, и я уверилась в том, что мои догадки правильные. Именно ее описывала в своих воспоминаниях Шейла.

— Держи, — протянул мне Шон и с невозмутимым видом уселся рядом на диван, уложив мои ноги к себе на колени. — Открывай.

На несколько мгновений меня посетило могучее чувство дежавю — точно так же пару дней назад сидел со мной его брат во дворе… Отмахнувшись от назойливых мыслей, я решительно открыла шкатулку и застыла, уставившись на кулон из крупного изумруда, в середине которого искрилась теплым светом звездочка.

— Семейная реликвия, — пояснил Шон то, что я и так уже знала благодаря дневникам. — Передается по наследству, от родителей к детям, именно этот кулон подарила фея в залог своего обещания, — добавил он.

Украшение очень походило на то, которое описывалось в дневнике. Но мне все-таки до конца не верилось, несмотря на встречу с феей и знак клевера на плече. Сознание со скрипом принимало то, что в нашем современном мире еще остались места, где могут случаться чудеса.

— Красивое, — негромко ответила я, рассматривая кулон.

— Возьми его, — предложил вдруг Шон, и я покосилась на него.

Мой собеседник улыбался, во взгляде блестела хитринка. Одну руку он положил поверх моих ног, вторую на спинку дивана, а голову склонил к плечу.

— А можно? — переспросила я с сомнением. — Если это подарок фей и семейная ценность?

Он хмыкнул и погладил мою коленку.

— Тебе — можно, — кивнул Шон. — Это чужим нельзя, а ты уже не чужая, — чуть тише и со всей серьезностью добавил он.

Я снова перевела взгляд на шкатулку, кулон, и, решившись, протянула пальцы и осторожно коснулась украшения. Камень оказался теплым, а когда подушечки дотронулись до гладкой поверхности, звездочка внутри вспыхнула ярче. Моя рука чуть не дернулась обратно, но застыла, а я во все глаза наблюдала, как от сердцевины расходятся во все стороны золотистые змейки. Офигеть, а…

— Ну все, тебя окончательно признали, — весело отозвался Шон, и я очнулась от замешательства.

Вскинула голову, прищурилась, глядя на довольного собеседника, потом аккуратно закрыла шкатулку.

— Шон, я ни на что не давала еще согласия, — вернула его в реальность. — Чудеса — это, конечно, здорово…

— Поехали в рощу? — перебил вдруг он, не дав договорить. — Погода отличная, прогуляемся верхом.

В рощу, значит. Прогуляться. Ну ладно.

— Разговор не закончен, — предупредила я, и почему-то с Шоном такой напряженности и нервозности, как с Россом, не испытывала, затрагивая щекотливую тему.

Шон хмыкнул, усмехнулся и поднялся, аккуратно спустив мои ноги.

— Я за лошадью, выходи во двор, — невозмутимо произнес он и вышел из гостиной.

Ох, черт, а шкатулку-то не забрал. Я вскочила с дивана, чуть не запутавшись в пледе, и поднялась к себе, решив пока оставить в комнате, а когда вернемся, отдать. Как-то вот так, на виду, оставлять ценную вещь не хотелось, хотя из дневника знала, что украсть точно не украдут. Да и вряд ли тут воры водятся, и вообще, уверена, дом на сигнализации. Все-таки, уединенное место. А заскочив к себе и оставив шкатулку на столике, покосилась на шкаф, покусала губы и мысленно махнула рукой, сдавшись на милость шальному желанию. Быстро скинула джинсы, достала любимую длинную юбку и вернулась вниз. В конце концов, я же с Шоном поеду, а не отдельно, и если память не изменяет, можно сидеть и на одном боку, необязательно по-мужски. И вообще, я же девочка.

Я вышла во двор, подставив лицо ласковому солнышку, и зажмурилась, задумчиво улыбнувшись, вдохнула полной грудью свежий воздух, прислушалась к тишине. Только изредка где-то чирикала птица, да ветерок шелестел ветвями. Хорошо.

— Кира, — раздался голос Шона, и я очнулась, посмотрев на него.

Он уже ждал рядом с лошадью, поглаживая животное по шее, и я поспешила подойти. Легко забравшись в седло, младший Рейли протянул руку и усадил перед собой, крепко обняв и уткнувшись носом в висок, и мы неторопливо поехали к видневшейся невдалеке роще.

— Кир, а что тебя дома держит? — вдруг негромко спросил Шон, и я вздрогнула от его вопроса.

В самом деле, что?

ГЛАВА 11

Я давно жила одна, раз в несколько месяцев встречалась с немногочисленными подругами — только с Даринкой получалось чаще, и, пожалуй, она после родителей была для меня самым близким человечком. Да и в последнее время я при первом же удобном случае сбегала в другие страны из сумрачного и серого Питера. Однако вот так все бросить и уехать насовсем куда-то далеко…

— Шон, я не знаю, — нервно дернула плечом, рассеянно потянувшись к гриве лошади и начав теребить прядь. — Мы же знакомы всего четыре дня…

— А ощущение, что очень давно, — подхватил он, когда я растерянно замолчала. — С твоим приездом дома стало уютнее, — выдохнул он, легонько коснувшись губами моего виска. — Знаешь, как хочется возвращаться домой, когда там кто-то ждет и встречает?

Он говорил почти то же, что его брат вчера, сердце кольнуло застарелой тоской, и я неслышно вздохнула. Еще бы, а уж как мне хочется… Ждать и встречать того, с кем уютно и тепло, кто позаботится и одарит лаской, поддержит, когда тебе плохо, или порадуется вместе с тобой. Или тех.

— Вчера я обещала Россу остаться дольше, — призналась, собравшись с духом. — А дальше посмотрим.

Шон обнял крепче, и его губы снова невесомо скользнули по щеке.

— Я очень рад, Кира, — шепнул он. — Спасибо.

И к собственному удивлению, я ответила с немного застенчивой улыбкой:

— Знаешь, наверное, я тоже рада.

Думаю, время действительно поможет расставить мысли по полочкам и понять, насколько серьезно все происходящее, несмотря на мистические знаки. Мы уже доехали до рощи, и я немного отвлеклась от беспокойных размышлений. Шон остановил лошадь, спрыгнул на землю, и я последовала за ним, соскользнув прямо в подставленные руки и оказавшись в заботливых объятиях. Оглянулась на деревья и поинтересовалась:

— А не боитесь, что сюда случайные люди забредут?

— Не забредут, — уверенно отозвался Шон, обняв за талию и увлекая к тропинке. — Для случайных это просто роща, феи умеют защищать свои тайные места от чужих.

О, как, продуманно, ничего не скажешь. Мы брели по тропинке между густыми кустами, держась за руки, и спустя несколько минут вышли в центр рощи к плоским камням. Я окинула быстрым взглядом поляну, но все равно пропустила появление крылатой шутницы, возникшей перед моим лицом буквально из воздуха.

— Ой, какая яркая стала, — тут же прощебетала фея, жужжа крылышками и расплывшись в жутковатой улыбке с остренькими зубами. Сделала круг, обдав слабым цветочным ароматом, снова зависла впереди и захлопала в ладоши. — Здорово так вышло, — удовлетворенно произнесла она и кивнула головой. — Теперь не угольки, теперь ты горишь ровно и ярко, — фея радостно хихикнула, потом посмотрела на моего спутника. — Привет, Шон, — радостно поздоровалась малышка и помахала ему.

— Привет, — он кивнул, как старой знакомой. — У Киры вопросы остались, поговоришь?

Я только открыла рот, собираясь откреститься, однако фея тут же стала серьезной, пристально посмотрела на меня и наклонила голову.

— Поговорю, — согласилась она.

Пришлось тихо закрыть рот и признаться самой себе, что вопросы все-таки есть. Шон отошел в сторонку и присел на камень, сунув в рот травинку и поглядывая на нас. Я прошлась к дальнему краю поляны, фея летела рядом со мной, а потом и вовсе присела на плечо, мазнув по щеке крылышком и болтая ногами.

— Почему ты выбрала одну меня сразу для двоих? — тихо спросила я, покосившись на безмятежного Шона — вряд ли у него такой острый слух, что он услышит мои слова.

— Я никого не выбирала, — с прежним непривычно серьезным видом возразила она. — Я только указала правильный путь. Что тебя беспокоит? — правильно разгадала она мое состояние.

— Что все эти эмоции навязанные, — призналась я, чувствуя, как теплеют щеки, и глядя под ноги. — Ненастоящие…

— Глупости, — перебила мелкая уверенно. — Мы не можем навязать чувства, мы лишь подсказываем, настоящие они или ложные, — фея слетела с моего плеча и полетела рядом. — Я не могу заставить полюбить, понимаешь? Эти чувства не поддаются влиянию извне, а вот подтолкнуть события так, чтобы правильные люди встретились в нужном месте, могу, — на ее губах мелькнула лукавая улыбка, фея посмотрела на меня сквозь ресницы.

Я моргнула, уставившись на нее и вычленив те самые слова, от которых сердце дрогнуло и сорвалось в сумасшедший галоп.

— Полюбить? — осторожно переспросила и поспешно добавила. — А кто сказал, что речь идет о любви в такой короткий срок?

— Для этого чувства нет времени, — огорошила фея с убийственной прямотой. — Оно просто приходит туда, куда нужно, — взгляд собеседницы стал внимательным, а личико — снова серьезным. — Что тебе сердце подсказывает? Разве ты считаешь свои чувства неправильными и ненастоящими?

— Свои — нет, — насупилась я, признавшись хотя бы себе и фейри, что эти самые чувства к братьям у меня все-таки имеются. К обоим. Симпатия и влечение так уж точно. — А вот у них…

— Ты скоро сама убедишься, — тихо ответила она, не дав мне договорить. — И тебе все равно придется принимать решение, как дальше жить. Ты можешь поддаться страху и оставить, как есть, потому что тебе так будет удобнее. А можешь рискнуть и получить гораздо больше, чем у тебя есть. Выбирать тебе, — фея неожиданно подняла ладонь и сдула с нее облачко мерцающей пыли прямо в лицо, отчего я фыркнула и громко чихнула.

А когда снова осмотрелась, феи нигде не было. В голове прозвучали ее последние слова, как она точно угадала мои сумбурные эмоции. Страшно, да… Пребывая в задумчивости, я вернулась к Шону. Он лишь покосился, одним движением поднялся и положил ладонь мне на талию.

— Пообщались? — коротко спросил он.

— Ага, — так же немногословно ответила я, и к моей тихой радости, младший Рейли не стал проявлять любопытство, о чем же мы беседовали с феей.

За что ему большое спасибо.

— Тогда домой? Скоро Росс вернется, — Шон улыбнулся уголком губ.

Пожалуй, да, хватит с меня чудес. Я кивнула, и мы направились из рощи. К дому ехали в тишине, я, прикрыв глаза и прислонившись щекой к груди Шона — ехала на боку, — отпустила мысли в свободное плавание, давая им возможность улечься в правильном порядке. Проще говоря, пока что приняла решение двигаться по течению, и куда вынесет, а там действительно, посмотрим. Вокруг расстилался чудесный ясный вечер, небо уже позолотили закатные лучи, и через час-полтора подкрадутся прозрачные сумерки. Почти как в Питере в лучшие дни, если небо не затянуто облаками и с него не сыпется всякая мокрая гадость.

— Я отведу лошадь, — сказал Шон, помогая мне спуститься на землю.

— Ладно, займусь готовкой, — я кивнула и поспешила в дом.

И так естественно вышло сказать это, что я даже улыбнулась, тихо хмыкнув под нос. Удивительное дело, дома для себя всегда ленилась готовить, предпочитая заказывать еду по сети или питаться по ресторанам, а сейчас… Появилось желание порадовать своими кулинарными способностями, тем более, готовить я на самом деле умела и любила. И, оказывается, как чертовски приятно хлопотать на кухне для того, кто тебе нравится. Или тех. Присоединившийся Шон включился в активную подготовку к ужину, и когда явился Росс, у нас уже все стояло на столе. А я настолько увлеклась, что даже не услышала, как он вошел, и только когда вокруг талии сомкнулись сильные руки, и около уха раздался знакомый веселый голос, чуть не подскочила от неожиданности. Хорошо, пустую сковородку поставила на плиту.

— Как вкусно пахнет, м-м-м, — Росс шумно вдохнул, прижавшись ко мне, и чуть тише добавил, не дав ничего ответить. — Оказывается, это так здорово, приходить домой и видеть, что тебя там встречают.

Я едва не вздрогнула второй раз: снова он выражал те же мысли, что брат. Видать, в самом деле чувствуют одинаково, не хотелось бы думать, что оба обсудили и отрепетировали, когда и что мне говорить… Так, Кира, пинок тебе и подзатыльник за подлые мыслишки. Не порть себе вечер и настроение. Вывернувшись из рук Росса, я изобразила улыбку и с преувеличенным воодушевлением произнесла, пряча за ним волнение:

— Ну, раз все в сборе, тогда садимся, — и заняла место за столом.

Мои кулинарные таланты оценили по достоинству, и некоторое время все сосредоточенно жевали с мечтательными лицами, потом Росс спросил, чем мы тут занимались, и вот готова спорить на что угодно, его вопрос имел ну очень двусмысленный подтекст. Тем не менее, я с невозмутимым видом рассказала, что мы ездили в рощу, а потом занимались ужином. Без подробностей, конечно, и Росс тоже не стал выспрашивать их. Какой понимающий, однако. Хотя я заметила быстрые взгляды, которыми обменялись братья.

— Ага, отлично, тогда у меня предложение, — Росс вытер рот салфеткой и отодвинул пустую тарелку с довольным лицом. — Поехали по вечернему Дублину прогуляемся?

— Поехали, — с готовностью согласилась я, тем более, до города от фермы недалеко, около получаса, да и время не очень позднее.

А то уже четыре дня в Ирландии, и в столице не была еще ни разу, только в самый первый день проездом. И мне даже все равно, кто сядет со мной сзади, хотя поспорила сама с собой, что это Росс. Не ошиблась. Быстренько прибравшись после ужина, мы отправились в столицу на прогулку, и она вышла чудесной. После маленьких, сонных городков Ирландии, дышавших древностью, Дублин показался шумным, беспокойным и наполненным суетой, но очень веселым. Из многочисленных пабов неслась музыка, около них активно общались, шутили и пили пиво посетители, фонари ярко освещали улицы, сияли витрины магазинов. Мы прошлись по центральной улице, иногда сворачивали в соседние, узкие и тихие, потом снова выходили обратно.

Конечно, наша прогулка закончилась в квартале Темпль, богемном центре Дублина. Количество пабов на квадратный метр зашкаливало, они тут практически подряд шли, и везде царило веселье. Увешанные вазонами с яркими цветами окна и балкончики, многочисленные вывески, музыканты прямо на улице — квартал бурлил и жил активной жизнью, наполненный молодежью и толпами туристов. Я крепко держалась за руки Шона и Росса, опасаясь потеряться, вертела во все стороны головой и впитывала атмосферу города, восторженно улыбаясь. Ну и, естественно, мы не могли обойти вниманием самый знаменитый паб, носивший название квартала. Внутри оказалось тесно от набившегося народа, на сцене под возгласы слушателей наяривали музыканты. Мы с Шоном вышли обратно на улицу, очень удачно заняв только что освободившийся столик-бочку, а Росс озаботился нашей выпивкой.

Остаток вечера прошел незаметно, под вкусное пиво и разговоры у паба. Заодно обсудили планы на выходные — ребята напомнили, что к ним родители приезжают, и я постаралась скрыть нервное волнение, охватившее при этих словах. Особенно учитывая, что между нами все пока еще не совсем понятно и просто… Но меня грамотно отвлекли, рассказывая про Тропу Гигантов на северном побережье Атлантики недалеко от Белфаста, куда мы поедем в субботу, а в воскресенье нас ждет Килкенни, еще один небольшой старинный городок в юго-западной части Ирландии. Я поставила себе галочку покопаться в сети, что это за места такие, уже, наверное, завтра, потому как незаметно подкрались усталость и сонливость. Учитывая раннюю побудку и очередной насыщенный день, ничего удивительного, что мне хотелось только добраться до своей комнаты.

По пути домой я задремала на плече Росса, смутно слыша обрывки тихого разговора — кажется, о том, что завтра в первой половине дня старший Рейли снова уедет в соседнее графство. Вроде как, речь шла о покупке новых овец для фермы на какой-то местной ярмарке. Шон же планировал остаться дома и заняться делами — что-то там про дрова, стрижку травы и прочее. Дальше сознание уплыло в сонный туман, и очнулась я уже, когда приехали к дому. Естественно, Росс не мог не воспользоваться ситуацией и разбудил поцелуем. Причем, смущения за собой я не заметила, с удовольствием отвечая ему, и то, что Шон наверняка видел, что происходило на заднем сиденье, замешательства не вызывало. Хм, кажется, все-таки начинаю привыкать… И даже почти не краснею, наткнувшись на взгляд Шона в зеркале и его усмешку.

Выбравшись из объятий Росса, я вышла из машины, потянувшись до хруста и сладко зевнув, зашла за братьями в дом, поймав косой взгляд Росса и его странную, задумчивую улыбку. Правда, взволноваться или напридумывать себе чего-нибудь не успела, он повесил куртку на крючок и произнес:

— Так, ладно, мне завтра рано вставать, поэтому я спать, ребята. Вы, если хотите, можете посидеть, — после чего с самым невозмутимым видом шагнул ко мне и одарил еще одним поцелуем, придержав за подбородок. — Спокойной ночи, до завтра, — попрощался Росс все с той же улыбкой и, развернувшись, направился к лестнице.

В обычной жизни я сова та еще, раньше трех-четырех ночи не ложусь. В отпусках же, особенно с насыщенной экскурсионной программой, сладко спать времени нет, и где-то к двенадцати, максимум к часу меня уже вырубает. Сейчас часы показывали одиннадцать, и в общем, отправиться на боковую я была не против, перед этим можно даже немножко почитать или в сети полазать, но…

— Ты как, к себе? — и вроде Шон спросил без всяких выразительных взглядов и намеков, однако совершенно неожиданно вдоль спины прокатилась волна горячих мурашек и растеклась по пояснице.

— Д-да, наверное, посижу за компом и спать, — отозвалась я и сама поняла, как неубедительно прозвучало.

И черт знает, что или кто дернул за язык, зачем вспомнила, что шкатулка с украшением осталась в моей комнате.

— Кстати, кулон у меня, давай, отдам сразу? — вопросительно покосилась на Шона, подумав, что пусть лучше вернется к хозяевам, несмотря на то, что амулет принял меня.

Он кивнул, подошел и приобнял за талию, мягко подтолкнув к лестнице.

— Давай, — невозмутимо отозвался младший Рейли.

Я отметила, что он не стал дожидаться в гостиной, а пошел к лестнице вместе со мной, и в голову горячей волной ударило нервное волнение. Вспомнилась предыдущая ночь вместе с Россом, и очень некстати проснулось нечто, похожее на замешательство и чувство вины. Черт, я же переспала с его братом… Ну и что, что Шон в курсе и не обижается. Блин… Пока я путалась в сумбурных размышлениях, мы уже поднялись на второй этаж, свернули в коридор, и я остановилась у двери своей комнаты, взявшись за ручку. Даже успела повернуться и сказать всего одно слово:

— Подожди…

— Не буду, — выдохнул вдруг Шон, подался вперед, обняв за талию, и мягко прижал к стене.

Мои ладони уперлись в его грудь прежде, чем я успела сообразить, что делаю. Вскинула на младшего Рейли растерянный взгляд, сглотнула вязкий ком и пролепетала, с трудом подбирая слова, способность свободно говорить на английском разом покинула меня.

— Ш-шон… Постой, понимаешь… Черт, я же была с Россом, — наконец выпалила, облизнув губы и ощущая что-то, близкое к панике.

— Я знаю, — мягко отозвался Шон, собрав мои запястья и аккуратно их сжав. — А сегодня я хочу, чтобы ты была со мной. Что тебя смущает? — он поднес мои дрожащие пальцы к губам и невесомо поцеловал, не сводя потемневшего взгляда. — Ты против? — с едва заметной паузой задал он еще один вопрос.

Ох, господи… Если я сама себе не могу объяснить, что меня смущает, даже на русском, как ему выразить всю степень внутреннего переполоха в душе? И да, не надо говорить мне, что Росс наверняка предполагал нечто подобное, оставив нас с Шоном вдвоем сегодня вечером.

— Ки-и-ир? — тягуче позвал он, и я вспомнила, что, кажется, меня о чем-то спросили.

От близости Шона и от запаха, щекотавшего ноздри, стало трудно дышать, и тело мелко задрожало от будораживших его ощущений, и я беспомощно уставилась на младшего Рейли, замерев испуганным зверьком. Он же медленно наклонился, обжигая горячим дыханием мои приоткрывшиеся губы, и тихим шепотом повторил:

— Так мне уйти?..

Бесполезно обманывать себя, если я сейчас сдамся на милость сомнениям и нелепой вине, то станет еще хуже. Да и потом, если отбросить эти ненужные эмоции, я совсем не хотела, чтобы Шон уходил, и не только потому, что не желала обижать его отказом. Ну и… Да, да, да, я очень плохая девочка, потому что хотела узнать, а какой Шон любовник и насколько секс с ним отличается от того, что был у нас с его братом. А раз все обо всем знают, и никто ревновать не собирается, то в топку всю правильность и воспитанность, и да здравствуют инстинкты.

— Не надо, — пробормотала я, все-таки немного смутившись, и отвела взгляд.

Дальше думать вообще стало сложно, потому что Шон отпустил мои запястья, зарылся пальцами в волосы на затылке, удерживая голову, и поцеловал. Нежно и настойчиво, так, что кости моментально расплавились, будто сделанные из воска, и я обмякла в его объятиях, послушно отвечая и больше ни о чем не задумываясь. Мои руки оказались на его шее, и сознание радостно уплыло в золотистый туман удовольствия, погружаясь все глубже. Невольно мелькнуло сравнение, что если напор Росса обжигает, заставляет кровь гореть, превращая ее в огонь, то с Шоном по-другому. Мягче, нежнее, и желание струится по венам тягучей карамелью, а не несется горячим шквалом, сжигая все на своем пути. Честно, я весьма смутно осознала, что меня просто внесли в комнату, не прерывая поцелуя, поставили на пол, и чуть шершавые ладони, выдернув блузку из-за пояса джинсов, нырнули под одежду. Медленно скользнули вверх по спине, оставляя на коже след из колких мурашек, попутно легко справились с застежкой бюстика. Всего на мгновение оторвавшись от моих горящих губ, Шон одним движением избавил меня от блузки и снова лишил способности связно мыслить еще одним поцелуем, таким же нежным и долгим, как и предыдущий.

Его пальцы невесомо прошлись по спине, заставив выгнуться и тихо всхлипнуть прямо в губы, и кружевная деталь белья присоединилась к блузке на полу, а ладони Шона легко подхватили под попку и подняли. Через миг моя спина коснулась покрывала, а поцелуи спустились на шею и дальше на грудь, накрыли уже болезненно нывшие, напряженные соски. Мне оставалось только кусать губы и судорожно вздыхать под деликатными, неторопливыми ласками, чувствуя, как кожа горит, а сознание заволакивает жаркая пелена проснувшегося желания. Шон изучал меня, безошибочно находя чувствительные местечки, его губы, наигравшись с твердыми вершинками, начали прокладывать дорожку из поцелуев по животу. А пальцы легко поддели пояс джинсов, справившись с застежкой. Ох-х… Я вцепилась в покрывало, дыша, как загнанная лошадь, а Шон все так же неторопливо снял с меня предпоследнюю деталь одежды и вернулся к животику…

Горячий рот прошелся по ставшей болезненно чувствительной коже прямо над верхним краем трусиков, и пальцы поддели кружево, тихонько потянув белье вниз. Инстинкты сошли с ума, я почти перестала ощущать тело и контролировать себя и свои желания, меня затягивало в жаркую воронку, и голова кружилась все сильнее. Шон словно издевался, мучительно медленно снимая с меня последнее, и мелькнул обрывок мысли, что это чисто мужская месть, довести до изнеможения и заставить умолять закончить это упоительное безобразие поскорее… Мои всхлипы перешли в короткие стоны, когда Шон согрел дыханием самый низ живота, и между ног все свело в сладкой судороге предвкушения. Я выгнулась, бедра сами приподнялись, а ноги раздвинулись в безмолвном приглашении, и казалось, если Шон прямо сейчас не прикоснется там, где все горело от ожидания, точно умру. Черт, никогда не думала, что способна так сильно желать двух совершенно разных мужчин, которые отлично дополняют друг друга.

Жаркое дыхание согрело сокровенное местечко, а потом умелые пальцы аккуратно раздвинули, проникли туда, где все давно изнывало от неудовлетворенности, и я охнула в голос, широко распахнув невидящие глаза и подавшись навстречу откровенной ласке. А Шон вдруг выпрямился, не убирая руки и продолжая дразнить, его губы снова накрыли мои, даря очередной умопомрачительно нежный, горячий поцелуй, и сильная рука обняла, прижав к уже обнаженному телу. Миг — и я оказалась сверху, в весьма пикантной позе, глядя прямо в темные омуты глаз напротив и пытаясь справиться со сбившимся напрочь дыханием. Шон же, так и придерживая за талию и не убрав второй руки, медленно улыбнулся и шепнул бархатным, пробирающим до самой глубины голосом:

— Покатаемся?

И его палец медленно погладил, отчего я судорожно вздохнула, упершись ладонями в грудь Шона и прогнувшись так, чтобы теснее прижаться к ласкающей ладони. В какой момент успел раздеться сам Шон, я тоже не отследила, слишком поглощенная своими переживаниями. Медленно поднявшись, не сводя с него шального, пьяного от эмоций взгляда, я на мгновение замерла, растягивая сладкий миг ожидания, а потом так же медленно опустилась. От упоительного ощущения наполненности закружилась голова, а Шон снова погладил нежное местечко, отчего меня прострелило молнией наслаждения, и с губ сорвался короткий стон. Снова замерла, плавно подалась бедрами вперед, и ушей коснулся судорожный вздох Шона. О-о-о. По телу прошлась горячая волна, я откинула голову, прикрыв глаза и впитывая удовольствие каждой клеточкой, и продолжила размеренно двигаться, задыхаясь от эмоций. Реальность сузилась до нас двоих, я погружалась в жаркое море, дрожа от переполнявших ощущений. Это было волшебно, чувствовать Шона внутри, чувствовать, как его палец повторяет ритм, усиливая наслаждение в разы и унося нас обоих к самой вершине.

Я не торопилась, то останавливаясь, то ускоряясь, легонько царапая грудь Шона и забываясь в накатывавшей волнами эйфории. Наклонялась, прижимаясь к его груди и одаривая короткими, горячими поцелуями, от раздразненного ласками средоточия моих желаний огонь растекался по всему телу. И в какой-то момент Шон, рвано, хрипло выдохнув, перехватил инициативу, сжав мою попку ладонями, и начал двигаться сильно, мощно, глубоко проникая в меня и заставляя всхлипывать от почти непереносимого удовольствия. Мы стремительно летели к сверкающей грани, за которой нас ждало чистое наслаждение, от него хотелось кричать в голос, и когда мир взорвался в беззвучной, яркой вспышке, я не сдержала длинного, ликующего стона. Почти одновременно Шон толкнулся особенно резко, стиснув мои бедра, и зашипел, отчего меня накрыло второй волной, и я бессильно распласталась на нем, ловя последние отголоски оргазма. Ох-х… Чудные, потрясающие мгновения.

Мы лежали, постепенно успокаиваясь, и я слышала, как под моей щекой учащенно бьется сердце Шона, а на губах расползалась глупая, счастливая улыбка. Внутри поселилось странное, волнующее чувство, что вот теперь все правильно, так, как надо. Я не могу сравнивать этих двух мужчин, мне хорошо с обоими, и оба нужны мне. Такие вот дела. Губы Шона коснулись макушки, ладони погладили по спине, и я длинно вздохнула, потершись об него, как кошка. По телу прошла волна дрожи, и моя улыбка стала шире.

— Будешь спрашивать, кто лучше, стукну, больно, — проворчала беззлобно и сладко потянулась, чувствуя приятную усталость в мышцах.

— Не буду, — со смешком ответил Шон донельзя довольным голосом и проникновенно добавил. — Но есть отличный способ не задаваться этим вопросом, рыжик, и не сравнивать нас.

Я приподнялась, посмотрела на него, прищурившись и уловив искорки смеха в глубине глаз, и моментально догадалась, что он имеет в виду. Словила могучий приступ смущения, едва не охнула в голос и все-таки ткнула его в бок. За что была тут же аккуратно скручена в охапку и уложена рядом, а Шон прижался к моей спине, легонько поцеловав в изгиб шеи.

— Так, вот попрошу без намеков, — пробормотала, сцедив зевок в подушку, все-таки усталость от насыщенного вечера брала свое.

— А это не намек, Кирочка, — шепнул он, отчего дыхание сбилось, и вдоль позвоночника прокатилась змейка горячих мурашек. — Это предупреждение, между прочим. Спи, хорошая моя, — решительно закончил Шон и замолчал.

Некоторое время пришлось потратить на успокоение взбудораженных последними словами младшего Рейли эмоций, а потом все-таки меня сморило, и я уснула окончательно.

Мое утро начиналось несколько раз. Первый — это когда я смутно, сквозь сон услышала, что дверь в комнату открылась, и кто-то вошел. Просыпаться было ужасно лень, тем более, где-то на периферии сознания мелькнула такая же ленивая мысль, что кроме второго брата так нагло вторгнуться в мое личное пространство больше некому. Смущаться от того, что Росс видит меня в постели с Шоном, тоже было лень, и я даже не пошевелилась и глаз не открыла, уплывая обратно в бархатную темноту. Еще успела уловить несколько тихих фраз, которыми обменялись братья, потом моей щеки коснулись теплые губы, и я окончательно уснула.

Второй раз проснулась уже окончательно, ближе к одиннадцати, и одна, заботливо укрытая одеялом до самого подбородка. Но примятая подушка рядом говорила о том, что кто-то не так давно спал на ней. Сонно моргнув, я приподняла голову и увидела на тумбочке стакан с молоком и записку. "Приятного пробуждения. Я во дворе. Как проснешься, спускайся на кухню". Губы моментально расплылись в улыбке, и мимолетное недовольство тем, что меня оставили одну в постели, улетучилось. Это я совушка, а братья наверняка привыкли рано вставать. Тихонько вздохнув, выпрямилась, укутавшись в одеяло, выдула молоко, жмурясь как кошка, от воспоминаний. Хорошо было, да… Прислушалась к себе и своим мыслям, пытаясь понять, что творится в душе, а там царило удивительное умиротворение. Сомнения и неуверенность остались во вчерашнем дне, и уж не знаю, разговор с феей ли так подействовал, или поведение братьев, но я оставалась спокойной. И это радовало. Вот Даринка развеселится наверняка, когда узнает, что я решила последовать ее совету, расслабиться и получать удовольствие.

Кстати, о подруге. Раз у меня сегодня день релакса, надо бы связаться с ней, а то, небось, по потолку уже бегает от беспокойства и волнения, как мне тут отдыхается. Хмыкнув, я встала, привела себя в порядок и оделась, прихватила ноут и, прежде, чем спуститься, подошла к окну, посмотреть на двор. И посмотрела… Шон колол дрова. На нем были только джинсы, и я видела лишь спину, на которой красиво проступали мышцы при каждом замахе, и, признаться, засмотрелась. Короткие, точные движения, перекатывавшиеся под кожей мускулы, а рядом высилась приличная горка чурбанов. Сразу захотелось посиделок у горящего камина под теплым пледом, хотя погода опять радовала ясным небом и солнышком. Бросив последний взгляд на Шона и сглотнув набежавшую слюну, я поспешила выйти из комнаты и спуститься вниз.

И как же приятно обнаружить горку оладушков, которые только разогреть в микроволновке, к ним малиновый джем и кленовый сироп. Мурлыча под нос, я занялась завтраком и через некоторое время устроилась за столом, включив ноут. Быстренько проверив почту и свои страницы, я позвонила Даринке — она как раз в онлайне была.

— Так, ты куда пропала? Я тут от любопытства вообще дохну, — тут же отозвалась подруга, сверля меня внимательным взглядом. — Как отдых проходит? — она усмехнулась. — Смотрю, сияешь вся, и довольная. Рассказывай давай.

Ну я и рассказала, прихлебывая чай и лопая оладушки с джемом. Про фею, наше путешествие по Ирландии, ночевку в гостинице и случившееся вчера вечером, в общем, про все. Дара не перебивала, только ее глаза становились все больше.

— Как-то так, — закончила я и вздохнула. — В выходные их родители приедут, снова отправимся на красоты любоваться.

— М-м-м, как интерес-сно, — протянула Даринка, подперев ладонью голову. — Блин, Кирюха, это прямо готовый сюжет, — воодушевилась она и широко улыбнулась. — Так что, ты решила там подольше остаться, я правильно понимаю?

— Ну… да, наверное, — я отвела взгляд, чувствуя, как щеки потеплели.

— На какое число менять билеты? — деловито осведомилась она.

Я нервно вздохнула и откусила сразу половину оладушки, напряженно раздумывая. Пока о данном Россу обещании времени размышлять не было.

— Я тебе на днях скажу, ладно? — рассеянно отозвалась я, отхлебнув чая и покосившись на дверь во двор. — Согласую, сколько еще меня тут готовы терпеть.

— А чего согласовывать, — пожала плечами невозмутимая, как всегда, Даринка. — Судя по всему, тебя бы вообще уже никуда не отпускали, дорогая, — назидательно произнесла она. — А ты, как всегда, слишком много думаешь. Тут к ней подкатывают аж два таких шикарных мужика, еще и чудеса кругом, феи всякие, знаки, а ты все сомневаешься, — она закатила глаза и фыркнула. — Не об этом ли мечтала не так давно, подруга? — Дарка хитро прищурилась и весело усмехнулась.

— Так, не дави мне на мозг, — сердито одернула я ее. — Как бы, я всего тут чуть меньше недели, и все слишком быстро.

— Ой, осторожная моя, — Дарина беспечно махнула рукой. — За тебя все решили, Кирочка, так что, расслабься и получай удовольствие, — она хихикнула. — Ладно, жду отмашки и вестей с полей, отдыхай.

На этом мы распрощались, я закрыла ноут, прихватила чашку с чаем и встала — оладушками уже наелась. Открыв дверь, вышла во двор, а там Шон закончил с дровами и к моему легкому сожалению надел футболку.

— Привет, — улыбнулся он, приблизившись, приобнял и легко чмокнул в губы. — М-м-м, вкусно, — протянул довольно и облизнулся, чем вогнал меня в смущение. — Выспалась?

— Да, вполне, — я кивнула, спрятав лицо за кружкой.

— Ну отлично, — Шон, не убирая руки с моей талии, направился к дому, потянув за собой. — Росс к обеду вернется, потом можем прогуляться к поместью, ты же хотела посмотреть? — он покосился на меня.

— Хотела, да, — я оживилась. — Как раз, в дневнике читаю про него.

— Замечательно, а завтра вместе с нашими отправимся на север, — обозначил Шон ближайшие планы. — Мне надо немного поработать, отчетами заняться, не заскучаешь? — заботливо поинтересовался он и открыл передо мной дверь, пропуская в дом.

— Нет, как раз, почитаю, — заверила я Шона, зашла, допила чай и поставила кружку на стол. — Может, попишу еще, не знаю.

Мы переместились в гостиную, я устроилась на диване, как и хотела, под теплым пледом и в пушистых носочках. Шон растопил камин, наполнив комнату уютом, сам сел рядом, устроив мои ноги на своих коленках и углубившись в ноутбук с сосредоточенным видом. Я, открыв крышку своего, бросила рассеянный взгляд на его экран… И чуть не подскочила, возмущенно воскликнув:

— Шон.

Этот гад в поисковике набрал мое имя. Младший Рейли невозмутимо покосился на меня, придержал ноги, не дав встать, и ловко убрал ноут из моих потянувшихся к нему рук.

— Что такое? — спокойно поинтересовался он, улыбнувшись уголком губ, пока я трепыхалась и сопела, кипя негодованием.

— Ты же работать собирался, — обвиняющим тоном произнесла я, уставившись на него и скрестив руки на груди, еще и грозно сдвинув брови для усиления эффекта. — А это на отчеты вообще не похоже, — я ткнула в его комп.

Шон тихо засмеялся, отложил ноут на столик и притянул несильно сопротивлявшуюся меня к себе, чмокнул в кончик носа.

— Ты так смешно пыхтишь, — вместо оправдания заявил он с нежностью в голосе, и мое возмущение сдулось, как воздушный шарик, и осталось только уютное и немного волнующее ощущение близости. — И вообще, мне же интересно узнать что-нибудь про тебя, — добавил он чуть тише.

— Можно меня спросить, — проворчала я, но уже почти без раздражения. — И потом, там же на русском все.

— Гугл-переводчик мне в помощь, — парировал Шон. — А ты не торопишься рассказывать про свое творчество, скрытная моя, — он еще раз легонько коснулся моих губ своими и отпустил.

Я длинно вздохнула, покосилась на него и все-таки пообещала:

— Ладно, если так интересно, расскажу.

— Договорились, — удовлетворенно кивнул Шон, снова взял ноут и на этот раз открыл какие-то свои вкладки и программы, углубившись в отчеты.

Ну а я, сначала полазав и почитав про упомянутые вчера Россом места, отложила свой комп и взяла дневник. Интересно, что там дальше у Шейлы и Донала, и не встрянет ли ушлый граф, положивший глаз, подозреваю, не на саму девушку, а на благосклонность фей для тех, кто входит в их семью?..

ГЛАВА 12

На следующий день я проснулась в приподнятом настроении и слегка взволнованная. Еле удалось заставить себя съесть завтрак, мои мысли то и дело возвращались к Доналу и его сегодняшнему визиту, и дыхание сбивалось, а на губах появлялась мечтательная улыбка. Прошла всего лишь ночь, а я уже соскучилась, удивительно, и очень хотела его увидеть вновь. Бабуля лишь снисходительно посмеивалась, но ничего не говорила по поводу моей нервозности. Конечно, готовкой я решила заняться сама, Джейн мне помогала. Признаться, за приятными хлопотами у меня совершенно вылетело из головы, что граф Кавендиш тоже желал моего общества сегодня…

Донал приехал к двенадцати, как раз, когда мы с Джейн закончили с едой, и услышав стук в дверь, я вздрогнула, торопливо вытерла руки об фартук и метнула на бабулю испуганно-взволнованный взгляд.

— Иди, переоденься, — хмыкнула Морин и поднялась из-за стола. — Мы пока с Джейн тут все подготовим.

Я убежала по лестнице наверх в свою комнату, успев услышать, как бабуля здоровается с гостем, и его низкий, приятный голос тоже. Сердце радостно подскочило к горлу, я едва не споткнулась на пороге, бросившись к вместительному шкафу. Судорожно перебрала висевшие там платья и наконец вытащила блузку, юбку и жакет и быстро переоделась. Глянула на себя в зеркало, досадливо вздохнула и заправила выбившиеся пряди из растрепавшейся прически и наконец вышла из комнаты, поспешив к ступенькам. Из кухни уже слышались голоса, и смущение пополам с волнением вспыхнули вновь, заставив дыхание участиться, а на губах появилась улыбка. Я вошла, чувствуя, как щеки теплеют от прилившей крови, и сразу встретилась взглядом с Доналом.

— Мисс Шейла, — он тут же встал, и я увидела в его руках букет полевых цветов. — Чудесно выглядите, — с искренним восхищением произнес кузнец, и мое смущение усилилось. — Это вам, — Донал подошел и протянул букет. — Конечно, они не такие шикарные…

— Они прекрасны, — перебила я его, забрав букет и с удовольствием вдохнув легкий аромат. — Спасибо, Донал, — поблагодарила и подошла к накрытому столу. — Садитесь, все уже готово.

Кузнец отодвинул мне стул, чем приятно удивил, я опустилась на него, но приступить к еде мы не успели — в дверь кто-то громко постучал. Я вопросительно глянула на бабушку.

— Мы ждем кого-то еще? — осторожно спросила, на что получила отрицательное покачивание.

— Я открою, — буркнула Морин и встала, стремительно направившись к двери.

Ох, и почему я спиной сижу? Донал обеспокоенно нахмурился.

— Может, я не вовремя? — негромко уточнил он.

— Нет-нет, все в порядке, — заверила я его твердо.

Сама же замерла, настороженно прислушиваясь. Вот бабуля открыла, сухо поздоровалась с гостем:

— Добрый день. Прошу прощения, мы заняты.

— О, какая досада. Значит, вы не сможете принять мое приглашение? — а от этого голоса по коже мороз продрал, и я испуганно уставилась на Донала.

— Нет, ваша милость, никак не можем, — решительно отозвалась Морин. — Всего хорошего, граф.

— Что ж, — до меня донесся громкий вздох. — Жаль, миссис Линч, что наш пикник будет лишен вашего приятного общества.

— Уверена, ваши гости поднимут вам настроение. Простите, мне надо идти, — выразительно произнесла ба, и наконец дверь закрылась.

Я выдохнула с облегчением, и Донал тут же спросил:

— Он вам надоедает, мисс Шейла?

— Пока нет, — я покачала головой. — Но проявляет настойчивое внимание, хотя мы едва знакомы.

— Так, ну все, — заявила бабушка, заняв свое место. — Хватит об этом хлыще, дорогие мои, нечего портить себе аппетит. Кстати, Донал, знаешь, Шейла сама готовила, — с заметной гордостью произнесла она, чем снова вогнала меня в краску.

Ланч прошел очень мило, в оживленной беседе, и я вскоре забыла о неприятном госте, а уж от комплиментов от Донала моей стряпне и вовсе млела и довольно улыбалась. После же, едва все отодвинули пустые тарелки, Морин, хитро поглядывая на меня, поставила локти на стол, переплела пальцы и поставила на них подбородок.

— Почему бы вам не прогуляться? — непринужденно предложила она, расплывшись в улыбке. — Донал, надеюсь, ты отложил все дела на сегодня? — строго поинтересовалась Морин.

— Срочных заказов нет, я попросил друга присмотреть за кузницей, — кивнул наш гость, и мое сердце радостно забилось.

— Ну вот и отлично, — бабушка поднялась. — Я попрошу Джойса приготовить лошадей. Тут рядом есть тенистая роща, я люблю там бывать.

Через некоторое время мы выехали из дома, направившись к упомянутой роще — она в самом деле находилась недалеко, а в вересковые холмы я не хотела, там слишком близко от поместья графа Кавендиша. Не хочу, чтобы он видел меня и Донала, опасения в отношении этого человека становились все сильнее. Я не стала портить прогулку неприятными мыслями и решительно перестала думать о соседе, и как-то так незаметно получилось, что мы с Доналом поехали бок о бок, и мои пальцы оказались в его широкой ладони. Кожу тут же обсыпало мурашками, и дыхание сбилось. Очень хотелось спросить о знаке, появился ли он у Донала, но я не решалась, смущаясь и не зная, как это объяснить. Пусть лучше все идет своим чередом.

К роще мы подъехали спустя четверть часа, и глядя на густой кустарник, я решила спешиться и дальше уже пойти без лошадей. Донал подставил руки, помогая спуститься, и на несколько мгновений я оказалась в его объятиях, наши лица разделяло совсем небольшое расстояние. Замерла, уставившись в потемневшие серые глаза, сердце пропустило удар, а Донал не торопился отпускать, глядя на меня чуть склонив голову. Мгновение растянулось в вечности, а потом кузнец медленно наклонился, и его мягкие губы прижались к моим, аккуратно и нежно. Всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы в коленках появилась слабость, а голова слегка закружилась.

— Прости, не удержался, — пробормотал Донал, прислонившись лбом к моему лбу и тяжело выдохнув, его ладони скользнули по моим рукам и переплели наши пальцы. — Я все время думаю о тебе, Шейла… — еще тише добавил кузнец к моему тихому ликованию и волнению.

Смущенно улыбнувшись, отвела глаза, чувствуя, как теплеют щеки, и так же почти шепотом призналась:

— Я тоже…

Мы некоторое время постояли, слушая дыхание друг друга и наслаждаясь этими минутами, а потом вошли в рощу, держась за руки. Неторопливо брели по тропинке между густых кустов, то и дело останавливаясь — Донал в самом деле много знал о растениях, с воодушевлением рассказывал, а я с удовольствием слушала и смотрела.

— Это мне все бабка говорила, дома остались кое-какие ее записи, — кузнец вздохнул. — Еще пара книг есть о травах и их лечебных свойствах, отец, когда изредка ездил в Дублин, купил у кого-то с рук. Эх, мне бы почитать что-нибудь кроме них, так хочется знать больше, — Донал снова вздохнул и почесал в затылке.

— У бабушки хорошая библиотека, думаю, там есть и что-то о растениях и их свойствах, — отозвалась я, покосившись на него и пряча улыбку. — И она точно не будет против, если ты попросишь посмотреть книги.

Очень легко оказалось перейти на простое обращение и отбросить формальности. Донал от моих слов буквально расцвел, и в следующий момент я тихонько взвизгнула от неожиданности, когда сильные руки обхватили мою талию, и кузнец закружил меня. Я вцепилась в мощные плечи, чувствуя себя пушинкой, и рассмеялась от нахлынувших эмоций. В душе пели птицы…

Наконец, меня поставили на землю, и тут я обратила внимание, что мы оказались на просторной поляне, залитой солнечным светом. В траве виднелись плоские белые капни, в середине возвышался еще один, похожий на древний алтарь. Я с любопытством огляделась.

— Интересное место, — протянул Донал, не отпуская мою руку. — Наверное, какое-то древнее место силы, может, друиды…

— О-ой, какой большой, — раздался чей-то восторженный, тоненький голос, и я чуть не подскочила от неожиданности.

И во все глаза уставилась на… странное существо. Малышка с прозрачными крылышками, ростом с большую куклу, в коротком платье с открытыми руками, с ярко-зелеными глазами без зрачков, милыми льняными локонами и улыбкой, в которой виднелись остренькие зубы. Ой. Жутковатое зрелище. И она с откровенным изумлением и восхищением рассматривала Донала, зависнув в воздухе. Я вцепилась в его руку, на время потеряв дар речи, растерянная и ошарашенная.

— И сильный, — между тем, продолжила малышка, довольно бесцеремонно пощупав плечо Донала.

А потом она посмотрела прямо на меня, и я шарахнулась, прижавшись к кузнецу и почти спрятавшись за его широкой спиной.

— Ты кто? — выпалила, наконец обретя дар речи.

— Фея, — просто отозвалась она и подлетела ближе, окинув внимательным взглядом, потом с удовлетворенным видом кивнула. — Вы здорово подходите друг другу, — заявила она уверенно. — Он сможет защитить тебя, хороший мужчина.

— Бабушка рассказывала о таких, как ты, — с ноткой почтения произнес Донал, обняв меня и слегка прижав к себе. — Говорила, они учили ее травницкому делу.

— Эльфы, — с долей пренебрежения фыркнула фея, дернув плечиком, и облетела вокруг нас. — Они с природой общаются. Ну, хорошо, я на вас посмотрела, идите, — она махнула ручкой и сделала сальто в воздухе, рассыпав золотистую пыльцу. — Ой, стой, — спохватилась фея, хотя мы еще никуда не успели шагнуть. — Тебе сказали главное правило? — она пристально посмотрела на меня, на скуластом личике не осталось ни следа веселья. — Твой ребенок должен родиться на этой земле. И да, напомни своей бабушке, чтобы не забывала в молоко капельку меда добавлять, — резко перескочила она на другую тему, а потом растворилась в воздухе, оставив после себя облачко золотистой пыльцы.

На поляне воцарилась тишина, только изредка в кустах чирикала невидимая пичуга, да ветерок шелестел в кронах. Мелькнула мысль, а не привиделось ли мне, но — Донал тоже видел фею, значит, это на самом деле случилось. Ох.

— Забавная она, — хмыкнул кузнец, ничуть не удивленный увиденным. — И такие интересные вещи говорит…

Да уж, интересные. Но я все равно промолчала насчет знака на предплечье. Пусть все идет, как идет. Мы покинули рощу и продолжили прогулку, только теперь я сидела вместе с Доналом на его лошади, взволнованная и снова немного смущенная его близостью. Мое животное шло рядом, иногда пощипывая вереск. Наверное, кто-то мог бы сказать, что я поступаю ужасно неприлично, но мне было все равно, даже если нас увидят. В деревне обычаи куда проще, чем за городом, чему я несказанно радовалась. Прислонившись к груди Донала и прикрыв глаза, я слушала, как размеренно билось его сердце, мы негромко переговаривались, и я совсем не смотрела, куда едем. Как оказалось, зря…

Я услышала какой-то шум и встрепенулась, выглянула из-за плеча Донала и чуть с досадой не скривилась: к нам подъезжал граф Кавендиш. Одет с иголочки, в седле держится уверенно, улыбка снисходительная, только вот взгляд такой, нехороший. Внутри все напряглось, и я порадовалась, что рядом Донал. Ох, стоило сказать ему, чтобы не ехал в вересковые холмы.

— Какая приятная встреча, — негромко произнес граф, окинув нас внимательным взглядом. — Так вот, на кого вы променяли меня, прелестная мисс, — насмешливо добавил он. — Всего лишь обычный деревенский увалень, еще и понятия не имеющий о приличиях, — от пренебрежения в его голосе краска бросилась мне в лицо, и злость заклокотала в груди.

Почувствовав, как Донел напрягся, я выпрямилась и вскинула подбородок.

— Господин граф, я не стремлюсь попасть в высшее общество, поскольку и сама, как вы выражаетесь, деревенского происхождения, — холодно ответила ему, глядя в глаза. — Мои предки были фермерами, и я не считаю это занятие постыдным. Что же до приличий, мы ничего предосудительного не делаем, просто гуляем вместе. А вас, кажется, гости ждут, — я выразительно посмотрела за его спину, где вдалеке виднелась пестрая компания, видимо, друзей графа Кавендиша. — Всего хорошего.

Донал лишь прищурился, окинув соседа взглядом, и так же молча развернул лошадей, пустив нашу рысью, и граф, к моему облегчению, не пытался догнать или остановить. Длинно выдохнув, я обняла моего кузнеца двумя руками, прижавшись к нему, и тихонько попросила:

— Поехали обратно?

Он спорить не стал, направив лошадей к дому бабушки.

— Неприятный тип, даром, что аристократ, — пробормотал с неприязнью Донал, придерживая меня одной рукой. — Не нравится мне, что он на тебя заглядывается, намерения у него точно не слишком чистые.

Поежившись, я спрятала лицо на груди кузнеца.

— Надеюсь, он скоро уберется в Дублин, вряд ли ему понравится наша тихая, размеренная деревенская жизнь, — не удержалась от язвительной шпильки. — Заскучает же отчаянно без приемов и балов. И вообще, бабуля больше его на порог не пустит, — уверенно добавила я.

Донал только усмехнулся, крепче прижав меня. Больше графа мы не обсуждали, не желая портить себе настроение. Дома по молчаливому согласию не стали сообщать Морин о встрече, конечно, она настояла, чтобы Донал остался на чай, и когда я, видя, что скромность не позволяет кузнецу прямо просить бабушку, спросила о библиотеке, она согласилась. И до самого обеда мы провели время там, изучая книги. Донал даже что-то выписывал на удивление аккуратным почерком на листы, его глаза блестели от любопытства, и с губ не сходила мечтательная улыбка.

Он совсем не походил на кузнеца, признаться, и я невольно залюбовалась поглощенным изучением фолиантов Доналом. Он так естественно смотрелся в большом, обитом слегка потертым плюшем кресле, сосредоточенно листая страницы. Конечно, на обед он тоже остался, и уехал в деревню, когда уже опустились сумерки. Я вышла проводить, и обратно вернулась далеко не сразу, и с красноречиво пылавшими румянцем щеками, а губы покалывало от наших поцелуев. Бабуля лишь понимающе хмыкнула, одарив веселым взглядом, но ничего не сказала.

Следующие несколько дней прошли спокойно и тихо, я ездила в деревню, на рынок, в лавки, по поручениям бабушки, и — конечно, заглядывала в кузницу. Приносила Доналу свежего молока, сметаны с нашей фермы, или вкусных пирожков Джейн, и передала несколько книг лично от бабушки. Пару раз Дон приезжал к нам на обед, мы еще раз ездили гулять, только уже в другую сторону от поместья графа Кавендиша, от греха подальше. Еще, он показал небольшой сарай за домом, где занимался приготовлением трав по рецептам своей бабушки и делал целебные отвары. Я с удивлением узнала, что к Доналу ходит вся деревня, если хворь какая приключается, и его сборы и отвары в самом деле помогают. Жаль, конечно, что он обычный кузнец, здорово было бы, получи Донал в самом деле образование врача. А может, в библиотеке бабушки есть какие-нибудь книги на эту тему? Хотя бы общие справочники и энциклопедии?..

Кавендиш тоже не беспокоил, к моей радости, не пытался снова набиться в гости и не искал со мной якобы случайных встреч. Но и я не появлялась вне дома одна, даже в деревню ездила с Эбби или Джойсом, конюхом Морин. И, конечно, только в светлое время. Несколько раз к нам присоединялся Донал, что, несомненно, радовало несказанно. А потом, как-то утром, к середине второй недели моего пребывания на ферме, бабуля за завтраком сообщила новость.

— Шелли, я собираюсь уехать на несколько дней в соседнее графство, там ярмарка. Справишься тут без меня? — она с улыбкой посмотрела на меня.

— Справлюсь, — я улыбнулась в ответ.

— Вот и славно, — кивнула ба.

Весь день мы с Эбби помогали ей собираться, а на следующее утро Морин должна была сесть на проходивший мимо нас дорожный экипаж. К обеду приехал Донал, и после мы еще погуляли до сумерек, и засыпала я, как всегда, умиротворенная и довольная. Бабушка уехала рано, когда я спустилась к завтраку, ее уже не было, и ела я одна. После ланча планировала съездить в деревню за покупками, и Эбби со мной.

Я занялась готовкой гостинцев для Донала по уже ставшей доброй традиции, собираясь заглянуть к нему после покупок и заодно занести еще пару книг из бабушкиной библиотеки, теперь по медицине. Нашла вчера, перед сном решив почитать, и заберу как раз те, что Дон уже просмотрел. Немного помогла Джейн с обедом, заверив, что вернусь к шести вечера, и возможно не одна, и после ланча поднялась к себе, собираться в деревню. Настроение царило приподнятое, как всегда перед встречей с Доналом, погода тоже радовала солнцем, только несколько легких облаков плыли по небу, и через некоторое время мы с Эбби уже неторопливо ехали по дороге.

Горничная щебетала, поглядывая по сторонам, я слушала вполуха, добродушно улыбаясь, в нужных местах поддакивала, наслаждаясь свежим, напоенным ароматами зелени, воздухом, теплыми лучами, скользившими по лицу. Сквозь ресницы проводила взглядом пролетевшую мимо бабочку, где-то в кустах чирикнула птица.

— А когда Дон вам предложение сделает? — вдруг спросила Эбби, и я очнулась от умиротворенной задумчивости. — Он за вами уже вторую неделю ухаживает, — горничная вздохнула, и на ее личике появилось мечтательное выражение. — Так романтично.

Я немного смущенно хмыкнула, покосившись на Эбби, но одергивать не стала — слуги для нас с бабушкой стали кем-то вроде членов нашей маленькой семьи.

— Абигайль, не торопи события, — мягко ответила я. — Мы знакомы не так давно…

— Ага, и вся деревня уже судачит, что кузнец зачастил к Морин Линч в гости, — хихикнула Эбби, хитро прищурившись. — Я недавно слышала, как плотникова дочка злилась, что Клэнси и не смотрит ни на кого, имея в виду себя, наверное, — девушка рассмеялась. — Считает себя первой красоткой деревни, — пренебрежительно фыркнула горничная, — а на самом деле, не лучше и не хуже остальных, только характер склочный.

— Эбби, нехорошо так отзываться о других, — я попыталась строго одернуть ее, но собеседница лишь отмахнулась.

— Да все об этом знают, и не любят иметь с ней дело лишний раз, — Абигайль дернула плечом.

Продолжить разговор не получилось: вдруг раздался тихий свист, я от неожиданности натянула вожжи, с недоумением оглянувшись, и тут из придорожных кустов с треском кто-то выскочил. Эбби испуганно вскрикнула, лошади заржали, да и у меня дыхание перехватило от страха, и сердце метнулось к горлу. Дар речи временно пропал, я уставилась на кряжистого мужика с закрытым платком лицом и прищуренными глазами под низко надвинутой шляпой. Эбби снова вскрикнула и попыталась выскочить из коляски, я тоже — но из тех же кустов появился еще один и ловко вспрыгнул на подножку.

— Тихо, леди, — грубо бросил он, как клещами сжав мою руку, а в следующий момент к моему лицу прижалась тряпка, пропитанная чем-то дурнопахнущим.

Голова моментально закружилась, перед глазами все поплыло, и я провалилась в темноту, не успев ничего сделать.

Пробуждение было не из приятных. Виски ломило, в теле ощущалась противная слабость, и почему-то я не могла пошевелить руками. Но одежда, к моему облегчению, на месте, и, кажется, я на чем-то сидела, мягком и удобном. Кресло?.. А где я вообще? Пришлось осторожно приоткрыть глаза и оглядеться. Богато обставленная гостиная с обитыми шелком стенами, позолотой, хрустальными подвесками на светильниках. В камине, отделанном мрамором, тлели угли, а у окна стояла фигура, заложив руки за спину. У меня зашевелились нехорошие подозрения, я попыталась пошевелиться, и с тревогой обнаружила, что руки крепко связаны за спиной.

Спросить ничего не успела — на шорох незнакомец резко обернулся, и на меня с насмешливой улыбкой посмотрел граф Кавендиш. Я задохнулась от смеси злости и страха, голос уже мне подчинялся, и я строго потребовала:

— Что за глупости, граф. Немедленно развяжите мне руки. Что вы вообще себе позволяете?

Неприятная улыбка на его губах очень не понравилась, и когда он начал неторопливо подходить, не сводя с меня слишком довольного и пристального взгляда, я напряглась, дернув связанными руками.

— О, милая леди, я еще не то себе позволю, знаешь ли, — вкрадчиво ответил Кавендиш, и по спине скатилась волна холодных мурашек, я вжалась в кресло, сглотнув вязкую слюну.

Его тон мне очень, очень не понравился. А я совершенно беспомощная… Но черта с два покажу ему мои настоящие эмоции.

— Что вы сделали с Абигайль, где моя служанка? — тем же требовательным тоном спросила я. — Вам что, не хватает развлечений в Дублине, что вы решили искать их здесь? — добавила язвительно, не отводя взгляда, хотя очень хотелось. — Или там дамы слишком доступны?

Я понимала, что грублю соседу, но только это помогало не скатиться в панику, и еще и не давала покоя судьба Абигайль. Что этот негодяй с ней сделал? Или… те, его люди? В последнем я не сомневалась, что все подстроено графом. И бабушки, как назло, нет. Неужели он следил за нашим домом и специально устроил все, дождавшись ее отъезда? Господи, но зачем? Неужели я так приглянулась? Кавендиш присел передо мной, и его ладони легли на мои колени, отчего я вздрогнула и снова дернула связанными руками, едва не зашипев от боли.

— Дорогая моя, дамы в Дублине не представляют такой ценности, как ты, — прежним вкрадчивым голосом произнес граф, и я замерла, насторожившись.

— Н-не понимаю, о чем вы, — пробормотала, попытавшись отодвинуться, но не вышло — кресло не позволяло.

— Думаю, понимаешь, — граф подался вперед, и я испуганно выдохнула, мечтая обрести возможность проходить сквозь предметы. — Отец рассказал мне перед смертью о маленьком секрете вашей семьи, Шейла, о том, что вас благословили феи, и удача сопутствует вам в любом деле. А мне она как раз очень и очень не помешает, поэтому, дорогая моя, тебе придется выйти за меня замуж в кратчайшие сроки, — проговорил Кавендиш, глядя в глаза, и я чуть истерично не рассмеялась ему в лицо. — Я знаю, что удача переходит и на тех, кто берет в жены женщин из вашей семьи.

У меня все-таки вырвался смешок, я покачала головой, во все глаза глядя на него.

— Не выйдет, — тихо произнесла, решив делать вид, что не понимаю, о чем он. — Даже если бы все, что вы сказали, было бы правдой…

— Не зли меня, я знаю, что это правда, — перебил Кавендиш, сузив глаза, и его пальцы впились в мои коленки, даже через плотную ткань юбок причиняя неприятные ощущения. — И ты станешь моей женой, Шейла, — буквально прошипел он, и стало еще страшнее от странного, безумного огонька, загоревшегося в его зрачках. — Не добром, так силой, — и я успела только судорожно вздохнуть, как оказалась на его плече, перекинутой, как мешок с картошкой.

— Эй… — вырвалось у меня, перед глазами все закружилось, и к горлу подкатил горький ком.

— Я буду держать тебя здесь, пока не вернется твоя бабушка, и тебе придется согласиться на мое предложение, — снова заговорил Кавендиш уверенно, вынося меня из гостиной. — Потому что я, как и полагается джентльмену, сраженному красотой юной мисс и не устоявшему перед ней, попрошу у нее твоей руки, — от его смешка я едва не всхлипнула от ужаса, отчетливо представив, о чем он говорит. — Ты же не хочешь, чтобы твой живот обсуждало все графство, Шелли, да? А я уж постараюсь, чтобы ты забеременела как можно быстрее.

Меня затошнило от его слов, и я едва справилась с волной дурноты, судорожно сглатывая. О, боже, он ведь сделает, что задумал, и я не смогу ему воспротивиться. Я всего лишь слабая девушка. И что будет, если я выйду замуж не за того, кто предназначен мне? Фею это наверняка не обрадует, а эти создания, как я помнила по легендам, весьма мстительны… А Донал? Он же тоже очень разозлится, если… Кавендишу удастся задуманное, и может наделать непоправимых глупостей. Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, пока хозяин дома легко поднимался по ступенькам на второй этаж, будто я ничего не весила. А там наверняка располагаются спальни. И у меня руки связаны.

Кавендиш свернул в коридор, и мне уже хотелось, чтобы он поскорее поставил на ноги, голова кружилась все сильнее, и становилось хуже. Страх притупился, и на первое место вышло собственное самочувствие. Я даже готова была попросить своего мучителя о милости… К счастью, Кавендиш остановился, я услышала звук открывшейся двери, и мы зашли в какую-то комнату. И, кажется, догадывалась, в какую именно. В следующую минуту меня грубо бросили на кровать, и стены закружились перед глазами, отчего снова накатила дурнота. А граф навис надо мной, нехорошо улыбаясь и блестя глазами, и его пальцы медленно провели по моему лицу, отчего я дернулась и попыталась отвернуться.

— Так что, крошка Шелли, по-хорошему не согласна?

Я только набрала воздуха, чтобы ответить ему, как вдруг в камине с ревом взметнулось пламя, и Кавендиш с проклятьем скатился с кровати.

— Какого черта? — прошипел он, метнув в мою сторону подозрительный взгляд, и кинулся к огню — несколько крупных углей вывалились на пол и откатились почти к самому ковру, а парочка оранжевых языков лизнула каминную полку.

Мне же показалось, что снаружи послышался какой-то шум… Воспользовавшись моментом, я попыталась отползти от края кровати, извиваясь и дергая связанными руками. Кожу щипало, но я не обращала на боль внимания, не сводя взгляда с Кавендиша — пламя и не думало утихать, с гудением вырываясь из камина, и мой нос уловил легкий запах паленого — похоже, ковер начал тлеть. Хозяин попытался с помощью щипцов закинуть угли обратно, но огонь, шипя и плюясь искрами, вырвался ему навстречу, и граф отпрянул, судорожно сбивая искры с сюртука. Запах горелого стал отчетливее, и я даже заметила сизый дымок, и страх снова зашевелился, но сильно испугаться не успела. Едва Кавендиш выпрямился и повернулся ко мне, сжав кулаки и сузив глаза, и явно замыслив какую-то пакость, как дверь в спальню с грохотом отворилась, и на пороге появился очень злой Донал, и я едва не расплакалась от облегчения. Потом узнаю, как он догадался, где я, и узнал о нападении, сейчас главное выбраться отсюда… Граф резко повернулся, увидел незваного гостя и даже успел процедить сквозь зубы:

— Ты что тут…

А дальше Дон в два шага достиг его, молча, коротко размахнулся и впечатал кулак в лицо Кавендиша.

ГЛАВА 13

— Всем привет, я пришел, — громкий голос Росса вырвал меня из реальности позапрошлого века, я вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила дневник.

Блин, на самом интересном месте, а. Перед моими глазами еще стояли чужая спальня, испуганная девушка и огонь в камине, а тут Росс со своими поцелуями и довольной усмешкой…

— Где витаем? — осведомился старший Рейли, отстранившись и помахав перед моим лицом ладонью, а от Шона долетел тихий смешок.

— В вашем прошлом, — вздохнула я, тряхнув головой и возвращаясь в настоящее, закрыла дневник. — Вот, читаю, как раз про поместье. Такая история интересная выходит.

— Хочешь написать? — поинтересовался Шон, отложив ноут, пока его брат вешал куртку.

Признаться, мысль мелькала, но все-таки, это дневник реального человека…

— А вы не против? — не слишком уверенно спросила я.

— Почему нет, — Шон пожал плечами. — Все равно не поверят, что история настоящая, — он улыбнулся.

— Так я же не буду писать, что настоящая, просто — основана на реальных событиях, — с воодушевлением ответила, любовно погладив кожаный переплет. — Спасибо большое.

— Ну что, пообедаем, и поехали смотреть? — подошел Росс, опершись ладонями на спинку дивана, и бросил на меня хитрый взгляд.

— Поехали, конечно, — приятную расслабленность как рукой сняло, я откинула плед и бодро поднялась.

Очень хотелось увидеть место действия, описанное в дневнике, а еще дочитать, но последнее мне сейчас точно не дадут. Мы собрались за столом, Росс сказал, что он заезжал к родителям, и они договорились, что мы встретимся уже на севере Ирландии, в одном из ресторанчиков в деревушке на побережье. А дальше вместе поедем смотреть Тропу Гигантов.

— Там еще замок есть на утесе, в нем "Игру Престолов" снимали. Смотришь его? — добавил Росс, и упоминание о его родителях отошло на второй план.

— Конечно, смотрю, — наверное, в моих глазах сейчас мигали сердечки, я же в самом деле фанатела по этому сериалу и каждый сезон ждала с нетерпением.

О-о-о, меня завтра ждет офигенный день. Братья только переглянулись и понимающе усмехнулись. Мы закончили с обедом, и пока Шон сгружал посуду в машинку, Росс произнес:

— Я за лошадьми, и у тебя минут десять, Кир, чтобы решить, с кем поедешь к поместью, — и не дав мне ничего ответить, он вышел из кухни.

Я уставилась ему вслед со смесью возмущения и легкого замешательства.

— Может, еще монетку кинуть, да? — буркнула под нос и фыркнула. — Возьму и вообще сама поеду, отдельно.

— Вот это вряд ли, — спокойно возразил Шон, подойдя ко мне. — Поместье на приличном расстоянии, а ты не очень уверенно держишься в седле. Вокруг дома еще можно одной, на прогулку — нет. Так что, думай, — он усмехнулся, и его ладонь легла на мою талию.

Чуть не проворчала язвительно, что такими темпами кое-кому придется и правда расписание составлять, но вовремя прикусила язык — что-то подсказывало, эти двое ведь могут и всерьез воспринять. В результате, все-таки поехала с Шоном. Росс изобразил театральную обиду и горе, душераздирающе вздохнул и бросил на меня выразительный взгляд. Я не выдержала и захихикала, уткнувшись в плечо Шона и ничуть не поверив. Все равно ведь обратно с ним поеду. А вообще, если получится, что вернусь сюда уже не просто на отдых, обязательно начну учиться самостоятельно ездить верхом. Вряд ли это сложнее, чем получить права.

— А почему сгорело это поместье, знаешь? — спросила у Шона, пока мы неторопливо ехали по тропинке между холмов. — И почему нет наследников?

— Ну, говорят, там же и единственный сын сгорел, не успел выбраться, а семьи у него не было на тот момент. Так и зачах род.

— М-м-м, — протянула я, поглядывая вперед — там уже виднелись развалины поместья.

Наверное, это фея наказала его за то, что хотел обидеть Шейлу. Да уж, фейри действительно лучше не злить в таком случае. Мы добрались до развалин, которые в самом деле являли собой печальное зрелище. Второй этаж отсутствовал полностью, внутренняя часть заросла кустарником и вереском, остались лишь несколько наружных стен и кое-какие перекрытия внизу. Хотя, в дальнем углу сохранилась лестница с остатками перил и площадкой на втором этаже. Наверное, ею пользовались слуги, чтобы не попадаться господам на глаза. Перед глазами снова мелькнули картинки из дневника, и на какое-то мгновение стало немного грустно, но этого, графа, было ничуть не жаль. Сам виноват в случившемся, нечего похищать девушек в угоду своим низменным интересам.

Побродив немного по бывшему особняку, мы поехали гулять дальше, и на этот раз меня забрал к себе Росс, проворчав, что он соскучился больше, чем Шон — брат провел со мной целых полдня. Я даже ехидничать не стала, просто прижалась к нему и лениво подумала, что жизнь втроем может быть весьма забавной. И хотя в самом деле я не ощущала настоящей ревности или злости между ними, только такое вот веселое соперничество, все равно где-то внутри тлела искра сомнений. Феи феями, но… всякое ведь бывает…

— О чем задумалась? — негромко спросил Росс, положив подбородок на мою макушку, пока мы неторопливо спускались по холму вниз к ручью, проложившему дорогу в торфяннике.

— Да так, — я дернула плечом, потом все-таки продолжила. — Обо всем понемножку. С феей вот разговаривала, — и замолчала, не зная, как выразить сумбурные мысли и еще более запутанные эмоции.

Росс тихо хмыкнул и обнял крепче.

— Она тебя не убедила, да? — в его голосе слышалось веселье. — Что все по-настоящему?

— Я пока не загадываю, — осторожно ответила, не желая расстраивать Росса — сначала разберусь в клубке своих желаний и стремлений.

— Но билеты все равно поменяешь, ты обещала, — напомнил он твердо, и тут я спорить не стала.

Понятно, что поменяю, как только определюсь, на сколько еще хочу остаться. Добравшись до ручья, мы устроили небольшой пикник, причем меня в самом прямом смысле кормили с рук, наплевав на попытки возмутиться, что я и сама могу. А вот обратно я ехала все-таки сама — Росс шел рядом и вел лошадь, с добродушной усмешкой поглядывая на чрезвычайно гордую меня, вцепившуюся в седло до побелевших костяшек, чтобы не упасть. И знаете, мне понравилось. Все, решено, постараюсь до отъезда найти возможность еще поездить на лошади, может, даже и рысь освою.

Вернулись мы обратно часам к шести вечера, когда небо уже позолотили лучи заходящего солнца. Конечно, несмотря на перекус, проголодались от длительной прогулки на свежем воздухе, и на этот раз ужином занялись братья, категорично отправив меня на диван у камина, ждать. Я воспользовалась моментом и полезла в сеть — Даринка была в оффе, поэтому разговор по душам оставила на потом. Только отправила письмо насчет обмена билетов с новой датой — решила у братьев не уточнять, а то с них станется уговорить меня вообще до конца действующей визы остаться у них. А еще, после некоторого раздумья, неожиданно открыла новый файл и… начала писать. Может, получится не совсем переложение истории Шейлы Фаррен из дневника, но перед глазами разворачивалось кино, и пальцы легко порхали по клавиатуре. Я все глубже погружалась в сюжет с примесью мистики, с боязливым восторгом чувствуя, как изнутри щекочет то самое вдохновение, которого уже давненько не ощущала.

Однако глубоко погружаться в текст не стала, потому как знала, чем все может закончиться, и нехотя оторвав себя от файла, отправила начало Даринке. Сама же, принюхиваясь к соблазнительным запахам с кухни, решила поизучать северное побережье Ирландии, посмотреть, что там есть еще интересного.

— Ужин на столе, — ворвался в мои мысли голос Росса, и старший Рейли выхватил из моих рук ноут. — Подъем, рыжик, хватит за компьютером сидеть на сегодня.

Подарив ему укоризненный взгляд, я встала, отняла технику и положила на диван, и направилась за Россом на кухню. Усевшись на свое место, покосилась на братьев и на одном дыхании выпалила:

— Я билеты поменяла, улетаю позже.

На мгновение затаила дыхание, дожидаясь реакции.

— Замечательная новость, — спокойно отозвался Шон. — И сколько у нас теперь есть времени? — весело поинтересовался он.

— До конца месяца, — пробормотала, отчего-то смутившись и уткнувшись в тарелку.

— Получается, еще две недели? Вообще отлично, — с воодушевлением отозвался Росс. — Составляй программу, Кир, тут много интересного, — он подмигнул.

— А как же ваша работа? — я подняла бровь. — Может, мне лучше самой с экскурсиями?..

— Не говори ерунды, — фыркнул Росс. — Работа не отнимает столько времени, что его не найдется для тебя, — он дернул плечом. — Кир, не переживай ты по пустякам, все нормально. Кстати, а водить умеешь? — неожиданно спросил старший Рейли.

— Не-не-не, — замахала я руками, чуть не поперхнувшись куском мяса в подливке. — Даже не думай. Я же на левостороннем движении училась, и к машинам привыкла тоже таким. А со здешними дорогами — вообще нет, — категорично заявила, запивая чаем. — Лучше такси или автобус, ну или с вами.

— Ладно, как скажешь, — невозмутимо заявил Росс.

После ужина мы снова переместились в гостиную, уже втроем, прихватив купленного Россом пива на разлив. Я вернулась на диван, старший Рейли — на полу, прислонившись ко мне, а Шон — в ногах, как днем.

— Посмотрим фильм? — Росс поднял голову и вопросительно глянул на меня. — Кир, как ты относишься?

— С удовольствием, — согласилась я искренне. — А что смотреть будем?

— Есть предпочтения? — вступил в беседу Шон, поглаживая мои ноги через плед.

Я немного подумала, перебрала в голове фильмотеку, и решила, что душа требует дремучей романтики и слюноотделения.

— "Рыцарь дня", — сделала свой выбор. — Знаете такой?

— Сейчас найдем, — кивнул Росс и взял пульт.

Через некоторое время я погрузилась в нирвану, созерцая обаяшку Круза и Кэмерон Диаз, с моего лица не сходила умильная улыбка, а в глазах, наверное, мерцали сердечки. Несколько раз ловила на себе взгляды братьев, в которых сквозила нежность, и мимиметр в этот вечер просто зашкаливал. Я смаковала кино, Шон и Росс больше любовались мной, чем смотрели на экран, и вообще, посиделки получились очень уютными и домашними. Но все имеет свойство заканчиваться, закончился и фильм, и за окном уже давно сгустилась темнота.

— Ну что, предлагаю спать, завтра вставать рано, — произнес Шон, повернулся и посмотрел на меня, и Росс тоже поднял голову.

Часы показывали одиннадцать, и в принципе, мой организм уже немножко устал и вполне не против пойти баиньки. Только оставался вопрос, с кем и как… И он очень волновал и нервировал. Я коротко выдохнула, уставившись на свои нервно сплетенные пальцы и всем существом ощущая направленные на меня взгляды.

— Думаю, да, хорошее предложение, — пробормотала, чувствуя, как стало жарко щекам.

И вот чтобы им не пойти первыми в свои комнаты, а? Не надо так смотреть. В полной тишине я зашевелилась и, по-прежнему не глядя на братьев, попыталась встать.

— Ладно, тогда я пошла, — как можно непринужденнее произнесла, откинула плед и поднялась — ни Шон, ни Росс меня не удерживали, только заметила, как они переглянулись. — Всем спокойной ночи.

Незримое напряжение сделало воздух плотным настолько, что казалось, в нем вот-вот начнут сверкать искры. Да еще молчание хозяев повышало градус моего волнения с каждым мгновением. Внутренне сжавшись, я ожидала, что они попытаются остановить, задержать, уговорить… Чего стоило не побежать к лестнице, не передать, и я уже сделала несколько шагов к ступенькам, когда за спиной все-таки раздался голос Шона:

— Кира.

Вот тут мои нервы не выдержали. Я резко развернулась, выставив перед собой ладонь, и категорично заявила:

— Так, ребята, не надо ни на что уговаривать, мне надо…

Однако закончить не успела, поднявшийся Росс быстро преодолел расстояние между нами и не дал мне улизнуть.

— Тише, тише, — перебил он, ухватил за руку и мягко притянул к себе, уверенно обняв. — Кир, ну что ты, — несмотря на мое легкое сопротивление, Росс прижал к себе, погладив по волосам. — Успокойся, все.

Сердце скакнуло к горлу, и дыхание перехватило, эмоции смешались, а тело бросило в жар от ударившего в нос горьковато-хвойного аромата его парфюма.

— Мне надо привыкнуть, — пробормотала я, спрятав лицо у него на груди и смущаясь еще сильнее. — Понимаешь, это не так легко…

— Ш-ш-ш, — снова перебил Росс, запустив пальцы в мои кудри. — Никто ни к чему тебя не собирается принуждать, не паникуй. Почему бы для начала нам просто не лечь спать вместе? — неожиданно предложил он. — Между прочим, нам тоже непривычно, — Росс фыркнул в мою макушку и прижал крепче. — Да и Шон правильно сказал, вставать завтра рано, так что, никаких развлечений, — старший Рейли чуть отстранил и внимательно посмотрел в глаза. — Просто здоровый крепкий сон. Втроем, — уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку.

Я прищурилась, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, не разводят ли меня, нервозность не унималась. Еще и Шон подошел сзади и положил ладони на плечи, слегка помассировав.

— Кир, нам всем надо привыкнуть, — мягко произнес он, коснувшись губами виска. — Никто к тебе приставать не будет, расслабься.

Еще мгновение поколебавшись, я все-таки решилась и кивнула, надеясь, что не пожалею.

— Л-ладно, договорились. Но только спать, — строго повторила и ткнула пальцем в грудь Россу.

Теперь кивнул он, серьезно и без капли иронии.

— Тогда пойдем, — негромко сказал Росс и отпустил, взяв за руку, и тут же добавил. — К тебе, там кровать шире, — и подмигнул, улыбка стала шире.

Я смутилась, как девчонка, кожа на лице и шее вспыхнула, и пришлось срочно отворачиваться, делая глубокие вдохи и пытаясь угомонить эмоции. Пока мы поднимались, я сражалась с собственными всполошенными мыслями, кружившими, как карусель, по одному и тому же кругу. Я буду спать в одной постели с мужчинами. Двумя. Ох, е-мое… Ожившая эротическая фантазия, черт возьми, но я никогда всерьез не думала, что она превратится в реальность… Да, я нервничала, и хотя бы себе могла признаться в этом.

Занятая напряженными размышлениями, даже не заметила, как мы дошли до моей комнаты, пока передо мной не распахнули дверь. Рука моя оказалась при этом свободной, и я не могла не воспользоваться моментом, чуть ли не рысью бросившись в ванную и порадовавшись, что халат и полотенце остались там.

— Я скоро, — выпалила на ходу и юркнула внутрь, чувствуя, как колотится сердце от подскочившего волнения.

Так, надо срочно успокаиваться, иначе точно не усну, и придется какой-нибудь валерьянкой закидываться. А я от нее становилась вялой и квелой, и утром точно не проснусь вовремя. Быстренько избавившись от одежды, я постояла под душем, подставив лицо теплым струям — вода всегда успокаивала, помогала прийти в себя и уложить мысли, может, и в этот раз подействует. И да, почти удалось расслабиться: ровно до момента, как я вылезла из ванной и осознала, что под халатом кроме трусиков ничего нет, и вообще-то, привыкнув спать одна, я уже очень давно не пользовалась ни пижамами, ни ночнушками. Ох, да у меня даже футболок не имелось, которые можно было бы использовать в этом качестве.

Не знаю, сколько бы топталась под дверью, не решаясь открыть, если бы в нее не раздался деликатный стук.

— Кир? Все в порядке? — чуть приглушенный голос Росса, от которого я едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Да, нормально, — преувеличенно бодро отозвалась, дала себе мысленного подзатыльника и решительно нажала на ручку.

В конце концов, мне обещали сегодня просто спать. Ну а без ничего меня оба видели, и если кого-то что-то не устраивает, не держу рядом… Я вышла из ванной, осторожно покосилась на уже лежавшего под одеялом Шона. Ой. В лицо как дыхнуло раскаленным ветром из пустыни, и я порадовалась, что сумрак в комнате рассеивали только угли в камине, и меня скрывали тени. Росс, с усмешкой покосившись, смачно зевнул, с хрустом потянулся и скрылся в ванной, а Шон внимательно посмотрел в глаза, выгнув бровь. Ну хоть не ухмылялся, уже хорошо, и не подгонял. Ладно, чем дольше буду мяться, тем больше походить на дурочку, да и чего там Шон не видел, по-честному. Поэтому, на мгновение задержав дыхание, я скинула халат, поведя плечами, и поспешно юркнула под одеяло, пряча взгляд и чувствуя себя слегка не в своей тарелке.

Однако Шон и сейчас не стал комментировать, молча обнял, придвинул к себе и даже заботливо поправил одеяло. На несколько секунд я напряженно замерла, сердце глухо стукнулось в груди, а потом, так и не дождавшись замечаний по поводу того, что на мне одни только трусики, расслабилась, прижавшись к плечу Шона и подавив зевок. Руки он, кстати, тоже распускать не стал. И я, пригревшись и убаюканная размеренным дыханием, даже успела задремать к собственному удивлению. Смутно услышала, что шум воды стих, потом открылась и закрылась дверь в ванную, но выплывать из уютного полусна ради очередной порции волнений было ужасно лень. Через несколько минут одеяло откинулось, кровать прогнулась, и сердце все-таки нервно дернулось, когда к спине прижалось теплое, сильное тело. Я встрепенулась, пошевелилась, когда широкие ладони скользнули, обнимая, и одна удобно устроилась на груди, мягко обхватив упругий холмик.

— Сладких снов, — услышала я тихий шепот, и почувствовала, как мне в затылок уткнулись, равномерно засопев.

Ну да, в таком окружении сны должны быть исключительно сладкие… Мысленно хмыкнув, я поудобнее устроила голову на плече Шона, поймав себя на том, что неловкость куда-то незаметно улетучилась, пришла расслабленность, и я все-таки окончательно уснула, без всяких метаний и судорожных размышлений. Вот и отлично.

Утро началось рано для такой совы-засони, как я. В семь утра еще только рассвело, и даже несмотря на то, что вроде легла не поздно, все равно просыпаться было сложно. Особенно, когда тебя с двух сторон греют в уютном коконе из объятий… И вот так ненавязчиво, нежно целуют плечико… И массируют голову, запустив пальцы в мои кудри, да, да, и еще за ушком… Кажется, я была в шаге от того, чтобы обнаружить у себя орган, отвечающий за мурчание, открывать глаза совсем не хотелось. Чья-то ладонь медленно провела под одеялом по бедру, а над ухом раздался вкрадчивый голос, кажется, Росса — ага, значит, я сейчас на его плече лежала, — с отчетливыми нотками сожаления:

— Просыпайся, соня, пора вставать.

И вот словно знал, что я попытаюсь зарыться глубже в одеяло, категорически не желая выполнять настойчивую просьбу. Ну мне же хватит полчаса, чтобы собраться, на самом деле… Что-то промычав, я вяло отмахнулась, сознание еще пребывало в сладкой дреме, не торопясь просыпаться, но тут кто-то наглый сзади резко сдернул одеяло, и сразу стало холодно, а подушка начала уходить из-под головы.

— Ну эй… — сердито отозвалась я, попробовала поймать одеяло, не получилось, и пришлось таки поднимать свою тушку, обиженно сопя и ежась от утренней прохлады — в приоткрытое окно долетал свежий сквознячок. — Я, между прочим, быстро собираюсь, — проворчала, обхватив себя руками, и не удержалась, добавила. — И вообще, что за варварские методы побудки.

— Сначала ты умоешься и оденешься, а потом уже я буду тебя целовать, — назидательно произнес Росс, указав на меня пальцем.

Он выглядел забавно в одних трусах и с собственной одеждой в другой руке, еще и со строгим лицом и глазами, в которых плясали смешинки. Мой взгляд невольно задержался на рельефных бицепсах, мускулистой груди и вожделенных кубиках, полученных вовсе не принятием протеиновых коктейлей. Засмотревшись, я не сразу поняла смысл его слов, и у меня вырвался удивленный возглас:

— Почему?

Только ответил не он, а оказавшийся за спиной Шон, чьи руки обвили мою талию, и слегка колючий подбородок уперся в ямку между шеей и плечом.

— Потому что в противном случае, поцелуями он не ограничится, — мурлыкнул младший Рейли, и его губы коснулись чувствительной кожи под ухом. — По крайней мере, я бы точно не ограничился.

Так, кажется, в этой комнате только одна я смущаюсь, а кое-кто вполне уже привык и не испытывает неудобства, что нас тут трое. Стараясь не обращать внимания на шустрые мурашки, разбежавшиеся от прикосновения Шона, я настойчиво выбралась из его рук, соскочила с кровати и подняла с пола халат, поспешно завернувшись в него. Все-таки, находиться в одних трусиках под одинаково внимательными взглядами аж двух мужчин лично для меня далеко не так привычно, как, возможно им глазеть на мою скромную персону вдвоем.

— В таком случае, чтобы, когда я вышла, вас тут не было, — выпалила я и поспешно скрылась в ванной.

И только когда уже почти закончила умываться, вспомнила, что сегодня еще предстоит познакомиться с родителями Шона и Росса. Интересно, они обо мне рассказали?.. Помнится, кто-то из них говорил, что ездил в гости советоваться в такой необычной ситуации… Ой, нет, не буду об этом думать, а то точно разнервничаюсь еще сильнее. Закончив с водными процедурами, я выглянула в окно и обнаружила, что небо затянуто облаками, хотя и не дождевыми, и еще и ветерок поддувал. Плюс я посмотрела, что это за Тропа Гигантов, побережье Атлантики — там наверняка будет еще прохладнее… Плюнула на красоту и в одежде сделала выбор в пользу тепла и удобства, надев длинную юбку и тонкий свитер к ней. Тряхнула кудрями, прихватила рюкзак и поспешила вниз, уже вполне проснувшись и придя в себя, готовая для путешествия.

Внизу витали вкусные ароматы жареного бекона и свежезаваренного кофе, парни хлопотали у плиты, чем вызвали у меня приступ кратковременного умиления, но я позволила себе ровно минуту полюбоваться зрелищем.

— Так, а с собой будем брать что-нибудь? Ехать сколько? — деловито осведомилась я, повесив рюкзак на стул и направившись к холодильнику.

— Можно по пути где-нибудь перекусить, можно и с собой, — пожал плечами Росс, ставя на стол большую сковороду с омлетом — бекон уже лежал на тарелках. — Как сама хочешь? Ехать около трех с половиной часов, может, чуть больше. К обеду там будем.

— Значит, с собой возьмем, — решительно заявила я, вытаскивая ветчину и сыр из холодильника. — Пригодится точно.

— Кстати, звонила мама, они выехали, — обронил Росс, покосившись на меня с усмешкой, и отодвинул стул. — Садись, давай, и не надо так бледнеть, Кира. Наши родители не кусаются, точно говорю, — с авторитетным видом заявил он и кивнул.

Нервно вздохнув, я опустилась на сиденье и хмуро покосилась на него.

— Они в курсе? — коротко спросила, отправив в рот хрустящий бекон и почти не ощутив его вкуса.

Уточнять, чего, не стала, и так понятно. Росс опустился рядом, ответил мне невозмутимым взглядом, заправив за ухо прядь, и мягко произнес:

— Кира, расслабься и перестань себя накручивать. Все нормально. Завтракай давай.

Отличный совет, ага. Но спорить и возмущаться не стала, молча занявшись едой. Хорошо, что до встречи еще три часа самое малое, и… успею разнервничаться еще больше, если, конечно, не сморит сон. Завтрак на удивление влез в меня весь, я даже сама не заметила, задумавшись слишком сильно.

— Все, наелась? — весело спросил Шон, забрав мою пустую тарелку, и встал. — Тогда поехали.

— За рулем ты, — заявил категорично Росс, выразительно глянув на брата.

Я не удержалась от тихого смешка, поднялась и направилась к выходу, прихватив пакет с бутербродами и питьем. Честно признаться, мне было все равно, с кем из них ехать на заднем сиденье — все равно ведь усну, я себя слишком хорошо знаю. А обнимают оба Рейли одинаково нежно и уютно… Через несколько минут мы сели в машину и выехали. Не дожидаясь приглашения, я сбросила ботинки и удобно устроилась на сиденье, использовав колени Росса, как подушку — недовольное ранней побудкой сознание потребовало своего досыпа. Вырубилась я, кажется, едва мы отъехали от фермы, успев еще почувствовать, как Росс обнял двумя руками, удобнее укладывая меня.

Всю дорогу я благополучно продрыхла, лишь иногда выплывая из сна и бросая затуманенный взгляд в окно. Там мелькали зеленые холмы с окутанными верхушками облаками, солнца по-прежнему не было, но хоть дождь не капал, уже хорошо. Окончательно проснулась в самом конце, когда мы остановились в городке перекусить: конечно, от нежного поцелуя Росса.

— Подъем, приехали, Кир, — раздался его голос, и следующие слова прогнали остатки сонливости моментально. — Родители ждут.

Я тут же выпрямилась, уставившись на него слегка испуганно, на что получила ободряющую улыбку и еще один поцелуй, теперь в кончик носа.

— Так, без паники, — строго произнес Росс и внимательно посмотрел мне в глаза. — Пойдем, рыжик.

Пришлось выползать за ним из теплой машины, ежась и зевая — на улице царила прохлада, в воздухе пахло свежестью и зеленью. Тут же подошел Шон, обнял и прижал к себе, заботливо спросив:

— Холодно?

— Нормально, — отмахнулась я, разглядывая аккуратные одно- и двухэтажные домики, украшенные цветами и вывесками. — Это мы уже где?

— До побережья около часа, — Росс остановился рядом с нами, поглядывая с усмешкой. — Пойдем знакомиться, — и не дав ничего сказать, ухватил за руку и потянул за собой к ресторанчику под вывеской.

Обрывки мыслей суматошно взвихрились в голове, сердце скакнуло к горлу, но совсем разнервничаться не успела, мы входили внутрь. Приятный интерьер под старину, привычная деревянная мебель и балки, приглушенный свет и довольно людно к моему слабому удивлению. Я сразу зашарила глазами по посетителям, пытаясь определить, где родители братьев, а Росс уже вел в глубь ресторана, и из-за него мало что можно было разглядеть. Еще несколько шагов, и…

— Мам, пап, привет, — поздоровался Росс, остановившись, и я малодушно не торопилась выходить из-за его надежной и широкой спины, почти уткнувшись в нее носом.

На плечи легли ладони Шона, и я услышала тихое, насмешливое хмыканье.

— Трусиха, — шепнул он и прижался теплыми губами к шее чуть ниже уха.

Ответить я не успела, потому что Россу ответили, и старший Рейли настойчиво потянул меня вперед.

— Привет, привет, — густой, сочный голос незнакомого мужчины.

— Доброе утро, Росс, Шон, — звонкий и жизнерадостный, полагаю, мамы. — Ну, знакомьте.

От последней фразы я едва не отпрянула обратно за спину Росса, чувствуя, как лицо заливает жаром, но рука Шона на моей талии, мягко подталкивавшая вперед, не дала мне этого сделать. Уф. Я спокойна, спокойна. В голове заполошенно метались мысли, дыхание сбилось, и в крови бушевал настоящий коктейль из смущения, замешательства и волнения. Тем временем, меня уже поставили впереди, и теперь обнимал Росс, довольно крепко — видимо, чтобы не сбежала. Шон стоял рядом и держал за руку, от чего моя растерянность вообще зашкаливала, я не знала, куда девать глаза.

— Это Кира, — коротко представил он меня, и пришлось дать себе мысленного подзатыльника и все-таки посмотреть на родителей братьев Рейли. — Кир, это Патрик и Эмили.

Патрик был коренастым, кряжистым мужчиной чуть выше меня ростом, с буйной каштановой шевелюрой без единого седого волоса и густой бородой. Ярко-синие глаза смотрели прямо и с доброжелательным интересом, полные губы изогнуты в улыбке. Эмили оказалась миниатюрной худощавой женщиной с правильными чертами, длинной толстой косой до пояса ярко-рыжего цвета, с россыпью веснушек и проницательными серыми глазами. Они смотрелись очень хорошо вместе, Патрик положил ладонь на плечо Эмили, и оба с открытым интересом разглядывали меня, но без всякой неприязни или осуждения.

— Привет, — мистер Рейли первым поднялся, шагнул вперед и протянул руку, которую я осторожно пожала. — Рад встрече, Кира.

— Здравствуй, дорогая, — радостно поздоровалась Эмили, вскочила со стула и к моему удивлению и ошеломлению, крепко обняла, прижав к себе. — Очень, очень рада наконец видеть тебя.

— З-здрасьте, — пробормотала я, не ожидая такого порыва эмоций, и чуть поколебавшись, тоже осторожно обняла миниатюрную женщину.

— Ну, садитесь скорее, мы уже заказали обед. Что будете? — Эмили отстранилась и окинула меня довольным взглядом, на ее лице появилась широкая улыбка. — Кира, как тебе ирландская кухня?

Пока мы садились — Шон и Росс, естественно, по обе стороны от меня, — и изучали меню, мне как раз хватило времени, чтобы чуть-чуть прийти в себя и поддержать нейтральный разговор.

— Тут все очень вкусное, — искренне ответила я, осторожно покосившись на нее.

К нам подошел официант, и мы сделали заказ: я остановилась на омлете с лососем, а братья взяли себе фиш энд чипс. Я решила, что точно не осилю полноценную порцию этого блюда, так что, рисковать не стала.

— Кира, Росс сказал, ты из России? — спросила Эмили с приветливой улыбкой.

— Ну да, отдыхать приехала, — отозвалась я, немного расслабившись.

— А из какого города? — поинтересовался Патрик.

— Санкт-Петербург, — честно говоря, я была не слишком уверена, что они слышали о таком…

— О, а мы туда ездили как-то, лет пять назад. Патрик, помнишь? — оживилась Эмили к моему удивлению. — Чудесный город, мы приезжали к нашим знакомым в начале лета. Там как раз были эти чудные белые ночи. Кстати, отлично говоришь на английском, Кира, — заметила она и улыбнулась шире. — Где-то училась?

Я ответила, и дальше завязался непринужденный разговор. Мне как раз принесли мой любимый кофе по-ирландски, и я обхватила чашку ладонями, согреваясь. Родители братьев расспрашивали меня о моей работе — пришлось снова признаваться о том, что я пишу книги, — как вообще жизнь в России, где я еще была. Деликатных тем, к моему облегчению, не затрагивали, Шон и Росс вели себя идеально, ненавязчиво ухаживая и не позволяя лишнего в присутствии Эмили и Патрика. Ланч прошел в приятной и легкой обстановке, я совсем перестала нервничать и не вздрагивала от случайных прикосновений братьев Рейли. Еда оказалась выше всяких похвал, и где-то через час с небольшим мы вышли из ресторана, сытые и довольные. Расселись по машинам, и наш путь продолжился. Я с интересом рассматривала в окно пейзажи, уютно устроившись в объятиях Росса — организм вполне выспался и был готов к новой порции впечатлений.

ГЛАВА 14

Северное побережье Атлантики предстало во всей суровой красоте, когда мы наконец выехали к нему. Затянутое облаками небо, темно-серая вода, потемневшие утесы, тронутые зеленой растительностью. Уходящие к горизонту неизменные вересковые холмы с пастбищами, раскиданные деревеньки и фермы. И — резко выделявшийся на фоне неба замок, стоящий прямо на скале, над океаном. О-о-о… Я замерла, как завороженная, пока Шон парковался, мне даже просить не пришлось, чтобы остановились.

— Замок Данлюс, — негромко произнес Росс над ухом и отстранил, первым выйдя из машины. — Здесь снимались эпизоды "Игры Престолов".

— Ага… — мечтательно протянула я, сейчас похожая на одну из крыс в сказке про Дудочника.

Меня как магнитом тянуло к замку, и ни порывы холодного ветра, ни водяная взвесь в воздухе, то ли морось, то ли туман, то ли начинающийся дождь, не пугали и не раздражали. Я хотела туда и точка. Кажется, даже фотик вытаскивала наощупь. За спиной раздалось выразительное хмыканье, хлопнула дверь машины четы Рейли, и веселый голос Шона сказал:

— Кира очень замки любит.

А я уже спешила вперед к узкому мостику, соединявшему замок на скале с основной сушей. И как же чудесно, что здесь почти не было туристов. И погода не располагала, и я так поняла, что сюда ездили своим ходом, автобусы останавливались выше, только посмотреть на замок издалека. Меня догнал Росс и ухватил за руку, посмеиваясь.

— Осторожнее, не оступись, — обронил он, шагнув за мной на мостик, и его ладонь легла на мою талию.

— Сколько у нас тут времени? — деловито уточнила я.

— Ну, полагаю, пока не набегаешься, — отозвался Росс к моей великой радости. — Здесь еще пещера внизу на берегу, и тайный ход.

Вот зря он это сказал, очень зря. Я же теперь, пока там все не обсмотрю, никуда не вылезу отсюда. И меня даже больше не смущало то, что и Шон, и Росс без всякого стеснения обнимали под предлогом помочь забраться на очередной обломок лестницы, кусок стены или просто замшелый камень посреди замкового двора. Ну или без предлога, и Даринка будет довольна целой обоймой фоток меня вместе с Россом и Шоном, и втроем тоже. В какой-то момент я настолько ушла в собственные эмоции и впечатления, что слегка выпала из реальности, и перед глазами проносились какие-то смутные картинки, в сознании звучали обрывки диалогов, фраз. Я знаю, потом они выльются во что-то дельное, может даже и в полноценную книгу, когда допишу историю по дневнику предков Рейли, но пока…

Моя душа впитывала каждой клеточкой неповторимую, суровую атмосферу замка Данлюс, я полной грудью вдыхала насыщенный йодистым запахом, прохладный воздух, и, наверное, взгляд мой сейчас был расфокусированным и шальным. Пожалуй, именно тут я в полной мере ощутила дух Ирландии и старинных замков, особенно, спустившись по подземному ходу на берег. Со мной пошел Шон, Росс чуть задержался, а меня ноги уже неудержимо несли дальше, по узкому проходу с влажными известняковыми стенами, к видневшейся впереди светлой арке, откуда доносился мерный шорох волн.

Я вышла по скользким камням на узкую полоску пляжа, крепко держась за ладонь Шона, и застыла в восхищении, глядя на серебристо-серую гладь, сливавшуюся с горизонтом. И когда сильные руки обняли, привлекая к груди, я лишь тихо выдохнула, прислонившись к Шону и чуть откинув голову.

— Знаешь, за тобой так здорово наблюдать, — негромко произнес он, и теплые губы коснулись шеи. — Столько эмоций, искренних и бурных, — и хотя я не видела его лица, была уверена, что он улыбается.

— В таких местах невозможно остаться равнодушной, — так же негромко ответила я, слизнув соленые капли то ли прибоя, то ли мороси.

А потом повернула голову и нашла губы Шона, поддавшись порыву. Это казалось так правильно, стоять тут, на берегу Атлантики, слушать волны и целоваться, долго и нежно. И холодные щупальца ветра совсем не мешали, потому что в кольце сильных рук очень уютно и тепло. Реальность на несколько мгновений снова утратила границы, пока мое ухо не уловило едва слышный щелчок, и от неожиданности я дернулась, разрывая поцелуй. У выхода из скалы стоял Росс с довольной улыбкой и держал в руках мой фотик.

— А мне перепадет романтики? — с хулиганской усмешкой поинтересовался он, не сводя с нас взгляда, но я почему-то не рассердилась, и даже не смутилась.

Здесь, на обдуваемом всеми ветрами берегу, где встречались три стихии, происходящее между нами ощущалось правильным, таким, каким и должно быть. Я усмехнулась в ответ, чуть прищурившись, и не удержалась от шпильки:

— О, неужели ты к ней склонен?

— Хочешь, чтобы я залез в окно твоей спальни с розой в зубах? — парировал Росс, неторопливо приблизившись, и его пальцы коснулись моего подбородка.

К слову, Шон так и не выпустил из своих объятий, и когда его брат наклонился ко мне, я даже не подумала вырываться. Ладонь Росса зарылась в мои кудри, мягко сжала их на затылке, и его губы коснулись моих, настойчиво и нежно. Язык пощекотал, проникая внутрь, и я потянулась навстречу, ответив на поцелуй и ни о чем не думая, просто наслаждаясь происходящим. Краем сознания отметила теплое дыхание на шее, острожное прикосновение еще одних губ, и реальность снова растворилась, оставив лишь тихую радость и волнение, щекотавшее в груди мягкими лапками. И все то же ощущение правильности.

— Поцелуй с привкусом моря и глинтвейна, — с тихим смешком сказал чуть позже Росс, отстранившись, и погладил пальцем мою нижнюю губу. — Пожалуй, да, мне нравится такая романтика.

Неожиданно из прохода раздались голоса, я встрепенулась и покосилась за спину Росса, и Шон все-таки отпустил, но взял за руку, тихонько погладив тыльную сторону ладони. Мы вернулись в замок, нашли Эмили и Патрика и направились к машинам — в прогулке по развалинам совершенно незаметно пробежали несколько часов. Через полчаса мы доехали до конечного пункта нашего путешествия, Дороги Гигантов. Потрясающий природный ландшафт, базальтовые столбы, выходящие из моря, и в самом деле похожие на рукотворное сооружение великанов. Здесь туристов было гораздо больше, но это не помешало мне всласть налазиться по причудливому нагромождению столбов, и дальше наша компания прогулялась вдоль побережья, по живописной тропинке, плавно поднимавшейся наверх.

Поездка вышла отличной, впечатлений хватило с лихвой. Мы поели в приморском городке и направились домой. Мышцы наполняла приятная усталость, на сей раз я ехала с Шоном, и даже не спала — поначалу. Уютно устроившись в его руках, рассеянно смотрела в окно, и да, время от времени мы целовались. Присутствие Росса уже не смущало, тем более, он вел себя прилично и даже не ехидничал, лишь иногда я замечала в зеркале заднего вида его взгляд и усмешку. А во второй половине пути меня все же сморило, тем более, время близилось к девяти вечера, и за окном опустилась темнота. На ферму мы вернулись к одиннадцати, и все, что я хотела, это добраться до своей божественно мягкой и теплой кроватки. Прежде, чем выйти из машины, я ткнула Шона в грудь и строго проговорила:

— Сегодня сплю одна.

Надеюсь, ребята понимают, почему я так решила. Все-таки, я не готова еще при их родителях пускать в свою спальню двух мужчин… Пусть даже все обо всем знают. Мне еще немного непривычно, что Патрик и Эмили так спокойно воспринимают, что их сыновьям нравится одна и та же женщина, и они не соперничают. Пожелав всем спокойной ночи, я удалилась к себе, быстро умылась, переоделась и юркнула под одеяло, сладко зевнув и закрыв глаза. Все, спать.

Мое утро началось, как всегда, поздно, зато я выспалась. Когда спустилась вниз, обнаружила только Эмили в гостиной, и затормозила, остановившись на пороге в нерешительности. Так, меня что, оставили одну с миссис Рейли?

— Доброе утро, — приветливо поздоровалась она. — Мальчики с Патриком поехали ферму посмотреть, неймется им в выходной, — негромко рассмеялась женщина. — Зато после обеда устроим посиделки во дворе, Патрик стейки сделает, — она улыбнулась. — Или можем прогуляться все вместе, а потом посидеть за пивом. Ты как, верхом ездишь?

— Не очень, — призналась я, и мы переместились на кухню, где я занялась своим завтраком, а Эмили присела за стол, наблюдая за мной.

— О, ну ничего, поедешь с Россом или Шоном, — она махнула рукой, а я вздрогнула при упоминании братьев, едва не выронив чашку. — Я люблю ездить по окрестностям, тут хорошо, конечно, — Эмили мечтательно вздохнула.

— А почему вы не живете вместе с сыновьями? — поинтересовалась я, чувствуя себя немного неуютно под взглядом Эмили — уж слишком внимательно она смотрела.

— Ох, ну они уже взрослые ребята, — тихо рассмеялась она. — Патрик передал все дела и ферму им, а мы в Дублин перебрались. Вообще, подумываем, чтобы второй дом тут построить, да вернуться со временем обратно сюда, — добавила женщина. — Все-таки, за городом хорошо…

Мы помолчали, пока я делала чай и омлет, потом, когда устроилась за столом, Эмили снова заговорила.

— Кир, ты напряженная какая-то. Все нормально? — спросила она, снова внимательно посмотрев на меня.

— Да, в порядке все, — постаралась ответить как можно непринужденнее, и даже улыбнулась.

Эмили прищурилась, и я внутренне подобралась, приготовившись к подвоху.

— Тебе сложно принять происходящее? — мягко спросила она, и я чуть не подавилась куском омлета.

Нет, конечно, я помнила, что Росс рассказал все про нас, но… Обсуждать на полном серьезе с взрослым человеком ожившую легенду лично мне было странно. Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Непривычно, правда, — осторожно ответила, ковыряясь в тарелке и не глядя на Эмили. — Как-то раньше не думала, что феи существуют на самом деле…

Мама братьев понимающе усмехнулась, отпив из чашки.

— Понимаю, Патрик тоже долго удивлялся, — спокойно ответила она. — Но поверь, это в самом деле правда. В нашей семье все союзы удачные, крепкие и счастливые. Моя сестра, хоть и уехала когда-то в Лондон и осталась там жить, тоже нашла своего мужчину, благодаря фее, и у них трое детей. Так что, это не сказка, — Эмили протянула руку и накрыла мою ладонь, слегка пожав пальцы. — Я видела, как ребята смотрят на тебя, и как ты реагировала на них, — добавила женщина, чем вогнала меня в густую краску. — Вы очень хорошо смотритесь вместе, Кира, и ты им подходишь.

Разговор свернул на тонкий лед опасной темы, и нервное волнение усилилось. Но, как говорится, раз пошла такая пьянка, мне надо прояснить некоторые моменты для себя.

— Скажите, а вас не смущает, что вашим сыновьям нравится одна и та же девушка? — осторожно поинтересовалась, аккуратно освободив руку и пряча пылающее от смущения лицо за кружкой с чаем.

Эмили же искренне рассмеялась, чем только усилила мое замешательство.

— Ах, вот, что тебя тревожит, — весело ответила она. — Необычно, конечно, согласна, и я удивилась, когда Росс рассказал. Но знаешь, — Эмили стала серьезной. — Если вам хорошо, и никто не против, остальное не так важно. Это ваша жизнь, ваш выбор, Кира. Тебе ведь они тоже сразу оба понравились, да? — усмехнулась лукаво Эмили.

Мои пылающие щеки и даже уши были красноречивее любых слов. Миссис Рейли снова тепло рассмеялась.

— Не надо так смущаться, дорогая моя, все в порядке. Твои сияющие глаза и улыбка говорят сами за себя, — она поставила пустую чашку на стол, обошла его и приобняла за плечи, и мое замешательство вообще зашкалило за все мыслимые пределы.

Наш разговор прервался вернувшимися братьями и их отцом, к моему облегчению. Отличный повод отвлечься от недавнего разговора и разбуженных им эмоций. Я поспешно поднялась, повернулась к появившимся на пороге кухни Россу и Шону, помахала рукой.

— Привет, — с воодушевлением поздоровалась, в самом деле радуясь их приходу.

Оказывается, с вечера успела соскучиться. В груди разлилось тепло, когда я поймала два взгляда, в которых отражалась такая же радость от встречи, как у меня. Росс подошел первый, приобнял и в следующий момент его губы легко коснулись моих.

— Привет, рыжик. Как, отдохнула, выспалась? — и так естественно все вышло, я даже не успела задуматься на тему, что в кухне вообще-то кроме нас еще есть люди…

— Да, отлично отдохнула, — я кивнула, и тут к нам приблизился Шон.

— Подвинься, — беззлобно проворчал он, несильно пихнув брата, и я оказалась притянута уже к нему.

Чисто инстинктивно мои ладони оказались у него на груди, вот сейчас очень некстати мелькнула мысль, что на нас смотрят Эмили и ее муж. Только Шону, похоже было глубоко фиолетово на этот незначительный факт, и моя секундная растерянность сработала ему на руку. Он накрыл мои губы, мягко, настойчиво их раздвинул, погладив языком, а дальше и так взбудораженные эмоции немедленно потребовали выхода. И я сдалась на их милость, мысленно махнув на свидетелей. В конце концов, все взрослые люди, и мы с Эмили поговорили… Кажется, мы немного увлеклись, потому что краем уха я услышала веселое хмыканье его брата, и Шон тут же отстранился, однако и не подумал отпускать, все так же прижимая к себе. Ну одно хорошо, мои пылающие щеки видел только Росс, стоявший рядом.

— Ну что, поехали гулять? — весело произнесла Эмили. — А после обеда посидим во дворе со стейками и пивом, да мы поедем домой вечером.

— Отличный план, — отозвался Росс. — Поехали.

Признаться, известие об отъезде родителей меня обрадовало, и мысли тут же скакнули дальше. Хотелось повторить опыт ночевки втроем, и может даже, не ограничиваться просто сном… Фантазия сразу подкинула целый ворох непристойных картинок, от которых лицо просто горело, а низ живота затопила знакомая жаркая истома. Ох. Кажется, я созрела к пикантным удовольствиям, о которых раньше только писала и иногда представляла в мечтах. Вывернувшись из рук Шона, я поспешила наверх, переодеться, и через некоторое время мы выехали из дома — на лошадях, естественно, и меня забрал к себе Росс.

Прогулка, и особенно посиделки вышли удивительно уютными, практически семейными. Разговаривали обо всем: мои путешествия, семейные предания от Эмили и Патрика — оказывается, нечто похожее на нашу историю все-таки было, как-то родились близнецы, у которых тоже оказалась одна девушка на двоих. И меня уже не смущали подобные разговоры, как и знаки внимания сразу от Росса и Шона. Я просто наслаждалась теплой атмосферой, разговором, вкусными стейками и пивом. Несколько часов пролетели незаметно, и когда опустился вечер, чета Рейли засобиралась домой. Мы получили приглашение обязательно приехать на следующие выходные, Росс за нас всех пообещал, что будем, и Эмили с Патриком уехали. На часах стрелки показывали девять вечера, и я ощущала себя вполне еще бодро.

Мы убрались после ужина и вернулись в дом, и я решила пообщаться с Даринкой, заодно про билеты узнаю. Повернулась к Шону и Россу и предупредила:

— Ребят, я с подругой пообщаюсь немного, потом спущусь.

— Хорошо, давай, — кивнул Росс, и я заметила, как он обменялся с Шоном быстрым взглядом.

Хм. Что-то задумали? Но спрашивать не стала, поднялась в комнату и включила ноут, набрала Даринку.

— Привет, — поздоровалась, узрев Дару.

— Рассказывай, — кивнула она, внимательно глядя на меня.

Ну, я и поделилась всем, что накипело, в том числе и планами на сегодняшний вечер.

— В общем, как-то так, — вздохнула и немного нервно улыбнулась. — Зуб даю, сегодня мне устроят небо в алмазах, — ковырнула клавиатуру, чувствуя, как теплеют щеки.

— Дрейфишь? — усмехнулась Даринка. — Ладно, Кирюха, расслабься и получай удовольствие. Глаза вон блестят, вижу, и кстати, прочитала то, что ты выслала — хочу дальше, — требовательно заявила она. — Говорила же, влюбиться тебе надо, тогда и искра вернется, — усмехнулась зараза, хитро прищурившись.

— А кто сказал, что я влюбилась? — тут же насупилась на ее домысел. — Рано еще о чем-то таком говорить, чудовище.

— Ну, рано, так рано, — кротко отозвалась Дарка, не став со мной спорить, и решительно махнула рукой. — Все, брысь развлекаться, тебя там шикарные мужики ждут, на все готовые.

— У нас еще ранний вечер, — поправила я ее.

Подруга хмыкнула, покачала головой с улыбкой, но ничего не ответила. Мы распрощались, я прихватила ноут и вышла из комнаты, спустившись вниз. Там уже горел камин, тихо бормотал телевизор, и царила уютная атмосфера. На диване сидел один Шон, тоже с планшетом.

— А Росс где? — поинтересовалась я, забираясь рядом.

— Сейчас подойдет, — он чуть подвинулся, и я привычно устроилась, положив ноги ему на колени.

Ладонь Шона очень естественным жестом легла на мои лодыжки, и я не удержалась, расплылась в довольной улыбке.

— Я тут попишу немного, не против? — на всякий случай поинтересовалась у Шона, на что получила полный искреннего удивления взгляд.

— Конечно, пиши, рыжик, без проблем, — заверил он и погладил мои ступни в пушистых носочках, улыбнувшись в ответ. — Мешать не будем, не переживай.

Ох, в груди разлилось тепло от его слов, и прямо захотелось растечься по дивану, счастливо зажмурившись. Я открыла ноут, файл, и углубилась в текст, на время выпав из реальности. Смутно слышала, как вроде пришел Росс, но даже не отреагировала, полностью уйдя в сюжет. В какой-то момент под моей рукой оказался столик с чашкой ароматного кофе по-ирландски — мой нос сразу учуял божественный запах "Бейлиса", — и я на несколько мгновений выпала обратно в реальность, подняв голову и посмотрев на склонившегося надо мной Росса.

— Спасибо, — с чувством поблагодарила, сделав глоток, и снова нырнула в текст.

И как же приятно, что никто не дергал, не торопил и не пытался отрывать от процесса. Лишь краем сознания я отмечала перемещения, Шон тоже вставал и отходил, и где-то к двенадцати я наконец выдохнула, отодвинув ноут, и довольно улыбнулась, хрустнув пальцами. Текст ложился легко и гладко, герои, как живые, стояли перед глазами, и я наслаждалась давно забытым ощущением удовлетворения от сделанного. Да, пожалуй, этот отпуск очень удачный во всех смыслах. Даринка в самом деле права была, что отправила меня сюда отдыхать… Я подняла голову и обнаружила, что Шон, облокотившись на спинку дивана и повернувшись ко мне, смотрит с очень задумчивым видом. Я подняла брови, вопросительно глянув на него.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовалась, закрыв ноут.

— Все нормально, — Шон улыбнулся уголком губ, потом неожиданно наклонился вперед и аккуратно убрал с моего лица упавшую прядь. — Просто интересно наблюдать за тобой, когда ты пишешь. У тебя такое отсутствующее лицо, и взгляд рассеянный. Все, закончила? — уточнил он, скользнув пальцами по щеке, и я обратила внимание, что Росса в гостиной нет, а телевизор выключен.

— Угу, закончила, — кивнула, отложила ноут, покосившись зачем-то на мерцавшие в камине угли, похожие на свернувшихся саламандр.

Сердце отчего-то забилось чаще, и дышать стало сложно, а от волнительного предвкушения в животе защекотало. Ну, вот и настал момент истины, как говорится. Бойтесь своих фантазий, они могут сбыться, ага.

— Тогда пойдем? — Шон мягко улыбнулся и взял за руку, погладив пальцы.

— П-пойдем, — пробормотала, чуть запнувшись, и едва не ляпнула, куда, но вовремя прикусила язык.

Что-то подсказывало, что не ко мне на этот раз. Я поднялась, старательно пряча взгляд, и при этом всей кожей ощущая, что Шон на меня смотрит, подмечает каждое движение. От этого я сама себе казалась неуклюжей, и мысли в голову полезли одна нелепее другой. Например, что стоило все-таки поменять белье на красивый кружевной комплект, который я сунула в чемодан в самый последний момент. Ведь знала, чем сегодняшний вечер закончится. Или — о том, что эпиляцию на ногах вроде недавно делала… А в других местах, слава богу, за несколько лет лазерной терапии ничего лишнего и не осталось. О, господи, да о чем я думаю. В прошлые разы эти вопросы волновали меня меньше всего. "Ага, потому что эффект внезапности в обоих случаях сработал", — раздался ехидный внутренний голос, подозрительно похожий интонацией на Даринку. М-мать, так, ладно, все, глубоко дышу и успокаиваюсь. В конце концов, я с обоими была уже, ну и что, что сейчас мы вместе окажемся, а не по отдельности… Зато чувство вины поутру и угрызения совести уж точно не будут мучить.

Пока я барахталась в сумбурных размышлениях, мы поднялись и — свернули в левый коридор, где находились личные комнаты братьев. Сердце совершило очередное сальто в груди, я вцепилась в руку Шона, и мое волнение перехлестнуло через все мыслимые пределы. Видимо, он как-то ощутил это, потому что вдруг остановился, повернулся ко мне и обнял, привлекая ближе.

— Кир, ну что ты, все хорошо, — шепнул он успокаивающе и погладил по голове, потом легонько поцеловал в висок, и я услышала тихий смешок. — Не надо так нервничать, рыжик, ты ведь тоже этого хочешь, так? — Шон отстранил и внимательно посмотрел мне в глаза, уже без всякого веселья.

Так, вот не дело превращать все в балаган и пародию на уговоры робкой девственницы. Моя невинность осталась где-то там давно в прошлом, секса я уж точно не боюсь и прекрасно знаю, что это такое. И какая разница, один или двое будут рядом, если оба мне нравятся. Храбро улыбнувшись, я кивнула и положила ладони на плечи Шона, не отводя взгляда.

— Хочу, — коротко ответила, отрезая себе все пути к отступлению.

Младший Рейли обхватил мое лицо ладонями, на несколько мгновений прижался к губам и отпустил, внезапно подмигнув и с предвкушением усмехнувшись.

— Ну вот и отлично, — обронил он и распахнул передо мной дверь слева. — Нам сюда.

Честно, я ожидала увидеть спальню кого-то из братьев, но никак не шикарную ванную комнату, отделанную деревом. Сама ванна, даже небольшой бассейн по размерам, находилась на возвышении и была сделана из камня, вполне вписываясь в природный интерьер. Даже окна имелись, сейчас прикрытые непрозрачными рулонными шторами. А еще… Повсюду стояли свечи, освещая пространство вместо обычного электричества. Я замерла, медленно оглядывая помещение восхищенным взглядом и моментально позабыв о своем смущении. Казалось бы, такая мелочь — живые язычки пламени, но как сразу меняется атмосфера. Становится уютной, чуть-чуть таинственной и невероятно романтичной.

Мой взгляд остановился на Россе — он уже лежал в ванной, расслабленно откинувшись на бортик и положив руки на края, и неотрывно смотрел на меня. Краем глаза заметила бутылку на подносе, бокалы и что-то в вазочке, подозреваю, фрукты. Ой. Моментально стало жарко, я облизнула пересохшие губы, утопая в чуть прищуренных, потемневших глазах, в ногах появилась слабость. По телу разлилась мягкая истома, заполняя каждую клеточку, заставляя дышать чаще, и нервозность уступила место совсем другим эмоциям. Росс улыбнулся уголком губ, а на мою талию легли ладони Шона и проникли под тонкий свитер, который я носила дома. Сильное тело прижалось к спине, и я с готовностью прислонилась, чуть откинув голову и все так же глядя на Росса. Горячий рот его брата медленно скользнул по изгибу шеи, оставляя шлейф мурашек, и у меня вырвался короткий вздох, а сердце провалилось в желудок. Ладони погладили животик, чуть не заставив захихикать от неожиданности и щекотки, а потом неторопливо двинулись вверх, задирая ткань и скользя по телу вверх.

Я послушно подняла руки, позволяя снять с себя свитер и оставаясь только в штанах и бюстике, и меня уже мало волновало, насколько белье подходит для происходящего. Полагаю, завтра никто из братьев и не вспомнит вообще, что на мне было надето. Ладони Шона мягко обхватили упругие полушария, пальцы погладили напрягшиеся соски прямо через черное кружево, и их тут же закололо острыми иголочками удовольствия. Губы Шона поймали мочку уха, язык нежно пощекотал, и одновременно младший Рейли аккуратно сжал тугие горошины, отчего я беззвучно ахнула, чуть выгнувшись под его руками. Шон тихо хмыкнул, пощекотав теплым дыханием ставшую очень чувствительной кожу, и вовсе стянул кружево белья с груди, помассировал, обводя вызывающе торчавшие вершинки большими пальцами. Его прикосновения отдавались тяжелой, горячей пульсацией внизу живота, мышцы болезненно потягивало от пробудившегося желания, и я сглотнула сухим горлом, готовая нетерпеливо подгонять Шона. Хотелось скорее избавиться от остатков одежды, она мешала, причиняла неудобство и раздражала ставшую слишком нежной кожу.

Словно услышав мою безмолвную просьбу, Шон чуть отстранился и одним движением расстегнул бюстик, сняв его наконец и бросив сверху на свитер. Поскольку все это время я не отрывала глаз от Росса, то заметила, как вспыхнул его взгляд, в нем зажглись знакомые искры и закружились в хороводе, затягивая в темную воронку. Он наблюдал, чуть склонив голову, и явно получал удовольствие от того, как его брат раздевал и ласкал меня… От осознания этой мысли тело как разряд молнии прошил, я поперхнулась вдохом, с изумлением отметив, что от смущения не осталось ни следа, а то, что Росс смотрел, заводило не меньше, чем прикосновения Шона. Его пальцы снова невесомо коснулись моей обнаженной груди, и около уха раздался тихий шепот, полный неподдельного восхищения:

— Ты такая красивая… Чувственная… И нежная…

От этих, казалось бы, простых слов накатила ужасающая слабость, мышцы превратились в желе, и я едва не осела на пол, захлебнувшись волной чисто женского восторга. Нет ничего круче, чем осознавать, что ты желанна, особенно для мужчины, который тебе тоже небезразличен. Ну или двух, какая собственно разница. Давно забытое ощущение… И я наслаждалась им, купалась в эмоциях, прикрыв глаза и чуть откинув назад голову. Чутко следила, как пальцы Шона подцепили пояс домашних штанов и потянули вниз, вздрогнула, когда его губы проложили цепочку быстрых, едва ощутимых поцелуев вдоль позвоночника до самой поясницы. Послушно переступила через одежду, оставшись в одних трусиках, и в следующий миг Шон уже настойчиво потянул белье, а поцелуи спустились на мою попку, отмечая каждый сантиметр обнажавшейся кожи.

По телу волнами гуляла дрожь, заставляя волоски вставать дыбом, и я неосознанно впилась ногтями в ладони, часто дыша открытым ртом и глядя на Росса сквозь ресницы. Утопая в глубокой синеве его глаз, расцвеченной серебристыми звездочками. Плавясь от прикосновений его брата, воспламенявших кожу, от горячих губ, рисовавших узоры на бедрах и ягодицах… Поглощенная ощущениями, я даже не заметила, в какой момент Шон выпрямился и снова обнял, жаркое дыхание обдало шею, а ладони скользнули по животу до самого низа, остановившись буквально в паре миллиметров от самого сокровенного. Я задохнулась от яркой вспышки эмоций и едва не охнула в голос от пронзившей до самой глубины души молнии желания. Между ног все скрутило в сладком спазме, и я невольно сжала теснее коленки, продлевая упоительные мгновения удовольствия.

— Иди, — шепнул Шон и отстранился, легонько подтолкнув к бассейну — ванной эту роскошь язык не поворачивался назвать.

И я шагнула, сгорая от нетерпения оказаться теперь в объятиях Росса, смотревшего на меня голодным, горящим от предвкушения взглядом.

ГЛАВА 15

Мне казалось, я иду бесконечно медленно, воздух сгустился, и время застыло мириадами капелек, невесомо оседая на коже. Поднялась по ступенькам, даже не споткнувшись и не поскользнувшись, и опустилась в горячую воду, благоухавшую тонким, приятным ароматом — наверное, какое-нибудь эфирное масло. Росс подался вперед, и его руки сомкнулись на моей талии, притянули ближе, и нетерпеливые губы нашли мои, погружая в сумасшедший, чувственный водоворот ощущений. Широкие ладони стремительно спустились по спине, мягко подхватили под ягодицы, прижимая теснее, и мои пальцы легко пробежались по широким плечам, погладили мощные мышцы. Я с восторгом отвечала, дав волю чувствам, не сдерживаясь и не стесняясь больше. Дразнила дерзкий язык, игравший с моим, прикусывала нижнюю губу и тут же втягивала в рот, нежно зализывая. Голова кружилась все сильнее, и я сама не поняла, как оказалась сидящей верхом на бедрах Росса, без всякого стыда прижимаясь низом живота и тяжело пульсировавшей промежностью к каменно-твердому члену.

О-о-о, это было упоительно, ощущать, как напрягаются под моими руками мускулы, как суматошно колотится сердце в груди Росса. Слышать, как он тяжело дышит, чувствовать, как его сильные пальцы мнут мои бедра и попку, вынуждая выгибаться и провокационно потираться об внушительное достоинство, раскрываясь шире в ожидании откровенных ласк. Мои ладони зарывались в пряди на затылке, ерошили волосы, а поцелуй все не заканчивался, пряный, жгуче-жаркий, с легким привкусом вина. И так естественно оказалось ощутить на спине еще одну пару рук, мягко скользнувшую по изгибам, ладони, обхватившие болезненно нывшую грудь. А через мгновение сзади прижалось еще одно тело, такое же сильное и горячее, как то, что лежало подо мной.

Ох, господи… Я уже не принадлежала себе, послушно подставляясь под нетерпеливые прикосновения, приподнялась, прильнув попкой теперь уже к Шону, а его пальцы уверенно пробрались к нежным складкам, раздвинули их. Я со всхлипом откинула голову, от мягкого прикосновения к самому чувствительному местечку меня пробрало до самой глубины, на несколько мгновений сделав тело невесомым. И хотя раньше секс в душе или воде особо не нравился, казалось, ощущения не те, но сейчас… Наверное, просто мужчины не те попадались, потому что теперь каждая эмоция, каждое прикосновение вспыхивали радужными переливами, отзывались на нервах тихой трелью. Острые, на грани выдержки, переживания заставляли постанывать, подставляясь под откровенные ласки. Я горела, плавилась, как свеча, растворялась в этих мужчинах и удовольствии, что они оба дарили мне. Губы Росса — на твердых, стрелявших искрами вершинках, то нежные и ласковые, то жесткие, нетерпеливые. Его требовательный рот, жадно втягивавший горошины сосков, он прикусывал и посасывал, и мои стоны становились громче. Пальцы Шона — на горевшем огнем лоне, внутри, снаружи, и тело превращается в пластилин, послушно подхватывая ритм и требуя больше, сильнее.

Меня трясло от бушевавшего в крови желания, я уже ничего не соображала, и мной правили одни дремучие инстинкты, требовавшие отдаться немедленно, не дожидаясь, пока волны оргазма накроют с головой. И отдаться обоим… Причем техническая сторона момента волновала меньше всего. Напряженный, горячий член Шона прижимался к моей попке, подушечка его пальца мягко нажала на пылавший огнем бугорок, вырвав протяжный возглас, и я широко распахнула глаза, уставившись на Росса шальным, пьяным от эмоций взглядом. Ладони сползли с плеч на его грудь, ногти царапнули упругую кожу, и я облизнула припухшие от сумасшедших, жадных поцелуев губы.

— Н-не могу больше… — хрипнула и опустила руки под воду, нетерпеливо нащупав твердый ствол.

Если немедленно не почувствую его внутри, точно умру от острой нехватки Росса в организме. Еще один тягучий, как карамель, миг, и я плавным движением опускаюсь, захлебываясь от ликования и не сдержав довольного стона:

— О, да-а-а…

Боже, как же невероятно упоительно ощущать эту наполненность. Принимать в себя и сжимать мышцы вокруг, улетая в астрал от фонтана удовольствия, взорвавшегося между ног и проникшего в каждую клеточку. Ладони Росса удержали за талию, контролируя мои движения, а Шон, прижавшись к моей спине, снова нежно погладил между ног, заставив громко охнуть. Я балансировала на самом краю, бедра напряглись, и до судороги внизу живота хотелось наконец двигаться, чувствовать проникновения все сильнее… Сознание давно не участвовало в происходящем, и потому, когда ладони Росса спустились на ягодицы, легонько их помассировав, я даже не вздрогнула, лишь прогнулась, сильнее прижавшись к нему. А потом около уха раздался хриплый, напряженный голос Шона:

— Кир… Рыжик мой… Давай попробуем с другой стороны… Пожалуйста…

Я даже раздумывать не стала, не колеблясь ни секунды. И хоть раньше подобное пикантное развлечение не довелось попробовать, я хотела их обоих, сразу. А значит… Прикрыв глаза, я лишь скользнула вперед, распластавшись на Россе и обвив руками его шею, и слегка приподняв бедра. Внутри задвигался его член, послав по телу волну сладкой дрожи, и я прерывисто вздохнула, а в следующий момент ладони старшего Рейли мягко развели мои ягодицы, открывая простор для действий брата. Росс шумно выдохнул мне на ухо, я ощущала, как тяжело и неровно колотится его сердце, и невольно напряглась в ожидании, слегка, самую чуточку нервничая. Все-таки, до сих пор только читала… И вдруг почувствовала аккуратное давление на упругое колечко, и после — столь же осторожное, медленное проникновение.

Мои глаза широко распахнулись, я замерла, чутко прислушиваясь к себе и ощущениям: необычным, непривычным, но скорее приятным, чем нет. Губы Росса скользнули по моему виску, дыхание опалило щеку, и я снова услышала низкий, бархатистый и безумно чувственный голос:

— Ш-ш-ш, расслабься, солнышко… Все хорошо…

И плавно подался вперед, слегка придержав меня, скользнул глубже — одновременно с пальцем Шона. Ох-х-х. Очередная волна колких мурашек прокатилась от шеи до пяток, и пальцы на ногах поджались от всплеска ощущений. Я погрузилась в них, впитывая каждой клеточкой, отрешившись от окружающего, упиваясь пряной ноткой пикантного удовольствия, сдобрившей хмельную сладость желания. Шон действовал нежно, уверенно, не торопясь и деликатно подготавливая меня, а Росс снова завладел губами, отвлекая и продолжая двигаться. Бож-же мой, я почувствовала себя очень испорченной девочкой, потому что спустя недолгое время пальцев в не совсем привычном месте стало мало. Словно угадав, о чем подумала, Шон вдруг убрал руку, и я едва разочарованно не мяукнула, а в следующий момент ладони Росса до предела раздвинули мои ягодицы, и…

Оу-у-у-у. Тело окатило обжигающими брызгами ощущений, едва твердый и горячий член начал медленно, неумолимо раздвигать упругие мышцы. Я уперлась лбом в плечо Росса, дыша широко открытым ртом, ногти впились в его спину, и меня затопило тягучей патокой эмоций, в которой я едва не захлебнулась. Немного непривычно чувствовать вторжение в том месте, но — определенно, мне нравилось происходящее. Шон на мгновение замер, его рука бережно обхватила мою талию, и он выдохнул, наклонившись:

— Кира? Все в порядке?..

Вместо ответа я чуть шевельнулась, приподняв бедра и впуская его еще немного дальше. Это было непередаваемо, слишком сильно, на грани — они оба внутри меня, большие и твердые, и я — распластана между братьями, наполнена до предела, натянутая, как струна. А потом мы начали двигаться… Не осталось ни клочка мысли, вообще ничего, кроме нашего общего, на троих, удовольствия, выжигавшего кровь, скручивавшего мышцы внизу живота тягучими спазмами. Мои стоны эхом метались под потолком, я задыхалась, катастрофически не хватало воздуха. Наслаждение стремительно нарастало вместе с ритмом, и я уносилась в сверкающую даль, захлебываясь от ликования и предвкушения. Чистый восторг, отдававший на языке ванилью, поглотил полностью, а когда чьи-то пальцы снова вернулись к чувствительному местечку, нежно скользнув по складочкам, я сорвалась, крепко зажмурившись и длинно закричав, распадаясь на атомы и переставая существовать на доли секунды.

Мышцы сжались, продлевая мою эйфорию, а потом рука на талии обняла крепче, и толчки в попке стали сильнее, мощнее, и Шон догнал меня, коротко, хрипло застонав и уткнувшись в изгиб шеи. Я словила вторую волну, а потом, когда Росс с шипением буквально насадил на себя, и третью, и сознание вспыхнуло сверхновой, ослепляя и опустошая. Боже, спасибо тебе за множественные оргазмы у женщин. Это лучший подарок.

Распластавшись на Россе, я блаженно улыбалась, чувствуя себя на седьмом небе. По телу разливалась приятная расслабленность, теплая вода обволакивала невесомым шелком, и лишь совсем чуть-чуть пульсировало натруженное место. Но я бы не назвала это ощущение неприятным, просто непривычным. Основания шеи коснулись мягкие губы, и у меня вырвался легкий вздох — вдоль позвоночника скатилась волна мурашек, растекшись по пояснице.

— Ты как, рыжик? — осторожно спросил почему-то шепотом Шон, скользя ладонями по спине, отчего я выгнулась, как кошка.

— М-м-м, хорошо-о-о, — томно протянула я и потерлась щекой об плечо Росса, чувствуя, как все еще быстро колотится его сердце.

Около уха послышалось тихое хмыканье, и чьи-то пальцы зарылись в мои влажные кудри, неторопливо массируя — полагаю, Росса.

— Ничего не болит? — заботливо поинтересовался он, а потом вкрадчиво добавил. — Я правильно понимаю, ты раньше не пробовала так?..

Уточнять, как, не было нужды — понятно, что речь не о двух мужчинах сразу. Смущение слабо зашевелилось на дне души, я снова вздохнула, но отрицать было бы глупо.

— Нормально все, — пробормотала, потом поняла, что горло пересохло, а где-то тут рядом, помнится, вино стояло…

Я все-таки собрала себя в кучу, уперла ладони в плечи Росса и приподнялась, услышав рядом плеск — Шон опустился, погладил еще раз по спине, а потом вдруг обхватил талию и настойчиво потянул к себе.

— Моя очередь, а ты пока вина налей, — беззлобно проворчал он, и я не сдержалась, хихикнула.

Но послушно переползла к нему, успев поймать ласковый взгляд и усмешку старшего Рейли. Черт, от зашкаливавшего ощущения счастья у меня аж глаза защипало, и я поспешно откинулась на грудь Шону, часто заморгав. Не дело сырость разводить, пусть даже и по столь приятному поводу. Нечего превращать такой чудесный вечер в мелодраму.

— Знаешь, как ни банально звучит, но лучше, чем сейчас, я себя никогда не чувствовал, — тихо признался Шон, обняв и положив подбородок мне на плечо.

— Угу-у, — протянула я, довольно жмурясь.

На большее не хватило, и вообще, мне казалось, что любые слова сейчас совершенно лишние. И братья это удивительным образом почувствовали. Мы молча пили вино, иногда мужские пальцы лениво скользили по моему телу без намерения возбудить, а просто — из желания прикоснуться. Я сидела между ног Шона и не отрывала взгляда от Росса, наши переплетенные пальцы лежали на бортике ванной, и подозреваю, мягкая улыбка на его лице была отражением такой же у мужчины за моей спиной. Томная нега заполнила тело до последней клеточки, я купалась в ней, не думая ни о чем, и впервые за последние дни на душе царило умиротворение. Не знаю, сколько мы провели здесь времени, но когда вода остыла, пришлось вылезать, хотя ужасно не хотелось. Меня в четыре руки заботливо вытерли большим пушистым полотенцем, в него же завернули, и я оказалась на руках Росса, после чего мое разморенное и слегка сонное тельце унесли в комнату напротив.

Не знаю, чья это была спальня, признаться, я уже потихоньку погружалась в дрему, только отметила, что помещение отделано в приятных песочных тонах с вкраплением темно-серого. Меня уложили на кровать — ну, не настолько уж узкую, втроем мы прекрасно на ней поместились, — и я, особо не разбирая, на чьем плече засыпаю, нырнула в бархатно-черную темноту крепкого сна. День удался во всех смыслах.

Очень смутно помнила, что в какую-то несусветную — для меня — рань мои две грелки зашевелились и куда-то исчезли. Меня хватило только на недовольное мычание, но потом я получила свою порцию поцелуев, меня укрыли одеялом до самого носа, и где-то на грани слышимости уловила:

— Спи, родная.

Кто это был, уже не различила, вновь нырнув в сон. Очнулась окончательно часам к одиннадцати, потянулась, прислушиваясь к себе: мышцы слегка побаливали после вчерашнего, но в целом никаких неприятных ощущений. Не открывая глаз улыбнулась, тихонько вздохнула, мимолетно пожалев, что проснулась одна, однако я прекрасно понимала, что у братьев, конечно же, есть дела, и выходные закончились. Так что, как раз займусь своими — например, дочитаю дневник и попишу, и на кухне похозяйничаю. Приняв решение, я выпрямилась и тут же обнаружила на тумбочке стакан молока, несколько цветов явно с клумбы, и записку.

— Вот теперь верю, что кто-то у нас романтик, — хихикнула под нос и взяла послание.

"Будем где-то к полудню, не скучай. Вернемся — поедем в Дублин, погуляем. Как проснешься — напиши сообщение. Целуем крепко, мы". Ох. На моем лице расплылась умиленная улыбка, с губ сорвался вздох, а сердце самым пошлым образом затрепетало в груди. Особенно после вот этого "мы". Посмаковав еще немного чудесное ощущение, я все-таки выползла из кровати, выпила молоко и, прихватив цветочки, порысила к себе, приводить в порядок. А после, спустившись вниз и быстренько приготовив завтрак, устроилась за столом, заодно решив дочитать дневник. Точнее, что там дальше произошло в поместье графа Кавендиша.

Мой похититель с невнятным звуком отлетел в сторону, и на его лице застыло нелепое, удивленное выражение, а по подбородку стекала струйка крови. Но мне ни капельки не было его жалко, и я с восторгом и облегчением посмотрела на Донала, тут же потерявшего к поверженному противнику интерес.

— Шелли, он тебе ничего не сделал? — с тревогой спросил мой кузнец, шагнув к кровати и наклонившись надо мной, и бережно поднял.

— Не успел, — успокоила я, невольно морщась, пока Донал распутывал веревки на моих запястьях. — Как ты…

Только договорить не успела: Кавендиш очухался, и я услышала его гневный вопль.

— Да как ты вообще посмел поднять на лорда руку, грязный крестьянин…

Донал, немного виновато посмотрев на меня, уложил обратно на кровать и, резко развернувшись, встретил графа еще одним мощным ударом снизу в челюсть. Мне даже показалось, я услышала противный хруст, и к горлу подкатил комок. Кавендиш булькнул, закатил глаза и рухнул на пол без движения, а вот пламя из камина с ревом рванулось по стенам, и в груди екнуло от беспокойства. Спальня начала наполняться дымом, и Донал, подхватив меня на руки, поспешил выйти из комнаты в коридор, а там… Бегала с испуганными криками прислуга, пахло гарью, и, кажется, горело не только в спальне. Едкий дым лез в глаза и нос, я тут же закашлялась, и Донал поспешил к выходу, крепко прижимая меня к себе, и наконец мы выскочили через задний вход на свежий воздух. Суматоха продолжалась, кто-то бежал с наполненными водой ведрами, и на нас никто не обращал внимания, к моему тихому облегчению.

Мы отошли в сторонку, Донал сел на скамейку, устроив меня на коленях, и наконец освободил руки, аккуратно погладил красные следы и досадливо поджал губы.

— Негодяй, — буркнул кузнец, сжал мои пальцы и поднес к губам осторожно поцеловав. — Я в кузнице был, когда появилась малышка и сказала, что тебе нужна моя помощь, ну я и поспешил, — начал рассказывать он, поглядывая на особняк — там из окон вовсю валили клубы черного дыма и вырывались уже языки пламени. — Взял лошадь и прямиком сюда поехал, вижу, что успел вовремя.

— Эбби, моя горничная, — ахнула я и дернулась с колен Донала, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Все с ней в порядке, — неожиданно рядом раздался еще один тонкий голосок, и в воздухе около моего лица зависла фея. — Она уже пришла в себя и дома, у твоей бабушки, — малышка нахмурилась, глядя на горящий особняк, ее лицо исказилось, и в зеленых глазах полыхнула злоба. — Никто не смеет обижать тех, кто под нашей защитой, — совершенно по-змеиному прошипела фея, сжав маленькие кулачки, с полупрозрачных крылышек посыпалась золотистая пыльца. — Все будут наказаны.

Я перевела взгляд с феи на дом, благоразумно не став спрашивать о судьбе графа. Может, его и сумеют спасти, вытащить кто-то из слуг, но самой рисковать жизнью и искать хозяина особняка желания не было, как и отправлять туда Донела.

— Поехали отсюда, твоя бабушка волнуется, — негромко предложил мой кузнец, снова легко подхватив меня на руки, и посмотрел на малышку. — Спасибо тебе, — серьезно произнес он, чуть склонив голову.

Фея отвернулась, внимательно, без тени веселья, посмотрела на нас и кивнула.

— После венчания зайдите в рощу, — сказала она и исчезла в облаке золотистой пыльцы.

Я от ее слов смущенно зарделась, опустив взгляд. Мне ведь еще никто ничего не предлагал…

— Обязательно, — серьезно отозвался Донел и направился к своей лошади. — Вот заодно и поговорю с твоей бабушкой, ты ведь не против?

И хотя это звучало не совсем, как в книжках, я только обвила руками шею моего кузнеца и уткнулась носом в его шею.

— Не против, — кротко отозвалась, расплываясь в застенчивой улыбке.

Главное ведь, не как сделано предложение, а кто его озвучил. И пусть мы знакомы не так много, но с Донелом мне спокойно и уютно, и он спас меня от Кавендиша. Уверена, лучше Дона мне мужчины не найти, да и не собиралась я больше искать.

Я тихо вздохнула, допивая чай, и закрыла дневник. Красивая история, правда. Из нее может получиться отличная сказка, да уже получалась. Не хуже, чем моя собственная, между прочим. Тихо хмыкнув под нос, я поднялась, собрав пустые тарелки, и тут с улицы послышался шум подъезжающей машины. А вот и братья, как раз вовремя. Сердце радостно подпрыгнуло, на лице тут же расплылась улыбка, и я поспешила в холл, встречать. Господи, такое странное и непривычно приятное чувство, ждать кого-то дома. В груди все аж стягивало от эмоций, а в животе образовывалась гулкая пустота. Я упорно запрещала себе думать о будущем, гнала тревожненькие мысли, что все слишком хорошо и похоже на сказку, пока получала свою порцию поцелуев и объятий от Шона и Росса. Прогулка по Дублину очень помогла развеяться, и я отвлеклась, окунувшись в позитив.

А потом был еще один чудный, уютный вечер, плавно переходящий в восхитительную ночь. На этот раз мы все же добрались до постели, прежде чем дать волю эмоциям и желаниям. Утро ожидалось еще лучше, потому что меня клятвенно заверили, что никаких дел с ранним подъемом не предвидится, и я имею все шансы получить завтрак в постель. Ну и не только его… Все так и произошло: замурчательное пробуждение от нежных поцелуев, потом братья удалились на кухню, пока поцелуи не переросли во что-то большее, а я быстренько почистила зубы и нырнула обратно под теплое одеяло, свив там гнездо и мечтательно улыбаясь. И был вкусный завтрак с блинчиками и медом, и моя перепачканная в клубничном, как ни банально, джеме грудь, и снова сладкие поцелуи до дрожи в коленках. Неторопливый, томный, упоительно яркий и тягучий, как карамель, завтрак. Я плавилась в сильных руках, забывая себя и растворяясь в эмоциях, становясь чистым светом, захлебываясь ликованием и не понимая, как могла еще сомневаться в чем-то. Ведь ни с кем до этих двух мужчин мне не было настолько хорошо, и ни с одним из прошлых любовников я не ощущала такого удивительного единения, такого счастья от того, что нахожусь рядом. И теперь к маленькой фее осталась только благодарность, что в самом деле сделала так, что наши пути сошлись…

Только вот, сказки имеют обыкновение заканчиваться, и далеко не всегда хэппи эндом и свадьбой даже котиков. Когда мы все-таки решили выползти из спальни и добраться до кухни, потому что кушать хотелось, Россу позвонили. Пока я изучала содержимое холодильника, рассеянно отметив, что неплохо бы до магазина добраться, он с кем-то поговорил, и я успела услышать последнюю фразу:

— Ладно, хорошо, сейчас подъедем. Надолго там это все?.. Хорошо, понял, — Росс закончил разговор, я услышала вздох и повернулась, вопросительно посмотрев на него. — Черт, надо по делам съездить, решить кое-что срочно, — старший Рейли поморщился. — Часа на три-четыре.

Конечно, я немного расстроилась, но постаралась не показать вида. В конце концов, это я отдыхаю, а у них тут работа.

— Один поедешь или мне с тобой? — уточнил Шон, включая чайник.

— Вместе, там по документам надо прояснить, — Росс сочувственно посмотрел на брата, потом на меня.

— Ну вот, а я в магазин хотела съездить, — все-таки не сдержала расстроенных ноток, и тоже вздохнула. — А пешком здесь далеко до деревни?

— С ума сошла, пешком? — нахмурился Росс. — Тут машины по трассе ездят, не хватало еще. Скажи, что тебе надо, купим на обратном пути, — предложил он, а у меня в душе зашевелилось смутное раздражение.

— Да я в состоянии и сама купить, — скрестила руки на груди и прислонилась к холодильнику. — Деньги есть, все нормально. Я так не могу, жить за чей-то счет, — я сердито нахмурилась, заметив поджатые губы и взгляды, которыми обменялись братья.

— Кир, ну почему сразу за чужой счет? — миролюбиво откликнулся Шон, подойдя ко мне. — И вообще, ты не просто гостья, и нет ничего сложного в том, чтобы обеспечить нашу женщину…

— Я и сама себя обеспечить могу, — немного резко ответила и увернулась от его рук. — И пока еще я ничья, — выразительно посмотрела на Шона и направилась к шкафу за чашкой.

— Ладно, давай тогда, мы вернемся и обсудим все, — заявил Росс, доставая из холодильника сыр и нарезку. — В том числе и финансовый вопрос.

Не знаю, кто меня дернул за язык и почему я огрызнулась, но почему-то возмутило вот это вот заявление, что до их возвращения я должна сидеть дома и смотреть в окошко, как примерная… Кстати, кто? Пока мой статус — просто любовница, между прочим, и никто никому ничего не должен.

— Хорошо, буду затворницей сидеть, — буркнула, насупившись, налила себе чая и села за стол, ни на кого не глядя.

Завтрак прошел в молчании. Я понимала, что психанула на ровном месте, но упрямо не шла навстречу первой и не поднимала взгляд от бутербродов. Братья поели быстрее, Шон убрал грязные чашки в посудомойку, и, проходя мимо меня, приобнял за плечи и чмокнул в макушку.

— Не пыхти, скоро приедем, — произнес он, как ни в чем не бывало, и направился к выходу.

Следом за ним подошел Росс, но я смотрела перед собой, прихлебывая чай и чувствуя себя не слишком хорошо в моральном плане. Но упрямство родилось раньше, чем я…

— Кир, ну что ты из-за ерунды дуешься, как маленькая, — заговорил Росс с примирительными нотками, но я не воспользовалась шансом.

— Иди, вас с Шоном дела ждут, — бросила в ответ, продолжая неторопливо пить чай, и утянула еще один кусок ветчины с тарелки.

Услышала раздраженный вздох и мысленно пожала плечами. Ну вот такая я непредсказуемая и странная, да. Никто не заставлял выбирать меня, между прочим. Из холла донесся скрежет ключа в замке, через несколько минут с улицы — шум отъезжающей машины, и все стихло. Я осталась одна. На душе скребли кошки, в горле стоял ком, и состояние было непонятное, если честно. Вроде, ПМС должен только на следующей неделе начаться, не с чего мне на ровном месте какие-то нелепые обидки устраивать. Ладно, надо отвлечься, в самом деле, а то накручу себя неизвестно, до чего. Закончив с завтраком, я прихватила ноут и вернулась в гостиную, только вот устроиться на диване не успела, пришло сообщение.

От папы. "Мама в больнице. Давление. Просила тебя не волноваться". Ну конечно, и я после такого как ни в чем не бывало, продолжу отдыхать. Сердце рухнуло в желудок, кровь застыла в жилах, и голову занимала одна мысль: я должна быть там, в Питере, рядом с мамой. Мне надо собственными глазами убедиться, что с ней все в порядке. Или нет. Буквально рухнув на диван, я трясущимися пальцами, почти не видя экран, нашла в закладках нужный сайт и через пять минут уже купила билеты на ближайший рейс, в три часа дня. Сейчас стрелки показывали двенадцать, и у меня полчаса, чтобы собраться, вызвать такси и рвануть в аэропорт. Послав Даринке короткое письмо, что возвращаюсь раньше, и пусть сдает билеты, я помчалась собирать вещи.

Разбушевавшееся сознание рисовало картины одна другой "краше", я боялась звонить папе, чтобы не услышать… что-нибудь страшное, и надеюсь, ничего не забыла из важного. Такси подъехало аккурат, когда я выскочила на крыльцо, нетерпеливо оглядываясь, и от облегчения чуть не подкосились колени. Всхлипнув от обилия эмоций, я поспешно отдала вещи водителю, плюхнулась на переднее сиденье и выговорила непослушными губами:

— Аэропорт.

Все мои мысли были уже там, в Питере, я бездумно смотрела в окно и не видела за ним ничего, я даже дороги не запомнила совсем. Расплатившись, подхватила вещи и поспешила на регистрацию, и только уже сидя в самолете и глядя на взлетное поле из иллюминатора, вдруг осознала, что забыла предупредить, куда уехала, и вообще, оставить хоть какие-то контакты. Так-то мы или вместе были, или я дома ждала. Еще и утром нехорошо вышло, почти поссорились. Грудь сдавило тоской, и из глаз покатились слезы, и пришлось сильно прикусить губу, беззвучно всхлипывая. Прилечу домой, буду разбираться, стоит ли что-то предпринимать, или взять тайм-аут, а пока — пора возвращаться в Питер.

Родной город, как всегда, встретил моросью и холодным ветром, я сразу взяла такси и поехала к папе, планируя завтра с утра отправиться в больницу. Конечно, он не ожидал моего приезда, очень удивился и обрадовался, хотя и посочувствовал, что мне пришлось прервать отпуск.

— Что с мамой? — отмахнулась я, прихлебывая горячий, ароматный чай на родной кухне, где все с детства знакомо до последней царапины на фасаде.

— Ей плохо на работе стало, увезли в больницу, — папа вздохнул, разгладил складки на скатерти. — Сказали, давление скакнуло, перенервничала на работе, может, усталость накопилась, и погода наша, — он поморщился. — В общем, пару-тройку дней ее там точно подержат, капельницу поделают, а потом посмотрят. Наверное, выпишут. Ну ты там как, отдохнула хоть немного? Урвала впечатлений? — папа попытался перевести разговор на нейтральную тему, но не угадал.

Об Ирландии я тоже не хотела говорить, поэтому, сославшись на усталость после перелета, ушла в гостевую, когда-то бывшую моей комнатой, и связалась сначала с Даринкой.

— Что у тебя там случилось? — тут же встревоженно спросила она.

— Привет, я уже в Питере, — огорошила подругу и бледно улыбнулась. — У меня мама в больницу попала, поэтому я срочно приехала.

Она длинно вздохнула.

— Вот уж точно, не можешь без проблем, — изрекла подруга и покачала головой. — Точнее, они без тебя не могут. Контакты хоть взяла? Связь как держать будете?

— Не взяла, — я отвела взгляд. — Забегалась, все так внезапно случилось, и они на работу уехали срочно. Так что, я почти сбежала, — немного криво улыбнулась, решив не говорить об утренней ссоре.

Выслушивать нотации о собственной глупости не хотелось, не сейчас, когда на душе и так паршивее некуда. Дарина подперла кулаком подбородок, глядя на меня со странным выражением.

— Кир, прости, но ты дура, — честно высказала она. — И трусиха к тому же. Не поверю ни за что, что ты в самом деле забыла. Глаза у тебя виноватые, значит, я права, — припечатала она.

Я прикусила губу, чувствуя, что вот прямо сейчас разревусь, или эмоции разорвут меня, как хомячка.

— Я не хочу говорить об этом, Дарина, — напряженно ответила ей. — Если хочешь, ради бога, считай меня дурой. Но я беспокоилась за маму, потому и прилетела. Спокойной ночи, пойду отдыхать.

И отключилась, испытывая одно желание: уткнуться лицом в подушку и разреветься. Обида, а еще осознание того, что Дара права, разъедали душу, и пришлось выпить пустырника для успокоения нервов и нормального сна. Утомленная и эмоционально опустошенная, я отправилась в кровать, надеясь по старинному русскому обычаю, что утро вечера мудренее.

ГЛАВА 16

Следующий день не принес никакого облегчения, как я робко надеялась, и хотя спала крепко и без сновидений, утром мысли, как челноки на ткацком станке, сновали между оставленными в Ирландии братьями и лежавшей в больнице мамой. Конечно, я сразу позвонила, как проснулась и привела себя в порядок, одновременно наливая чай себе и папе, и очень обрадовалась, услышав ее хоть и слабый, но такой родной голос.

— Кирочка, ты откуда звонишь? Дорогая моя, это, наверное, ужасно дорого…

— Мам, я в Питере, — перебила ее, улыбаясь и чувствуя, как по щеке ползет что-то мокрое. — Вчера вечером прилетела, сейчас с папой позавтракаем и к тебе приедем.

В трубке послышалось приглушенное аханье.

— Господи, Кир, ну зачем ты так. Ну ничего же серьезного, ну подумаешь, в обморок свалилась, давление это, — запричитала тут же она. — Сейчас капельницу прокапают и домой отпустят, просто погода и немножко переутомления.

— Мам, все, я уже прилетела, и мы скоро у тебя будем, — решительно прервала я ее, зажав трубку плечом и нарезая бутерброды. — Тебе что-нибудь надо?

В трубке послышался вздох, но спорить со мной дальше мама не стала.

— Да нет, папа вчера все привез, родная, спасибо.

— Тогда жди, приедем, — попрощалась я, кивнула вошедшему папе. — Привет. Садись, я все сделала.

Мы позавтракали, я все-таки немного поделилась впечатлениями о поездке — только о братьях не рассказывала, упомянула только, что хозяева весьма приятные оказались. Дальше была поездка в больницу, и вид бледной, хотя и улыбающейся мамы, с капельницей, на койке, произвел на меня угнетающее впечатление, собственные проблемы отошли на задний план. Несколько дней, пока ее не выписали, я моталась между больницей и домом, поговорила с врачами, и они заверили, что это просто переутомление, ничего критичного, но маме лучше поберечься и не нервничать слишком сильно.

Потом, когда больница осталась позади, конечно, были домашние посиделки с дарением подарков, которые я придержала до возвращения мамы, разговоры про мой отдых — отредактированная версия. Рассказывать про братьев, точнее, про наши настоящие отношения, равно как и про фей, я не стала. И самой не хочется снова лезть в болезненные воспоминания, и маму лишний раз нервировать — тем более. Постепенно все вошло в колею. Я вернулась к размеренной жизни, в которой творчество занимало главное место, и даже себе старалась не признаваться, что пытаюсь отгородиться им от всего. От воспоминаний, от мыслей, от гадкого чувства вины и ощущения, что обманула сама себя. У Даринки случился завал на работе, и мы общались только в сети, встретиться пока не удавалось. Зато текст шел отлично, я словно отдавала ему все те эмоции, что бурлили в душе после возвращения…

Следующая неделя июля, дождливая и прохладная, как всегда, прошла почти мимо меня, незаметно. Я занималась обычными делами, ходила на занятия по испанскому, на танцы, писала и старалась не думать о том, зачем постоянно проверяю почту. И о том, что через Дару можно узнать то, что мне надо. А надо ли? Вдруг только мне и нужно? Напишу первая, а в ответ, как говорится, тишина, или какая-нибудь вежливая отписка, и… и все. Я не переживу тогда, уж лучше пусть все так остается. Кстати, татуировка не исчезла, как я поначалу думала, а так и осталась на плече напоминанием о моем сумасшедшем отпуске с примесью сказки. Только вроде как потускнела чуть-чуть. Первое время я ловила себя на том, что меня не покидало смутное ожидание, будто фея все-таки явится и строго отчитает, однако нет, чудо осталось в Ирландии.

С Даринкой мы смогли встретиться только в середине месяца, в начале второй недели моего пребывания дома, когда она подразгреблась со своим авралом и, позвонив мне, категорично заявила, что через полчаса ждет в нашем любимом кафе. Она — единственный человек, ради встречи с которым я в самом деле могу подорваться и помчаться по ее первому зову. Так что, вскочив из-за компа, я начала собираться. Погода, как всегда, не радовала, солнца я не видела уже дня три, хорошо хоть, дождя сегодня не было, но дул ветер. Покосившись в окно, определилась с одежкой и вскоре ехала на встречу с подругой.

На месте я была минут через сорок — пробки, это подруженция на четырех колесах, я же по старинке, на общественном транспорте. Дара сидела за столиком, перед ней стояла чашка кофе, и завидев меня, она радостно замахала рукой, широко улыбнувшись. Я поспешила к ней, на моих губах тоже появилась улыбка — редкий зверь в последнее время, на душе царила такая же погода, как и снаружи.

— Ну, как ты? — Дарина пытливо заглянула мне в глаза. — Грустненько что-то, — вынесла она вердикт, пока я устраивалась и рассматривала меню.

Заказала гляссе, что-то захотелось разнообразия против обычного капучино.

— Да нет, нормально все, — я постаралась ответить непринужденно, не хотелось выглядеть слишком уныло и жаловаться подруге.

— Угу, ладно, — Дарина откинулась на спинку стула. — Кир, я тут вот что подумала, я же могу связаться с Наташкой…

— Не надо, — тут же раскусила я подругу и покачала головой. — Дар, на самом деле, не стоит. Спасибо, но нет, — твердо закончила и посмотрела ей в глаза. — Пусть все остается, как есть. И давай больше не будем на эту тему.

Дара поджала губы, но она прекрасно знала, когда стоит развивать тему, а когда давить не надо, иначе мы поссоримся.

— Как скажешь, — покладисто согласилась Дарина. — Что думаешь с днюхой-то, дорогая? — перевела она тему. — Три дня до нее, между прочим.

— Не знаю, если честно, — я дернула плечом, рассеянно складывая из салфетки мудреную фигуру, отдаленно похожую на оригами. — Погода хреновая…

— А давай, ко мне на дачу? — перебила Дара. — Шашлычки, баньку замутим, я сестру еще возьму, она, кстати, все спрашивала, не написала ли ты что-то еще, — подруга усмехнулась.

— А давай, — согласилась я, придвигая к себе стакан с гляссе, который как раз принесла официантка.

Мы проболтали, как всегда, несколько часов, я и не заметила, как время пролетело, и настроение немного поднялось. Домой возвращалась, улыбаясь, и чувствуя, как будто с плеч сняли тяжесть. Дара всегда так действовала на меня, позитивно. Вечером я еще немного пописала, потом посмотрела телевизор и легла спать, и на этот раз обошлось без бессонницы, которой я что-то страдала последнюю неделю. Сейчас меня вырубило, едва голова коснулась подушки.

А вот утром, едва села завтракать, углубившись, как всегда, в просмотр новостей в сети, в дверь неожиданно раздался звонок. Я чуть не подавилась бутербродом, озадаченно уставившись в коридор. И кого это принесло, интересно? Соседям что-то надо, или очередные рекламщики-агитаторы ухитрились пробраться в закрытый домофоном подъезд? Проглотив кусок бутерброда, я сначала запила его чаем, а только потом направилась открывать. Посмотрела в глазок… И обомлела. Потому что около моей квартиры стояли те, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Господи, родители братьев Рейли. Что они тут делают? Пока я хватала ртом воздух, они позвонили снова. А я блин в домашнем халате, лохматая, и не при параде… Прикинуться, что меня нет дома? Но они уже видели, что я в глазок смотрела. Черт. Трясущимися пальцами все-таки открыла, пытаясь совладать с эмоциями, и растерянно уставилась на нежданных гостей.

— Привет, — радостно поздоровалась Эмили, протянув мне букет роз. — А мы вот решили зайти, проведать. Можно? — она вопросительно подняла брови.

— А-а… Д-да, — пробормотала вконец обескураженная я, мелькнула суматошная мысль, что уборку я делала дня три назад, и в холодильнике кроме дежурного набора еды больше ничего нет.

Посторонилась, пропуская, нервно облизнула губы.

— Я не ждала никого, извините, — брякнула, заправив прядь за ухо и суетливо дернулась на кухню. — Чай поставлю, — поспешно добавила и юркнула в проход.

Вот уж сюрприз, ничего не скажешь, мда. Интересно, и что им братья рассказали о моем внезапном отъезде? В голове царил полный сумбур, метались обрывки каких-то фраз на английском, и растерянность только росла. Наконец, гости расположились на кухне, с интересом осматриваясь, я расставила чашки, достала хлеб, нарезку, примостилась на краешке стула, настороженно поглядывая на Патрика и Эмили и стискивая край халата в повлажневших пальцах. Слово снова взяла миссис Рейли, ее муж предпочитал помалкивать, занявшись чаем и закуской.

— Ребята не знают, что мы здесь, — сразу сказала Эмили, и я уставилась на нее со смесью облегчения и разочарования.

Значит, не по их просьбе. Ну, в общем, ожидаемо, что ж. Наверняка посчитали, что я обиделась и укатила, и решили, что не стоит выяснять причин. Особенно после утренней размолвки. Сердце болезненно сдавило, снова нахлынули эмоции, которые, как мне казалось, уже успокоились. Видимо, нет, стоило дать воспоминаниям волю.

— Кир, так что случилось? — мягко спросила Эмили, отпив глоток из чашки и внимательно глядя на меня. — Почему ты уехала?

Я опустила глаза, дергая ниточку, и неслышно вздохнула.

— Мама в больницу попала, — призналась, чувствуя, как щекам стало тепло от выступившего румянца.

— Ох, надеюсь, ничего страшного? — встревожилась Эмили, улыбка пропала с ее лица.

— Нет, уже выписали, перенапряглась на работе, — я отмахнулась.

— А почему ничего не сказала? — продолжила расспросы гостья — муж не вмешивался, только поглядывал на меня задумчиво. — Ребята почему-то думают, что ты на них за что-то обиделась и просто решила уйти, однако не объясняют, почему они так думают.

Моя неловкость возросла: видимо, братья не рассказали, что перед моим отъездом мы не то, чтобы поссорились, но из-за мелочи настроение испортилось у всех. Причем, по моей вине, если быть честной. Я дернула плечом, обдумывая, как бы так рассказать, чтобы не выглядеть полной дурой.

— Ну, мы утром не сошлись во мнениях по одному вопросу, — наконец начала отвечать, так и не глядя на Эмили. — А потом мне пришло сообщение, и я срочно уехала.

— Вы поссорились? — уточнила миссис Рейли, и я подавила досадливый вздох.

Придется, видимо, признаваться в собственной истеричности.

— На самом деле, это я глупо повела себя, — не выдержав, встала и отошла к окну, обхватив руками плечи и бездумно глядя на хмурый город за окном. — Поддалась эмоциям, наговорила лишнего, а потом еще это сообщение, — на моих губах мелькнула кривая улыбка. — Так что, не такой уж я подарок, как видите. Характер у меня не сахар, и куча недостатков…

— Кир, они скучают, очень, — перебила Эмили, вдруг оказавшись за спиной, обняла за талию и слегка прижалась. — Это все мелочи, поверь, слова ничего не значат. Важнее то, что здесь, — ее ладонь коснулась моей груди слева, где с перебоями колотилось сердце. — Все недоразумения можно решить, а если молчать, то все станет только хуже. Они ведь тоже думают, что ты сделала свой выбор, а значит, зачем навязываться и уговаривать? Ребята уважают твое мнение, — чуть тише добавила Эмили, а я прикусила губу, чувствуя, как глаза защипало от подступивших непрошеных слез, и в горле встал ком.

На душе стало еще паршивее. Ну да, решила, как же…

— Они думают, я не заметила, но у Росса на телефоне одна из твоих обложек в качестве заставки, а еще, ваше общее фото стоит в гостиной в рамке, — миссис Рейли, видимо, решила добить меня, и пришлось запрокинуть голову, давясь сухими рыданиями и часто моргая.

Еще не хватало распускать сопли перед гостями, тем более, иностранными. Черт. Я тоже скучала, да… Только не травила себе душу, оставляя крючочки для воспоминаний, и так спала плохо и на валерьянке с пустырником попеременно сидела.

— Женщина мудрее, милая, — продолжала говорить Эмили между тем, все так же прижимаясь ко мне. — Уверена, если ты приедешь, никто и не вспомнит, из-за чего вы там поспорили, — и хотя я не видела ее лица, откуда-то знала, что миссис Рейли улыбается. — Мы тут еще на недельку, потом домой. Можем взять тебя с собой.

Я сглотнула горький комок, ощутила, что по щеке все-таки ползет мокрая гадость, и растерянно пробормотала, все так же не поворачиваясь:

— У меня виза однократная, туристическая была… А делать долго…

— Ну, в любом случае, ты подумай, я оставлю наш телефон, — Эмили погладила меня по плечу. — Все будет хорошо, Кира, — чуть тише добавила она и отошла, и пришлось срочно брать себя в руки и поворачиваться. — Расскажи, как ты тут живешь, — резко перевела тему женщина, чему я только обрадовалась.

Мы допили чай, я получила приглашение пойти погулять с ними, но вежливо отказалась — мне надо уложить мысли и прийти в себя после неожиданной и, чего уж, нервной встречи. Как и обещала, Эмили написала свой номер, мы тепло распрощались, и я осталась одна. Силы разом покинули тело, колени подогнулись, и я сползла по стеночке, бездумно уставившись перед собой невидящим взглядом. В голове крутились обрывки разговора с Эмили, перед глазами мелькали с неожиданной яркостью картинки из моего отдыха. Воспоминания. Эмоции. Чувства. Снова сдавило горло и стало нечем дышать, я с трудом, придерживаясь за мебель, поднялась и добралась до кухни, упав на стул. Рука потянулась к телефону и набрала номер единственного человека, который мог мне помочь.

— Дара, мне нужна виза в Ирландию за неделю, — выговорила я, вырисовывая узоры на скатерти. — Побудешь еще раз моей крестной феей? — слабо улыбнулась, чувствуя, как сердце в груди замерло от страха, что услышу отказ.

В трубке долгое время царила тишина, потом Даринка откашлялась и заявила:

— Так, дорогая, нам надо встретиться. Через полчаса на том же месте, жду, там и поговорим.

И она отключилась. А я помчалась собираться, и надежда упорно не желала помирать, веря в то, что Дара действительно сумеет с ее многочисленными связями в самых разных кругах. Ведь я в самом деле хотела вернуться, не хватало всего лишь чуть-чуть, чтобы эта мысль всплыла на поверхность и укрепилась в сознании окончательно. Да, хочу обратно к моим братьям. И плевать на мелкие досадные неприятности, Эмили права, все преодолимо. Главное, не бояться…

Конечно, когда Даринка услышала, с чего началось мое сегодняшнее утро, ее восторгам не было предела. Подперев ладонью подбородок, она смотрела на меня с мечтательной улыбкой и только вздыхала.

— Ох, как романти-и-ично, — протянула Дара, когда я выдохлась и приложилась к чашке с кофе. — Понятно все с тобой, короче, — она махнула рукой. — Ладно, я попробую, но на всякий случай, ничего не обещаю, — предупредила подруга. — Когда улетать хочешь?

— В конце этой недели, — я с надеждой посмотрела на нее.

— Билеты пока не покупай, я сначала все узнаю, а потом позвоню и дам отмашку, если срастется, — сказала Даринка, и я едва не бросилась ей на шею.

Уверена, срастется. А я пока займусь сбором вещей и просмотром билетов. Как же тяжело ждать. Следующие два дня прошли, как в тумане, я не могла ничего делать, не выпуская телефон из рук и чуть ли не гипнотизируя его. Собранный чемодан уже стоял в спальне, расписание рейсов я выучила наизусть, и дело оставалось только за Дарой. Когда вечером, в одиннадцать, раздался наконец звонок, я едва не подпрыгнула, судорожно схватив телефон.

— Ну? — нетерпеливо спросила, нарезая круги по гостиной.

— Значит, так, завтра в восемь утра я заеду к тебе за паспортом, — сразу перешла к делу Дарина. — Где-то к пяти тебе перезвонят и скажут, что и как дальше, поняла?

— Да, — радостно выпалила я и уточнила. — Только паспорт? Может, что-то еще надо?

— Остальное с прошлой подачи еще действительно, — успокоила Дара. — Все, давай, до завтра.

Уснуть удалось только после двойной дозы валерьянки, и будильник я поставила на максимальную громкость. Ох, только бы срослось все. Утром отдавала Даре документы на полном автопилоте, все-таки, столь ранняя побудка для меня — нечто невообразимое, особенно дома, а не в отпуске. Второй раз я проснулась ближе к обеду, как обычно, вяло поковырялась в завтраке, едва впихнув в себя бутерброд, и снова несколько часов слонялась по квартире, поглядывая на телефон. Меня аж подташнивало от нервных переживаний, в голове кружилась карусель из обрывков мыслей, и отвлечься никак не получалось. Долгожданный звонок раздался за пятнадцать минут до пяти вечера, и приятный женский голос сообщил:

— Ваши документы одобрены, завтра виза будет готова.

От радости и облегчения едва не завизжала прямо в трубку, поймала порыв в самый последний момент. Поблагодарив девушку и отключившись, я наконец дала волю эмоциям, скача по комнате, как индеец племени сиу, потом бросилась к компу брать билеты, параллельно набирая Дарину.

— Все, мне сказали, все нормально, я беру билеты и в субботу улетаю, — выпалила я на одном дыхании, одновременно нажимая кнопочку "оплатить".

— Замечательно, очень рада за тебя, — жизнерадостно отозвалась Дара. — Вот теперь слышу в голосе бодрость. Я надеюсь, в связи с этим радостным событием ты что-нибудь мне напишешь наконец, а?

Я издала смешок и отправила полученный билет на принтер.

— Может, и напишу, ага, — рассеянно ответила, пританцовывая в ожидании билета.

— Все, я поняла, Сатурн вне зоны действия сети, — хихикнула Дара. — Короче, дорогая, удачи тебе там во всем, помни, я всегда на связи и жду твоих сказок. Иди, смазывай лыжи, паспорт я тебе привезу, не переживай.

Следующие два дня я носилась, как белка, пытаясь успеть все и сразу. Съездила к родителям, объявила, что снова уезжаю, но истинную причину не назвала, благоразумно решив сначала приехать, а потом… Ну, там по ситуации. Потом салон, магазины, еще куча мелких дел свалилась, и к дню, точнее, к ночи отъезда я мечтала только об одном: сесть уже в самолет и уснуть там. С Эмили и Патриком мы встречались в аэропорту, они улетали на полчаса раньше, и договорились, что в Дублине они меня подождут, а потом отвезут на ферму. Миссис Рейли клятвенно заверила, что ничего никому не сказала, и мой приезд станет сюрпризом, и братья точно будут дома. Ну… надеюсь, что не зря лечу. По пути в аэропорт снова нахлынули сомнения, я нервно кусала губы, поглядывая на ночной город за окном, и гнала от себя мысли, что совершаю большую глупость. Может, Эмили просто хочется верить в то, что меня действительно там ждут, а на самом деле все совсем не так…

В Пулково пришлось срочно делать вид, что я в порядке и ничуть не волнуюсь, но почему-то показалось, что Эмили не поверила, хотя и не расспрашивала, и не пыталась залезть в душу. И вот, наконец, в семь утра я вылетела в Дублин, совершенно измотанная и сумасшедшей неделей, и волнением, и неуверенностью, и бессонной ночью на закуску. Поэтому, вырубилась, когда мы еще только брали разбег по взлетной полосе, и благополучно продрыхла до самой посадки. Кажется, даже завтрак ела на автопилоте, совершенно не ощущая вкуса. Границу прошла на удивление быстро, такого допроса, как в прошлый раз, слава богу, не было. Эмили и Патрик ждали на выходе, и едва я подошла, миссис Рейли широко улыбнулась, одарив довольным взглядом.

— Они дома, я только что звонила.

— А… — у меня сердце ухнуло в желудок, смесь страха и предвкушения заставила кожу покрыться мурашками.

— Я не сказала, что ты приехала, — поняла она невысказанный вопрос, и Патрик понимающе усмехнулся. — Ну все, пойдем, такси тебе возьмем, — Эмили решительно ухватила за руку и потянула к выходу.

И вот, за окном снова знакомые пейзажи, Ирландия встречала отличной погодой и ярким солнцем, но мне было не до красот природы сейчас. Я смотрела в одну точку перед собой и судорожно сжимала пальцы, сердце металось в груди, сбивая дыхание и мешая связно мыслить. В голове воцарился полный хаос, вернулись неуверенность и опасения, что зря я все это затеяла… Дороги не запомнила вообще, очнулась только, когда машина затормозила у знакомого дома.

— Приехали, мадам, — повернулся ко мне таксист.

Расплачивалась я трясущимися пальцами, стараясь не смотреть на вход — ну ведь наверняка слышали, что кто-то приехал, и должны проверить, кого принесло. Краем глаза заметила во дворе еще одну машину, незнакомую. У них гости, что ли? А вдруг я не вовремя? Ох, все, надо просто зайти и уже решить все вопросы. Ключи мне Эмили дала еще в аэропорту, так что, оставив чемодан у крыльца, я, прикусив губу, осторожно вставила ключ в замок и повернула. Сердце на мгновение замерло, грудь сдавило, и, не дав себе времени испугаться и занервничать еще больше, я толкнула дверь и шагнула через порог. Ну, сейчас все и решится… Однако подать голос не успела: со стороны кухни-столовой раздался другой, отлично мне знакомый.

— Ну Шон, может, все-таки сходим сегодня вечером в паб? — веселый, с легкими нотками раздражения, тон той блондинки из паба, Эйлин, кажется. — Хватит уже грусть изображать, сколько времени прошло с ее отъезда.

На деревянных ногах я зачем-то сделала шаг вперед, внутри все заледенело так, что дышать было больно, воздух царапал легкие. Господи, ну почему я послушалась? Родители всегда хотят, как лучше, но при этом забывают спросить мнение детей, почему-то… Зачем братьям какая-то непонятная девица из другой страны, когда рядом полно доступных и покладистых, с которыми жизнь будет гораздо проще? Моим глазам открылось потрясающее зрелище блондинистой Эйлин, висящей на плече Шона — он стоял спиной у плиты и что-то готовил, вкусный аромат расплывался в воздухе, щекоча ноздри. А я, считай, с ночи не ела, как следует, в самолете не считается… Но меня тут особенно не ждут, Эмили ошибалась. Так что, зря приехала, надо возвращаться в Дублин.

Так и не обозначив свое присутствие, я резко развернулась и стремительно покинула холл, часто моргая и сердито ругаясь на себя — еще не хватало плакать. Нет уж, раз приехала, останусь в Дублине, развлекусь, как следует, назло всем. Выдохнув, я вылетела во двор, ничего не видя перед собой, реальность расплывалась, и, похоже, удержать слезы не выйдет… Только схватить чемодан не успела, почти сразу оказавшись в крепких объятиях.

— Кира? — изумленно выдохнули мне на ухо — я узнала голос Росса.

Однако не растеклась лужицей, молча стала отбиваться, стараясь не дать воли эмоциям, распиравшим изнутри. Очень просто до спазма в горле, хотелось разреветься, но я не позволяла себе расклеиться окончательно. А меня просто аккуратно сжали в охапке, прижав к телу и лишая возможности вырваться, да еще и тихонько приговаривая:

— Тише, ну тише же, родная, успокойся. Что ты?

Наконец я затихла, тяжело дыша и радуясь, что обнимают со спины, и я не вижу лица Росса. Стиснув зубы, глухо процедила:

— Пусти, пожалуйста.

Раздалось хмыканье, и мне сообщили проникновенным голосом:

— Ну уж нет, и не собираюсь. Пойдем-ка, поговорим, — меня легко приподняли и развернули к дому.

Я опять напряглась, вцепившись в предплечья Росса и огрызнулась:

— Я там точно лишняя буду…

Однако договорить не успела: дверь распахнулась, и через порог переступила Эйлин с крайне недовольным лицом, а вслед ей донеслось:

— Спасибо, что привезла документы, — причем крайне сухим тоном, и в проеме появился Шон. Увидел меня, замер, не сводя взгляда, и добавил. — И в следующий раз, Эйлин, будь добра, звони прежде, чем приехать.

Гостья хотела что-то сказать, но увидела нас с Россом, переменилась в лице, и, резко отвернувшись, поспешила к своей машине в полной тишине. Я всей кожей ощущала взгляд Шона, а сама упрямо смотрела в сторону, стараясь сохранять независимый вид. Хотя внутри всю трясло от шквала эмоций, бросало то в жар, то в холод. Шон легко подхватил оба моих чемодана, улыбнулся уголком губ и, как ни в чем не бывало, произнес:

— Привет, рыжик. Заходи, как раз, ланч готов, — после чего скрылся в доме.

А мне ничего не оставалось, как пойти за Россом туда же — старший Рейли крепко держал за руку, и устраивать второй раунд борьбы, особенно когда мои вещи уже в доме, было бы совсем глупо с моей стороны. Подавив нервный вздох, я вернулась обратно, послушно позволила отвести себя на кухню, усадить за стол. Наблюдая, как братья накрывают, словно и не уезжала никуда, снова чуть не расплакалась, теперь от облегчения и одновременно осознания собственной глупости. Поставив передо мной тарелку с омлетом и грибами, Росс сел рядом, а Шон занял место с другой стороны. Подперев кулаком щеку, старший Рейли негромко произнес, не сводя пристального взгляда:

— Ну, рассказывай, как все было на самом деле.

— Мама в больницу попала, — тихо призналась я, немного невнятно, наворачивая еду. — Я испугалась, и потому уехала так быстро.

— А почему не объяснила ничего, и не оставила ни телефона, ни почты? — задал Шон тот самый неудобный вопрос, которого я боялась, и его пальцы ласково коснулись моей щеки, убирая прядь.

Прожевала кусок, не отрывая взгляда от тарелки и чувствуя, как теплеет лицо, и буркнула:

— Потому что временами веду себя не совсем адекватно. Ну и торопилась, да, ни о чем думать вообще не могла, — вздохнула и отпила глоток чая.

— Ладно, главное, что вернулась, — решительно заявил Росс, и его ладонь легла на затылок, легонько массируя. — Что было, то в прошлом, и пусть оно там и остается.

— Ага, спасибо вашим родителям, — призналась я, тихонько переведя дух и млея от прикосновений. — Это они в Питер приехали и провели воспитательную беседу…

В конце концов, мы переместились в гостиную, я улеглась на мой любимый диван, с Россом в качестве подушки, Шон заботливо накрыл меня пледом, а сам уселся в ногах, и так хорошо стало, так правильно… И в душе тоже, ушли последние сомнения и страхи, там поселилось умиротворение. Я сама не заметила, как скользнула в сон, правда, еще успела услышать, как у кого-то из братьев зазвонил телефон, и вполголоса заговорил Росс:

— Да… Да, дома. Спит рядом, — зуб даю, он улыбнулся, но глаза открывать было страшно лень. — Нормально, мам, спасибо. Заедем, конечно…

Дальше я уснула окончательно и проспала несколько часов, а проснулась отдохнувшей и полной сил. Без лишних вопросов Шон отнес мои вещи в спальню Росса, и следующие несколько часов мы занимались обустройством теперь уже нашей общей комнаты. Пришли к выводу, что проще сделать гардеробную для всех, чем покупать новый шкаф, потом спустились обратно вниз и занялись ужином… Ну, как занялись: меня усадили в кресло во дворе, закутав в плед, Росс готовил стейки, а Шон поехал за пивом в деревню, в тот самый паб. И мы снова говорили… О том, как мне жилось в Питере, как они подумали, что я в самом деле испугалась новой жизни, так сильно отличающейся от моей прежней. Эмили была права, предположив, что братья решили, что это мое решение, и его надо уважать. А мне снова стало стыдно за свою импульсивность и несдержанность, и я спряталась в плед до самого носа.

— Надеюсь, теперь недоразумений не возникнет? — усмехнулся Росс, покосившись на меня, и перевернул стейк. — Поверь, Кир, мы зарабатываем достаточно, чтобы обеспечить и тебя в том числе. Кстати, когда ты уезжаешь? — осведомился он, и как раз в этот момент появился довольный Шон.

— Да, мне тоже интересно, — он выставил на стол два бумажных пакета с купленным пивом.

— А я не брала обратные билеты, — немного застенчиво улыбнувшись, призналась братьям.

На несколько минут воцарилась тишина, потом Росс глубокомысленно протянул:

— Ага-а, понятно…

Шон же присел передо мной, нашарил в складках пледа мою ладонь и легонько сжал, с серьезным видом заглянув в лицо.

— Тогда предлагаю на завтра такой план действий. Сначала в ювелирный, а потом — подадим заявление.

— К-куда? — растерянно переспросила я, глядя на него во все глаза и опасаясь, что неправильно поняла его.

— В загс, — за брата ответил Росс, ставя на стол тарелку с мясом, распространявшим умопомрачительный аромат. — Это, конечно, чистая формальность, но у тебя есть время до завтра подумать, кого выберешь официальным мужем, — он ухмыльнулся и подмигнул, а потом наклонился к оторопевшей и онемевшей мне, ухватил за подбородок и мягко прижался к губам в коротком, но многообещающем поцелуе. — Я же сказал, не отпустим, — чуть тише добавил он.

А… Ох. Ну да. Кажется, только что мне сделали предложение, пусть и в такой оригинальной форме. Надо бы не забыть завтра Даринке сказать и маме, что вот так внезапно я остаюсь жить в Ирландии. Пока расскажу об одном брате, а потом, потихоньку, объясню и всю необычную ситуацию. Сразу не стоит, поберегу ее здоровье. Когда смогла говорить, покорно кивнула, наконец обретя дар речи, и кротко отозвалась:

— Хорошо, как скажешь.

Наверное, в полной мере осознание придет завтра, а пока был чудный вечер втроем, вкусное мясо, пиво, задушевные разговоры, и после мы плавно переместились в спальню. И мир стал еще прекраснее, расцвел яркими красками, вспыхнул множеством искр, когда я млела от жарких ласк и поцелуев, погружаясь в восторг и наслаждение. Да, именно этого мне так не хватало, и по этому скучала долгими ночами, мучаясь от бессонницы. Господи, как же хорошо мне было, и как чудесно, что теперь так будет всегда.

Уже засыпая поздно ночью, уютно свернувшись в теплых объятиях братьев между ними, я все-таки услышала долгожданное признание.

— Мы тебя очень любим, рыжик.

Да-а. И я вас, кажется, тоже, но сейчас я уже практически сплю, поэтому… Признаюсь потом. Позже. Как-нибудь.

ЭПИЛОГ

К фее мы решили зайти не после регистрации, которая должна состояться аж через три месяца — как и в моей стране, в общем, — а на следующий же день, как закончили с делами. На моем пальце красовалось новенькое колечко, довольно необычное, состоящее из двух витых ободков из желтого и белого золота, последний украшен дорожкой из сапфиров. Я то и дело косилась на руку, трогая украшение, и с моих губ не сходила глупая, счастливая улыбка. Черт, все равно пока еще не верится, хотя и Даринка, и мама с папой извещены и озадачены вопросом приезда в Дублин. Надо же, в конце концов, с Эмили и Патриком их познакомить.

А сейчас мы шли по тропинке, Росс и Шон по обе стороны от меня, держа за руки, и вскоре деревья расступились, открывая полянку с камнями. Конечно, местная жительница не замедлила появиться, едва мы перешагнули незримую границу.

— Ну наконец-то, — радостно отозвалась она, облетела вокруг нас и зависла передо мной, вперив испытующий взгляд чуть прищуренных жутковатых глаз. — Вернулась? Хорошо, — кивнула фея. — Дайте ваши руки, — деловито продолжила малышка, протянув нам ладошки.

Во мне проснулось любопытство, я молча сделала, как она просила, вместе с Россом и Шоном. Пальчики феи невесомо прошлись по нашим запястьям, ненадолго задержавшись на моем, на ее личике мелькнуло странное выражение, а потом малышка расплылась в ехидной улыбке. Но спросить, что такое, я не успела. Фея снова стала серьезной, глаза засветились ярко-зеленым, и она произнесла нараспев:

— Благословляю этот союз властью Природы, — с кончиков ее пальцев посыпалась золотистая пыльца и осела на нашей коже, замерцала на ней. — Удача пребудет с вами, пока хоть один из рода владеет и живет на этой земле. Да будет так.

Мои глаза широко распахнулись, когда наши руки окутало сияние, от которого стало тепло и немного покалывало. Кольцо ярко сверкнуло, плечо, где была татуировка, зачесалось, а потом все разом пропало, кроме феи. Она держала меня за руку и снова улыбалась, и во мне сразу зашевелились подозрения.

— Что-то не так? — осторожно спросила я, глядя на малышку.

Кто ее знает, все-таки в некотором роде нечисть, пусть и добрая. Временами и местами.

— Ага, еще не знаешь, да? — ехидно произнесла она, почти вплотную приблизилась ко мне и… положила мою же ладонь мне на живот. — Ну тогда скоро и сама узнаешь, вообще-то. Поздравляю, — по поляне разнесся звонкий смех, и фея сделала сальто в воздухе. — Это здорово, маленькие дети такие забавные. А у вас точно не один будет, — она удовлетворенно кивнула, пока я оторопело таращилась на малявку и хлопала ресницами. — Ну все, идите, я свое дело сделала, — фыркнула фея и, как всегда, пропала в воздухе, оставив после себя только пыльцу.

На поляне воцарилась тишина. Я не смела смотреть на братьев, медленно осознавая только что услышанное и лихорадочно занимаясь расчетами в голове. Вообще, списала задержку на нервы, перелет и стресс, такое бывало раньше, а больше-то ничего пока со мной не происходило. Черт, ну да, не предохранялась, ну так там вторая половина цикла шла, я свой организм знаю и отлично чувствую. А вот он, похоже, подлянку решил подложить… Ой, нет, стоп, прежде, чем пугаться, сначала тест, а потом уже эмоции.

— Кира, — осторожно позвал Шон, коснувшись моей руки, и я чуть не подпрыгнула, как ошпаренная.

— В аптеку, — категорично заявила и, развернувшись, чуть ли не бегом направилась к тропинке.

Р.S. Естественно, фея оказалась права. Естественно, в первые дни обуяла паника, поскольку детей я в ближайшем обозримом будущем не планировала, меня этот момент пугал и нервировал нарушением всего моего уже устоявшегося порядка. Конечно, эмоционально штормило, будь здоров, и я то заливалась слезами, то ходила, умиленная и мечтательная, с отсутствующим взглядом, натыкаясь на мебель. Касательно гастрономических изысков, о которых ходит столько баек, меня пробило только на одно: я поглощала литрами томатный сок, хотя раньше его терпеть не могла. И еще, в категоричном порядке потребовала кошку. Мэйн-куна. В качестве свадебного подарка, раз уж мы живем на ферме, где достаточно места.

Ну а к дню регистрации я уже обзавелась небольшим животиком, постоянными головокружениями, прожорливостью саранчи и сонливостью целой совиной стаи. Слава богу — а может, фее, токсикоз миновал, только пару раз, может, дурно стало утром. И я почти свыклась с мыслью, что стану мамой, только иногда накатывала неуверенность, что справлюсь, но братья терпеливо убеждали, что все у нас троих получится. Я им верила

Замуж решила все-таки за Росса выйти, как за старшего. Так будет честно. И Шон правда не обиделся, ведь важнее не формальность и бумажки, а то, что в сердце, в чувствах. А там царила любовь, одна на троих, и спасибо фее, что свела наши дороги в один погожий летний день в Ирландии.

Content

Кира Стрельникова
Искры моей души

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ЭПИЛОГ