Продавец вина

Марина Комарова

Глава 1. Гурзуф

— Ура-а-а! Море! — завопила Машка и вприпрыжку побежала по гальке к лазурной воде.

Я проводила её скептичным взглядом и неторопливо направилась следом, осторожно ступая по обточенным волнами гладким камням. Море — это, конечно, круто. Вон воздух какой — тягучий, пропитанный солью и ветром. Дышать им и дышать. Сиди себе спокойно на бережке и смотри на водную гладь, думай о своём. Только местечко надо выбрать поудобнее, чтобы не смело с берега толпой охочих до солнца и солёных брызг.

Но со мной была Машка. А Машка — это страшно энергичное чудовище из Северной столицы, которое питает к Черному морю совершенно ненормальное влечение. Если б не потребность есть и пить, то сидела бы в воде весь отпуск. И на мои замечания, что можно и перекупаться, а то и вовсе заболеть, отмахивалась и сообщала, что я — страшная зануда, у которой море под боком почти весь год. Под боком — это где-то на расстоянии ста километров. Но это так, мелочи.

Сумка с красными мишками оказалась на гальке, сверху упали розовое парео и соломенная шляпа с широкой шёлковой лентой. Машка скрутила кудрявые волосы узлом и рванула в воду.

— И-и-и... эх! — вскрикнула она и с визгом ухнула в воду.

Тысячи брызг разлетелись во все стороны. Я только покачала головой. Всё, Машель потеряна для общества, теперь её оттуда не достать. По крайней мере, до обеда.

Подстилка с жизнерадостными медведями (комплектом шла к сумке) придавлена вещами. Миг — и шелковой тряпочкой соскользнул сарафан, державшийся только на завязках у шеи. От утреннего ветра стало немного прохладно, зато как здорово! В купальник я влезла ещё дома, точнее, на съемной квартире у добродушной хозяйки, которая встретила нас прямо на автобусной станции, окинула критическим взглядом и вопросила:

— Девочки, жилье интересует?

— Интересует, — хором ответили мы.

Ибо изначально планировали жить в Ялте, но прозевали на автовокзале автобус Симферополь-Ялта. Машка была уже голодна, раздосадована, почти бурчала, что отпуск не удался и все плохо, когда подъехал серебристо - синий микроавтобус с табличкой «Гурзуф». Не то чтобы я прям горела желанием здесь остановиться, но пару раз бывать приходилось. Да, посёлок. Зато живописный: горы, небо, море; узкие, колоритные татарские улочки. Сумасшедший запах можжевельника, морской соли и магнолий. Крутые подъёмы, выложенные брусчаткой, маленькие магазинчики, темноглазые продавцы, прямо на улице торгующие чурчхелой, кизиловым вареньем, инжиром и прочими радостями юга, которые хочется попробовать. Голова идёт кругом, кошелек худеет, но оно того стоит.

В принципе ничем не хуже Ялты. Набережная, конечно, не такая. Тут всё маленькое, аккуратненькое такое. Да ещё и санаторий рядом, а там отдыхающие шустрые. Раз — и заняли пляж.

Впрочем, сюда приезжают не только для того, чтобы на пляже валяться. Поэтому меня Гурзуф вполне устраивает, а окунуть Машку в море можно в любом месте, она в этом плане неприхотливая.

Усевшись на подстилку, я обняла ноги и уткнулась подбородком в колени. Эх, природа тут всё же чудесная. Достаточно просто сидеть и дышать воздухом. В воду лезть пока не рискую. Хоть мы и встали в пять утра, с ночи вода тёплая-тёплая, но я так сразу не могу. Индивидуальные особенности организма, чтоб его.

Зато рассвет какой. И пляж почти пустой: только через несколько метров от нас вышла семейная пара и пятилетний сынишка в смешных шортах и надувным утёнком под мышкой. Ничего, часик пройдёт, и народ потянется. Всё знают: чтобы занять местечко получше, стоит прийти пораньше. Иначе придётся либо моститься у волнореза, либо вообще... парить в воздухе.

Сильный порыв ветра заставил задохнуться и бессовестно растрепал волосы.

Чтоб я ещё раз заколола спицей! Шевелюра-то шикарная, волосы ниже лопаток, тёмно-русые, тяжёлые. В косу заплетать хорошо. Но эффект не тот. А тут соблазнилась вчера вечером: вместе с металлической перцемолкой турецкого производства, тапочками с загнутыми носами и мозаичной тарелочкой купила спицу-заколку из можжевельника. Пахнет она сказочно, но вот волосы держит отвратительно. Так и норовит выскользнуть.

В плане волос я всегда завидовала Машке. С её кучеряшками и никаких заколок не надо. Каштановые пружинки локонов сами сцеплялись друг с дружкой, принимая форму, желаемую хозяйкой.

Ругаясь про себя, я убрала волосы с лица и огляделась по сторонам. Ну вот, где теперь её искать? Раздосадованная сама на себя, медленно поднялась, глянула на довольно плескавшуюся Машку и вздохнула. Вот дурёха-то, если не найду, придётся сидеть распатланной. Воистину, не бывает всё в удовольствие!

Двадцать минут поисков не дали результата. Про себя ворча на ветер, наглых чаек, которые так и намеревались утащить бутерброд из сумки, я ещё раз оглядела всё вокруг. Ничего, печаль.

Выпрямилась, снова откинула непослушные пряди, которые вовсю развевал ветер, и посмотрела на море. А солнце-то встает, выше и выше поднимается по бездонно-голубому небу. И море блестит так, что больно глазам. И зовет, смеется, шепчет на ухо тысячей голосов, манит...

— Иди сюда, тут будет хорошо...

Шелест волн словно превратился в низкий голос — обволакивающий баритон, от которого внутри всё сладко сжималось; хотелось прикрыть глаза, сделать шаг вперёд, потом ещё один и ещё, а потом почувствовать морские объятия, что вдруг...

— Девушка, — сказал кто-то совсем рядом, и я невольно вздрогнула.

Резко обернулась и недоумённо уставилась на стоящего всего в нескольких шагах стройного мужчину. Судя по выражению лица, он обратился уже не первый раз, но я, погружённая в собственные мысли и мечты, ничего не услышала. Через тёмные очки не разобрать, но вот ощущение такое, будто смотрит с лёгким укором.

- Да?

А сам-то хорош. Иссиня-черные волосы до плеч, гладкие, ровные. Так и тянет прикоснуться. Лицо словно у греческой статуи, черты правильные такие, классические, только нос с едва различимой горбинкой. На губах полуулыбка. Глаз не разглядеть, но почему-то показалось, что они должны быть тёмными, страстными. От взгляда таких обычно кровь в венах вспыхивает огненным цветком.

Одет вроде бы достаточно просто: просторная белая рубашка и черные джинсы. Но в то же время есть какой-то элемент щеголеватости, что ли. Вон, и несколько пуговиц расстёгнуто, можно разглядеть шею, ключицы, мускулистую грудь. Мачо, однако. Правда, возраста не определить.

— Вы случайно не это ищете?

В руках незнакомца оказалась моя злосчастная можжевеловая спица-заколка. На секунду показалось, что она сияет каким-то странным синим светом. Я мигом зажмурилась — видимо, пересмотрела на солнце, что уже кажется всякое.

И снова посмотрела на мужчину. Ох, и хорош же.

— Да, это, — честно призналась.

Он протянул мне заколку. Рукав белой рубашки чуть соскользнул, открывая красивое запястье и серебряный браслет где-то в сантиметр шириной, из прямоугольных звеньев, складывающихся в традиционных греческий узор, красиво именуемый меандром.

Мужчина оказался еще ближе. Запах можжевельника вдруг поблек под ароматом моря, солнца и горячего ветра. По телу пробежала волна слабости. Показалось, что ещё совсем немного, и я рухну без чувств. Но при этом не от чего-то плохого и неприятного, а скорее от неясного томления и переизбытка гормонов.

— Преступление — прятать такие красивые волосы, — сказал он низким приятным голосом и вложил заколку мне в руку.

Голова закружилась, властные губы накрыли мои, не давая возразить. От поцелуя пронесся огонь по венам, стало нестерпимо жарко.

— Ты такая красивая... — обожгло дыхание шею, и внутри всё замерло в неясном предвкушении.

Миг — и ничего нет. Ни мужчины, ни его голоса, ни прикосновений. Только заколка в руках. И полное непонимание, что происходит. Возле моей ноги деловито прошагала чайка. Ни капли не смущаясь, посмотрела, мигнула пару раз и пошла дальше, решив, что тут ничего вкусненького ей не светит.

А я всё стояла и не могла понять, что только что произошло. На губах до сих пор был солоноватый привкус поцелуя. И сердце стучало так гулко и так часто, что... не могло это привидеться!

— Инка, чего задумалась? — окликнула меня Машка и довольно плюхнулась на подстилку. — Сейчас нажаришься на солнце, потом будешь страдать, что сгорела.

С этими словами она деловито полезла в сумку.

— Ин, а где еда? А чай? Я ж с утра заварила! Где мой крем?

Приземлённые вопросы привели в чувство. И пусть произошедшее всё равно не отпускало, бытовые вопросы не дали впасть в прострацию. По части сборов Машка вечно была первой... с конца. Поэтому сумки, куда бы мы вместе ни отправлялись, всегда собирала я.

Сунув подруге бутерброд с сыром, я присела рядом. Машка выглядела совершенно счастливой. Настолько, что впору даже приревновать. Однако мне сейчас было не до этого. Поэтому, покосившись на подругу, я осторожно поинтересовалась:

— Слушай, ты пока плескалась, ничего подозрительного не заметила?

Машка оторвалась от бутерброда и с удивлением посмотрела на меня своими огромными карими глазами:

— В смысле?

М-да, какой-то неудачный вопрос. И, судя по взгляду подруги, не особо-то умный.

— Тут же почти никого нет, — она откусила от бутерброда. — Тихо, мирно. Никто никого не трогает. Инка, ты чего?

— Мужчину не заметила? Брюнета в белой рубашке и черных штанах?

Маша ещё раз озадачено глянула на меня и покачала головой. Потом изъяла из сумки мокрые салфетки и принялась сосредоточенно вытирать руки.

— Мужчин не видела, — уверенно заявила она.

Сказанное никак не успокоило. Ну не могло же мне привидеться!

Машка тем временем заподозрила неладное и внимательно посмотрела на меня:

— А к чему вопросы-то?

— Да так... — растерянно проговорила я, глядя на собственные ноги, пока ещё белые, совсем не имеющие того золотистого загара, которым так любят хвастаться отдыхающие на морях.

— Колись, — сурово потребовала Маша. — Знаю я твой вкус, ты ещё скажи, что он был голубоглазым! И с голосом, низким и бархатистым.

Был. Конечно, был. Правда, в тот момент я как-то об этом не думала. Однако молчать всё равно не собиралась и честно рассказала о произошедшем.

Машка крайне озадачилась. Но тут же призналась, что на берег особо не смотрела, увлечённая созерцанием гор и нырянием в прозрачную солёную воду.

Через пару часов мы накупались настолько, что можно было брать пиво и смело закусывать, слизывая соль с кожи. Ну, или занюхивать. Машель рвалась ещё и ещё, но удалось повлиять и донести, что если в первый день она переплещет всё море, то нас просто выставят.

Ну и перекупаться сейчас — банально схватить температуру или ещё какой-то малоприятный бонус. И гарантировано весь отпуск проваляться в постели. Но зато созерцая прекрасный вид из окна.

Маша это прекрасно понимала, поэтому молча свернула подстилку. Проворчала, что я слишком правильная и занудная, и поплелась следом.

За что я люблю курортные маленькие городки, так это за то, что здесь не смотрят, как ты одет. Никого не испугает обгоревший нос, соломенная шляпа и очки в половину лица. Можешь спокойно держать огромную пляжную сумку, из которой будут выглядывать продукты и разноцветные сувениры.

Здесь обычно царит атмосфера бесшабашной радости и затаённого веселья. Затаённого, потому что люди копили деньги весь год, и вот — приехали! Вообще, если человек намерен тратить деньги, то попробуйте его остановить. Тут не поможет упоминание ни о холодной зиме, ни о невыплаченной ипотеке, ни... В общем, перечислять можно долго. Но зачем?

От гурзуфской набережной до нашей квартиры тянулся достаточно крутой подъём, вымощенный брусчаткой. Разноцветье приехавших отдохнуть туристов живой змеей двигалось по весьма узкому подъёму.

— В прошлом году тут так не было, — заметила Машка.

— В прошлом году мы тут были проездом и в дождь, — ответила я, сделав вид, что не замечаю, как симпатичный татарин смотрит на меня с неоднозначным интересом.

Впрочем, тут такое сплошь и рядом. Гостеприимство и широта души у местных впечатляет. Когда ты гость и тебя рады видеть, то и правда нет ничего лучше. Но только не стоит верить с первых слов. Бывают просто хорошие... как бы это сказать, торговцы. Речи словно отменная пахлава. Заслушаешься, деньги на прилавок выложишь, а потом сообразишь, что если немного проехать, то будет раза в два дешевле.

— Давай купим вина, — вдруг предложила Маша, — вон, магазин даже есть.

Вынырнув из собственных мыслей, я посмотрела туда, куда указывал оранжевый ноготь подруги. Сделать кислотный, совершенно дикий маникюр было моей идеей. Но откуда было знать, что Маше это предложение понравится? В итоге не ногти, а витрина со стразиками на ярком оранже.

Магазин приютился в двухэтажном здании с рестораном. Аккуратненькая чёрная дверь, стильная вывеска, широкие окна. Стоило оказаться в помещении, как ноздри защекотал аромат вина. Два деревянных прилавка, бочки, приятный полумрак. Ну и, конечно, полки, уставленные бутылками. Но бутылки — это не совсем то. Это домой можно купить, отвезти и глубокой осенью, сидя с подругой на кухне, смаковать южный терпкий вкус. А тут только на разлив, только хардкор... В смысле, зачем мучиться со стеклом, пробкой и поиском штопора?

— Здравствуйте, что-то подсказать?

Я перевела взгляд на продавца. Высокий, стройный. Короткие черные волосы, внимательные карие глаза за стёклами прямоугольных очков без оправы. Тёмно-синяя рубашка с коротким рукавом; от запястья до локтя, на внутренней стороне руки, татуировка в виде виноградной позы. Черные джинсы, обувь не разглядеть.

Посмотрел на нас обоих поверх очков. Взгляд такой, что внутри всё сладко сжалось. В голову полезли совсем неприличные мысли. Вон, и руки мускулистые, и... Ощущение, что никакой он не продавец вина, а просто забрёл случайно — помочь друзьям, например. Или проведать.

— Нам бы красное, — важно сообщила Машка. — И сладкое. Короче, вкусное.

Парень посмотрел на неё с интересом, а в карих глазах плясали смешинки. Красиво очерченные, даже чуть полноватые губы хранили тень улыбки.

«И нечего смеяться, — мысленно задрала я свой курносый нос. — В вине не разбираемся, всё же обычные люди».

Он перевёл взгляд на меня. Посмотрел внимательно и мягко, словно о чем-то задумался. Почему-то показалось, что я уже хлебнула вина, и в голове немного зашумело. И тут же взяла себя в руки. Нет, это уже никуда не годится. За день два обольстительных мужчины. И если этот вполне реальный, то первый вообще был неизвестно откуда.

— Черная роза, — наугад сказала я, припомнив рассказ двоюродной сестры.

Она разок с подругами тоже выбиралась в отпуск в Ялту и после этого всё нахваливала вино с подобным названием. Впрочем, за точность последнего ручаться не могу. Янка могла и перепутать. Особенно учитывая то, что они с экскурсией поднимались на вершину горы Ай-Петри и дегустировали вина там. Чёрная роза, чёрная принцесса, черный доктор, черный век... Всё я тоже не помнила, но «чёрный» присутствовало почти везде.

— На Ай-Петри были? — неожиданно спросил он.

Я невольно вздрогнула. Взгляд почему-то заставил немного сжаться.

— Да, — честно призналась, хотя и не совсем про себя.

Продавец усмехнулся уголком губ, потом покачал головой. Ничего не сказал, но мне стало немного не по себе. Что, там вино плохое, что ли?

И вдруг он снова поднял взгляд и внимательно посмотрел на меня. К щекам чуть не прилила краска. Я тут же разозлилась на себя.

— Но можно белое. Только чтобы не было кислым.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Машка насупилась. Выйдя с двумя маленькими бутылочками красного и белого мускателя, остановились возле здания. Пока подруга что-то искала в сумке (подозреваю, что это были ключи), я обернулась. Заметила, что от окна магазина кто-то отошёл.

Чуть нахмурилась. Неужто наблюдал?

— Чтобы я с тобой ещё раз куда-то поехала? — бурчала рядом Машка. — Все парни на неё заглядываются, а мне разве что мороженое в руки не дал со словами: «На, деточка, иди отсюда, не мешай нам».

Я озадаченно перевела взгляд на неё:

— Это кого ты имеешь в виду?

— Ну, а что? — фыркнула она, отобрав у меня бутылочки и укладывая в сумку. — Я ему и так, и этак, а он только на тебя смотрит. Голодающий продавец вина.

— Я не претендую. Забирай, если понравился.

И тут же подумала, что весьма лихо отказалась от черноволосого красавчика с внимательным взглядом и татуировкой в виде виноградной лозы на руке...

***

Снизу доносились звуки музыки и громкий смех. Мы сняли комнатку на втором этаже. Уютный балкончик, вид на море и горы, что ещё надо? На первом этаже тоже расположились отпускники. Там была в основном мужская компания, поэтому грубые голоса каждый вечер сопровождали их застолья. Надо отдать должное, ребята вели себя культурно и не буянили. А смех и разговоры можно и потерпеть. Ведь все приехали отдыхать.

— Инка, где майонез? — донесся голос подруги. — Я ж без майонеза есть не могу.

— Майонез — смерть твоей фигуре, — выдохнула я и покинула балкон.

Машель считает, что питаться на отдыхе нужно исключительно хорошо. Иначе есть вероятность голодного обморока, голодного взгляда и очень несчастной мадам Суринской. Суринская — это Машка. А в здравом уме и трезвой памяти я не готова терпеть этого монстра рядом, особенно когда он ноет: «Инна, смотри, какие чебуреки-и-и-и».

Поэтому в маленькой кухоньке, тоже расположенной на первом этаже, подруга шустро отыскала сковородку и принялась жарить купленную на рынке картошку. Ибо ужин бутербродами по её словам — не ужин.

— Ты знаешь, что пропагандируешь нездоровый образ жизни? — приподняла я бровь, глядя на сковородку. Запах, надо сказать, изумительный. Желудок сразу намекнул, что Машка в плане питания исключительно права.

— Салат я не делала, — буркнула она, усаживаясь на табурет и поправляя ворот рубашки. К вечеру всё же прохладно. — Поэтому бери помидоры и режь так. Хлеб не предлагаю, ты вечно от него пафосно отказываешься.

— Угу. А вино?

— Инка, ну ты плебейка! Вино к картошке!

— Тоже мне тут, госпожа из школы этикета, — буркнула я, принимаясь за еду и зажмуриваясь от удовольствия.

— Вино — на балконе! — скомандовала Машель. — И сигареты твои, с вишней. Сядем поуютнее, чтобы не глазели.

— Ага, — хмыкнула я, ловко разрезая помидор. —А то вдруг мама из Питера увидит.

Маша гордо промолчала, сделав вид, что увлечена ужином. Впрочем, долго молчать всё равно не получилось. Особенно после того, как мы всё же перебрались на балкон, прихватив красный мускатель. Точнее, называется он правильно чёрным, но, прочтя название на этикетке, мы почти сразу же его и забыли.

На балконе и впрямь было удобно. Удалось даже сесть, вытянув длинные ноги. Тут, увы, что я, что Маша вечно страдаем. Красиво-то оно красиво. А вот как спать на кровати или ехать в микроавтобусе — боль.

Вишневый дым струйкой поднимался к потолку. Пронизанное закатным светом рубиновое вино чуть покачивалось в высоком бокале. Вкус приятный, чуть горчит. Я задумчиво смотрела на вино, согревая в руках.

— Хочу курортного романа! — важно возвестила Машка, гася в пепельнице сигарету.

— А есть кандидаты? — оживлённо поинтересовалась я, с интересом глядя на подругу.

— Найдём! Возьми хотя бы этого красавчика из винной лавки.

— Это того, который тебе понравился? — уточнила я, сбив пепел.

— Друг у него тоже симпатичный, я рассмотрела, — не смутилась Машка и стянула с блюдца кусочек чурчхелы. Последнюю мы ели совершенно варварским образом: вынули нитку и разрезали на кусочки.

Друга я точно не видела. Но спорить не стала — Маша в этом плане всегда и всё замечает.

— И что ты предлагаешь? — я сделала ещё один глоток вина. — Ходить мимо магазина, пока им не надоест?

Предлагать каждодневное посещение не стала. Во-первых, море денег, во-вторых... я столько не выпью.

Машка явно не задумывалась о самом процессе совращения, поэтому на некоторое время замолчала.

— Дай мне подумать до утра, — объявила она. — Что-нибудь обязательно да придумаю. Ты меня знаешь!

— Я правильно слышу тут угрозу?

В ответ — презрительное фырканье.

Солнце уже скрылось за горами, окрасив небо сиренево-розовым. Шумная компания во дворике не собиралась расходиться. Совсем рядом пролетела недовольная чайка и резко вскрикнула.

Вино в бокале ещё было. И море совсем близко. Всё же... поздравляю вас с первым днём отпуска, Инна Витальевна. Уже превосходно, что вы тут. А курортный роман... Успеется.

Глава 2. На вершине Ай-Петри

Не дома спится всегда как-то не так. Мы с Машкой наговорились так, что удивительно, как голос не сел. Порядком захмелели, однако дело было даже не в выпитом вине, а в отличном настроении, свежем воздухе и прекрасном виде за окном.

Вечер вообще оказался безумно шальным и замечательным, и мы даже припомнили студенческие годы, когда вместе учились. Вспомнили извечную реакцию Анастасии Петровны, бабушки Маши, на моё появление у них в гостях.

— Инночка, деточка, ты же вся прозрачная. Нельзя себя доводить до такого состояния! Ну, скушай, плюшку с вареньем. Сама пекла.

Собственно, после такой бабули Маша и выросла с четкими приоритетами в плане жизни и правильного питания.

Вспомнили ещё ухажёра, который одновременно пытался окрутить и меня, и Машель. И потом очень быстро убегал, когда на вечеринке у друзей мы решили с ним поговорить. Говорить юноша отказался. Потом Лёшка — хозяин квартиры, где проходило бурное студенческое веселье, и наш одногруппник — донес, что две девицы с битами как-то плохо вписываются в представление парней о романтическом вечере.

Биты мы взяли просто подержать. Честное слово. Но ухажёр с тех пор обходил нас десятой дорогой, не рискуя продолжить общение. А биты, кстати, были вполне ничего, отец Лёшки привез из Америки.

В общем, наговорившись всласть, мы поняли, что пора ложиться спать. Планы были громадные: доехать до Алупки, всё же подняться на Ай-Петри и посмотреть сверху вниз на побережье.

Приняв душ, я поворчала немного на местное мыло, которое, кажется, пахло хвоей только в лавке, и добрела до своей кровати. Маша уже посапывала. Где-то глубоко внутри я по-белому завидовала её умению отключаться в любой ситуации и в любом месте. И утром она свежа и бодра, в отличие от меня, которой обязательно надо прокрутить события за весь день.

Однако в этот раз стоило только голове коснуться подушки, как сон пришёл сразу же. Мягкий, непроглядно - тёмный и безумно сладкий. Под звуки накатывающих на берег волн и шелест листвы.

...Проснулась я среди ночи. И не проснулась, а поднялась, словно зачарованная. Из окна доносилась едва слышная песня, шелест волн... Нежная и прекрасная мелодия, звучащая где-то недалеко.

Хм, что это ещё такое?

Я бросила быстрый взгляду на Машку — та сладко спала, отвернувшись к стене. На цыпочках подойдя к балконной двери, выскользнула на балкон. И замерла в восхищении. Ночной Гурзуф горел сотнями огней. Только вот... почему-то возникло ощущение, что огни — не электрические, а какие-то сказочные... волшебные. И вся ночь — тоже.

— Инна...

Я опустила взгляд, но во дворике никого не было. Голос показался смутно знакомым.

— Верно почудилось, — пробормотала еле слышно и повернула голову, чтобы посмотреть в сторону берега.

— Инна, иди ко мне, — донес ветер чей-то шёпот.

Я вздрогнула, поняв, что узнала голос. Но он не мог звучать сейчас... так что это всего лишь сон.

«Надо спать», — подумала я, задрав голову и взглянув на звёзды, ярко сияющие на сине-черном бархате неба.

— Красота, не так ли? — шепнули уже мне на ухо.

Я охнула, резко обернулась, но меня тут же стиснули в крепких объятиях. Босые ступни ощутили прохладную гальку, ветер заставил поёжиться. Но что ветер, когда совсем рядом стоит тот самый черноволосый незнакомец? Без одежды.

Взгляд скользнул по мощными плечами, мускулистой груди, подтянутому животу и... Я сделала резкий вдох, почувствовав, что щеки горят. Жесткие пальцы коснулись моей скупы, подцепили за подбородок, приподняв лицо.

— Поцелуешь меня, красавица? — сказал он так, что по коже пробежали мурашки.

Непроницаемая тень скрывала часть его лица, не давая разглядеть глаза. Спустя миг дошло, чего от меня хотят.

— Нет, я не...

— Ох, эти женщины, — покачал он головой, склоняясь ко мне и обжигая губы дыханием. — Одинаковые во все времена.

От поцелуя закружилась голова, воздуха стало не хватать. Шелест волн показался оглушительным. Горячие широкие ладони огладили мою спину, замерли на пояснице, а потом с силой прижали, не давая вырваться.

Повинуясь вспыхнувшему желанию и странной смелости, я запустила пальцы в его черные волосы и подалась ещё ближе. А потом...

— Доброе утро! — прозвенел голос Машки.

Резкий рывок за лодыжку заставил вскрикнуть, резко вскинуться и ошалело покрутить головой. Солнечный свет заливал комнату. Бодрая и неприлично довольная жизнью Машка носилась по комнате, пытаясь на ходу натянуть короткие джинсовые шорты, которые прикрывали очень скромную часть её мадам Сижу.

— Зараза ты, Мария. Такой сон снился...

Сон, да. Жалко, что всего лишь фантазия. Если в реальности не отыщем кавалеров, то хоть в мире грёз оторваться, что ли. Ну так нет, удружила!

— Эротический? — деловито уточнила Машель, выбирая между кислотно-лимонной и малиновой майками.

— Ну, почти, — фыркнула я, потягиваясь и прогибаясь в пояснице. — Лишила меня права на разврат.

— Этого права никто не может лишить. И хватит уже тут деву томную изображать. Марш в душ! Нас ждёт Ай- Петри.

Предложение здравое. Всё же реальная красота горной вершины куда лучше, чем даже очень красивый мужчина из снов.

***

— Я туда не пойду, — прошипела рассерженной коброй Машка. Предварительно утащив меня за полосатую палатку с сувенирами, чтобы прохожие поменьше глазели.

Я только вздохнула и закатила глаза. Возле кассы на канатную дорогу это смотрелось нелепо. Всё же утром договорились, страха не было. А тут тебе здрасте! Особенно не ожидала от человека, который с радостью катается на колесе обозрения и вечно лезет на всякие экстремальные аттракционы.

— Маш, всего двенадцать минут подъёма, — попыталась донести я до подруги истину. — Подъём безопасный, с одной пересадкой.

— Зато дорога без опор, — пробубнила Машка.

— Она уникальная, — не сдалась я, — к тому же такие впечатления. Ну, чего ты?!

Но укор не подействовал. Маша упорно смотрела на носки своих голубых босоножек, под цвет идеально подходивших к короткому воздушному платью. Тоже ещё, нарядилась, словно не на гору подниматься собралась, а в кафе.

— А давай рахат-лукумчика купим, — резко перевела она тему. — Вон, смотри, какой выбор!

Порой Машка хуже барашка, упершегося на переходе мостика через речку. Поэтому, сделав глубокий вдох, потянула её к рахат-лукуму. Есть такая народная мудрость: если человека накормить, то ему уже не так страшно подниматься на вершину одной из самых известных крымских гор.

Погодка выдалась чудесная. Солнце, небо без единого облачка, ветерок едва уловимый. В воздухе пахнет можжевельником и розмарином, совсем не жарко. Я даже прихватила с собой джинсовую курточку. Всё же там, наверху ветра своевольные, тепло точно не будет. А вот Машка-стрекоза, которая сейчас деловито выбирала коробку с рахат-лукумом, соизволила взять только газовый шарф, мотивировав тем, что она женщина горячая, а потому всякие непогоды на Ай-Петри ей не страшны.

И вот теперь... такое.

Раздумывая, как уговорить подругу отбросить страхи, я задержалась взглядом на красивых серебряных украшениях.

— Девушки, не желаете экскурсию? — вдруг сбоку раздался приятный мужской голос.

Мы с Машкой как по команде подняли головы. Невысокий русоволосый мужчина с задорной улыбкой и смешливыми серыми глазами с любопытством смотрел на нас.

— Подъём на машине на вершину Ай-Петри, с экскурсией. Цены не кусаются, красивым девушкам — лучшие места.

Мы переглянулись. Подходя к кассам, видели несколько микроавтобусов и водителей, зазывающих любопытных туристов на экскурсии. Но даже не остановились, так как спешили купить билеты. А потом с Машей что-то случилось. Призрак канатной дороги, ей-богу.

— Нам как раз двух человек не хватает, — улыбнулся он. — А по окончании подъёма обещаю бесплатную дегустацию вина.

«Вино нас преследует», — только успела подумать я, но, увидев, что Маша уже с интересом слушает мужчину поняла, что подъёму на Ай-Петри всё же быть. В конце концов, спуститься на канатке подругу можно уговорить и на обратном пути.

— Идём? — лучезарно улыбнулся тот.

— Идём, — кивнули мы.

Спустившись к дороге, мы оказались возле синего комфортабельного мерседеса на восемь человек.

Места и впрямь оказались хорошие, у огромного окна. Наслаждайся прекрасными видами и лови дзен. Коллектив в автобусе, кстати, оказался, женский. Разного возраста, но одинаково говорливый, хихикающий и довольный жизнью.

Водитель занял своё место, обвёл всех внимательным взглядом и улыбнулся:

— Добрый день ещё раз. Наконец-то представлюсь: меня зовут Юрий, и я ваш экскурсовод по тропкам горного склона Ай-Петри. Всем расслабиться и приготовиться смотреть на красивейшую природу и слушать интересные вещи. Дорога до вершины достаточно долгая, поэтому мы сделаем небольшую остановку возле водопада Учан- су, у озера и на смотровой площадке, где снималась одна из сцен «Кавказской пленницы».

— Ты сразу не могла сказать, что хочешь машиной ехать? — шепнула я Машке на ухо.

— Это не я, — тут же среагировала она, сделав большие и невинные глаза. — Он сам к нам подошёл!

И вроде бы не подкопаться, но чует моё сердце, что всё неспроста. Машель запросто могла расслышать, что предлагают водители. Но, зная моё желание прокатиться на канатке, не могла придумать, как лучше предложить. Дурында.

— Конеш-ш-шно, — протянула я, прищурившись.

Машка тут же сунула мне розовый кубик лукума в ладонь, не давая развить тему. Еле слышно пробурчав под нос нечто про несносных подруг, я надкусила лакомство и прислушалась к словам Юрия.

Рассказывал и правда интересно. Удалось узнать не только интересные факты о самой горе, флоре и фауне, но и какие фильмы снимались, легенды слагались и... В общем, кучу всяких интересностей.

И уже, честно говоря, даже ни капельки не жалела, что поехали машиной. Есть и что посмотреть, и что послушать.

— А сейчас мы подъезжаем к одной из крымских жемчужин. Пусть водопад Учан-су не так велик, однако тут действительно есть что посмотреть.

Мерседес притормозил.

— Прошу на выход. Остановка двадцать минут. Прошу только не опаздывать, — попросил Юрий.

Мы выбрались из машины и направились по дорожке между рестораном и навесами с сувенирами к деревянному домику, чтобы купить билет.

Сумма символическая, но пока не предъявишь пластиковую зелёную карточку — не пустят. Ну и ладно, в любом случае тут чисто, даже нет опавшей листвы на дорожке. И снова сувенирные палатки. Кажется, тут каждый пятачок пространства ими уставлен. Продают не только безделушки, но и мёд, кизил и даже вино.

Дорожка, правда, маленькая, метров пятьдесят. А людей прилично — не толпа, конечно, но всё равно прилично. Потому остановиться и спокойно поглазеть на товар не получится.

Машка притормозила возле прилавка с кожаными брелоками и кошельками. Тут же зашуршала купюрами, указывая на лупоглазую, но очень милую сову и рыжую зубастую белку.

Продавщица начала искать сдачу с крупной купюры. Я невольно начала нервничать. Всё же двадцать минут — это мало, а нам ещё водопад смотреть!

— Тётенька, — вдруг донесся детский голосок. — Это ваше?

Переведя взгляд вниз, увидела симпатичного черноглазого мальчишку лет шести. Явно с примесью татарской крови, хорошенький до невозможности. Только вот смотрит совершенно серьёзно большими карими глазами в обрамлении черных загнутых ресниц.

— Ваше? — повторил он.

Мальчик сжимал в руке серебряный широкий браслет, украшенный крупной бирюзой. Солнечный луч упал на украшение, серебро вдруг вспыхнуло, на мгновение ослепив меня.

Я зажмурилась. На мгновение появилась крайне нехорошая мысль сказать «да». Браслет был хорош до безобразия, как раз такие я и люблю. Но совесть тут же проснулась и дала мне ментальный подзатыльник.

— Нет, — покачала я головой. — Не моё.

— Но я видел, как вы потеряли, — неожиданно заявил мальчик.

Я только хлопнула глазами. Может, мошенники? Только подобное вроде проделывают с кошельками. Сначала предлагают, а потом кричат: держи вора. Поэтому, ещё раз помотав головой, я ухватила Машку за локоть и оттянула в сторону.

Та, впрочем, совсем не сопротивлялась, сунула мне кошелёк-сову и объявила:

— Подарок.

— Ого... В смысле, спасибо!

Машка подозрительно посмотрела на меня. Всё же прекрасно понимала, что рассеянность вызвана далеко не коричнево-жёлтой совой. Я обернулась, поискала глазами мальчишку, но... его и след простыл.

Странно. Так быстро убежал к взрослым? Вспомнился его серьёзный взгляд. Я невольно передёрнула плечами. Ощущение, что мальчишка был не так просто, почему-то упорно не хотело выходить из головы.

— Тебе хоть понравилось? — по-своему истолковала мою реакцию Машка.

— Да... — Я перевела взгляд на сову. И правда — хорошенькая. — С меня сладости к ужину.

— Ой, да прям, — фыркнула подруга. — Пошли уже.

Водопад оказался весьма неплох, даже сейчас, в летнее время. На одном из выступов сидел золотой металлический орёл. Казалось, птица в любую секунду оживет и взлетит в небо, оставив с раскрытыми ртами всех туристов.

— Сфотографируй, — бодро скомандовала Маша и полезла между прутьями решетки, которую мудро поставили, дабы оградить относительно опасный участок от туристов и уберечь последних от падения в студёную воду.

Но решетку, разумеется, раздвинули и пролезали как хотели. Правда, далеко не все, что радовало.

Щелкнув несколько раз Машель на фоне Учан-су, махнула ей рукой, чтобы возвращалась. Переведя телефон с включенной камерой на воду, сделала ещё кадр. Поморщилась, увидев размазанное фото, и решила повторить.

Неожиданно струи водопада словно приняли форму. Миг — на меня внимательно и спокойно смотрит немолодая женщина. Вместо одежды — брызги воды, длинные волосы спускаются аж до бёдер. Руки и ноги сплошь унизаны массивными серебряными браслетами, на голове — причудливый головной убор. И глаза сияют так, что становится жарко.

«Померещилось», — подумала я и почувствовала, как телефон выскальзывает из рук.

— Сдурела совсем, Инка! — тут же громогласно раздалось на ухо, и ловкие пальцы Машель быстро выхватили мобильный из моих рук. — Я, конечно, тоже не пример грации, но всё же не надо ронять его!

— О... — Я моргнула, посмотрела снова на воду — ничего подозрительного, никаких женщин. — Прости, голова закружилась.

— Панамку надо было брать, — буркнула Маша. — Идём, а то экскурсия уедет без нас, будем потом горными козами скакать до вершины.

Конечно, можно было возразить, что пешком подниматься на Ай-Петри — глупость, и солнца нет, следовательно, панамка не поможет, но... я благоразумно промолчала. Потому что говорить о странном мальчике и такой же странной женщине... Лучше не надо. Машель, конечно, пальцем у виска не покрутит, так как считает, что в этой жизни может случиться всё что угодно, но выставлять себя в нехорошем свете не хотелось.

В микроавтобус мы вернулись предпоследними. Последними, запыхавшись, влетели две говорливые киевлянки (удалось расслышать, откуда они, во время поездки) и громко объявили, что можно трогаться.

Юрий с невероятно серьёзным выражением лица пересчитал всех, спросил, понравился ли водопад, и завёл машину.

Я задумчиво смотрела в окно, пропуская мимо ушей слова водителя-экскурсовода. Перед глазами стоял серебряный браслет, украшенный крупной бирюзой. Внутренний чертик словно шептал: «Ну, чего не взяла, дурочка? Никто бы не увидел, зуб даю».

Машка бросала на меня косые взгляды, но лишних вопросов не задавала.

Остаток экскурсии прошёл без приключений. Юрий только немного припугнул нас резким поворотом на вершине, показывая крутой подъём на гору. Учитывая, что никакого заборчика или ограждения не было, вниз и впрямь смотреть... страшно.

— Бояться ничего не надо! — тем временем громко говорил Юрий. — Страшно только первые пятьдесят метров, потом ничего, нормально уже.

— А можно проверить? — хихикнула одна из киевлянок.

— Конечно, — расплылся он в улыбке. — Только, пожалуйста, не сейчас. Вы всё-таки со мной ещё не рассчитались.

Машка всё рвалась фотографироваться у края, но я не пустила. Потому что собирать её потом по частям у подножия Ай-Петри — уж как-то совсем безрадостная перспектива. Меня тут же обозвали трусихой и занудой, показав язык.

Впрочем, нас скоро снова усадили в машину и повезли к чайхане. Такой весьма представительной: деревянному двухэтажному зданию с внутренним двором, в котором журчал фонтан и стояли олени.

— Красиво жить не запретишь, — пробормотала я, обходя оленя и с удивлением отмечая, что чучело сделано весьма неплохо. Во всяком случае, ощущение кривоватой поделки большущего размера не вызвало.

Нас завели на второй этаж, усадили за низкий деревянный стол, соединённый со скамьями и цельным днищем, чтобы, усевшись, можно было с удобством вытянуть ножки. Обещанная дегустация оказалась не рекламным трюком, и черноглазый шустрый официант и правда разливал вино. Когда среди названий прозвучала «Чёрная роза», мы невольно захихикали, вспомнив поход в магазин.

Расплатившись с Юрием, поблагодарили за интересную экскурсию и тут же, подумав, решили пообедать.

— Худеть буду, — важно заявила Машка. — Поэтому возьму себе на пару... мясо... в тесте.

Я только хмыкнула и решилась обойтись куриным шашлыком. Ну, а что? Хоть какая-то видимость того, что я не позабывала о фигуре.

На вкус еда, кстати, оказалась недурственной. Мы покинули чайхану, довольные и сытые, и пошли бродить по сувенирному рыночку. Пока Маша выбирала себе чеканные чашки и блюдца (кажется, она решила скупить всю турецкую утварь в крымских лавках), я остановилась возле ограждения и задумчиво посмотрела вниз. Хвойный лес зелёным ковром устилал склоны Ай-Петри. Между ним и слепящей серебрящейся синевой моря тянулась полоса прибрежных городков.

Чарующее зрелище, невероятное. Кажется, так можно стоять вечно. И даже не чувствовать прохладного ветра, от которого кожа покрывается мурашками, не слышать шума за спиной, не...

— Красиво, — совсем рядом прозвучал низкий приятный голос.

Знакомый голос. Я даже сама не поняла, почему обрадовалась. Но, слава богу, хватило выдержки, и голову повернула медленно. Невозмутимо посмотрела в карие глаза, в которых мелькнули едва различимые смешинки.

Вот же ж... очки его совершенно не портят, наоборот — придают этакий флёр загадочности и обаяния. И слишком короткий рукав футболки открывает мускулистые руки, а татуировка приковывает взгляд. И хоть я не могу себя назвать любительницей подобных украшений на теле, но эта... Казалось, что привлекает взгляд и нарочно удерживает, не давая отвести, пока не рассмотришь каждую веточку и ягодку.

— Интересуетесь? — невинно поинтересовался он, в уголках губ мелькнула улыбка. — Мастер — мой друг, могу привести.

— Нет, благодарю, — пробормотала я. — Лучше просто посмотрю.

Последнее слово почему-то сказала таким низким и томным голосом, что тут же почувствовала, как щеки заливаются румянцем.

— Хорошо, пожалуйста, — как ни в чем не бывало ответил он, делая шаг ближе и чуть приподнимая руку, чтобы мне было удобнее смотреть. — Меня, кстати, Денис зовут. А вас?

— Инна, — ответила я, наконец-то справившись с собой.

— Очень приятно, — улыбнулся он. — Всё же решили побывать на Ай-Петри и попробовать вино здесь?

— Тут кроме вина есть ещё много интересных вещей.

Ишь, мачо какой! Хотя и правда мачо, приятно и посмотреть, и... О том, что к его руке очень хотелось прикоснуться, я старалась не думать. Неприлично хватать человека, которого видишь всего второй раз в жизни.

— Много, — покладисто согласился он и глянул в сторону приближающейся Машки.

Та обвешалась побрякушками, как индийская невеста, и выглядела неприлично счастливой. Кажется, я серьёзно промахнулась, решив, что её интересует посуда. Дениса Маша увидела издалека, поэтому шла целенаправленно и даже без маломальского намека на ой-что-вы-тут-делаете.

— Добрый день, — звонко поздоровалась она, осмотрела Дениса с ног до головы, потом перевела взгляд на меня. Полувопросительный такой. И только зная её много лет, я улавливала оттенки: пристает и прогнать нафиг или можно и поговорить?

— Это Маша, — поспешила я представить подругу, пока та не успела больше ничего сказать, — моя лучшая подруга. А это Денис...

Секундная заминка, пока я соображала, как продолжить. Но Машка не смутилась и заявила:

— Помню. А у вас выходной? — невинно уточнила она, хлопнув глаза.

Хм, неплохо выкрутилась. Ибо, глядя на него, я понимала, что нормального связного разговора сразу не получится. Больше хотелось на него смотреть, чем говорить. И не только смотреть, вот в чём беда.

— У меня не выходной, — улыбнулся Денис и почему-то посмотрел на меня. — Куда лучше, девушки. Отпуск на целую неделю!

Глава 3. Беседы богов

Костёр громко трещал, соревнуясь с шумом ветра, угрожая затушить. Оранжевые языки пламени ластились к сухим коричневатым ладоням склонившегося над огнем человека. Человек был невысок, приземист и кривоног. Лунный свет серебряными бликами отражался от его коротких рожек на голове. Глаза были темны, раскосы и... задумчивы. Очень задумчивы.

— Петри сегодня не в духе, — пророкотал низкий мужской голос, больше похожий на шелест моря.

Рядом с человеком появился высокий черноволосы мужчина в одеянии цвета морской волны. Материал то напоминал обыкновенную ткань, то водную гладь, над которой вдруг решил порезвиться бриз.

— Аксайн, я и есть дух, — лениво ответил Петри, — как я могу быть не в себе?

— Да как угодно, — совершенно не смутился тот и опустился напротив.

Часть морского одеяния словно стекла с его туловища, обнажая смуглый мускулистый торс. В темно-синих глазах мелькнуло странное веселье: нечеловеческое, немного жутковатое, хоть и не злое. На запястье правой руки неземным огнем горел широкий браслет, металлические звенья которого составляли узор меандр.

— Как мило вы беседуете, — прожурчал совсем рядом приятный женский голос.

Возле Аксайна появилась стройная женщина, закутанная в полупрозрачные одежды. Голову покрывала голубовато-серебристая ткань, придерживаемая серебряным обручем с бирюзой. Изящные запястья и лодыжки были унизаны браслетами. На шее — широкая золотая полоса, усыпанная драгоценными камнями. От полосы на грудь спускалось пять длинных цепочек, заканчивавшихся ромбами с драгоценностями. Яка чилбыры — воротниковая застёжка татарских женщин. Только вот у простых смертных не кажется, что украшение соткано из солнечных лучей и усеяно самоцветами из недр Небесной горы.

При каждом движении женщины казалось, что где-то совсем рядом звенит ручеек, а смуглое тело соблазнительно просвечивалось сквозь ткань.

— Умай-та, ты как всегда вовремя, — улыбнулся Аксайн. — Кто знает, что бы произошло, не приди ты. Присаживайся, — сказал он и недвусмысленно указал на свои колени.

— Ничего особенного, — пробурчал Петри, раздувая огонь.

Кажется, присутствие двух богов воды только раззадоривало его разжечь огонь сильнее. Впрочем... на вершине Ай-Петри ветра такие, что и богам воды не грех у костра посидеть. Вон, глупые люди, решили тут ветроэлектростанцию надумали сделать. Сделали. Только ветра так закружили головы ветрякам, что сорвали лопасти. И теперь одичалый дух ветростанции бродит по горным тропкам да порой приходит к Петри выпить заваренного с травами чаю.

Умай-та хмыкнула, но присела на колено Аксайна. Кажется, бог Чёрного моря, как бы не пытался выбесить, всё равно пользовался её расположением. Тот не терял времени и обнял прекрасную богиню пресной воды за талию. Разумеется, чтобы удобнее было сидеть. Только и всего.

— По какому поводу пожаловали? — мило поинтересовался Петри, накрывая огонь ладонями и довольно щурясь.

Всё же хороша ночь. Ветра-пустомели переговариваются тысячей голосов. Водопады вздыхают о прошедшем дне, горные ручейки перебивают друг друга, спеша поделиться новостями со скалами. Днём они, конечно, тоже не молчат. Только вот за людскими голосами их не так слышно. Да и нельзя разгуляться по полной. Всё же закон правды чудес такой: поменьше надо знать людям.

Петри хорошо слышит, как далеко-далеко внизу морские волны накатывают друг на друга. Выбрасывают на берег секреты глубин и невидимые человеческому глазу сокровища. Да и куда уж там людям смотреть под ноги... Курорт же, сплошная любовь у всех в головах. Вот, как например, сейчас у одной парочки. Стройной русоволосой девушки и черноволосого статного парня с татуировкой-лозой на руке.

— Ты сам прекрасно знаешь, Петри, — мягко укорила Умай-та, словно прочитав его мысли. — Ты зачем девочке дал способность воспротивиться моим чарам?

Петри сделал вид, что ничего не понял. Ну, конечно, боги. Всё же не мелкие духи. Потому даже по лицу могут понять, кого ты сейчас чувствуешь. Говорить, что приезжую девушку было немного жалко, он не стал. Как и то, что нечего задуривать смертным головы сразу. Пусть сами разбираются в своих чувствах. А то так никакой жизни, никакого элемента неожиданности, понимаешь!

Ну, и что просто... построить козни. И Аксайн, и Умай-та прекрасно знают, что один из предков Петри — Пан. А сатиры — народ простой, но игривый. Потому поиграть — хлебом не корми, пусть даже с богами. Но сейчас боги не совсем те, что были раньше. Всё меняется.

— А зачем ты ей браслет предложила? — прищурился Петри. — Неужто думаешь, что твой прапрапра... внук не сможет очаровать сам девушку? К тому же если она предназначена ему самой судьбой?

— Жениться ему надо, — буркнула вдруг совсем не по-божественному Умай-та. — А то гены Диониса до добра не доведут. Так ещё и хорош собой до невозможности, девицы к ногам так и падают. Вот и мнит о себе, гадёныш, всякое. Ах, тётушка, зачем так рано?

— Так он тебя тётушкой величает? — хмыкнул Аксайн.

— Двоюродная прапрапрап... бабушка звучит уж совсем как-то печально, — согласись, — заметила она. — Да и... Хм, кстати, ты скажи, мне, наглая твоя морская морда, зачем начал девочку очаровывать? Мало обнажённых стройных тел плещется в твоих волнах?

Аксайн невинно посмотрел на Умай-та:

— Но, милая моя, нужно же мне было проверить? А ещё, знаешь ли, далеко не факт был, что эта девушка предназначена твоему внуку.

— Но в море-то побежала первой не она, — справедливо заметила Умай-та.

Дух ветространции тихонько выполз из тёмного уголка и присел рядом с Петри. Вопросительно посмотрел на него серебристыми глазами, немо спрашивая, что тут происходит.

Тот только покачал головой. Мягко хлопнул в ладоши, тут появилась маленькая чашечка без ручек, из которой взвился ароматный дымок.

— Им не до нас, — шепнул Петри духу и передал чашку с чаем.

Приняв чашку, дух благодарно заурчал, принимаясь за напиток. Вот, казалось бы, дух. Куда ему чай пить? А пьёт!

— Понимаешь, милый мой, — тем временем Умай-та втолковывала Аксайну основы воспитания молодого поколения. — Такого уже проклятие на роду моей сестры и сына Диониса, что все их потомки могут найти свою вторую половинку лишь по предсказанию ясновидящей.

— Это ты намекаешь на ту цыганку на автовокзале? — подозрительно уточнил Аксайн.

Умай-та закатила глаза:

— Хам. У неё, между прочим, действительно дар. Так что нечего умничать.

— И именно она твоему Денису и предсказала, что этим петом он встретит свою судьбу? — невинно уточнил он.

— Она, — отрезала Умай-та. — А ещё сказала, что будет с ней рядом та, которая любит море. Вот и бери себе... ту.

— Какая ты суровая, моя госпожа, — сделал вид, что испугался Аксайн. — А если я скажу, что почувствовал в ней скифские корни? И что она принадлежит мне?

— С таким же успехом тебе могут принадлежать те, у кого греческие, турецкие, русские, украинские, татарские и генуэзские корни, — заметил Петри, глядя на повелителя Чёрного моря сквозь яркое пламя. — Только вот куда тебе столько народу-то?

Справедливости ради стоило заметить, что своё скифское имя Аксайн любил больше всего. А потому и предпочитал, чтобы его звали только так. На вопрос, разумеется, бог не ответил. Только усмехнулся уголком губ. В тёмно-синих глазах плеснулось нечто такое, что сидевший рядом дух ветростанции зашипел и покосился на Петри. Последний, правда, совершенно не испугался. Гора — его дом, никто не посмеет тут наводить свои порядки. Даже Умай-та, водопады которой падают со скал и дают жизнь рекам, а те — растениям и животным, всё равно молчит и прислушивается к мнению хозяина горы.

— И всё же балбес, — вдруг тихо проворчала Умай-та. — Вот чем ему местные девочки не нравятся?

— Чужие всегда краше, — улыбнулся Аксайн, скользнув ладонью по боку богини.

Тут же раздался громкий шлепок. Раздалось шипение, напоминающие шелест волн, но рука никуда не делась. Умай-та уже было прицелилась шлепнуть ещё раз, как Петри задал давно интересовавший его вопрос:

— А что, так обязательно жениться?

Умай-та посмотрела на него с укором. Даже позабывала о нахальном хозяине Черного моря, который уже вовсю обнимал её за талию и, кажется, ни капли не мучился угрызениями совести.

— Вот умный ты дух, Петри, древний. А вопросы такие задаёшь, что хоть всю воду у тебя тут иссушай! Ну, надо же было такое спросить!

— А что тут такого? — изумился Петри. — Я вот, живу один, например. И ничего страшного, всё хорошо.

Умай-та покачала головой:

— Нашёл, что сравнивать. Виноградный урожай — это судьба всего края, в котором мы тут живём. Если зачахнут виноградники, то из чего людям делать вино и сок? А испокон веков повелось так, что если урожай чего-то, то покровитель его не должен быть один. Только любовь и семья могут подарить процветание. И пусть в Денисе горит всего маленькая искорка божественной силы. Но только любовь может помочь её раздуть и превратить в яркое пламя. А один... один он много не сможет сделать.

— Насколько помню, Дионис никогда не был примерным семьянином, — заметил Аксайн, бросив на Петри задумчивый взгляд, а потом посмотрев на богиню.

— Нет, — хмыкнула она. — Но он всё же изначальный бог. Да и вечно возле него сатиры и хмельные красавицы- нимфы. Так что такой, кхм, урожай, что...

Петри сделал вид, что не заметил, как в интонации Умай-та проскользнули подозрительные нотки. Ну да, конечно, сатиры. Пан тоже с Дионисом всегда был. Предок, чтобы ты был здоров. Вот вечно пытается ткнуть родословной. А она, родословная, между прочим, ого-го!

Дух ветростанции ткнул его в бок и указал на пустую чашку.

Петри вздохнул, взмахнул рукой. Травы сами закружились в воздухе маленьким смерчем и опустились в посуду. Умай-та улыбнулась, и тут же донеслось журчание воды. Огненные языки пламени обвили дно чашки и пальцы духа. Тот снова довольно заурчал. И через миг аромат чая из горных трав поднялся вместе с дымом.

Повернув голову, Петри всмотрелся в сторону тёмного берега. Там плещет море. Там, взявшись за руки, бродят по берегу двое. Они ещё не знают, что задумали их предки. Но... пойдут ли они по намеченной богами тропе? Или же найдут свою?

***

А ночь была хороша. Я думала, что, набродившись за день, устану до невозможности, ан нет. Казалось, что прогулка наоборот наполнила тело энергией, сделав его невероятно лёгким.

Маша, сославшись на то, что растёрла ногу и жутко оголодала, пошла домой. При этом подмигнула мне, когда Денис отвернулся и шепнула одними губами: «Потом всё расскажешь. В подробностях».

Конечно, и слепому было понятно, что Денис оказывается мне знаки внимания: то стул отодвинет, то руку подаст, то кофе угостит с мороженным. Нет, Машка вниманием тоже не была обделена, наш новый знакомый вёл себя предельно учтиво с обеими, но всё же было понятно, что нравлюсь ему именно я.

Весь день мы бродили по Алупке, зашли в Воронцовский дворец, побывали на экскурсии внутри и обошли весь комплекс. Денис вёл себя неизменно галантно, оказался отличным рассказчиком и не менее прекрасным слушателем. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. За это время мы узнали, что Денис живёт здесь всю сознательную жизнь. И лишь ездит в гости к матери, которая вышла замуж за грека и переехала в Афины.

— А куда она? — озадаченно уточнил он, провожая взглядом Машу.

— Так сказала же — домой, — еле сдержала я смешок. — Напрыгалась как горная коза по горам, да и платье...

— Ну, красивое, — заметил Денис, — только для походов по горным тропкам и правда не подходит.

Он перевёл взгляд на меня.

Сердце почему-то пропустило удар. Всё же когда на тебя пристально смотрит молодой человек, который симпатичен. И голос у него низкий и бархатный. Говорит, будто ласково прикасается. Потому дышать становится всё сложнее, а воздух кажется горячим-горячим.

— Ты тоже устала? — мягко поинтересовался он.

«Чтоб да, так нет», — вспомнила я фразу из известного сериала. В конце концов, отдохнуть успею — отпуск впереди. А вот Денис... Он здесь и сейчас, к тому же уходить совсем не хочется. Нелогично? Наверно. Надо держать мужчину на расстоянии, чтобы не потерял интереса? Да, конечно. Но сейчас что-то совсем не хочется следовать правилам. Да и Денис ведёт себя прилично, хотя... может, всему виной было присутствие Машки?

Решив, что это можно проверить, я посмотрела в сторону набережной.

— Пойдём посидим? — предложила с ангельской улыбкой и указала на море. — Там сейчас так хорошо.

Денис тоже посмотрел в указанном мною направлении и кивнул. В тёмных глазах словно зажглись тёплые огоньки.

— Идём, — кивнул он. — Только осторожнее, дорожка тут крутая. Поэтому если что — хватайся за меня.

Но потом оказалось, что сказал он скорее просто для того, чтобы я не теряла бдительности. Спуск был и правда крайне неудобно, слишком под наклоном. А мои босоножки таки норовили соскользнуть с гладкой брусчатки.

Но Денис всё время был рядом и вовремя подхватывал меня под руку. А когда на середине дороги я едва не потеряла равновесие, то и вовсе подхватил на руки.

Изначально я потеряла дар речи. От прикосновения к горячему крепкому телу меня бросило в жар. От него пахло можжевельником, виноградом и совсем немного — табаком.

На робкое замечание, что мы можем рухнуть вместе, он только рассмеялся. Ощущения были странные. Объятия мне нравились. Низкий приятный смех — тоже. И карие смешливые глаза, смотревшие на меня с какой-то необъяснимой нежностью.

Идея посидеть просто не берегу неожиданно была скептически встречена.

— Я предлагаю нормально поужинать, а уж потом можно и на берег, — заявил он. Я только молча приподняла бровь.

Он ни капли не смутился, видимо, посчитал это согласием и утянул меня в кафе.

Мы выбрали столик на летней площадке. С видом на море и сине-черное летнее небо, усыпанное звёздами. Рядом сидела весёлая компания, но они совершенно не мешали. Наоборот даже поднимали настроение. И шумными тостами, и задорным смехом, и шуточками-подколами. Нас, кстати, даже пригласили присоединиться, но Денис вдруг покачал головой и заговорщицким шёпотом сообщил, что у медовый месяц.

— Какой ещё медовый месяц? — поинтересовалась я, принимая свой заказ — салат с морепродуктами и бокал белого вина. Выбирал Денис, сообщив, что такого я ещё не пробовала.

— Подготовительный, — невозмутимо сказал он, посыпая перцем принесённое мясо.

Ночь или нет, а всё же мужской организм такая штука, что кормить его надо серьёзно в любое время суток. И салатиком тут не отделаешься.

— В каком плане?

Денис взял свой бокал с красным вином, посмотрел на рубиновую жидкость на свет, чуть качнул головой. Потом перевёл на меня взгляд.

— Я тут подумал, что хочу кое-что у тебя спросить.

— И что же? — осторожно уточнила я, даже замерев и так не донеся до рта наколотую на вилку мидию.

— Ты как относишься к браку?

— Производственному или гражданскому? — вырвалось у меня.

Ничего не поделать — профессиональная привычка. Сначала спросить множество деталей и только потом приниматься за составление договора. Тьфу... ну, вы поняли. Менеджер по продажам есть менеджер. Пусть профессия не важная в глобальных масштабах, но не такая уж и плохая.

— Инна, я про брачный союз, — невозмутимо сообщил Денис и посмотрел мне в глаза: — Буду конкретнее: выходи за меня замуж.

Вилка выпала у меня из рук.

Да не просто, а отчетливым звоном. И, оставив внушительное пятно на платье. Морепродукты и оливковое масло — зло. И такие странны предложения — тоже.

Хорошо, что рядом оказался официант. Увидев мою беду, подсуетился и принес соду. Конечно, сразу как новым платье не стало, но всё же чуть получше. Денис не изменился в лице, только заказал мне ещё десерт. Видимо, для успокоения нервов. Ибо хорошо известно, что женщина, которой на платье что-то уронили (пусть даже уронила она сама), есть существо смертельно опасное. Поэтому срочно надо задабривать и как-то спасать ситуацию.

Когда официант ушёл, а я более-менее вернула способность здраво воспринимать окружающее, то всё же уточнила:

— Это ты так шутишь?

Денис посмотрел на меня. Без очков, кстати, он выглядел как-то моложе. Но при этом не менее нагло и прекрасно.

— С чего бы? — мило поинтересовался он.

Так, кажется, не слишком в восторге, что я не упала к его ногам. Или же... неужто серьёзно? Но тогда вообще выходит нечто странное. Не бывает так.

Кажется, сообразив, что я тоже спрашиваю совершенно серьёзно, Денис отложил нож и вилку.

— Если ты о том, что не по протоколу, то да. Виноват. Ни кольца, ни цветов. Но утром обещаю исправиться. Предложение делаю первый раз в жизни. Потому... виноват, в общем. Но... я исправлюсь.

Мысли в голове не укладывались. Предложение руки и сердца мне в жизни делали всего один раз. И то, когда я приехала к Машке в гости. Какой-то дальний родственник подруги, увидев меня, решил, что девица из Одессы не такая уж и плохая пара. Предварительно до этого он просто долго расписывал все свои болезни и то, как ему необходим морской воздух. Погуляли пару раз, а потом, в одной из питерский подворотен вдруг сказал: «Слушай, а не зарегистрироваться ли нам в ЗАГСе?».

Выражение моего лица нельзя было описать словами. Как потом хохотала Машка — рассказывать не буду. Но в более дурацкую ситуацию я никогда не попадала. Надо ли говорить, что кавалер на меня безумно обиделся? И больше никогда не писал и не звонил? Не то чтобы меня это повергло в беспросветную печаль, но то "что-это- было", конечно, осталась.

— Мне надо подумать, — изрекла я самую подходящую фразу, потому что ничего дельного в голову больше не приходило.

С одной стороны, это было глупо. Я его совсем не знаю. С другой...

Сложно отрицать, что Денис понравился мне с первого взгляда. Но и немудрено: не может не понравиться молодой и красивый парень. Который к тому же не лишён галантности и понимания, как надо вести себя с девушкой.

А ещё происходило что-то странное. Обычно, если меня привлекал молодой человек, то без труда можно было определить: играй, гормон. Тут же... Пусть мозг твердил одно, но не было какого безумия влюблённости. А странное ощущение тепла, осознание «правильности» происходящего. Правильно вот так сидеть с ним и смотреть на море. Правильно есть этот салат и пить вино. Даже правильно заиметь дурацкое пятно на платье. А ещё я не ощущала ни капельки смущения. Всё шло так, как должно было. Или нет?

Денис очаровательно улыбнулся:

— Только до завтра, хорошо?

Я задумчиво кивнула, делая глоток полусладкого вина с цитрусовой горчинкой. У меня впереди целая ночь. И целая Машка. Несмотря на бесшабашность подруги, советы Машель давала всегда дельные. Парней у неё было побольше, чем у меня. Но каждого из них она умудрялась держать в ежовых рукавицах. Поэтому послушать совет стоит.

Мы покинули кафе и брели по гурзуфской набережной. Босоножки пришлось снять. Вода была словно парное молоко. Денис шёл рядом и держал меня за руку, не давая соскользнуть. Кажется после того спуска он твёрдо решил, что за мной надо следить и... держать.

Держал крепко и в то же время бережно. Поэтому я не возражала.

К разговору о предложении руки и сердца мы не возвращались. Но в то же время находились для общения всё новые и новые темы. О учебе, о родителях, о работе, о друзьях...

— Ты давно в магазине работаешь-то? — поинтересовалась я, заметив, что показался уже невдалеке наш дом.

— Третий год, — ответил он. —А что?

— Ну... просто, интересно.

— Магазин принадлежит моему дяде, — сказал Денис. — Точнее, он владеет половиной дела.

— А вторая кому принадлежит? — спросила я, чуть опираясь на его руку прежде чем подняться на крутые ступеньки.

Хорошо, что сейчас тут никого нет, можно спокойно подняться.

— Мне, — улыбнулся он, придерживая меня.

— А почему тогда магазин называешь дядиным?

— Видишь ли, Инна, совладельцем я стал только этим летом, — рассмеялся он. — Поэтому он меня ещё какое- то время будет именно дядиным.

Через некоторое время мы подошли к высоким коричневым воротам. Отметив свет в окне, поняла, что Машка бдит и дожидается меня с прогулки.

— Ну, вот мы и на месте, — сообщила я, поворачиваясь к Денису. — Спасибо за хороший вечер.

— А ещё день и ночь? — не растерялся он.

— Не без этого, — рассмеялась я. — А тебе сильно далеко добираться?

— Нет, — покачал Денис головой. — Не успеешь уснуть, я уже дома буду.

— Тогда хорошо, — улыбнулась я.

И вдруг поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Хоть и осознавала, что иначе никак.

Денис словно что-то понял. Однако повёл себя на удивление по-джентельменски.

— В таком случае, я желаю тебе добрых и сладких снов, Инна, — улыбнулся он.

А потом я внезапно оказалась в его объятиях и почувствовала прикосновение горячих требовательных губ к своим собственным.

Глава 4. Обручальный браслет

- Инна! Маша!

Тут же в дверь постучали.

- Девчонки, открывайте уже!

Голос хозяйки квартиры вырвал из сладкого сна. Хотел, откровенно говоря, натянуть покрывало на голову и зашвырнуть подушкой в дверь. Но, справедливости ради нужно сказать, что ломилась к нам она так в первый раз. Следовательно, случилось что-то важное.

- Иду! - крикнула Маша, открывая дверь.

Подруга уже успела принять душ, выглядела, конечно, сонно и не слишком приветливо, но всё же куда лучше меня.

- Доброе утро! - застрекотала хозяйка.

Я поморщилась, сжала виски. Нет, определённо надо было ложиться раньше. А то мало того, что поздно пришла, так ещё и половину ночи с Машку обсуждали прошедший день. А девичьи разговоры - такая вещь, которая никогда не заканчивается. Её можно только прекратить под влиянием внешних обстоятельств, но никак не по собственному желанию.

- Вам тут прислали, - донеслось из-за двери. - И просили вручить. А то посыльный весь такой важный, в красной кепке, хотел пройти к вам, но я всё приняла и не пустила. Ещё этого не хватало! Будить моих постояльцев!

- Спасибо большое, - услышала я озадаченный голос Маши. - А от кого это, не подскажите? И как выглядел посыльный?

- Ну... такой высокий, черноволосый, хорошенький.

Я насторожилась. Ну-ка, ну-ка подетальнее. Очень уж описание... знакомое.

Маша закрыла дверь и вошла в комнату. В руках у неё был букет красных роз и небольшая коробочка. Нет, не для кольца, куда больше. Но в ладони умещалась всё же.

- Признавайся, прохвостка, кого уже раскрутила на подарочек? - грозно спросила она, садясь ко мне на кровать и подгибая под себя ногу.

- А почему это я? - проворчала, садясь на кровати и сладко потягиваясь.

Маша вытянула из букета белую картонку с золотым тиснением и помахала у меня перед носом.

- Прекрасной Инне! - прочитала она с умным видом. - Как думаешь, может, это всё-таки мне, просто перепутали имя, а?

Я озадачилась, но внутри сердце забилось быстрее. Мне, конечно, делали сюрпризы, но вот прям так роскошно. Осторожно взяв из рук подруги коробку, покрутила её. Бирюзовая такая, миленькая, перевязанная белой шёлковой лентой. Интересно, что там?

- Ну, давай уже, - подзадорила она. - Сейчас определим, на что способен твой продавец вина.

Я сразу чуть не ляпнула, что, возможно, это совсем и не Денис, но вовремя прикусила язык. Кроме него-то и некому.

Раскрыв коробку, замерла, затаив дыхание. Изумительно красивый серебряный браслет с бирюзой. Такой... характерно этнический, колоритный. А ещё... я его видела! Вот точно видела!

Бездумно взяв его, скользнула пальцами по камнями. И тут же ощутила приятное тепло, будто вовсе и не камни, а живые маленькие огоньки.

- Красиво, - одобрила Машка. - Правда, после вчерашнего я всё же думала, что будет кольцо.

- И карета, запряжённая белыми лошадьми, - буркнула я, надевая браслет и любуясь украшением.

Тут же на душе стало как-то спокойно и хорошо, будто теперь всё будет правильно.

Машка молча смотрела на мою довольную физиономию, а потом покачала головой:

- Увезет. Вот не дожить мне до пенсии - увезёт! - процитировала она фразу из «Королевы бензоколонки».

- Тебе до пенсии ещё далеко, - справедливо заметила я.

- А у нас ещё пенсионный возраст могут и отодвинуть! Поэтому точно не доживу! - не растерялась она. - Ну ладно... Давай завтракать, что ли? У нас сегодня программа и так уже вся сбилась. Куда сегодня поедем?

Я поднялась с кровати и направилась в душ.

- В Ялту, там на набережной всегда весело. Да и давно не были же, надо обязательно прогуляться.

- Сделать фотки и обновить инст, - с умным видом заявила Машель, словно всё время этим только и занималась.

Но каждая девушка имеет право в отпуске расслабиться и позаниматься милыми глупостями, от которых ни пользы, ни денег, зато «ой-знаешь-так-приятно»!

Однако стоило нам только собраться и выйти из дому, как первым делом мы встретились с Денисом. Выглядел этот мерзавец просто обворожительно. На этот раз в черных джинсах, в белой рубашке с коротким рукавом. На правом запястье серебряный браслет, очень похожий на мой. Только намного уже, составленный из плоских звеньев и без камней.

- Доброе утро, девушки, - улыбнулся он. Потом внимательно посмотрел на меня, удовлетворённо отметил, что браслет я надела. - Прекрасно выглядишь, Инна.

- Спасибо, - кивнула я, решив, что говорить: «Ты тоже ничего», пожалуй, не стоит.

- Какие планы? - поинтересовался он так, словно только и ждал этого момента.

- Мы собрались съездить в Ялту, - хмыкнула Машка, видимо, сообразив, что сегодня не быть дню, посвящённому только нашим женским секретам.

- О, отлично! Мне туда тоже нужно, - невозмутимо сказал Денис. - Еду в гости к другу. - Он покосился на Машу. - Хочешь, познакомлю? Красивый, умный и холостой.

- Сплошные достоинства прям, - заметила я.

- Ну... - Денис взял меня под руку и совершенно не отреагировал на взгляд, которым я его наградила. - Если я скажу, что он ещё и хозяин кафе, это куда можно вписать? В достоинства или недостатки?

Я бросила быстрый взгляд на Машу. На лице той очень четко читалось, что мужчина, который знает толк в еде, - это очень хороший мужчина. Особенно, если он не ест, а готовит.

С чем, собственно, нельзя было спорить.

- Прошу, барышни, - улыбнулся Денис и указал на припаркованную возле забору серебристую «ауди».

«А ничего так... продавец вина», - мысленно присвистнула я и благосклонно позволила провести меня к машине и усадить.

Уже находясь в уютном салоне и вдыхая приятный запах хвойного ароматизатора, я указала взглядом на браслет и пристально посмотрела прямо в карие глаза Дениса. Невинный мальчик. Прямо дитя, понятия не имеет.

- Тебе не понравилось? - сказал он таким голосом, что тут же захотелось посоветовать съесть лимон.

Ведь видно же, что вопрос задан чисто для формальности. Этот наглец абсолютно уверен, что подарок мне понравился. Впрочем, не скажу, что это было не так.

Только вот покоя не давало, что я такой уже видела.

От осознания, что действительно видела, стало немного не по себе. Ведь тогда, на тропе к Учан-су, мальчик протягивал мне точно такой же браслет.

- Инна, - обеспокоенно позвал Денис, коснувшись моей руки. - Всё хорошо? У тебя такое лицо... Ну, хочешь, закажем другой. Это же такое дело.

Я мотнула головой, прогоняя дурные мысли. И тут же быстро спросила:

- В смысле, другой? Их много? Мне этот понравился.

- Не очень много, - признался он, - но их делает замечательный мастер, ручная работа. Конечно, не целая лавка, но выбрать можно.

- Нет-нет-нет, всё хорошо! - поспешила я заверить, видя, что Денис уже расстроился, хоть и старался этого не показывать.

Пришлось тут же переходить к делу: быстро снять с него очки и прижаться к губам, пока не осознал, что происходит.

Сразу он и правда несколько оторопел, но потом очень активно включился в процесс, притянув меня к себе. И только что и можно было расслышать громкие голоса наших соседей, проходивших мимо машины, и тихое хихиканье Машки.

***

Нет, я понимаю, кафе. Но, по-моему, это уже тянет на ресторан.

Я ещё раз осмотрела помещение. Сразу даже не скажешь, сколько человек может вместить. Одно точно - много. На круглых столах белые скатерти, свежие цветы в хрустальных вазочках. Огромные окна - любуйся на море и горы сколько влезет, а есть и балконы, где можно устроиться со всеми удобствами и наслаждаться прекрасной едой и видами.

Но это было всё ещё ничего. А потом подошёл хозяин... кафе.

Я даже забыла, как дышать. Потому что тут же узнала в этом щеголе того самого, что подходил ко мне на берегу моря. И... снился.

- Добрый день, - улыбнулся он и посмотрел на меня, потом - на Машу. При этом на неё куда пристальнее. - Добро пожаловать в моё скромное заведение. Меня зовут Ниль, я к вашим услугам.

Тут же закралось сомнение: он пи? Может быть, у меня сегодня день такой, что кажется: всё когда-то видела. А ещё имя... где-то читала, что вроде бы «ниль» - это по-татарски «черный». Забавно.

Мы представились, Денис вкратце рассказал историю нашего знакомства. Вскоре я уже и позабыла, что нахожусь в обществе мужчин, которых слишком мало знаю. Оба оказались остроумными собеседники, с преотличнейшим чувством юмора и замечательными манерами.

С каждой минутой я вдруг осознавала, что нигде Ниля видеть не могла. И сон мне снился вовсе не про него, а про Дениса. А тогда на берегу? Разве там вообще кто-то был?

Когда Денис меня увёл на балкон подышать свежим воздухом, я поняла, что Машка попала. Не отреагировать на обаяние можно только в том случае, если вы слепоглухонемая монахиня. И да, дело тут не в монахине, потому что этот совратит и святую.

- Помогаешь другу? - ехидно уточнила я, стоило нам оказаться на балконе.

- Не помогаю, а способствую соединению двух одиночеств, - ни капли не смутился Денис. - К тому же твоей подруге он тоже понравился.

Тут, конечно, не возразишь. Ниль только взял её за руку, а она уже придумала имена их детям. И при этом не факт, что у красавца-ресторатора есть возможность сбежать из её цепких ручонок.

- Кстати, - невинно начал Денис, обнимая меня со спины и прижимая к себе. - Когда я получу ответ на своё предложение?

Сердце пропустила удар, в один миг стало жарче, будто хлебнула вина. Да-да, того черного мускателя, который Денис и продал. Его дыхание обжигало мою шею, губы касались кожи.

И стало совершенно неважно, что тут кроме нас есть кто-то ещё. Впрочем, не настолько, чтобы позволить лишнего. А просто стоять рядом, чувствуя, как он сжимает меня в объятиях и, затаив дыхание, ждет ответ.

Паническая мысль, что я во всём ошибаюсь, вспыхнула и исчезла. Заполошная, безумная, глупая. Ведь мне так хорошо с ним и... правильно.

- Ну, так что, Инна, - шепнул Денис мне на ухо, - ты согласна стать моей женой?

- Да, - тоже шепнула я и, чуть повернув голову, посмотрела ему в глаза. - Только при одном условии.

Денис не изменился в лице, но я чувствовала, что всё же напрягся. Вон, и сжал крепче, словно я собралась вырваться крылатой птицей.

- Каком? - спросил он.

- Мы завтра собираемся и едем знакомиться с моими родителями.

На несколько секунд повисла тишина. Кажется, Денис растерялся. Наверно, ожидал, что я сейчас потребу звёзд с неба или все виноградники Крыма.

- И все? - тихо уточнил он, видимо, всё же не веря, что всё так просто.

- Если ты выдержишь моих маму, папу, тётю, кузину и двоюродного дедушку, то я твоя, милый, - захлопала я ресницами.

Меня тут же сгребли в охапку и поцеловали так, что голова пошла кругом.

Отвечая на поцелуй и прижимаясь к Денису, успела только подумать, что вытерпеть мою одесскую семейку - испытание ещё то. Так что держись, продавец вина!

***

- Я ради этого даже покинул гору, - заметил Петри, наливая вина в хрустальный бокал.

Сидевшая напротив Умай-та очаровательно улыбнулась. Сейчас в прекрасной черноволосой женщине в бордовом платье и унизанными золотыми браслетами смуглыми запястьями с трудом можно было узнать ту самую богиню воды, которая сидела на коленях Аксайна.

Деловая и современная бизнес-леди, которая в своих изящных руках очень крепко держит шеи конкурентов. Петри принял человеческую личину, только сатирову кровь в жилах всё равно не спрячешь. Потому проходившие мимо женщины задумчиво посматривали казалось бы с первого взгляда на неприметного сухонького мужчину в сером льняном костюме.

- И как тебе? - уточнила Умай-та, забирая бокал.

Она нарочно не смотрела в сторону Дениса и Инны. Впрочем, их сейчас вряд ли кто-то мог оторвать друг от дружки. Вот и хорошо. И Аксайн занят очарованием подруги Инны. Наконец-то попалось хоть что-то дельное. Пусть девчонка и молодая, но при должном обращении и поведении сможет увлечь бога Чёрного моря надолго. Он спокойных совсем не любит, подавай шебутных, горячих и непоседливых.

- Ничего-ничего, - отметил Петри, наливая вина и себе. - Хотя мне больно любопытно: как ты браслет передала? Это же тот, обручальный?

Уж ни один десяток лет у подножия Ай-Петри живет старик Анвар. Вроде так по мелочи, то сувениры закупает и привозит, чтобы тут торговать. То свою чурчхелу готовит, да так, что слюнки текут даже у духов, а то... украшения делает. Красивые, колоритные, приковывающие женский взгляд. И среди них есть такие, что не просто побрякушка, призванная приукрасить во время прогулки или праздника, а вещи, напоенные истинной силой.

- Анвар знает своё дело, - улыбнулась Умай-та, срывая налитую соком виноградину от грозди, лежавшей на продолговатом блюде. - Не зря же столько лет он работает на меня.

Петри озадаченно посмотрел на неё:

- Ты искусника сумела совратить, что ли?

- Не совратить, а нанять на работу, - занудно уточнила Умай-та. - Всё бы тебе опошлить, негодный. Я, между прочим, женщина в летах. Мне сейчас одна задача: детей растить и на внуков смотреть.

Говорить, что если кто-то про эти лета скажет кроме самой Умай-та, то очень рискует остаться без головы и других не менее важных органов, Петри, разумеется, не стал. Пусть она с ним на Ай-Петри и не ссорится, но тут опасно. И даже Аксайн не спасёт.

- Думаешь, это честно всё же? - спросил он, подперев скулу рукой и наблюдая, как суетится официант, расставляя на столе приборы.

- Что именно? Чары на браслете? - улыбнулась она. - Поверь, там нет никакого заклятия. Вот правда. Девушка обратила на Дениса внимание первая, даже не глядя ни на какое предназначение. Поэтому браслет только подтолкнет её к правильному решению. Ну и жить будут мирно, без ссор и прочей гадости. Душа в душу. Разве я хочу чего-то плохого?

Петри задумчиво покрутил в руках вилку. Надо же, на её ручке меандр. Вот же ж Аксайн, всё ему подавай по- гречески. А сам имеет множество имён и обличий. Меняет человеческие судьбы, стоит только тем оказаться во власти моря. Смотрит на землю своими глазами цвета морской волны, усмехается, паразит, знает же уже столько, что и подумать страшно. Только вот страсти в нём бурлят по-прежнему, что морские волны во время шторма.

И нельзя ни в чем обвинить - бог же. Такой же, как собрат его, бог древнего Азова. Сам Петри, конечно, не видел, ветра доносили, нашептывали там всякое. И самое удивительное то, что полюбил морской хозяин девушку, Слышащую Землю. Не совместить никогда море и землю, но и не разорвать. А значит, быть им вечно не в мире, и не в борьбе. А так... посредине. Но вот те же ветра шепчут, что порой самые странные союзы - крепче всего. И это не объяснить ни чем, просто надо поверить и благословить. Вот, может, и Аксайн на какое-то время остепенится?

Впрочем, последняя мысль была слишком мимолётна. Да и ставку на неё Петри не сделал бы. Слишком непостоянно Чёрное море и прихотлив его хозяин, хранит на своём дне столько сокровищ и секретов, что целой жизни не хватит, чтобы их переслушать. А говорить море любит, стоит только оказаться на берегу да прислушаться. И крики чаек станут неслышны, и человеческие голоса исчезнут... Но кому это надо? У людей и без того хватает своих забот.

- Знаешь, у меня есть только опасение, что моему мальчику придется несладко, - неожиданно сказала Умай-та.

Петри с удивлением посмотрел на неё. Денису? Мальчику с огненной искрой в крови, потомку самого Диониса? Неужто его невеста - наследница циклопов? Или дэвов?

- Это почему? - мягко уточнил он.

- Да тут... - Умай-та достала из сумочки маленький блокнот, полистала, словно там было записано нечто очень важное и ошибиться было никак нельзя. - Видишь ли, у Инны много родственников. Разных. Но в основном - в Одессе. А если помнишь, туда просто так лучше не соваться. Да ещё и аура у девочки... не такая простая. Но пока не могу сообразить, кто у неё там в родне затесался. Ощущение, что греческие горгоны.

Петри поперхнулся вином и закашлялся. Да уж. Даже если надумаешь выдать себя за человека, то всё равно поставят в такую ситуацию, что вынужден будешь прибегать к своим волшебным штучкам, чтобы не помереть смертью храбрых.

Он снова обернулся. Инна и Денис, держась за руки, скрылись в зале. Что ж... Парень не лыком шит. Справится и с горгоной, и с одесской родней и любимой болонкой своей любимой. Главное, чтобы жилось при этом хорошо. А всё остальное мелочи, не так ли?

Официант принес еду.

- Сложно следить за своей фигурой, когда Аксайн откармливает словно на убой, - проворковала Умай-та, поглядывая на блюдо с морепродуктами.

- У него просто коварный план - отравить нас, - ни капли не смутился Петри, раздумывая, стоит ли принимать столь щедрое угощение. Или у бога Чёрного моря и правда очень хорошее настроение?

Нет, конечно, они не были врагами. Но... море так же переменчиво, как ветра на вершине Ай-Петри. Поэтому ужин ешь, а противоядие держи наготове.

- Сделай лицо попроще, - раздался рядом голос Аксайна.

Посмотрев на него, Петри понял, что всё же предположение о хорошем настроении было верным.

- Всем ли довольны мои дорогие гости? - невинно поинтересовался.

В тёмно-синих глазах светились яркие огоньки. Задор, желание, интерес. Охотник вышел на след - добыче не уйти.

- Прекрасно, - улыбнулась Умай-та. - Что ж ты покинул свою гостью, дорогой наш? Невежливо.

- Гостью твой прапра... короче, внук повёл показывать прибрежную площадку. Там... такой прекрасный бельведер.

- Так вот как теперь это называется, - хмыкнул Петри, расправляясь с мидиями.

В конце концов, у человеческого облика и тела есть свои преимущества. Потому ими надо пользоваться, пока есть возможность.

- Это всегда так называлось, о невежественный дух гор, - хмыкнул Аксайн, отодвигая стул и усаживаясь рядом. - У меня для вас две новости. Одна хорошая, другая - ух ты, не может быть! С какой начать?

Умай-та чуть нахмурилась, постучала по гладкой крышке стола красными ногтями. Петри повернулся к Аксайну. Так-так, всё же не просто так он общался с девочками. Унюхал что-то, мерзавец.

- С хорошей, - напряжённо сказала Умай-та. - И желательно без театральных пауз, а то я тебя съем вместо этого салата с кальмарами.

- Фи, дорогая, как ты вульгарна, - поморщился он. - Так вот слушай. В крови Инны имеется искра жизни. Потому, если они поладят, урожаи будут всегда богатыми, а дело ладится.

- Что за искра жизни? - поинтересовался Петри.

Умай-та молчала, но по тёмным глазам было видно, что если Аксайн попробует не ответить, то быть беде.

- Это дар городов-миллиоников, я сам только недавно научился его чувствовать. Если у тебя она есть, то выносливость развита до невероятнейших высот. Как она появляется - не спрашивайте. Тут разве что господин Стольный может ответить. Я пока ещё не разобрался.

- А какая вторая? - подозрительно спросила Умай-та, скомкав салфетку изящными пальцами.

- Втора-а-ая... - театрально протянул Аксайн.

Богиня, кажется, чуть не зарычала. Тот сделал вид, что раздумывает, но тут же получил тычок локтем в бок от Петри.

- Видишь, женщина нервничает, - невозмутимо сказал последний, думая, как утащить рапана с тарелки Умай-та, а то свои как-то очень быстро закончились. - А когда она нервничает, способна на страшное.

- Тогда я пойду, - попытался увильнуть Аксайн, но потом всё же передумал, когда их собеседница сжала нож. - Ладно-ладно, не буянь. А то я подумаю, что ты тоже с ними в родстве.

- С кем? - прошипела Умай-та, сузив глаза.

- Видите ли, мои дорогие, - невозмутимо начал Аксайн, посидев рядом с девушками и невзначай коснувшись обоих, я выяснил очень интересную вещь. Во-первых, они очень дальние родственницы. Только сами об этом не догадываются. Во-вторых... обе прямые потомки горгон. Поэтому... побольше сил твоему Денису, милая.

Повисла тишина.

Петри и Умай-та перетянулись, не находя слов. Только мягкий ветерок присел на плечо горного духа и зашептал, что на вершине уже все соскучились и пора возвращаться. А шкодный дух ветростанции пугает туристов.

- Всё сложно, - уронил Петри.

- Ещё как, - мрачно подтвердила Умай-та.

- Но где наша не пропадала? - хмыкнул Аксайн.

Действительно. Не первый век. А значит... всё хорошо. И так и будет, потому иначе быть просто не может.

Больше книг Вы можете скачать на сайте — Knigochei.net

Глоссарий

Ай-Петри - одна из самых известных гор в Крыму, переводится с греческого, как Святой Пётр. Дух Петри, живущий на ней, является авторским фантдопом.

Аксайн - имя бога Черного моря, отсыпка к скифскому названию «axsaina», что значит - тёмно-синий, тёмный. Позже он представляется, как Ниль, что переводится с татарского как «чёрный».

Бельведер - переводится с итальянского, как «прекрасный вид». В данном случае намек на частое использование этого слова в разного рода экскурсиях в данном местности.

Бог Азова - хозяин Азовского моря, который является одним из главных героев романа «Осколки моря и богов», любовник Яны, Слышащей Землю.

Дионис - греческий бог виноделия, виноградарства, природных сил и религиозного экстаза.

Пан - козлоногий и рогатый бог дикой природы, пастушества и скотоводства. По одой из версий вечный спутник Диониса.

Стольный - верховный хозяин любой страны, который контролирует Следящих за регионами, обладает самой большой силой, контролирует территории людей и всех остальных рас. Упоминался в «Осколках моря и богов» и «Практике на Лысой горе».

Умай-та - измененная тюркская богиня Умай. Версий множество, по одной из них она выполняет функции хозяйки вод.

Учан-су - самый высокий водопад в Крыму.

Чурчхела - восточное лакомство из орехов, нанизанных на нить, приготовленных в загущенном виноградном, персиковом, абрикосовом соке.

Content

Продавец вина
Марина Комарова

Глава 1. Гурзуф

Глава 2. На вершине Ай-Петри

Глава 3. Беседы богов

Глава 4. Обручальный браслет

Глоссарий