Владимир Марышев

По дороге в мезозой

Рисунок А. Сарафанова

Что ни говорите, а закон подлости все-таки существует. Едва я запустил свою машину времени в прошлое, только-только откинулся на спинку сиденья и принялся мечтать о предстоящем трофее — тут это правило и сработало.

Сигнал ИТХК — Инспекции темпорально-хронологического контроля — ни с каким другим не спутаешь. Что за умник придумал этот мерзкий набор визгливых звуков? Дать бы ему послушать его часок без перерыва, запретив затыкать уши!

Чертыхнувшись, я остановил машину и вылез из кабины навстречу неизбежному. Неизбежное уже стояло передо мной, одетое в форму старлея ИТХК. Это был жизнерадостный огненно-рыжий парень с круглой физиономией, щедро усыпанной веснушками, и абсолютно бессовестными голубыми глазами. Заложив руки за спину, он пружинисто раскачивался взад-вперед и при этом улыбался так, будто поймал главаря всемирной террористической сети. Неподалеку возвышалась его машина времени, а за ней не было ничего, кроме переливающейся радужной пленки. Так он и выглядит — типичный хронопузырь, где нашего брата подстерегают эти потрошители в погонах…

— Старший лейтенант Саньков, — не убирая с лица улыбки, представился потрошитель. — Попрошу ваши документы.

Следующие минут пять он изучал мои права тщательнее, чем какой-нибудь очкарик-энтомолог — новый вид кукурузного вредителя. Вертел их перед собой, словно выискивая таинственные магические знаки, два раза засовывал в свой портативный сканер, тер пальцами и даже, как мне показалось, был не прочь откусить краешек — вдруг материал поддельный? Все это здорово напомнило мне басню «Мартышка и очки».

— Поздравляю, документы настоящие! — бодро заключил инспектор. Судя по тому, что он ничуть не расстроился, все еще было впереди.

Саньков обошел мою красавицу Mitsubishi, похлопал по передней панели, погладил дверцу и даже языком прищелкнул от удовольствия.

— Хороша, нечего сказать! Игрушечка, да и только. Иномарки предпочитаете?

— А куда деваться? — ответил я ему вопросом на вопрос. — Сами знаете, с нашими связываться себе дороже. Во-первых, дизайн такой, что без слез не взглянешь. Во-вторых, темпоральное поле постоянно протекает внутрь. Нет уж, лучше я на нормальную раскошелюсь, чем в нашей застрять где-нибудь между эпохами. Отвалится деталь, которую вместо четырех ударов кувалдой подогнали только двумя, — и привет! Будешь потом доказывать саблезубым тиграм, что ты поддерживаешь отечественного производителя…

— Значит, решили оставить милых кошечек с носом? Ну, поздравляю еще раз. Я эту модель знаю довольно неплохо. Сверхнадежная штука — путешествовать в ней безопаснее, чем лежать в собственной кровати. Но дорогая — слов нет. Мне, к примеру, в ближайшие годы точно будет не по карману. Получается, жизнь у вас удалась?

— Да как сказать… Удавалась… пока с вами не встретился.

Старлей расхохотался.

— Ну-ну, не преувеличивайте! Вы меня прямо злодеем выставили. Бармалеем каким-то, который ловит бедных водителей и кушает на завтрак. На самом деле я просто очень ответственный. И принципиальный. А потому продолжим. Аптечка есть?

С трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить в ответ, я достал аптечку.

— Хорошо, вижу. Так-так… В какую эпоху собрались?

— Мезозойская эра, конец мелового периода.

— Замечательно! Самый расцвет динозавров. А заодно — райское время для целой кучи вредных бактерий и разных простейших паразитов, которые потом вымерли вместе со своими хозяевами. Повезло нам, верно? Но не дай бог притащить эту заразу в наше время — иммунитета же ни у кого нет, сразу эпидемия… Жуть! Так что давайте посмотрим, без каких препаратов в мезозое делать нечего.

Инспектор вынул карманный компьютер, вызвал нужный список и произнес:

— Дизокрумол!

— Вот он, — я достал из аптечки и показал ему пузырек с желтыми таблетками.

— Вижу. Теперь — пероксоликсан!

Я человек основательный, а потому, чтобы такие вот… не отравляли жизнь, стараюсь предусмотреть любую мелочь. Но Саньков оказался невероятно упорным типом и не утратил оптимизма, даже дойдя до конца списка. Похоже, он и мысли не допускал, что может выпустить меня из своих лап, не ощипав.

— Компенсатор темпорального сдвига работает? Включите, пожалуйста. Так, хорошо. А в бортовом компьютере программа лицензионная? Позвольте, я проверю… Чудесно! А в багажнике что? Недозволенного нет?

Производя свои манипуляции, инспектор не переставал улыбаться. «Все равно нащупаю у тебя слабину, — говорили его голубые глаза. — Думаешь, обо всем позаботился? Так не бывает, милок, на чем-нибудь обязательно проколешься. Не первый год работаю, не таких ошкуривал!»

— Ну а теперь перейдем к главному, — сказал он. — Цель поездки, конечно же, — поохотиться на динозавра? Хотя что я спрашиваю — по экипировке видно, что не на пикник собрались.

Не на пикник, это точно. Вряд ли какая другая забава сравнится по выбросу адреналина с охотой на динозавра! Хотя, конечно, ящер ящеру рознь.

Взять, к примеру, бронтозавра. Огромная гора мяса — тонн тридцать, а удовольствия от процесса никакого. Больно уж тупое существо и неповоротливое, вдобавок. Сидит по брюхо в болоте, хрумкает водоросли и ничего вокруг себя не замечает. Его уже подстрелили, а он об этом и знать не знает — до крошечной головки на длиннющей шее новость еще не дошла!

Вот дейноних — совсем другое дело. Небольшой юркий хищник, попасть в которого надо умудриться. Не успеешь — может запросто отхватить кисть руки, а то и прокусить шею.

Однако надо было что-то отвечать инспектору.

— Угадали, — подтвердил я.

— Тогда позвольте вашу лицензию.

— Пожалуйста.

С какой радостью Саньков обвинил бы меня в преступных замыслах! Мол, подстрелишь ни в чем не повинную рептилию — и вызовешь такую лавину последствий, что весь наш привычный мир полетит вверх тормашками! Как тот герой из знаменитого рассказа, раздавивший доисторическую бабочку… Но здесь инспектору ловить нечего. Ученые уже доказали, что в далеком прошлом действует закон затухания этой самой лавины. По крайней мере, за десять миллионов лет до нашей эры можно творить что хочешь — до нас никакие изменения не дойдут. Вот ближнее прошлое — совсем другое дело, на то оно и под запретом…

— Хорошую бумагу оформили. — Почему-то старлей не спешил возвращать мне лицензию. — Уважаю таких… дотошных. Каждая буковка на месте, каждая циферка… На трицератопса, значит, идете?

— На него.

— Да… Зверь серьезный, даром что травоядный. Рога такие, что мама родная!.. Один знакомый как-то на этого монстра охотился, так тот из него только чудом кишки не выпустил. С тех пор больше в прошлое не ездит. Все, говорит, хватит судьбу испытывать…

Тут Саньков был прав: трицератопс — животина опасная, никому не спустит. На него даже смотреть жутковато. Огромный костяной воротник, два здоровенных рога над самыми глазами и один — на носу. В придачу ко всем этим украшениям — скверный характер, еще хуже, чем у земного носорога. Чужаков он вообще, мягко говоря, недолюбливает.

Хуже всего, если трицератопса только подранишь. После этого остается лишь бежать со всех ног в поисках убежища, а если такового поблизости нет — можно сразу начинать молиться. Помню, однажды меня такая зверюга загнала на дерево. Но даже на этом не успокоилась: уперлась рогом в ствол — и ну его раскачивать. Я ухватился за ветки и первые четверть часа держался нормально. Но потом чувствую: еще минут пять такой болтанки — и свалюсь к ногам ящера, как спелая груша. Слава богу, ему в конце концов надоело трясти дерево, и он ушел залечивать рану…

Тем временем инспектор в очередной раз — наверное, десятый — пробежал глазами лицензию.

— Подождите-ка, — сказал он. — Тут вот дата охоты указана: 4 мая 68 355 620 года до нашей эры. Правильно?

— Ну и что? — не понял я. — Дата как дата.

— Э, нет! — возразил старлей. Лицо его, и без того не хмурое, буквально озарилось внутренним светом. — Давайте-ка сверимся с моим компьютером. Сейчас, сейчас… Ну вот — я так и знал! Весной, к вашему сведению, трицератопсы выводят детенышей, и охота на них запрещена. Что вы на это скажете?

Сначала я подумал, что он шутит.

— Да вы что, инспектор? Кого они выводят, какие детеныши? Все рептилии кладут яйца и тут же про них забывают, а малышня сама вылупляется!

Он усмехнулся:

— Продолжайте, продолжайте, время у нас есть.

— Да это же какой-то недоучка в свое время написал! — разгорячился я. — Ткнул пальцем в небо. А потом кто-то принял его фантазии за руководство к действию. Кроме того, все эти даты — полная условность… Тогда ведь даже Земля вертелась быстрее, и в году было то ли на две, то ли на три недели больше!

— Молодец! — с чувством произнес Саньков. — По естественным наукам — твердая пятерка! Но вот что касается законов… Тут, увы… Посмотрите, пожалуйста, на экран. Вот закон. У него есть номер и дата. Видите?

— Вижу.

— А теперь, пожалуйста, найдите в тексте что-нибудь про вращение Земли. Есть?

— Нет, — буркнул я.

Наступило молчание. Я попался. Так бывает, никогда не знаешь, что выкинет дурак. Мгновение — и ты уже не удачливый охотник, а последний лох!

— Хорошо, — сказал я, — если весной охотиться нельзя, то не буду. Какие проблемы? У меня еще девять месяцев в запасе. Выйду из машины летом, осенью, зимой… Идет?

— Так нельзя! — Инспектор покачал пальцем, словно втолковывая очевидную вещь несмышленому пацану. — В лицензии какой месяц написан?

— Ну, май…

— Вот-вот. А она — Документ! Не какой-нибудь, а с большой буквы! Мое дело — следить, чтобы все написанное исполнялось.

На меня накатило чувство безысходности. Вместо того чтобы продолжать выкручиваться, я зачем-то уставился на правый ботинок Санькова. И подумал: как будет хорошо, если на него наступит трицератопс! Нет, лучше бронтозавр…

— Так что же мне прикажете делать? — обреченно спросил я.

Он ткнул пальцем в свой нагрудный жетон с эмблемой службы, которую окружали по периметру большие оранжевые буквы «ИТХК»:

— Знаете, как это расшифровывается?

— Знать-то, конечно, знаю. А вам какую версию — официальную или?..

Рыжий мучитель махнул рукой:

— Да зачем же официальную, давайте свою, водительскую.

— А не обидитесь?

— Ни капельки. Ну, говорите, что означают эти красивые буковки.

Я набрал полную грудь воздуха и, глядя прямо в его голубые бесстыжие глаза, медленно и четко произнес:

— Инспектор тоже хочет кушать.

— Вот! — Саньков многозначительно поднял указательный палец, словно подтверждая незыблемую истину. — Наконец-то мы добрались до сути. Осталось только сделать правильный вывод.

— Сколько? — мрачно спросил я.

— Пятьсот, — ответил он с улыбкой, за которую мне захотелось его убить изощренным способом. Я даже придумал, каким именно. Доставить бы Санькова в эпоху, когда по всей Земле еще плевались лавой вулканы, и сбросить в жерло одного из них! Пусть поварится…

Но делать было нечего. Я отсчитал деньги и молча протянул инспектору. Он покосился на них, как бы прикидывая, допустимо ли продавать честь мундира за такую скромную сумму. Но, разумеется, продал, подтвердив тем самым крылатое выражение: «Рожденный брать — не брать не может!»

— Приятно было познакомиться, — сказал инспектор, отправляя неправедно нажитое во внутренний карман. — Счастливого пути!

Я забрался в машину и нажал все положенные кнопки — кроме последней, запускающей ее в хронопоток.

— Могу ехать?

— Да, пожалуйста. — Старлей выглядел довольным, как кот, слопавший здоровенную миску сметаны. — Передавайте там от меня привет своим трицератопсам!

— Обязательно передам, — заверил я его. — А теперь позвольте несколько слов на прощание. Знаете, инспектор, я подумал, подумал, и что-то мне расхотелось в мезозойскую эру.

— В каком смысле?

— Пришла в голову одна идея. Как вам известно, мой бортовой компьютер может рассчитать дату любого события. Например, момента, когда ваш уважаемый дедушка сделал предложение не менее уважаемой бабушке.

Саньков, как ни странно, все еще ничего не понял.

— То есть?..

— То есть, постараюсь, чтобы они, взглянув друг на друга, разбежались в разные стороны. И больше никогда не встретились!

Когда человека доводят до точки кипения, он уже себя не контролирует. Вряд ли, остыв, я бы выполнил свою угрозу. Но я не успел остыть. И все же того, что произошло с инспектором дальше, мне не забыть никогда.

Он вздрогнул, затем вытянулся, как жердь, и словно выцвел.

— Сто-о-ой! — нетвердым голосом заорал он и метнулся к машине времени. Конечно же, он опоздал на долю секунды. И после этого — я почти уверен! — вся история потекла по-другому.

Content

Владимир Марышев
По дороге в мезозой