Кэт Кэнтрелл

Все еще люблю

Triplets Under the Tree Copyright © 2015 by Kat Cantrell «Все еще люблю»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

* * *

Посвящается Диане Спигонардо.

Спасибо за вдохновение

Пролог

Близ Пунггур Бесар, остров Батам, Индонезия

Фалько машинально согнул руку, блокируя удар. Необъяснимое внутреннее чувство предупредило его об атаке противника.

Фалько двигался автоматически, не задумываясь. Он учился у Вилипо всего несколько месяцев, но тренированная мускулатура без труда осваивала технику боя.

Его противник, Рави, снова атаковал. Фалько наклонился, уходя от удара. Его правая нога ныла от напряжения, но он не обращал внимания. Перелом сросся, но боль стала постоянной спутницей.

Со своего места за пределами покрытого грязью ринга Вилипо что-то прорычал. Вилипо не говорил по-английски, и Фалько пришлось выучить несколько слов на индонезийском языке, раз уж он стал учеником единственного мастера боевых искусств на юге острова Батам. Их общение во время тренировок сводилось к кивкам и жестам.

Зловоние, смрад, вонь тухлой рыбы, особенно острая сегодня, в жару. Скрестив взгляды, Фалько и Рави кружили по рингу, словно в причудливом танце. Юноша стал спарринг-партнером Фалько неделю назад, одолев всех соперников в своей деревне.

При виде Фалько местные перешептывались, округляя глаза. Он их пугал. Он хотел сказать им, что бояться нечего, но какой в этом прок? Для них, простых людей из азиатской деревни, он не просто чужак с Запада, а мужчина со смертоносными кулаками.

Около года назад рыбак обнаружил Фалько на берегу, без сознания, все его тело было покрыто ужасающими ранами. По крайней мере, так он понял сбивчивую речь врача, плохо говорившего по-английски.

Он должен был умереть еще до того, как его вынесло на индонезийский берег, и потом, во время шестимесячной комы, смерть не раз приходила за ним. Но он выжил.

Когда он наконец пришел в себя, начался кошмарный период физического восстановления. Воспоминания Фалько были зыбкими и мимолетными. Он стал человеком без имени и без прошлого, растерянным и беспомощным.

Единственный намек на прошлое располагался на его груди, слева – татуировка в виде сокола, сжимавшего в когтях алую ленту, на которой было написано одно слово – Фалько.

Так его и стали называть местные. Это раздражало его. Почему? Ведь это часть его личности. Но сколько Фалько ни напрягал память, все заканчивалось тем, что он в глухой ярости бил кулаком в стену и страдал от ослепляющей головной боли. Просыпаясь, а иногда во сне, он слышал пронзительный, хватающий за душу крик. Он должен был вспомнить что-то важное, что поможет ему открыть заветную дверь в прошлое. Но дни шли за днями, а этого не происходило.

Лишь тренировки давали ему долгожданное успокоение.

Вилипо снова зарычал. Это означало конец спарринга. Кивнув, Фалько остановился, тяжело дыша. Рефлексы Рави были не столь быстрыми, и его уже занесенный для удара кулак угодил в партнера.

Боль взорвалась в голове Фалько, как фейерверк.

– Che diavolo!

Проклятие сорвалось с его губ в тот самый момент, когда Рави нанес удар. Фалько и не подозревал, что знает итальянский. И кстати, откуда он знает, что это был итальянский? Только эта мысль помешала ему стереть Рави в порошок.

Рави, извиняясь, опустил руки. Фалько, нахмурясь, потер виски и сердито посмотрел на партнера. В этот миг в его памяти вдруг мелькнул яркий всполох.

Белая штукатурка. Стекло. Дом на утесе, смотрящий на океан. Малибу. Соленый теплый бриз. Женщина с рыжими волосами.

Его дом. У него был дом, полный его вещей, его воспоминаний, его жизни.

Адрес высветился в его памяти, словно всегда был там, а еще картинки улиц. Фалько понял, что сможет найти его.

Дом. Не важно как, но он должен добраться туда.

Глава 1

Лос-Анджелес, Калифорния

Кейтлин проснулась, как обычно, ровно в 4:47. Слава богу, дети уже спокойно спали по ночам, но традиционное время кормления словно отпечаталось в ее мозгу, как у всякой измученной бессонными ночами матери, заставляя внутренний будильник работать без перебоев.

Никто не говорил ей об этом. Точно так же никто не предупреждал ее, что тройня – это не в три раза больше забот и волнений, чем с одним ребенком, а в миллион или даже в миллиард раз.

Правда, и любви было в миллион раз больше.

Кейтлин взяла с ночного столика видеомонитор. Малыши спокойно спали, каждый в своей колыбельке. Антонио-младший вздохнул и помахал крохотным кулачком, словно почувствовав на себе взгляд матери. Леон и Аннабелла спали как убитые. Эту способность они унаследовали от Ванессы, своей биологической матери, вместе с ее рыжими волосами. Волосы Антонио были цвета беззвездной ночи, как у отца.

Если сын вырастет хотя бы вполовину таким же привлекательным, как его отец, ей придется отгонять от него женщин бейсбольной битой.

Как Кейтлин ни старалась, уснуть ей так и не удалось. Усталость стала ее постоянной спутницей. Она привыкла к ней и уже не помнила, когда в последний раз просыпалась отдохнувшей. Растить трех восьмимесячных малышей, оставшихся без отца, было нелегко, неудивительно, что ее психика начала давать сбои. Вопросы, сомнения и страхи постоянно теснились в ее голове.

Не следует ли ей приложить больше усилий для того, чтобы встретить подходящего мужчину? Но что она может сделать? Бегать по барам в блузке, покрытой пятнами детской отрыжки, и отлавливать жертв? «Привет, дорогуша, мечтал когда-нибудь провести ночь с тройней? Могу устроить!»

Впрочем, и без детей мужчинам приходилось с Кейтлин Хоупвелл нелегко. Она строила отношения по своим правилам: не спать с мужчиной, в которого не влюблена, и не встречаться с женатыми. Точка. Вооруженная этими принципами, она прошла через колледж и вступила во взрослую жизнь. У Ванессы, сестры Кейтлин, было другое мнение на этот счет. Она готова была лечь в постель с каждым, кто подарит ей драгоценную безделушку или поможет подняться на пару ступенек карьерной лестницы. Для себя Кейтлин такой жизни не хотела. А это означало, что она, скорее всего, останется одна.

Но хватит ли у нее сил вырастить в одиночку трех детей? Конечно, Кейтлин очень любила малышей, но, строго говоря, не планировала брать на себя роль матери. Когда Кейтлин согласилась стать ради сестры суррогатной матерью, она рассчитывала выполнить свои обязательства за девять месяцев и никак не предполагала, что это растянется на всю жизнь.

Вздохнув, Кейтлин поднялась с огромной кровати, к которой так и не привыкла, хотя спала в ней уже почти год. Что ж, пора начинать новый день. Она взглянула на часы в телефоне – 6:05. Стянув непослушную копну темных волос в конский хвост, Кейтлин надела шорты для йоги и майку, решительно настроенная посвятить пилатесу хотя бы двадцать минут, пока не проснулся Леон.

Она расстелила коврик на деревянном полу, рядом со стеклянной стеной, выходящей на побережье Малибу. Умиротворяющий пейзаж. На первом этаже дома Антонио и Ванессы располагался прекрасно оборудованный тренажерный зал, но Кейтлин не могла заставить себя даже заглянуть туда. Пока не могла. Там все еще жила память об Антонио – на стенах висели памятные реликвии, напоминавшие о его достижениях в боевых искусствах, а в центре зала – небольшой ринг.

Однажды она уберет все, что напоминает ей об Антонио, но не теперь. Кейтлин слишком страшилась утратить связь с ним. От вещей Ванессы она тоже так и не избавилась, просто спрятала их.

Через пятнадцать минут в динамиках монитора раздался плач первенца. Кейтлин выбежала из спальни и поспешила в детскую, пока малыш не разбудил брата и сестру.

– Вот и я, моя радость, – промурлыкала она, вынимая из колыбельки драгоценный сверток.

Малыш всегда просыпался в одно и то же время и первым требовал завтрак. Бриджит, няня, которую Кейтлин взяла себе в помощь, считала, что Кейтлин сошла с ума, решив кормить грудью тройню. Но Кейтлин нравилось чувствовать связь с детьми.

Утро промелькнуло в суете, а когда у Кейтлин выдалась свободная минутка, в дверь дома кто-то постучал.

«Наверное, курьер», – с надеждой подумала Кейтлин. Она заказала детские автокресла и ожидала доставки. Как опекун детей, Кейтлин могла распоряжаться их многомиллионным наследством.

– Бриджит, не откроешь? – позвала Кейтлин, но девушка не ответила. Наверное, занята с малышами.

Пожав плечами, Кейтлин сунула телефон в карман, подошла к двери и широко распахнула ее.

Но это был не курьер UPS. На пороге стоял небритый мужчина, его внимательный взгляд был прикован к Кейтлин. Она растерянно уставилась на него. Было что-то знакомое в чертах его лица, в том, как он склонил голову…

– Антонио! – выговорила Кейтлин потрясенно.

Нет! Этого не может быть. Антонио погиб в авиакатастрофе вместе с Ванессой больше года назад. Кейтлин охватило горькое разочарование. Нет, это не Антонио. А ведь на долю секунды ей показалось, что перед ней стоит отец ее детей.

– Антонио, – повторил мужчина, и его глаза вдруг расширились. – Я вас знаю?

Его хриплый голос словно омыл ее теплой волной, глаза Кейтлин защипало от подступивших слез. Даже его голос был похож на голос Антонио. Она всегда любила его голос.

– Нет, я так не думаю. Сначала я решила, что вы…

Кейтлин с усилием проглотила застрявший в горле комок.

Она не могла оторвать глаз от незнакомца. В его взгляде была пустота, безразличие, но все же… даже с густой бородой и весом килограммов на десять меньше он был так похож на Антонио.

– Это мой дом, – твердо сказал мужчина, с удивлением всматриваясь в холл за открытой дверью. – Я узнаю его. Но рождественская елка стоит не на своем месте.

Кейтлин машинально оглянулась, бросив взгляд на шестиметровую голубую ель, которую установили в гостиной, рядом со стеклянной стеной, выходившей на океан.

– Вовсе нет, – возразила Кейтлин.

Ванесса всегда ставила елку в холле, чтобы входящие в дом люди могли видеть ее, но Кейтлин больше нравилось, когда елка стояла у стены с видом на берег. Каждый раз, когда она смотрела на елку, она видела океан. Ей это казалось более разумным, кроме того, теперь это был и ее дом.

– Я не помню вас. – Мужчина озадаченно помотал головой. – Я продал вам этот дом?

– Я… я живу тут вместе с владельцами дома.

Дом в Малибу был частью наследства детей.

Кейтлин не хотела увозить их из родительского дома, а по условиям завещаний Ванессы и Антонио она могла принимать решения за малышей.

– Я помню женщину с рыжими волосами. Красивую. – Его лицо окаменело. – Кто она?

– Ванесса, – не раздумывая ответила Кейтлин и тут же осеклась: не стоит выдавать незнакомому человеку лишнюю информацию. – Кто вы такой? – спросила она.

– Не знаю, – ответил он, стиснув зубы. – То, что я помню… обрывки, беспорядочные картинки… все это не имеет смысла. Скажите мне, кто я.

О господи…

– Вы не знаете, кто вы?

Кейтлин смотрела на грязного человека со спутанными волосами, одетого в простые хлопковые штаны, закатанные снизу, и поношенную рубаху. Это не может быть правдой. Антонио мертв.

А если это Антонио, где он пропадал все это время? Впрочем, если он действительно потерял память, понятно, почему о нем ничего не было слышно.

Но тогда непонятно, почему он вдруг объявился год спустя. А что, если он один из тех, кто, словно стервятники, слетаются к дому, в который пришла беда, и беззастенчиво используют горюющих родственников, чтобы выманить у них деньги? Что, если потеря памяти – просто удобный предлог, чтобы избежать неудобных вопросов, на которые он не сможет ответить?

Но этот человек знал, что рождественская елка стоит не на своем месте.

При этой мысли сердце Кейтлин отчаянно забилось. Потому что она была влюблена в мужа сестры. Отчаяние, охватившее Кейтлин в тот день, когда она поняла, что великолепная, ослепительная старшая сестра, всегда получавшая все, что захочет, заполучила Антонио. Взгляды, которые она бросала исподтишка на профиль Антонио во время семейных обедов. Фантазии о том, какой была бы ее жизнь, если бы он женился на ней, а не на Ванессе. Тайный трепет при мысли о том, что она вынашивает детей Антонио, потому что Ванесса не в состоянии этого сделать.

Были у нее и другие, плотские мечты. Каково это, спрашивала себя Кейтлин, чувствовать тепло его тела… целовать его… любить его во всех смыслах этого слова…

Последние шесть лет Кейтлин жила, постоянно напоминая себе библейскую заповедь «не возжелай мужа сестры своей». Но она ничего не могла с этим поделать. У Антонио было чертовски соблазнительное тело и загадочный, внимательный взгляд, который буквально прошивал Кейтлин насквозь. О да, она была влюблена по уши, но любовь эта, смешанная с чувством вины, не приносила ей радости… может быть, подсознательно она желала сестре зла, и поэтому разбился тот самолет?

Мужчина покачал головой, и Кейтлин заметила на его виске шрам, уходящий в темные взъерошенные волосы. Нет, этот человек совсем не похож на Антонио. У Антонио не было горьких складок у губ, и в его темных глазах не метались тени, говорившие о мучивших его кошмарах.

– Я не могу вспо… вы назвали меня Антонио? – В его взгляде промелькнула боль, он моргнул. – Антонио Каваллари. Скажите мне… это мое имя?

Кейтлин не называла фамилию Антонио.

Впрочем, этот человек где угодно мог узнать имя отца ее детей. Из миллиона интернетовских историй о гибели бывшего чемпиона боевых искусств и основателя бойцовского клуба «Фалько». Ванесса тоже получила свою долю славы: она была актрисой, сыгравшей отъявленную стерву в довольно популярном фильме. Рыжие волосы были частью ее образа, визитной карточкой, и новость о гибели Ванессы буквально взорвала Интернет. Даже теперь, через год после авиакатастрофы, фотографии сестры то и дело появлялись на разных сайтах, поэтому узнать о цвете ее волос мог любой.

Она пристально всмотрелась в незнакомца, но в его глазах не было и намека на расчетливость. Только растерянность и отдаленное сходство с мужчиной, который шесть лет назад женился на ее сестре.

– Да. Антонио Каваллари.

Кейтлин прищурилась. А что, если она ошибается? Что, если ее желание видеть перед собой Антонио, знать, что он жив, ослепляет ее и она – жертва изощренного мошенничества? Или хуже того… кто поручится, что этот человек не маньяк?

Мужчина вдруг покачнулся и в поисках опоры ухватился за дверной косяк, бормоча что-то на непонятном языке.

У нее свело желудок. Анализ крови. Зубная формула. Врачебный осмотр. Существует множество способов идентифицировать личность. Но что ей делать сейчас? Сказать этому человеку, чтобы собрал доказательства?

Его лицо вдруг побелело, и он тяжело осел на плетеный коврик у двери. С его губ сорвалось едва слышное проклятие.

– Что с вами? Вам плохо? – выдавила Кейтлин.

– Устал. Хочу есть, – просто ответил незнакомец, закрыл глаза и привалился к двери. – Я шел пешком от доков.

– От доков? – Глаза Кейтлин расширились от изумления. – От тех доков, что у Лонг-Бич? Но это же не меньше восьмидесяти километров!

– Нет документов, – прохрипел он. – Нет денег.

Этот человек не мог даже стоять. Кейтлин, слава богу, провела достаточно времени в актерском обществе, чтобы понять: незнакомец не играет, ему в самом деле плохо.

– Входите, – сказала она, не успев как следует подумать. – Отдохните. Выпейте воды. А потом поговорим.

В конце концов, она не одна дома. Бриджит и Роза, экономка, наверху. Даже если перед ней Антонио, это не означает, что он совершенно безобиден. Кто знает, все ли в порядке у него с психикой?

Казалось, незнакомец даже не слышал, что сказала Кейтлин. На мошенника он был явно не похож.

Глядя на мужчину, Кейтлин заколебалась. Наверное, стоило бы помочь ему подняться на ноги, но от одной мысли о том, что ей придется прикоснуться к нему, у нее учащенно забилось сердце. Перед ней либо совсем незнакомый мужчина, либо слишком хорошо знакомый. И то и другое не успокаивало.

Он покачнулся и едва не опрокинулся навзничь.

Кейтлин склонилась, взяла его руку и положила себе на плечи. Мужчина тяжело навалился на нее.

Обхватив его за талию, Кейтлин помогла ему подняться, мысленно благодаря себя за регулярные занятия пилатесом. Она не прекращала тренировки даже во время беременности.

Ну наконец-то. От мужчины пахло тухлой рыбой и еще чем-то едким.

Едва переставляя ноги, мужчина перешагнул порог. Перед новеньким бледно-желтым диваном Кейтлин помедлила, но незнакомец избавил ее от колебаний, рухнув на мягкие подушки. Застонав, он прикрыл рукой глаза.

– Воды, – прошептал он и затих.

Кейтлин бросилась через холл, наполнила стакан и поспешно вернулась назад.

– Вот, – сказала она, склонившись над мужчиной.

Рука, закрывавшая глаза, дрогнула. Он отвел ото лба спутанную прядь волос, слепо всмотрелся в Кейтлин воспаленными глазами. Сейчас, когда его лицо не заслоняли космы волос, он выглядел иначе. Совсем как Антонио, мужчина, которого Кейтлин тайком изучала, о котором мечтала долгие годы. Она судорожно вздохнула.

– Я не причиню вам вреда, – пробормотал он, садясь на диване. Его лицо исказилось от боли. – Я просто хочу пить.

Она протянула ему стакан воды, не в силах оторвать взгляда от его лица, снова скрывшегося за прядями темных волос. Словно очнувшись, Кейтлин вдруг поняла: она ведь может прямо сейчас выяснить, Антонио перед ней или нет.

– Вы думаете, что вы – Антонио? – спросила она, глядя, как жадно он пьет.

– Я… – Он посмотрел на нее, и в его взгляде отразились эмоции, которые Кейтлин не в силах была определить. Но его темные загадочные глаза завораживали. – Я не помню. Вот почему я здесь. Я хочу знать.

– Есть один способ. – Собравшись с духом, она указала на его грудь, место над сердцем. – У Антонио была довольно своеобразная татуировка. Вот здесь. А у вас?

Татуировку можно было повторить, но вряд ли кто-то взялся бы за это. Рисунок на груди Антонио был выполнен известным мастером, творившим в уникальном этническом стиле.

Не отрывая взгляда от Кейтлин, незнакомец поставил стакан на столик и расстегнул рубашку.

– Здесь написано «Фалько». Что это значит? – спросил он.

Кейтлин осознала правду еще до того, как мужчина обнажил грудь и показал искусно выполненного сокола. Она не отрываясь смотрела на рисунок на гладкой коже, на рельефные мышцы груди и чувствовала, как ее захлестывает знакомая волна возбуждения, – она всегда так реагировала на Антонио.

Татуировка всегда придавала Антонио дополнительное очарование, усиливая его опасную красоту, сводя Кейтлин с ума. И она только что убедилась, что чары Антонио по-прежнему имеют над ней власть.

– Этого достаточно, теперь я знаю, что ты – Антонио. – Его лицо просияло. Кейтлин закрыла глаза, стараясь скрыть охватившее ее возбуждение. Все ее тело затрепетало при мысли о том, что восхитительный, потрясающий, запретный Антонио жив. – Это означает, что у нас проблемы…

Весь ее мир, с таким трудом выстроенный заново, рухнул.

Почти год она вела изматывающее юридическое сражение за своих детей. Неужели все это было зря? Почти два года назад она подписала соглашение о суррогатном материнстве, но год назад самолет, на борту которого были Ванесса и Антонио, разбился в Южно-Китайском море. Через многие месяцы бесконечных судебных заседаний судья наконец аннулировал соглашение и Кейтлин получила полную опеку над своими детьми.

О боже… Это дом Антонио. Это его деньги. Ее дети – это дети Антонио. И он имел полное право забрать их.

Глава 2

Антонио… он покатал это имя на языке, как конфету, и оно показалось ему знакомым, по крайней мере, не вызвало такого отторжения, как прозвище Фалько. Прежде, до Индонезии, люди с лицами, которые теперь в его памяти были неясными, размытыми, называли его то Антонио, то Фалько. Иногда в руках у этих людей были фото- и видеокамеры. Они говорили с ним о каких-то важных вещах. Толпа скандировала: «Фалько!» – и многократно повторенное имя эхом отражалось от потолка огромной арены.

Внезапная вспышка боли снова ослепила его. Это случалось всякий раз, когда он насиловал свою память.

Он посмотрел на залившуюся румянцем темноволосую, очень привлекательную женщину. Было в ней что-то смутно знакомое, но он не мог вспомнить ее. Ее место не здесь, не в этом доме, она не жила здесь раньше. Он представления не имел, откуда вдруг пришла к нему эта мысль.

– Как вас зовут?

– Кейтлин, – ответила она и поспешно добавила: – Хоупвелл. Ванесса – моя сестра… была моей сестрой. – Она внимательно посмотрела на него. – Ты помнишь Ванессу, но не помнишь меня?

– С рыжими волосами?

Кейтлин кивнула. Он нахмурился.

Нет, он не помнил Ванессу. Женщина с яркими, как пламя, волосами появлялась в его снах. Иногда мимолетной вспышкой перед ним мелькало ее тело, словно прежде он часто видел ее обнаженной, но черты ее лица ускользали от него.

Он почувствовал, как его снова охватывает отчаяние.

После того как Рави в буквальном смысле выбил из него воспоминания о доме, Антонио следующим же утром покинул Индонезию. Много дней провел он, пересаживаясь с одной рыбацкой лодки на другую, прячась между тяжелыми грузовыми контейнерами, чтобы добраться до Лос-Анджелеса и восстановить драгоценную связь со своим прошлым.

У этой изящной, божественно прекрасной женщины – Кейтлин – были ключи от его прошлого, и она должна была помочь ему открыть нужные двери.

– Что меня связывало с Ванессой?

– Ванесса – твоя жена, – мягко ответила Кейтлин. – Ты не помнишь этого?

Он покачал головой. Женат… Он был женат на Ванессе? Любил ли он жену? Любила ли она его, горевала ли о нем или просто вычеркнула из своей жизни, когда он пропал?

Узнает ли он Ванессу, если встретится с ней?

Он обвел взглядом гостиную и сразу, без запинки вспомнил, как покупал для нее мебель. Он не мог вспомнить лишь рыжеволосую женщину, дразняще выглядывавшую из закоулков его памяти.

– Где она? – спросил он.

– Она умерла. – Горе исказило тонкие черты лица Кейтлин. Наверное, сестры были очень близки, поэтому Кейтлин кажется ему смутно знакомой. – Вы оба были на борту того самолета, он разбился вскоре после того, как вы покинули Таиланд.

– Авиакатастрофа? – Неуловимый образ рыжеволосой женщины растаял, словно дымка. Антонио впился взглядом в Кейтлин. – Так это была авиакатастрофа?

Таиланд. Он был в Таиланде… но не жил там.

Она кивнула, и темные волосы, стянутые в хвост, упали на плечо. В ее глазах блестели непролитые слезы.

– Да, больше года назад.

Ему вдруг захотелось ощутить скорбь по жене, которую он не помнил. Это означало бы, что он по-прежнему может испытывать какие-то эмоции, простые человеческие чувства – любовь, умиротворенность, счастье… Он хотел ощутить хоть что-то, кроме растерянности и горечи.

Голова раскалывалась от боли, но ничто не могло поколебать его решимости. Он должен был узнать, почему оказался в самолете, летевшем из Таиланда, и как попал в маленькую рыбацкую деревушку в Индонезии. Один.

– Но я был в том самолете. И не погиб. Может быть, Ванесса тоже жива.

Прижав ладонь к губам, Кейтлин покачала головой.

– Нет. Они нашли ее… тело, – пробормотала она едва слышно. – В воде обнаружили фюзеляж самолета. На борту было сорок семь пассажиров. Большинство так и остались в креслах.

Яркие, окрашенные в кроваво-красные тона образы промелькнули в его памяти. Он представил себе ужас, который испытала его жена и остальные пассажиры, перед тем как смерть забрала их. Смерть, которая пощадила его.

– Кроме меня.

Он впервые подумал о своем спасении как о чуде, а не как о каре, обрушившейся на него. Как ему удалось спастись? Сумел ли он вовремя отстегнуть ремень или его выбросило из самолета?

– Кроме тебя, – согласилась она, хотя ей потребовалось доказательство в виде татуировки, чтобы поверить в его спасение. – И двух других пассажиров. Они тоже занимали места в первом классе, через проход от вас. Вы все сидели в первом ряду, включая Ванессу. Выживших искали неделю, но никаких следов обнаружить не удалось.

– Они не там искали, – прорычал он. – Меня вынесло на пляж в Индонезии. На юге острова Ватам.

– Я не сильна в географии, но самолет упал в океан у побережья Малайзии. Там и проводились поиски.

Неудивительно, что его не нашли. Он был в сотнях миль от места катастрофы.

– Через месяц, – продолжала она, – всех троих объявили погибшими.

Но он не погиб.

И два других пассажира тоже могли выжить. Надо искать их. Может быть, они тоже страдают от потери памяти или страшных ран.

Он должен найти их. Но у него нет денег, нет ничего… по крайней мере, сейчас. Но раньше деньги у него определенно водились. В его голове из ниоткуда вдруг всплыла сумма, которую он заплатил за этот дом, – пятнадцать миллионов восемьсот тысяч. Это было восемь лет назад.

Застонав, он потер виски. Боль стала почти нестерпимой.

– Ты в порядке? – с тревогой спросила Кейтлин.

Кажется, эта женщина, живущая в его доме, очень заботлива.

– Прекрасно, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Это все еще мой дом?

Если так, можно продать его и использовать вырученные средства для организации поисков в Южно-Китайском море.

Кейтлин медленно опустилась рядом с ним на диван. От нее исходил легкий аромат кокосового масла, и его вдруг охватило искушение зарыться носом в ее волосы, вдохнуть этот чуть терпкий, сладковатый запах.

– С юридической точки зрения нет. Когда тебя признали погибшим, дом перешел к твоим наследникам.

– Ты имеешь в виду – наследникам Ванессы? – Кажется, сестра его жены неплохо устроилась после авиакатастрофы. – Ты – единственная наследница? Как видишь, я жив и хочу получить обратно свои деньги.

Только так он сможет начать поиски двух других пассажиров.

– О-о…

Она посмотрела на него, и в ее ясных голубых глазах он отчетливо увидел смущение, растерянность, боль. Ему захотелось узнать, о чем она думает.

Глядя в ее глаза, он чувствовал что-то… что-то хорошее.

– Ты ведь не помнишь, да? – спросила она. – О боже… я совсем заболталась и не сказала самого важного. Ты же ничего не знаешь о детях.

Кровь отхлынула от его лица.

– О детях? – хрипло переспросил он. Она сказала так, будто детей много. И это… его дети?

– Тройняшки. – На губах Кейтлин появилась улыбка, осветившая ее лицо. – Случилось чудо, у них снова есть отец. Ты. Ты хочешь увидеть их?

– Я… Отец. – У него есть дети? Кажется, она сказала, что их трое. – И они в самом деле… мои? – Глупый вопрос, но он совсем растерялся. – Сколько им? Они меня помнят?

– О нет, они еще не родились, когда вы улетели в Таиланд.

Он нахмурился.

– Но ты сказала, что Ванесса погибла в авиакатастрофе. Разве не она их мать?

– Нет, – решительно сказала Кейтлин. – Их мать – я.

Чувство вины и стыда скрутило его желудок в тугой узел. Он посмотрел на сидевшую рядом женщину. Он изменял жене со свояченицей? Сама мысль об этом была достойна порицания.

Ее утонченная красота не имела ничего общего с вызывающей сексапильностью рыжеволосой Ванессы, на которой он женился. Может быть, в этом дело. Наверное, ему очень нравилась эта темноволосая красавица, раз он подарил ей детей.

– У нас что, был роман? – без обиняков спросил он. Неужели ему придется сражаться со своей любовницей за деньги, в которые она уже запустила когти?

Ее щеки залил восхитительный румянец. Его бросило в жар. Он не помнил, как занимался с ней любовью, но его определенно влекло к ней.

– Конечно нет! – Она отвела глаза, румянец на ее щеках стал ярче. – Ты был женат на моей сестре, и я бы никогда… то есть я первая встретила тебя и думала, что… но потом я познакомила тебя с Ванессой. И все. С той минуты ты принадлежал ей. Я не виню тебя…

– Кейтлин.

Ее имя вызвало волнение в его груди. Ему захотелось повторять его снова и снова.

Она подняла глаза. Глядя, как она нервно переплетает пальцы, он понял, что эта женщина неспособна на ложь. Между ними никогда ничего не было. Он готов был поклясться.

Он откашлялся.

– Откуда же взялись дети?

– О, я была вашей суррогатной матерью. Твоей и Ванессы. Генетически это на сто процентов твои дети, но вынашивала их я. – Она наморщила нос. – Это звучит так научно. Ванесса не могла зачать ребенка, поэтому я решила вам помочь. Правда, я не знала, что детей будет трое.

Она рассмеялась.

– Мы с Ванессой были счастливы?

Если бы только он мог вспомнить ее. Вспомнить, как они мечтали о детях, как ждали их появления на свет. Плакала ли она в последние мгновения своей жизни от отчаяния, что никогда не сможет обнять своих детей?

– Вы безумно любили друг друга, – счастливо вздохнула Кейтлин. – Это была такая романтическая история. Фалько и Рыжая Лиса. Пресса вас просто обожала. Я попрошу Бриджит, это няня, принести детей.

Реальность оглушила его.

– Подожди. – Он вдруг запаниковал, вцепился в ее руку. – Я не могу… они совсем не знают меня.

Он отец. Но представить не мог, что это значит – заботиться о трех беспомощных малышах. А что, если с ними что-то случится? Что, если они испугаются его? Как вообще обращаться с ребенком? Что делать с тремя детьми?

– Всего на пять минут, – спокойно ответила она. – Поздороваешься с ними, поиграешь в ладушки. Потом Бриджит их унесет. Они привыкнут к тебе, вот увидишь.

Но привыкнет ли он к ним?

– Ладно, пять минут. А потом мне нужно помыться. И поесть.

– Конечно. Прости, мне следовало подумать об этом раньше.

– Ничего. Немудрено, что ты растерялась, – не каждый день видишь перед собой воскресшего мертвеца, – улыбнулся он.

Кажется, вместе со своим домом он вернул и прежнее чувство юмора.

Кейтлин упорхнула по лестнице, чтобы привести детей и Бриджит. Через несколько минут она вернулась, за ней следовала юная блондинка, толкавшая перед собой коляску. Все остальное померкло, когда он увидел своих детей.

Три маленькие головки покоились на мягких подушках, три пары глаз и три ротика. Его сердце заныло от восхищения при виде этих созданий, к появлению которых на свет был причастен и он.

– Это правда мои дети? – прошептал он.

– Правда, – сказала Кейтлин.

Она вынула одного младенца из коляски и, держа его на согнутой руке, повернула к Антонио. Голубой комбинезончик означал, что это мальчик.

– Это Леон, – улыбнулась она. – Я назвала его в честь моего отца. Полагаю, уже поздновато спрашивать, нравится ли тебе это имя, но мне показалось, это пришлось бы по душе Ванессе.

– Прекрасное имя.

У Антонио перехватило дыхание. Он молча смотрел, как его сын издает слабое мяуканье, словно голодный котенок.

Его сын. Леон.

Ребенок – это так просто. Люди ежесекундно производят на свет потомство. У Вилипо было четырнадцать детей, и, насколько Антонио мог судить, никто не считал это чем-то выдающимся.

И все же это настоящее чудо.

Этот маленький человек с короткими рыжими волосиками – его сын.

– Ты можешь поздороваться с ним, – напомнила Кейтлин.

– Привет. – Сын даже не обратил внимания на слова Антонио, он сопел, уткнувшись в плечо Кейтлин. Может, отец сказал что-то не то? Или его голос звучал слишком хрипло?

– Он скоро привыкнет.

Кейтлин положила Леона обратно в коляску и взяла следующего младенца. Антонио бросился в глаза яркий розовый цвет костюмчика. У него есть дочь. Его сердце, в котором уже поселился сын, едва не выскочило из груди.

– Это Аннабелла. Мне всегда хотелось иметь дочь по имени Аннабелла, – сообщила Кейтлин так обыденно, словно они говорили о погоде, а не об этом чуде.

– У нее тоже рыжие волосы, – пробормотал он, – как у ее брата.

При звуках его голоса девочка повернула к отцу хорошенькое личико, и он утонул в ее голубых глазах.

– Да, она и Леон похожи на Ванессу. Это означает, что к четырнадцати годам Аннабелла станет сногсшибательной красоткой. Я тебя предупредила, – смущенно сказала Кейтлин с легким смешком.

– Я владею боевыми искусствами, – прошептал он. – Если какой-нибудь сопливый Ромео хоть пальцем тронет мою дочь, ему придется туго.

Кейтлин улыбнулась:

– Не думаю, что хотя бы один мужчина на этой планете подойдет близко к Аннабелле, если будет знать, что ты ее отец.

Она уложила его дочь в коляску, и перед его глазами появился третий младенец, одетый в голубое.

– Это Антонио-младший, – тихо сказала Кейтлин и подошла ближе. – Он очень похож на тебя, ты не находишь?

Темные волосы обрамляли серьезное лицо, на котором блестели темные глаза. Антонио не отрываясь смотрел на своего сына и испытывал странное чувство узнавания. Словно бы кусочки его души, как мозаика, сложились воедино.

– Да, – прошептал он.

И вдруг его жизнь обрела смысл.

Когда он пустился в путь из Индонезии, чтобы обрести свое прошлое, он и подумать не мог, что найдет будущее. Трагическая авиакатастрофа едва не оставила трех невинных малышей без родителей, но вопреки всему Антонио выжил.

Теперь он знал почему – чтобы вырастить своих детей.

Как и обещала, Кейтлин отправила детей с Бриджит наверх, чтобы Антонио мог отдохнуть и прийти в себя. Бриджит, благослови ее Бог, не стала задавать вопросов по поводу присутствия Антонио, но Кейтлин знала, что ее торопливые сбивчивые объяснения о том, что он был болен и не мог вернуться домой, не удовлетворили няню. Вряд ли можно было ожидать, что их будет достаточно для журналистов и полиции, которые скоро наводнят этот дом.

Чудесное возвращение Антонио Каваллари наверняка станет сенсацией, в этом Кейтлин не сомневалась. Но сначала он должен отдохнуть и показаться надежному врачу, который не станет болтать лишнего. Остальной мир может подождать. Что до домашнего персонала, все слуги подписали соглашения о неразглашении и, следовательно, не имели права делиться с посторонними информацией о происходившем в доме. Они относились к этому серьезно, потому что ни один из них не нашел бы работу в случае нарушения договоренности. Таким образом, Кейтлин была совершенно уверена, что несколько человек, знающих о произошедшем, будут держать рот на замке.

Она провела Антонио в хозяйскую спальню, радуясь, что так и не решилась убрать оттуда его вещи. Роза вынесла только вещи Ванессы.

– Я пришлю Розу, экономку, она принесет тебе что-нибудь поесть, – пообещала Кейтлин и оставила Антонио одного.

Она прошла на террасу, все время видя перед собой лицо Антонио, впервые встретившегося со своими детьми… оно выражало такую любовь… Жаль, что его не было рядом с Кейтлин, когда она рожала. Он мог бы держать ее за руку, улыбаться ей. Он сказал бы, что все будет хорошо и что она прекрасна даже со шрамом от кесарева сечения.

Вот только… если бы он был там, он бы держал за руку Ванессу.

Это его дети. Судья, конечно, лишит ее права на опеку, ведь она подписала соглашение о суррогатном материнстве, согласно которому она не могла претендовать на детей после их рождения.

Но ведь это и ее дети тоже. Больница вписала ее имя как матери в их свидетельства о рождении. Впрочем, кого еще они могли вписать? Почти восемь месяцев Кейтлин одна воспитывала детей, а до того девять месяцев вынашивала их в своей утробе, зная, что они отправятся домой не с Ванессой и Антонио, как планировалось, а с ней.

Все так запуталось… больше всего на свете она хотела поступить так, как будет лучше для малышей. Жаль, что ее собственной матери тоже нет в живых, ей сейчас так нужен совет.

Антонио появился спустя час.

Он ступил на порог террасы, и лучи заходящего солнца озарили его фигуру.

Кейтлин судорожно вздохнула, прижав ладонь к губам.

Антонио подстриг бороду, открыв четко вылепленные скулы. Темные глаза ярко сияли на похудевшем лице. Он зачесал назад черные как ночь волосы и облачился в свою прежнюю одежду. Она сидела на нем не так хорошо, как раньше, но такой дьявольски привлекательный мужчина, как Антонио, мог задрапироваться и в простыню.

Кейтлин дала волю воображению, и жар бросился ей в лицо. Антонио, распростертый на постели, одеяло едва прикрывает его мускулистое тело… в его взгляде она отчетливо видит желание… он хочет ее… Кейтлин помотала головой. Есть по меньшей мере сотня причин, по которой она не должна думать об этом, и три самые главные причины – Леон, Аннабелла и Антонио-младший. Она должна прояснить кое-что с их отцом, и разгулявшееся воображение тут плохой помощник.

– Ты выглядишь… по-другому, – выдавила она.

Мило. Почему бы прямо не сказать ему, что он – герой твоих грязных фантазий?

– Ты сохранила мои вещи? И мои бритвенные принадлежности?

Видимо, кое-что он все-таки помнил, если сумел так быстро вернуться к своему прежнему облику. Антонио всегда был прекрасен, как грех. И она все еще мечтала о нем. Год в Индонезии не остудил ее желаний.

Она пожала плечами и сделала над собой усилие, стараясь отвести от него глаза. Не получилось.

– Я собиралась прибрать в комнате, но подумала, что, может быть, дети захотят что-то взять, и оставила все, как есть.

– Я рад этому. Спасибо.

Его легкая улыбка вызвала трепет в ее теле, голова закружилась.

«Хватит. Возьми себя в руки. Поговори с ним. Прямо сейчас».

– У меня был тренажерный зал, – вдруг сказал он, прежде чем Кейтлин набралась храбрости и открыла рот. – Ты его тоже оставила?

– Там все, как было прежде.

– Я хочу посмотреть. Пойдешь со мной?

Удивленно посмотрев на него, она кивнула:

– Конечно.

Почему ее охватило такое волнение? Что такого в его просьбе? Ничего особенного. Плохо только одно – даже спустя столько лет ее по-прежнему влечет к этому мужчине.

Кейтлин последовала за Антонио. Удивительно, но он прекрасно помнил, где находится спортивный зал. Он молча окинул взглядом стены, увешанные плакатами с информацией о его боях, чемпионскими поясами, фотографиями, на которых он был запечатлен полуодетым, застывшим в момент сражения.

Было что-то странное в том, чтобы стоять вот так рядом с Антонио и смотреть на его фотографии.

– Ты что-нибудь помнишь? – спросила она, чувствуя, что молчание затянулось. Она никак не могла перестать думать об Антонио, представлять себе его обнаженную грудь. С каждой минутой ей становилось все больше не по себе, ведь он был совсем близко.

– Так, кое-что, какие-то обрывки, – помолчав, ответил он. – Я не знал, что был тренером. Правда, мне вспоминалось, что я не всегда был на ринге. Иногда я смотрел на бой со стороны.

– Смотрел, как другие дерутся? Может быть, ты вспоминал «Фалько», – предположила она, – бойцовский клуб.

Он покачал головой:

– Я чувствую что-то знакомое, но…

«Фалько» он тоже не помнит? Для Антонио этот клуб был средоточием его жизни, что порой вызывало неудовольствие Ванессы. Сестра рассчитывала чаще видеть мужа рядом с собой, чем на ринге, но надежды ее не оправдались.

Кейтлин подвела Антонио к фотографии на стене. На фотографии он был вместе с двумя бойцами, готовившимися выйти на ринг.

– «Фалько» – это твой клуб боевых единоборств. Ты создал его, когда твоя карьера на ринге завершилась. Здесь ты заработал почти все свои деньги.

– Когда я перестал выходить на ринг?

– Вскоре после того, как вы с Ванессой поженились. Этого ты тоже не помнишь? – Он покачал головой, и Кейтлин рассказала ему то немногое, что ей было известно. – Брайан Керр чуть не убил тебя. Он нанес запрещенный удар в голову, и ты неудачно упал. Послал тебя в нокаут. Два дня ты пролежал в больнице без сознания. Наверное, поэтому у тебя такая сильная амнезия. Твой мозг перенес травму.

Надо показать его знающему врачу, но, стоило Кейтлин чуть раньше упомянуть об этом, Антонио сразу отказался. Вряд ли ей удастся заставить его пройти обследование. Сильному человеку нелегко признать свою слабость.

Несколько мгновений он молча смотрел на фотографию.

– «Фалько» – это название моего клуба, – медленно сказал он, словно пробуя слова на вкус, – это не мое имя.

На его лице отразилась растерянность. Сердце Кейтлин болезненно сжалось. Сейчас он казался таким беспомощным, таким ранимым и совсем не походил на прежнего, уверенного в себе Антонио Каваллари.

– Фалько было твоим прозвищем, когда ты выходил на ринг.

– Что стало с моим клубом, когда я пропал?

– Я… э-э-э… управляю им.

Его лицо словно окаменело, взгляд стал жестким.

– Я хочу получить обратно свой дом. И свой клуб. Сделай все, что нужно.

Сталь в голосе придала его словам оттенок угрозы. До катастрофы он таким не был. Сейчас Антонио казался Кейтлин совсем чужим, более чужим, чем в момент своего появления на пороге этого дома.

Она поняла, что перед ней совсем другой человек. Это не фантазия, ставшая реальностью. А она – не Ванесса, которая с легкостью могла справиться с таким мужчиной, как Антонио.

– Думаю, процесс будет долгим, – медленно проговорила она, чувствуя, как часто бьется ее сердце. Трудно было понять, о чем думает этот новый Антонио, и Кейтлин понятия не имела, как разрешить сложившуюся ситуацию. – Ты только что вернулся в Штаты. Ты даже не помнишь, что такое – этот твой клуб, не говоря уже о том, как им управлять. Почему бы тебе не отдохнуть несколько дней? Придешь в себя. Я помогу тебе.

Предложение было сделано от чистого сердца. В то же время Кейтлин хотела быть рядом с ним, чтобы выстроить план действий. Если она поймет, что Антонио собирается отобрать у нее детей, она будет готова к сражению. Она – их мать, и этот человек, который сейчас больше походил на призрак, не сможет лишить ее малышей.

Глава 3

Антонио оторвался от созерцания фотографий на стене и посмотрел на Кейтлин. Его взгляд был холоден и тяжел. Ее сердце учащенно забилось. Она даже не представляла, как разговаривать с этим новым Антонио, но она должна убедить его в том, что дети нуждаются в ней.

– Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти за этот год, – твердо сказал он. – Я хочу всего лишь собрать осколки своей жизни и начать новую главу с теми картами, что мне выпали. Я хочу вернуться.

Она кивнула и сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

– Я понимаю и ничего иного тебе не предлагаю. Проблема в том, что нам придется уладить множество формальностей, а для меня главное – интересы детей.

Его взгляд смягчился, потеплел.

– Поверь, я тоже думаю о детях.

– Хорошо. Тогда не будем торопиться. Тебя долго не было, а дети привыкли к определенному распорядку. Не стоит нарушать его.

Он сжал губы.

– Если ты боишься, что я уволю няню, то можешь не волноваться, я не собираюсь делать ничего подобного. Я и с одним-то ребенком не справлюсь, не говоря уже о троих.

Кейтлин почувствовала ком в горле. Именно теперь она должна сказать то, что нужно.

– Ты не останешься один. Я буду рядом. – Голос ее дрогнул.

– Ты можешь вернуться к своей прежней жизни, – нахмурившись, ответил он. – Теперь, когда я вернулся, опекун детям больше не нужен.

– Вот это да… – Кейтлин подняла руку, чувствуя, как в ней вскипает гнев. И в то же время сердце ее сжалось от страха. – С чего ты взял, что я – всего лишь опекун? Это мои дети. Я их мать.

Антонио скрестил руки на груди и пристально посмотрел на нее:

– Ты суррогатная мать. Несомненно, это была большая жертва с твоей стороны, но это мои дети, мои и Ванессы. Тебе пришлось заботиться о них дольше, чем планировалось. Теперь я освобождаю тебя от этой ответственности.

– Нет! – Кейтлин не сумела сдержать слезы, и они покатились по ее щекам. – Все не так. Я забочусь о детях потому, что люблю их. Они стали моими во всех смыслах этого слова. Я думала, что вас с Ванессой нет в живых. Они нужны мне. И я нужна им. Не отбирай у меня детей!

Она умолкла, рыдания душили ее.

На лице Антонио отразилась тревога. Он взял Кейтлин за руку, сжал ее пальцы, словно пытаясь утешить.

– Не плачь, – сказал он, подавляя вздох. – Я не знаю, что делать.

– Но тебе не нужно беспокоиться об этом! – воскликнула она, стискивая его руку. – Я ведь и пытаюсь сказать тебе… не меняй ничего. Сейчас Рождество, а мы – как бы то ни было – семья. Я останусь здесь и буду по-прежнему заботиться о детях, а когда ты придешь в себя, мы все спокойно обсудим. Может быть, тогда ты поймешь, что делать.

Антонио медленно кивнул, и Кейтлин ощутила огромное облегчение.

– Я не хочу причинять тебе боль. Если у тебя нет другой жизни, тогда тебе стоит остаться здесь. По крайней мере, до января.

– Это и есть моя жизнь.

Кейтлин сказала правду. С тех пор как она оставила работу бухгалтера, все ее помыслы сосредоточились на детях. Она не хотела ничего иного, только быть матерью. Теперь ей придется до января найти способ остаться ею. Если Антонио решит, что детям будет лучше без Кейтлин, она ничего не сможет изменить.

– Кейтлин, я очень признателен тебе за все, что ты сделала, – сказал он. Она посмотрела в его темные глаза и поняла, что он говорит искренне. – Ты заботилась о детях вместо меня. Спасибо.

Эта признательность много значила для нее. То, что случилось с Антонио, изменило его, но он остался хорошим человеком. Кейтлин всегда это знала.

Она кивнула, все еще не в силах говорить. Теперь у нее появилась надежда. Он не был бессердечным, просто пытался заново построить свою жизнь.

Два следующих дня прошли как в тумане. Когда Кейтлин упомянула юридические формальности, Антонио решил, что ее слова вызваны желанием удержать контроль над его деньгами. Но, как оказалось, он недооценил масштаб бедствия. Как только юрист, работавший на Антонио больше десяти лет, удостоверился, что перед ним действительно его восставший из мертвых клиент, на Антонио обрушилась лавина бумаг.

Любопытно, но, как только помощник юриста провел Антонио и Кейтлин в кабинет, Антонио сразу узнал Кайла Лоуэри. Его память работала избирательно, что не могло не огорчать Антонио.

У него заболела голова, и боль становилась все сильнее по мере того, как помощник юриста выкладывал на стол все больше бумаг.

Приближалось Рождество, но Рождество – семейный праздник, и прочие связанные с этим временем года радости мало значили для Антонио. Кейтлин сказала, что его родители давно умерли. Наверное, поэтому в своих воспоминаниях он всегда видел их словно через мутное стекло.

После многочисленных бюрократических проволочек, спустя бессчетное количество часов, проведенных за разбором бумаг, Антонио наконец получил: временные водительские права, временную банковскую карту с обещанием выдать в самом скором времени кредитку, а также доступ к своей банковской ячейке. И все это время рядом с ним была темноволосая женщина, прилепившаяся к нему, словно банный лист. Она была полна решимости помочь ему выбраться из топкого болота, в которое превратилась его жизнь.

Почему она все еще здесь?

И почему одного ее присутствия достаточно, чтобы он чувствовал себя счастливым? Иногда он ловил на себе ее внимательный взгляд и ощущал, как все его тело откликается на него.

Прошло три дня с того момента, как Антонио появился на пороге своего дома в Малибу в состоянии бреда, полный решимости найти ответы на мучившие его вопросы.

За обедом он тайком изучал Кейтлин. Она была замечательной женщиной, а его дети – забавными малышами. Вместе с Кейтлин они были настоящей семьей.

Антонио рассеянно жевал огромный сэндвич, приготовленный специально для него, – ему нужно было набирать вес. Кейтлин настояла на том, чтобы малыши сидели за столом вместе со взрослыми, хотя вся их пища сводилась сейчас к кашкам и пюре. Антонио не возражал. Это еще одна возможность провести время с детьми.

Втайне Антонио был рад, что Кейтлин не ушла в тот момент, когда он фактически указал ей на дверь. С другой стороны, его это немало озадачило. В его представлении большинство женщин с радостью избавились бы от такой обузы, как тройня. Он не понимал, почему Кейтлин осталась. Разве что она надеялась получить часть его имущества в благодарность за свои труды. Антонио готов был дать ей то, что она хотела.

– Твоя очередь.

Антонио растерянно посмотрел на ложку, которую протягивала ему Кейтлин.

– Что значит – моя очередь?

– Твоя очередь кормить дочь. Не бойся, она тебя не укусит. – Кейтлин кивком указала на ложку. – Из всех троих Аннабелла самая покладистая, поэтому лучше начать с нее.

Не сумев придумать благовидный предлог для отказа, Антонио взял ложку и придвинулся ближе к детскому стульчику, с сомнением глядя в тарелку с… апельсиново-яблочным пюре.

Нахмурившись, он осторожно зачерпнул пюре и уставился на малышку, смотревшую на него ясными голубыми глазами. И как, скажите на милость, кормить ребенка, если у него пальцы во рту?

– Ну давай же, открывай рот, – велел он.

Аннабелла похлопала ресницами и хмыкнула, по-прежнему держа пальцы во рту.

Он сделал еще одну попытку.

– Пожалуйста.

Кейтлин хихикнула. Антонио подозрительно покосился на нее. Она расхохоталась. Он пожал плечами, решительно настроенный пройти этот маленький тест. Антонио научился ходить на плохо залеченной ноге, которую индонезийский врач грозился ампутировать. Он совершил невероятное и теперь ходил, лишь едва заметно прихрамывая. Если он смог сделать это, сможет и дочь накормить.

Он легонько постучал кончиком ложки по руке Аннабеллы, надеясь, что это заставит ее открыть рот, но как раз в этот момент малышка разжала кулачок. Она ударила по ложке, выбив ее из рук Антонио. Ложка со звоном ударилась о стену, пюре оказалось на полу.

Руки Антонио автоматически сжались в кулаки. Опомнившись, он разжал пальцы. Его охватил страх. Он должен контролировать себя, иначе что он за отец?

Аннабелла невинно смотрела на нахмурившегося Антонио.

– Да, тебе не мешало бы получше отработать это движение, а потом поговорим.

Его память вдруг ожила. Е(елая череда образов пронеслась перед его глазами. Муай Тай. Вот на чем он специализировался. Поэтому ему было так легко тренироваться под руководством Вилипо – Антонио когда-то сам давал уроки.

Укоренившиеся в его сознании движения, техника, стратегия боя – он вспомнил все. Но почему теперь, а не в спортивном зале, где все говорило о его чемпионском статусе?

Головная боль обрушилась на него подобно молоту. Он не сумел сдержать стон.

– Все хорошо, – сказала Кейтлин. – Тебе совсем не обязательно кормить ее. Я просто подумала, что тебе понравится.

– Ничего страшного, – ответил он, чувствуя пульсирующую боль в висках. – Прости.

Он поднялся по лестнице в свою спальню и закрылся в темной комнате, но в постель не лег. Вместо этого Антонио опустился в кресло и сжал голову руками. Так больше не может продолжаться, он долго не выдержит. Вспышки воспоминаний, приступы головной боли и неспособность делать простые вещи – он не сумел даже спокойно покормить ребенка.

Раньше ему казалось, что, стоит добраться до Лос-Анджелеса, и все проблемы сразу разрешатся, память вернется к нему, а вместе с ней и его прежняя жизнь.

Час спустя боль утихла настолько, что Антонио вновь обрел способность рассуждать здраво. Спустившись вниз, он нашел Кейтлин на террасе. Кажется, это было ее любимое место. Она сидела, склонившись над книгой, и темные локоны закрывали ее лицо. Кейтлин была совершенно поглощена чтением.

– Я к врачу, – коротко сообщил Антонио и поспешно вышел.

Она уже предлагала ему обратиться к врачу, но тогда Антонио отказался. За месяцы реабилитации на индонезийском острове врачи успели ему надоесть. Ни один врач не в состоянии вернуть ему память и стереть шрамы, полученные во время авиакатастрофы.

Но если доктор поможет ему избавиться от головной боли, это будет прекрасно.

– Я отвезу тебя. – Кейтлин догнала его в холле. – У тебя теперь есть водительские права, но это не означает, что ты готов сесть за руль. Возьмем мою…

– Кейтлин. – Он резко обернулся.

Кейтлин, не успев остановиться, врезалась в него.

Они оба потеряли равновесие, и, чтобы не упасть, Антонио обхватил Кейтлин. Его обдало жаром. Он посмотрел в расширенные от изумления глаза Кейтлин. Сейчас ни одна сила на свете не могла бы заставить его выпустить ее из объятий. Он чувствовал тепло ее тела, слышал ее прерывистое дыхание, и это все больше волновало его.

– Кейтлин, – снова пробормотал он и умолк. Ее губы раскрылись, приковав к себе его внимание.

– Ты можешь отпустить меня, – сказала она и откашлялась. – Я в порядке.

Он нехотя разжал объятия и отступил на шаг назад.

– Я хотел задать тебе один вопрос.

– Конечно.

– Ты сказала, что познакомила меня с Ванессой. Как мы с тобой встретились?

Если он когда-либо прежде держал Кейтлин в объятиях, неужели по доброй воле отказался от нее?

– Я была бухгалтером Рика. – Он вопросительно поднял брови, и Кейтлин улыбнулась. – Твоего бывшего менеджера. У него были проблемы с финансами, потом он нашел меня. Когда я пришла к нему домой, чтобы составить налоговую отчетность, встретила там тебя. Мы разговорились с тобой, и полчаса пролетели как одно мгновение.

– И что-то во мне тебе не понравилось?

Очевидно, да, иначе она не стала бы знакомить его со своей сестрой. Может, Кейтлин всегда относилась к нему только как к другу?

– О нет! Ты был великолепен. Такой красивый и вежливый. – На щеках Кейтлин вновь расцвел румянец, голубые глаза засияли еще ярче. – Я была просто в восторге. Глупо с моей стороны, да? Ведь я работала со многими знаменитостями.

– Значит, ты – бухгалтер?

– Больше нет. Я отказалась от всех своих клиентов, когда… Ванесса умерла. – Она покачала головой. – Все еще не могу привыкнуть, что не должна больше говорить «когда Антонио и Ванесса погибли».

Услышав имя жены, Антонио испытал прилив легкой грусти.

– Я совсем не помню, как женился на ней. Как ты думаешь, мы были хорошей парой? Ты поэтому решила нас познакомить?

– О нет. Я сказала, что у меня есть сестра, и ты захотел с ней познакомиться. Не думаю, что после вашей встречи ты хоть минуту думал обо мне. Ванесса куда красивее меня. Была…

– Позволь с тобой не согласиться, – смущенно сказал он, вызвав легкую улыбку на ее губах. – Стоит мне закрыть глаза – и только твое лицо я могу представить до мельчайших деталей.

Кейтлин покраснела, но Антонио не стал извиняться за комплименты. Ему нравилось дразнить эту женщину с нежной кожей и голубыми глазами.

– Ну, она была красивой и знаменитой. Я не виню тебя за то, что ты захотел познакомиться с ней. У нее отбоя не было от поклонников.

– Знаменитой?

Кейтлин объяснила, что Ванесса снималась в телешоу «Бикон-стрит», снискавшем популярность у миллионов зрителей. Потом, вздохнув, Кейтлин поведала романтическую историю об их сказочной свадьбе.

– Больше всего на свете Ванесса хотела ребенка. Она говорила, это единственное, чего недостает вашему идеальному браку.

Антонио слышал все, что сказала Кейтлин, но ему казалось, что все это случилось с кем-то другим. Он не помнил, как влюбился в Ванессу, но, очевидно, видел в ней друга, любовницу и будущую мать своих детей.

Ему предстояло восстановить в памяти все, что было связано с Ванессой, женщиной, на которой он женился. Он должен был оплакать свою утраченную любовь и идти дальше. Возможно, Кейтлин сумеет ему помочь.

– Мне бы хотелось больше узнать о Ванессе. Ты могла бы мне рассказать? Или воспоминания слишком тягостны для тебя?

Кейтлин кивнула:

– Да, это тяжело, но, если я поделюсь своими воспоминаниями, мне станет легче. Если бы ты знал, как мне не хватает Ванессы.

Она рассказывала о Ванессе то с улыбкой, то со слезами, и в ее глазах Антонио видел любовь к сестре. Но, слушая Кейтлин, он думал о том, как сложилась бы его жизнь, если бы много лет назад он не попросил ее познакомить его с Ванессой.

Но что толку размышлять о несбывшемся, надо жить сегодняшним днем. Может быть, благодаря Кейтлин ему удастся справиться с изводившей его головной болью. Кейтлин просила его позволить ей остаться в этом доме, и он согласился, потому что нуждался в этой женщине. Впервые с момента авиакатастрофы судьба улыбнулась ему – Кейтлин стала частью его новой жизни.

Глава 4

Вместо того чтобы отвезти Антонио к врачу, Кейтлин пригласила врача к ним домой. Антонио нужен был покой. Кейтлин готова была удерживать Антонио дома столько, сколько потребуется, пока он не обретет душевный покой. Даже самой себе она не признавалась в том, что отчасти ею руководило эгоистичное нежелание делить Антонио с кем-то еще.

Она провела бессонную ночь, вспоминая, как он обнял ее накануне в холле. Все ее тело ныло, и она не знала, как усмирить эту боль. Правда, одно лекарство могло помочь – стоило только нанести полуночный визит к сексуальному мужчине, чья спальня находилась на первом этаже. Но нельзя же просто взять и залезть в его постель? Рискованные ночные похождения были в духе Ванессы. Кейтлин считала, что секс и любовь неотделимы друг от друга.

Как только Антонио выйдет в свет, недостатка в женщинах у него не будет. Разве сможет она, целомудренная мать троих детей, бывший бухгалтер и к тому же свояченица, составить им конкуренцию?

Доктор позвонил в дверь ровно в три часа пополудни. Антонио пригласил солидного седовласого терапевта войти и поблагодарил за визит. Мужчины обменялись рукопожатием.

Утром Антонио был не в духе, ворчал и раздражался по пустякам, и информация о том, что врач сам явится к нему домой, не улучшила положения.

Кейтлин топталась возле холла, не зная, стоит ли ей присутствовать при разговоре. А вдруг врач даст какие-нибудь рекомендации по лечению Антонио? Ванесса не терзалась бы сомнениями. Она была бы рядом с Антонио, как подобает жене.

– Кейтлин, – позвал Антонио. Судя по голосу, настроение у него улучшилось. – Иди сюда, я хочу познакомить тебя с доктором Барнеттом.

Она подошла к мужчинам и поздоровалась с врачом.

– Я видел, как вы дрались с Алондро в Вегасе, – сообщил доктор Барнетт Антонио. – Сидел в первом ряду. Отличный был матч.

Антонио вежливо склонил голову, принимая похвалу, но его руки немедленно сжались в кулаки. Очевидно, комплимент доктора был ему неприятен. Оттого, что он ничего не помнил? Или просто забыл, каково это – быть знаменитым? В любом случае Кейтлин не хотела, чтобы кто-то заставлял Антонио чувствовать себя не в своей тарелке, тем более врач, которого она пригласила, чтобы он помог Антонио.

– Позвольте мне проводить вас в комнату, где вы сможете поговорить? – предложила Кейтлин.

– Разумеется. – Доктор Барнетт последовал за Кейтлин и Антонио в хозяйскую спальню.

Она повернулась, чтобы выйти из спальни, но Антонио остановил ее, взяв за руку.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась, – пробормотал он. – Мне так будет легче.

– О… – проговорила Кейтлин в замешательстве и посмотрела в его темные глаза. – Но не будет ли тебе неловко, если доктор попросит тебя… э-э-э… раздеться?

Ее щеки залил горячий румянец.

На губах Антонио появилась едва заметная улыбка, и Кейтлин поздравила себя с тем, что ей удалось привести его в хорошее настроение.

– Только если тебе самой будет неловко. – Он как будто поддразнивал ее.

Она насупилась:

– Хорошо, я останусь. Но только если ты перестанешь смеяться надо мной.

Он подмигнул ей. Подмигнул!

– Торжественно клянусь. Но только если ты перестанешь меня смешить.

– И еще, – сказала Кейтлин, – я останусь, если ты будешь совершенно откровенен с доктором. Если нет, это сделаю я.

Антонио улыбнулся:

– В таком случае тебе непременно придется увидеть меня раздетым.

– С чего это? – прошипела она, бросив взгляд на доктора, который притворялся, что не слушает их.

– А иначе откуда ты узнаешь, что с моей сломанной ногой? – невинно ответил Антонио. И, обернувшись через плечо, спросил: – Доктор Барнетт, мы сначала поговорим или мне следует незамедлительно раздеться?

Доктор Барнетт откашлялся.

– Сначала поговорим, потом я вас осмотрю, а необходимость более… гм… тщательного обследования будет зависеть от результатов нашей беседы. В этом случае мисс Хоупвелл вольна будет нас оставить.

Кейтлин вспыхнула. Она сжала губы и уселась в кресло, которое указал ей Антонио.

Кстати, почему она только сейчас узнала о том, что у Антонио была сломана нога?

Доктор Барнетт удобно устроился в глубоком кресле с высокой спинкой и вооружился блокнотом. Выяснив у Антонио возраст, рост и вес, доктор измерил его пульс и заглянул в горло.

– Ну, что ж, – сказал врач, внимательно глядя на Антонио, – мисс Хоупвелл сообщила, что у вас проблемы с памятью. Не могли бы вы рассказать мне об этом более подробно?

– Нет, – ответил Антонио. Его голос звучал спокойно, но Кейтлин уловила упрямые нотки. – Вы здесь потому, что меня мучает головная боль. Избавьте меня от нее.

Кейтлин нахмурилась. Вот, значит, что его беспокоит больше всего?

Доктор задал несколько вопросов, но Антонио оставил их без ответа. Доктор Барнетт поджал губы и укоризненно покачал головой.

– Я могу выписать вам рецепт на сильное болеутоляющее, но сначала хотел бы сделать компьютерную томографию. Признаться, меня несколько тревожит ваша предполагаемая амнезия, усугубленная головными болями. Поэтому я предпочел бы знать, с чем мы имеем дело, прежде чем лечить симптомы.

– Никаких обследований. Выпишите мне рецепт, – заявил Антонио и встал, давая понять, что визит окончен. – Мисс Хоупвелл неверно истолковала характер медицинской помощи, которая мне нужна.

Кейтлин не двинулась с места.

– Сколько времени займет компьютерная томография? Можно ли будет получить результаты немедленно или потребуются дополнительные обследования? И не могли бы вы взглянуть на его ногу?

Кто-то же должен проявить благоразумие.

– Это не важно, – отрезал Антонио. – Я не болен. Я не инвалид, и нога в полном порядке. Мне просто нужно избавиться от головной боли.

Доктор Барнетт кивнул:

– Прекрасно. Я выпишу рецепт на обезболивающее, но в таком количестве, которого вам хватит, чтобы продержаться несколько дней. Если посетите рентгенологию и сделаете компьютерную томографию, я выпишу новый рецепт.

– Это что, шантаж? – Антонио явно разозлился. – В таком случае я найду другого врача.

– Пожалуйста. – Доктор Барнетт пожал плечами. – В Голливуде достаточно не слишком щепетильных врачей, которые за соответствующую мзду пропишут вам все, что угодно. Только имейте в виду, что многие из тех, кто воспользовался их услугами, оказались в морге. Я никогда не сделаю то, что может навредить моим пациентам.

Этих слов было достаточно, чтобы убедить Кейтлин в том, что она выбрала правильного врача.

– Доктор Барнетт, выпишите, пожалуйста, рецепт на то количество обезболивающего, которое вы считаете возможным, и скажите, где можно сделать компьютерную томографию. Мы с Антонио все обсудим, и я позвоню вам.

Антонио скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Кейтлин, но, слава богу, промолчал.

Доктор выписал рецепт и протянул его Кейтлин вместе с визиткой рентгенологической лаборатории. Кейтлин проводила доктора и заперла за ним дверь, предполагая, что Антонио еще долго не выйдет из своей комнаты.

Однако, повернувшись, она обнаружила его в холле. Он стоял, привалившись к стене, и сердито смотрел на нее.

Она испуганно отступила и прижалась спиной к двери.

– Я не собираюсь делать компьютерную томографию, – отрубил Антонио. – И я не просил тебя вызывать врача, который собирается изводить меня кучей бесполезных обследований. Я сыт по горло докторами, которые не в состоянии мне помочь. Мне хватило этого в Индонезии.

Кейтлин покачала головой.

– А что, если эти обследования тебе помогут? Разве ты не хочешь вернуть себе память?

– Конечно, хочу. – На мгновение в его глазах промелькнула боль. – Но только одно до сих пор помогало мне лучше всяких докторов.

Атмосфера в холле сгустилась. Кейтлин физически ощущала направленную на нее энергию Антонио. Она затрепетала.

– И что же тебе помогает? – мягко спросила она.

– Бои. Я должен снова выйти на ринг, – сказал он, пристально глядя на Кейтлин, словно ожидая от нее поддержки. – Я должен…

– Нет, – прервала она его. – Ты не можешь. Ты понятия не имеешь, что происходит в твоей голове. Хочешь получить еще одну травму?

– Это не твое дело, Кейтлин, – мягко сказал он. – Это моя жизнь, моя голова. Я – боец. Это то, что я умею делать лучше всего.

В немом отчаянии она смотрела на него.

– Но ты давно не выходил на ринг, Антонио. Ты завершил свою карьеру. Теперь ты – бизнесмен.

– Может быть, до авиакатастрофы так и было, но я не помню эту часть моей жизни. – Вздохнув, он посмотрел куда-то вдаль. Сердце Кейтлин учащенно забилось. – Прежний Антонио мертв. Единственный Антонио, которого я знаю, живет в моем сердце. Он жив, но его жизнь – это множество осколков, которые он никак не может сложить в единое целое.

Кейтлин содрогнулась, представив, какую растерянность и боль он испытывает каждый день, каждую минуту, и в то же время обрадовалась, что Антонио поделился с ней своими переживаниями.

Он снова обратил взгляд на нее. Его тепло окутало ее, она словно очутилась в его объятиях и ничего не могла сделать, чтобы разорвать эту связь, вдруг возникшую между ними.

Кейтлин хотела поддержать его. Хотела заботиться о нем. Помочь ему начать новую жизнь, какую бы он ни выбрал. Кто она такая, чтобы запретить ему выходить на ринг? Ванессе тоже не нравилось это занятие, но в арсенале сестры было достаточно оружия, чтобы помешать мужчине, за которого она вышла замуж, делать что-то опасное для жизни.

Кейтлин была безоружна.

– Пожалуйста, пойми меня. – Его мольба тронула ее до слез. – Мне нужно выплеснуть мою боль на соперника, который выдержит это. Я должен это сделать прежде, чем выплесну ее на кого-то другого.

Кейтлин понимала Антонио. Он искал выход своим эмоциям и мог сделать это только одним известным ему способом. Разве это плохо?

Возможно, она напрасно так беспокоится. Может быть, он справится с тем, что ему предстоит, нравится это ей или нет.

Антонио приблизился к Кейтлин и положил руку на ее плечо.

– Ты нужна мне… – Его голос оборвался. – Я хочу, чтобы ты была в моем углу ринга, Кейтлин. У меня больше никого нет.

Она медленно накрыла его сильные пальцы своими, сжала их, молчаливо заверяя в своей поддержке. По ее телу прокатилась теплая волна.

Кейтлин молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он прижался лбом к ее лбу, шепча слова признательности.

– Я отвезу тебя в клуб, – пообещала Кейтлин срывающимся голосом. Она понимала, что это значит, – она не просто покажет Антонио здание, в котором располагалась его империя – бойцовский клуб «Фалько». Она вернет его в прошлую жизнь, когда он сам был Фалько, чемпионом, регулярно получавшим удары по голове.

«Господи, прости за то, что я помогаю Антонио реализовать его безумные фантазии», – подумала Кейтлин.

Она сама села за руль, и Антонио не противился этому. Новый приступ головной боли затуманил его зрение.

Он уже перестал даже пытаться понять, почему он помнит свою последнюю томографию, но не может вспомнить женщину, на которой был женат… сколько? Четыре или пять лет? Он не знал этого. Он даже не мог вспомнить ее лицо.

По дороге они заехали в аптеку и купили выписанное доктором обезболивающее, но Антонио решил принять его позже: инструкция предупреждала, что лекарство может вызвать сонливость, а ему сейчас требовалось ясное сознание.

Впереди показалось здание клуба. Кейтлин рассказала Антонио, что он купил земельный участок и с нуля построил «Фалько» – рассмотрел несколько архитектурных решений, лично наблюдал за строительством и приобрел все необходимое оборудование.

Антонио ждал, что память поможет ему узнать это здание. Он всматривался в него расширенными от нетерпения глазами, но простое сооружение из кирпича и стекла выглядело так же, как сотни других зданий в Лос-Анджелесе. Под названием красовался логотип «Фалько» – точная копия татуировки на теле Антонио.

Он машинально коснулся груди. Это была часть его прошлого и, весьма вероятно, его будущее, хотя он ничего не помнил о деловой стороне своей жизни и жгучего желания вернуть себе управление клубом не испытывал. По крайней мере, пока.

Он здесь для того, чтобы вновь очутиться на ринге.

Антонио выбрался из машины и остановился, не решаясь переступить порог клуба. Его вдруг охватил страх. А что, если он выйдет на ринг, а память к нему так и не вернется? Что, если Кейтлин права и любой удар по голове лишь усугубит положение? В конце концов, он теперь – отец и должен думать не только о себе.

Кейтлин не сказала ни слова, просто стояла рядом, и он чувствовал ее молчаливую поддержку, хотя и знал, что она решительно настроена против его возвращения в спорт. Эта поддержка придавала ему уверенности.

– Компания все еще работает? – спросил он, жалея, что не задал этого вопроса раньше, в машине.

Его голова буквально раскалывалась от боли, он устал бороться с этой болью, устал от вопросов, которых было куда больше, чем ответов.

Кейтлин кивнула.

– Я получаю ежемесячные отчеты от Тома Уоррена, он временно исполняет обязанности директора. Том действует от твоего имени, но я понятия не имею, хорошо ли он выполняет свою работу. Я надеюсь, что со временем ты снова возьмешь управление компанией в свои руки, но спешить вовсе не обязательно. Все поймут, если ты отложишь свое возвращение.

– Все уже знают?

Антонио кивнул в сторону клуба, и это простое движение вызвало новую волну боли.

Кейтлин сжала его руку и тут же отпустила ее. Лишившись этой осязаемой поддержки, Антонио потянулся было к ее ладони, но одумался: не стоило показывать всем свою беспомощность.

– Томас звонил мне вчера, после того, как твой юрист сообщил ему сенсационную новость о твоем возвращении, – ответила Кейтлин. – Но я не стала вдаваться в подробности, подтвердила только, что это правда. В общем-то это он и хотел узнать. Тебе решать, что и кому ты будешь рассказывать.

– Спасибо.

А что, собственно, он может рассказать? Впрочем, ему и не придется этого делать. Как только он переступит порог клуба, словно слепой, ведомый поводырем, всем все станет понятно.

– Антонио… – Кейтлин поколебалась мгновение. – Я пыталась защитить тебя от прессы, но ты должен знать, что журналистам наверняка станет известно о твоем визите в клуб. Ты должен быть готов к их атаке в любое время.

Толпа людей, камеры, микрофоны, невнятное бормотание. Голоса, скандирующие «Фалько, Фалько, Фалько». Это Антонио помнил отчетливее всего. В воспоминаниях, сотканных из обрывков, он следовал за своим менеджером Риком, прокладывавшим дорогу сквозь толпу.

– Я…

Антонио хотел успокоить Кейтлин, сказать, что привык к репортерам и нацеленным на него камерам, и вдруг понял: журналисты не станут расспрашивать его о последних боях с Рамиресом или Фуэнтесом. Он больше не боец.

Вместо этого они будут задавать ему болезненные вопросы вроде «Почему вы не помните свою жену?» или «Что вы делали весь минувший год, когда все считали вас погибшим?».

А может, они зададут ему еще более трудный вопрос, на который у него пока нет ответа: «Каково это – вернуться и узнать, что вы – отец троих детей?»

Кейтлин охраняла его от журналистов. Она хотела защитить его. Антонио был признателен ей за это.

– Не следовало мне приходить сюда, – пробормотал он и повернулся к машине.

Дерись или беги. Чем больше он погружался в свое прошлое, тем более подходящим казалось ему это прозвище – Фалько, сокол. Антонио постоянно боролся с искушением пустить в ход то когти, то крылья. Ему это не нравилось, но он не знал, как изменить положение, добиться равновесия, которое позволило бы ему сделать жизнь более спокойной.

– Подожди.

Кейтлин остановила Антонио.

Чувствуя свое бессилие и растерянность, Антонио медлил.

– Я не пыталась отговорить тебя от посещения клуба, – сказала Кейтлин. Антонио повернулся и посмотрел на нее. – Это важно для тебя, и я думаю, ты должен это сделать. Пять минут. Мы просто войдем туда, поздороваемся со всеми и уйдем. Тебе не придется встречаться с репортерами, за это время они не успеют собраться.

– А что потом? – спросил он. Его голос прозвучал резче, чем ему того хотелось, но Кейтлин не дрогнула. – Проблемы никуда не денутся, рано или поздно мне придется посмотреть им в лицо.

– Это случится независимо от того, переступишь ты порог этого здания или нет. – Кейтлин взяла Антонио за руку, словно чувствуя, что именно это ему сейчас нужно.

Он сжал ее теплые пальцы и вдруг перестал нервничать.

– Пойдем со мной, – сказала она, закрывая дверцу машины. – Говорить буду я. Если захочешь подраться с кем-нибудь, рядом с офисом есть спортивный зал. Уверена, один из ребят согласится провести с тобой раунд. Там всегда много народу – на ринге или в тренажерном зале.

– Откуда ты так много знаешь о моей компании? – спросил Антонио, следуя за Кейтлин ко входу в клуб.

Кровь стучала в его висках, словно молот. Что причиной тому? Нервы, травма или тонкий, едва уловимый аромат, исходящий от Кейтлин? Антонио не знал. Может быть, все сразу.

– Я время от времени приезжала сюда. – По ее лицу промелькнула тень. – Пару раз я даже брала с собой детей, хотела показать им твое наследие. Это глупо, я знаю. Они еще слишком малы.

Кейтлин рассмеялась, и Антонио с удивлением почувствовал, как его губы складываются в ответную улыбку. Ее физическая и духовная поддержка была поистине бесценна. Какая красивая, самоотверженная и бескорыстная женщина! Мать его детей. Теперь Антонио видел, что не сможет обойтись без нее. В каждом ее жесте, в каждом слове он видел любовь к нему.

Да, Кейтлин Хоупвелл была матерью его детей, и это лишь усиливало ее привлекательность в глазах Антонио.

Теплое чувство, вызванное веселым смехом Кейтлин, вдруг сменилось тягостным ощущением вины. Кейтлин была чувственной, красивой женщиной, и ее сестра, по всей вероятности, обладала теми же качествами. Почему же он не может вспомнить Ванессу? Почему он не помнит, как касался ее, что чувствовал при этом? Наверное, были какие-то причины, по которым он предпочел рыжеволосую сестру темноволосой. Должно быть, красотой и личными качествами Ванесса совершенно затмила в его глазах Кейтлин. Сейчас ему трудно было представить, что это возможно, ведь одна только мысль о Кейтлин вызывала в нем необъяснимое влечение к этой женщине. Но всякий раз он испытывал жгучее чувство вины, словно предавал память покойной жены, изменял ей.

Глава 5

Антонио переступил порог клуба с благоговейным трепетом и был потрясен. Он и представить себе не мог, что все это принадлежит ему, что он сам, своими руками создал эту компанию.

Полы из белоснежных мраморных плит с красно-черной каймой. Фотографии в рамках, украшавшие стены. Похожие фотографии висели у него дома, в спортивном зале. На них были запечатлены бойцы со свирепыми лицами, одни потрясали перчатками, другие демонстрировали рельефные мышцы. У многих были чемпионские пояса с огромными круглыми пряжками, подтверждающими титулы своих владельцев.

На трех фотографиях Антонио увидел себя – по одной на каждый чемпионский титул в полусреднем весе. Он отчетливо помнил, как позировал для этих портретов.

Однако он не помнил, как выбирал участок для строительства или мрамор для пола. Он даже не помнил, что бывал в этом здании до сегодняшнего дня. Очевидно, из памяти стерлись события, произошедшие после того финального нокаута, о котором рассказывала Кейтлин. Этот нокаут стал последним в карьере Антонио.

Возможно, идея с компьютерной томографией не так уж плоха. Если его мозг блокирует воспоминания о том периоде, не следует ли выяснить, как снять этот барьер? Впрочем, он едва помнил Ванессу и совсем не помнил Кейтлин, а ведь их он знал до того, как его карьера завершилась комой.

Ему не помог ни один из индонезийских врачей, и теперь одна только мысль о лечении вызывала у Антонио раздражение.

В эти предпраздничные дни весь холл был украшен ветками остролиста, в углу стояла небольшая елка. Из динамиков лилась классическая мелодия Бинга Кросби, и Антонио сразу же узнал ее. За стойкой сидела белокурая секретарша. Она увидела Антонио, и ее лицо озарилось радостной улыбкой.

– Мистер Каваллари! – Она недоверчиво покачала головой, не отрывая удивленного взгляда от его лица. – Словно и не было минувшего года. Просто поверить не могу. Вы выглядите совершенно так же, как раньше.

Антонио кивнул. Он не помнил имени этой девушки, хотя наверняка сам принимал ее на работу.

– Привет, Мэнди, – весело сказала Кейтлин, словно прочитав его мысли. – Антонио хотел бы посмотреть, что тут произошло за время его отсутствия. Я заверила его, что Томас и его команда сделали все, что было в их силах, но всегда лучше проверить лично, верно?

Кейтлин снова пришла ему на помощь. Антонио ощутил прилив горячей благодарности.

– Конечно. – Мэнди улыбнулась Кейтлин, взяла телефонную трубку и что-то пробормотала в нее, потом снова подняла глаза на Антонио. – Томас сейчас придет и все вам покажет. Рада, что вы здесь, мистер Каваллари.

– Спасибо, Мэнди, – улыбнулся он. – Я больше не собираюсь оставлять вас надолго.

В холл поспешно вошел мужчина в прекрасно сшитом сером костюме. Томас.

Антонио тут же вспомнил первый день Томаса на работе. Тогда они стояли тут же, в холле. Он облегченно вздохнул. Его воспоминания где-то здесь, заперты в его голове, нужно только найти их, подобрав подходящие ключи.

За Томасом Уорреном следовали два крепких молодых человека, одетые в спортивные брюки и кофты с капюшонами. Бойцы. На их лицах застыло одинаковое бесстрастное выражение. Антонио заметил, что, когда они оба вошли в холл, их руки сжались в кулаки, словно они готовились вступить в бой.

– Томас.

Антонио протянул ему руку. Томас пожал ее, окинув Антонио оценивающим взглядом.

– Так это правда. – Управляющий директор бойцовского клуба «Фалько» прищурился, глядя на Антонио. – Можешь называть меня Фомой неверующим, но я должен был увидеть тебя своими глазами. Идем, покажу тебе все, что мы сделали за время твоего… отсутствия.

Похоже, окружающие еще не скоро привыкнут к чудесному воскрешению Антонио. И их трудно винить за это – в конце концов, он отсутствовал больше года.

– Давай будем честными друг с другом, – сказал Антонио. – Ты думал, что я погиб, и, исходя из этого, управлял клубом. Я могу не согласиться с некоторыми, а может, и со всеми твоими решениями, но придираться к тебе не буду. Ты делал то, что считал нужным, и я не собираюсь все менять.

Томас удивленно поднял брови.

– Что ж, справедливо. Ситуация, надо сказать, беспрецедентная, и я ценю твое предложение.

Два крепыша неотступно следовали за ними, и Антонио не мог понять, какая роль им отведена – охранники они или помощники. И то и другое казалось ему нелепым.

Короткий тур по клубу не подхлестнул его память, но зато Антонио получил возможность оценить деловую смекалку и целеустремленность, проявленные им при создании компании. Он словно посмотрел на себя со стороны.

Масштаб деятельности компании производил впечатление. Антонио открыл дорогу нетрадиционным боевым искусствам и предоставил возможность для тренировки самым знаменитым бойцам в мире. Но самое главное – все его бойцы сражались за титулы, исходя из своих послужных списков, а не на основании чьих-то договоренностей и рекламных контрактов.

Кейтлин говорила, что все свои деньги он заработал в этой компании, значит, ему сопутствовал успех. Антонио попросил Томаса показать ему финансовую отчетность и не поверил своим глазам. Цифры просто поразили его. Сначала он решил, что в отчетности допущена ошибка, но нет, это была не ошибка. Через его компанию проходили миллиарды долларов. У Антонио закружилась голова. Определенно, он должен уделить особое внимание финансовым документам, когда Кейтлин будет передавать ему контроль над имуществом.

Неудивительно, что она не воспользовалась первой же возможностью сложить с себя обязанности по уходу за детьми, хотя Антонио сразу предложил ей это. Он с легкостью мог оплатить услуги Кейтлин, выделив ей восьмизначную или даже девятизначную сумму. Возможно, именно на это она и надеется. Судя по всему, она искренне привязана к детям, но вряд ли откажется от вознаграждения.

– Я хочу посмотреть зал для тренировок, – резко сказал Антонио.

– Конечно, – ответил Томас и повел его в примыкающее здание.

Тело Антонио наполнилось энергией при одной мысли о ринге. Собственно, ради этого он и приехал в клуб. Боец в нем явно одержал верх над бизнесменом.

Войдя в зал, Антонио остановился. У него перехватило дыхание. Все казалось ему знакомым – комната для оборудования, три ринга, один из которых был огорожен металлической сеткой, часть зала, отведенная для разминки. Почему он так хорошо помнит этот зал? Потому, что сам строил этот клуб или где-то видел похожий?

Горя желанием выяснить это, Антонио направился через огромный зал к рингу, приковав к себе внимание спортсменов, занимавшихся в зале, – мускулистых мужчин и нескольких женщин. Один за другим они опускали снаряды на пол, прекращали спарринг-матчи. Наконец в зале воцарилась тишина.

– Да, – крикнул Антонио, – я восстал из мертвых! У кого хватит смелости сразиться с призраком?

– Каваллари, везучий сукин сын. – Ухмыляющийся латиноамериканец лет двадцати с лишним слез с силового тренажера и, подойдя к Антонио, хлопнул его по плечу так, словно не раз делал это прежде. – А нам сказали, что ты умер. Где ты пропадал все это время? Тренировался в укромном месте?

– Привет, Родриго, – поздоровалась Кейтлин. Антонио посмотрел на нее, и она подмигнула ему, едва слышно прошептав: – Родриго был твоим другом.

Когда они вернутся домой, решил Антонио, он откроет для Кейтлин бутылку самого дорогого вина из своего погреба. А потом, когда она достаточно опьянеет и утратит бдительность, он узнает истинные мотивы ее поведения.

Не важно, что Кейтлин, судя по всему, любит его детей. За каждым благовидным поступком скрывается желание получить выгоду. Антонио хотел знать, какими мотивами руководствуется Кейтлин.

– Сразишься со мной? – Антонио кивнул в сторону ближайшего ринга, не сводя глаз со своего потенциального спарринг-партнера.

– Конечно, босс. – Родриго пару раз ощутимо ткнул Антонио в бок. – Как в добрые старые времена. Только не слишком мутузь меня, боюсь, твои секретные тренировки сделали из тебя монстра, – пошутил он.

– Ты тоже не увлекайся, – ответил Антонио с улыбкой.

Он понятия не имел, каково соотношение сил, и горел желанием это выяснить.

Стоило ему решиться выйти на ринг, и какие-то невидимые шестеренки в его мозгу вдруг встали на место. Антонио почти физически ощутил это, и головная боль утихла.

Он поспешно натянул шорты, которые по настоянию Кейтлин захватил из дома. Она смотрела, как Антонио выходит на ринг вместе с Родриго. Оба были босиком и в одних шортах. Не прошло и пяти минут, как по клубу разнеслась новость о том, что Антонио Каваллари вернулся и вышел на ринг. Площадку, огороженную металлической сеткой, окружила плотная толпа. Люди с нетерпением смотрели на ринг и перешептывались, обсуждая чудесное возвращение Антонио.

Глаза всех собравшихся в зале женщин, включая Кейтлин, были устремлены на Антонио, но она, по крайней мере, старалась скрыть свой интерес к этому потрясающему мужчине со стройным, мускулистым телом, покрытым бронзовым загаром. Антонио откинул со лба длинные волосы. Его глаза сверкали, как черные бриллианты.

Выход Антонио на ринг взволновал Кейтлин, все ее тело словно пылало.

Это ужасно, подумала Кейтлин. Ужасно сознавать, что все эти годы она мечтала о нем и огонь этот в ней до сих пор не угас. Но более всего Кейтлин поразило открытие, которое она сделала сейчас, глядя на Антонио, разминавшегося на ринге. Оказывается, ее привлекала в нем главным образом физическая, грубая сторона его натуры.

Она никогда не видела, как Антонио бьется на ринге. С той минуты, как он оставил ее ради Ванессы, Кейтлин занималась в основном тем, что жалела себя, стараясь как можно меньше времени проводить рядом с влюбленными. Слишком больно было сознавать, что Антонио предпочел яркую и эффектную сестру тихой и скромной Кейтлин. В этом, конечно, не было его вины. Большинство мужчин, взглянув на Ванессу, забывали о ее сестре, и Кейтлин никогда об этом не сожалела. До тех пор, пока в ее жизни не появился Антонио.

На протяжении всего их брака она умело скрывала пожиравшие ее боль, разочарование и ревность, мечтая оказаться на месте сестры… а после авиакатастрофы Кейтлин охватило горькое чувство вины за недобрые мысли.

Теперь ей захотелось освободиться от этого чувства, позволить себе быть женщиной, которую влечет к мужчине.

Бойцы кружили по рингу, обмениваясь короткими репликами. Внезапно Антонио стремительно ринулся вперед. Кейтлин затаила дыхание, глядя на него, и растерянно моргнула, увидев, как Родриго рухнул на мат.

Даже далекая от спорта Кейтлин заметила, как искусно Антонио провел этот бой, и это зрелище ей понравилось.

Толпа зашушукалась, глядя, как Родриго потряс головой и поднялся на ноги, потирая челюсть.

– Отличный удар, босс, – проворчал он.

Кейтлин так не думала, хотя и не была специалистом по единоборствам. Когда мужчины снова сошлись, даже такому неискушенному человеку, как Кейтлин, стало очевидно, что по уровню мастерства Антонио значительно превосходит своего партнера. Родриго нанес несколько ударов и буквально через несколько минут, тяжело дыша, остановил бой. Кейтлин поморщилась, глядя на его разбитую губу.

Родриго и Антонио пожали друг другу руки. Многие подходили к Антонио, чтобы поприветствовать его.

Пока Антонио принимал душ и переодевался, Кейтлин старалась быть как можно незаметнее. Впрочем, на нее все равно никто не обращал внимания. И к лучшему, подумала Кейтлин, сложно будет объяснить, в каком качестве она тут находится.

Антонио вернулся в зал. Его взгляд прошил толпу и остановился на Кейтлин, в его глазах еще мелькали отголоски боя. Она поежилась. Он как будто знал, где ее искать. И в точности знал, что она чувствовала во время матча.

Щеки Кейтлин загорелись румянцем, и она обрадовалась, что Антонио далеко и не видит охватившего ее смущения. Антонио направился прямо к ней.

Он подошел, и между ними словно проскочила искра. Кейтлин заметила, что на мгновение его взгляд скользнул по ее губам, как будто он хотел поцеловать Кейтлин прямо здесь.

Она ощутила покалывание в губах. Это безумие. Ее словно околдовали.

– Я готов ехать домой, – сказал он, и чары рассеялись. – На сегодня достаточно.

– Конечно, – сдавленно проговорила Кейтлин.

Здорово! Теперь ей придется сидеть рядом с ним в маленькой машинке, и исходящий от него пьянящий мужской аромат лишит ее остатков разума.

Она вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев, и не отрывала глаз от дороги. Антонио не произнес ни слова. Он был тих и молчалив. Только что он встретился с миром, в котором жил прежде, и Кейтлин сгорала от желания задать ему несколько вопросов.

Вспомнил ли он что-нибудь о «Фалько»? Что он чувствовал, выходя на ринг? Он давно не участвовал в профессиональных боях: Ванесса решительно запретила ему проводить даже спарринг, опасаясь за его здоровье.

Кейтлин спрашивала себя, не привезла ли она Антонио в клуб потому, что сестра ни за что бы этого не сделала? Как будто она стремилась взять верх над Ванессой, показать Антонио, что она, Кейтлин, подходит ему больше.

Поставив машину в гараж, она последовала за Антонио в дом.

– Как твоя голова? – спросила она, не в силах больше молчать.

Антонио прошел в кухню, налил стакан воды и залпом выпил.

– Болит, – наконец ответил он.

Кейтлин приблизилась к Антонио на безопасное расстояние, прислонилась к столу и скрестила руки на груди.

– Почему бы тебе не принять обезболивающее и не отдохнуть?

– Потому что мне не девяносто лет и я не на пороге могилы, – коротко сказал он и нахмурился. – Прости, я не хотел тебя обидеть.

Мрачное выражение его лица встревожило Кейтлин.

– Все в порядке. У тебя был трудный день.

Он пристально посмотрел на нее, и его взгляд, как всегда, тронул что-то в сердце Кейтлин. Ощущения, которые она испытывала, находясь рядом с Антонио, не имели ничего общего с ее призрачными фантазиями, которые она долгие годы лелеяла в своем сердце. К этим бесплотным, безопасным мечтам она успела привыкнуть, а к физическому, ошеломляюще сильному влечению – нет.

– Трудный? – повторил он. – Правда? Почему ты так думаешь?

– Ну… может быть, потому, что ты срываешься на мне? – Уголки его губ поползли вверх, и Кейтлин невольно улыбнулась в ответ. – Вряд ли это было просто – выйти на ринг на глазах у всех твоих коллег. Когда ты делал это в последний раз?

– Пару недель назад. В Индонезии я тренировался по шесть часов в день на протяжении последних месяцев. Это было частью реабилитации.

– О… ты не говорил об этом.

– Нечего было рассказывать. – На его губах все еще играла легкая улыбка. – Главное в Индонезии было выжить. И все. Я бьюсь – и тогда, и теперь – потому, что должен.

Это признание взволновало Кейтлин не меньше, чем созерцание Антонио на ринге. Ей хотелось большего, но она боялась проявлять любопытство.

– Я помню, ты сказал, что должен выйти на ринг, чтобы выплеснуть свою боль. У тебя получилось?

– Отчасти, – нехотя ответил Антонио. – Мне нужен более опытный партнер.

– Да. Даже я видела, что Родриго слабее тебя.

На его лице расцвела искренняя улыбка.

Бриджит ворвалась в кухню, нарушив их уединение.

– О, вы вернулись! Отлично. Кейтлин, хочешь побыть с детьми до обеда?

Кейтлин, сделав над собой усилие, перевела взгляд с Антонио на няню:

– Что? А, да, конечно.

Она всегда играла с детьми перед обедом, пока Бриджит помогала повару Франческо приготовить для малышей еду.

– Они в своих кроватках, ждут тебя, – весело сказала Бриджит, доставая из холодильника мисочки с тертыми фруктами и овощами.

– Идем со мной. – Кейтлин положила руку на плечо Антонио, не успев хорошенько подумать о том, что делает. Ее ладонь тут же обдало жаром. Она поспешно отдернула руку. – Это будет весело, вот увидишь. Снимешь напряжение.

Прекрасно! Возможность побыть рядом с Антонио, сохраняя при этом необходимую дистанцию благодаря детям.

Тут Кейтлин вспомнила про его головную боль.

– Но тебе совсем не обязательно это делать, если хочешь побыть один и отдохнуть. Я не хотела бы заставлять тебя делать то, к чему ты еще не готов.

– Я пойду с тобой, – ответил он.

Антонио последовал за Кейтлин в детскую.

Леон стоял в своей кроватке, крепко вцепившись ручонками в бортики, и пронзительно вопил. Аннабелла сидела, повернувшись ко всем спиной, и методично колотила погремушкой в спинку кроватки. Антонио-младший спокойно лежал, глядя на игрушки, подвешенные над его колыбелью.

– Смотри, – прошептала Кейтлин их отцу, – уже сейчас видно, что у них разные характеры. Леону не нравится, когда его заставляют что-то делать, и он не преминет сообщить тебе об этом. Он первым научится выбираться из кроватки, помяни мое слово. И тогда мало нам не покажется.

– Почему? – Антонио посмотрел на сына, потом перевел взгляд на Кейтлин. Она вынула Леона из кроватки. Его протестующие вопли тотчас стихли.

– Потому что он будет выбираться из нее ночью, пока все спят. – Она кивнула на ребенка. – Хочешь подержать его?

– Да, – решительно ответил Антонио и осторожно взял Леона. – Я должен что-нибудь делать?

– Ничего особенного, следи только, чтобы он не упал.

Кейтлин рассмеялась при виде Леона, подозрительно уставившегося на своего отца. Он словно пытался решить, достоин ли этот незнакомец доверия. Через две секунды вердикт был вынесен. Леон помахал сжатым кулачком, давая понять, что все в порядке. Антонио не отрываясь смотрел на сына. Сердце Кейтлин сладко заныло.

Сдерживая подступившие к глазам слезы, она склонилась над кроваткой Антонио-младшего. Почему эта сцена вызвала у нее такой прилив нежности?

Наверное, дело в том, что это были и ее дети, хотя она зачала их от этого мужчины нетрадиционным способом. Не менее трогательным был контраст между этим Антонио, нежным и заботливым, и безжалостным бойцом, в которого он превращался, выходя на ринг.

С той минуты, как они вошли в детскую, Антонио-младший не издал ни звука, и Кейтлин поспешила проверить, все ли с ним в порядке. Он всегда был спокойным и серьезным, словно держал на своих плечах весь мир, и иногда эта недетская сосредоточенность беспокоила Кейтлин.

Характером он явно пошел в отца, а вот Леон был капризной примадонной, как Ванесса.

– Вот очень серьезный молодой человек, – промурлыкала Кейтлин, склоняясь над кроваткой Антонио-младшего. Она провела кончиками пальцев по его темным волосам, и он внимательно посмотрел на нее.

Кейтлин всегда думала, что этот малыш похож на Антонио, – у обоих были темные волосы и темные глаза, и по мере того, как ребенок будет взрослеть, это сходство наверняка усилится.

– А он серьезный? – с любопытством спросил Антонио.

– Очень. И спокойный. Аннабелла может целую вечность не вылезать из кроватки при условии, что у нее будет возможность шуметь, – ответила Кейтлин, не оборачиваясь. Она надеялась, что Антонио, занятый Леоном, не заметил, как дрогнул ее голос. – Это ее любимое занятие. Шуметь. Больше всего ей нравится колотить чем-нибудь, а потом вопить, подражая этим звукам.

– Ничего не имею против, – мягко сказал Антонио. Кейтлин почувствовала его приближение еще до того, как ощутила теплое дыхание на своей шее. Антонио заглянул из-за ее плеча в кроватку Аннабеллы. – Привет, милая.

Аннабелла подняла голову и посмотрела на него, ее личико просияло.

– Гах.

– По ее мнению, это похоже на бренчание погремушки? – со смехом спросил Антонио. – Ей следует больше тренироваться.

– Нет, это она поздоровалась с тобой. Ах ты кокетка. – Кейтлин вынула Аннабеллу из кроватки и усадила на мягкое розовое одеяло, расстеленное на полу детской.

Антонио опустился рядом с Кейтлин на одеяло и посадил Леона рядом с сестрой.

– Я не знаю, как обращаться с детьми, от меня тут мало толку. Но я вижу, ты делала все, что было в твоих силах. Должно быть, нелегко с тремя детьми.

– Да, нелегко. – По щеке Кейтлин скатилась слезинка. – Каждый день я думала только о том, что одной меня им недостаточно.

Антонио оторвался от созерцания малышей и посмотрел на Кейтлин:

– Ты все делала правильно. Посмотри на этих детей. Они здоровы и счастливы. Что еще ты могла им дать?

– Отца, – прошептала она. – Они заслуживают того, чтобы иметь обоих родителей.

По лицу Антонио промелькнула тень.

– Пока что эти родители у них есть.

Пока что? Это что, завуалированный намек относительно ее будущего, ее места в этой семье?

– Что бы ни случилось, я всегда буду их матерью, – дрогнувшим голосом сказала Кейтлин.

Она понимала, что рано или поздно она должна поговорить с Антонио о будущем, но страшилась даже подумать об этом, не зная, как завести разговор. А что, если он разрешил ей остаться только из-за Рождества и ей придется умолять его не выгонять ее из этого дома?

– Да, – тихо ответил он, – ты – их мать.

Кейтлин озадаченно посмотрела на него:

– Что ж… ладно.

Она пообещала себе вернуться к этому вопросу потом, в более подходящее время.

Глава 6

Во время ужина Антонио терзала головная боль, но он так и не решился принять обезболивающее, не хотел одурманивать себя лекарствами. Вместо этого он тянул время, пока Кейтлин и Бриджит укладывали детей спать, а потом направился на террасу, надеясь застать Кейтлин там.

Настало время выяснить, что Кейтлин рассчитывает получить за ту роль, которую до сих пор играла в его жизни и жизни детей. Хочет ли она остаться здесь? И если да, то каким она видит свое будущее в этом доме?

Солнце давно закатилось, и Кейтлин читала при неярком свете лампы. Антонио хотел окликнуть ее, но слова застыли на его губах. Он молча смотрел на молодую женщину, любуясь ею.

Но Кейтлин почти сразу подняла голову, словно почувствовала на себе его взгляд.

– Выпьешь со мной? – Антонио поднял открытую бутылку вина, которую лично выбрал в своем огромном винном погребе.

– Э-э-э… конечно.

Антонио разлил по бокалам рубиново-красное каберне, протянул один бокал Кейтлин и опустился в кресло рядом с ней. Несколько мгновений он смотрел на океанские волны, озаренные серебристым светом луны. Стена из прозрачного стекла не мешала любоваться этой чудесной картиной.

– Я купил этот дом из-за вида, который открывается отсюда, – медленно проговорил Антонио вместо того, чтобы перейти сразу к делу. – Это мое любимое место.

– Мое тоже, – тихо согласилась Кейтлин.

– Я заметил. Ты здесь часто бываешь.

Он неторопливо пил вино. В комнате царила тишина.

Антонио наслаждался этой минутой. Хорошо было сидеть вот так, ничего не ожидая, не тревожась об утраченных воспоминаниях. Чем дольше он смотрел на волны, разбивающиеся о берег, тем меньше у него болела голова.

– Ты о чем-то думаешь, да? – вдруг спросила Кейтлин и вздохнула. – Я имею в виду, не только о том, как стать своим детям хорошим отцом, об амнезии и о том, как снова вернуться к нормальной жизни, и…

– Кейтлин. – Антонио легко коснулся своим бокалом бокала Кейтлин, молчаливо извиняясь за то, что прервал ее. Ему нравилось произносить ее имя. – Я просто хотел выпить с тобой вина. Как ты справедливо сказала, мы – семья. Ничего дурного мы не делаем.

– Но мы не семья, я хочу сказать, не настоящая семья. Ты собирался выставить меня из этого дома, но я уговорила тебя подождать до конца праздников. А что потом, Антонио? Я хочу знать, что ты собираешься делать.

Очевидно, Кейтлин действительно обладает способностью читать его мысли.

– Я пока не могу сказать тебе ничего определенного, – осторожно ответил Антонио. – Январь еще не наступил, к тому же мне о многом надо подумать. А что ты собираешься делать?

– Мне трудно сказать.

– Тогда ответь мне на другой вопрос. Почему сегодня в клубе ты постоянно приходила мне на помощь? Ты словно читала мои мысли и точно знала, когда мне нужна поддержка.

– Ну… – Нахмурившись, Кейтлин посмотрела на Антонио, и в ее глазах он вдруг заметил печаль. – Не знаю. Было заметно, что ты помнишь не всех, и мне не хотелось, чтобы ты чувствовал себя неуверенно.

Искренность Кейтлин потрясла его до глубины души.

– Было заметно?

– Да, но не всем, – поспешно ответила она. – Думаю, заметила только я. Потому что… ну… я была рядом и… следила за тобой.

Взгляд Кейтлин скользнул по его телу. Она даже не пыталась скрыть свой интерес, возможно, потому, что вообще не умела притворяться. Он внимательно посмотрел на нее. Мягкий свет лампы подчеркивал изгибы ее тела. Антонио бросило в жар.

– Тогда я должен поблагодарить тебя за то, что ты так внимательно следила за мной. Кстати, мне интересно было бы знать: что ты надеешься получить за помощь?

– Получить? – Кейтлин недоуменно посмотрела на Антонио. – Я помогаю тебе потому, что ты нуждаешься во мне. Ты сам так сказал. Я просто хочу тебе помочь.

– Почему?

– Мне нравится сознавать, что я нужна тебе! – Зажмурившись, она помотала головой, вскочила на ноги. – Я не то хотела сказать.

– Кейтлин.

Она расстроилась, и все из-за Антонио. Он посмотрел ей в лицо, на котором читалось немое отчаяние, и ему совсем не понравилось охватившее его вдруг чувство вины.

Встав с кресла, он подошел к Кейтлин.

– А что ты хотела сказать? – негромко проговорил он.

Она отвела взгляд.

– Я хотела сказать, что для меня самое важное – это мои дети.

Подчиняясь инстинкту, Антонио протянул руку, взял Кейтлин за подбородок и посмотрел в ее глаза.

– Для меня тоже. Поэтому я и задаю тебе все эти вопросы. Я хочу знать, почему ты мне помогаешь. Потому что рассчитываешь на солидное вознаграждение? Или по каким-то другим, пока непонятным мне причинам?

– В самом деле, Антонио? – В ее голубых глазах полыхнуло пламя. – Ты вообще понимаешь, что это такое – быть матерью? Что это значит для меня лично? Леон, Аннабелла и Антонио-младший – мои дети, – продолжала она, и с каждым словом ее голос звучал все более страстно. – Не только твои. Я выносила их и старалась растить по мере сил. Я могла бы прожить и на зарплату бухгалтера. Так и сделала бы, если бы судья не решил поручить мне опеку над детьми и не дал возможность распоряжаться их наследством. Оставь свои деньги себе. Дело не в них, а в любви.

Стоило Кейтлин произнести это слово, как атмосфера в комнате ощутимо изменилась, в воздухе сгустилось напряжение. Она склонилась к Антонио, все ее тело дрожало от возбуждения. Ее состояние передалось Антонио.

– Гм. – Он сжал пальцами ее подбородок. – Давай-ка проясним. А что ты знаешь о любви?

– Достаточно, – резко ответила она. – Когда я смотрю на малышей, мое сердце переполняет любовь. Я знаю, что такое безвременно потерять сестру и оплакивать ее, понимая, что больше никогда не скажу ей о том, что люблю ее.

Кейтлин говорила правду, ее голос звучал искренне, и Антонио почувствовал, что его желание устроить ей допрос с пристрастием угасло.

Теперь ему важно было лишь одно – сама Кейтлин.

– Как насчет любви к мужчине?

– Что? Ты хочешь воспользоваться моей неопытностью, доказать, что я руководствуюсь корыстными мотивами, потому что никогда не любила? – Глаза Кейтлин сердито сверкали. – Я знаю, что это значит – страстно желать услышать от мужчины слова любви. Ты хочешь этого так сильно, что не можешь дышать. Ты хочешь ощутить его прикосновения, хочешь почувствовать его губы на своих губах. И ты испытываешь непреходящую боль, сознавая, что не получаешь того, чего желаешь больше всего на свете. А когда получаешь, мечтаешь, чтобы это длилось вечно. – Ты это хотел услышать? – спросила она, учащенно дыша. – Любовь – это желание и верность. А что ты знаешь о любви?

– Ничего, – печально ответил он, и внезапно осознание этого обрушилось на него как удар.

Любовь, о которой с такой страстью говорила Кейтлин… да, он хотел бы испытать ее. Хотел узнать, способен ли он на такое чувство. Но для того, чтобы понять, любовь ли то, что ты чувствуешь, нужно время, совместные переживания и общие воспоминания.

Авиакатастрофа лишила его всего этого, но сейчас у него был шанс начать все сначала, отбросить прошлое, которого он не помнил.

Антонио начал этот разговор, чтобы выяснить, какими мотивами руководствуется Кейтлин, а вместо этого она заставила его задуматься о своей жизни. Все, чего он хотел, было рядом, достаточно протянуть руку. И Антонио не стал терять времени.

Он привлек Кейтлин к себе и прижался к ее губам. Он целовал ее жадно и страстно. Нежные и теплые губы Кейтлин откликнулись на его поцелуй, не уступая ему в настойчивости.

Закрыв глаза, он ощущал, как пробуждается его тело, как его охватывает жар, погасить который можно, только погрузившись в эту женщину душой и телом. В разгар поцелуя его язык коснулся ее языка. Готовность, с которой Кейтлин откликалась на его ласки, привела Антонио в возбуждение, ему хотелось большего.

Он крепче прижал ее к себе, их тела слились в самом чувственном из объятий.

Он застонал от нетерпения. Слишком много одежды. Его пальцы скользили по ее телу, ласкали его. Он хотел попробовать ее на вкус, смотреть Кейтлин в глаза, пока ее щеки не зальет румянец.

Поцелуй внезапно оборвался. Кейтлин вырвалась из его объятий. Ее волосы были спутаны, грудь тяжело вздымалась, в ясных глазах пылал огонь.

А потом, не говоря ни слова, она развернулась и бросилась прочь из комнаты.

Пораженная своей смелостью и бесстыдством, Кейтлин свернулась в клубок на своей постели, молясь, чтобы ей не пришлось вставать ночью к детям. Она со страхом думала, что Антонио может расценить ее поведение как приглашение и постучит в ее дверь. Кейтлин не была уверена, что не впустит его.

Она поцеловала мужа своей сестры. Тяжкое чувство вины убивало ее, как и сознание того, что, если такое повторится снова, она не станет противиться.

Все ее невинные фантазии о поцелуях Антонио разбились вдребезги.

Она даже представить себе не могла, что ее тело способно испытывать такое возбуждение.

Чувства, вызванные поцелуем Антонио, пугали Кейтлин. Но самой себя, своей неспособности рассуждать здраво она страшилась еще больше. Если она позволит желанию целиком и полностью завладеть ею – что весьма вероятно, пока Антонио держит ее в своих объятиях, – что случится потом? Предложит ли он ей выйти за него замуж?

Кейтлин нужно было получить ответы на эти вопросы до того, как новые для нее чувства окончательно лишат ее рассудка.

Долгие годы она была влюблена в него, а он лишь теперь обратил на нее внимание. Поцелуи – куда ни шло, но секс – это слишком серьезно. До тех пор пока Кейтлин не разберется во всем, больше никаких поцелуев. Иначе она рискует остаться одна, с разбитым сердцем. Это пугало ее.

Следовательно, лучше всего будет, если они притворятся, что этого обжигающего, сводящего с ума поцелуя не было.

К утру Кейтлин поняла, что это невозможно. Долгая бессонная ночь служила тому доказательством.

Сегодняшняя цель: как можно меньше времени проводить с Антонио наедине.

Когда Антонио вошел в столовую, свежий и бодрый после прохладного душа, сердце Кейтлин забилось в каком-то хаотичном танце. Он был до неприличия хорош в простой белой футболке. Ей захотелось подойти к нему, положить ладони на широкие плечи. О, эти мускулистые руки… как нежно и уверенно они обнимали ее прошлой ночью, когда Антонио целовал ее.

– Доброе утро, – сказал Антонио, многозначительно глядя на Кейтлин.

– Привет, – пискнула она в ответ.

Она поспешно отвела взгляд и склонилась над своей… овсянкой.

– Хочешь поехать со мной за рождественскими подарками? – спросила она, не успев как следует подумать. Антонио еще решит, что она сгорает от желания провести день в его обществе… на самом же деле многолюдные общественные места – это как раз то, что нужно.

Он задумчиво поджал губы.

– С удовольствием, – легко согласился он. – Будем покупать подарки детям? Или они еще слишком малы для этого?

– О нет. Это их первое Рождество. Я собиралась завалить их подарками – целой кучей коробок в ярких обертках. Знаешь, как дети любят играть с коробками? Я подумала, что было бы неплохо купить не только игрушки, но и пустые коробки. Правда, я решила это до твоего возвращения, и если ты считаешь эту идею… неэкономной…

– Кейтлин…

Антонио почти бесшумно пересек столовую и остановился у стула Кейтлин. Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Точно так же, как сделал это прошлой ночью, но сегодня утром у нее не было сил сопротивляться. Она смотрела на Антонио, не в силах вздохнуть или отвести взгляд. Кейтлин не сомневалась, что через мгновение ее щеки окрасит предательский румянец.

– Просто поедем за подарками, хорошо? – сказал он. – Сегодня финансовые вопросы обсуждать не будем.

– Правда? Я же сказала тебе: мне не нужны твои деньги и я не смотрю на тебя как на чековую книжку.

– Я верю тебе. Давай договоримся. Ты покупаешь, я плачу. – На его лице расцвела широкая улыбка. – И не спорь, – быстро добавил он, пока Кейтлин не успела открыть рот.

– Так, значит, ты больше не считаешь меня охотницей за деньгами? – подозрительно спросила она.

Он покачал головой и опустил руку. Кейтлин ощутила жгучее сожаление, ей нравилось чувствовать его прикосновение.

– Прости. Прошлой ночью я был не слишком вежлив. Нам еще нужно будет поговорить о будущем, но сегодня меня это заботит не так сильно, как вчера. Поживем – увидим.

– Ты ведь знаешь, что я кормлю детей грудью? – вдруг выпалила она и, конечно, тут же покраснела.

– Всех троих?

Она нахмурилась:

– Конечно, всех троих. По-твоему, у меня был выбор?

Антонио улыбнулся:

– Я этого и не предполагал. Тебе, наверное, приходится нелегко.

– Да, это нелегко, но я с радостью пошла на это. Проблема заключается в том, что я не могу перестать кормить грудью. Поэтому выбора у меня в общем-то нет. Я – их мать, а не наемный работник.

Антонио кивнул:

– Теперь мне многое стало понятным.

Кейтлин на мгновение прикрыла глаза.

– Что ж, хорошо. Прошлой ночью ты спросил, каким я вижу наше будущее. Я могу ответить на этот вопрос. Я считаю, что мы должны вместе воспитывать детей.

– И как долго?

– Всю жизнь. Я же их мать, – просто ответила Кейтлин. – Я хочу покупать Аннабелле платья, хочу увидеть, как дети окончат колледж, обзаведутся семьями. Я не хочу упустить ни единой мелочи.

Долгое молчание Антонио не внушало спокойствия. Наконец он кивнул.

– Я пока не знаю, как это сделать, обсудим этот вопрос после праздников, как договаривались. У нас будет время подумать.

Кейтлин облегченно выдохнула. Это было уже кое-что. Не безоговорочное согласие, которого она хотела добиться, но больше, чем она могла рассчитывать еще пять минут назад.

– Прекрасно. Спасибо. Это много значит для меня.

– Для меня много значит то, что ты хочешь быть их матерью. – Кейтлин поежилась, почувствовав на себе его взгляд. – Детям нужна мать. Кто подойдет на эту роль лучше, чем та, что девять месяцев вынашивала их.

– Именно это я и пыталась тебе объяснить, – сказала Кейтлин.

– Что ж, тогда я позавтракаю, и отправимся за покупками.

Антонио улыбнулся Франческо, вошедшему в столовую с подносом, на котором стояла тарелка овсянки и чашка кофе с молоком и двумя ложками сахара, как любил Антонио.

– Я поведу машину, – сказала она, – если тебе не стало легче. Голова болит?

– Сегодня все не так уж плохо. – Антонио поднял на нее глаза. – Прошлой ночью я принял обезболивающее. Похоже, это был единственный способ уснуть после того, как ты от меня сбежала.

В его взгляде Кейтлин прочла удивление и едва уловимый намек на возбуждение. Она снова покраснела.

– Прости. Это было глупо.

– Так почему ты убежала?

Антонио бесстрастно жевал овсянку, словно ответ Кейтлин не имел для него никакого значения. Только по его напряженным губам она поняла, что это не так.

– Это было… слишком, – осторожно ответила она. – У нас еще столько проблем, которые нужно решать, и мне хотелось бы сосредоточиться на них, не создавая дополнительных… трудностей.

– Прекрасная мысль, – согласился Антонио.

Кейтлин нахмурилась. Она не ожидала, что он так легко сдастся.

Кейтлин встала и направилась к выходу. Она старалась не спешить, чтобы ее уход не походил на бегство.

– Я буду готова через полчаса, если ты не против.

– Кейтлин.

Она остановилась, но не обернулась.

– Давай договоримся. Ты решаешь свои проблемы, я решаю свои.

– И что это значит? – прошептала она, страшась услышать ответ.

– Это значит, что я снова собираюсь тебя поцеловать. Если хочешь остановить меня, придумай аргументы посерьезнее.

Глава 7

Кейтлин вынуждена была признать, что торговый центр Малибу был не лучшим выбором. Перед Рождеством он был переполнен, и ей никак не удавалось держаться от Антонио на расстоянии. Уже в четвертый раз толпа покупателей столкнула их, и в четвертый раз ее рука коснулась его бедра.

– Это магазин игрушек, – выдавила она и откашлялась, указывая на магазин дрожащим пальцем. – Давай сначала зайдем сюда.

Антонио кивнул, по всей видимости не обратив внимания на ее сдавленный голос, и они вместе переступили порог магазина.

Волонтер из Армии спасения вызванивал колокольчиком рождественские песенки, торговый центр был украшен гирляндами и шарами, и Кейтлин жалела, что не может в полной мере насладиться всем этим. Она любила Рождество, любила сам дух этого праздника и с нетерпением ждала его наступления, тем более теперь, ведь для ее детей это первое Рождество.

Но с появлением Антонио все изменилось, стало зыбким, неопределенным, и Кейтлин это не нравилось. Антонио был совсем не таким, каким она его себе представляла, и совсем не таким, каким он был до авиакатастрофы.

Антонио прямо, без обиняков заявил, что собирается снова поцеловать ее. Что же ей делать? Как убедить его оставить ее в покое, учитывая, что у Кейтлин не было никаких аргументов против.

– После тебя, – сказал Антонио и пропустил ее в магазин.

Кейтлин взяла тележку и двинулась сквозь толпу в поисках самых лучших подарков для своих детей. Верный своему слову, данному за завтраком, Антонио не позволил Кейтлин смотреть на цены и настойчиво просил складывать в тележку все, что ей понравится.

Постепенно этот процесс захватил Кейтлин, напряжение ослабло и ей стало в самом деле весело. В конце концов, они всего лишь родители, выбирающие подарки для своих детей. Они обменивались предложениями, соглашались или спорили друг с другом, откладывая в сторону игрушки, не подходящие малышам по возрасту. Кейтлин взяла на себя эту заботу после того, как Антонио выбрал машинки с радиоуправлением для Леона и Антонио-младшего. Нет, правда, малыши ведь еще даже не начали ходить.

Совсем скоро тележка переполнилась, а Кейтлин совершенно успокоилась.

– По-моему, сюда уже ничего больше не влезет, – объявила она.

– Тогда предлагаю считать поход за подарками оконченным. – Антонио кивком указал на вход в магазин. – Если только ты не хочешь взять еще одну тележку и продолжить.

Кейтлин рассмеялась.

– Нет, думаю, этого достаточно, чтобы избаловать троих детей.

Улыбнувшись, Антонио покатил тележку к кассе.

Антонио расплатился, и Кейтлин пережила легкий шок, увидев сумму на чеке. Подхватив многочисленные пакеты, он устремился к выходу следом за Кейтлин и едва не столкнулся с ней, когда она вдруг остановилась. Рождественские праздники – это время, когда люди тратят деньги на подарки, но это также время, когда они могут помочь детям, чьи родители лишены возможности порадовать их.

– Я только что вспомнила, что хотела сделать пожертвование «Игрушкам для малышей». – Кейтлин взяла куклу Барби и солдатика у кассы. – Я сама заплачу за них.

Антонио нахмурился:

– Что еще за «Игрушки для малышей»?

– Это благотворительная организация, которую создали американские морские пехотинцы. Они дарят игрушки детям из бедных семей. Я каждый год покупаю игрушки, но на этот раз едва не забыла, потому что думала только о своих детях.

– Подожди здесь, – распорядился Антонио, – я сейчас вернусь.

Заинтригованная, Кейтлин смотрела, как он пробивается сквозь толпу и говорит что-то девушке за кассой. Изумленно посмотрев на Антонио, девушка кивнула и позвала другую сотрудницу магазина. Та подошла к Антонио, он что-то протянул ей, а потом вернулся к Кейтлин. На его лице сияла улыбка.

– Прости, но ты не можешь тратить твои деньги на покупку игрушек для детей, у которых нет отцов.

Дети без отцов. Кейтлин говорила совсем другое, но Антонио понял ее иначе, видимо исходя из собственного опыта. Впрочем, многие детишки, получавшие игрушки от этой благотворительной организации, действительно росли без отцов.

– Не спорь со мной, – решительно сказала Кейтлин. – Я же не возражала, когда ты решил заплатить за все игрушки для наших малышей, позволь и мне сделать доброе дело.

– Ты не можешь этого сделать. Я только что скупил весь магазин, – объяснил он, не моргнув глазом.

– Ты… что?

– Я сказал продавщице, чтобы она рассчитала всех, кто уже находится в этом магазине, а я оплачу все, что осталось. – Он весело посмотрел на Кейтлин. – Так что нам придется погулять тут, пока не уйдет последний покупатель, тогда она отдаст мне мою кредитку.

Кейтлин изумленно смотрела на Антонио:

– Это… поразительно. И щедро с твоей стороны. Почему ты так поступил?

Он пожал плечами:

– Не думаю, что когда-либо прежде это делал. Теперь я – отец. Это много значит для меня, и я хочу стать лучше, чем был.

На глаза Кейтлин навернулись слезы.

– Ты уже стал лучше, Антонио.

Она протянула руку, и он крепко сжал ее.

– Благодаря тебе.

Антонио рассмеялся. Вот о чем Кейтлин мечтала в долгие бессонные и одинокие ночи, представляя себе свою жизнь с Антонио. Теперь они стоят рядом, держась за руки, и это просто замечательно.

Он провел пальцем по ее ладони, и Кейтлин захлестнула жаркая волна.

– Я позвоню, попрошу кого-нибудь забрать игрушки, когда уйдут покупатели, и доставить их туда, куда нужно, – сказал он.

Когда они вернулись домой, Кейтлин покормила детей. Это было время, которое она особенно ценила, время, когда она оставалась наедине со своими малышами. Она не будет вечно кормить их грудью, ведь и теперь время от времени ей приходилось сцеживать молоко, например, после бокала вина с Антонио прошлой ночью.

Бриджит сменила Кейтлин, и они поболтали несколько минут. У Леона резались зубки, и он громко выражал свое неудовольствие. Бриджит предложила несколько вариантов, и они договорились попробовать решить проблему другим способом.

Она решила, что следует приглашать Антонио для обсуждения вопросов, касающихся детей. В конце концов, они оба выполняют родительские обязанности.

Кейтлин отправилась на поиски Антонио и обнаружила его в спортивном зале. Не жалея сил, он истязал себя на тренажерах.

Боже милостивый. В мире больше не было столь идеально сложенного мужчины.

Во рту у Кейтлин пересохло. Она не могла оторвать глаз от его тела. Это зрелище буквально воспламеняло молодую женщину, ее тело ныло от неудовлетворенного желания.

Придя в ужас, она отступила назад. Она подглядывает за ним, как школьница.

– Кейтлин.

Она подняла глаза. Он встал и с легким удивлением смотрел на нее. Его грудь тяжело вздымалась, и Кейтлин показалось, что с каждым вздохом сокол, нарисованный на его груди, взмахивает крыльями, силясь улететь.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил он, подняв брови.

О, ей нужно так много…

– Э-э…

С широко открытыми глазами она смотрела на приближающегося Антонио и не могла вымолвить ни слова.

– Может быть, ты хотела позаниматься со мной? – поинтересовался он, внимательно глядя ей в лицо.

Он подошел слишком близко. Кейтлин почувствовала нарастающее возбуждение.

– Я… э-э… занимаюсь пилатесом.

Кейтлин покачала головой. О чем она только думает? Она ведь искала его с другой целью.

Протянув руку, Антонио отвел от ее лица прядь волос. Его пальцы скользнули по щеке Кейтлин, по ее шее.

– Может быть, ты хочешь привести доводы в свою защиту? – прошептал он.

– Доводы?

Не в силах пошевелиться, Кейтлин смотрела, как рука Антонио скользит по ее плечу, обвивает талию. Она боролась с искушением провести кончиками пальцев по татуировке, сиявшей на его груди.

– Да, против того, чтобы я целовал тебя. Если у тебя есть такие аргументы, самое время их предъявить.

Она взглянула ему в глаза и увидела в них разгорающееся пламя желания. Он хотел ее. Она была его добычей. Что случится, если она не станет сопротивляться?

– Мы… В общем…

Кейтлин вздрогнула, почувствовав, как он притягивает ее к себе. Ее грудь коснулась его обнаженного торса, и это прикосновение даже через одежду воспламенило ее.

– Кейтлин, – прошептал он, – не отвергай меня. Позволь мне поцеловать тебя.

Не успела она моргнуть, как он взял ее за подбородок, поднял лицо и прижался к ее губам. Одного прикосновения его губ было достаточно, чтобы Кейтлин обо всем забыла. Она прильнула к нему, отдаваясь на милость победителя.

Он жадно целовал ее, крепко прижимая к себе. Не раздумывая, Кейтлин положила ладони на его разгоряченную грудь, на то место, где билось сердце, где обитал сокол. Его язык скользнул в ее рот, коснулся ее языка. Из горла Кейтлин вырвался тихий стон. Она хотела… большего.

Кейтлин не успела сказать и слова, как Антонио, потянув за рубашку, обнажил ее талию. Его пальцы скользнули по ее спине. Это прикосновение к обнаженному телу было просто волшебным. Кейтлин больше ни о чем не думала, она молила только об одном – чтобы он не останавливался. Его ладонь легла на ее живот, поднялась выше, к груди.

Сердце Кейтлин бешено заколотилось. Она откинула голову, чувствуя его теплые губы, скользящие по ее горлу, легко касающиеся ямки над ключицами. Щетина на его щеках царапала ее нежную кожу, увеличивая наслаждение от поцелуев.

Пальцы Антонио скользнули под ее бюстгальтер, коснулись соска, и Кейтлин буквально вспыхнула от возбуждения.

– Антонио, – с усилием произнесла она, освобождаясь из его объятий, – все происходит слишком быстро. Я не могу…

Кейтлин умолкла. Она говорила как неопытная девственница, которой, по сути, и являлась. Она поспешно убрала руки с его груди.

– Только не убегай, – тихо, но твердо сказал он. – Не в этот раз. Мне нравится целовать тебя. Я хочу заняться с тобой любовью. Но ты все время останавливаешь меня. Почему?

Она пораженно уставилась на него:

– Ты хочешь…

Кейтлин даже не могла произнести этого вслух. Он хотел спать с ней. Разумеется, хотел. А она готова была раздеться и отдаться ему прямо на полу.

– Я не такая, – твердо сказала она. – Я не сплю со всеми подряд.

В его глазах промелькнуло что-то опасное.

– Я не «все подряд». Ты боишься заняться со мной любовью.

Он был оскорблен. И разочарован.

– Да, – прошептала она, – мне нужно время.

Кейтлин вышла из зала, и Антонио даже не попытался остановить ее. Хорошо. Ей нужно побыть одной, справиться со своим замешательством. Антонио не первый встречный, который получит то, что хочет, а потом бросит. Он был совсем другим, на нем буквально было написано слово «верность».

Антонио вытащил на свет божий ту часть ее, о существовании которой Кейтлин даже не подозревала. Рядом с ним она не узнавала себя, ее привлекала его сила, агрессивность, ей хотелось полностью отдаться ему, не думая о привязанности, любви, верности – о том, что она ценила превыше всего. И это пугало ее.

Потому что Кейтлин не хотела быть похожей на Ванессу. И в то же время страстно желала, чтобы Антонио относился к ней так же, как к сестре.

Это было совсем не то, чего хотелось Антонио, но он прекрасно понимал, что в отношениях с Кейтлин спешить нельзя. Грубая сила тут не поможет. Антонио призвал на помощь все свое терпение в надежде, что рано или поздно оно будет вознаграждено.

Одинокая бессонная ночь на огромной кровати под балдахином показалась ему чудовищно долгой. Он смутно представлял себе, что спал в этой постели с Ванессой, но сейчас ему не хотелось думать о покойной жене. Вместо этого в своем воображении он вызвал образ темноволосой красавицы, которая сбивала его с толку.

Когда он поцеловал Кейтлин, ему захотелось начать новую жизнь, оставить брак с Ванессой в прошлом.

На следующее утро он купил машину и нанял водителя, который должен был возить его в клуб и домой. Антонио еще не очень уверенно чувствовал себя за рулем, его до сих пор мучили головные боли. Кроме того, ему трудно было ориентироваться на улицах города, особенно если он пытался найти место, которого не помнил. Это не касалось только дома. Клуб «Фалько» тоже не значился в списке одобренных мозгом воспоминаний.

Единственным известным ему способом постоянно выплескивать накопившееся отчаяние были бои, но его возможности в этом смысле были сильно ограниченны.

Однажды, приехав в «Фалько», он вызвал к себе частного детектива и поручил ему начать поиски двух других пассажиров со злополучного таиландского рейса. Их тела так и не удалось обнаружить, следовательно, существовал шанс найти этих людей живыми. Антонио дал высококвалифицированному сыщику только одно указание – не жалеть средств. Если эти двое не погибли, Антонио поможет им вернуться к прежней жизни.

Вторую половину дня он провел с Томасом, решая деловые вопросы. Они работали до тех пор, пока Антонио не сдался. Ему казалось, что его голова вот-вот взорвется от всех этих планов, цифр и адской боли.

Работа в офисе стала частью его жизни, когда он ушел из спорта и создал компанию.

Но хотел он не этого. Антонио мечтал вернуться на ринг. Деловая сторона его жизни уже не казалась ему такой привлекательной, как раньше.

Антонио повернулся в своем кресле к окну, выходившему на зеленый внутренний дворик с фонтаном в центре. Наверное, в прошлой жизни он часто наслаждался этим видом. Кейтлин говорила, что он был трудоголиком и нередко засиживался в офисе допоздна.

– Томас, что мне нужно сделать, чтобы вернуться на ринг? – спросил Антонио, не отрывая взгляда от мирно журчащего фонтана.

– Ты снова хочешь выйти на ринг? – Томас постарался скрыть свое удивление, и Антонио был ему за это благодарен. – Как претендент на титул? Или с показательными выступлениями?

– Какой смысл драться, если на кону не стоит титул?

У Антонио были свои причины желать возвращения в спорт. Он был бойцом до мозга костей. Это была часть его жизни, память о которой не могла бы стереть даже лоботомия.

Томас откашлялся.

– Ты показал, что находишься в хорошей форме. Но ты ведь не просто так прекратил драться. Что же изменилось?

– Я изменился. Сделай все, что нужно.

Когда Томас ушел, Антонио, не в силах усидеть на месте, направился в зал. Несколько спортсменов, проводивших тренировку, поздоровались с ним, но он ни одного из них не узнал, а без помощи Кейтлин не мог даже надеяться вспомнить их имена. И он пожалел о том, что ее сейчас нет рядом.

Тренеры работали с бойцами всех форм и размеров, одни разминались на ринге, другие колотили грушу. В зале то и дело раздавались звуки ударов и ворчание. «Фалько» родился из любви Антонио к смешанным единоборствам, и в этой половине клуба он чувствовал себя лучше, чем в кабинете руководителя.

Он смотрел, как два бойца-тяжеловеса кружили по рингу, огороженному металлической сеткой. Ринг был круглым, чтобы боец не мог загнать соперника в угол, как часто случалось в традиционном боксе. Тяжеловесы сошлись в поединке под бдительным оком мужчины средних лет. Он легко двигался по рингу, не сводя глаз с бойцов.

Оба бойца прекрасно показали себя, видимо, они часто тренировались вместе. Впрочем, один был явно сильнее.

Антонио не помнил, как планировал этот зал и как он строился, но сразу отметил, что не пожалел средств на приобретение оборудования. Ему также удалось привлечь в клуб атлетов и тренеров мирового уровня. Во многом именно благодаря им «Фалько» выжил, пока Антонио был в Индонезии.

Все, кто находился сейчас в зале, пришли сюда, чтобы усовершенствовать свою технику, стать сильными бойцами, чтобы побеждать. Все, включая Антонио. Дисциплина и тренировки успокаивали его, давали ему желанную передышку.

– Кто хочет сделать из меня котлету? – крикнул Антонио.

– Я готов, старик.

Антонио повернулся – перед ним стоял один из постоянных спутников Томаса. Антонио увидел на его губах самодовольную улыбку.

Боец прямо-таки излучал неприязнь, и радар Антонио подал тревожный сигнал. Он явно не нравился этому человеку. Грязный бой. Что ж, прекрасно. Его захлестнуло возбуждение.

Он жаждал этого с тех пор, как провел последний бой с Рави в Индонезии. У Родриго не было и десятой части опыта Антонио, и бой не принес ему удовлетворения. Кроме того, в прошлом Антонио и Родриго, видимо, были друзьями, и Антонио так и не решился нанести удар, на который Родриго не смог бы ответить.

От этого соперника пощады ждать не приходится.

Антонио окинул его взглядом и насмешливо улыбнулся:

– Скоро ты пожалеешь о своем решении.

– Поживем – увидим.

– Как тебя зовут здесь?

Настоящее имя не имело значения, у бойцов в ходу были клички, по которым можно было судить о стиле и складе ума спортсмена.

– Резак. – Он вздернул подбородок, и Антонио увидел его глаза. Они были почти бесцветными. – Потому что, когда ты поползешь с ринга, все лицо у тебя будет в моих отметинах.

В некоторых случаях клички говорили и о слабостях бойца. Резак был самонадеян, груб и слишком уверен в себе. Он так и рвался в бой, стремясь доказать, что не слабее легендарного Фалько.

Антонио понял все с той минуты, как Резак назвал его «стариком». В то время, когда Антонио побеждал на ринге, этот молокосос еще в школу ходил.

Через несколько минут Антонио и Резак, переодевшись, вышли на ринг и приняли боевую стойку. Соперник был в меру мускулист. У него короткие светлые волосы, на торсе татуировка в стиле викингов, еще две обвивают бицепсы. На лице мрачная ухмылка.

Металлическая сетка, ограждавшая ринг, тускло поблескивала в свете прожекторов. Соперники могли с комфортом рвать друг друга на части, опасности вылететь за пределы ринга не существовало. И сбежать невозможно.

Соперник сделал ложный выпад. Дилетант. Антонио обошел его и, застигнув врасплох, нанес удар ногой в бедро.

Месть Резака не заставила себя долго ждать. Он провел серию ударов, и Антонио стоило большого труда их отразить. Уклониться от удара. Повернуться. Сделать ложный выпад. Антонио вошел в ритм и на время забыл обо всех своих проблемах.

Через секунду он обнаружил прореху в обороне соперника. Удар. Резак выступал в легком весе, Антонио был потяжелее, и он без зазрения совести использовал свое преимущество, чтобы прижать соперника к сетке. Дальше все было просто.

Кулак Антонио угодил в челюсть Резака, из разбитого рта хлынула кровь.

Но Резак с неожиданным проворством ринулся вперед. Его лицо было искажено яростью. Удар пришелся Антонио в висок.

Жестокая боль взорвалась в голове Антонио, на несколько мгновений ослепив его. Перед внутренним взором мелькнули рыжие волосы Ванессы, ее размытый образ, несколько сцен из прошлого. Вот они кричат друг на друга. Разговаривают. Смеются. Антонио в постели с Ванессой, ласкает ее обнаженное тело, целует ее.

Что-то в этих обрывочных воспоминаниях показалось ему странным. Что-то было не так. Он не мог… Но у него не было времени на размышления.

«Не показывай свою слабость». Антонио кружил по рингу, стараясь прийти в себя. Восстановив силы, он ринулся в атаку. Апперкот, двойной удар. Никакой пощады.

Часто бойцы покидали ринг и расходились мирно, пожав друг другу руки. Но сейчас был не тот случай.

Через несколько мгновений все было кончено. Антонио вытер кровь, заливавшую правый глаз. Резак корчился на ринге, издавая стоны.

Антонио поморщился. В его памяти теснились воспоминания о жене. Во рту чувствовался металлический привкус крови. Антонио огляделся.

– Кто-нибудь еще хочет сразиться со мной? – спросил он.

Желающих не нашлось.

Глава 8

Антонио проскользнул в дом и заперся в своей спальне, чтобы никто не увидел его с разбитым лицом. А в особенности Кейтлин. Рассеченная кожа над бровью не представляла угрозы для жизни, но и не украшала его. К тому же он не расположен был общаться с кем-либо сейчас, когда в его крови все еще кипел адреналин.

Он долго стоял под обжигающе горячим душем во второй раз после боя, постепенно приходя в себя. Теперь его уже не снедало желание наносить удары направо и налево.

Он не может жить на ринге. Необходимо найти разумное решение, баланс между желанием драться и остальной жизнью. Если он не сможет этого сделать, какой из него отец? Чему он сможет научить своих детей?

Антонио уже выходил из ванной, вытирая мокрые волосы полотенцем, когда кто-то постучал в дверь его спальни. Он обернул полотенце вокруг бедер и открыл дверь.

– Привет, – сказала Кейтлин и, покраснев, потрясенно уставилась на его обнаженный торс.

Антонио нравилось смотреть, как она краснеет, а теперь, когда в нем бушевал адреналин, этот румянец вызвал у него жгучий прилив желания.

Кейтлин, нахмурившись, всмотрелась в лицо Антонио.

– Что случилось? У тебя кровь идет.

– Ударился обо что-то, – пожал он плечами. Кейтлин прищурилась. – Ладно. Я ударился о кулак другого парня. Я ездил сегодня в «Фалько».

Выражение ее лица не изменилось.

– Тебе нужен антисептик? Может быть, пластырь?

Антонио улыбнулся:

– Ни один уважающий себя боец не покажется на людях с пластырем на лице. Спасибо за заботу, уже совсем не больно.

Рана в самом деле не болела, потому что тело все еще не остыло после боя и по привычке игнорировало боль. Зато оно реагировало на Кейтлин, которая стояла совсем близко.

– Входи, – пробормотал Антонио, шире распахивая дверь.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Тогда зачем ты здесь, Кейтлин?

Она отвела глаза и откашлялась.

– Я хотела обсудить с тобой кое-что, но не знала, что ты… э-э-э… не одет.

– Неужели? – Он пристально посмотрел на нее. – Иногда такое случается за закрытыми дверями. Вот я сейчас покажу тебе.

Но стоило ему взяться за полотенце, и Кейтлин в ужасе зажмурилась.

– Нет, нет! Ладно. Я поняла. Мне не следовало приходить в твою спальню, особенно теперь, когда ты только что вернулся из клуба. Я не знала, что ты ездил туда, но ты не пришел на ужин, и я беспокоилась, и… в общем, это была ошибка.

Кейтлин повернулась, явно собираясь сбежать. Снова. Но не успела она сделать и шага, как Антонио схватил ее за руку.

– Кейтлин, перестань убегать от меня.

Он мягко повернул ее к себе и вгляделся в глаза, стараясь пробиться через броню, которой она себя окружила, но увидел только смущение и растерянность.

– Входи, – снова предложил он.

– Я не могу. – В ее расширенных глазах плескался страх. Она взглянула на его рассеченную бровь. – Я… боюсь.

Побледнев, Антонио опустил руку, сжав ее в кулак. Костяшки пальцев были покрыты ссадинами после удара, пришедшегося Резаку в челюсть.

Он заставил Кейтлин смотреть, как дерется на ринге, вынуждает против ее воли оставаться с ним теперь, когда на его лице кровоточит очевидное доказательство его жестокости. Он едва не затащил ее в свою комнату, руководствуясь своими эгоистическими желаниями. Она заслуживала другого обращения.

– Я не обижу тебя, – хрипло сказал он и откашлялся. – Мне больно, что ты могла так подумать обо мне.

Она посмотрела на него, и в ее глазах блеснули слезы.

– Я боюсь не тебя, – поправила она дрогнувшим голосом. – Я никогда тебя не боялась. Я…

Но если не он вызывал у нее страх, тогда что? И почему ей так трудно объяснить это?

– Тогда скажи мне, – мягко попросил он и, взяв Кейтлин за руку, почти заставил ее переступить порог. – Что ты чувствуешь, когда я делаю вот так?

Он медленно поднял ее руку и положил себе на грудь, туда, где билось сердце.

Кейтлин молча смотрела на свою ладонь, прижатую к груди Антонио.

– Твердая, как гранит, – прошептала она. – Как ты. Твердый, жесткий, но внутри совсем другой.

– Какой?

– Настоящий Антонио.

Его имя сорвалось с ее губ, как едва слышный стон.

Да, он был Антонио. И в то же время нет. Потому что не мог сложить все кусочки мозаики в единое целое.

– Все в тебе прекрасно, – прошептала Кейтлин. – То, как ты ходишь, как держишь на руках детей, как двигаешься на ринге. Я не могла оторвать от тебя глаз…

– Тебе понравилось смотреть, как я дерусь?

– Я даже не думала, что это может быть так… интересно. Твое тело было таким гибким, движения так гармоничны. Для меня это словно песня, которую слышишь один раз и потом не можешь забыть, потому что она западает тебе в сердце.

Антонио смотрел на нее и чувствовал, как учащается его дыхание.

– Ты неравнодушна ко мне.

Вот что он увидел в глазах Кейтлин. Это было чудесное, восхитительное открытие.

Кейтлин закусила губу и кивнула.

– Я пыталась бороться с собой, но ничего не смогла сделать, это выше моих сил.

– Тогда почему? – хрипло спросил он. – Почему ты убегаешь? Почему тебя так пугает то, что происходит между нами?

– Я…

Кейтлин отвела глаза. Момент искренних признаний прошел. Отчаянно пытаясь удержать его, Антонио взял ее лицо в ладони.

– Что, Кейтлин? Скажи мне. Пожалуйста. Я теряю рассудок, а у меня и так его немного осталось.

Кейтлин слабо улыбнулась в ответ на шутку.

– Я боюсь себя, – прошептала она. – Я хочу… я не знаю, чего хочу. Это как в сказках, где принцессам запрещают трогать веретено или есть яблоко. Я никогда не понимала, почему они не могут сами о себе позаботиться. Потому что никогда не понимала, что это значит – страстно желать чего-то. Или кого-то. Не понимала, пока не встретила тебя. Я не знаю, что делать.

– Есть только один правильный ответ.

Он наклонился и на мгновение прижал свои губы к ее губам, не вложив в этот поцелуй и тысячной доли того желания, которое испытывал. Потому что она не вошла в его комнату.

– Тебе нравится, когда я тебя целую?

– Да, – прошептала она. – Больше, чем следовало бы.

– Тогда входи. Позволь мне целовать тебя. Позволь мне научить тебя всему, что я знаю. Позволь мне стать мужчиной, который будет любить тебя.

Кейтлин стояла зажмурившись, губы ее полуоткрылись, словно она хотела, чтобы Антонио снова поцеловал ее. Потом она вдруг открыла глаза и нервно сглотнула.

– Я должна сказать тебе кое-что еще. – Она посмотрела ему в лицо. – У меня никогда не было мужчины.

– Ты – девственница?

Кейтлин кивнула.

– Это многое объясняет. Жаль, что ты не сказала этого раньше. Вот почему ты просила дать тебе время. А я торопил тебя.

– Нет, это не так, – поспешно возразила Кейтлин. – Тебе не в чем себя винить. Проблема во мне. Ты – такой замечательный, прекрасный человек, ты хочешь быть со мной, но я ввела тебя в заблуждение… Я не Ванесса, это уж точно…

– Кейтлин.

Она умолкла.

– Ты думаешь я буду сравнивать тебя с Ванессой и это сравнение будет не в твою пользу?

– Ну… Ванесса была такой красивой, ее тело сводило мужчин с ума. Она знала, как доставить удовольствие мужчине в постели. С ней трудно состязаться.

Кейтлин с удивлением посмотрела на улыбающегося Антонио. Неужели она сказала что-то смешное?

– Разве не странно, – задумчиво сказал он, – что я не могу вспомнить Ванессу?

– Совсем?

Он не помнил жену, ту, ради которой оставил карьеру, от которой так хотел детей, что согласился на суррогатное материнство?

– Отчасти. – В его голосе слышалась печаль. – Иногда я вижу рыжий всполох ее волос, помню какие-то обрывки, например ее смех. Все перепуталось в моей голове. Порой я вспоминаю ее лицо, порой – тело. Она кажется мне такой далекой, чужой, нереальной. Ты говорила, что я очень любил ее, но я не помню этого.

– Мне жаль, Антонио. Я и представить себе не могла, что ты совсем не помнишь Ванессу. Наверное, тебе очень тяжело.

– Главная трудность заключается в том, что я хочу двигаться дальше, хочу, чтобы жизнь моя продолжалась. – Антонио бросил на нее загадочный взгляд, который поверг Кейтлин в трепет. – Я не хочу постоянно возвращаться в прошлое, которого не помню. Я нашел ту, которую хочу так, что не могу дышать. Я хочу любить ее и хочу, чтобы она любила меня. Но я никак не могу убедить ее довериться мне.

– Ты говоришь обо мне? – прошептала она.

– Да, о тебе. – Его пальцы скользнули по ее горячей щеке. – Я не только не могу сравнивать тебя с Ванессой, я не хочу этого делать. Я хочу жить настоящим, вместе с тобой. Я хочу, чтобы ты научила меня любви, о которой говорила.

– Как я могу научить тебя чему-то? У меня совсем нет опыта.

Его губы сложились в неотразимую улыбку.

– У меня тоже нет опыта, по крайней мере, я о нем не помню. Можно сказать, что для нас обоих это будет впервые.

Ей приятно было это слышать. Антонио не помнил Ванессу и хотел начать все с чистого листа. Он вернулся из мира мертвых другим человеком.

Вот только Антонио родился с телом, созданным для наслаждения, и раз он не забыл, как дышать, значит, не утратил и способности заставить женщину сгорать от желания. Кейтлин же не могла похвастаться таким опытом.

– Ты уверен, что хочешь именно этого? Со мной? Я хочу сказать, ты, может быть, не помнишь Ванессу, а как насчет других женщин? – Кейтлин вздохнула. – Видишь, я все только порчу. Это не очень сексуально, я понимаю.

– Мы стоим у этого порога уже десять минут, и девять минут пятьдесят пять секунд из этого времени я рискую уронить это полотенце, потому что ты возбуждаешь меня. Перестань беспокоиться о том, что не имеет никакого значения. Не убегай больше, Кейтлин.

Он отступил в сторону, приглашая ее войти.

Вот он, шанс получить то, о чем она так долго мечтала. Избавиться от постоянного чувства вины и наконец стать полноценной сексуальной женщиной в руках этого мужчины.

Теперь все зависит от нее.

И все же она колебалась. Антонио смотрел на нее с легким удивлением.

Что произойдет, если она переступит этот порог, тем самым давая понять, что готова к романтическим отношениям, и ничего не получится? Как она сможет растить детей, жить с этим человеком под одной крышей, если сердце ее будет разбито? Много лет она мечтала об Антонио и не могла ему в этом признаться, это было тяжелым испытанием. Насколько же больнее ей будет, когда она получит Антонио и потеряет его, потому что она не та женщина, которая ему нужна?

А если он решит отомстить ей и отберет у нее детей?

Но Кейтлин хотела остаться, потому что не могла себе представить, как повернется и уйдет от него.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить часто бьющееся сердце, и вошла в комнату Антонио.

Глава 9

Дверь за ее спиной захлопнулась, и Кейтлин застыла на месте. Она находилась в спальне мужчины и выйдет отсюда женщиной.

О боже. Антонио увидит ее обнаженной, со шрамом от кесарева сечения и набухшей грудью, которая несколько месяцев служила источником пищи для трех малышей.

Чувствуя, как в ней нарастает паника, Кейтлин сделала несколько глубоких вдохов. И тут же поперхнулась, вспомнив о том, как одевалась сегодня утром. Какое белье она надела?

– Кейтлин.

Она обернулась. Антонио стоял, привалившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Полотенце на его бедрах опасно сползло. Облизнув пересохшие губы, Кейтлин отвела глаза. Потом снова посмотрела на Антонио. Что в этом такого, ведь они собираются заняться любовью. Может быть, она и должна проявить любопытство и Антонио ждет этого от нее. Прелюдия.

– Хочешь бокал вина? – спокойно спросил он.

– Ты предлагаешь выпить? – Антонио рассмеялся. Она нахмурилась. – Я не знала, что ты имеешь в виду! Вдруг это какая-то сексуальная игра. Может, ты хотел, чтобы я вылила на тебя вино и слизнула его.

Его брови поползли вверх. Должно быть, поражался бесстыдству Кейтлин.

– В самом деле? Слизнуть вино?

– Может быть. Это сексуально?

Антонио пожал плечами, на его губах играла легкая улыбка.

– Возможно, учитывая, что я хочу тебя прямо здесь и сейчас. Правда, будет небольшой беспорядок. Давай оставим это на следующий раз.

– И сколько раз ты собираешься это проделывать?

– По меньшей мере тысячу. – Его лицо потемнело от страсти. – То, что я хочу пережить с тобой, может занять целую жизнь.

– Всю жизнь?

Именно этого она и жаждала больше всего на свете, втайне мечтала об этом, но как странно было слышать эти слова от Антонио.

Он склонил голову.

– Ты не та женщина, которая спит со всеми подряд. Я тоже не такой. Я хочу быть с тобой. Спать с тобой, просыпаться рядом с тобой. Хочу быть с тобой в постели и не только. Что тебя смущает?

– Все, – пробормотала она.

– Ладно, оставим пока эту тему. Вот что мы сделаем, – решительно сказал он, читая Кейтлин, как открытую книгу. – Мы выпьем по бокалу вина. А потом сделаем это так медленно, как ты захочешь.

– Почему?

– Вино поможет тебе расслабиться, – объяснил он. – На самом деле тебе поможет расслабиться и то и другое. И я получу то, что хочу, – тебя. Чем дольше ожидание, тем слаще победа. У меня вся ночь впереди.

Ошеломленная его словами, Кейтлин утратила способность сопротивляться и позволила усадить себя на небольшой диван у окна, выходящего на океан.

Он достал из бара бутылку красного вина и вытащил пробку. Он стоял спиной к Кейтлин, и она могла без зазрения совести разглядывать его обнаженный торс. Через мгновение он повернулся, держа два бокала с рубиново-алым вином, протянул один Кейтлин и опустился рядом с ней на диван. Облаченный в одно лишь полотенце.

Да, это было фантастически правильное предложение – выпить вина. Алкоголь должен был приободрить ее. Кейтлин сделала большой глоток, чтобы придать себе сил.

– Я никогда раньше не видела голого мужчину, – пискнула она.

– Даже на картинках?

Она покачала головой.

– Я совсем ничего не знаю. Я пыталась сказать тебе это…

Антонио поставил свой бокал на столик рядом с диваном и взял руку Кейтлин в свои.

– Послушай меня, я не хочу, чтобы между нами было какое-то недопонимание.

Сердце колотилось в ее горле. Кейтлин смотрела на Антонио и видела в его глазах нежность.

– Для меня много значит, что ни один другой мужчина до сих пор не прикасался к тебе, что я буду первым. Это честь для меня. Ты не должна извиняться за тот дар, что преподносишь мне.

– Я… Хорошо.

Он выпустил ее ладонь, и его пальцы коснулись ее запястья, скользнули по обнаженной руке. Он не отрывал глаз от ее лица. Не говоря ни слова, Антонио взял бокал из ее дрожащих пальцев и поставил рядом со своим. Через мгновение он склонился и прижался к ее губам в медленном поцелуе, от которого Кейтлин буквально растаяла.

– Подожди, – вдруг прошептал он и встал, чтобы выключить свет.

Теперь только луна освещала диван, на котором сидела Кейтлин. Вся остальная комната погрузилась во мрак.

Антонио вернулся с одеялом, которое снял со своей постели, и парой небольших блестящих квадратиков. Кейтлин с любопытством смотрела на них, потом ее вдруг бросило в жар. Она поняла, что это. Презервативы. У Кейтлин перехватило дыхание.

Антонио расстелил одеяло на полу у окна во всю стену и растянулся на нем, приглашая Кейтлин присоединиться.

– Так романтичнее.

Антонио, окутанный лунным светом, был прекрасен и загадочен. Словно читая ее мысли, он лежал не шевелясь, позволяя рассматривать себя.

Спустя целую вечность Антонио протянул руку и взялся за свое полотенце, намереваясь снять его.

– Хочешь увидеть всего меня?

Кейтлин молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и не успела она привести мысли в порядок, как полотенце полетело на пол… о господи. Он был божественно прекрасен и явно возбужден.

Она не могла оторвать от него глаз, а он не торопил ее.

– Кстати, – сказал он, – ты же знаешь, что должна будешь сделать для меня то же самое, правда?

– Сделать что? – спросила она, и вдруг догадалась. – Ты имеешь в виду, что я должна раздеться и лечь рядом с тобой, чтобы ты мог посмотреть на меня?

На его лице появилась хищная улыбка.

– Скажи, когда будешь готова.

– Я не думаю, что вообще когда-нибудь буду готова, – пробормотала она растерянно.

Антонио приблизился к ней.

– Тогда мне придется самому это сделать. Потому что я тоже хочу увидеть тебя в лунном свете. Я хочу заниматься с тобой любовью и смотреть на твое лицо. А для этого тебе совершенно необходимо раздеться.

Очень нежно он взял ее лицо в ладони и приник к ее губам.

Когда его рот в обжигающем поцелуе прижался к ее губам, он положил ладонь на ее талию и притянул Кейтлин на край дивана, прижимая к своему телу. Она невольно выгнулась, стараясь прильнуть к нему как можно теснее.

Его язык проник в ее рот, возбуждая в ней ненасытное желание. Застонав, Кейтлин положила руки на плечи Антонио, ощущая жар, исходящий от его кожи.

Желание переполняло ее, тело напряглось. Кейтлин судорожно вздохнула. Должно быть, Антонио почувствовал, что она хочет большего, потому что сильнее прижал ее к себе.

Губы Антонио коснулись ее горла, он ласкал нежную кожу, опускался все ниже, пока не уперся в ворот ее блузы.

– Я собираюсь снять это, – сказал Антонио и расстегнул первую пуговицу. – Хорошо?

– Это справедливо. Ведь на тебе нет рубашки.

Его легкий смешок вызвал трепет в ее теле. Приятный трепет.

– На мне вообще ничего нет. И если уж говорить о справедливости…

– Знаешь, ты прав.

Это было несправедливо.

Антонио желал ее. Он сам так сказал. И его тело служило тому подтверждением. К чему хранить невинность?

Кейтлин хотела его в самом примитивном смысле этого слова. Сейчас. Антонио может сделать ее счастливой, Кейтлин не сомневалась в этом.

– Я готова, – объявила она, дрожащими пальцами расстегнула пуговицу на блузке и перешла к следующей.

Он следил за ней взглядом.

– Готова?

Третья пуговица. Четвертая.

– Готова к тому, чтобы ты увидел меня. В лунном свете.

Он одобрительно кивнул, пробормотав что-то. Последняя пуговица.

Кейтлин сняла блузку, не отрывая глаз от Антонио, и выпустила ее из пальцев. Не так уж плохо. Миллион раз в своей жизни она снимала бюстгальтер, но впервые делала это перед мужчиной, перед Антонио, который первым из мужчин увидит ее грудь.

Кейтлин бросила бюстгальтер рядом с блузкой. Взгляд Антонио скользил по ее телу и ей вдруг захотелось прикрыться.

– Тебе лучше поторопиться, – пробормотал он, сжимая кулаки. – Я уже теряю рассудок.

– Правда? Я свожу тебя с ума?

Это льстило Кейтлин. Только представьте, она, Кейтлин Хоупвелл, сводит мужчину с ума медленным стриптизом. Она почувствовала себя распутной.

– Абсолютно. Ты меня убиваешь. Если бы ты только знала, как сильно я хочу… – Он умолк и покачал головой. – Ничего, не обращай внимания. Не торопись. Я буду терпелив.

– Нет, скажи мне. Чего ты хочешь? – Она положила пальцы на пуговицу джинсов и нарочито медленно принялась расстегивать ее. – Может быть, я позволю тебе сделать это.

– Неужели? Стягивай джинсы и посмотрим.

– Мне нравится, когда ты так говоришь.

– Правда? – Он с легким удивлением посмотрел на нее. – Видимо, не настолько сильно нравится, раз ты до сих пор одета.

– Но ты же так и не сказал мне, чего ты хочешь.

Она сняла джинсы, стараясь стянуть вместе с ними не слишком сексуальное нижнее белье, и отшвырнула их в сторону.

Теперь она была полностью обнажена. В лунном свете призрачно вырисовывались контуры ее тела, делая незаметным шрам после кесарева сечения. Наверное, именно поэтому Антонио выключил свет, чтобы не смущать ее. Может ли что-то ускользнуть от внимания этого мужчины?

Антонио смотрел на Кейтлин, и она опустила руки, позволяя ему любоваться собой. Один его взгляд делал ее счастливой и заставлял чувствовать себя самой красивой женщиной в мире. Женщиной, которой нечего скрывать.

– Ну же, скажи мне, – попросила она, гордясь, что голос ее больше не дрожит. – Какие сексуальные развлечения есть у тебя в запасе? Я слишком долго ждала, пока это случится, и мне не терпится начать.

Он даже не ожидал, что это так заведет его.

Но он не мог наброситься на нее, словно животное. Для Кейтлин это был первый раз, и она заслуживала особого отношения. Он должен быть нежен с ней, сдержан, терпелив.

Кейтлин опустилась рядом с ним. В ее глазах, даже в этом призрачном лунном свете, Антонио совершенно отчетливо увидел приглашение.

– Я хочу заняться с тобой любовью. В этом нет ничего развратного.

Твердый пол – не самое лучшее место для занятий любовью. Это был первый сексуальный опыт Кейтлин, и он должен был бы уложить ее в постель, но как заниматься любовью на постели, где он спал с другой женщиной? И не важно, помнит он об этом или нет. Это был вопрос принципа.

– А почему бы и нет? А что, если я хочу стать немножко развратной? – прошептала она и придвинулась ближе. Ее поза зеркально отражала позу Антонио. Их колени соприкасались. Кейтлин пристально смотрела на него, и ее взгляд был слишком знающим для такой невинной женщины.

– Послушай меня, Антонио. Я видела тебя на ринге, и это было… жестоко. И в то же время это было красиво. Это было волнующее, возбуждающее зрелище. Наверное, со мной что-то не так, если мне нравится в тебе примитивная, жестокая часть твоей натуры. Но мне все равно.

Она коснулась сокола, парящего на его груди.

– Я хочу Фалько, – просто сказала она. – И Антонио. Для меня все это впервые. Сделай так, чтобы этот первый раз запомнился мне навсегда. Дай мне все, что можешь.

Эта чувственная мольба потрясла Антонио. Охваченный жгучим желанием, он заключил Кейтлин в объятия и опустился на нее.

Он жадно целовал ее, прижимаясь к ней всем телом, чтобы полнее чувствовать ее. Все его существо кричало от едва сдерживаемого желания. Он коснулся ее набухших грудей. Они были великолепны, полные, с большими сосками, к которым ему хотелось прильнуть губами.

Не в силах удержаться, кончиком языка он коснулся одного соска и принялся посасывать его. Судорожно вздохнув, Кейтлин выгнула спину. Да. Она была очень чувственной, как и представлял себе Антонио. Он перешел к другой груди, и ощущение затвердевшего под его языком соска заставило его содрогнуться. Все его тело пульсировало от возбуждения.

Застонав, Антонио прошептал ее имя. Кейтлин лежала перед ним, озаренная лунным светом, в точности так, как он представлял себе, и это было волшебное, сказочное зрелище. Мать его детей. Его спасительница. И любовница.

Склонившись над Кейтлин, он развел ее бедра и коснулся языком ее лона.

Кейтлин замерла, издав слабый стон.

– Тсс, дорогая, – прошептал он и поцеловал шелковистую кожу ее бедра. – Ты же хотела этого. – Он поцеловал другое бедро и шире развел ее ноги. – Закрой глаза и представь, что видишь меня на ринге. Это возбуждает тебя?

– Да, ты двигаешься так легко, изящно, – пробормотала она. – Когда я смотрела, как ты сражаешься на ринге, все мое тело пылало.

– Как теперь?

Он медленно коснулся ее нежной кожи кончиком языка, двинулся чуть дальше, его язык дразнящими движениями ласкал ее. Бедра Кейтлин свела сладкая судорога, она вздохнула от удовольствия.

– Вот так, милая. Лежи спокойно, думай обо мне и позволь мне попробовать тебя на вкус.

Обхватив ее бедра, он приподнял их и прильнул губами. Под его натиском тело Кейтлин забилось в конвульсиях. Антонио воспользовался этим, чтобы усилить нажим. Он и не подумал упрекать Кейтлин за то, что ее тело билось в его объятиях. Он ощутил ее медовый вкус и через несколько мгновений услышал ее вскрик.

Дрожа от возбуждения, Антонио надел презерватив и лег рядом с Кейтлин, обняв ее.

Потом, едва сдерживая нетерпение, он развел коленом ее бедра и опустился на нее, готовый излить всю накопившуюся в нем энергию. В последнюю секунду он помедлил и поцеловал Кейтлин, вложив в этот поцелуй все свое желание. Она ответила легким стоном. Его тело свело от возбуждения, он больше не мог ждать. Так медленно, как только мог, он проник в нее.

Она выгнулась ему навстречу, принимая его и ободряя. Он наполнил ее собой без остатка. Потом помедлил, хотя каждая клеточка его тела молила не останавливаться, посмотрел Кейтлин в глаза:

– Все хорошо?

Кивнув, она вздохнула. Ее глаза сияли, густые темные волосы разметались по подушке.

– Это было не совсем так, как я себе представляла, – призналась она.

Незнакомое чувство вспыхнуло в сердце Антонио, грозя вырвать его из груди. Любовь. Он хотел, чтобы это была любовь, хотел знать, что может любить.

– Ты прекрасен, – прошептала она и шевельнула бедрами. – Тебе нравится?

Это едва уловимое движение вызвало в нем целую бурю.

– Давай обменяемся впечатлениями позже.

Он начал ритмично двигаться. Кейтлин выгнулась, ее совершенные, полные груди коснулись его торса.

Движение за движением, удар за ударом она встречала его напор, не стараясь уклониться, не уступая. Его бедра двигались все быстрее, и она подчинилась этому ритму. Положив ладони на ее спину, он изменил позу и ритм, наполняя ее собой, вознося все выше и выше в небеса, где он уже обитал благодаря ей.

Все его тело молило о разрядке, но он не мог этого позволить… пока нет. Стараясь сдержаться, Антонио прикусил губу и почувствовал привкус крови. Он отвел ее ногу, чтобы глубже погрузиться в ее лоно, и из его горла вырвался глухой стон.

Его охватило не испытанное прежде наслаждение, и ему хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Его бедра двигались все быстрее, и, когда Кейтлин, издав слабый стон, замерла, он потерял контроль.

Громко застонав, Антонио перекатился на бок, увлекая Кейтлин за собой. Он нежно прижал ее к себе, и она прильнула к нему с легким вздохом удовлетворения.

– Может быть, тебе что-то нужно?

Что он мог подарить женщине, которая только что отдала ему свою невинность? Она, наверное, испытывает боль. Он был не так нежен с ней, как ему хотелось.

– Все хорошо, спасибо. Не двигайся, пожалуйста. – Она теснее прижалась к нему. – Тепло твоего тела помогает мне расслабиться.

– Мне нужно было все сделать медленнее. – Чувство вины захлестнуло Антонио. Он взял ее невинность, как грубое животное. – Прости, что причинил тебе боль.

– Не смей извиняться. Это была сладкая боль. Все было чудесно. Прекрасно. Волшебно. Совсем как я мечтала. – Она переплела свои пальцы с пальцами Антонио, поднесла его руку к своим губам и поцеловала. – Спасибо тебе.

У него перехватило горло. Он сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями.

Кейтлин будила в нем чувства, которые он не мог постичь. Если бы только он мог заглянуть в прошлое, вспомнить, что он чувствовал прежде, когда смотрел на Кейтлин. Он знал только, что Кейтлин была чудом, об обретении которого он молился, пускаясь в путь домой.

– Почему я? Почему из всех мужчин мира ты выбрала меня и именно мне подарила свою невинность?

– Я всегда хотела, чтобы это был ты, – медленно проговорила она. – Хотя нет, не всегда. У Ванессы всегда было много… романов, даже в школе. И всякий раз она оставалась с разбитым сердцем. Я поклялась себе, что сохраню себя для единственного мужчины. Когда мы встретились, я с первого взгляда поняла, что это ты.

Антонио замер.

– С первого взгляда?

Она кивнула, и ее шелковистые волосы скользнули по его подбородку.

– Ни один мужчина не мог сравниться с тобой. Я так долго о тебе мечтала.

– Даже после того, как я женился на Ванессе?

– Я не говорю, что была святой. Я испытывала разные чувства. Знаешь, когда мне сообщили об авиакатастрофе, я прорыдала два дня. Я думала, что потеряла тебя навсегда, – дрогнувшим голосом прошептала Кейтлин.

После долгого молчания Антонио обнял ее и крепко прижал к себе. Его сердце билось в унисон с сердцем Кейтлин.

Когда он чувствовал себя одиноким и потерянным, Кейтлин была здесь, в его доме, горюя о нем. Он думал, что о нем никто не помнит, но она помнила и любила его. И любит до сих пор.

Это был еще более драгоценный дар, чем ее невинность.

Глава 10

На следующее утро Кейтлин проснулась, едва рассвело. Тело ныло от того, что она провела ночь на полу, в объятиях Антонио. Но каждая клеточка ее тела пела от радости.

Антонио поцеловал ее на прощание, прежде чем она отправилась в свою комнату. Он не хотел, чтобы кто-то из обитателей дома знал о том, что произошло между ними. Кейтлин забралась в душ и включила воду погорячее. Стоя под обжигающими струями, она чувствовала, как вместе с водой уходит боль и напряжение. Мыслями она была с сексуальным мужчиной, что спал сейчас в своей комнате на первом этаже.

Она спала с Антонио. Кейтлин вынуждена была признать, что каждая секунда, проведенная рядом с Антонио, делала ее совершенно счастливой.

Когда Кейтлин наконец вышла из душа, зеркало в ванной совсем запотело. Она протерла его полотенцем и посмотрела на свое отражение. Странно. Она выглядела точно также, как вчера утром. Но ведь должно было что-то измениться после минувшей ночи. Кейтлин не могла сказать, что именно. Всю ночь она занималась любовью с мужчиной. Дважды. Это было чудесно. Может быть, стоит сделать татуировку в память об этом событии? Например, нарисовать голубка на груди.

Она притворится, что Антонио никогда не был женат на Ванессе. Просто вычеркнет этот факт из памяти и не будет об этом думать. Ванессы больше нет. Кейтлин и Антонио заслуживали счастливого будущего. Вместе. Разве это преступление?

За завтраком дети, как обычно, играли бананами и хлопьями. Бриджит болтала не умолкая. Кейтлин сидела на своем привычном месте за столом. Все было как всегда, но взгляды, которые бросал в ее сторону Антонио, вызывали у нее легкое смущение. Она все время одергивала себя, стараясь не пялиться на Антонио, как влюбленная дурочка.

– Мы с Кейтлин сегодня собираемся за покупками, – объявил Антонио, когда все закончили завтрак.

– В самом деле? – удивилась Кейтлин. Неужели она забыла купить для кого-то подарки? – До Рождества всего два дня. В магазинах не протолкнуться.

– Мне казалось, я уже продемонстрировал тебе свою способность избавляться от толпы, – подмигнул он ей.

– Значит, это и есть твой способ решения проблемы? Скупить весь магазин?

– Если я вижу, что способ работает, почему бы не использовать его?

В темных глазах Антонио мелькнули веселые искорки. И еще в его взгляде было обещание. Вчера этот намек заставил бы ее покраснеть, но теперь она стала настоящей женщиной. Кейтлин показала ему язык.

Бриджит удивленно смотрела на них, неправильно истолковав причину их веселья.

– А вы двое, я смотрю, не скучаете.

Это уж точно.

Антонио усадил Кейтлин в машину, и они медленно выехали за ворота, прокладывая путь через толпу папарацци. Она не привыкла к такому. С тех пор как Антонио появился в клубе, они жили под прицелом теле- и фотокамер.

Антонио не обращал на репортеров ни малейшего внимания. Его юрист и Томас Уоррен уже ответили на некоторые вопросы от имени Антонио, но сам он не спешил открывать душу. Ему нравилось уединение, и Кейтлин его всецело поддерживала.

Выбравшись на дорогу, Кейтлин спросила:

– Что же мы собираемся покупать?

– Мебель в спальню.

Она бросила на него быстрый взгляд и перевела глаза на дорогу.

– Что-то не так с той мебелью, которая у тебя уже есть?

– Да. Это мебель Ванессы, – тихо ответил он, не сознавая, что невольно причиняет Кейтлин боль. – От всей этой мебели нужно избавиться. Я уже договорился об этом, к нашему возвращению ее вынесут из комнаты. Помоги мне выбрать что-то новое.

Вот, значит, почему они спали на полу. Антонио не хотел спать с Кейтлин на постели, которую раньше делил с женой. Возможно, он считал это предательством по отношению к Ванессе.

Горло Кейтлин сжалось от слез.

– Это…

Как объяснить, что она чувствует? Ванесса была женой Антонио, и Кейтлин никак не могла изменить этот факт. В конце концов, Антонио ведь не выбрал ее, когда у него была такая возможность. Кейтлин была запасной сестрой.

Но после того, что ему пришлось пережить, Антонио заслуживал новую жизнь. Если он хотел купить новую мебель в спальню, потому что прежняя напоминала ему о первой жене, Кейтлин поможет ему обставить комнату. Самое главное, чтобы он был счастлив. И еще Кейтлин должна молчать, даже если все вокруг будет напоминать ей о том, что она живет жизнью своей сестры.

Продавщица подошла к Антонио и Кейтлин, как только они переступили порог магазина.

– Что вам предложить? – вежливо осведомилась она. – Может быть, этот великолепный диван, на котором без труда разместятся ваши гости?

– Нам нужна мебель для спальни, – ответил Антонио.

– Конечно, сэр. – Сотрудница магазина окинула обоих внимательным взглядом. – Мебель какого стиля вы предпочитаете? Может быть, ар-деко? Старинную или современную?

– Кейтлин, какой стиль тебе нравится? – спросил Антонио и положил руку на ее спину, словно Кейтлин имела полное право принимать решение. Как будто они были настоящей семейной парой.

– Я… я не знаю, а что нравится тебе? – выдавила она.

Странный вопрос, учитывая, что она долгие годы изучала Антонио, а теперь еще и спала с ним. Разве она не знает, что ему нравится?

– Мне нравится все, что делает тебя счастливой, – ответил Антонио. У Кейтлин перехватило дыхание. Он повернулся к продавщице: – Покажите ей все, что у вас есть, пусть она выберет стиль, цвета и все такое. Полагаю, вы выполняете индивидуальные заказы?

В глазах продавщицы вспыхнул интерес.

– Разумеется. Мы можем подобрать все, вплоть до диванных подушек. Пожалуйста, зовите меня Джуди. А как я могу обращаться к вам?

– Это мисс Хоупвелл, – мягко сказал Антонио. – Она – звезда сегодняшнего шоу. Она не должна выйти отсюда без полного комплекта мебели для спальни, вы меня понимаете? Когда она выберет все, что захочет, я оплачу.

– Простите нас, пожалуйста, мы отойдем на минутку. – Кейтлин потянула Антонио в сторону. – Что ты делаешь? – прошептала она. – Я не могу выбирать мебель для твоей спальни. Это слишком…

– Но я хочу, чтобы ты это сделала, – настаивал Антонио. – В конце концов, ты тоже будешь пользоваться этой спальней.

Кейтлин на мгновение зажмурилась, в деталях представив себе то, на что он намекает.

– Но это не моя спальня. У меня есть своя комната.

– Больше нет. – Антонио нахмурился. – Я, наверное, поторопился. Нужно было поговорить с тобой дома. Я хочу, чтобы ты перебралась в мою спальню. Насовсем.

Кейтлин бросило в жар. Антонио попросил ее переехать в его спальню. Значит ли это, что он предлагает ей стать его… подружкой? Или это прелюдия к предложению выйти за него замуж?

Да. Да. Да. Что бы он ни имел в виду, ответ будет «да».

Сейчас не совсем подходящее время выяснять это, но Кейтлин это не печалило. Антонио хотел, чтобы она стала частью его жизни. Трудно было понять его предложение иначе. И какая разница, как это будет называться? Сердце Кейтлин колотилось, как птица в клетке, словно не могло найти места в груди. То, о чем она так долго мечтала, сбылось.

Он взял ее руку и нежно сжал.

– Помоги мне сделать нашу спальню местом, где мы сможем наслаждаться друг другом, не страшась призраков прошлого.

У Кейтлин перехватило горло. Ей никогда не избавиться от воспоминаний, Ванесса всегда будет следовать за ней, как тень. Если бы не трагедия, мечта Кейтлин никогда бы не стала реальностью. Чувство вины снова обрушилось на нее.

И хуже всего было то, что Кейтлин не могла даже сказать Антонио о том, что она чувствует, потому что ему и так приходится нелегко, незачем взваливать на него дополнительную тяжесть.

– Пожалуйста, Кейтлин. Я должен чувствовать, что ты рядом, что я не одинок. Ты нужна мне.

– Хорошо, – вздохнула Кейтлин и повернулась к продавщице: – Я готова.

Она старалась не поддаваться панике. Ей никогда прежде не приходилось покупать мебель вместе с мужчиной. С Антонио.

– Прошу вас сюда. – Джуди повела ее налево, рассказывая по дороге о тканях, цветах и бог знает о чем еще.

Только одно утешало Кейтлин – вечером она будет лежать в постели Антонио.

Когда через стеклянную стену, открывающую вид на берег океана, проникли первые лучи рассвета, Кейтлин открыла глаза, потянулась и посмотрела на спящего Антонио. Вчера утром она тоже прислушивалась к его дыханию, любовалась его безмятежным лицом. Ей никогда не надоест смотреть на него. В конце концов, имеет же она право глядеть на мужчину, с которым спит?

Его длинные ресницы отбрасывали тень на высокие скулы, на губах играла легкая улыбка. Может быть, ему снится, что он целует Кейтлин? В своем сне она тоже целовала Антонио.

Налюбовавшись, она склонилась и по-настоящему поцеловала его.

– Счастливого Рождества!

Потянувшись, Антонио открыл глаза и сонно улыбнулся.

– Неужели уже двадцать пятое? Я совсем потерял счет времени.

– Мы были слишком заняты.

Накануне они со смехом и спорами обставляли спальню новой мебелью и украшали дом к Рождеству. Потом Антонио пришла мысль приобрести несколько картин, и он побывал в нескольких галереях, пока не нашел то, что хотел.

Наконец, поздно ночью они положили последнюю подушку на диван в гостиной и решили, что на этом оформление интерьера можно считать законченным. Теперь дом выглядел совсем иначе. Ванесса предпочитала массивное и богато украшенное барокко. Кейтлин выбрала более простые линии и цвета: кровать под изящным балдахином, небольшой туалетный столик из дерева кофейного цвета с серебряными ручками. Весь интерьер был выдержан в бирюзовых и темно-коричневых тонах.

Это были суматошные и волшебные дни.

Антонио повернулся на бок и притянул Кейтлин к себе.

– И тебя с Рождеством.

– Нам же не обязательно сразу вставать, правда?

– Мы можем лежать в постели как минимум несколько лет. Детям все равно еще рано рассказывать про Сайту, подождем года два-три.

Кейтлин любила, когда Антонио говорил так, будто они – настоящая семья и будут вместе, что бы ни случилось. Правда, Антонио не заговаривал о браке, но она надеялась, что все к тому идет.

– Ха. Нам еще очень повезет, если в следующем году они не проснутся в пять утра и не побегут к елке, чтобы посмотреть, что принес им Санта.

Глаза Антонио лукаво блеснули, он подмигнул Кейтлин.

– Тогда нам стоит насладиться последним спокойным Рождеством.

Очень медленно, так медленно, что Кейтлин едва не застонала от нетерпения, он склонился над ней и приник к ее губам. Кейтлин бросило в жар. Его язык был горячим и нетерпеливым, и она застонала, когда он проник в ее рот.

Он раздвинул бедрами ее ноги, настойчиво и сильно прижимаясь к ее лону. Кейтлин застонала и выгнула спину, наслаждение вспыхнуло в ней миллионом искр. Она молча побуждала его не останавливаться, прижимаясь к его мускулистым бедрам.

Он чуть отстранился, приподнявшись на локте, нашел ее самую чувствительную точку и стал ласкать ее пальцами.

Кейтлин судорожно вздохнула и зажмурилась, чувствуя, как наслаждение волна за волной, словно океанский прилив, прокатывается по ее телу.

Бормоча цветистые итальянские фразы, будто молитву, Антонио продолжал ласкать ее. Склонившись, он коснулся губами ее горла, опустился ниже и запечатлел поцелуй на ее груди.

Наслаждение переполняло Кейтлин, сводя мышцы в сладкой судороге.

– Антонио, – прошептала она.

– Да, дорогая, я здесь.

Он перекатил ее на спину и склонился над ней, опираясь на локти, чтобы не сокрушить своим весом. Но было уже поздно. Едва Антонио вошел в нее, в ее груди словно взорвался фейерверк.

Ее охватило всепоглощающее чувство любви к этому мужчине.

Антонио заполнил ее до предела, но она выгнула спину, прижимая свои бедра к нему, чтобы получить все, без остатка. Она случайно научилась этому прошлой ночью, и, судя по стону, вырвавшемуся у Антонио, ему это понравилось.

Кейтлин закрыла глаза, чувствуя, как он двигается, как его тело сливается с ее телом. С ее губ сорвался вздох. Рай. Неужели это всегда так – полное физическое и духовное слияние? Или между ней и Антонио существует особая связь, особые отношения, недоступные другим?

Движения Антонио стали более настойчивыми, энергичными. Кейтлин выгнулась в его объятиях, подчиняясь его ритму, поднимаясь все выше и выше к пику наслаждения, пока они оба не достигли его в едином порыве.

Они лежали в объятиях друг друга, молча, но в полной гармонии. Наконец Кейтлин почувствовала, что снова в состоянии двигаться. Но она не торопилась вставать с постели.

Как и вчера утром, Антонио включил висящий на стене телевизор, чтобы посмотреть новости. Эта привычка, как он объяснил Кейтлин, появилась у него после возвращения из Индонезии. Каждое утро он тянулся к пульту, чтобы тишина так не действовала на нервы.

– Тебе больше не нужен этот шум, – сказала Кейтлин и забрала у Антонио пульт, чтобы выключить телевизор.

Но не успела она нажать кнопку, как с экрана прозвучало имя Антонио.

– Что они говорят?

Он сел в постели и сосредоточенно уставился в телевизор. Шли новости.

«…Удалось установить личность анонимного жертвователя, который скупил все игрушки в магазине и отправил их в благотворительную программу «Игрушки для малышей». – Блондинка на экране улыбнулась, рядом с ней появилась фотография Антонио. – Для тысяч малышей из малоимущих семей это Рождество будет по-настоящему счастливым. И теперь они знают, кого благодарить за это. Историю Антонио Каваллари справедливо можно назвать сенсационной. Считалось, что Антонио погиб в авиакатастрофе, однако спустя год он вернулся в Лос-Анджелес…»

– Они не должны были знать, кто отправил игрушки. – Антонио нахмурился. – Посылка неслучайно была анонимной.

Однако репортеры новостей, почуяв очередную сенсацию, пошли по следу Антонио. Как только он решил сделать что-то не нуждающееся в рекламе, его имя тут же появилось в новостях.

На экране мелькнуло лицо Ванессы, и Кейтлин поспешно переключила канал. Чувство вины и так не отпускало ее, не хватало еще, чтобы сестра смотрела, как она лежит в постели с ее мужем.

– Достаточно.

Но Антонио даже не смотрел в телевизор. Его взгляд был устремлен на Кейтлин.

– Ты слишком хороша для меня, тебе это известно?

Он заправил длинную прядь ее волос за ухо и отвел от шеи вьющийся локон, чтобы запечатлеть поцелуй на ее нежной коже. Кейтлин вздрогнула. Антонио привлек ее к себе, и она почувствовала, как в ней снова разгорается пламя страсти.

– У меня кое-что есть для тебя, – прошептал он, и его дыхание коснулось ее кожи.

– Это как раз то, что мне нужно, – сказала она, отвечая на его поцелуй.

Рассмеявшись, Антонио протянул руку и достал из ящика тумбочки, стоявшей у кровати, длинную, плоскую коробочку.

Заинтригованная, Кейтлин сорвала зеленую оберточную бумагу и подняла крышку. На бархатном ложе сверкала серебряная цепочка.

Антонио вынул ее из коробочки и протянул Кейтлин. Она увидела на цепочке подвески.

– А, Л и снова А.

– О, – выдохнула Кейтлин, – по одной для каждого малыша.

Антонио коснулся пальцем подвески в форме буквы А, и в центре ее засверкал отполированный белый камешек.

– Там, в Индонезии, мне приходилось тренироваться на самодельном ринге с земляной площадкой, и после спарринг-матчей весь ринг был усеян камешками. Я сунул один такой камешек в карман, когда отправился на поиски самого себя. Для меня это был символ надежды. Я, как этот камешек, был погребен под слоем мертвых обрывков памяти.

Кейтлин молча смотрела на него, ее сердце учащенно билось.

– Я попросил ювелира разрезать и отполировать камешек. Частица его есть в каждой букве. – Он задумчиво посмотрел на цепочку, кончиком пальца коснулся буквы А. – Если бы Ванесса вынашивала детей, они погибли бы вместе с ней.

Это правда. Пугающая правда. Кейтлин никогда не думала о своем решении стать суррогатной матерью в таком свете. Когда Ванесса обратилась к ней с этой просьбой, она согласилась, потому что любила сестру. Хотя, откровенно говоря, решающим для Кейтлин оказался тот факт, что она будет вынашивать ребенка Антонио. Это был взаимовыгодный вариант для обеих сторон. Став матерью, Кейтлин обрела смысл жизни.

Зажав цепочку в пальцах, Антонио откинул одеяло, обнажив тело Кейтлин. Она не отрывала взгляда от его лица. Склонившись, он коснулся губами шрама, оставшегося от кесарева сечения, потом посмотрел Кейтлин в глаза:

– Мои дети – часть меня, ты подарила мне их. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделала. Это всего лишь безделушка.

По щекам Кейтлин побежали слезы. Антонио надел цепочку ей на шею.

– Я люблю тебя, – выдохнула она.

Антонио внимательно посмотрел на нее, и в его глазах отразилась целая гамма эмоций.

– Я хотел бы сказать тебе то же самое. Поверь мне. Но это было бы ложью.

Кейтлин кивнула, стараясь сдержать слезы, капавшие на бирюзовое одеяло. Его сердце все еще принадлежало Ванессе.

– Все в порядке. Я не хочу давить на тебя. Просто подумала, ты должен знать, что я чувствую.

Он притянул ее к себе и обнял так, словно не собирался никуда отпускать.

– Вот еще один дар, который ты принесла мне, не ожидая ничего в ответ. Ты – замечательная женщина, Кейтлин.

Она прильнула щекой к его груди, там, где был изображен сокол, и услышала, как бьется его сердце. Антонио нужно было время, чтобы пережить утрату Ванессы. И Кейтлин поможет ему сделать это. Только после того, как Антонио оплачет свою потерянную любовь, он сможет отдать свое сердце Кейтлин. И она будет счастлива.

– Давай проведем Рождество по-семейному, – предложила Кейтлин, и Антонио согласился.

На следующий день после Рождества Антонио понял, что больше не может оставаться наедине с собой и своими мыслями, и решил отправиться в клуб. Без Кейтлин.

Она поцеловала его и долго смотрела вслед, вроде бы не догадываясь, что он был на грани помешательства. Кажется, ему довольно успешно удалось скрыть свои переживания.

Он должен что-то предпринять, чтобы вернуть себе память. Несправедливо было бы заставлять Кейтлин заводить отношения с мужчиной, который ничего не помнит о своей жене и идет по жизни вслепую.

Антонио очень хотел начать жизнь заново, с чистого листа. Он надеялся, что, заключив Кейтлин в свои объятия, обретет память, но вышло только хуже.

Она полюбила его. А для него она была даром, ниспосланным с небес. Она была его звездой. Единственной путеводной звездой в его жизни. Рядом с ней он сделал то, что должен был сделать, – создал новые воспоминания, обрел новый жизненный опыт.

Вне всяких сомнений, это любовь.

Но он ведь любил Ванессу, по крайней мере, так сказала Кейтлин. Почему же он не может вспомнить ее?

А что, если однажды он забудет Кейтлин? Что, если очередной удар на ринге сотрет его память? Эта мысль была невыносима.

Приехав в клуб, Антонио прошел в кабинет и сел за свой огромный стол. Кейтлин говорила, что он сам выбрал этот стол вместе с остальной мебелью для клуба. Возможно, он покупал мебель вместе с Ванессой… Антонио хотел, чтобы его отношения с Кейтлин были особенными, ни на что не похожими, но откуда ему было знать, что ничего подобного он не переживал в прошлом?

Нужно отыскать способ решить проблемы с памятью. Придвинув к себе телефон, Антонио набрал номер рентгенологии и записался на компьютерную томографию.

Он обещал Кейтлин после праздников поговорить о будущем. Ему вдруг захотелось отвезти ее куда-нибудь, где они будут только вдвоем, – например, в Париж или в Мадрид.

Антонио вынул из кармана коробочку и открыл ее. На темно-синем бархате сверкало кольцо с пятнадцатикаратным бриллиантом. Антонио увидел это кольцо в ювелирном магазине, когда выбирал цепочку для Кейтлин, и сразу понял: это оно, то самое кольцо, которое он хотел бы видеть на ее пальце. Он представил себе, как делает ей предложение и ее глаза сияют от счастья.

Но Антонио не мог просить Кейтлин выйти за него замуж, пока не изгонит из своей жизни призрак первой жены.

Он встал из-за стола и вышел на улицу. Краем глаза он заметил рыжий всполох. Медленно обернувшись, Антонио увидел приближающуюся к нему женщину. Длинные ноги, стройная фигура, красивое фарфоровое личико и длинные ярко-рыжие волосы.

Ванесса. О господи. Это его жена. Во плоти. Миллион беспорядочных образов пронесся в его памяти, пока он смотрел на нее. Боль пронзила виски.

– Антонио, – прошептала она дрожащим голосом, жадно глядя ему в глаза. – Я видела новости и не могла поверить своим глазам. Я должна была отыскать тебя, чтобы убедиться…

– Ванесса, – прохрипел он. Горло сжало удушье.

Женщина отпрянула, словно он ударил ее.

– Это что, шутка?

– Ты же умерла. Кейтлин сказала, что твое тело нашли и опознали.

Антонио в ужасе смотрел на рыжеволосый призрак.

– Антонио, я не Ванесса. Что с тобой? Это же я. – Антонио растерянно покачал головой, и по лицу женщины промелькнула тень. – Это я, Шейла.

Это имя взорвалось в его голове. Шейла.

Он вспомнил, как она смеялась, стонала в его объятиях, шептала его имя. Вспомнил ее тело, прижавшееся к его телу, ее полную грудь, полузакрытые глаза. Она как будто имела какие-то права на Антонио.

Ну, конечно. Шейла – его любовница. Ванесса – его жена.

Образ рыжеволосой женщины в памяти Антонио был таким размытым, неясным потому, что в нем соединились обрывки воспоминаний о двух разных женщинах.

Глава 11

Приступ тошноты скрутил желудок Антонио. Он зажмурился, потрясенный открывшейся ему истиной. У него была любовная связь с этой женщиной. Он изменял жене, обманывал ее.

Это отвратительно. Он не ожидал, что был способен на такое. Но, очевидно, он не всегда был противником внебрачных связей.

Шейла смотрела на него молящим взглядом. С трудом проглотив комок в горле, Антонио отвернулся.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты не рад меня видеть? Ванессы больше нет, и мы наконец можем быть вместе.

– Я не…

Я не помню тебя. Но это была ложь. Он слишком хорошо ее помнил.

Она положила руку с идеальным маникюром на его руку.

Помедлив, он отвел свою руку. Лицо Шейлы потемнело от обиды.

– Прости, – хрипло сказал он, чувствуя, как в его голове нарастает боль. – Все не так, как ты думаешь.

– Я не понимаю, что не так? Ты жив, и это настоящее чудо. Почему ты не позвонил мне? Я больше года думала, что ты погиб. Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить?

Его короткий смешок напугал их обоих.

– Шейла, я… – Он сделал над собой усилие. – Шейла, у меня амнезия.

Впервые Антонио произнес это слово вслух.

– Ты все правильно расслышала, – твердо сказал он. – После авиакатастрофы меня выбросило на остров в Индонезии. Все, что у меня осталось, – несколько обрывочных воспоминаний. Лишь несколько недель назад я нашел дорогу домой.

– Так ты не помнишь меня, – прошептала она. В ее глазах засверкали слезы. – После всего, что между нами было… Я думала, мы сможем все начать сначала… теперь, когда Ванессы нет. Когда я узнала, что ты жив, я подумала, мы…

– Я помню, – прервал ее Антонио. – Но я не знал об этом до тех пор, пока не увидел тебя.

Но он не помнил Кейтлин. Интересно, вспомнил бы он Ванессу, если бы увидел ее?

Его вдруг захлестнуло жгучее желание получить ответ на этот вопрос.

– Прости, – мягко сказал он плачущей рыжеволосой женщине. Ему захотелось вернуться домой и выяснить, что еще он может извлечь из своей дырявой, как сито, памяти. – Нас с тобой больше ничего не связывает. Я не люблю тебя и никогда не полюблю.

Она горько рассмеялась:

– Забавно. Почти то же самое ты сказал мне о Ванессе перед тем, как отправился в Таиланд.

Слова молнией вспыхнули у него в голове. Он вспомнил свой разговор с Шейлой.

«Я не люблю ее и никогда не полюблю. Мне больше нечего делать в этом холодном, пустом доме». Он говорил о доме в Малибу. Том самом, в котором теперь жил с Кейтлин и своими детьми.

Он сказал Шейле, что не любит Ванессу. Если это в самом деле было так, понятно, почему он не может вспомнить, какие чувства он испытывал к жене. А вдруг это ложь и он сказал эти слова, чтобы польстить любовнице?

Однако в Таиланд он все же отправился с Ванессой. И они решили завести детей. Неужели все это время у него был роман с другой женщиной?

Каким же надо быть человеком, чтобы вытворять такое? Когда Антонио вернулся в Лос-Анджелес, чтобы выяснить, кем он был, он даже не предполагал, что обнаружит в своем прошлом ложь и эгоизм. Каким он был до катастрофы?

Некоторые стороны своей жизни он под сомнение не ставил. Например, отцовство. Это было частью его жизни. А как насчет нарушения супружеской верности? Он не мог просто отмахнуться от своего прошлого, каким бы оно ни было. Ради себя, ради своих детей, ради Кейтлин он должен был выяснить все, что возможно, о том, каким человеком был Антонио Каваллари.

– Прости, – повторил он. – Мне нужно идти. Пожалуйста, больше не ищи со мной встреч. Наши отношения, какими бы они ни были, навсегда остались в прошлом.

– Да. – Шейла вздохнула. – Прошло больше года… Я подумала, что теперь у нас есть еще один шанс. Настоящий. Ты никогда не развелся бы с Ванессой, к тому же у вас должны были родиться дети.

– Да, я никогда не развелся бы со своей женой. Кстати, у меня трое детей. Тройняшки.

Шейла печально улыбнулась:

– Поздравляю. Не ожидала. Ванесса оказалась умнее, чем я думала. Три ребенка – в три раза больше алиментов, если бы ты все же решился развестись с ней. Хотелось бы мне знать, как ей удалось это провернуть.

Алименты. Он вдруг вспомнил свою ссору с Ванессой. Память обрушила на него целый водопад образов. Ванесса узнала о Шейле. Она была в ярости, ведь Антонио клялся, что покончил с «той женщиной». Очевидно, нет. Тогда Ванесса заговорила о детях, сказала, что это ее страховка. На случай чего?

Остальное Антонио не помнил.

– Тройняшки были случайностью, – сказал он, – счастливой.

Кивнув, Шейла повернулась и пошла прочь. Несколько мгновений Антонио смотрел ей вслед, потом сел в машину и велел водителю везти его домой. Там он надеялся найти ключи к тайнам, запертым в его памяти.

Дома Антонио заперся в своей комнате, чтобы просмотреть телешоу, в котором блистала Ванесса.

Ванесса появилась на огромном экране, и сердце Антонио учащенно забилось. Стройная, рыжеволосая, красивая. В ее манере держаться, в жестах было что-то очень знакомое… потому что она выглядела как рыжеволосая версия Кейтлин.

Боль взорвалась в висках, как фейерверк.

Его воспоминания о Шейле и Ванессе тут же отделились друг от друга. Беспорядочные обрывки воспоминаний соединились в единое целое, как кусочки мозаики. В памяти Антонио замелькали картинки, словно кадры из фильма. Не в силах помешать этому, он вглядывался в свое прошлое, и ему не нравилось то, что он видел.

Может быть, он не хотел вспоминать ни жену, ни любовницу. Может быть, подсознательно он понимал, что не заслуживает такой чистой, невинной женщины, как Кейтлин, и подавлял свои воспоминания.

Ему придется сказать Кейтлин. Она должна знать, каким он был прежде.

Антонио выключил телевизор и долго сидел в полной темноте. Он злился на себя за то, что не мог вспомнить, почему поступил так, а не иначе.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Кейтлин.

– Я не знала, что ты вернулся, но увидела машину и…

– Входи, – дрогнувшим голосом сказал он, – пожалуйста.

Кейтлин была здесь. Может быть, настало время выложить карты на стол. Папарацци, слоняющиеся возле «Фалько», наверняка сняли его вместе с Шейлой. Пусть лучше Кейтлин узнает правду от него, чем из газет.

Она вошла в комнату и протянула руку к лампе. Он поймал ее руку прежде, чем она успела включить свет. В темноте он чувствовал себя увереннее.

– Что случилось? – спросила она. В ее голосе звучала тревога.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Конечно.

Кейтлин опустилась на диван. В тусклом свете, падающем из полуоткрытой двери, Антонио едва видел ее лицо.

– Сегодня я… встретил кое-кого. Женщину. Из моей прошлой жизни. Я… вспомнил ее.

– Это же замечательно! – воскликнула Кейтлин.

– Нет, совсем нет. У меня была связь с этой женщиной, – без обиняков, резко сказал он.

– Связь?

– Да. И, видимо, довольно длительная.

Кейтлин молчала, и он уже начал жалеть, что не позволил ей включить свет. Она расстроена? Наверняка. Но в темноте он не видел ее лицо.

– Я не понимаю, – наконец проговорила она. – Вы с Ванессой были счастливы. Вы любили друг друга.

– Я не был счастлив. И не любил ее, – ответил Антонио.

Возможно, осознание этого причинило ему самую сильную боль. Он ничего не знал о любви потому, что никогда не любил прежде. Вспомнив Ванессу, Антонио понял, что Шейла сказала правду. Он не любил жену.

Он не мог сравнить чувства, которые испытывал теперь, с тем, что чувствовал раньше, потому что сравнивать было не с чем. Он никогда прежде не испытывал того, что чувствовал к Кейтлин.

Теперь Антонио понимал, что любит ее.

Иначе он не терзался бы так, рассказывая ей о своем прошлом, в котором ничего не мог изменить.

– Почему же ты не развелся? – едва слышно спросила Кейтлин.

– Не знаю, – признался он. – Наверное, потому, что я католик. И потом, у нас должны были родиться дети. В моей памяти все еще очень много пробелов, фрагментов, которые я, может быть, никогда не восстановлю.

Они сидели в полной тишине, и Антонио тяготился этой тишиной, но он должен был позволить Кейтлин самой решать, когда нарушить молчание.

– Ванесса знала?

Ее голос дрогнул, и по тихим всхлипываниям Антонио понял, что она плачет.

Он понимал: боль Кейтлин куда хуже, чем его собственная боль. Антонио ждал, что Кейтлин будет злиться, а вместо этого она безмолвно плакала. Борясь с желанием коснуться Кейтлин, утешить ее, он сжал кулаки. Он был источником ее боли, а не утешителем.

– Она знала.

Хотел бы Антонио понять, что лежало в основе их брака, почему Ванесса оставалась рядом с мужем, зная, что он не любит ее, изменяет ей с другой женщиной. Он даже не помнил, признавалась ли ему в любви Ванесса.

– Мне жаль, что я вывалил на тебя все это. Я все представлял себе иначе.

– Это слишком, Антонио. – Ее голос дрогнул. – Я не знаю, что сказать.

Его охватило разочарование, гнев, боль. Ему нужно было услышать от Кейтлин, что все в порядке, что она по-прежнему любит его. Разве так важно, каким он был раньше?

– Скажи, что ты чувствуешь. Ты злишься на меня? Я причинил тебе боль? Хочешь ударить меня?

– Мне кажется, я совсем не знаю тебя. Верность для тебя не так важна, как для меня. Лучше бы я никогда не ложилась с тобой в постель, – прошептала она. Антонио похолодел. – Я не знаю, что мне делать со всем этим. Пока не знаю.

Она встала и, тихо всхлипывая, вышла из комнаты.

Ирония заключалась в том, что он потратил столько времени и сил, чтобы все вспомнить, а теперь желал только одного – забыть обо всем.

Кейтлин кормила детей. Ее глаза были сухими. Это было единственное занятие, которое значилось в ее списке дел на вторую половину дня.

Она укачивала Аннабеллу, слепо глядя в стену, и пыталась унять бурю, разбушевавшуюся в ее сердце.

Жизнь продолжалась, и Кейтлин должна была найти в себе силы забыть простую фразу, разрушившую ее мир:

«У меня была связь с этой женщиной».

Долгие годы Кейтлин завидовала браку сестры. Долгие годы она жила, скрывая свои чувства к Антонио. Долгие годы она страдала от сознания своей вины, коря себя за зависть и влечение к мужу сестры.

И все это оказалось ложью.

Брак сестры был фальшивкой, а прекрасное чувство, которое Кейтлин все это время бережно лелеяла в своей душе, – иллюзией. Человек, которого она считала верным и преданным, оказался прелюбодеем. Антонио был не таким совершенным, каким она его представляла себе, а значит, напрасно она казнила себя за чувства к нему.

Все было напрасно. Чувство вины не помешало ей оказаться в постели Антонио. О нет, она сама бросилась к нему в объятия, не оказав почти никакого сопротивления. Она подарила свою невинность мужчине, для которого брачные обеты были пустым звуком. Который так мало думал о любви, что даже не счел это важным, когда выбирал жену.

Ужасные признания Антонио о том, что он не любил Ванессу, о его интрижке, о том, почему он был против развода, – все это в представлении Кейтлин никак не сочеталось с мужчиной, которого она полюбила.

Кейтлин хотела заплакать, но ее душа словно онемела.

Покормив детей, она тяжело опустилась в кресло-качалку, глядя на Леона, Аннабеллу и Антонио-младшего, ползающих по расстеленному на полу коврику.

– Можно войти?

Кейтлин подняла глаза. Словно угадав ее мысли, Антонио остановился на пороге. Его лицо было бесстрастно.

На мгновение сердце Кейтлин дрогнуло. Видимо, ничто не способно подавить в ней трепет, который она всегда испытывала при виде Антонио. Печально было сознавать, что он пришел сюда не для того, чтобы объясняться. Он пришел потому, что они всегда играли с детьми перед ужином. Это уже стало своего рода ритуалом, которым все пятеро искренне наслаждались.

Жизнь продолжалась. И они родители трех малышей. Навсегда.

– Разумеется, ты можешь войти, – ответила Кейтлин. – Это же твой дом.

Антонио опустился на коврик и протянул Леону погремушку. Аннабелла что-то мурлыкала, исследуя коврик, а Антонио-младший лежал на спине и сосредоточенно разглядывал потолок. Его отец обладал такой же способностью концентрироваться на чем-то.

Часы на стене громко тикали, отмеряя секунду за секундой. Никогда еще время не тянулось так медленно. Одна минута неспешно перетекала в другую. В комнате царило молчание, и Кейтлин почти физически ощущала его тяжесть. Они поиграют с детьми, потом поужинают, а что дальше? Они спали в одной постели. Будут ли они и впредь делить эту постель? Кейтлин представила себе, как они молча лежат рядом и невидимая граница отделяет их друг от друга. Ведь что, по сути, представляли собой их отношения для Антонио, как не очередную интрижку?

– Я больше так не могу. – Кейтлин вскочила на ноги, сжав кулаки.

Антонио взглянул на нее:

– Что ты имеешь в виду? Наши игры с детьми?

– Нет. Это. – Она махнула рукой. – Я не могу быть с тобой. Я не Ванесса. Я не стану мириться с изменами.

– Я не прошу тебя мириться с этим, – тихо ответил он, глядя на Аннабеллу, которая добралась до своей кроватки и возвестила об этом радостным криком. – Поверь, мне тоже нелегко. И ты должна знать, что интрижек у меня не было. Только одна. Я просил ее больше не искать со мной встреч. Я не хочу иметь с ней ничего общего.

– Я должна вернуться в свою спальню, – сказала Кейтлин, чувствуя, как сжимается ее горло. – Я не могу быть с тобой. Как раньше.

Ну вот, все кончено. Кейтлин и представить себе не могла, что ей придется разорвать их отношения, но она сказала правду: она была не той женщиной, которая нужна Антонио Каваллари.

Он помрачнел.

– Какими же будут наши отношения?

Кейтлин покачала головой:

– Родители. Люди, живущие под одной крышей. Не знаю. Знаю только, что я не могу больше спать в твоей постели. Я не могу…

Она умолкла, ее душили рыдания. Склонив голову, Кейтлин спрятала лицо в ладони, зажмурилась. Она чувствовала, что Антонио приблизился к ней, но не осмелился коснуться ее.

– Кейтлин.

Моргнув, она посмотрела на него глазами полными слез.

Его сумрачный взгляд не отрывался от ее лица, в его глазах она видела отражение немой боли, переполняющей его душу.

– Ты будешь бороться со мной за опеку над детьми? – мягко спросил он.

Она судорожно вздохнула:

– Что? Почему ты так думаешь?

– Какой из меня отец? Я испытываю неконтролируемое желание уничтожать людей на ринге. У меня амнезия. Я осквернил свой брак глупой интрижкой. Любой судья позволит тебе забрать у меня детей и присудит тебе столько денег на их воспитание, сколько ты попросишь. На твоем месте я бы уже предпринял определенные шаги, чтобы оградить детей от моего влияния.

– Антонио… – У Кейтлин заныло сердце. – Ничто не делает тебя плохим отцом. Ты нужен своим детям.

Ты нужен мне.

Но Кейтлин не произнесла эти слова вслух. Ей нужен был настоящий Антонио, который выбрал ее и благодаря которому она почувствовала себя любимой.

А потом он утратил ее доверие. Он оказался другим человеком, который не уважает брак так, как уважает она. Который не любил свою жену.

Если Антонио не любил Ванессу, могла ли Кейтлин надеяться, что он любит ее? И как она могла доверять ему?

Все это время она думала, что Антонио не может сказать ей о своей любви потому, что его сердце до сих пор принадлежит Ванессе. Реальность оказалась совсем другой.

Антонио посмотрел на малышей. Все его существо излучало любовь. Да, он способен был любить. Но не Ванессу.

– Нет, это они нужны мне, – ответил он. – Если ты не заберешь их у меня, я справлюсь с чем угодно.

Кейтлин вспомнился их недавний разговор. Тогда ее страшила одна мысль о том, что Антонио может лишить ее возможности быть рядом с детьми. Теперь все было наоборот. Она понимала, что сейчас чувствует Антонио, – отчаяние, страх, и ее сердце смягчилось.

Она все еще любила его, и ничто не могло этого изменить.

– Я никогда не отниму у тебя детей, – пообещала она дрожащим голосом. – Но между нами не может быть близких отношений. Мы должны научиться жить вместе как родители, и только. Это возможно?

Он отступил на шаг назад, и его красивое лицо превратилось в маску.

– Я подчинюсь любому твоему решению.

Сердце Кейтлин болезненно сжалось. В голосе Антонио звучало такое равнодушие, словно он и не собирался бороться за нее. Но что она сказала бы, если бы он ответил отказом? Если бы он ответил, что не позволит ей разорвать их отношения? Что он любит ее и хочет видеть ее в своей постели, что бы ни случилось?

Она бы сказала – нет.

Они будут сосуществовать как родители, которых связывают только общие дети. И ничего больше.

Глава 12

В час ночи Антонио стоял у двери, ведущей в спальню Кейтлин, и прислушивался к ее дыханию.

Кейтлин не спала. Она лежала в постели, и ее переполняло отчаяние. Антонио чувствовал обращенную к нему безмолвную мольбу, потому что и сам этой ночью не сомкнул глаз.

С тех пор как они расстались, головные боли усилились. Две долгие ночи Антонио метался в постели, тоскуя о Кейтлин и вызывая в памяти наслаждение, которое она дарила ему.

Утром он вставал с опустошенной душой и раскалывающейся от боли головой.

Он выпил обезболивающее, не дожидаясь вечера, но оно не принесло долгожданного облегчения.

Единственное, что могло ему помочь, – Кейтлин.

Антонио толкнул дверь и шагнул в комнату. Кейтлин не шевельнулась, но затаила дыхание, и Антонио понял: она знает, что он здесь.

– Не могу заснуть, – сказал он.

– Мне жаль, – прошептала она, – но ты не должен входить в мою комнату посреди ночи.

– Это мой дом, – пророкотал он, давая волю своему гневу. – Мне нужно поговорить с тобой.

– Это не может подождать до утра?

Резонный вопрос в час ночи.

– Нет, не может. Пожалуйста, Кейтлин. Что мне сказать, что сделать? Прости меня. Поверь, мне невыносимо сознавать, что в прошлом я вел себя недостойно. Но сделанного не вернуть. Ты когда-нибудь сможешь простить меня и забыть обо всем?

– Не думаю. У нас разные взгляды на любовь, и верность, я не смогу смириться с этим. Ты сказал, что веришь в вечную любовь, и я поверила тебе. Теперь я не могу тебе доверять, а какие отношения могут быть без доверия? Я не Ванесса.

Почему она не видит – он не хочет, чтобы она была похожа на Ванессу. Тогда, в прошлой жизни, ему нравились женщины определенного типа, после недавней встречи с Шейлой это стало ему очевидно. Но он не помнил почему и не хотел вспоминать.

Он хотел Кейтлин.

А она не хотела его. Из-за того, что он сделал когда-то давно. Из-за прошлого, которого он не в силах изменить.

Не говоря ни слова, Антонио вышел.

Он должен что-то предпринять, чтобы вернуть Кейтлин. Но что?

После долгой бессонной ночи Кейтлин наконец поняла, что ей не уснуть. На часах было пять утра. Больше года она спала в комнате Антонио. Несколько ночей в раю, в его спальне, и вот она уже не может уснуть в своей постели.

Причиной бессонницы были ее мысли, целый водоворот мрачных мыслей, и режущая боль в груди, которая не покидала Кейтлин с той минуты, как она выставила Антонио из своей спальни.

Кейтлин прошла на террасу и занялась пилатесом в надежде отвлечься от одолевавших ее мыслей. Впрочем, скоро выяснилось, что она может думать только о первом поцелуе Антонио. Тогда он прижал ее к стене, в буквальном и переносном смысле, в этой самой комнате, требуя, чтобы она рассказала ему о своей любви. Кейтлин спросила, что он знает о любви, ожидая услышать в ответ книжные слова, оду о его покойной жене, его преданности и их чудесном браке.

«Что ты знаешь о любви?» – спросила она.

«Ничего», – ответил он.

Тогда она решила, что он ничего не помнит о любви и просит ее помочь ему. В действительности же он имел в виду, что никогда не любил Ванессу. Как ужасно, должно быть, чувствовала себя сестра, поняв, что вышла замуж за человека, который не уважает брак. Вместо развода Антонио заставил Ванессу мириться с его изменами.

Как Ванесса пережила все это? С какими мыслями она просыпалась каждое утро, зная, что этой ночью ее муж был с другой? Кейтлин на собственном опыте знала, что такое безответная любовь и какие страдания она приносит. Плакала ли ее сестра по ночам в подушку, как Кейтлин в минувшие несколько дней? Почему Ванесса ничего не рассказала ей?

Кейтлин вдруг захотелось, чтобы сестра оказалась рядом, уткнуться в ее плечо и выплакать все свои горести. Но это было невозможно. Если бы Ванесса была жива, у Кейтлин бы не было повода плакать. Она бы по-прежнему думала, что брак, верность, любовь и секс неотделимы друг от друга.

Леон проснулся рано. Кейтлин кормила его и думала о Ванессе. Ей вдруг пришло в голову, что вещи сестры все еще лежат на чердаке. Ванессы больше нет, но Кейтлин может прикоснуться к тому, что когда-то было частью жизни ее сестры. Может быть, это облегчит боль, которая терзала сердце Кейтлин, и хотя бы отчасти исцелит ее душу.

Она передала детей Бриджит. Та уложила малышей в коляску и отправилась с ними на прогулку. Кейтлин поднялась на чердак по узкой лестнице.

Кейтлин не была здесь больше года, с тех самых пор, как после авиакатастрофы принесла сюда вещи Ванессы.

Она села на пол, скрестив ноги, и открыла одну из коробок. Одежда. Кейтлин достала шелковую блузку сестры и прижала к щеке, вдохнула терпкий аромат экзотических духов, которыми так любила пользоваться Ванесса, и вспомнила, когда в последний раз слышала его. Кейтлин была на четвертом месяце беременности, она пришла проститься с Ванессой и Антонио, улетавшими в Таиланд.

По ее щекам покатились слезы. Кейтлин подозревала, что причиной этому вовсе не тоска по сестре, а Антонио. Она скучала по нему. Прошлой ночью он показался ей таким растерянным и одиноким. Кейтлин хотела сказать ему, что всем сердцем желает простить его, но не смогла.

Вещи Ванессы не помогли. Отодвинув коробку с одеждой, Кейтлин открыла другую. Здесь она обнаружила туалетные принадлежности Ванессы, включая два маленьких, усыпанных сверкающими камнями пузырька с духами. Кейтлин отложила их в сторону, решив оставить их для Аннабеллы. Духи, наверное, уже выдохлись, но бутылочки были инкрустированы настоящими полудрагоценными камнями. Это будет прекрасным подарком дочери, подумала Кейтлин.

Возможно, дети, ее и Ванессы, были ответом, который так нужен был Кейтлин. В них она могла черпать силы, необходимые для того, чтобы оставаться под одной крышей с Антонио. Неужели Ванесса тоже так думала и дети были единственной причиной, по которой она не стала разводиться с мужем, причинившим ей боль? Леон, Аннабелла и Антонио-младший – вот три причины, по которым Кейтлин все еще оставалась в этом доме.

Измученная своими мыслями, Кейтлин задела коробку. Та опрокинулась, на пол выпал блокнот в кожаном переплете. Кейтлин пролистала его и сразу узнала почерк сестры.

«4 сентября. Рональд не уверен, что люди с Парамаунт дадут мне главную роль в «Золотой молодежи». Она совсем не похожа на роль Джанель. Я бы убила его, но за два года это мой третий агент. Боже, как я хочу этот фильм!»

Интересно. Трудно было представить, что Ванесса может записывать свои мысли, учитывая ее привязанность к смартфону, без которого она не могла прожить и минуты. Видимо, бумага показалась Ванессе более надежным хранилищем мыслей, ведь электронную почту и облако могли взломать. Чувствуя себя немного неловко, Кейтлин прочла еще несколько записей, перелистала страницы.

Надо же, она и не подозревала, как сильно Ванесса хотела отойти от роли Джанель, персонажа, которого она играла в популярной драме «Бикон-стрит». Сестра никогда не говорила, что эта роль стала ее проклятием.

Странно было сознавать, что Ванесса не сочла нужным довериться Кейтлин и не рассказала сестре о своих профессиональных проблемах. Дневник был полон сюрпризов. До этой минуты Кейтлин готова была поклясться, что они с сестрой были близки, но оказалось, Ванесса многое скрывала.

Внимание Кейтлин привлекло имя Антонио. Она всмотрелась в летящие буквы.

«Я рассказала Антонио про Марка. Он прямо с цепи сорвался, все оказалось хуже, чем я ожидала. Я предложила ему простое решение проблемы: он не возвращается на ринг, а я порываю с Марком. Мне это не составит особого труда. Он далеко не так хорош в постели, как Антонио, но должна же я была сделать что-то, чтобы привлечь внимание моего тупого мужа!»

Кейтлин похолодела, потом ее бросило в жар.

Так у ее сестры тоже был роман на стороне?

Дрожащими руками Кейтлин перелистнула страницы. Ванесса начала вести дневник больше двух лет назад, задолго до того, как попросила сестру стать суррогатной матерью. Неужели проблемы в семье Ванессы начались так давно?

Кейтлин читала запись за записью, охваченная дурным предчувствием.

«Антонио все еще дуется на меня из-за Марка. Потребовал, чтобы я ушла из «Бикон-стрит». Я рассмеялась. Как будто я могу пустить под откос свою карьеру только ради того, чтобы мой драгоценный муженек не видел рядом со мной на экране мужчину, с которым я сплю? Просто смешно».

И через несколько страниц:

«Антонио ведет себя ужасно. Он не только продолжает выходить на ринг – с чем я никогда не смирюсь! – но и нашел способ отомстить мне. Завел интрижку с женщиной, похожей на меня как две капли воды. Назло мне. Как глупо. Он совсем не мстительный. Но я не оставила ему выбора, так он сказал».

Антонио завел роман в отместку Ванессе.

Кейтлин почувствовала, что ее мутит. Значит, Антонио еще до авиакатастрофы хотел вернуться на ринг. Помнит ли он об этом?

Кейтлин чувствовала, как пылает горло, глаза щипало от подступивших слез. Она заставила себя дочитать дневник до конца, потом швырнула его в стену. Как мало она знала свою сестру!

Она пришла сюда, на этот чердак, надеясь найти утешение и силы, чтобы продолжать жить под одной крышей с мужчиной, которого она любила, но которому не могла больше доверять. Вместо этого она обнаружила, что у Ванессы были свои скелеты в шкафу.

Злые горячие слезы обжигали щеки Кейтлин. Все было совсем не так, как выглядело. Ванесса толкнула Антонио в объятия другой женщины, сначала заставила его бросить любимое дело, а потом завела роман со своим приятелем со съемочной площадки. Это, конечно, не оправдывало Антонио, но теперь Кейтлин понимала мотивы его поступка.

Кейтлин опустилась на пол и зарыдала.

Она почувствовала присутствие Антонио за мгновение до того, как он обнял ее и прижал к своей груди. Она прильнула к нему, слушая, как он шепчет ее имя.

Он стал пальцами нежно массировать голову Кейтлин.

Когда буря утихла, Кейтлин взглянула ему в лицо:

– Откуда ты взялся? Я не знала, что ты дома.

– Я только что вернулся, – хрипло ответил он. – Услышал, как ты плачешь, и не мог не прийти. Я знаю, ты сама в состоянии позаботиться о себе, но я должен был убедиться, что все в порядке. И не проси меня уйти и оставить тебя плакать в полном одиночестве, потому что я не уйду.

– Все хорошо. Я рада, что ты нашел меня.

– Сомневаюсь, что это правда. Ведь ты плачешь из-за меня.

Он опустил руки, и Кейтлин ощутила горькое сожаление. Она едва не попросила Антонио снова обнять ее. Однако между ними слишком много недосказанного.

Кейтлин покачала головой.

– На этот раз нет. Ванесса… – она всхлипнула, – Ванесса спала с актером по имени Марк…

– Ван Аалсберг, – неожиданно закончил Антонио и потрясенно посмотрел на Кейтлин. – Теперь я вспомнил. Я не знал, что мне знакомо это имя, пока ты его не произнесла. Помню, я хотел приехать к нему и разорвать его на куски за то, что он осмелился прикоснуться к моей жене. Как ты узнала? – спросил он, глядя ей в лицо.

– Она вела дневник. – В голосе Кейтлин сквозила горечь. Ванесса не стеснялась в выражениях, зная, что, кроме нее, этот дневник никто не увидит. – Я прочла его. Очень занимательно.

Антонио содрогнулся от боли, и сердце Кейтлин сжалось. Он вновь проживал события, которые должен был давно оставить в прошлом. Кейтлин невольно напомнила ему о том, что случилось несколько лет назад. Да и для нее признания Ванессы стали откровением. Она ничего не знала о том, что происходило в семье сестры, но осудила Антонио и вынесла ему приговор.

– Она завела роман, чтобы отомстить тебе за то, что ты хотел вернуться на ринг.

– Я… Это правда? Я думал…

– Ты совершил ошибку, Антонио, но у тебя была на то причина.

– Это не оправдание, – резко ответил он. – Такому нет оправдания. Поэтому я не могу простить себя.

Тогда, в прошлом, он не считал измену преступлением, но теперь Антонио стал другим и на многое смотрел иначе.

Кейтлин была слепа и не видела этого. Она обвиняла Антонио в том, что случилось много лет назад, не понимая, что он уже не тот мужчина, который женился на ее сестре.

Амнезия забрала у него память, и, возможно, именно это изменило его. Научится ли она доверять Антонио, который вернулся к ней из могилы?

– Антонио, ты должен кое-что знать. Это ты предложил Ванессе отправиться в Таиланд. Ты хотел все начать сначала, вы оба хотели этого.

Он кивнул.

– Я не помню, но рад, что успел примириться с Ванессой и она ушла счастливой.

– Прости, что разворошила прошлое и причинила тебе боль.

Улыбнувшись, Антонио потер щеку.

– Тебе не за что извиняться. Во-первых, я практически не помню Ванессу. Черт, да я ее знаю только с твоих слов. Значит, красивая сказка, которую ты мне рассказала, не имеет ничего общего с действительностью. С этим смириться проще, чем с обратным.

– С обратным?

Антонио устремил взгляд на пыльный пол чердака.

– Мне было бы тяжело сознавать, что Ванесса была любовью всей моей жизни, а я ничего не помню о ней. Теперь я знаю, что наш брак был ошибкой, и я могу оставить его в прошлом. Будущее кажется мне светлее теперь, когда я знаю, что самое лучшее у меня еще впереди.

Кейтлин не могла оторвать глаз от его лица.

– Мне нравится, как это звучит.

Он поднял ее подбородок и провел пальцем по щеке. Кейтлин зажмурилась от удовольствия. Открыв глаза, она посмотрела на него и забыла на мгновение обо всех нерешенных вопросах, стоявших между ними.

– Кейтлин, – прошептал он и заколебался. Его взгляд нерешительно скользнул по ее лицу. – Я не могу без тебя жить. Не могу спать, не могу есть. Я заслуживаю тот ад, в который ты ввергла меня, но ты должна знать, что я буду бороться за тебя.

– Я тоже не могу без тебя жить. – Она склонила голову. – Я чувствую себя несчастной от того, что не знаю, как справиться со всем этим. Откровения в дневнике Ванессы ничего не меняют. Брак священен. Мне будет стоить большого труда вновь поверить тебе. Я должна быть уверена, что, если между нами в будущем что-то случится, ты не будешь утешаться в объятиях другой женщины.

Как гласила старинная поговорка: единожды предавший предаст снова. Впрочем, людям свойственно меняться, особенно если впереди у них светлое будущее.

Антонио кивнул.

– Я заслуживаю и этого. Вот почему я отправился сегодня утром в «Фалько» и провел несколько часов с Томасом Уорреном и другими руководителями клуба. Я хочу продать его.

– Ты хочешь… что? – Кейтлин недоуменно уставилась на Антонио.

– Я хочу продать клуб. – Он мрачно махнул рукой. – Это жестокий, кровавый спорт. Теперь у меня есть дети и я не могу рисковать своей жизнью. Я постоянно буду думать об этом, выходя на ринг. Но это не главная причина, по которой я хочу продать «Фалько».

«Продать». Это слово эхом отозвалось в сердце Кейтлин, ей стало не по себе.

– Антонио! Ты не можешь продать клуб! Этот клуб – часть тебя. Я смотрела, как ты дерешься. Ты любишь этот спорт. Ты родился, чтобы выходить на ринг.

– Точно. Я ведь подписываю чеки. Кто станет возражать, если я решу вернуться в спорт? Пока я владею «Фалько», мне гарантирован выход на ринг.

– Ты не понимаешь. Только так и может быть. Если ты хочешь вернуться на ринг, я не буду тебе препятствовать, я поддержу тебя, – твердо сказала Кейтлин. – Я не Ванесса.

– Да, ты не будешь препятствовать. – Антонио опустился на одно колено и взял лицо Кейтлин в ладони. На ее лице сияла прекрасная нежная улыбка. – Поэтому я и решил продать клуб. Я хочу показать тебе, что могу прекратить сражаться. Разве ты не видишь? Если я могу отказаться от того, что составляло часть моей жизни, значит, могу измениться, могу быть верным.

Глаза Кейтлин широко распахнулись.

– И ты хочешь сделать это ради меня?

– Не только ради тебя. Я должен доказать самому себе, что могу измениться. – Его улыбка угасла. – Мне тяжело жить без тебя, но еще тяжелее жить с самим собой, зная, что я могу совершить ошибку. Я хочу просить тебя вернуться. Как еще я могу заставить тебя поверить, что никогда больше не нарушу клятву? Я хотел доказать единственным доступным мне способом, что люблю тебя.

Кейтлин пораженно уставилась на него, по ее щекам катились слезы.

Он уже не был прежним Антонио. Он стал другим человеком, лучше, сильнее. Теперь он понимал, что такое любовь.

С первого дня Антонио был честен с Кейтлин. Она могла довериться ему.

Он любит Кейтлин так сильно, что готов совершить безумный поступок – продать свою компанию. Ради Ванессы он никогда бы этого не сделал.

Нет, она не Ванесса, которая понятия не имела, как любить мужчину, подобного Антонио. Кейтлин знала это.

– Нет, – твердо ответила она. – Я не позволю тебе этого. Нет никакой необходимости продавать клуб.

– Но что еще я могу сделать?

– Ты можешь любить меня, – сказала она, и он обнял ее. – Всегда. Это то, чего я хочу.

Она любила Антонио, и способность прощать была частью этой любви. Он прошептал ее имя, его губы коснулись ее волос.

– Ты уже получила то, что хочешь. Если тебе понадобится луна с неба, тебе стоит только попросить.

– Тебя мне более чем достаточно. Ты – все, что мне нужно.

Антонио встал и, подхватив Кейтлин на руки, стал осторожно спускаться по узкой лестнице.

Кейтлин мысленно попрощалась с сестрой и оставила прошлое на пыльном чердаке, где ему самое место. Теперь у нее была семья ее мечты, и она никогда не отпустит Антонио.

Эпилог

Судья взял микрофон и объявил:

– По единогласному решению победителем становится Антонио Каваллари!

Под рев толпы, скандирующей его имя, Антонио поднял ноющие от боли руки, но его взгляд искал в толпе одно лицо – Кейтлин. Прожекторы переполненной арены ослепляли его, из рассеченной брови текла кровь, но он не обращал на это внимания. Наконец он увидел Кейтлин на ее обычном месте у ринга.

Женщина, на которой он женился шесть месяцев назад, послала ему сексуальную улыбку, заменившую ее девичий румянец. Иногда Антонио скучал по этому румянцу, но не слишком часто, потому что жена сторицей возмещала утрату за закрытыми дверями спальни. Антонио улыбнулся в ответ. Он с нетерпением ждал, когда окажется с Кейтлин наедине, но зрители не хотели отпускать нового чемпиона в полусреднем весе.

Интервью длилось целый час. Антонио снова и снова спрашивали о том, как ему удалось вернуться в спорт. Потом Томас долго и пространно вещал об очередном чемпионе, вышедшем из стен клуба «Фалько». Наконец, покрытый синяками и ссадинами, Антонио проложил себе путь через оживленную толпу и подошел к Кейтлин.

Он прижался к ее спине, обвил руками ее талию и закрыл глаза. Ему нравился тонкий шелк ее голубого платья, но еще приятнее было бы прикоснуться к нежной коже Кейтлин. Антонио знал, что она чувствует вспыхнувшее в нем желание.

– Поздравляю, – прошептала она и повернулась, чтобы поцеловать его. – И каково это – вернуться чемпионом?

– Здорово, но я подумал, что слишком давно не видел тебя раздетой, – ответил он ей на ухо, стараясь говорить тихо, чтобы не услышала Бриджит. Няня с детьми стояла совсем рядом.

Бриджит автоматически покачивала трехместную коляску и, кажется, была целиком поглощена разговором с молодым бойцом. Маттео Лонг, выступавший в полулегком весе, был восходящей звездой в империи Антонио. Няня сделала неплохой выбор.

Кейтлин настаивала на том, чтобы дети привыкали к миру, в котором жил их отец. Жена понимала, что спорт – неотъемлемая часть его жизни, и Антонио любил ее еще и за это.

Любовь к Кейтлин и детям в конце концов привела его к врачу, где ему была сделана компьютерная томография. За ней последовали другие обследования и процедуры, в результате которых врачам удалось установить причину головных болей Антонио и найти решение этой проблемы. Теперь головная боль почти не посещала его, и это было истинным благословением для спортсмена, сражающегося за титул чемпиона.

Нанятый Антонио частный детектив не обнаружил доказательств того, что в авиакатастрофе были и другие выжившие, и Антонио смирился с этим – видимо, смерть пощадила только его.

Кейтлин дотронулась до цепочки на своей шее. На этой цепочке она носила свое обручальное кольцо в те моменты, когда Антонио сражался на ринге. Разомкнув цепочку, Кейтлин сняла кольцо и надела на палец.

– Только смерть разлучит нас, – прошептала она.

Это была их традиция, напоминание о свадебной церемонии. Ощутимое доказательство их любви и верности брачному обету. Антонио настаивал на этом.

Его память все еще не восстановилась до конца, и он смирился с тем, что, возможно, никогда не вспомнит все, что было в его прошлой жизни. Иногда его посещали странные видения, но он не придавал им значения.

Кейтлин была единственной женщиной, которую он никогда не сможет забыть.

Content

Кэт Кэнтрелл
Все еще люблю

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог