Лиз Филдинг

Чувственная ночь с изгнанником

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The Sheikh's Convenient Princess © 2017 by Liz Fielding

«Чувственная ночь с изгнанником» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

Брэм Ансари поднес к уху телефон, не отрывая взгляда от письма, только что доставленного курьером.

– Брэм!

– Хамад! А я как раз собирался тебе позвонить.

– Значит, ты получил вызов отца. Он хочет, чтобы ты явился на его день рождения.

– Письмо принесли всего десять минут назад. Похоже, именно тебя я должен поблагодарить за такое настойчивое приглашение.

– Нет. Отец сам так захотел. Он болен. Этот день рождения очень важен. Тебе нужно обязательно приехать домой.

Судя по голосу, брат не сильно обрадуется его приезду, подумал Брэм.

– Сомневаюсь, что так считают все остальные.

– Они ничего не знают. Старик провел тайные переговоры с семейством Хадри об одной важной сделке.

– Сделке? – Брэм нахмурился. – Какой еще сделке? Расскажи.

Последний раз, когда они виделись с Ахмедом Хадри, тот пригрозил перерезать Брэму глотку, если его нога еще раз ступит в Умм-аль-Баср.

Когда Хамад объяснил, какую сделку задумал их отец, Брэму показалось, что яркие краски дня словно потускнели.

– Нет!

– Извини, Брэм, но, по крайней мере, я тебя предупредил.

– Считаешь, я смогу пройти через такое?

– Это цена, которую необходимо заплатить.

– Но не мне одному! – Чтобы не затевать ссору с братом, Брэм сделал глубокий вдох и сменил тему: – Как поживает твоя семья?

– Иншаллах, мои драгоценные девочки процветают. Сафия шлет тебе наилучшие пожелания и благодарит за подарки. – Хамад замялся, а потом добавил: – Она просила передать, что всегда поминает тебя в своих молитвах.

Брэм нажал кнопку отбоя на телефоне и в бессильной ярости скомкал письмо с приглашением. Долгожданный шанс броситься к ногам отца и умолять его о прощении оказался ниточкой к клубку, который одними молитвами не распутать – для этого потребуется чудо.

Телефон коротко звякнул, предупреждая о пропущенном звонке. Брэм кинул взгляд на экран и решил, что не станет перезванивать. Его личный секретарь сейчас катается на лыжах в Альпах вместе с друзьями. Меньше всего Брэму хотелось в данный момент слушать восторженные описания заснеженных гор.

Стены цитадели Калат-аль-Мина вздымались высоко над скалистым мысом и сверкали, словно мираж, в розовой закатной дымке. Вдали, за барханами белого песка, виднелось медленно плывущее вдоль побережья суденышко под красным парусом.

На мгновение Руби показалось, что она перенеслась в сказку из книги «Тысяча и одна ночь» и летит на волшебном ковре-самолете. Но иллюзия быстро рассеялась, когда вертолет, на борту которого находилась Руби, начал снижаться кругами.

Цитадель с первого взгляда могла показаться лишь живописными руинами, напоминанием об ушедших веках, но среди буйных зарослей бугенвиллеи, окружающих старые стены, виднелись спутниковая тарелка и антенна. Их питали солнечные панели, обращенные к югу – туда, где скалы переходили в пустыню.

У подножия крепости Руби успела разглядеть вертолетную площадку и надворные постройки, образующие единый комплекс. Сады, окружающие его, тянулись до самого берега, где у причала, вырубленного в скале, покачивался на волнах быстроходный катер. Эта цитадель вовсе не походила на полуразрушенную крепость из романтических грез. Да, ее стены немало пострадали от непогоды и времени, но все же за ними размещалась настоящая штаб-квартира современного бизнесмена.

Едва вертолет приземлился, к нему подбежал мужчина средних лет, в длинном сером одеянии и круглой шапочке-такии. Он открыл дверь, удивленно взглянул на пассажирку и что-то крикнул пилоту – Руби не разобрала слов.

Пилот в ответ пожал плечами. Почуяв неладное, Руби отстегнула ремень безопасности и выпрыгнула из вертолета.

– Салам алейкум! – поприветствовала она встречающего, стараясь перекричать шум вертолета, и продолжила уже по-английски: – Меня зовут Руби Дэнс. Шейх Ибрагим ждет меня.

Не дожидаясь ответа, Руби вскинула на плечи аккуратный рюкзак, в котором лежало все необходимое для работы, кивком поблагодарила пилота и направилась к ступеням, ведущим во внутренний двор крепости. Встречающий мужчина последовал за гостьей с ее чемоданом в руках.

С моря дул нежный, влажный ветерок, даря настоящее блаженство. Террасы с увитыми виноградом беседками в тени крепостных стен манили к себе. Это было прекрасно, неожиданно, экзотично. И вполне похоже на сказку.

Пилот, наверное, спеша вернуться домой, уже снова запустил двигатель. Руби оглянулась на взлетающий вертолет и проводила его глазами в небе. Он улетал, оставив ее тут, в Рас-аль-Кави, отрезанную от всего мира.

Руби была твердо уверена, что ее здесь ждали, но, судя по всему, ее появление стало сюрпризом.

– Мадам… – взволнованно воскликнул ее спутник, идя вслед за ней по лестнице.

Руби не успела отозваться на его оклик, потому что неожиданно мужской голос, идущий словно ниоткуда, произнес что-то на арабском. А в следующее мгновение обладатель этого голоса появился внизу лестницы, поднял голову и посмотрел на Руби. При взгляде на этого человека у нее перехватило дыхание.

Шейх Ибрагим аль-Ансари больше не считался «золотым принцем», наследником трона Умм-аль-Басра. Его фотографии больше не появлялись на обложках глянцевых журналов. Когда-то он был беззаботным юнцом, чей ум занимали лишь вечеринки в модных ночных клубах по случаю его спортивных побед. Но теперь он изменился. После того, как Ибрагима арестовали в Лондоне за то, что голышом резвился в фонтане, и эта новость попала в передовицы всех газет, он был с позором лишен наследства и изгнан от двора его отца. Лицо шейха тоже изменилось. Черты его стали резче, жестче, чуть заострились. Начинаясь от края левой брови, щеку пересекал тонкий шрам от острого как бритва ножа, теряясь в коротко подстриженной бородке. Он чуть подтягивал вверх край глаза и губ, придавая лицу легкую ассимметрию. Это пугало и завораживало одновременно.

Лицо Ибрагима аль-Ансари с гладкой, позолоченной загаром кожей оставалось по-прежнему прекрасным, светло-карие глаза притягивали взгляд Руби. Но это был уже не тот юнец, который когда-то вращался в высшем свете наравне с европейскими аристократами, миллионерами, принцами.

Внимание Руби на мгновение отвлекла блеснувшая в розовых лучах заката капля воды, которая стекла с влажных вьющихся волос Ибрагима на его шею.

Шейх, чтобы рассмотреть стоявшую против солнца гостью, приложил руку козырьком ко лбу, а затем воскликнул:

– Что за черт!

У Руби мгновенно пересохло во рту, мысли вихрем закружились в голове. Она открыла рот, чтобы объясниться, но не смогла издать ни звука, потому что увидела, как вторая капля воды упала на плечо Ибрагима и стекла в ямку над ключицей.

Завороженно глядя, как эта капля поползла дальше, по широкой мужской груди, Руби ощутила порыв протянуть руку и поймать каплю пальцем. Это желание было таким сильным, что ладонь почти ощутила, как прикасается к влажной, загорелой коже.

Руби, конечно, не ожидала, что ради встречи с ней шейх наденет деловой костюм в тонкую полоску или традиционные длинные одежды, но впервые в ее карьере работодатель предстал перед ней почти голым – лишь опоясанный по бедрам полотенцем.

– Кто вы? – спросил шейх.

– Уж точно не черт, – спустившись по ступеням и встав рядом с ним, ответила Руби.

Она протянула руку и представилась:

– Руби Дэнс. Меня сюда направило агентство по трудоустройству «Гарленд», чтобы помочь вам, пока Питер Хэммонд поправляется после травмы.

Шейх посмотрел долгим взглядом на протянутую руку, но, так и не пожав ее, вскинул глаза.

– Травмы? – Темные брови озадаченно сошлись на переносице. – Какой травмы?

Руби опустила руку. Так вот почему ее тут не ждали! Очевидно, Ибрагим аль-Ансари не получил сообщение о несчастном случае, приключившемся с его личным помощником.

– Насколько мне известно, мистер Хэммонд сегодня утром неудачно упал со сноуборда, – пояснила Руби, решив, что невежливое поведение шейха вызвано шоком от неожиданного извес тия. – Мне сказали, что вы уже в курсе.

– Вас неверно информировали. Насколько серьезна травма?

– Я слышала, мистера Хэммонда на вертолете доставили в больницу. Попробую узнать, как у него дела сейчас. – Руби вынула из сумки сотовый телефон. – Тут есть сигнал?

Шейх не потрудился ответить, но на экране высветились пять делений, означающих зону уверенного приема. Что ж, все эти антенны действительно тут не для красоты.

Руби набрала первый номер из списка своих контактов. Несколько секунд ожидания международного соединения показались ей бесконечными. Все это время шейх внимательно рассматривал гостью, словно силясь вспомнить, где он мог видеть ее раньше.

– Руби? С тобой все в порядке? – раздался в трубке голос Аманды Гарленд.

Это именно она, владелица агентства «Гарленд», упросила Руби бросить все дела и срочно вылететь в Калат-аль-Мину.

– У меня все нормально.

– Брось. Выкладывай начистоту.

Да уж, Аманду не проведешь.

Руби сглотнула ком в горле и подумала: «Наверное, мне всего лишь показалось, что шейх меня узнал. Столько лет прошло с тех пор, как мои фото были во всех газетах».

Пытаясь снова обрести самообладание, она перевела взгляд на виднеющийся вдали силуэт двухмачтового суденышка, которое спускало паруса, готовясь зайти в гавань.

– Руби!

– Все в порядке. Полет прошел без проблем, зато мое появление стало настоящим сюрпризом. Кажется, шейх Ибрагим не получил сообщение о несчастном случае с Питером.

– Что? – в ужасе переспросила Аманда. – Извини, Руби. Я могу чем-то помочь? Хочешь, я поговорю с шейхом?

– Мне лишь нужно узнать, как сейчас здоровье мистера Хэммонда.

Аманда рассказала последние новости о его самочувствии.

– А в какой он больнице?.. Спасибо, это было бы замечательно… Перезвоню позже.

Закончив разговор, Руби повернулась к шейху.

– Ну? – спросил он.

– У Питера сломана левая нога, порвано сухожилие на запястье и трещины в нескольких ребрах, – сообщила Руби, рассматривая светло-карие глаза Ибрагима, его ястребиный нос и чувственный рот, краешек которого чуть оттягивал шрам. – Врачи оказали необходимую помощь мистеру Хэммонду, и через день-два он вернется домой. Аманда позже сообщит мне, в какой больнице его лечат.

– Кто такая Аманда?

М-да, в такой ситуации со стороны шейха было бы элементарной вежливостью сказать: «Здрав ствуйте, рад вас видеть и спасибо за то, что бросили все дела, чтобы подменить моего помощника». Но Руби уже давно научилась не выдавать своих мыслей и чувств, а потому решила сконцентрироваться на стоящей перед ней задаче, а не на плохих манерах нового работодателя.

– Аманда Гарленд.

В Лондоне достаточно было только произнести это имя, ставшее нарицательным в сфере услуг по трудоустройству, и дополнительных пояснений не потребовалось бы. Но шейху, кажется, оно ничего не сказало.

– Агентство «Гарленд» подбирает квалифицированных временных сотрудников, нянь и домработниц для заказчиков по всему миру. А еще Аманда – крестная мать Питера Хэммонда. Когда тот попросил ее подыскать кого-то, кто поможет вам присматривать за цитаделью, Аманда позвонила мне. У меня есть рекомендательное письмо от нее.

Руби вернула телефон в сумочку и вынула оттуда тяжелый белый конверт. Памятуя о том, что шейх отказался ответить на рукопожатие, она не подала письмо Ибрагиму, дожидаясь, что тот сам протянет руку и возьмет его.

– Рекомендательное письмо от неизвестного мне человека?

– Возможно, мистер Хэммонд полагал, что вы доверитесь его выбору.

– Разве у человека, лежащего в снегу со сломанной ногой, большой выбор?

– Не знаю, со мной такого еще не случалось, – невозмутимо ответила Руби, подавив порыв закричать на собеседника.

После долгого перелета она была бы рада, если бы к ней проявили хоть немного знаменитого восточного гостеприимства и дали пару минут на то, чтобы собраться с мыслями.

– Мне лишь известно, что мистер Хэммонд первым делом хотел удостовериться, что вы не останетесь без помощника из-за его травмы.

Шейх в ответ лишь что-то неразборчиво проворчал.

Руби, начиная терять терпение, добавила:

– Ваш кузен, его высочество эмир Рас-аль-Кави, может подтвердить надежность репутации агентства Аманды Гарленд. Ее высочество принцесса Виолетта доверила Аманде поиск няни для своего ребенка.

– Мне нянька не нужна.

– Вот и славно, потому что я за свою жизнь не сменила ни одного подгузника. – Эта отповедь прозвучала довольно резко, хотя Руби изо всех сил старалась держать себя в руках.

В ответ шейх лишь еле приподнял надменную бровь.

– В рекомендательном письме миссис Гарленд указаны имена нескольких людей, на которых я работала. Это на случай, если вам понадобится подтверждение моих профессиональных навыков.

– Считаете, я могу знать этих людей?

Так как Руби понятия не имела, с кем шейх знаком, а с кем нет, она сочла вопрос риторическим и решила промолчать.

Шейх наконец протянул руку за письмом, вынул его из конверта и с бесстрастным видом пробежал текст глазами. Затем он повернулся к человеку, встретившему Руби у вертолета, что-то сказал по-арабски, а после задумчиво посмотрел на гостью и произнес:

– Увидимся через четверть часа в моем кабинете, мисс Дэнс.

С этими словами Ибрагим аль-Ансари повернулся и пошел прочь, раздраженно шлепая по каменному полу террасы подошвами кожаных туфель без задника.

Вся дрожа, Руби перевела дух.

Ф-фух! Вот это прием! Разумеется, нелегко смириться с тем, что шейх даже не поблагодарил гостью, бросившую свои дела, чтобы срочно сюда прилететь. Но, с другой стороны, теперь, когда перед глазами больше не маячил голый торс этого красавчика и Руби могла рассуждать здраво, стало понятно нежелание Ибрагима поверить незнакомке на слово.

Дело вовсе не в ней. Без сомнения, другими людьми уже не раз предпринимались попытки проникнуть в цитадель, чтобы сфотографировать это изолированное от всего мира убежище, а также тех, с кем шейх его делит, или чтобы узнать сведения о том, в какие проекты Ибрагим аль-Ансари собирается инвестировать свои немалые финансовые средства. Раздобытые снимки или информацию можно дорого продать. Поэтому любой неожиданный гость подвергается тут допросу с пристрастием.

Впрочем, эти мысли мало помогли Руби убедить себя, что обижаться не на что.

Шагая за слугой, несущим ее чемодан, она прошла под древней аркой, спустилась по небольшой лестнице и замерла в восхищении при виде разбитого на террасе сада. От морских ветров его защищали каменные стены, а от палящего солнца – шпалеры, увитые глицинией. Крошечные белые цветы жасмина источали восхитительный аромат. Раздражение, вызванное разговором с шейхом, как рукой сняло.

– Мадам? – Голос сопровождавшего Руби слуги вернул ее к реальности.

– Шу исмак? – по-арабски поинтересовалась она его именем.

Он улыбнулся и с поклоном ответил:

– Исми Хал, мадам.

Значит, его зовут Хал.

Она приложила ладонь к груди и представилась:

– Исми Руби. – Затем указала на сад: – Джамиль. Красиво.

Она выучила несколько фраз на арабском во время своих командировок в Дубай и Бахрейн, а также во время сегодняшнего долгого авиаперелета из Лондона.

– Наам. Да. Сад прекрасен, – продемонстрировал слуга свой английский, широко улыбнувшись.

Он открыл дверь в прохладный вестибюль, выложенный керамической плиткой, скинул с ног сандалии и шагнул внутрь.

К сожалению, у Руби не было сейчас времени полюбоваться изящными изразцами, украшающими стены. Уже знакомая с местными обычаями, она, по примеру своего сопровождающего, скинула туфли на высоком каблуке и пошлепала босыми ногами за Халом.

Тот провел ее в просторную, уютно обставленную гостиную, отворил ставни на окнах и пару дверей, ведущих на небольшую тенистую террасу с видом на море. В комнату ворвался свежий воздух, пахнущий морем и жасмином, и Руби с удовольствием его вдохнула.

Когда Аманда рассказывала про шейха Ибрагима, находящегося в изгнании в крепости, где когда-то родилась его бабка по материнской линии, Руби представляла себе более аскетичную обстановку. Может, хозяин цитадели и брюзга, но место это воистину волшебное.

Хал, кажется, намеревался устроить для гостьи небольшую экскурсию по приготовленным для нее покоям, но через несколько минут Руби предстояло явиться к шейху Ибрагиму, и ей хотелось немного прийти в себя с дороги.

– Шукран, Хал, – поблагодарила она и постучала пальцем по циферблату наручных часов, чтобы дать понять, что торопится. – А где… Айн… – Руби жестом изобразила, что печатает на клавиатуре.

Слуга улыбнулся, подвел ее к двери и указал в сторону лестницы.

– Марра, – ответил он, подняв вверх палец, а затем, показав два пальца, добавил: – Марратаан.

«Один раз, два раза»? – мысленно попыталась перевести Руби.

– Итнан? Два? Два этажа?

Хал кивнул, произнес скороговоркой что-то по-арабски и снова указал на ступени, ведущие вниз.

После купания в море Брэм уже принял душ на пляже, но, вернувшись в свои покои, направился в ванную. Стоя под холодными струями воды, он снова и снова вспоминал тот момент, когда поднял голову, увидел темный силуэт Руби Дэнс, вырисовывающийся в ярких лучах солнца на фоне голубого неба, и сердце на миг замерло.

На долю секунды Брэму показалось, что Сафия прилетела сюда, в Рас-аль-Кави, к нему. Но когда оказалось, что вместо нее перед ним стоит Руби Дэнс, сердце сжалось от разочарования, смешанного с чувством вины.

Волосы Руби были такими же, как у Сафии, – словно темный шелк, но короче. Ступенчатая стрижка придавала им объем. Глаза Руби были холодного серо-синего оттенка, а не сине-зеленого, как у Сафии. Ростом Руби была немного выше, и, хотя голоса у этих двух девушек были схожи – одинаково нежные, музыкальные, словно обволакивающие мужское сердце, у гостьи было четкое британское произношение – такое же, как и у тех аристократок, с которыми Брэм общался в Европе.

Зато обе – и Руби, и Сафия – одинаково великолепно владели собой, скрывая свои мысли и чувства за бесстрастным выражением лица. Приученная к полному повиновению, Сафия еще в детстве беспрекословно приняла волю родителей, задумавших выдать девочку, когда та подрастет, замуж за Брэма, чтобы помирить их враждующие семейства. Без сомнения, Сафия станет идеальной женой, родит ему детей и никогда даже не взглянет на другого мужчину.

Пришедшее этим утром письмо, вызывающее Брэма обратно к отцу, и звонок от брата всколыхнули в памяти полузабытые воспоминания. Образ Сафии так живо встал перед глазами, что Брэму не сразу стало ясно: перед ним другая. На мгновение, показавшееся бесконечным, давно умершие чувства ожили, всколыхнулись в душе. Еще немного – и Брэм, принявший появившуюся перед ним девушку за Сафию, схватил бы ее за руку и привлек к себе. Он словно перенесся на пять лет назад и, пусть всего на миг, стал тем человеком, каким должен был стать: мужем, отцом, наследником отцовского трона…

Брэм покачал головой и вытер лицо полотенцем, чтобы заставить себя отвлечься от этих предательских мыслей, сосредоточиться на том, что Руби рассказала о Питере.

Сложный перелом ноги, порванное сухожилие на запястье, боль в сломанных ребрах – на лечение таких травм уйдут недели, а то и месяцы. Между тем столько различных проектов требуют внимания Брэма. А тут еще это приглашение домой после пяти долгих лет изгнания и поставленное отцом неприятное условие.

Он кинул взгляд на рекомендательное письмо, предъявленное мисс Дэнс, вышел через сотовый телефон в Интернет и набрал в строке поиска имя – Аманда Гарленд. Рассыпающиеся в похвалах клиенты, отмечена самой королевой, награда «Бизнес-леди года» – репутация этой предпринимательницы впечатляла, как и список людей, у которых прежде работала мисс Дэнс.

Если этого секретаря нанимали такие высокопоставленные лица, значит, она действительно серьезный профессионал и, в отличие от Питера, не будет дни напролет пропадать в пустыне, чтобы пофотографировать красоты природы.

Не теряя зря времени, Руби разделась и направилась в душ. С минуту она наслаждалась тугими струями воды, бьющими по телу, которые освежали и словно возвращали ее к жизни.

Здесь, в Рас-аль-Кави, было теплее, чем в Лондо не или на борту авиалайнера, где работал кондиционер, поэтому Руби сменила темно-серый брючный костюм на легкую юбку до колен и льняную блузку, а заодно переобулась в туфли-балетки.

Оставалось еще несколько свободных минут, и Руби проверила входящие сообщения на своем телефоне. Аманда уже успела прислать адрес и телефоны той больницы, в которую положили Питера. Руби переписала эту информацию на листок для заметок и отправилась на поиски офиса шейха Ибрагима.

День уже клонился к закату. Море казалось спокойным, небо было расцвечено различными оттенками – от темно-лилового на востоке до розового и сиреневого на западе. Крошечные солнечные блики просвечивали сквозь листья, плясали в водах ручейков, стекающих между камней. Сад очаровывал своей волшебной безмятежностью. Руби с удовольствием провела бы тут не один час, наслаждаясь нисходящим на нее умиротворением. Понимая, что уже начинает опаздывать, она еще раз обвела сад взглядом и спустилась на следующий уровень, где обнаружила еще одну лестницу, полускрытую толстыми стеблями бугенвиллеи, карабкающейся по стене башни.

Здесь ступени были более узкими и шли вдоль скалистой стены. С другой стороны лестницы каменный парапет, едва достающий до плеча, защищал Руби от падения на камни внизу.

Прибавив шагу, она сошла во внутренний дворик, освещенный светильниками, вмонтированными в стены, отчего он казался уютной комнатой. Шейх Ибрагим, одетый в шорты и свободную футболку, с зачесанными назад влажными волосами, сидел в старомодном плетеном кресле, пристроив скрещенные ноги на низкую скамеечку. В руках он держал смартфон.

По другую сторону от невысокого стола стояло такое же кресло.

Руби положила на стол перед шейхом листок с адресом больницы и села. Затем она выложила из сумки мобильник и планшет, одернула юбку и откинулась на спинку кресла.

Шейх, слегка нахмурившись, несколько минут внимательно смотрел на Руби.

Она еще много лет назад научилась владеть собой. Это был ее способ выживать. Руби приучила себя не моргать даже под самыми проницательными взглядами и отвечать на них бесстрастным выражением лица, выводившим из себя и недовольных ею взрослых, и насмехающихся одноклассников. Наверное, она теряет навык. Уже давно никто не утруждался попыткой заглянуть под маску преуспевающего секретаря, которую носила Руби. Но сейчас, сидя перед шейхом Ибрагимом, ожидая, что он скажет, она с трудом сохраняла невозмутимость.

Может, мысли путались из-за воспоминаний о той капле воды, что скользила по груди обнаженного Ибрагима, прикрытого лишь полотенцем?

О, эти бедра, икры, лодыжки, идеально развитые благодаря верховой езде и катанию на лыжах! Они угадывались под бриджами, в которых шейх щеголял на обложке глянцевого журнала, загруженной Руби из Интернета сразу после звонка Аманды. Эти сильные ноги можно было прекрасно рассмотреть на фото Ибрагима аль-Ансари, резвящегося обнаженным в лондонском фонтане: одна рука обнимает девицу в мокром белье, в другой он держит бутылку шампанского и поливает им себя и подружку. Тот снимок стоил юному шейху права унаследовать трон…

Наконец Ибрагим заговорил:

– Джуд Рэдклифф сказал мне, что предложил вам постоянную работу в своей компании. Почему вы отказались?

– Вы звонили Джуду?

– Мне не нужно было этого делать? – мягко спросил шейх, словно приглашая собеседницу к откровенности.

Но Руби эта мягкость не одурачила: пусть этот бархатный голос может звучать соблазняюще, однако сердце у этого мужчины – из стали.

– Дело не в этом. Сегодня ведь воскресенье. Я не ожидала, что вы застанете мистера Рэдклиффа в офисе.

– Я знаком с ним достаточно хорошо, а потому позвонил ему домой.

– Он рассказал вам, что его супруга когда-то тоже работала на агентство «Гарленд»? Именно так эта пара и познакомилась. Когда они нанимали меня в прошлый раз, жена Джуда уже была беременна вторым ребенком. – Руби сверилась с заметками в своем сотовом. – Она должна родить в следующем месяце.

– Вы заводите досье на всех, кто вас нанимает?

Руби вскинула взгляд на шейха:

– Я знаю о них все: какой сорт кофе они пьют, какими авиалиниями летают, как зовут их парикмахера, какими косметическими средствами пользуются, размер их одежды, дни рождения их близких. Знание таких подробностей делает меня тем человеком, которого эти люди нанимают, если их личный секретарь заболел или ушел в отпуск.

– В таком случае удивлен, что вы нашли время так быстро прилететь сюда.

– Я как раз взяла неделю отпуска, чтобы заняться ремонтом.

– Ремонтом? – озадаченно переспросил Ибрагим.

– Да, покраской, поклейкой обоев.

– Вы делаете это сами?

– Как и большинство людей. Но, конечно, я не имею в виду шейхов-мультимиллионеров.

– А чем вы планируете заняться в эти выходные?

Неужели Ибрагим аль-Ансари хочет предложить ей пробыть в Рас-аль-Кави чуть дольше, чем того требуют ее обязанности временного работника? Эта мысль вызвала у Руби восторг и в то же время беспокойство.

– Там посмотрим.

Шейх сощурился.

– Предлагаете мне пройти испытательный срок, Руби Дэнс?

На несколько секунд между ними воцарилось молчание. Смолкла стрекочущая в траве цикада, волны, бьющиеся о скалы внизу, казалось, замерли, прибой словно взял паузу, чтобы сделать вдох.

– Я здесь для того, чтобы замещать вашего секретаря столько, сколько потребуется: день, неделю. Я полагала, что приеду ненадолго, потому что у вас наверняка есть кем заменить Питера. Хотя…

– Хотя?

– Если бы такой человек был у вас под рукой, вряд ли мистер Хэммонд позвонил бы своей крестной матери.

Шейх, ничего не ответив, задумчиво посмотрел на Руби, и она подумала, что, похоже, угадала.

– У вас и на меня есть досье? – поинтересовался Ибрагим.

Руби кликнула на файл, работу над которым еще не окончила.

– Тут не хватает некоторых деталей. Например, я не знаю размер воротника вашей рубашки.

Шейх покачал головой:

– Вы блефуете, Руби Дэнс.

В ответ она начала перечислять:

– Вы предпочитаете черный кофе с добавлением половины чайной ложки греческого меда. У вас есть собственный реактивный лайнер и вертолет, окрашенные в черный цвет с золотой буквой «А», нарисованной на хвосте. Так как вы путешествуете всего раз или два в месяц, их можно заказать для чартерного рейса через вашу авиакомпанию «Ансари Эйр». Эти услуги оказались настолько востребованными, что вы расширили свой авиапарк, добавив еще два самолета и вертолет. Если они все заняты, а вам нужно отправиться в путешествие, вы пользуетесь авиакомпанией «Рамаль Хамра Эйрвэйз», которой владеет шейх Захир аль-Хатиб, ваш кузен по материнской линии. Ваш день рождения третьего августа, а день рождения вашего отца…

Ибрагим поднял руку, чтобы остановить Руби, и закончил за нее:

– Послезавтра.

Спасибо Аманде, которая поделилась с Руби всей информацией, какую знала о шейхе, да и экипаж его лайнера охотно рассказал о том, что нравится и что не нравится их боссу. Кое-что удалось узнать и от тех предпринимателей, в чей бизнес Ибрагим аль-Ансари вкладывал деньги.

– Что ж, вы доказали, что не блефуете, но так и не ответили на мой вопрос.

– Джуд предложил мне должность секретаря его финансового директора, но я предпочитаю временную работу, потому что мне нравится разнообразие.

Шейх снова кинул на Руби задумчивый взгляд, и на миг ей показалось, что Ибрагим почувствовал фальшь в этом ответе, который она повторяла так часто, что почти поверила в него сама. Проницательность шейха не удивила Руби. Человек, который всего за несколько лет сколотил целое состояние на рискованных вложениях капитала, должен уметь прекрасно разбираться в людях, а не только составлять бизнес-планы.

Поняв, что он не собирается сообщать ей размер своего воротника, Руби положила телефон на стол.

– Рэдклифф посоветовал мне найти вместо вас другого секретаря до конца мая. Он упомянул о свадьбе.

– Речь шла не о моей свадьбе.

– Да, я вижу, что вы уже носите обручальное кольцо. А муж не возражает против вашей работы вдали от дома?

Руби стиснула пальцами простенькое золотое колечко на правой руке, словно защищая его. Кажется, в этой части мира именно на этой руке носят обручальные кольца – если носят их вообще.

– Это фамильное кольцо. Оно принадлежало еще моей бабушке. А затем моей матери. Если бы я была замужем, то носила бы его на левой руке.

А впрочем, этому шейху и дела нет до того, замужем ли она и что думает ее муж. Сегодня она здесь, завтра там, и ни одному из ее работодателей нет дела до ее личной жизни.

– Я обещала подменить секретаршу Джуда Рэдклиффа: она выходит замуж в начале июня. Надеюсь, к тому времени Питер Хэммонд достаточно подлечит свою ногу, чтобы снова ходить по многочисленным лестницам этой крепости.

Появление Хала избавило Ибрагима от необходимости отвечать. Слуга поставил перед Руби поднос.

– Шай, мадам, – указал он на небольшой серебряный чайник.

– Шукран, Хал, – поблагодарила Руби и тоже указала на чайник: – Что это?

– Это мятный чай, – ответил шейх, прежде чем слуга успел открыть рот. – Удивлен, что об этом моем любимом напитке не написано в вашем досье.

– Мои файлы всегда в процессе пополнения. Но я в курсе, что вы предпочитаете пить этот чай без сахара, что необычно. Вам налить немного чая, шейх?

– Мы тут общаемся запросто. Все зовут меня Брэм.

Руби до сего момента обращалась по имени почти ко всем своим работодателям, но ведь никого из них она не видела полуголым. Вроде бы это тут ни при чем и все же каким-то образом ее смущает.

Она посмотрела на небо, которое тьма, надвигавшаяся с востока, быстро накрывала темным капюшоном. Уже начали загораться первые звезды. Снова переведя глаза на шейха, Руби почувствовала, что он так же напряжен, как и она, хоть и старается казаться расслабленным.

– Вам налить чая, Брэм? – выдавила Руби, надеясь, что предательская дрожь в ее голосе ей лишь мерещится.

Их взгляды встретились, и у Руби закружилась голова. И причиной тому были вовсе не ноги Ибрагима – сильные, красивые, вытянутые перед ней, словно для искушения, а странный блеск в его глазах цвета янтаря – или тот лишь привиделся Руби из-за обманчивой игры света? А может, это была всего лишь галлюцинация, вызванная цветочными ароматами, наполняющими ночной воздух?

Глава 2

Напряженную тишину разорвало короткое треньканье мобильника Руби – это пришла эсэмэска. Брэм наконец кивнул, и Руби каким-то чудом удалось, не расплескав, налить ему чая в высокий стакан в серебряном подстаканнике и поставить перед ним на стол.

Словно тоже нуждаясь в каком-то занятии, чтобы отвлечься, Ибрагим взял листок с адресом больницы и, изучив его, что-то пробормотал.

– Простите? – переспросила Руби.

Шейх покачал головой:

– Значит, Питер в Гштааде? Когда-то я тоже сломал там лодыжку.

– Напомните мне никогда туда не ездить, – отозвалась Руби и добавила в ответ на озадаченный взгляд собеседника: – Судя по всему, это очень опасное место.

Во время поиска в Интернете информации о шейхе Ибрагиме аль-Ансари ей часто попадались его фотографии в облегающих лыжных костюмах: он либо стремительно спускался по головокружительным горнолыжным трассам, либо стоял на пьедестале почета с медалью на шее.

– Возможно, вы правы, – произнес шейх, глядя в никуда и, несомненно, вспоминая свою прежнюю жизнь, когда он был любимцем прессы, будущим королем.

– Извините.

Он не спросил, за что Руби извинилась, а она, если честно, и сама не знала, за что. Если этот человек хотел заниматься горнолыжным спортом или играть в конное поло, ничто не могло его остановить, кроме стыда за то, что опозорил семью. Неужели решение оставить спорт, отказаться от общения со сливками европейского общества, запереться тут, в старой крепости, было попыткой искупить разразившийся скандал? Тот самый скандал, который бросил тень на весь Умм-аль-Баср – страну, служить которой Ибрагим был рожден.

Или шейх жаждал трона больше, чем соревнований, призов и гламурных красоток, вешающихся на шею знаменитостям?

О чем говорит тоска, плещущаяся в глубине его глаз? О стремлении к прощению или о решимости вернуть все, что утратил?

Ибрагим кинул листок с адресом на стол.

– Позвоните в больницу и убедитесь, что они располагают всей необходимой информацией о медицинской страховке Питера. Скажите, пусть сделают для него все возможное. Поговорите с его матерью. – Руби достала из сумки блокнот и начала записывать в него все указания. – Необходимо перевезти Питера в Англию, как только врачи разрешат ему перелет. Проследите, чтобы для него и его родных организовали чартерный рейс, в аэропорту Питера должна ждать машина скорой помощи, чтобы доставить его куда он скажет.

– Хотите что-то ему передать?

– Может, это: «Ну ты и неуклюжий болван»?

Ибрагим произнес, вроде бы, шутливую фразу без тени улыбки.

– Послать вместе с этой запиской цветы? – спросила Руби.

– А вы как думаете?

Вообще-то Руби в этот момент думала о том, что вряд ли Хэммонд рухнул со сноуборда, только чтобы позлить своего босса. Но на месте Питера она предпочла бы лучше сломать ногу, чем еще хоть один день проработать на Брэма Ансари.

Впрочем, вслух Руби сказала:

– В таких обстоятельствах было бы более традиционным пожелать скорейшего выздоровления. Но ваш вариант звучит, несомненно, по-мужски. Питер наверняка ждет выздоровления с тем же нетерпением, с каким вы ждете его возвращения. – Она вложила листок с адресом больницы в свой блокнот. – К сожалению, срастание костей нельзя ускорить.

– Я это понимаю, но Питер отвечал за обеспечение Калат-аль-Мины всем необходимым. Без него даже поставки еды сорваны!

– Я так понимаю, все продукты доставляются морем из города?

Руби подумала, что уж с этим она справится. Ей и раньше приходилось брать на себя обязанности домоправительницы.

– А как люди, жившие тут прежде, решали эту проблему?

– Прежде?

– В те времена, когда в соседнем городе не было огромного универмага, где продаются товары со всех концов света, а вертолетов, способных привезти сделанный заказ в такие места, как ваша крепость, еще не существовало.

Шейх пожал плечами.

– Люди рыбачили, держали скот, ну а рис, специи и прочее доставляли на верблюдах. – Он снова задумчиво посмотрел на Руби. – Вам приходилось когда-нибудь сворачивать шею курице или резать козленка?

– Почему вы об этом спрашиваете? Разве это входит в мои обязанности секретаря?

– У моего секретаря – открытый список обязанностей, включающий любые действия, которые от него понадобятся.

Руби поняла, что Брэм Ансари бросает ей вызов, пытаясь понять, годится ли она для должности, на которую ее наняли.

Обычно, если попадался работодатель с тяжелым характером, Руби предпочитала, не затевая споров, демонстрировать усердие в работе. Но в данном случае, кажется, ее противостояние шейху Ансари закончится лишь тогда, когда один из них сломается и вызовет вертолет, чтобы сбежать.

– Значит, говорите, что будете посвящать меня в мои обязанности по ходу дела?

– А что, существует лучший способ?

– Лично я планирую все на пять лет вперед. Но, кстати, подскажите для сведения, скольких козлят прирезал Питер Хэммонд?

Янтарные глаза Брэма Ансари весело блеснули, а уголок рта едва заметно приподнялся. Нет, это была не улыбка – скорее предупреждение, что Руби затеяла опасную игру. Впрочем, она и сама это знала с первого взгляда на этого человека.

– Одного козленка? – продолжила Руби. – Двух? – Не получив ответа, она добавила: – Неужели больше?

– До сих пор, – признался шейх, – Питеру удавалось избегать этих обязанностей, потому что его стараниями холодильник всегда был набит продуктами.

– Эта работенка почище, да и козлята, уверена, глубоко признательны Питеру за расторопность. Я постараюсь следовать его примеру, если вы укажете мне, где находится кабинет мистера Хэммонда.

Похоже, этот раунд противостояния Руби выиграла, потому что шейх в ответ лишь махнул рукой в сторону застекленной двустворчатой двери, выходящей во внутренний двор.

– А где ваш кабинет?

– Там, где я.

С выражением лица, словно говорящим: «Раз вы чертовски хороший секретарь, вам придется мириться с таким обращением», Брэм Ансари откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Руби, мысленно поздравив себя с тем, что выиграла этот раунд по очкам, взяла со стола свой стакан с чаем и направилась в кабинет Питера. Перед тем как туда войти, она скинула туфли и огляделась. Обстановка была почти спартанской в своей простоте: каменные плиты пола покрывал огромный ковер, ласкающий босые ступни ног, на древних каменных стенах висели притягивающие взгляд большие черно-белые фотографии: причудливо выветренные скалы, струи водопада, глаз антилопы крупным планом.

Из мебели здесь находились только обшарпанный письменный стол, удобный стул, стенной шкаф и еще один столик для принтера и сканера. На письменном столе лежал лишь тонкий ноутбук навороченной модели, без сомнения, защищенный навороченным паролем.

Руби поставила на стол стакан и свою сумку, а затем подняла крышку ноутбука, уверенная, что сейчас решит проблему с паролем.

Ей не раз приходилось сталкиваться с подобной ситуацией, и Руби первым делом выдвинула из-под крышки стола панель для клавиатуры – на ней обычно записывают пароли, чтобы их не забыть.

Ничего. Ни одной записи. Хотя этот факт говорил о том, что Питер Хэммонд серьезно относится к обязанностям секретаря, Руби предпочла бы в данном случае, чтобы он проявил беспечность.

Несомненно, Брэм Ансари сейчас полулежит в своем кресле с откидной спинкой и забавляется, отсчитывая секунды до момента, когда Руби позовет на помощь.

Она села на стул и один за другим выдвинула ящики стола. Это не дало Руби никакой полезной информации за исключением того, что Питер питает слабость к лакричным конфетам всех сортов, а также у него хороший вкус, судя по дорогим ручкам и блокнотам.

Полки в стенном шкафу были заставлены аккуратными рядами папок, также здесь хранился запас канцелярских принадлежностей.

Руби вынула папку с ярлыком «Медицинская страховка», отнесла ее к письменному столу и отыскала необходимые документы, в которых был указан сотовый номер Питера – ведь в крепости нет проводного телефона, а свой мобильник мистер Хэммонд, без сомнения, взял с собой в больницу.

Руби вынула из сумки свой смартфон, решив, что стоимость международных звонков запишет на счет шейха Ибрагима, и увидела на экране значок, сообщающий о новой эсэмэске. Ее отправили с незнакомого Руби номера.

«Руби, Аманда дала мне ваш телефонный номер, чтобы я сообщила вам пароль к ноутбуку Питера. Это слово – Понтефракт. Можете ли вы сообщить мне сведения о медицинской страховке Питера, когда у вас будет свободная минутка? Удачи! Элизабет Хэммонд».

Руби усмехнулась. «Понтефракт». Это название английского города, считающегося родиной лакричных конфет.

Она ввела пароль, и тот подошел.

«Слава богу!» – облегченно воскликнула Руби, набрала номер матери Питера и сообщила ей запрошенные сведения, а заодно передала указания Брэма Ансари.

– Хвала небесам! Вы так скоро перезвонили мне. Не зря Аманда рекомендовала вас как отличного секретаря.

«Если бы только все остальные задания и должностные обязанности были такими же легкими!» – подумала Руби и сказала:

– Если вам понадобится еще какая-то информация, просто перезвоните мне на этот номер. А как там Питер?

– У него сильные боли, но врачи обещают, что перелом срастется без осложнений.

– Рада слышать. Шейх Ибрагим просил передать Питеру, что тот – неуклюжий болван, что, полагаю, на языке мужчин означает пожелание скорейшего выздоровления.

– Боюсь, что Питер не сможет вернуться к работе еще несколько недель.

– Недель?!

– Вы пока сможете исполнять его обязанности? Брэм Ансари… – Элизабет, не договорив фразу, крикнула мимо трубки: – Уже иду! – а затем снова обратилась к Руби: – Извините, я заказала еду в номер, и ее только что доставили. Еще раз спасибо вам за помощь!

Она нажала на кнопку отбоя.

Руби, все еще держа телефон возле уха, гадала, что мать Питера собиралась сказать о Брэме, когда ее прервали.

«Брэм Ансари – человек с тяжелым характером»? «Брэм Ансари – настоящая заноза в заднице»? «Брэм Ансари – такой приятной наружности»? Впрочем, третье утверждение вовсе не противоречило первым двум. Уж Руби лучше остальных знала, что за привлекательной внешностью и шармом мужчина порой скрывает немало грехов. Впрочем, какое ей дело до красоты шейха Ибрагима?

Из-под полуопущенных век Брэм наблюдал за тем, как Руби Дэнс взяла свой стакан с чаем и скрылась в кабинете Питера.

Что-то в этой женщине не давало ему покоя – и не только из-за того, что сперва он принял ее за Сафию. На первый взгляд, придраться вроде бы не к чему: мисс Дэнс явно неплохо справляется со своей работой – разве что иногда отпускает язвительные замечания, но это, наверное, оттого, что и Брэм тоже не в настроении. Джуд Рэдклифф, человек скупой на похвалу, сказал, что Брэму очень повезло заполучить такого секретаря на замену. Эта девушка и в самом деле обладает отличной памятью и умением сохранять хладнокровие в сложной ситуации.

Лишь один раз Брэм подметил, как в ее холодных серо-синих глазах промелькнуло раздражение. Редко можно встретить такое самообладание! Очевидно, оно результат долгих тренировок, а значит, Руби Дэнс есть что скрывать.

Брэм ввел ее имя в строку поиска в интернетбраузере, но никакой информации об этой особе не обнаружил, что показалось ему странным и еще больше подстегнуло любопытство. Он открыл на телефоне специальное приложение, позволяющее находить информацию об интересующих Брэма людях – например, тех, кто обращался к нему с предложением инвестировать деньги в их бизнес. И снова – ничего: ни страниц в соцсетях, ни кредитов, ни даже оценки платежеспособности, а значит, у нее даже кредитки нет! А если есть, то на другое имя. Надо пойти проверить, чем эта девица занята в кабинете Питера.

Брэм уже опустил ноги со скамейки, и тут зазвонил его мобильник.

Голос в трубке звучал сонно, чуть невнятно, но его обладателя шейх узнал сразу.

– Питер?

Нет смысла спрашивать, как он себя чувствует, наверное, еще не до конца отошел после наркоза.

– Полагаю, твое падение вызвано попыткой произвести впечатление на какую-нибудь длинноногую девицу?

– Так и есть, – рассмеялся собеседник, но тут же охнул – судя по всему, от боли в треснувших ребрах. – В следующий раз я затащу ее в постель. Пусть лучше она пытается там меня впечатлить.

– Отличное решение! Ну, что говорят врачи? Скоро поправишься?

– Я то умираю от скуки, то меня мучают физиопроцедурами – и так по очереди, пока не встану на ноги. А как тебе девчонка из агентства «Гарленд»? Она появилась? Я пытался позвонить тебе, чтобы предупредить о ее приезде, но твой телефон был занят, а потом… – Питер замолчал, похоже силясь вспомнить, что же было потом.

– Не беспокойся. Она здесь. И прямо сейчас, наверное, смотрит на твой ноутбук, гадая, куда ты спрятал пароль. Я как раз собирался отправиться к ней на подмогу, когда ты позвонил.

– Ей не понадобится твоя помощь. Девчонки из агентства «Гарленд» – сливки делового мира. Это она будет тебе помогать, а не наоборот. Кстати, моя мама передавала тебе привет.

– Пожалуйста, передай ей от меня наилучшие пожелания. Твой отец сейчас с тобой?

– Нет, он пробудет на сессии ООН до следующей недели. А что? Возникли какие-то проблемы?

– Ну, хорошая новость – это то, что отец пригласил меня на свой день рождения.

– А плохая – в том, что Ахмед Хадри вспорет тебе живот, едва увидит.

– Не думаю. Мне звонил Хамад, чтобы предупредить: отец заключил с семейством Хадри секретное соглашение. Сафия так и не родила моему брату сына, а ее родственникам не терпится обзавестись наследником, в жилах которого течет кровь их рода. Цена моего возвращения ко двору – брак с младшей сестрой Сафии, Биби Хадри.

Питер негромко выругался.

– Выходит, существует не один способ выпотрошить человека…

– Как бы я ни поступил, это будет на руку Ахмеду. Если приеду на торжество, он потребует от меня калым за дочь, а еще – помочь ему усилить свое влияние при дворе. А если не приеду – отец воспримет это как личное оскорбление, и я навсегда утрачу шанс на примирение с ним. Даже не знаю, какой из этих вариантов больше обрадует семейку Хадри.

– Кто еще в курсе этой тайной сделки?

– Никто. Хамад узнал о ней случайно – благодаря записке, которую Биби тайно передала сестре.

– А если ты приедешь на торжество, но там выяснится, что у тебя уже есть жена?

– Ты бредишь, Питер. Тебе нужно поспать.

– Не настоящая жена. Временная. По счастливому стечению обстоятельств у тебя под рукой уже есть подходящая кандидатура. Попроси девчонку из агентства «Гарленд» тебе подыграть.

Руби распечатала на принтере список дел, намеченных на предстоящую неделю, и уже заканчивала подшивать листы в папку, когда в кабинет вошел Брэм Ансари и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди.

– Я вспомнил, что вы не знаете пароль от компьютера, но, как вижу, вы уже решили эту проблему самостоятельно. Питер, разумеется, оставил где-то шпаргалку с этим паролем?

Заставив себя мысленно досчитать до трех, Руби ответила:

– Нет. Он нигде не записал пароль.

– Но вы все-таки сумели войти в компьютер. Стоит ли мне обеспокоиться вашим умением взламывать чужие пароли?

Руби так и подмывало утаить от босса, как она решила эту задачу, – пусть мучится догадками. Но, если хорошенько подумать, интеллектуальные игры – не лучший способ наладить деловые отношения. Руби гордилась тем, что все работодатели оставались довольны ее работой и впоследствии еще не раз ее нанимали.

– Я, конечно, хороший специалист, но не настолько. Это Питер попросил свою мать переслать мне пароль.

– Я только что с ним разговаривал. Он об этом не упомянул.

– Может, забыл или хотел, чтобы я удивила вас своими сверхспособностями. Как он себя чувствует?

– Еще не отошел от наркоза – до сих пор под кайфом. Слишком много болтает, хотя ему нужно больше отдыхать.

– А вы много отдыхали, когда сломали лодыжку?

Шейх пожал плечами:

– Скука – мать изобретений.

На этот раз он еле заметно улыбнулся, словно приглашая Руби разделить с ним его шутку, и она невольно улыбнулась в ответ.

– Питер позвонил, чтобы убедиться, что вы добрались сюда целой и невредимой, а еще чтобы сказать, как мне повезло, что я нанял вас.

– Какой хороший человек! Обязательно пошлю ему коробку лакричных конфет-ассорти.

– Быстро же вы разузнали о его слабости к ним!

– Признаюсь, я тоже ее разделяю.

Брэм Ансари промолчал в ответ, и Руби, почувствовав себя глупо, поспешила добавить:

– Я позвонила миссис Хэммонд и сообщила ей все, что вы просили передать.

Шейх кивнул.

– Пройдет как минимум несколько недель, пока Питер поправится и будет в состоянии бегать по всем этим лестницам.

– Он сюда не вернется.

Руби нахмурилась, а Брэм пояснил:

– Когда Питер был еще мальчишкой, его отец служил послом ООН в Умм-аль-Басре. Позже, узнав, что Питер бросил учебу в университете и не знает, чем заняться в жизни, я предложил ему приехать сюда, чтобы помогать мне. Он оставался тут лишь потому, что в то время это его устраивало. Питер обожает пустыню. – Шейх махнул рукой в сторону фотографий на стене. – В последнее время он проводил больше времени в поисках удачных снимков, чем за письменным столом.

– Питер – фотограф? Он очень талантлив.

– И похоже, всерьез решил посвятить себя этой профессии. Если бы я не был так занят, выпроводил бы его отсюда еще год назад. Раз у Питера оказался под рукой телефон агентства, предоставляющего работников на замену, значит, он и сам уже подумывал об уходе. – Шейх кивнул на папку в руках Руби. – Что у вас там?

– Ваше расписание на завтра и на предстоящую неделю. Не знаю, как поступал Питер, я обычно распечатываю список на бумаге.

– Напомните мне вкратце, что в вашем списке.

Брэм подошел к столу.

– Завтра утром у вас телефонные переговоры с Роджером Пеем из Гонконга, также до открытия Уолл-стрит вы должны позвонить в Нью-Йорк Сюзан Грэхэм… – Руби перечислила остальные пункты расписания. – Время звонков и номера телефонов тут указаны. Также завтра вечером в Рас-аль-Кави его высочество шейх Файяд и принцесса Виолетта дают благотворительный ужин.

– Я обязательно должен быть на нем, – заявил Брэм, взяв у Руби папку и пробегая список глазами. – У вас найдется соответствующий наряд?

– Наряд?

– Подходящий для званого ужина.

– Вы хотите, чтобы я отправилась на ужин вместе с вами?

Руби постоянно приходилось сопровождать своих работодателей на деловые встречи, конференции, приемы, но еще ни один босс не приглашал ее на званый ужин. Туда они отправлялись со своими подружками, щеголяющими драгоценностями и нарядами от известных дизайнеров.

Очевидно почувствовав, что Руби не в восторге от такого приглашения, Брэм Ансари поднял глаза.

– Я же предупреждал, что в ваши обязанности входят любые действия, которые могут от вас понадобиться.

– Лишь те, что укладываются в рамки законности и приличия.

Шейх вернул Руби папку с расписанием.

– Позвоните в офис принцессы Виолетты и попросите ее помощника прислать вам несколько платьев из ее последней коллекции.

– У меня есть с собой платье, – поспешно заявила Руби, мысленно прикинув, что даже самое скромное платье от дизайнера Виолетты аль-Кувани стоит куда больше месячного оклада секретаря.

– Хотите я угадаю, какого оно цвета? Черное?

– Простое черное платье прекрасно подойдет для любого случая. К тому же я ведь собираюсь работать, а не флиртовать.

– Рад, что вы это понимаете. В силу обстоятельств нам придется кое-что пересмотреть в моем расписании, но сначала мы с вами поедим.

Руби старалась избегать вопросов о личной жизни и семье, держать дистанцию в общении с работодателями. И она никогда не садилась с ними за один стол.

– Идемте, – протянул руку шейх, и впервые Руби увидела в нем не богача, не спортсмена, не красавца с обложки, а настоящего принца, рожденного, чтобы повелевать. – И захватите папку с моим расписанием.

Расписание. Верно! Это будет всего лишь деловой ужин. С такой задачей нетрудно справиться. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она взяла со стола свои вещи и шагнула к протянутой ей руке.

Руби была уверена, что шейх коснется ее или даже возьмет за руку и поведет по истертым неровным ступеням, а потому испытала сильное разочарование, когда он лишь подождал, пока гостья пройдет мимо него, закрыл дверь и замер в нерешительности.

Руби подняла глаза вверх – только чтобы не смотреть в лицо Брэму Ансари.

За то время, которое она провела в кабинете Питера, совсем стемнело. Над головой, в черном небе, словно бриллианты, сияли звезды, но Руби не смогла бы сейчас отыскать ни одного созвездия, потому что все ее внимание было поглощено стоящим рядом с ней мужчиной. Она чувствовала тепло его тела, ощущала исходящий от его кожи аромат морской свежести.

«Нет!» – это слово так громко прозвучало в голове Руби, что она испугалась, не услышал ли его Брэм.

Этот человек едва ли ей нравился, но было невозможно отрицать, что ее не оставила равнодушной его привлекательная внешность, благодаря которой Брэм не раз попадал на обложки глянцевых журналов.

«Ты здесь – в качестве нанятого секретаря, – мысленно напомнила себе Руби. – Вот и сосредоточься на работе».

– Во сколько начинается ваш рабочий день? – бесстрастным голосом поинтересовалась она.

– Питер обычно вставал с рассветом и отправлялся на пробежку или поплавать в море. Затем он завтракал и разбирал пришедшие за ночь электронные письма. А вы бегаете?

– Только если опаздываю на автобус, – попыталась пошутить Руби, чтобы разрядить обстановку, но шейх даже не улыбнулся.

– Плаваете?

– Только не в море.

– Здесь есть бассейн. А еще – спортзал с тренажерами, если вы предпочитаете физические упражнения.

– Нет, спасибо. Я поддерживаю форму, стараясь всюду, где возможно, ходить пешком, не пользуюсь лифтом, а также раз в неделю беру урок чечетки. Это дешевле, чем абонемент в фитнесклуб, да и туфли для танцев красивее кроссовок.

– В этой крепости полно лестниц и нет лифта, – улыбнулся шейх.

Так он, оказывается, умеет улыбаться? От неожиданности Руби оступилась, вытянула руки, отчаянно стараясь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, и внезапно оказалась прижатой к груди подхватившего ее Брэма.

– Извините, – пробормотала Руби, залившись краской смущения. – Похоже, у меня не получается ходить и разговаривать одновременно.

Она попыталась отпрянуть, но сил хватило лишь на то, чтобы поднять голову с груди Брэма. Тело, не желавшее слушаться, по-прежнему прижималось к телу этого мужчины.

– Ступени слишком старые, а оттого неровные, – произнес шейх и продолжил как ни в чем не бывало: – Может, вам следует плавать в бассейне, пока вы тут.

Его руки переместились на плечи Руби, и, все еще придерживая ее, Брэм шагнул назад, а затем продолжил спускаться по узким ступеням.

– Если вы не взяли с собой купальник, закажите – и вам привезут. Когда станет жарче, вам самой захочется поплавать в прохладной воде.

– Не вижу в этом смысла, ведь я пробуду здесь всего неделю.

Брэм резко остановился и повернулся к следующей за ним Руби.

– А если ваши услуги понадобятся мне на более долгий срок?

Руби уже не первый год работала личным секретарем и знала, что работодатели бывают разные. Одним нужно льстить, за другими постоянно присматривать, словно за ребенком, третьи, попадающиеся реже всего, не требуют от своего секретаря ничего кроме помощи в трудный момент. Были и такие, при общении с которыми нужно было беспрекословно подчиняться, всегда скрывать свои чувства и ни на секунду не обнаруживать своей слабости.

Шейх Ибрагим аль-Ансари – из последней категории. Это Руби поняла с первого взгляда.

– Если и дальше будет так продолжаться, удивлюсь, если задержусь тут больше, чем на сутки.

Десять бесконечных секунд оба стояли и молча смотрели друг на друга, а затем шейх сказал:

– Вы и в самом деле так считаете или у вас просто закончились остроумные ответы?

– Даже не рассчитывайте, что мое остроумие истощится.

Шейх снова улыбнулся, черты его лица смягчились.

– Не буду. Так вы не передумали ужинать со мной?

– Отличная идея. Пока я буду занята пережевыванием пищи, вряд ли ляпну какую-нибудь чушь.

Улыбка собеседника стала еще шире. Не придерживай он в этот момент Руби под локоть, у нее бы наверняка подогнулись колени. Кожа покрылась мурашками от прикосновения руки Брэма.

Руби затаила дыхание и выдохнула только после того, как шейх вывел ее на террасу с широкой лестницей, ведущей прямо к морю. Здесь Брэм отпустил руку своей спутницы.

Их ждал накрытый белой скатертью стол, на котором стояли зажженные свечи в стеклянных абажурах, вазы с цветами и отполированное до блеска столовое серебро. На берегу царила тишина – слышался лишь убаюкивающий шум волн, одна за другой накатывающих на песок пляжа.

Эта обстановка казалась такой обольстительно экзотической и ничуть не напоминала обычный конец рабочего дня Руби. Хал, отодвигая для нее стул, широко улыбнулся, а затем повернулся к хозяину и о чем-то спросил его по-арабски. Они обменялись несколькими фразами. Завершил этот разговор Брэм, произнеся:

– Антарес.

– Руби? – повернулся к ней Хал, ожидая ответа.

Очевидно, слуга решил, что она поняла, о чем только что шла речь.

– Хал спрашивает, не хотите ли прокатиться верхом завтра утром, – пояснил шейх.

– Верхом?

На мгновение Руби мысленно перенеслась в прошлое. В памяти всплыло воспоминание: она обнимает толстого невысокого шетлендского пони, подаренного ей на четвертый день рождения, гладит густую гриву, чувствует запах кожаной уздечки.

– Вы умеете ездить на лошади? – спросил Брэм.

Руби заставила себя улыбнуться.

– Уже много лет не сидела в седле. К тому же, учитывая то, что случилось с Питером, я пообещала Аманде не участвовать здесь в опасных затеях.

– Жизнь вообще опасная штука.

Брэм вопросительно приподнял бровь, глядя Руби в глаза. Не дождавшись ответа, он повернулся к Халу и бросил ему несколько слов по-арабски. Слуга отвесил поклон, пожелал спокойной ночи и удалился.

– Антарес? – переспросила Руби, раскладывая на коленях салфетку. – Вы называете своих лошадей в честь звезд?

– Только в честь самых ярких: Антарес, Ригель, Вега, Хадар, Альтаир, Адара. На них я участвовал в соревнованиях по конному поло. – Брэм покачал головой. – Наверное, надо было продать их перед отъездом из Англии, ведь теперь, без тренировок, они обленились и разжирели.

– Трудно с ними расставаться. Прикипаешь к ним сердцем. Они становятся частью семьи, – кивнула Руби.

Мать хотела продать ее лошадок, когда дочь повзрослела, но сдалась на уговоры Руби, и всех пони оставили, хотя на еду и ветеринарное обслуживание для этих животных уходила куча денег.

Брэм бросил на Руби внимательный взгляд, но ничего не сказал в ответ.

На террасе появилась женщина с подносом.

– Это Мина. Она превосходный повар, но по-английски знает всего несколько слов. Ее муж, сын и невестка заботятся об этой крепости.

– Ассалам алейкум, Мина, – поприветствовала ее Руби.

Женщина широко улыбнулась и затараторила что-то на арабском.

– Она очень счастлива познакомиться с вами, – перевел Брэм, наполняя стаканы соком из кувшина. – Вы говорите по-арабски?

– Я работала в Бахрейне и в Дубае. Там и выучила несколько слов на этом языке. Аманда предупредила меня, что вы прекрасно владеете английским, но обслуживающий персонал крепости говорит только на арабском. Поэтому я загрузила базовый курс этого языка в свой планшет и кое-что подучила за время авиаперелета сюда.

Брэм протянул ей тарелку:

– Попробуйте это.

Руби взяла один из горячих, хрустящих пирожков и надкусила его. Распробовав вкуснейшую начинку из козьего сыра, она чуть не застонала от удовольствия.

– Нравится?

– Бесподобно!

– «Бесподобно»? Давненько я не слышал этого слова. Если позволите, предположу, что вы обучались в одной из привилегированных частных английских школ, куда отправляют своих детей аристократы.

– На что вы намекаете? Око за око? Я столько знаю про вас, и вы решили поискать в Интернете информацию обо мне? – попыталась отшутиться Руби.

– А если бы это и в самом деле пришло мне в голову, мисс Дэнс, что бы я там о вас прочел?

У нее от страха пересохло во рту.

Неужели шейх пытался узнать о ней больше, несмотря на представленные ему рекомендации?

– Думаю, вы бы прочли там обо мне совсем немного.

– «Немного» – подразумевает наличие хоть ка кой-то информации, но о Руби Дэнс, родившейся двадцать семь лет назад, в Сети вообще нет никаких данных: ни кредитной истории, ни страниц в соцсетях. – Шейх откинулся на спинку стула. – Я мог бы продолжить свои поиски и докопаться до всех ваших тайн, но почему бы вам не сэкономить мое время, честно рассказав, кто вы такая?

Впервые рекомендации агентства «Гарленд» были поставлены под сомнение. Руби, которую не обманул легкомысленный тон собеседника, попыталась собраться с мыслями.

Она шутила, когда предположила, что не задержится тут больше суток. Если бы речь шла только об отсутствии у нее страниц в соцсетях, можно было бы отшутиться, сказав, что не желает размещать фото миленьких котиков, а также сообщать всему свету, что она ела на завтрак. Но Брэм копнул гораздо глубже и, скорее всего, уже выяснил, что Руби Дэнс – не ее настоящее имя.

С трудом разлепив онемевшие губы, она призналась:

– Я сменила фамилию по семейным причинам.

– Таковым было одно из условий завещания кого-то из родственников? Или ваша мать повторно вышла замуж?

Руби покачала головой, понимая, что шейх предлагает ей эти варианты ответа, чтобы испытать ее честность.

– Мой отец оказался в центре крупного скандала. Его имя трепали во всех газетах на первых страницах, вокруг нашего дома шныряли репортеры, роясь в мусорном ящике и предлагая деньги соседям за любой слух о нашей семье.

Брэм поднял бровь, приглашая Руби продолжать рассказ.

– Аманда Гарленд знает мою историю, а ее репутация основана на доверии.

– Доверять ей, доверять вам – вы это мне предлагаете?

В горле у Руби пересохло.

– Да.

– И только ради сохранения анонимности вы предпочитаете временную работу, а не постоянную?

– Да. – Это слово чуть не застряло у Руби в горле.

– А где ваш отец теперь?

– Мертв. И он, и моя мать умерли, когда мне было семнадцать.

– У вас есть еще родные?

– Нет. – Она покачала головой. – Я была единственным ребенком в семье.

По крайней мере, так она считала. Хотя ее отец вполне мог завести на стороне еще дюжину детей.

– Значит, вы – сами по себе, у вас нет никаких связей?

Допрос уже начал пугать Руби. Вероятно, шейх это понял, потому что сказал:

– У меня для вас предложение, но если у вас есть бойфренд…

– Собираетесь предложить огромную сумму за пару часов, проведенных со мной в постели? Должна вас предупредить, Джуд Радклифф целый год набирался смелости и все равно получил отказ.

– Я не располагаю таким количеством свободного времени. А предложение я делаю вам как моему секретарю.

– Слушаю вас.

– Раз уж вы столько обо мне знаете, значит, вам известно и то, что пять лет назад отец лишил меня права наследовать трон.

Руби кивнула.

– Этим утром я получил письмо. Отец хочет, чтобы я присутствовал на торжестве по случаю его дня рождения.

– Вы теперь можете вернуться домой?

– Если бы все было так легко! Ситуация складывается так, что я смогу явиться в Умм-аль-Баср только в сопровождении жены.

«Определенно, мультимиллионер, красивый, словно греческий бог, без труда найдет женщину, желающую сочетаться с ним браком», – подумала Руби и ответила:

– Времени, конечно, в запасе мало, но я постараюсь все устроить, хотя плохо разбираюсь в местном брачном праве…

– Свадьба должна состояться завтра. Я хочу у вас спросить: вы готовы сыграть роль?

Глава 3

– Сыграть роль? Я?!

Брэм выдохнул, только сейчас заметив, что затаил дыхание, а Руби дрожащей рукой потянулась к стакану с соком, чтобы взять паузу и собраться с мыслями. Шейх терпеливо ждал.

– Значит, вы предлагаете мне притвориться вашей женой?

– Нет. Я предлагаю временный брак по расчету с последующим разводом.

Руби вскинула брови.

– Но вы меня совсем не знаете!

– Мне и не нужно хорошо вас знать. Это – всего лишь договоренность с секретарем, причем с высококлассным секретарем, что вы всячески старались подчеркнуть.

– Но мы поженимся по-настоящему?

– Будет заключен контракт в присутствии того, кому доверяет мой отец. Но на самом деле это будет простая сделка. Вы из временного секретаря превратитесь во временную принцессу. Соответственно рангу ваш оклад будет повышен, но дополнительных обязанностей у вас не прибавится.

– Для полной ясности уточню. Под «дополнительными обязанностями» вы имеете в виду секс? – в лоб спросила Руби.

– Секса не будет, – заверил ее шейх.

– Вы просто хотите уверить отца, что женаты? – Она откинулась на спинку стула и, решив до конца быть прямолинейной, добавила: – Вы гей? Понимаю, что в некоторых странах быть гомосексуалистом непросто…

Лицо Руби оставалось бесстрастным. Брэм невольно подумал, что ей бы в покер играть. Неужели она подумала, что он и Питер…

– Нет! Я не гей, но, даже будь им, я не стал бы ради маскировки затевать фиктивный брак.

– Так что вы скрываете?

– У меня очень веские причины, Руби.

– Не сомневаюсь. – Ее широко распахнутые серебристые глаза не мигая смотрели на Брэма, а в голосе зазвучал ледяной холод. – Извините, шейх, но я не могу стать частью этого обмана.

Подобного ответа Брэм и ожидал – он только подтвердил все, что рассказывали об этой девушке Джуд и Питер.

– В прошлом году отец перенес операцию по коронарному шунтированию.

Ее взгляд смягчился.

– Я этого не знала…

– Он отказывается оставить трон и отправиться на покой. Я должен пасть к его ногам и получить прощение.

– И он обязательно захочет, чтобы вы снова вернулись ко двору. Не понимаю, в чем проблема. Ведь он – эмир. Его слово закон.

– Правитель должен уметь жертвовать своими чувствами ради блага подданных. Умм-аль-Баср когда-то раздирали племенные распри, и никому до этого и дела не было, пока здесь не нашли нефть. Когда перед всеми замаячила перспектива процветания, старейшины племен собрались и выбрали своим вождем моего отца, главу рода Ансари. Притязания рода Хадри умиротворили браком старшей дочери их главы с будущим эмиром Умм-аль-Басра. Этим политическим союзом, объединившим кровь двух племен, закончились десятилетия вражды.

– Какое средневековое решение: скрепить договор принесением в жертву собственной дочери!

– На момент подписания брачного договора мне было всего десять лет, а Сафии Хадри – четыре года. Когда я опозорил Сафию из-за той истории с фонтаном, Ахмед Хадри пригрозил убить меня, если я когда-нибудь вернусь в Умм-аль-Баср.

– Не чересчур ли это? – заметила Руби. – Скорее всего, он воспользовался удобной отговоркой, чтобы вызвать недовольство к вашей семье и причинить вам неприятности.

Шейх улыбнулся:

– Вы схватываете все на лету. Я не очень ценю свою жизнь, но за мою смерть родным, согласно традиции, придется отомстить, а это может снова привести к вражде между племенами и захвату власти родом Хадри.

Руби поставила локти на стол и оперлась подбородком на сплетенные пальцы.

– Значит, ваш отец лишил вас права наследовать трон, чтобы сохранить в Умм-аль-Басре мир?

– Он прилетел в Лондон и заявил о лишении меня права престолонаследия, потому что был в ярости. Отец позволил мне учиться за границей, так как хотел сделать из меня современно мыслящего правителя. Он разрешил мне заниматься любимыми видами спорта, чтобы я мог приносить славу своей стране. А чем я ему отплатил? Вел себя, как беспутный плейбой. Разве такому можно доверить трон? – Эти отцовские упреки до сих пор звучали в ушах Брэма. – Он изгнал меня, дабы сохранить мир. А теперь, чтобы вернуться в Умм-аль-Баср, я должен жениться на Биби, младшей дочери Ахмеда Хадри.

Руби нервно сглотнула, что не укрылось от внимания Брэма.

– Простите, но я не понимаю, почему это кажется вам проблемой?

– А вы большая оптимистка. Я-то думал, вы возмутитесь.

– Из-за того, что ваши родители договорились вас поженить? Но таковы традиции в этой части мира. И этот брак станет восстановлением статуса-кво. Вторым шансом примирить ваши семьи. – Руби нахмурилась. – А что случилось с Сафиёй?

– В брачном договоре было написано, что союз должен быть заключен между старшей дочерью главы рода Хадри и наследником Умм-аль-Басра. Когда отец лишил меня права преемства, мое место занял мой брат. Он женился на Сафии Хадри.

Брэм постарался произнести эти слова как можно безразличнее, словно ему и дела не было до того, что его лишили трона и изгнали от двора.

– Я бы спросила, как Сафия отнеслась к такому повороту событий, но не думаю, что у нее был выбор.

– Чувства не в счет. И она, и мой брат лишь исполнили свой долг.

– Верно… – Руби сделала глоток сока и опустила стакан на стол. – А что изменилось?

– Изменилось?

– Почему Ахмед Хадри, ранее угрожавший вас убить, хочет, чтобы вы женились на его младшей дочери?

– За пять лет брака Сафия родила моему брату трех дочерей. Во время последней беременности у нее возникли серьезные проблемы со здоровьем. Врачи предупредили, что следующие пару лет Сафии нельзя вынашивать детей.

– Значит, теперь ее отец готов вас простить и принести в жертву еще одну дочь, чтобы заполучить наследника?

– О прощении речь не идет. Это политика.

– А у Биби тоже нет выбора?

– Теоретически она может отказаться выйти за меня. Но Биби не посмеет ослушаться отца.

Руби, не веря своим ушам, покачала головой.

– Вы с ней знакомы?

– Ее мать умерла, рожая Биби. Обе – и Сафия, и Биби – воспитывались во дворце вместе с моими сестрами. Когда я последний раз видел Биби, она была сообразительной двенадцатилетней девчушкой и мечтала стать доктором. В прошлом году Биби сдала вступительные экзамены в университет и собиралась в сентябре начать обучение.

– Что? Значит, когда я сказала, что ее отец собирается принести в жертву свою дочь…

– Вы даже не представляли, насколько недалеки от истины. Мысль о том, что ради обеспечения своего отца внуком, а страны наследником вскоре предстоит выйти за старика со шрамом на лице, ужасает Биби так же, как и меня – перспектива делить постель с семнадцатилетней девственницей.

– Семнадцатилетней? Но она ведь еще совсем ребенок! – в ужасе воскликнула Руби и поспешно добавила: – Но вы-то совсем не старик.

– Я вдвое старше ее.

Лицо ее приобрело задумчивое выражение.

– А вы знаете, что именно от мужчины зависит пол его будущего ребенка? Если в вашей семье рождаются в основном девочки, жертва Биби окажется бесполезной.

– Верно подмечено. У меня четыре старших сестры.

– Четыре? Ахмеду Хадри долго придется ждать внука.

– Моря высохнут раньше, чем он его от меня получит, – заверил Брэм. – Биби станет частью современного Умм-аль-Басра, где у женщин есть права, с ними обращаются как с равными мужчинам и не торгуют ими в угоду мужским прихотям.

– Так вы хотите заключить со мной временный брак ради нее?

– Нет, Руби, я делаю это ради себя. Вы можете себе представить, каково будет жить с женой-подростком, которую принудили выйти за меня?

– А вы точно уверены, что она идет замуж против своей воли?

– Что вы имеете в виду?

– В двенадцать лет Биби, возможно, и мечтала стать доктором. А вдруг в семнадцать лет ей кажется более притягательной доля супруги сына эмира? И если спустя девять месяцев после свадьбы Биби родит вам сына, думаю, Ахмед Хадри приложит все усилия, чтобы вас восстановили в правах на престол.

– Не сомневаюсь, что Ахмед именно так бы и поступил. К счастью, Биби, которую уже готовят к свадьбе, ухитрилась передать своей сестре записку, в которой просит о помощи. До этого момента о плане поженить меня и Биби знали только мой отец и Ахмед Хадри.

– И ваш брат предупредил вас?

Брэм кивнул.

– Но если вы появитесь при дворе со мной в роли жены, все начнется сначала?

– Тайна – это палка о двух концах. Если я вернусь сейчас ко двору один и, поставленный перед фактом, откажусь жениться на Биби, последствия будут катастрофические. Но если я, якобы ничего не зная о планах отца и Ахмеда, приеду с женой, чтобы представить ее родным, – это другое дело. Что на это скажут?

– Думаю, много чего.

– Да, но не вслух. Мой отец – тонкий политик. Он сумеет скрыть свою радость от того, что взял верх над старым врагом. Ну а Ахмед Хадри ничего не выиграет, если затеет распрю. Без сомнения, он уже сумел вытянуть из моего отца щедрый калым за свою младшую дочь – этого более чем достаточно, чтобы покрыть расходы на приобретение для Биби дома в Англии и оплаты ее обучения на врача.

– И все останутся довольны.

– Судя по голосу, я вас не убедил.

– Мне бы хотелось знать, что случится спустя несколько недель, когда вы объявите о своем разводе со мной?

– Все сочтут, что я вел себя как дурак? Ну так им не впервой так думать.

– Все решат, что эта история с вашим браком и скоропалительным разводом чересчур подозрительна.

– Я понял, о чем вы. Назовите самый долгий срок, на который вас нанимали.

– Шесть месяцев, чтобы подменить сотрудницу, ушедшую в декрет. – Руби еле заметно пожала изящными плечами. – Это была моя первая временная работа.

Шесть месяцев… Брэм задумался. Интересно, каково иметь рядом с собой целых полгода такую девушку, как Руби Дэнс: яркую, острую на язык, с поразительными серо-синими глазами.

– И вам понравилось работать на того человека?

– Он был терпеливым, очень добрым ко мне. Время от времени он до сих пор нанимает меня, когда ему нужна помощь.

– А я не терпеливый, не добрый, но, если вы посвятите мне полгода своей жизни, я отплачу вам с лихвой.

– Неужели вам больше некому сделать такое предложение? Например, подруге?

– Времени в обрез, а вы уже тут. К тому же мне будет проще, если мой брак будет просто деловым соглашением. – Брэм посмотрел Руби в глаза. – Сколько стоят шесть месяцев вашей жизни? Назовите свою цену.

Она застыла. До этого мгновения предложение шейха звучало лишь риторически, но внезапно Руби поняла, что он делает его всерьез. Первой реакцией была мысль: «Ни за что!» Любой обман вызывал у Руби отвращение, но тут другая ситуация. Она никому не причинит вреда, напротив, поможет Брэму воссоединиться с отцом и спасет девушку от навязанного брака. Обе цели вполне благородные.

Брэм попросил назвать цену. Это не пустые слова. Он – почти миллиардер, и сумма, которая вращается сейчас в голове Руби, покажется ему мизерной, зато ей поможет выплатить оставшиеся долги отца, начать все с нуля, стать свободной…

– Мне надо подумать, – сказала она, вставая из-за стола. – Я бы хотела пройтись по пляжу. Тут безопасно?

– Бродить ночью одной – не лучшая идея, – ответил Брэм, тоже поднявшись. – Когда мне предстоит принять трудное решение, я иду в конюшню. Лошади великолепно умеют слушать.

Руби вспомнила о том, как часами разговаривала со своими пони, пока чистила щеткой их шерсть, и сглотнула возникший в горле комок. Она тогда всем делилась со своими лошадками: рассказывала им и о своих мечтах, и о первой влюбленности, и о первом поцелуе…

– Хотите познакомиться с моими лошадьми?

Руби кинула взгляд на тарелку с почти не тронутым ужином.

– Вы извинитесь за меня перед Миной?

– Конечно.

Они пересекли террасу и спустились по лестнице, которая привела их в один из внутренних дворов в дальнем конце крепости, где находилась конюшня.

Руби с наслаждением вдохнула знакомый запах сена и лошадей. Брэм ненадолго скрылся в сбруйной и вернулся с пригоршней моркови.

Из ближайшего к входу стойла донеслось тихое ржание, а затем оттуда выглянула великолепная светло-серая лошадь и потянулась мордой к Брэму. Тот что-то пробормотал ей по-арабски, погладил ее и повернулся к Руби:

– Это Вега, ярчайшая из моих звезд.

– Салам, Вега. – Руби осторожно приблизилась, протянула ладонь, чтобы лошадь ее обнюхала, и лишь потом предложила Веге морковку.

Лошадь взяла ее мягкими губами и захрупала подношением, милостиво позволив почесать ей морду.

Брэм двинулся дальше вдоль стойл, показывая Руби своих прекрасных лошадей, а она здоровалась с каждой, трепала их по холке или чесала им за ухом.

Когда церемония знакомства закончилась, Руби вздохнула:

– Они так прекрасны, Брэм!

– Как вы думаете, кто из них самый внимательный слушатель?

– Ригель, – не задумываясь ответила она.

Этот гнедой жеребец с черной гривой и белым пятном на лбу при знакомстве с Руби уткнулся ей головой в плечо.

Брэм молча принес из сбруйной щетку, протянул ее своей спутнице и открыл дверь в стойло Ригеля.

– Пообщайтесь, узнайте друг друга получше. Можете не спешить. А я пока повидаю своих охотничьих соколов.

Шейх улыбался, шагая к выходу из конюшни. Когда он ранее предложил Руби конную прогулку, она отшутилась, но Брэм сумел прочесть в ее глазах желание ответить согласием. Даже если у него и оставались после этого какие-то сомнения, они развеялись, стоило Ригелю, самому чуткому из его лошадей, ткнуться лбом в плечо Руби.

И сейчас она, раздумывая над тем, какое решение принять, водила щеткой по бокам коня и что-то говорила ему нежным, как шелк, голосом.

Решение Руби созрело при виде того, как Брэм общается с лошадьми, – те чуть ли не мурлыкали, словно кошки, от прикосновений своего хозяина. Но она не хотела упустить возможность еще немного побыть в конюшне, ведь когда-то кони так много для нее значили.

Руби положила ладонь на шею Ригеля, тот повернулся и посмотрел на нее, словно говоря: «Ну, давай же, поухаживай за мной».

Полчаса спустя, расчесав коня, вернув щетку в сбруйную и вымыв руки, Руби направилась в сокольню.

Когда она заглянула в двери, Брэм вернул на жердочку сидящего у него на руке сокола, снял прочную перчатку и вышел к Руби во двор.

– Вы приняли решение?

– У меня есть вопрос.

– Всего один?

– Да.

– Спрашивайте.

– Если я откажусь принять ваше предложение, как вы поступите?

– Больше всего на свете я хочу увидеться с отцом, вновь получить его благословение, но не любой ценой. Если вы скажете «нет», я просто отправлю по почте отцу открытку, как делал все последние годы, и напишу, что, к сожалению, не имею возможности приехать к нему на день рождения.

– Наш брак продлится шесть месяцев?

– Я понимаю, что прошу о многом.

– У нас будут чисто деловые отношения?

– Да.

– Я ничего не знаю о местных брачных обычаях. Сможем ли мы так быстро пожениться?

– Обычно родственники будущих молодоженов месяцами торгуются о величине калыма.

– Месяцами?!

– Сыновья мужчины – это его будущее, а дочери – богатство. Вот почему их так тщательно оберегают.

– Понимаю. В нашем распоряжении нет нескольких месяцев, но это не проблема. Я не собираюсь с вами торговаться. То, о чем я попрошу, – обязательные условия нашей сделки.

– Я вас слушаю.

– Во-первых, пока я здесь нахожусь, вы будете выплачивать мне жалованье как вашему секретарю. Все равно мне, кроме работы, будет нечем себя занять, а вам по-прежнему необходим личный помощник.

– Это абсолютно справедливо.

– Во-вторых, когда наш брак будет расторгнут, вы выплатите крупную сумму через моего юриста. – Руби назвала цифру с точностью до пенса.

Брэм с радостью заплатил бы и вчетверо больше, но, судя по всему, у Руби была причина потребовать именно столько.

– Считайте, что уже получили эти деньги. Продолжайте. Что в-третьих?

– Ничего.

Она слабо улыбнулась, но Брэму показалось, что Руби вот-вот готова заплакать.

Они вернулись обратно на террасу, к недоеденному ужину.

– Что ж, с калымом разобрались, – сказала Руби. – Что теперь?

– А теперь вы что-нибудь съедите, а то Мина на меня рассердится.

Руби взяла с тарелки финик и пояснила:

– Я имею в виду, какие свадебные приготовления делаются затем?

– Затем обычно невеста удаляется в уединение на несколько недель и не имеет права видеться ни с кем, кроме близких родственниц, до самого максара. Так называется сход, на который собирается все племя, чтобы узнать, каков выкуп за невесту, а затем пировать несколько дней. Но, разумеется, этот обычай не будет соблюден для изгнанника и его западной невесты.

Уголок рта Руби приподнялся в полуулыбке, отчего на щеке появилась ямочка.

– Жаль. Классная была бы вечеринка.

– Все равно невеста в ней не участвует. Ее прячут от жениха, который должен ее отыскать, а ему в том всячески мешают родственники невесты.

– Жених должен приложить еще столько усилий, несмотря на уже заплаченный калым?

Брэму внезапно вспомнилось, с каким нетерпением он ждал того дня, когда на таком вот максаре прорвется к закутанной в свадебные покрывала Сафии, преодолев притворное сопротивление ее братьев, и как затем будет снимать с нее пелены – одну за другой.

Он покачал головой:

– Все это неуместно в нашем случае. Я позвоню кузену и попрошу его составить брачный контракт. Я мог бы сделать это и сам, но печать эмира Рас-аль-Кави придаст веса этому документу. Мы подпишем его завтра, перед благотворительным ужином.

– Боюсь, один лишь контракт не убедит вашу семью в том, что брак настоящий.

– Контракт – достаточно веское доказательство.

– Согласна, но ведь речь идет не о давно намеченном союзе, когда каждая деталь заранее подробно оговорена. Не знаю, как насчет мужчин из вашего рода, но женщины наверняка начнут расспрашивать о том, как, где и когда мы познакомились. Нам надо придумать соответствующую легенду.

Брэм потер ладонями лицо.

– Я думал, все будет просто.

– Так и будет. Нам лишь нужно немного подготовиться. Давайте начнем с того, где мы повстречались. Думаю, Лондон для этого подойдет лучше всего.

Брэм пожал плечами:

– Я провел там неделю в прошлом декабре.

Руби покачала головой.

– Это слишком недавно. Как часто вы бываете в Англии?

– Может, раз в месяц. Или чаще, если работаю над запуском нового проекта.

– Вы берете Питера с собой?

– Обычно он пользуется моим отсутствием, чтобы отправиться в пустыню с фотоаппаратом. – Брэм начал понимать, куда клонит Руби. – То есть Питер мог бы попросить свою крестную подыскать мне временного секретаря.

– И разумеется, Аманда направила вам лучшую из своих сотрудниц – меня.

– Естественно.

– И я произвела на вас такое хорошее впечатление…

– Что с тех пор во время визитов в Лондон я всегда нанимал именно вас.

– И конечно, именно меня Питер попросил прислать на замену себе, когда сломал ногу, и я, отложив другие дела, срочно вылетела в Рас-аль-Кави.

– С самого первого взгляда на вас я понял…

– Что не можете без меня жить.

Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Тишину нарушал лишь шепот ветерка, колеблющего пламя свечей.

Наконец Руби произнесла:

– Что ж, неплохо для начала, но мне понадобится более подробная история. Вас мужчины из вашей семьи лишь похлопают по спине, а вот мне ваша мать и сестры устроят настоящий допрос, чтобы выяснить, кто я такая и достаточно ли хороша для их драгоценного мальчика.

– А я и не знал, что вы уже с ними знакомы, – пошутил Брэм.

– Матери и сестры во всем мире одинаковы, и ваши родные захотят вытянуть из меня как можно больше подробностей о том, как наши отношения из деловых превратились в романтические.

Улыбка на лице шейха погасла. А ведь он не предусмотрел, что эти сложности обязательно возникнут. Все, о чем он тогда думал, – это о необходимости защитить Биби Хадри от интриг ее отца. Только теперь Брэму стало понятно, во что он втягивает Руби – ведь это ей придется отвечать на расспросы его родных.

– Вы справитесь?

– Да. Но нужно позаботиться о том, чтобы наши истории совпадали.

– Ладно. Не будем сочинять чересчур фантастический сюжет. Допустим, однажды мы с вами задержались за работой допоздна, и я настоял на том, чтобы отвести вас куда-нибудь поужинать.

– Чтобы поблагодарить меня за хорошую работу?

– Может, мной двигал эгоизм, – улыбнулся Брэм. – Я не хотел ужинать один, а вы – умны и привлекательны.

От этих слов Руби не удержалась и покраснела, но тут же мысленно отругала себя за это. Ведь они просто сочиняют байку, чистую ложь. К чему принимать так близко к сердцу то, что Брэм назвал ее привлекательной?

– Вы обычно ужинаете в одиночестве? – спросила Руби, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство в душе от мысли, что она сейчас сочиняет фальшивую историю, как сотни раз делал ее отец.

«Но я ведь поступаю так с благой целью», – попыталась она успокоить свою совесть.

– Моя жизнь изменилась, – ответил шейх. – Я больше не вхож в те круги, в которых вращался в Европе.

Так он одинок? На мгновение в сердце закралась жалость к этому мужчине, но Руби заставила себя сосредоточиться на проработке деталей их выдуманной истории любви.

– И в какой ресторан вы отвели меня ужинать?

Немного подумав, он назвал одно из самых дорогих заведений.

– Брэм Ансари, вы настоящий босс моей мечты, но после работы в течение десяти часов подряд мне понадобилось бы принять душ и переодеться перед посещением такого шикарного ресторана.

– Я мог бы организовать для вас душ. – Он кашлянул. – Впрочем, вряд ли. Кроме того, было уже поздно заказывать столик – свободных не осталось. Выражение вам своей благодарности мне пришлось отложить до следующего вечера.

– Но назавтра вы должны были улететь из Лондона.

– Правда?

– Вас уже ждал самолет в лондонском аэропорту. Кстати, и вы, и я не успели в тот день толком поесть, мы лишь перекусили захваченными мной на работу бутербродами.

Брэм неожиданно расхохотался:

– А у вас неплохо получается!

Еще бы! Она ведь дочь афериста, а яблочко от яблони, как известно, недалеко падает. Но ведь обман, который она сейчас затевает, никому не причинит вреда…

– Я настоящий эксперт в мелочах.

– Ладно, идем дальше… Уже поздно, мы устали и голодны. Куда вы нас отправите?

– В закусочную неподалеку? Или, скажем, мы могли заказать китайскую еду с доставкой. А что бы вы предпочли? У вас ведь нет своего офиса в Лондоне.

– У меня есть служебный номер в гостинице «Савой» – я использую его вместо кабинета.

– Что ж, тогда вы, разумеется, заказали ужин в номер. Я бы удовольствовалась яичницей и чашкой чаю, но вы настояли на деликатесах и шампанском, потому что решили отметить выпуск на бирже акций одного из ваших проектов… Кстати, а вы пьете шампанское?

– По-моему, это уже все знают, – ухмыльнулся Брэм.

– Ах да… – Руби залилась краской, вспомнив его фото в фонтане в обнимку с девицей и с бутылкой в руке. – Давайте скажем, что тот наш ужин имел место полтора года назад. Тогда как раз состоялась эмиссия акций компании «Максим спортс».

Шейх мгновенно посерьезнел.

– Откуда вам это известно?

– Это не секрет.

– Да, но я хочу знать, как вы настолько легко вспомнили этот факт. Только не говорите, что заранее собирались его использовать для сочинения этой истории.

Руби сглотнула ком в горле и мысленно отругала себя за неумение держать язык за зубами. Но уже поздно – Брэм в чем-то ее заподозрил. Но она никогда не сможет рассказать ему правду о том, что изо всех сил старается возместить вред, причиненный ее отцом, и надеется однажды погасить все его долги.

– Я знаю дату выпуска акций «Максим спортс», потому что приобрела несколько штук на свои сбережения.

– Так вы играете на бирже? – ледяным тоном поинтересовался шейх.

– Я не играю. Те шесть месяцев, что мне пришлось замещать ушедшую в декрет секретаршу, я работала на биржевого брокера и много от него узнала.

– Не сомневаюсь. Переходя из компании в компанию, вы имели доступ к информации, которую затем сливали тому брокеру.

Руби, призвав на помощь все свое самообладание, достала из сумки планшет и открыла на экране одну из папок.

– Это мой портфель ценных бумаг. Изучив его, вы легко убедитесь, что я никогда не вкладывала деньги в компании, на которые работала.

Встав из-за стола, Руби положила перед Брэмом планшет и повернулась, чтобы уйти, но шейх поймал ее за руку.

– Постойте…

– Здесь все: даты, суммы, проценты…

– Сядьте!

Она не пошевелилась, и Брэм вскинул на нее янтарные глаза, поблескивающие в свете свечей.

– Присядьте, пожалуйста, Руби!

Она опустилась на краешек стула, обхватив себя руками за плечи.

Все еще удерживая ее рукой, Брэм пробежал глазами столбики цифр.

– Вы заработали на продаже акций «Максим спортс», но не вложили их в компанию Оливера Брента. На это есть какая-то особая причина?

Руби еле заметно пожала плечами.

– Уверена, что Оливер Брент крепко стоит на ногах, акции его компании сильно поднялись в цене за последние двенадцать месяцев. Я ошиблась, что не стала вкладывать в него деньги.

– Нет. – Брэд отпустил ее руку и откинулся на спинку стула. – Вы должны доверять своим инстинктам, когда шестое чувство подсказывает вам бежать от чего-то, как бы привлекательно это ни выглядело.

Шейх вернул Руби планшет.

– Интересный выбор инвестиций, но вы слишком рано снимаете проценты.

– У меня есть расходы.

Он кивнул.

– Когда у вас будет свободная минутка, взгляните в папке на рабочем столе моего компьютера на присылаемые мне разными бизнесменами предложения инвестировать средства в их компании. Мне интересно, какие из проектов привлекут ваше внимание.

Он не извинился за то, что ошибочно приписал Руби участие в инсайдерской торговле, но одарил ее бесценным даром – своим доверием.

– Так скажите мне, что мы ели на нашем первом совместном ужине? – резко сменил тему Брэм.

Она удивленно посмотрела на него.

– Не знаю. Надо проверить, что можно заказать в номер в гостинице «Савой».

– Там подают отличные морепродукты. Вам они нравятся?

– Да. Очень.

– В таком случае мы заказали целое блюдо устриц, омаров и копченого лосося.

Ночь была тихой и теплой. Тьма сгустилась вокруг стола, за которым в круге света от свечей сидели Руби и Брэм. Слышалось лишь пение цикад и тихий плеск волн в бухте. На миг Руби представила, будто у нее с этим мужчиной и в самом деле роман.

– Д-да, – еле выдавила она. – Это было вкусно.

– А что было дальше?

– Мы увлеклись разговором. И я даже не помню, что нам принесли на десерт. Кажется, что-то шоколадное, почти неземное, и самый лучший кофе на свете.

– Неужели? – Шейх поставил локоть на стол и подпер подбородок рукой. – О чем же настолько увлекательном мы беседовали?

– Я расспрашивала вас о компании, в которую вы собирались инвестировать свои средства…

– Полтора года назад? – Брэм ненадолго задумался. – Пусть это будет «Шэдбрук», которая как раз тогда только начинала выходить на рынок.

– Я читала о ней на прошлой неделе. Эта компания занимается экоэнергетикой?

И, словно следуя собственной выдуманной истории, они с увлечением начали обсуждать эту тему. Руби даже не заметила, как за разговором съела все фрукты и сладости, принесенные Миной.

Но наконец вопросы у Руби иссякли, и за столом воцарилась тишина.

– А что потом, Руби? – тихо спросил Брэм, пристально глядя на нее. – Когда мы закончили беседу, чем мы занялись после?

– Я… – На мгновение ей показалось, что все так и было на самом деле полтора года назад: вкусная еда, интересный разговор, увлекший обоих. – Было уже поздно. Вы вызвали своего шофера, и тот отвез меня домой на шикарном автомобиле.

– И, едва вы уехали, я отменил утренний полет в Нью-Йорк, чтобы мы смогли увидеться снова.

– Нет. Вряд ли я была бы свободна на завтра. Вам повезло заполучить меня в секретари всего на день.

– Ах, Руби! – мягко рассмеялся Брэм. – Ну хорошо, но мой шофер записал ваш адрес, и с первыми лучами солнца я стоял у ваших дверей с банкой кофе и шоколадным кексом, чтобы позавтракать с вами.

Руби живо представила себе эту картину и чуть не поверила в нее: она, в халате, открывает дверь и видит на пороге Брэма Ансари со свертком в руках и с янтарными глазами, горящими голодом, который можно утолить вовсе не едой, а лишь объятиями страсти.

– Да, – еле слышно выдохнула она.

Оба застыли. Наконец Брэм поднялся, резко отодвинув стул.

– У вас был нелегкий день. Продолжим завтра.

Руби нервно сглотнула и заставила себя вернуться от фантазий к реальности.

– Да, нелегкий и необычный.

Брэм отодвинул ее стул, она положила свой планшет в сумку и встала из-за стола.

Несмотря на довольно высокий рост Руби, шейх был выше ее на несколько дюймов. Встав из-за стола и повернувшись, она оказалась лицом к лицу с Брэмом. Пальцы сами потянулись к шраму на его лице и остановились буквально в дюйме от него.

– Я опозорил Сафию Хадри. Кое-кто, кому она была дорога, решил оставить мне это на долгую память.

– Вы чудом не потеряли глаз.

– Тот человек был слишком зол, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Взяв за руку, Брэм повел Руби в ее комнату, словно они действительно были влюбленной парой и на самом деле не могли жить друг без друга.

Они придумали легенду о своей влюбленности. Но этого мало. Им придется убедительно изображать молодоженов. «Это просто будет частью моих должностных обязанностей, – старалась внушить себе Руби. – Мы всего лишь заключаем сделку. Я бы ни за что не согласилась на нечто большее, чем фиктивный брак».

Подойдя к двери своей комнаты, Руби выдернула руку из ладони Брэма и спросила:

– А вы уже выбрали, что подарить отцу?

– Я натренировал для него молодого охотничьего сокола, – ответил шейх, глядя на юг – туда, где находился Умм-аль-Баср, и Руби прочла на его лице боль от тоски по дому.

– Уверена, ваш отец оценит этот подарок, сделанный от всего сердца.

– Надеюсь.

– Он заключил сделку со старым врагом лишь для того, чтобы вернуть вас, – тихо сказала Руби. – Отец больше никогда не отошлет вас прочь.

Брэм повернулся и посмотрел ей в глаза. Руби отчаянно захотелось обнять его, и ей понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться. Но тут шейх покачал головой, и уязвимость, которую он ненадолго обнаружил, снова испарилась.

– Дайте мне свой номер телефона и телефон вашего адвоката.

– Прямо сейчас?

– Да, пожалуйста.

– Я отправлю вам эти номера эсэмэской.

– А как насчет Аманды? Вы сообщите ей, что задержитесь здесь?

– Полагаю, да. А что насчет огласки? Блудный сын возвращается домой с неподходящей невестой. История, которую с радостью напечатает любой глянцевый журнал.

– В Умм-аль-Басре такие вещи не выносят на всеобщее обсуждение. Семья здесь – дело очень личное. И жены тут не выставляются напоказ.

– В наш век? Вы ведь были знаменитым на весь мир спортсменом. Все журналы мечтают заполучить вас на свою обложку.

– Те из них, кто не желает ссориться с эмиром, не станут публиковать статьи о нашей свадьбе. Даже когда я оказался в центре скандала, имя Сафии ни разу нигде не упоминалось.

– Отлично, – выдавила улыбку Руби. – Значит, когда все закончится, я смогу спокойно вернуться к своей работе.

Ее фото не появятся в прессе, а значит, не вызовут ни у кого воспоминания о другом ее снимке, когда-то мелькавшем в газетах, – пухленькая семнадцатилетняя девчонка, сидящая верхом на лошади.

– Чем меньше людей будут знать о нашей свадьбе, тем лучше. Я просто скажу Аманде, что вы попросили меня остаться до возвращения Питера. Кстати, мне ваш номер телефона тоже понадобится.

Брэм взял из ее рук мобильник и ввел в список контактов свой телефон.

– В течение часа вам должна позвонить Лейла Дарвиш, помощница принцессы Виолетты. Сообщите ей размеры вашей одежды и обуви.

– Но…

– Если вы собираетесь убедить всех, что вы моя жена, вам понадобятся более красивые наряды, чем скучное черное платье.

– Неужели? Я срочно прилетаю к вам сюда, мы падаем друг другу в объятия, и через сутки вы представляете меня отцу как свою жену. Неужели в такой ситуации мы бы стали тратить время на беспокойство о моем гардеробе?

– Э-э-э… – Брэм покачал головой. – Нет.

– И у ваших сестер будет меньше времени на расспросы, если я отвлеку их, попросив помочь с выбором одежды для принцессы.

– Они должны полюбить вас, Руби.

– Но не слишком сильно. Когда мы разведемся, пусть они жалеют вас, а не винят в нашем разрыве – вам понадобится их сочувствие. А пока мне предстоит почувствовать себя принцессой. Стать кем-то вроде дивы.

Брэм снова покачал головой.

– Питер был прав. Вы очень хороши.

Глава 4

Руби вошла в отведенные ей покои, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Последние десять лет Руби жила, стараясь не привлекать к себе внимание. А теперь нужно стать принцессой, дивой?

Когда Брэм предложил ей это, задача показалась несложной. Но лишь потом стало ясно, что его родственники будут задавать множество вопросов, и на каждый придется заранее подготовить ответ. Понимая, что уснуть сейчас все равно не получится, она направилась на небольшую кухню, имевшуюся в этих покоях, заварила чашку чаю и устроилась за столом с блокнотом и ручкой.

Руби не знала, продолжал ли Брэм видеться с кем-то из своих близких после изгнания. Кажется, он общается с братом, а что насчет остальных? Встречались ли они с Брэмом в Лондоне или в Рас-аль-Кави? И стал бы шейх ей об этом рассказывать? А как, например, надо обращаться к его матери? А к его отцу, если ей будет дозволено предстать перед ним?

Еще столько всего предстоит выяснить! Какая у Брэма любимая еда? Какая музыка ему нравится? Стал бы он рассказывать невесте о своем детстве, и если да, то что? Но больше всего Руби волновал вопрос, где они с Брэмом будут спать. Завтра все эти подробности будет некогда выяснять, поэтому Руби отправила ему список всех этих вопросов на сотовый телефон.

Затем она вынула из чемодана одежду, в которой завтра предстоит отправиться в дорогу, а также платье и жакет-болеро для ужина во дворце.

Закончив эти приготовления, Руби направилась в ванную, но ее остановил сигнал мобильника: пришла эсэмэска от Брэма.

«Моих сестер зовут Альмира, Хасна, Фатия и Надия. Утром я отправлю тебе список имен их детей. Что касается музыки, я слушаю все: от классики до рока. А где ты живешь?»

Раздевшись и улегшись в ванну, Руби напечатала ответ:

«В Кэмдене. – Она указала адрес. – Моя квартира на втором этаже, дверь направо. Крошечная прихожая, из которой одна дверь ведет в гостиную, а другая в спальню. Есть еще ванная и маленькая кухня. А тебе нравится песня „Лестница в небо“?»

Добавив смайлик, она нажала на кнопку «отправить».

Несколько мгновений спустя из невидимых динамиков, очевидно, скрытых за декоративными панелями, негромко зазвучал тот самый, знаменитый хит-группы «Лед Зеппелин». Наслаждаясь музыкой и словами песни, Руби закрыла глаза и опустилась в воду по шею.

Вскоре телефон снова коротко звякнул, сообщая о новой эсэмэске.

«Что ты водишь?»

«В Лондоне? Разумеется, велосипед».

«Это такой, у которого впереди корзина для багажа?»

«А что, в Лондоне есть другие велосипеды?»

Руби заулыбалась и задала свой вопрос:

«А какая еда тебя успокаивает?»

«Успокаивает?»

«Например, когда ты расстался с девушкой или твоя любимая команда проиграла матч. Ты тогда открываешь банку томатного супа? А может, утешаешься сэндвичем с яичницей или чизбургером?»

«Я предпочту бургер».

«С корнишонами?»

«Да, с двойной порцией. А какой у тебя любимый цвет? Нет, постой, не говори! Наверняка рубиново-красный».

Не успела Руби набрать ответное сообщение, как ее телефон зазвонил.

– Ф-фух! Я от неожиданности чуть не уронила мобильник в ванну, – заявила она.

На том конце повисла неловкая тишина.

Руби мысленно отругала себя за такую идиотскую фразу и поспешила спросить:

– У тебя здесь динамики в каждой комнате?

– Да, и во всех покоях есть отдельное подключение к Интернету – можешь загрузить из Сети любую музыку под свое настроение.

– Здорово! А что сейчас слушаешь ты?

– Тебя. Точнее, я говорю с тобой. Ты не передумала, Руби?

– Нет.

Ее тронуло то, что шейх беспокоится о ее чувствах, хотя для него так важно ее согласие. Он даже не представляет себе, как важна для нее свобода воли.

– Это всего лишь временная договоренность, но нам необходимо обсудить еще кое-какие детали.

– Хорошенько подумай, прежде чем скажешь «да», ведь, подписав брачный контракт, ты станешь принцессой Умм-аль-Басра.

– Звучит непривычно.

– Это всего лишь форма обращения, как «мисс» или «миссис».

– Постараюсь запомнить. И давай вернемся к списку вопросов. Ты видишься с родными?

– Изредка, когда мать и сестры приезжают в Лондон.

– А с братом?

– Мы встречались с ним в прошлом году, когда отцу делали в Лондоне операцию на сердце…

Когда вода в ванне стала почти холодной, Руби вылезла из нее, надела пушистый халат и, устроившись в кресле, начала записывать в блокнот все, что Брэм рассказал ей о своей жизни и семье.

На заре Брэм оседлал Антареса и поскакал на нем навстречу солнцу. Еще вчера все казалось таким простым, но в свете нового дня пришло понимание, что, если в деле замешаны чувства, это все усложняет, а исход становится непредсказуемым.

Брэм остановил коня на краю невысокого утеса и, глядя в морскую даль, на мгновение представил рядом с собой Руби верхом на Ригеле, тоже глядящую, как съеживаются ночные тени и рождается рассвет…

Вернувшись после прогулки верхом, Брэм собирался выпить на кухне чашечку кофе, принять душ, а затем разыскать мисс Дэнс и в последний раз спросить, не передумала ли она.

Но, войдя в кухню, шейх обнаружил там Руби. Та сидела за столом и смеялась над чем-то, что излагала ей Мина, помогая себе жестами.

– Аасиф, – по-арабски извинился Брэм, когда Мина что-то недовольно залопотала. – Я принес в кухню запах конюшни.

– Он мне нравится, потому что вызывает воспоминания о…

Руби осеклась, но шейх понял ее без слов. Да, запахи чаще всего вызывают у нас воспоминания о прошлом. Вчера, в конюшне, Брэм убедился, что Руби когда-то много времени посвящала лошадям – до того, как ее семья разорилась из-за скандала, а родители погибли. Внезапно ему захотелось положить руку на плечо Руби, чтобы дать понять – она не одинока.

– Ты прекрасно ладишь с лошадьми. Я это сам видел. – Они еще вчера договорились перейти на «ты». – Ригель ни одному незнакомому человеку не дает себя даже погладить. А ты, похоже, была одной из тех одержимых лошадьми девочек, которые повсюду разъезжают на своем маленьком пони.

Руби ничего не сказала, но ответ читался в ее глазах, где сияла страсть, которую не уничтожило время, – к лошадям, ставшим важной частью ее жизни.

– Когда мы вернемся в форт после поездки в Рас-аль-Кави, обязательно устроим конную прогулку.

Руби покачала головой.

– Нет. Благодарю, но я ведь сказала тебе, что не езжу верхом.

– В чем причина? Ты упала с лошади?

– Нет… – Руби попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. – То есть да, я не раз падала с лошади, но дело совсем не в этом.

Вчера вечером, когда Руби погладила шею лошади, почувствовала, как мягкие губы этого прекрасного животного берут с ее ладони морковку, сразу вспомнился тот упоительный восторг, который ощущаешь, когда перемахиваешь через барьер на коне весом в полтонны. Теперь Руби казалось, что верховая езда осталась для нее в прошлой жизни – той, что закончилась, когда рухнул ее мир.

Понимая, что шейх ждет от нее объяснения, Руби сказала:

– Ты ведь помнишь, что Аманда строго-настрого запретила мне участвовать в опасных затеях, пока я нахожусь тут.

– И несмотря на это, ты согласилась выйти за меня.

– Брак – не затея. А иначе это вовсе не брак…

– А всего лишь расширение обязанностей моего личного секретаря. Но чем меньше людей об этом знают, тем лучше.

– А как же Хал? Ему известно, что до сегодняшнего дня мы с тобой не были знакомы.

– Он будет держать язык за зубами.

– А Мина? Как она отнесется к новости о нашей свадьбе?

– Давай выясним.

Мина отреагировала радостным вскриком, прижала ладони к щекам и разразилась восторженными поздравлениями. Она обняла и расцеловала в обе щеки Брэма, а затем Руби и поспешила прочь, чтобы поскорее поделиться новостью со своей семьей.

– Вот и ответ на твой вопрос, – усмехнулся Брэм, полагая, что эта забавная сцена развеселит Руби. Но он ошибся.

– Мина думает, что ты счастлив, – в ужасе произнесла она.

– Но я действительно счастлив. Благодаря тебе завтра я впервые ступлю под родной кров, где не был целых пять лет. – Брэм взял со стола свою чашку с кофе. – Плотно позавтракай, Руби, у нас впереди длинный день.

– Нам нужно поговорить, – заявила она.

Шейх опустился на стул рядом.

– Мне кажется, тебя беспокоит, как будут проходить наши супружеские ночи.

На щеках Руби вспыхнул румянец.

– В Умм-аль-Баср мы поплывем на моем катере. На нем мы и будем ночевать во время нашего визита. У нас будут персональные каюты и личные слуги – это поможет избежать распространения слухов во дворце. – Брэм склонил голову к плечу, заслышав звук приближающегося вертолета, и спросил: – Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться в дорогу?

Руби уже застегивала молнию чемодана, когда зазвонил мобильник.

– Привет, Аманда!

– Я не вовремя?

– Если честно, да. Мы с минуты на минуту вылетаем в столицу. Сегодня вечером принцесса Виолетта дает благотворительный ужин.

– Тогда не буду тебя задерживать. Я лишь хотела уточнить, когда тебя ждать обратно.

– Брэм хочет, чтобы я осталась до выздоровления Питера.

– Брэм? Вчера мне показалось, что вы не очень-то поладили.

– Мое прибытие стало для шейха сюрпризом, потому что Питер его не предупредил. Но после общения с Джудом Радклиффом и Питером все утряслось.

– Так вы с шейхом уже называете друг друга по именам?

– Тут, в крепости, так принято.

– Ясно. Ты готова пробыть там так долго? По словам Элизабет, Питер встанет на ноги только через несколько месяцев.

– Готова, если ты мне поможешь.

– Когда я отправляла тебя в Рас-аль-Кави, я предвидела, что дело может принять такой оборот. Так что не волнуйся. Я присмотрю за твоей квартирой, пока ты в отъезде. Хочешь, я буду переправлять тебе твою почту?

– Не нужно. Все равно мне приходят только рекламные проспекты да счета. Ладно, Аманда, мне надо идти. Я позвоню тебе позже.

Руби и Брэм вышли из вертолета. У вертолетной площадки их встретила и довезла до дворца присланная за ними машина.

Шейх помог невесте выйти из автомобиля, а сам сел обратно в салон.

– Ты не останешься? – спросила Руби.

– Меня ждет Файяд. Когда все будет готово, я вернусь за тобой.

Несмотря на внешнее спокойствие, Руби ужасно нервничала. Одно дело – в шутливой беседе сочинять фальшивую историю их любви или завтракать с Брэмом, когда вокруг снует Мина, и совсем другое – когда нужно по-настоящему выйти замуж за почти незнакомого мужчину.

– Мисс Дэнс?

Руби обернулась и увидела идущую к ней элегантную молодую женщину.

– Добро пожаловать во дворец! Я Лейла Дарвиш, помощница принцессы Виолетты.

Руби пожала протянутую ей руку.

– Прошу, зовите меня просто Руби.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Они прошли под цветисто украшенной аркой, миновали внутренний дворик, где, даря прохладу, струилась вода в фонтанах, и вошли в гостиную – настолько просторную, что в ней легко можно было устроить прием для сотни-другой гостей.

Тут Руби дожидалась женщина примерно одного с ней роста, со спадающими почти до талии темными волосами и бирюзово-зелеными глазами. На ней был национальный костюм сальвар камиз, состоящий из шаровар, туники и большого платка.

Широко улыбаясь, она пожала Руби руку, расцеловала в обе щеки и сказала:

– Добро пожаловать! Я так рада, что Брэм нашел себе спутницу жизни! Мне казалось, ему в крепости так одиноко!

– С-спасибо, принцесса, – пролепетала Руби, потрясенная тем, что жена эмира нашла время для встречи с ней, отложив на время последние приготовления к сегодняшнему ужину.

– Зови меня Виолеттой и на «ты» – ведь этим вечером мы станем кузинами. Как замечательно, что отец Брэма позволил ему вернуться домой! Мы с Файядом очень этому рады. И очень важно, что в такой особый день рядом с Брэмом женщина, которую он любит.

– Я… – У Руби язык словно примерз к нёбу. Она смогла вымолвить лишь: – Благодарю.

– Не желаешь выпить чаю, пока будем обсуждать наряды?

– Наряды?

– Брэм попросил меня помочь тебе с выбором приданого, чтобы его мать и сестры, которые, конечно, захотят увидеть все твои наряды, побледнели от зависти.

– Но…

– Но сначала мы должны подобрать тебе наряд для сегодняшнего ужина. Не думаю, что, когда Брэм срочно вызвал тебя на замену Питеру, ты захватила с собой свадебное платье, – поддразнила Руби Виолетта.

– Э-э-э… Нет… Я взяла с собой только ту одежду, которая нужна для работы. Если честно, я немного в шоке от того, как быстро развиваются события.

– Мне знакомо это чувство. Файяд тоже застал меня врасплох своим предложением руки и сердца. Не знаю, что бы я делала, если бы Лейла не помогла мне разобраться во всех тонкостях дворцового этикета. Она мне, как сестра.

Две женщины обменялись взглядами, в которых светилась такая искренняя любовь, что Руби внезапно стало бесконечно одиноко.

– Я тебе завидую, – призналась она. – Всегда хотела иметь сестру.

– Брэм сказал, что ты сирота.

Судя по всему, он постарался максимально облегчить Руби задачу, чтобы ей не пришлось рассказывать о своих родителях.

Она кивнула:

– Да.

– Я тоже. – Виолетта коснулась руки собеседницы. – Семья Файяда приняла меня, как родную. Мать и сестры Брэма тоже будут счастливы стать для тебя семьей.

Переполняемая чувствами, Руби лишь сглотнула ком в горле, не в силах вымолвить ни слова.

– Ах да, нам ведь еще нужно выбрать платье, а ужин уже скоро! – вскинулась Виолетта. – Мы снимем с тебя мерки, выясним, какой стиль ты предпочитаешь, а затем Лейла подберет тебе несколько нарядов на выбор.

Виолетта провела гостью в другую комнату, обставленную диванами с большими мягкими подушками, которые словно приглашали удобно на них расположиться.

Здесь на длинных перекладинах висело множество экзотической одежды, переливающейся всеми цветами радуги. Лейла обмерила Руби, и вместе с Виолеттой начала перевешивать на отдельную перекладину платья, отобранные для Руби, – цена каждого из них равнялась, наверное, нескольким ее зарплатам.

Не выдержав, гостья воскликнула:

– Нет!

Виолетта повернулась к ней и спросила:

– Они не в твоем вкусе?

– Эти наряды великолепны, – заверила Руби, испугавшись, что обидела принцессу. – Но я обычно ношу черный или серый цвет. И я привезла с собой одно такое платье. Оно от известного дизайнера.

– Покажи его мне.

– Я не знаю, что случилось с моим чемоданом.

– Нур сейчас его распаковывает, – пояснила Лейла.

Виолетта провела гостью в гардеробную, примыкающую к соседней комнате. Там молодая служанка вынимала вещи Руби из чемодана, проглаживала утюгом и аккуратно развешивала в стенных шкафах.

– Это Нур, – представила ее принцесса. – Она будет тебе помогать. Нур немного говорит по-английски, а ее семья живет в Умм-аль-Басре.

Служанка поклонилась.

– Добро пожаловать!

– Спасибо, Нур.

Виолетта вынула из шкафа короткое черное платье.

– Это оно?

– Да. Я ношу его с жакетом-болеро. Подходит для любого случая.

– Это платье действительно идеальное, – согласилась принцесса и бегло просмотрела остальные наряды Руби. – Как ты и сказала, этот гарде роб годится лишь для работы, но у тебя поразительное чувство вкуса. Как я вижу, ты предпочитаешь классический стиль с легким уклоном в ретро. Что-то вроде образа «а-ля Одри Хепбёрн»?

– Ты угадала. Я веду счета для одной бизнеследи, которая содержит магазин дорогой одежды секонд-хенд. Там продаются шикарные наряды, надетые их владельцами всего раз или два, и кое-какие из них эта женщина для меня приберегает.

– Очень красивая одежда, – улыбнулась Виолетта, – но мы приложим все усилия, чтобы сегодня ты выглядела на все сто, пусть даже это не пышная свадьба, а всего лишь подписание брачного контракта. – Она повернулась к своей помощнице: – Что скажешь об этом черном платье?

– Оно очень элегантное, – ответила Лейла, – идеально подходит для личного секретаря Брэма. Но его высочество шейх Ибрагим ожидает, что его невеста появится на церемонии подписания контракта в чем-то более нарядном. – Она задумалась на пару мгновений, а потом сказала: – В новой коллекции есть одно подходящее платье…

Виолетта улыбнулась.

– Две головы всегда лучше, чем одна. – Она попросила Нур помочь Лейле его принести, а когда те вышли, принцесса предложила: – Пойдем выпьем чаю, чтобы скрасить ожидание.

– Прости меня, что доставляю тебе столько не удобств.

– Какие же это неудобства? – широко улыбнулась Виолетта. – Мне вся эта ситуация кажется такой романтичной! Расскажи, давно ли вы с Брэмом знаете друг друга, как познакомились…

Несколько часов спустя Руби стояла перед большим зеркалом, одетая лишь в шикарное нижнее белье из серебристого шелка и кружев. После ванны ей уже успели сделать прическу, маникюр и макияж.

– Готова? – спросила из-за двери спальни Виолетта.

Руби бросила еще один взгляд в зеркало, на свои ноги, кажущиеся еще длиннее в босоножках из тонкой замши с каблуками высотой в четыре дюйма, и ответила:

– Готова.

Прическу, белье и обувь для невесты выбирали Виолетта с Лейлой. Руби оставалось лишь кивать, соглашаясь. Платье, которое они принесли, тоже было выбрано ими: юбка до пола из струящегося блестящего шелка и шифона, корсаж богато отделан сверкающими стразами. Настоящее чудо дизайна и кроя.

Портниха помогла подогнать наряд по фигуре Руби, и теперь платье сидело как влитое. Оно было без рукавов, но с плеч спадала шифоновая накидка, спереди прикрывающая руки, а сзади переходящая в короткий шлейф.

Закончив колдовать над платьем, и портниха, и Виолетта с Лейлой замерли, ожидая реакции Руби.

А той при взгляде на себя захотелось хотя бы на мгновение ощутить, каково быть настоящей принцессой Брэма – а не на бумаге…

– Не знаю, что и сказать.

– Именно такие слова мы всегда и хотим услышать.

Виолетта поцеловала Руби в щеку, взяла за руку и повела за собой через комнату, заваленную коробками и пакетами с одеждой, обувью и бельем – в просторную гостиную, где не так давно они с Руби впервые встретились.

Выведя гостью на середину комнаты, Лейла аккуратно расправила юбку и шлейф свадебного платья, а Виолетта сняла Руби на свой телефон.

– Великолепно! – воскликнула принцесса. – Просто потрясающе! Хотела бы я быть здесь, когда Брэм впервые увидит тебя в этом наряде!

Снова поцеловав Руби, Виолетта вышла из гостиной вместе с Лейлой.

Сердце от волнения забилось быстрее. Чтобы успокоиться, Руби закрыла глаза, а когда она их снова открыла, перед ней стоял Брэм.

До сего момента она видела шейха только в европейской одежде да еще раз – с полотенцем на бедрах. А теперь на Брэме был традиционный восточный наряд: длинная белая рубашка, называемая тауб, накидка из тончайшей верблюжьей шерсти – бишт и белая головная повязка куфия, придерживаемая обручем из толстого черного шнура – эгалем, у пояса висел изогнутый кинжал в черных ножнах, искусно украшенных серебряной филигранью.

Брэм выглядел как настоящий принц пустыни. Но взгляд Руби был обращен не на его одежды, а на лицо с золотистыми глазами, волевым подбородком и чувственными губами, которые внезапно захотелось поцеловать.

Мысленно одернув себя, Руби с фальшивой веселостью воскликнула:

– Вот это да! Только посмотри на нас!

– Раби, – неожиданно мягким тоном произнес Брэм, – ты настоящая принцесса – с головы по пят.

Как он ее назвал? Раби?

– Знаешь, когда мы поженимся, надеюсь, ты сумеешь запомнить правильно мое имя.

– Файяд решил, что в контракт лучше вписать арабское имя – так будет приятнее моему отцу. «Раби» больше всего похоже на «Руби» и переводится как «урожай».

«А еще – подразумевает плодородие, деторождение и никак не вяжется с нашей ложью», – подумала Руби, и внутри у нее все похолодело.

Брэм открыл небольшой кожаный чемоданчик, который держал в руках, и Руби, не сдержавшись, ахнула. Внутри лежал восхитительный ювелирный гарнитур в стиле ар-деко из бриллиантов и рубинов.

Только теперь стало понятно, почему Виолетта настояла на том, чтобы для Руби подобрали темно-красный лак для ногтей и такую же помаду.

– Нравится?

– Это само совершенство. Но как ты узнал?..

Брэм улыбнулся.

– Виолетта выслала мне фото этого платья, хотя, должен заметить, на тебе оно сидит лучше, чем на портновском манекене.

Чувствуя, как краснеет под его взглядом, Руби ответила:

– Ты у нее в долгу. Виолетта переделала сегодня тысячу дел и предусмотрела все детали.

– Я отплачу ей, внеся щедрое пожертвование на сегодняшнем благотворительном ужине.

Он достал из кожаного футляра, отделанного внутри шелком, пару браслетов.

– Ну что, начнем?

Руби протянула вперед левую руку, и Брэм застегнул на ней один из браслетов, похоже, при этом стараясь не коснуться ее запястья.

Когда шейх проделал то же самое с правым запястьем Руби, она убедилась, что ей не померещилось: он и в самом деле избегает прикосновений, а руки его еле заметно дрожат.

«Несомненно, Брэм расстроен тем, во сколько ему обходится этот временный брак, – подумала Руби. – Но, по крайней мере, драгоценности он сможет потом вернуть в ювелирный магазин».

Вытянув руки, чтобы полюбоваться на браслеты, она обнаружила, что тоже дрожит. Это не ускользнуло от внимания Брэма.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да, – с трудом произнесла Руби, ей казалось, что горло будто забито булыжниками. – Просто мне еще не приходилось носить что-то настолько… сверкающее.

Шейх рассмеялся.

– Тогда давай примерим и колье?

Она кивнула, мысленно твердя себе, что драгоценности – лишь часть реквизита, наряду с платьем, обувью и контрактом. Все это необходимо лишь для того, чтобы убедить отца Брэма, что его сын женился по-настоящему.

– Ты кажешься выше, – заметил шейх, застегивая колье на шее Руби.

– Это из-за обуви.

Руби приподняла подол, продемонстрировав босоножки и рубиново-красный лак на ногтях ног.

Брэм опустил глаза, не спеша вновь поднимать взгляд.

– Очень мило, – наконец произнес он с бесстрастным выражением лица, – но мне придется попросить тебя немного нагнуться.

Руби наклонилась к нему, вдохнув запах чистого белья, нагретой солнцем кожи и, кажется, сандалового дерева. Застегивая колье, Брэм коснулся пальцами ее шеи, и по спине Руби тут же побежали мурашки. Ей показалось, что она простояла целую вечность в кольце его рук. Но вот замок ожерелья щелкнул, шейх отступил назад, и Руби перевела дух, почувствовав сожаление оттого, что все так быстро закончилось.

Поправив колье на шее невесты, Брэм спросил:

– Ну как ощущения?

– Тяжело…

– Скоро все закончится.

Он потянулся за сережками.

– Можно я сама? – спросила Руби, чувствуя, что, если Брэм дотронется до нее еще раз, она утратит самообладание из-за внезапно охватившего ее желания.

– У тебя слегка дрожат руки.

– Неудивительно, когда на мне столько бриллиантов.

– Поверь, ты к этому привыкнешь.

– Никогда. И еще: для Биби ты бы их не купил.

У Руби подгибались колени, тело словно плавилось от страсти.

– Ты права, не купил бы, – согласился Брэм, осторожно вдевая серьги в уши Руби. – Она явилась бы к алтарю уже вся обвешанная драгоценностями. Ну как, не тяжелые? – вдев серьги, поинтересовался шейх.

– Нет, – покачала головой Руби.

Брэм достал из кожаного футляра последний предмет – необычное украшение из белого золота, усыпанное бриллиантами и рубинами.

– Что это?

– Дай мне левую руку.

Он надел соединенные цепочками кольца: одно, похожее на обычное, в виде цветка, – на большой палец Руби, а другое, охватывающее палец по всей длине чередой цветов и завитков – на указательный.

– Это – двойное кольцо, – пояснил Брэм, не выпуская руку Руби из своей ладони.

– Ух ты!

– Нет, это я должен восхищаться тобой. Никто в Калат-аль-Мине и бровью не повел, когда я заявил, что с самого твоего появления в крепости вчера утром уже знал: больше никуда тебя не отпущу. Все только удивились, почему я так долго раздумывал, прежде чем решил на тебе жениться.

– Шикарное платье и поистине королевские драгоценности сотворят чудеса с внешностью любой женщины.

– Этого недостаточно.

На несколько мгновений Брэм застыл, словно любуясь своей невестой, затем, спохватившись, добавил:

– Готова?

Руби кивнула.

– Только для ходьбы на таких каблуках мне придется опереться на твою руку.

– Пожалуйста.

Он положил ее ладонь на локоть своей согнутой руки и медленно, давая Руби время привыкнуть к длинному платью, волочащемуся за ней шлейфу и высоким каблукам, повел ее через гостиную во внутренний двор, где их уже дожидался лимузин, чтобы доставить к эмиру, в зал для приемов.

Нур помогла Руби забраться в лимузин, не помяв платье, а затем устроилась на переднем сиденье, рядом с водителем.

Брэм сел рядом с невестой и взял ее за руку. «Что ж, наше представление начинается», – подумала Руби.

– Все еще дрожишь? – спросил он.

– Небольшой мандраж, как перед выходом на сцену. Ни разу еще не была замужем.

– Главное – помни, что это все лишь игра, – улыбнулся Брэм.

Происходившее далее напомнило Руби репортажи из вечерних новостей о монарших особах. Когда машина остановилась, дверь открыл слуга. Брэм вышел и подал руку Руби.

Она ступила на красную дорожку, приготовленную для встречи гостей, приглашенных на благотворительный ужин, и подождала, пока Нур расправит шлейф платья. Затем Руби поправила выбившийся из прически локон, накинула на голову широкий шифоновый шарф, расшитый крошечными стразами, и забросила его концы за спину.

Ее взору открылось залитое светом прекрасное здание дворца, увенчанное в центре величественным куполом.

– Он словно сошел со страниц волшебных сказок, которые я читала в детстве. Мне вспомнилась Шахерезада, рассказывающая очередную сказку, чтобы прожить еще один день. – По спине Руби пробежал холодок. – А дворец твоего отца похож на этот?

– Планировка почти такая же.

Когда они вошли в главный зал, освещенный сверкающими хрустальными люстрами, Руби спросила:

– Ты рассказал брату о том, что наш брак – фиктивный?

– Нет.

– Боишься, что я передумаю выходить за тебя?

– Ты еще можешь это сделать.

– Если бы и хотела, не допустила бы, чтобы наша игра зашла так далеко.

– И все равно. Еще не поздно.

– Не будем заставлять их высочества нас ждать, – ответила Руби.

Брэм, чуть помедлив, повел ее в комнату, меньшую размером.

Вместо целой толпы гостей, которых ожидала увидеть Руби, на церемонии подписания контракта, кроме жениха и невесты, присутствовали всего четыре человека: шейх Файяд аль-Кумани – эмир Рас-аль-Кави, принцесса Виолетта, Лейла и какой-то незнакомый Руби мужчина – наверное, помощник эмира.

На столе, украшенном цветочной композицией из темно-красных роз, лежали три кожаные папки, золотая ручка и печать.

Вспомнив наставления Лейлы, Руби присела в реверансе перед эмиром и принцессой. Получив в ответ теплые улыбки от этой пары, Руби немного расслабилась.

Официальная часть церемонии была довольно короткой. Сначала помощник эмира сделал несколько снимков, потом все уселись на приготовленные стулья, и он снова сфотографировал то, как Брэм подписывает контракт от своего имени, а принцесса Виолетта – от имени Руби. Затем ко всем копиям контракта была приложена печать эмира, и документы вернули в кожаные папки.

После подписания договора, Брэм протянул Руби руку, приглашая подняться, и подвел к своему кузену. Шейх Файяд, широко улыбаясь, протянул Брэму кольцо с бриллиантами, ярко сверкающее в свете люстры.

Руби опешила. Кольцо? В этой стране нет традиции скреплять им брак. К тому же они с Брэмом всего лишь подписали контракт, но обручальное кольцо превращает эту церемонию в свадьбу.

Брэм, не сводя глаз с Руби, надел ей кольцо на средний палец правой руки и произнес что-то на арабском. Затем он перевел свои слова на английский:

– Руби аль-Дэнс, ты оказала мне великую честь, согласившись стать моей женой, и я дарю тебе это кольцо в знак того, что мы соединены навечно.

«Навечно» – это слово эхом отдалось в голове Руби.

Она взглянула на кольцо, затем – на Брэма, но не успела ничего сказать, потому что вперед выступила принцесса Виолетта и протянула ей простенькое обручальное колечко из серебра.

Похоже, Брэм этого не ожидал. Он крепко стиснул пальцы Руби. Но ей не оставалось ничего другого, как взять у принцессы кольцо и надеть его на правую руку своего жениха.

Сделав это, Руби вскинула на него глаза.

– Ибрагим бин Тарик аль-Ансари, ты оказал мне великую честь, взяв меня в жены. Носи это кольцо в знак того, что мы соединены навечно.

«И это не ложь, – мелькнуло у Руби в голове. – Нас навсегда повенчала наша тайна».

Все радостно захлопали, и тут Виолетта, улыбаясь во весь рот, заявила:

– Ты женился на англичанке, Брэм. А у нас в Англии принято жениху целовать невесту.

Глава 5

Брэм ощутил, как вздрогнула рука Руби. Ему поцеловать невесту? Почему бы нет? Ведь это всего лишь формальность. Они, словно актеры, разыгрывают пьесу, которую сами сочинили. И если зрители настаивают на поцелуе новобрачных, это лишь доказывает, что они поверили в происходящее на сцене.

Все, что от него сейчас требуется, – лишь краткий поцелуй. Но рука Брэма сама потянулась к щеке Руби, нежно обхватила ее, словно защищая. Он ощутил теплое дыхание, когда темно-красные, словно рубин, губы разомкнулись и затрепетали под его губами – нежные, сладкие.

А может, это дрогнули его губы, потому что не такого поцелуя Брэм ожидал. В этот момент в мозгу вихрем пронеслись воспоминания: вот силуэт Руби на фоне заходящего солнца, а вот она спотыкается на ступенях, Брэм подхватывает ее, и их тела соприкасаются, почти сливаются воедино. Внезапно его охватила жажда обладания этой женщиной, и Брэм почувствовал себя настоящим женихом, готовым сражаться за свою невесту, а после овладеть ею.

От этих мыслей его поцелуй стал настойчивее. Отрезвила Брэма только вспышка фотоаппарата и аплодисменты присутствующих. Он поднял голову и посмотрел на Руби. Ее серо-синие глаза казались сейчас почти черными, щеки пылали, чуть припухшие губы приоткрылись.

– Официальные фотографии – для твоего отца и для семейного альбома. Но этот снимок с поцелуем – для вас, – ухмыльнулась Виолетта, нажимая какие-то кнопки на своем мобильнике.

Затем Файяд обнял Брэма и пожал ему руку, а принцесса и Лейла расцеловали Руби.

– Такая жалость, что мы не сможем поднять сегодня за ужином тост в вашу честь, – посетовала Виолетта. – Но Файяд сказал, что вы хотите сохранить все в тайне, пока не расскажете о своей свадьбе отцу Брэма.

– Отпразднуем как следует, когда вы вернетесь, – добавил Файяд. – Или вы останетесь в Умм-аль-Басре?

– Если все пойдет хорошо, я планирую погостить там, но мой дом – это моя цитадель.

Виолетта многозначительно кашлянула, и Брэм, оглянувшись на Руби, исправился:

– Наш дом. – Он взял ее за руку и легонько пожал. – Дай мне немного времени, хабибати, для меня все это еще слишком ново.

– Разумеется, – тихо выдохнула Руби.

Он назвал ее на своем родном языке «любимая». Но это потому, что Брэму так хотелось дать ей знать, что она – удивительная, сказать ей…

Нет, ничего он ей не скажет, потому что их свадьба – всего лишь сделка. Руби получит зарплату за полгода, а ее адвокат – крупную сумму, а в случае развода – постоянное денежное содержание, достойное жены шейха, – это условие вписал в контракт Файяд. Здесь, на Востоке, брачные договоры вошли в обычай куда раньше, чем в Калифорнии.

Виолетта повлекла новобрачных во двор, к лимузину.

– Простите, что так быстро покидаю вас, но мне еще нужно успеть кое-что подготовить к сегодняшнему банкету, – принесла принцесса формальное извинение, но по ее широкой ухмылке было ясно: она считает, что Брэму и Руби не терпится вернуться в свои покои и остаться наедине.

Вместо этого, едва автомобиль тронулся с места, они отсели друг от друга на расстояние вытянутой руки. У Брэма не шел из головы их поцелуй. Пусть они лишь изображают молодоженов, но шейх сейчас не мог думать ни о чем, кроме того, какой нежной, словно шелк, была щека Руби под его ладонью и какими жаркими – ее губы. А если бы это не было притворством, каковы были бы ощущения?

Руби негромко кашлянула.

– Хаб… – Она попыталась вспомнить, как же звучало то непонятное ей арабское слово.

– Хабибати, – произнес Брэм. – А женщина, обращаясь к мужчине, говорит «хабиби».

– Только когда знает, что это означает. Я не встречала этого слова в кратком курсе «Арабский для начинающих».

– Это переводится как «моя любимая».

– О!

Руби нервно сглотнула, отчего дрогнуло сверкающее колье на ее шее.

– Нам полагается нежничать друг с другом – мы ведь новобрачные.

Не отрывая взгляда от затылка водителя, она предложила:

– Наверное, ты должен научить меня нескольким подобным фразам. – Она запнулась и добавила: – Мне следует их знать.

Уже почти теряя над собой контроль, Брэм отрезал:

– Мы не на Западе. У нас тут любовные отношения предпочитают беречь от посторонних глаз.

Руби промолчала в ответ. Возможно, она поняла, что такой резкий ответ Брэма – всего лишь реакция на то, что ему неожиданно пришлось поцеловать невесту, к чему он был не готов.

Да, Брэму всегда предоставляли больше свободы, чем его брату: потакали в его желаниях, разрешали заниматься любимыми видами спорта, потому что рано или поздно ему предстояло взойти на трон и взять на себя ответственность за свою страну и свой народ, ставить их интересы выше собственных. Но при этом Брэм всегда понимал, что его брак должен стать драгоценным союзом чести, заключенным между мужчиной и женщиной. Ему и его супруге предстоит думать в первую очередь о благе своей семьи и государства.

Однако терзавшее его сейчас древнее как мир желание не имело ничего общего с мимолетным романом с горничной из альпийского шале или начинающей лыжницей на горном курорте. Это… Это…

Это всего лишь сделка.

Остальное время в пути оба молчали. Когда машина остановилась, Брэм вышел, вдохнул прохладный вечерний воздух и подал руку спутнице.

Та вложила в нее свою ладонь с неохотой – он почувствовал это. Похоже, не только Брэма тот поцелуй лишил самообладания. Впрочем, Руби не смогла бы вышагивать на своих высоких каблуках и в длинном платье без риска оступиться, а потому она приняла помощь. Понимая, что нельзя прерывать свой спектакль ни на минуту – ведь за каждым их шагом могут следить, – Брэм и Руби все так же под ручку направились в свои покои.

Едва они перешагнули порог, Руби торопливо отдернула руку, скинула туфли и направилась в спальню, бросив на ходу:

– Мне нужно снять с себя это платье.

«Брэм меня поцеловал!» – Руби до сих пор не могла прийти в себя. Ни он ни она не ожидали, что все так обернется. Подразумевалось, что всего лишь будет подписан брачный контракт, но Виолетте эта церемония явно виделась иначе, судя по свадебному платью, драгоценностям и обручальным кольцам…

Брэм надел Руби на палец золотое кольцо, усыпанное бриллиантами, и прилюдно принес ей брачную клятву, а затем поцеловал. Поцелуй мог бы быть не таким формальным, но прикосновение ладони Брэма и жар его губ Руби ощущала до сих пор.

И сейчас ей нужно было в одиночестве собраться с мыслями. Но, шагнув на порог спальни, она замерла, разинув рот от удивления. Нур украсила комнату темно-красными розами – в воздухе стоял их сильный аромат. На длинном столе в изножье кровати новобрачных ожидали серебряная чаша с засахаренными фруктами и поднос с турецкими сластями, шоколадными трюфелями, крошечными пирожками и орехами. Здесь же стояли оправленный в серебро стеклянный кувшин с каким-то темно-красным соком и еще один, в ведерке, наполненном льдом, – с водой. Судя по всему, предполагалось, что эти яства и напитки будут поддерживать силы молодоженов в течение брачной ночи.

А на кровати по покрывалу из белого дамаска Нур разбросала лепестки темно-красных роз.

Она дожидалась Руби, чтобы помочь ей снять свадебное платье и вернуть его в ателье принцессы Виолетты. При появлении Руби Нур застенчиво присела в коротком реверансе:

– Поздравляю, ситти.

– «Ситти»?

– Это означает «госпожа», – пояснил Брэм из-за плеча Руби.

– Я знаю. – Руби слышала, как слуги принцессы обращались к ней таким образом. – Шукран, Нур.

Шейх коротко приказал служанке удалиться, расстегнул пояс, бросил на оттоманку свой изогнутый кинжал ханджар и сорвал с головы куфию. Нур, склонив голову и тихонько посмеиваясь, торопливо засеменила к выходу.

Шейх захлопнул за ней дверь ногой.

– Брэм! – возмутилась было Руби.

– Нур обязательно разболтает Лейле о том, как мне не терпелось остаться наедине со своей невестой. Лейла расскажет принцессе, и сегодня ночью Файяд подарит жене сына, который, когда подрастет, станет товарищем по играм для нашего первенца.

Руби так живо представила все это себе, что у нее подкосились ноги, но шейх успел ее подхватить и усмехнулся:

– Вот так и складываются легенды.

– Что ж, отлично, – пролепетала Руби.

От того, что их тела прижимались друг к другу, а губы Брэма были всего в дюйме от ее губ, она залилась жарким румянцем.

– К сожалению, я осталась в платье, освободиться от которого без посторонней помощи не смогу.

– Может, для пущей убедительности нетерпеливый жених сорвет его с тебя?

– Даже не думай об этом, Брэм Ансари! – запротестовала Руби, найдя наконец силы отстраниться от него. – Виолетта одолжила мне этот наряд, чтобы сделать тебе приятное. Это изюминка ее коллекции. На его изготовление ушло несколько недель.

– Тогда тебе повезло, что я в состоянии справиться с застежкой-молнией.

Шейх повернулся к столу, налил сок в стакан, кинул вопросительный взгляд на Руби, но та покачала головой и съязвила:

– Не сомневаюсь, что тебе не привыкать расстегивать женские платья. Но это не платье из бутика, а настоящий наряд от-кутюр, сшитый вручную. Он должен выглядеть так, словно сшит прямо на мне.

Брэм, глотнув сока, медленно обвел взглядом ее фигуру.

– Тут есть крошечные потайные крючки, – торопливо добавила Руби, пока шейх не ляпнул какую-нибудь непристойность. – А еще Нур кое-где парой стежков подгоняла его.

– Нам надо убить целый час. Поиск потайных крючков поможет скоротать время.

Шейх поставил стакан на поднос. Глаза его потемнели, и Руби ощутила пробежавшую по телу дрожь, которую вызвал не страх, а предвкушение. Разум понимал, что необходимо придерживаться условий сделки, в которые секс не входит, но тело, похоже, не хотело им следовать.

– Не подскажешь, откуда начать?

– Не нужно. Я справлюсь сама, – сказала Руби.

Она сняла серьги и осторожно положила их на стол рядом с подносом. Сложнее оказалось расстегнуть браслеты. Брэм вызвался было помочь, но был остановлен взглядом Руби. Шейх поднял руки, словно сдаваясь, и она испытала легкое разочарование от такого послушания.

На левом запястье браслет довольно быстро расстегнулся, а вот на правом – ни в какую. Безуспешно повозившись с ним, Руби недовольно выдохнула.

– Извини. – Брэм, судя по его виду, изо всех сил старался сдержать смех.

– Ничего забавного.

– Нет, – согласился шейх, придав лицу серьезное выражение. – Ты была права, ситти. Не стоило мне отсылать твою служанку.

– Так позови ее обратно.

– И весь дворец узнает, что мою невесту больше волнует ее платье, чем то, как ублажить своего мужа.

– Проклятье, Брэм! – Руби покачала головой. – Извини. Мне следовало надеть свое черное платье, но никто не захотел меня слушать.

– Извини.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем оба расхохотались.

– Может, хватит нам извиняться друг перед другом, Брэм? Мы ведь заранее знали, что будет нелегко.

– Когда я вчера разговаривал с Файядом, и речи не было о какой-то церемонии, но Виолетта хотела, чтобы этот день тебе запомнился.

– И у нее это замечательно получилось, однако мне следовало настоять хотя бы на моем выборе платья.

– Вспомни об этом, когда познакомишься с моими сестрами. У них неограниченный доступ к суммам на моих кредитках, поэтому они накупят тебе целое море одежды.

– Мне больше не нужно нарядов.

– Не вздумай им в этом признаться. Они сочтут тебя сумасшедшей.

– Наверное, я и в самом деле ненормальная.

– Без всякого сомнения. Но в данный момент, если ты не позволишь мне помочь тебе избавиться от этого платья, мы не попадем на сегодняшний банкет.

– А нам обязательно туда идти? Как подумаю, что предстоит целый вечер притворяться перед Виолеттой, Файядом и остальными… – Она сглотнула. – Мне обязательно присутствовать на банкете?

Шейх улыбнулся и покачал головой:

– Руби, Руби, Руби…

– Ладно, забудь, что я сказала. – Она протянула руку. – Лучше сними с меня этот браслет.

Как Руби ни старалась остаться равнодушной к прикосновению прохладных пальцев Брэма, ее гормоны тут же разбушевались. Ей по работе приходилось общаться со многими привлекательными мужчинами, и порой от них поступали недвусмысленные предложения. Но Руби ни разу не испытала искушения смешать деловые отношения с личными, понимая, что такие романы не бывают долгими.

Однако в данный момент она общается с мужчиной не в официальной обстановке, а в спальне. Соглашение, заключенное с шейхом, подразумевает определенный уровень интимности в отношениях, и единственный способ для Руби остаться в деловых рамках – это не забывать, что ее всего лишь наняли сыграть роль жены.

Сняв браслет, шейх небрежно бросил его на стол, словно это была лишь дешевая побрякушка с рынка, и спросил:

– А теперь колье?

Руби повернулась к Брэму спиной, чтобы тот смог дотянуться до застежки, и предупредила:

– Не наступи на шлейф!

Он поднял шлейф с пола и сунул ей в руки.

– Просто стой спокойно, пока я пытаюсь расстегнуть это колье. Мне чаще приходилось надевать драгоценности на женщин, чем снимать. И это сделать куда сложнее, чем расстегнуть платье.

При этих словах Руби внезапно ощутила укол ревности, руки сами собой сжались в кулаки. Усилием воли она заставила себя расслабиться. Это ведь смешно – ревновать к женщинам, которые были у шейха Ибрагима!

Зато сейчас он именно на ней расстегивает колье, это ее шеи касаются его пальцы, каждый раз словно посылая по ее телу электрические разряды. Это ее он попросил о помощи, поверил, что она не предаст…

Руби закусила губу и склонила голову к плечу Брэма, чтобы тому было легче дотянуться до застежки. Вот бы сейчас выпустить из рук шлейф и обнять этого мужчину!

Когда ожерелье наконец расстегнулось, шейх, отступив назад, заявил:

– Кажется, я сломал застежку.

– Ювелир ее починит, когда ты вернешь колье, – ответила Руби и бережно положила его рядом с серьгами и браслетами. Туда же, с легким сожалением, она добавила и двойное кольцо, чтобы не наставить затяжек на чулках и платье.

– Теперь я знаю, что чувствовала Золушка, когда часы пробили полночь, – попыталась пошутить Руби, снимая обручальное кольцо.

– Твои часы пробьют полночь не скоро – только через несколько месяцев. Но твоя карета не превратится в тыкву. Ты сохранишь это кольцо и титул принцессы.

Руби удивленно вскинула на Брэма глаза и запротестовала:

– Я не могу на это согласиться!

– Все жалобы – к Файяду. Эти условия он внес в контракт с твоей стороны.

– И ты согласился?

Глупый вопрос – конечно да, ведь Брэм должен изображать безумно влюбленного.

– Я не буду пользоваться титулом и кольцо тоже не возьму.

– Ты возвращаешь мне мою семью, Руби, и ради этого жертвуешь шестью месяцами своей жизни. Это стоит куда дороже, чем горсть бриллиантов.

– Шесть месяцев? Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой до сентября?

– Даже самые поспешные, ошибочные браки распадаются не сразу.

– Ты так думаешь? Я видела знаменитостей, у которых брак и шести дней не продлился.

Брэм пожал плечами.

– Не сомневаюсь. Но мне хотелось бы отсрочить наш разрыв до момента, когда я буду твердо уверен, что Биби благополучно обустроилась в Кембридже.

Он прав. Да и какая разница, продлится их соглашение шесть дней или шесть месяцев? Это всего лишь работа.

– Кто сообщит новости Джуду Рэдклиффу: ты или я? – заставила себя улыбнуться Руби.

– Предоставь это мне.

Она кивнула, посмотрела на обручальное кольцо, лежащее на ладони, и ее улыбка погасла.

– Краше кольца мне видеть не приходилось, но я постоянно буду бояться упустить его в слив раковины. Куда практичнее старомодное колечко – тонкий золотой ободок.

– Принцесса не должна думать о практичности.

Руби закатила глаза и снова выдавила из себя улыбку.

– Раз уж мы заговорили о практичности, советую перед банкетом снять свое кольцо, пока не забыл.

– Думаешь, кто-то обратит на него внимание? – спросил Брэм, взглянув на простенькое серебряное колечко, которое Руби надела на его палец.

Она вскинула бровь.

– Ты серьезно? Холостой сексуальный миллиардер, несомненно, – самый желанный жених на этом приеме.

– Большинство женщин будет на ужине с мужьями или партнерами.

– Думаешь, это их остановит?

– Хочешь сказать, мне сделают предложение руки и сердца?

– Не для того ли рядом с тобой должен быть личный секретарь? Я выстрою их всех в очередь. Но только если сумею вылезти из этого платья. Твоему имиджу навредит, если Нур вернется и обнаружит, что я его так и не сняла.

Руби подняла руки, и Брэм расстегнул крошечные крючки.

– Готово.

– Спасибо. А сейчас ты не поможешь мне снять его через голову?

– Ну хватит! – воскликнул шейх и отступил на шаг. – Платье твое. Никто его больше не наденет.

Руби обиженно поджала губы.

– Извини. Я не хотел повышать на тебя голос.

– Да ладно… Я тут подумала… – Руби набрала в грудь воздуха, собираясь с духом. – Для меня это всего лишь работа, а для тебя…

Для него это шанс вернуться домой. Но какой ценой? Сейчас, когда Брэм мог бы восстановить свое право престолонаследия, заключив политически выгодный брак, он вдруг от него отказался. И все из-за того, что его невеста хочет стать доктором? Неужели? И может ли быть, чтобы Биби решила ради карьеры медика отвергнуть перспективу стать первой леди Умм-аль-Басра, владеть кучей драгоценностей и нарядов? Да какая девушка от этого откажется?

На самом ли деле Биби просила сестру о помощи, или брат Брэма, видя, как корона ускользает из его рук, придумал переданную тайком записку, чтобы расстроить этот брак? Если так, то почему он был так уверен, что Брэм и в самом деле откажется жениться на Биби?

Руби шагнула назад и торопливо бросила:

– Я сама справлюсь с платьем.

Подобрав шлейф, она направилась в гардеробную комнату, чтобы хорошенько обо всем подумать.

Сняв свадебное платье, Руби приняла душ и переоделась к ужину в черное прозрачное кружевное белье, свое черное платье и шикарные замшевые туфли на шпильке, приготовленные для нее Нур. Поверх платья Руби накинула жакет-болеро, чтобы прикрыть руки.

Вернувшись в спальню и не обнаружив там Брэма, она, не тратя зря времени, начала наводить беспорядок на кровати. Розовые лепестки Руби разбросала по комнате, стянула покрывало, смяла простыню и подушки, одну даже швырнула на пол, чтобы создать впечатление, что в постели кто-то хорошо порезвился. Закончив, она отступила назад, оглядела результат и решила, что так сойдет.

Повернувшись, Руби увидела Брэма. Он наблюдал за ней с дальнего конца спальни, стоя на пороге своей гардеробной. В смокинге шейх выглядел потрясающе.

– Я просто… – пролепетала Руби и покраснела.

– Я вижу.

Брэм подошел к столу в изножье кровати, налил воды в бокал, отпил глоток, а затем протянул руку и пролил немного воды на смятые простыни.

– На будущее, если соберешься снова устроить фальшивую сцену, будь внимательна к мелочам.

Ужин подошел к концу. Брэм беседовал с британским послом Найджелом Крейгом и его женой Лорейн, которым вот-вот должны были подать лимузин.

Попрощавшись с Виолеттой, Руби присоединилась к ним. Не успел шейх представить ее своим собеседникам, как Лорейн воскликнула:

– Джулс? Джулс Ховард, будущая чемпионка мира? – Она рассмеялась. – Что ты тут делаешь?

«Джулс»? Брэм в изумлении воззрился на Руби, которая побледнела как полотно.

Кажется, она говорила, что сменила фамилию после скандала, затронувшего ее семью. Но, оказывается, Руби – тоже не настоящее ее имя.

Когда молчание слишком затянулось, Брэм произнес:

– Теперь мою жену называют принцесса Раби.

– Принцесса?.. – Лорейн взглянула на мужа, затем снова на шейха.

К счастью, Найджел дипломатично помог сгладить неловкость ситуации.

– Поздравляю, Брэм. – Он протянул руку. – Понятия не имел, что ты наконец покончил с холостяцкой жизнью.

– Буквально на днях. Официально об этом еще не объявлено.

– Понимаю. – Найджел знал об отношениях Брэма с отцом. – Мои поздравления, принцесса Раби.

– Благодарю. – Руби заставила себя улыбнуться и изобразить радость от встречи со старой подругой. – Прости, Лори. Не ожидала встретить тебя тут и немного опешила. Столько лет не виделись!

– Со школы, – пробормотала Лорейн, явно вспомнив что-то неприятное, и повернулась к мужу: – Ты бы видел, как Джулс сидит на лошади. Настоящая звезда конного спорта. Мы все ждали, что она вернется с Лондонской Олимпиады с целой кучей золотых медалей. Ты все еще ездишь верхом?

– Нет, – коротко ответила Руби.

Брэм взял ее за руку.

– Теперь она – моя звезда.

– Как мило, – снисходительно улыбнулась Лорейн. – Может, пообедаем вместе на днях, Джулс? Обменяемся новостями.

Почувствовав, как задрожала рука Руби, Брэм сжал ее крепче и заявил:

– Мы вскоре уезжаем на пару недель. Но почему бы вам обоим не навестить нас в крепости Калат-аль-Мина, когда мы вернемся? Я позвоню тебе, Найджел.

Вскоре посол и его жена сели в лимузин с британским флажком на капоте. Шейх и Руби махали им вслед, пока машина не скрылась из вида.

– Брэм…

– Не здесь.

Он положил ее руку на свой локоть и повел мимо главного здания дворцового комплекса в сад.

– Мне так жаль. Я и под-думать не м-могла…

Во время беседы с послом и его женой Руби сумела сохранить самообладание, но сейчас ее зубы выстукивали дробь, а дыхание стало прерывистым.

– Я не м-могу…

Она привалилась к плечу Брэма. Негромко чертыхнувшись, он подхватил жену, обвил рукой ее талию и подвел к скамье в беседке, увитой жасмином.

Руби трясло – скорее от шока, чем от холода. Брэм снял пиджак и набросил его ей на плечи, а затем обнял жену и привлек к себе.

Глава 6

Рука Брэма обнимала Руби, смокинг еще хранил тепло его тела. Прижавшись щекой к пахнущей свежестью рубашке мужа, Руби слушала стук его сердца. Именно о таком объятии она мечтала всю жизнь и сохранит его в своей памяти навсегда. Вот только Брэму нужна всего лишь временная жена – ему и дела нет до ее чувств.

– С-спасибо. – Собрав все силы в кулак, Руби отстранилась и села прямо. – Спасибо за то, что пришел на помощь.

– Мне показалось, что ты сейчас упадешь в обморок, – ответил шейх, все еще придерживая жену под спину.

– Кажется, мне и в самом деле стало плохо, – призналась Руби. – Но я имела в виду тот момент, когда Лори назвала меня моим настоящим именем.

– И я тоже о нем. Она даже не представляет, каким облегчением для меня стало то, что правда вышла наружу. Значит, Джулс?

– Так меня называли в школе. Сокращенно от Джульетты.

Руби, набравшись храбрости, кинула взгляд на шейха. Его профиль освещал мягкий свет фонариков, скрытых среди листвы.

– Извини…

– Мы ведь, кажется, решили больше не извиняться друг перед другом.

– Но я должна была признаться тебе раньше…

– Расскажи все сейчас.

– Хорошо. Мое настоящее имя Джульетта Доротея Ховард. До шестнадцати лет я жила вместе с родителями в небольшом поместье, которое уже много веков принадлежало семье моей матери. О такой жизни, какая была у меня, многие люди могут только мечтать.

Руби снова кинула быстрый взгляд на Брэма. Его рука все еще бережно поддерживала ее. Но на лице шейха не отражалось никаких эмоций. Невозможно было понять, о чем он думает.

– Через неделю после моего шестнадцатого дня рождения стало известно, что мой отец – мошенник, охотящийся за беззащитными пожилыми женщинами. Он ухаживал за ними, обольщал их, а когда они уже были готовы ради него поставить подпись на любом документе, обирал своих жертв до нитки.

Руби достала из сумочки мобильник, вышла в Интернет, ввела в строку поиска имя своего отца и протянула телефон Брэму.

– Тут все написано…

Пока шейх просматривал статьи, в которых излагалась история крушения ее жизни, Руби отрешенно глядела на купол дворца.

Спустя несколько минут Брэм вернул ей телефон.

– Тебе было всего шестнадцать. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Вот только репортеры так не считали. Каждый день они дежурили у ворот моей школы, названивали мне круглые сутки, просили дать интервью или хоть какой-то комментарий.

– Они тебя преследовали? – В голосе шейха совсем не слышалось удивления.

– Разумеется. Я не воровала у тех пожилых дам их сбережения и средства из пенсионных фондов. Но меня считали избалованной принцессой, у меня были собственные пони, я училась в дорогой частной школе. И все это – только благодаря деньгам, которые украл мой отец.

– А руководство школы пыталось как-то защитить тебя от назойливости прессы?

– Директор держал ворота школы закрытыми, отказывался давать комментарии, но не мог помешать папарацци, которые забирались на ограду школы и фотографировали меня издалека с помощью сильных объективов. – Руби обхватила себя руками, словно стараясь унять терзавшую ее боль. – Девочки, с которыми я училась, тайком снимали меня и выкладывали фото в Интернет. Мне так хотелось вернуться домой, к маме, но наш дом осаждали репортеры. В конце концов меня тайком отправили в Шотландию, к старой няне моей мамы.

– У тебя больше не было родных?

Руби покачала головой.

– Моя бабушка умерла очень молодой. Маме пришлось ухаживать за своим отцом, который был очень слаб здоровьем. После его смерти она унаследовала поместье, точнее, то, что от него осталось, – особняк и пару коттеджей, а еще – квартиру в Лондоне. Ей к тому моменту было уже за тридцать, а из родственников – лишь несколько престарелых кузенов, с которыми мама встречалась только на похоронах.

– Идеальная добыча для мошенника, охотящегося на беззащитных женщин.

– Такие аферисты выискивают своих жертв, изучая опубликованные некрологи, завещания, сообщения о смертях… – Руби встала. – Давай пройдемся?

Брэм тоже поднялся со скамьи, по-прежнему обнимая жену, и они медленно пошагали по саду обратно, в сторону дворца. Отсюда, с холма, были видны сияющие в Персидском заливе огни лайнера, направляющегося в Индийский океан.

– Здесь так тихо, – следя глазами за кораблем, сказала Руби. – Можно услышать, как падает звезда.

– Вряд ли они шлепаются в воду с громким плеском.

Что это было? Юмор? Сарказм? Не определишь по бесстрастному голосу Брэма, а лицо шейха скрывала ночная тень.

– Твоя мать была идеальной жертвой, но твой отец женился на ней, вместо того чтобы ограбить и бросить. Он ее полюбил?

– Отец влюбился в антураж: красивый старинный особняк с парой коттеджей и сотней акров пастбищ, приносящих скромный доход, словно сошедшая с картинки аккуратная деревенька, лежащие у огромного камина ухоженные лабрадоры. Отец не украл наследство моей матери. Он стал частью ее мира, частью местной общины. Всегда готовый внести щедрые пожертвования на ремонт церкви или крикетного клуба, он был душой компании в местном пабе. Там любили слушать его рассказы о том, какие приключения отец пережил, разведывая для своих клиентов новые месторождения нефти.

– Таким образом он объяснял свои частые отлучки?

Руби кивнула.

– Отец всегда привозил мне маленькие сувениры. Прекрасную пустынную розу, какую-нибудь окаменелость или аметист из Африки, а один раз – даже маленький метеорит из Арктики.

Эти безделушки были для Руби бесценными сокровищами, и лишь позже выяснилось, что они куплены в магазинах, торгующих сувенирами. Все оказалось ложью.

– Ты когда-нибудь сомневалась, что отец тебя любит?

– Нет! Но я была для него лишь частью его идеальной семьи, дочерью его жены, чей род был намного древнее Тюдоров, его маленькой девочкой, скачущей на своем пони в местном манеже. Это была сказка, в которой он, красивый незнакомец, явился ниоткуда и покорил сердце одинокой принцессы.

– Вот только конец у сказки несчастливый.

– Да. Однажды я принимала участие в чемпионате округа по конкуру, и отца узнала подруга одной из обманутых им женщин. Он перекрасил волосы, сбрил бороду, но, когда она увидела, как отец мне улыбается…

Руби запнулась.

– И что она сделала?

– Отправилась в полицию, уверенная в том, что отец обхаживает свою очередную жертву. Ее уверили, что она ошибается, мистер Ховард – уважаемый человек. Тогда та женщина обратилась за помощью к журналистам. Они быстро выяснили, что в нефтяной индустрии никто не слышал о Джеке Ховарде, да и вообще, этот человек словно и не существовал на свете до момента знакомства с моей матерью.

– Знай он заранее, что надолго свяжет с ней свою судьбу, позаботился бы о лучшей легенде, но, скорее всего, после стольких лет он чувствовал себя в безопасности. А его настоящее имя удалось выяснить?

Руби покачала головой. Она и понятия не имела, как на самом деле зовут ее отца. Тот упорно отрицал все обвинения. И несмотря на то, что история получила широкую огласку, никто из его настоящих родных так и не объявился.

– Репортеры тайком следили за ним, выжидая, когда отец подыщет себе новую жертву. Когда это случилось, они рассказали этой женщине, какой опасности она подвергается, и та согласилась подыграть, чтобы вывести мошенника на чистую воду. В ее доме установили скрытые камеры, все телефонные звонки записывались. Собрав достаточно улик, журналисты сначала опубликовали эту историю в прессе и только потом передали все материалы в полицию. Репортеры пытались отыскать и других жертв Джека Ховарда. Кое-кто откликнулся, но, полагаю, многие постеснялись признаться перед семьей и друзьями, что попали в лапы афериста.

– Ты говорила, твои родители умерли…

– Считаешь, я солгала? Уголовное дело отца должен был рассматривать Суд короны, но подготовка подобных процессов занимает много времени, особенно когда у обвиняемого отличный адвокат. Отца отпустили домой под залог, отобрав паспорт и приказав постоянно отмечаться в местном полицейском участке. Когда однажды он пропустил назначенный срок явки, полицейские пришли к нам в дом и обнаружили отца и маму мертвыми. При вскрытии в их телах обнаружили смертельную дозу конского транквилизатора.

– Это было самоубийство?

– Такой вердикт вынес коронер. Но мой отец был социопатом. У него не было совести.

– Я был не прав, когда сказал, что он не ограбил твою мать. Он украл ее жизнь, а теперь крадет твою. – Брэм что-то пробормотал по-арабски. – Так вот почему тебя беспокоило, попадет ли новость о нашей свадьбе в газеты. Ты боялась, что тебя узнают.

Руби пожала плечами.

– По крайней мере, у тебя будет идеальный повод развестись со мной.

Кажется, Брэма рассердило такое предположение.

– Я им не воспользуюсь.

– Никто не осудил бы тебя за это. Впрочем, какая теперь разница? Лори уже, наверное, шлет эсэмэски всем бывшим одноклассницам. Рано или поздно слухи просочатся и в прессу… Спасибо тебе.

– За что?

«За то, что понял и не осудил», – хотелось сказать Руби, но она произнесла другие слова:

– За то, что выслушал. Это для меня много значит.

– Думала, я рассержусь?

– Имеешь на это право. Я ведь сказала тебе лишь о том, что сменила фамилию из-за скандала, связанного с моей семьей.

– Если бы я знал историю целиком, все равно поступил бы так же. Идем. Ты переволновалась. Тебе нужно выпить чашечку чая.

– Чая? – Руби невольно рассмеялась. – Сколько ты прожил в Англии?

– Судя по всему, слишком долго, – усмехнулся Брэм и обнял ее.

Руби прислонилась головой к плечу мужа, и вот так, бок о бок, новобрачные вернулись в отведенные им покои.

Нур за вышивкой дожидалась хозяйку, чтобы помочь ей раздеться, но Руби отослала ее, сказав, что справится сама.

Брэм добавил что-то по-арабски, и служанка, пожелав спокойной ночи, удалилась.

Руби скинула с плеч смокинг мужа и повесила его на спинку стула. Брэм тем временем подошел к столу, на котором стояли электрический чайник и поднос со всем необходимым для чаепития.

Включив чайник и усадив жену на диван, шейх сказал:

– Расскажи, что случилось с тобой потом.

– Ничего. Пока адвокаты разбирались с имущественными вопросами после смерти моих родителей, я жила в Шотландии с няней моей мамы. Она к тому времени была уже совсем старенькой, и скорее это я присматривала за ней. Я поступила в местный колледж под ее именем.

– А что стало с вашим фамильным особняком?

– Его продали. Я уже никогда не смогу вернуться туда.

– Представляю, сколько адвокатов выстроилось в очередь, чтобы получить компенсации в интересах их клиенток, обманутых твоим отцом.

– Мы были не настолько богаты, как они надеялись. Особняк, вся его обстановка, фамильные драгоценности, два коттеджа и квартира в Лондоне – это было унаследовано мамой и после ее смерти перешло ко мне. Но так как я была еще несовершеннолетняя, прибыль от продажи особняка и всего остального была помещена в трастовый фонд до моего совершеннолетия.

– И это правильно.

– Отец, не доживший до суда, был признан виновным. Юристы, представлявшие мои интересы, согласились с тем, чтобы разделить между пострадавшими от мошенничества имущество Джека Ховарда: его банковские счета, машины, личные вещи и… – Руби приложила ладонь к сердцу, чтобы унять всколыхнувшуюся в нем боль, – и лошадей, которых он мне купил.

– Твоих лошадей? Так вот почему ты больше не ездишь верхом!

– Уверена, распорядители фонда не отказались бы оплачивать мои занятия конным спортом. Но разве я могла участвовать в соревнованиях, зная, что все будут смотреть на меня как на дочь мошенника. А что писали бы в газетах?

– Представляю себе.

Лицо Брэма осталось бесстрастным, но Руби поняла, что он вспомнил о собственном опыте общения с прессой, растрезвонившей о его позоре на весь свет.

– Мне хотелось просто исчезнуть.

– Да…

На мгновение их глаза встретились.

– Но в моем случае я сам нанес себе вред.

– Почему? – вырвалось у Руби.

Шейх нахмурился.

– Почему? – повторила она. – Ведь это было совсем не в твоем стиле.

Брэм поднял бровь.

– О тебе очень положительно писали в журналах, ставили в один ряд с другими аристократами и сановниками. Отмечали твою благотворительную деятельность, твои спортивные достижения. Дебош в фонтане не вписывается в эту картину.

Шейх отвернулся.

– Одного раза оказалось достаточно. – Он бросил в чашки пакетики чая и залил их кипятком. – Итак, ты исчезла. И что потом?

Брэм отвел глаза, и Руби поняла, что он чего-то недоговаривает о том скандале с фонтаном, но сейчас ей нужно досказать свою историю, чтобы для шейха больше не было сюрпризов.

– Когда мне исполнилось двадцать один год и я получила право распоряжаться своим наследством, я продала фамильные драгоценности, добавила эти деньги к сумме, вырученной при продаже особняка, и направила в фонд, утвержденный для возмещения ущерба жертвам моего отца.

– Думаю, твоим юристам не понравилось такое решение. Они не пытались тебя остановить?

– Пытались, но я настояла на своем. Квартиру в Лондоне я оставила себе, потому что мне нужно где-то жить. Из драгоценностей у меня сохранились только фамильное обручальное кольцо, ожерелье моей мамы, подаренное ей на восемнадцатилетие, – Руби коснулась тонкой нитки жемчуга на шее, – и обручальное кольцо моей прапрапрабабушки. Я нашла работу, и жизнь потихоньку наладилась.

– Это было легко?

– В общем, да. Люди в основном делают вид, что ты им интересен, задают стандартные вопросы, а на самом деле им хочется говорить лишь о самих себе.

Она посмотрела на светло-желтый напиток в чашках.

– Это ромашковый чай. Он поможет тебе уснуть, – пояснил шейх.

Руби не была так уверена, что избежит бессонницы, но все равно поблагодарила.

– И тебе не с кем было поговорить по душам? – продолжил расспросы Брэм.

Она покачала головой.

– Ты – первый, кому я все это рассказываю.

– Я думал, Аманда Гарленд посвящена во все подробности.

Шейх сел на диван рядом с женой.

– Она все знает, но не от меня. Я уже год на нее работала, когда случайно повстречала свою бывшую одноклассницу в офисе очередного работодателя. Она, как и Лори сегодня, воскликнула: «Джулс?» – и уже через сутки окружающие были в курсе, кто я такая.

Все они притворно жалели Руби, но в их глазах читалось лишь жгучее любопытство. Впрочем, она тогда еще не подозревала, что худшее – впереди.

– Работодатель заверил меня, что мне нечего стыдиться, а люди немного посудачат и забудут эту историю, главное – стараться не привлекать к себе внимания и не придавать значения их болтовне.

– Подозреваю, что ты повела себя иначе.

– Да. Дело в том, что Джефф… – Руби запнулась. – В общем, один сотрудник из компании, где я тогда работала, позвонил в газету, и уже на следующее утро моя история была на первой полосе со всеми подробностями, включая размер моей нынешней зарплаты, цену моей лондонской квартиры и стоимость моих нарядов. Журналисты сделали упор на то, как, по их словам, шикарно я живу, в отличие от тех, кого обманул мой отец.

– Не думаю, что в газете упомянули о том, что ты отказалась от наследства, чтобы возместить причиненный твоим отцом ущерб.

– Представители фонда, из которого производились выплаты, добились размещения этой информации, но газета напечатала ее лишь пару месяцев спустя, всего в нескольких строчках на тринадцатой странице.

Брэм, явно недолюбливающий прессу, негромко выругался и сказал:

– Тебя ведь тоже надо считать жертвой твоего отца.

– Но большинство людей так не думает. Ведь у меня есть дорогостоящая квартира, престижная работа, красивая одежда. После той статьи репортеры снова начали меня преследовать. Я ощущала себя пленницей в своей квартире, потому что они дежурили у дверей. Телефон не умолкал: все просили дать им интервью, в Интернете снова замелькали мои фото верхом на пони в качестве иллюстрации моей «шикарной жизни». Если бы отца судили и отправили в тюрьму, все сложилось бы иначе, но он избежал законного наказания… – Руби покачала головой. – Я ускользнула от репортеров и села в поезд, идущий в сторону побережья. Добравшись до цели, я пришла на пирс…

– Нет! – Брэм крепко схватил жену за руку, словно желая ее спасти.

– Я не утопилась, хотя была близка к этому, но впервые мне стало ясно, что чувствовала моя мама, когда выбрала самоубийство как выход из ситуации. Она понимала, что ее жизнь кончена. Точно так же, там, на причале, считала я.

– Тебе нельзя было в таком состоянии оставаться одной.

– Нашелся человек, который мне помог. Какой-то мужчина, рыбачивший с пирса, увидел, как я смотрю на воду у своих ног. Ничего не говоря, он подошел и угостил меня чаем из своей фляжки, а после так же молча стоял рядом, пока я не пришла в себя. Поняв, что я отбросила мысли о самоубийстве, он дошел вместе со мной по пирсу до берега и, убедившись, что я живой и здоровой ступила на твердую землю, вернулся к своим удочкам.

– И куда ты после этого отправилась?

– К Аманде. Она позвонила мне и оставила сообщение с просьбой перезвонить, когда вернусь. Аманда уговорила меня сменить имя, нашла мне новое жилье и временную работу в крошечной компании, где я была единственным сотрудником, не считая владельца этой фирмы.

– Речь идет о том самом биржевом брокере, у которого ты замещала ушедшую в декрет секретаршу?

– Да.

Руби улыбнулась, вспомнив, как добр был к ней этот человек, который определенно знал из газет ее историю, но ни разу и словом о ней не обмолвился.

– А откуда взялось это имя – Руби Дэнс?

– Моя прапрапрабабушка пела и танцевала на сцене. – Руби снова улыбнулась. – В ее честь юные сумасброды пили шампанское из ее туфельки. Один из них женился на этой девушке. Мой прапрапрадед.

– И он подарил ей это кольцо, которое ты сохранила? – спросил Брэм, взяв жену за руку.

– На портрете моей прапрапрабабушки, висевшем в галерее нашего особняка, на ее пальце было именно это кольцо с рубином.

– Вы с ней похожи внешне?

– У нее, в отличие от меня, были светлые волосы, но мама говорила, что я унаследовала ее глаза.

– Тогда я понимаю, почему твой прапрапрадедушка отверг все аристократические условности и женился на ней.

– Я… – Руби нервно сглотнула, только сейчас осознав, что Брэм держит ее за руку. – Ты искал неподходящую жену, с которой можно быстро развестись, и в моем лице ты сделал отличный выбор. Никто не осудит тебя за разрыв с женщиной, скрывавшей свое прошлое. Если бы шейх Файяд знал, какие факты я утаила от тебя, он бы не задумываясь разорвал брачный контракт.

– Этого не случится. Мне по-прежнему нужна жена, Руби. Ты мне все еще необходима.

Она откинулась на спинку дивана. Неясная мысль, не дававшая весь вечер покоя, наконец сформировалась в голове.

– Ты в этом уверен?

Брэм безотчетно сжал руку жены. Ему показалось, что Руби словно вот-вот от него ускользнет прочь, исчезнет из его жизни – так же, как уже дважды исчезала от всего мира.

– Уже поздновато искать другую кандидатуру.

– Неужели? – с задумчивой серьезностью переспросила Руби. – Я хочу задать тебе вопрос. Он довольно бестактный, но если я его не задам, то не смогу дальше исполнять обязанности твоего личного секретаря.

«Личный секретарь»…

Брэм уже и перестал в этот необыкновенный день думать о Руби как о его секретаре, а об их браке – как о деловом соглашении. В какой именно момент это случилось? Когда Файяд, обсуждая условия брачного контракта, затронул тему детей, которые должны родиться в этом союзе? Когда, надев Руби на палец кольцо и принеся ей клятву верности, Брэм коснулся ее губ и ощутил, как они дрогнули под его губами? Или когда он увидел смертельную бледность на лице Руби, услышавшей от Лорейн Крейг имя «Джулс», и не раздумывая поспешил жене на выручку?

И вот Руби, напомнив, что считает себя лишь его секретарем, вернула Брэма от фантазий к реальности. Эта женщина, пройдя в жизни через столько испытаний, всегда сохраняет трезвость мыслей, не забывает, почему она здесь. Она всегда серьезна, все делает с оглядкой на то, что скажут о ней окружающие. Ни разу Брэм не слышал ее громкого, беззаботного смеха. Впрочем, а когда он сам от души хохотал?

– Задавай свой вопрос, Руби, не стесняйся.

– Ладно… – Она судорожно втянула воздух. – Ты на сто процентов уверен, что Биби мечтает посвятить себя медицине?

Шейх нахмурился.

– Биби?

Такого вопроса он не ожидал.

Теперь уже Руби сжала руку Брэма, глядя на него с тревогой.

– Я хочу сказать, а вдруг твой брат придумал эту историю с переданной тайком запиской, чтобы заставить тебя отступиться?

Шейх был уверен, что она попросит отпустить ее, позволить вернуться к неприметной жизни, которую Руби вела до сих пор. А оказалось, она беспокоится о других. О нем. Теперь понятно, почему о ней так высоко отзывался Джуд Рэдклифф. Эта женщина не просто умна и потрясающе красива, но еще и начисто лишена эгоизма.

– Хамад поступил так, чтобы унаследовать трон вместо меня, ты это имеешь в виду?

Руби кивнула.

Брэм коснулся ладонью ее щеки.

– Осторожнее, Руби Дэнс, – предупредил он. – Если продолжишь проявлять такой острый ум и заботу о моем благополучии, возможно, осенью я не смогу с тобой расстаться.

Она покраснела так сильно, что Брэм ощутил ладонью, насколько горячей стала ее щека. Этот жар словно разлился и по его телу, и в голове внезапно осталась всего одна мысль – о поцелуе.

– То есть я права? – спросила Руби.

– Нет. Но благодарю за то, что у тебя хватило храбрости задать этот вопрос.

Брэм отчаянно боролся с желанием обнять Руби и просто молча посидеть рядом с ней, чтобы ее темные локоны мягко касались его щеки. Но шейх заставил себя встать и торопливо повернулся, чтобы Руби не заметила, как он возбужден.

– Сегодня был такой длинный день, а завтра нам рано вставать, – сказал Брэм и, опережая вопрос жены, добавил: – Я лягу спать в своей гардеробной. Доброй ночи, Руби, приятных снов.

– Доброй ночи, Брэм.

Он не двинулся с места, пока не услышал, как за ней закрылась дверь спальни, а затем провел по лицу дрожащей рукой, дожидаясь, когда возбуждение спадет. «Это ничего не значит, – заверил себя Брэм. – Всего лишь реакция тела на прогулку по минному полю эмоций».

Да и какой мужчина не испытал бы влечения к Руби, проведя столько времени рядом с ней, глядя на ее глаза и губы…

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Брэм решил проверить электронную почту в своем мобильнике. В почтовом ящике набралось с дюжину сообщений. Бегло просматривая их, шейх обнаружил послание от Виолетты. Она, как и обещала, отправила снимок, сделанный ею на церемонии, когда Брэм поцеловал невесту. И при взгляде на это фото снова нахлынули воспоминания о том, какой шелковистой была кожа Руби под его пальцами, какими мягкими были ее губы. Захотелось узнать, каково это: поцеловать эту женщину более глубоко и страстно.

Виолетта сказала тогда: «Этот снимок – для вас», – и была права. Такую фотографию не ставят в рамочке на стол. Ее нужно носить с собой, чтобы смотреть на нее всякий раз, когда находишься вдали от дома, а после звонить любимой, чтобы услышать ее голос.

Брэм отшвырнул мобильник в сторону. Проклятье! Он слишком много времени провел в одиночестве. Чересчур долго у него не было женщины. У себя, в цитадели, шейх сейчас отправился бы поплавать в бухте или переночевал бы в конюшне. Но тут, во дворце кузена, несмотря на радушный прием, необходимо соблюдать формальный протокол. Те же условности придворного этикета когда-то буквально душили Брэма во дворце его отца и заставили сбежать оттуда в поисках свободы – такой, какую чувствуешь на шумном восточном рынке или скатываясь с крутой горы где-нибудь в Европе.

И при этом, положа руку на сердце, Брэм вынужден был признаться самому себе, что из объятий Руби он бы никогда не сбежал.

Снова взяв в руки телефон, шейх завел в строку поиска интернет-браузера имя «Джульетта Ховард». Вот она. На фото ей всего лет шестнадцать. Сидит верхом на внушительной лошади, смеется в объектив, держит над головой выигранный кубок, а глаза так и сияют торжеством.

Он нашел и другие ее фото в статье о подающих надежды юных наездниках. Темные волосы Руби были тогда длиннее и свободно спадали на плечи, на юном лице отражалась уверенность в счастливом будущем. А вот другой снимок. На нем Руби старше лет на пять. Она выходит из офиса рука об руку с мужчиной, на которого смотрит влюбленным взглядом.

Джефф… Когда это имя случайно вырвалось у Руби, Брэм не обратил на него внимания и вспомнил лишь теперь. Значит, это тот самый человек, который продал журналистам ее историю. Как тут, под фото, написано, он «пришел в ужас», узнав правду, и почувствовал себя «бессовестно преданным этой женщиной»…

Наутро после завтрака Брэму и его жене предстояло отправиться в путешествие – шейха ждала встреча с отцом. Руби собиралась одеться в дорогой, но без изысков, деловой костюм черного цвета и украсить шею жемчужным ожерельем своей матери. Однако Нур приготовила для хозяйки синее кружевное белье, живописный темно-синий сальвар камиз, украшенный богатой вышивкой и аппликацией в виде павлина, тонкий шифоновый шарф в тон, бирюзово-голубые замшевые сандалии и абаю – тонкую, почти невесомую шелковую накидку, похожую на свободное платье.

На туалетном столике была приготовлена щетка для волос, косметика и две шкатулки для драгоценностей. В одной лежало бриллиантовое обручальное кольцо Руби, которое Брэм во время церемонии надел ей на палец, а во второй – ожерелье и серьги из бирюзы в тон туфлям и аппликации на платье.

Такой наряд Руби сочла слишком экзотичным для раннего утра, но, надо полагать, принцессы одеваются не так, как личные секретари. Да и выбора все равно нет. Вся одежда, которую она привезла из Англии, исчезла вместе с той, которая была доставлена из местного торгового центра. Вариантов оставалось всего два: надеть сальвар камиз или отправляться в путешествие голой.

Глава 7

Пока внушительный катер Брэма, ранее служивший военным патрульным судном, пришвартовывался в порту Умм-аль-Басра, Руби рассматривала в иллюминатор доступную взгляду часть города, где, кажется, ничего не изменилось за последние несколько столетий. Серовато-коричневые стены, магазинчики с широкими двойными дверями, расположенные прямо в жилых домах. Вот только вместо верблюдов и ослов, когда-то перевозивших людей и товары, по этим улицам теперь сновали американские джипы и дорогие спорткары с тонированными стеклами.

Увидев, что портовый чиновник поднялся по трапу на борт катера, Руби взяла свою сумку, где лежал паспорт – наверное, на берегу потребуется предъявить документы.

В дверях каюты возник Брэм.

– Идем со мной, – бросил он.

Руби вынула пару бутылок воды из холодильника, положила их в сумку, торопливо набросила абаю и вслед за мужем сошла на причал.

Брэм переоделся в длинную серую накидку и повязал голову красно-белой куфиёй, но, если он таким образом пытался стать незаметнее, у него это не получилось. Шейх привлекал внимание своей манерой держаться, спокойной, размеренной походкой, безразличием к снующим вокруг людям, которые, казалось, уступали Брэму дорогу.

Похоже, он не был расположен к беседе, и Руби тоже хранила молчание. Они пересекли рынок, а затем углубились в лабиринт узких пыльных улочек. Здесь в уличных кафе попивали чай старики, играя в кости и шашки, а с лотков торговали специями и разноцветными тканями.

Руби в восхищении замерла перед отрезом плотной темно-красной парчи, из которой можно было бы сшить отличный жакет. Но Брэм не остановился, продолжая шагать вперед. Руби развела руками, извиняясь перед продавцом, и поспешила нагнать своего спутника, который уже свернул на улицу, где располагались мастерские ремесленников. Здесь пахло стружкой и нагретым металлом.

Брэм остановился перед входом в кузницу, где кузнец ударял молотом по куску железа, высекая из него снопы ярких искр. Заметив шейха, кузнец сунул раскаленную болванку, над которой трудился, в ведро с водой и что-то насмешливо сказал по-арабски.

– Вы знакомы? – спросила Руби.

– Когда-то я сбегал из дворца сюда, где нет скучных уроков и никто не ругает, если испачкаешься. Мы с Абдуллой раздували кузнечные мехи, и, если его отец был в настроении, он позволял нам стукнуть пару раз по заготовке молотом, который мы с трудом могли поднять.

– Настоящий рай для мальчишки, – улыбнулась Руби.

Брэм обернулся и посмотрел на нее.

Абдулла вытер руки тряпкой и снова что-то сказал.

– Он слышал, что я остался без работы, и готов взять меня подмастерьем. А еще Абдулла предлагает нам чаю.

– Чай и работа? Соглашайся. А я прогуляюсь, чтобы не мешать вам вспоминать былые дни.

Руби шагнула назад, решив вернуться и все-таки купить ткани на пиджак.

– Останься, – попросил Брэм, взяв жену за руку. – Мы купим тебе ту парчу на обратном пути.

Вот как? Оказывается, шейх подметил, как Руби остановилась у прилавка?

Сынишка кузнеца принес ей стул и чашку чаю. Руби поблагодарила, села и угостила мальчика мятными конфетами. Затем она спросила, как его зовут, и позволила ему пофотографировать своим телефоном.

Они по очереди снимали свои селфи, громко хихикая, пока Абдулла не окрикнул сына. Вскинув взгляд, Руби заметила, что шейх наблюдает за ней. Но он тут же повернулся к другу и тепло с ним попрощался.

Верный своему слову, на обратном пути Брэм приобрел у торговца отрез облюбованной Руби парчи и договорился о доставке покупки на катер.

Они шагали по старинным улочкам мимо мечетей с огромными изразцовыми куполами, мимо древних арок, мимо огромных резных дверей, веду щих в тенистые внутренние дворики. Брэм разговорился, вспоминая, как сбегал с уроков к кузнецу или к рыбакам, а его усердный брат в это время корпел над заданиями в классе.

– Тебе следовало родиться младшим братом, – заметила Руби.

– Потому что я нерадивый и безответственный?

– Нет, потому что ты свободный.

«Свободный». Брэм остановился, разглядывая эту женщину, которая понимала, когда нужно хранить молчание. Но если Руби говорила, то ее слова доставали до самого сердца.

Она неожиданно ворвалась в его жизнь – ангел-спаситель, умеющий очаровывать и принцесс, и мальчишек. А еще Руби очаровала и его, Брэма…

– Как у тебя это получается?

Она наморщила лоб.

– Получается что?

Шейх покачал головой и, не ответив, продолжил свой путь по родному городу.

В этой его части ничего не изменилось: все так же играют на улице дети, тощие бездомные собаки и кошки бродят в тени в поисках объедков, козел жует бумажный пакет из-под цемента. Но, завернув за угол, Брэм и Руби словно попали в другой мир.

Перед ними раскинулся новый город с небоскребами, сверкающими на солнце, с ярко-зелеными клумбами и деревьями, с бьющим на площади фонтаном.

Брэм на мгновение замер, а затем направился к скамье в центре площади.

– Ты, наверное, устала.

– Вовсе нет. Я привыкла много ходить пешком. И я с удовольствием прошлась по рынку и старому городу, заглянула в твое детство. А это, – Руби указала на небоскребы из стекла и бетона и пожала плечами, – очень красиво, но такие здания можно увидеть где угодно.

Она достала из сумки бутылку воды и протянула мужу.

– Шукран, – машинально поблагодарил он по-арабски.

– Афон, – ответила Руби на этом же языке.

– Спасибо не только за воду, – снова перешел шейх на английский, – но и за понимание, когда я был не в настроении разговаривать, и за доброту к сынишке Абдуллы.

– И еще раз пожалуйста. – Руби отхлебнула воды из своей бутылки и сменила тему: – Здесь многое изменилось за время твоего отсутствия?

Брэм обвел площадь широким жестом.

– Это место я не узнаю. А может, просто раньше не обращал на него внимания. Это Хамад все время занимался развитием в стране торговли, туризма, привлечением иностранных инвестиций. Абдулла сказал, что на деньги, которые потекли в нашу страну из-за рубежа, государство возвело для его семьи и многих других семей новые дома, открылись новые больницы, в школу теперь ходит не только его сын, но и его дочки. Люди уважают Хамада и восхищаются теми переменами, которые произошли благодаря ему. Он планирует пустить по городу трамваи, построил современную пристань для яхт на месте старого причала, откуда веками маленькие суденышки отправлялись бороздить Индийский океан. Когда отец отправил меня учиться за границу, мне там понравилось, я завел много друзей, весело проводил с ними время, окончив Оксфорд, купил дом в Лондоне и с неохотой возвращался домой на праздники. Я забыл, кто я, забыл о своих обязанностях. А Хамад закончил Гарвард – изучал там бизнес, но он ни на минуту не забывал о доме. В Лондон брат приезжал только по делам, чтобы встретиться с архитекторами, инженерами, банкирами. Пока я развлекался, Хамад строил будущее. – Брэм указал рукой в сторону небоскребов. – Это – его заслуга.

– Что он думает о твоем возвращении?

– Все еще полагаешь, он хочет занять мое место?

– Думаю, ты что-то недоговариваешь.

– Это сложно объяснить.

– Жизнь вообще штука сложная. – Руби поднялась со скамьи. – Пойдем перекусим, и станет легче.

«Мне уже легче – благодаря тебе», – мелькнуло в голове у Брэма. Столько раз он представлял, как возвращается в Умм-аль-Баср в одиночку, но теперь шейху хотелось, чтобы Руби была рядом с ним – ведь она, потерявшая в жизни все, прекрасно понимает, какие чувства он испытывает.

Солнце уже садилось, когда Брэм с женой, в сопровождении слуг – Хала и Нур – подъехали на лимузине к входу во дворец и вышли из машины.

Нур тут же захлопотала вокруг хозяйки, поправляя на ней темно-красную накидку из плотного шелка, богато затканную золотом, под которой на Руби было надето длинное черное шифоновое платье с такой же вышивкой по подолу. На голову Руби накинула полупрозрачный красный шарф с золотым узором. Ее шею обвивало затейливое золотое колье.

– Не поднимайте глаз, госпожа, – посоветовала Нур. – И не улыбайтесь.

Услышав эти слова, Брэм, у которого на затянутой в прочную перчатку руке сидел сокол, повернулся и что-то сказал служанке по-арабски, а потом обратился к жене:

– Забудь, что говорила тебе Нур. Держи голову высоко и не обращай внимания ни на кого, кроме моего отца.

У Руби от волнения пересохло во рту. Она понимала, что, послушав Брэма, нарушит традиции. Ей-то терять нечего, а вот он поставил на карту все. Нельзя подвести мужа.

– Улыбаться можно или нет?

– Просто будь собой.

Брэм взял жену за руку и ввел в просторный зал, заполненный мужчинами, которые пили кофе, обсуждали дела, сплетничали с друзьями. Едва шейха и его спутницу заметили, все гости в изумлении воззрились на них, оборвав разговоры. По залу пронесся шепот.

Брэм застыл, чувствуя, что не в силах пошевелиться. Руби, которая еще пару секунд назад дрожала от волнения, сжала ладонь мужа, улыбнулась ему и тихо сказала:

– Выше голову! Для тебя здесь важен только один человек.

В ответ шейх, не обращая внимания на окружающих, поцеловал руку жены и улыбнулся.

И вот они предстали перед сидящим на троне эмиром. Поздравив отца с днем рождения и вручив ему принесенного сокола, Брэм добавил:

– У меня для тебя есть еще один подарок, повелитель. Позволь представить тебе Руби аль-Дэнс – дочь для тебя, мать для моих сыновей.

– Вы заключили брачный контракт? – поинтересовался эмир.

– Он составлен и скреплен печатью шейха Файяда Кувани, эмира Рас-аль-Кави.

Стоящий рядом с троном Ахмед Хадри выслушал эту новость с каменным лицом, зато брат Брэма удивленно вскинул брови.

Эмир с трудом скрывал довольную улыбку. Он кивнул, встал с трона и обнял сына.

– Рад, что ты приехал. Мы так давно с тобой не виделись. – Старик повернулся к Руби и сказал по-английски: – Добро пожаловать, мать Тарика.

Эта фраза означала, что он принял сноху и уже решил, что ее первенец будет назван в честь деда – Тарик.

Руби склонила голову и присела в глубоком реверансе.

– Шукран, ваше высочество. Для меня честь быть здесь.

Эмир с улыбкой взял ее за руку, помог подняться и повернулся к Брэму:

– Отведи жену к своей матери, Ибрагим, а затем возвращайся к нам.

Хамад встал, чтобы уступить место старшему брату, но отец удержал его, положив руку ему на плечо, и Брэм почувствовал огромное облегчение. Этим жестом отец дал понять всем присутствующим, что рад возвращению старшего сына, но Хамад по-прежнему остается наследником трона, а значит, мир с семейством Хадри будет сохранен.

Ахмед Хадри, которому пришлось уступить мес то Брэму, проходя мимо него, негромко пробормотал:

– Береги свою вторую щеку, Ибрагим аль-Ан-сари, на этот раз я оставлю шрам поглубже.

Выйдя с мужем из зала, Руби встревоженно коснулась лица Брэма:

– Этот человек ненавидит тебя. Будь осторожен.

Шейх накрыл ее руку своей ладонью.

– Все в прошлом, Руби. – Он неохотно убрал ее руку от лица и протянул жене маленькую шкатулку. – Передай моей матери. Этот прозрачный голубой камешек, что хранится внутри, я нашел на берегу, когда мне было четыре года. Я решил, что он – драгоценный, и подарил ей. После моего изгнания, мать прислала мне этот подарок обратно как напоминание о доме и обещание, что однажды я обязательно вернусь… И еще… Если увидишь Сафию, скажи ей, что Аллах ответил на ее молитвы.

– Молитвы?

– Она поймет, о чем речь.

Нур отвела хозяйку на женскую половину дворца, где ее уже дожидались мать Брэма, его сестры и прочие родственницы. Руби присела перед женой эмира в реверансе и отдала переданную мужем шкатулку, что помогло сгладить первоначальную неловкость в общении.

Достав голубой камешек, словно величайшую драгоценность, мать Брэма улыбнулась снохе:

– Добро пожаловать, Раби. Познакомься со своими сестрами.

Все четыре золовки окружили ее и расцеловали в щеки. А потом подошла Сафия с младенцем на руках. Узнав от Руби, что просил ей передать Брэм, она еле сдержала слезы.

Затем Руби напоили мятным чаем с пирожными и засыпали множеством вопросов.

Когда Брэм, наконец освободившись, вошел вместе с другими родственниками в наполненную женщинами и детьми гостиную, он поклонился матери, тепло обнял сначала ее, потом своих сестер, а после отвесил короткий вежливый поклон Сафии.

– Твоя сестра не с тобой, госпожа? – спросил он по-английски. – Я надеялся поздравить ее, ведь ее заветная мечта исполнилась.

– Мы очень гордимся Биби, – ответила Сафия. – К сожалению, она заболела и не может поприветствовать тебя.

– Надеюсь, Биби скоро поправится. Пожалуйста, передай ей наилучшие пожелания от меня и моей жены.

– Благодарю, господин.

Они всего лишь обменялись формальными вежливыми фразами, но Руби чувствовала, что в их словах есть скрытый смысл.

Она кинула взгляд на Хамада. Тот что-то говорил окружившим его детям и, казалось, не обратил внимания на диалог своей жены и брата. А может, он отвернулся специально, чтобы не видеть, как Брэм приветствует женщину, которая когда-то считалась его невестой?

Праздничный ужин, на котором присутствовало три поколения рода Ансари, прошел весело и шумно. Каждый хотел поговорить с Брэмом, обнять его.

Сафия покинула банкет в самом разгаре, сославшись на плохое самочувствие. Руби с подозрением проводила ее взглядом, сочтя этот предлог фальшивым.

Брэм подошел, положил руки на плечи жены, и та вздрогнула.

– Когда я к тебе прикасаюсь, ты должна таять от удовольствия, а не вздрагивать, – пошутил он.

Но тут Руби окликнули две сестры Брэма:

– Раби, идем, сядь с нами. Мы хотим послушать твой рассказ о том, как ты познакомилась с нашим братом и как умудрилась уговорить его надеть тебе на палец кольцо – ведь он поклялся никогда не жениться.

Глава 8

– Спасибо, что спас меня от допроса с пристрастием, – пошутила Руби, когда они с Брэмом ехали обратно в порт.

– Это всего лишь краткая передышка, – произнес он, глядя в окно лимузина, борясь с желанием поцеловать жену. Чтобы отвлечься, Брэм заставил себя сменить тему: – Сафия, наверное, очень усердно молилась за то, чтобы ты появилась в моей жизни, когда это было мне так необходимо.

– Я передала ей твои слова.

– И что она ответила?

– Ничего. Наверное, была шокирована. – Руби вскинула взгляд. – Я не смогу солгать твоей матери, Брэм. Если она прямо спросит меня о том, как мы познакомились…

– Скажешь ей правду.

Брэм взял ее за руку.

– Она будет в шоке.

– Наоборот, скажет тебе, что все великие союзы заключались на благо семьи и государства. И не важно, что мы, в пику традициям, сами устроили свой брак, потому что результат тот же.

– Вряд ли наш союз можно назвать великим. Это будет самый короткий брак в истории Умм-аль-Басра. Может, мне нужно было рассказать твоей матери о своем отце, чтобы она знала, что развести нас будет несложно? Но я хотела, чтобы день твоего возвращения домой был для тебя счастливым.

– И это желание исполнилось.

Брэм наслаждался сегодня общением с родными. Единственное, что подпортило его радость, – это читавшийся в укоризненном взгляде Сафии вопрос: «Что же ты наделал?» – ведь только она и Хамад знали о том, что Брэм был предупрежден, а значит, понимали, что этот брак – фальшивка.

– Твоя мать так расстрогалась, когда я передала ей ту шкатулку с голубым камешком. – Глаза Руби внезапно увлажнились.

– Что это – слезы?

– Всего лишь пара слезинок. – Руби торопливо заморгала, стараясь не расплакаться.

Тронутый таким умением сопереживать, Брэм стер скатившуюся по ее щеке каплю большим пальцем и обхватил лицо жены ладонью.

Он еле удержался от порыва сцеловать эту слезинку и заверить Руби, что более подходящей жены ему не найти, даже если перед ним выстроят в ряд всех женщин Умм-аль-Басра.

Брэм обнял ее и привлек к себе. Руби, не сопротивляясь, положила голову на его плечо и спросила:

– Значит, этот день прошел именно так, как ты мечтал?

Вообще-то Брэм планировал все иначе: сначала фиктивный брак, а потом быстрый развод. Но с каждым мгновением, проведенным рядом с Руби, все меньше хотелось с ней расставаться.

– Сегодня все были счастливы, – заверил ее Брэм.

– Кроме семейства Хадри.

– Ничего, переживут.

– А как насчет тебя, Брэм? Ты счастлив?

– Не то слово!

А как иначе: ведь он обнимает эту потрясающую женщину! Брэм стал бы еще счастливее, если бы сумел удержать ее рядом с собой навсегда. У него есть всего полгода, чтобы воплотить в жизнь ту легенду, которую они для себя сочинили. Он должен убедить Руби остаться!

– Не желаешь поплавать с аквалангом?

– Кажется, это не входит в мои обязанности секретаря.

– Мы же договорились, что в них входит все, что мне необходимо. Сейчас ты изображаешь мою жену, и мои сестры очень хотели знать, где мы проведем медовый месяц. Я сказал им, что мы отправимся на Мальдивы. Мне показалось, тебе надо отвлечься.

– Вовсе нет.

– Ты больше никогда не будешь смотреть в морские глубины, желая утонуть из-за разбитой жизни и предательства любимого человека. Когда мы будем плавать в Индийском океане, я буду держать тебя за руку, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

– Брэм… – Губы Руби задрожали, словно она вот-вот расплачется.

– Я видел то фото, на котором ты выходишь из офиса с мужчиной. Он указывает куда-то в сторону, но ты смотришь только на него.

– Джефф… Он прочел статью о моем отце в Интернете и обвинил меня в том, что я скрыла правду.

– Не важно, насколько сильно он рассердился на тебя. Если бы у него был сильный характер…

– Брэм… – Руби положила ладонь ему на грудь. – Благодаря тебе я увидела, как реагирует мужчина с сильным характером на такие неожиданные откровения. Ты встал на мою сторону, ты защищал меня…

– Хабибати, – взволнованно прошептал шейх. – Рухи.

«Любимая. Душа моя».

Их губы сблизились. Еще немного – и он поцелует жену. Ладонь Брэма скользнула по ее шее, его пальцы запутались в волосах Руби.

– Служебный роман – плохая идея, – пробормотала она.

– Могу тебя уволить.

– Или я сама уволюсь.

– Согласен, – ответил он и прижался губами к ее губам, чувствуя себя так, словно этот поцелуй – первый в его жизни, трепеща от осознания, что теперь все для него изменится, да и сам он больше не будет прежним.

Когда Руби чуть отстранилась, чтобы сделать вдох, пальцы ее сжали накидку на груди Брэма, а губы сами вымолвили:

– Хабиби…

Он начал покрывать ее щеки, лоб, веки нежными поцелуями. Руби казалось, она тает от удовольствия. Ей хотелось большего, но Брэм не спешил, лаская ее лицо и шею. Затем он приник к губам Руби поцелуем более страстным, чем предыдущий. Он целовал ее так, словно она и в самом деле принадлежит ему. Как долго Руби этого ждала!..

Внезапно со всех сторон раздались автомобильные гудки. Брэм, не желая прерываться, продолжал ее целовать, но клаксоны звучали все настойчивее. Шейх по системе внутренней связи выяснил у водителя, что впереди столкнулись две машины.

– Теперь они несколько часов будут выяснять, кто из них виноват.

– Часов?!

– А ты куда-то торопишься, хабибати?

Не дожидаясь ответа, Брэм открыл дверь. Они выскочили из лимузина и, смеясь, поспешили мимо застрявших в пробке машин в сторону порта.

Взбежав вместе с Руби по трапу на борт катера, Брэм прижал ее к переборке и переспросил:

– Ты уверена, что хочешь этого, Руби?

– Хабиби…

– Руби!.. Душа моя!.. Моя любовь!..

Эти слова пробивались сквозь назойливый размеренный писк. Голова кружилась. Сильно пахло лекарствами.

С трудом открыв глаза, Руби увидела Брэма и ощутила его теплую сильную ладонь на своей руке. Мелькнула мысль: «Значит, я в безопасности», – и сознание снова померкло…

И опять этот раздражающий писк… Какой яркий свет! Руби зажмурилась, а когда снова разлепила веки, поняла: ей не померещилось – Брэм, уткнувшись лбом в их соединенные руки, стоит на коленях рядом с ней и что-то шепчет на арабском.

– Брэм? – хрипло произнесла Руби, и это слово отозвалось болью в ее груди.

Шейх поднял голову и с облегчением выдохнул:

– Руби! Душа моя, жизнь моя, простишь ли ты меня хоть когда-нибудь?

Простить его? О чем он?

Тело словно налито свинцом, в плече пульсирует боль, веки кажутся тяжелыми.

– Пить…

Брэм поднес к губам Руби стакан с водой и бережно ее напоил.

– Спасибо.

– Не благодари меня!

На его лице с запавшими глазами отразилось страдание.

– Я в больнице? – Так вот откуда этот назойливый писк – от медицинских приборов. – Что случилось? Мы попали в аварию? Помню, что мы ехали в машине…

– По пути в порт мы попали в пробку.

– Да, точно, а потом мы вышли из автомобиля и направились на катер.

Теперь Руби вспомнила, как они, смеясь, взбежали на борт, горя нетерпением, спеша обнять друг друга.

– Ты спросил, уверена ли я… – Она нахмурилась. – А что я ответила?

– Ты не помнишь?

Руби помнила руки Брэма, обнимающие ее талию, его пальцы, ласкающие ее волосы, а потом…

– Там кто-то был, прятался в тени. Я увидела, как что-то сверкнуло…

– Ты спасла мне жизнь. – Он сжал ее руку. – Ты вскрикнула, я обернулся, и лишь поэтому Ахмед Хадри промахнулся – удар ножом, предназначавшийся мне, пришелся тебе в грудь. Ты потеряла много крови, но, иншалла, врачи говорят, ты полностью поправишься. Будь рана нанесена чуть ниже, все могло бы закончиться намного хуже… Это я виноват…

– Винить надо только того, в чьих руках был нож.

– Ты предупреждала меня, а я тебя не послушал.

– Он тебя не ранил?

– Нет. Увидев, что натворил, Ахмед выронил нож. Я зажал твою рану и крикнул: «Вызови скорую!», но он словно окаменел. Хорошо, что меня услышал Хал.

– И где сейчас Ахмед?

– На меджлисе. Ждет суда. Моего.

– Твоего? Нет! Не надо!

Брэм не стал притворяться, что не понял ее.

– На моем месте он поступил бы так же, – с бесстрастным лицом ответил шейх.

– Ты развяжешь войну, и все твои жертвы окажутся напрасными.

– Некоторые поступки нельзя оставлять без наказания. – Он встал и направился к выходу из палаты. – Я пришлю к тебе Нур.

– Брэм! – крикнула Руби ему вслед. – Ты не осудишь Ахмеда на смерть! Я тебя знаю!

В палату торопливо вошла доктор в белом халате, накинутом поверх индийского сари, и с браслетами на запястьях.

– Прошу вас, принцесса, успокойтесь, не то откроется рана.

Руби начала срывать с себя датчики от медицинской аппаратуры.

– Я должна уйти отсюда! Сейчас же! Где моя одежда? – Она протянула медсестре руку с катетером. – Вытащите его, или я сама это сделаю…

Десять минут спустя Хал вкатил в гостиную жены эмира инвалидное кресло, в котором сидела Руби.

– Вы должны остановить Брэма, госпожа! Прошу вас!

– Раби?!

Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, она начала заваливаться на бок. Ее подхватили, уложили на диван, укрыли одеялом и поднесли к носу флакон с нюхательной солью.

Сафия опустилась рядом с Руби на колени.

– Простишь ли ты меня?

– За то, что передала Брэму записку? Ты всего лишь хотела помочь сестре.

– Нет, я о том, что случилось гораздо раньше. – Сафия бросила взгляд на мать Брэма. – Когда Ибрагим приезжал домой, чтобы подготовить нашу с ним свадьбу, он увидел…

– Что?

– Что я люблю Хамада. Мы не делали с ним ничего предосудительного – даже ни разу не оста вались наедине, но я столько времени провела здесь, во дворце. Хамад заботился обо мне, как брат: всегда рядом, всегда добр ко мне. А Ибрагим был для меня почти незнакомцем. И когда он увидел, как я смотрю на Хамада, заметил слезы в его глазах, то без объяснения причины отказался подписывать брачный контракт и уехал. Перед отъездом Ибрагим передал мне записку, в которой говорилось, что мы с Хамадом смотрели друг на друга так, словно в комнате больше никого нет, и что он запомнит этот взгляд навсегда. – Не подозревая, что за ее спиной в гостиную вошли эмир и оба его сына, Сафия продолжала: – Брэм пообещал помочь нам с Хамадом пожениться…

– Сафия… – Хамад подошел к ней, взял ее за руку и повернулся к эмиру: – Отец, Ибрагим нарочно устроил ту сцену в лондонском фонтане, попросил кого-то ее заснять, выложить в Интернете, а после позвонить в полицию и газеты. Не зная, что это была лишь постановка, я поверил, что Брэм оскорбил честь девушки, которую я любил. Это я порезал брату лицо.

Мать Брэма и его сестры ахнули.

– Я должен был признаться тебе, отец, но брат запретил мне.

– И Ахмед Хадри заставил всех поверить, что это он отстоял честь своей дочери? Вот подлец! – брезгливо бросила одна из сестер Брэма.

– Сынок… – выдохнул эмир. – Если бы я только знал!

– Если бы ты знал, – ответил Брэм, – то попал бы в очень сложное положение. Я был уверен, что поступаю правильно… А теперь, прошу вас: оставьте меня с женой наедине.

Когда все вышли, Брэм опустился на колени рядом с Руби и взял ее за руку.

– Ты ушел, не дослушав меня, – упрекнула она.

– Ты кричала на меня, – улыбнулся шейх. – Прямо как настоящая жена.

– Я боялась, что ты сделаешь то, о чем после пожалеешь.

– Будь у меня в руке нож во время нападения Ахмеда Хадри, я, в запале, убил бы его на месте. Но послать на смерть хладнокровно? Ахмед ожидал этого, однако ты, хабибати, знаешь меня лучше, чем он.

– Какое наказание его ждет?

– Это решит суд… А сейчас надо отвезти тебя обратно в больницу.

– Нет. Я хочу вернуться домой, в Лондон. – Руби чувствовала, что находится на грани обморока, но она должна была успеть сказать то, что очень важно. – Все кончено, Брэм. Семья приняла тебя – я больше тебе не нужна. Расскажи им правду и оформи развод.

Для Руби оставалась непонятной уверенность Сафии в том, что свадьба Брэма с ее сестрой не состоится. Почему Сафия не сомневалась, что шейх, получив ее записку, откажется жениться на Биби? Есть только одна причина, почему мужчина может отступить в подобной ситуации: если он любит женщину больше жизни…

– Я знала, что с этим дебошем в фонтане что-то не то. Я почувствовала фальшь.

– А как насчет нашего вчерашнего поцелуя? – прошептал Брэм ей на ухо. – Это было искренне?

Для Руби тот поцелуй словно разрушил воздвигнутые ею вокруг себя барьеры. На миг показалось, что жизнь, наконец, наладилась… Вздор! Пустые мечты…

– Это… – Она закрыла глаза, потому что гораздо проще лгать, не видя перед собой лицо Брэма. – Это была всего лишь похоть.

– Похоть?

Он стер скатившуюся по щеке Руби слезу, нежно поцеловал жену и вышел из гостиной.

– Итак, ты твердо решила вернуться в Лондон? – с каменным лицом спросил Брэм, стоя у окна больничной палаты.

Руби, у которой из-за поездки во дворец все-таки открылась рана, первые двое суток то теряла сознание, то приходила в себя. Уже целую неделю она находилась в больнице, и все это время шейх провел на стуле или на полу подле постели жены. Его аккуратная бородка отросла, щеки ввалились, под глазами залегли темные круги, но он упорно отказывался покинуть палату. Брэм кормил Руби лакомствами, был бесконечно заботлив и внимателен и при этом далек от нее, словно звезда: не прикасался, не обнимал, не шептал арабских ласковых слов.

Да и зачем ему теперь притворяться любящим мужем? Ведь их брак – всего лишь сделка. Рядом с Руби шейха удерживают лишь долг и чувство вины. Если она и научилась чему-то у этого человека, так это тому, что нужно найти в себе силы отпустить того, кого любишь.

– Я больше не смогу исполнять обязанности твоего секретаря, Брэм.

– Помнится, я тебя уволил.

– Нет, я ухожу по собственному желанию. Я попрошу Аманду подобрать тебе кого-нибудь на замену.

– Считаешь, кто-то сможет заменить тебя? – Лицо Брэма было по-прежнему непроницаемым, голос звучал бесстрастно. – Думаю, бесполезно просить тебя погостить в моем лондонском доме, где о тебе смогут позаботиться до твоего полного выздоровления.

– Ты очень щедр. Но я хочу жить у себя.

– Я с уважением отношусь к твоему выбору. Мой самолет в твоем распоряжении. Жаль, что ты настаиваешь на срочном отъезде. Я не смогу тебя проводить, потому что эмир собирает сегодня совет, и он просил меня присутствовать.

– Значит, ты должен там быть, Брэм. Для того ты и вернулся: чтобы находиться рядом с отцом, помогать ему… Ты расскажешь родным правду?

– О тебе? – Брэм впервые за этот день улыбнулся. – Да.

– И ты подашь на развод?

– Файяд отправил копию брачного контракта в Англию. Предоставь оформить все бумаги нашим юристам. Разумеется, развод займет немало времени. Ты не торопишься? Мы ведь договаривались подождать до сентября.

– Хорошо.

Он кивнул.

– Нур полетит с тобой, а в Лондоне у трапа вас встретит машина.

– Шукран, шейх Ибрагим, ма-аль-салаама, – поблагодарила и попрощалась Руби на арабском.

Еле заметно улыбнувшись и приложив ладонь к сердцу, Брэм поклонился:

– Афон, ситти. Ила-ль-ликаа.

Эти слова Руби поняла: «Пожалуйста, госпожа. До свидания».

Глава 9

Войдя вместе с Нур в лондонскую квартиру, Руби, к своему удивлению, обнаружила, что нигде ни пылинки, холодильник полон еды, а на столе – ваза с цветами, большая коробка лакричных конфет и стопка свежих романов-бестселлеров.

– Вам надо прилечь, – посоветовала Нур. – Я принесу вам чай, распакую чемоданы, а после пойду к себе, вниз.

– Вниз?

– Брэм снял для меня квартиру прямо под вашей, чтобы я всегда была поблизости.

Так вот почему шейх не стал настаивать на пребывании жены в его лондонском доме!

Руби поежилась.

– Вы замерзли, ситти. Я помогу вам переодеться.

– Спасибо, я сама. И не надо чая.

Ей хотелось поскорее остаться одной.

Едва Нур ушла, Руби надела пижаму, забралась в постель и занялась разборкой накопившейся за две недели почты.

Она откинула в сторону рекламные буклеты, оставив пухлый пакет от своего адвоката и несколько писем из банка, адресованных принцессе Раби аль-Дэнс. В одном из этих конвертов она обнаружила кредитку на свое имя, в другом – ПИН-код к ней, а в третьем – выписку, согласно которой на только что открытый счет была положена шестизначная сумма.

В пакете от адвоката лежала копия брачного контракта на английском языке, документы о покупке на имя Руби того дома, в котором она снимала квартиру, а также бумаги, подтверждающие полную выплату компенсаций всем, кто пострадал от мошенничества Джека Ховарда.

Когда Руби бегло просмотрела контракт, у нее от изумления пересохло во рту. Согласно внесенным Файядом условиям, ей полагались собственный дом, драгоценности, машина, наряды, служанка, шофер и внушительные ежегодные выплаты. Впрочем, какая разница, ведь их брак скоро будет расторгнут. Хотя и после развода, согласно контракту, Руби сохранит дом, все подаренные драгоценности и, до тех пор, пока не выйдет замуж опять, будет получать щедрое содержание. Файяд предусмотрел даже выплату приданого дочерям, если в браке родятся дети. Непрошеные слезы капнули на эти строчки. У нее с Брэмом никогда не будет детей. И даже секса…

Руби коснулась бриллиантового кольца, которое надел ей на палец Брэм. Нужно сейчас же его снять! Нет. Завтра. Она сделает это завтра…

Разбудил Руби телефонный звонок. Открыв глаза, она пару мгновений соображала, где находится, а потом, наконец, вспомнила, что вернулась в свою лондонскую квартиру.

Когда Руби встала с кровати и взяла телефон в руки, звонки уже смолкли. Взглянув на часы, Руби поморщилась и побрела в ванную. Там она умылась холодной водой, почистила зубы, а затем направилась в кухню. Пока закипал чайник, Руби решила проверить на мобильнике входящие голосовые сообщения.

«Хотел всего лишь убедиться, что ты благополучно добралась до дома, – зазвучал из динамика голос Брэма, и на мгновение показалось, что муж рядом. – Перезвоню позже».

«Хорошо», – машинально ответила вслух Руби.

Следующее сообщение, от Аманды, она дослушать не успела: раздался звонок в дверь. Это наверняка Нур пришла проверить, не нужна ли ее помощь. Щелкнув замком, Руби повернулась к двери спиной, набирая на мобильнике номер Аманды, и бросила, не поднимая головы:

– Надо будет заказать для тебя ключ.

– Отличное начало, – произнес в ответ знакомый мужской голос.

Руби ошарашенно вскинула голову.

Брэм!

Она настолько уверилась, что больше никогда его не увидит, что с трудом подавила желание коснуться его рукой и убедиться, что это не галлюцинация.

– Что ты здесь делаешь?

– Принес своей жене к завтраку банку кофе и теплые булочки. – В руках Брэм держал пакет с логотипом расположенной по соседству кондитерской.

– Но как?..

– Гостиная ведь направо, я верно запомнил?

Он прошел туда, снял кожаную куртку и сел на диван.

– Что все это значит?

– Я пытаюсь наверстать упущенное, хабибати, – улыбнулся Брэм.

Хабибати? «Любимая»? Но ведь он любит Сафию!

Шейх протянул Руби пакет с булочками.

– Я выложу их на тарелку, пока они не помялись, и приготовлю нам кофе, – пробормотала она и торопливо вышла из комнаты.

В кухне Руби в размышлениях застыла возле стола. Так хочется навсегда остаться с Брэмом! Но разве можно жить с ним, зная, что мыслями и сердцем он день и ночь будет с его любимой женщиной – Сафиёй?

Руби вздрогнула, когда его рука вдруг легла на ее плечо.

– Не пойму, зачем ты приехал?

– В самом деле не понимаешь?

Она ощутила на своей шее его теплое дыхание. Вот бы откинуться назад, на грудь Брэма, и ощутить его объятия! Или прижаться бы щекой к его теплому свитеру!

Руби сглотнула ком в горле.

– Правда не понимаю.

– Сначала мы поженились, затем влюбились друг в друга, а теперь пришло время ухаживаний. Насколько я помню, наша романтическая история, по легенде, началась именно так: я явился к тебе на рассвете с кофе и шоколадными булочками. – Брэм обхватил ладонями лицо Руби. – И это только начало. Завтра мы можем прогуляться по парку, покататься на лодке, пообедать в маленьком ресторанчике в Виндзоре.

– Брэм…

– Когда ты окончательно поправишься, мы устроим пикник на пляже, поездим верхом, а зимой отправимся в Швейцарию лепить снеговиков…

– Прекрати! – Брэм предлагал именно то, о чем Руби мечтала, но… – Я все знаю!

– Что ты знаешь?

– Что ты любишь Сафию. Ради нее ты пожертвовал всем, и сделал бы то же самое ради Биби – Сафии стоило лишь попросить тебя об этом. На такое мужчина готов лишь ради той, которую любит. Вот почему ты превратился в затворника: Сафия разбила тебе сердце.

– И потому ты сбежала от меня?

– Я не сбежала. Я улетела.

Брэм нежно откинул прядь с лица Руби.

– Нам с Сафиёй с самого детства было предназначено однажды пожениться. Я любил ее, потому что она должна была стать моей супругой – в интересах нашей семьи и страны. Но это совсем не та любовь, которую я испытываю к тебе. Будь иначе, разве я откладывал бы нашу с Сафиёй свадьбу, проводя время за границей? Мне страшно подумать, что, если бы я не заметил тот взгляд, которым обменялись Хамад и Сафия, я бы женился на ней. Каждый раз, ложась со мной в постель, она бы думала о другом мужчине, частица ее сердца всегда принадлежала бы ему.

– Но ведь…

– Но ведь именно это ты думала обо мне? Боялась, что я, занимаясь с тобой любовью, буду тосковать о другой?

– Значит, ты не женился на Биби потому, что ее сердце не принадлежит тебе?

– Да, а еще потому, что она слишком юна и всего лишь пешка в руках своего отца. Кроме прочего, я не в восторге от мысли, что эта девушка предпочитает вскрывать в анатомическом театре трупы вместо того, чтобы подарить Умм-аль-Басру наследника трона.

– А о чем же так горячо молилась Сафия?

– О том, чтобы я обрел такую же большую любовь, как и она с моим братом.

– Ты просил ей передать, что Аллах ответил на твои молитвы…

– Да, потому что нашел тебя.

Брэм обнял ее и прижал к своей груди.

– И все-таки ты позволил мне уехать, – напомнила Руби.

– Только для того, чтобы встретиться опять и начать воплощать в жизнь нашу легенду. – Шейх улыбнулся. – Помнится, согласно ей, мы позабыли о кофе и булочках.

Руби вскинула руки и запустила пальцы в волосы Брэма:

– Не будем отступать от сценария…

Content

Лиз Филдинг
Чувственная ночь с изгнанником

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9