Николс Уоллес

Ближе к воде [Удивительные факты о том, как вода может изменить вашу жизнь]

* * *

Wallace J. Nichols

Blue Mind

The Surprising Science that Shows How Being Near, in, on, or under Water Can Make You Happier, Healthier, More Connected, and Better at What You Do

Little, Brown and Company

New York • Boston • London

* * *

Уоллес Николс

Ближе к воде

Удивительные факты о том, как вода может изменить вашу жизнь

Москва

«Манн, Иванов и Фербер»

2015

* * *

Информация от издательства

Научный редактор Олег Марцинковский

Издано с разрешения Little, Brown and Company, New York, US, и литературного агентства Andrew Nurnberg

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Wallace J. Nichols, 2014

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2015

* * *

Николс, Уоллес

БЛИЖЕ К ВОДЕ

Удивительные факты о том, как вода может изменить вашу жизнь

Моим родителям — родным и приемным, братьям и сестрам, дочерям, и моей возлюбленной.

Желаю вам чистой воды

Предисловие

Из множества известных высказываний моего деда[1] чаще всего я слышу, встречаю в текстах или читаю на городских стенах и страницах в интернете два следующих:

Однажды околдовав, море удерживает тебя в своих чарующих сетях навечно.

Люди защищают то, что любят.

Что он имел в виду, говоря это? Конечно, я могу лишь предполагать — самого деда уже не спросишь, — но, думаю, не стоит ничего усложнять. В первом случае говорится о чарующей магии воды. Во втором — речь идет о выживании, ведь защищать то, что мы любим — один из основных инстинктов человека (это вам подтвердит любой родитель). Эти две идеи в совокупности объясняют жизнь многих ученых, деятельность которых связана с водой. Ее мир притягивает их, они влюбляются в него и посвящают себя его защите. Однако, чтобы оставаться максимально объективными, не пытаются понять, что скрывается за страстью, управляющей их трудом. То же относится и к миллионам обычных людей, предпочитающих проводить отпуск у воды. Большинство из них не задумываются о том, почему именно там, на берегу, им лучше всего удается восстановить силы и расслабиться, не задаются вопросом о том, что именно они получают, устроившись на пляже с книгой в руках. Они просто знают, что любят отдыхать у воды и время от времени нуждаются в этом.

И я не исключение. Я родилась в семье, тесно связанной с океаном. Благодаря телевидению дедушка Жак познакомил миллионы людей с чудесами подводного мира. Вода стала неотъемлемой частью и моей жизни, важной строчкой в моей ДНК. Правда, существует и другая сторона меня — та, которая не желает знать, почему я так сильно люблю воду, а предпочитает видеть в ее влиянии нечто волшебное, неизведанное, поистине непознаваемое и при этом глубоко личное.

Вообще-то я не считаю, что все в жизни нуждается в объяснении. Но, учитывая, что поставлено на карту в этот раз, я вынуждена согласиться с моим дорогим другом Уоллесом «Джеем» Николсом: настало время рассказать о магии воды. Ведь если мы хотим оздоровить мировые водные ресурсы, нам нужно убедить людей изменить свою позицию, а государство — политику по отношению к ним.

Во многих других ситуациях было бы полезнее обратиться к человеческим чувствам, но в данном случае необходимо апеллировать не к сердцу, а к интеллекту. Кроме того, нам нужно донести свою мысль до разных аудиторий. С законодателем, рыбаком, серфером, агентом по недвижимости или женщиной-матерью придется говорить на разных языках, время от времени подкрепляя свои эмоции точными цифрами и фактами из области биологии и нейрохимии.

Как показано в книге, сегодня нейробиологи и психологи дают нам такую возможность. Благодаря их исследованиям мы узнаем, что человек от природы запрограммирован позитивно реагировать на воду, а пребывание в ней и рядом с ней способно успокоить его, укрепить связь с окружающими, усилить творческий потенциал, интуицию и даже исцелить от болезней. Чистая вода чрезвычайно важна для физического и психического здоровья человека, равно как и для экономики и экологии нашей планеты. У каждого из нас есть так называемый Голубой разум, который может сделать нас счастливыми самыми разными способами, выходящими далеко за пределы получения удовольствия от катания на доске для серфинга, наслаждения звуками журчащего ручейка или плаванием в бассейне.

Наша любовь к воде настолько всеобъемлюща и постоянна, что вопрос, почему это так, кажется риторическим. Однако, как только начинаешь в него углубляться (это не каламбур!), понимаешь, что все не так просто. Людям нравится ритмичный звук волн, разбивающихся о берег моря, но почему именно этот звук лучше всего успокаивает и расслабляет их? Каким образом притягательность для современного человека ровной и плоской глади озера связана с охотой доисторических предков? Как понимание механизма соматического напряжения помогает объяснить удовольствие, испытываемое при глубоководном погружении? Ну, и так далее в том же духе. Прочитав эту книгу, вы убедитесь, что список вопросов можно продолжать до бесконечности. А ответы на них дают не только понимание, но и вдохновение. Здесь можно провести аналогию с силой тяготения: мы знаем, что она существует, но если бы наше любопытство остановилось на признании того факта, что подброшенный в воздух предмет непременно упадет на землю, человек никогда не полетел бы на Луну. И влияние воды тоже заслуживает более тщательного изучения.

К счастью, начав активнее участвовать в проекте моего друга «Голубой разум», я довольно быстро осознала, что понимание физических процессов, лежащих в основе любви человека к воде, ни в коей мере не ослабляет этого чувства. Как любит говорить Джей: «Понимание научных основ чуда и любви ничуть не умаляет их волшебства». У некоторых ученых подобные заявления могут вызвать чувство неловкости. Многие люди боятся подобной, как они выражаются, «сентиментальной чепухи», которой нередко сопровождается исследование человеческих эмоций. В 2013 году, приехав на третий ежегодный саммит по проекту «Голубой разум», проходивший на острове Блок, я оказалась в окружении людей из самых разных областей деятельности: нейробиологов, психологов, педагогов, водолазов, художников, музыкантов. Мы много спорили, пытаясь по-всякому объяснить общие для всех людей чувства и ощущения. Надо сказать, как постоянный посетитель огромного количества экологических форумов и конференций я замечаю, что участники, как правило, оставляют свои личные переживания и опыт общения с природой за дверью, приберегая их для заключительных ремарок или обмена мнениями тет-а-тет во время перерывов. Поэтому выступающим с докладами нейробиологам приходится объяснять свои работы в контексте этого многопрофильного мероприятия и рассказывать об их связи с человеческими эмоциями. Многие ученые признаются, что составление отчетов с картами, данными, диаграммами, фМРТ[2] мозга и химическими формулами не вызывает у них ни малейших проблем, но как рассказать о своей науке популярно, они не знают. Тем не менее их слова практически сразу же находят отклик у слушателей: те, кто обычно не слишком интересуется подобными вопросами, думают: «Вот это да! Так вот что происходит на самом деле. Все это дело рук моих нейронов! Мой мозг изначально, от природы запрограммирован на любовь к воде!»

По-моему, результаты всех этих встреч и исследований должны распространяться как можно шире — пока не станут общим достоянием человечества. Уже сегодня прежние границы сдвигаются — даже выталкиваются — на новые территории. И в этот процесс необходимо вовлекать все больше и больше людей. Голубой разум рождается из человеческой любознательности, нашего желания глубже познать самих себя. Если бы у Джея не было этих качеств, мы не достигли бы такого прогресса.

Однажды околдовав, море, в самом деле, навечно удерживает нас в своих чарующих сетях. И люди действительно защищают то, что любят. Почему эти две простые идеи вспоминают так часто? Потому, что в них есть правда.

Теперь настало время дополнить слова моего деда научным объяснением. Это изменит наше понимание своего места на планете — понимание того, кто мы и что происходит внутри нас и между нами. Речь идет о воссоединении нашего ощущения себя, наших душ с водными путями и океанами. Речь идет о возврате к творчеству, ясности и уверенности в глубине нашего Голубого разума.

Мой дед пошел бы именно по этому пути, так же поступим и мы с вами.

Селин Кусто

Введение

Человеческую жизнь можно описать самыми разными способами, и один из них — рассказать о ней как о встречах с водоемами, то есть о времени, проведенном в воде, на ней и рядом с ней вперемежку с периодами, когда человек мечтает о том, где, когда и как эта встреча произойдет в следующий раз.

Моим первым в жизни водоемом, конечно же, было чрево матери, где я находился в виде оплодотворенной яйцеклетки. А последним — по крайней мере, так я сейчас себе это представляю, — будет Тихий океан, над которым, согласно моему завещанию, развеют мой прах. А между этим я уже имел и по-прежнему имею удовольствие и честь встретиться с великим множеством прудов, рек, бассейнов, озер, ручьев, водопадов, гротов, туманов, океанов, ливней и луж.

Почти все дети обожают купаться, а когда они взрослеют, для многих вода становится главным местом для занятий спортом, отдыха и романтики.

Мои родители повезли меня на Карибские острова, когда я был еще совсем маленьким. Фотографии той поездки кажутся мне на удивление знакомыми. Я до сих пор помню, что чувствовал в тот день, сидя на пляже у океана и улыбаясь яркому солнышку, и уверен, что эти старые выцветшие снимки пронесут через всю мою жизнь одни из самых счастливых воспоминаний.

Вскоре после той поездки, накануне моего трехлетия, мне приснился очень яркий, живой сон. В нем вся семья и гости, сидя под персиковым деревом на заднем дворе нашего дома в Вествуде, праздновали мой день рождения. Нам подавали чай, а на дне каждой чашки лежала металлическая фигурка — подарок гостю. Потом каким-то образом все стали очень маленькими, а чашки, наоборот, огромными, и мы ныряли в них, чтобы достать свои фигурки. Мой друг Стив получил гоночный автомобиль, Расти — собаку. Я достал со дна черного медведя, стоящего на четырех лапах.

Мне так сильно понравился этот сон, что каждый раз, ложась спать, я изо всех сил старался сделать так, чтобы он приснился мне снова. И каждый раз вспоминал о нем, увидев где-нибудь медведя, гоночный автомобиль, собаку или чашку. Это продолжалось несколько месяцев и даже лет. Во сне и наяву я мечтал снова нырнуть в чашку и вытащить из нее своего медведя. И до сих пор об этом мечтаю.

В возрасте пяти лет я вдруг очень заинтересовался тем, что меня усыновили. Я задавал себе много вопросов, которые, в свою очередь, порождали следующие и, в конце концов, стимулировали мое собственное расследование в области генетики человека. В том же году я заболел спинальным менингитом в тяжелой форме, и меня положили в больницу. Там я познакомился с особенностями своей нервной системы — и очень заинтересовался этой темой. А поскольку моя приемная мать была медсестрой и меня с детства окружали учебники по анатомии и физиологии, добывать информацию было несложно. Вот так наука, исследования, медицина и профессии, связанные с помощью людям и их исцелением от болезней, словно семя, зрели и прорастали в моей душе.

В средней школе моим любимым времяпрепровождением в выходные дни было вечернее катание на лодке с коробкой печенья, удочкой и музыкой Петра Ильича Чайковского. Независимо от улова безмятежное одиночество этой прогулки было для меня чем-то вроде бегства от реальности. Несколько лет спустя, став студентом Университета Де Пау, я начал серьезнее задумываться о том, почему так сильно люблю воду. Подводное плавание в Боуменском пруду на территории университета и погружение с аквалангом в гроты Индианы казались мне потрясающими занятиями. Я исследовал многочисленные ручьи, реки и озера Среднего Запада, и параллельно, как будто случайно, стал изучать устройство человеческого мозга.

На втором курсе университетский священник предложил мне в качестве волонтера давать уроки игры на гитаре в приюте для хронически больных людей. Я согласился и на протяжении восьми месяцев, каждую среду во второй половине дня, обучал женщину, потерявшую память в результате автокатастрофы (и в том числе разучившуюся играть на гитаре). Звали ее Барбара Доэрти. Трагедия произошла с ней за пятнадцать лет до нашей встречи, когда она училась на втором курсе университета.

Уроки музыки, судя по всему, пробуждали в Барбаре давно утраченные воспоминания, которые, в свою очередь, воскрешали следующие. Медсестры и врачи были поражены такими результатами. И у меня этот прогресс тоже вызвал немалое любопытство. Возвращаясь в кампус, я старался узнать у своих профессоров и из научной литературы как можно больше о том, как музыка влияет на головной мозг человека, но особого успеха не достиг. Сегодня «Гугл» выдаст вам бесконечный перечень публикаций на любую тему, а в 1986 году дело обстояло совсем иначе. В итоге история Барбары — это раннее столкновение с мощью музыкальной терапии — крепко засела в моей голове.

Параллельно с исследованием диких рек и Внешних отмелей Северной Каролины я изучал экономику, государственную политику и методы поддержки принятия решений в Дюкском университете. Но никакие научные и политические теории не могли сравниться с теми ощущениями, которые я испытывал во время преодоления горного порога, или погружения с аквалангом на дно океанской впадины, или воспоминаний о вечерней водной прогулке на лодке под звуки «Лебединого озера».

После получения докторской степени в Аризонском университете я сделал предложение своей будущей жене Дане. На побережье Кабо Пульмо в Мексике, под водой, я просто молча надел ей на палец кольцо в форме морской черепашки. Сегодня у нас есть две дочери, Грейс и Джулия, — и любимые моменты жизни нашей семьи неразрывно связаны с водой.

Проработав два десятилетия морским биологом — изучая морских черепах, я по-прежнему интересовался тем, каким образом мозг связан с водой. Фактически именно интерес к нейробиологии определял подход нашей команды к восстановлению популяции этих животных.

В 2009 году фонд защиты океана Pew Marine Fellows во второй раз номинировал меня на одну из своих ежегодных премий. Впервые это случилось несколькими годами раньше, когда я предложил проект по изучению и спасению морских черепах с привлечением членов местных сообществ. На этот раз я старался найти научное обоснование эмоциональной связи человека с водой. Ведь если до сих пор она практически управляла моей жизнью, как и жизнью многих моих коллег, — об этом стоило узнать больше.

Хотя я не был нейробиологом, мне все же удалось подготовить и представить фонду идею проекта «Голубой разум». Однако я снова получил отказ. В первый раз (с проектом по изучению черепах) это произошло из-за того, что, по мнению фонда, я был слишком молод, а во второй — отказ объяснялся моей «чрезмерной креативностью». Впрочем, несмотря на это, работа над обоими проектами хорошо продвигалась, и я с большим удовольствием сотрудничал с фондом и принимал его помощь.

Сегодня я уже не слишком молод и не так креативен. Я терпелив, настойчив и по-настоящему влюблен в свое дело. И книга, которую вы держите в руках, — результат труда человека, которым движет любовь к воде. Для ее написания потребовалось немного терпения и настойчивости, а также щедрая доля сотрудничества и долгих плодотворных бесед с коллегами и учеными, обожающими воду и знающими о ней все.

В финале книги The Ocean of Life («Океан жизни») — потрясающе прозорливого рассказа об использовании и злоупотреблении богатствами океана — морской биолог Каллум Робертс пишет о том, что необходимо сделать, чтобы исправить вред, нанесенный человечеством голубой планете: «Для выживания океана и для нашего собственного выживания критически важно нам, людям, превратиться из биологического вида, бездумно растрачивающего свои ресурсы, в тех, кто охраняет их и заботится о них». То же самое можно сказать и об озерах, реках, приливно-отливной зоне побережий нашей планеты, а также о лесах и прериях.

Если это необходимое условие и эмоциональная основа для нашего будущего, то прежде всего нам нужно досконально разобраться в том, что значит охранять и заботиться. Чем вызваны эмоции, соотносимые с Голубым разумом? Каковы они и как их усилить? Вот некоторые из главных вопросов новой отрасли науки, изучающей нейрофизиологическую основу природоохранной деятельности человека.

Далее Робертс пишет: «Люди связаны с морем на глубоком эмоциональном уровне. Океаны вдохновляют, дарят острые ощущения и успокаивают нас. Некоторые люди считают, что этим мы обязаны своему мудрому мозгу и огромной пользе, которую он приносил нашим предкам, чья жизнь была неразрывно связана с водой. Однако наши отношения с морем уходят корнями гораздо глубже в прошлое, вплоть до зарождения жизни на Земле. Все мы вышли из океана».

Очевидно, переход к мышлению, направленному на защиту и восстановление природных богатств потребует он нас принятия и лучшего понимания научной основы этих процессов — то есть того, из чего состоит таинственный эликсир под названием вдохновение, химии острых ощущений, основных ингредиентов успокоения, даруемого нам водой. Приправив эти знания щедрой долей эмпатии[3], ностальгии, ответственности, благодарности и добавив ко всему большую ложку любви к воде, мы с вами получим шанс сделать все правильно.

Это надо сделать потому, что этого просто нельзя не сделать. Вот самая веская причина для любого действия.

Линда Ронстадт[4]

Надо признаться, я изо всех сил пытался переложить этот проект на плечи людей более подготовленных, с лучшими интеллектуальными способностями и более впечатляющим послужным списком. Желающих не нашлось. В итоге я решил опираться на то, что сам узнал о людях и воде от своих главных учителей: Германа Мелвилла, Джошуа Слокума, Чуя Лусеро, Дона Томпсона, Лорен Эйсли, Жака-Ива Кусто, Пака Лаэни, Уэйда Хейзела, Пабло Неруды, Хуана де ла Круса Виллаледжоса, Сильвии Эрл, Майка Орбаха, Сесил Швалбе и Мэри Оливер.

Главным образом, мы связывали воедино факты, которые удавалось отыскать, и работали над тем, чтобы как можно лучше понять смысл выявленных закономерностей. Наша цель состояла отнюдь не в том, чтобы найти абсолютно верные ответы на стоящие перед нами вопросы, а, скорее, в том, чтобы задать новые вопросы, — вопросы, которые, как мы надеемся, помогут изменить жизнь на нашей голубой планете к лучшему.

В 2005 году ныне ушедший от нас Дэвид Фостер Уоллес[5] начал свое выступление перед студентами колледжа Кеньон с истории о трех рыбах: «Две молодые рыбки плыли себе вместе, а навстречу им — рыбка постарше. Приветственно кивнув им, она спросила: „Доброе утро, ребята. Как водичка?“ Две молодые рыбки проплыли немного дальше, а потом одна из них посмотрела на другую и спросила: „Черт возьми, а что такое вода?“».

С этого фундаментального вопроса началось и мое путешествие. Что такое вода? Почему она приводит людей в такой восторг? И почему на такой простой и важный вопрос сложно ответить вразумительно?

Далее в своей речи Уоллес сказал, что просвещение в этой области должно основываться «на осознании реальных и важных вещей, которые скрываются у нас на виду, чтобы нам не нужно было снова и снова напоминать себе об элементарном».

Эта книга представляет собой попытку начать разговор о воде — разговор, основанный на новых вопросах и результатах последних научных исследований. С ее помощью я надеюсь донести до вашего сознания реальность, сущность и красоту маленького голубого шарика, на котором мы все живем, действуем и любим. Хотя все это и «скрыто у нас на виду».

Глава 1. Почему мы любим воду?

Вода — это суть, форма, мать и материя жизни. Без воды нет жизни.

Альберт Сент-Дьёрди, биохимик, выделивший витамин С

Я стою на пирсе Внешних отмелей Северной Каролины, в пятнадцати метрах от Атлантического океана. Куда бы я ни посмотрел — налево или направо, вперед, назад, вверх или вниз, — повсюду только он, океан. На мне головной убор, похожий на усыпанную драгоценными камнями голубую купальную шапочку, а от низа спины к земле, словно хвост, тянется толстый черный кабель. Выгляжу я как статист из знаменитого водного мюзикла американской русалки Эстер Уильямс[6], по ошибке попавший в «Спящего»[7] Вуди Аллена. На самом деле сейчас я один из подопытных и нахожусь здесь для того, чтобы исследовать реакцию своего мозга на океан.

Шапочка на мне — «нервный центр» мобильного аппарата для проведения электроэнцефалографии (ЭЭГ), изобретенного доктором Стивеном Сэндзом, специалистом в области биомедицины и главным научным сотрудником Sands Research. Стив — крупный, дородный лысеющий парень. По внешнему виду его можно принять за учителя природоведения в местной средней школе, заодно тренирующего школьную футбольную команду, или капитана одной из рыбацких шхун, швартующихся на Внешних отмелях. Стив живет в Эль-Пасо, городе на реке Сан-Антонио, расположенном где-то между Лонг-Бич и Хьюстоном. Раньше он много лет занимался чистой наукой с применением методик сканирования мозга, специализируясь на изучении болезни Альцгеймера. В 1998 году он основал компанию Neuroscan, которая стала крупнейшим в стране поставщиком оборудования и программного обеспечения для ЭЭГ, используемых в нейрологических исследованиях.

В 2008 году Стив основал Sands Research — компанию, занимающуюся нейромаркетингом. Эта новая область науки изучает реакцию человеческого мозга на рекламу, основываясь на информации о поведении и нейрофизиологических показателях. «Реакция людей на раздражители любого рода, в том числе рекламу, включает как осознаваемую (суть которой можно выразить словами), так и неосознаваемую активность мозга, — пишет Стив. — Этот второй вид реакции невозможно отследить посредством традиционных методов исследования». Под воздействием стимула или раздражителя любого типа — изображения, звука, запаха, прикосновения, вкуса, боли, удовольствия и прочего — в мозге активируются группы нейронов и генерируется небольшой электрический разряд. Это указывает на то, что в коре головного мозга «включились» психические функции, такие как память, внимание, анализ вербальной информации и эмоции. Так вот, изобретенный Стивом 68-канальный аппарат ЭЭГ полного спектра, благодаря точнейшему и тщательнейшему анализу зоны головного мозга, в которой возникают электрические разряды, позволяет измерить буквально все — от степени общей вовлеченности мозга в процесс до уровня активности когнитивной деятельности и внимания, силы зрительной и (или) звуковой стимуляции. Аппарат также отслеживает, задействована ли моторика испытуемого и насколько сильно стимулируются схемы распознавания и запоминания в его мозге. «Объединив ЭЭГ-сканирование с отслеживанием и анализом глазодвигательных реакций, вы получаете уникальные, но абсолютно невербальные данные о том, как человеческий мозг поэтапно обрабатывает информацию, получаемую из окружающей среды», — говорит Стив.

Данные научных исследований Стива вызывают все больший интерес и пользуются популярностью в ученом мире. И это неудивительно, учитывая всеобщий скептицизм в отношении эффективности современных методик стимулирования продаж. А Sands Research проводит изыскания в области влияния рекламы на покупателей для ряда крупнейших корпораций мира. Пожалуй, наиболее известное из них сегодня — это «Ежегодный нейрорейтинг рекламы на играх Суперкубка». В нем оценивается нейрологическая реакция зрителей на знаменитые рекламные ролики, — за которые рекламодатели, кстати, платят 3,8 миллиона долларов за полминуты. Например, команда Стива оценивала эффективность популярных роликов, в которых изображено, как люди, сидящие спиной к зрителю на пляже, смотрят на белый песок и голубую воду, между ними на столе стоит пиво Corona, а звуковым сопровождением служит плеск волн. Эта реклама принесла пивоваренной компании мировую известность, навсегда связав ее имя с отдыхом на берегу тропического океана.

Перед поездкой на Внешние отмели я на протяжении нескольких месяцев общался с Бреттом Фицджеральдом, директором по развитию бизнеса компании Sands Research. Бретт — большой любитель природы, ему случалось работать с медведями в Монтане. Однажды, услышав о моих попытках найти связь между наукой о воде и нейробиологией, он позвонил мне и спросил, не удастся ли нам реализовать какой-нибудь интересный проект вместе. Я еще не успел ничего ответить, а Бретт уже летел ко мне в Калифорнию. Мы встретились на берегу, недалеко от моего дома, чтобы поговорить о мозге и океане. А вскоре после этого уже я сидел в самолете в Северную Каролину.

И вот сегодня Бретт надел на меня портативный аппарат для ЭЭГ-сканирования — этот прибор способен отслеживать работу человеческого мозга с точностью аппарата фМРТ. Данные, поступающие от электродов, прицепленных к моей необычной купальной шапочке, обрабатываются 256 раз в секунду. Впоследствии, для того чтобы проанализировать, сигнал усиливается, что позволяет исследователю сразу же видеть, какие области мозга активируются. Обычно такие данные используются для изучения реакции покупателей на новые продукты, поступившие в продажу в магазины вроде Walmart[8]. На этот раз 68 электродов, подключенных к шапочке, должны были измерить наименьшую реакцию нейронов в моем мозге при погружении в океан.

Мы первыми решились использовать это оборудование рядом с водой (и даже в воде), поэтому меня немного беспокоил как сам результат эксперимента, так и то, что техника может не работать под водой. Бретт тоже очень волновался, ведь моя шапочка и подключенный к ней аппарат были не из дешевых. В будущем наверняка создадут водонепроницаемый прибор, который можно будет без проблем применять под водой или во время занятий серфингом. Но пока нам оставалось лишь надеяться на то, что после подобного авантюрного тестирования на пропитанном соленой водой пирсе (и в океане) ни оборудование, ни я не потеряем, что называется, товарного вида.

Новейшие технологии только недавно позволили нам проникать в глубины человеческого мозга и — океана. Благодаря техническому прогрессу наши возможности в изучении и понимании человеческого разума значительно расширились, что привело к всплеску новых идей, касающихся восприятия, эмоций, эмпатии, творчества, здоровья, исцеления и взаимоотношений человека с водой. Несколько лет назад я придумал для этой связи (между человеком и водой) название — Голубой разум. Это несколько медитативное состояние, характеризующееся спокойствием, безмятежностью, чувством единения с природой, ощущением счастья и удовлетворенности жизнью в целом. В его основе лежит вода и все, связанное с ней, — от голубого цвета до слов, которыми мы описываем ощущения, возникающие при погружении в водные глубины. Хотя многие из этих мозговых паттернов и установок выявлены только сейчас с помощью современных технологий и благодаря деятельности ученых-новаторов, нейронные связи, создающие их, формировались в человеческом мозге в течение тысячелетий.

В последние годы понятие вовлеченности все глубже проникает в западную культуру. Если раньше подобные практики воспринимались как альтернативное стремление некоторых одиночек к постижению безмятежности Востока, то сегодня уже многие признают пользу подобных состояний. В наши дни достижением сосредоточенности и осознанности, присущих Голубому разуму, занимаются и в аудиториях, и в корпоративных залах заседаний, и на полях сражений, и в кабинетах врачей, концертных залах и на мировых курортах. И преодоление стресса как неотъемлемой части современной напряженной жизни делает этот поиск еще более актуальным.

Потрясающее воздействие воды на человеческий разум вовсе не означает, что им можно заменить все остальные усилия по достижению описанного состояния — вода, скорее, дополняет, усиливает и расширяет ваши старания. Эту книгу не следует рассматривать ни как руководство по медитации, ни как детальный анализ других методик достижения более осознанной жизни. Если использовать «водную» метафору, можно сказать, что она снабжает вас компасом, сноровкой, парусом и картой ветров.

В эпоху, когда жизнь человека полна стрессов, повышенной тревожности, технологий, карьерных проблем и больничных счетов, когда мы все больше отдаляемся от природы, а истинная неприкосновенность частной жизни становится все более редким явлением, бывает чрезвычайно полезно сбросить с себя все это и отключиться. Как писал в своей книге Blue Rooms («Голубые комнаты») американский писатель Джон Джером, «в ритуальном утреннем нырянии, погружении в воду, в этот короткий глубоко личный момент, замечательно ощущение абсолютного уединения. В плавании участвуем только я и вода, больше нет никого и ничего. В миг, когда вода окружает меня со всех сторон, я чувствую себя в блаженном одиночестве». Откройте свой Голубой разум, и ваши порты прибытия станут видимыми.

Чтобы научиться лучше ориентироваться в этих глубинах, за последние несколько лет я собрал весьма разнообразную группу ученых, психологов, естествоиспытателей, педагогов, спортсменов, путешественников, бизнесменов и художников. Мы решили вместе ответить на один очень важный вопрос: что происходит, когда самый сложный орган человеческого тела (мозг) встречается с самой большой частью нашей планеты (водой)?

Как морской биолог я знаком с водой не хуже, чем с сушей. И по-моему, океаны, озера, реки, бассейны и даже фонтаны оказывают на наш разум огромное влияние. Интуитивно мы это понимаем: почему-то же компания Corona выбрала для своей рекламы океанский пляж, а не, скажем, пивные склады. И безусловно, найдутся вполне рациональные объяснения нашей привычки в самые важные моменты жизни ехать к реке, морю или океану. Но почему мы так поступаем?

Глядя с пирса на бескрайний Атлантический океан, я пытаюсь представить себе, как звук и запах воды влияют на мой мозг, подмечаю, какие эмоции она во мне пробуждает. Мне хорошо известно, что у некоторых людей океан вызывает страх и напряженность, но у меня к нему совсем другие чувства — благоговейный трепет и глубокое, всеобъемлющее и восстанавливающее силы ощущение покоя и мира. Делая глубокий вдох, я воображаю, как ныряю и начинаю погружаться в волны, бушующие вокруг пирса, а за мной тянутся черные кабели. И как в момент, когда мои ноги касаются воды, датчики электроэнцефалографа показывают страх и возбуждение. Я представляю себе, как доктор Сэндз внимательно вглядывается в монитор, следя за непрерывно поступающими на его компьютер данными.

Водой наполнен свет, звук, воздух — и мой разум.

Наше (эволюционирующее) отношение к воде

Тысячи людей жили и живут без любви, но ни один — без воды.

Уистен Оден[9]

Есть в воде нечто такое, что привлекает и очаровывает нас. И неудивительно, ведь это самый вездесущий элемент на Земле. Без него, как и без воздуха, жизнь просто невозможна. Взять хотя бы тот факт, что океанический планктон — источник более чем половины кислорода нашей планеты. На Земле около 535 миллионов кубических километров воды, и 96 процентов ее — соленая. Вода покрывает более 70 процентов поверхности земного шара; 95 процентов морских глубин до сих пор не изучены. С расстояния, удаленного на более полутора миллионов километров, наша планета похожа на маленький шарик. А фотография Земли, сделанная американскими астронавтами из космоса, называется «Синий мрамор». С расстояния в 150 миллионов километров наша планета кажется крошечной бледно-голубой точкой. «Довольно странно было назвать эту планету Землей, если она, безусловно, Океан», — однажды ловко подметил знаменитый английский писатель-футуролог Артур Кларк.

Эта простенькая метафора — синий мрамор — служит нам напоминанием о том, что наша планета преимущественно водная. «Вода есть sine qua non, то есть непременное условие существования жизни на Земле, и, судя по всему, во всей Вселенной. Таким образом, вполне оправданно, что NASA в своем извечном стремлении найти жизнь во Вселенной следует стратегии „ищите воду“». Линн Ротшильд, астробиолог из Исследовательского центра Эймса, отделения NASA, расположенного в Маунтин-Вью в Калифорнии, говорит: «Возможно, это и не единственная жидкая среда, в которой может возникать и поддерживаться жизнь, но ее изобилие во Вселенной дает ей фору перед альтернативами. Вода остается жидкой в широком диапазоне температур, а в твердом состоянии не тонет, поэтому водоемы покрываются льдом. И она нужна нам, людям».

Люди всегда стремились находиться вблизи воды. По оценкам специалистов, 80 процентов населения планеты живет не дальше ста километров от береговой линии океанов, озер или рек. Более полумиллиарда человек зарабатывают на жизнь благодаря воде. Две трети мировой экономики основаны на деятельности, в той или иной форме имеющей отношение к воде. Примерно миллиард человек во всем мире использует в качестве основного источника протеинов продукты, выращенные в воде. (Вполне возможно, что жирные кислоты омега-3, поступающие в организм вследствие употребления в пищу рыбы и моллюсков, сыграли решающую роль в эволюции человеческого мозга. Позже вы узнаете, что рынок морепродуктов сегодня стал глобальным — а ведь еще несколько десятилетий назад такого нельзя было себе и представить.) Мы используем воду для питья и мытья, на работе, отдыхе и в путешествии. По данным Геологической службы США, для «удовлетворения своих основных потребностей» каждый американец ежедневно расходует от 300 до 400 литров воды. В 2010 году Генеральная ассамблея ООН задекларировала: «Чистая и безопасная питьевая вода — это одно из основополагающих прав человека. Она необходима для полноценной жизни и осуществления всех остальных прав».

Однако наша природная связь с водой не ограничивается экономическими соображениями — иначе говоря, тем, что мы нуждаемся в ней для приготовления пищи или предпочитаем селиться поближе к ней из соображений удобства. В незапамятные времена наши пращуры вышли из воды и эволюционировали сначала из водоплавающих существ в ползающих, а потом и в прямоходящих. На ранних стадиях развития у человеческого эмбриона имеется жаберная щель, а первые девять месяцев жизни мы проводим в утробе матери в водной среде. При рождении наши тела почти на 78 процентов состоят из воды. По мере старения этот показатель снижается более чем до 60 процентов; при этом мозг на 80 процентов состоит из воды до конца жизни. Тело человека в целом имеет почти такую же плотность, как вода, что позволяет нам плавать. По своему минеральному составу вода в клетках нашего организма сравнима с морской. Известный популяризатор науки Лорен Айзли однажды сравнил человека с «путем, который может выбрать вода, если недоступны реки» [1].

Вода вдохновляет нас. Нам нравится слышать ее звучание, вдыхать ее аромат, играть в ней, совершать около нее прогулки, изображать ее на холсте, заниматься серфингом, плавать и ловить рыбу, писать о ней, фотографировать и надолго запечатлевать ее в памяти, прогуливаясь вдоль берега водоема. Во всей истории человечества можно найти множество примеров тесной связи человека с водой, описанной в произведениях искусства и литературы. Например, «в воде я красивый», — писал Курт Воннегут [2]. Вода дает нам энергию самых разных видов, будь то гидравлическая энергия, гидратация, тонизирующее воздействие горсти холодной воды, выплеснутой в лицо, или освежающее действие мягкого, ритмичного звука волн, набегающих на берег. Погружение в теплую воду всегда использовалось как средство для восстановления телесного и умственного равновесия. Вода определяет многие наши решения — от выбора морепродуктов, которые мы едим, до проведения самых романтичных моментов нашей жизни, от места расположения наших жилищ и способов проведения досуга до спорта, которым мы занимаемся. «Человечество почитает воду с первых дней своей истории, и для каждого она означает что-то свое», — пишет археолог Брайан Фаган. Инстинкт подсказывает, что, находясь у воды, мы становимся здоровее, счастливее, меньше страдаем от стресса и чувствуем себя в мире и гармонии с окружающей действительностью.

В 1984 году биолог, натуралист и энтомолог из Гарвардского университета Эдвард Уилсон предложил новую научную гипотезу, которую обозначил термином «биофилия». Ее суть сводилась к тому, что в гены человека буквально «встроена» на уровне инстинкта связь с природой и живыми организмами, с которыми мы вместе населяем планету. Уилсон предположил, что поскольку большую часть эволюции — три миллиона лет и сто тысяч и более жизней поколений (прежде чем человечество начало формировать общины и строить города) — люди провели в лоне дикой природы, значит, они должны любить естественную среду с рождения. Подобно ребенку, который зависит от своей матери, выживание человека всегда было связано с природой. Поэтому так же, как любовь к матери, в нас заложена и связь с природой на физическом, когнитивном и эмоциональном уровнях.

Ты не пришел в этот мир. Ты вышел из него, как волны из океана. И ты тут не чужой.

Алан Уотс[10]

Любовь к матери-природе наполнена для человека и глубочайшим эстетическим смыслом. Философ Денис Даттон, изучавший взаимосвязь между искусством и теорией эволюции, считал, что наше видение красоты природы есть результат нашей глубокой связи с природными ландшафтами, на фоне которых в прошлом происходило выживание человека как биологического вида. В 2010 году во время выступления на конференции TED[11] под названием «Дарвиновская теория красоты» Даттон обосновал свои выводы с точки зрения эволюционной психологии и подтвердил их результатами опроса 1997 года на тему современных предпочтений в искусстве. В частности, ученый отметил, что когда людей просили описать красивый, с их точки зрения, пейзаж, они называли одни и те же детали — открытое пространство, покрытое невысокой травой, с немногочисленными деревьями. А если в нем присутствовала вода — либо водоем, либо в виде размытой голубоватой дымки вдали, указывающей на близость водной глади, — пейзаж становился гораздо привлекательнее.

Даттон выдвинул предположение, что в таком универсальном пейзаже содержится все, что необходимо для выживания человека: травы и деревья, пригодные в пищу (и для привлечения съедобных животных); возможность заранее заметить надвигающуюся опасность (в виде других людей или хищников); деревья, на которые можно вскарабкаться, спасаясь от врагов, и наличие доступных источников воды поблизости.

В 2010 году исследователи из Плимутского университета в Великобритании попросили сорок взрослых оценить свыше ста фотографий различных природных и городских пейзажей. Более высокие оценки — за позитивное настроение и тонизирующий эффект — респонденты поставили буквально всем фотографиям (как природных, так и городских пейзажей), на которых присутствовала вода, определенно предпочтя их другим изображениям.

Маркус Эриксен — ученый и просветитель, однажды проплывший от тихоокеанского побережья США до Гавайев на плоту из пластиковых бутылок, — расширил гипотезу Даттона, включив в нее, кроме воды, морские побережья и берега озер и рек. В частности, он предположил, что в саванне опасность заметна издалека и жители прибрежных районов могли видеть врагов, если те приближались к ним по воде. И самое хорошее, что земноводные хищники крайне редко приближались со стороны воды. А водные обитатели либо вообще не могли выйти из нее, либо быстро погибали на суше. Но и это еще не все: многие продовольственные и материальные ресурсы, добываемые людьми из воды и прибрежных участков, зачастую превосходили по качеству всё, что можно было найти на суше. Эриксен отмечал, что если в зимнее время многие источники пищи растительного и животного происхождения переставали существовать, то ловить рыбу или собирать моллюсков наши пращуры могли круглый год. А поскольку вода непрерывно движется и течет, пещерные люди, вместо того чтобы проходить в поисках пропитания много километров, просто выходили на берег моря или реки, чтобы посмотреть, что принесла им вода или что подплыло из глубин к самой кромке.

Пока в древних людях крепло эволюционно обусловленное предпочтение пейзажей определенного типа, в том числе с водной средой, под влиянием экологических требований формировался и человеческий мозг. По словам молекулярного биолога Джона Медины, мозг развивался так, чтобы человек был способен «выживать в нестабильной внешней среде, находясь практически постоянно в движении». Представьте себе, что вы один из наших далеких предков Homo sapiens, живших более двухсот тысяч лет назад в идеальном ландшафте саванны. Даже если вы и ваша семья занимаете это привилегированное место уже довольно долго, вам все равно надо быть начеку и помнить обо всех серьезных угрозах для безопасности, а также о том, где находятся потенциальные источники пищи. Каждый день приносит новые условия для жизни: погоду, животных, фрукты, съедобные растения. Если один источник добычи пищи заканчивается, приходится искать новый. Следовательно, вам нужно постоянно исследовать окружающую среду для того, чтобы лучше знать, где вы находитесь и какие источники пищи и воды доступны для вас и вашей семьи. Вы обнаруживаете новые растения или животных, некоторые из них съедобны, а некоторые нет. Вы учитесь на своих ошибках, узнавая, что стоит собирать, а что нельзя. И пока вы (и ваши дети) учитесь, ваш мозг формируется и меняется под воздействием целого ряда факторов: индивидуального опыта, социальных взаимодействий и физической среды. Чтобы биологический вид выживал и размножался, некоторые из этих изменений передавались потомкам в более сложном строении мозга. А дополнительная информация, необходимая для выживания, кодировалась в легендах и песнях.

Нервная система — это сеть структур организма, обеспечивающая саморегуляцию его жизнедеятельности благодаря способности реагировать на внешние и внутренние воздействия. Она состоит из клеток особого типа, называемых нейронами, и сильно варьируется по размеру и сложности — от нескольких сотен нервных клеток у простейших и червей до почти 20 тысяч нейронов у калифорнийского морского зайца Aplysia californica (потрясающего моллюска, который из-за крупных, иногда просто гигантских, нейронов уже пятьдесят лет является любимым предметом изучения всех нейробиологов мира) и целых 100 миллиардов у человека. В последующих главах мы с вами будем говорить подробнее о человеческом мозге и ДНК, а сейчас, прежде чем оставим наших предков в их далекой саванне, следует упомянуть об одном важном моменте.

Так же как мозг человека изменялся и эволюционировал на протяжении тысячелетий, мозг каждого из нас изменяется и развивается от рождения до самой смерти. Важнейшие исследования, проведенные в 1970-х и 1980-х годах, показали, что человеческий мозг пребывает в состоянии постоянной эволюции: нейроны растут, соединяются друг с другом, а затем умирают. Иными словами, и физическое строение мозга, и его функциональная организация пластичны, они меняются на протяжении всей жизни в зависимости от потребностей индивида, фокуса его внимания, поступающих из внешней среды сенсорных сигналов, подкрепления, эмоций и многих других факторов. Благодаря нейропластичности (то есть способности мозга постоянно создавать новые нейронные сети, изменять существующие и разрушать те, которые больше не используются из-за изменения поведенческих паттернов, сигналов окружающей среды и нервных процессов) мы учимся, запоминаем информацию, восстанавливаемся после инсульта, потери зрения или слуха, избавляемся от деструктивных привычек и постоянно совершенствуемся. Нейропластичностью объясняется, например, тот факт, что у опытного скрипача в осуществлении движения и расстановки пальцев задействована непропорционально большая по объему доля участков мозга по сравнению с большинством обычных людей. А при подготовке к экзаменам вы в самом деле можете включить в работу больший участок коры головного мозга, поскольку сложные функции требуют большего объема мозгового вещества. И, как мы увидим позже, именно нейропластичностью объясняются некоторые негативные поведенческие реакции, такие как обсессивно-компульсивное расстройство личности и прочие.

В этой книге мы еще не раз будем упоминать о нейропластичности мозга, так как она представляет собой наглядный пример одного из главных условий для существования Голубого разума. По сути, наш мозг — этот потрясающий полуторакилограммовый сгусток ткани, почти на 80 процентов состоящий из воды, — как в позитивном, так и в негативном смысле реагирует на множество факторов, таких как восприятие, эмоции, физиология, культура и окружающая среда.

А еще мы будем много говорить о счастье. Хотя само стремление к счастью как феномен оказалось в центре человеческого внимания чуть ли не раньше, чем ему дали название, с древнейших времен и по сей день философы спорят о его видах и причинах, а композиторы, писатели и поэты пишут о нем как об утраченном и обретенном.

В XXI веке стремление к счастью стало одним из важнейших критериев оценки качества жизни. «Счастье — вот то, к чему стремится каждый человек», — пишут Джон Хеллиуэлл, Ричард Лейард и Джеффри Сакс в «Докладе о мировом счастье» ООН за 2013 год, в котором представлен рейтинг 156 стран мира, составленный по опросу об уровне счастья их граждан [3]. Счастье представляет для человека жизненно важную цель: «Люди, испытывающие больше положительных эмоций, более удовлетворенные жизнью и живущие в более счастливых сообществах, с большей вероятностью здоровы, продуктивны и социально адаптированы как в настоящий момент, так и в будущем. Эти преимущества распространяются и на их семьи, рабочие места и местные сообщества и приносят пользу всем» [4].

«Главная цель нашей жизни — быть счастливыми», — говорит далай-лама. А учитывая неоспоримые преимущества состояния счастья, кто станет с этим спорить? Сегодня нас буквально завалили книгами и историями о счастье, исследованиями на эту тему. Позже мы расскажем о некоторых из них, а также обсудим, почему вода зачастую обеспечивает наикратчайший путь к счастью. А сейчас просто отметим: учеными уже доказано, что состояние счастья улучшает наши взаимоотношения с окружающими; помогает нам быть творческими и эффективными в работе (и следовательно, зарабатывать больше); обеспечивает нас высоким самоконтролем и способностью справляться с трудностями и проблемами. Оно делает нас более милосердными, общительными и чуткими [5]; улучшает работу иммунной, эндокринной и сердечно-сосудистой систем; снижает уровень кортизола в крови и частоту сердечных сокращений; способствует уменьшению воспалительных процессов, замедляет развитие болезней и увеличивает продолжительность жизни [6]. Исследования однозначно показывают, что внутреннее ощущение счастья распространяется вовне, влияя не только на круг нашего общения, но и на друзей и близких (то есть действует в трех степенях отчуждения из знаменитых шести[12]) [7]. Счастливые люди демонстрируют лучшие когнитивные способности и большую внимательность, принимают более обоснованные решения и эффективнее заботятся о себе; как друзья, коллеги, соседи, супруги, родители и граждане они лучше остальных своих собратьев и просто чаще улыбаются [8]. Такое состояние души я и называю Голубым разумом — ведь это не просто желание улыбнуться, которое вы испытываете, находясь рядом с водой, а желание улыбаться везде.

Вода и эмоции

Одни люди любят океан, других он пугает. Я его люблю, ненавижу, боюсь, уважаю, обижаюсь на него, обожаю его, испытываю отвращение и часто проклинаю. Он пробуждает во мне иногда все самое лучшее, а иногда — все наихудшее.

Роз Сэвидж[13]

Помимо эволюционно обусловленной привязанности к воде, люди чувствуют с ней глубокую эмоциональную связь и инстинктивно стремятся находиться рядом. Вода радует и вдохновляет нас. По словам чилийского поэта Пабло Неруды, «мне нужно море потому, что оно учит меня». Вода утешает нас и пугает. Например, Винсент ван Гог говорил: «Рыбаки знают, что море опасно, а шторм ужасен, но никогда не считают эти опасности достаточной причиной для того, чтобы оставаться на берегу». Вода вызывает у нас чувства благоговения, мира и радости. Вот слова из песни американской рок-группы The Beach Boys: «Поймай волну, и вот ты уже на вершине мира».

Почти всегда, думая о воде, или слыша ее звуки, или видя ее, или погружаясь в нее, или ощущая ее вкус и запах, люди что-то чувствуют. Это «инстинктивное и эмоциональное реагирование… имеет место независимо от реакции рациональной и когнитивной», — пишет известный профессор городского планирования Стивен Бурасса в своей новаторской статье, опубликованной в 1990 году в журнале Environment and Behavior. Эта эмоциональная, или даже аффективная, реакция на среду рождается в старейших участках мозга и нередко возникает еще до включения когнитивных психических процессов. Таким образом, чтобы разобраться в своем отношении к окружающей среде, мы должны понять, в чем состоит суть как нашего когнитивного, так и эмоционального взаимодействия с ней.

Для меня все это имеет большое значение, потому что я всегда интересовался историями и научными фактами, объясняющими, почему люди сильно любят воду. Будучи еще аспирантом и изучая эволюционную биологию, экологию дикой природы и экономику природопользования, я попытался включить понятие об эмоциях в свою диссертацию о взаимосвязи между экологией морской черепахи и поведением людей, живущих в прибрежных регионах. Однако, как оказалось, в научном мире практически нет места для чувств и эмоций. «Молодой человек, лучше держите свои неясные концепции при себе и подальше от науки», — в один голос советовали мне научные консультанты. Эмоции ведь не поддаются рациональному объяснению, и их нельзя измерить. Значит, они не имеют к науке никакого отношения.

Сегодня ситуация в научном мире кардинально изменилась. Ученые, занимающиеся изучением когнитивных процессов, уже знают, как эмоции управляют практически всеми принимаемыми нами решениями — от того, что съесть на завтрак, до того, с кем сесть рядом на званом ужине, — а также как зрение, обоняние и звуки влияют на настроение. Сегодня наука, стремящаяся подвести физиологическую основу буквально подо все — от политических пристрастий до цветовых предпочтений, — находится на гребне волны. Чтобы наблюдать за тем, как мозг человека реагирует на музыку, искусство, любовь, медитацию, как в нем зарождаются предубеждения, и за многими другими психическими процессами, используются сложные технологии вроде ЭЭГ, МРТ и фМРТ. Каждый день исследователи-новаторы находят все новые и новые объяснения того, почему человек взаимодействует с окружающим миром определенным образом. Уже сейчас они изучают, какие процессы, протекающие в мозге, лежат в основе взаимосвязи человека с водой; причем эти исследования проводятся не только из научного интереса, а имеют важное практическое значение для самых разных областей деятельности человека, включая здравоохранение, туризм, торговлю недвижимостью, творчество, развитие детей, городское планирование, лечение наркомании и психических травм, бизнес, политику, религию, архитектуру и прочее. И самое главное, эти открытия, возможно, дадут нам более глубокое понимание того, кто мы и как наш разум и эмоции формируются в результате взаимодействия с самым распространенным веществом на нашей планете — водой.

Поиск ученых или просто людей, мечтающих разобраться в этих вопросах, привел меня от мест обитания морских черепах на побережье Нижней Калифорнии в аудитории медицинских школ Стэнфорда, Гарварда и Эксетерского университета в Великобритании, в лагеря серферов, рыбаков и байдарочников, организованные в Техасе и Калифорнии для ветеранов войн с посттравматическим стрессовым расстройством, а также к озерам, рекам и даже бассейнам, разбросанным по самым разным уголкам мира. И где бы я ни был, переезжая с места на место — даже в воздухе, — я выслушивал людей, которые охотно делились со мной своими историями о воде. Каждый раз, когда они описывали, как впервые увидели озеро, пробежались под дождевателем в саду, поймали черепаху или лягушку в ручье, забросили удочку или гуляли по берегу с другом, их глаза горели огнем.

Очень скоро я убедился, что такие рассказы чрезвычайно важны для науки, так как они помогают лучше разобраться в фактах и поместить их в понятный контекст. Настало время ради самих себя и нашего будущего перестать разграничивать эмоции и науку. Так же как реки сливаются друг с другом на пути к океану, чтобы в полной мере постичь суть Голубого разума, нам нужно собрать воедино отдельные потоки: анализ и любовь, эксперимент и вдохновение, голову и сердце.

Во время учебы в аспирантуре Аризонского университета я не раз возил подростков индейской народности тохоно-оодхам через границу на море Кортеса. (Тохоно-оодхам, что в переводе с языка индейцев означает «люди пустыни», — коренные жители, проживающие по большей части в пустыне Сонора на юго-востоке Аризоны и северо-западе Мексики.) Многие из них раньше никогда не видели океана, поэтому оказались абсолютно не готовыми к такому опыту ни эмоционально, ни даже в плане выбора необходимых вещей для путешествия. Например, на одну из таких экскурсий сразу несколько ребят не взяли с собой ни плавки, ни шорты — в их гардеробе просто не было ничего подобного. В итоге мы остановились на пляже неподалеку от Пуэрто Пеньяско, и я ножом укоротил длинные штанины их брюк. А однажды на мелководье мы надели на ребят маски и трубки и провели с ними небольшой урок, обучающий дыханию через трубку. После этого они вошли в воду, чтобы посмотреть, что там на дне. Потом я спросил одного из подростков, нравится ли ему то, что он видит. «А я ничего не вижу», — заявил он. Оказалось, мальчик находился под водой с закрытыми глазами. Я сказал ему, что он может, ничего не опасаясь, открыть их. Он опять погрузил лицо в воду и стал смотреть. Потом он вдруг вынырнул и, сорвав с лица маску, начал кричать, что видел рыбу. Смеясь и плача одновременно, он воскликнул: «Моя планета прекрасна!» А затем снова натянул маску, опустил голову в воду и не поднимал ее почти час.

Я помню тот день до мельчайших подробностей. Могу побиться об заклад, хоть и не знаю наверняка, что тот мальчишка — тоже. Любовь к воде оставила на нас неизгладимый отпечаток. Я, как и он, почувствовал себя так, словно это была моя первая встреча с океаном.

Истоки Голубого разума

В 2011 году я наконец собрал в Сан-Франциско — городе, с трех сторон окруженном водой, — группу нейробиологов, когнитивных психологов, морских биологов, художников, экологов, врачей, экономистов, спортсменов, градостроителей, агентов по недвижимости и поваров, для того чтобы общими усилиями определить, как вода влияет на мозг, тело и психику человека. К тому времени я уже понял, что достаточно много мыслителей-новаторов в мире пытаются соединить воедино все, что нам известно о сильном влиянии воды на человека. Но до того момента почти все они действовали изолированно друг от друга. С тех пор собрания сторонников концепции Голубого разума переросли в ежегодную конференцию, на которой постоянно выдвигаются новые идеи о том, как человечество взаимодействует с голубой планетой. Базой для этого служит постоянно растущее число исследований по взаимосвязи между разумом, телом и окружающей средой.

И мозг, и океан — глубокие, сложные и тонкие сферы, пока мало изученные и едва понятные человеку. Однако сегодня они все чаще делятся своими секретами с наиболее преданными и целеустремленными из нас. Многие ученые-исследователи из самых разных областей знания, отталкиваясь от накопленных ранее данных, изучают влияние воды на человека. Выводы, сделанные благодаря их сотрудничеству, проливают свет на биологические, нейрофизиологические и социологические дары Голубого разума.

Каждый год все больше специалистов из самых разных областей знания находят взаимосвязи между высшей нервной деятельностью и водным миром. И речь идет не о таких сентиментальных идеях вроде «Сохраним дельфинов», а о знаниях функционирования префронтальной коры головного мозга и миндалевидного тела, об открытиях в эволюционной биологии, нейровизуализационных методах исследования и изучении работы нервных клеток — иными словами, обо всем том, что позволяет научно объяснить, почему люди высоко ценят любое соприкосновение с водной стихией.

Уже сегодня это новое направление в науке находит практическое применение в образовании, государственной политике, здравоохранении, планировании разбивки прибрежных полос, туризме, торговле недвижимостью и бизнесе, не говоря уже о личном счастье и самочувствии человека. У этой науки лицо человека, ведь ею занимаются обычные люди со своими мнениями, предубеждениями, прозрениями и новаторскими идеями. На конференциях, посвященных Голубому разуму, которые проводятся на побережьях Атлантического и Тихого океанов, ученые, практики и студенты делятся результатами своих исследований и экспериментов. Собираясь вместе, они дискутируют, творят, размышляют. В рамках этого мероприятия были разработаны специальные документы, где описано то, «что, по нашему мнению, нам известно» (факты), «что мы намерены исследовать» (гипотезы) и «чем мы хотим поделиться с миром» (выводы и теории). Например, на конференции, посвященной проекту «Голубой разум», 2013 года, проводившейся на острове Блок, обсуждались такие сложные темы, как дофаминергические пути[14], микропластики и стойкие органические загрязнители, физиология слуховой коры головного мозга и окисление океана. Для тех из нас, кто очарован волнами, любые обсуждения, касающиеся воды, несут радость и ощущение праздника. По утрам мы хором распевали песни, любуясь сверкающими водами Атлантики, а по вечерам пили вино — темную и не менее сверкающую жидкость — и слушали стихи знаменитой род-айлендской поэтессы Лизы Старр.

«Послушай, дорогой», — он шепчет.

Лишь кажется тебе,

что ты забыл невозможное.

Пойди к тому болоту за Свежим прудом

и посмотри, как красный превращается

в пурпурный; пойди и посмотри, как он опять

готовится к сегодняшнему дню.

Наука и поэзия здесь неразделимы. Подобно океанам и морям, рекам и прудам, плавательным бассейнам и горячим минеральным источникам, вряд ли когда-нибудь будет слишком много поэзии в нашей жизни. Но мы могли бы привнести в жизнь и не немного, а много больше — а в иных случаях, наоборот, и значительно меньше. Сегодня многие люди ведут очень напряженную жизнь, сгибаясь под тяжестью работы, личных конфликтов, повсеместного вторжения технологий и СМИ в нашу жизнь. Пытаясь сделать все сразу, мы по любому поводу подвергаем себя стрессу. Мы проверяем голосовую почту в полночь, электронную — на рассвете, а все остальное время прыгаем с сайта на сайт, с рекламного ролика на рекламный ролик. Постоянно измученные, мы принимаем неправильные решения на работе, дома, на игровом поле и за рулем, становясь при этом слабыми и безвольными, потому что решили, что у нас нет времени на заботу о себе. А любая свободная минута немедленно оказывается занятой все той же электронной почтой, подготовкой отчетов, участием в собраниях и заседаниях, обновлением систем, позволяющих всегда оставаться в курсе дел и вовремя исправлять ошибки.

Мы пытаемся избавиться от одной привычки только для того, чтобы приобрести другую. Говорим не то, что надо, людям, которых любим. И любим не то, что стоило бы, потому что довольствоваться тем, что у нас под носом, гораздо проще, а иногда, кажется, и более целесообразно. Мы извиняемся за свои оправдания, но никак не можем остановить эту лавину. И все это сопряжено с немалыми затратами, ведь, как известно, «во всем мире к инвалидности в значительной степени приводит стресс и вызываемые им заболевания» [9].

Впрочем, это необязательно должно быть так. Серферы, ученые-исследователи, ветераны войн, рыбаки, поэты, художники и дети, чьи многочисленные рассказы включены в эту книгу, знают, что, соприкасаясь тем или иным образом с водой, человек чувствует себя счастливее. И они с нетерпением ждут, что и вы тоже «включите» наконец свой Голубой разум.

Итак, пора нырять.

Глава 2. Вода и мозг: нейробиология и Голубой разум

Мозг и океан — чрезвычайно тонкие и сложные для исследования миры. Мы изо всех сил ищем способы, которые позволят нам лучше понять их. Нас невероятно притягивают их тайны — и природные ритмы, присущие обоим, — и мы очень стараемся найти язык для их описания.

Дэвид Пеппл, профессор психологии и нейробиологии Нью-Йоркского университета

Серфер Жоао де Маседо лежит на своей доске примерно в 90 метрах от пляжа. Он ждет, расслабленный, но бдительный. Жоао внимательно следит за водой в ожидании следующей волны, и, как только замечает на глади легкую зыбь, свидетельствующую о возможном ее приближении, все его тело и мозг захлестывает другая волна — волна нейрохимических веществ. Вода вздымается перед ним горбом, и благодаря усвоенному опыту катания на тысячах волн он инстинктивно встает на доску. И только после этого начинает искать идеальную точку входа. Он входит в «карман», и дофамин бурно выбрасывается в клетки мозга. Оказавшись в водяном туннеле потрясающего сине-зеленого света, в окружении запахов и звуков волны, Жоао чувствует, как воздух свистит в ушах, пока он балансирует своим телом, чтобы как можно дольше удержаться на доске. Позитивные нейромедиаторы — адреналин, дофамин, эндорфины — волнами разливаются внутри его мозга и тела. Жоао выскакивает из «кармана», слыша, как гребень волны за его спиной с грохотом разбивается о гладь океана. Он улыбается, возможно, даже смеется. Затем разворачивает доску, ложится на нее и, шлепая ладонями по воде, ждет следующей волны — и следующего выброса дофамина.

Улыбка Жоао без слов выдает только что пережитые им восторг и удовольствие. С такими же эмоциями на лицах в стихах, прозе и с помощью других выразительных средств люди рассказывают друг другу о том, как вода влияет на их ум и тело.

Только в последние два десятилетия ученые получили возможность исследовать, что происходит в человеческом мозге, когда мы сталкиваемся с разными сторонами окружающего мира и самих себя [1]. Сегодня нейробиологи проводят много удивительных исследований, которые бесконечно подробно позволяют отслеживать, что происходит с нашим мозгом, когда мы едим, пьем, спим, работаем, пишем, целуемся, занимаемся спортом, созидаем, решаем проблемы, играем… И это правильно, ведь если все люди на земле занимаются этим, кто-то должен изучить мозговые процессы и выяснить, какие именно механизмы активируются в мозге, какие нейромедиаторы выделяются при выполнении определенных видов деятельности.

Некоторые считают наше время «золотым веком нейробиологии». Однако, несмотря на все проводимые исследования, о которых так любят писать и говорить наши СМИ (подкрепляя свои слова разноцветными томограммами мозга для большей убедительности) [2], любой ученый, который не зря тратит деньги, выделяемые на проведение экспериментов, скажет, что человечество сегодня стоит лишь у порога понимания того, что происходит в человеческом мозге. В 2011 году выдающийся нейрофизиолог Вилейанур Рамачандран заявил, что наши нынешние знания о мозге «равнозначны тому, что мы знали о химии в XIX веке — короче говоря, нам известно немногое» [3]. И надо признать, пока эта ситуация существенно не изменилась.

Впрочем, и это «немногое» — гораздо больше, чем то, что люди знали о своем мозге на протяжении двух тысяч лет. Конечно, многие выводы и исследования, сделанные и проведенные сегодня, и через десять, двадцать, а то и пятьдесят лет будут считаться не полностью доказанными и неточными. Такова уж наука о мозге: внимательно наблюдая за окружающим миром, ученый высказывает гипотезу, проводит эксперименты, чтобы доказать или опровергнуть ее, используя доступные на данный момент технологии, — и на основании полученных результатов приходит к определенным выводам. Особенно интересно на этом заключительном этапе то, что во время него исследователь пытается выявить, какие физиологические, химические и структурные процессы лежат в основе в высшей степени субъективного опыта человечества, связанного с окружающим миром. Что происходит в вашем мозге, когда вы видите лицо любимого человека или любуетесь морским пейзажем, стоя на палубе корабля? Какие нейронные цепи активируются, когда художник достигает пика вдохновения, а наркоман делает инъекцию? Действительно ли среда формирует наш мозг, а мозг ежесекундно фильтрует, конфигурирует и интерпретирует воспринимаемые сенсорные сигналы? И нельзя ли применить понимание принципов работы мозга для того, чтобы помочь людям стать более счастливыми, творческими, любящими и менее подверженными стрессу существами?

Как я говорил ранее, нейробиология изучает невероятно большое количество моделей человеческого поведения и эмоций практически в любых условиях и обстоятельствах, но взаимодействие с водой по какой-то причине до сих пор не удостаивалось ее внимания. (Попробуйте-ка просмотреть в ближайшем книжном магазине или библиотеке предлагаемые научно-популярные книги по нейробиологии, психологии или саморазвитию. Как вы думаете, во многих ли из них рассказывается о воде?) Итак, эту главу мы начнем с обсуждения некоторых важных особенностей головного мозга человека. Но прежде предлагаю поговорить об основополагающих принципах изучения мозга.

Как мы изучаем мозг

Все наши действия и мысли, когда-либо возникавшие в голове, есть результат работы человеческого мозга. Но как именно он работает, остается одной из самых больших неразгаданных тайн; и создается впечатление, что чем глубже мы проникаем в секреты мозга, тем больше сюрпризов получаем.

Нил де Грасс Тайсон, астрофизик

Людей всегда интересовало, что происходит в их головах. В конце XIX — начале XX века некоторые психологи, в частности Зигмунд Фрейд и Уильям Джеймс, описывали, что думает и чувствует человек, основываясь на субъективных переживаниях пациентов, а также клинических наблюдениях за поведением людей. (Самоотчеты[15] и сегодня играют важнейшую роль в изучении работы человеческого мозга.) Врачебная практика тоже всегда была богатым источником информации. До начала XX века почти все известные людям факты о деятельности мозга выявлялись благодаря изучению процессов, происходящих в нем вследствие болезни или травмы. Но одно дело — предполагать, как функционирует мозг в нормальном состоянии, наблюдая за больным человеком, и совсем другое — понимать, как работает мозг здорового человека во время обычных занятий, когда он думает, спит, переживает, творит или вообще любым образом взаимодействует с внешним миром.

Благодаря разработке неинвазивных методов исследования[16] и новой сложнейшей аппаратуры современные ученые получили возможность изучать работу человеческого мозга здорового человека. Самым первым из таких устройств был электроэнцефалограф, или аппарат ЭЭГ. Его действие основывается на том, что ткань живого организма обладает определенными электрическими свойствами, которые можно измерить. Впервые аппарат ЭЭГ испытали на человеке в 1924 году, и на протяжении XX века он использовался как в качестве диагностического инструмента, так и для научных исследований.

Возбуждаясь, нейроны генерируют небольшие электрические заряды, а при одновременной активизации группы нейронов создается своего рода электрическая волна, которую можно обнаружить и записать. Данные собираются путем наложения электродов ЭЭГ (обычно они встроены в специальную шапочку, сетку или повязку) на голову испытуемого и записи пиков и спадов биоэлектрической активности его мозга. (Для удобства анализа сигнал искусственно усиливается.) ЭЭГ позволяет отслеживать и расположение мозговой активности, так как определяет, какая именно зона мозга участвует в «когнитивном событии». ЭЭГ определяет тип мозговых волн (альфа, бета, тета и дельта) — каждая из них соответствует своему диапазону частот и определенному уровню активности, что делает ЭЭГ чрезвычайно важным инструментом для исследований мозга в состоянии сна, — а также аномальную активность (например, при приступах эпилепсии, когда в мозге наблюдаются резкие всплески электрической активности). Новейшие аппараты ЭЭГ позволяют получать данные по шестидесяти восьми каналам неинвазивным методом каждые четыре миллисекунды и даже чаще и регистрировать изменения электрических волн буквально по миллисекундам [4].

Когнитивные нейробиологи считают, что ЭЭГ представляет собой чрезвычайно полезный инструмент для изучения таких функций мозга, как внимание, эмоциональные реакции, хранение информации и прочие [5]. И, что особенно важно для тех, кто проводит исследования за пределами лабораторий, современные аппараты ЭЭГ становятся все компактнее и портативнее. Некоторые даже напоминают головную гарнитуру, используемую любителями компьютерных игр.

Правда, показания ЭЭГ отображают электрическую активность только на поверхностно расположенных участках мозга, а многие его важнейшие функции осуществляются в более глубоких структурах. Для их изучения нужна другая аппаратура. В последние пятьдесят лет для визуализации активности в глубинных участках головного мозга и отслеживания изменения кровотока или процессов метаболизма применяются такие технологии, как МРТ (старая добрая магнитно-резонансная томография), позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ) и однофотонная эмиссионная компьютерная томография (ОФЭКТ) [6]. Но если работа аппарата МРТ основывается исключительно на магнитных полях и радиоволнах, то в сканерах ПЭТ и ОФЭКТ используются инъекции радиоактивных изотопов, что серьезно ограничивает их практическое применение. Ситуацию существенно улучшило появление в 1990-х годах метода функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ).

Принцип действия аппаратов фМРТ основывается на взаимодействии магнитного поля и радиоволн. Под воздействием магнитного поля протоны в атомах водорода в крови выстраиваются параллельно магнитному полю (в обычных условиях они расположены в хаотичном порядке), по окончании воздействия электромагнитного импульса они возвращаются в исходное положение. Во время этих процессов протоны водорода испускают сигналы, которые регистрируются специальными датчиками. Вся собранная информация обрабатывается мощным компьютером, который ищет различия в поступающих сигналах и благодаря этому разграничивает разные типы крови. Дело в том, что в ходе перестраивания протоны посылают разные сигналы от оксигенированной (артериализованной) и диоксигенированной (бедной кислородом) крови — именно эти сигналы и считывают специальные датчики аппарата фМРТ. Когда испытуемый совершает какое-нибудь действие — скажем, сжимает кулак или смотрит на изображение, — в этот момент сканер измеряет соотношение разных типов крови, то есть BOLD-контрастность (blood-oxygenation-level-dependent contrast), зависящую от степени насыщения крови кислородом, в разных участках мозга. Далее встроенный в аппарат компьютер с помощью сложного алгоритма интерпретирует полученные данные и представляет контрастность в виде бесконечно малых трехмерных единиц, которые называются вокселами. Интенсивность активности в конкретной области мозга обозначается разными цветами: красный указывает на наибольшую интенсивность, фиолетовый или черный свидетельствуют о низкой или нулевой активности. Чем ярче цвет на отсканированном изображении, тем выше активность в конкретном участке мозга. Отсюда возник термин «подсвеченный», который употребляют врачи и ученые, говоря о возбужденных зонах мозга.

За последние двадцать лет фМРТ стала излюбленным методом измерения функций мозга. Ее используют когнитивные психологи, неврологи, нейроэкономисты, нейробиологи и многие другие специалисты [7]. Однако хотя фМРТ и считается одним из лучших инструментов для достижения данных целей сегодня (и одним из немногих инструментов для изучения мозговых структур, расположенных в глубине черепа), следует отметить и его недостатки и ограничения. Во-первых, работа аппарата фМРТ основывается на косвенных показателях мозговых функций. Функционирование мозга по своей природе носит электро-химический характер: нейроны испускают электрические сигналы, передавая их друг другу либо через непосредственный контакт от синапса к синапсу, либо посредством химических нейромедиаторов. Эта деятельность требует кислорода, который обеспечивается кровотоком в активных зонах мозга, и сканеры фМРТ измеряют этот кровоток, а не фактическую активность нейронов. Следовательно, хотя фМРТ и может показать нам, какие участки мозга активны, определить, что именно их активирует, с ее помощью нельзя. Во-вторых, изображения фМРТ, конечно, отличаются превосходным пространственным разрешением (методика позволяет отображать расположение зоны активности мозга с точностью до двух-трех миллиметров), но из-за того, что кровоток существенно отстает от нейронов (между активацией нейронов и ускорением кровотока к активированной зоне мозга проходит 1–2 секунды и продолжается эта реакция обычно около пяти секунд), временное разрешение сканирования фМРТ значительно дольше, чем необходимое для регистрации большинства типов восприятий или других когнитивных процессов. (А вот аппараты ЭЭГ, хоть и не могут похвастаться хорошим пространственным разрешением, зато, как я уже говорил, способны отслеживать электрические заряды каждую миллисекунду.) Стоит также упомянуть о проблемах неполной совместимости фМРТ-аппаратов и сложных алгоритмов обработки отсканированных с их помощью данных, а также о размерах вокселов (они хоть и крошечные, но все равно намного больше нейронов, которые они изображают).

Самый существенный недостаток фМРТ с точки зрения ее использования для исследований мозга сегодня состоит в том, что метод позволяет отслеживать реакции испытуемых только в лаборатории, но не в условиях протекания когнитивной деятельности, интересующей ученого. Представьте себя одним из студентов, добровольно согласившихся принять участие в исследовании с применением фМРТ [8]. Вам предлагают явиться в лабораторию, но просят оставить дома все металлические предметы, поскольку в аппарат встроены мощные магниты. Друг, который раньше проходил фМРТ-сканирование, советует вам одеться теплее, поскольку для нормальной работы оборудования температура в помещении должна быть довольно низкой.

Итак, вы приходите в лабораторию, регистрируетесь, и вас проводят в комнату, где стоит сканер — огромная туннелеобразная машина с пространством внутри, куда помещается человеческое тело. (Если вы страдаете клаустрофобией, малый размер «трубы» наверняка вызовет у вас приступ паники.) Оператор предлагает вам лечь на выдвижной пластиковый «язык» головой ко входу в туннель и сообщает, что потом его задвинут внутрь так, что ваши голова и плечи окажутся в сканере. Там же установлено зеркало, в котором вы увидите экран компьютера с необходимыми инструкциями. Вы будете их выполнять, а сканер — регистрировать показатели активности вашего мозга. Оператор дает вам затычки для ушей, объясняя, что сканер работает очень шумно, и показывает кнопку, на которую вы сможете нажать, если почувствуете сильный дискомфорт и захотите прервать процедуру. Чтобы голова лежала неподвижно, под нее и еще с двух сторон кладут подушки. «Во время сканирования старайтесь не шевелиться», — просит оператор, и ваши голова и плечи отправляются в сканер.

До сих пор все идет так же, как при МРТ-сканировании. Но теперь вы не просто лежите в трубе, а смотрите в зеркало, слышите звуки сканера и видите, как загорается экран компьютера над вами. Следуя инструкциям, в ответ на изображения, возникающие перед глазами, вы нажимаете на клавиши вспомогательной панели, которую держите в руке. (В будущем благодаря новой технологии айтрекинга[17], или определению координат взгляда, пальцы, скорее всего, смогут отдыхать.) Занятие занимает вас настолько, что вы не очень-то обращаете внимание на то, в каком тесном пространстве находитесь (и это хорошо, поскольку в первый момент вы готовы были сразу нажать «тревожную» кнопку, чтобы вас поскорее вытащили из туннеля). Наконец тест заканчивается, экран компьютера гаснет. Нажатием кнопки оператор достает вас из аппарата, благодарит за потраченное время и просит запланировать очередной сеанс на следующую неделю. Вы продрогли, мочевой пузырь вот-вот лопнет, от шума сканера болит голова — но ведь все это ради науки, не так ли? И вы соглашаетесь прийти еще раз.

ФМРТ позволяет нам узнать довольно много о функционировании человеческого мозга, но совсем мало — о его взаимодействии с реальным миром. Аппарат может сканировать наш мозг во время просмотра фотографий людей — счастливых или грустных, испуганных или злых, — но не способен отслеживать его реакции во время реальных контактов на улице. Он позволяет выявить зоны активности мозга во время решения математических задач или выбора еды или напитка, но не может просканировать мозг в то время, когда вы наслаждаетесь вкусом только что сорванного хрустящего красного яблока или бокалом Шардоне перед горящим камином, не говоря уже о подводном плавании в окружении коралловых рифов. Как отмечает когнитивный нейробиолог и специалист в области изучения когнитивной деятельности посредством слуха, восприятия речи и понимания языка Дэвид Пеппл: «Начиная с 1990 года большинство изображений мозга были получены с помощью фМРТ, и цель их получения заключалась в том, чтобы составить своего рода карту мозга. Это, конечно, весьма похвально, но иметь карту еще не значит объяснить, как работает мозг. Составить ее — вот задача, которую нам еще только предстоит решить».

Сегодня ЭЭГ и фМРТ, возможно, лучшие инструменты для изучения мозга, а их совместное применение действительно позволяет оптимально использовать преимущества «обоих миров». Но, несмотря на это, ученые вроде меня — то есть те, чьи интересы лежат в областях знания, которые невозможно исследовать с помощью статичного оборудования, в стерильных лабораторных условиях, — с нетерпением ждут окончательной доработки новейших методик. Речь идет о диффузной тензорной томографии (ДТТ), позволяющей оценить диффузию молекул воды вдоль миелиновой оболочки аксонов нервных клеток головного мозга (это своего рода «кабели», соединяющие отдельные участки мозга) и таким образом получить информацию об интеграции структур белого вещества и связях между ними [9], а также об оптогенетике — методике, согласно которой светочувствительные гены внедряются в нейроны и мгновенно активируют либо «отключают» их, что позволяет исследователям определить функцию конкретной нервной клетки [10]. Кроме того, речь идет о головной гарнитуре на основе технологии под названием функциональная инфракрасная спектроскопия [11], позволяющей ученым снимать показания об электрической активности мозга в реальных условиях.

Впрочем, чтобы лучше понять, как и почему вода влияет на человеческий мозг, в нашем распоряжении уже сегодня имеется несколько источников ценной информации. Во-первых, это самоотчеты: как чувствует себя человек, находясь у воды? Как, с его точки зрения, она на него влияет? Во-вторых, мы можем использовать результаты ранее проведенных исследований, изучавших, какие эффекты оказывает взаимодействие с природой на познавательную деятельность человека, и поинтересоваться, отличается ли реакция на воду от этих общих реакций. В-третьих, мы можем воспользоваться многочисленными открытиями в области когнитивной нейрологии, нейрохимии, психологии влияния факторов окружающей среды на человека и поразмыслить над тем, применимы ли эти результаты и выводы к реакции мозга на воду.

Но мы с вами начнем с простого вопроса, который на самом деле не так уж и прост: как работает наш мозг?

Как работает человеческий мозг

Потому что это [океан] отличная метафора организации человеческого мозга.

Рэй Курцвейл, автор, изобретатель, футуролог

(отвечая на вопрос, почему он любит океан)

Почти полукилограммовый сгусток жира и белка, расположенный в верхней части спинного мозга, не только в основном состоит из воды, но и находится как бы в воде — прозрачной, бесцветной спинномозговой жидкости. Эта жидкость состоит из живых клеток (в том числе иммуноцитов, очищающих нервную систему от инфекционных патогенных организмов), глюкозы, белков, молочной кислоты, минералов и воды. Она защищает мозг от травм, поддерживает постоянное давление в черепной коробке и обеспечивает достаточную плавучесть мозга для того, чтобы уменьшить его фактический вес (1400 граммов) до 25–50 граммов (снижая тем самым давление мозга на его нижние части, что в противном случае отрезало бы их от системы кровоснабжения) [12]. Мозг потребляет больше энергии, чем все другие органы: он использует примерно 20–25 процентов кислорода и 60 процентов глюкозы, поступающих в организм, — эти ресурсы идут на обеспечение связи между нейронами и поддержание здоровья клеток [13]. Мозг состоит из около 1,1 триллиона клеток, из которых от 85 до 100 миллиардов [14] — нейроны (мы называем их серым веществом), остальные — аксоны и глии (белое вещество). Глии выполняют функции метаболической поддержки. В частности, они укутывают проводящие нейриты (аксоны) слоем желеобразного вещества миелина (беловатого цвета белок, своего рода липидный футляр для нервов) и осуществляют переработку нейромедиаторов. Впрочем, все эти знания из сферы анатомии не слишком много говорят нам о том, как на самом деле работает мозг.

За разъяснением этого сложнейшего вопроса стоит обратиться к Говарду Филдзу из Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Седовласый, добродушный, с заразительной улыбкой, Говард не только исследователь мирового класса, но и человек, который умеет доходчиво объяснять самые сложные вещи. Крупные открытия, касающиеся функций нейронов, делаются в наше время чуть ли не ежегодно, однако, по словам Филдза, правильнее всего было бы назвать их целью кодирование восприятия и действия. Ученый говорит, что нейронные клеточные тела представляют собой своего рода электрохимические цифровые переключатели, подсоединенные с помощью аксональных «проводков» к сложной сети внутри нашей головы. Человеческий мозг состоит из миллиардов нейронов, и каждый из них соединяется с десятками тысяч других, образуя триллионы связей. В результате этих взаимосвязей группы нейронов создают нейронные сети, которые и генерируют все осознаваемые и неосознаваемые импульсы, реакции или мысли, какие только могут возникнуть у человека — от возможности почувствовать зуд (и почесать нос в ответ на раздражитель) до «ординарных и экстраординарных вариаций психической активности, связанных с восприятием, вниманием, ощущением, запоминанием и логическим мышлением» [15]. Они также запускают последовательный выброс нейрохимических веществ, благодаря которым реакция стресса преобразуется в эмоции и поступки. Изучая разные нейронные сети разных людей, исследователи могут создавать «топографические карты» мозга. Это непростая задача, поскольку в человеческом мозге существует множество сетей, выполняющих разные элементы одной и той же функции. Например, сеть нейронов, которая заставляет вас подносить еду ко рту, отличается от той, что управляет более тонкими и точными движениями пальцев, когда вы держите ручку или пишете [16]. Сложность нейронных сетей обусловлена уже самим их огромным количеством: нервных клеток в человеческом мозге на порядок больше, чем в мозге самого близкого к нам примата. Но больше всего поражает даже не количество, а качество познавательной способности и физической ловкости homo sapiens [17].

Каким же образом мозг человека разбирается в той невероятной лавине сигналов и раздражителей, которые каждое мгновение воздействуют на наши органы чувств? И каково его основное предназначение, если исходить из теории эволюции? По словам писателя Джона Медины, главная цель человеческого мозга такова — «выживать в нестабильной внешней среде, находясь практически постоянно в движении» [18]. Выполнение этого задания требует постоянного роста и адаптации к проблемам, с которыми человечество сталкивалось в стремительно менявшемся и полном опасностей мире. На протяжении многих тысячелетий человеческий мозг развивался рывками: одни когнитивные функции добавлялись, другие отмирали — в зависимости от пользы для выживания человеческого вида. (Наш мозг по-прежнему эволюционирует: одни функции он получает от рождения, а другие — как лишние и снижающие эффективность его работы — со временем исчезают [19].) В ходе всей истории развития человечества возникла структура мозга с гибкой архитектурой, нейропластичностью, а в результате развились нейронные сети, способные создавать базовые «строительные блоки» для восприятия и переработки сигналов, поступающих от органов зрения, слуха, обоняния и звука, которые, в свою очередь, эволюционировали в функции более высокого порядка, такие как речь, письмо, музыка и другие виды искусства [20].

Замечу, что говорить о развитии мозга как об окончившемся процессе не совсем верно, ведь если физические пределы его развития и есть, то конца эволюционному приспособлению не существует. Кто знает, как мы будем выглядеть и что будем уметь делать через миллион лет? Несомненно одно: современные факторы, создающие превосходство или, наоборот, преграды в эволюционном развитии, отличаются от тех, которые действовали несколько сотен тысяч лет назад.

Не надо быть доктором наук, чтобы понять и признать, что помимо внешней среды, в которой мы существуем, нас формируют и психические процессы, происходящие внутри нас, и взаимодействие с окружающими людьми. Мы непрерывно принимаем бесчисленное количество сигналов из целого ряда источников: мыслей, непрерывно возникающих в голове; телесных ощущений, на которые редко обращаем внимание (если они не заявляют о себе слишком громко, скажем, в виде боли или острого наслаждения); потока чувств и эмоций, возникающих как следствие нейрохимического процесса, когда мы обращаем внимание на другого человека; и конечно, непрерывной лавины стимулов и раздражителей, поступающих из окружающего мира.

Как же наш мозг справляется со всей этой входящей информацией? Как он отличает сигналы, важные для выживания, от ненужных помех? Дело в том, что мозг — непревзойденный эксперт в области распознавания и прогнозирования. «Человеческий мозг представляет собой потрясающую машину для выявления паттернов, — пишет психолог Дэвид Пизарро. — В нашем распоряжении имеется целый ряд механизмов, которые позволяют выявлять скрытые связи между предметами, событиями и людьми. Без них огромное количество сигналов, непрерывно атакующих наши органы чувств, несомненно, воспринималось бы нами как нечто случайное и хаотичное» [21]. Сознательно — но главным образом неосознанно — мы считываем все данные, поступающие к нам посредством органов восприятия, и сравниваем их с уже пережитым в прошлом опытом [22]. Мозг фокусируется на том, что считает важным (либо из-за совпадения с предыдущими паттернами, либо — что случается значительно чаще — из-за несоответствия ожидаемой модели и, следовательно, возможности угрозы). Смысл новой информации интерпретируется на основе предыдущего опыта, а затем предсказываются последствия того, что она может означать. Данные процессы бессознательной психической деятельности, в отличие от осознаваемых «свободных решений», происходят автоматически и не подлежат самоанализу, обсуждению, одобрению или изменению здесь и сейчас.

Прогнозы мозга зачастую опережают осознанную мысль, то есть делаются намного раньше, чем эта мысль посещает голову [23]. Как пишет нейробиолог из медицинского колледжа Бейлорского университета Дэвид Иглман в своей книге Incognito: The Secret Lives of the Brain («Инкогнито: тайная жизнь мозга»), «миллиарды специальных механизмов мозга работают, оставаясь в тени. Одни собирают сенсорные данные, другие рассылают программы двигательного акта, а подавляющее большинство выполняет главные задачи „рабочей силы“ нервной системы: объединяет информацию, составляет прогнозы относительно будущего и принимает решения о том, что делать дальше» [24]. Как известно, для того чтобы бейсбольный мяч, брошенный питчером[18], долетел до основной базы, требуется 450 миллисекунд. И пока он молнией преодолевает эти пару десятков метров воздушного пространства, мозгу бэттера[19] необходимо переработать огромное количество данных. Например, ему надо принять решение о том, переносить ли биту через линию «дома»[20], не говоря уже о выборе скорости движения биты и угла, под которым ее следует держать, немедленной корректировке своих действий в зависимости от ситуации и перемещения остальных игроков на поле. Учитывая, что на определение силы замаха и удара уходит около 200 миллисекунд, у бэттера почти не остается времени на то, чтобы осознанно воспользоваться всеми имеющимися у него знаниями и опытом и провести надлежащий анализ ситуации. Двести миллисекунд вряд ли можно считать «временем». Тем не менее начиная с 1901 года бэттеры Главной бейсбольной лиги принимали правильные решения более чем в одном из четырех случаев, а те, кому это удавалось чаще других, выводили свои команды в плей-офф и на игры чемпионата Мировой серии.

Учитывая, что правильно рассчитать удар по мячу, летящему со скоростью 152 километров в час, невероятно сложно, такой средний показатель не может быть результатом везения или случайности. Ясно, что это достигается благодаря некому когнитивному процессу. Но каким образом?

После того как мозг берется за дело и анализирует данные, ему надо решить, что делать дальше — и нужно ли вообще что-нибудь делать. Но сколько данных можно получить за считаные миллисекунды? В значительной мере этот процесс анализа основывается на методе проб и ошибок. Прежде чем мы предпринимаем какие-либо действия, наш мозг производит нечто вроде высокоскоростной оценки результативности затрат, а затем анализирует ее результат. Знакомые ситуации укрепляют имеющиеся нейронные сети; но каждая новая частица информации, каждое новое обстоятельство, ошибка и непривычное действие заставляют мозг перестраиваться, пусть даже и совсем немного. Если вы заносили биту десятки тысяч раз, бывали моменты, когда вы производили корректировки осознанно, например следуя инструкциям тренера. Но нейронные сети вашего мозга десятки тысяч раз «записывали» этот миллисекундный опыт неосознанно. В определенный момент опираться на рассудок становится невыгодно: вы будете слишком долго думать, из-за чего потеряете нужный ритм, мяч улетит не туда, куда надо — и вы выйдете из игры.

На протяжении всей жизни мозг в буквальном смысле меняет сам себя, постоянно создавая новые нейронные сети для эффективного выполнения необходимых функций [25]. Согласно формулировке «отца» идеи о нейропластичности мозга Майкла Мерцениха, «кора головного мозга… фактически выборочно совершенствует свои способности к обработке данных, подгоняя их под потребности каждой выполняемой задачи». В ходе этого невероятно динамичного процесса объем серого вещества увеличивается на участках с наибольшей нейронной активностью [26]. Кроме того, в этом процессе происходит конкурентный отбор: существующие, но не используемые сети постепенно слабеют (это известно каждому, кто когда-либо учил иностранный язык, а много лет спустя пытался на нем заговорить).

По мнению Мерцениха, нейропластичность по своей сути бимодальна: она укрепляет нейронные сети для того опыта, на который мы обращаем внимание, и ослабляет участки мозга, которые используются редко. В сложных навыках, таких как игра на музыкальном инструменте или вождение автомобиля, разные нейронные сети из разных участков мозга действуют вместе. А благодаря тому, что мозг реорганизует нейронные связи, направляя их функцию по новым путям, у людей могут восстанавливаться способности, утраченные в результате травмы или заболевания [27].

Определенные типы нейронных сетей формируются в мозге всех людей, однако карта мозга каждого человека уникальна [28]. (Обнаружение и регистрация этих нейронных сетей — очередной рубеж проекта Connectome Project, финансируемого Национальными институтами здравоохранения США и реализуемого под руководством консорциума, в который входят Вашингтонский университет, Университет Миннесоты, Оксфордский университет и другие образовательные организации. Цель проекта состоит в том, чтобы составить карту нейронных связей в человеческом мозге, аналогичную карте ДНК человека, созданной в результате реализации в 1990-х годах проекта Human Genome. На этот раз ученые используют методы нейровизуализации и новую технологию под названием оптогенетика, предполагающую введение в нейроны головного мозга специальных молекул для включения и выключения их функций с помощью света.) Возвращаясь к разговору о Голубом разуме, можно сказать, что определенные нейронные сети, формирующиеся во взаимодействии с окружающей средой, начинают создаваться в маточной среде и укрепляются или видоизменяются до тех пор, пока человек не закроет глаза на смертном одре. Благодаря нейропластичности у нас есть возможность изменять нейронные связи на протяжении всей жизни путем изменения получаемых сигналов и выбора окружающей среды.

Чтобы в полной мере понять мощь Голубого разума, нам с вами предстоит совершить путешествие из плавательного бассейна в палату онкобольных, с побережья Австралии в центр крупного города, из лаборатории стоимостью в пять миллионов долларов в кабинет руководства компании, оценивающейся в пять миллиардов долларов. И как любое путешествие, наше начинается с дома — то есть с того места, где стоит наша кровать и которое всегда в нашем сердце.

Глава 3. Доплата за воду

На пляже жить кайфово.

Деннис Уилсон, участник рок-группы The Beach Boys

В 2003 году, когда нашей дочери Грейс было всего полтора года, мы с женой взяли ее с собой в стодвенадцатидневный поход — 1930 километров пешком по прибрежной полосе от Орегона до Мехико [1]. Со временем воспоминания Грейс стерлись, но она до сих пор любит говорить о том путешествии. Во многом именно оно сформировало ее любовь к природе и укрепило связь в нашей семье. Бредя вдоль берега, мы втроем проходили мимо мам и пап самых разных вероисповеданий, игравших в песке со своими смеющимися малышами; мимо длинноволосых юношей и девушек в мокрых купальных костюмах, с энтузиазмом затаскивающих доски в волны океана; мимо крепких и бодрых людей пожилого возраста, которые, наклонившись вперед, шагали навстречу ветру; мимо тридцатилетних, выгуливающих собак разных пород и наблюдавших за тем, как их домашние любимцы время от времени забегают в воду и в восторге, мокрые, несутся обратно; мимо детишек всех возрастов, резвящихся на пляже или купающихся в океане, визжа, хохоча и обрызгивая друг друга водой. Я осторожно проходил за спинами рыбаков в ветровках, стоявших или сидевших на низких пластиковых стульчиках. Удочки были или у них в руках, или воткнуты в песок: поплавки на воде, ведра с приманкой стояли рядом со стульями. Я огибал расстеленные пляжные полотенца, на которых, закрыв глаза, загорающие наслаждались абсолютным бездельем. И почти на каждом лице я видел счастье во всех его проявлениях — от восторга до блаженного смеха и тихих улыбок, свидетельствующих о полной внутренней гармонии. Я чувствовал, что все время, пока я совершаю свое долгое путешествие по длинной границе между сушей и океаном, те же эмоции отражаются и на моем лице.

Ближе к концу нашей экспедиции вдоль западного побережья, прогуливаясь по берегу, я наткнулся на дом, выставленный на продажу. Было это в Калифорнии, на пляже Дель-Мар, в элитном местечке с несколькими домами, выросшими на песке. Оттуда виднелись улицы и холмы, застроенные большими домами. До воды от них было довольно далеко, но, без сомнения, из окон открывался прекрасный вид на просторы Тихого океана. А вот домик, о котором я говорю, был совсем крошечным: ветхое одноэтажное бунгало площадью в 244 квадратных метра и одной-двумя спаленками. По обеим сторонам от него возвышались дома гораздо большего размера. А сбоку, лицом к пляжу, стоял столб с прикрепленным к верхушке ящиком из оргстекла, внутри которого лежали рекламные листки с информацией об этой недвижимости. Я открыл контейнер и вытащил один флаер. За развалину площадью 244 квадратных метра просили 6,3 миллиона долларов.

Люди хотят жить ближе к воде и согласны платить за это несоразмерно большие деньги. Почему? Почему они готовы выкладывать столько за полоску земли и ветхий дом, пусть и в престижном, но ничем особо не примечательном маленьком калифорнийском городке? Переместившись всего на пять кварталов в глубь континента, можно в два раза дешевле купить вдвое больший дом и хоть каждый день ходить к океану пешком или ездить на велосипеде? (Кстати, в 2013 году оценочная стоимость упомянутого бунгало составляла уже 9,3 миллиона долларов — и это предложение по-прежнему считалось одним из лучших в округе.) А что заставляет людей выкладывать 120 тысяч долларов за полоску земли в треть метра шириной и полкилометра длиной, зажатую между двумя другими объектами недвижимости в Ист-Хэмптоне [2]? Почему люди, живущие в Калифорнии, Северной Каролине, Массачусетсе, Флориде и вдоль рек вроде Миссисипи, мирятся с эрозией, острым дефицитом метража, риском уничтожения жилищ в результате бури или наводнения и медленным, но стабильным вымыванием песка из-за океанских приливов или речного течения? За что они платят, в самом-то деле?

Стоимость маленького бунгало на пляже Дель-Мар служит наглядным примером того, насколько людям важна близость к воде: они хотят видеть и слышать ее с того места, где они едят и спят. И чтобы получить доступ к «синеве», готовы выложить уйму «зелени». Большинство агентов по недвижимости скажут вам, что «с видом на океан» — самая дорогостоящая фраза в английском языке (и, как вы убедитесь, практически на любом языке мира). «Возьмем недвижимость в Сан-Франциско, — говорит Эрик Джонсон из Sotheby’s Realty. — В одном и том же здании с одинаковой планировкой есть два пентхауса, но у одного окна выходят на город, а у другого — на океан. Так вот, второй будет стоить как минимум на полмиллиона долларов дороже».

Миллиарды людей сегодня живут в непосредственной близости к воде, но спрос на недвижимость у береговой линии, с видом на воду, по-прежнему велик, а предложений мало. Исходя из этого, а также подсознательного знания человека, что ему подходит лучше всего, один из простейших способов измерить и количественно оценить значение воды — это цена, которую люди готовы платить за ее близость.

«Счастлив тот, кого по утрам будит прохладная песнь ручья, истинный голос живой природы. Для него каждый новый день наполнен энергией рождения», — пишет французский философ Гастон Башляр [3]. В течение многих лет нейрологи, социологи, психотерапевты, экономисты и даже генетики стараются понять и изучить, в чем заключается счастье человека. А экотерапевты и экопсихологи, биологи-эволюционисты и агенты по недвижимости исследуют, каким образом вода приносит человеку счастье. Далее мы обсудим их успехи и достижения, но прежде стоит дать определение этому понятию, ответив на вопрос, который не одно тысячелетие интересует человечество и который каждый раз заводит его в тупик.

Попытка дать определение в высшей степени субъективному состоянию

На самом деле я терпеть не могу слово «счастье». Его используют так часто, что оно стало практически бессмысленным.

Мартин Селигман, основатель позитивной психологии

Если бы вас попросили дать определение счастья, каким бы оно было? Летний полдень на реке? Успех в карьере? Здоровая и счастливая семья? Доска для серфинга и идеальная волна? Свидание с любимой? А может, это теплый щенок? Как известно, именно такими словами[21] сформулировал счастье известный карикатурист Чарльз Шульц.

Большинство людей, давая определение счастья, описывают не столько чувства, сколько условия, которые вызывают это чувство. Это объясняется тем, что представление о счастье крайне субъективно, и окончательное решение здесь за тем, кто, как выразились психологи Дэвид Майерс и Эд Динер, «живет под кожей человека» [4]. То, что мы называем счастьем, обычно включает в себя множество самых разных эмоций. Профессор психологии и психометрист (специалист, измеряющий знания, способности, настрой, личностные характеристики и уровень образования людей) Райан Хауэлл, проведя, по его собственному определению, «счастливые выходные» в Сан-Франциско, описал свои чувства так: «энтузиазм и полнота жизненных сил» во время прогулки по берегу океана; «спокойствие и расслабленность» на пикнике; «благоговейный восторг» от вида, открывающегося с парома на остров Ангелов, и чувство единения с людьми в процессе посещения фермерского рынка. И все это время — ощущение тесных семейных уз [5]. Так что же было счастьем — сумма чувств, испытанных на выходных, или каждый отдельный пережитый профессором опыт? Или и то, и другое?

Случай Хауэлла отражает то, что философы называют двумя разными видами счастья. Счастье первого типа человек переживает в конкретный момент — это следствие позитивных эмоций, которые приходят и уходят, меняясь в зависимости от обстоятельств и внутреннего состояния человека. Аристотель считал эту версию счастья своеобразным проявлением гедонизма — удовольствием, испытываемым посредством органов чувств. Зачастую это мимолетное состояние, поэтому во многих исследованиях, посвященных счастью, его называют настроением. А вот чувство единения, пережитое Райаном Хауэллом на фермерском рынке, — пример счастья второго типа, называемого эвдемонизмом[22]. Это наслаждение жизнью и благополучием. Не ограничиваясь моментами приятных переживаний, эвдемонизм вносит свой вклад в ощущение субъективного благополучия. Субъективное благополучие — общепринятая мера счастья, используемая психологами, социологами и нейрофизиологами. Она включает в себя три ключевых компонента: позитивное влияние (или эмоции), негативное влияние (количество и продолжительность переживаемых неприятных эмоций) и удовлетворенность жизнью (ощущение удовлетворенностью жизнью в целом) [6]. В конце концов, человеку не свойственно чувствовать себя счастливым постоянно; адекватная негативная реакция на некоторые обстоятельства в порядке вещей и даже необходима [7]. Но пока позитивные эмоции перевешивают негативные, а общий уровень удовлетворенности жизнью высок — как было с профессором Хауэллом во время описанных им выходных, — с научной точки зрения этого достаточно, чтобы объявить вас счастливым человеком.

Самое интересное — попытаться объяснить не насколько счастлив Райан Хауэлл, а почему. Что делает людей счастливыми как в конкретный момент, так и в жизни в целом? Почему некоторые люди выглядят счастливее других независимо от обстоятельств? Когнитивный биолог Ладислав Ковач писал, что счастье — это «состояние, переживаемое как мимолетное ощущение, эмоция, и в то же время осознанная стабильная предрасположенность, общий настрой» [8]. Я уверен, что вам известны и поллианны[23], которые умеют радоваться жизни даже в самых сложных жизненных условиях, и вы наверняка встречали осликов Иа, склонных видеть во всем плохое. Конечно, человек может заметить обстоятельства, которые вызывают у него «мимолетные ощущения и эмоции» счастья, и даже повлиять на них, но изменит ли это его общий настрой, общее отношение в жизни?

Вот тут-то на сцену и выходит ДНК [9]. Психологи-исследователи Соня Любомирски, Кеннон Шелдон и Дэвид Шкейд предложили свою теорию, согласно которой у каждого человека имеется своя «исходная линия» счастья, зависящая от трех факторов:

1. Генетически обусловленное «заданное значение» счастья.

2. Существование обстоятельств, делающих нас счастливыми.

3. Выбор видов деятельности, способствующих счастью.

По мнению вышеупомянутых ученых, если генетическая предрасположенность определяет наш уровень счастья почти на 50 процентов, то жизненные обстоятельства (страна и культура, в которых мы живем; демографические факторы, такие как возраст, пол и этническая принадлежность; личный опыт, в том числе прошлые разочарования и успехи; факторы жизненного положения, такие как наличие семьи, род занятий, здоровье и социально-экономический статус) определяют его лишь на 10 процентов. Остальные 40 процентов нашего счастья формируются за счет осознанного и добровольного преследования конкретных личных целей посредством выполнения определенных видов деятельности [10].

Поначалу это кажется нелепым. Почему обстоятельства так мало влияют на то, счастливы мы или нет? Во-первых, это происходит потому, что счастье, зависящее от обстоятельств, быстротечно и временно. Хауэлл искренне наслаждался прогулкой по пляжу, но приятное переживание моментально улетучилось бы, если бы он обнаружил, что, например, потерял ключи от машины или порезал ногу. Во-вторых, хотя люди и могут контролировать некоторые обстоятельства (место жительства, род занятий, семейное положение), другие им неподвластны (скажем, печальные события, происшедшие в прошлом, или культурная среда). Предположим, если бы Хауэлл в детстве чуть не утонул, он, скорее всего, испытывал бы не слишком приятные эмоции, находясь рядом с водой. Кроме того, один мощный фактор ослабляет обусловленное обстоятельствами счастье — это гедонистическая адаптация[24]. «Эмоциональная реакция на приятный стимул… ослабляется или полностью прекращается, если этот раздражитель действует постоянно», — пишет Ладислав Ковач в книге The Biology of Happiness («Биология счастья») [11]. Когда Хауэлл впервые гулял по берегу, его органы чувств работали, как говорится, на полную катушку, с максимальной силой реагируя на новую для него среду. Но если бы он прогуливался по пляжу каждый день, интерес и эмоции со временем иссякли бы, а вместе с ними понизился бы и уровень счастья в данных обстоятельствах. В результате профессор, скорее всего, вернулся бы к своей «исходной линии» счастья, предопределенной генетикой. Конечно, крупные негативные события, такие как смерть близкого человека или очередное увольнение с работы, могут резко сместить вниз «заданное значение» нашего представления о личном счастье. А вот как повысить планку?

К факторам, которые помогли бы сделать счастье Райана Хауэлла более длительным, можно отнести стремление к личным целям и их достижение, а также занятие значимыми видами деятельности. Предположим, профессор планировал принять участие в любительском марафоне под эгидой своей любимой благотворительной организации и в ходе подготовки решил совершать ежедневную прогулку по пляжу. Или, например, поездки на берег каждые выходные позволяли ему, человеку занятому в рабочие дни, проводить время с детьми. В обоих случаях регулярные прогулки способствовали бы ощущению счастья, так как имели бы для Райана Хаэулла дополнительные смысл и цель.

Переживание счастья становится более длительным и постоянным благодаря альтруистической и благотворительной деятельности. И это замечательно, потому что ею может заняться каждый. Думаю, это стоит принять во внимание, ведь счастье влияет на наши гены. В первом исследовании на эту тему ученые из Университетов Северной Каролины и Лос-Анджелеса пришли к выводу, что «если спросить, какой тип счастья эффективнее всего противостоит включению генов, вызывающих различные заболевания, то с точки зрения реального влияния на качество генома это, без сомнения, эвдемонизм» [12]. Разные типы счастья не являются взаимоисключающими. Но если говорить о строительстве лучших генов, для человеческого организма эвдемонизм «выгоднее» гедонизма. Другими словами, позитивное состояние, основанное на чувстве высшей цели и служении другим людям, перевешивает преимущества потребительского удовольствия. Замечено, что при этом в крови уменьшается количество биологических маркеров, которые, как известно, сигнализируют о том, что в организме развивается какое-нибудь грозное заболевание вроде диабета, рака или патологических изменений в сердечно-сосудистой системе.

Нашей семье удается объединять несколько разных «точек счастья», когда мы ведем своих детей и их друзей на пляж. Весь день они играют на песке и в воде, сочетая веселье с полезной деятельностью: собирают мусор на берегу или освобождают из водорослей детенышей морских черепах. Таким образом мы выполняем сразу несколько пунктов из списка «счастья в целом»: активный отдых на свежем воздухе, преследование значимых целей и совместное решение проблем.

Итак, чтобы усилить ощущение счастья, нужно знать и помнить, что свои занятия мы способны контролировать значительно лучше, чем жизненные обстоятельства. Однако, не забывайте, для того чтобы та или иная деятельность по-настоящему делала вас счастливее, она должна быть:

• эпизодической и временной, не вызывающей привыкания (не стоит ожидать, что, проведя целый день на пляже за уборкой мусора, в итоге почувствуешь себя счастливее);

• подходящей для человека, который ею занимается (если вы вегетарианец, выступающий против убийства живых существ и употребления их в пищу, рыбалка, скорее всего, не добавит вам счастья);

• подходящей для того, чтобы заниматься ею на протяжении долгого времени (вы должны иметь возможность заниматься каким-то делом регулярно, но при этом разнообразить его, чтобы избежать привыкания — например, менять маршруты пробежек).

Остается еще один важный вопрос: а не следует ли считать некоторые виды деятельности и обстоятельства по самой своей природе более благоприятными для счастья, чем другие? Может быть, некоторые виды опыта и переживаний вызывают ощущение счастья просто потому, что отражают «универсальные психологические потребности»? Например, такие как в модели Абрахама Маслоу, включающей: физиологические потребности, потребность в безопасности, любви и принадлежности, уважении и признании, самореализации, самовыражении и самопознании? Или как в иерархии экономиста Манфреда Макс-Нифа, состоящей из следующих элементов: жизнь (защита), привязанность, понимание, участие, отдых, создание, самоидентификация и свобода [13]?

Возможно, существуют определенные обстоятельства — независимо от степени контроля над ситуацией, — которые неизбежно делают нас счастливее?

Как чувствует наш мозг

Иногда людям наплевать на будущее и на выгоды. Иногда мы хотим только одного — удовлетворить свое желание, прямо здесь, прямо сейчас и любой ценой.

Эдуардо Салцедо-Альбаран, философ

Как утверждает Антонио Дамасио, нейробиолог-новатор из Университета Южной Калифорнии, эмоции участвуют практически в любой умственной деятельности. Они являются неотъемлемой частью цепочки «восприятие → распознавание образов → принятие решения → действие» и нередко возникают инстинктивно на этапе между восприятием и распознаванием образов. «Когда мозг воспринимает какой-либо стимул, — пишет Уинифред Галлахер в книге The Power of Place („Сила места“), — будь то пение птиц в деревне или визг колес автомобиля на городской улице, активирующая его ретикулярная система, этот нейронный переключатель в состояние обработки внешней и внутренней обратной связи, приводит нервную систему в боевую готовность. И тогда то, как мы идентифицируем испытываемые чувства, зависит уже только от нас» [14]. Это очень важный момент. По словам Дэниела Сигела, профессора клинической психиатрии медицинской школы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, «рациональная система заботится об анализе происходящего во внешнем мире, а эмоциональная — контролирует внутреннее состояние и беспокоится о том, как пойдут дела, хорошо или плохо. Иными словами… рациональное познание связано с внешними событиями, а эмоции — с внутренним состоянием» [15]. Это означает, что, хотя мы можем воспринимать и внутренние, и внешние события (чувствовать боль и видеть движения потенциального хищника), эмоции возникают только внутри нас.

Почему это так важно? Наукой доказано, что в формировании эмоций участвуют корковые поля головного мозга [16]. Однако «центральным коммуникатором», обеспечивающим связь между мозгом и телом, служат участки мозга, развившиеся первыми, — мозговой ствол (управляющий основными жизненными функциями, такими как дыхание, сердцебиение и кровяное давление, и обеспечивающий взаимодействие со всем остальным организмом) и лимбическая система (объединение структур мозга, участвующее в организации эмоционально-поведенческих реакций, а стало быть, и реакции «борьба или бегство», и включающее в себя, помимо прочих структур, базальные ганглии, гиппокамп, миндалевидное тело, гипоталамус и гипофиз).

Представьте себе моего коллегу Джамала Йогиса, автора книг Saltwater Buddha («Поиск Будды в соленой воде») и The Fear Project («Проект „Страх“»), купающимся во время тумана в океане у берегов родного Сан-Франциско. Джамал с детства занимается плаванием и серфингом, в воде он чувствует себя абсолютно свободно, в этой стихии он счастлив. Его мозг непрерывно выбрасывает в кровь поток химических веществ, вызывающих позитивные эмоции, — природные опиаты вроде эндорфинов (вызывающие эйфорическое, безмятежное состояние, известное под названием «эйфория бегуна»), окситоцин (вызывающий спокойствие и доверительное отношение к людям) и дофамин. Последний нейромедиатор вызывает чувство новизны, риска и награды, исследования чего-нибудь необычного, наслаждения физической активностью. Кстати, его действие лежит в основе многих видов лекарственной и наркотической зависимостей [17]. Перечисленные нейрохимические вещества синтезируются в организме естественным образом — можно сказать, это наша природная «аптечка». Они вырабатываются мозгом в результате инстинктивной и условно-рефлекторной деятельностей его нейронных систем.

Но продолжим рассказ о моем коллеге. Во время плавания Джамал вдруг замечает, что в пятнадцати метрах от него под поверхностью воды что-то происходит. Его мозг, от природы запрограммированный на избегание риска, первым делом ищет потенциально негативные стимулы [18], а затем включается инстинкт самосохранения. Сознание пловца еще не успело отреагировать, а зрительная кора уже посылает гиппокампу информацию для оценки: возможна ли угроза? Лимбическая система вопит: «Да-а-а!», и миндалевидное тело приводит организм в состояние повышенной боеготовности, затопляя мозг Джамала норэпинефрином (его еще называют норадреналином — гормоном «бодрствования») и давая разуму сигнал «оценить опасность сейчас же!». Дофамин, выброс которого также вызван новизной ситуации на относительно спокойном фоне, помогает подготовить тело Джамала к действию. А миндалевидное тело одновременно активирует симпатическую нервную систему, которая сигнализирует остальному организму о возможной ситуации типа «борьба или бегство». Джамал опять смотрит в сторону вызвавшего беспокойство места: что там видно сквозь толщу воды, уж не акулий ли плавник?

Сверхбдительность перерастает в настоящий страх, поскольку гипоталамус (главный регулятор эндокринной системы, реагирующий на первичные потребности, такие как пища, сексуальное влечение, эмоции вроде ужаса или ярости) дает надпочечникам сигнал выбросить в кровь адреналин и норадреналин. Сердцебиение пловца ускоряется, кровь направляется в большие группы мышц, бронхиолы в легких расширяются. В результате это приводит к резкому притоку кислорода, а все химические вещества, вызывающие позитивные эмоции (дофамин, серотонин, эндорфины), затопляются лавиной кортизола (гормона стресса), который уже наводнил организм и привел метаболизм Джамала в состояние сверхготовности. Кортизол приказывает миндалевидному телу продолжить активацию симпатической нервной системы и подавляет иммунную реакцию. Весь организм пловца оказывается в своего рода нейрохимическом плену потока разных нейромедиаторов, и сознательная часть его мозга наконец-то получает сообщение: «Потенциальный хищник! Опасно для жизни!». Джамалу отлично известно, что, по статистике, от нападения акул в США ежегодно гибнет всего один человек. Но, даже несмотря на это, его миндалина работает на полную мощность, вызывая в памяти воспоминания об опасных ситуациях [19] и приказывая ему как можно скорее вылезти из воды. Пловец разворачивается и спешит к берегу.

Уже на суше Джамал внимательно смотрит на то место, где он только что плавал, и видит плавники четырех или пяти дельфинов. И вот он стоит на песке, еще не успев перевести дух. Сердце бешено колотится, но поток нейрохимических веществ, вызвавших реакцию «борьба или бегство», уже спадает. И Джамал начинает мысленно корить себя за то, что лишился отличной возможности поплавать в океане в компании целой стаи дельфинов. Но вообще-то у него не было выбора, так как в его мозге включился инстинкт самосохранения, основанный на работе лимбической системы.

Обдумывая связь упомянутых выше химических веществ с эмоциями, очень легко пойти по неправильному пути. Может показаться, что этот процесс запускается механическим переключением типа включить — выключить: видишь A — вырабатывается химическое вещество Б; видишь X — и в кровь выбрасывается вещество Y и далее в том же духе. Тем не менее все эти вещества, каждое по отдельности, в комбинации друг с другом и даже своим отсутствием, действительно создают и формируют наши эмоции. Одни усиливают нашу физическую активность, другие заставляют нас чувствовать себя счастливыми, испуганными, расслабленными, напряженными, разочарованными, целеустремленными, грустными, любящими — в общем, испытывать всю гамму чувств, которые и делают нас людьми. В сущности, эмоции влияют на все принимаемые нами решения и таким образом определяют, кем и чем мы становимся в жизни [20].

Еще в 1980 году социальный психолог Роберт Зайонц писал: «Лимбическая система, организующая эмоциональные реакции, сформировалась прежде, чем речь, и до того, как развилась способность человека к мышлению в ее современном виде. Она действовала еще до того, как развился неокортекс[25], и составляет большую часть массы мозга низших животных. Прежде чем у человека развилась речь и познавательные способности… это была единственная эмоциональная система, обеспечивавшая адаптацию организма. Реакции организма на сигналы окружающей среды выбирались с учетом прошлого аффективного опыта, в соответствии с аффективными последствиями этого опыта» [21].

И сейчас, несколько десятилетий спустя, его слова по-прежнему верны. Эмоциональная реакция на окружающий мир возникает инстинктивно, и она отличается от последующего опыта восприятия. Инстинкт формирует нашу жизнь и опыт на фундаментальном уровне. При этом под реакцией организма на сигналы окружающей среды нужно понимать и обстановку в помещении, и на улице — словом, как внутреннюю, так и внешнюю. Большинство гипотетических примеров взаимодействия мозга с окружающей средой включают в себя рассказы о неожиданных раздражителях — как в нашей истории о встрече Джамала с тем, что он по ошибке принял за акулу. Однако резкое и неожиданное появление плавника отнюдь не обязательное условие. Иногда самые мощные сигналы возникают не вследствие внезапного волнения, вызванного чем-то извне, а как раз наоборот.

Ученые, изучавшие нейрохимическую и физиологическую основы эмоций, сегодня все чаще делают открытия в области того, как внешняя среда взаимодействует с нашим внутренним миром и формирует его. Так, например, одно исследование 2010 года продемонстрировало, что передняя часть поясной извилины и островок головного мозга (участки, ответственные за эмпатию) активируются, когда испытуемые смотрят на природные пейзажи. А урбанистический пейзаж повышает активность в миндалевидном теле, что запускает реакцию на опасность и в итоге часто приводит к хроническому стрессу [22]. Другое исследование в этой области показало, что виды природы повышают активность базальных ганглиев, которые, как известно, возбуждаются при виде счастливых лиц и от счастливых воспоминаний [23]. Еще один эксперимент с применением МРТ, проведенный в Калифорнии, показал, что особенно красивые и приятные пейзажи включают в мозге испытуемых так называемую зону вознаграждения, где находится множество опиоидных рецепторов, действие которых вызывает ощущение жизненного благополучия [24].

Надо отметить, что выявленные в результате подобных исследований различия не ограничивались простым противопоставлением «природа против города». Оказалось, природные виды «побеждают» городские пейзажи с разным отрывом. Например, упомянутое выше исследование калифорнийских ученых выявило, что система вознаграждения в мозге особенно сильно реагирует на прибрежные виды.

Большой вклад в изучение влияния природной водной среды на здоровье и самочувствие человека сегодня вносит британская организация European Centre for Environment and Human Health. В 2010 году сотрудничавшие с ней исследователи изучили, как включение водной стихии в естественные и искусственные ландшафты влияет на эмоции и выбор людей, а также как это изменяет их оценку оздоровительного потенциала той или иной окружающей обстановки. Испытуемые просмотрели 120 фотографий природных и созданных человеком пейзажей, на половине из которых в каком-либо виде присутствовали водоемы. Затем их попросили оценить привлекательность видов, желание посетить изображенные места, а также описать, какие чувства вызывает у них каждый снимок. Исследование показало, что виды (не важно, были они природными или нет), в которых присутствовала вода, оценивались выше по всем трем критериям. И, что любопытно, урбанистические пейзажи с элементами воды (например, дома на канале или площадь с фонтаном) признавались не менее позитивными, чем природные [25].

В 2011 году Филипп Голдин из Лаборатории прикладной клинической аффективной психофизиологии Стэнфордского университета, давно изучающий влияние психической вовлеченности и медитации на психологию человека, сказал: «Опыт пребывания в океане или рядом с ним наполнен сложными эмоциями, в основе которых лежат реакции мозга на многочисленные сигналы окружающей среды». То же самое можно сказать о реках, источниках пресной воды и пищи, озерах. Легко представить, что наши предки руководствовались своими врожденными (то есть формировавшимися в течение жизней тысяч поколений) эмоциональными реакциями, устраивая себе жилье неподалеку от воды. Чаще всего они выбирали место в пределах видимости воды, что обеспечивало свободный доступ к ней, но при этом достаточно далеко для того, чтобы избежать ущерба от природных отливов, течений, наводнений и других стихийных бедствий. Следующая за этим нейрохимическая реакция свидетельствует о том, что такое место будет казаться красивым. Действительно, ранние свидетельства о поселениях гоминидов в Европе и Африке были найдены в долинах древних рек. Интересно, казался ли им водный пейзаж, открывавшийся на рассвете при взгляде на вход в пещеру, менее красивым, чем нам сегодня? Вполне возможно, они считали его даже более привлекательным.

Если сделать еще один шаг назад в эволюции человека, можно предположить, что те же чувства испытывали и ранние приматы, равно как и их предшественники, наши общие предки. Фактически способность человека находить воду, чувствовать ее, потреблять ее плоды и селиться рядом с ней зародилась 375 миллионов лет назад благодаря первым живым организмам, которые освоили новое для них существование на суше, приспособившись к жизни рыбы, вытащенной из воды. Если бы тогда, в далеком прошлом, способность этих существ определять, где находится вода и стремиться к ней, не сработала, они погибли бы — а мертвые, как известно, не размножаются и не передают потомкам свои гены.

Психофизиология счастья

…мозг приобретает форму того, на что опирается разум.

Рик Хансон. Hardwiring Happiness

(«Подключение к счастью»)

Судья Верховного суда США Поттер Стюарт прославился своим высказыванием о порнографии: «Сейчас я не стану пытаться точно определить, что соответствует этому описанию… но, увидев, я узнаю, что это она». До 2000-х годов нейрологи использовали аналогичный подход к изучению счастья (впрочем, и изучению эмоций в целом). Они полагались на способность испытуемых узнавать счастье, когда те его чувствовали, а также умение точно и четко описывать свои эмоции. Подобные самоотчеты до сих пор играют важнейшую роль во многих социологических и психологических исследованиях. Но в последние два десятилетия благодаря появлению аппаратуры ПЭТ и фМРТ-сканирования мы имеем возможность получить намного более полное и научное представление о нейрофизиологическом механизме этого состояния. «Исследования подобного рода показали, что человеческие эмоции — это не просто неясные переживания, а объективно реальные в научном смысле, поскольку их можно измерить в воспроизводимых экспериментах», — пишет научный журналист Майкл Гросс из Оксфорда [26]. Кроме того, сегодня мы можем получить намного более ясную картину того, что происходит в мозге даже тогда, когда человек, скажем, наслаждается прогулкой по пляжу.

Впрочем, надо признать, что чувство, которое большинство людей принимают за счастье, на самом деле состоит из множества разных эмоциональных состояний и, следовательно, включает выработку разных нейрохимических веществ в разных частях мозга. Например, новизна и интенсивность опыта, а также ожидание награды ведут к поступлению дофамина в зоны мозга, где происходит организация таких реакций, как возбуждение, мотивация, удовольствие, и осуществляется моторная функция. (Именно желание получить «дозу» «гормона радости» заставляет нас напряженно трудиться ради этого.) Некоторые другие нейромедиаторы, вызывающие ощущение удовольствия, включают: гамма-аминомасляную кислоту (ГАМК), которая, замедляя синаптические импульсы во всем мозге, рождает чувство спокойствия и благополучия; серотонин, вырабатываемый в мозге, пищеварительной системе и тромбоцитах и вызывающий чувство спокойствия, уверенности и безопасности; окситоцин — вещество, способствующее возникновению чувства благожелательности по отношению к людям. Нейроны «общаются» с помощью импульсов, которые, объединившись, могут превысить порог, возбудить нейрон и высвободить его потенциал действия в сторону целевых нейронов. Потенциалом определяется, какие действия (операции) (и с какой скоростью) выполняют нервные клетки. Иногда он подавляет их реакцию на обстоятельства, иногда замедляет, иногда ускоряет. Нейрохимические вещества влияют не только на лимбическую систему («эмоциональный» мозг), но и на высшие мозговые функции, которые, в свою очередь, заставляют нас принимать решения, определяющие ориентированный на получение счастья стиль поведения. Таким образом, счастье, наряду с другими эмоциями, формируется в масштабах всего мозга.

В 2013 году исследователи объявили о построении первых карт активности различных зон человеческого мозга[26].

Там, где сливаются реки Аллегейни и Мононгиела, образуя реку Огайо, в городе, где находится Питтсбургский университет имени Карнеги — Меллона, по счастливому стечению обстоятельств расположились междисциплинарный отдел, специализирующийся на изучении социологии и методов поддержки принятия решений, и школа драматического искусства мирового уровня, в которой актеров обучают испытывать и передавать разные эмоции. Изучая нейронные «отпечатки» эмоций, исследователи университета помещали актеров в фМРТ-сканеры и просили их изобразить девять разных реакций: гнев, зависть, отвращение, гордость, печаль, страх, похоть, позор и счастье. (Примечательно, что только две из девяти можно отнести к позитивным — видимо, исследователей больше интересовали такие вопросы, как возбуждение и социальность, а базовым состоянием для их исследования считалось спокойствие.)

Сканирование показало, что каждая из этих эмоций приводила к возникновению комплекса сложных паттернов активации в самых разных участках мозга. «В эмоциональных переживаниях, как и в большинстве сложных психических процессов, задействован широкий спектр нейронных сетей», — сделали вывод авторы исследования. При различных эмоциональных состояниях постоянно включались одни и те же зоны мозга, поэтому при компьютерном анализе второго комплекта томограмм тех же актеров их эмоции верно определились в 71–91 проценте случаев. (Любопытно, что точность идентификации паттерна счастья оказалась выше, чем в случае с определением остальных эмоций. По-моему, это говорит о том, насколько важно доносить свое ощущение счастья до других людей [27].)

Если переживание счастья наряду с другими чувствами вызывает возбуждение определенных зон мозга, что произойдет, если искуственно вызывать эти реакции снова и снова? Реально ли таким образом превратить себя из ослика Иа в радующуюся жизни Поллианну? В принципе это возможно, если правильно использовать такое качество мозга, как нейропластичность. Образно выражаясь, для того чтобы обеспечить выживание в чрезвычайно опасной и непредсказуемой среде, мозг человека стал антипригарным покрытием для всего позитивного и липкой лентой для всего негативного. Мы склонны замечать и реагировать на негативные, а не на позитивные события, так как в противном случае медленно, но верно шли бы по пути к вымиранию. Однако, как пишет нейропсихолог Рик Хансон в книге Hardwiring Happiness: The New Brain Science of Contentment, Calm, and Confidence («Подключение к счастью: новая нейрофизиология удовлетворенности, спокойствия и уверенности в себе»), если позитивный опыт достаточно интенсивен, нов, часто имеет место или если мы достаточно долго обращаем на него пристальное внимание, то он укрепляет нейронные «пути счастья» в нашем мозге и, соответственно, облегчает нам доступ к позитивным эмоциям.

Как это происходит? Интенсивность и новизна опыта повышают уровень норадреналина и дофамина, что способствует образованию новых синапсов в гиппокампе и созданию новых нейронных структур. Часто переживаемый позитивный опыт вынуждает возбужденные нервные клетки соединяться друг с другом, укрепляя тем самым пути «положительных переживаний». Когда мы обращаем на этот опыт пристальное внимание, эти дорожки протаптываются еще сильнее. «Значительная часть мозговой, или нейронной, активности, словно рябь на воде, не производит долгосрочного эффекта, — пишет Хансон. — Но интенсивная, длительная или повторяющаяся психическая (нейронная) активность, особенно осознанная, оставляет в мозге четкий след, подобно бурному течению, изменяющему русла рек» [28]. (Обратите внимание, как часто в литературе, посвященной разуму и мозгу, встречаются образы, связанные с водой.)

Вспомните об основной функции миндалевидного тела при реакции на раздражитель, позитивный либо негативный, — о том, как эта часть мозга помогает выдавать соответствующий ответ. Слишком продолжительная и интенсивная негативная стимуляция приводит к избытку гормона стресса кортизола, что делает миндалину (а значит, мозг) чрезмерно чувствительной ко всему отрицательному. А вот сосредоточивая внимание на позитивном опыте сознательно, сильно и долго, вы откладываете выброс дофамина в миндалину, что позволяет существенно повысить чувствительность к счастью в любом его проявлении, какое только встретится вам в жизни, отмечает Хансон [29]. (Надо сказать, иногда дофамин оказывает полезное воздействие, но, как все хорошее, он вызывает привыкание независимо от качества раздражителя. Хотя это может показаться нелогичным, одержимость счастьем и эмпатией — чрезвычайно важными для человека состояниями — тоже представляет весьма серьезную проблему. «Эмпатия хороша в конкретный момент, но в долгосрочной перспективе не всегда полезна», — пишет Лоретта Брюнинг, заслуженный профессор международного менеджмента Университета Калифорнии в отставке [30].)

За последние годы ученые-исследователи представили новые доказательства прямой зависимости человеческого счастья от мира природы. Так, например, в рамках исследования, проведенного в Южной Корее в 2009 году, проводилось фМРТ-сканирование мозга людей, которые разглядывали фотографии природных и городских пейзажей. Аппарат зарегистрировал повышенную активность в передней поясной извилине и базальных ганглиях (частях мозга, ответственных за позитивные мироощущения, эмоциональную стабильность и счастливые воспоминания) при просмотре снимков видов природы [31]. Однако следует признать, что «счастливый» мозг в лаборатории и счастливые люди в обычной жизни вовсе не одно и то же. К тому же понятие природы довольно широкое: оно охватывает все экосистемы — от городского парка до океана.

И здесь на передний план снова выходят наши коллеги из Европы. Согласно результатам их исследований по определению тех самых «счастливых мест», на первом месте стоит природная среда с элементами воды.

«Экологически чистое» счастье

Долгое счастье… зависит от нашего местонахождения.

Ричард Лоув. The Nature Principle

(«Принцип природы»)

В 2011 году экономисты и исследователи окружающей среды Джордж Мак-Керрон и Сусана Мурато разработали приложение для смартфонов под названием Mappiness, с помощью которого им удалось провести опрос о субъективном ощущении благополучия среди почти 22 тысяч участников в разных уголках Великобритании. Люди, скачавшие бесплатное приложение и согласившиеся принять участие в исследовании, в течение дня получали условные сигналы, после которых отвечали, насколько они были счастливы в данный момент, где и с кем при этом находились и что делали. Далее, с помощью того же Mappiness и GPS ученые отслеживали точное местонахождение участников. В результате было собрано и проанализировано более 1,1 миллиона ответов — абсолютный рекорд для исследований подобного рода сегодня. Каков итог? В целом на открытом воздухе, на природе, люди чувствовали себя счастливее, чем в условиях города любого типа [32].

Исследование стало известным благодаря тому, что в нем приняло участие огромное количество людей, но оно лишь подтверждает то, что ученые, психологи и философы твердили в течение многих лет, десятилетий и веков и что известно всем нам на интуитивном уровне: местонахождение, несомненно, влияет на наше самочувствие. Несколько лет назад, решив разработать «индекс общественного благополучия», исследователи проанализировали влияние четырех различных видов «капитала» (человеческий, социальный, искусственный и естественный) на уровень удовлетворенности жизнью населения и в результате обнаружили, что — вот это новость! — «при оценке степени удовлетворенности жизнью люди учитывают окружающую естественную среду» [33]. В 2012 году в Оттаве было проведено два исследования с целью изучения зависимости между уровнем счастья и связью с природой. Они показали, что около тысячи участников определили связь с природой как уникальный фактор счастья, даже после коррекции с учетом других важных показателей, например отношений с друзьями и страны проживания [34]. «Взять хотя бы прогулки вдоль реки Оттава: пятнадцать минут такого занятия заметно укрепляют жизненные силы и усиливают позитивные эмоции», — прокомментировала результаты опроса одна из соавторов, профессор психологии Элизабет Нисбет из Трентского университета, во время дискуссии «Мозг и природа», организованной в 2013 году некоммерческой организацией Ecology Ottawa.

Таким образом, выбор места имеет большое значение для нашего самоощущения. Как утверждает итальянский психолог Марино Бонаюто, если человек хорошо вписывается в окружающую среду — иными словами, если в ней в значительной мере удовлетворяются его биологические и психологические потребности, — он по-настоящему счастлив [35]. В 2005 году Кэтрин О’Брайен, адъюнкт-профессор педагогики из Университета Кейп-Бретона в Сиднее и эксперт в области продолжительного состояния счастья, совместно с канадским Национальным центром велосипедных и пеших прогулок провела исследование, которое сама Кэтрин назвала «Опросом о восхитительных местах». Целью было узнать, какие именно составляющие люди считают необходимыми для того, чтобы чувствовать себя счастливым в той среде, в которой они находятся. И хотя многие респонденты называли города (Ванкувер, Сиэтл, Мельбурн и Богота), самым восхитительным в них, с их точки зрения, была природная среда: парки, пруды, деревья, реки и набережные [36].

Что же такое есть в природе, что вызывает у респондентов ощущение счастья? Судя по ответам, отчасти это объясняется воздействием опыта, переживаемого посредством сразу нескольких органов чувств: звуки воды, шум ветра, пение птиц или даже тишина; запахи земли, воды, цветов, свежего воздуха или морских водорослей; успокаивающие, но прекрасные своей новизной оттенки зеленого и синего, красного, желтого и оранжевого; движения листьев и воды под дуновением ветра, изменения на водной глади или в воздухе из-за проплывающей рыбы или пролетающей птицы; ощущение прохладной воды пальцами рук или ног; упругость земли или опавших листьев под босыми ступнями; повышенное внимание, необходимое для того, чтобы вовремя переступить через камень, сук, лужу или раковину. Весьма вероятно, что пребывание в архетипических, узнаваемых пейзажах (скажем, саванне или на побережье, где наши предки искали защиту от угроз окружающего мира и пищу) вызывает позитивные эмоции по причинам, обусловленных адаптацией к окружающей среде и связанных с выживанием. Об этом мы уже говорили ранее. ФМРТ-исследования в области воздействия природных ландшафтов на мозг человека, проведенные Ником Соуи из Стэнфордского университета, показали, что у некоторых людей вдохновляющий вид естественного пейзажа запускает в мозге те же нейронные структуры, что и пища, секс и деньги [37].

Ощущение счастья в природной среде также может объясняться нашей активной, а не пассивной вовлеченностью в жизнь. Ответы в упомянутом выше исследовании с помощью Mappiness показали, что как во время активных (бег, физические упражнения, ходьба, пеший туризм), так и не требующих особых затрат энергии занятий на природе (наблюдение за птицами и природой в общем, садоводство и другое подобное времяпрепровождение) люди чувствовали себя более счастливыми, чем во время дел, выполняемых в закрытых помещениях или городской среде [38]. Это также подтвердило крупное исследование 2007 года, проведенное в окрестностях Великобритании. В его рамках отслеживалось психологическое состояние 249 участников во время десяти видов «экологических» занятий. В итоге исследователи пришли к выводу, что ходьба, катание на велосипеде и лошади, рыбалка и гребля в большой мере способствуют повышению уровня самоуважения и улучшению настроения у всех демографических групп [39]. Однако какая доля этого счастья обусловлена окружающей природной средой, а какая — тем, что все перечисленные занятия относятся к разряду оздоровительных? В исследовании Mappiness ученые также изучали состояние людей на досуге, и процент предпочтения ими занятий на открытом воздухе оказался примерно таким же [40].

Исследование с помощью Mappiness выявило еще один любопытный и очень важный для нас с вами показатель: наибольшее повышение уровня счастья в природной среде наблюдалось, когда люди находились рядом с водой. Пребывание на берегу моря или реки делало респондента счастливее на 5,2 процента — как отметили ученые, это расхождение «сопоставимо, например, с разницей между посещением художественной выставки и работой по дому» [41].

Раз за разом исследователи убеждаются в том, что близость к воде усиливает позитивное влияние окружающей среды на душевное состояние и настроение человека. Проведенное в 2006 году исследование показало, что для ирландцев, живущих в пяти километрах от побережья, при прочих равных условиях характерен более высокий уровень удовлетворенности жизнью, чем для тех, кто живет дальше. А для людей, проживающих не далее чем в двух километрах от воды, этот эффект возрастает многократно [42]. Команда из Эссекского университета, изучившая занятия на свежем воздухе в Великобритании, обнаружила, что, хотя на уровень самоуважения и настроения человека позитивно влияет зеленая среда любого типа, местность с открытой водной поверхностью оказывает на психическое здоровье человека существенно больший положительный эффект [43]. Ученые из Института гигиены и общественного здравоохранения Боннского университета опрашивали людей, прогуливавшихся вдоль речных набережных в Кельне и Дюссельдорфе, и обнаружили, что «вода служит веским фактором предпочтений для переживания позитивного чувственного опыта в городской среде» [44]. И это становится понятным не только из-за естественного проникновения водоемов в наши города, но и благодаря тому, как мы сами планируем и строим города — в особенности те, в которых нам хотелось бы жить.

На протяжении всей истории человечества, во всех культурах считалось, что среда сильно влияет на поведение людей. Сегодня современная наука подтверждает, что наши действия, мысли и чувства действительно определяются не только генами и нейрохимией, историей и взаимоотношениями, но и нашим окружением.

Уинифред Галлахер. The Power of Place

(«Сила места»)

Еще совсем недавно большая часть недвижимости в прибрежной части городов оставалась невостребованной. Эта местность считалась опасной для постоянного проживания, незащищенной, зловонной и подходящей лишь для бизнеса — например, рыболовства, транспорта или производства. Самые дорогие дома обычно строились в центре города, на главной улице, достаточно удаленной от угрозы нападения грабителей и от воды. Причем воду сами же жители и загрязняли, способствуя размножению множества смертоносных бактерий, грибков, гнили, плесени, вредителей и тому подобного. Открытый вид на океан считался полезным разве что с точки зрения возможности вовремя заметить опасность: врагов, пиратов, шторм и, вероятно, «морских чудовищ».

Сегодня же в большинстве промышленно развитых стран недвижимость в прибрежной полосе пользуется огромным спросом. Люди в городах всего мира очищают свои реки и реконструируют или сносят старые производственные помещения, превращая загрязненные, запущенные участки земли в элитные жилые кварталы, зеленые парки и прибыльные рынки. Нью-Йорк затратил более 60 миллионов долларов на возрождение реки Бронкс, вдоль которой теперь красуются парки с пешеходными тропами и велосипедными дорожками. Набережные в центре таких городов, как Портленд, Чикаго, Остин, Вашингтон и Денвер, превратились в популярные места отдыха и центры коммерческой активности. Набережная Ривер-Вок в Сан-Антонио считается главнейшей достопримечательностью штата Техас [45]. Набережная «Консервный ряд» в калифорнийском городке Монтерей, когда-то потрясающе описанная Джоном Стейнбеком[27], больше не пахнет потом и рыбьими потрохами — теперь вдоль залива Монтерей выстроились длинные ряды роскошных магазинов, гостиниц и ресторанов, а неподалеку виднеется реконструированный музей «Аквариум Монтерей Бей».

Берега рек и озер, пляжи предлагают нам нечто вроде мини-курса по экономике, культуре и ценности окружающей среды. Но саму значимость воды можно определить лишь тем, что люди готовы отдать за то, чтобы жить и отдыхать рядом с ней. Принципиальный вопрос здесь в том, как именно мы определяем эту ценность — практическую, финансовую или любую другую. Как нам следует оценивать свободный доступ к воде или открытый вид на нее, учитывая, например, то, что уже в 2010 году в прибрежных районах США проживало более 123 миллионов человек [46]?

Когда людей спрашивают, почему они любят проводить время у воды, они обычно отвечают: «Там я хорошо себя чувствую», «Мне нравится смотреть на воду» и «Там я чувствую себя счастливым». Но чаще всего встречается такой ответ: «Точно не знаю. Это очень интересный вопрос!» Когда Гордон Джонс, владелец агентства недвижимости Seaside Realty и сети гостиниц Seaside Vacation Homes, расположенных на Внешних отмелях Северной Каролины, опросил тридцать пять агентов по недвижимости, чтобы выяснить, почему их клиенты покупают дома на берегу океана, он услышал такие резоны:

• «Чтобы слышать шум океана и засыпать под него».

• «Дом на побережье — символ высокого статуса».

• «Океан притягивает, он внушает спокойствие и вызывает восхищение».

• «Океан — последний вызов матери-природы человеку».

• «Это рентабельные инвестиции и хороший доход от аренды».

• «Чтобы обеспечить себе желаемый стиль жизни».

• «Чтобы любоваться восходами солнца».

• «Удобно иметь пляж у двери дома».

• «Ради вдохновения. Люди едут к океану, чтобы писать, рисовать и вообще делать то, что у них получается лучше всего».

• «Чтобы наблюдать за дикой природой: пеликанами, китами, дельфинами, морскими черепахами, рыбами».

По словам Джонса, побережье океана часто сравнивают с первым рядом в театре — а «кому же не хочется сидеть в первом ряду?».

И все-таки что такое доплата за воду, и почему так много людей на нее согласны? На этим следует поразмыслить не только тем, кто хочет купить бунгало в Дель-Мар. Дополнительная плата включена в счета каждого ресторана и каждого гостиничного номера с видом на воду, в стоимость посещения любых мест отдыха и развлечений. Однако в подавляющем большинстве случаев польза и выгоды пребывания вблизи воды как таковые в балансах не учтены. Поэтому экономисты, не имея определенного метода вычисления нерыночных ценностей («факторов внешнего порядка»), как правило, и не пытаются этого делать. А между тем эти факторы могут стать количественно измеримыми и превратиться из невидимых в видимые, из неопределенных в точно рассчитываемые, из смутных идей в четкие ячейки матрицы решений, если рассмотреть доплату за воду в другом контексте. И тогда наше отношение к ней начнет эволюционировать в духе Голубого разума.

Что мы ценим и почему?

Я смотрю направо из окна спальни и вижу океан. А ночью я слышу его шум. У меня есть все, чего я хочу.

Бретт Смит, ветеран войны, в прошлом бездомный, а ныне житель пляжа Оушен-Бич в Сан-Франциско

Скотт Хьюттел — профессор психологии и нейрологии Дюкского университета и директор университетского Центра по междисциплинарному изучению процесса принятия решений — изучает работу человеческого мозга при принятии решений экономического и социального характера. Иными словами, он исследует, как мы определяем экономическую ценность объектов и почему. «Определение ценности — одна из основных задач нашего мозга, — говорит Хьюттел. — Мы, то есть те, кто работает в области нейроэкономики, пытаемся понять, почему люди ценят что-то и как они приходят к компромиссу между разными ценностями, например деньгами и приятным переживанием вроде созерцания океана». Часто субъективная оценка никаких трудностей не вызывает. Например, при выборе нового смартфона достаточно сравнить функции и удобство разных моделей и учесть сумму, которую вы готовы заплатить за такое устройство. А вот с опытом и впечатлениями все намного сложнее, поскольку в этих случаях значимость для человека намного более субъективна и индивидуальна и даже предполагает проведение некоторых вычислений в мозге. Один человек выберет более дорогой номер в отеле с видом пляж и пальмы, а другой предпочтет номер без вида, а сэкономленные деньги потратит на iPad.

Нейрологи установили, что в наших решениях относительно ценности чего-либо непосредственное участие принимает вентромедиальная префронтальная кора (ВПФК), расположенная в передней части мозга, прямо между глаз. Последние исследования Хьюттела показали, что эмоциональная вовлеченность заставляет ВПФК работать усерднее (обеспечивая нисходящий контроль поведения), в результате чего мы с большей долей вероятности приписываем оцениваемому объекту более высокую ценность. Иначе говоря, чем сильнее вы что-то любите, тем больше вы это цените — и тем чаще переоцениваете. (Именно поэтому реклама обращается в первую очередь к нашим эмоциям [47].) При этом, как отмечал Хьюттел на втором саммите по проекту «Голубой разум», его исследования показывают, что ценность, которую мы приписываем продуктам и опыту, со временем меняется. В 2003 году ученые Лиф Ван Бовен и Томас Гилович высчитывали соотношение ценности материального имущества стоимостью более 100 долларов к ценности приятного опыта, полученного за те же деньги (например, путешествия или посещения концерта любимого исполнителя). Оказалось, люди считали деньги, потраченные на опыт, более выгодным финансовым вложением и большим вкладом в свое счастье [48]. И что не менее интересно, степень удовлетворенности приобретенными материальными ценностями со временем снижалась, в то время как удовлетворенность позитивным опытом только росла [49].

Стоит ли удивляться, что эмоциональное удовлетворение, полученное от покупки iPad, с течением времени станет уменьшаться, а эмоции, вызванные приятным и интересным опытом, будут усиливаться вместе с воспоминаниями о пережитых мгновениях? (В вашей жизни наверняка найдется множество случаев, подтверждающих это — например, вы отлично помните поездку в парк аттракционов в раннем детстве, но совершенно не помните, какую одежду носили в ту пору.) Для некоторых людей ожидание покупки или планирование поездки (или разглядывание спустя время сделанных в ходе ее фотографий) приятнее самой покупки или путешествия. Покупка как таковая в данном случае может вообще иметь вторичное значение: онлайн-покупатели часто испытывают огромное удовлетворение, кликнув по кнопке «Купить», даже если вещь им доставят только через пару недель.

Сколько вы готовы заплатить, чтобы в вашей жизни было больше воды?

В проживании в доме, расположенном рядом с водой, есть что-то на редкость простое и идиллическое.

Андреа Райзборо[28]

Когда думаешь о местах, расположенных рядом с водой, или смотришь на океан, реку или озеро с берега или, еще лучше, из окна собственного дома либо гостиничного номера, то чувствуешь свободу и защищенность. Говоря о том, что человек хорошо «вписывается» в окружающую среду, Марино Бонаюто имел в виду именно это ощущение [50]. В книге Space and Place: The Perspective of Experience («Пространство и место: перспектива опыта») географ И-Фу Туан проанализировал, как в людях формируется привязанность к домам, местам жительства и окружающей среде. Он предположил, что мы чувствуем себя в безопасности в знакомых и привычных местах и свободными, если у нас достаточно возможностей для путешествия. Мы привязываемся к одному и жаждем другого [51]. Когда в 2011 году мы искали место для второго саммита, посвященного Голубому разуму, я связался с Гордоном Джонсом и попросил его забронировать помещение в районе Внешних отмелей, а также больше узнать о важности психологического фактора при оценке стоимости недвижимости. Для этих целей он проанализировал цены из мультилистинговой системы[29] за последние десять лет, сравнив прибрежные участки с теми, которые находились через один, два, три, четыре или пять рядов от береговой линии, а также с объектами недвижимости, окна которых выходили на лагуны Керритак, Албермарл и Роанок. Выяснилось, что средняя цена участка на берегу океана составляла 722 тысячи 608 долларов, а участок одной линией дальше стоил 420 тысяч 390 долларов, то есть почти на 42 процента дешевле. Следующие по дороговизне объекты недвижимости располагались на лиманах и стоили в среднем 340 тысяч 747 долларов — на 52 процента дешевле, чем у береговой линии, но дороже, чем на третьей или четвертой линиях от океана. В еженедельных арендных ставках на дома для отдыха наблюдалась та же тенденция. Оценщики обнаружили, что наличие воды — в нужном месте и в нужное время — способствует повышению стоимости недвижимости сильнее любого другого фактора, включая метраж дома и площадь земельного участка. В 1993 году оценщики недвижимости провели исследование цен на Изумрудном острове в Северной Каролине. Оказалось, что расстояние до воды, а также длина участка, непосредственно прилегающего к воде, и вид на океан — это три из пяти наиболее важных характеристик, определяющих стоимость прибрежной недвижимости [52].

Во всем мире близость к воде и вид на нее увеличивает стоимость квартир, домов и любых других видов недвижимости на триллион долларов. В Портленде и Сиэтле шикарные «плавучие дома» (ранее известные как жилые баржи) продаются по большей цене за квадратный метр, чем сравнимая по площади и качеству недвижимость на суше, даже несмотря на отсутствие у первых подвалов [53]. Вспомните бунгало в городке Дель-Мар. В более дешевых домах, построенных дальше от океана, могут быть более комфортные кухни, больше ванных комнат, больше места для гостей, лучшая электропроводка, но все это не имеет значения. И это касается не только океана: проведенный в 2001 году анализ данных по недвижимости на Великих озерах показал, что вид на озеро повышает стоимость дома на целых 89,9 процента [54]. А исследование недвижимости США, проведенное в 2002–2003 годах, выявило, что в Массачусетсе доплата за воду составляет от 4 до 12 процентов; в городе Авалон штата Нью-Джерси она доходит до 46 процентов [55], а в районе Пойнт-Робертс города Вашингтона — до 147 процентов [56]. В Сингапуре открытый вид на океан повышает цену квартиры в высотном доме на 15 процентов [57]. В 2013 году в Дубае цены на недвижимость на курорте Пальма Джумейра, построенном на искусственном архипелаге в Персидском заливе, варьировались от 580 тысяч долларов за квартиру с одной спальней до 5,4 миллиона долларов за виллу с пятью спальнями [58]. В том же году в Великобритании риелторская компания Knight Frank сравнила цены на прибрежные дома с аналогичным жильем в восьми километрах вглубь страны и обнаружила, что вид на море увеличивает цену на 26–66 процентов, а на реку — еще больше, вплоть до 82 процентов [59]. A проведенное в Нидерландах в 2000 году исследование в области ландшафтного дизайна и городского планирования выявило, что вид на воду повышает стоимость недвижимости на 8–28 процентов [60].

Рядом с водой дорожают даже жилые прицепы. Возьмите хотя бы парк жилых трейлеров Paradise Cove, расположенный прямо на песке: голливудские знаменитости называют его «самым стильным районом в Малибу». Трейлеры из двух секций продаются там по цене от 900 тысяч до 2,5 миллиона долларов [61]. А в Санта-Крус подобный парк — только выросший не на песке, а на воде, — считается настоящей достопримечательностью. Один исследователь департамента недвижимости и страхования Пенсильванского университета назвал эти домики «самыми дорогими в мире жилыми прицепами». «Мы обнаружили наценку, растущую в геометрической прогрессии, а в последние несколько десятилетий доплата увеличивается все быстрее, — отмечается в докладе Appraisal Institute (крупнейшей ассоциации оценщиков в США). — И у нас есть все основания полагать, что в обозримом будущем ситуация не изменится».

Потрясающие закаты, волны и морская лаборатория у собственного порога каждое утро! Подумайте, сколько вы согласились бы доплатить, чтобы иметь все это?

«Голубой» отпуск

Счастье — это жить каждый день так, как будто это первый день твоего медового месяца и последний день отпуска.

Автор не известен

Каждый раз, летая на самолете, я просматриваю журналы авиалиний и подсчитываю количество страниц, на которых изображена вода. Примерно на четверти (а иногда и на половине) вода присутствует либо на фотографиях к статьям, либо в рекламе. И на то есть веская причина: отдых у воды всегда был и остается очень популярным. Вода влечет нас, мы хотим отмечать важные жизненные этапы вблизи ее. Неслучайно, например, на пляже перед одним из самых популярных отелей на Мауи каждые полчаса играют свадьбу. Многие из нас похожи на те 46 процентов завсегдатаев пляжей, которые приняли участие во всемирном опросе Expedia, крупнейшей в мире компании, предоставляющей услуги по организации путешествий онлайн. Они ответили, что по меньшей мере раз за последний год проводили отпуск на пляже. Другие похожи на две трети респондентов, сказавших, что «наверняка или скорее всего» приедут на море или океан в следующем году [62]. Мы также можем оказаться среди числа более чем двадцати миллионов пассажиров, ежегодно отправляющихся в круизы из портов всего мира [63]. Мы мечтаем о таком отдыхе, планируем и обдумываем его за месяцы (и вследствие укрепления нейронных путей каждый раз приписываем ему все новые когнитивные и эмоциональные преимущества), предвкушая удовольствие и расслабление, которые он нам сулит. Где-то я читал, что наибольшее количество ружей для подводной охоты на душу населения насчитывается в штате Огайо. Не знаю, правда это или нет, но уверен, что все те, кто бережно хранит оружие в сейфе, весь год мечтают об очередном отпуске на океане.

Социальный психолог Мэтью Уайт — темноволосый мужчина в очках, с приятной улыбкой, способной согреть в самый холодный и ветреный день на побережье Корнуолла. Последние двадцать лет Уайт занимался социальной психологией в Великобритании. Теперь он лектор в медицинской школе Университета Эксетера и научный сотрудник Европейского центра по окружающей среде и здравоохранению, специализирующийся на влиянии «голубого пространства» на здоровье и благополучие людей. В 2010 году Уайт и команда исследователей изучали оздоровительные свойства различных сред. Во время эксперимента сорока испытуемым были показаны 120 фотографий природных и рукотворных (то есть содержащих объекты, построенные руками человека) ландшафтов с разным количеством зеленых насаждений, водных элементов и зданий. Каждую фотографию нужно было оценить по следующим критериям: а) привлекательность; б) желание посетить изображенное место; в) оздоровительные свойства (то есть в какой мере это место вызывает ощущения спокойствия, расслабленности, восстановления сил); г) желание жить неподалеку от этого места; д) готовность заплатить больше за номер в отеле с именно этим видом.

Ответы показали, что респонденты испытывали самые позитивные эмоции и чувствовали наибольший восстановительный потенциал, разглядывая фотографии с большим количеством воды и некоторыми элементами зелени. (Причем вода в сочетании с рукотворными элементами имела такой же восстанавливающий эффект, как природные пейзажи с большим количеством зелени, но без воды). Если говорить об экономических показателях, то испытуемые готовы были платить за номер с видом на воду больше, чем за номер с видом на зеленые насаждения или индустриальный пейзаж [64].

Учитывая когнитивную запрограммированность человека, это, без сомнения, имеет смысл. Жизнь большинства современных людей полна усталости, стрессов и чрезмерного напряжения. Нам чрезвычайно важно иметь возможность отдыхать там, где можно восстановить свои силы. Мы ищем места, которые позволят убежать от привычной рутины, почувствовать себя частью чего-то большего, чем мы сами; где мы сможем заняться чем-то новым или просто наслаждаться ничегонеделанием. И для многих все это неотъемлемо связано с водой, непосредственной близостью к ней, даже если такой отдых стоит немного дороже. Например, гостиничный номер с видом на море или океан обычно обходится процентов на 20 дороже, чем выходящий окнами на другую сторону [65]. А поскольку на протяжении многих тысячелетий в мозге формировалась установка на то, чтобы нейрохимические вещества вырабатывались в непосредственной близости человека к воде, экономная вентромедиальная префронтальная кора быстро уступает этому механизму.

Итак, провести финансовую оценку недвижимости, в зависимости от ее удаленности от воды, довольно просто. Но надо отметить, что не менее очевидна и огромная ценность экономической деятельности в местности, прилегающей к водным ресурсам. Каждый год в Великобритании регистрируется около 250 миллионов посещений побережья и 180 миллионов — других водоемов, таких как реки, каналы и озера [66]. По данным Национального управления океанических и атмосферных исследований США, в 2011 году регионы, прилегающие к воде, «заработали» 6,6 триллиона долларов, что составило 45 процентов от ВВП страны. «Если бы все прибрежные округа США объединились в отдельную страну, они бы заняли третье место в мире по ВВП, уступив лишь остальной части США и Китаю», — говорится в докладе об экономической ценности прибрежных регионов, опубликованном Управлением в 2013 году [67].

Но даже эти цифры не показывают полной картины экономического потенциала близости объектов к воде. Джейсон Скорзе, директор Центра Голубой экономики (Center for the Blue Economy) Монтерейского института международных исследований, в течение долгого времени изучал и писал о связи окружающей среды с экономикой. Так, в 2009 году он написал: «Рыночная стоимость разработки или добычи природных ресурсов (то есть продуктов сельского хозяйства, леса или минералов) часто оценивается по более жестким критериям, для того чтобы количественно определить их выгоды с точки зрения восстановительного эффекта, охраны животного мира, туризма, эстетики и экосистемных услуг, рыночная стоимость которых точно не определена… Хотя цены на эти продукты и услуги не слишком очевидны, их значимость не менее реальна, чем приписываемая традиционным рыночным товарам, таким как рыба или суда» [68].

В самом деле, продолжает Скорзе, по своей ценности эти нерыночные факторы «могут соперничать или даже превосходить рыночную ценность океанических и прибрежных ресурсов нации» [69].

Штормы, эрозии и наводнения: обратная сторона близости к воде

Mai huli ’oe I kokua o ke kai![30]

В 2012 году, через несколько дней после страшного урагана «Сэнди», я вызвался помогать в очищении Кони-Айленда. В детстве меня часто возили туда, и разрушенный вид, искореженный парк аттракционов и засыпанный илом пляж никак не вязались с яркими детскими воспоминаниями об этой замечательной стране фантазий на берегу океана. В тот осенний день вода была уже холодной, но солнце светило ярко, и мужчины трудились, раздевшись до пояса. Несколько дней назад океан превратился во врага народа номер один, и теперь люди очищали береговую линию и восстанавливали систему энергоснабжения.

В перерыве я заглянул в сувенирный магазин под названием Lola’s, набитый яркими безвкусными безделушками, которые обычно продаются летом на пляже. Я был первым, кто зашел в темный, полуразрушенный и полупустой магазин после урагана. Там я познакомился с его владелицей, Лолой Стар, и она продала мне футболку для дочки. А еще женщина рассказала, что почти все товары из магазинчика перевезла в свой бутик на станции метро Стилуэлл-авеню еще до урагана, решив, что так будет безопаснее. Но из-за наводнения в подземных переходах Лола все равно потеряла товаров и оборудования на целых 25 тысяч долларов. Еще 25 тысяч понадобятся ей на восстановление. И пятидесяти тысяч она лишилась за время, пока магазины были закрыты. Впрочем, как я потом узнал, семь месяцев спустя она вновь открыла магазин в метро. Восстановить его помогли клиенты. И сегодня бизнес Лолы процветает.

«Я нужна здешним людям, — сказала она мне, глядя через дощатый настил и пляж на блестящую гладь Атлантического океана. — Им нужна любовь, им нужен мой Шиммер». (Шиммер — собака Лолы.)

За последние десять лет мы не раз становились свидетелями другой, опасной, стороны близости большой воды: приливная волна и наводнение, вызванные «Сэнди» в 2012 году, ураган «Катрина» в 2005-м, цунами в Японии в 2011 году и в Индонезии, Таиланде и Шри-Ланке в 2004 году, наводнения на Миссисипи в 2002, 2008 и 2012 годах, большие наводнения в Европе в 2013 году, которые привели к ущербу свыше 16 миллиардов долларов — самой дорогостоящей природной катастрофе в том регионе [70], наводнение в Англии в 2014 году. Не говоря уже о медленном и стабильном коррозийном эффекте естественной эрозии и брызг, разъедающих и дерево, и камень. Вода дает, вода же и отнимает.

Конечно, никто на свете не способен сделать так, чтобы вода перестала разрушать все, что мы с таким упорством строим рядом с ней [71]. Но при этом никому не под силу остановить людей, желающих жить у воды и пользоваться ее позитивным воздействием, так как невозможно помешать их связи с ней. В 2013 году Мэтью Уайт с коллегами проанализировал данные, собранные в 2009–2011 годах в ходе исследования под названием «Природная Англия», включающего 4225 респондентов. Ученые обнаружили, что по сравнению с посещением парков, городских просторов, поселков и сельской местности путешествие в прибрежные районы вызывало у участников более запоминающиеся позитивные эмоции (независимо от демографических показателей) [72]. Это говорит о том, что людям очень трудно подавить в себе установки, формировавшиеся на протяжении сотен тысяч лет, даже учитывая то, что их средства к существованию, а то и само существование, могут быть поставлены под угрозу, если океан, как говорится, «покажет зубки» [73].

Летом 2010 года я посетил место другой катастрофы, произошедшей уже по вине человека. В результате аварии на нефтяной платформе компании BP за восемьдесят семь дней в Мексиканский залив вылилось более 795 миллионов литров сырой нефти. Это привело к загрязнению 26 тысяч километров береговой линии в Техасе, Луизиане, Миссисипи, Алабаме и Флориде [74]. Принимая участие в поиске, спасении и очищении черепах и других диких животных от нефти, я не мог не думать об экономических и психологических последствиях катастрофы. Разлив нефти привел к полной остановке деловой активности в регионе, на которую в тот момент приходилось 30 процентов нефтедобычи, 20 процентов добычи природного газа, а также 25 процентов добычи морепродуктов в США. Прекратил работу весь туристический бизнес на побережье Мексиканского залива. А окончательные затраты на компенсацию экологического ущерба не подсчитаны до сих пор [75]. Люди в тех районах не только лишились работы и крыши над головой — катастрофа негативно сказалась и на их психологическом здоровье. Исследователи из Мэрилендского университета обнаружили, что даже те, кто непосредственно не пострадал от разлива нефти, испытали чувство повышенной тревожности, депрессию и отчаяние, очень похожие на посттравматическое расстройство.

Однако, надо признать, ущерб от разлива нефти меркнет по сравнению с ущербом, причиняемым естественными перемещениями воды во время затопления речных пойм весной, смыва песка с пляжей в море в одних местах и намыва в других. Конечно, мы пытаемся вмешиваться, завозя песок на пляжи для их сохранения, изменяя русла рек для облегчения навигации, строя вдоль берегов все больше жилых домов и компаний. Но, как еще в 1883 году писал Марк Твен, все мероприятия по изменению русла Миссисипи «и десять тысяч речных комиссий… не смогут укротить этот не признающий законов поток… и спасти берега, которые он приговорил; не смогут установить на его пути препятствие, которое тот бы не снес, не обошел и не высмеял»[31] [77]. Мы очень часто платим огромную цену за свои попытки увести воду с ее естественного пути или изменить ее естественное поведение. Расходы на страхование от наводнений в США стремительно растут. И из-за потерь, понесенных в результате событий, подобных ураганам «Катрина» или «Сэнди», страховые компании неуклонно увеличивают страховые взносы для всех, кто живет рядом с водой. И что еще хуже, из-за глобального потепления и повышения уровня океанов, вода неуклонно отбирает свое назад. Уже в следующие несколько десятилетий под водой могут оказаться части таких городов, как Майами, Новый Орлеан и даже некоторые районы Нью-Йорка. Болота по всему побережью Мексиканского залива исчезают. И жесткие погодные явления, приводящие к ураганам и наводнениям, становятся все регулярнее.

На крышах многих прибрежных домов в Нантакете и Мартас-Виньярде вы увидите выступающую платформу с перилами, которую в народе называют «вдовьей дорожкой». В прошлом жены капитанов и матросов ходили по ним вперед-назад, высматривая мужей, возвращавшихся из плавания. Как следует из «романтического» названия, их ожидания часто оказывались тщетными. Женщины всегда боялись, что те, кто ушел в море, погибнет в нем. А сегодня у нас есть все основания опасаться, что в какой-то момент море может поглотить и нас. Своими необдуманными действиями, не заботясь о планете, мы сами усугубили эту ситуацию, и это подтверждает позитивную мощь Голубого разума, ведь суть его — в распознавании творческого неравновесия (изредка порой баланса) в рамках большого целого.

И переход к мировоззрению, основанному на Голубом разуме, улучшит не только вашу жизнь, но, скорее всего, и жизнь других людей. Вы не можете удержать воду, но можете научиться плыть по ее течению.

Глава 4. Чувства, тело и неподражаемая голубизна

Только благодаря чувствам мы понимаем, что значит быть настоящим человеком.

Лаура Сьюэлл. Sight and Sensibility

(«Зрение и чувства»)

Мы убедились, что предыдущий опыт сильно влияет на то, как человеческий мозг реагирует на окружающий мир. Но для того чтобы лучше понять силу Голубого разума, стоит глубже и детальнее обсудить, каким образом мозг получает информацию и преобразует ее в пристрастие либо в отвращение.

Согласно утверждениями ученых, органы чувств ребенка начинают развиваться уже через восемь недель после зачатия. К двадцать шестой неделе у эмбриона есть все пять органов чувств, и эти чувства — осязание, вкус, обоняние, слух и зрение — начинают функционировать еще в утробе матери [1]. Однако после рождения они взаимодействуют уже с внешним миром. Мы буквально окунаемся в море ощущений, а наш мозг начинает работать как процессор, превращая их в воспринимаемую картину. С этой задачей он справляется несколькими разными способами.

Во-первых, мозг разделяет поток сенсорных сигналов на более управляемые «байты». Байт — это единица цифровой информации, состоящая из восьми битов. Каждый бит означает ноль или единицу. Конечно, сравнивать человеческий мозг с компьютером некорректно: мозг неизмеримо сложнее компьютера (во всяком случае в том виде, в каком большинство из нас сегодня его знают, используют и любят), — и все же зададимся вопросом: каков объем «запоминающего устройства» среднестатистического мозга? Оценки специалистов варьируются от показателя в 1 терабайт (10 000 000 000 000 стандартных [8-битных] байтов) до почти 2,5 петабайта (1 петабайт = около 1000 терабайтов) [2]. Впрочем, независимо от фактической емкости нашего мозга, он может принять определенное количество информации за определенное время. Дэвид Пеппел считает, что мозг имеет некую «частоту дискретизации» (он имеет в виду зрительные и звуковые стимулы, но данный принцип применим ко всем сенсорным сигналам). «Мир приходит к вам через зрение, слух и другие органы чувств, а ваш мозг решает, как поделить всю эту информацию на небольшие фрагменты, которые он пропускает с конкретной частотой, — объясняет ученый. — Работа мозга заключается в том, чтобы водрузить эти „пакеты“ информации друг на друга, буквально на лету интегрировать их и обеспечить их совместимость».

Объем информации, поступающей в мозг в каждый момент времени, ограничивается и системами передачи стимулов от органов чувств к мозгу. Например, хотя на сетчатку нашего глаза ежесекундно воздействует более 10 миллиардов раздражителей, из-за ограниченного количества выходов от сетчатки к зрительному нерву только 6 миллионов из них могут быть переданы через зрительный нерв. Из этих шести миллионов только около 10 тысяч бит информации достигают зрительной коры головного мозга. А из этих десяти тысяч бит лишь около сотни действительно используются для осознанного восприятия увиденного [3]. Однако здесь срабатывает фантастическая способность мозга распознавать шаблоны: он успешно дополняет недостающую информацию, которую не способны воспринять органы чувств. Например, вы никогда не заметите «белые пятна» в поле зрения обоих глаз, потому что ваш мозг автоматически заполняет пробелы необходимыми визуальными данными.

Во-вторых, мозг отделяет «сигнал» от «помех»: в нем есть специальная зона, называемая нижней теменной долькой, находящаяся на пересечении затылочной (зрительная функция), височной (слуховая функция) и теменной (осязательная функция) долей. Она предназначена для получения, обработки и интеграции ощущений, собираемых посредством органов чувств, таким образом, чтобы воспринимаемый мир обретал смысл. В любой момент человек может видеть, слышать, ощущать вкус и запах огромного количества объектов, но когнитивная система использует только раздражители, необходимые для преобразования этой информации в аргументированное мультисенсорное впечатление [4]. В то же время слишком большое отсеивание информации представляет собой нарушение познавательной способности самого высокого порядка. Пытаясь чрезмерно фильтровать воспринимаемое органами чувств, мозг в значительной степени лишает нас способности находить смысл в окружающем мире [5].

В-третьих, мозг использует прошлый опыт для построения так называемых карт восприятия (нейронных отпечатков, соответствующих, в частности, притоку динамических сенсорных сигналов, которые, в отличие от наших «жестких» статических сетей, часто описываются исследователями в традиционных картографических терминах), а затем на их основе извлекает смысл из новых данных [6]. В мозге есть карты, которые позволяют различать формы и видеть цвета, узнавать голоса любимых людей, определять по запаху, что молоко скисло, и нужной ли температуры вода в ванне. Зачастую картины «реального мира» основываются не только на реальных ощущениях, но и на сопоставлении испытываемых чувств с тем, что, по нашему мнению, мы должны ощущать. «Восприятие базируется на распознавании и интерпретации сенсорных стимулов, — пишет нейролог Джеральд Смоллберг. — Исходя из этих данных мозг создает аналоги и модели, имитирующие реальные, конкретные объекты реального мира. Прошлый опыт… влияет на все наши ощущения, усиливает их, предсказывая и прогнозируя все, с чем мы сталкиваемся и с чем встречаемся в дальнейшем» [7].

Если же карты восприятия для какого-то набора раздражителей в мозге отсутствуют, ему трудно определить смысл воспринимаемого. Исследования, проведенные среди людей, слепых от рождения или потерявших зрение в раннем детстве и восстановивших его через много лет, показывают, что различать свет и цвет они начинают сразу же и без сложностей [8]. А вот в формах, размерах и расстоянии до объектов им трудно ориентироваться. То же самое относится к распознаванию лиц окружающих людей и пониманию смысла их выражений.

И здесь наша старая знакомая, нейропластичность мозга, оказывается не только другом, но и врагом прозревших людей. Если в период взросления человек получает ограниченный объем зрительной информации или не получает ее вообще, участки мозга, традиционно ответственные за обработку этих сигналов, обычно переходят в распоряжение других чувств: слуха, осязания, обоняния. Когда зрительная стимуляция восстанавливается (или замещается), мозг немедленно начинает прокладывать нейронные пути, поддерживающие зрение. Но некоторые или даже многие (в зависимости от того, сколько времени человек оставался незрячим) зоны, обычно анализирующие визуальные стимулы, оказываются занятыми, и мозгу приходится создавать совершенно новые сети нейронов в других местах. Тем не менее именно благодаря нейропластичности мозга слепые люди могут научиться «видеть», иногда посредством нетрадиционных методик.

Дэвид Иглман описывает устройство, разработанное нейрологом Полом Бак-и-Ритой в 1960-х годах. На лбу слепого человека крепилась видеокамера, и картинка с нее преобразовывалась в слабую вибрацию в области спины. Уже через неделю незрячий человек мог «видеть» спиной. В другом, более позднем исследовании потерявший зрение скалолаз научился «видеть» посредством решетки из 600 электродов, накладываемых на его язык [9]. Бывало даже, что люди учились видеть, как морские млекопитающие или летучие мыши, по методу эхолокации — внимательно прислушиваясь к тому, как щелкающие звуки, издаваемые их ртом или тростью, отражаются от предметов, домов, деревьев и прочего. Зрячим людям это кажется невозможным — и для нас это действительно невозможно, поскольку в мозге здорового человека уже действуют стандартные системы и в них нет места для столь радикальной перестройки.

Обращая на что-то особое внимание, мы тем самым прокладываем и укрепляем нейронные сети. Точно так же, основываясь на сенсорном опыте, мы создаем и свои карты восприятия. Вот почему художники и фотографы, как правило, видят цвет, линии и резкость зрительных образов гораздо тоньше и четче большинства людей, ведь они посвящают много лет картированию тончайших различий визуально воспринимаемых образов. «Наш фокус внимания, как внутренний, так и внешний, влияет и создает субъективную реальность, облегчая восприятие некоторых объектов, отношений и событий за счет других объектов, отношений и событий», — пишет пионер в области экопсихологии Лаура Сьюэлл [10]. Впрочем, такая модель иногда производит неожиданный и даже довольно опасный побочный эффект.

По словам Майкла Мерцениха, «один из наиболее важных выводов, сделанный на основе результатов недавно проведенного исследования, — то, что органы чувств (слух, зрение и другие) тесно связаны с памятью и когнитивными способностями. Из-за этой взаимозависимости слабость одного часто означает, или даже становится причиной, слабости другого. Например, известно, что пациенты, страдающие болезнью Альцгеймера, постепенно теряют память. А одним из проявлений этой болезни бывает то, что они начинают меньше есть. Оказалось, что, поскольку среди симптомов этого заболевания есть и расстройство зрения, больные (помимо прочих причин) просто не видят еду… Другой пример касается нормальных возрастных изменений познавательной деятельности. Старея, человек становится все более забывчивым и рассеянным. Объясняется это во многом тем, что мозг уже не так хорошо, как прежде, обрабатывает сенсорные сигналы. В результате мы утрачиваем способность сохранять новые зрительные образы своего опыта в таком же четком виде, как раньше, и впоследствии у нас возникают проблемы с их использованием и восстановлением» [11].

Однако нас формирует не только восприятие сигналов внешнего мира, которое, кстати, определяется нашими ощущениями. Будучи обязательным компонентом этой «формулы», эмоциональные реакции на постигаемое тоже кодируются в мозге. И главное — этот важный факт мы упустили из виду.

Я обращаюсь к природе за успокоением и исцелением и для того, чтобы привести в порядок свои чувства.

Джон Берроуз[32]

Представьте, что вы идете по лесу вдоль ручья. Над головой под дуновением ветерка приятно шумит зеленый балдахин из листьев. Ветки время от времени шевелятся под тяжестью птиц или пробегающих белок. Земля под ногами неровная, и вы внимательно следите за дорогой: тут корень дерева, там прямо на пути лежит камень. Приходится быть осторожным. Вы чувствуете пряный аромат влажных преющих листьев, ветер доносит запах воды от протекающего неподалеку ручья. Вы замечаете шероховатость коры на деревьях и обращаете внимание на разные оттенки зелени листьев деревьев и кустов. Ваши уши, избавленные от обычного воздействия электронных устройств и городской среды, начинают различать звуки под ногами, когда вы наступаете на землю или идете по листьям. Неосознанно вы и раньше замечали плеск воды в ручье, крики птиц — то слышимые прямо над головой, то доносящиеся откуда-то издалека, — но во время прогулки они оказались в фокусе вашего внимания. На мгновение вы останавливаетесь, наслаждаясь окружающей красотой. Ваши органы чувств делают то, для чего они предназначены: в полную силу взаимодействуют с миром природы, став его неотъемлемой частью. «За все время существования человека, во всяком случае значительной его части, люди выстроили отношения с каждым элементом окружающей среды, воспринимаемым органами чувств, — утверждает философ и эколог Дэвид Абрам. — И эти взаимоотношения стали источником нашей общей способности к чувственному восприятию. Реальность, воспринимаемая непосредственно через органы чувств… остается единственной надежной основой постижения эмпирического мира, сегодня до краев заполненного „видами“ электронных форм и искусственно созданными наслаждениями. Только при реальном контакте с настоящими землей и небом мы можем научиться ориентироваться и управляться в многомерном пространстве, предъявляющем к нам сегодня огромные требования» [12].

Однако в большей части современного мира наши основные ощущения практически полностью фильтруются через объекты, созданные человеком. Мы ходим по тротуарам или ездим по дорогам в построенных людьми автомобилях, к местам работы, которые тоже создал человек. Мы слушаем музыку, смотрим телевизор, сидим в интернете, читаем книги; едим приготовленную на плите пищу, не имеющую по вкусу ничего общего с исходными природными ингредиентами. Мы пользуемся духами, мылом и бытовой химией, маскирующими природные запахи, а также сенсорными экранами, пластиковыми и прочими предметами из обработанных материалов, которые на ощупь не похожи на природные. Во всем этом самом по себе нет ничего плохого. Но, увы, таким образом мы изолируем себя от раздражителей и стимулов, к восприятию которых мать-природа готовила нас на протяжении сотен и сотен тысяч лет, — мы отгораживаемся от богатства природного мира. Неоновая реклама красива, сотовые телефоны практичны, метро, без сомнения, очень удобный способ передвижения, а улицы, заполненные толпами людей, притягивают словно магнит. Но вся эта суета — не тот ключ к замку, который был дан нам в ходе эволюции. Подсознательно это понимают даже те, кто всю жизнь живет среди небоскребов. Ведь не секрет, что урбанизированный разум постоянно подвергается стрессу и атакуется всевозможными раздражителями. Как показывают исследования и личный опыт, гораздо большее успокоение ему приносит отдых в парке, в лесу, на пляже или берегу реки, чем в рукотворной среде [13]. Конечно, можно просто представлять себя на природе — это лучше, чем ничего. Но наши органы чувств все равно будут стремиться к полноценным «натуральным» переживаниям.

Зрение и вода

По-моему, смотреть на воду — это и значит жить. Так человек может научиться очень многому.

Николас Спаркс[33]

По словам известного невролога Вилейанура Рамачандрана, в мозге человека насчитывается около тридцати зрительных зон, выполняющих самые разные функции — от идентификации визуальных объектов до определения их местонахождения, соотношения с другими объектами и соотношений между разными характеристиками самого объекта. Другие связанные с визуальным восприятием участки мозга присваивают объекту имя и анализируют все факты и воспоминания, ассоциирующиеся с ним (иными словами, формируют смысл), а миндалевидное тело оценивает его эмоциональную значимость [14].

Сегодня проведено множество исследований, которые точно определяют, почему некоторые зрительные образы выделяются на фоне других. Неудивительно, что это связано с условиями выживания человека в естественной среде, в частности с яркими характеристиками воды — цветом, блеском и движением.

Давайте начнем с цвета.

Цвет

Надеюсь, Тихий океан действительно такой голубой, каким был в моих снах. Очень надеюсь.

Стивен Кинг. Рита Хейворт, или побег из Шоушенка

В Харпер Хилл, неподалеку от Бакстона, находится природный карьерный бассейн, который местные называют Голубой лагуной. На протяжении многих лет он привлекал пловцов своей потрясающе красивой бирюзовой водой вопреки расставленным по берегам предупреждения: «Внимание! Купание в этом водоеме может вызывать раздражение кожи и глаз, проблемы с желудком, грибковые инфекции и сыпь». Уровень pH в его воде сопоставим с аммиаком или хлорной известью, дно усыпано мусором и телами мертвых животных. Но люди перестали нырять в Голубую лагуну только после того, как местные власти перекрасили ее воду в черный цвет [15].

Звучит странно, но, оказывается, людей от природы притягивают оттенки синего. Во всем мире этот цвет чаще всего называют любимым, причем он опережает своих ближайших конкурентов в три-четыре раза [16]. Как женщины, так и мужчины предпочитают синий цвет зеленому, красному или пурпурному [17]. Синий (и голубой) повсюду. Хотя в природе он встречается крайне редко (только в некоторых растениях и окрасе немногих животных), зато каждый солнечный день мы можем любоваться ослепительной голубизной ясного неба. Для воды тоже характерен спектр оттенков синего с примесью зеленого, коричневого и белого, в зависимости от глубины и места. Как показывает пример Харпер Хилл, бирюзовая вода, даже ядовитая, невероятно притягивает людей обещанием бодрящей прохладной свежести.

Маркетологи и психологи, проводя опрос по поводу ассоциаций с синим и голубым цветами, чаще всего слышали такие слова: «успокоение», «чистота», «сосредоточенность», «открытость», «глубина» и «мудрость» [18]. Синий и голубой ассоциируются также с доверием, уверенностью, надежностью и силой. Стоит ли удивляться, что такие компании, как Facebook, AT&T, Lowe’s, American Express, HP, IBM, Walmart, Pfizer и Vimeo, использовали оттенки синего в своих корпоративных логотипах? (Этот цвет преобладает даже в упаковке черно-белого печенья Oreo.) Откройте любой журнал, и вы наверняка увидите несколько реклам, в которых использованы красивые оттенки синего для самых разных продуктов — от лыжной экипировки до последних предложений бытовой электроники Best Buy или приспособлений для ванной комнаты Bed Bath & Beyond. К голубому и синему прибегают даже те компании, успех продуктов которых никак не связан с ощущением покоя и расслабленности, а даже наоборот (и они это прекрасно знают), — достаточно вспомнить логотипы Facebook и Twitter.

Успокаивающий эффект разных оттенков синего подтвержден целым рядом исследований. Например, японские ученые сообщают, что у людей, сидящих во время видеоигр рядом перегородкой синего цвета, наблюдается более ровное сердцебиение и меньшая усталость, чем у тех, кто играет рядом с красной или желтой перегородкой. Первые также реже страдают клаустрофобией [19]. А в недавно проведенном исследовании «виртуальной реальности» испытуемым на запястье накладывали повязки, через которые им передавалось ощущение жара, их просили подать сигнал, когда температура достигнет уровня болевого порога. В ходе эксперимента люди смотрели на мониторы, показывающие их руки с повязками красного, зеленого или синего цвета, и чувствовали наибольшую (воспринимаемую) боль, если повязка была красной, и наименьшую — если синей [20].

Зачем лазурный блеск так манит нас —

В цветах, в камнях, у бабочки и птицы,

Тот, что в глазах распахнутых лучится,

Когда над нами — чистый синий пласт?

Пока земля — Земля, сейчас и здесь,

Ей с вышней твердью не соединиться.

Мы любим бирюзовые крупицы,

Раз не достичь голубизны небес.

Роберт Фрост. Разрозненная синь[34]

Как известно, свет представляет собой электромагнитное излучение, или электромагнитные волны, воспринимаемые человеческим глазом не в метафорическом, а в буквальном смысле. А цвет есть производное от длины волны в каждом пучке света, попадающего в глаз после того, как он отражается от разных поверхностей (воздух, вода, кожа, мех, перья и прочее) и преломляется через них. На одном конце видимого цветового спектра, включающего волны от приблизительно 400 до 700 нанометров длиной, находится фиолетовый цвет, на другом — красный. Длина волны синего цвета равна примерно 475 нанометров. Ученые доказали, что, воздействуя на человека источником света определенной интенсивности, например с длиной волны синего цвета (или который мы называем синим), можно обеспечить существенные физические, когнитивные и эмоциональные преимущества. Как отмечает нейрохирург Амира Вокшур, которая специализируется на минимально инвазивном микрохирургическом лечении позвоночника и черепно-мозговых травм, «благодаря определенной длине волны синий цвет производит успокаивающий, расслабляющий и при этом тонизирующий эффект и, следовательно, вызывает позитивную эмоциональную реакцию. Механизм активации, запускаемый излучением с длиной волны синего цвета, можно сравнить с выбросом нейромедиаторов, вызывающих эйфорию и радость, ощущение вознаграждения и благополучия. А эти чувства, как известно, ассоциируются с действием дофамина». В заключение Вокшур высказывает предположение, что способность синего цвета вызывать позитивные эмоции объясняется тем, что зарождение и эволюция человечества происходили на планете, где преобладают оттенки синего и голубого (воды и неба), а также близких к нему зеленого и цвета земли.

В ходе одного исследования 2010 года семнадцать человек слушали разные голоса, поочередно подвергаясь при этом воздействию синего или зеленого света. ФМРТ-сканирование мозга показало, что синий свет усиливает связь между участком мозга, где происходит анализ слуховых сигналов, миндалевидным телом и гипоталамусом (основными «шлюзами» обработки эмоций нашего организма) [21]. Иными словами, синий свет укреплял важнейшие нейронные сети, позволяющие нам слышать и понимать голоса. Очевидно, что цвет влияет и на другие наши органы чувств, как и наоборот.

Выйдя за рамки простого утверждения «синий цвет хорош», попробуем ответить на вопрос: каким образом эволюционное развитие привело к такому итогу? С точки зрения эволюции, вполне возможно, что усиление слуховой функции как реакция на воздействие синего цвета связано с тем, что — раз уж мы взялись за построение гипотез — из-за шума волн и течения, для того чтобы уловить приближение опасности, находясь рядом с водой, нашим предкам приходилось внимательнее прислушиваться к отдаленным звукам. Сравните это с тишиной саванны.

Впрочем, на понимание окружающего мира сильно влияют не только источники света, но и сами «устройства», благодаря которым мы видим цвета (и весь остальной мир). Для того чтобы быть здоровым и эффективно регулировать свои суточные биоритмы, человеку нужно воспринимать весь световой спектр, существующий в природе. К сожалению, из-за производственных затрат и всеобщего стремления к дешевой электроэнергии, большинство ламп накаливания (самого распространенного источника света) излучают желто-оранжево-красный (похожий на пламя костра) свет с явным дефицитом сине-зеленой части спектра. Современный образ жизни, из-за которого мы поздно ложимся и рано встаем, тоже нередко лишает нас воздействия дневного света. Наукой уже доказано, что освещение рабочих помещений синим светом позволяет скорректировать суточные биоритмы работников ночных смен и ослабляет негативные последствия сезонного аффективного расстройства, или зимней депрессии. Так что будущее, несомненно, за светильниками с широкодиапазонными, регулируемыми и настраиваемыми светодиодами, пригодными, благодаря широкому спектру, для освещения помещений и полезными для нашего мозга.

Конечно, это не означает, что стоит вам щелкнуть переключателем, и светодиоды мгновенно «включат» ваш Голубой разум. Без воды все равно не обойтись. Но если вспомнить о волнах, течениях, бассейнах и подобном, то можно сказать: такое освещение еще больше усилит психофизиологическую эффективность источников синего и голубого цветов.

Нельзя не признать, что у синего есть и обратная сторона. Например, этот цвет часто ассоциируют с холодом, печалью и даже смертью (возможно, потому, что при нехватке сил или кислорода у человека синеют губы и до синевы бледнеет лицо) [22]. В 1901 году у Пабло Пикассо, впавшего в глубокую депрессию, начался так называемый «голубой период» творчества. В это время художник писал в основном синими и сине-зелеными красками. Любопытно, что когда людей с депрессивным расстройством просят описать цвет их эмоций, серый они называют намного чаще голубого или синего. А последние продолжают считать своими любимыми [23].

На самом деле из-за своего устройства мозг просто не способен нейтрализовать позитивное воздействие синего и его оттенков. Как известно, в Японии остро стоит проблема самоубийств, чаще всего люди кончают с жизнью, бросаясь под поезд. Несколько лет назад в особенно криминогенных зонах, а также на железнодорожных станциях по инициативе правительства страны были установлены синие фонари. В итоге уровень преступности снизился на 9 процентов, но самое важное — на станциях, освещенных синим светом, полностью прекратились попытки суицида [24]. Причиной может быть как успокаивающее воздействие синего света, так и его способность повышать эффективность когнитивной функции человека.

Результаты проведенного в 2010 году в Европе исследования показали, что воздействие синего света усиливает реакцию на эмоциональные раздражители гипоталамуса и миндалины, то есть участков мозга, ответственных за организацию внимания и памяти [25]. А совсем недавно двое канадских исследователей высказали мнение, что красный и синий повышают эффективность когнитивных функций разного типа. Судя по всему, красный цвет располагает ко вниманию к деталям, практичности и конкретике, а синий способствует творческому мышлению и пониманию взаимосвязей между объектами. «В зависимости от характера выполняемой задачи полезно использовать разные цвета», — пришли к выводу ученые [26].

Возможно, потенциальные жертвы преступлений, преступники и самоубийцы вели бы себя иначе, если бы мыслили яснее. Преступник, например, мог бы взвесить и оценить свои шансы быть пойманным и отказаться от своих намерений.

В юности мечты то зеленые, то голубые.

Эрик Чарльзвот [27]

Одно из моих любимых произведений искусства прямо-таки светится синим цветом — это витраж «Окна Америки», созданный Марком Шагалом для Чикагского института искусств. От старости стекло успело покрыться сероватой пленкой, но недавно витраж отреставрировали, и синева — «синева Шагала», как называют ее поклонники, — снова засияла во всей красе. Она оттеняет все, к чему прикасается, привнося в пространство музея ощущение прохлады, свежести и ясного света. Я захожу туда при каждом удобном случае и подолгу вглядываюсь в глубину синего цвета, его бесконечные оттенки и вариации в трех окнах — этих два на десять метров потрясающей прозрачной синевы. Стоя перед витражами, я часто думаю, что если кто-то еще сомневается в мощи синего и голубого, пусть попробует выкрасить дно бассейна красной краской!

Движение без движения

Сегодня почти все бассейны обладают характеристиками воды из дикой природы. Люди хотят видеть движение воды, они хотят слышать ее движение, они хотят, чтобы по ночам она танцевала и меняла свой цвет.

Линн Шерр. Swim: Why We Love the Water

(«Плавание: почему мы любим воду»)

Почему нас так завораживает и гипнотизирует движение воды, то, как она отзеркаливает, блестит и мерцает? Ее отражающая поверхность притягивает современных людей, должно быть, так же, как притягивали наших африканских предков водоемы с питьевой водой. Вероятно, залитая солнцем водная гладь была самым блестящим и ярким из всего, что видели пещерные люди. И судя по всему, влечение к ее сияющей поверхности встроено в ДНК человека. Недавно ученые провели любопытное исследование среди детей в возрасте от 6 до 17 месяцев. Оказалось, буквально все малыши склонны лизать блестящую поверхность пластины из нержавеющей стали (или блестящие игрушки), стоя на четвереньках, то есть, как заявили исследователи, «в той же позе, в какой в бедных странах дети постарше пьют воду из дождевых луж. Склонность маленьких детей прикладывать ко рту блестящие предметы, возможно, определяется ранней способностью человека распознавать блеск и мерцание воды, задолго до того как эта информация принесет ему практическую пользу» [28].

«В воде свет приобретает новую тональность, — пишет французский философ Гастон Башляр. — Встретившись с чистой водой, он словно становится прозрачнее» [29]. Наверное, поэтому люди так любят фонтаны, водопады, они не могут отвести глаз от игры солнечного света в ряби прудов, озер, ручьев, рек и океанов. Вода рисует никогда не повторяющиеся узоры, объединенные общим качеством — успокоительным действием. Нас притягивает эта причудливая комбинация новизны и повторения — неотъемлемой части успокаивающих эффектов «непроизвольного внимания». По этой причине на воду можно смотреть часами, ни мгновение не скучая при этом. Мало того, образы движущейся воды способны даже ослабить негативную реакцию на другие раздражители окружающей среды. Так, исследование 1999 года показало, что так называемый белый шум (то есть шум с равномерным амплитудно-частотным спектром) раздражает людей намного меньше, если сопровождается изображением водопада. Люди ассоциируют неприятный для уха звук с ним, и он кажется естественным, как будто природным [30].

Еще больший целительный эффект от движения воды обеспечивается медленной передачей визуальных стимулов в мозг. В этом процессе нет никакой спешки, что почти немыслимо в нашем стремительном мире с бешено мелькающими цифровыми образами СМИ, рекламными роликами, сценами из кино, телефильмов и видеоигр. Они сменяются в таком темпе, что мозг просто не в состоянии их осмысливать. И все это приводит к состоянию повышенной бдительности и перевозбуждения, которое вскоре становится постоянным [31].

Если сделать паузу хоть на мгновение, отложить ноутбуки, смартфоны и просто посмотреть на воду — будь то танец капель фонтана или ленивое, плавное течение широкой реки, — вы наверняка почувствуете мир и покой. Как пишет репортер Чарльз Фишман в The Big Thirst («Большая жажда») — книге о будущем воды как самого драгоценного ресурса человечества, «трудно оставаться в плохом настроении рядом с красивым струящимся потоком. Любые дела и заботы кажутся легче и приятнее, если провести некоторое время у воды. Вид оживленного, блестящего горного ручья вызывает улыбку, и чувствуешь себя лучше независимо от того, какое настроение было до этого» [32].

Более того, возможность сидеть у воды и наблюдать за ее игрой приносит не только удовольствие, но и практическую пользу. Так, австралийское исследование в области офтальмологии позволяет предположить, что увеличение близорукости у детей и молодежи связано с тем, что сегодня люди все меньше времени проводят в местах, где им необходимо фокусировать взгляд на сильно удаленных объектах [33]. А в век компьютеров, смартфонов и прочих стрессовых для зрения экранных устройств омонимы «море» и «видеть»[35] приобретают смысл, выходящий далеко за рамки простой рифмы.

Аромат воды. Ее запах и вкус

Я стояла там, и мне казалось, что я различаю запах неба, голубой ментоловый аромат, похожий на запах воды, брызнувшей мне в лицо, когда я впервые нырнула в океан. Этот аромат был гораздо более тонким, чем тяжелый рыбный запах океана; когда я шла к воде, чтобы погрузиться в нее, этот слабый аромат, смесь соли и мяты, предупреждал меня о том, что скоро в мой нос проникнет куда более мощный запах.

Энн Споллен. The Shape of Water

(«Форма воды»)

Конечно, никому не хочется, чтобы вода, которую мы пьем, имела сильный запах (или вкус) [34]. Однако, думая о своем «общении» с водой, как правило, вспоминаешь ее аромат, пусть даже самый тонкий и почти неуловимый. Запах дождя в воздухе или прохладных капель фонтана, древесный аромат листьев, смешанный со свежестью лесного ручья, который ты чувствуешь по мере приближения, привкус соли на берегу океана и невероятный, неописуемый запах озера. Все они естественного происхождения — здесь поработали и продукты распада растений, и бактерии, и диметилсульфид, и озон [35]. Эти частички жизни и смерти животных, растений и минералов генерируют бесчисленное количество ароматических веществ, которые проникают нам в ноздри и запускают хеморецепторы, стимулирующие ответственные за обоняние нейроны, которые, в свою очередь, посылают сигналы в мозг. Однако, в отличие от других сенсорных сигналов, информация о запахе, минуя таламус, направляется прямо к обонятельной луковице — части лимбической системы мозга, включающей, в числе прочего, миндалевидное тело (которое, как мы уже говорили, играет решающую роль в формировании и запоминании опыта). Именно по этой причине запахи считаются одними из самых мощных пусковых механизмов для человеческой памяти и эмоциональных переживаний.

Целый ряд исследований показали, что запах способен влиять на наше настроение, здоровье и эффективность познавательной деятельности. В 2011 году психолог Эндрю Джонсон написал: «Известно, что эфирные масла и некоторые другие имеющиеся в продаже ароматы… позитивно сказываются на памяти, внимании, восприятии боли, самовосприятии (уверенности в себе), принятии потребительских решений и бдительности» [36]. А более раннее исследование показало, что ароматы апельсинового и лавандового масел повышают настроение и снижают уровень беспокойства пациентов накануне лечения [37].

К сожалению, никто не исследовал влияние «водных» ароматов на психику человека. Но я убежден, что сильные эмоции, испытываемые многими людьми при взаимодействии с водной стихией, могут быть вызваны даже едва заметным ароматом соленого морского воздуха или сырой земли после дождя. Не так давно я попросил парфюмера Либби Паттерсон создать для меня океанский аромат. Она назвала его «Волны». В нем смешаны запахи прибрежных растений, растущих вблизи моего дома, и водорослей с примесью жженых ракушек. Он напоминает мне о том, как после сна у костра на пляже и утреннего купания в Тихом океане целый день потом пахнет моя кожа. Теперь я повсюду вожу с собой маленький пузырек с ароматом, мгновенно напоминающим мне о доме, как бы далеко от него я ни находился.

Еще более неопределенен, чем запах воды, ее вкус. Переплетаясь, запах и вкус в буквальном смысле «подпитывают» друг друга [38]. Но если запах проникает в лимбическую систему напрямую, то при анализе информации о вкусовых ощущениях мозг должен оценить вкус, запах, плотность и температуру (что иногда бывает связано даже с ощущением боли). Обычно к тому или иному вкусу люди испытывают сильную симпатию или антипатию — возможно, заложенные еще до рождения. (На предпочтения может влиять, например, пища, которую ела мать, пока вы находились в ее утробе.) Одни предпочитают сладкое, другие — соленое, третьи — горькое и так далее. Некоторые люди не переносят прикосновения к каким-то поверхностям или не выносят запаха определенных продуктов (скажем, брюссельской капусты или брокколи). А кто-то ни за что не притронется к блюдам с какими-то специями. При этом у большинства людей есть любимые блюда или продукты, вызывающие яркие позитивные эмоции. Мамин фирменный яблочный пирог, макароны с сыром, которыми вы ужинали каждый четверг, бабушкино пюре из фасоли, вареники или оладьи — едва уловимый намек на их вкус может вызывать самые приятные воспоминания из далекого детства.

Для многих из нас вкус воды неразрывно связан со вкусом соли или даже обитателей рек, морей и водоемов. Кто из нас, съев кусочек свежевыловленной рыбы, поднеся к губам сочную мидию, моллюск или устрицу, не думал: «На вкус это как море, озеро или река»? И если вам приходилось наслаждаться морепродуктами на берегу, то вы наверняка знаете, насколько вкусовое наслаждение усиливается благодаря работе других органов чувств.

В 2006 году экспериментальные психологи Чарльз Спенс и Майя Шанкар уговорили знаменитого шеф-повара Хестона Блюменталя провести эксперимент, который показал, как окружающая среда влияет на вкус блюд. На открытии конференции по проблемам искусства и ощущений, проводившейся в Великобритании, гостям подавали устриц под фоновое звучание двух разные дорожек: шума прибоя и моря с криками чаек или звуков скотного двора, в частности кудахтанья кур. Как вы, думаю, поняли, людям гораздо больше понравилось есть блюдо под звуки воды [39]. После этого эксперимента Хестон создал для своего ресторана The Fat Duck, расположенного в Брее, специальное дегустационное меню под названием «Звуки моря». Тарелка напоминала песочный пляж: ее украшали морские водоросли и пена, а от раковины в центре, вокруг которой располагались блюда, тянулись iPod-наушники. Надев их, посетитель слышал звуки, издаваемые морем. Иными словами, он одновременно видел, слышал, ощущал запахи и чувствовал вкус еды. Стоит ли удивляться, что вскоре блюдо стало визитной карточкой The Fat Duck?

Эксперимент указывает еще на один важный элемент, который мы с вами пока не обсуждали, — звук. В ближайшее время мы поговорим и об этом, но сначала предлагаю обсудить другое чувство — осязание.

Ощущение воды: тело, мозг и органы чувств

Казалось, я пригласила зрителей с собой в воду, и ощущение в ней было поистине восхитительным.

Эстер Уильямс

Встаньте рядом с водопадом, и вы почувствуете вибрацию. Сядьте в лодку и медленно плывите по спокойному озеру — вы заметите, как неторопливые движения навевают сон. Опуститесь в бассейн и насладитесь легкостью своего тела, которое вода окружает, окутывает, обволакивает. Встаньте под горячий душ в начале или конце напряженного дня — и вы почувствуете, как струи смывают напряжение с ваших мышц. Наше тело — настоящий рог изобилия, чувствительный прибор, передающий сенсорные сигналы мозгу. Эти ощущения связывают нас с окружающим миром, указывая на непосредственное, физическое место в нем, и возвращают в настоящее, когда мысли блуждают где-то далеко. Без ощущений, испытываемых человеческим организмом — прикосновений, кровяного давления, температуры, веса, движений, положения в пространстве, равновесия, вибраций и боли, — мы не могли бы безопасно и эффективно взаимодействовать с окружающей средой.

Кожа, кости, мышцы, суставы и внутренние органы — все передают информацию от рецепторов нервных клеток в таламус (который служит главным связующим звеном между зрением и слухом) по афферентным (чувствительным) нервам спинного мозга. А затем в разные зоны мозга, в зависимости от конкретного «сенсорного приемника», куда поступает приток стимулов. Сенсорные сигналы обрабатываются в участке мозга, называемом соматосенсорная зона коры, здесь большее число нейронов занимается обработкой сигналов, поступающих от чувствительных частей тела, например лица или кистей рук, а не, скажем, плеч. Информация о болевых ощущениях, проприоцепции[36] и положении тела в пространстве обрабатывается в мозжечке. Кроме того, отдельные нейронные пути регулируют поддержание мышечного тонуса и осанки (без сознательного контроля). Чтобы лучше понять, что я имею в виду, сознательно позвольте своему телу обвиснуть и обмякнуть. Скорее всего, это состояние нетипично для вашего обычного состояния даже в случаях, когда вы расслаблены и не обращаете внимания на свою осанку. Ведь за поддержание равновесия отвечает вестибулярный аппарат, расположенный в канале внутреннего уха и связанный со стволом головного мозга, мозжечком и ретикулярной формацией.

Как мы упоминали при обсуждении нейропластичности мозга, наш организм постоянно меняется, следуя циклу обратной связи с окружающей средой. Это означает, что сенсорные системы помогают нам воспринимать и познавать окружающий мир, но этот внешний мир, в свою очередь, нередко сам формирует наши чувства. И тем самым определяет, на что мы обращаем внимание. А среди всех веществ [41] самое благотворное влияние на поддержание контакта с миром чувственных раздражителей, бесспорно, оказывает вода. Она материальна, имеет вес, она тяжелее воздуха, но, в отличие от земли, в ней можно двигаться, проходить «сквозь» нее. Подобно земле, вода держит нас, наш вес. Плотность человеческого тела сопоставима с плотностью воды, благодаря чему мы можем лежать на ее поверхности. В воде человек кажется легче, и это делает жидкую среду идеальной для активности людей с ограниченными физическими возможностями. «Тело, погруженное в воду, кажется больше, тяжелее и легче одновременно. Оно кажется невесомым, но более сильным», — пишет пловец Линн Шэптон [42]. Всем известно, что человечество не выжило бы без огня, но и важнейшая роль воды ни у кого не вызывает сомнения.

Органы чувств обеспечивают нам постоянную и тесную связь с окружающим миром, при этом заманивая в своего рода ловушку — «инкапсулированную в кожу суть», как назвал ее биолог-эволюционист Скотт Сэмпсон во время обсуждения на сайте Edge.org[37] (в ответ на вопрос «Какая научная концепция позволила бы улучшить когнитивный инструментарий человека?») [43]. Легко забыть, что наше тело состоит из тех же атомов, что и весь окружающий мир, что мы обмениваемся с ним молекулами посредством каждого вдоха и выдоха, через каждый кусочек съеденной пищи, через каждую клетку кожи, которая отмирает и заменяется новой. Отгораживаясь от осознания взаимосвязи со всем, что создано не человеком, мы отсекаем себя от невероятной красоты, которую пытаются донести до нас наши органы чувств. Когда архитектурная красота башни, моста, улицы, кафе, тоннеля, дорожки или вкус, звук и запах деревни, поселка, города и мегаполиса сливаются в единую картину, объединяясь с голубыми и зелеными просторами, жизнь может быть на редкость хороша.

Флоатинг-капсула[38]: как мозг реагирует на отсутствие ощущений

«Что-то происходит, что-то происходит», — с мягкой настойчивостью твердит тело мозгу. Моему мозгу стало немного неуютно. А когда буря миновала, я обнаружил себя в новом и непривычном состоянии разума… Впервые за всю сознательную жизнь в моей голове не было ни одной мысли. Это было спокойствие, о существовании которого я даже не подозревал.

Сет Стивенсон[39]

У воды, и особенно в ней, телесные ощущения — прикосновения, кровяное давление, температура, движения, положение в пространстве, равновесие, вес, вибрация — как будто оживают. Однако есть на свете место, где пребывание в воде не вызывает никаких чувств, где ни одно из них целенаправленно не стимулируется, и это приводит к весьма необычным последствиям для мозга.

В 2010 году, работая над проектом под названием Ocean Voices, я сотрудничал со звукооператором и музыкантом Халси Бургундом. Мы просили людей всех возрастов из разных уголков мира рассказать о воде, океане и своих чувствах к ним и записывали их голоса для того, чтобы создать симфонию идей, воплощенную через слова. Многие люди говорили о физических ощущениях, испытываемых в воде.

«Я могу расслабиться и держаться на поверхности».

«Я чувствую себя невесомым».

«Это напоминает плавание в бесконечности».

«Меня покачивает еще несколько часов после того, как я уезжаю домой».

«Мне кажется, что пребывание в океане похоже на пребывание в прохладной туманности».

«Я чувствую себя на удивление спокойным и защищенным».

Не так давно мне довелось пережить весьма любопытный опыт. Я стоял перед белой, гладкой, современного вида капсулой с люком. Она была установлена в углу небольшой комнаты. И если бы не этот факт, можно было бы подумать, что капсула вот-вот сорвется с места, словно скоростной электромобиль или подводный либо летательный аппарат. Но это устройство не было ни первым, ни вторым, ни третьим. Передо мной стояло творение, предназначенное для создания атмосферы тишины и спокойствия особого рода. Называется оно камерой сенсорной депривации, или флоатинг-камерой. Его бак был заполнен теплым раствором английской соли высокой плотности — достаточно плотным, чтобы мое тело держалось на воде без особых усилий с моей стороны. Ни одна кровать в мире по комфорту не сравнится с лежанием в теплой воде, но это нечто особенное. Камера была достаточно просторной, чтобы мое тело не прикасалось к стенкам и дну. Благодаря прекрасной звукоизоляции единственное, что я мог в ней услышать, — это биение собственного сердца и вдохи и выдохи. Внутри было достаточно тепло, чтобы мое тело чувствовало себя частью единого целого с водой и воздухом, продолжением друг друга. А еще в ней было темно, совершенно темно.

Раздевшись, я забрался внутрь, закрыл за собой люк, вытянул ноги, руки и откинул голову. Не могу вспомнить точно, были мои глаза закрыты или открыты. Думаю, в основном я держал их закрытыми. Или открытыми. Кто знает? Точно не я.

Разница между водой и воздухом тоже не ощущалась. На протяжении примерно получаса плавания в кромешной тьме мой мозг наполнялся знакомыми образами, ожиданием чего-то и ощущением некоторой нелепости ситуации. А потом началось то, что лучше всего описать как процесс растворения. Ориентиры, образы и идеи начали расплываться и таять, словно таблетки в воде. Ощущение места и времени, мои планы на день, месяц, год — постепенно все уходило куда-то далеко-далеко, в небытие. Им на смену пришло чувство огромного, вечного и открытого во всех направлениях от меня пространства.

Плавание в теплой воде в абсолютной тишине и темноте оказалось на редкость расслабляющим. На что это было похоже? Может быть, на пребывание в огромной материнской утробе? Или в древнем ночном тропическом океане? Трудно сказать. Знаю, что провел в камере полтора часа, потому что это мне сообщила Шанти, владелица спа-салона Be Well Spa в Санта-Крус Маунтинз, когда я вылез из люка. Но в этот момент она могла сказать мне что угодно, и я поверил бы. Например, если бы, протянув стакан воды, она торжественно объявила: «Добро пожаловать в 2020 год, доктор Николс», я просто ответил бы: «Спасибо, Шанти».

Я вылезал из камеры медленно, не торопясь, давая себе время на восстановление. Мой мозг чувствовал себя так, будто в течение многих часов я смотрел на океан. Это было что-то вроде осознанной психической вовлеченности, которой люди, практикующие медитацию, добиваются годами. Я провел в воде и рядом с ней всю свою жизнь, но такого со мной не случалось никогда. И тут я понял, почему во флоатинг-камеру погружаются все — от программистов до предпринимателей, от писателей, актеров и прочих творческих личностей до игроков Национальной футбольной лиги и даже (как их называют) «морских котиков» ВМС США. Это не просто бак, наполненный соленой водой, — это, это… что же это такое [44]?

Джон Лилли — один из пионеров исследований в области влияния изоляции на мозг человека. «Мои эксперименты показывают, что при устранении внешних источников угроз внутренний опыт… может быть любым, какой вы только позволите себе испытать, а больше покоя и расслабления он принесет тем, кто будет к этому готов», — написал он в своей книге The Quiet Center («Тихий центр») [45].

Лилли сообщает, что в первые сорок пять минут пребывания в камере «преобладают остатки впечатлений текущего дня… но постепенно [человек, лежащий в камере] начинает расслабляться и наслаждаться опытом» (во многом это перекликается с моими собственными ощущениями). Но уже на следующем этапе разум одновременно становится напряженным и начинает скучать. Исследователи, в частности Дональд Хебб из Университета Мак-Гилла, изучая последствия экстремальной изоляции, выявили следующее: сначала испытуемые страстно желали ощутить хоть какое-то сенсорное раздражение, были дезориентированы и сбиты с толку, а в итоге у них возникали галлюцинации и они начинали бредить. (Неудивительно, что правозащитная организация «Международная амнистия» относит экстремальную сенсорную депривацию к пыткам). Однако, по словам Лилли, если путем практических упражнений или целенаправленных умственных усилий ослабить потребность в стимуляции, изолированный в камере человек переходит в состояние «грез и фантазий сугубо личного и эмоционально заряженного характера». После этого наступает этап, который ученый описал как поднятие «черного занавеса», который прежде загораживал пустоту. Согласно этой теории, пребывание во флоатинг-камере позволяет человеческому мозгу переходить из состояния бодрствования (во время которого мозговая активность демонстрирует бета-волны) в состояние бодрствующей релаксации (альфа-волны), а затем в состояние глубокой медитативной осознанности сродни моменту между бодрствованием и сном (тета-волны). Тогда разум замирает в состоянии неопределенности, внутренний голос молчит, и в это время нередко приходит блаженство и чувство полного единения с внутренним миром. Писатель Сет Стивенсон описал это состояние как «максимально близкое к наркотическому опьянению, но без употребления наркотиков» [46].

Сегодня камеры сенсорной депривации проходят тестирование как средства лечения широкого круга физических заболеваний и психических и эмоциональных расстройств, в том числе хронических головных болей, гипертонии, болезней двигательного аппарат, бессонницы и многих других. По определенным причинам наиболее активно эти исследования проводятся в Швеции, где флоатинг-камеры используются для помощи измученным стрессом и пребывающим на грани психического истощения топ-менеджерам компаний [47], детям и подросткам с синдромом дефицита внимания и гиперактивности, больным аутизмом, посттравматическими стрессовыми расстройствами и депрессией [48], а также пациентам, страдающим вызванной стрессом физической болью [49] и даже синдромом удара хлыстом [50].

Уже доказано, что пребывание в камере способствует повышению уровня креативности [51], а также эффективности умственной и физической деятельности [52]. Возможно, вы никогда не побываете в камере сенсорной депривации. Может быть, и мне больше не доведется в ней полежать. Но в нашем мире полным-полно подобных сред. Некоторые из них тихие и спокойные, другие шумные, большие и маленькие, теплые и холодные, светлые и темные.

Когда в следующий раз вы зайдете по шею в воду, несколько раз глубоко вдохните, закройте глаза и сделайте еще один шаг на глубину.

Глава 5. Голубой разум в работе и игре

Вне воды я ничто.

Дьюк Каханамоку (1890–1968), пятикратный Олимпийский чемпион по плаванию, игрок в водное поло и один из основателей современного серфинга

Чемпион по плаванию на открытой воде Брукнер Чейз, возможно, не столь разносторонен, как Дьюк Каханамоку, но и его достижения впечатляют. Брукнер — один из двоих человек на свете, которые переплыли Калифорнийский залив Монтерей, кишащий медузами. А еще он вдоль и поперек переплыл озеро Тахо (около 36 и 19 километров), проплыл вокруг острова Пеннок на Аляске (13 километров) и трех барьерных островов в Нью-Джерси (около 36, 32 и 27 километров), а также пересек канал от Ланаи до Мауи (около 16 километров). Специалист высочайшего класса по розничной торговле по профессии и спортсмен-экстремал по призванию, Чейз превратил свою любовь к воде в бизнес: он был и тренером спасателей, и разработчиком программ по плаванию на открытой воде для Специальной олимпиады, и защитником экологии океана, не раз получавшим гранты от Национального фонда морского наследия. Сегодня Брукнер тренирует молодежь в Американском Самоа, он занимается с местными подростками, которые затем учат плаванию, правилам безопасности на воде и культуре отношений с океаном других людей. «Когда я стал лучше понимать океан, со мной случилось нечто невероятное, — рассказывает Чейз. — И благодаря этому я до сих пор помогаю другим людям понять их связь с водой».

Личная связь чрезвычайно важна для всех, кто выбирает профессию или вид спорта, так или иначе связанные с водой. А таких людей очень много. В 2011 году в США 21,5 миллиона людей занимались плаванием, более 56 миллионов американцев увлекались рыбалкой, почти 2,5 миллиона — серфингом, 2,8 миллиона — погружением в воду с аквалангом, 9,3 миллиона человек плавали с маской и ластами, 3,8 миллиона ходили под парусом, 7,5 миллиона катались на водном мотоцикле, а 4,6 миллиона — на водных лыжах, десять с лишним миллионов увлекались греблей на каноэ, 7,3 миллиона сплавлялись на плотах, 1,4 миллиона занимались виндсерфингом и 1,6 миллиона — стоячим паддлбордингом (плаванием на доске с веслом). В 2012 году к ним добавились еще 88 миллионов, увлекающихся оздоровительными прогулками на катерах и прочих моторных судах. В результате общее число граждан, занимающихся восстановительными, оздоровительными видами деятельности, связанными с водой, составило 37,8 процента всего населения США [1]. Если же подсчитывать в масштабах всего мира, отдых на воде выбрали более 500 миллионов человек — именно так они занимаются физкультурой, снимают стресс, расслабляются, отдыхают и развлекаются. Это число будет намного больше, если включить в него тех, для кого вода обеспечивает духовную связь с окружающим миром. Например, во время индийского праздника Кумбха-Мела, крупнейшего в мире паломничества людей с религиозными целями, десятки миллионов верующих купаются в реке Ганг.

Диапазон работ и профессий, связанных с водой, не менее разнообразен: от спасателей и рыбаков до моряков и ученых, тех, кто учит плаванию и правилам безопасности на воде, поставляет морепродукты, кто создает и поддерживает оборудование и помещения, необходимые для отдыха на воде всех видов и форм. Эти люди служат своим странам во имя экономического процветания или обеспечения интересов безопасности (военно-морской и торговый флот, береговая охрана и прочее). Некоторые из них подвергаются огромной опасности, даже рискуют своей жизнью, о чем нам постоянно напоминают телешоу вроде «Смертельный улов» или такие фильмы, как «Идеальный шторм» и «Капитан Филлипс». Моряки проводят месяцы вдали от суши, в тесных каютах, тяжело работая. Посменная работа подразумевает прерванный сон и часто ведет к сильнейшей физической и психологической усталости. Почему же так много людей готовы трудиться в условиях, несравнимо более опасных и дискомфортных, чем на земле или в воздухе?

Стоит учесть, что вода на самом деле более опасная для жизни стихия, чем воздух. Например, в 2012 году в крушениях коммерческих авиарейсов по всему миру погибло 362 человека. В США в том же году произошло в общей сложности 1539 тысяч авиакатастроф гражданских самолетов разного типа (коммерческих, частных самолетов и рейсов местных авиалиний) с 447 человеческими жертвами. При этом, по данным Всемирной организации здравоохранения, во всем мире ежегодно тонут 388 тысяч человек. И это без учета тех, кто погибает во время наводнений или в результате аварий на морском транспорте [2].

Конечно, далеко не все люди испытывают непреодолимую тягу к воде. Для некоторых связанная с ней профессия — просто работа, так же как для многих других посещение местного бассейна — всего лишь удобный способ дать телу физическую нагрузку. Но почитайте или послушайте, что рассказывают о воде люди, сплавляющиеся на плотах и байдарках по бурным рекам, аквалангисты, серферы, водолазы, моряки и рыбаки — и вы поймете, что они по-настоящему влюблены в свой спорт или профессию, если не одержимы ею.

В воде: плавание

Этим летом я плавал в океане,

А еще я плавал в бассейне,

Мои раны разъедала соль, а глаза — хлор,

Я саморазрушающийся дурак, просто

саморазрушающийся дурак.

Лаудон Уэйнрайт III. Песня о плавании

Существует несколько причин, по которым плавание считается четвертым по популярности оздоровительным видом физической деятельности в США и самым желанным хобби для тех, кто еще им не занялся [3]. Прежде всего это удобство: все, что нужно для плавания, — вы сами и водоем. А уж способ взаимодействия с водой делает это занятие одновременно и целебным, и приятным.

Все сводится к вязкости, давлению и плавучести. Еще греческий философ Архимед (который однажды, влезши в ванну, обратил внимание на вытесняемую из нее жидкость) утверждал, что погружаемый в воду объект ее вытесняет. И в это же время вода выталкивает его с силой, равной весу вытесненной им жидкости. Эта сила и создает плавучесть, или способность объекта оставаться на поверхности воды. Если объект компактный и плотный, например якорь, он тяжелее, чем объем вытесненной им жидкости, поэтому он тонет. А если объект легкий, как надувной пляжный мяч, или его вес распределен по достаточно большой площади, как, например, корпус лодки, он остается на поверхности.

Так почему же человеческое тело, которое, казалось бы, довольно плотное и компактное для своего веса, может плавать? Все довольно просто. При рождении наше тело (кровь, кости, органы, кожа и мышцы) на 78 процентов состоит из воды (с возрастом этот процент постепенно снижается), поэтому его плотность очень близка к плотности среды, в которой оно плавает. А еще наше тело на 15 процентов состоит из жира, который легче воды. Кроме того, у нас имеются легкие, которые, наполняясь воздухом, делают тело еще более плавучим (как тот же пляжный мяч). В результате человеческое тело весом 90 килограммов в воде весит около 4,5 килограмма [4]. (Из-за относительной невесомости с 1960 года погружение в воду используется в рамках программы подготовки астронавтов к полетам в космос.) Кстати, именно по этой причине небольшой спасательный круг способен удерживать на плаву даже очень крупного человека.

Опыт плавания, конечно, включает в себя нечто большее, чем просто навыки удержания своего тела на воде. Вода материальна и осязаема, у нее есть вес, а сопротивление в 600 раз больше, чем у воздуха. В отличие от земли или воздуха, воду можно исследовать в нескольких измерениях: вверх, вниз, в разные стороны. По мнению нейролога Оливера Сакса, мы чувствуем осязаемую поддержку и объятия этой «плотной прозрачной среды» [5]. Именно из-за сопротивления и давления воды плавание считается одной из лучших форм аэробики и миостимуляции. Брюс Беккер, директор Национального института водных видов спорта и спортивной медицины Вашингтонского университета, объясняет, что, поскольку давление воды снаружи тела больше, чем давление изнутри, вода способствует оттоку крови от конечностей к сердцу и легким [6]. Сердце реагирует на это дополнительными усилиями, с каждым ударом более эффективно качая этот дополнительный объем крови. В результате циркуляция крови по всему организму увеличивается на 30 процентов по сравнению с обычным состоянием. Чтобы справиться с повышенной нагрузкой, артериальные сосуды расслабляются, уменьшая сопротивление кровотоку.

Особенно любопытным представляется следующий факт: один из гормонов, регулирующих артериальную функцию, катехоламин, обязательно выделяется при реакции организма на стресс. Вот как это описывает Беккер: «Во время погружения в воду тело посылает сигнал изменить баланс катехоламинов таким образом, что он становится практически аналогичным соотношению, характерному для нашего организма в периоды отдыха или медитации». Иными словами, само по себе пребывание в воде расслабляет и снижает уровень стресса.

Но и это еще не все. Когда тело находится в воде, легкие тоже получают больший объем крови, что в сочетании с давлением, которое вода оказывает на стенки грудной клетки, заставляет их трудиться примерно на 60 процентов усерднее, чем на суше. Следовательно, водные упражнения способствуют укреплению дыхательных мышц и повышению их эффективности. В одном из исследований Беккер, сравнив водную аэробику с «сухой», обнаружил, что, хотя обе эти формы повышают уровень физической подготовки и дыхательный объем легких, только водные упражнения улучшают такой показатель, как сердечно-дыхательная выносливость.

От увеличения циркуляции крови выигрывают и мышцы, поскольку они получают больше крови, а значит, и кислорода. Это очень полезно еще и потому, что для перемещения тела в воде нужны большие усилия: в процессе плавания каждая мышца проходит своего рода тренинг с сопротивлением и отягощением (как известно, это один из самых эффективных методов повышения тонуса и силы мышц). Помимо этого, плавание прекрасно развивает крупные группы гладких мышц тела, с каждым взмахом конечностей растягивает и удлиняет мышцы, суставы и связки, а голова и позвоночник получают отличную разминку с каждым вдохом пловца. Все это означает, что скольжение по водной глади не только расслабляет вас с психологической точки зрения, но и укрепляет физически.

Подобно другим формам аэробных упражнений, плавание способствует выработке эндорфинов и эндоканнабиноидов (продуктов мозга, действие которых напоминает эффект от курения марихуаны), ослабляющих реакцию мозга на стресс и тревогу [7]. Некоторые специалисты предполагают, что позитивный эффект купания и плавания обусловлен той же «восстановительной реакцией», которая характерна и для занятий хатха-йогой. Во время плавания мышцы ритмично растягиваются и расслабляются, а поскольку это сопровождается глубоким и не менее ритмичным дыханием, пловец входит в квазимедитативное состояние. (Подробнее это состояние мы с вами обсудим чуть позже.) Один из величайших пловцов нашего времени Майкл Фелпс описывает это так: «В воде я чувствую себя как дома. Я исчезаю. Это, без сомнения, мое место».

И чувство принадлежности усиливается, если человек находится в воде чаще и дольше. Недавние исследования показали, что регулярные физические упражнения способствуют увеличению числа новых нейронов в гиппокампе — в этом участке мозга происходит организация памяти и способности к обучению [8]. Большее число нейронов означает большую эффективность познавательной деятельности. Возможно, именно по этой причине регулярные занятия аэробными упражнениями, в том числе плаванием (как уже было доказано), способствуют сохранению когнитивных способностей по мере старения [9]. Но этим потрясающий эффект пребывания в воде не исчерпывается. Дело в том, что, хотя человек и проводит первые девять месяцев своего существования в «водной среде», к моменту рождения он плавать не умеет.

Мы привыкли говорить, что ребенок учится ползать, затем ходить, а потом бегать, но на самом деле этому его никто не учит. Наш мозг запрограммирован на возникновение и развитие этих способностей. Но то, как мы используем свое тело в воде — целенаправленно следим за дыханием, делая вдох над водой и выдыхая под ней (ни в коем случае не наоборот!), двигаем ногами в темпе, не совпадающем с темпом движений рук, — не имеет ничего общего со способом перемещения на суше. Иными словами, плавать нам и правда нужно учиться. И как уже было доказано, наибольший объем так называемого когнитивного резерва обеспечивает комбинация целенаправленных когнитивных усилий с аэробными упражнениями.

К сожалению, по данным исследования, проведенного в 2010 году по заказу Фонда поддержки плавания США, 40 процентов детей европеоидной расы, 60 процентов латиноамериканских детей и 70 процентов маленьких афроамериканцев не умеют плавать или плавают очень плохо [10]. (В масштабах всего мира утопление остается главной причиной смертности, квалифицируемой юристами как «неумышленные телесные повреждения» среди детей в возрасте до пяти лет.) Учитывая, что сегодня известно о пользе плавания для физического и умственного здоровья, этот факт не просто разочаровывает, а явно свидетельствует о глубочайшем кризисе в сфере народного здравоохранения. Вот почему чемпион по плаванию на открытой воде Брукнер Чейз живет и работает в Американском Самоа — небольшой неорганизованной территории в южной части Тихого океана, которая находится на 15 градусов выше экватора, в шести часах лёта от Гавайских островов. Чтобы привлечь внимание местных жителей к океану, в 2011 году он совершил пятнадцатикилометровый заплыв от острова Аунуу до гавани Паго-Паго. До него никто никогда еще не делал такого — не потому, что плавать на открытой воде очень сложно, просто островитяне были уверены, что пловца обязательно кто-нибудь съест.

«Это трехтысячелетняя культура с крепкой традицией устных преданий, — говорит Чейз. — Рассказ о нападении акулы на человека двести лет назад может передаваться из поколения в поколение, отпугивая людей от купания на глубине. Эта культура связана с морем, но еще недавно здесь можно было встретить сотрудников морского патруля быстрого реагирования, вообще не умевших плавать. Неудивительно, что смерть от утопления здесь широко распространена». Долговременная память (особенно включающая воспоминания об «острых зубах») означает, что страх перед водой способен трансформироваться из обычной тревоги в основополагающее наследие, в сильнейшую культурную традицию.

Чейз вместе с женой, доктором Мишель Эванс-Чейз, решили изменить отношение этих людей к купанию в открытой воде. Они основали программу под названием Toa o le Tai («Герои океана»), в рамках которой обучают подростков Самоа безопасности пребывания в океане и рядом с ним. А затем сами ребята обучают этому детей младшего возраста. Чейз по праву гордится достижениями своего дела, одним из которых считает молодого человека по имени Тэнк. «Когда я познакомился с Тэнком, он ни за что на свете не соглашался погрузиться в воду с головой, — вспоминает Чейз. — Сегодня парень ныряет на глубину тридцати метров, хотя еще год назад считал, что вода кишит акулами. А все его приятели умоляют нас взять их в нашу программу».

Мой биологический отец, Джек Хой, обожал воду и на протяжении всей жизни был заядлым пловцом. Природа словно создала его специально для этого занятия: широкие плечи, грудь колесом, тело плавно сужается к ступням. Джек входил в команды пловцов в средней школе и колледже и всю жизнь плавал, ходил под парусами и рыбачил. Любимым его местом на всем земном шаре был мыс Розье — он снова и снова возвращался к этой части скалистых берегов штата Мэн. Там же в августе 2013 года собрались его родные и друзья, чтобы провести панихиду и проводить Джека в последний путь. На закате мы, его дети и внуки, пришли на пляж Бэйкмен-Бич, разделись и в его честь нырнули в холодные воды Атлантики. Мы поплыли в бухту, как это обожал делать Джек. Я чувствовал каждое движение. Правда, было довольно холодно, но это не имело для нас никакого значения. Совместный заплыв в честь Джека, там, в его любимом месте, был, возможно, самой подходящей данью уважения, которую мы могли ему отдать. Уже на довольно большой глубине мы, не сговариваясь, собрались в круг.

Говорить было особенно не о чем. Океан и наши полуобнаженные тела — все похожие друг на друга благодаря мощной ДНК Джека, но отличающиеся из-за разнообразия его многочисленных подруг и жен, — как будто сами говорили за многие поколения наших предков и потомков. Мы все были одинаковыми: нас объединяла любовь к воде. Эта любовь была одним из главных даров Джека.

Одним из наших ярчайших воспоминаний о воде чаще всего бывает то, как, будучи еще детьми, вы плавали со своими ближайшими родственниками. Отец, протягивающий руки, чтобы поймать вас, впервые в жизни ныряющего в бассейн. Мама, сидящая рядом на пляже на мелководье: вы оба весело хохочете, когда волны толкают вас в бока и спину. Старший брат или сестра, которые впервые заводят вас на глубину, куда вы вряд ли решились бы зайти самостоятельно. Любовь к пребыванию в воде часто передается из поколения в поколение, и такое совместное времяпрепровождение может тесно связать нас с родными на любом этапе жизненного пути.

Однако вода способна дать нам и совсем другой опыт — отнюдь не счастливый, а ведущий к фобии. (И для этого вовсе не обязательно двести лет пугать детишек нападением акулы.) Мои биологические родители на протяжении всей своей жизни обожали воду, а вот приемная мать всегда ее боялась. Объясняя свой страх длинным списком не слишком убедительных причин, она крайне редко входила в бассейн вместе с детьми и уж точно никогда не окуналась в воду с головой. Она наотрез отказывалась заходить в океан, озеро или реку. С приемным отцом дела обстояли не многим лучше. У воды он чувствовал себя вполне комфортно, но лезть в нее никогда особо не хотел. Впрочем, даже опытная пловчиха Линн Шэптон испытывала определенный страх перед водой. Вот что она пишет:

Занимаясь плаванием в бассейне, я привыкла видеть четыре его стенки и дно. И теперь, когда этой определенности нет, я начинаю нервничать и воображать всякие ужасы. Акулы, скользкие бока огромной рыбины, покрытые илом и водорослями обломки затонувших фрегатов, потемневшее от коррозии железо, мощное течение и тому подобные страхи. Я могу спокойно плыть вдоль берега, чувствуя, как мои движения подхватываются набегающими и отливающими волнами, а подо мной шевелится неровное песчаное дно, а потом вдруг страшно испугаться бескрайнего открытого горизонта, этой нечеткой голубизны и мысли о ждущем там страшном обрыве.

В воде и на ней: серфинг

Для серфера это не заканчивается никогда. Всегда есть волна, на которой ты мечтаешь прокатиться.

Келли Слейтер, чемпион по серферингу

На наших ежегодных конференциях, посвященных Голубому разуму, мы всегда говорим о серфинге. Вероятно, потому, что серферы демонстрируют эту идею ярче и нагляднее, чем кто-либо другой. Они буквально настраиваются на воду, привыкая часами внимательно наблюдать за ней и замечать малейшие изменения, выискивать мельчайшие указания на то, что следующая волна будет если не идеальной, то хотя бы подходящей для того, чтобы ее оседлать. Они находятся и в воде, и на ней. Они знают, что волна способна ударить их о берег, оцарапать тело песком, камнями или скалами, а также что им, возможно, придется бороться за свою жизнь, задыхаясь, прорываясь вверх сквозь толщу воды, к вожделенному воздуху, сражаясь с мощной вихревой энергией. И все же они с нетерпением ждут очередного шанса запрыгнуть на свою доску и совершить пятнадцати-, тридцати- или шестидесятисекундную бешеную гонку верхом на волне.

Недавно я занимался серфингом неподалеку от Санта-Крус в компании своего приятеля Вана Кураза. Ван — фанат черного кофе, альтруизма и волн, и во всех этих трех направлениях он один из лучших в мире специалистов. Ван увлекается серфингом с десяти лет. Он катался на огромных волнах у побережья центральной Калифорнии и одно время занимался серфингом профессионально. Его спонсировали ведущие мировые бренды, такие как O’Neill и Quicksilver. Ван признается, что изначально его привлекла «агрессивная, наполненная адреналином атмосфера» профессионального серфинга и образ жизни, часто ассоциируемый с такими вещами, как алкоголь, «травка», кокаин, рецептурные таблетки и амфетамины. Ван не употребляет ничего подобного с декабря 2002 года. Но раньше, когда принадлежал к серфинговой элите, он даже не задумывался над тем, что те участки мозга, которые формируют его пристрастие к этому занятию (и сформировавшиеся под его влиянием), способствуют и другим формам зависимости.

Исследователи Говард Филдз, о котором мы с вами уже упоминали, и Дэвид Зальд изучают нейрохимические механизмы наркомании и токсикомании. Они определили, как эти механизмы работают в серфинге. «Наркомания возникает, когда дофаминовые рецепторы и прилежащее ядро (так называемый центр „удовольствия“ в человеческом мозге) стимулируются определенными действиями… а мозг вычисляет их ценность для оптимизации будущего выбора», — пишет Филдз. Как вы помните, выброс дофамина происходит вследствие переживания нового опыта, риска, желания и целенаправленных усилий. Кроме того, это ключевой механизм, с помощью которого наш мозг усваивает новую информацию. Все эти факторы, по словам Зальда, присутствуют и в серфинге: «Когда серфер только начинает обучаться азам этого спорта, сильнейший всплеск дофамина возникает даже тогда, когда ему удается просто постоять на доске: „Я и не думал, что смогу это сделать!“. Впоследствии серфинг не дает точно такого же ощущения. Оно всегда новое и свежее. Каждая очередная волна несет в себе что-то непредсказуемое». Новизна? Получи дозу наркотика. Риск? Еще одну дозу. Новые знания? Следующую. Физическая нагрузка? И еще одну. Выброс дофамина? Новую дозу, в избытке.

Но и это еще не все. Как мы уже говорили, аэробные физические упражнения (в том числе серфинг) способствуют синтезу эндорфинов — гормонов, поступающих в префронтальную зону и лимбическую систему мозга, которые участвуют в формировании эмоционального опыта, и вызывают ощущение особого рода эйфории, называемой «эйфорией бегуна»[40] [11]. Чувства, испытываемые на пике эмоциональных переживаний, многократно усиливаются великолепием окружающей серфера среды. А сложив действие дофамина, эндорфинов и красоты природы, прибавив к этому выброс адреналина (в результате реакции «борьба или бегство»), когда серфер сталкивается с особенно большой волной, — в сумме получите опыт, вызывающий быстрое и сильное привыкание. Кстати, новичку для подобного выброса эндорфинов достаточно волны любого размера.

К сожалению, в определенный момент мозг начинает жаждать такого дофамин-эндорфин-адреналинового коктейля и ищет любые способы снова вызвать подобные ощущения. Один серфер описал это так: «как только ловишь первую волну, сразу начинаешь ждать следующую, потому что каждую минуту хочешь все больше и больше — точно как с наркотиками». Поэтому многие серферы, подобно моему приятелю Вану, попадают в наркотические ловушки — кокаин, метамфетамин, алкоголь, никотин, — которые позволяют им моментально наполнять свою дофаминергическую систему желанными ощущениями [12].

Но что, если попробовать обратить эту потребность в дофаминовой стимуляции во благо? Может быть, можно заменить серфингом другие, более разрушительные пристрастия? Так поступил Ван. А побудила его бросить наркотики и алкоголь следующая мысль: «Если продолжать в том же духе, вскоре я вообще не смогу заниматься серфингом». С 2008 года Ван реализует программу под названием Operation Surf, в рамках которой заражает своей любовью всех, на кого успевает натянуть гидрокостюм, поставить на доску и пустить по волнам. Его основные клиенты — молодежь из так называемой группы риска, люди с неизлечимыми заболеваниями или физическими ограничениями — таких крайне трудно представить серферами, — а также ветераны войн, страдающие от посттравматического стрессового расстройства психики, и те, кто включил серфинг в свой список дел, которые нужно успеть сделать в жизни. Ван помогает наркоманам — ведь в прошлом он и сам был таким — найти другой вид наслаждения, состоящий из ветра, волн, океана и товарищеского духа — а это качество редко встретишь в жизни.

Удивительно наблюдать за клиентами Вана после катания на доске. Многие ведут себя гораздо спокойнее и выглядят намного счастливее, чем раньше. С точки зрения науки, это объясняется тем, что, после того как действие адреналина прекращается и дофаминовая буря в мозге успокаивается, в организме по-прежнему продолжают вырабатываться эндорфины («эффект бегуна», как правило, окончательно ослабевает не ранее, чем через полчаса после аэробных упражнений, а может сохраняться и до двух часов). Тело все еще насыщено отрицательными ионами, которые, как известно, снижают уровень молочной кислоты в крови и повышают настроение. Нередко серферы признаются, что после катания на доске чувствуют себя намного спокойнее и счастливее [13]. А новички из группы Вана часто выглядят так, словно только что пережили нечто вроде опыта дзен — так называемый восторг серфера.

Вернувшись однажды на пляж после утренних занятий в Санта-Крусе с Ваном и его командой Operation Surf, один из инструкторов признался мне, что не слишком любит кататься в такой холодной океанской воде (ниже 10 градусов по Цельсию), но «испытываемое сейчас чувство стоит того». Когда вылезаешь из воды в такой холод, нет ничего лучше, чем чашка горячего черного кофе и разговоры с единомышленниками о новой, еще более прекрасной волне.

Учитывая потрясающие эмоции, вызываемые занятиями серфингом, неудивительно, что в 2010 году этот вид спорта принес доход свыше 6,24 миллиарда долларов и он считается одним из самых популярных водных видов спорта в мире. Люди любой национальности и вероисповедания занимаются им на побережьях шести из семи[41] континентов нашей планеты. По оценкам специалистов, сегодня в мире насчитывается 23 миллиона серферов, в одних США их более 1,7 миллиона [14]. Даже в самых сложных жизненных обстоятельствах молодежь с удовольствием становится на доску в ожидании подходящей волны. Познакомьтесь, например, с Фарханой Хак, фанаткой и пропагандисткой серфинга среди молодых женщин всего мира. Фархана — настоящий генератор энергии и энтузиазма. Это привлекательная девушка среднего роста с приятной улыбкой, готовая расхохотаться в любую минуту. А за плечами у нее большой опыт занятий танцами и боевыми искусствами.

Фархана была первой женщиной из Южной Азии, включенной в сборную США по каратэ. Она с детства привыкла преодолевать препятствия. Ее родители иммигрировали из Пакистана и Бангладеш, а традиционные культуры этих стран, как правило, не поощряют участие женщин в таких видах спорта, как каратэ или серфинг. Но Фархана выросла среди серферов Нью-Джерси и в двадцать шесть лет, во время поездки на Гавайи, решила, что хочет научиться этому и сама. «Это самый трудный вид спорта, которым я когда-либо занималась», — признается она. Впрочем, девушке, как и Вану Куразе, потребовалось совсем немного времени, чтобы стать его фанаткой. В свободное от работы время (Фархана управляет некоммерческой организацией C. E. O. Women, основанной ею для того, чтобы помогать малообеспеченным женщинам-иммигранткам становиться на путь предпринимательства) она начала путешествовать по всему миру, она ездила во все места, где люди занимаются серфингом. Там Фархана не только искала очередную подходящую волну, но пошла намного дальше. «Я увидела, что девушки в самых неожиданных местах — Бангладеш, Индии и даже зоне военных действий в секторе Газа, в высшей степени консервативных культурах — сегодня начали интересоваться серфингом и заниматься им. Я была поражена этими первопроходцами, и мне захотелось узнать, что дает им силы идти против традиций своих народов», — рассказывает Фархана.

Вернувшись домой, девушка основала фонд Brown Girl Surf («Серфинг для темнокожих девушек») в честь женщин-первопроходцев, использующих серфинг для того, чтобы дать другим женщинам, девушкам и их общинам возможность по-настоящему наслаждаться пребыванием в воде. Например, Насима Аткер из Бангладеш была бездомной, прежде чем начала заниматься серфингом. Но ей удалось перебороть пренебрежение мужчин-серферов на воде и неприятие общины на суше, научиться отлично стоять на доске и в итоге стать первой в стране женщиной-спасателем. Фархана мечтает с помощью Brown Girl Surf объединить женщин всего мира и помочь им больше узнать о спорте, который так много дал ей самой.

«Несколько лет назад у меня возникли серьезные проблемы со здоровьем, и моей первой мыслью было: „Если мне и правда суждено сильно заболеть, то сейчас я хочу накататься на доске на всю оставшуюся жизнь, раз потом это может быть недоступно“, — говорит девушка. — Тогда-то я и поняла, что кататься для меня — все равно что жить». Фархана признает, что «серфинг не стоит считать панацеей от любых бед или способом решения общественных проблем… это отнюдь не панацея, но в этом спорте определенно что-то есть… что-то, что он нам дает». Самой Фархане он дает нечто на редкость позитивное.

Под водой: дайвинг

С самого рождения человек несет на своих плечах бремя силы тяжести. Он крепится ею к земле, словно болтами. А чтобы освободиться, ему нужно лишь нырнуть в воду.

Жак-Ив Кусто

Внук Жака-Ива Кусто Фабьен занимается глубоководным плаваньем с четырех лет. Он плавал с аквалангом в компании с горбатыми китами и акулами, резвился в глубинах с морскими львами. В этом году он планирует провести целый месяц на дне океана у архипелага Флорида-Кис в аквалаборатории под названием Aqualab Aquarius Reef Base. При этом Фабьен отлично понимает, насколько опасным может быть океан: его двоюродный брат Филипп Кусто совершал погружение с известным натуралистом и телезвездой Стивом Ирвином, когда тот получил смертельный удар в сердце от глубоководного ската. Да и семья самого Фабьена за многие десятилетия пережила бесчисленное множество чрезвычайно опасных происшествий в морских и океанских глубинах [15]. И все же Фабьен вместе с дайверами-энтузиастами всего мира снова и снова погружается в самые разные моря, океаны и озера, раз за разом оказываясь в месте, которое американский художник-маринист Роберт Виланд (больше известный просто как Виланд) назвал «лучшим в мире заповедником дикой природы».

Если плавание предлагает телу новый опыт, то дайвинг — это поистине врата в другой мир, в мир, который дразнит наши чувства и даже деформирует их. При погружении в воду на наши клетки, от природы вовсе не предназначенные для этого, среда оказывает довольно сильное давление. Зрение и слух функционируют под водой иначе, движения становятся замедленными и преувеличенными; скользя под водой, вы буквально отталкиваете ее со своего пути руками, ногами и телом. Искажаются и цвета, неясно воспринимается расстояние, а звук движется с большей скоростью, и иногда кажется, что его слышно отовсюду одновременно [16]. Более того, под водой мы двигаемся совершенно непривычным для себя образом — например, можем горизонтально зависнуть над рыбой или водорослями, удерживаясь в нужном месте благодаря лишь дыханию, ну, и немного помогая себе ластами. Одной замечательной британке по имени Сью Остин удалось даже превратить уникальные свойства подводных движений в арт-проект, где она танцует балет в инвалидном кресле под водой [17].

Географ Элизабет Строган провела исследование тактильных ощущений и эмоций, переживаемых во время дайвинга [18], и она утверждает, что один из самых интересных физических аспектов погружения связан с осязанием. «Дайверы постоянно ощущают какие-то прикосновения, — пишет она. — Окружающая среда поддерживает их, замедляет их движения или помогает им двигаться, сжимает и обволакивает их тела… Вследствие такого давления [на тело, а не на разум] внутри и снаружи тела дайверы испытывают мощную и осязаемую связь с водной средой [19]».

Психолог Дэвид Конрадсон однажды определил неподвижность как «внутреннее состояние спокойствия, в котором человек сильнее осознает непосредственное „телесное“ ощущение мира и намного менее озабочен событиями, происходящими „где-то там“» [20]. Это относится и к глубоководному погружению: мир на поверхности со всеми его обязательствами и заботами кажется далеким, даже несколько нереальным. «Находишься на каких-то двенадцать метров ниже своей обычной среды, а кажется, будто тебя отделяет от него несколько световых лет, — подметил один дайвер. — Обычные шумы внешнего мира исчезают, их заменяет ровный шум собственного дыхания в регуляторе подачи воздуха. Иногда до слуха доносятся приглушенные всхлипывания рыб, потрескивание креветок или лопание пузырьков, вылетающих из акваланга дайвера, плывущего рядом».

Однако дайвинг любого типа связан с серьезным риском — не только из-за опасности утонуть, но из-за того, что со временем тело человека приспосабливается к оказываемому на него давлению (в буквальном смысле). Чем глубже погружаешься, тем больше давление — плюс одна атмосфера каждые десять метров — и тем сильнее вода сжимает газообразные вещества внутри твоего тела, заставляя ткани поглощать больше азота, который затем, при подъеме, должен испариться из тканей. Если же погрузиться слишком глубоко, азот проникает в сердечно-сосудистую и центральную нервную системы человека и возникает головокружение. В итоге можно даже потерять сознание из-за «азотного наркоза». А при слишком быстром подъеме пузырьки азота не успевают покинуть тело дайвера, и это приводит к декомпрессионной болезни. Не стоит забывать и об опасности, связанной с задержкой дыхания под водой, паническими атаками (согласно некоторым исследованиям, с ними сталкивается почти половина опытных дайверов) [21], проблемами с внутренним ухом и даже с избытком СО_2[42] в крови [22]. Согласно результатам проведенных недавно исследований, погружение с задержкой дыхания — или свободный дайвинг, без специального оборудования — в экстремальных условиях может привести к поражению белого вещества мозга [23].

Вероятно, как и в случае с серфингом, этот вид спорта привлекает людей именно осознанием потенциальной опасности, а также возможностью испытать себя в незнакомой и постоянно меняющейся среде. Дайверы, как правило, отличаются жаждой приключений. Это сравнительно агрессивные люди, более здоровые и менее, чем обычный человек, склонные к тревожности и беспокойству [24]. Возможно, дайвинг, как и серфинг, представляет собой один из способов посредством внешней стимуляции и возбуждения получить вожделенную «дозу» дофамина, а стало быть, и соответствующих эмоций. Люди возвращаются на поверхность более спокойными и счастливыми, чем были до погружения [25]. Под водой дайвер расширяет пределы своих возможностей, исследует места — всегда новые, разные, интересные, немного опасные — и переживает экстремальный опыт вместе с другими людьми, так же, как и он, влюбленными в этот спорт. А если он имеет возможность заниматься всем этим в самой красивой, огромной и еще не исследованной природной среде — это и есть не что иное, как истинное счастье.

Впрочем, серферы, мечтающие оседлать волну размером с четырехэтажное здание, или дайверы, вечно надеющиеся отобрать у морских глубин жемчужину покрупнее, составляют ничтожный процент от миллионов людей, каждый год выезжающих на море. К счастью для тех, кого не впечатляет перспектива заболеть кессонной болезнью или сломать доску (а заодно и несколько костей), потрясающую пользу от погружения в воду можно получить и без этого. Вовсе не обязательно рисковать жизнью, чтобы сделать ее лучше и интереснее, — если, правда, у какой-нибудь рыбы нет на этот счет своего мнения.

У воды: рыбалка

Многие люди рыбачат всю жизнь, так и не поняв, что их цель вовсе не рыба.

Генри Дэвид Торо[43]

Мне довелось провести много времени на берегах озер и рек США и Мексики. Куда бы я ни приезжал, я везде ищу воду, прогуливаюсь вдоль нее, наблюдаю за ней, общаюсь с людьми, которые так же, как и я, любят ее. Я часто вижу там рыбаков — мужчин, женщин и детей — с удочками в руках, если они не воткнуты рядом в песок или землю. Люди пристально глядят на воду, ожидая всплеска или ряби — это означало бы, что к крючку, возможно, подплыла рыба. Или они оживленно болтают с другими рыбаками, не обращая на поплавок особого внимания. А может быть, они просто смотрят поверх воды, наслаждаясь красотой пейзажа, или сидят с закрытыми глазами, воспользовавшись возможностью немного вздремнуть в теплый спокойный полдень. Думаю, нет ничего удивительного в том, что в некоторых самых ранних книгах о рыбалке, датированных, кстати, XV веком, и даже в более древних трактатах о психологическом наслаждении и пользе рыбалки говорится не меньше, чем о ее практических методиках и приемах [26].

Признаться, больше всего меня вдохновляют дети, которых сидящие или стоящие рядом папы, мамы, дедушки и бабушки учат ловить рыбу. Как отец я считаю одним из величайших наслаждений и обязанностей своей жизни передать любовь к воде своим дочерям. Социологические исследования и истории из жизни разных людей показывают, что знакомство с рыбалкой в детстве с большой долей вероятности приводит к тому, что, повзрослев, человек продолжает это занятие [27]. Дэн Пирс в замечательной книге Single Dad Laughing («Отец-одиночка смеется») пишет, что, какой бы вид рыбалки вам ни нравился — подледная, ловля нахлыстом или глубоководная, — «в любой рыбалке гораздо важнее не сама рыбалка, а время, проведенное вами наедине с ребенком, вдали от шума и суеты повседневной жизни».

По причине огромной популярности рыбалки [28] ученые США и Австралии провели целый ряд исследований в целях изучения мотивации рыболовов. Оказалось, Торо был абсолютно прав: желание выловить рыбу находилось в самом конце списка причин, по которым люди рыбачат. Например, в Квинсленде и на территории Большого Барьерного рифа важнейшими мотивирующими факторами рыбаки называли стремление к отдыху и покою, возможность уйти от повседневности, побыть на свежем воздухе, на природе [29]. В Миннесоте основными составляющими удачной рыбалки считаются красота окружающей среды и чувство свободы, а вовсе не то, что в итоге попадается на крючок [30]. Конечно, некоторые люди, с которыми я встречался во время своих прогулок, стремились добыть себе пропитание (а некоторые в этом просто нуждались). Однако, по-моему, даже и для них шанс сделать это рядом с водой, на природе, максимально сосредоточившись на чем-то одном, был своего рода пищей.

Подумайте, что требуется для рыбалки. Не какое-то сложное оборудование — чаще всего достаточно простого удила, лески, крючка и нехитрой приманки, — а должный физический и психологический настрой, то есть умение сосредоточиться и ясно и четко мыслить, а также твердая рука и способность управлять своими эмоциями: восторгом, разочарованием, скукой. А еще, конечно, нужно терпение, огромное терпение, и способность мгновенно отреагировать на натяжение лески в ту секунду, когда рыба заглатывает приманку. Кроме того, как и в подводном плавании, здесь важно уметь вовремя «сбавить ход» и оценить красоту пейзажа, частью которого вы стали. Если все это вам удается, значит, вы можете получить и несомненную пользу для здоровья, описанную одним австралийским исследованием. В нем, в частности, говорится, что процесс подготовки и сам поход на рыбалку (предпочтительно в компании с другими рыбаками) успокаивают, за счет снижения стресса укрепляется сердечно-сосудистая система и формируется общее ощущение хорошего самочувствия [31].

Не удивительно, что рыбалка всех видов успешно используется в оздоровительной терапии. Например, движение рыбака во время забрасывания удочки идеально подходит для ускорения процесса реабилитации женщин после операций по удалению молочной железы, так как позволяет восстановить, укрепить и повысить гибкость мускулатуры рук и груди. Это очень важно, ведь в ходе такого хирургического вмешательства пациенткам часто удаляют лимфатические узлы, окружающие ткани и даже небольшие мышцы груди. Размеренный ритм и спокойствие любительской рыбалки позволяют наслаждаться ею даже людям с физическими и умственными недостатками, а также страдающим травматическими расстройствами, такими как посттравматическое стрессовое расстройство или последствия черепно-мозговых травм.

Одна из таких программ под названием Fishing 4 Therapy («Рыбалка как средство терапии») реализуется сегодня в Сиднее в Австралии. В ее рамках людям с церебральным параличом, синдромом Дауна, нарушениями зрения, травмами головного мозга, гиперактивностью и заболеваниями опорно-двигательного аппарата (а также их родным) предоставляется бесценная возможность насладиться поездкой на однодневную рыбалку. Конечно, это требует настройки оборудования и небольшого терпения, но для многих клиентов программы рыбалка стала одной из редких возможностей выйти из дома и поучаствовать в оздоровительных видах спорта. Препятствий в данном случае не так уж много, да и основные навыки довольно просты. По словам авторов отчета о пользе рыбалки, опубликованного в Австралии в 2011 году, на некоторых клиентов «само держание удочки и попытка повернуть ручку катушки спиннинга производят огромный терапевтический эффект. Если говорить конкретно, основная польза рыбалки в следующем: позитивное воздействие на психическое здоровье, улучшение самочувствия, профилактика хронических заболеваний и снижение расходов в системе национального здравоохранения» [32]. Пребывание на свежем воздухе, в движении и в компании близких людей, вовлеченность в новое и интересное дело на воде или рядом с ней — звучит идиллически независимо от того, где мы и кто мы. Разве не так?

В конечном счете рыбалка — это водный вид спорта, которым может наслаждаться любой человек, достаточно взрослый (но только не слишком) для того, чтобы быть в состоянии удержать удочку. «Это на редкость демократичное занятие, — пишет эксперт в области поп-культуры Фэйт Сали. — Вам не нужно быть высоким, сильным или гибким. Вам нужно просто набраться терпения или опьянеть… от красоты природы. Отличная метафора приятной жизни. Стараться изо всех сил, надеяться на лучшее. В какие-то дни что-нибудь поймать, в другие приходить домой с пустым ведерком, но всегда, всегда быть благодарным судьбе за шум воды, за солнце на небе, за шанс еще раз забросить удочку» [33].

На воде: лодочники, паддлбордисты, байдарочники и каякеры

Поверь, мой юный друг, нет ни одного — абсолютно ни одного — хотя бы наполовину столь же стоящего занятия, как просто возиться с лодками.

Кеннет Грэм. Ветер в ивах

По данным Ассоциации индустрии отдыха на открытом воздухе, в 2011 году в паддлбординге попробовали себя 1,24 миллиона человек, то есть на 18 процентов больше, чем в предыдущем. В период с 2010 по 2011 год продажи досок для этого вида спорта удвоились. Хотя повальное увлечение паддлбордингом в мире фитнеса наблюдается только в последнее десятилетие, в действительности доски были самой древней, первоначальной формой лодки. Более пятидесяти тысяч лет назад наши далекие предки, путешествуя от острова к острову в Юго-Восточной Азии, а затем Австралии, вероятно, пользовались подобными нехитрыми приспособлениями [34]. Конечно, в наши дни большинство оборудования для лодочного спорта — от механических гидроциклов до паддлбордов, от гребных лодок до плотов, байдарок и каноэ, от парусников любого размера до моторных водных мотоциклов, катеров и огромных яхт, требующих многочисленного экипажа, — применяется вовсе не для перевозки, а ради удовольствия. Спросите яхтсмена или байдарочника-любителя, почему они выбрали именно этот вид спорта, и наверняка получите те же ответы, которые давали рыбаки и серферы: в первую очередь для них это шанс находиться на воде, быть в непосредственной близости от нее. То же относится и к приверженцам гребного спорта. Прежде всего они превозносят пользу своего занятия для здоровья и физического развития, а также наслаждение медитативным состоянием, возникающим благодаря ритмичным ударам погружаемых в воду весел. И независимо от того, оснащена ваша лодка мотором или нет, катание на ней дает отличную возможность убежать от повседневной суеты, окунуться в красоту природы, звуки и ощущения воды, по которой вы плаваете, насладиться свежим, насыщенным ароматами воздухом.

Если речь идет о больших парусных лодках и других судах, для управления которыми требуется более одного человека, то вы наверняка услышите о пользе и радости коллективного труда, приключениях и доверии. Согласно исследованиям, повышение уверенности в себе за счет командной работы очень ценно для трудной молодежи.

Сегодня по всему миру реализуются программы, в рамках которых лодочный и парусный спорт применяются в качестве реабилитационной терапии для людей с ограниченными физическими возможностями (в том числе страдающих параличом, слепотой, глухотой или с ампутированными конечностями); с отклонениями в развитии, такими как синдром дефицита внимания и гиперактивности, аутизм и синдром Дауна; пациентов с черепно-мозговыми и прочими травмами, а также переживших травмы психические. Так, например, в Ньюпорте, Род-Айленде и Нантакете реализуется программа Sail to Prevail («Плавай под парусом, чтобы победить»). Благодаря целому флоту специально оборудованных парусников длиной от 6 до 20 метров, более полутора тысяч человек с ограниченными возможностями обучаются основам парусного спорта. Здесь есть, например, Easterner — единственный в своем роде двадцатиметровый гоночный катер, специально оборудованный для инвалидов. Он же участвует в знаменитой регате «Кубок Америки». По данным организации Sail to Prevail, занятия этим спортом приносят ее клиентам огромную пользу: они становятся на 91 процент увереннее в себе и, по их собственным оценкам, на 90 процентов улучшают навыки командной работы. А целых 99 процентов респондентов утверждают, что благодаря занятиям они начали намного позитивнее относиться к жизни.

Вне всякого сомнения, в процессе этого нового, приятного, отчасти стрессового времяпрепровождения в игру вступает супергормон окситоцин. Он должным образом настраивает мозг, заставляя участников стремиться к социальному контакту, усиливает чувство эмпатии и готовность поддерживать и помогать другим. Конечно, существует много других способов развить командные навыки, но пребывание на воде повышает потенциал всех этих усилий во много раз. Равно как и чувство свободы. Именно о нем яхтсмены и лодочники всех мастей чаще всего упоминают в ответ на вопрос, чем их так притягивает вода. Перефразируя Уильяма Хенли[44], в лодке (на яхте, в каяке, байдарке и на других судах и суденышках) чувствуешь себя «хозяином своей судьбы, капитаном своей души». На детей, жизнь которых трудна отнюдь не по их вине, а из-за серьезных ограничений общества, в котором они живут, ощущение такой свободы оказывает в высшей степени вдохновляющее воздействие.

Впрочем, подобно пловцам-марафонцам на открытой воде и серферам-экстремалам, среди тех, кто увлечен яхтингом и греблей, встречаются и те, кто доводит чувство свободы и независимости до крайности. На веслах или под парусом они пересекают океаны, а иногда и совершают кругосветные путешествия. Сегодня две главные кругосветные гонки для парусных яхт — это Velux 5 Oceans (заплыв в несколько этапов), которая проводится каждые четыре года, и одиночная кругосветная парусная регата Vendee Globe. Обе гонки представляют собой суровое испытание для участников: непрерывное напряжение из-за борьбы с бурями и штормами, пребыванием в открытом море в сложнейших погодных условиях, с едой и сном урывками, когда появляется такая возможность (и чего никогда не бывает достаточно). Но самым трудным испытанием считается одиночество — участники регаты проводят в море, в полной изоляции, от 78 до 1152 дней. Такая продолжительная оторванность от людей чревата сильнейшим психологическим и эмоциональным стрессом, а порой и просто разрушительна. Она может привести к галлюцинациям, депрессии, тревоге и нарушению мышления, может вызвать приступ гнева или отчаяния. В 2012 году ученые провели эксперимент, который показал, что у крыс, изолированных на два месяца, в зоне мозга, отвечающей за сложное эмоциональное и когнитивное поведение, начинает намного хуже вырабатываться миелин [35]. (Миелин — «изоляционный материал» для аксонов, отростков нейронов.) Так, в кругосветной регате 1968 года приняли участие девять спортсменов, и только один из них пришел к финишу. Из остальных пятеро выбыли уже через два месяца пребывания в море, один вернулся домой и покончил с собой. Еще один, считается, совершил самоубийство, так и не добравшись до земли (большую часть соревнования он отсиживался где-то у побережья Бразилии и в конце концов, боясь разоблачения, покончил с собой). А последний сошел с дистанции и через несколько месяцев объявился на Таити [36].

Несмотря на опасности и препятствия, что-то все равно заставляет людей встать у штурвала и выйти в море. «…Парусный спорт — это танец, в котором вашим партнером выступает море, — пишет Майкл Морпурго, автор книги Alone on a Wide Wide Sea („Один в широком-широком море“). — И с морем нельзя позволять себе никаких вольностей. Вы его просите, а не указываете ему. Вы всегда должны помнить, что в танце ведет оно, а не вы. Вы и ваше судно танцуете под его музыку» [37].

Без сомнения, мелодия этой музыки на редкость благозвучна. На каждого моряка, раздавленного экстремальными морскими условиями, найдутся сотни миллионов людей, утверждающих, что океан возрождает к жизни и, более того, повышает ее качество.

Работа, связанная с водой: профессиональные водники

В жизни каждого человека наступает момент, когда он слышит зов моря. И если у него в голове есть хоть какие-то мозги, он сразу скажет «нет».

Дэйв Барри[45]

Чтобы зарабатывать на воде, нужно быть особенным человеком, возможно, чуть-чуть сумасшедшим, немного одержимым или очень сильно влюбленным в бескрайнюю синеву. За многие годы я встречал среди профессиональных водников таких людей. Я говорю не о тех немногих счастливчиках, которые превратили свою любовь к воде в профессиональное спортивное занятие (это действительно большая редкость) или стали преподавателями, тренерами, поставщиками оборудования для водных видов спорта; и не о своих коллегах-ученых, которые занимаются изучением растений, животных, погоды, психологии, физиологии, океанографии и многого другого, связанного с водой; и даже не о тех, кто продает или подготавливает к продаже разные морепродукты и морские и речные растения, пригодные в пищу для человека; в данном случае речь идет о моряках, которые водят баржи по каналам и рекам или огромные корабли по морям, океанам и большим озерам, а также о тех, кто занимается промышленным рыболовством, в том числе добычей креветок, мидий, моллюсков и крабов, выходя для этого в море (а не выращивая морепродукты на специальных фермах и заводах) и кормя рыбой и прочей вкуснятиной нас с вами и свои семьи. Эти мужчины (а иногда и женщины) выбрали карьеру, которая надолго, порой на недели и месяцы, отрывает их от домов и семей и подразумевает работу в чрезвычайно сложных и опасных, а иногда даже смертельно опасных условиях. (Хотя катастрофы на море случаются относительно редко и их число постоянно снижается, ежегодно в мире тонет около ста коммерческих судов. А промышленный рыболовецкий промысел по-прежнему возглавляет список самых опасных профессий на планете [38].)

Жизнь тех, кто зарабатывает благодаря воде, сопряжена с множеством стрессовых факторов, с которыми сталкиваются и моряки, отправляющиеся в одиночное плаванье. Они тоже подвержены превратностям погоды, ветра и волн. Конечно, современные суда сконструированы так, чтобы всегда оставаться на плаву, однако энергия волн настолько огромна, что с ней не под силу справиться даже самому большому кораблю. Кроме того, вода передает энергию намного более мощную, чем земля или воздух, и волнение моря в сочетании с сильными порывами ветра может сделать смертельно опасным любой шторм. А еще на воде гораздо холоднее, чем на суше, и брызги в воздухе заставляют чувствовать холод острее. Холод, сырость, бушующие волны, коррозия и тяжесть оборудования кораблей и промышленных рыболовецких судов — все это вместе создает реальную угрозу для жизни. (Серфер Джефф Денхолм, «посол прибоя» известной компании по производству одежды Patagonia, потерял часть правой руки в результате несчастного случая на рыболовецком судне на Аляске. Судно накренилось, и руку спортсмена затянуло в карданный вал. Чтобы доставить его до ближайшей больницы, потребовалось целых двенадцать часов.)

Кроме того, как вам подтвердит любой матрос или рыбак, на нормальный сон во время рейса можно не рассчитывать, так что к концу плавания у всех накапливается страшная усталость. Поскольку многие важнейшие судовые задания (например, навигационные и инженерные) должны выполняться круглые сутки, на большинстве крупных кораблей день разбивается на вахты от трех до пяти часов. И каждый матрос ежедневно отстаивает как минимум две вахты, чаще всего по схеме «девять часов работы — четыре часа сна» или «восемь часов работы — три часа сна». Это означает, что большинство моряков спят менее пяти часов подряд. Порой им приходится в один день заступать на ночную вахту, а на следующий отрабатывать дневную.

Известно, что хроническое недосыпание очень негативно влияет на мозг и познавательные способности человека. Исследователи из Стэнфордского центра науки и медицины сна убеждены, что во избежание последствий недосыпания спать необходимо около восьми часов в сутки. А ведь у рыбаков со сном дело обстоит еще хуже, чем у других моряков. Многие рыболовецкие суда остаются в море до тех пор, пока не наловят достаточно рыбы, а это может занять как несколько часов, так и намного больше времени. Затем лодка возвращается, улов выгружают, и все начинается заново. По словам одного рыбака, «встаешь в три-четыре часа утра и ловишь до часа-двух дня. Когда рыбы достаточно, от нее избавляешься… и опять в море, часов до семи вечера» [39].

Что же заставляет моряков и рыбаков хранить верность тяжелой работе? Как и во многих других, основанных на традиции профессиях, здесь дело часто передается из поколения в поколение. В 2000 году в регионе Британской Колумбии было проведено исследование, которое показало, что у одиннадцати из двенадцати рыбаков близкие родственники тоже рыболовы. В некоторых местностях — например, в небольших прибрежных деревушках в Нижней Калифорнии в Мексике, где я в свое время изучал морских черепах, — рыбалка или другая морская работа оказываются основными источниками дохода населения, а зачастую и пропитания. Во многих бедных странах работа на корабле считается отличной возможностью заработать больше, чем на любом другом рабочем месте (не требующем трудовой миграции).

Однако если поговорить с рыбаком или моряком о его жизни на воде по душам, после морских баек и ворчания по поводу сокращения поголовья рыбы, скупости судовладельцев, коррумпированности посредников, недоедания и недосыпания наверняка услышишь совсем другие речи. Эти люди расскажут вам, как гордятся своей работой и как здорово — каждый день радоваться приключениям и бороться с трудностями; какое удовольствие — испытывать чувство свободы, а иногда и опасности, которое дарит пребывание на воде. Большинство из них не могут представить себя занимающимися другим делом. Даже многие японские рыбаки, чьи дома и лодки были уничтожены страшным цунами 2011 года, вернулись в море. Как сказал один человек по имени Коичи Нагасако: «Я люблю быть в лодке. Я люблю море и люблю рыбалку».

Правда, к нашему всеобщему сожалению, чрезмерный промысел и неэффективное рыболовство на многих реках, озерах и морях привели к резкому сокращению запасов рыбы и вынудили правительства многих стран ограничить вылов, а в некоторых местах даже запретить его. В результате число рабочих мест, связанных с водными ресурсами, во всем мире неуклонно сокращается. В 2013 году Совету по управлению рыболовством Новой Англии, осуществляющему надзор за рыболовецким промыслом, пришлось урезать квоты на вылов трески на 61–80 процентов. Когда-то регион славился обилием этой рыбы, а теперь пришлось принимать меры, чтобы восстановить ее поголовье. Во многих местах рыболовные суда, которые прежде зарабатывали очень прилично, сегодня из последних сил борются за выживание в бизнесе.

К счастью, ради спасения рабочих мест рыбакам удалось объединить свои усилия, в корне поменяв подход к делу. Некоторые, например, перешли с тралового лова с большим побочным выловом (так называют пойманную рыбу и других морских обитателей, не являющихся целью промысла) на ловлю на крючок с леской или в ловушки, в которые попадается меньше рыбы, но, как правило, больше коммерческих сортов. Во всем мире, в частности в Мексике, Индии и Китае, побочный вылов до сих пор остается огромной проблемой, у которой есть всем известное, но, к сожалению, несостоятельное с политической точки зрения решение.

В Морро-Бэй группа индивидуальных владельцев рыболовецких судов объединилась с правительственными агентствами и Nature Conservancy (Обществом охраны природы) в так называемую совместную модель экологически рационального рыболовства. Теперь каждому судну в том регионе назначается квота на вылов разных сортов рыбы. Если рыбаки вылавливают слишком много того или иного сорта, они сообщают, где именно это случилось, и другие суда не работают какое-то время на указанном участке. Такое партнерство помогает защитить океан от перелова, устанавливает четкие пределы вылова и позволяет свести его побочный эффект к минимуму [40]. И при этом рыбаки не лишаются средств к существованию, сохраняя поголовье рыбы для будущих поколений.

Много лет назад мне довелось наблюдать нечто подобное на заливах и пляжах Южной Нижней Калифорнии. Я был тогда аспирантом, и мои научные руководители в один голос советовали мне даже не начинать изучать морских черепах в Мексике, потому что их поголовье за долгие годы браконьерства, загрязнения окружающей среды, постоянного перелова, истощения рыбных запасов и разрушения среды обитания успело резко сократиться. Большинство специалистов считали, что спасать черных морских черепах на тихоокеанском побережье Мексики уже слишком поздно. Но я был тогда молодым идеалистом, и мы с другом, Джеффом Семинофф (сейчас он руководит Программой оценки экологии морских черепах Национальной администрации по проблемам океанов и атмосферы — федерального агентства, которое занимается — вот это да! — проблемами океанов и атмосферы), запрыгнули в мой выгоревший на солнце International Harvester Travelall 1972 года выпуска и отправились в путь. Мы ехали от Тусона вдоль длинного хребта Нижней Калифорнии и тихоокеанского побережья материковой Мексики к месту, где появлялись на свет и росли черепахи, вдоль пляжей, куда эти животные тысячелетиями приплывали откладывать яйца.

Это была не туристическая часть тихоокеанского побережья Мексики. Баия де лос Анхелес, Пунта Абреоджос, Санта Розалита и Баия Магдалена — места, заселенные небольшими рыбацкими общинами. Там живут люди, чьи отцы, деды и прадеды испокон веков кормились благодаря морю. На протяжении двух десятилетий мы беседовали с местными рыбаками, дружили с ними. Мы нанимали их учить нас, а потом и наших учеников премудростям своего ремесла и возить нас в океан на своих пангас (семиметровых рыбацких лодках с небольшими подвесными моторами) на поиски черепах, гревшихся на поверхности воды или пасущихся в зарослях морских водорослей. Там мы метили животных, чтобы потом можно было отслеживать их перемещение. Местным рыбакам мы объяснили, что не работаем на правительство и не боремся с браконьерами, охотящимися за черепахами, поэтому от нас не следует ждать неприятностей. Мы хотели лишь оценить поголовье черепах, понаблюдать за ними и больше о них узнать.

Честно говоря, мной двигал и другой мотив: я хотел изменить представление этих людей о морских черепахах и тем самым, помимо всего прочего, обеспечить их дальнейшее существование (как черепах, так и самих рыбаков). Достижение этой цели казалось маловероятным: все специалисты по морским черепахам, с которыми я консультировался в США и Мексике, в один голос говорили, что это безнадежное дело. В небольших прибрежных общинах, о которых идет речь, морские черепахи считались важным источником пищи и неотъемлемым компонентом традиционной местной кухни. Если рыбаки не ели выловленных ими животных сами, они могли заработать кругленькую сумму, незаконно продавая черепашье мясо людям или ресторанам в других частях Мексики. Любому, кто лишь заикнулся бы об идее защиты черепах вместо употребления их в пищу, нужно было быть готовым к обвинениям в желании лишить местных жителей главного составляющего их образа жизни. И, как и в случае со многими другими рыбаками в любом уголке мира, идея отказаться от единственного известного им заработка — и дела, которое они искренне любили, — вряд ли показалась бы местным жителям хоть сколько-нибудь привлекательной. Кроме того, большинство сочло бы ее просто неосуществимой. Да и я скоро понял, что, родись я в их городке, занимался бы тем же делом, что и они. Как, впрочем, и некоторые из них, родись они там, где родился я, наверняка стали бы морскими биологами. (Не зря же все мы любили телепередачу Animal Planet.)

Мы с Джеффом поняли, что для начала надо понять мир рыбаков и его практические ограничения. Начали мы с малого и постепенно, шаг за шагом, шли вперед. Местные жители не были для нас ни оппонентами, ни злоумышленниками — это были такие же люди, как мы, и нам всем надо было найти способ взглянуть друг другу в глаза и увидеть в них нашу общую человечность. Хуан-де-ла-Крус Виллаледжос, Хулио Солис, Родриго Рангель, Франциско Мэра, Исидро Арсе, Хавьер Вильявисенсио и Иисус Лусеро — мы рыбачили с ними и жили в их домах. Часто мы подолгу беседовали, расспрашивали об их жизни и профессии, узнавали о трудностях, с которыми сталкиваются те, чьи семьи полностью зависят от их добычи. Но мы видели и то, как сильно они любят море и гордятся своей профессией, несмотря на все ее сложности. (Чтобы сблизиться с этими людьми, однажды я даже отведал черепашьего мяса и вместе со своими друзьями-рыбаками принял участие в традиционном массовом забое черепах — признаться, это было тяжкое испытание для морского биолога, специализирующегося на изучении этих животных.) И конечно, мы полностью разделяли их мнение о том, что часть Мексики, где они жили, с ее пляжами и обилием диких животных невероятно красива.

Пока мы работали с ними, разговаривали, жили в их домах, чувство взаимного уважения и доверия росло и крепло. Было ясно, что, лишь добившись их абсолютного доверия, мы сможем задать вопрос: «Что мы можем сделать вместе с вами, чтобы защитить черепах и сохранить их для ваших сыновей и дочерей и для их сыновей и дочерей?».

Через несколько лет постоянного сотрудничества мы обратились к десяткам рыбаков из местных городков и деревень с просьбой собраться вместе и поделиться своими широкими познаниями о черепахах и местах их обитания. Мы говорили о резком сокращении численности этих морских обитателей и о том, что если не принять меры сейчас, то вскоре местным рыбакам будет некого ловить. Учитывая ненадежность и коррумпированность их правительства, а также крайне ограниченные средства, выделяемые им на природоохранные мероприятия, единственным возможным решением оказался творческий коллективный подход. Что, если рыбаки согласились бы пусть не полностью прекратить употребление черепах в пищу, но хотя бы сократить количество ежегодно вылавливаемых животных? Могло ли это помочь защитить популяцию и среду обитания черепах? Может быть, существовали другие способы зарабатывать на жизнь с помощью моря, не требующие вылова стольких биологических видов, чтобы не доводить их до грани исчезновения? Способы, не причиняющие огромного, хоть и непреднамеренного ущерба, характерного для ловли сетью, когда вместе с целевыми морскими обитателями вылавливается множество других, никому не нужных животных?

На все это у нас ушло более двадцати лет, но эти простые вопросы и, что еще важнее, добрые взаимоотношения с мексиканскими рыбаками и costeсos (жителями побережья) в итоге привели к тому, что мы защитили десятки тысяч взрослых особей морских черепах. Кроме того, мы восстановили километры пляжей, на которых черепахи откладывают яйца, резко сократили уровень смертности черепах в море и добились явных признаков роста их численности как в водорослях Баия, так и на пляжах Мичоакана. Многие местные рыбаки стали ярыми защитниками окружающей среды и теперь помогают сохранить природу и традиции своих общин. (Один из них, Хулио Солис, стал исполнительным директором местного отделения Waterkeepers — организации, которая борется с сомнительными проектами развития Нижней Калифорнии, а также за чистоту воды и восстановление популяции морских черепах.)

Другие местные жители принимают активное участие в развитии популярного сегодня экотуризма. Они организуют экскурсии, позволяя людям со всего мира «своими глазами, очень близко» увидеть жизнь черепах и других представителей морской флоры и фауны. А некоторые, в том числе члены организации Grupo Tortuguero и коренное население науатль, живущее в Кололе в Мичоакане, воспитывают молодежь из своих деревень. Они проводят лекции в школах и организуют фестивали морских черепах и ночные экспедиции в места их обитания. Я счастлив, что эти люди смогли связать свои новые профессии с любовью к воде, которую они испытывали всегда, — любовью, объединяющей всех, кто любит водные виды спорта и работу на воде.

Водные виды спорта и карьера, связанная с водой, улучшают работу мозга и оказывают огромный терапевтический эффект как на здоровых, так и на больных людей. Для тех из нас, кому повезло жить и отдыхать рядом с водой или зарабатывать благодаря ей, этот вечный источник здоровья, хорошего самочувствия и целительной силы может быть как очевидным, так и не слишком явным или приносящим пока еще не до конца понятную пользу. Ясно одно: чем больше мы признаем и ценим то, что имеем, тем скорее приумножаем выгоды, получаемые благодаря этому.

Моим друзьям и коллегам из Баии этот круговорот приносит вполне практическую пользу. Общая любовь к океану привела там к созданию успешной и разнообразной команды по защите окружающей среды. Спасение все новых и новых особей морских черепах постепенно усиливало чувство гордости людей и повышало эффективность их совместной работы. Восстановление популяции животных способствовало развитию экотуризма и созданию новых рабочих мест. Молодые мексиканские биологи и гиды помогли многочисленным отрядам по спасению морских черепах разрастись еще больше. Как любит говорить мой дорогой друг Чуй Лусеро, рыбак, переквалифицировавшийся в лидера защитников черепах: En El Mar La Vida es mas Sabrosa, что в переводе с испанского означает «Жизнь на берегу моря слаще».

Кстати, мы с ним дали друг другу слово, что в один прекрасный день, когда оба станем прадедами, соберем наши семьи на том берегу и выпьем за морских черепах.

По течению

Сегодня, когда речь заходит о рациональном использовании природных ресурсов, мы, как правило, говорим о попытках сохранения поголовья морских черепах, старых разрушающихся зданиях, об экосистемах, которым угрожает исчезновение, проблеме электроэнергии и о многих других подобных проблемах. Однако мы редко думаем о другой стороне, «внутреннем самосохранении» — сосредоточении своего внимания и усилий на главном, сохранении ясности мышления ради принятия по-настоящему важных, ведущих к позитивным изменениям решений. Если вы не знаете, что хотите сохранить, то не сможете правильно определить, как это сделать. В следующей главе обсуждается, что мы теряем сегодня и как это вернуть — и, как вы наверняка догадались, все здесь зависит от того, насколько быстро нам удается «включать» свой Голубой разум.

Глава 6. Красный разум, Серый разум и Голубой разум: вода и ее польза для здоровья

Вода символизирует многое из того, что связано с исцелением. Выливаясь из глубин земли, она есть воплощение жизни и возрождения.

Уилберт Геслер. Healing Places

(«Исцеляющие места»)

Одна из самых известных первых фраз в американской романистике состоит из трех простых слов: «Зовите меня Измаил». Всю остальную часть первого абзаца главный герой романа Германа Мелвилла «Моби Дик» рассказывает о том, как вода улучшает его психическое состояние.

Несколько лет тому назад — когда именно, неважно — я обнаружил, что в кошельке у меня почти не осталось денег, а на земле не осталось ничего, что могло бы еще занимать меня, и тогда я решил сесть на корабль и немного поплавать, чтоб поглядеть на мир с его водной стороны. Такой у меня проверенный способ развеять тоску и наладить кровообращение. Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.

Измаил ищет утешение в воде, чтобы изгнать «ноябрь» из своей души. Мелвилловский моряк — вымышленный персонаж, но то, о чем он говорит, абсолютно реально.

Люди же, вместо того чтобы, подобно Измаилу, управлять своим стрессом с помощью целительного эффекта моря, все чаще обращаются к более простому (но менее эффективному) способу — фармацевтическим препаратам. Согласно данным клиники Мэйо, по состоянию на 2013 год антидепрессанты занимали второе место среди наиболее часто назначаемых в США лекарственных средств. На третьем месте стояли опиоидные обезболивающие (которые, как известно, вызывают сильное привыкание) [1]. И самое плохое, как показал анализ клинических испытаний Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, по меньшей мере четыре из основных СИ-ОЗС (антидепрессантов на основе селективных ингибиторов обратного захвата серотонина) при лечении легкой или умеренной депрессии дают эффект, сопоставимый с эффектом плацебо [2]. Мы принимаем огромное множество пилюль и таблеток (и платим за них немалые деньги), как выписанных врачом, так и назначенных себе самостоятельно, которые мало что дают полезного, но превращают нас в наркоманов. И это становится очередной веской причиной для депрессии.

Беспокойство. Токсический стресс. Хронический стресс. Стресс, вызванный перегрузками. Усталость произвольного внимания. Психологическая усталость. Если человек в течение долгого времени ведет напряженный и слишком активный образ жизни, в конечном итоге это может привести (и непременно приведет) к проблемам с памятью, недальновидным решениям, приступам тревожности, нервозности, депрессии, утрате полового влечения, аутоиммунным заболеваниям и чрезмерному увлечению алкоголем и наркотиками, употребляемыми для расслабления. К такой реакции склонны все люди, за исключением разве что наиболее генетически одаренных представителей человечества.

Хронический стресс повреждает сердечно-сосудистую, иммунную, пищеварительную, нервную и мышечную системы. Он снижает уровни дофамина и серотонина, заставляя нас чувствовать себя выжатыми, как лимоны, и впадать в депрессию. Исследователи доказали, что стресс, продолжающийся дольше двадцати одного дня, может вызывать нарушение функции медиальной префронтальной коры головного мозга [3] (что негативно влияет на умственную деятельность более высокого порядка) и одновременно привести к гиперактивности миндалевидного тела (где формируется реакция страха и агрессии) [4]. Длительное воздействие глюкокортикоидов — стероидных гормонов надпочечников, вырабатываемых во время стресса, — может привести к атрофии клеток гиппокампа. Такие же повреждения встречаются у людей с посттравматическим синдромом [5]. В докладе 2012 года делается однозначное заключение, что негативные последствия длительного стресса, в числе прочего, включают в себя повышение риска преждевременной смерти [6]. То есть стресс в самом деле убивает. И что еще хуже, зная, что делаем что-то неправильно и нездорово, мы ввергаем себя в еще больший стресс.

Чтобы справляться со стрессами современной жизни, необходимы разные стратегии. Что, если Измаил был прав и самое лучшее лекарство в данном случае — Голубой разум? Что, если время, проведенное во взаимодействии с водой, и есть средство не менее эффективное, чем антидепрессанты (и при этом более быстродействующее)? Вдруг, и правда, можно лечить стресс, наркоманию, посттравматическое стрессовое расстройство и другие болезни, а также помогать людям с аутизмом при помощи серфинга или рыбалки? Что было бы, если бы ваш доктор вручил вам такой рецепт от стресса или плохого самочувствия: «Покатайся на доске, прогуляйся по пляжу, полюбуйся закатом над морем. А утром мне перезвони»? [7]

Красный разум

В 2011 году, незадолго до второй конференции, посвященной проекту «Голубой разум», компания Sands Research провела любопытное исследование. Его целью было изучение реакции фокус-группы, состоящей из сорока пяти женщин, на просмотр нескольких видео, в том числе: рекламных роликов, сценок из музыкально-юмористического шоу Saturday Night Live и трех клипов, посвященных жизни океана. В первом клипе изображались плавающие черепахи, во втором зрители видели прекрасные заросли подводных ламинарий, а третий снимался через плечо дайвера. Ученые измеряли реакцию мозга испытуемых с помощью аппарата ЭЭГ, вели наблюдение за движениями глаз и оценивали то, что исследователь Стив Сэндз называет эмоциональной валентностью — позитивную или негативную реакцию на видео и степень, в которой оно привлекает или отвращает зрителя. По словам вице-президента Sands Research Бретта Фицджеральда, наблюдая за электрической активностью нижней лобной извилины в обоих полушариях головного мозга, «мы можем увидеть интенсивность эмоций, переживаемых людьми в конкретный момент при разглядывании предложенных образов».

Из показаний ЭЭГ, полученных учеными, видно, что изображения воды вызывали в сознании членов фокус-группы сильные позитивные эмоции и привлекали их внимание. Любопытно, что степень когнитивной вовлеченности при просмотре таких видео была значительно ниже. Это говорит о том, что такие мгновения становились для испытуемых своего рода периодами психологического расслабления сродни тому, как многие люди начинают чувствовать себя гораздо спокойнее и бодрее, оказавшись в непосредственной близости к воде [8].

Не так давно нейробиолог Кэтрин Франссен объединила свои усилия с «послом» программы World Surfing Reserves — серфером Жуаном де Маседу. Целью было описать разницу между двумя состояниями, которые лично мне нравится называть Голубым и Красным разумами — в частности, каким образом эти две ментальные «карты» проявляют себя на воде или рядом с ней. Франссен, признанный специалист в области физического и нервно-психического стресса, начала с дополнительного определения Красного разума, описав его как «острое возбуждение, характеризуемое напряжением, тревогой, страхом и, возможно, некоторыми проявлениями гнева и отчаяния». Такое состояние — результат реакции организма на стресс, благодаря которой человечество выжило. «Нейроэндокринная система человека развивалась не беспорядочно, — говорит Франссен. — Гормоны Красного разума были абсолютно необходимы для того, чтобы пещерный человек мог спасаться от хищников, находить пищу и бороться за самок».

Сложный коктейль из норадреналина, дофамина и кортизола, затопивший организм Джамала Йогиса, когда ему показалось, что в воде он увидел акулий плавник, «готовится» как раз в состоянии Красного разума. Благодаря этому коктейлю серфер «избежал» нападения воображаемого хищника, так как выброс гормонов обострил чувства Джамала и обеспечил ему прилив огромной физической силы, которой еще секунду назад у парня не было. Таким образом нейрохимические вещества Красного разума вызывают возбуждение и сверхактивное сосредоточение, которые очень полезны при занятиях любыми экстремальными видами спорта типа затяжных прыжков с парашютом, бейсджампинга[46], скалолазания и, конечно же, экстремального серфинга. Как говорит Жуан, «в зоне падения невозможно сидеть в позе лотоса. Это чрезвычайно сложная, невероятно турбулентная область, и мозги должны работать в ней наиболее эффективно» [9].

«Конечно, надо уметь быстро и правильно реагировать на стресс, это действительно очень важно, — добавляет к вышесказанному Франссен. — Однако сегодня многие стресс-факторы, не угрожающие нашей жизни, активируют те же биологические системы, что и реальная угроза. Например, при получении по почте очередного счета за ипотеку в организме происходит такая же реакция, которая заставила бы нас со всех ног удирать от льва в национальном парке Серенгети. А поскольку мы сталкиваемся с мелкими стрессовыми факторами много раз в день, уровень гормонов стресса очень высок постоянно. Мы практически непрерывно пребываем в возбужденном состоянии. Иными словами, стрессовая реакция Красного разума „включается“ постоянно, каждый день, по много раз. К сожалению, некоторые из выделяющихся в момент опасности нейрохимических веществ (например, кортизол) могут продолжать вредить нашему организму еще в течение двух часов после самого незначительного стрессового события».

Повторяющийся и устойчивый стресс наносит серьезный ущерб здоровью человека. Фактически первый десяток причин смертности во всем мире включает в себя болезни, вызванные стрессом или усугубленные им [10]. Сильный стресс из-за постоянного неадекватного возбуждения повышает чувствительность миндалевидного тела, негативно влияет на гиппокамп и препятствует образованию новых нейронов. Как правило, это плохо сказывается на нашей способности обучаться, запоминать информацию и формировать новые воспоминания. Повышение концентрации кортизола и глюкокортикоидов в крови, угнетает выработку норадреналина, во многом благодаря которому мы сохраняем бдительность и внимательность. Обычно это сопровождается резким снижением содержания дофамина и серотонина и в конечном итоге заставляет нас чувствовать безразличие, усталость и депрессию [11]. Исследования также показали, что нейронные цепи, отвечающие за сознательный самоконтроль, очень чувствительны даже к самому легкому стрессу [12]. «Постоянно активная реакция на стресс убивает нас», — утверждает Франссен.

Так почему же мы ничего с этим не делаем?

Много шума из ничего

Сегодня, во втором десятилетии XXI века, практически невозможно представить себе жизнь без цифровых устройств. Лично я, если не нахожусь на воде и не изолирован от получения сигнала, проверяю электронную почту как минимум раз в день, а то и ежечасно. Телефон у меня отнюдь не последней модели (дети не перестают напоминать, что давно пора купить что-нибудь поновее; к тому же на его экране образовалась огромная трещина), но даже его я могу использовать не только для звонков. Как можно увидеть в примечаниях к этой книге, мою работу над ней значительно облегчили научные журналы и статьи коллег, публикующих свои выводы и открытия онлайн (часто в ресурсах с открытым доступом), чтобы другие ученые могли воспользоваться плодами их труда. Еще у меня есть твит-канал (хотя не стану утверждать, что мои твиты по частоте и масштабу распространения могут сравниться с активностью других, технически более подкованных ученых), а польза от моих сайтов в распространении идеи Голубого разума несомненна. Однако сбалансировать или хотя бы приспособить, направить и «оседлать» технологическую волну довольно сложно, но только так можно обеспечить сфокусированность, креативность и распределение энергии Красного разума.

По словам бывшего научного сотрудника Microsoft Алекса Суджанг-Ким Панга, в течение обычного дня современный человек отправляет и получает по электронной почте более ста сообщений. Конечно, это среднее число, которое может быть значительно ниже вашего ежедневного «оборота». Но и это далеко не все: за все тот же один день мы в среднем «тридцать четыре раза проверяем свой телефон, пять раз посещаем Facebook, по меньшей мере полчаса проводим за обменом SMS-сообщениями с друзьями… на каждый час, проведенный за разговором [по телефону], мы тратим пять часов на интернет-серфинг, проверку электронной почты, отправку и получение текстовых сообщений, рассылку твитов и общение в социальных сетях». Все это в сумме составляет 90 восьмичасовых рабочих дней в год [13]. Панг также отмечает, что, согласно недавно проведенным исследованиям, «большинство работников непрерывно трудятся всего от трех до пятнадцати минут, а минимум час в день (или пять полных недель в год), прежде чем вернуться к выполняемой задаче, тратят на борьбу с отвлекающими факторами» [14].

Только подумайте: за прошедший год вы потратили на борьбу с отвлекающими факторами больше одного месяца. Психолог Дэниел Гоулман пишет, что «регулярное отвлечение от сосредоточенности на выполняемой работе означает потерю нескольких минут времени, а на полное восстановление концентрации может уйти от десяти до пятнадцать минут» [15]. Из этого следует, что на выполнение задачи у вас уходит намного больше часов, чем потребовалось бы, если бы вы не прерывались и не отвлекались.

Впрочем, вопрос не в том, как добавить в свой день больше продуктивных часов, а в том, как именно мы пытаемся наверстать упущенное. Работа по вечерам и даже по ночам, бесчисленное количество чашек кофе, выходные, проведенные в офисе, — все это, конечно, позволяет нам продлить свой рабочий день. Но платим мы за это высокую цену, как с точки зрения физического здоровья, так и в плане профессионального успеха.

Чтобы разобраться, почему так происходит, сначала стоит выяснить, что мы понимаем под так называемой мультизадачностью, которая на самом деле не имеет ничего общего с нашим привычным о ней представлением.

Общество анонимных многозадачников

Люди всегда стремились выполнять много дел сразу. Мы можем одновременно говорить и ходить, петь и принимать душ, смотреть на ворота и бить по шайбе — этот ряд можно продолжить. Антрополог из Калифорнийского университета в Лос-Анжелесе Моника Смит считает развитие мультизадачности важнейшей частью эволюции человека. «В современную эру мультизадачность вышла на совершенно новый уровень сложности, но основывается она по-прежнему на базовых навыках, заложенных в нас изначально», — утверждает Смит. Однако это вовсе не означает, что, с ее точки зрения, у нас с вами все в порядке. «Вредное влияние мультизадачности в настоящее время проявляется намного сильнее, чем в прошлом», — считает ученый [16]. Что же изменилось в худшую сторону? Давайте для начала подумаем, что понимается сегодня под мультизадачностью.

Когда в последний раз вы, сидя за рулем, видели в другой машине водителя, разговаривавшего во время движения по мобильному телефону или отправлявшего SMS-сообщение? Пол Атчли, когнитивный психолог из Канзасского университета в Лоуренсе, утверждает, что во время разговора по телефону (или общения посредством текстовых сообщений) за рулем автомобиля в мозге происходит выполнение двух разных задач. В действительности, говорит Атчли, мозг человека не работает в многозадачном режиме, а просто быстро переключается с одной задачи на другую [17]. При этом всегда приходится чем-то жертвовать. Если общение становится более активным, сложным и напряженным, когнитивная нагрузка повышается, а это означает, что интеллектуальные ресурсы мозга, доступные для вождения, резко сокращаются. Вот как это объясняет Панг: «Для многозадачности характерно выполнение двух разных видов деятельности: одни продуктивны и интересны с интеллектуальной точки зрения — они заставляют человека чувствовать себя хорошо; другие непродуктивны, поэтому отвлекают и заставляют нас чувствовать себя измученными» [18]. Интересно, к какому типу относится SMS-переписка за рулем автомобиля?

Исследование, проведенное в Политехническом институте транспорта в Вирджинии, выявило, что 80 процентов автокатастроф случаются по вине водителя, отвлекшегося от дороги менее чем за три секунды до столкновения. Как выразился по этому поводу Питер Брегман, обозреватель журнала Harvard Business Review: «Другими словами, они теряли фокус: набирали телефонный номер, меняли радиостанцию, откусывали от бутерброда, проверяли сообщения, не замечая, что в окружающем мире что-то изменилось. И тут же во что-нибудь врезались или сталкивались с другой машиной» [19].

Помните, как в одной из предыдущих глав мы обсуждали, что для нормального функционирования нашему мозгу приходится отфильтровывать значительную часть поступающей в него информации? Несмотря на бесчисленное количество нейронов, мозг не способен справиться со всем одномоментно — наших когнитивных способностей, какими бы потрясающими они ни были, для этого просто не хватает. Как объясняет Атчли, когда общение становится более активным, сложным и напряженным, повышается когнитивная нагрузка. Следовательно, для выполнения всех других задач доступных интеллектуальных ресурсов мозга недостаточно [20]. Вы не можете справиться с разными делами одновременно, поэтому приходится распределять внимание.

Бывший топ-менеджер Apple и Microsoft Линда Стоун резюмирует это следующим образом: «Сегодня нам известно, что мозг обрабатывает информацию последовательно, сериями — настолько быстро, что может казаться, будто мы делаем два дела одновременно. На самом деле мы просто очень быстро переключаемся с одной задачи на другую… Постоянное прерывание внимания — это всегда, в любое время и в любом месте, действующая поведенческая модель, которая вызывает неестественное ощущение вечного напряжения. Уделяя окружающему миру бесконечно прерывистое внимание, мы постоянно пребываем в состоянии повышенной готовности. И такое искусственное ощущение вечного напряжения можно смело считать признаком именно такого состояния, а не некой многозадачности» [21]. Или, как объясняет Алекс Панг, «во время переключения с задачи на задачу ваш мозг тратит так много энергии на простое управление этим процессом, что у вас остается очень мало ресурсов на то, чтобы заметить не видимые ранее связи или создать новые ассоциации» [22].

На первый взгляд, это кажется довольно странным. Разве мы живем не в век связей и ассоциаций? Учитывая важность стольких проблем и вопросов, разве не замечательно иметь круглосуточный доступ к определенным людям и информации? К сожалению, получается, что мы с вами «засеяли облака», которые, низвергнувшись, могут привести к потопу, угрожающему нам погибелью.

По мнению социолога, психолога, политолога и экономиста из Университета Карнеги — Меллона Герберта Саймона, «богатство информации ведет к обнищанию внимания». Идея «чем больше информации нам приходится воспринимать, тем меньше мы способны обработать» подтверждается и исследованиями нейрофизиологов и биохимиков. Чем усерднее трудится мозг, тем меньше информации он усваивает. (Если вы когда-нибудь пытались втиснуть нужные знания в голову накануне экзамена, то наверняка и сами это знаете.) Один из ученых, чьи исследования подтверждают этот вывод, — знаменитый Майкл Мерцених. Когда в его экспериментах обезьяны бездумно выполняли одинаковые, повторяющиеся задачи, стабильных изменений в их мозге не наблюдалось. А вот если животные уделяли выполняемой задаче пристальное внимание, в их мозге создавались новые ментальные карты [23]. Наш мозг, которому постоянно не хватает глюкозы и который всегда стремится к высокой производительности, старается переложить как можно больше работы на плечи «автопилота» — чтобы сэкономить энергию и использовать ее для создания новых карт. Одновременная обработка нескольких потоков информации не слишком эффективна.

Исследование, проведенное в 2009 году в Лаборатории коммуникации человека и интерактивных СМИ Стэнфордского университета, показало, что у людей, которых ученые отнесли к категории «многозадачников» (тех, кто регулярно одновременно пользовался большим количеством разных СМИ), было больше проблем с памятью, вниманием и переключением с одной задачи на другую, чем у их менее успешных собратьев [24]. Мозг первых, постоянно перегруженный информацией, был не способен создавать новые нейронные сети. Он напоминал человека, который напряженно трудится на дне глубокого песчаного карьера, яростно, лопату за лопатой, выбрасывая из него песок, а его снова и снова засыпает все новыми, такими же огромными порциями песка. Усилий много, а результата практически никакого. Питер Брегман очень точно сформулировал, насколько разрушительна многозадачность: «Исследование показало, что когда люди отвлекаются на входящую электронную почту и звонки, их IQ снижается на десять пунктов, что равноценно одной бессонной ночи. Ухудшение, в два раза большее, чем эффект от курения марихуаны» [25].

В итоге такой способ работы ведет к постоянным стрессам, потере здоровья и когнитивным перегрузкам, а следовательно, и принятию неверных решений. Мы теряем фокус, не замечаем изменений в окружающем мире… и попадаем в аварию.

Внимание, отвлечение, и как вода изменяет наш мозг

…нейропластичность мозга активируется не только входящими сенсорными сигналами, но и самим вниманием. Эмоциональное возбуждение тоже может быть фактором… этот фактор задействуется во включении механизма нейропластичности, когда мы участвуем в деятельности важной или значимой для нас.

Барбара Брэдли Хагерти. Fingerprints of God

(«Отпечатки Бога»)

Поскольку бо́льшая часть населения земного шара сегодня живет в городах, требования к вниманию постоянно повышаются. «Когда вы идете по городской улице, ваш и без того перегруженный мозг атакуют тысячи стимулов: вы видите сотни разных людей разных возрастов с разными акцентами, цветом волос, по-разному одетых, с разными походками и жестами, не говоря уже о сверкающей рекламе, бордюрах, о которые надо не споткнуться, фарах автомобилей, которые нужно заметить, переходя через дорогу, — пишет профессор психологии из Аризонского университета Дуглас Кенрик. — Исследование в этой области показало, что при отсутствии естественного восстановления мозг человека, пытаясь справиться со всем этим хаосом, сильно переутомляется» [26]. И к сожалению, такое эмоциональное перевозбуждение ведет к хроническому стрессу, который нам ранее описала Кэтрин Франссен. Современные люди буквально тонут в море перевозбуждения, и это изматывает их физически, умственно и эмоционально. А часто в этот и без того безрадостный сценарий мы сами добавляем бесконечные чашки сладкого кофе, энергетические напитки, щедро приправленные кофеином, постоянно включенные лампы и экраны, громкую энергичную музыку, создавая в итоге нечто вроде потогонной системы — эдакий водоворот Красного разума.

При правильном подходе Красный разум помогает оценивать стресс-факторы своей жизни и снижать их уровень. Франссен, в прошлом заядлая парашютистка, утверждает, что прыжки с парашютом в выходные позволяли ей чувствовать себя более спокойной, довольной жизнью и быть в мире с собой на протяжении всей следующей недели [27]. «Я осознала нечто действительно важное и научилась не нервничать по мелочам, например перед экзаменами или из-за конкуренции на работе», — признается Кэтрин. Франссен предполагает, что, подвергая свой Красный разум мощной гормональной атаке благодаря занятиям экстремальными видами спорта, человек действительно может отрегулировать свою стрессовую реакцию на вызовы повседневной жизни. Для того чтобы проверить свою теорию, она привлекла к исследованию альпинистов-экстремалов, зарегистрировав содержание кортизола в их крови в типичной стрессовой ситуации (во время сдачи экзамена). Как она и предполагала, альпинисты испытывали меньший стресс, чем контрольная группа. Правда, большинство из нас вовсе не готовы прыгать с парашютом или лазать по отвесным скалам ради формирования нужной реакции на стресс. Может быть, есть более простое решение — например, проводить больше времени на природе?

Лаура Паркер Рерден, исполнительный директор некоммерческой организации Ocean Matters, молодые сотрудники которой постоянно погружаются в океан ради научных исследований в рамках общественно полезных проектов, объясняет: «Целенаправленное времяпрепровождение на природе включает другие части нашего мозга, давая отдых чрезвычайно уставшей лобной доле [где происходит организация исполнительных функций, когнитивного контроля и внимания]. На первый план выходят участки, связанные с эмоциями, удовольствием и эмпатией, оказывая на мозг успокаивающее действие, заметное и при сканировании мозга, и при анализе крови испытуемых» [28].

В 1980-х годах экопсихологи из Мичиганского университета Стивен и Рэйчел Каплан назвали такое недомогание «усталостью произвольного внимания». В более поздней работе [29] ученые выдвинули теорию, что существует два вида внимания: произвольное, которое требует от мозга больших затрат энергии и сосредоточенности, и непроизвольное, практически не требующее умственных усилий. Произвольное внимание мы используем, когда фокусируемся на какой-либо задаче, принимаем решение, взаимодействуем с другими людьми, следим за дорогой во время вождения, отвечаем на телефонный звонок, отправляем SMS-сообщение или выбираем, что съесть на ужин. При использовании в основном или даже исключительно произвольного внимания мозг сильно устает и эффективность интеллектуальной деятельности снижается.

Непроизвольное внимание включается, когда мы находимся за пределами обычной среды обитания, но в месте достаточно знакомом, чтобы мы не испытывали ощущения угрозы, и при этом новом и интересном, чтобы внимание не рассеивалось. В этом случае мелочи если и привлекают наше внимание, то лишь на мгновение. И обычно для их восприятия не требуется особой сосредоточенности или конкретной реакции, а усталый мозг получает шанс на самовосстановление. Капланы предположили, что когда непроизвольное внимание работает продуктивно, произвольное внимание отключается. Они также высказали мнение, что наилучшей средой для перехода мозга от произвольного к непроизвольному вниманию служит лоно природы. «Эволюция человека происходит в условиях дикой природы, — говорит Стивен Каплан. — [В ней] мы просто должны чувствовать себя комфортнее, спокойнее, как в своей тарелке» [30].

На протяжении многих лет Капланы, а также другие ученые и психологи исследуют оздоровительный эффект пребывания человека на природе. В рамках одного исследования 2008 года группа участников прошла тест, вызывающий усталость произвольного внимания, а затем отправилась гулять на 50–55 минут: одни по университетскому дендрарию, другие по центру города. После прогулки испытуемые прошли то же испытание, и те из них, кто гулял по дендрарию, показали более высокие результаты, чем остальные [31].

В 2013 году исследователи в области архитектуры, экопсихологии, здоровья человека и городского дизайна в сотрудничестве с Emotiv, компанией из сферы нейроинжиниринга, разработали легкий многоканальный беспроводной ЭЭГ-аппарат, по внешнему виду напоминающий гарнитуру для геймеров. Ученые раздали участникам исследования аппараты, а затем отправили их на 25 минут прогуляться по трем разным местам Эдинбурга: по улице, застроенной магазинами; по тропинке, тянущейся через городской парк, и по одной из улиц делового района города. Приборы в непрерывном режиме отправляли ученым данные о пяти состояниях психики испытуемых: волнении, разочаровании, вовлеченности, возбуждении и сосредоточенном размышлении (что с технической точки зрения соответствует комбинациям, называемым нейробиологами альфа-, бета-, тета-, дельта- и гамма-волнами). Результаты исследования заставили их сделать однозначный вывод: пребывание на природе снижало разочарование, вовлеченность и возбуждение участников, их состояние было созерцательным. При выходе из парка уровень вовлеченности повышался [32]. (Эти результаты аналогичны результатам фокус-группы из исследования Sands Research.)

Что же в природной среде дает отдых нашему измученному мозгу? Майкл Мерцених после выступления на первой конференции, посвященной проекту «Голубой разум», ответил на этот вопрос, рассуждая о нейропластичности мозга:

Процесс, посредством которого создается модель мира, состоит из двух частей. Во-первых, мозг постоянно пытается записывать и интерпретировать смысл вещей и событий и, конструируя значимую модель мира, постоянно меняет сам себя. А во-вторых, он пытается контролировать и действительно подавляет то, что не имеет для него особого значения. Можете называть это нормализацией фона.

Для природной среды, и особенно для водной среды, характерна высокая степень статистической предсказуемости. Причина в том, что такая среда практически не меняется в течение короткого времени, поэтому она представляет собой относительно контролируемый и немного «сонный» фон. Другими словами, окружающая среда в высшей степени обычная, что позволяет мозгу расслабиться. В таком фоне мозг постоянно ищет нечто, что возмущало бы это спокойствие, что не вписывается в привычную картину, что движется. Он ищет изменения, не совпадающие с воспроизводимой им картиной пейзажа. И это понятно, ведь от правильной интерпретации событий в огромной мере зависит выживание человека в природной среде. Но когда мозг замечает в пейзаже что-то нарушающее спокойствие, это вызывает ощущение удивления и новизны.

Такая новизна — важнейшее преимущество Голубого разума. Как пишет Джон Медина в книге «Правила мозга»[47], спонтанная реакция головного мозга большинства животных на новые стимулы такова: «Могу ли я это съесть? Не съест ли это меня? Можно ли спариться с этим объектом? Будет ли он спариваться со мной? Видел ли я это раньше?». В упомянутом выше разговоре с Майклом Мерценихом, состоявшемся после первой конференции, посвященной проекту «Голубой разум», он объяснил, как это происходит, на примере мозга приматов:

Вот как это работает с точки зрения нейропластичности. Исследования с макаками показали, что на привычном фоне их мозг начинает ярче отображать то, что нарушает спокойствие общей картины. Связи, задействованные при отображении мозгом того, что его действительно заинтересовало, укрепляются, а все остальные ослабляются. Мозг словно подавляет фон, усиливая фактор возмущения в конкретный момент. А поскольку природные пейзажи намного менее сложные, чем искусственные, рукотворные, на таком менее сложном фоне мозг действительно может увидеть то, что возмущает спокойствие.

Любое событие, происходящее в природной среде такого рода — будь то севшая на берег птица, выпрыгнувшая из воды рыба и прочее, — тут же вызывает интерес мозга и привлекает его внимание. Фактически реакция на все воспринимаемое будет преувеличенной уже потому, что мозг может сосредоточить на нем больше энергии. Таким образом, природная среда, а особенно такая, в которой присутствует вода, идеальна для занятия тем, что постоянно притягивает и интригует мозг. Он отзывается на каждое нарушение спокойствия с особым интересом и замечательным маленьким моментом нейрохимического удивления.

Что же в мире природы можно считать примером идеального сочетания фона и возмущения спокойствия? Подумайте вот о чем: вода постоянно меняется, но на фундаментальном уровне эта среда все равно знакома и привычна. Собственно говоря, она заинтересовывает и развлекает наш мозг новизной при неизменно успокаивающем фоне. Представьте, что находитесь у воды: звуки, виды, запахи — каждую секунду все меняется, при этом в сущности оставаясь неизменным. Такая регулярность без монотонности и есть идеальный рецепт для включения пассивного, непроизвольного внимания и одновременно полная противоположность состоянию, которое можно охарактеризовать как монотонное удушье.

Голубой разум… спаси меня! [33]

Древнегреческие и древнеримские врачи, признававшие целебную силу природы и купания; изнуренные промышленные рабочие Англии и США XIX века, которым доктора советовали ехать на воды, к морю или природным источникам для восстановления здоровья; современные мужчины и женщины, которые лечат наркотическую или алкогольную зависимость или посттравматическое стрессовое расстройство дофаминовыми выбросами во время занятий серфингом или эндорфиновой безмятежностью долгих спокойных часов, проведенных с удочкой в руках; пациенты, любующиеся аквариумами в ожидании приема у стоматолога и чувствующие, как при виде жизни его обитателей стихает тревога; миллионы людей, которые в конце долгого трудного дня залезают в горячую ванну или душ и выходят расслабленными и обновленными, — все это примеры того, как вода помогает нам выходить из стрессового состояния Красного разума или глубокой депрессии Серого разума к гораздо более полезной для здоровья спокойной сосредоточенности Голубого разума.

Для того чтобы проанализировать влияние воды на наш разум, нужно ответить на три ключевых вопроса. Во-первых, как пребывание в воде или ее потребление влияет на мозг? Во-вторых, как пребывание в водной среде или рядом с ней помогает нашему психическому здоровью и самочувствию? И в-третьих, как вода, водные виды спорта, пейзажи с водой, звуки воды и прочее излечивают наш разум от последствий хронического стресса, посттравматических стрессовых расстройств, последствий черепно-мозговых травм, депрессии и алкогольной и наркотической зависимости? Иными словами, насколько истинны слова Гиппократа о том, что «вода очень полезна для здоровья» [34]?

Всего в нескольких шагах от вашей спальни есть место, которое отлично подходит для получения ответов на эти вопросы. Это, конечно же, ванная комната. Еще в далеком 1980 году компания Calgon описывала свои средства для ванны и душа как эффективные лекарства от стрессов нашего неистового образа жизни.

Вода, вода — снаружи и внутри

В мире наверняка найдутся недуги, которые не лечатся горячей ванной, но лично я знаю таких совсем немного.

Сильвия Плат[48]

На свете найдется не так много людей, которые ни разу в жизни не попробовали «терапию погружения» в каком бы то ни было собственном варианте: горячий душ, который будит по утрам или расслабляет в конце долгого тяжелого дня; контрастные ванны, которые профессиональные спортсмены принимают для снятия мышечного напряжения; восторг от горячих струй душа, бьющих по ногам, рукам и спине; блаженство от «вымачивания» в ножной или обычной ванне, возможно, с добавлением в воду английской соли или эфирных масел для расслабления ума и тела.

Со времен существования древних египетских, индийских и римских цивилизаций люди погружаются в воду в терапевтических целях. Древние греки, считавшие многие болезни людей следствием духовного или нравственного развращения, в качестве ключевого компонента включали в исцеляющие ритуалы очищение водой. И многие их храмы, например в Эпидавре, возводились вблизи минеральных источников. Древние римляне строили курорты в таких местах, как английский Бат, где вода постоянной температуры, не ниже 45 градусов по Цельсию, вытекает из природных минеральных источников. В средние века и позже такие города, как Баден-Баден, Санкт-Мориц, Виши и Эвиан наперебой расхваливали физическую и психологическую пользу питья и купания в местных водах. Термальные источники для терапевтического купания существуют сегодня во всем мире, например: в Австралии, Новой Зеландии, России, Канаде, Бразилии, Исландии и США.

Исследования показали, что купание в гидромассажных ваннах существенно снижает уровень кортизола в слюне (индикатор стресса) у студентов [35]. А лежание в ванне, где нижняя часть тела непрерывно массируется несильными струями воды, способствует снижению концентрации кортизола и психологической усталости у мужчин (по их собственному признанию) [36]. Еще в 1984 году известный психолог Брюс Левин исследовал влияние горячей ванны на состояние четырнадцати пациентов с диагнозом «тревожное расстройство». Чтобы избежать эффекта плацебо, больным сказали, что исследование проводится только для оценки уровня их тревожности и ожидать исчезновения симптомов заболевания не следует. По данным электромиографии[49] (ЭМГ), после пятнадцатиминутного сеанса гидротерапии буквально у всех испытуемых наблюдалось заметное снижение степени субъективной тревоги, а также ослабление мышечного напряжения [37]. Еще одно исследование, проведенное примерно в то же время, показало, что пятиминутный горячий душ заметно снижает уровень тревоги [38]. А согласно целому ряду исследований, погружение в теплую воду на ранних стадиях предродовых схваток позволяет уменьшить тревожность, снизить концентрацию кортизола, а также способствует расслаблению рожениц [39].

Стоит упомянуть еще об одном избирательном контролируемом исследовании, проведенном с целью сравнения эффекта гидротерапии с тремя другими методами лечения. После сеанса гидротерапии у всех ста тридцати девяти участников исследования, страдающих ревматоидным артритом, наблюдалось не только существенное ослабление болей в суставах и улучшение ряда двигательных функций, но также заметное улучшение эмоционально-психологического состояния [40]. Подтверждением огромной терапевтической мощи воды, без сомнения, служит и то, что в Японии, где ванные процедуры издревле считаются традиционным ритуалом, сразу несколько современных исследований подтвердили, что погружение в горячую воду позволяет повысить активность парасимпатической нервной системы при одновременном снижении активности симпатической нервной системы (что свидетельствует о расслаблении). Причем иногда для этого достаточно только ножных ванн [41].

Обсуждая пользу воды для психического здоровья человека, важно также проанализировать, как на работу мозга влияет недостаток воды или, напротив, ее избыток. Как вы помните, тело человека на 60–78 процентов состоит из воды, а мозг еще более «водянистый» (вода составляет до 80 процентов его объема). Неудивительно, что потребление достаточного количества воды — одно из основных условий нормального функционирования мозга. Даже незначительное обезвоживание может крайне негативно повлиять на его структуры, ответственные за внимание, психомоторные и регулирующие функции, а также мышление, память и восприятие [42]. Кроме того, нехватка воды, как уже было доказано, замедляет реакцию рабочей памяти, снижает внимание и концентрацию и повышает усталость и тревожность у взрослых людей [43]. И самое плохое, что, как подтверждают некоторые исследования на крысах, когнитивные нарушения, возникающие вследствие обезвоживания, скорее всего, необратимы, поскольку ущерб наносится мозгу на клеточном уровне [44].

По мере старения риск обезвоживания неуклонно растет и, как утверждают специалисты в области гериатрии (медицины для людей пожилого и старческого возраста) Маргарет-Мэри Уилсон и Джон Морли, считается «надежным прогностическим фактором появления слабости, ухудшения умственной деятельности и, соответственно, качества жизни пожилого человека» [45]. Даже у детей обезвоживание приводит к серьезным последствиям для когнитивных функций. Этот факт вызывает особую тревогу, так как, согласно целому ряду исследований, у двух третей детей в США, Великобритании, Италии и Израиле наблюдаются признаки обезвоживания [46]. К счастью, даже просто напоив ребенка водой, можно заметно повысить эффективность выполнения задач, требующих включения зрительной памяти, запоминания, высокой скорости обработки информации и хорошей реакции [47]. (Однако избыток воды или слишком быстрое потребление большого ее объема приводит к нарушению электролитного баланса в организме. В результате клетки мозга и тела набухают и возникают головные боли, спутанность сознания, сонливость и даже изменения в поведении. Впрочем, «слишком много воды» означает поглощение более пяти литров в течение двух часов, а, надо сказать, большинство взрослых американцев потребляет всего около двух с половиной стаканов воды в день [48].)

Конечно, одно дело — испытывать явное желание перехода к Голубому разуму, но если у вас пересыхает во рту по-настоящему, то уже невозможно думать ни о чем другом.

Как пребывание у воды улучшает психическое здоровье

…ни один человек не может чувствовать себя надежно и неизменно здоровым, если не проводит как минимум полтора месяца в году на берегу моря. Морской воздух в совокупности с купанием в море — практически гарантированный путь к здоровью…

Джейн Остин. Сэндитон

В 1660 году человек, известный как доктор Уитт, опубликовал в Англии сегодня мало известную книгу под названием Scarborough Spa («Скарборо Спа»), в которой назвал потребление морской воды и купание «самым мощным лекарством от ипохондрической меланхолии» [49]. В XVII и XVIII веках лекари григорианской и викторианской эпох прописывали своим пациентам поездки на море или на воды для восстановления физического и психического здоровья (чему в значительной мере способствовали регулярные поездки короля Георга III в приморский город Уэймут с 1789 по 1805 годы, совершаемые, по-видимому, для расслабления и уменьшения мучивших его приступов безумия [50]). Сегодня, спустя более трех с половиной столетий, группа британских психологов, исследователей и врачей по-прежнему изучает влияние непосредственной близости к воде на физическое и психическое здоровье человека. Один из них, профессор Майкл Депледж, стал истинным пионером в том, что лично я называю «движением за голубое здоровье».

В Майке Депледже профессионализм и страстная уверенность признанного мирового эксперта органично сочетаются с самообладанием и авторитетностью ведущего популярной документальной телепередачи о природе, которая транслируется на канале BBC. В 2009 году он вместе с врачом Уильямом Бердом из Медицинской школы Peninsula в Плимуте объявил о создании программы под названием «Голубой спортзал» [51]. В видеообращении с объявлением о программе Депледж сказал: «Природа стимулирует нас проявлять больше физической активности. Особенно эффективны в этом плане прибрежные районы, пляжи и берега водоемов. Регулярный контакт с этими и другими природными средами препятствует ухудшению здоровья, обеспечивая три несомненных преимущества: избавление от стресса, повышение физической активности и создание сообществ единомышленников… Наш „Голубой спортзал“ позволит привлечь к морю, рекам, каналам и озерам еще больше людей» [52].

После открытия программы Депледж и другие исследователи из Европейского центра по вопросам окружающей среды и здравоохранения активно изучали влияние «голубой природы» на здоровье человека. В 2012 году Майк вместе со своими коллегами-исследователями Бенедиктом Уилером, Мэтом Уайтом и Уиллом Стал-Тимминсом проанализировали данные переписи населения Англии по состоянию на 2001 год (48,2 миллиона человек). Ученые хотели узнать, сколько людей, живущих не далее чем в пятидесяти километрах от побережья или берегов рек, оценивали свое здоровье как хорошее (в отличие от относительно хорошего или не очень хорошего), по сравнению с теми, кто жил дальше от воды. Так вот, количество тех, кто считал свое здоровье хорошим, в первой группе оказалось на 1,13 процента больше, чем во второй. На первый взгляд, разница несущественная, однако исследователи обнаружили, что польза воды для здоровья заметно увеличивается по мере снижения социального статуса респондентов. Другими словами, жизнь вблизи воды позволяет уменьшить некоторые типичные негативные последствия для здоровья, связанные с низким социально-экономическим положением. В частности, ученые отмечали: «Учитывая индивидуальные (например, занятость) и территориальные (например, интенсивность зеленых насаждений) факторы, респонденты, живущие ближе к воде, оценивали свое здоровье выше как в целом, так и с точки зрения психического состояния» [53].

Чем это объясняется? Вероятно, отчасти тем, что у этих людей есть возможность в любой момент сходить к воде, чтобы подвергнуться ее позитивному влиянию. В 2013 году ученые проанализировали образ жизни и настроение пятнадцати семей с несовершеннолетними детьми (в возрасте от восьми до одиннадцати лет), живших недалеко от моря. «Эти семьи высоко оценивали возможность физической активности и активных игр, которую они имели благодаря близости места жительства к пляжам. Но наибольшую пользу для здоровья, по их мнению, приносило веселье, снятие стресса и тесная связь с природой, — отмечают авторы исследования Кэтрин Джоан Эшбуллби, Сабина Пал, Пол Уэбли и Мэт Уайт. — Значительными преимуществами также считались улучшение социального взаимодействия и укрепление семейных уз» [54].

Впрочем, повышенная физическая активность, скорее всего, тоже входила в эту формулу полезности. Так, например, исследование австралийцев из Нового Южного Уэльса показало, что люди, чей почтовый индекс указывает на жизнь у побережья, на 27 процентов чаще, чем остальное население, сообщают об активности, адекватной для здорового взрослого человека (то есть большей, чем характерная для людей, ведущих малоподвижный образ жизни), и на 38 процентов чаще говорят о высокой физической активности, чем те, кто живет в глубине континента [55]. А теперь снова вернемся в Англию: «Поскольку более двух третей всех поездок на побережье совершают люди, живущие от моря не далее чем в восьми километрах, — пишут Уилер и его коллеги, — вероятно, члены прибрежных сообществ отличаются лучшим физическим здоровьем благодаря тому, что проводят больше времени рядом с морем, а это способствует снижению стресса» [56]. Обзор одиннадцати научных исследований относительно физической активности на открытом воздухе и в закрытом помещении показал, что «занятия на лоне природы оказывают более сильный восстановительный эффект, усиливают позитивную вовлеченность, снижают психическое напряжение, уменьшают спутанность сознания, гнев и депрессию и повышают энергичность» [57]. А что еще важнее, другой обзор исследований, посвященных пользе «упражнений» на природе, показал, что физическая активность в непосредственной близости к воде повышает самоуважение и поднимает настроение сильнее, чем пребывание в ином природном ландшафте [58].

Вода исцеляет разум

Мое лекарство — катание на байдарке.

Эд Сабир, ветеран войны во Вьетнаме

Видеоролик программы «Герои на воде»[50] начинается с изображения сияющей, залитой золотым светом безмятежной водной глади, на фоне которой виднеется чей-то силуэт в лодке с удочкой в руках. Под сопровождение нескольких минорных аккордов фортепианной музыки картинка меняется: теперь на ней изображен другой человек — парень в шортах, стоящий на берегу реки неподалеку от лодочного ряда. В кадре видна лишь его нижняя часть, до талии. Едва вы успеваете отметить, что у него нет одной ноги, как картинка меняется снова: и теперь на ней снятый сверху человек в ярко-желтой байдарке с веслом в одной руке; второй руки по локоть у него нет. Голос за кадром говорит: «После СВУ жизнь не кончается». СВУ, или самодельные взрывные устройства, широко использовались против возглавляемых США коалиционных войск в Ираке и Афганистане, на их счет приходится более 60 процентов смертей в коалиционной армии.

Далее вы видите трех молодых людей лет двадцати с небольшим: один из них сидит в инвалидной коляске, и у всех нет одной из конечностей. Один из ребят — с модной стрижкой, в футболке, а вместо левой ноги у него из штанины белых шорт-комбинезона торчит блестящий черный протез, — глядя в камеру с уверенностью человека, осознающего, что впереди его ждут безграничные возможности, продолжает начатую речь: «Черт побери, разве будешь делать что-то другое, если можно поехать на рыбалку?» [59].

Начиная с 2007 года программа «Герои на воде» помогла отдохнуть, восстановиться и заново влиться в общество более чем трем тысячам военнослужащих и ветеранов войн, пострадавших от ранений и травм, — и все благодаря лодочной рыбалке. По словам основателя программы Джима Долана, такая рыбалка обеспечивает тройной терапевтический эффект: физический (так как участники занимаются греблей и ловлей рыбы), практический (так как они приобретают новые навыки и обучаются спорту, которым смогут заниматься всю оставшуюся жизнь) и психологический (благодаря ощущению свободы и расслабленности, которыми сопровождается пребывание на воде). «По себе знаю, на воде все жизненные неурядицы куда-то исчезают, — признается Долан. — Думаю, с другими ребятами происходит то же самое».

Доктор Джордан Графман изучает функционирование человеческого мозга уже более тридцати лет. В прошлом он руководил отделением когнитивной нейрологии Национального института по изучению неврологических расстройств и инсульта Национальных институтов здоровья США, а в настоящее время управляет исследовательским подразделением Чикагского реабилитационного института, специализирующимся на травмах мозга. Без сомнения, Джордан — ведущий специалист по черепно-мозговым травмам и их роли в возникновении посттравматического стрессового расстройства. Неиссякаемый исследовательский энтузиазм Графмана сопоставим с серьезностью характера травм, на которых он специализируется. К сожалению, в последние десять лет у него появилось много объектов для исследований.

«Среди обычного мирного населения диагноз „посттравматическое стрессовое расстройство“ может быть поставлен 3–6 процентам людей, — сообщил он участникам третьей конференции, посвященной проекту „Голубой разум“. — В регионах, пострадавших от природных катастроф, таких как землетрясения или цунами, эта цифра возрастает до 4–16 процентов» [60]. Но это мелочи по сравнению с 58 процентами людей с таким диагнозом среди участников военных действий. Согласно отчету Центра стратегических исследований RAND Corporation за 2008 год, более 620 тысяч мужчин и женщин, служивших в Ираке и Афганистане с 2003 года, вернулись домой с острым посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), серьезными депрессиями или черепно-мозговыми травмами [61].

ПТСР чаще всего возникает в результате нарушения реакции мозга на травмирующий опыт (или переживания), длительное пребывание в многочисленных стрессовых ситуациях или продолжительное горе, вызванное потерей друзей и близких. «Жертвой этого расстройства может стать любой человек, подвергшийся воздействию травматического события и отреагировавший на него страхом, беспомощностью или ужасом, — говорит Графман. — Люди теряют чувство личной безопасности и ощущение того, что они контролируют свою жизнь. Они также могут испытывать стыд или вину за то, что, в отличие от погибших, выжили. Впоследствии они раз за разом переживают это событие в похожих реальных условиях или во снах, фантазиях, что со временем приводит к гипервозбудимости».

Каждое повторение трагического события укрепляет связи между ним и вызываемые им болезненные переживания, и, как правило, заставляет людей (часто иррационально) опасаться их повторения в будущем. Это еще один пример того, как нейропластичность мозга может стать настоящим проклятием, если нейронная карта в нем рисуется и перерисовывается чернилами Красного разума. «Многие люди с ПТСР страдают от хронической бессонницы, — говорит Брайан Флорес, член Комиссии по психическому здоровью графства Монтерей (ему самому приходится бороться с приступами сезонного аффективного расстройства). — Каждый раз, закрывая глаза, вы видите автокатастрофу или другое событие, вызвавшее психическую травму». А ведь здоровый сон необходим для приятных сновидений, которые чрезвычайно важны для развития креативности и памяти [62].

При посттравматическом стрессовом расстройстве, как и при всех прочих видах стресса, в первую очередь страдают миндалевидное тело, гиппокамп и медиальная префронтальная кора головного мозга. «Миндалина не только играет ключевую роль в формировании эмоций вообще, она ответственна за страх, вызванный угрозой нашей жизни, следовательно, соотносится и с представлением о личной безопасности, — продолжает Графман. — Гиппокамп участвует в формировании и восстановлении повседневных воспоминаний, которые миндалина наполняет субъективным эмоциональным содержанием. Медиальная префронтальная кора мозга играет ведущую роль в сохранении убеждений, рутинных воспоминания и эпизодов, которые мы постоянно извлекаем из недр своей памяти. Судя по всему, именно миндалина и медиальная префронтальная кора являются главными виновниками возникновения ПТСР».

Помогают ли людям программы вроде «Герои на воде»? Графман размышляет так: «Иногда люди хотят лишь отдаться на волю успокаивающих ритмов волн. Пребывание у воды расслабляет и стимулирует нас, а следовательно, и наш мозг, и способствует положительным изменениям в эмоциональном состоянии и поведении человека. Подозреваю, что активность мозга во многих зонах, задействованных в развитии посттравматического стресса, благодаря непосредственному контакту с водой помогает успокоиться и дает шанс выработать адаптивную реакцию на заболевание». Далее ученый добавляет: «Многочисленные исследования мозговой деятельности свидетельствуют о том, что медиальная префронтальная кора головного мозга довольно активна в моменты интуитивного озарения. И, что не менее важно, на нее мощно влияет позитивное настроение. Чем чаще человек пребывает в хорошем расположении духа, тем острее его интуитивное понимание действительности и тем выше активность в этой области мозга. Значит, помогая человеку испытывать позитивные эмоции и оставаться в хорошем настроении, вы поддерживаете активность его мозга в медиальной префронтальной коре».

Джон Харт, невропатолог и директор отделения медицинских наук Центра здоровья мозга в Далласе, также работающий с ветеранами войн в рамках программы «Герои на воде», вторит Графману: «Вода одновременно влияет на все пять органов чувств человека очень позитивными и мощными образами и воспоминаниями. Хорошие воспоминания о днях, проведенных на воде, помогают стереть страшные картины, преследующие ветеранов, а порой и прорвать броню, мешающую им вернуться к нормальному существованию». И вода играет здесь отнюдь не пассивную роль, ведь в большинстве случаев (что, безусловно, касается и лодочной рыбалки) человеку приходится с ней взаимодействовать. Как отмечает Графман: «Вода вызывает у нас и любопытно, и благоговейный страх, а мы с интересом принимаем этот вызов». Это отвлекает нас наилучшим из всех возможных способов, позволяя хоть ненадолго сосредоточиться на том, что находится прямо перед нами в данный момент.

Впрочем, ощущение спокойствия и выброс эндорфинов, ассоциируемые с наслаждением, можно получить не только на рыбалке. Как утверждают представители такого направления психологии, как экотерапия, пребывание на воде или даже просто на природе само по себе может производить мощный восстанавливающий психику эффект. Дикая природа вызывает у многих чувства почтения и удивления, ощущения гармонии с собой и окружающим миром, обновления и более глубокого самосознания. «Терапия дикой природой» уже применяется для лечения больных, страдающих от психических расстройств, детей и подростков с эмоционально неустойчивой психикой, а также жертв сексуального насилия, наркоманов, больных онкологическими заболеваниями, СПИДом и ПТСР [63]. Программы, подобные «Героям на воде», «Рекам выздоровления» (ловля рыбы нахлыстом), «Забрасываем и выздоравливаем» (рыбалка нахлыстом для женщин, восстанавливающихся после удаления молочных желез) и другие подобные проекты, действительно дают многим людям редкий шанс поучаствовать в общественном мероприятии в красивой, целительной, успокаивающей местности. «[Эти программы] позволяют матушке-природе делать сегодня то, что она делала на протяжении сотен тысяч лет, то есть исцелять людей», — говорит о «Героях на воде» Батч Ньюэлл.

В рамках программы «Реки выздоровления» военных ветеранов отправляют в четырехдневные поездки в самые красивые уголки дикой природы по всей стране, где их обучают премудростям рыболовства и методам релаксации. В 2009 году исследователи из Университетов Южного Мэна и Юты, а также из Общества ветеранов города Солт-Лейк-Сити трижды тестировали состояние шестидесяти семи ветеранов: за месяц до поездки на рыбалку, в последний день мероприятия и через месяц после него. Чтобы оценить физиологический стресс участников, ученые замеряли содержание кортизола и иммуноглобулинов в слюне и катехоламинов в моче. Кроме того, они просили участников описать свое видение их настроения, состояния депрессии и тревоги и восприятия стресса. По возвращении из поездки у всех испытуемых наблюдалось заметное улучшение по всем показателям. Месяц спустя участники доложили, что симптомы посттравматического стрессового расстройства и восприятие стресса стали слабее обычных на 19 процентов, физические симптомы стресса уменьшились на 28 процентов, качество сна улучшилось на 11 процентов, симптомы депрессии уменьшились на 44 процента, а тревожность — на 31 процент; ощущение покоя усилилось на 67 процентов, уверенность в себе выросла на 33 процента, а настроение улучшилось на 47 процентов [64].

Результаты клинических исследований подтверждаются и неофициальными данными. Молодого солдата по имени Эрик во время десантирования взрывом откинуло на внешнюю поверхность вертолета. От удара шлем раскололся, и в черепе образовалось отверстие размером с пятидесятицентовик. Парашют Эрика раскрылся не полностью, и молодой человек, практически упав с трехсотметровой высоты, приземлился на голову. Он остался жив, но получил серьезные травмы обеих лобных долей мозга, потерял краткосрочную память и начал страдать от панических атак, вызванных тяжелой формой ПТСР. По словам жены солдата, с которой он вместе участвовал в программе «Реки выздоровления», по окончании у Эрика почти год не было ни одного приступа паники. Другой военный ветеран по имени Джеймс, позже ставший волонтером этой программы, заявил, что благодаря времени, проведенному на реке, смог отказаться ото всех лекарств от депрессии и большей части обезболивающих таблеток. А Джейсон, ветеран войны, принявший участие в лодочной рыбалке «Героев на воде», написал: «Когда-то я, как никто другой, убеждал себя в том, что со мной все хорошо, но демоны внутри меня выигрывали больше сражений, чем я. Теперь я знаю, что рыбалка спасла мне жизнь».

Для терапии — как ветеранов боевых действий, так и обычных людей — используются и другие виды водного спорта. Такие программы, как «Операция „Серфинг“» (ее реализует мой приятель Ван Кураза), «Летние спортивные клиники для ветеранов» (где каждое лето пострадавшим солдатам предлагают заняться парусным спортом, серфингом и катанием на байдарках), AmpSurf (серфинг в Центральной Калифорнии) и «Океанская терапия» (сеансы терапии для членов «Батальона раненых воинов» военных баз Кэмп-Пендлтон и Туэнтинайн-Палмс) разработаны специально для того, чтобы помочь людям с разного рода травмами справиться со своими проблемами и вылечиться благодаря занятиям водными видами спорта. В описании миссии AmpSurf говорится:

Сегодня каждый пятый американец борется с пожизненной нетрудоспособностью… Людям, перенесшим ампутацию, слабовидящим, страдающим посттравматическим синдромом или квадриплегией[51]… детям-аутистам и молодым женщинам, лишившимся груди из-за рака, AmpSurf предлагает уникальную программу, позволяющую объединить целительную силу океана и адаптивный серфинг в опыт, который по праву считается одним из лучших на планете для психической и физической реабилитации. Наша цель проста: мы хотим помочь инвалидам войны, взрослым и детям сосредоточиться на своих возможностях, а не на проблемах.

Не так давно я занимался серфингом с двумя военными ветеранами, Мартином Поллоком и Уиллом Хэнви, приехавшими в Санта-Крус в один из серфинг-лагерей Вана из Великобритании (позже я расскажу об этой программе подробнее). Мартин потерял обе ноги и руку в войне на Ближнем Востоке, а Уилл получил травму во время интенсивной тренировки в спортзале: ему на ноги упала тяжелая штанга, серьезно повредив колени и бедра. Как и большинство участников, поначалу они считали, что никогда в жизни не смогут кататься на доске. Но Ван говорит своим подопечным: «Ребята, вы будете серфинговать не так, как я — вы будете делать это по-своему. Мы приспособим ваши физические возможности к катанию на этой доске». Надо признать, наблюдение за этими людьми на воде производит потрясающее впечатление. Вы становитесь свидетелем осознания человеком собственного успеха, которое разрушает его ограничения, повышает самооценку, дает ощущение единства с другими, похожими на него людьми и значительно улучшает психологическое состояние.

В довершение всего на конференции в Мемориальном клубе морских пехотинцев в Сан-Франциско, проводимой Миссией спорта и досуга на открытом воздухе Сьерра-клуба, ветеран армии и «Исследователь года» по рейтингу National Geographic за 2013 год Стейси Барр сообщила нам, что «многие ветераны считают эти занятия самым интересным, захватывающим и важным опытом в своей жизни». Понимание, что у вас больше нет потребности (или физических возможностей) в высококлассных, заряжающих адреналином, высокотехничных навыках, приобретенных вами ранее, может обострить чувство отрешенности, понизить самооценку и даже привести к депрессии и наркомании. А вот жизнь Мартина и Уилла полностью перевернулась благодаря занятиям в лагере Вана для серфингистов, и по возвращении домой они основали такую же программу в британском графстве Корнуолл.

Приведу еще один пример. Техасец по имени Бобби Лейн приехал в серфинг-лагерь Вана для того, чтобы вычеркнуть последний пункт из своего списка дел, которые он собирался сделать перед смертью. После возвращения домой Бобби планировал покончить с собой. Двадцатисемилетний Лейн получил серьезную черепно-мозговую травму во время службы морским пехотинцем в Ираке. Вернувшись с войны, он, как и многие другие участники боевых действий, страдал от посттравматического расстройства. Непрекращающиеся кошмары не давали ему спать по ночам. По словам Лейна, серфинг не просто изменил его жизнь, он его спас. Благодаря этому спорту Бобби впервые за несколько лет смог выспаться. На смену ночным кошмарам пришли сны о воде — так Голубой разум проявился во всей его мощи. «Уйти из жизни — не самый лучший выбор, — говорит Лейн. — Теперь я точно знаю, что если жизнь стала слишком трудной, в ней все равно всегда есть океан».

В августе 2013 года Ван Кураза задал читателям своей популярной странички на Фейсбуке следующий вопрос: «Что вы больше всего любите в океане?» Один человек ответил, что волны; другой написал, что солнце. Если пролистать весь список, увидишь и другие распространенные ответы: «воздух», «классных ребят-серферов», «звуки», «соль», «пляж», «наших детей». А в самом низу можно прочитать трогательный комментарий Бобби Лейна: «Мир и покой, которые океан привносит в мою жизнь. Когда меня снова начинает мучить тревога и жизнь кажется ужасной, достаточно пойти на пляж, чтобы понять, что все это просто не имеет значения. Так что мне в океане больше всего нравится покой, который он мне дает».

Вода исцеляет от пагубной зависимости

Морские волны помогают мне вернуться к себе.

Джилл Дэвис[52]

Как я уже говорил, впервые Ван осознал великую трансформирующую силу серфинга, когда с его помощью избавился от пристрастия к алкоголю и наркотикам. И он не одинок. Джамал Йогис рассказывает историю о человеке по имени Джейми Патрик, который, открыв для себя триатлон и экстремальное плавание, отказался от кокаина [65]. Сегодня подобные программы реализуются профессиональным серфером и выздоравливающим наркоманом Дэррилом Виростко (его знают под прозвищем Блоха, откуда пошло и название его программы FleaHab[53]) в Центральной Калифорнии; есть также программа «Серфинг ради выздоровления» в Южной Калифорнии. Во всех подобных мероприятиях к занятиям спортом на открытом воздухе прибегают для того, чтобы помочь людям «заменить наркотический кайф эндорфинами, вырабатываемыми благодаря активным физическим упражнениям» [66]. Исцеление достигается за счет замены наркотического и прочих рискованных видов наслаждения более естественным для организма дофаминовым «кайфом», который, кстати, характерен для серфинга, спуска на байдарках по горным рекам, парусного спорта или азартных паддлбординг-гонок. «Цель серфинг-терапии не в том, чтобы научить человека кататься на доске, — говорит член комиссии по психическому здоровью Брайан Флорес. — Ее цель — заставить его заниматься серфингом ради того, чтобы изменить нейрохимические процессы своего мозга. На берегу мозг начинает выделять разные химические вещества. Когда вы гребете, стоя на доске, или несетесь к берегу на огромной волне, в игру вступают другие нейромедиаторы, которые очень сильно влияют на способность человека справляться с депрессией, тревогой, стрессом и прочими проблемами психического характера».

Исследования нейробиологов показали, что наркотическая и алкогольная зависимости наступают вследствие сбоя приоритетов в системе вознаграждения головного мозга, что, кстати, приводит к долгосрочным изменениям в его структуре. «Начиная использовать единственный механизм вознаграждения и исключая все прочие возможности, человек становится зависимым, — утверждает Дэвид Зальд из Университета Вандербильта. — Наслаждение наркотиками закрепляет изменения в системе мозга (которая заставляет нас стремиться к более естественным наградам вроде еды и секса), и человек попадает в еще большую зависимость». От ученых мы постоянно получаем подтверждения того, что любое привыкание происходит не без участия дофамина, связанного с чувством удовольствия и мотивацией. Стремление к получению удовольствия мощно и избирательно притягивает наркомана к наркотику, подавляя при этом чувство страха перед негативными последствиями. Говард Филдз называет это чувство «сигналом завышенной ценности»: «Дофаминовые нейроны и прилежащее ядро мозга (где находится центр вознаграждения) активируются конкретными действиями, например употреблением наркотиков, что делает переживание конкретных ощущений чрезмерно ценным для человека. И потом, в будущем, принимая решение, из всех возможных вариантов действий человек выберет то, что приведет его к вожделенным наркотикам». Однако, как мы уже видели, это еще не приговор: то, что изменилось, в принципе может измениться снова. Для того чтобы изменить аддиктивное поведение[54], «человеку нужно найти более сильное альтернативное вознаграждение… и преодолеть в себе стремление к зависимому от наркотиков поведению», — отмечает Зальд [67].

Серфинг и другие виды спорта обеспечивают такое альтернативное вознаграждение путем удовлетворения потребности мозга в стимуляции, новизне и нейрохимическом «кайфе». Кроме того, наркоман выходит из своей обычной среды (важнейший аспект большинства программ лечения от наркомании) [68] и переносится в новую среду, где есть новые друзья, новый режим и условия, которые он воспринимает как столь же удовлетворительные, но гораздо более позитивные, чем прежние. По мнению Филдза, «таким образом, позитивная зависимость, приносящая пользу человеку и (или) обществу, и есть желательная модель поведения — например, „наркотическая зависимость“ от природы и пребывания на свежем воздухе, которая стимулирует позитивные эмоции человека в результате погружения в природную среду».

Летом 2010 года, накурившись до одури, Кевин Соуза лежал в гостиной своего дома на Манхэттен-Бич. Впервые он попробовал алкоголь в возрасте тринадцати лет и впоследствии много раз лежал в разных реабилитационных центрах, а к сорока годам понял, что пора что-то менять. «Я стал зависимым от всего, что заставляло меня чувствовать себя хорошо или плохо, и страшно устал от этого, — написал Кевин в своем дневнике. — Я никогда в жизни не отказывался от желаемого и никогда не делал ничего по-настоящему стоящего и достойного. И вот сегодня я начинаю готовиться к участию в гонке Catalina Manhattan Beach Paddleboard. Я пробовал кататься на доске всего пару раз в жизни, но сейчас мне просто необходимо найти замену своей нынешней зависимости».

Почти год, часами пропадая в океане, Кевин тренировался вместе с другом четыре дня в неделю. Теперь он стал зависеть от паддлбординга, а также сочинения музыки о своем путешествии, как средства исцеления от прежнего пагубного пристрастия к наркотикам. В день 28 августа 2011 года он принял участие в гонке Catalina Classic. В своем дневнике Кевин написал: «Вдохновляющие и полезные для здоровья занятия широко распространены. Никогда раньше я так остро не чувствовал себя мастером своего дела, по-настоящему живым человеком». Кевин смог обойтись без наркотиков даже тогда, когда его жена боролась с онкологическим заболеванием, и стал прекрасным психотерапевтом и источником вдохновения для других людей — а все потому, что в один прекрасный день решил, по его собственным словам, «вернуться к океану — месту, которое принесло мне безмерную радость».

Наркомания и алкоголизм чрезвычайно сложно излечиваются, поэтому было бы безответственно с моей стороны утверждать, что Голубой разум непременно избавит от них. Но отрицать лечебный эффект воды, принесший исцеление очень многим людям, боровшимся с самыми тяжелыми формами зависимости, невозможно. А если вода столь эффективно борется со свирепыми демонами, только подумайте, что она может дать вам?

Аутизм и вода

Входя в воду, вы оставляете аутизм на берегу…

Дон Кинг, отец сына-аутиста, занимающийся бодисерфингом[55] вместе с ним

Современная нейробиология и когнитивная психология уже добились немалого успеха в понимании того, почему пребывание в воде или рядом с ней так полезно для психического и физического здоровья человека, но некоторые чудеса воды им еще предстоит объяснить. Одно из них — это несомненное позитивное влияние воды и водных упражнений на детей-аутистов. Клиницисты, изучающие водные программы, разработанные для таких детей, выяснили, что, по мнению родителей и рекреационных терапевтов, этот подход не только развивает плавательные навыки маленьких пациентов, укрепляет их мускулатуру и улучшает вестибулярный аппарат, но еще и помогает детям спокойнее относиться к прикосновениям других людей, а также активнее инициировать и дольше поддерживать зрительный контакт [69]. В Тайване было проведено исследование, показавшее, что после десятинедельной программы по плаванию дети вели себя намного лучше, были более внимательными, сконцентрированными и общительными со сверстниками [70].

Некоторые наиболее заметные изменения наблюдаются непосредственно на пляже, в волнах океана. В Дирфилд-Бич симпатичный седовласый серфер лет пятидесяти по имени Дон Райан с 2007 года реализует программу под названием «Серферы для аутистов». Профессиональные серферы и другие добровольцы встречаются примерно с двумя сотнями детей-аутистов и их родителями на пляже и целый день проводят за занятиями серфингом, паддлбордингом, музыкой и играми. Дети с классическими симптомами аутизма — неспособностью сосредоточиться, ограниченными навыками общения и способностями формулировать мысли, настороженностью по отношению к окружающим, отсутствием социальных навыков и неадекватными реакциями, трудностями с формированием личностной привязанности, а также с ощущением, что они живут в своем собственном закрытом мире, с чрезмерно острой чувствительностью к свету, звукам, запахам, повторяющимся движениям, склонностью к ритуальному типу поведения — обычно боятся воды и не любят ее. Однако если их все-таки убеждают войти в океан с доской для серфинга или гребли, происходит нечто удивительное. Дети, которые редко улыбаются и мало разговаривают, на пути к берегу, оседлав волну, начинают широко и искренне улыбаться. Они словно вылезают из раковины своего внутреннего мира и начинают активнее взаимодействовать с окружающими. Волонтер программы Дэйв Россман говорит: «На пляже невозможно отличить аутиста от любого другого ребенка» [71]. А одна мама, участвовавшая в мероприятиях программы «Серферы для аутистов», призналась: «Я никогда не забуду радость, которую видела в тот день на лице своей дочери, и гордость, которую моя девочка испытывала, потому что оказалась достаточно ловкой и умелой для того, чтобы делать то, что она делала». В тот момент ее дочь была «не девочкой с синдромом Аспергера[56], а обычной семилетней девочкой, катающейся на волнах» [72].

Сегодня множество теорий объясняют, почему это происходит: вода стимулирует ребенка визуальными раздражителями, тем самым удовлетворяя некоторые его сенсорные потребности; вода предлагает «безопасную и поддерживающую среду», которая окутывает тело «гидростатическим давлением», «успокаивая и умиротворяя» [73] (или, как выразился один специалист в этой области, вызывая ощущение «идеального объятия» [74]). По мнению Уильяма Гриноу из Института Бекмана при Иллинойском университете, освоение новых двигательных навыков, таких как плавание, серфинг или паддлбординг, способно оказывать «на нервную систему человека весьма разнообразное влияние, например увеличивать приток крови к участкам, где расположены важнейшие нейроны, и способствовать перестройке аномальных структур в передней части мозга. Но и это еще не все. Серфинг может привести к истинному эмоциональному прорыву у детей-аутистов, проникнув под защитный покров, и, возможно, соединить их друг с другом и окружающим миром». Стараясь удержать равновесие на доске, ребенок становится более сосредоточенным, что надежно удерживает его внимание на настоящем моменте. По мнению нейробиолога Питера Вандерклиша, красота серфинга «словно выворачивает наизнанку фокус внимания детей-аутистов. Их будто вытаскивают из собственного внутреннего мира, убеждая жить здесь и сейчас, и все их тревоги отходят на задний план».

Когда больному аутизмом японскому мальчику Наоки Хигасиде было тринадцать лет, он написал потрясающие мемуары, позже переведенные на английский язык и изданные под названием «Почему я прыгаю»[57]. В этой книге Наоки очень поэтически рассказывает о том, как влияет вода на него самого и других детей-аутистов:

В воде так тихо, в ней я чувствую себя таким свободным и радостным. В воде никто тебе не докучает; такое впечатление, что в твоем распоряжении все время мира. Ты можешь оставаться на одном месте или плавать туда-сюда; но, находясь в воде, чувствуешь себя так, будто ты заодно с ритмом времени. Вне воды на наши глаза и уши постоянно воздействует слишком много раздражителей, и невозможно предугадать, как долго будет длиться одна секунда или сколько продлится час… Мы живем вне нормального течения времени, мы не умеем самовыражаться, наши тела стремительно мчат нас по жизни. Если бы мы только могли вернуться к тому далекому-предалекому прошлому в воде, то и мы могли бы жить так же хорошо и свободно, как живет большинство из вас! [75]

В 2012 году Кит Маллой, бывший профессиональный серфер, переквалифицировавшийся в «посла серфинга» компании Patagonia и режиссера-документалиста, снял фильм о бодисерфинге. В нем рассказывается о Доне Кинге из Каилуа и его сыне-аутисте по имени Бо. Эти двое вместе ныряют и плавают в кристально чистых водах Оаху и катаются на его волнах. «Никто на свете не улыбается так, как Бо под водой», — признается Кит.

Примерно в то же время на другом конце Тихого океана, в прибрежном городке австралийского Нового Южного Уэльса, другая супружеская пара с сыном-аутистом пребывала в полной растерянности. Кьян, восьмилетний сын Донны и Грега Эдвардс, вот уже два года не давал семье ходить на пляж. «Яркий солнечный свет, песок и ветер создают для сына сильную „сенсорную нагрузку“… и, когда мы везем его к океану, он чаще всего кричит и плачет, — написал Грег в письме, адресованном Киту [76]. — Мы с женой выросли на серфинге, в воде мы чувствуем себя как в своей тарелке. Когда-то мы мечтали о том, как будем возить детей на океан и плавать, плавать, плавать».

И вот однажды, когда Грег, Донна и двое их сыновей смотрели документальный фильм Кита, родители заметили, что Кьян не может оторвать взгляда от маленького Бо Кинга, катающегося на доске. По окончании фильма мальчишка начал носиться по дому с вытянутой вперед рукой, имитируя позу бодисерфера, которого он только что видел на экране, а потом подбежал к маме и произнес: «Пляж… серфинг». Уже на следующий день семья отправилась на океан, и Кьян сразу вошел в воду. «Тот день, как и каждый последующий, были просто замечательными, — писал Грег. — Наш сын открыл для себя океан. Сейчас он чувствует себя в воде как дома. Он становится все более уверенным в себе и с огромным удовольствием ловит свои первые волны!» «Если вы имеете дело с аутизмом, ждите сюрпризов каждый день и каждый миг, — добавляет Донна. — Когда наш сын в воде, мы забываем о его болезни, и это просто потрясающе».

Майкл Розенталь, педиатр-невропатолог из Института детского мозга, работающий с детьми-аутистами, утверждает: «Я всегда стараюсь понять, что способно заставить таких детей почувствовать себя счастливыми и в безопасности, что может унять их тревогу. При этом важно отметить, что океанские воды оказывают терапевтический эффект на многих людей. Думаю, это относится не только к аутистам — это верно для всего человечества» [77].

За последние несколько лет я много раз сидел с Джеком О’Ниллом — изобретателем современного гидрокостюма, предпринимателем и филантропом — в его доме с видом на красивейший пляж в городе Санта-Крус, беседуя о Голубом разуме и обмениваясь всякими личными историями. В этой книге много раз упоминалось о созданном Джеком медицинском гидрокостюме, который охотно носят серферы и пловцы на открытой воде, любители паддлбординга и поклонники подводного плавания. Как и многие другие люди, с которыми я встречался и беседовал, Джек на себе испытал огромную целительную мощь H2O.

На протяжении вот уже пятидесяти лет Джек старается хоть раз день заходить в воду: «Прибой всегда был моей жизнью и средством к существованию, а океан — моим главным целителем, — утверждает Джек. — Я простой серфер, который однажды захотел создать устройство, которое позволило бы мне дольше кататься на доске, ведь океан для меня — лучшее лекарство. Он может исправить все, что сломалось. Даже сегодня, в девяносто один год, стоит мне только нырнуть в океан, как жизнь снова становится прекрасной и замечательной».

«Возьмите две волны…»

Отдайтесь воде и воздуху, и в этой вечной молодости Природы, скорее всего, возродится и ваша собственная молодость.

Джон Мюир[58]

В мае 2012 года я сидел за рулем нашего ярко-оранжевого трактора Kubota с прикрепленным к нему сзади кусторезом — довольно большой штуковиной весом около тонны. Я чистил старую дорожку, по которой мы все любим гулять и совершать пробежки, огибающую гору Скулхауз-Ридж над Миллкриком. Прогулка в лесу полезна для ума и тела, а блеск воды, пробивающийся сквозь листву секвойи, заставляет мои нейроны светиться синим цветом. От весенних ливней растения разрослись, словно джунгли с огромными зарослями крапивы и колючих кустарников. Я несся по дороге, бегущей вверх вдоль притока.

Случившееся потом длилось всего секунду, но я видел и чувствовал происходящее как в замедленной съемке. (Позже я узнал, что этот феномен называется тахипсихией. Тахипсихия считается следствием резкого повышения уровня дофамина и норадреналина. Она изменяет восприятие времени в моменты сильного физического или психологического стресса.) Как потом выяснилось, трактор наехал на большое бревно, поваленное во время недавнего пожара и скрытое под густыми зарослями. Врезавшись в него, трактор накренился в сторону берега; мягкая почва тут же просела, и махина вместе со мной покатилась вниз с десятиметрового обрыва. Времени на раздумья у меня не было, все произошло буквально за одну секунду.

Я помню мелькание рук, ног, оранжевой стали, голубого неба и зеленых деревьев, после чего воцарилась полная тишина. Я лежал на спине у самого ручья, а надо мной все еще трещал мотор перевернувшегося вверх дном трактора. Первая моя мысль: «Я умер?» Я быстро-быстро заморгал глазами, вслух поздоровался с самим собой и окружающим миром и подумал: «Интересно, я что-нибудь сломал? Идет ли у меня кровь?» Ощупав голову и шею, я понял, что, кажется, все в порядке. Осмотрел тело в поисках кровотечений: были порезы, но крови немного. Следующая мысль была о моей семье: ведь они даже не знают, что я поехал работать на тракторе. У них все в порядке, им не о чем беспокоиться, и они не знают, что я лежу здесь один!

Далее я подумал: «Нет ли утечки топлива в ручей?» Собравшись с силами, я протянул руку, нащупал ключ зажигания и выключил двигатель. Мне нужны были губки, тряпки, полотенца — все, что не позволило бы ни капле масла или бензина вылиться в ручей. Выбравшись из-под машины, я спустился вниз по течению и шел до тех пор, пока не добрался до грунтовой дороги. Там я поднялся на берег и со всех ног побежал к своему дому (до него было около километра). Все это время я действовал под влиянием Красного разума, то есть в моем мозге произошел выброс нейрохимических веществ, обеспечивающих реакцию «борись или беги»: адреналин, кортизол и норадреналин наполнили мой организм. Сломанных костей, вывиха плеча, ожогов, сотрясения мозга и разрыва связок как будто не было и в помине. Химия моего мозга и беспокойство об оказавшемся в серьезной опасности лососе, которого в Миллкрике было огромное количество, полностью лишили меня способности мыслить рационально.

Моя жена Дана, зайдя в дом, нашла меня голым, в состоянии шока, сидящим в горячей ванне на нашей террасе. (Таково было мое первое инстинктивное желание — залезть в воду.) Она повезла меня в больницу, и по дороге мы позвонили моему брату и соседям, в отличие от меня опытным владельцам ранчо, чтобы попросить их отнести к месту аварии тряпки, полотенца, тюки соломы и подогнать большой трелевочный трактор с лебедкой. Они быстро вытащили наш трактор из ручья с заросшими секвойей и ольхой берегами, не нанеся никакого ущерба нежной окружающей среде.

Уже в больнице под пристальным вниманием врачей, медсестер и рентгеновского аппарата я почувствовал боль, на теле появились синяки, и, казалось, распух каждый член моего тела. Выяснилось, что у меня небольшое сотрясение мозга, перелом пальцев ноги, разрыв связок ступни, вывих бедра, а ранее вывихнутое плечо снова выскочило из сустава… не говоря уже о синяках, сверху донизу покрывающих обе ноги. Красный разум перестал действовать, и я почувствовал себя совершенно разбитым и опустошенным. (Эффект интенсивного выброса адреналина, дофамина, норадреналина в кровь сохранялся еще какое-то время, и его исчезновение было очень болезненным.) Целый месяц после происшествия я находился в мучительной власти Серого разума — в одурманенном, депрессивном состоянии, смешанным с приступами сильной тревоги. Я снова и снова представлял и переживал аварию, воспроизводя в памяти те секунды, словно в кино, момент за моментом, и с маниакальным упрямством обдумывал разные способы, благодаря которым мог бы избежать падения с обрыва. Врачи поставили диагноз «посттравматический стресс», а я понимал лишь одно: мой мозг и тело в полном беспорядке. Я всю жизнь активно занимался спортом, у меня всегда была отличная координация, я превосходно держал равновесие. Но теперь, спускаясь по крутой лестнице или проезжая на эскалаторе, я каждый раз заново переживал полет с крутого обрыва. Отличаясь врожденной грамотностью, теперь я делал ошибки в простых словах.

Следующие несколько месяцев после аварии я потихоньку выздоравливал и восстанавливался с помощью воды. Поначалу я подолгу отмокал в ванне с тоннами английской соли, потом в горячей ванне. Мои девчонки всегда были рядом, чтобы поднять мне настроение. Около месяца я ковылял на костылях, еще пару месяцев ходил с тростью. Я плавал (нет, скорее лежал на волнах) в холодных водах Тихого океана — это была отличная терапия для моих израненных тела и разума. А однажды я вернулся к месту, куда приземлился вместе с трактором. Пребывание там, около ледяного Миллкрика, у подножья крутого обрыва, тоже очень помогло мне справиться с психологической травмой.

Вскоре после аварии я вступил в команду Вана Куразы и принял участие в его программе. Прошло совсем немного времени, а я уже был в воде, бок о бок с такими ребятами, как Мартин Поллок, потерявший конечности в боевых действиях на Ближнем Востоке. Конечно, мои руки-ноги были при мне, что дает преимущество в водной стихии, но плохо функционирующему, подавленному мозгу совершенно безразлично, что привело его в столь печальное состояние: свалившийся с обрыва трактор, самовзрывающееся устройство, автокатастрофа или падение с обычной лестницы. Ребята в лагере Вана радушно приняли меня в свою разношерстную команду, тем не менее каждое утро, качаясь вместе с ними на волнах, я чувствовал себя разочарованным и слабым. Мой вестибулярный аппарат перестал нормально служить мне, и любое движение вперед вызывало у меня головокружительное ощущение стремительного падения вниз, вызывая непреодолимое желание ухватиться за поручень. Но мы вместе с товарищами все равно входили в воду, чтобы поддерживать и подбадривать друг друга. Тогда Ван сказал мне: «Тут все зависит от тебя, Джей. Ни о чем не думай, гляди на берег». И я начал усердно грести, а затем вскочил на доску и понесся на волне. Никаких мыслей. Никаких падений.

Первая волна показалась мне бесконечным выдохом, полной противоположностью тому временному помутнению, которое я пережил при падении с обрыва. Она подарила восторг, безболезненное новое рождение, лето в моей душе, катарсис. В ней воплотилась вся моя жизнь, каким-то непостижимым образом уместившаяся в одном моменте настоящего. Оглянувшись, неподалеку я увидел Мартина. Он катился на той же волне, бегущей к берегу. Погруженные в Голубой разум, мы улыбнулись друг другу и продолжили кататься.

Кстати, принять горячую ванну по возвращении домой тоже было замечательно.

Глава 7. Вода объединяет

Очисти свой разум, стань бесформенным и аморфным, как вода. Стань водой, мой друг.

Брюс Ли[59]

В последний день ХХ века, 31 декабря 1999[60] года, в США у побережья Виргинских островов актер Майкл Фокс повстречался с морской черепахой, и эта встреча полностью изменила его жизнь.

Мы с черепахой плыли в вольном тандеме, и она изо всех сил старалась игнорировать меня. Я же всем своим видом старался показать, что меня не следует бояться, а сам при этом вспоминал документальные фильмы, которые смотрел в детстве, о тысячах новорожденных морских черепашек, плывущих к безопасному океану, и морских птицах, которые нападают на них и по одной выхватывают из воды. Совсем немного черепашек достигали своей цели. И это лишь начало тяжелых испытаний, которыми наполнена жизнь этих животных. Например, я заметил, что у плывущей рядом черепахи отсутствует большой кусок заднего левого плавника. Интересно, сколько ей лет? Очевидно, что это взрослая особь. Во скольких же войнах ей пришлось поучаствовать? [1]

Что-то в той встрече заставило Фокса, после того как он вышел из воды, сказать загоравшей на пляже жене Трейси, что в конце сезона он прекращает работу над популярным телесериалом «Городская суета», который тогда снимал. Кажется, «все озарения и прозрения посещают меня в океане или рядом с ним», — написал он позже.

В 1999 году Фокс объявил миру, что у него обнаружили болезнь Паркинсона, а в мае 2000 года он ушел из проекта «Городская суета» и основал фонд имени Майкла Фокса для исследований этого заболевания. С тех пор он неустанно собирает средства и пропагандирует необходимость поиска лекарства от болезни Паркинсона. А когда он со временем все же вернулся к работе на телевидении, у него уже была совсем другая, нежели прежде, цель: Майкл больше не стремился сделать карьеру, он ставил эксперимент, позволявший ему достичь более полного и целостного ощущения собственного я. «[Ваша проблема] не означает, что жизнь в корне разрушена или подошла к концу… Она может стать толчком к чему-то новому. Примерно так я подумал о новом шоу: а почему бы и нет? Почему бы мне его не снять? Почему не сделать этого?.. Не нужно снимать с себя полномочия и отказываться от новой идеи — а также затягивать с ее реализацией» [2]. Иными словами, если ты понял, что стоишь на берегу, это вовсе не означает, что ты должен там и оставаться.

Мне кажется, я знаю, что почувствовал Майкл Фокс тогда в океане. Я всю жизнь провел рядом с водой и ее обитателями и могу точно сказать, что при соприкосновении с природой с разумом и сердцем человека может происходить нечто мистическое. Современных людей окружают творения его рук: здания, объекты и среды, — поэтому нам зачастую бывает трудно вспомнить, как тесно мы связаны с нашей прекрасной голубой планетой. Однако волшебство возникает за доли секунды, если мы замечаем, как великолепен мир природы: закат, от которого захватывает дух, шепот ветра в ветвях деревьев, свежий аромат капель дождя на траве или привкус соленого воздуха на берегу океана, ощущение песка или земли под босыми ногами. Такие моменты воссоединяют нас не только с окружающей природой, но и со своей собственной, заставляя нас понять, что мы являемся частью чего-то неизмеримо большего, чем мы сами. Как писал психолог Уильям Джеймс: «Мы словно острова в море, отдельные на поверхности, но соединенные на глубине».

Люди всегда стремились понять, как они связаны с тем, что находится за пределами их самих. В одних случаях «за пределами» означает мир природы. В других это сила, которая, как мы считаем, создала мир и нас, или чувство взаимосвязи между всем сущим. Это чувство имеет множество названий: эмпатия, сострадание, благоговение, трансцендентность[61], экстаз, любовь, удивление, просветление, поток, единство, сосредоточенность. Именно такое состояние мы испытываем во время молитвы, медитации и поклонения; при выполнении задач, требующих значительного напряжения; в моменты, когда заботимся о других; по утрам и вечерам, когда восхищаемся восходом солнца или звездами. Мы чувствуем взаимосвязь с чем-то большим и в бедном храме, и в самой красивой синагоге, в мечети и соборе; в лесах, горах и на озерах; стоя у кроватки спящего ребенка или в глазах любимого человека; когда видим и прикасаемся к удивительным существам, живущим на нашей планете и восхищаемся потрясающим разнообразием жизни на ней. Уильям Джеймс назвал эту связь мистическим сознанием, формой сознания, абсолютно отличной от типичного состояния бодрствования. Он писал: «Ни один отчет о Вселенной во всей его полноте не будет окончательным, если в нем пренебрегли этими иными формами сознания» [3].

Многие люди, если не большинство, при упоминании о медитации и осознанности закатывают глаза либо всем видом показывают, что их такая чепуха не интересует. И это в общем неудивительно, поскольку в современной культуре на первое место вышли движение, многофункциональность, активность городской жизни. Мы так долго и упорно превозносили научный метод и то, что называется западным мировоззрением, что идея сидеть неподвижно в надежде на получение доступа к трансцендентным знаниям кажется просто нелепой, а те, кто занимается подобными практиками, заслуживающими осмеяния. Но в прошедшие десятилетия научный взгляд на медитацию сделал огромный шаг вперед. Не будет большим преувеличением сказать, что за последние полвека мы поняли не только то, что отказ от курения чрезвычайно полезен для здоровья, а хронический стресс играет главную роль в целом ряде серьезных заболеваний и психических расстройств, мы наконец осознали огромную пользу медитации. И что особенно ценно, мы поняли это, посмотрев через фильтр западного миропонимания.

Пропустите эту главу (и возвращайтесь к работе)

Просто удивительно, как много компаний, и не только из Кремниевой долины[62], пропагандируют сегодня медитативные программы. Target, Procter & Gamble, General Mills, Comcast, BASF, Bose, New Balance и многие-многие другие корпорации усердно рекламируют тренинги по психической вовлеченности и призывают нас использовать их на работе [4]. Они делают это не только потому, что заботятся о своих сотрудниках, но и потому — давайте уж будем честными, — что заботятся о прибыли. «Сегодня настало время идеи психической вовлеченности, или осознанности, — утверждает Чейд-Мэн Тан из Google. — На протяжении долгого времени она была известна практикам, но наука ею не интересовалась. Теперь же наука наверстала упущенное» [5].

Сыграй мне перед смертью [6]

«Осознанность требует от человека внимательности, активного отмечания всего нового, — объясняет психолог Гарвардского университета Эллен Лангер. — Поддерживая это состояние, вы остаетесь в настоящем моменте и благодаря этому становитесь намного более чувствительным к текущей ситуации и будущему. В этом и заключается суть осознанности» [7]. Со словами Эллен перекликается мнение Алекса Панга: «У нас привыкли относиться к медитации как к чему-то вроде экзальтированного отстраненного мышления, — говорит он. — Трудно представить себе что-либо более далекое от истины» [8]. На самом деле исследования показывают, что наш разум блуждает и отстраняется не в процессе медитации, а как раз во время стресса и переключения с задачи на задачу. Дэниел Гоулман приводит отличный пример такого бессмысленного и бесцельного блуждания:

Разум читающего человека обычно блуждает вдалеке от текста от 20 до 40 процентов времени. Особенно дорого за это приходится платить студентам, ведь чем больше их разум блуждает, тем хуже они понимают материал.

Но даже когда разум сосредоточен, натолкнувшись в тексте на полную тарабарщину вроде: «Нам надо заработать цирк на деньги» вместо «Нам надо заработать денег на цирк», прежде чем заметить это, 30 процентов людей все равно продолжают чтение и успевают прочитать довольно большой фрагмент (в среднем семнадцать слов) [9].

Замените слова «продолжает чтение» на «продолжает рулить», а «тарабарщину» — «оленем, выскочившим на дорогу перед автомобилем» — и вы получите сильный удар в лицо от сработавшей подушки безопасности, а то и еще чего хуже. Можно привести и менее страшный пример. Подумайте, как страдает ваша производительность на работе от необходимости постоянно менять курс из-за того, что вы слишком поздно поняли, что что-то пошло не так. Два шага вперед, шаг назад — это, конечно, тоже прогресс, но разве вы не предпочли бы сделать три шага вперед?

Вспомните об этом спотыкающемся, неэффективном движении в связи с исследованием, проведенным в 2011 году учеными из Института нейрологии Принстонского университета, которые с помощью фМРТ и других инструментов оценивали реакцию головного мозга человека на хаотичную среду. Ученые обнаружили, что банальный беспорядок отвлекает мозг, усиливает стресс, перегружает органы чувств и усложняет процесс обработки мозгом поступающей информации. Другие исследования подтверждают, что наш мозг не предназначен для оптимального функционирования в возбуждающей и беспорядочной психологической (и физической [10]) среде. Но в нашей современной действительности мы не только постоянно сталкиваемся с хаосом из-за собственной рассеянности и нервно-психического возбуждения, но еще и сами создаем его. В итоге (дополним пример Гоулмана) мы получаем наспех написанные электронные письма, которые (если отправитель отвлекался на другие дела) полны ошибок, и (по причине уже собственной рассеянности) пропускаем эти ошибки, усугубляя проблему. (Кстати, желаю вам получать от меня электронные письма, написанные сразу после того, как я вылез из воды: такие сообщения, несомненно, самые четкие и лаконичные из всех, разосланных мной за весь день.)

Конечно, отвлеченность внимания возникла отнюдь не в XXI веке. Одно из первых крупных исследований негативных последствий этого явления было проведено сразу после Второй мировой войны, когда ученых заинтересовало, почему точность указания целей радистами снижалась к концу смены [11]. Выяснилось, что чем больше мы устаем физически, тем больше ошибок допускаем. Но многим ли из нас работа (в розничном магазине, детском саду или школе, бухгалтерии крупной компании и других местах) позволяет признаться начальнику или коллегам в том, что мы устали и намерены отправиться домой, хорошенько вздремнуть, а после этого вернуться и закончить задание? Многие ли компании готовы ввести политику, запрещающую сотрудникам доступ к рабочей электронной почте в выходные? [12] (Очень-очень мало!) А ведь без восстановления когнитивной способности нельзя ожидать, что выполняемая работа будет сделана хорошо. Вот так-то!

В предыдущей главе рассказывалось о том, как вода помогает наркоманам отказаться от пагубного пристрастия. Так вот, хотя действие Красного разума немного похоже на действие алкоголя — в нужное время и в небольших количествах он может быть даже полезным, — гораздо чаще он вгоняет нас в состояние вины, зависимости и цифровой белой горячки, особенно когда мы пытаемся передохнуть хоть секунду. Марк Уилсон с большим сочувствием описывает в журнале Fast Company зависимость от телефонов, однако его аргументы относятся и к нашей более общей отстраненности от мира природы.

Обвинять нас в том, что не можем прекратить говорить по телефону, — равносильно утверждению, что мы сами виноваты в своей неспособности ограничиться одной пачкой чипсов, одной сигаретой, одной дозой наркотиков или одним оргазмом. Зависимость по сути непреодолима из-за нашей физиологической и психологической природы и прочих причин, делающих нас людьми из плоти и крови, людьми, которым свойственно ошибаться. И с каких это пор мы, разумные члены общества, обвиняем «наркомана» в том, что он «подсел» на продукт, созданный огромным, уважаемым и отрытым акционерным обществом? Может быть, пришло время выйти за рамки брендинга и честно признаться в том, чем стал для нас сегодня iPhone — заманчиво практичным, часто не приносящим желанного удовлетворения, на инстинктивном уровне вожделенным наркотиком. Мне кажется, нам пора хотя бы прекратить обвинять жертву [13].

Так же, как многие наркоманы нашли спасение в волнах, мы с вами можем найти его прямо под своим носом, стоит только приложить немного усилий.

Вода и творчество

Воображение важнее знаний. Знания ограничены. Воображение охватывает весь мир.

Альберт Эйнштейн

Творчество важно во всем: в искусстве, бизнесе, науке, — и для всех — от маленького ребенка до девяностолетнего старика. Поэтому неудивительно, что ученые давно пытаются составить нейронные «карты» творчества, чтобы понять, может ли человек научиться входить в это состояние чаще. «Творческие способности — возобновляемый ресурс, который распределяется на все, пусть даже и не равномерно, — пишет Джеффри Клюге, научно-технический редактор журнала Time. — Не мы решаем, кто и сколько их получит, но от каждого из нас зависит… как мы воспользуемся тем, что нам дано» [14].

Импровизация — большая проблема для многих людей, но для джазовых музыкантов, актеров комического жанра и целого ряда других артистов это хлеб с маслом. В 2012 году исследователи Национальных институтов здоровья США решили исследовать мозг представителей «креативного потока» (мы еще поговорим о нем в этой главе чуть позже), пригласив двенадцать опытных фристайл-рэперов[63]. Музыкантов поместили в фМРТ-сканеры и попросили экспромтом придумать текст к восьмитактной мелодии, а также исполнить под эту же мелодию знакомый им текст. Сканирование показало, что зоны мозга, где происходит организация эмоционально-волевого процесса, речи и двигательных навыков, были более активны, когда участники придумывали текст экспромтом, чем когда читали отрепетированный. В начале импровизации повышалась активность левого полушария мозга, а по окончании риффа[64] — правое. А фристайл-рэп, в котором сливаются текст и музыка, активировал оба полушария.

По мере чтения рэпа активность в частях лобной доли, в частности в дорсолатеральной префронтальной коре, связанных с исполнительной функцией (планирование, организация, разработка стратегий, концентрация, запоминание деталей и управление), постепенно снижалась, возможно, указывая на переход от произвольного, направленного внимания к более свободной, «нередактируемой» деятельности. Как написали авторы исследования, эти результаты «согласуются с идеей о том, что состояние расфокусированного внимания способствует появлению целого поколения новых, неожиданных ассоциаций, лежащих в основе любой спонтанной творческой деятельности» [15]. В нашем сложном мире, где почти у каждого есть доступ к огромному массиву информации, творческий человек не всегда осознает, откуда к нему приходит вдохновение, ведь при вспышках импровизации организованное внимание рассудка молчит. Впрочем, это отнюдь не означает, что сознание не играет в творчестве никакой роли. Как нам необходимо сосредоточиться при катании на доске или байдарке, так и на втором этапе творческого процесса — при доработке и проверке — исполнительные функции мозга приобретают огромное значение [16].

Как ученому и автору мне много раз приходилось как испытывать приливы творческого вдохновения, так и в деталях анализировать события и результаты. Поэтому я могу уверенно утверждать, что вода помогает в обоих этих случаях.

Еще в 1951 году психолог Дональд Винникотт говорил о творчестве как о явлении, имеющем место в «пространстве между внутренним и внешним мирами» [17]. Если, как утверждала писательница Александра Эндерс, творчество «включает в себя память, воображение, цель и любопытство, но существует и в реальном мире» [18], то для каждого художника жизненно важно найти пространство и условия для получения доступа к вдохновению.

В городе Санта-Крус, недалеко от того места, где я живу, есть небольшая гостиница Ocean Echo, расположенная прямо на пляже. Собственно говоря, в ней нет ничего особенного — номера здесь в лучшем случае просто практичные, — если не считать океана, который находится буквально в нескольких шагах от отеля. По словам владельца гостиницы, его клиенты, музыканты и писатели, регулярно приезжают из Сан-Франциско и Лос-Анджелеса, для того чтобы неделю или две пожить здесь, на пляже. Для них возможность побыть вдали от привычного окружения, рядом с водой — водой, которую можно слышать, видеть и ощущать, — это шанс очистить разум и снова войти в творческое состояние. «У большинства людей… наверняка найдется пара мест, где они чувствуют себя словно в особом измерении, — пишет Уинифред Галлахер. — Каждый художник точно знает, при каких условиях и благодаря каким ритуальным действиям ему легче всего войти в состояние вдохновения и оставаться в нем [19]. Такие места обеспечивают творческим людям базу, якорь, входную точку в мир творчества — возможно, потому, что вода и сама есть не что иное, как поток. Многие художники находят такие места у океанов, озер, рек, ручьев и прудов (яркий пример — Генри Дэвид Торо[65])».

Исходя из вышесказанного, мне вовсе не кажется случайностью, что многие великие художники выросли в непосредственной близости к воде: в Провинстауне на Кейп-Коде, в Монтауке, французском Живерни или британском Корнуолле. А политик Бенджамин Франклин, поэт Эдмон Ростан и писатель Владимир Набоков часто лежали в ванне, когда писали [20]. Автор и лауреат Букеровской премии Хилари Мантел признается, что если при написании книги у нее не идет дело, она принимает душ [21]. А известному американскому неврологу и нейропсихологу, автору ряда популярных книг Оливеру Саксу помогают справляться с писательским ступором долгие ежедневные заплывы в проливе Лонг-Айленд [22]. «Есть в пребывании в воде и плавании нечто, что как ничто другое улучшает мое настроение и заставляет мысли двигаться быстрее, — пишет он. — Когда я плаваю назад-вперед или накручиваю круги в озере Джефферсон, теории и истории сами собой сочиняются в моей голове, придумываются предложения и абзацы, и мне то и дело приходится вылезать на берег и записывать очередную мысль или идею» [23].

Известный американский поэт, драматург и натурфилософ Робинсон Джефферс камень за камнем возводил свой знаменитый дом «Тор-хаус» в прибрежном Кармеле. А чилийский поэт Пабло Неруда, в течение тридцати трех лет время от времени живший на океанском побережье Чили, написал, что на пляжах города Исла-Негра посещал «университет волн».

В 2014 году художник и кинорежиссер Джулиан Шнабель в радиопрограмме Free Thinking телеканала BBC сказал Филиппу Додду, что «свобода серфинга… непохожесть… причина, по которой люди тянутся к нему и занимаются им, заключается в том, что благодаря этому они могут добраться туда, куда им не добраться никаким другим способом. В нем есть какое-то невероятное освобождение. Если в течение многих лет наблюдать за разными серферами… заметно, что у каждого из них свой стиль — такой же, как у живописцев, актеров, поэтов… Серфинг вообще-то не спорт… а образ жизни» [24]. Это ритмичная, четко структурированная симфония в исполнении всплесков волн, камней и гальки. Это до мелочей изученные отмели, сужающиеся в таинственные бездны.

Вода одновременно и мать, и любовница, она убивает и дарит жизнь, она дает и отбирает. Именно эта бесконечная переменчивость, изумительность и внезапность постоянной смены цветов и настроения так сильно влечет художников, музыкантов, писателей, режиссеров и мыслителей. Вода освобождает спрятанного в нас раскованного ребенка, выпуская на свободу творческий потенциал и любознательность.

Вода как муза

Океан трогает сердце, пробуждает воображение и приносит вечную радость душе.

Вайланд[66]

Примерно год назад мы с дочерью Грейс поехали в мой родной Нью-Йорк навестить мою двоюродную сестру Джулию. Мы отправились в Ред Хук, промышленный район Бруклина, расположенный неподалеку от Манхэттенского моста. Прогулявшись вдоль берега в направлении Бруклинского моста, мы зашли в студию Рэна Ортнера, чтобы полюбоваться его огромными холстами с изображением океана — размер некоторых полотен достигает двух с половиной метров в высоту и почти десять в ширину.

Рэн пишет только океан. На его картинах вы не увидите мостов, зданий, лодок, людей и животных — только волны, переданные художником с таким правдоподобием, что сначала может показаться, будто это не масляная живопись, а фотография. Раньше я находил некоторую иронию в том, что окна студии Рэна не выходят ни на какую воду, а вокруг совсем нет никакой воды, которая вдохновляла бы художника на подобное творчество. Но когда мы с Грейс и Джулией вошли внутрь, я понял, что Рэн и без этого сумел воссоздать океан во всем его величии. Его картины производят такое же впечатление, как и сам океан. Некоторых людей они поражают до слез. Очень многие испытывают здесь благоговение и желание на какое-то время задержаться у потрясающих работ художника. Вот почему в самом центре зала, как раз там, где он так нужен, стоит большой удобный диван!

Если спросить Рэна о его искусстве, он ответит: «Я пишу океан и — точка. Почему? Потому что я его люблю. Точка». А если вам повезет убедить художника рассказать о своем творчестве подробнее, то вы услышите что-то вроде: «То, что вы видите на картинах, абсолютно точно передает чувства, которые вызывает у меня океан. Из этого древнего организма исходит какая-то пульсирующая энергия, словно некий метроном непрерывно отстукивает текущие мгновения», или: «Я подумал, как было бы здорово, если бы я смог перенести на холст хоть частичку того, что ощущаю при взаимодействии с океаном». По словам Рэна, он хочет, чтобы его картины оказывали моментальный, безотлагательный эффект, чтобы они были тем, что Кафка назвал «топором для замерзшего моря внутри нас»[67] [25]. Услышав все это, понимаешь, почему, откинувшись на спинку дивана в студии Рэна, чувствуешь огромный эмоциональный и интеллектуальный подъем.

Многие другие художники, чьи работы я видел или о которых читал, испытывают такое же желание использовать воду как средство передачи своего видения и интуитивной связи с окружающими людьми. В последние несколько лет нейробиологи начали изучать психофизиологическую основу реакции человека на искусство и красоту. Это направление науки называется нейроэстетикой. Исследователи обнаружили, что в момент восприятия чего-нибудь с эстетической точки зрения в структурах мозга, отвечающих за восприятие, удовольствие, принятие решений и эмоции, происходят определенные нейрохимические процессы [26]. Однако если подумать, становится ясно, что красота и искусство относятся к субъективным переживаниям, «закодированным» в мозге человека его культурным и личным прошлым. «Потребность в красоте, возможно, и универсальна, но представления о том, что это такое, конечно, различаются, — пишут Бевил Конвей и Александр Рединг в отчете к своему исследованию в области нейроэстетики, проведенному в 2013 году. — Красота… равно как и большинство перцептивных[68] реакций, сложнейшим образом варьируется в зависимости от контекста, степени погружения, внимания, связи и прочих факторов…» [27].

Ученые, занимающиеся нейроэстетикой, пока не установили, как именно создается конкретное восприятие красоты и искусства в мозге человека, но большинство из них сходятся на том, что оно определяется тремя компонентами: перцептивным, когнитивным и аффективным (или эмоциональным). Перцептивные процессы — это процессы отражения предметов и явлений при воздействии любого раздражителя (зрительного, слухового и прочих) на органы чувств, а когнитивные процессы подразумевают осмысление полученных таким образом сигналов. Правда, каждый раз, беседуя с художниками, я убеждаюсь, что самым главным они считают эмоциональный эффект своего искусства [28].

Мой друг Халси Бургунд создает аудиоколлажи из музыки и голосов людей, рассказывающих об океане. Хореограф Джоди Ломаск ставит мультимедийные представления под названием Okeanos в музее-аквариуме Монтерей Бэй в Сан-Франциско. В них танец соединяется с выступлением воздушных акробатов, видеопроекциями подводного танца, элементами океана и интерактивными беседами с экспертами — и все это делается для того, чтобы продемонстрировать зрителю «потрясающую жизнеспособность морских глубин». Писатели и поэты — от Гомера до Мелвилла, от Твена до Конрада, от Кольриджа до Мэри Оливер и Лизы Стар, — использовали образ воды в качестве фона и связующего звена в своих рассказах, романах, поэмах и стихах, успешно вовлекая читателей в переживания и впечатления, которые дарят океаны, реки и озера. Скульптор Тео Янсен создает кинетические скульптуры Strandbeests, которые перемещаются по пляжам Голландии под действием ветра и других природных сил. Фотографы Карен Глейзер, Брайан Скерри и Нил Эвер Осборн запечатлевают потрясающие мгновения времени и света на своих снимках животных и людей в воде или рядом с ней. Все эти люди стараются донести до других хоть малую толику того, что чувствуют сами, контактируя с водой.

Конечно, художников вдохновляют самые разные вещи. Одни едут в Санта-Фе за видами неба, другие в Нью-Йорк за энергией, третьи в Алжир за сенсорной перегрузкой, четвертые в Париж за настроением. Но если говорить о мире природы, то здесь бесконечное разнообразие и глубина (иногда страшная) водной стихии обладает вдохновляющей мощью, не имеющей себе равных. Ее внутренняя сила достигает поистине метафизической, энной степени, и потенциал для творчества и решения проблем, который она в себе несет, вполне естественно, сопоставим с ней.

В конце концов, что такое творчество, если не форма оптимизма и ощущение, что невозможное возможно?

Претенциозные и сентиментальные [29]

Акт творчества заключается в том, чтобы забросить сеть человеческого воображения в океан хаоса, над которым мы зависаем, и попытаться выловить из него идеи.

Теренс Маккенна, писатель и философ

Моя сестра Джилл Хой и ее покойный муж, профессор кафедры искусств Гарвардского университета Джон Имбер, провели полгода на берегу моря в городе Дир Айл. Много-много тысяч часов, проведенных рядом друг с другом, они писали у воды картины. Они и познакомились здесь же более двадцати лет назад. Джилл часто привозили сюда в детстве отдыхать и писать море (наш отец специально купил у бывшего капитана дальнего плавания дом в деревне), а Джон приезжал на остров летом писать пейзажи. Джилл и Джон видели воду совсем не так, как мы. На ее поверхности, в ее глубинах они видели линии и цвета, формы и узоры, о существовании которых мы даже не подозревали — до тех пор, пока они не открыли нам на них глаза.

Многие люди влюблены в побережье и океан так же сильно, как Джон и Джилл. Иногда им хочется надолго запомнить это чувство, и они покупают картину, увозят ее с собой, вешают на стену и снова и снова смотрят на цвета и свет в красках, которые Джон или Джилл наложили на холст, рисуя на берегу моря. Каким-то непостижимым образом каждый продуманный художником мазок кистью, соединенный с его реагирующим на свет мозгом, отразившийся от воды и прошедший через два его глаза, способен сохранять в себе магию океана, страсть художника и трогать сердце смотрящего на картину человека на расстоянии многих километров и через сотни лет с момента ее написания [30]. Возможно, это происходит потому, что вода присутствует в историях о сотворении человека в разных религиях мира, а может, потому, что она податливая, изменчивая, мерцающая, а ее глубины темны и непроницаемы, этот образ часто служит метафорой для обозначения творческого процесса. Как отмечает профессор экологических исследований Вермонтского университета Патриция Стоковски, водоемы — океаны, ручьи, реки, бассейны, фонтаны — используются как «доминантная характеристика всех форм артистизма и художественного выражения» [31]. Образами воды передают смерть и рождение, уничтожение и развлечение, бездонную могилу и безопасную гавань. В психологии вода используется как метафора бессознательного состояния и эмоций. (Психологи могут ни словом не упоминать о воде в своих работах, но только посмотрите, на скольких обложках психологических книг в том или ином виде она присутствует.) Изображение воды символизирует героический подвиг, движение времени, путешествие в подземный мир, просвещение молодежи и возвращение стариков в родной дом. «Возможности воды в передаче метафорического смысла практически безграничны. Эта жидкость наполняет внутренние и внешние пространства нашего воображения, — пишет австрийский философ Иван Иллич. — То, что она говорит человеку, отражает особенности конкретного возраста, поколения. То, что она, как нам кажется, выявляет и разоблачает, скрывает таящееся в ее глубинах» [32].

Метафоры и аналогии чрезвычайно важны для нашего понимания мира и правильного с ним взаимодействия. Дуглас Хофштадтер, профессор когнитивных и компьютерных наук из Индианского университета, и Эммануэль Сандер, психолог из Парижского университета, пишут, что аналогии:

представляют собой отнюдь не необычные когнитивные феномены, а самые обычные, будничные явления, вырабатываемые нашим мозгом по несколько раз каждую секунду, и именно благодаря им человек ориентируется в окружающем мире. Поиск аналогии предполагает выявление важного, но зачастую скрытого сходства между двумя ментальными структурами: одной уже существующей в нашем мозге и отражающей определенный аспект нашего прошлого опыта, хранящегося в нем в строго организованном порядке; второй — только что созданной и представляющей собой какое-то новое обстоятельство в нашей жизни. В сущности, правильная аналогия позволяет человеку воспринимать и интерпретировать что-то новое так, будто это ему уже знакомо. Если вы готовы проигнорировать поверхностные характеристики и сосредоточиться на общих свойствах, то сможете воспользоваться прошлыми знаниями и тогда, когда столкнетесь с тем, с чем прежде никогда не имели дела [33].

Как известно, язык как средство выражения смысла имеет пределы, а метафора и аналогия, несмотря на некоторую их ограниченность, помогают нам лучше понимать друг друга. Особенно это касается новых ситуаций, с которыми мы сталкиваемся в жизни: для того чтобы навесить на новое явление ярлык или метку, нам нужно проигнорировать некоторые его детали, воспользовавшись абстрактной аналогией [34]. Дэвид Хавас, директор Лаборатории речи и эмоций из Висконсинского университета в Уайтуотере, и Джеймс Мэтисон из Школы когнитивных наук при Гемпширском колледже отмечают: «Язык способен влиять на эмоции, даже если в речи отсутствуют ссылки на эмоциональные состояния. Например, прочтение предложения с очевидным позитивным смыслом (например, „Поход в аквапарк в жаркий летний день освежает“) вызывает мимическую реакцию, эмоционально с ним согласующуюся (улыбку), тогда как предложение с негативным подтекстом побуждает читателя нахмуриться» [35].

Абстракция способна оказывать мощный когнитивный эффект. Несколько лет назад исследователи изучили, как наши впечатления и решения зависят от сопутствующих тактильных ощущений, то есть как они меняются, когда мы держим в руках определенные предметы или дотрагиваемся до них. Влияние нашей метафорической базы оказалось очевидным:

Шесть экспериментов однозначно показали, что фактура предметов, которые люди держали в руках — например, тяжелые или легкие планшеты-блокноты — трудность или простота решаемых головоломок, прикосновение к твердым или мягким предметам на неосознаваемом уровне влияли на впечатления и решения, формируемые ими в отношении других людей и ситуаций. Например, если в руках у менеджера был тяжелый предмет, претендент на вакантное место казался ему более перспективным; шершавая поверхность вещей усложняла бытовое общение, а твердые предметы повышали сложность переговорного процесса [36].

А что полностью противоположно шершавому и твердому? Конечно же H_2O в жидком состоянии.

Только подумайте: оказывается, прикосновение к твердому предмету снижает уровень интеллектуальной и психологической гибкости. А что это может означать с точки зрения творческого мышления и поиска новых креативных решений? В некоторых случаях, чтобы добиться нужного ответа, нам не обойтись без воды.

Но погодите! Я знаю, что вы могли сейчас подумать: «Значит, если у меня не получается продать покупателю свой товар, нужно пригласить его в джакузи, что ли?!» (Я ответил бы на это так: «Ну конечно!». Но ведь я живу в Северной Калифорнии, так что со мной все ясно, не так ли?) Наверное, нет. Как часто бывает, если при взаимодействии с кем-то проблема не решается немедленно, считай, что все пропало? Неотложная медицинская помощь или военные действия — немногочисленные случаи, когда на карту поставлена человеческая жизнь. Однако и во многих бытовых ситуациях четкое и сиюминутное взаимодействие и сотрудничество очень важны, например на кухне ресторана. Здесь вы не можете вести себя так же, как, скажем, при попытках объяснить своей дочери, почему она не может потратить карманные деньги на игровую приставку Xbox.

К сожалению, все свои взаимодействия мы интерпретируем так, как диктует нам Красный разум, — и то же самое делаем с электронной и голосовой почтой, во время «ночных бдений» на работе, на распродажах и во многих других ситуациях. Чем выше ставки, тем усерднее мы стараемся заключить сделку по наилучшей в настоящий момент цене. Вспомните об одном из наибольших ваших разочарований на переговорах. Были ли они действительно такими важными, как казалось тогда? Разве все получилось бы хуже, если бы вы сказали другой стороне о том, что хотите сделать перерыв и вернуться к обсуждению позже? Не был бы результат хоть чуточку лучше, если бы в это время вы посидели в ванне, сделали несколько кругов в бассейне или постояли на мосту, слушая долетающие снизу звуки реки? Готов биться об заклад, что он был бы лучше — не в том смысле, что вы непременно достигли бы соглашения, а в том, что даже если бы этого не случилось (а иногда такой исход бывает наилучшим), то вы все равно чувствовали бы себя в большей гармонии с самим собой.

Очевидно, мне не нужно упоминать о том, что упомянутая выше проблема с приставкой Xbox по важности стоит в самом конце списка. Договоры о контроле над вооружением, выкуп компании, разрешение трудовых споров — во всех этих случаях многое зависит от того, сумеете ли вы стимулировать свою креативность и стать более гибким.

Так какова же наибольшая выгода от своевременной поездки в бассейн? И какую цену мы платим за то, что не делаем этого?

Я согласен (с собой)

Люди на редкость хорошо умеют находить аргументы в пользу того, во что верят, и весьма скептически относятся к любым фактам и теориям, идущим вразрез с их убеждениями. Практически никакие факты и цифры не могут заставить их передумать, ведь каждый раз, когда доказательства противоречат их мнению, в мозге активируются не логические цепи, а эмоциональные [37]. Такое отсутствие гибкости гарантированно ведет к неверным решениям и в значительной степени ослабляет творческий потенциал. Дэниел Гоулман утверждает, что «новая ценность появляется из первоначального обобщения, в результате объединения идей новым, неожиданным способом, а также благодаря умным вопросам, способным разблокировать неиспользованный потенциал» [38]. Однако характерная для нас предвзятость препятствует этому, решительно отвергая любые поступающие данные, которые не согласуются с устоявшимися, привычными выводами.

А что, если мы применим силу аналогии и метафоры, для того чтобы избавиться от этого фильтра предвзятости и вызвать тем самым к жизни свою креативность? Один из наиболее тесно связанных с творческим мышлением образов — это, без сомнения, поток. «Данный термин метафорически описывает суть творческой мысли, — пишут Майкл Слепян из Университета Тафтса и Налини Эмбади из Стэнфордского университета. — Например, творческая мысль часто противопоставляется аналитической, которая далеко не такая гибкая и намного более конкретная, тогда как поток может с легкостью двигаться в нескольких направлениях. А способность легко и свободно развивать сразу несколько идей имеет для творчества первостепенное значение» [39].

Эти двое ученых провели потрясающий эксперимент. Группу добровольцев попросили перенести на кальку два практически одинаковых изображения. Отличие было в том, что один рисунок состоял из плавных кривых, для обведения которых требовались плавные движения руки, а второй — из прямых линий, требующих более жесткой, негибкой техники копирования. (Представьте себе, что вы рисуете сначала круг, а затем шестиугольник — приблизительно такое задание, только с более сложным фигурами, было дано испытуемым.) Сразу после якобы завершения эксперимента (участникам сказали, что он проводится лишь с целью исследования зрительно-моторной координации) людей попросили за одну минуту придумать как можно больше творческих способов использования газеты. В результате те из них, которые обводили плавные рисунки, предложили существенно больше вариантов, чем остальные. На этом Слепян и Эмбади не остановились. Они повторили эксперимент с использованием ряда других тестов — например, после копирования картинок просили участников решать математические задачи. Но и на этот раз люди, обводившие рисунок с плавными линиями, показали гораздо лучшие результаты, чем те, кто работал с прямыми линиями [40].

В своей книге Mental Leaps: Analogy in Creative Thought («Ментальные скачки: аналогия в творческом мышлении») когнитивные психологи Кейт Холиоак и Пол Тагард продемонстрировали мощь аналогий в процессе решения проблем, принятия решений, объяснений и контактов с другими людьми. И что неудивительно, тема волн там возникает очень часто. «Образ волны прошел путь от аналогии, привязанной к конкретному примеру, то есть от волны на воде, до абстрактной категории, которая применима к широкому спектру ситуаций, предполагающих равномерное распространение паттернов и моделей», — пишут авторы [41]. Плавные линии, проводимые карандашом, вызывают в памяти глубокие реакции, пробуждаемые реальными волнами. Это кажется невероятным, но именно так работает потрясающий Голубой разум.

Жесткое и грубое на ощупь ведет и к психологической жесткости, а также снижает креативность; прямое и твердое уменьшает творческий потенциал и эффективность интеллектуальной деятельности. Расходящаяся рябь проникает в искусство и науку. Это блеск просвещения и озарения, откладывавшийся в нашем мозге на протяжении многих тысяч поколений. А еще это наглядный пример того, насколько чувствительно психофизиологическое устройство нашего мозга, если даже такие слабые аналогии оказывают на него столь заметное воздействие. Эти овеществления и их подсказки — тактильные, графические или семантические — похожи на капли дождя в пустыне ординарности.

Ченнелинг[69]

Как мы уже обсуждали, пребывание на воде, в ней или рядом с ней, проникающее и насыщающее все наши чувства, успокаивает гиперактивный разум. Происходит это из-за использования эволюционно древнейших нейронных «карт» и связанных с ними нейрохимических реакций. Кроме того, это помогает человеку входить в состояние, неслучайно названное еще одним «водным» термином, — в состояние «потока», благодаря которому мы получаем доступ к пассивному, подобному сну, режиму работы мозга, одновременно восстанавливая способность фокусировки и выполнения когнитивных и творческих задач с большей легкостью. Вода вдохновляла некоторые из величайших искусств прошлого, вдохновляет она и многие авангардные произведения современного искусства. И вся эта оптимальная деятельность нашего мозга может начаться с одного-единственного взгляда в окно или прогулки по берегу.

Эффект аквариума

Ранее мы обсуждали, что, согласно результатам исследований, вода может оказывать мощное восстанавливающее воздействие даже косвенно. Ученые доказали, что природные пейзажи — как реальные, наблюдаемые через окно, так и написанные на холсте маслом — помогают пациентам чувствовать себя лучше и быстрее выздоравливать [42]. Ряд исследований о влиянии больничного сада на процесс выздоровления продемонстрировал, что пациенты, имеющие возможность лицезреть виды природы — то есть которые могут гулять по саду или просто любоваться им из окон палаты, — испытывают значительно меньший эмоциональный стресс и менее сильную боль по сравнению с остальными [43]. В ходе одного любопытного эксперимента больные, восстанавливавшиеся после операции на сердце, разглядывали одну из трех картинок, которые исследователи вешали на спинки их кроватей. На первой картинке была изображена лесная чаща, на второй — море, а третья представляла собой абстрактную графику (или же это был чистый белый лист бумаги). В полном соответствии с результатами других подобных исследований всем пациентам, которые любовались пейзажами, требовалось меньше обезболивающих. Но что особенно интересно, уровень тревожности у больных, которым досталось изображение моря, был существенно ниже, чем у тех, кто смотрел на лесную чащу [44, 45].

Помимо этого, ученые доказали, что наблюдение за водой и рыбой в аквариумах тоже понижает стресс и повышает настроение. В рамках исследования, проведенного в Национальном морском музее-аквариуме в Плимуте, экспериментаторы отслеживали показатели артериального давления и частоту сердечных сокращений, а также меру расслабленности и настроения (уже по собственной оценке) ста двенадцати испытуемых, которые в течение десяти минут разглядывали аквариумы с тремя разными степенями биологического разнообразия (в первом вообще не было рыб или ракообразных, во втором присутствовало несколько разных видов, а в третьем морская подводная жизнь была представлена во всем ее великолепии). Во всех трех группах уже через пять минут стояния перед аквариумом у людей наблюдалось существенное снижение кровяного давления, но наиболее заметные позитивные изменения в частоте сердечных сокращений, расслабленности и настроении произошли у тех, чьи аквариумы отличались наибольшим разнообразием [46]. А тридцать лет назад, в 1984 году, исследователи из Школы стоматологии и ветеринарии при Пенсильванском университете провели исследование различных методов лечения пациентов, которым предстояла плановая челюстно-лицевая операция. Целью эксперимента было снижение уровня тревожности. Людям предлагали любоваться аквариумом или смотреть на плакат в обычном состоянии или под гипнозом. Наблюдение за аквариумом в обоих случаях оказывало на пациентов значительно более расслабляющий эффект. И как показал дальнейший анализ собранных данных, во время этого сеанса гипноз не добавлял к высокой степени их расслабленности вообще ничего [47].

Из всего, что мы с вами обсудили, это, пожалуй, одни из самых важных результатов. Однако стоит признать, что, несмотря на все позитивные результаты и несомненную пользу, переход к новому образу жизни, к Голубому разуму, может оказаться весьма и весьма трудным делом. Если человек станет дни напролет просиживать на берегу реки, его просто уволят с работы — а это, согласитесь, уж слишком. Но, в отличие от всех других средств достижения внутреннего покоя и ясности ума, вода может выполнить работу за вас. Не всю, но некоторую.

Для того чтобы объяснить эту идею, нужно рассмотреть тот единственный способ восприятия окружающего мира, который мы до сих пор не обсуждали: звук.

Тишина и грохот

Дождь, под которым я сейчас стою, не похож на дождь в городе. Он наполняет лес мощными неразборчивыми звуками, а на плоской крыше и крыльце хижины выбивает настойчивые, упорядоченные ритмы… И он будет разговаривать так столько, сколько ему захочется, этот дождь. А я буду слушать его до тех пор, пока он не прекратит говорить.

Томас Мертон. Raids on the Unspeakable

(«Набеги на невыразимое»)

Уже очень давно архитекторам и градостроителям известно, что благодаря использованию элементов воды в городской среде создается более высокое качество городской жизни. «Городские пейзажи перенасыщены раздражающими сигналами, которые или несут мало целевой информации, или не несут ее вовсе, и, с точки зрения многих людей, являются нежелательным шумом. Эти сигналы исходят от транспортных средств (например, работающих двигателей и дорожного шума) и стационарного оборудования (например, кондиционеров)», — пишут авторы книги Soundscape Ecology: The Science of Sound in the Landscape («Звуковая экология: наука звука в ландшафте») [48].

Акустическое давление измеряется по логарифмической шкале: 0 децибел — нижний диапазон звуков, которые различает человеческое ухо, а болевой порог обычно находится в районе 140 децибел; у детей несколько ниже. Усиление громкости на 10 децибел удваивает воспринимаемую громкость. Таким образом, 20 децибел (децибел акустический) воспринимается слухом как звук, в два раза более громкий, чем 10 акустических децибел; 30 акустических децибел — как вчетверо более громкий, 40 — как в восемь раз более громкий и так далее. Уровень звука более 165 децибел, даже если человек слышит его лишь долю секунды, может привести к необратимым повреждениям внутреннего уха. В Нью-Йорке максимальный уровень шума на платформах метро, измеренный внутри вагона, колеблется от 106 до 112 децибел [49]. Для сравнения, человеческий голос при обычном разговоре имеет громкость около 60 децибел, а шорох листьев, журчание ручья или шум воды, скользящей вдоль корпуса байдарки, — около 20 децибел.

Теперь вы, наверное, понимаете, почему наша слуховая сенсорная система, на протяжении миллионов лет обладающая повышенной чувствительностью к малейшим шумам в окружающей среде, сегодня так сильно перегружена, истощена и измучена. Люди, живущие в местах с постоянно высоким уровнем шума уличного движения, больше рискуют заработать гипертонию, инфаркт и ослабление иммунной системы [50]. Весь этот шум не просто раздражает — он смертельно опасен.

Шелли Баттс, старший научный сотрудник Гарвардской медицинской школы (она специализируется на влиянии звука на здоровье человека), знает о звуке и воде намного больше многих людей. «Мы проводим первые девять месяцев жизни под водой, слушая звуки воды в матке матери, — говорит она. — Мы слышим, как работает мамино сердце, ее вдохи и выдохи, мы слышим бульканье в ее пищеварительной системе… Эти „жидкие“ и ритмичные звуки очень похожи на звуки океана. Возможно, именно поэтому впоследствии, в дальнейшей жизни, океан так часто приносит нам ощущение расслабленности и спокойствия». Когда мы приходим в этот мир, звуки оказывают на нас огромное физическое, когнитивное и эмоциональное воздействие. Длительный громкий шум приводит к выбросу гормонов стресса, а иногда и к долгосрочным повреждениям — не только слуха, но и здоровья в целом [51]. Как доказали ученые, приятные звуки комфортного уровня громкости улучшают настроение, расслабляют и усиливают концентрацию внимания [52]. По словам Баттс, звуки, подобные шуму воды, приятны для наших ушей, потому что у них невысокая частота, они не резкие, в них соблюдается определенная регулярная картина волнового движения, они гармоничные и не слишком громкие [53].

«С психологической точки зрения звук воды означает жизнь, — сказал мне Майкл Стокер, специалист по акустике и автор книги Hear Where We Are: Sound, Ecology and Sense of Place („Слушайте, где мы: звук, экология и ощущение места“). — А звук присутствует почти всегда. Если мы преградим звукам путь к своим мыслям, то потеряем лишь смысл, а звуки, передающие данное сообщение, по-прежнему будут атаковать наши уши, резонировать в нашей груди и отражаться на наших лицах».

Когнитивный нейробиолог и специалист в области влияния музыки на головной мозг человека Петр Джаната из Центра разума и мозга Калифорнийского университета в Дэвисе высказал идею, что низкая частота звука воды в сочетании с его ритмической природой аналогичны частоте и ритму человеческого дыхания. Звук, по утверждению Джанаты, «влияет на наш мозг и эмоции. Если я попрошу вас закрыть глаза и включу запись океана, ваше настроение немедленно изменится». Звук воды вызывает некоторые из медитативных ощущений, а звучание лесного ручья, судя по результатам исследования японских ученых, способствует изменению мозгового кровотока — и это как раз указывает на повышение уровня расслабленности [54]. Звуки воды помогают засыпать миллионам людей [55], а слишком тревожных пациентов весьма эффективно успокаивает шум океана.

В 2012 году группа малазийских стоматологов прямо перед лечением проигрывала юным пациентам в возрасте от двенадцати до шестнадцати лет записанные на пленку звуки работающего фонтана. В итоге было обнаружено, что природное звучание воды снизило беспокойство и страх подростков перед лечением на 9 процентов по сравнению с контрольной группой [56].

«В медиальной префронтальной коре головного мозга происходит сопоставление сенсорной информации, например звука, с субъективным когнитивным опытом, эмоциональной реакцией и самоанализом, — объясняет Баттс. — Эта же зона мозга отвечает за чувства сострадания и единения. Так что, вполне возможно, приятные звуки, в свою очередь, легко увязываются с позитивной эмоцией и чувством связи с другими людьми и окружающей средой».

Другие исследователи конкретизировали эту связь. С технической точки зрения «волны, разбивающиеся о берег, и транспортное средство, движущееся по шоссе, могут производить звуки со сходными аудиальными спектрально-временными характеристиками, воспринимаемыми ухом как постоянный гул». В рамках одного исследования испытуемым показывали два фильма: о скоростной автостраде (этот звук исследователи отнесли к неспокойным) и волнах, разбивающихся о песчаный берег. В это время мозг людей сканировали с помощью фМРТ. Вот описанные в отчете результаты:

Мы обнаружили, что по сравнению со сценами, воспринимаемыми как неспокойные, субъективно спокойные сцены ассоциировались со значительно более эффективными межнейрональными связями между слуховой корой мозга и медиальной префронтальной корой — зоной мозга, участвующей в оценке психических состояний. Аналогичные усиленные межнейрональные связи наблюдались и между слуховой зоной, задней поясной извилиной, височно-теменными отделами коры и таламусом [57].

Иными словами, при практически идентичных характеристиках входящего потока аудиальной информации волны океана способствовали значительному улучшению межнейрональных связей в головном мозге человека. Звук тот же, а результаты разные.

В 1997 году один калифорнийский исследователь в области психонейроиммунологии (области психологии, изучающей взаимодействие нервной и иммунной систем и их влияние на психическое здоровье) показал десяти онкологическим больным, испытывавшим сильные хронические боли, видеофильм, в который была включена пятнадцатиминутная звуковая вставка, состоявшая из шума океанских волн, плеска водопада и брызг ручья. После просмотра уровень стрессовых гормонов (адреналина и кортизола) у пациентов снизился на 20–30 процентов [58].

Вот оно, великое преимущество воды: вам не нужно медитировать, чтобы воспользоваться ее целительными свойствами, потому что она медитирует вами. Для того чтобы слушать воду, вовсе не обязательно сидеть у песочного замка на пляже или в прыгающем на волнах каноэ; а чтобы «включить» зрение Голубого разума, не нужно непременно ехать к океану и часами гулять вдоль линии прибоя. Вспомните об исследованиях с больничным садом, о которых мы говорили ранее: простая возможность любоваться природой из окна палаты приносила больным огромную пользу. И как мы с вами уже знаем, наиболее целителен и полезен пейзаж, в котором присутствует вода.

Конечно, никто не пытается убедить вас в том, что фонтан посреди торгового центра откроет вам доступ к мудрости Голубого разума так же эффективно, как бурный горный ручей, рядом с которым вы стоите с удочкой в руке, или катание на доске по океанским волнам в яркий солнечный день (хотя, как было доказано, даже фонтаны оказывают весьма существенный позитивный эффект) [59]. Ценность всех упомянутых выше исследований заключается в том, что они показали нам: даже маленький аквариум на рабочем столе, крошечный фонтанчик или правильная звуковая дорожка могут творить чудеса для психического здоровья человека [60, 61].

На столе моей дочки Джулии стоит средних размеров аквариум, в котором живут улитка и две небольшие пресноводные рыбки. Время от времени к ним в гости ненадолго заглядывают жители из ручья, расположенного на нашем заднем дворе (а потом возвращаются в привычную среду обитания). У этих ребят есть предостаточно места, чтобы плавать и прятаться, и внимательная хозяйка по часам вдоволь кормит своих питомцев. Она может бесконечно наблюдать за ними, изучая каждое движение плавника. А я наблюдаю за Джулией, которая наблюдает за рыбками, наблюдающими друг за другом. Аквариум не идеальное место для жизни рыбы, но я отлично помню, как сильно в детстве меня самого интересовала вода и замечательные животные, обитающие в ней. Я вижу, что любознательность и эмпатия Джулии растут по мере накопления знаний. И уверен, что загадочный свет аквариума с трио его постоянных обитателей — неизмеримо лучший партнер для выполнения домашнего задания по математике, чем, скажем, телевизор или iPad. Конечно, я не могу оценить эту разницу в количественных показателях, но чувствую, что дочери легче и приятнее работать за столом, на котором стоит аквариум, — значит, она дольше остается сосредоточенной на учебе. (Вспомните, в скольких кабинетах педиатров, в которых вы бывали, стояли аквариумы? Даже если бы эти детские врачи не смогли четко сформулировать причину, по которой решили их установить, она, без сомнения, кроется в Голубом разуме). И что особенно ценно, Джулии не приходится переключаться постоянно между задачами, между наблюдением за аквариумом и решением примеров по алгебре, так что это идеальный симбиоз когнитивной среды и среды окружающей. Данный момент чрезвычайно важен: Голубой разум — вопрос не эксклюзивности, а совместимости.

Купаясь в море, мы одновременно делаем много вещей: активно двигаем ногами и руками, следим за дыханием; смотрим, куда плывем, и так далее. Вот почему маленький фонтанчик на рабочем столе способен творить настоящие чудеса: он вас не отвлекает и при этом помогает сосредоточиться. (А вот если бы мы установили на столе у Джулии работающий пожарный гидрант, то вытолкали бы ее на территорию Красного разума!)

Вода, природа и оптимальный мозг

…он любил море по причинам достаточно глубоким: из потребности в покое, присущей самоотверженно работающему художнику, который всегда стремится прильнуть к груди простого, стихийного…

Томас Манн. Смерть в Венеции

«Тренинги для мозга» сегодня находятся в центре всеобщего внимания. Существует множество специализированных сайтов и приложений, предлагающих такие программы, подкрепленные научными исследованиями. В них используются упражнения, основанные на знаниях психофизиологии, и они призваны помочь нам повысить эффективность своей когнитивной деятельности, гибкость, скорость обработки информации, а также развить память, укрепить зрительное внимание и улучшить исполнительную функцию [62]. Они обещают, что с их помощью мы начнем быстрее думать, станем более сосредоточенными, будем лучше запоминать информацию [63], и говорят нам: «Вы же занимаетесь физкультурой, чтобы оставаться молодым и быть в хорошей форме, так почему же не делаете то же самое со своим мозгом?!»

Без сомнения, это верно: принцип «что не используется, то отмирает» в равной мере применим как к телу, так и к мозгу. Упражнения для мозга развивают и укрепляют существующие нейронные связи, которые жизненно важны для создания новых связей, формирующихся в мозге, когда мы узнаем что-то новое. Мозг очень похож на остальные части нашего организма и с других точек зрения. Например, если он стимулируется слишком мало, то будет вялым и дряблым, а излишние нагрузки превращаются для него в стресс. Кроме того, для развития и укрепления разных мозговых функций необходимы разные типы упражнений, а чтобы закрепить достижения, мозг нуждается в некотором отдыхе и восстановлении.

Мы уже говорили о феномене направленного произвольного внимания и когнитивного переутомления. Чрезмерная стимуляция приводит к тому, что мозг, постоянно работающий на высоких оборотах, заставляет нас чувствовать себя одновременно возбужденными и усталыми, при этом мы испытываем своего рода умственную перегрузку. Данное состояние знакомо большинству студентов. В основном эти молодые люди входят в возрастную группу, когнитивные способности которой пока еще находятся на стадии созревания и укрепления, но при этом они пребывают в интенсивной и высокострессовой обучающей среде, что требует от них большого объема сосредоточенности и внимания (а также использования цифровых технологий). Обучение выдвигает повышенные требования к их созревающему мозгу и создает намного более сильный стресс, чем тот, который переживают люди старше двадцати пяти лет. (Надо отметить, что сегодня мощная лавина цифровой культуры накрывает ребят не только в старших классах: детей практически всех возрастов все больше интересуют сотовые телефоны и планшеты и все меньше — скакалки, самокаты и футбольные мячи [64].)

Несколько лет назад ученые провели любопытное исследование, в котором приняли участие семьдесят два старшекурсника, проживавшие в общежитиях крупного университета на Среднем Западе. Испытуемых сгруппировали согласно виду, открывавшемуся из окон их комнат в общежитии: деревья и озеро, лужайки и здания, кирпичные стены и шиферные крыши. Затем исследователи пришли к студентам и предложили им пройти стандартные когнитивные тесты, в том числе «Тест на сопоставление символов и цифр», оценивающий уровень внимания, эффективность визуального восприятия и скорость моторной функции, и «Тест с кубом» Неккера, который оценивает способность человека фокусировать внимание и подавлять конкурирующие стимулы. Так вот, студенты, окна которых выходили на деревья и озеро, показали лучшие результаты не только при прохождении когнитивных тестов, но еще и опередили обе другие группы (вместе взятые) по разным свойствам внимания [65].

Профессор психологии из Университета Юты Дэвид Стрейер — знаток среды, в которой живут наши непрерывно возбужденные и переутомленные подростки. Он провел всесторонние исследования в области невнимательного вождения и последствий использования технологий для человеческого мозга. В 2012 году Стрейер помог организовать исследование, целью которого было определить, может ли время, проведенное на природе (и вдали от средств массовой информации и цифровых технологий), повысить эффективность высших мозговых функций. Вместе с исследователями Рут Энн Этчли и Полом Этчли он наблюдал за пятьюдесятью шестью участниками четырех-шестидневных походов под руководством некоммерческой организации Outward Bound. Во время этих походов испытуемые не имели доступа ни к каким электронным технологиям, поскольку находились в условиях дикой природы. Утром накануне похода половине из этих людей предложили пройти «Тест отдаленных ассоциаций», оценивающий навыки творческого мышления, выработки свежих идей и решения проблем. Вторая половина прошла его утром четвертого дня пребывания на лоне природы. В итоге результаты испытуемых из второй группы оказались на 50 процентов лучше, чем у первой.

«Данное исследование уникально тем, что участники находились в природной среде довольно длительное время и отвечали на вопросы теста, по-прежнему оставаясь на природе, — пишут исследователи. — Оно показало, что, несмотря на относительно сложные условия тестирования, глубокое погружение в природную среду, несомненно, приносит реальную и измеримую пользу для познавательной деятельности человека» [66]. Более того, судя по всему, повышение эффективности когнитивных функций в результате пребывания на природе сохраняется довольно долго. Так, исследователи из Калифорнийского университета в Ирвине обнаружили, что после отпуска, проведенного в горах, альпинисты-любители показывают лучшие результаты по тесту вычитывания текста (используемому в качестве меры эффективности когнитивной деятельности) даже через несколько недель после возвращения домой. А вот показатели двух других групп, прошедших тот же тест — одних людей тестировали сразу после организованного отпуска в комфортных условиях, а другие продолжали вести привычную, рутинную жизнь, — со временем ухудшались [67].

«Природа восстанавливает внимание и когнитивные функции благодаря тому, что вызывает сильную эмоциональную реакцию», — пишут авторы The Economics of Biophilia («Экономика биофилии»). Они добавляют, что утомление внимания «приводит к стрессу; при этом замедляется сердечный ритм и дыхание, одновременно активизируется пищеварение для того, чтобы компенсировать упадок сил… Такая комбинация неизменно ведет к снижению концентрации и эффективности» [68]. Похоже, если перегруженным нейронным сетям, ответственным за произвольное внимание, дать отдохнуть, включив непроизвольное внимание, активирующееся в момент пребывания в природной среде, то можно в какой-то мере успокоить гиперсосредоточенные зоны мозга. Ведь природа воздействует на наши чувства таким образом, каким не может влиять привычная городская среда и закрытые помещения.

Когда на все наши органы чувств воздействуют образы, звуки, запахи, тактильные ощущения и даже вкусы природы, наш ум приходит в состояние, которое Стивен Каплан называет «мягкой фиксацией внимания» [69], или расслабленной, непроизвольной деятельности. «Природа, наполненная интригующими, завораживающими стимулами, привлекает внимание тактично и ненавязчиво по принципу снизу-вверх, помогая восстановиться нашему сосредоточенному вниманию, направленному сверху вниз», — пишет Каплан вместе со своими коллегами из Мичиганского университета, психологами Марком Берманом и Джоном Джонидесом [70]. И сейчас у этих ученых имеются убедительные доказательства того, что никакая замкнутая или городская среда в мире не способна оказывать даже приблизительно такой же позитивный эффект [71].

Помня об этом несоответствии, Кэтрин Франссен провела лабораторный эксперимент с крысами, чтобы изучить влияние природной среды на их когнитивную деятельность. Большинство подопытных крыс содержатся в клетках, сделанных из прозрачного пластика и сетки, площадью около 900 квадратных сантиметров. Обычно клетка оборудована системой для кормления и поения грызунов, а пол покрыт древесной стружкой. Франссен и ее команда добавили в жилища одних крыс некоторые природные элементы — ветки, камни, зеленые листья, а в клетки других положили пластиковые игрушки. И знаете, что?! Крысы, чьи клетки украсили ветками и камнями, демонстрировали большую эффективность когнитивной деятельности и лучше решали предлагаемые задачи. К тому же нейропластичность их мозга повысилась, и они смелее и активнее исследовали новую для них среду [72]. Любопытно, что в эксперименте участвовали только лабораторные крысы, выведенные в неволе и никогда не бывавшие в настоящей природной среде. Интересно, объясняются ли эти улучшения просто более богатой средой или дело именно в природных элементах, добавленных в клетки? Как в случае большинства исследований в области психологии, здесь можно говорить скорее о некоторой корреляции, чем о полном и убедительном доказательстве причинно-следственной связи. Однако корреляция данного исследования отлично согласуется с результатами исследований человеческого мозга.

Самое интересное происходит с нашим мозгом на природе, когда мы не сосредоточены и ничем особым не заняты. Вспомните, когда в последний раз становился активен ваш Голубой разум — в душе или ванной, у реки или на берегу моря. Вряд ли вы думали тогда о чем-нибудь конкретном. Наверняка мысли рассеянно блуждали. Возможно, вы даже ловили себя на том, что, глядя на сверкающие волны или рябь на ручье, грезите наяву, и с большой неохотой, усилием воли вытаскивали себя обратно в настоящее. Долгое время ученые считали, что в те моменты, когда человек позволяет себе мечтать или отстраняться от действительности, в его мозге ничего не происходит. Но теперь нам известно, что на самом деле он активно работает в пассивном режиме. Иными словами, пребывая в состоянии покоя, мозг вовсе не отдыхает.

Доктор М. А. Гринштейн — женщина с короткими темными волосами и ярко-голубыми глазами. Она человек с активной жизненной позицией и отличный педагог. Ее институт, GGI, занимается обеспечением доступа к знаниям о мозге и психическом здоровье. На второй конференции, посвященной проекту «Голубой разум», она много говорила о пассивном режиме работы мозга. «Дрейфовать — значит свободно блуждать в сознательном состоянии, и это, вероятно, один из важнейших ключей к фактическому функционированию нервной системы, — говорит психолог. (Обратите внимание на терминологию: хотя слово „дрейф“ берет свое начало из диалекта скотоводов Средней Англии и изначально не имело к морю никакого отношения, в наше время оно стало морским термином.) — Во время дрейфа включается сеть пассивного режима работы мозга, активная до тех пор, пока мы не обратим на что-то особое внимание. Иными словами, эта сеть работает онлайн до тех пор, пока что-нибудь не привлечет нашего внимания. В этом режиме мозг потребляет огромное количество глюкозы и невероятно большое количество кислорода».

Последнее замечание может показаться довольно странным: почему сеть активна, если в этот момент мы ни на что не обращаем внимания? Современные ученые выдвинули гипотезу, что через сеть пассивного режима мозг интегрирует весь имеющийся у него опыт и таким образом подготавливается к реакции на стимулы окружающей среды. Кроме того, как показали исследования, эта пассивно работающая сеть непрерывно «болтает» с гиппокампом, структурой лимбической системы, которая обеспечивает нейропластичность и участвует в механизме работе памяти, помогая создавать новые воспоминания и новые знания. «Сегодня мы начинаем понимать: для того чтобы мозг эффективно обрабатывал поток поступающей в него информации, преобразуя ее с помощью нейрохимических соединений в новый опыт, нервная система должна дрейфовать — ей необходимо иногда пребывать в расслабленном состоянии», — делает вывод Гринштейн.

Все это превращает мечты и грезы наяву в более важную и сложную, в хорошем смысле слова, концепцию, так как означает, что сеть пассивного режима работы мозга является залогом творческих способностей и эффективного решения проблем. Чэнь-Бо Зонг из Торонтского университета, Эп Дижкстерхуис из Университета Радбауда в Неймегене (Нидерланды) и Адам Галински из школы менеджмента Келлога при Северо-Западном университете отмечают, что «сознательное размышление зачастую извращает принцип поиска творческих решений, поскольку новые идеи и ход мыслей часто проникают в сознание, когда внимание человека направлено совершенно в другую сторону» [73]. Проведенное в 2012 году исследование подтвердило то, что большинству из нас известно на интуитивном уровне: позволив себе отстраниться от мучительно обдумываемой темы или проблемы, мы нередко находим гораздо более изобретательные решения, чем в случае навязчивой сосредоточенности на вопросе [74]. Обрабатывая собранные данные частями, находя связи между ними и уже имеющимися у нас сведениями и «складируя» новые фрагменты информации (как мы уже знаем, все наши воспоминания распределены, а не хранятся в каком-то одном узле), мозг объединяет информацию из разных областей, образуя новые связи.

Нередко озарение, новая идея или решение проблемы приходят словно из ниоткуда? В этих случаях в дело вступает та самая сеть пассивного режима, благодаря которой мозг соотносит связи между разными элементами и создает нечто совершенно новое. А близость к воде представляет собой богатую сенсорными ощущениями среду с достаточно «мягкой фиксацией внимания», в которой произвольное внимание отдыхает, так как за дело берется сеть пассивного режима. Кстати, тот факт, что Архимед изобрел способ измерения объема предмета неправильной формы, принимая ванну, вовсе не совпадение. «Эврика!» (что в переводе с греческого означает «Нашел!»), в самом деле.

«На берегу моря, озера или океана есть то, чего не найдешь больше нигде, — говорит Майкл Мерцених. — Прикосновение воды, запах океана, птицы, гуляющие по песку, разные любопытные предметы, лодки, качающиеся на поверхности воды, — все это уникально для этой среды. И все это успокаивает нас, вознаграждает, притягивает и вызывает интерес». Малейшие изменения здесь — всплеск волн, отрицательно заряженные ионы, витающие в воздухе, дуновение ветерка — активируют в мозге ретикулярную формацию, которая тут же вычисляет, какой уровень бдительности необходим для правильной реакции на новый стимул. Такие незначительные изменения в окружающей среде позволяют поддерживать бдительность, сохранять любопытство и некоторую осторожность, но не требуют усиливать фокус внимания; а тем временем сеть пассивной работы мозга и дальше потихоньку трудится в фоновом режиме. Как писал натуралист Конрад Лоренц, «человек может часами сидеть перед аквариумом и смотреть на него так же, как он глядит на открытое пламя или потоки воды. В состоянии очевидной бездеятельности все сознательные мысли счастливым образом куда-то деваются, и все же в эти часы безделья человек познает важнейшие истины о макрокосме и микрокосме» [75]. По словам Альберта Эйнштейна, «творчество — это сухой остаток потраченного впустую времени». Но если время, проведенное в мечтаниях, помогает нам быть творческими людьми, стоит ли считать его потраченным впустую?

Конечно, бывают случаи, когда произвольное, направленное внимание соединяется с явной осознанностью «мягкой фиксации внимания» и позитивными эмоциями, вводя нас в состояние легкой, бездумной концентрации и наслаждения. В такие моменты дело, которым мы занимаемся, страдает, потому что нас увлекает «поток».

Поиск «потока» в воде

Идеальной нашу жизнь делает… полная отдача потоку.

Михай Чиксентмихайи[70]

Почти все знакомые мне серферы могли бы точно назвать момент, когда они влюбились в этот спорт, когда впервые испытали состояние «потока» в воде. К этому времени они, как правило, уже умели достаточно хорошо стоять на доске и ощущали мощь волны, несущей их к берегу. В тот миг мастерство, восторг и исключительная красота окружающей природы соединились воедино и привели к мощному выбросу дофамина, к которому теперь серфер стремится снова и снова. «Такие мгновения представляют собой вспышки интенсивной, насыщенной жизни», — пишет Чиксентмихайи [76]. В эти минуты мы теряем счет времени. Нам кажется, что больше ничто на свете не имеет значения, и мы чувствуем, что живы, полны сил, что все нам по плечу. Писатель и руководитель проекта «Геном потока»[71] Стивен Котлер превосходно описал это чувство в своей книге West of Jesus («Смерть Иисуса»):

Я быстро греб влево, под углом к следующей волне, а когда задал нужный темп, встал и почувствовал, как доска ускоряется, как меня вдавливает в нее и несет вперед, а потом мир исчез. Не было ни меня, ни кого-то другого. Какое-то время я не мог понять, где заканчивался я, а где начиналась волна [77].

Серферы, гребцы-слаломисты, байдарочники, пловцы — да почти все, кто занимается активными водными видами спорта — так же, как и альпинисты, теннисисты, художники, музыканты и творческие люди всех мастей, могут испытать чувство потока, лишь соблюдая ряд условий. Во-первых, нужно получать удовольствие от своего дела. В противном случае вы не станете прилагать целенаправленные усилия, чтобы обеспечить второе условие потока — достижение такого уровня компетентности, при котором можно не думать о том, что и как вы делаете, а просто заниматься делом, наслаждаясь этим. Например, в самом начале занятий греблей нужно научиться залезать в байдарку так, чтобы она не перевернулась, держать весло, задавать направление и так далее. Другими словами, чтобы познакомиться с техническими приемами какого-нибудь вида спорта, придется инвестировать в него определенное количество произвольного внимания. А освоив основы, вы, скорее всего, начнете наслаждаться этим занятием, и тогда внимание переключится на оттачивание навыков. Возможно, вы включите в репертуар новые, более сложные методы, потому что поставите перед собой более сложную задачу, или испытаете новые, более сложные места для катания.

Кстати, это и есть третье, чрезвычайно важное условие потока: занимаясь любимым делом, нужно чувствовать, что это трудно и требует напряжения. Некоторые серферы готовы кататься в любую погоду, но настоящий кураж они чувствуют, только если волна достаточно высока. Трудность задачи заставляет их соотносить свои действия со всеми имеющимися знаниями и использовать все свои навыки. Это напряжение сил в сочетании с наслаждением от занятия ведет к четвертому обязательному условию потока — потере чувства времени. Занимаясь чем-то, что у нас получается и что нам нравится, но в определенный момент требует напряжения сил, мы целиком и полностью сосредотачиваемся на настоящем — мы делаем именно это, в это время и этим способом. Мы настолько поглощены любимым спортом, проектом, произведением искусства или каким-то другим делом, что все остальное кажется не имеющим никакого значения, и теряем счет времени.

Учитывая давний интерес Петра Джанаты к звукам и работе мозга, совсем неудивительно, что сегодня он считается экспертом по потоку в особенном контексте: Петр изучает, как взаимодействуют нейронные структуры восприятия, внимания, памяти, действия и эмоций, когда мы играем или слушаем музыку [78]. По мнению ученого, во время музыкального исполнения человек активно участвует в опыте, что может легко привести к потоку. Другими словами, в это время он, как правило, делает то, что достаточно хорошо умеет, и обычно это занятие доставляет ему удовольствие [79]. На второй конференции, посвященной проекту «Голубой разум», ученый сказал, что вода особенно мощно активирует медиальную префронтальную кору (зону мозга, где происходит формирование эмоций, самооценки, творчества и интуиции). Реакция мозга на музыку и на воду сравнивается довольно часто. Джаната, в частности, говорит: «Рассказывая о том, что они чувствуют рядом с водой, люди описывают те же эмоции, которые возникают у них при прослушивании музыки: радость, грусть, удивление, безмятежность, энергию, ностальгию, трансцендентность и прочее».

Напомним, что сложность задачи и напряжение сил играют важную роль в приведении разума в состояние потока. Если бы каждая очередная волна была точно такой же, как предыдущая, новизны, помогающей нам включить Голубой разум, не было бы — мы просто привыкли бы к происходящему. На счастье, каждая волна уникальна (хвала воде!). Однако не каждая задача позволяет достичь оптимального баланса, и для активации Голубого разума нам, помимо всего прочего, нужно убедиться, что рутина не стала слишком рутинной. Эллен Лангер вспоминает:

Однажды мы проводили исследование с участием музыкантов симфонического оркестра, которым, как выяснилось, было до смерти скучно заниматься своим делом. Эти люди день за днем играют одни и те же музыкальные произведения, но уйти из оркестра, как правило, не могут, так как это узкоспециализированная работа, которая к тому же обеспечивает очень высокое положение в обществе.

Разделив людей на группы, мы попросили одних музыкантов точно воспроизвести свое последнее исполнение, то есть играть довольно бездумно. Другим предложили воспользоваться немного новым для них подходом к исполнению, то есть играть осознанно. А поскольку это был не джаз-банд, изменения должны были быть очень тонкими и незначительными. Когда (позже) мы проиграли записи исполненных этими группами симфоний людям, ничего не знавшим о нашем эксперименте, подавляющее большинство оценило игру второй группы выше, чем игру первой. В этой группе каждый играл немного по-своему, и результат получился лучше [80].

В нужном месте

Хотя Чиксентмихайи и другие ученые доказали, что люди способны входить в состояние потока в разных обстоятельствах, занимаясь при этом разными видами деятельности. Судя по всему, в определенных местах и при определенных условиях многим легче достичь максимальной эффективности, работать на пределе своих возможностей и, соответственно, войти в творческое состояние «потока». Полностью погружаясь в богатую сенсорными стимулами среду и сознательно обращая внимание на то, где мы и что делаем — даже если речь идет о таких простых вещах, как прогулка по парку или катание на лодке, — мы зачастую задействуем как произвольное внимание, так и сети пассивного режима работы мозга. И это вводит нас в состояние осознанного, но при этом спокойного, расслабленного фокуса.

Несколько лет назад Дэвид Стрейер пригласил пять нейробиологов, а также гида, фотографа и репортера New York Times Мэтта Ричтела в семидневный поход по реке Сан-Хуан на юге штата Юта. Пять из семи дней путешественникам предстояло обходиться без сотового телефона и доступа в интернет, так как никакой связи там не было. По сути, на это время люди отказывались от любых достижений технического прогресса. Ученым было интересно узнать, что произойдет с их познавательными способностями, если на мозг будет воздействовать только река, ее окрестности и общение с другими путешественниками.

На протяжении пяти дней путники «с боем» сплавлялись по бурным речным порогам (усиленный фокус внимания), шагали по тропам вдоль отвесных обрывов каньона (физический стресс) и плыли на плотах по спокойным участкам реки, где могли просто любоваться красотой окружающей природы. Постепенно суматоха и потребности городской жизни отступили на второй план. И, по словам Ричтела, идеи и мысли начали течь намного свободнее. Ученые согласились, что все это время с их восприятием «что-то» происходило — как будто их голова очищалась, благодаря чему и запускались плодотворные дискуссии на невероятно широкий круг тем [81]. Было ли это связано с отсутствием отвлекающих факторов? Или с тем, что мозг путешественников наконец получил отдых, в котором отчаянно нуждался? Или это было связано с погружением в природу и пребыванием на воде? Или с потрясающими видами усыпанного звездами ночного неба? Со сменой обстановки или самим уходом от привычной рутины? Скорее всего, определенную роль сыграли все эти факторы, но, независимо от причины, очевидно, что переход от городской суеты к жизни на лоне дикой природы и впрямь помогает нам делать свое дело.

Разумеется, целью экспедиции было не само по себе путешествие по реке в компании других ученых. Их интересовало, насколько значимыми окажутся произошедшие за это время перемены. Скептически настроенные члены группы изначально не были уверены в том, что поход приведет к каким-либо существенным долгосрочным изменениям — как в личном плане, так и интересным с научной точки зрения. Но к концу путешествия даже Арт Крамер, амбициозный, успешный и чрезвычайно энергичный нейробиолог из Иллинойского университета, признал, что для него «время в экспедиции текло медленнее» (впервые с тех пор, когда ему исполнилось пятнадцать). А еще он заявил, что теперь намерен выяснить, что именно способствовало большей ясности мыслей и другим явным улучшениям его мозговой деятельности — пребывание на природе, физические нагрузки от гребли и пеших переходов или и то и другое вместе. Тодд Брейвер, профессор психологии из Вашингтонского университета в Сент-Луисе, начал строить планы исследования мозга в состоянии покоя и в природной среде с помощью нейровизуализации.

Пол Этчли, профессор Канзасского университета, рассказывавший нам ранее о серьезном вреде чтения и отправки текстовых сообщений за рулем автомобиля, получил, по его словам, более полное представление о почти наркотической зависимости современного человека от цифровой стимуляции. Еще один участник похода, Стивен Йантис, глава отделения психологии и неврологии Университета Джона Хопкинса и признанный специалист в области томографии головного мозга, особо отметил одну приятную беседу поздним вечером «под звездами и вьющимися над головами летучими мышами». По словам ученого, для него это стало прекрасным фоном, чтобы найти новый подход к пониманию результатов его исследований в области когнитивного контроля при переключении с задачи на задачу. И все участники похода в один голос рекомендовали некоторое «отключение» перегруженного и постоянно работающего мозга современного человека в качестве эффективного лечения. Как выразился Ричтел, когда рядом течет река, свободно текут и новые мысли и идеи.

При сопоставлении всех фактов становится очевидным, что совершить относительно длительное путешествие по реке, без сомнения, полезно и увлекательно, но даже недолгая прогулка на открытом воздухе может принести человеку огромную пользу. Скульптор Дэвид Эйзенхауэр описал это так: «На природе мои мысли успокаиваются, и из этого спокойствия рождается настоящее искусство» [82]. А американский философ Ральф Уолдо Эмерсон сказал о великом мыслителе Генри Дэвиде Торо следующее: «Продолжительность его прогулок была соразмерна длине его произведений. Если он сидел дома, он вообще ничего не писал» [83]. И это относится к очень многим творческим людям, что вполне объяснимо с психофизиологической точки зрения. Список интеллектуальных и художественных прорывов, совершенных благодаря прогулкам на природе или купанию в водоемах, действительно очень длинный. Иногда, для того чтобы найти решение, надо просто выйти из дома.

Дэвид Пуу — спасатель мирового класса, в его жилах, помимо прочих, течет гавайская кровь. Он сертифицированный оператор экстренной службы спасения на воде. Иными словами, это один из тех парней, которые всегда выручат вас из беды на море, реке или океане. Правда, Дэвид может также подвести вас под монастырь, так как он не только спасатель, но еще и фотограф, и кинооператор, прославившийся на весь мир тем, что крупным планом снимал серферов на смертельно опасной волне «Маверик», а также акул у побережья Гавайских островов и отчаянных ребят, сплавлявшихся на плотах по бурной Американ-Ривер. Фотографии Дэвида печатали такие журналы, как Sports Illustrated, National Geographic и Time. Он знаток гидрологии и метеорологии волн, умеет предсказывать, какой будет погода и как волны разбиваются о рифы или разбегаются на мелководье. И это неудивительно, ведь Дэвид всю жизнь живет у океана и проводит в воде 250 дней в году. Он фотоохотится в ней, на ней, под ней и рядом с ней. Он виртуозно управляет почти всеми видами транспортных средств — от вертолета и самолета до гидромотоцикла, лодки и доски для серфинга, — что позволяет ему занимать идеальную позицию для съемки. Кстати, при выборе кадра Дэвид руководствуется исключительно интуицией.

Впрочем, креативность Дэвида выходит далеко за рамки его способности находить идеальный кадр. Его «послужной список» также включает успешное участие в соревнованиях по серфингу, велоспорту, плаванию и автогонкам, а еще и серьезные достижения в литературе и искусстве. Он смелый и неординарный мыслитель, который не боится задавать провокационные вопросы любому, будь то высокопоставленному чиновнику из Национального управления океанических и атмосферных исследований или Министерства обороны США или участнику конференции Sea-Space Initiative (это мероприятие привлекает инновационных мыслителей, интересующихся проблемами «внутреннего и внешнего космических пространств»).

По словам Дэвида, цель искусства — не красота и не познание мира, а общение, взаимосвязь и взаимовлияние. «Красота есть просто поиск и подключение к чьему-либо духу, ко внутреннему миру, — говорит он. — Вы стараетесь донести не то, что видели, а то, что проникло в вашу собственную душу. Вы используете визуальные образы, чтобы информировать душу и просвещать дух. Именно так и создается сообщество, именно так формируется коммуникация, так мы устанавливаем связь друг с другом. Это и есть цель любого искусства».

Конечно, не каждый человек может рассчитывать на такую же тесную связь с водой, какой достиг Дэвид. Впрочем, обнадеживает вывод науки нейроэстетики: художественное отображение действительности способно стимулировать мозговую деятельность практически так же эффективно, как реальные объекты. И это особенно важно, если речь идет о воде. Ничто не может сравниться с реальным пребыванием на берегу реки, плаванием в бассейне и прогулкой по морскому побережью, но, даже глядя на фотографии этих мест, мы заставляем свой мозг переходить в режим Голубого разума. И сила такого перехода огромна — если не верите, спросите Майкла Фокса, — а далее мы обсудим этот переход и другие способы, которыми вы можете «смочить» свою «сугубо сухопутную» жизнь.

Глава 8. Просто наладьте связь

Наши жизни связаны тысячами невидимых нитей…

Герман Мелвилл

Выступая на третьем саммите, посвященном проекту «Голубой разум», на острове Блок, известный психиатр и исследователь Гарвардской медицинской школы Хелен Рисс начала свое выступление с показа видео о птицах острова Мидуэй, расположенного посреди Тихого океана. Мы увидели огромное количество чаек и альбатросов: их крылья были распростерты, крики эхом перекликались с музыкальным сопровождением из океанских волн и прекрасных звуков испанской гитары. Птицы ходили по зеленым холмам, сидели на них. Мы наблюдали за белыми и коричневыми чайками, снятыми крупным планом: они парами склонялись над гнездами с яйцами в крапинку, нам показывали пушистых коричневых птенцов, принимающих пищу из ртов своих матерей…

А потом картинка резко поменялась: мы увидели череп и высушенную до скелета тушку альбатроса на сероватом песке, а посередине тельца, на месте желудка, кучку обрывков пластикового мусора: крышки от бутылок, обрывки пластиковых пакетов, прямоугольные куски чего-то, что невозможно определить. Страшная сцена, запечатленная фотографом Крисом Джорданом и кинематографистом Йаном Возенилеком, сменилась кадром с изображением гнезда с одиноко лежащим в нем яйцом, а все остальное пространство было полностью завалено тем же пластиковым мусором. Чуть дальше, задыхаясь и дергаясь в предсмертных конвульсиях, на земле лежала птица, а в следующем кадре мы увидели человеческую руку, вытаскивающую из тельца мертвой птицы горсть крышек от бутылок [1].

Когда видео закончилось, в зале воцарилась гробовая тишина. И Рисс сказала: «После просмотра этого клипа я больше никогда не выброшу бутылочную крышку куда попало. Вот как работает эмпатия. Под действием впечатлений, изображений и звуков в нашем сознании что-то происходит — и преобразуется в чувство, от которого нам никуда не деться. Эмпатия связывает нас со всеми живыми существами на планете». Как объяснила Хелен, эмпатия предполагает способность к осмыслению более высокого порядка. И это позволяет нам представлять, как чувствует себя другое существо, даже если сами мы чувствуем себя в этот момент совершенно иначе. Эмпатия и умение «считывать» эмоции, намерения и физическое состояние тех, кто нас окружает, играют решающую роль в способности человека успешно взаимодействовать в разных социальных обстоятельствах. Возможно, именно с этой целью это чувство было изначально заложено в нейрохимическом механизме функционирования человеческого мозга. Эмпатия Хелен породила в ее душе сострадание, заставив ее переосмыслить значимость маленьких пластиковых бутылочных крышечек (которые отныне каждый раз напоминают ей о несчастном альбатросе с острова Мидуэй). «Эмпатия похожа на электронасос, через который не циркулирует вода, из-за чего он очень быстро перегревается и перегорает», — пишет Матье Рикар (мы познакомимся с ним чуть позже, в совсем иных обстоятельствах) [2].

Около двадцати лет назад итальянские ученые имплантировали электроды в зону F5 [3] вентральной премоторной коры макак и обнаружили, что когда животные наблюдали за тем, как один из исследователей брал со стола и ел арахис, в их мозге активировались нейроны, которые организовывали те же действия. Эти особые нейроны как будто «отражали» действия других, поэтому их назвали зеркальными. Ученых заинтересовало, есть ли такие нейроны в головном мозге человека и где именно они расположены. Дальнейшие исследования с использованием фМРТ показали, что группы нейронов в нижней лобной извилине головного мозга человека одинаково реагируют и на наблюдение за действием, и на его фактическое выполнение [4].

Изучение работы зеркальных нейронов открыло новые горизонты в изучении того, каким образом мы, люди, связаны между собой. «Произошел настоящий взрыв в сфере изучения общих нервных цепей, то есть происходящего в нашем мозге в то время, когда что-то происходит в мозге другого человека, — заявила Рисс. — Иными словами, речь идет об основе эмпатии».

Сам факт существования зеркальных нейронов свидетельствует о том, что мы просто не смогли бы не принять эту новую идею, — идею о том, что физические и психические процессы, происходящие внутри вас, вызывают отклик во мне. «Основываясь на… поступающей извне сенсорной информации, мы способны отражать не только поведенческие намерения других людей, но и их эмоциональные состояния, — пишет Дэн Сигел. — В итоге мы не только имитируем поведенческие модели других людей, но и резонируем с их чувствами, внутренним психическим потоком, текущим в их разуме. Мы чувствуем не только то, каким будет следующее действие, но и эмоциональную энергию, которая легла в основу этого поведения» [5]. Более того, мы «считываем» эмоции других людей задолго до того, как сами это осознаем.

Психолог Ульф Димберг из Упсальского университета в Швеции провел один интересный эксперимент. Он изучал способность людей реагировать на сердитые и счастливые лица, мелькавшие на экране компьютера. Оказалось, испытуемые не только автоматически чуть-чуть хмурились, видя недовольство других людей, и приподнимали уголки губ при виде счастливых лиц, но делали это уже через 500 миллисекунд после появления картинки на экране, а значит, быстрее, чем их сознание могло зарегистрировать образ [6].

Кроме того, люди демонстрируют высокую степень физиологической синхронизации: мы зеваем, когда зевает кто-то рядом, и смеемся, когда кто-то смеется, а младенцы начинают плакать, услышав чей-то плач. «Эти сенсорные, моторные и эмоциональные процессы играют важнейшую роль в понимании окружающих нас людей», — утверждает Арт Гленберг, профессор факультета психологии Аризонского университета и эксперт в области явления под названием «воплощенное познание» [7].

К сожалению, у эмпатии есть и обратная сторона: узнав, что кто-то находится в беде, мы говорим: «Я чувствую вашу боль», иногда это оказывается буквальным. Рисс описала эксперимент, проведенный нейробиологом Таней Сингер. Пригласив к участию шестнадцать супружеских пар, Сингер на некоторое время поместила жен в аппарат фМРТ. Там каждую женщину подвергли удару электрошоком в области правой руки и отметили место в мозге, активировавшееся в результате испытанной боли. Далее исследовательница сообщила женщинам, что их супруги только что получили такие же удары электрошоком, и зафиксировала их реакцию. Когда жены узнавали, что их половинам было больно, на экране регистрировалась реакция некоторых из тех же зон мозга, которые активизировались, когда они сами ощущали боль. Нервные цепи, связанные с физическим чувством боли, оставались относительно спокойными, но сети, связанные с эмоциональными аспектами боли, светились ярким светом [8]. По мнению Рисс, этот эксперимент показал, что эмпатия зачастую способствует усилению чувства взаимосвязи и альтруизма, но нередко приводит и к серьезным эмоциональным срывам и даже полному истощению физических и духовных сил человека.

Вы можете спросить, какое отношение все это имеет к Голубому разуму? Мы с вами уже обсудили, как психологическая вовлеченность стимулирует творческие способности, сосредоточенность и помогает контекстуализировать жизнь, а также отделять важное от неважного. Однако до сих пор мы не затрагивали некоторые основные элементы этого состояния ума, а между тем именно в способности распознавать более общую, целостную картину и состоит суть Голубого разума. Для того чтобы научиться избавляться от стресса и отвлекаться от суматохи современного мира, мы должны признать, что наша жизнь представляет собой часть более крупной, чем мы, целостной природной системы. Под словом «целостный» надо понимать, что соединение отдельных частей дает в итоге нечто большее, чем просто их сумма. А наша сила состоит в понимании того, что вопросительный знак важнее восклицательного и что все наши решения должны приниматься с учетом того безмерного и таинственного многообразия, доступ к которому обеспечивает вода. Но чтобы достичь этого уровня, нам необходимо выйти за пределы самих себя, научившись подключаться к ресурсам друг друга.

Связь с природой

Чтобы проникнуть в мир тайн, пробудить священное, нам нужны солнце, луна, звезды, реки, горы, птицы, рыбы в море.

Томас Берри. The Great Work

(«Великая работа»)

Когда в 1869 году ученого (и агностика) Tомаса Гексли попросили написать вступительную статью для первого издания журнала Nature, он сказал, что невозможно придумать «более подходящего предисловия», чем «рапсодия» Иоганна Вольфганга фон Гете. «Природа! Окруженные и охваченные ею, мы не можем ни выйти из нее, ни глубже в нее проникнуть», — писал Гете, и Гексли заключает: «Вполне возможно, что через много лет после того, как теории философов, описанные на страницах этого журнала, безнадежно устареют, видение поэта останется достоверным и точным символом чуда и тайны Природы» [9].

Участники многих исследований признают, что время, проведенное на природе, позволяет им чувствовать связь с чем-то вне их самих — с чем-то неизмеримо большим, исключительным и глобальным. Особенно мне понравилось исследование, проведенное в 2011 году. Это был опрос 452 студентов из Эдмонтона (провинции Альберта), который показал, что ощущение более тесной связи с природой способствует усилению чувства благоговения, укреплению жизненных сил, целеустремленности и появлению позитивных эмоций в целом [10]. А в рамках другого исследования участники, которым показывали виды природы и которые представляли себя полностью погруженными в эту среду, демонстрировали большую приверженность социально значимым целям и готовность помогать другим [11].

Что же такое есть в природе, что пробуждает в нас это ощущение связи друг с другом? Чаще всего упоминается «трансцендентный» аспект мира природы, то есть его красота — все более редкий и экзотический элемент в нашем мире Красного разума. «Даже того, чей единственный опыт общения с природой состоит из лежания на пляже и наблюдения за волнами, не удивит, что люди, отдыхающие на лоне дикой природы, одной из основных своих целей считают эстетическое удовольствие», — пишет Уинифред Галлахер в книге «Сила места» [12]. Возможно, наша реакция на красоту и эстетику природы так сильна, глубока и поэтична потому, что еще наши прародители видели красоту в формах и цветах природного мира. И этот опыт выходит далеко за рамки визуального: на природе мы сталкиваемся с незнакомыми (читай: новыми) звуками, запахами, флорой и вкусами, с которыми никогда бы не встретились дома. Вот как автор и проводник по местам дикой природы Сигурд Олсон описывает один из самых запоминающихся и красивых моментов, пережитых им на природе:

Из воды выскочил косяк окуней. Они были зелено-черно-золотые, и их красота очаровала меня. Надо мной с криками кружились чайки. Волны с шумом врезались в пирс. Я был один в диком и прекрасном месте, которое частично состояло из ветра и воды, частично из темного леса, через который я сюда пришел, и частично из самых разных непривычных звуков, цветов и чувств. В тот день я увидел жизнь, наполненную неописуемой красотой и восторгом. Думаю, там я впервые услышал пение дикой природы [13].

Природа во всей красе демонстрирует нам свое величие, и это ставит нас на свое место. Будучи подростком, нейробиолог Дэн Сигел часто ездил на велосипеде на пляж, гулял по берегу океана и много-много думал. «Я наблюдал за волнами и не переставал удивляться — жизни, приливу, морю, — вспоминает он. — Сила Луны притягивает воду, поднимая ее вверх к скалам, а затем тянет вниз по скалистым уступам обратно в море… И эти приливы, думал я, будут продолжать свой вечный круговорот еще долго-долго после того, как я покину эту землю» [14]. Деревья, трава, вода, песок — все это знакомо нам, тем не менее величие природы нередко заставляет нас, затаив дыхание, восхищаться ее невероятной мощью. На фоне древности, величественности и сложности природы мы все просто карлики, но нас все равно тянет к ней, так как она показывает нам самих себя и человеческое в нас в понятной перспективе. Мы сталкиваемся с природой в чисто физическом смысле, когда ходим, карабкаемся, гребем, ездим, плаваем, бегаем или катаемся на лыжах. Как говорит пеший путешественник Эдриан Джурик, эти элементарные силы «противоречат завышенной самооценке, которую мы с таким трудом формировали», и спускают нас с небес на грешную землю [15].

В рамках проведенного в 2007 году исследования людей просили описать случаи, когда они видели особенно красивый природный пейзаж, и оценить уровень десяти разных эмоций, которые они при этом испытывали. На первое место участники поставили «трепет», «восторг», «любовь» и «гармонию». И почти все согласились с утверждениями вроде «я чувствовал себя маленьким и незначительным», «я чувствовал присутствие чего-то неизмеримо большего, чем я сам», «я чувствовал тесную связь с окружающим миром», «я совершенно забыл о повседневных делах и проблемах» и «я хотел, чтобы это никогда не кончалось» [16]. В 1998 году ученые провели опрос участников экспедиций по дикой природе в США, и целых 80 процентов ответили, что в результате этих походов их духовная связь с природой сильно окрепла [17].

На природе мы переживаем то, о чем я предпочитаю думать как о позитивном отсутствии контроля — в противоположность негативному отсутствию контроля, который мы испытываем в повседневной, перегруженной раздражителями жизни. Неспособность справиться с собственными почтовыми ящиками, банковскими счетами или объемом талии (не говоря уже об экономике и международных конфликтах) заставляет нас хуже относиться к самим себе. А на природе мы понимаем, что есть нечто неизмеримое, великолепное, нечто, существующее как с нами, так и без нас. И это понимание способно трансформировать в нас чувство ответственности и обновить список приоритетов.

Недавно ученые провели ряд исследований нейронных сетей, которые формируют наши представления о том, что находится вне нас (внешняя сеть), а также нашу самооценку и эмоции (внутренняя сеть, или сеть, работающая в пассивном режиме). Обычно мозг переключается с одной сети на другую; но исследователь в области когнитивных нейронаук Зоран Йосипович обнаружил, что люди, часто практикующие медитацию, способны поддерживать в активном состоянии обе сети [18]. Это существенно снижает барьер между человеком и окружающей средой, вызывая эффект вдохновляющей гармонии с миром. Такая способность одновременно осознавать как самого себя, так и окружающий мир, и в восточной, и в западной философии называется монизмом, или единством. Это чувство единения со всем, чувство связи, ощущение себя частью чего-то бесконечно большого и поразительного. Все ваши чувства обострены, и вы видите, слышите, чувствуете, ощущаете вкус и запах более полно. Счастье, удовольствие, блаженство, благоговение и благодарность возникают без особой причины — некоторые духовные учителя называют это беспричинной радостью. Кажется, что время остановилось или идет медленно-медленно, а то и исчезло вовсе; что вам ничего не нужно, вы ничего не хотите, ни в чем не нуждаетесь. Одни называют это единством с миром природы, другие — общением с Всевышним. А большинство людей, скорее всего, даже не сумеют подобрать точных слов для описания своего состояния.

Как известно, в такое состояние можно войти с помощью медитации, молитвы и прочих духовных практик. Многие из нас переживали минуты или даже часы единства и духовности при взаимодействии с природой, а в особенности водной средой и ее обитателями. «В каждом человеке развивается определенная форма привязанности к различным социальным и природным ландшафтам, которые встречаются ему на жизненном пути. И зачастую чувства, возникающие как реакция на пребывание в таком месте, бывают особенно сильными и всепоглощающими», — утверждают Лаура Фредриксон и Дороти Андерсон [19]. Мы всей душой привязываемся к своему уголку природы и бережем полученные там впечатления, словно редкую драгоценность. Это место становится для нас священным. Таким священным пространством может быть малодоступный закуток дикой природы, куда можно добраться только пешком или на каноэ, или вода, в которой вы ловили рыбу, плавали под парусом или в которую просто входили, ощущая ее объятия и невероятную мощь. Всякий раз, когда бы и как бы вы в нее ни погружались, вы чувствовали себя связанным с чем-то неизмеримо большим, чем вы сами.

Психолог Абрахам Маслоу считал, что, поскольку «более возвышенная и трансцендентная природа» человека является «неотъемлемой частью его сущности» [20], иногда мы способны получать доступ к мистической осознанности (как в свое время описал ее Уильям Джеймс). Маслоу назвал эти моменты пиковыми переживаниями и описал их как «переживания, связанные с внезапным интенсивным ощущением счастья, полноты существования, которые нередко сопровождаются сознанием некоторой „абсолютной истины“ или единства всех вещей» [21]. Психологи, изучающие такие пиковые моменты, считают, что всем им присущи общие характеристики: абсолютный фокус внимания, отсутствие страха, ощущение красоты и гармонии мира, чувство связи и даже слияния с окружающей средой, чувство благоговения перед переживаемым опытом, а также понимание, что вам очень повезло его пережить; что время и пространство изменились, а вы погружены в настоящий момент; ощущение реальности, истинности и ценности данного опыта. Кроме того, это моменты прозрения и эмоции, которых вы не испытываете в повседневной жизни, осознание психической вовлеченности в переживание и его значимости для всей вашей дальнейшей жизни [22]. В таких состояниях мы видим себя не отдельно, а как бы включенными, «встроенными» во взаимоотношения со всем миром. Мы становимся частью всего, а все становится частью нас [23].

Пиковые переживания часто заставляют человека выйти за рамки воспринимаемых им ограничений. Кэтрин Франссен наблюдала это у парашютистов и альпинистов. Джамал Йогис и другие серферы-экстремалы описывают переживание таких моментов, когда «океан требовал такой сверхконцентрации… что не было времени даже понять, где кончается тело и начинается волна» [24]. А вот как описал подобный опыт один из спортсменов, сплавлявшихся на каноэ по бурным порогам южного рукава Американ-Ривер в Калифорнии:

В конце полуострова гора, наконец, отступает, создавая S-образный поворот, который так меня восхищает. Скорость течения резко повышается, от порогов воздух, заряженный отрицательными ионами, меняет все вокруг. По мере приближения к грому мышцы всего тела напрягаются, и я, как всегда, прохожу через скалы в девяноста метрах вверх по течению — в месте, которое я называю Вратами, потому что, я знаю, если смогу пройти через них, дальше все будет в порядке. Приближается последний поворот… Я сжимаю в руках весло, полностью расслабляю свой разум и отдаюсь потоку — прохожу в проем и проскальзываю мимо скалы. И тут, словно по волшебству, подобно слоям со старой луковицы, снимаются слои жизни, открывается свежая плоть и жизнь видится в принципиально новом свете [25].

Экспансивная осознанность такого рода — видеть «жизнь в принципиально новом свете» — почти всегда присутствует в средах, в которых мир природы объединяется с водой [26]. Судя по всему, в воде как, образно говоря, в духовной составляющей природного мира есть нечто особенное, пронизывающее сознание всего человечества. Описывая ощущение вечности, неограниченности и неразрывной связи с миром, Фрейд обращается к своей переписке с французским писателем (и знатоком восточных религий) Роменом Ролланом и называет этот опыт «океаническим чувством» [27, 28].

Вода, так или иначе, присутствует во многих наших духовных и религиозных традициях. В книге «Дао Дэ Цзин» (написанной примерно между VI и IV веками до нашей эры) китайский философ Лао-Цзы писал: «Из всех элементов космологического устройства мира Огонь, Вода, Земля, Минералы и Природа, Мудрец выбирает в качестве своего наставника Воду». Будда сравнивал жизнь с рекой, которая всегда течет, постоянно меняясь. Вода — неотъемлемая часть легенд и мифов всех древних цивилизаций, от Египта до Японии. «Дух Божий носился над водою» (Бытие 1:2, Библия короля Иакова). «Мы [Аллах]… сотворили все живое из воды», (Коран, Пророки 21:30). «Мрак был сокрыт мраком вначале / Неразличимая пучина — все это» (Ригведа 10:129:3). Индусы считают купание в Ганге священным (называя реку Мать Ганга); паломники-христиане тысячами стекаются к рекам Иордан и Лурдес; исламские паломники во время хаджа идут к священному колодцу Замзам в Мекке. Люди традиционно используют воду для очищения себя от метафизического загрязнения («Грехи с людей смывает только море», — говорит героиня трагедии Еврипида Ифигения, объявляя о том, что ее брат Орест очистился от греха убийства собственной матери) [29], а также как средство освящения живых (крещение святой водой) и мертвых (омовение перед захоронением). Для многих коренных народов всего мира вода служит инструментом связи человечества со всем живым. Элизабет Вуди, член организации Yakima Nation в Орегоне, говорит: «В наших религиозных обрядах и холистической медицине омовение считается таинством. Вода — главный символ нашего церемониального цикла. По всей Большой реке в Колумбии мы просыпаемся с этим напитком и заканчиваем день глотком воды и молитвой… Вода — это жизнь» [30].

В 2010 году Йан Фостер из Университета Монтаны изучал чувство духовной связи, испытываемое людьми, сплавлявшимися на каноэ по диким пограничным водам Миннесоты; на этом участке площадью примерно пять тысяч квадратных километров расположены 1175 озер и сотни километров рек и ручьев. Во многие места этой природной зоны можно добраться только на лодке, и все равно каждый год более 250 тысяч человек едут туда ради сплава на каноэ, пеших походов, рыбалки, охоты и прочих видов активного отдыха. В рамках исследования Фостер посещал на каноэ разные кемпинги и просил людей описать, что они чувствуют, находясь в той местности. «Вместо того чтобы, приняв утренний душ, встречать их на перевалочном пункте и расспрашивать о путешествии и только что пережитом опыте, я отправлялся прямо туда, в дикую природу, — пишет Фостер. — [Я] купался в озерах, рыбачил (пусть только дважды за тридцать дней), греб, борясь с ветром, и сражался с тучами комаров» [31]. В итоге исследователь обнаружил, что ближе всего человеческой душе красота и безмятежность «опыта пребывания на плоскогорье».

Один человек, назовем его Том, сказал, что насквозь пропитывается «всем этим: водой, деревьями, небом, ветром… В дикой природе я просто отключаюсь от всего остального и впитываю то, что меня окружает, не переставая благодарить за это матушку-природу» [32]. Погруженность в мир природы вкупе с ограничением социальных контактов и потока постоянно поступающей информации, а также непременное взаимодействие с природой почти тем же способом, каким это делали жители тех мест на протяжении тысяч лет — в таких условиях, по утверждению Фостера, «воспламеняется, подогревается и (или) поддерживается» связь людей с их окружением и чем-то неизмеримо большим, чем они сами [33].

Кроме того, Фостер обнаружил, что в описаниях своей духовной связи с окружающей средой огромное значение люди придают воде. Природная красота воды и неба (на дакотском «Миннесота» означает «там, где в воде отражаются небеса») трогает души многих людей. Одна женщина, назовем ее Мэри, описывает такой случай:

Вчера мы делали остановку на озере Гудзон. Небо было ярко-розовым и фиолетовым, и, казалось, вода тоже была окрашена в эти цвета — так поразительно, как будто нереально… По мере приближения ночи небо темнело, и вода тоже меняла цвет, а я просто сидела и наблюдала за тем, как эти основы мироздания полностью меняют ход времени… В такой момент в голове возникла мысль: «Как я здесь оказалась? Что привело меня сюда, в это место, где я могу все это чувствовать?» [34].

Опыт пребывания в горной и плоскогорной дикой местности замечателен не только своим моментальным воздействием, но и, что намного важнее, эффектом, который он производит на нас и по возвращении к привычной жизни. В середине напряженного дня, на улицах большого города или в офисе, с глазами, прикованными к экранам смартфонов, планшетов и ноутбуков, мы вспоминаем те исключительные минуты, когда наш разум был абсолютно спокоен и безмятежен, а сердце открыто для красоты и чудес природы. И в результате можем перенестись назад, к тому опыту, чтобы вновь ощутить связь с природой, с чем-то божественным, чудесным — как бы это ни называлось.

Женщина по имени Нэнси, например, резюмировала свои чувства по возвращении домой так: «Там я поняла нечто такое, чего не понимала раньше… У меня было ощущение, что все в моей жизни так, как и должно быть. И это состояние глубочайшего счастья, возникающего даже тогда, когда просто вспоминаешь те моменты — невероятно сильное чувство» [35].

Рыба за миллион долларов

Рыбы — наши друзья, а не еда.

Акула по имени Брюс[72] из мультфильма «В поисках Немо»

Токийский рынок Цукидзи — крупнейший в мире оптовый рынок рыбы и морепродуктов. Каждый день (кроме воскресений и праздничных дней) 1600 поставщиков продают более 400 различных сортов даров моря, от морских водорослей до китов. Более всего востребован голубой тунец. Примерно 80 процентов тунца, выловленного во всем мире, попадает к покупателям через Японию [36]. Раньше эта рыба годилась только для кошачьего корма, так как кроме кошек ее никто есть не хотел. Но начиная с 1970-х годов она считается настоящим деликатесом — особенно филейная часть, которую называют торо. По сведениям оптовой торговой компании Catalina Offshore Products, специализирующейся на продаже морепродуктов, «из-за высокого содержания жира в торо голубого тунца мясо имеет розовый, ближе к белому, цвет и богатый маслянистый вкус, оно буквально тает во рту» [37]. В лучших токийских суши-барах один кусок первосортной филейной вырезки может стоить до 24 долларов [38].

Впервые я побывал на Цукидзи летом. Особой честью на этом рынке считается купить первого голубого тунца в году, поэтому 1 января здешний рыбный аукцион привлекает огромное количество рестораторов, желающих получить желанный статус (и славу) благодаря победе в торгах. В 2013 году победителем стал Киеси Кимура — владелец обосновавшейся в Токио сети ресторанов: он заплатил за первого голубого тунца года 1,76 миллиона долларов. Тунец весил примерно 220 килограммов. Выходит, Кимура выложил около 225 долларов за 28 граммов, притом что, по его собственному признанию, позднее в тот же день рыба в его ресторанах продавалась не дороже 5 долларов за порцию [39].

Что же за бизнесмен станет покупать то, что, как он сам точно знает, никогда даже приблизительно не окупит его инвестиций? Все очень просто: заоблачная отпускная цена служит главным образом предметом национальной гордости, эффективного маркетинга и добрых намерений, объяснил сам Кимура, разрезая драгоценную рыбину и поднимая ее торпедообразную серебристую голову перед вспышками фотокамер.

Согласно отчету, опубликованному всего через двадцать два дня после той знаменательной покупки, поголовье тихоокеанского голубого тунца сократилось на целых 96,4 процента по сравнению с необлавливаемой популяцией [40]. Согласно другой, не менее ужасающей статистике, 90 процентов поголовья голубого тунца вылавливают прежде, чем рыба достигает репродуктивного возраста [41]. Выложить круглую сумму за первого голубого тунца 2013 года было, несомненно, отличным маркетинговым ходом, эффективной бесплатной рекламой и шансом испугать конкурентов внушительным размером своего кошелька, но, как заметила директор подразделения по сохранению глобального поголовья тунца экологического фонда Pew Environment Group Аманда Никсон, «гораздо интереснее узнать, сколько будет стоить последняя рыбина» [42].

Почему же мы готовы так дорого платить за филе голубого тунца, суп из акульих плавников или черепаховые яйца, невзирая на то (впрочем, возможно, именно поэтому) что эти существа относятся к редким видам или им и вовсе угрожает исчезновение? Покупка тунца за миллион долларов служит наглядным примером того, как стремление к немедленному удовлетворению своих потребностей, высокому статусу и неспособность предвидеть долгосрочные последствия своих поступков могут привести к явлению, которое я называю нейрохимией разрушения. И возможно ли, как говорит Дэвид Пуу, лучше поняв и проанализировав самих себя, научиться делать лучший выбор, который обеспечит нам лучшее будущее, — выбор, который не только сохранит природный мир, но и обеспечит нам свободный доступ к Голубому разуму?

Наши психологические взаимоотношения с миром

Мы хотим максимального блага для каждого человека, но что есть благо? Для одного это уединение на лоне дикой природе, а для другого — лыжная база, рассчитанная на тысячи человек.

Гаррет Хардин. The Tragedy of the Commons

(«Трагедия общин»)

Вот уже почти пять лет в городе Сан-Диего реализуется рекламная кампания Think Blue («Думай об океане»), которая, помимо многого другого, включает в себя демонстрацию рекламных роликов по телевидению и в местных кинотеатрах. В одном из таких роликов (под названием «Карма») рассказывается, что могло бы произойти, если бы на человека, выбросившего на улице мусор, вдруг вывалилось все, что по ливневым стокам попадает в океан после сильного дождя. В этом видео бизнесмена, который во время прогулки швыряет на землю обертку от жвачки вначале обливают кока-колой, выплеснутой какой-то дамой из окна автомобиля, потом заваливают бытовым мусором, вываленным другой женщиной прямо с балкона, а затем он наступает на кучу, оставленную собакой [43]. «Помни об океане», — поучает голос за кадром [44]. Довольно любопытный способ показать, к чему приводят даже самые незначительные поступки — ведь об этом мы, как правило, не задумываемся, поскольку непосредственно не наблюдаем их последствий.

Мозг обладает удивительной способностью скрывать от сознания истину об окружающем мире. Мы подвержены воздействию миллиардов сигналов органов чувств, тактильных ощущений, воспоминаний, звуков, запахов и голосов, и большую часть времени мозг изолирует и защищает нас от львиной доли всего этого. Впрочем, такая защита дорого обходится: она приводит к тому, что в большинстве случаев мы понятия не имеем, почему и как делаем то, что делаем. Наш мозг — непревзойденный мастер рационализации и самообмана, и эти механизмы встроены в наш когнитивный аппарат.

Согласно теории, предложенной швейцарским психологом и философом Жаном Пиаже, если вы закроете свое лицо ладонями перед младенцем, он подумает, что вы, и правда, ушли — объект (ваше лицо) не является неотъемлемой частью восприятия малыша. А если вы уберете ладони, ребенок удивится и (надеюсь) будет в восторге. Однако в определенный момент его мозг достаточно разовьется для того, чтобы понимать, что объект все еще здесь, независимо от того, виден он или нет. Хотя ученые пока спорят о том, в каком возрасте дети начинают понимать принцип постоянства объектов, но идея, что этот принцип реально влияет на наши дальнейшие взаимоотношения с водой и природой, мне очень близка. Мужчина, который выбросил обертку от жевательной резинки; женщина, выплеснувшая из окна машины сладкий напиток, и дама, выкинувшая с балкона картофельные очистки, не глядя, куда они приземлятся, действовали по принципу «с глаз долой, из сердца вон». Пока мы не увидим своими глазами, как брошенный мусор смывается дождем на пляж, а затем в океан, нас эта проблема совершенно не будет беспокоить. Пока мы не встретим бездомного по пути на работу, большинство из нас не будет обращать на их существование особого внимания. Пока человек не почувствует, что глобальное потепление, загрязнение воды, эрозия береговой линии, токсичные отходы и прочее грозят непосредственно ему или его семье, он, скорее всего, не будет глубоко об этом задумываться.

Обратная сторона принципа «с глаз долой, из сердца вон» — это когнитивная слепота. Иными словами, если нам кажется, что со средой, в которой мы живем, все в полном порядке, значит, мы просто отказываемся верить в существование проблемы. Бартон Сивер — действительный член National Geographic и директор Программы здорового и сбалансированного питания, реализуемой Центром здоровья и глобальной окружающей среды при Гарвардской школе общественного здоровья в Бостоне. По его словам, поскольку мы в любой момент можем зайти в местный супермаркет и увидеть на прилавках, скажем, треску, нам очень трудно поверить в то, что запасы этой рыбы практически истощены. А если, гуляя вдоль берега, вы увидим чистую воду и почувствуем приятные запахи, то не поверим в то, что загрязнение в наших ручьях, реках и прочих водоемах достигло небезопасного уровня. Зачем думать об охране водной среды, если вокруг нас так много воды, не правда ли?

Как известно, фундаментальный фактор эволюции — это стремление вида к выживанию. На протяжении миллионов лет, пока людей на Земле было намного меньше, чем сейчас, мы могли эксплуатировать природные ресурсы, не боясь их исчерпать. Нам не нужно было думать об экологии и рациональном использовании природных богатств, мы могли просто перейти на другое место и найти новые источники. Нас заботило выживание нас самих, наших семей и биологического вида — именно в таком порядке. Но сегодня, когда угроза уничтожения биологического вида часто представляется далекой и неустранимой, а проблема выживания кажется скорее теоретической, чем практической (глобальное потепление? прибрежные наводнения? озоновая дыра?), нам трудно воспринимать все это всерьез и пытаться исправить ситуацию.

В своем знаменитом труде «Трагедия общин», опубликованном в 1968 году, американский эколог Гаррет Хардин утверждает, что люди пойдут против общего блага при двух условиях: если это принесет им большие выгоды и если они считают, что это сойдет им с рук. Например, ловец лобстеров расставит больше ловушек, чем позволено, или устроит их в запрещенных местах, ведь так он сможет заработать больше денег для своей семьи. Мы «запрограммированы на то, чтобы быть эгоистичными и самовлюбленными… чтобы быть хорошими потребителями, но не хорошими защитниками природы», — прокомментировал слова Хардина Майкл Соуле, один из пионеров борьбы за сохранение биологического разнообразия [45].

В том же году, когда Хардин написал свой труд, социальные психологи Джон Дарли и Бибб Латане провели известный эксперимент: они запускали студентов в аудиторию, а затем медленно заполняли помещение дымом, чтобы те подумали, будто начался пожар. Если студент был в классе один, он, как правило, быстро вставал и уходил. А вот если вместе с ним находились еще два — четыре человека (которые были частью эксперимента), и эти люди, несмотря на то что комната наполнялась дымом, оставались на своих местах, испытуемый обычно тоже никуда не уходил — даже если дым был настолько густым, что он не мог видеть других людей в комнате. Впоследствии испытуемые объяснили свое поведение в основном смущением и замешательством, а многие добавили, что ждали от «товарищей по несчастью» сигнала о том, что что-то действительно случилось [46].

Люди, находящиеся рядом с нами, и группы, частью которых мы являемся, очень сильно влияют на наши решения. Марк ван Вугт выдвинул гипотезу, что такое поведение есть частью запрограммированной реакции на мир. С самого рождения мы бессознательно копируем поведение окружающих, причем не только действия, но и убеждения, взгляды и решения. Например, ван Вугт отмечает: хотя большинство домовладельцев утверждают, что экологически сознательное поведение соседей мало влияет на их собственные решения и действия, подобные поступки живущих c нами по соседству людей считаются одним из самых точных прогностических факторов бережливого расхода электроэнергии и воды [47].

Тем не менее мы отстраняемся от тех, кто не является частью нашей семьи, группы или племени. «В нашем сострадании у всех имеется „слепое пятно“: люди, в которых мы видим не вполне людей, те, чьи страдания менее реальны, чем наши собственные, или не заслуживают такого же сострадания, как наши беды», — говорит Келли Мак-Гонигал из Стэнфордского университета, описывая участникам первого саммита, посвященного проекту «Голубой разум», исследование 2007 года. Целью исследования было определить, как мозг реагирует на тех, кого мы однозначно не относим к членам «своей группы». Вместо того чтобы активировались такие эмоции, как жалость или сострадание, включаются зоны головного мозга, связанные с отвращением и неприязнью, что напоминает реакцию на гниющие пищевые продукты [48]. Испытывать неприязнь в подобных ситуациях — неотъемлемая часть эволюционной когнитивной программы, однако зачастую это не позволяет нам переживать сострадание или чувствовать ответственность, которые могли бы помочь нам решить реальные проблемы.

Эмпатия, сострадание и единение

Сострадание есть острое осознание взаимозависимости всего сущего.

Томас Мертон[73]

Матье Рикар — крупный бритоголовый мужчина с приятной улыбкой, одетый в оранжевый балахон. Он буддийский монах, но также фотограф, философ и писатель (со степенью доктора наук в области молекулярной генетики). Матье принимал участие в ряде исследований с целью изучения психофизиологии счастья, медитативного состояния и осознанности. А несколько лет назад он согласился поучаствовать в эксперименте, целью которого было выявить «нейронный след» сострадания. Исследовательская группа под руководством Тани Сингер попросила Рикара погрузиться в состояния, описываемые учеными как три разные формы сострадания (неспецифическое, сострадание к страдающим и милосердие в целом), а в это время его мозг сканировали с помощью фМРТ-сканера.

Исследователи с немалым удивлением обнаружили, что при виде картин с изображением человеческих страданий в мозге Рикара ни разу не активировалась ни одна из схем «эмпатии к боли». Вместо этого подсвечивались зоны, связанные с позитивными эмоциями, привязанностью, любовью и вознаграждением. Весьма заинтригованные, ученые попросили Рикара пройти повторное сканирование, в процессе которого он должен был целенаправленно фокусироваться на том, чтобы эмоционально разделить боль страдающего. Матье опять поместили в сканер, и он вызвал в памяти воспоминания о страшном документальном фильме, посвященном жизни румынских сирот из детского дома. «Те дети были абсолютно истощены физически и эмоционально», — вспоминает он. И на экране тут же подсветились участки мозга, ответственные за эмпатию, а нейронная сеть эмоциональной боли резко активировалась. Неудивительно, что довольно скоро испытуемый почувствовал сильнейшее эмоциональное истощение и, что называется, «сгорел». Исследователи спросили, хочет Рикар прекратить эксперимент или продолжить и попытаться перейти от чувства боли к чувству сострадания. Он продолжил.

Хотя эмпатия и сострадание находятся на одном конце эмоционального континуума, на каком-то этапе посыл «чувствую вашу боль» переходит в «исцеляю вашу боль». И действительно, дальнейшее сканирование мозга Рикара показало, что он «отключил» боль и «включил» позитивное переживание сострадания. «Участие в этой медитации полностью изменило мой ментальный пейзаж, — признался он. — Образы несчастных детей оставались такими же яркими, как и прежде, но они больше не вызывали чувства боли и страдания. Вместо этого я ощущал естественную и безграничную любовь к ним и острое желание приблизиться и утешить. Кроме того, расстояние между мной и румынскими сиротами полностью исчезло» [49].

Желание действовать объединяет сострадание с альтруизмом — с действиями на благо других людей без стремления к личной выгоде. Точно так же, как мы подсознательно подражаем окружающим и разделяем их эмоции, нам, судя по всему, присуще и инстинктивное желание помогать. Ряд экспериментов, проведенных учеными из Лаборатории научно-технических исследований Гарвардского университета и Института Макса Планка в Германии, показал, что уже в четырнадцать месяцев дети инстинктивно выбирают модель поведения, направленную на помощь, — например, поднимают и подают прищепку, «случайно» оброненную взрослым. Причем делают они это практически сразу, независимо от того, присутствует ли при этом родитель, и даже если им приходится преодолеть ради этого какие-то препятствия или прервать игру с новой игрушкой [50].

Сейчас вы уже знаете достаточно, чтобы понять, что здесь не обходится без нейрохимического закрепления. Без сомнения, так и есть: сострадание и альтруизм связаны с бета-эндорфинами — опиоидными гормонами, вырабатываемыми мозгом, когда мы чувствуем любовь, заботу, теплоту, привязанность. По словам нейробиолога Джошуа Гранта, исследования ученых из Института Макса Планка наглядно показали, что «при сострадании активируются зоны мозга, где вырабатываются опиоидные вещества, действующие как нейромедиаторы» [51]. Этим можно объяснить некоторую (и немалую) пользу, получаемую нами от сострадания другим людям и альтруистических поступков, в том числе лучшее физическое здоровье и большую устойчивость к стрессу [52].

Матье Рикар, безусловно, случай исключительный. Но, к счастью, вам не надо быть буддийским монахом со степенью доктора наук в области молекулярной генетики, чтобы натренировать свой мозг переходить от эмпатии к состраданию. Более того, такой тренинг может занять совсем немного времени. Исследование, проведенное в 2008 году учеными из Стэнфордского университета, показало, что всего семь минут медитации на милосердии существенно усиливают чувства близости и социальной взаимосвязи между испытуемым и фотографией абсолютного незнакомца (такие показатели, как связанность, общность и позитивность объектов, измерялись по семибалльной шкале) [53]. А с точки зрения психофизиологических факторов, люди, практиковавшие эту медитацию или участвовавшие в тренинге по развитию сострадания, демонстрировали лучшее понимание эмоций других людей и более эффективное управление исполнительными функциями [54]. Согласитесь, все это сильно перекликается с Голубым разумом.

Естественную склонность человека к состраданию необходимо культивировать. Как утверждает профессор психологии Дэвид Де Стено, это и есть главная цель большинства медитативных практик, существующих в вековых духовных традициях, — освободиться от того, что нас разделяет, и начать относиться ко всему сущему с любовью и состраданием [55]. Подобное поведение меняет мозговые процессы, позволяя нам подключиться к опыту Всеобщего разума, благодаря которому мы можем достичь единства со всем окружающим миром, в том числе с Голубым разумом в его мощнейшем проявлении.

Сердца и мысли

Ни одно здравое решение нельзя принять, не учитывая не только мир такой, какой он есть, но и то, каким он станет.

Айзек Азимов[74]

«Нейробиология пытается ответить на два вопроса, — говорит директор Центра когнитивной нейрологии Дюкского университета Скотт Хюттел. — Мы хотим понять, почему мы что-то ценим (почему некоторые вещи волнуют и интересуют нас больше других) и как находим компромисс между объектами разной ценности». Ценность определяется как внутренними, так и внешними факторами. Мозг изначально запрограммирован на переоценку немедленной награды и недооценку награды отсроченной. Дэвид Зальд из Университета Вандербильта (мы уже встречались с ним, обсуждая проблему зависимости) утверждает, что исследования на грызунах показали: в орбитальной части лобной коры их мозга в два раза больше клеток, реагирующих на немедленное вознаграждение, чем тех, которые реагируют на сигнал об отсроченной награде. По этой же причине и мы съедаем лежащий перед нами шоколадный кекс, несмотря на то что желаем похудеть на пару килограммов. Именно поэтому двадцати- и тридцатилетним молодым людям трудно откладывать деньги на пенсию. А еще это одна из самых больших преград, стоящих на пути к внедрению долгосрочных изменений, которые позволили бы уменьшить негативные последствия деятельности человека для экологии нашей планеты.

Так что же может заставить нас изменить деструктивный подход к жизни? Отличным краткосрочным мотиватором был бы страх, но заглушающая сила привычки, разрушающие отвлекаемость и «удушье», идущие рука об руку с Красным разумом, вынуждают нас выбирать бегство, а не попытки что-нибудь предпринять. Жак-Ив Кусто однажды сказал: «Люди защищают то, что они любят». Если вы часто кричите: «Волк!», предупреждая всех о бедственном положении в экологии, если постоянно говорите людям о том, что мир уже завтра ждет страшный конец, а они, проснувшись, видят, что все как будто в порядке, то рано или поздно на вас попросту перестанут обращать внимание.

Люди никогда не будут реагировать позитивно на поток негативных фактов, и они не станут предпринимать активных действий, если их заставляют чувствовать себя виноватыми или плохо о себе думать. А между тем именно этим в основном занимаются сегодня защитники окружающей среды: они пугают людей, портят им настроение и перегружают негативной информацией.

Луке Пенати — управляющий директор по информационным ресурсам и общественным связям рекламного агентства Ogilvy & Mather и признанный специалист в создании брендов для компаний — отлично известно, что движет мнениями и поступками людей. На первой конференции, посвященной проекту «Голубой разум», он сказал: «Мы по своему печальному опыту знаем, что самые мощные факты и самые логичные аргументы в пользу защиты окружающей среды, как правило, пропускаются мимо ушей. А вот сторителлинг[75] довольно эффективно помогает передать неотложность и остроту ситуации и потребность немедленно что-нибудь предпринять. Сторителлинг как искусство увлекательного рассказа стар, как сам рассказ. Все поистине великие мастера в искусстве распространения информации были блестящими рассказчиками. А сегодня и нейробиология научно обосновала, что сторителлинг обладает уникальной силой изменять мнения и поведение людей». Поэтому тем, кто надеется повысить осведомленность и приверженность людей идее защиты окружающей среды, мы настоятельно рекомендуем собирать простые, эмоционально убедительные сообщения в общую картину или историю. Никому не хочется каждую ночь видеть кошмары: мертвый океан, высохшие реки, отравленную воду, текущую из водопровода.

Как говорит Бартон Сивер, «люди приходят в мой ресторан не для того, чтобы им рассказывали, какие они плохие, а для того, чтобы наслаждаться вкусными блюдами. Мы хотим, чтобы отношения человека с природой основывались на благополучии и побуждали принимать участие в рациональном использовании ее ресурсов, восстановлении экологии и взаимной выгоде».

Наши (многоуровневые) отношения с водой и миром

Стремление взаимодействовать с природной средой навеки запечатлено в человеческой натуре.

Эрик Ламбин. An Ecology of Happiness

(«Экология счастья»)

Люди определяют себя с точки зрения своих взаимоотношений — с родными, разными социальными группами, сообществами и нациями. Знаменитая фотография Земли, сделанная в 1972 году экипажем «Аполлона-17», известная под названием «Синий мрамор», напоминает нам о самой главной, фундаментальной взаимосвязи — о нашей связи с естественной средой обитания. Мы можем отрицать или игнорировать эту связь, но не должны принимать такую позицию как должное. У нас нет иного выхода. Нам приходится существовать в этом физическом пространстве, рассчитывая на его ресурсы, взаимодействуя с ним в большом и малом. Мы улыбаемся, потому что на улице светит солнце, и чувствуем себя подавленными, если слишком долго идет дождь или снег [56]. Мы восхищаемся красотой цветка, каплями дождя, водопадом, горами. Мы в ужасе наблюдаем, как цунами, ураганы, наводнения или торнадо за считаные минуты уничтожают целые населенные пункты. Мы наслаждаемся прогулками по парку или велосипедными поездками. Загораем на пляже, террасе или крыше городского дома. Ходим в аквапарки и зоопарки или с удовольствием смотрим документальные фильмы о природе. Если только не жить в каких-то ненормальных герметичных условиях, где-нибудь в подземном бункере, вдали от естественного света, воды или воздуха, нам никак не избежать отношений с миром природы.

Отношения человека с природой можно рассматривать с трех разных ракурсов: эгоцентрического, антропоцентрического и биоцентрического. Эгоцентрическая ориентация предполагает, что человек воспринимает природу только с точки зрения того, как воспользоваться ее ресурсами в своих интересах. Обеспечен ли я пищей на обед, чистой водой для моего душа, местом, где я смогу заниматься серфингом, кататься на лодке или купаться? В соответствии с антропоцентрическим подходом, сконцентрированным на общечеловеческом, природа оценивается с точки зрения того, как с ней взаимодействует человечество в целом и как при этом обслуживаются его потребности и желания. Иными словами, сколько нефти можно выкачать со дна Мексиканского залива, какой годовой улов креветок, морского окуня и устрицы будет из него получен и какова ценность его побережья для туристов. При биоцентрическом подходе человечество рассматривается как неотъемлемая часть мира природы, а не отдельно от него. При этом человек взаимодействует с природой как с равноценным партнером: например, признается потребность человека в рыболовстве, но принимаются во внимание и последствия разных методов рыболовного промысла для всех видов морских обитателей, употребляемых в пищу, и для морской среды, куда забрасываются сети. Иначе говоря, мы отходим от принципа «первоочередности потребностей человечества», признавая, что танцуем с нашей планетой и ее обитателями своего рода танец взаимной зависимости, а также что заботиться о наших партнерах — на самом деле значит заботиться о самих себе. Мы понимаем, что нас объединяет нечто гораздо более важное, чем экосистемы, разнообразие форм жизни и экономика. Природа нуждается в нас, а мы нуждаемся в ней. И такой разумный эгоизм лежит в основе существования человечества.

Что приведет нас к такому пониманию? Что переключит с эгоцентрического или антропоцентрического отношения к природе на биоцентрическое? То же, что делает не связанных никакими узами людей близкими друг другу, — любовь. Я убежден, что любовь к природе — врожденное качество человека, внедренное в нашу ДНК. По словам экопсихолога Теодора Розака, «с миром природы нас связывает эмпатическое понимание, которое восстает в каждом новорожденном ребенке и продолжает свое существование в работах поэтов и художников, пишущих о природе и природу» [57]. В любви человека к природе, безусловно, присутствует и эстетическая составляющая. Мы восхищаемся мощью океана (что может сравниться с взрывом эмоций, которые испытываешь, стоя на скале прямо над огромными волнами, разбивающимися о побережье Корнуолла?), величественными деревьями, широкими реками, чистыми ручьями. Мы высоко ценим невероятное разнообразие растительного и животного миров, с которыми соседствуем на планете. Мы запрограммированы быть очарованными природой, и ее притягательность зачастую превращается в крепчайшие эмоциональные узы.

«Гуляя по пляжу, играя в волнах прибоя или плавая в своем любимом месте на море, мы вступаем в контакт с тем, что там происходит, и начинаем заботиться об этом месте. Мы вкладываем в него свою душу», — пишет эколог-активист Кристофер Свэйн [58]. По мере погружения в мир природы наша привязанность углубляется. Проникновение заставляет нас перейти от безучастной симпатии к активному участию. «Чем богаче опыт общения человека с природой, тем сильнее его к ней тянет, — пишет Стивен Каплан. — Я утверждаю, что наш биологический вид в целом предпочитает и высоко ценит природные стимулы, ведь, несмотря на очень ограниченный опыт общения с природой, многие наши современники убеждены, что естественная среда оказывает на них огромное позитивное влияние. Люди, впервые попробовавшие пообщаться с дикой природой, признаются, что в будущем намерены сделать этот опыт неотъемлемой частью своей жизни — такое нередко происходит, например, после участия в программах, связанных с природой. И их слова звучат весьма убедительно. За очень короткое время, проведенное на лоне дикой природы, с самыми разными людьми случается нечто важное и удивительное» [59].

Природа — это «не просто неупорядоченный массив разобщенных частей, а динамичные, сложно организованные и сбалансированные системы, взаимосвязанные и взаимозависимые во всем: в каждой функции, в каждом энергетическом обмене, — пишет эколог Джоанна Мэйси. — Каждый элемент является частью общего — мозаики, соединенной и меняющейся в соответствии с множеством разных принципов» [60]. Если мы стремимся лучше понять окружающий нас мир, если мы начинаем видеть взаимосвязи между разными видами и проявлениями жизни, например между океаническими течениями и береговыми линиями, то наши отношения с другими обитателями голубой планеты становятся значительно глубже. И на их основе произрастает инстинктивное желание человека защитить то, что он любит.

Шиворот-навыворот: мы подвержены влиянию того, что сами же испытываем

Чтобы исцелить океан, нам нужно исцелиться самим.

Доктор Род Фуджита

Четвертого июля 2010 года я летел в Новый Орлеан, любуясь из люка самолета потрясающим фейерверком, освещавшим ночное небо, — никогда прежде я не видел фейерверк с такого угла. Через несколько часов я пролетал над тем, чего тоже никогда раньше не видел, но чего очень надеюсь больше и не увидеть. Наш небольшой самолет Cessna парил над береговой линией Луизианы и Миссисипи, для того чтобы документально подтвердить наличие потоков нефти и загрязнения острова, болота, мангровых лесов и пляжей смолистыми шариками. Эта техногенная катастрофа произошла в результате крупнейшего в истории США разлива нефти на платформе Deepwater Horizon.

Потом мы полетели дальше от берега, вглубь океана. Под нами лежала мутная, покрытая нефтью гладь, а вдали виднелась четкая граница между глубокой чистой синевой и местом распространения нефти. Всю сознательную жизнь я работал с океаном, с населяющими его животными, находящимися под угрозой исчезновения, бок о бок с людьми, которым он давал средства к существованию. Я своими глазами видел, как из-за чрезмерного промыслового рыболовства, незаконной охоты и загрязнения океана пластиковыми отходами исчезали целые виды морских обитателей. Но, несмотря на это, я не был готов увидеть тысячи квадратных километров воды, в которых погибло все живое, и услышать запах нефти, растекшейся на огромное расстояние, с четкой границей у чистой синевы залива вдали. До сих пор я каждый раз вспоминаю о Deepwater Horizon, когда подкачиваю газ в своем аквариуме или еду на велосипеде за грузовиком по оживленной улице, вдыхая выхлопные газы.

На протяжении двух недель я помогал спасать и очищать от нефти морских черепах, изо всех сил стараясь внести свою лепту в спасение океана. Во время этой катастрофы и сразу после нее были найдены мертвыми 4080 птиц и 525 морских черепах. Загрязнению подверглись более 25 тысяч километров береговой линии от Техаса до Флориды. Серьезно пострадали и люди: физический, психологический, экологический и экономический ущерб, нанесенный им, был поистине огромен. Тысячи рыбаков, нефтяников и работников сферы туризма потеряли работу. Более 174 тысяч юридических и физических лиц подали иски в фонд Gulf Coast Claims, требуя компенсации убытков, понесенных вследствие разлива нефти [61]. Люди жаловались на сильный кашель, носовые кровотечения, зуд в глазах и чихание. По данным директора программы защиты окружающей среды и гигиены труда Луизианского университета, все это были симптомы воздействия сырой нефти на человеческий организм. Другие люди, участвовавшие в массовой очистке, сообщали о боли в груди, головокружении, проблемах с дыханием и расстройствах желудочно-кишечного тракта. По мнению врачей, эти жалобы свидетельствовали о применении химических растворителей. Психологическое состояние многих было не лучше. Психологи Луизианы сообщали о резком увеличении числа случаев травматического стресса, тревоги и депрессии, шквале звонков на горячую линию по поводу ухудшения психического здоровья, наплыве людей в приюты для жертв домашнего насилия [62]. Стефан Шуленберг, профессор психологии и директор Научно-исследовательского центра клиники стихийных бедствий Университета Миссисипи, провел всестороннее исследование психологических последствий разлива нефти в Мексиканском заливе и урагана «Катрина». У пациентов выявили целый букет опасных симптомов, в том числе беспричинный гнев, раздражительность, стресс, тревога, депрессия, деструктивные модели пищевого поведения и сна, злоупотребление алкоголем и наркомания [63].

Исследователи, изучавшие последствия разлива нефти, непосредственно и косвенно повлиявшие на жизнь сообществ Флориды и Алабамы, обнаружили, что, хотя клинически значимая депрессия и тревога наблюдалась у жителей всех общин, наиболее высокий уровень психологического стресса был вызван потерей средств к существованию и дохода [64]. В предыдущих главах мы с вами говорили о том, что большинство рыбаков буквально влюблены в свою работу, и эта любовь заставляет их годами и десятилетиями заниматься одним из самых опасных дел на свете. Люди, живущие на побережье, как правило, просто обожают пляж, легкий бриз, бесконечный горизонт, постоянное разнообразие волн, прибой и песок. А теперь представьте себе, что место, которое вы любите всей душой, залили зловонной нефтью и покрыли черной слизью. Подумайте, какой гнев и беспомощность вы испытали бы. Представьте, что то, что раньше приносило вам пользу и выгоду, теперь вызывает только отвращение и даже может нанести существенный вред здоровью. Уверен, нефтяники с платформы в Мексиканском заливе, сборщики устриц, капитаны барж, пилоты вертолетов, гиды по спортивной рыбалке и завсегдатаи пляжей чувствовали такую же глубокую боль и скорбь, как я, только потеряли они намного больше.

Впрочем, многие люди не сидели сложа руки: сразу после катастрофы в Мексиканском заливе на спасательные работы приехало почти 55 тысяч работников и добровольцев. Я встретил там печальных, сердитых, решительных людей, и они просто «трудились, как обычно». Но в ходе беседы после трудового дня, в течение которого все копались по локоть в черной жиже, рыли песок или очищали от нефти и гудрона морских существ и птиц в надежде на то, что с ними все будет в порядке, я убедился, что все участники этого мероприятия были тесно связаны c природой и водой, и эта любовь словно освещала их изнутри. Мы с удовольствием обменивались историями о любимых пляжах и волшебных моментах, которые посчастливилось пережить при контакте с водой. Таким в основном было наше общение.

«Сегодня мы взаимодействуем с другими людьми и технологиями, созданными человеком, — пишет американский философ и эколог Дэвид Абрам. — Мы все по-прежнему отчаянно нуждаемся в чем-то, что отличается от нас самих и созданного нашими руками… Непосредственная, воспринимаемая органами чувств реальность во всем ее непостижимом для человека таинстве остается единственным надежным пробным камнем для эмпирического познания мира, в избытке наполненного сегодня электронно генерируемыми перспективами и сложными технологическими утехами» [65].

Без этой связи у нас нет эмоционального мотива, для того чтобы заботиться об окружающей среде. В изоляции эгоцентрическое и антропоцентрическое отношение к природе берут верх, и ценность окружающего мира определяется только тем, какую пользу он может принести человеку. И что еще хуже, соображения эмоциональной, познавательной, духовной и творческой нематериальной выгоды воды и природы, а также их пользы для нашего здоровья, полностью сбрасываются со счетов. А ведь они делают нашу жизнь намного лучше, но, поскольку природа не поддается количественному измерению, ее недооценивают.

Защитник океана Жан-Мишель Кусто, сын великого Жака-Ива Кусто, часто говорит: «Защищая воду, мы защищаем самих себя». Здоровье человека очень сильно зависит от здоровья окружающей среды. Если наша пища, воздух и вода не лучшего качества, мы вряд ли будем чувствовать себя хорошо. Но этим дело не ограничивается. Огромная польза, получаемая всеми людьми от здорового водотока, выходит далеко за рамки питьевой воды и рыбы, употребляемой в пищу. От качественной, пригодной для использования воды мы получаем нечто незримое, глубоко личное, даже интимное — то, без чего, я убежден, мы не можем хорошо жить и процветать. Я очень надеюсь, что благодаря научным исследованиям и активным дискуссиям все полностью осознают, какую пользу приносит пребывание рядом с водой, что станет весомым аргументом для сохранения мировых вод чистыми, здоровыми и свободными.

Правда, одного понимания недостаточно. Людьми руководят эмоции. Значит, и для принятия решений в защиту интересов окружающей среды мы должны вызвать в себе сильные эмоции. А, как уже говорилось, наилучший способ сделать это — освоить сторителлинг.

Расскажите свою историю о воде

Говорите не с их умами. Говорите с их сердцами.

Нельсон Мандела[76]

Конечно, мало кому нравится получать информацию, в которой перемешаны страх, вина и отчаяние. Большинство людей не имеют ни малейшего желания становиться частью этого «клуба». При разговорах о «гибели и мраке», о которых вещают активисты-экологи, они думают: «Вы заставляете меня думать о себе плохо и чувствовать себя несчастным. Вы заставляете меня чувствовать себя виноватым за то, что я чищу зубы и дольше пяти минут принимаю душ; за то, что я ем рыбу не того сорта; за то, что мою машину на обочине, а сточные воды загрязняют реки и ручьи». Если мы хотим изменить отношение к таким явлениям, как рациональное использование природных ресурсов, перелов рыбы и изменение климата, нельзя и дальше обрушивать на людей лавину исключительно негативной информации.

Как показало одно социологическое исследование, зачастую новая информация заставляет людей еще сильнее укрепиться в своих убеждениях [66]. Конечно, наши намерения чисты, и сердца наши находятся на нужном месте. Как заметил Дэвид Пуу, «мы, пропагандисты и распространители идей, при виде чего-нибудь невероятного думаем, что у нас есть ответ; заметив проблему, которую можно исправить, мы испытываем непреодолимое желание побежать и рассказать об этом всем и каждому». К сожалению, только рассуждать о проблемах просто-напросто неэффективно. Это не принесет пользы, как и обрушение на людей лавины новой негативной информации. Очевидно, требуется другой подход.

Итак, как же рассказать историю воды, чтобы изменить отношение к ней?

В книге «Календарь песчаного графства»[77] известный американский эколог Олдо Леопольд пишет: «Мы можем быть этичными только по отношению к тому, что можно увидеть, почувствовать и понять, к тому, что мы любим или во что по-настоящему верим». Я убежден, что нам нужно начать рассказывать о своих взаимоотношениях с окружающим миром другую историю — историю о Голубом разуме. Пора признать истинность того, о чем экономисты, маркетологи и политики твердят уже много лет: человеческими поступками управляют глубокие, непостижимые рассудком эмоции, а не рациональные мысли. Глубочайшие, первобытные эмоции влияют практически на все принимаемые нами решения — от выбора блюда на ужин до кандидата в президенты. Нам нужно рассказывать истории, для того чтобы помочь людям изучить и понять, какие сложные и древние эмоциональные и чувственные паттерны ведут к более глубоким отношениям со стихией воды. История о Голубом разуме призвана воссоединить людей с природой таким образом, который позволит им чувствовать себя хорошо, не испытывая при этом вины, и покажет, как вода может помочь нам стать лучше.

Мы должны рассказывать подходящие истории правильным способом. Весьма эффективный подход к сторителлингу на тему окружающей среды придумал учитель из Окленда. В течение нескольких месяцев первоклассники школы Парк-Дэй превращали свой класс в океанскую среду обитания. Из алюминиевых тарелок и цветной бумаги они смастерили рыбину, а из папье-маше и коричневого картона осьминога с болтающимся щупальцами. Стены занавесили голубым брезентом, имитирующим воду, а «кораллами» из красной бумаги усеяли пол. Каждый ученик выбрал морское существо по вкусу, хорошенько изучил его, а потом рассказал о нем одноклассникам. Ученики других классов школы приходили к ним на экскурсию. Однажды вечером дети вместе с учителем даже организовали специальную презентацию для родителей. Детям понравилось участвовать в этом проекте, и все сошлись на том, что он имел огромный успех.

И вот однажды утром, войдя в класс, ученики увидели свой красивый «океан» залитым «нефтью». Черные пластиковые мешки для мусора покрывали кораллы, рыбу, осьминога — все-все-все. «Произошел разлив нефти», — объяснил ребятам учитель. После этого класс обсудил проблему разливов нефти и наносимого ими экологического ущерба, а затем ученики надели резиновые перчатки и очистили свой «океан». Для первоклашек это был прекрасный внутренний учебный опыт. Они узнали намного больше о проблемах нашей планеты, а также о том, как люди могут их решить [67].

Большой всплеск

Из этой книги вы узнали много доказательств того, как полезна вода для человека с точки зрения физической, когнитивной, чувственной, материальной, творческой, продуктивной, духовной и, конечно же, пользы для здоровья, — даже в тех случаях, когда мозг воспринимает эту пользу только косвенно, через искусство, звуки, слова, росчерк карандаша или текстуру предметов. Но лично для меня и миллионов других людей наилучшая и величайшая польза воды заключается в ее воздействии на эмоции (не считая моментов, когда нас мучает жажда). Мы любим находиться в воде, на ней, под ней и рядом с ней. Мы планируем проводить свой отпуск у воды. Мечтаем о возможности оседлать доску для серфинга или запрыгнуть в лодку, сходить на пляж, прогуляться по берегу озера или хотя бы у городского фонтана, а может, просто принять душ или полежать в гидромассажной ванне в конце долгого трудового дня. И никакие научные данные, МРТ-сканирование, показания электроэнцефалографа, тщательно разработанные научно-исследовательские проекты не могут точно передать, что мы чувствуем в такие минуты. Разумеется, агенты по недвижимости и экономисты могут буквально до копейки рассчитать доплату за воду, а экологи уже научились отслеживать движения молекул воды, но никто не способен назвать цену тех моментов, во время которых мы видим и чувствуем красоту воды. «Если хотите, чтобы люди бережно относились к воде, просто возьмите их на пляж, — говорит Майкл Мерцених. — И сделайте это не единожды, а двадцать или тридцать раз, хотя бы пока они не стали взрослыми. Каждый раз во время таких поездок вы будете вызывать у них позитивные эмоции по отношению к воде, что непременно скажется на формировании их личностей».

Несколько лет назад психологи из Торонтского университета провели довольно-таки «разоблачительный» эксперимент: они разделили добровольцев на две группы и, сымитировав условия работы колл-центра, дали каждой группе инструкции о том, как следует просить пожертвования у разных людей. Инструкции для обеих групп были практически одинаковыми, за исключением одного момента: на листке первой группы была фотография бегуна, только что победившего в забеге, а у второй — такого изображения не было. «К моему огромному удивлению, группа, которая видела фотографию, собрала значительно больше денег, чем контрольная», — сказал один из психологов-организаторов исследования. Удивление было настолько огромным, что ученые решили повторить эксперимент, причем сделали это неоднократно — и каждый раз результат был таким же. И самое потрясающее, когда членов группы, собравшей больше средств, спрашивали, помогла ли им фотография счастливого бегуна-победителя они, как правило, недоумевали: «Какая фотография?» [68].

Вот так и вода вызывает определенные эмоции, а нам и невдомек, что именно голубая стихия включает в мозге соответствующие нейрохимические реакции. То же самое сделают радость и счастье, которые ощущаются рядом с водой, особенно если нам понадобится убедить людей в том, что защищать и охранять воду очень и очень важно. Если в нашем мозге хранится образ прекрасного лета, проведенного на реке; дельфинов, резвящихся в море; полных блаженства часов, проведенных под теплыми лучами солнца в лодке; острых ощущений от близости грохочущего водопада в лесной чаще; зависшей над коралловым рифом радужной рыбки, к которой подплываешь, чтобы полюбоваться через маску, — то наш «сбор средств» станет намного успешнее, даже если мы не осознаем этого.

Такие обращения к личному чрезвычайно важны для преодоления обобщений, резко снижающих эффективность стандартных призывов. В своей книге «Брать или отдавать?»[78] профессор Уортонской школы бизнеса Адам Грант рассказывает об исследовании израильских ученых, которое продемонстрировало, что прикрепление фотографии пациента к результатам компьютерной томографии увеличивало точность диагностики рентгенолога на 46 процентов. Иными словами, «надевание» на неясный образ конкретного «лица» заставляло врача чувствовать более сильную связь с пациентом [69]. Но, увы, вода не человек, и, показывая фотографии загрязненных пляжей или мертвых птиц, трудно добиться того же эффекта, какой обеспечивает фотография на результатах компьютерной томографии. «Известно, что человеческая привязанность сильнее к отдельным людям, чем к группам людей, поэтому, возможно, нам стоит, прежде всего, научиться думать об океане как о человеке», — предложил Петр Джаната на второй конференции, посвященной проекту «Голубой разум». А рассказывая истории о своем взаимодействии с водой, мы как раз и превращаем ее в личное, индивидуальное переживание и незабываемое воспоминание.

Здесь нам опять может помочь Голубой разум. В 2013 году исследователи из Великобритании наблюдали за ста четырьмя посетителями Национального морского музея-аквариума в Плимуте, чтобы определить, как посещение этого места сказывалось на их настроении и намерениях. Половине людей у входа раздали информационные буклеты с описанием решений проблемы перелова рыбы, а другая половина просто посетила музей. Опрос, сделанный до и после экскурсии, показал, что время, проведенное в Аквариуме, подвигло всех участников эксперимента стать более убежденными сторонниками рационального использования водных ресурсов, но буклет внес в их решение дополнительную лепту. «Посещение аквариума помогает развить то, что мы называем морским образом мышления, то есть дружественное, разумное отношение человека к водной среде», — отметили авторы исследования [70]. Непосредственный опыт вкупе с эмоциональной вовлеченностью, которую обеспечивало посещение музея-аквариума, стал первым важным шагом, а раздача людям конкретных предложений по возможному решению проблемы стала бесценным вторым шагом. Конечно, посещение Аквариума не сравнить с ощущением теплой морской волны, вымывающей песок между пальцами ног, но это все равно отличный катализатор.

Нам нужно рассказывать свои истории простым языком, не отягощенным научной терминологией. Люди не глупы, они способны понять даже самые сложные идеи, описанные четкими, доступными словами. Даже когда мы рассуждаем о сложнейшем взаимодействии океанов и рек и нашей любви к воде с точки зрения нейробиологии, мы должны донести все идеи максимально доступно, а также наглядно показать, как они касаются каждого конкретного человека.

Психолог Дэрил Бем [71] выдвинул предположение, что наше самосознание зависит не просто от восприятия себя, а формируется на основе нашего поведения. Например, каждый раз, когда мы решаем бросить мусор в урну, а не на землю, это становится для нас очередным подтверждением того, что мы заботимся об окружающей среде. Мы строим образ своего я, опираясь на свои действия и поступки [72]. И судя по всему, в этом есть доля истины, ведь, как уже известно, последовательные, повторяющиеся действия изменяют нейронную карту мозга. Предлагая истории, включающие призыв к действию, мы помогаем этим действиям формировать экологическую самоидентичность, что влияет на наши ценности и выбор. Каждый успешный, пусть и не слишком значительный, поступок, если его замечают и отмечают, заставляет нас чувствовать себя хорошо и стремиться к этому снова. Со временем такие последовательные действия входят в привычку, и нам больше не приходится задумываться о том, стоит ли, отправляясь на пикник, отказаться от одноразовой пластиковой бутылки в пользу жестяной. Недолго думая мы отказываемся от блюд из редких морепродуктов в ресторане и по мере возможности едем на работу на велосипеде.

В Сан-Франциско есть замечательный вьетнамский ресторан Slanted Door. Он принадлежит Чарльзу Фану, эмигрировавшему с семьей из Вьетнама в далеком 1977 году. У Чарльза семь ресторанов в районе залива — он один из лучших американских рестораторов. Некоторое время назад Фан решил сделать свои рестораны дружественными к окружающей среде. Он ограничил использование пластиковой тары, начал закупать по большей части натуральные ингредиенты, компостировать отходы и подавать только рациональные с точки зрения экологии морепродукты. Когда я спросил его: «Как вам удалось так много сделать в этом направлении?», он ответил: «Я не специалист в вопросах рационального использования природных ресурсов, но я советуюсь с такими людьми. Услышав хороший совет, я непременно ему следую. Кстати, каким образом, по-вашему, я могу сделать свой ресторан еще лучше?» В этот момент мимо нас проходил официант с целым подносом напитков с пластиковыми соломинками. Указав на него, я сказал Чарльзу: «На вашем месте я приносил бы клиентам соломинки только в тех случаях, когда они об этом просят». В ответ ресторатор воскликнул: «Начнем с понедельника!»

Как же иногда бывает просто сделать выбор, руководствуясь Голубым разумом.

Карман, полный океана

Я живу в месте, где круглый год полно голубого цвета и счастья. Мы называем его Медленным побережьем — около восьмидесяти километров красоты, тишины и безмятежности, расположенных немного южнее Сан-Франциско, изолированных горным хребтом, но при этом находящихся всего в двадцати четырех километрах по прямой линии к западу от Кремниевой долины и нескольких километрах к северу от Санта-Крус. Здесь полным-полно крупных ферм с натуральным хозяйством, богатейшая фауна, проселочные дороги, удобное жилье, прекрасные лесные тропы, уютные пляжи, государственные парки и живописная скалистая береговая линия. Температура воздуха летом колеблется в районе 21 градуса. Дорожное движение минимальное, никто и ничто вас не подгоняет. Если, с вашей точки зрения, приятное времяпрепровождение означает неспешную прогулку по ветреному пляжу, где можно самому добыть пищу, а потом съесть ее прямо здесь же, запив стаканом холодного вина под аккомпанемент приятной живой музыки, затем завалиться спать и утром снова отправиться в пеший или велосипедный поход по заповедным местам, то наше побережье могло бы помочь перейти к мышлению Голубого разума и вам.

Правда, именно здесь, на Медленном побережье, не так давно я столкнулся с совсем иным «голубым» явлением — явлением того вида, от которого не поможет избавиться никакая вода и никакое порождаемое ею счастье. У меня был запланирован телефонный разговор с другом, Дрю Лэндри. Он работает на побережье Мексиканского залива и с помощью своей музыки рассказывает людям о долгосрочных негативных последствиях разлива нефти в 2010 году. Я знал, что разговор будет очень напряженным, поэтому решил провести его в другом своем «офисе» — на отвесном утесе над Тихим океаном, в нескольких минутах езды от моего дома. Во время беседы я наблюдал за серыми китами, проплывавшими мимо меня в сторону Мексики; выдрами, ныряющими в бурых водорослях; морскими львами и котиками; бесчисленными птицами и за одной семьей, отдыхающей далеко от меня, внизу на пляже, с собакой и так же, как и я, наслаждающейся прекрасным видом. То был великолепный, потрясающий день — только благодаря этому я и держал себя в руках, пока мы с Дрю говорили об огромном стрессе, разрушившем жизни жителей побережья и приведшем к целой волне самоубийств в городках, для которых вода на протяжении многих веков служила главным источником счастья, процветания и самоосознания.

После разговора я отправился обратно вдоль железнодорожных путей по направлению к скоростной автомагистрали, и в какой-то момент обогнал человека с коробкой в руках. Казалось, он тоже наслаждался природой, так что я просто кивнул ему и поздоровался. Он кивнул в ответ, и я продолжил свой путь к ресторану Davenport Roadhouse, расположенному на другой стороне трассы, чтобы пообедать и встретиться с коллегой.

Уже за обедом я заметил, что повар, владелец и менеджер ресторана, побросав все дела, в спешке кинулись к утесам, откуда я недавно пришел. Я предположил, что они, должно быть, пошли полюбоваться серыми китами. Но уже через несколько минут повар Эрик, вернувшись, сообщил, что на другой стороне железнодорожного полотна на земле лежит человек. (Горничная из местной гостиницы, вовремя выглянувшая из окна второго этажа, видела, как он упал.) Я немедленно вскочил и побежал к утесам, решив, что, возможно, до приезда медиков там пригодятся мои знания по оказанию первой медицинской помощи.

Но было уже слишком поздно. Мужчина лежал, сгорбившись, ничком, а рядом с его ногой валялся пистолет 45-го калибра. Очевидно, он выстрелил себе в грудь, повернулся на месте и рухнул на землю. Это был тот самый парень, которого я совсем недавно обогнал на тропе. Оказалось, в его коробке лежал пистолет.

Пока мы ждали полицию, меня терзало чувство вины из-за того, что я ничем не помог незнакомцу. Я все думал о том, что мог бы, например, пригласить его поплавать или прогуляться к краю обрыва. Мы поговорили бы о том, как красив океан, а я рассказал бы ему забавные истории из жизни китов и выдр.

Прибывший вскоре помощник шерифа сообщил, что люди довольно часто приезжают на побережье, чтобы свести счеты с жизнью. Он сказал, что человеку, как правило, трудно найти в себе силы убить себя, и, по иронии судьбы, спокойствие и безмятежность океана помогают расслабиться и сделать этот последний шаг.

В моей голове все перевернулось вверх дном. Выходит, океан помогает не всем? Если вы любите воду так же сильно и глубоко, как я, вам тоже будет крайне трудно понять и принять тот факт, что у некоторых она вызывает совсем иные чувства. Врач-исследователь Амир Вокшур (с ним мы уже встречались при обсуждении позитивного влияния на человека всех оттенков синего цвета) напоминает нам о том, что, хотя многие переживают у океана и в другой природной среде сильные эмоции, реакция на стимулы в значительной мере определяется многими социально-культурными факторами. «Одних людей рядом с океаном охватывает благоговение, а другие, в силу различных переживаний в годы формирования их характера, испытывают безотчетный страх», — утверждает Амир. Стивен Каплан добавляет: «Невероятно важно понимать, что в каждом человеке живет и огромная тяга к природе, и страх перед ней… Люди не любят чувствовать себя беспомощными или испуганными, а природа, безусловно, способна заставить нас испытывать именно эти чувства — особенно если вы не подготовлены к общению с ней» [73]. Писатель Дэвид Фостер Уоллес описывал это как «страх перед океаном на уровне костного мозга, который я испытывал всегда; интуитивное восприятие моря как чего-то древнего, первобытного, бездонного; представление о нем как о глубинах, населенных зубасто-клыкастыми монстрами, нападающими на тебя, словно в замедленной съемке» [74]. Специалисту по звуку Хэлси Бургунду, на протяжении многих лет записывавшему, что чувствуют люди рядом с водой, нередко приходилось слышать подобные комментарии: «Я испытываю страх, ведь вокруг только огромное пространство воды. Она простирается невероятно далеко, и это жутко и таинственно».

Описывая явление, названное им синдромом дефицита природы, Ричард Лоув отмечает следующее: поскольку сегодня многие дети и взрослые живут в окружении, созданном исключительно человеком, у них вырабатывается отвращение и даже страх по отношению к среде природной. Она кажется им грязной, неконтролируемой и опасной. Если говорить более конкретно, то люди, страдающие аквафобией (иррациональной боязнью воды), скорее всего, в детстве пережили неудачный опыт соприкосновения с водой или просто очень сильно испугались, столкнувшись с чем-то незнакомым и неизведанным. «Каждый учитель плавания изо всех сил старается убедить вас, что плавание в воде — это огромное удовольствие. Но, я думаю, они лгут, — говорит Илкка Кескинен, сотрудник кафедры спортивных наук Университета Ювяскюля в Финляндии. — Вода попадает вам в уши, и вы начинаете хуже слышать. Она неприятна на вкус… и когда попадает в нос, это тоже очень противно. А если вода попадает в рот и дыхательные пути, то вообще кажется, что сейчас умрешь» [75]. (Как и подобает скандинавскому исследователю, Кескинен также отмечает низкую температуры воды и то, что в ней синеешь.) Хлор в бассейне, возможно, убивает микробы, но для ваших глаз он вряд ли полезен. И то же самое относится к морской соли.

Несмотря на то что нас пугают неприрученная природа и дикие воды, сегодня появляется все больше доказательств того, что мы нуждаемся в естественной связи с ними — ведь что-то при общении с ними позволяет нам чувствовать себя счастливыми. Лоув рассказывает историю о своем отце, инженере-химике, который некогда так увлекался выращиванием листовой свеклы в собственном саду, что кормил ею весь район, а лето называл «краткосрочным Эдемом». Но однажды он впал в депрессию и перестал выходить на улицу. Отец Лоува ушел на пенсию и уехал на озеро Озаркс, для того чтобы заниматься садоводством и рыбалкой, но не делал ни того, ни другого. И в конце концов он покончил с собой. «Что было первым — болезнь или уход от природы? — спрашивает Лоув. — Честно говоря, я не знаю ответа на этот вопрос. Но я часто думаю о том, как изменилась бы жизнь моего отца, если бы национальная программа терапии психического здоровья уже тогда распространялась… на царство природотерапии… Я наблюдал за тем, как мой отец все больше и больше замыкается в себе. И мне было очень жаль, что он не ушел с инженерной должности и не стал лесником намного раньше. Почему-то я уверен, что с ним все было бы в порядке. Конечно, я понимаю, что сама по себе природа его не исцелила бы, но не сомневаюсь, что соприкосновение с ней ему очень помогло бы» [76].

Я согласен с Лоувом. На мой взгляд, природа способна исцелять и делать нас счастливее. Однако, возвращаясь домой после того, как следователь увез тело самоубийцы, я не мог не думать о том, а не является ли вода не только отражением нашего счастья, но и зеркалом наших темных эмоций? Вода приглушает шумы, ослабляет отвлекающие факторы и теснее соединяет нас с нашими мыслями. Многим людям это приносит ощущение счастья и безмятежного спокойствия. А вот мужчину, покончившего с собой на железнодорожных путях, общение с океаном, судя по всему, привело к спокойствию, окончательно укрепившему его в страшном решении. Я не знал о нем ровным счетом ничего, кроме того, что он был одет в голубую футболку и синие джинсы и застрелился на Медленном побережье, но почувствовал, что обязан сообщить его родным о том, что он, скорее всего, наслаждался красивым ясным днем и его последние минуты были наполнены солнцем, океаном и серыми китами — этакий жест вежливости от незнакомца.

Спустя несколько дней после происшествия я снова зашел в тот же ресторан, и Эрик сказал мне, что родственники самоубийцы приехали за его автомобилем. Они сообщили, что мужчина страдал неизлечимой болезнью и решил покончить с собой, чтобы прекратить свои мучения. По какой-то непонятной причине, когда я узнал об этом, то сразу почувствовал облегчение. Человек в голубой футболке принял окончательное решение и приехал на берег океана для того, чтобы очистить свой разум, расслабиться и попрощаться с миром. И он выбрал для этого самый красивый день в году. Я очень надеюсь, что в свои последние мгновения он испытал пусть не счастье, но хотя бы безмятежное спокойствие.

В морях, реках, озерах и прудах мы видим то, что было и есть — и в нас и вне нас. Теперь надо найти способы увидеть и то, что будет.

Сохранение, защита и восстановление вод — таковы задачи для многих поколений людей, и иногда они кажутся невыполнимыми. Но пока мы связаны со всеми бесчисленными благословениями, даваемыми нам водой; пока храним любовь в своем разуме и сердце; пока напоминаем себе о том, что не должны терять надежду — словом, пока все это происходит, наши истории будут помогать сближать с водой других людей и поощрять их делать все возможное, чтобы позаботиться о прекрасном мире «Синего мрамора».

Голубой разум помогает избавляться от беспокойной сложности и раздражения Красного разума. «Если спокойно сесть и сосредоточиться, начинаешь понимать, насколько возбужден твой ум, — объяснял Стив Джобс. — Попытки успокоить его только усугубляют положение. Но со временем ум успокаивается, и появляется возможность услышать более тонкие вещи. И тогда интуиция расцветает пышным цветом. Все становится намного более ясным, и начинаешь жить здесь и сейчас. Ум замедляет свой бег, и ты видишь невероятный простор и величие настоящего момента. Ты видишь гораздо больше, чем способен был видеть до этого» [77]. И нет на свете простора шире, чем тот, который открывается перед нами на берегу океана.

Глава 9. Миллион «синих мраморов»

Истинный путь открытия предполагает не поиск неизведанных горизонтов, а новый взгляд на уже известное.

Марсель Пруст

Как защитник океана и педагог я всю жизнь рассказываю людям о воде. Особенно я горжусь одной историей, которая передается из уст в уста по всему миру. Начинается она с небольшого круглого кусочка голубого стекла…

В 2009 году, почти через тридцать семь лет после того, как экипаж «Аполлон-17» сделал свою знаменитую фотографию, названную «Синий мрамор», я стоял перед IMAX-кинотеатром Simons в музее-аквариуме Новой Англии в Бостоне, вручая голубые стеклянные шарики каждому, кто шел на мою лекцию.

Люди спрашивали:

— А зачем это?

— Держите-держите, — отвечал им я. — Скоро узнаете.

По правде говоря, я и сам еще толком не знал, что буду делать с этими стекляшками. Просто неделю назад, сидя в кафе в Санта-Крус, я дал такую кругляшку своей подруге Ле Барон и спросил, что она чувствует, держа ее в руке. «Очень приятно, — сказала она. — Мне нравится» [1]. И с тех пор образ «синего мрамора» никак не шел у меня из головы.

Пока я выступал перед аудиторией, идея формировалась в моем мозгу в фоновом режиме (кстати, уверен, что мою креативность стимулировал цвет стеклышка), и в какой-то момент все стало яснее ясного. К показу последнего слайда презентации — знаменитой фотографии «Синий мрамор», — я уже точно знал, что буду делать.

Я предложил слушателям достать шарики, которые они получили при входе, и посмотреть на них с расстояния вытянутой руки. Так выглядит Земля на расстоянии более миллиона километров — небольшой голубой хрупкий шарик. «А теперь, — сказал я, — поднесите шарик к глазу и посмотрите через него на свет. Все выглядит так, словно вы оказались под водой. А если бы этот кусочек „мрамора“ и в самом деле был сделан из морской воды, в нем содержалось бы микроскопическое количество практически каждого химического элемента. И сотни миллионов организмов — планктон, личинки, одноклеточные существа — поместились бы всего-то в одной ложке воды.

Итак, — сказал я аудитории, — подумайте о ком-то, кому вы благодарны. Возможно, это человек, который любит воду или помогает сохранять ее на нашей планете чистой, безопасной и полезной. Или просто кто-то, к кому вы испытываете благодарность. Когда вы в последний раз говорили ему, что цените его? И говорили ли вообще? Представьте себе, как было бы здорово, если бы в какой-то момент вы подарили ему такой вот голубой шарик — для того, чтобы выразить свою благодарность. Родители с детства учат нас тому, как просто говорить „спасибо“ и „пожалуйста“, но, вырастая, мы очень часто забываем это делать.

Возьмите с собой этот „синий мрамор“, — продолжил я, — и, когда представится возможность, отдайте его человеку, о котором только что вспоминали, и скажите ему, что этот шарик символизирует нашу голубую планету и вашу безграничную благодарность. Попросите его передать шарик другому человеку. Пусть это напоминает нам о том, что все мы должны быть благодарны друг другу и нашему прекрасному миру».

«Сделаете ли вы это?» — спросил я.

Они пообещали… и сделали. На протяжении нескольких следующих дней я получал множество электронных писем и комментариев от своих слушателей и понял, что это будут не последние голубые шарики, розданные мной. То же самое я делал и на других выступлениях, лекциях и презентациях — раздавал «синий мрамор» детям и взрослым. Не располагая большими средствами, с помощью друзей я создал организацию и сайт, где люди могли получить такие шарики, чтобы раздавать из друг другу. Количество «синего мрамора», переходящего от человека к человеку по всему миру, а также историй об этом, росло в геометрической прогрессии, напоминая людям о том, за что они должны были быть благодарны другим, и поощряя их произносить их эти слова.

Проект «Синий мрамор» оказался вирусным: за полтора года почти миллион человек получили и передали шарики, чтобы выразить благодарность тем, чья работа приносит реальную пользу нашей планете. Джеймс Кэмерон брал с собой голубую кругляшку при погружении в самое глубокое место океана [2]. «Синий мрамор» держали в своих руках Джейн Гудолл, Харрисон Форд, Эдвард Уилсон, далай-лама, Жан-Мишель Кусто, глава компании British Petroleum, Сьюзен Сарандон, мать Леонардо Ди Каприо и Лэнс Маккей — четырехкратный чемпион Iditarod, ежегодных гонок на собачьих упряжках на Аляске. (Лэнс брал голубой шарик с собой на гонку 2011 года.)

Один подросток, получив «синий мрамор» во время работ по очистке в Центральной Калифорнии, вдохновился настолько, что превратил свой обряд бар-мицвы[79] в «океан-мицву», где всем пришедшим выдал по шарику [3]. А одна женщина написала, что отдала свой «мрамор» сестре, которая на протяжении двенадцати лет в любую погоду каждый месяц ходила на пляж Пескадеро, чтобы описать экологическое состояние этого участка побережья. «Синий мрамор» помог сестрам найти то, что связывает их друг с другом. «Мы разговариваем о чем угодно, но очень редко пользуемся случаем, чтобы сказать: „Спасибо за то значительное и позитивное влияние, которое ты оказываешь на мою маленькую и хрупкую голубую планету“», — призналась женщина.

Однажды в 2010 году учительница из школы Rooftop в Сан-Франциско Энди Вонг после посещения моей презентации позвонила мне с любопытным предложением. В то время ученики ее школы увлекались учебной видеоигрой под названием Marble Blast, поэтому она подумала, а не представить им проект «Синий мрамор» в качестве реалистичной версии этой игры? В итоге в школе была разработана программа с элементами изобразительных искусств, географии, биологии и экологии. Каждому ребенку дали синий «мраморный» шарик и попросили передать его человеку, который для него особенно дорог или которому он благодарен. Класс провел специальное расследование, и дети выбрали людей со всего света, которым они хотели отправить свой «мрамор». Смастерив коробочки из старых географических карт, они положили туда свои шарики и записки с объяснением цели проекта, а затем разослали адресатам.

Проект произвел потрясающий эффект. Очень многие из тех, кто получил шарики, позже связались с учениками, прислали свои фотографии с «синим мрамором» и рассказали о том, кому планируют передать их сами. «Мраморные» шарики отправились в Париж, Берлин, Рим, Сахару, Новую Зеландию и Боливию. Учитель пения увез шарик на Кубу, джазовый музыкант взял его с собой в Токио. Люди фотографировались со своим «мрамором» в музее-аквариуме Монтерей Бей, на вершине Эмпайр Стейт Билдинг, на решающей серии игр сезона Главной бейсбольной лиги. «Мрамор» получили дети в детских садах Китая, актер и ведущий Хью Джекман в Сан-Франциско, известный американский рэпер will.i.am в Нью-Йорке. Все это напомнило школьникам о том, как тесно связаны люди и разные уголки всего мира и как с помощью благодарности можно сделать так, чтобы люди почувствовали себя ближе друг к другу.

Меня часто спрашивают: «А что я должен делать? Каковы правила этой игры?» Первое правило: шарик должен быть голубым или синим. Не имеет значения, откуда он взялся: одни люди выкапывают их из ящиков со старыми детскими игрушками, другие покупают в антикварных лавках и магазинах игрушек или сувениров. Второе правило: вы должны передать свой «мрамор» другому человеку и поблагодарить его за то, что он делает ради пользы и здоровья нашей планеты. И третье правило (хотя это даже не правило, а просто предложение): отдавая свой шарик, рассказывайте свою, созданную лично вами историю «синего мрамора». Делайте это так, как сочтете удобным и уместным для себя: в социальных сетях, в стихотворении, песне или фотографии, но лучше всего устно. Вот и все! Это веселый, простой и на удивление вдохновляющий опыт, основанный на выражении личной благодарности. Если штрафы, процедуры, законы, мониторинг и исследования представляют собой часть жесткого инструментария, используемого в деле восстановления и защиты океанов и вод, то «Синий мрамор» наполняет движение за экологию Земли дополнительной мягкой силой.

В общем, когда вы получите свой шарик, то сразу все поймете. И обязательно передайте его другому человеку.

Я раздал сотни, даже тысячи «мраморов» (в моих карманах всегда лежит две-три штучки как постоянное материальное напоминание о воде и благодарности). Мне всегда чрезвычайно любопытно вручать кому-нибудь очередной шарик. Для тех, кто его получает, это бывает весьма неожиданно, а иногда люди даже чувствуют себя неловко. Некоторые просто смотрят и спрашивают: «Ну, и зачем мне это?» Порой для того, чтобы человек понял, что символизирует маленькая голубая кругляшка, требуется несколько мгновений. Но когда до них это доходит, становится видно, как подарок переворачивает что-то в их душе. Они сразу начинают думать о том, кому хотели бы передать его сами.

Однажды я раздал «синий мрамор» участникам конференции Международной ассоциации бизнес-коммуникаторов; многие из них занимали посты вице-президентов по стратегическим коммуникациям компаний, входящих в список Fortune 500. Едва ли на свете существует аудитория профессионалов более циничная и скептически настроенная, думал я. В конце выступления я попросил слушателей вытащить свои голубые шарики и объяснил, зачем их раздал. Я предложил им поднести «мрамор» ко лбу и представить себе тех, кому им хотелось бы передать этот дар (уверяю вас, даже с трибуны, где я стоял, картина выглядела просто потрясающе). Затем я попросил присутствующих приложить шарики к сердцу и представить себе момент, когда они передают свой «мрамор», а также чувства одариваемого человека. В зале началась явная, хоть и еле слышная, суматоха, а затем произошло нечто неожиданное: я заметил, что многие из этих строго одетых мужчин и женщин чуть не плакали. Мы не должны забывать, что все люди горячо любят свой дом и друг друга, а возможность вспомнить об этом, как правило, очень сильно берет за душу.

Совсем недавно я отдал «мрамор» Дэйву Гомесу, который семнадцать лет отбывал заключение за кражу автомобиля, пока его не освободили в связи с отменой калифорнийского «закона о трех преступлениях»[80]. Дэйв странно посмотрел на шарик — никогда прежде я не видел такого взгляда. «Свобода — вот что я чувствую, глядя на эту кругляшку», — признался он мне.

Что же в «синем мраморе» оказывает столь удивительный эффект? Если верить нейробиологам, людям нравится их цвет и форма, вес шарика (не слишком большой), температура, текстура (не грубая); они приятны на ощупь. Но ведь на самом деле «синий мрамор» — это всего лишь маленький кусочек полированного стекла, состоящего из песка с добавлением кобальта для синевы. Его себестоимость копеечная. В сущности, это ничем не примечательная, простенькая, незначительная вещица. И все же, если внимательно взглянуть в глаза человеку, которому вы с благодарностью и добрыми намерениями вручаете «синий мрамор», вы увидите, что сейчас для него это чуть ли не самый важный предмет в жизни. Благодарность невероятно сильное чувство: оно заставляет вырабатываться окситоцин, открывает душу и объединяет людей.

Каждый синий шарик напоминает нам о том, что мы связаны друг с другом как физические и духовные существа. Он также символизирует глубокие отношения между людьми и нашей планетой, которую астронавт Юджин Сернан описал как «самую красивую звезду в небесах — самую красивую потому, что она единственная, которую мы понимаем и знаем, потому что это наш дом, это люди, семья, любовь, жизнь; и помимо всего этого, наша планета еще и просто очень красивая» [4]. Когда глядишь на этот маленький голубой шарик на расстоянии вытянутой руки, происходит какое-то смещение угла зрения — ведь иногда мы забываем о том, что именно такой крошечной и беззащитной выглядит наша планета с расстояния полутора-двух миллионов километров. Карл Саган писал о Земле, которую он называл «бледно-голубой точкой»: «Это дом. Это мы. На ней все, что вы любите; все, кого знаете; все, о чем вы когда-либо слышали; каждый человек, который когда-либо существовал на свете… Наверное, невозможно найти более яркий пример человеческого тщеславия, чем этот далекий образ крошечного мира. Для меня он акцентирует нашу ответственность, обязанность быть добрее друг к другу, беречь и лелеять эту бледно-голубую точку — единственный дом, который у нас когда-либо был» [5].

Каждый «синий мрамор» говорит нам, что все, что мы делаем на нашей планете, имеет значение. Он символизирует чистую, красивую воду, которая должна быть доступна для всех. Не только воду для питья или выращивания сельскохозяйственных культур, но и воду, в которой можно играть, прыгать и плескаться с друзьями. Он символизирует воду, которая исцеляет, в которой можно ходить под парусами или на доске, рыбачить или кататься на лодке; в которой можно и нужно наблюдать и слушать; воду, под которую можно и нужно спускаться, чтобы исследовать подводный мир; воду, которую мы обязаны любить, лелеять, заботиться о ней и защищать. Голубая стихия стоит того, чтобы бороться за нее, рисковать ради нее, уметь за нее постоять. Ведь, полностью погрузившись в воду, двигаясь в ней или рядом с ней, мы действительно понимаем, что она для нас значит. Она способна сделать все для нашего тела, ума и взаимоотношений с окружающим миром. Возможно, по этой причине эту простую идею так часто и легко игнорируют.

В идеальном мире вода здоровая, чистая и общедоступная. Ее волны, ее течение и спокойствие приглашают человека исцеляться, играть, создавать и любить так сильно, как только возможно. И пока не настанет момент полного внимания и погруженности, многие из нас тяжело трудятся и изо всех сил борются за сохранение древней личной связи человека с водой.

С миром природы нас объединяет взаимозависимость, выходящая далеко за рамки экосистем, биологического разнообразия или экономических выгод: наши нейроны и вода просто не могут жить друг без друга.

Откровение этой необъятности… было сродни влюбленности.

Джордано Бруно, свободомыслящий монах XVI века о Вселенной [6]

Напоследок хочу сказать вам только одно: прыгайте в воду! Гуляйте вдоль нее. Катайтесь. Ныряйте в ее глубины. Сидите рядом с ней. Слушайте ее. Прикасайтесь к ней. Закройте глаза и выпейте большой стакан воды.

Полюбите воду во всех ее формах, цветах и разнообразии еще сильнее. Позвольте ей исцелить вас и сделать вас лучше, сильнее и счастливее. Вы нуждаетесь в воде, а она нуждается в вас.

Желаю вам чистой воды.

От автора

В сущности, наилучший способ наладить с кем-то прочные взаимоотношения заключается в том, чтобы вместе что-нибудь создать. Что бы вы ни пытались сделать — кулинарное блюдо, арт-проект или спонтанную вечеринку с танцами, — создавая что-то вместе с другими людьми, вы создаете связь, которая может длиться всю жизнь.

Нора Адреналин и Сара Тонин. Social Synapse («Социальный синапс»)[81]

[Эта цитата появляется на экране перед началом шоу Blue Man Group в театре Astor Place в Нью-Йорке, шоу, которое представляет собой взрывоопасную смесь музыки, цвета и безудержного веселья. Впервые было представлено публике в 1991 году.]

Я задумался о Голубом разуме, будучи второкурсником Университета Де Пау в Гринкасле, после того как познакомился с Барбарой Доэрти. На протяжении восьми месяцев каждую среду после обеда я, студент-волонтер, шел в больницу для хронических больных, где жила Барбара, и проводил с ней время. Мы вместе слушали музыку и много говорили, и это повернуло мой разум к тайнам человеческого мозга. Огромное тебе спасибо, Барбара.

Многим я обязан своим наставникам, преподавателям и учителям из Баррингтонской средней школы, Университета Де Пау, Дюкского университета, Северо-Восточного и Аризонского университетов, которые щедро питали мое любопытство в отношении мира природы.

Спасибо моей большой «дикой» семье за то, что научили меня любить воду и держать себя в руках.

Спасибо всем ученым, специалистам-практикам, художникам и профессионалам, которые поделились со мной результатами своих исследований, историями и идеями, вошедшими в эту книгу. Я восхищаюсь вашим ярким и живым Голубым разумом. Ответственность за все ошибки в переложении ваших слов я беру на себя.

Спасибо всей команде из Little, Brown and Company. Мне еще никогда не приходилось работать с такими талантливыми людьми. Я много узнал от вас о книгах и писательском мастерстве. Надеюсь, моя книга получилось именно такой, какой вы ее себе представляли.

Написание книг чем-то напоминает резьбу по дереву, но эта была похожа на создание скульптуры из воды. Спасибо моему талантливому редактору Джеффу Шандлеру, литературному агенту Венди Келлер, музе Голубого разума Вики Сент-Джордж, а также Алли Соммеру, Тиму Уайтингу, Пегги Фройденталь, Крису Джерому, Элизабет Гаррига, Лизе Эриксон, Майклу Питчу, Аманде Браун, Зоуи Гуд, Рейгану Артуру, Энди Хайну, Натали Морс, Хизер Файн, Энди Леконту, Джин Ю и Эллисон Варнер за то, что они помогли мне своими умениями, столь необходимыми для выполнения такой неопределенной и громоздкой задачи. Предлагаю как-нибудь вместе поплавать в океане.

Особая благодарность стажерам проекта «Голубой разум» Джасмин Олдридж, Эмме Хэйзел и Руби Хой.

Помимо тех, кто упомянут непосредственно в тексте, неоценимый вклад в создание книги внесли следующие люди (а точнее, беседы с ними о пользе пребывания в воде, на ней и рядом с ней, а также их поддержка Голубого разума): Крэйг Адамс, Патрик Адамс, Крис Агнос, Абигейл Аллинг, Барбара Эндрюс, Крис Эндрюс, Марк Байелеройм, Джон Бауермастер, Фернандо Бретос, Роберт Бретта, Барбара Берджесс, Хэлси Бургунд, Пауло Канас, Стюарт Кэнди, Блэйнли Колмор, Фабьен Кусто, Дон Кролла, Ларри Кроудер, Серж Дедина, Карлос Дельгадо, Лэнс Дескуруеза, Рио Длужак, Джейк Данаган, Тим Дикман, Элен Финкбейнер, Брайан Флорес, капитан Джоэл Фогель, Бен Фрейман, Род Фуджита, Дженнифер Галвин, Шарон Гайнап, Нэнси Хиггс, Джошуа Хой, Хесус Илундейн, Пэм Ис, Кики Дженкинс, Тони и Линда Киннингер, Сара Корнфельд, Лорна Лэннинг, Гарольд Линде, Джефф Лейфер, Джон Лоури, Кент Лоури, Джафари Махтаб, Аманда Мартинес, Род Маста, Мэтт Мак-Фэйден, Дэвид Мак-Гир, Питер Мел, Кристина Миттингер, Феликс Монкаде, Энди Майерс, Питер Нил, Хизер Ньюболд, Джек О’Нилл, Тим О’Ши, Ран Ортнер, Дженнифер Палмер, Линдсей Пиви, Марго Пеллегрино, Ник Пилчер, Крис Пинсетих, Аарон Поуп, Джумала Кази, Крис Ривз, Дебра Рейнольдс, Майкл Робертс, Грейсон Рокемура, Энн Роули, Джо Роул, Карл Сафина, Рейф Сагарина, Роз Сэвидж, Ник Соуи, Майкл Скэнлон, Даррен Шрайбер, Бартон Сивер, Джесси Сенко, Марк Шелли, Брайан Скерри, Эрик Содерхллмомо, Марк Сполдинг, Джули Старк, Тодд Штайнер, Майкл Стокер, Шейн Тухея, Джимомо Туми, Джулия Таунсенд, Марк Ван Тилло, Тимоти Фогель, Колетт Вабниц, Скотт Уоррен, Камерон Уэбб, Бен Уилер, Мэтью Уайт, Септембер Уильямс и Стив Уинтер.

Довольно интересными «персонажами», подготовившими почву для множества новых вопросов и дискуссий, стали четыре саммита, посвященные проекту «Голубой разум». Спасибо всем, кто принимал в них участие, спонсировал и помогал организовать эти собрания, в том числе (но, конечно, всех не перечислишь): Петрине Брэдбрук, Кори Крокер, Джулии Дэвис, Максу Дэвису, Каме Дин, Рио Длужаку, Джастину Дюкло, Саре Корнфельд, Мануэлю Македе, Луизе Нельсон, Адаму Норко, Эшли Паппу, Эми Поузи, Примавере Сальве, Сони Сингх, Кристену Вайсу, и особенно Джули Старк, которая щедро делится с миром своими многочисленными талантами и любовью к океану.

Огромная благодарность всем «голубым ангелам», которые каждый день живут любовью к океану и обеспечивают неоценимую поддержку нашей работе.

Спасибо Алекси Мердоку за песню «Голубой разум»:

Вспомните, как вы были еще ребенком,

И начните видеть мир голубым разумом,

Начните видеть мир голубым разумом,

И не бойтесь того, что увидите.

И наконец, огромная благодарность ушедшему от нас Питеру Мэттиссену, который вдохновил меня на писательский труд. «Научно-популярная литература в своих лучших проявлениях должна напоминать украшение будуара. Она не может быть похожа на монументальную скульптуру. Она может быть элегантной и очень красивой, но никогда не должна быть скульптурой. Основанная на фактах — или заданном порядке, — она не может летать», — говорил Питер.

По правде говоря, лично я убежден, что Голубой разум может плавать.

Максимально полезные книги от издательства «Манн, Иванов и Фербер»

Если у вас есть замечания и комментарии к содержанию, переводу, редактуре и корректуре, то просим написать на be_better@m-i-f.ru, так мы быстрее сможем исправить недочеты.

Наши электронные книги:

• http://www.mann-ivanov-ferber.ru/ebooks/

Заходите в гости:

• http://www.mann-ivanov-ferber.ru/

• http://blog.mann-ivanov-ferber.ru/

• http://www.facebook.com/mifbooks

• http://vk.com/mifbooks

• https://twitter.com/mifbooks

• Дерево знаний

• Предложите нам книгу

• Ищем правильных коллег

Для корпоративных клиентов:

• Полезные книги в подарок

• Корпоративная библиотека

• Книги ищут поддержку

Над книгой работали

Главный редактор Артем Степанов

Ответственный редактор Наталья Шульпина

Литературный редактор Ольга Протасенко

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн обложки Наталия Майкова

Верстка Лариса Чернокозинская

Корректоры Юлия Жандарова, Ирина Сунцова

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga, 2015

webkniga.ru

Примечания

1

Жак-Ив Кусто (1910–1997) — знаменитый французский океанограф, исследователь Мирового океана. Широко известен как изобретатель акваланга (совместно с Эмилем Гальяном). Прим. ред.

2

фМРТ (функциональная магнитно-резонансная томография) — один из методов изучения мозговой деятельности. Прим. ред.

3

Эмпатия — осознанное сопереживание другому человеку в его эмоциональном состоянии. Прим. ред.

4

Линда Ронстадт (род. 1946) — американская автор и исполнитель песен, одна из основательниц кантри-рока. Прим. ред.

5

Дэвид Фостер Уоллес (1962–2008) — американский писатель. Наиболее известен его роман «Бесконечная шутка», опубликованный в 1996 году. Прим. ред.

6

Имеется в виду фильм Вуди Аллена «Спящий» (англ. Sleeper, 1973). Прим ред.

7

Эстер Уильямс (1921–2013) — известная актриса и пловчиха, звезда водного мюзикла, получившая прозвище Русалка Голливуда и Американская русалка. Прим. ред.

8

Крупнейшая розничная сеть в США, имеющая офисы и за пределами страны. Прим. ред.

9

Уистен Оден (1907–1973) — английский поэт, оказавший большое влияние на литературу XX века. Прим. ред.

10

Алан Уотс (1915–1973) — британский философ нетрадиционного толка, известный в США и Европе писатель и лектор, популяризатор восточной философии для западной аудитории. Прим. ред.

11

TED (Technology Entertainment Design) — ежегодная конференция, проводимая частным некоммерческим фондом в США, цель которой состоит в распространении уникальных знаний. Прим. пер.

12

Согласно теории «шести рукопожатий» американского социолога Стэнли Милгрема, называемой также «шестью степенями отчуждения», любые два человека на Земле разделены всего лишь пятью уровнями общих знакомых, или шестью уровнями связей. Прим. ред.

13

Роз Сэвидж (род. 1967) — участница компании по борьбе с загрязнением окружающей среды; первая женщина-гребец, которой удалось в одиночку пересечь три океана. Прим. ред.

14

Дофаминергические пути — совокупность взаимосвязанных нейронов центральной нервной системы, вырабатывающих нейромедиатор дофамин, который, в частности, участвует в формировании условных рефлексов. Прим. ред.

15

Самоотчет — психологический метод исследования, направленный на анализ собственной деятельности и ее результатов. Прим. ред.

16

Неинвазивные методы исследования — методы, во время которых на кожу не оказывается никакого воздействия с помощью любых хирургических инструментов. Прим. ред.

17

Айтрекинг (окулография, отслеживание глаз) — метод изучения движений глаз путем регистрации изменений электрического потенциала сетчатки и глазных мышц. Прим. ред.

18

Питчер — игрок защищающейся команды, подающий мяч. Прим. ред.

19

Бэттер — игрок нападения с битой. Находится у «дома» (с левой или с правой стороны — как ему удобнее) перед кетчером. Прим. ред.

20

«Дом» в бейсболе — угол игрового квадрата. Прим. ред.

21

Имеется в виду знаменитый комикс Чарльза Шульца, героиня которого Люси, обычно раздражительная и циничная, во внезапном порыве нежности хватает своего пса Снупи и, прижимая его к себе, говорит: «Счастье — это теплый щенок!» Прим. ред.

22

Эвдемонизм — этическое направление в философии, признающее критерием нравственности и основой поведения человека его стремление к достижению счастья. Прим. ред.

23

Поллианна — героиня бестселлеров американской писательницы Элинор Портер. Прим. пер.

24

Гедонистическая адаптация — привычка быстро возвращаться к стабильному уровню счастья, привыкание к новым условиям, как плохим, так и хорошим. Прим. ред.

25

Неокортекс (буквально новая кора) — эволюционно самая новая и наиболее сложная из нервных тканей кора больших полушарий головного мозга. Прим. ред.

26

Оригинальное название проекта Brain Activity Map. Прим. ред.

27

Речь идет о романе «Консервный ряд» (1945 г.) Джона Стейнбека. Прим. ред.

28

Андреа Райзборо (род. 1981) — английская актриса. Прим. ред.

29

Мультилистинговая система (англ. Multiple Listing Service) — единая база данных по объектам недвижимости. Прим. ред.

30

В переводе с гавайского языка: «Никогда не поворачивайся к океану спиной». Прим. ред.

31

Из книги Марка Твена «Жизнь на Миссисипи» (из серии книг о приключениях Тома Сойера). Прим. ред.

32

Джон Берроуз (1837–1921) — американский писатель, художник, натуралист. Прим. ред.

33

Николас Спаркс (род. 1965) — известный американский писатель, автор романов-бестселлеров, среди которых немало экранизированных, например: «Дневник памяти», «Спеши любить», «Дорогой Джон» и пр. Прим. ред.

34

Перевод с англ. elskov http://tearful-sky.narod.ru/translations/fragmentary-blue.html. Прим. ред.

35

В английском языке слова «море» (sea) и «видеть» (see) звучат одинаково. Прим. пер.

36

Проприоцепция — ощущение положения частей собственного тела относительно друг друга. Прим. пер.

37

Сайт, созданный для обсуждения философских вопросов, научных идей, искусства и литературы. Прим. пер.

38

Флоатинг-капсула, или камера сенсорной депривации, — камера в виде бака, в который не проникают звуки, свет и запахи, изолирующая человека от шума, стресса и любых внешних ощущений. Прим. ред.

39

Сет Стивенсон — журналист, путешественник, писатель. Прим. ред.

40

«Эйфория бегуна» — феномен, наблюдаемый у спортсменов. Он заключается в состоянии особого подъема, сходного с легким опьянением, во время длительной физической активности. Прим. ред.

41

Считается, что Земля делится на шесть континентов: Евразия, Африка, Антарктида, Австралия, Южная Америка, Северная Америка. В некоторых странах и культурах, в частности во многих англоговорящих странах, Китае и Индии, Евразию иногда делят на два континента: Европа и Азия. Прим. ред.

42

СО_2 — диоксид углерода. Прим. ред.

43

Генри Дэвид Торо (1817–1862) — американский писатель, мыслитель и натуралист. Прим. ред.

44

Имеется в виду знаменитое стихотворение автора «Непокоренный» (1875 г.), известное, помимо всего прочего, по одноименному фильму 2009 года (режиссер К. Иствуд, в главных ролях — Мэтт Дэймон и Морган Фриман). Прим. ред.

45

Дэйв Барри (род. 1947) — американский публицист (в 1988 году получил Пулитцеровскую премию за злободневную публицистику), актер, сценарист. Прим. ред.

46

Бейсджампинг — наиболее опасный вид парашютного спорта, отличающийся тем, что прыжки совершаются с неподвижных объектов. Прим. ред.

47

Медина Дж. Правила мозга. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014. Прим. ред.

48

Сильвия Плат (1932–1963) — американская поэтесса и писательница, одна из основательниц жанра исповедальной поэзии в англоязычной литературе. Прим. ред.

49

Электромиография (ЭМГ) — метод исследования электрической активности мышц в покое и во время их сокращения. Прим. ред.

50

«Герои на воде» (Heroes on the Water) — американская программа, помогающая военным ветеранам и военнослужащим отдохнуть и восстановиться благодаря терапевтическому эффекту рыбалки на каяках. Прим. ред.

51

Квадриплегия, или тетраплегия — паралич четырех конечностей, обычно при повреждении шейного отдела спинного мозга. Прим. ред.

52

Джилл Дэвис (род. 1966) — американская писательница и сценарист. Прим. ред.

53

От англ. flea — блоха. Прим. пер.

54

Аддиктивное поведение — поведение, характеризующееся стремлением человека уйти от реальной жизни путем изменения психического состояния, например с помощью приема наркотических средств. Прим. ред.

55

Бодисерфинг — катание по волнам на небольшой доске с маленькими ластами. Прим. ред.

56

Синдром Аспергера — одно из пяти общих нарушений психического развития, иногда считающееся формой высокофункционального аутизма, то есть аутизма, при котором способность функционировать относительно сохранена. Прим. ред.

57

Хигасида Н. Почему я прыгаю. Внутренний мир 13-летнего мальчика с аутизмом. М.: Рама Паблишинг, 2014. Прим. ред.

58

Джон Мьюр (1838–1914) — американский естествоиспытатель, писатель и защитник дикой природы. Прим. ред.

59

Брюс Ли (1940–1973) — американский актер, мастер китайских боевых искусств, режиссер, сценарист и продюсер. Прим. ред.

60

Распространенное заблуждение. В системах исчисления с нулевым годом, последним годом ХХ века стоит считать 2000-й, а не 1999. Прим. ред.

61

Трансцендентность — нечто, что невозможно осмыслить и понять, что выходит за пределы возможного опыта. Прим. ред.

62

Кремниевая долина — знаменитый высокотехнологический центр, расположенный в Сан-Франциско. Прим. ред.

63

Фристайл в рэпе — импровизация; декламация и пение рифмованного ритмизированного речитатива и стихов, создаваемых на ходу, без заранее подготовленного текста. Прим. ред.

64

Рифф — циклически повторяющаяся ритмико-мелодическая фигура. Прим. ред.

65

Имеется в виду, что свой опыт по уединению от общества Торо описал в книге «Уолден, или Жизнь в лесу» (1854), два года проживший в построенной им самим хижине на берегу Уолденского пруда, самостоятельно обеспечивавший себя всем необходимым для жизни. Прим. ред.

66

Роберт Вайланд, или просто Вайланд (род. 1956) — художник-маринист. Прим ред.

67

В письме к своему другу Оскару Поллаку Кафка пишет: «Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее внутри нас море…» Прим. ред.

68

Перцептивный — относящийся к перцепции, восприятию. Перцепция — восприятие, непосредственное отражение действительности органами чувств. Прим. ред.

69

Ченнелинг (англ. channeling) — это способ коммуникации с любого рода сознанием, которое не находится в человеческой форме, ради получения знаний, которые человек может использовать для исцеления не только своего тела, но и для самосовершенствования, как себя, так и других людей. Прим. ред.

70

Михай Чиксентмихайи (род. 1934) — профессор психологии, бывший декан факультета Чикагского университета, известен как автор идеи «потока». Это состояние он изучал в течение нескольких десятилетий. Прим. ред.

71

Проект «Геном потока» — международная междисциплинарная организация, целью которой является проведение к 2020 году исследования нейрохимических процессов, происходящих в человеческом теле в моменты наибольшей спортивной, творческой и интеллектуальной продуктивности. Прим. ред.

72

В русском дублированном переводе мультфильма эту дружелюбную акулу-вегетарианца зовут Бугор. Прим. ред.

73

Томас Мертон (1915–1968) — монах Ордена траппистов, один из самых значительных духовных писателей XX века. Прим. ред.

74

Айзек Азимов (1920–1992) — известный американский писатель-фантаст, популяризатор науки, биохимик. Прим. ред.

75

Сторителлинг (от англ. storytelling — «рассказывание историй») — способ передачи информации и поиска смыслов посредством рассказывания историй. Прим. ред.

76

Нельсон Мандела (1918–2013) — восьмой президент ЮАР (и первый темнокожий президент), один из самых известных активистов в борьбе против апартеида (официальной политики расового разделения), за что 27 лет просидел в тюрьме. Лауреат Нобелевской премии мира 1993 года. Прим. ред.

77

Леопольд О. Календарь песчаного графства. М.: МИР, 1983. Прим. ред.

78

Грант А. Брать или отдавать? М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. Прим. ред.

79

Бар-мицва — иудейский обряд, совершающийся по достижении еврейским мальчиком религиозного совершеннолетия (у девочек обряд называется бат-мицва). Прим. пер.

80

Закон о трех преступлениях — закон, на основании которого суды штатов обязаны приговаривать тех, кто совершил три серьезных преступления, к длительным срокам тюремного заключения, вплоть до пожизненного. Прим. ред.

81

Игра слов: Нора Адреналин — норадреналин (гормон), Сара Тонин — серотонин (нейромедиатор). Прим. ред.

Content

Николс Уоллес Ближе к воде [Удивительные факты о том, как вода может изменить вашу жизнь]

Николс, Уоллес БЛИЖЕ К ВОДЕ Удивительные факты о том, как вода может изменить вашу жизнь

Предисловие

Введение

Глава 1. Почему мы любим воду?

Наше (эволюционирующее) отношение к воде

Вода и эмоции

Истоки Голубого разума

Глава 2. Вода и мозг: нейробиология и Голубой разум

Как мы изучаем мозг

Как работает человеческий мозг

Глава 3. Доплата за воду

Попытка дать определение в высшей степени субъективному состоянию

Как чувствует наш мозг

Психофизиология счастья

«Экологически чистое» счастье

Что мы ценим и почему?

Сколько вы готовы заплатить, чтобы в вашей жизни было больше воды?

«Голубой» отпуск

Штормы, эрозии и наводнения: обратная сторона близости к воде

Глава 4. Чувства, тело и неподражаемая голубизна

Зрение и вода

Цвет

Движение без движения

Аромат воды. Ее запах и вкус

Ощущение воды: тело, мозг и органы чувств

Флоатинг-капсула: как мозг реагирует на отсутствие ощущений

Глава 5. Голубой разум в работе и игре

В воде: плавание

В воде и на ней: серфинг

Под водой: дайвинг

У воды: рыбалка

На воде: лодочники, паддлбордисты, байдарочники и каякеры

Работа, связанная с водой: профессиональные водники

По течению

Глава 6. Красный разум, Серый разум и Голубой разум: вода и ее польза для здоровья

Красный разум

Много шума из ничего

Общество анонимных многозадачников

Внимание, отвлечение, и как вода изменяет наш мозг

Голубой разум… спаси меня!

Вода, вода — снаружи и внутри

Как пребывание у воды улучшает психическое здоровье

Вода исцеляет разум

Вода исцеляет от пагубной зависимости

Аутизм и вода

«Возьмите две волны…»

Глава 7. Вода объединяет

Пропустите эту главу (и возвращайтесь к работе)

Сыграй мне перед смертью

Вода и творчество

Вода как муза

Претенциозные и сентиментальные

Я согласен (с собой)

Ченнелинг

Эффект аквариума

Тишина и грохот

Вода, природа и оптимальный мозг

Поиск «потока» в воде

В нужном месте

Глава 8. Просто наладьте связь

Связь с природой

Рыба за миллион долларов

Наши психологические взаимоотношения с миром

Эмпатия, сострадание и единение

Сердца и мысли

Наши (многоуровневые) отношения с водой и миром

Шиворот-навыворот: мы подвержены влиянию того, что сами же испытываем

Расскажите свою историю о воде

Большой всплеск

Карман, полный океана

Глава 9. Миллион «синих мраморов»

От автора

Максимально полезные книги от издательства «Манн, Иванов и Фербер»

Над книгой работали

Примечания