Елена Болотонь

Замуж за Чернокнижника

Пролог

Ночной клуб весь пропах разгулом и развратом. Разгорячённые тела тёрлись друг о друга в оглушительном танцевальном ритме музыки, на мгновения пропадая в темноте и вновь появляясь в неоновых вспышках. В воздухе стояли запахи сигаретного дыма, перегара и пота, перебиваемые ароматами духов ширпотребных марок.

— Кра-а-са-афчик… — дохнув перегаром, на шёлковой чёрной рубашке необычного гостя повисла блондинка, растекаясь от желания отдаться любому члену в этот вечер.

Незнакомец резко повёл плечом, сбрасывая ненужный балласт.

— Кра-а-асааф… ик, — разочарованно икнула дама, затягиваясь сигаретой, глядя ему вслед осоловелыми глазами.

Два амбала загораживали вход на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Артур меня ждёт, — произнёс он, плавно растягивая слова.

— Как представить? — лениво зевнул первый охранник, показывая весь свой золотой набор зубов.

— Скажи, тигр пришёл.

— Тигр, гы-гы, — заржал второй. — А чё не в зоопарке?

И тут же упал на четвереньки перед замершим незнакомцем, хрипя и давясь слюной, колотясь в судорогах.

— Ты чё-ё? — испуганно смотрел на ухмыляющегося гостя свинячьими глазками первый. Быстро посторонился.

— Артур наверху. Проходи.

В стеклянной комнате, приглушающей звуки клубной музыки, на диване за низким столиком в обществе белокурой барби сидел тот, к кому он пришёл. Барби, не отвлекаясь, усердно делала минет хозяину заведения, водя пухлыми губами по не слишком приметному достоинству.

— Алан! — глаза мужчины забегали, а голос тут же выдал нервозность. — Будь моим гостем. Моя еда — твоя еда. Моё вино — твоё вино. Мои женщины — твои женщины.

С этими словами он отпихнул свою живую куклу, пряча поникшее хозяйство обратно в штаны.

— Арту-урчик! — обиженно протянула блондинка, с интересом поглядывая на незнакомца.

— Ты задержал оплату, Артур.

— Платиновая карта ждёт тебя в головном отделении моего банка. Всё как договаривались. И десять процентов сверху за ожидание.

— Больше я не приду.

— А зря. Здесь можно хорошо развлечься, — залебезил хозяин заведения, пытаясь перевести всё в шутку. — Оставайся?

— Грязно тут у тебя. И воняет, — поморщился он, быстрым шагом покидая комнату.

Глава 1. Знакомство

Треск внутренней линии подсказал, что меня вызывают к начальству. Чёрт! Надеюсь, что с бумагами всё в порядке. Я вылезла из-за стола, поправляя слегка съехавшую набок новую юбку, и побежала из кабинета, мимолётом оглядывая себя в зеркало на стене. Вроде всё на месте — макияж, вырез блузки, причёска. Три двери по коридору — и вот он, кабинет шефа. Осторожно нажав ручку двери, заглянула внутрь.

— Вызывали?

— Заходи, Юлия. Опять трубку не берёшь.

— Известное дело для всего персонала, Геннадий Петрович, — я улыбалась. Начальство любит идиотов. — Два года вместе работаем. Нет смысла отвечать. Всё равно пригласите к себе.

— Верно. У меня для тебя новость.

— Надеюсь, приятная?

— За неё будешь должна мне танец на ближайшем корпоративе.

— Страшно представить, о чём речь, — едва улыбнулась ему в ответ на отнюдь не заманчивое предложение.

Мой шеф, начальник департамента кредитования нашего банка, в своём репертуаре. Серьёзная должность и наличие жены совершенно не мешают ему флиртовать с подчинёнными. И ведь иногда прокатывает. Сколько новеньких дурочек так подвязывались на возможность быстрого карьерного роста, а потом в слезах меняли место работы. И пивной бочонок вместо живота вместе с круглой плешью ему не мешают вновь и вновь изменять жене.

— Юленька, — слащаво улыбался шеф, липким взглядом скользя по моей фигуре. Того и гляди слюна капнет на стол. — Тут место освободилось по работе с особо важными клиентами. Отдельная зона VIP, ответственность. Думаю, кто, как не Воронова, потянет на себе эту работу. Порядочная, смекалистая, красивая…

— Геннадий Петрович, но такие решения принимает совет директоров. Разве нет? — улыбнулась ему. Все средства хороши для получения желаемого, понимаю. Но и я не глупая.

— Да-да, Юлия Андреевна, но именно я порекомендовал тебя к представлению на должность.

Старый ловелас встал из-за стола и пошёл вокруг меня. Ну точно кот вокруг любимой игрушки..

— А Варвара Александровна сегодня приходила, — вдруг соврала я, заметив, как кот на охоте превратился в падлу, нагадившую в хозяйский ботинок.

Шеф тут же нахмурился, зыркнув на меня из-под бровей недовольным взглядом, слегка ссутулил плечи.

— И что сказала?

— Ничего. Сидела в зале, бумаги подписывала какие-то. Кофе пила да за девчатами наблюдала.

— Вот ведь какая, — начал сетовать начальник, создавая видимость дружеского доверия. — Ни шагу не даёт ступить. Стережёт законное, — гордо поведал он мне свой секрет прочных и стабильных семейных отношений. — Не понимает, что лёгкий флирт на стороне лишь оживляет супружескую постель.

— Сочувствую, — я улыбалась краешком губ, не подавая вида, что иронизирую.

— Эх, Юленька, я бы на тебе женился, будь помоложе годков на пятнадцать, — мечтательно возвёл глаза к потолку остывший герой-любовник.

— Геннадий Петрович, мне работать пора.

— Ах да! Иди, — и резко сменил тон разговора на сухой и официальный. — Приготовь отчёты по последним сделкам, чтобы передать их Звягиной. А завтра можешь переезжать в отдельный кабинет и приступать к работе с випами. Но помни! Эти клиенты — золотые несушки нашего банка. Ты должна быть особо вежлива, аккуратна и предельно осторожна. Премии за хорошую работу будут вдвойне, но и отвечать готовься по всей строгости. Драть буду тебя, как козу, в троекратном размере, — тяжело вздохнул начальник. — Церемониться с тобой не собираюсь.

И что-то мне кажется, в определении «драть тебя, как козу» он хотел бы видеть другой смысл, нежели ругать за косяки и проколы.

— Благодарю. Буду стараться, — я быстро выскользнула из кабинета, тихо прикрыв двери.

Прислонившись к стене, принялась обмахивать себя, создавая подобие сквознячка. Не столько от очередной победы над неудавшимся донжуаном, сколько от новости. Общение с VIP-клиентами, отдельный кабинет, возможность выдачи заключений по кредитам для кредитного комитета нашего банка. Это серьёзное повышение. Это мечта и нежная зависть, как минимум, у половины департамента. Но чем позже они об этом узнают, тем лучше.

Я задрала подбородок и гордо продефилировала на своё рабочее место, попутно умудрившись вывернуть ногу. Чёртов каблук! Терпеть не могу шпильки. Подводят в самый ответственный момент. Но дресс-код есть дресс-код. Особенно сейчас. Ведь по коридору идёт Юлия Воронова — сотрудница по работе с VIP- клиентами и неуклюжа в одном лице.

Я зашла в операционный зал, заметив, как шушукаются между собой девчонки, обмениваясь многозначительными взглядами. Неужели? Только не это. И Звягина уже здесь… Анжелка подскочила ко мне, натягивая на лицо улыбку.

— Поздравляю. Теперь ты виповая.

О горе мне! Приказ уже разошёлся по департаментам. Мне придётся заканчивать все дела под искренние и не очень поздравления.

— Спасибо. И тебе тоже повезёт, — буркнула ей, услышав вслед её скабрезное «Ну-ну».

Теперь весь банк будет неделю пищать мышами во всех курилках, каким способом мне досталось это место. Анжелка в выражениях не стесняется. В свои двадцать три года уже насосала себе хорошую машину, квартиру, место в банке. И всё равно завидует тем, кто оказывается удачливей её и умеет добиваться чего-то мозгами, а не ртом.

* * *

Первый рабочий день на новой должности. Я пришла на полчаса раньше. Переезжать на глазах двенадцати пар глаз не хотелось, и уже к девяти утра освоила свой новый большой и светлый кабинет. Пара папок, расчёска, влажные салфетки, любимый карандаш и дежурная косметичка разлетелись по своим местам, равно как и их хозяйка гордо водрузилась в кресло в ожидании первого випа с чашечкой кофе.

Широкое окно демонстрировало мне парковку нашего отделения перед главным входом, что уже было очень удобно. Если повезёт, можно заранее увидеть клиента и вовремя подготовиться. Осталось дело за малым — с ними надо перезнакомиться и запомнить. Отхлебнув глоток уже остывающего напитка, заметила въезжающий за шлагбаум чёрный «Ламборджини». А вот и первый вип. Я улыбнулась. Боевое крещение, можно сказать.

Машина остановилась напротив входа. Из неё вышел мужчина, бросив ключи охраннику, и зашёл в банк. Фу-у-ух. Юля, они такие же люди, как и простые. Вот и веди себя с ними так же.

Секунды тикали, превращаясь в томительные две минуты ожидания. Ровно столько, сколько требуется клиенту подняться лифтом в зону VIP третьего этажа и затем дойти до кабинета.

И вообще, чего это я? Может, он и не ко мне пришёл. Не по вопросам кредитов, карточек и гарантий. Тут дверь распахнулась, и я поняла. Ко мне. В дверном проёме нарисовалась широкоплечая фигура. Высокий статный мужчина на секунду остановился, а затем твёрдым шагом прошёл в кабинет.

Чёрные рубашка, брюки, дорогие обувь и часы делали его образ элегантным. Тёмные волосы средней длины уложены в аккуратную стрижку. Красивый. Как с обложки журнала. Прямой нос, чётко очерченные губы и подбородок, хищный разлёт бровей с режущим взглядом.

— Ну и долго ты будешь меня разглядывать? — я вздрогнула от его сексуального голоса с хрипотцой, который мелодией разлился у меня в ушах, отголосками спустился по моему телу и сконцентрировался внизу живота, заставив его заныть.

— Простите, — я соскочила с места. — Кофе, чай? Чем могу быть полезна?

— Подойди ко мне, — он усмехнулся.

— З-зачем? — я тут же напряглась, как газель перед прыжком. Он меня настолько взволновал, что вместо работы я готова была дать дёру из кабинета, чтобы отдышаться и привести себя в порядок. Столько тестостерона исходило от этого мужчины, даже представить сложно.

— Подойди, — тихо приказал он. — Новенькая?

— Да, — пискнула я, делая нерешительный шаг из-за стола, подчиняясь ему. А с чего бы?

Проницательный взгляд его тёмно-карих, почти чёрных глаз внимательно и нарочито медленно скользнул по моей фигуре снизу вверх, заставив вдруг понять, что меня только что раздели.

— К-как вы… — слова возмущения застревали у меня в горле.

— Я приехал за картой. Должны были изготовить, — снизошёл до объявления деловых вопросов вип, позволяя мне немного прийти в себя.

— Ваши имя, фамилия, паспорт, — механически ответила ему заученную фразу.

— Алан Кассий, — ухмыльнулся мужчина, протягивая мне документы.

— Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас посмотрю.

Ну же, Юля, давай, приходи в себя! Он тебя как корову на базаре оценил, а ты вся растеклась от его взгляда. Даже вспотела. Только бы не видно было эти круги на блузке. Ещё целый день работать.

Я развернулась к металлическому шкафу с сейфовыми ячейками, спиной к нему, чтобы сообразить, где может находиться его конверт. Ввела код, замок щёлкнул, открыла первый ящик, второй. О, нет! Только не это! Низко. Недостаточно, чтобы присесть на корточки, но и не так высоко. Придётся наклониться.

Давай же, другого выхода нет… От волнения пару раз просчитала нужный конверт среди других бумаг, тем самым затянув время поиска и предоставив возможность разглядеть все мои достоинства сзади. Вот кто придумал объединить ряд функций по работе с випами? Именно у нас, в этом банке. Ввели инновации, называется. Выпрямилась, вдруг почувствовав спиной и ягодицами присутствие мужского тела в непосредственной близости от себя и запах дорогого парфюма.

— Ты специально дразнишь меня? — прозвучал его бархатный голос мне прямо в ухо, заставив мои ноги стать тяжёлыми и неподъёмными.

Конечно, каблук тут же подвернулся, и своей взметнувшейся рукой с конвертом я, недолго думая, заехала ему по носу.

— Ай! — взвыл вип, хватая одной рукой меня за запястье, а второй за талию, чтобы удержать в вертикальном положении. — Нравится пожёстче, да, детка?

— Руки убери! — взвыла теперь я, пытаясь освободиться от его хватки и наглости. — Мало дала!

— Так вот ты как разговариваешь с клиентами, — промычал Алан, всё же выпуская меня из рук. — Могу предоставить тебе возможность дать как надо, в более подходящем месте, — хитро прищурился он.

— Обойдёшься! Ищи себе шлюх где-нибудь… В барах! — вырвалось из меня первое, что пришло в голову.

Бедные любительницы посидеть в уютных заведениях после работы. Все враз оказались причастны к древней профессии.

Он потёр нос, который, надо отметить, нисколько не стал хуже, и громко рассмеялся, заставив улыбнуться и меня. В конце концов смеялись мы уже вместе.

— Давай сюда мой конверт и покажи, где подпись поставить.

Атмосфера немного разрядилась. Я оформила бумаги, выписала все данные, сделала сканирование и, наконец, выдала конверт. Он надорвал его, убрал платиновую карту в портмоне, прочитал пин-код и тут же затолкал его в бумагоуничтожитель.

Моё внимание приковал к себе солидный перстень из червлёного серебра на его пальце. Отлитая голова тигра с глазами, инкрустированными рубинами, и ощеренная пасть с выступающими клыками. Перстень очень тонкой работы и, видимо, безумно дорогой.

Я очнулась от пристального взгляда его глаз, которые сменили мне фокус зрения. Оказалось, он уже перегнулся через стол, вперившись в меня. Вип легко усмехнулся и надавил пальцем на мой бейдж, прикреплённый к груди. Прочитал, чётко выговаривая слова:

— Юлия. Воронова. Ещё встретимся. Дашь мне, как следует.

От его похабной наглости я тут же вновь обалдела. Что он себе позволяет? И, едва открыв рот, услышала:

— Приятно было познакомиться.

Он выпрямился и покинул кабинет так же быстро, как и появился, а я обессиленно упала в кресло, машинально отодвигаясь от окна, чтобы он не увидел меня и мой провожающий взгляд. Я видела, как он подошёл к машине, открыл дверь, но, вместо того чтобы сесть, вдруг уставился взглядом в моё окно! И, хитро улыбаясь, погрозил мне пальцем, заставив мою душу свернуться в комочек и забиться в пятки. В конце концов, он уехал, а я, мокрая и дрожащая, как мышь, села в кресло, чтобы попытаться понять, что такое тут сейчас произошло.

— Юлия Андреевна, к вам можно? — робкий стук дверь и довольное лицо Петьки из юридического отдела вывели меня из подвешенного состояния первого опыта общения с випом.

— Заходи, Петь. Ты чего?

— Решил соблюсти приличия. Ты теперь на должности. Вдруг возгордилась.

Я улыбнулась ему в ответ. Иронизирует. Он, мой рыжий друг, как никто другой, знает, что мне до этой мишуры в виде медных труб далеко и фиолетово. Фыркнула.

— Вот ещё.

— А я тебе шоколадных конфет принёс, — и он неловким движением выложил на стол коробку.

Трогательно-то как. Щупленький, невысокий, он был один из немногих, кто оказался не испорчен стремлением сделать карьеру. И этим импонировал мне, как приличный, слегка курносый представитель нашего милого гадюшника.

— Значит, будем пить чай вместе.

— Пойду принесу кипятка, — и он растворился.

— Юлька, — длинный нос в кабинет просунула Светка Усачёва. — Как тебе на новом рабочем месте? Оу, конфетки…

Не банк, а двор проходной. Сейчас придёт клиент, а тут чаепитие на столе. В кабинет ввалился Петька, и я увидела гримасу недовольства на его лице. Надеялся на интимные посиделки. Конечно. Всё никак не покинет его надежда связать меня брачными узами под шумок. Я хихикнула, вспоминая его робкие и неумелые намёки. Сильный юрист вёл себя со мной как растерянный мальчишка.

— Юльк, — продолжила Усачёва, нагребая в руки шоколад. — Вечером мы идём пить за твоё назначение и новую должность. Возражения не принимаются!

— Ну и куда ты хочешь потащить меня в этот раз?

— Новый бар-клуб на Бронной. Выпить, потанцевать.

— Я тоже пойду, — решил отыграть своё Петька.

— И ты, и ещё Машка со своим новым парнем, — оживилась подружка.

— Договорились. А теперь не мешало бы мне остаться одной. Не хватало, чтобы сюда пришёл клиент и увидел всё это безобразие, — я напустила на себя строгости сразу после чаепития, выгоняя коллег по цеху вон.

Так или иначе, но они меня отвлекли от утреннего происшествия, заставив переключиться на работу. Работа, долго не думая, тут же заявила о себе приходом Миронова Никиты Васильевича. Его здесь знали все, в том числе из-за довольно склочного и мелочного характера, и потихоньку смеялись за его спиной. Вечно недовольный богатенький буратино держал бо́льшую часть средств в нашем банке. Одетый, как всегда, с иголочки, в серый костюм от Армани, он зашёл в мой кабинет и вальяжно расселся в кресле. Глаза стального цвета изучали меня внимательно и придирчиво. Лёгкие залысины на висках мужчину как будто не портили, но искривлённый нос и тяжёлый подбородок намекали на буйное прошлое, как минимум, на боксёрских турнирах.

— Новенькая?

Хм, они явно все повторяются.

— Сегодня назначили. Юлия Воронова. Чем могу быть полезна?

Он молчал, заставляя меня томиться в ожидании. Надеюсь, он не тормозит от моего вопроса, забыв, зачем здесь появился. Наконец, я услышала от него кое-что имеющее отношение к делу:

— Пришёл уточнить о решении комиссии по поводу новой кредитной линии.

— Одну минуту, — я улыбнулась ему, погрузившись в просторы банковской сети, чтобы выудить нужную мне информацию.

То, что я не спросила у него имени и фамилии, похоже, ему понравилось, потому как сидел он очень довольный и напыщенный, точно индюк в брачный период. Давай, мальчик, порази меня размерами своей кредитной линии и процентом. Я скрыла ухмылку.

— Вам отказано.

— Что? Как это может быть? — вскинулся Миронов. — Здесь точно ошибка.

Ох, а всё может быть гораздо сложнее. Сейчас быканет, закроет счета, выведет из нашей системы деньги. Это будет, как минимум, чревато неоправданными надеждами у руководства в мой адрес.

— Видите ли, Никита Васильевич. Я здесь первый рабочий день и не знаю, какие именно документы подавались в комиссию, — я старалась говорить медленно и обдуманно. — И почему мой предшественник выдал такое заключение на ваш запрос.

Индюк набухал, казалось, на глазах, готовый разорваться от злости.

— Поэтому я готова снова перепроверить все данные и составить своё заключение.

Фух, гроза миновала. Миронов вдруг расслабился. Его глаза весело засверкали.

— Я согласен! Уверен, вы окажетесь профессиональней той кикиморы, что принимала мои документы в прошлый раз.

Вот же, мерзавец! Кикиморы! Если у меня не получится ему угодить, и я стану кикиморой. Навязался же клиент на нашу голову.

— Давайте, Никита Васильевич, не будем делать преждевременных выводов. Мы взрослые люди, должны понимать, что у каждой из сторон есть свои интересы.

— Давайте, милая девушка. Э-э-э, Юлия, — он встал, протянул мне визитку. — Звоните, если будут вопросы, и когда будет готов вердикт. Все бумаги у вас есть в архивах.

Кивнув мне, вышел из кабинета. Остаток дня прошёл без особых потрясений. Выдала пару пластиковых карт, закрыла кредитную линию и, счастливая, что день в аду подошёл к концу, поглядывала в ожидании на часы.

Стрелки неутомимо двигались к шести часам вечера. Не терпелось позвонить сестре, чтобы рассказать ей в подробностях о прошедшем дне, поплакаться в жилетку и просто услышать любимый голос. Так вышло, что наши родители погибли в автокатастрофе и теперь роднее Янки и её детей у меня никого не было.

* * *

На улице меня уже ждала заветная компания собутыльников. Был бы повод, а погулять всегда горазды. Светка весело замахала мне руками, призывая побыстрее к себе, но я остановилась, недвусмысленным жестом показывая, что хочу позвонить. Нажатие кнопки вызова золотого яблочка — и вот он, родной голос:

— Юлька, где тебя носит?

— Ой, Ян, некогда было…

— Ты в субботу приедешь на обед?

— Посмотрим. Хотела похвастаться, — уж кто за меня искренне порадуется и кому хочется обо всём рассказывать, так это ей, моей роднульке.

— Давай, не томи, — пробухтела трубка.

— Янка, назначение у меня.

— Ну-у?

— Обслуживаю випов нашего банка, — с придыханием бросила в микрофон и удовлетворённо услышала визг на другой стороне.

— Поздравля-я-яю-ю-ю! — орала мне трубка радостным Янкиным голосом. Прооралась и, в конце концов, заговорила спокойнее:

— Как впечатления?

— Да если честно, жесть.

— Что?

— Ну, что? Первый вип оказался козлом, второй тоже.

— А третий?

— Ну, потом вроде распогодилось…

В смартфоне послышались покровительственные нотки:

— Это у тебя с непривычки общения. Всё наладится.

— Хотелось бы.

— А что делаешь сегодня? — слюбопытничала сестра.

— Пить иду, в новый бар какой-то.

— Эх, а мне вот Эрику с Вадькой не на кого оставить. А так бы я присоединилась…

К слову сказать, бывший Янкин муж был выдворен в шею месяц назад за неприличное поведение с какой-то залётной бабёнкой, с которой увидела его целующимся сама Янка.

Это случилось в магазине субботним вечером и чисто случайно. В общем, пришлось ей потом покрывать издержки магазину за использованные бутылки с минералкой и куль с мукой, в котором вываляла она после незапланированного обливания незадачливого отца своих детей.

А чуть позже выставила лицемерного изменщика за порог вместе с семейным жёлтым саквояжем в красную клеточку.

Артёмка теперь караулит Янку и обивает пороги её дома, показывает себя хорошим отцом, но сестричка неприступна. Говорит, что, пока бывший не подарит ей новую машину, бриллиантов вагон и нового жениха, она за него обратно не выйдет. Так и живут.

* * *

Новое заведение «Альфин» на Бронной считалось очень модным и достаточно дорогим местом, набиравшим популярность у «золотой молодёжи» нашего города. Два зала, оборудованных современной мебелью, с великолепной вентиляцией могли удовлетворить любой вкус. Коричнево-бежевый с удобными диванами и столиками «для посидеть» и фиолетово-красный с танцплощадкой, окантованной синей подсветкой, окружённой барными стойками для желающих выпить в процессе разгулья. Часто гости начинали в одном зале, постепенно меняя место дислокации. И мы не стали исключением.

Проставляться пришлось по полной. Одно радовало, что коллеги, как люди порядочные, после знакомства с меню не могли на мне не жениться. В смысле, взяли часть расходов на себя. И, соответственно, мой бюджет сильно не пострадал. Лёгкие закуски, коньяк и шампанское составили вместе гремучую смесь, так что уже через два часа мы признавались в любви друг другу, тыкаясь пьяными носами в шеи и щёки, обнимаясь и давая клятвы в вечной верности. Особенно преуспел в этом Петька. И так рыжий, он стал просто огненно-красным от прилившей к его лицу крови то ли от спиртного, то ли от смущения. Но сахарных комплиментов я наслушалась столько, что наварить варенья на год хватит.

Громкая, просачивающаяся сквозь стены музыка уговаривала нас всё бросить и срочно идти пользоваться возможностями пьяных, но божественно танцующих наших тел. До просмотра событий видеосъёмки с места событий, конечно. Но кому это интересно в процессе самой пьянки? И вскоре наша дружная компания уже обтирала попами фиолетовую барную стойку.

— Мальчик, текилки ливани, — махнула рукой уже готовая Усачёва.

Не столько выпить ей хотелось, сколько бармена привлечь. Надо отметить, привлекательного, хорошо сложенного блондинчика, который почему-то косился на меня и как-то странно подмаргивал. Никак нервный тик одолевал беднягу. Мне даже пришлось пару раз невзначай оглядеть себя со всех сторон. Так и не поняла, что ему во мне не понравилось. Или понравилось. Кто ж его, бармена-то трезвого, разберёт?

Мой рыжий друг уже клевал носом в полупустой стакан. А Машка с новеньким сисадмином давно обжимались на танцполе, не собираясь к нам возвращаться. Народ прибывал. Вечер становился томным, а обязанности новой должности обещали быть особенно приятными с похмелья. Пора и честь знать. Потому я соскользнула с барного стула, чтобы сходить в туалет, и, развернувшись на месте, упёрлась носом в чью-то чёрную рубашку со знакомым ароматом. Где-то я его уже нюхала.

Мои глаза плавно поднялись к лицу обладателя тонких запахов и едва не собрались в кучку. Передо мной стоял утренний вип. Он вскинул бровь, разглядывая пьяную меня, а я вытянула ладонь перед ним и помахала ею, отгоняя наваждение.

— Ид-ди…

И тут же оказалась пойманной за запястье.

— Какая встреча. Вроде на шлюху не похожа, а в баре, — он откровенно ржал надо мной. Красавчик-конь.

Ну, а что мне схваченная рука, когда вторая есть?

Недолго думая, я состроила ему пальцами козу. Ути-путечки тебе за всё утреннее! Заставила его нахмуриться и схватить меня за второе запястье. И тут этот сексуальный вип-козёл потащил меня куда-то за собой.

Усачёва пыталась что-то втереть Петьке, и никто даже не заметил, как враг уволок меня за барную стойку. И дальше… В огромный кабинет.

— Проходи давай, — он втолкнул меня внутрь комнаты. Я встала и уперлась шпильками покрепче, почти на пороге. Сойдут за рога и копыта.

— И кка-ак это наззывать? — спотыкалась я в словах, тем не менее, готовая бороться за свои честь и достоинство.

— Что ты тут делаешь?

— А что? — с вызовом ответила ему я.

— Отвечай! — властно бросил Алан.

Совсем что ли с придурью? Раскомандовался, как у себя дома…

— Отмье-ечаю, — насупилась я, медленно пятясь к выходу. Нажала на дверную ручку, чтобы убраться от него восвояси. — Ну… Я пошла! — вежливость не повредит.

— Так я тебя в таком состоянии и отпустил, — обалдел от неожиданности вип, обратным движением закрывая двери и оттесняя меня в центр комнаты. — Это сколько ты в себя влила?

— Во-от сто-олько! — недолго думая, показала ему фигу чуть ли не под нос. Это за моральный утренний ущерб. И вообще, мне в таком состоянии море по колено! Куда хочу — туда плыву!

Он тихо выругался в духе фольклора, недовольно прищурился и схватил меня за руку.

— Ну-ка… Пошли со мной!

Явно что-то задумал, изверг. Запах жареного заставил срочно вспомнить друзей.

— Там Ус-сачёва… И Пе-етька!

— Они и без тебя доберутся.

— Я писить хочу, — тут же обиделась на его несговорчивость, заметив недоверчивую усмешку на его лице.

— Пойдём, — и через несколько шагов он подвёл меня к двери в этом же кабинете.

— Чего там? — такому типу разве можно доверять? Вдруг там лаборатория, например, нелегальная по отбору внутренних органов?

— Личный горшок, — буркнул мой вип, открывая дверь.

А я обрадовалась. Всё получше будет, чем в клубной очереди стоять.

— А хозяин не заругает?

— Не заругает, — и втолкнул меня в клозет, закрывая за мной дверь.

Ничего так себе туалетик. Я стояла в такой же здоровенной комнате, что и основной кабинет, в которой, помимо унитаза, наблюдались ещё душевая кабина, джакузи и массажный стол. Это клуб вообще или спа-центр? Непло-охо устроился здешний хозяин. Ой, ну совсем неплохо.

Сделав свои дела и освежившись водой из умывальника, почувствовала себя чуть трезвее и уже не так смело выскользнула туда, где меня дожидался вип.

К счастью, мужчина из кабинета испарился. Я быстренько схватила свою сумочку и выскочила из помещения. Пора сваливать. Мало ли что у такого на уме? Как ни странно, в баре друзей уже не было. Вот мерзавцы, даже не стали искать меня! Выскочила из заведения, запрыгнула в первое такси, стоявшее около входа, и отправилась домой.

Дома, побросав на пол туфли, сумку и содрав с себя кое-как вещи и макияж, бухнулась на кровать. Всё! Спать!

Глава 2. Манипуляции

Серебристый «Бентли» остановился прямо перед «Альфином». Из него вышел представительный мужчина в чёрном дорогом костюме, бросив машину на усмотрение парковщика. Гость быстро двигался через залы, в которых отдыхали посетители, в сторону кабинета владельца заведения.

Артамонов знал, что тот, кого он ищет, находится на месте. Об этом потрудился доложить подкупленный бармен. Дверь даже не скрипнула, открываясь. Тем не менее, врасплох застать хозяина не получилось. Взгляды мужчин встретились, и гость слегка поёжился, словно кто-то липкий и холодный облапал его, производя досмотр.

Он не верил бы во всю эту муть под названием магия, если бы не Артур, который на глазах поднялся из жёсткого кризиса, буквально чудом освободившись из его лап. Полный банкрот вернул себе всё состояние. Должники ему целовали ноги в прямом смысле. А суд признал все иски налоговых служб по отмывке денег проигранными. Потому на всякий случай решил быть повежливее с тем, кто цинично его сейчас разглядывал. Его, одного из крупных дельцов этого мегаполиса, владеющего, помимо легальных источников дохода, развитой сетью подпольных казино.

— Алан Кассий?

Тёмные глаза хозяина заведения сузились.

— Слушаю.

— Прошу прощения за вторжение. Я — Валерий. Мне порекомендовали обратиться к вам, — Артамонов сам не понял, как он, один из влиятельных людей этого города, начал заискивать под пристальным режущим взглядом колдуна.

— Кто?

— Артур Дироев, — и, понимая, что его сейчас могут послать, добавил:

— Мы можем переговорить? — заметив, как поморщился от недовольства тот, к кому он пришёл.

* * *

Алан Кассий

Недовольству было несколько причин. Первая, самая банальная, — он не выспался. Вторая, более веская, — кто-то его сдал из своих. Он махнул рукой гостю, предлагая ему место в кресле, а сам поудобнее расположился на диване, закинув ногу на ногу. Наклонил в одну сторону шею, потом в другую, разминая затёкшие мышцы и не сводя глаз с незнакомца. Он ждал и видел, как затягивающаяся пауза начала действовать Валерию на нервы. И получал от этого нескрываемое удовлетворение. Он знал, что нужен, и мог позволить себе игру.

— Ээээ, — не выдержал Артамонов. — Я вот по какому делу.

— Должники спать спокойно мешают? — и с улыбкой отметил, как дёрнулся кадык у гостя.

— Откуда вы…

— Раз ты пришёл от Артура, то должен знать, что мои услуги стоят очень дорого.

Артамонов кивнул, соглашаясь.

— Артур предупреждал, что услуга оказывается разово.

— Верно.

— Ммм… А в чём причина?

— Ненавижу обязательства, — поморщился он. — Или предпочитаете бесов за плечами всю жизнь иметь?

— Что? — осёкся гость.

— Или демона? — вопросом на вопрос отвечал он, получая удовольствие от недоумённого лица Артамонова.

Кадык Валерия дёрнулся ещё раз.

— Так на чём остановимся? — продолжал спрашивать он, наслаждаясь нарастающей неуверенностью будущего клиента.

Пальцы Артамонова залезли во внутренний карман пиджака, чтобы вытащить фотографию.

— Много денег должен. Избегает встреч. Усилил охрану так, что не подступишься, и кормит завтраками.

Он глянул на изображение блондина с залысинами и кривым носом. Усмехнулся.

— Завтра он придёт к тебе сам на переговоры. Жди, — и встал, всем своим видом показывая, что заказчику пора.

— Оплату сейчас?

— После, — и открыл двери, выпуская Артамонова.

Вышел в зал следом, пристально оглядывая присутствующих. Настроение было скверным. Где-то здесь работает гнида, сдавшая его клиенту. Но он его выведет на чистую воду. Человек не понял, с кем имеет дело, когда соглашался на условия работы в этом заведении. Ему же хуже.

Его взгляд остановился на девушке, подпирающей голову рукой от скуки. Или… Да она пьяна в стельку!

Миниатюрная пяточка, скользящая в лодочку шпильки и обратно, изящная щиколотка, плавно переходящая в стройную голень, немного острая, подростковая коленка и округлое бедро, спрятанное под серой юбкой, позволили разыграться фантазии. Интересно, какое на ней бельё? Узкая талия и белая блузка с умеренно глубоким вырезом, подчёркивающая аппетитную грудь. Кровь побежала по жилам быстрее, и в паху приятно заныло. То, что надо, чтобы поразвлечься часок и расслабиться.

Он привык к тому, что мог позволить себе любую женщину. Чаще они сами вешались на него. Всё, что требовалось, — выбирать. Реже попадались строптивые. Эти легко уламывались с помощью магии.

Алан разглядывал девушку, понимая, что ему нравятся эти русые вьющиеся волосы ниже плеч, длинная чёлка, и это движение, которым она откидывала её назад. Нетерпение захватывало со стремительной силой от предвкушения приятного вечера. И личико у неё симпатичное… Да ладно? Знакомое такое личико!

Сам не заметил, как оказался рядом с ней, с удовольствием вдыхая тонкий запах Кензо. Ещё утром он отметил, как она хороша. Одни глаза цвета фиалок чего стоят. Её неловкость, стеснение и подсознательное желание подчиняться пробудили в нём сексуальные фантазии, о которых ей недвусмысленно сказал. Ещё там. В банке. А сейчас именно эта девочка посасывала из фужера шампанское, прикладываясь к стеклу такими нежными пухлыми губками. Она сидела в его баре. Как подарок. Не хватало розовой ленточки.

Наконец, девушка развернулась, слезла и упёрлась носом ему в грудь, заставив его на миг затаить дыхание от близости её гибкого тела. Подняла глаза, и он разозлился. И что с ней с такой делать? Только что спать уложить!

Схватил за одну руку, вторую и повёл за собой. В таком состоянии женщины очень доступны. Одна мысль, что какой-нибудь золотой телок мог её заприметить и утащить с собой, вызвала неприкрытое раздражение. С чего бы это вдруг?

Отмечает она… И где? В баре. Как какая-то шлюха! Вспомнил её утреннюю гневную тираду и улыбнулся.

Выпороть бы её за легкомысленность. Представил, какая она без юбки. Собственно, а что представлять? Увезти домой, и дело с концом. Проспится, немного внушения — и забирайте, вся ваша. А эта вовремя скрученная фига, да на плохое настроение, только раздразнили в нём зверя, и желание перекинуть её через плечо, как пойманную добычу, окрепло. Осталось затолкать пьяное тело в машину.

Если бы не… В машине сюрпризы не нужны. Недолго думая, втолкнул её в свой туалет. Пока она там, он быстро отдаст пару распоряжений администраторам. Вышел из кабинета, оставив её одну.

А когда вернулся, испытал чувства разочарования и досады. Девчонка исчезла. Сбежала.

Он стоял в туалете и смотрел на себя в зеркало. Потом осмотрел раковину и увидел длинный волос. Подцепил его и накрутил на указательный палец в задумчивости. Улыбнулся. А вот это то, что надо! Можно ехать домой. Впереди игра в кошки-мышки.

* * *

Юля

Всегда любила общий массаж тела. Ради непередаваемых ощущений часто посещала спа-салон профессионального массажиста. Красавчика-гея, который нынче вздумал воплотиться в моих ночных фантазиях.

Всё началось с массажа ступней. Так приятно, когда каждый пальчик разминают вправо-влево, круговыми движениями умелые мужские руки, даря невиданное расслабление, от которого всё больше погружаешься в сон… О да! И пяточки не забудь, косточки… Сразу видно — мой мастер!

Тёплые, даже горячие ладони теперь гладят мои голени, мягко проминая мышцы. Оч-чень приятно. Ещё-ё-ё-ё! Лёгкий стон непроизвольно вырывается из моего рта.

А руки двигаются выше. Выше к бёдрам. Пальцы словно изучают их внешнюю поверхность, заднюю и внутреннюю… Растирая ароматное масло… Так нежно… Так тщательно… Так до-о-олго…

Ладони мягко сжимают ягодицы, и чуть крепче. Оглаживают их, ласкают… Пальцы будто невзначай проскальзывают чуть глубже между полушариев, вызывая очередную приливную волну внизу живота. Пошалить, значит, хочешь? Я согласна… И непроизвольно прогибаюсь в спине, выставляя попку. Ещё-ё-ё…

Будто извинившись, ладони массажиста скользят вверх по спине, мягко обхватывая плечи, уверенно, сверху вниз гладят предплечья, локти, спускаясь к запястьям. Обхватывают их и сжимают в замок. Тёплая тяжесть тела мужчины очень приятна. Но, похоже, ему что-то другое надо. Я покоряюсь ему. Он разводит мои руки в стороны и направляет их вверх, надёжно фиксирует в одной руке. Мммм… Я вся в предвкушении…

Свободной рукой мужчина откидывает в сторону мои волосы, оголяя шею. И жёсткие губы прижимаются к открытому участку, нежно обжигая кожу влажным, горячим дыханием, вызывая во всём моём теле дрожь.

Тёплая судорога ожидания тут же выкручивает меня, заставляя стонать ещё больше, привлекая к себе внимание. Зачем же он так надо мной издевается?

А язык рисует узоры уже сбоку. За ушком… Губы захватывают мочку, слегка её прикусывают и отпускают. Я слышу слегка утяжелённое дыхание моего партнёра и его страстный шёпот: «Ты теперь понимаешь, от чего отказалась? Сбежав от меня…»

Быстро открываю глаза, понимая, что это не сон. Моё тело находится в тяжёлом оцепенении, которое невозможно сбросить с себя. Возбуждение сменяется страхом от неподвижности. Я вскрикиваю уже вслух, с трудом поворачиваю голову к спальному шкафу-купе и вижу в зеркале звериные жёлтые глаза, похожие на… кошачьи? Громко кричу и слышу фоном исчезающий смех.

Внезапно отпускает, и я в ужасе переворачиваюсь на спину, подбираю ноги к животу, укрываясь одеялом, под которым и находилась. Трусики на месте, маечка тоже. Кожа будто горит от прикосновений. Дрожь… И что это такое было?

Пип…пип…пи-и-ип… Шесть утра на будильнике… Подъём? Не-е-т… Но. Пора собираться на работу.

* * *

Так и знала, что лакать шампанское с коньяком — дурацкая затея. Попробуй да попробуй ВСОП… Усачёёёва… От Хенесси голова не болит… Ещё как болит… После смешения истинной природы вкуса с пузырьками Асти.

Я доползла до ванной комнаты и уставилась на себя в зеркало. Н-да… Всклокоченные волосы, чёрные круги под глазами от недосмытой туши и помятое лицо — сама сексуальность!

Хмыкнула и залезла под душ, подставляя тело живительным струям прохладной воды. Допилась. До кошмариков. Уже в зеркале звери кажутся. Чёрт знает что.

Наверняка проблема — в отсутствии мужчины вот уже несколько месяцев, так что даже похмелье эротическими снами балует. Да ещё какие мужики снятся! Не тяп-ляп, а вип-козлы, которые имеют наглость внедряться в личное пространство и вести себя так, словно имеют власть над всем и вся. А тело… Тело просто предатель. Гормоны играют. И нет, чтобы на Петьку. Как же. Хама и циника подавай.

Неудачные и довольно краткосрочные отношения с Ромкой рассыпались в прах после очередных нотаций, что мне надо перекрасить волосы и увеличить грудь. Мерзавец. Решил, что мой третий для него маловат будет. Как вообще можно жить с человеком, который хочет тебя переделать? Правильно. Исключительно тратя нервы на постоянное доказывание самой себе, что ты чего-то стоишь.

Потому в очередную попытку сделать меня шедевральней и накачать силиконом ушла из его квартиры, демонстративно хлопнув дверью. Напилась с Янкой, поплакала в её четвёртый и со страхом одиночества уставилась в будущее.

Будущее уже через месяц оказалось не таким мрачным, как представлялось. Бывший попыток к сближению не делал. И это было на руку — не видеть его и не слышать. Скорей всего, нашёл себе то, что так искал, — Памелу Андерсон в русском обличии.

Я выползла из ванны, завернувшись в любимый махровый халат морковного цвета, и прошлёпала на кухню завтракать. Поставила чашку, насыпала хлопьев, залезла в холодильник и вытащила пакет молока. Ливанула в чашку, принюхалась. Чего-о-о? Молоко скисло? Когда успело?

Достала вторую пачку. Новую. Открыла. Такая же ерунда… Гадость какая. Сроки годности вроде в порядке. Поковырявшись в недрах кухонного шкафа, нашла персиковый сок и осторожно понюхала. Мало ли что. А вдруг то же самое, что и с молоком? Но вроде сок пах соком. Уже хорошо. Не галлюцинации.

С трудом закинув в себя еду, тяжело вздохнула. Дожить бы теперь до обеда. Похмелье, глядишь, и отпустит.

Дорога до работы заняла не так много времени. Скорей всего, потому, что я досыпала до своей остановки, тесно прижавшись лбом к стеклу на заднем сидении автобуса, которое предусмотрительно заняла на конечной остановке. Там всегда лучше ездить, если не обращать внимание на регулярные подкидывания из-за кочек и ухабов. Да и не сгоняет обычно никто. Все бабульки лезут вперёд, будто в первой половине автобуса до нужного места можно доехать быстрее.

В моём состоянии выбирать было не из чего. Мой организм взбунтовался от идеи ехать стоя в тесном кругу случайных попутчиков и предпочёл терпеть городские горки за несколько десятков рублей. Дешёвый аттракцион, устроенный нашей мэрией после зимы всем желающим и нежелающим.

Свежий воздух и прогулка до банка освежили и проветрили мои мозги. Но когда я увидела около входа переминающегося с ноги на ногу Петьку, то поняла — допроса со всем пристрастием не избежать. Виноватое лицо юриста подсказало, что у кого-то из нас с памятью гораздо хуже, чем могло показаться на первый взгляд.

— Привет, Юль.

— Привет.

— Скажи, я тебя вчера до дома провожал?

— Нет. Я сама доехала.

— Чёрт! — он вдруг смутился…

— Что случилось?

— Да нет… Ничего, — попробовал скрыть стремительно наливающиеся кровью щёки Маринов, отворачиваясь, как вдруг на него налетела злющая Усачёва. Она вся клокотала от распирающих её эмоций. Враз подскочила к рыжему и зашипела:

— Лифчик отдай.

— Что-о? — мои брови непроизвольно поехали наверх. — Что отдай?

— Он, — тут Светка как давай ржать. Бедный Петя был готов сквозь землю провалиться. Ох уж эта моя подружка. Разрушила все романтические планы моего товарища.

— Я тттеббе ппотом отддам, — начал заикаться Маринов.

— Ты — пьяный сексуальный маньяк!

— А что случилось? — меня разбирал смех.

А Петька чертыхнулся, не выдержав разборок, и попытался убежать в здание, вмиг оказавшись зажатым между нами двумя. Мы требовали объяснений.

— А ты куда делась? — вдруг грозно меня спросила такая же рыжая, как и Петька, коллега, нахмурившись. — Сбежала?

— Ну почти. Непредвиденная встреча, а потом я вас не нашла.

— А-а-а-а-а… — задумчиво произнесла Светка.

Несмотря на похмелье, Усачёва выглядела бодрячком. Как у неё так получается? Подруга начала свой незатейливый рассказ:

— Петька попёрся меня провожать. Я-то еле дышала, и он такой же. Я! Добрая душа! Решила его оставить у себя, чтобы избавить его задницу от приключений! — И увидев мои всепонимающие глаза, добавила:

— На диване!

— Ыыыы, — стоял Петька с мученическим видом. — Может, не надо?

— А дальше что? — меня распирало от смеха.

— А то, что среди ночи я услышала, как хлопнула дверь! А потом, выглянув из окна, увидела его! Рыжего засранца! Который надел мой белый новый бюстгальтер, и где только откопал, себе на голову! И гордо шествовал в нём по улице! Вопрос — ку-у-у-да-а-а?

— Да? А куда? — я вскинула глаза на бордового парня, икая от смеха.

— Домой я шёл, — буркнул Петька.

— А лифчик зачем? Отвечай! — продолжала напирать на него Усачёва.

— Мне казалось, что он хорошо подходит вместо шлема для пилотов.

— К-каких ещё пилотов? — мы уже обе давились от смеха.

— В детстве я мечтал стать лётчиком, а моя мама осуществила свою мечту, превратив меня в юриста, — еле выдавил из себя Петька, а мы загнулись со Светкой пополам в новом приступе.

Перед глазами был наш маленький и худощавый юрист, гордо дефилирующий в ночи по спящему городу с белыми чашками Д-размера на голове вместо наушников для приёма сигналов. Не иначе с высших сфер их ловил… В пьяном-то угаре…

— Ну ты… эта… Лётчик… — отдышалась Света, — инвентарь-то верни. Чай не казённый. Где он?

— У меня в портфеле, — осёкся на полуслове Маринов, наблюдая за нашими лукавыми переглядами.

Разве так можно? Я чувствовала каждую мышцу своего пресса и понимала, что это ещё не всё.

— Я за ним к тебе в кабинет попозже зайду, — всё ещё вздыхала Светка, поднимаясь по ступенькам. — Или желаете в нём по банку полетать? Первый-первый приём-приём… — И снова прыснула, еле-еле сдерживаясь перед видеокамерами и с удовольствием наблюдая муки своего коллеги, вызванные не только похмельем.

Начинался новый рабочий день. Едва я поудобнее уместилась в кресле, наслаждаясь тем, как отдыхает после автобуса мой зад, раздался первый звонок.

— «Абсолютбанк», Юлия Волкова, здравствуйте, — машинально проговорила в трубку, услышав чьё-то сопение.

Незнакомец прокашлялся, выдав свою половую принадлежность, и, наконец, заявил:

— Ю-юлечка… — засопел ещё больше и заговорил заплетающимся языком. — Это вас беспокоит Никита Васильевич, помните?

Да… Сразу видно, алкоголь властвует не только над телами и сердцами простых людей. Вон и буратины туда же. Голос слегка подрагивал, спотыкался и картавил слова. Жаль, что в моей деятельности нет таких чудесных слов, как неоколониализм или параллелограмма. Можно было бы поиздеваться над випом…

— Слушаю вас, господин Миронов.

— Как там поживает вопрос о новом кредите? — долго не мучая меня, задала вопрос наша золотая несушка.

А он, похоже, нервничает, усиленно пытаясь сделать вид, что всё в порядке.

— Как раз собралась изучать ваши бумаги, — ответила я и уныло посмотрела на внушительную папку, лежащую на рабочем столе.

— А не могли бы вы поторопиться? — в голосе клиента послышались раздражённые нотки.

Судя по всему, кому-то очень не терпится получить согласие, а самое главное — деньги. Причём, исходя из первичных данных, немалые. Эти два обстоятельства автоматически налагали на меня гораздо большую ответственность, чем могло показаться с первого взгляда.

— Я занимаюсь вплотную вашим вопросом, — успокаивая клиента, произнесла я, втайне надеясь, что разговор сейчас закончится.

— Погодите, Юленька, — тональность випа сменилась на более благосклонную. — Как насчёт поужинать вместе? — И, не дожидаясь отказа, проговорил:

— Разумеется, после изучения вами бумаг. Исключительно деловая встреча. Но я приглашаю.

— Давайте решим этот вопрос чуть позже, Никита Васильевич.

— Жду вашего звонка, — буркнул вип и бросил трубку.

А я вздохнула и открыла «талмуд», чтобы вникнуть в документы. Уже через три часа вдумчивого чтения поняла, что не видать ему кредита, как своих ушей. Нет смысла даже идти в комиссию. Только если подставить себя на увольнение, как некомпетентного сотрудника. Несмотря на аккуратные выплаты, клиент имел большую сумму долга, и, самое главное, отчёты из службы безопасности в отдельной розовой папочке свидетельствовали: мой вип — игроман. А значит, опасен и в зоне риска. Всё, что он мог взять у нас, он взял. При этом заложил всё вплоть до резинки своих трусов. Н-да. И с этим придётся разбираться мне.

Одно хорошо, что никуда он из цепких наших лап не денется. Особыми условиями ему запретили держать расчётные счета где-либо ещё, кроме как в нашей сети. А значит, со спокойной совестью наберусь смелости и… смогу ему отказать. Например, завтра. Должен же клиент знать, что над его вопросом усиленно трудились и разбирались.

Не скрывая ухмылки, я подошла к своему окну и чуть не подавилась печенькой, которую жевала. Во двор на нашу парковку въезжал чёрный «Ламборджини». Ой-ёй. Моё шестое чувство ниже спины тут же предположило, кого сюда принесло. Я отступила на шаг, машинально захватывая телефонную трубку в руку и нажимая пальцами заветный код.

— Светка…

— Мммм…

— Что делаешь?

Водитель «Ламборджини» не спеша парковался на стоянке. Жаль, вчера номера машины не заметила. Но водитель не спешит. Это позволит мне выиграть немного времени.

— Разбираюсь с договором одним, а что?

— Можешь заменить меня на встрече с клиентом?

Вип не торопился выходить из машины. А это драгоценные секунды! Ещё оставалась надежда, что это другой человек приехал.

— Что-то случилось?

Дверь автомобиля открылась, являя мне Алана Кассия, и мои ноги предательски задрожали. Со мной явно происходило что-то странное. Какая-то ненормальная реакция… Может, у него с карточкой или со счётом проблема, а я будто к алтарю собралась.

— Похоже… Вопрос жизни и смерти. Очень тебя прошу. Ты сильная, смелая. Ты с такими привыкла общаться.

— Да кто там? Монстр из страшной сказки?

— Тебе, может, и понравится, — и, с ужасом наблюдая, как он направляется к главному входу, тихо-тихо добавила, — ещё какой… Я его… боюсь.

— Че-его-о-о?

— Ты идёшь? Времени нет! — и умоляюще заныла. — Я схожу в кафе на обед пока. Хочу пораньше.

— Иду-у, — потянула Светка, делая мне одолжение, и положила трубку.

А я выскочила из кабинета и едва ли не бегом устремилась по служебной лестнице на этаж ниже, в банковское кафе. Ну а что? Законный обед у меня… Будто и не знала, что в банк вип явится. Ох и повезло, что вовремя увидела!

* * *

Усачёва Света

Усачёва Света бросила взгляд на часы. Всё верно, время обеда. В принципе, случись чего — и не придерёшься. Недоумевая, зашла в кабинет подруги и заняла её место. Она залезла в банковскую сеть под своим паролем, пытаясь продолжить работу.

Интересно, и кого там наша недотрога испугалась? Лысого пузатого дядьку, похотливо распустившего слюни?

Дверь кабинета открылась, и в комнату твёрдым шагом вошёл он. Вип-клиент. Челюсть Усачёвой сразу решила отвиснуть неподобающим образом от вида посетителя. Пришлось её закрывать кулаком, выставляя локоть на стол. Хоро-о-ош! Как хорош!

Казалось, комната стала в разы меньше с его приходом. Каждый жест, каждое движение, взгляд — всё кричало о его силе и влиятельности. Властный тип… Да к нему же бабы липнут, как к магниту. Не мужик, а сплошное удовольствие…

С таким бы… И её фантазия начала буйствовать, представляя себя с ним в разных позах. Она, как свободная женщина, не скрывала своих эмансипированных взглядов на взаимоотношения полов. А Юлька — дура! Этого давно надо было попользовать уже. Наверняка хорошо трахается.

— Где Юлия Воронова? — с ходу спросил её он, с недовольным видом оглядывая кабинет.

— Заболела, — нутром почувствовала Усачёва, что прямо сейчас нужно соврать.

— Это ложь, — он подошёл к столу, буравя Свету тяжёлым взглядом. — Отвечай, где твоя подруга?

— Вы это… — Усачёва не привыкла к такому отношению, несмотря на то, что вип будто пригвоздил её к месту, вызывая внутренний дискомфорт. — Окститесь. Как себя ведёте? — и заметила, как гневно сверкнули глаза мужчины и затрепетали его ноздри.

— Она здесь была десять минут назад.

— С чего вы взяли?

— Запах её духов. У тебя другой.

— Она не хочет вас видеть. Разве непонятно?

Он наклонился к Усачёвой, вызвав в девушке волну необъяснимой дрожи, и вкрадчиво заявил:

— У меня проблема с карточкой.

— Давайте я вам её заменю, — тут же нашла выход из положения Светлана. Её, волчицу старой закалки, гляделками не прошибёшь. Подумаешь, цац нашёлся.

— Не нужно, — коварно прищурился. — Значит, не скажешь, где её искать?

— Нет.

Он выпрямился, развернулся на месте и вышел из кабинета. Ну, нет так нет. Он и так её найдёт. Например, по шлейфу сладковатых духов, таких же, как и она сама. Сосредоточился и увидел тонкую полоску её аромата. Запах вёл на служебную лестницу. Недолго думая, он спустился вниз на второй этаж и пошёл дальше по длинному коридору, пока не упёрся в широкий дверной проём, закрытый стеклянными раздвижными дверями.

Лёгким движением, почти бесшумно, открыл их и замер. Она сидела за столиком около окна в компании рыжего худощавого парня и весело смеялась. В ответ на какие-то его шутки? Одна бровь поехала вверх, а в груди всколыхнулось неприятное чувство сродни раздражению или… ревности. Они флиртуют?

Как чёрный маг, он мог быстро расправиться с несговорчивой подружкой и этим… Рыжим… Но знал одно важное правило своего колдовского рода — магия должна быть уместной и по веским причинам. А повода как раз и не было. Люди пока что всего-то и были помехой для встречи с той, к которой он специально приехал. Но…

Пошутить-то можно. Он ехидно улыбнулся, не сводя глаз с рыжего, пока тот в считанные секунды не спал с лица и резко сморщился. Вскочил со своего места, с виноватым лицом распрощался и быстрым шагом сбежал из кафетерия, едва не задев его на пороге, придерживаясь рукой за живот.

Юлия провожала коллегу глазами, пока не поняла, что он её нашёл. Их взгляды встретились, и она стушевалась, вызвав своей реакцией на его губах лёгкую усмешку. Ну вот, девочка, мы и свиделись. Не убежала.

* * *

Юля

Какого чёрта? Что ему надо? У меня задрожали пальцы так, что я поставила стакан с соком на стол, чтобы не выронить его на пол. Зря, наверно. Поторопилась. Залить бы ему брюки. Нечаянно. Интересно, получится ли тогда содрать с его лица эту наглую ухмылочку?

Алан Кассий немыслимым образом меня нашёл. Светка, что ли, сдала. Конечно, всё рассказала. Вернусь, прибью заразу! Блин! Не-ет! Я смотрела, как он приближается. Его уверенная походка, намерения, что читались сквозь пронзительный взгляд, просто кричали об опасности. Для меня, разумеется. Но что по сути произошло? Ну, виделись мы вчера в ночном клубе. Ну, показала ему козу и фигу. Ну, сбежала. И правильно сделала. А начнёт себя вести, как козёл, выпущу когти. Воронова врагам не сдаётся.

Одним движением руки он подхватил соседний стул и сел рядом, отгородив меня от всего зала. Непозволительно рядом, снова вторгаясь в моё личное пространство так, что я каждой своей клеточкой почувствовала его близость, приятный запах, и сглотнула слюну, ставшую внезапно вязкой. Вот что обо мне люди подумают? Хорошо, в кафе немного народу. Время раннее.

— Бегаешь от меня?

Голос с хрипотцой показался приятней, чем вчера. Юлька, прекрати! Ты дурмана обкурилась? Наслаждаешься его тембром, будто он тебе в вечной любви признаётся. Расфлюидился тут…

— С чего бы? — мой голос прозвучал на удивление сухо и твёрдо. — Я ушла на обед согласно трудовому кодексу.

Насмешливый взгляд випа нагло лапал меня похлеще рук. Он меня откровенно рассматривал. Я чувствовала, как его взгляд медленно скользит по моему телу, обжигая вниманием на грани непристойности. Задержался на вырезе блузки, сковал шею, словно ошейником, и двинулся вверх, пока не остановился на моих губах. Зафиксировался на них. Я от волнения прикусила нижнюю губу и выпустила её, вдруг осознав, что только что непроизвольно сделала. Края его губ дёрнулись вверх.

— Кодексу, говоришь. Ну хорошо, — он задумался на миг, словно соглашаясь. Прям сама невинность и галантность. — Поужинаем сегодня вместе?

— Не могу. У меня неотложные дела.

— Нет у тебя никаких дел. Я же вижу, — заговорщически прошептал он и, наклонившись, взял мою кисть в свою, перевернул тыльной стороной вниз. — Какая ладошка маленькая. Погадать?

Я аккуратно вытащила руку из его цепких длинных пальцев. Нашёлся цыган!

— Нет уж, спасибо. Сама разберусь как-нибудь.

— Не получится, — вдруг жёстко произнёс Алан, заставив меня нахмуриться.

— Что не получится?

— Убежать… Всё равно будешь моей, — его глаза хищно сверкнули, а губы исказила ироничная усмешка. — Тебе же понравилось сегодня ночью?

— Что-о-о?

— Я ещё приду. И так будет до тех пор, пока не согласишься.

Я в своём уме? Предательский жар от воспоминаний медленно разливался по моему телу, без усилий превращаясь в возмущение от его слов. Утром чуть от страха не обделалась, а он думает, что мне приятно было? И хочет ещё?

— Знаешь, что! — вдруг выпалила я. — А не пойти ли тебе на… — и осеклась, к счастью, вспомнив, что нахожусь на работе, а он, как никак, клиент банка. И не абы какой, а привилегированный.

— Увидимся ещё, — он хитро улыбнулся, встал и вышел из кафе, оставив меня в полной прострации.

Он что сейчас сказал? Что он был у меня ночью? Это что, блин, не сон? А ещё что сказал? Что придёт? О чё-ё-ёрт… Я испугалась, и, в то же время, внизу предательски заныло, причиняя неуловимую боль. Да что происходит? В самом-то деле?

Тут уже не до обеда. Вернее, не до его остатков или, правильнее, объедков. Я сидела и задумчиво смотрела в окно, как вип вышел из здания, не оглядываясь, сел в машину и уехал.

В голове мысли ходили по кругу, вытаптывая и расширяя тропинку. Всё равно будешь моей… Тебе понравилось… Ещё буду приходить… Пока не согласишься… Поиграет немного… Отклика не увидит… И надоест… А если нет… Затем потрясла головой, заставляя их заткнуться. В самом деле! Это моя голова, нечего в ней маршировать!

Встала, захватив сумочку, и пошла разбираться с Усачёвой. В кабинете, вольготно откинувшись в моём кресле, сидел Геннадий Петрович, ухмыляясь. Никак котяра сметаны обожрался. Судя по его довольному виду, не иначе очередная селёдка на крючке. Но здесь-то ему что надо?

— Ну-у-у, Юленька… Освоилась? — директор ласково улыбался, готовясь к самоудовлетворению от наставничества. Только этого мне не хватало.

— Вполне. Вот полдня разбиралась с Мироновым.

— Ты уж будь с ним поласковей, Юленька.

— С чего бы это?

— У него жена здесь держит капиталы. И не маленькие.

— Он хочет денег, и много.

— Мы готовы открыть для него кредитную линию? — лениво произнёс шеф, покручивая в пальцах мой любимый карандаш. Только бы не умыкнул как трофей…

— Нет. У него плохо с обеспечением, и он игрок.

— Тогда тебе придётся ему ТАК отказать, чтобы его жена удвоила деньги на наших счетах, — встал начальник с кресла и потянулся.

— Это просто невозможно! Он капризный и наглый… мудак, — хотела закончить я, но вовремя остановилась.

— Сделаешь всё, как нужно, — получишь двойную премию. Обидишь клиента — уволю. Так вот, — и, слащаво улыбнувшись, покинул мой кабинет.

Вот зараза! И что он подразумевает под ТАКИМ отказом? С моих губ рвались слетать ругательства, как минимум, на двух мировых языках, которыми я более менее сносно владела. Когда мыслесловарный запас иссяк, я выдохнула и села за стол. Ну ладно. Трудности закаляют. Не те времена. На костре поди не сожгут…

Значок Усачёвой в банковской сети был выключен. Оффлайн. И эта ещё куда-то исчезла. Может, уехала по делам к клиенту? Раскрыла «талмуд Миронова» и начала читать его ещё раз, готовясь к трудному разговору. Похоже, личной встречи не избежать. Но так есть шансы спустить всё на тормозах.

Ближе к концу рабочего дня чётко поняла, что домой сегодня не вернусь. Мысль о том, чтобы лечь спать в квартире одной, вызывала необъяснимую тревогу. Тревога щекотала своими пальчиками мой затылок, пытаясь доставить мне как можно больше неприятных минут. Рука потянулась к смартфону, набирая счастливый номер:

— Ян, привет.

— Приувьет, — отозвалась сестра.

— Что делаешь?

— Жую, не слышишь?

— Слышу. Могу у тебя переночевать сегодня?

— Моужешь.

— Купить надо чего?

— Не-а, всё есть. Жду, — и связь оборвалась.

Очень хорошо. Как всегда, никаких вопросов и проблем. Мировая она у меня. Осталось заехать за сменной одеждой домой, и сразу в гости.

Глава 3. Укротительница тигров

Моя сестра Янка жила в частном доме почти в пригороде. Невзирая на то, что завтра мне придётся вставать на час раньше, чтобы успеть на работу, я переоделась, побросала в сумку вещи и, проверив квартиру, смылась из неё в одночасье. Всё произошедшее за последние сутки казалось каким-то несуразным сном, который никак не хотел заканчиваться. Уж не знаю, как у этого випа всё работает, но ноги моей этой ночью здесь не будет.

Спрашивается, чего привязался? Выдала карточку, встретилась с ним в клубе. Я не видела никаких причин для того, чтобы так надо мной издеваться, навязываясь. Неужели ему других баб не хватает? В мрачных размышлениях добралась до конечной станции метро, села в автобус и уже через полчаса была на пороге уютного жилища Янки. Домик достался ей после выплаты кредита через год после рождения Эрики. И когда на волю вырвался семейный песец, она выгнала нерадивого мужика, заняв с детьми бесповоротно и окончательно эти пенаты. Бывший же, по её словам, перебивался где-то у знакомых в другом районе.

— Привет, заходи! — буркнула сестра, хватая меня за руку и буквально загоняя в дом. Её слегка растрёпанные белокурые кудри, наморщенный курносый нос и хмурые брови выдавали волнение.

— Что случилось?

— Артёмка здесь, — пояснила она, закладывая прядь волос за ухо. — Опять припёрся, — и тише пробухтела, явно не желая быть услышанной мужем, — ругаемся.

Из-за угла, навстречу мне, вышел мой лысеющий белобрысый зятёк, похожий на человека, пообедавшего лимонами. Весь его вид свидетельствовал, что жёлтыми цитрусовыми накормить он не прочь всех вокруг себя без исключения. Сахару бы ему для сладкой жизни!

Никак не оставит попыток занять территорию, которую считал своей, ибо привычка — дело страшное. Всегда знала, что сестричкины щи вкуснее тортов любовницы. Вот, пожалуйста, живое доказательство.

— Уходи, — сквозь зубы прошипела Янка моему зятю.

— Янусик, — обиженно бубнил Артём. — Прекрати дурить… Давай жить вместе.

— Нет… Иди к своей лысой козе!

Понятно, что лысая коза не обязательно имела голый скальп. Скорее, моей сестричке нравилось представлять в мечтах незадачливую пассию мужа в таком экзотичном и причудливом виде.

— Да нет у меня никакой любовницы!

— Умная женщина, наконец, тебя бросила? Надоело ей каждое утро слышать, как ты под одеялом пукаешь? — довольно парировала Янка.

— Я тебе тогда так жизнь испорчу, — начал угрожать Артём, пытаясь хорохориться передо мной, как внезапно осёкся, остановленный гневным выплеском разъярившейся фурии, в которую превратилась моя белая и пушистая сестрёнка.

— Ты? Жизнь мне испортишь? Да ты только можешь воздух в помещении испортить! Если бы не наши с Юлькой родители — не видать тебе этого дома ещё сто пятьдесят лет после пенсии!

И правда, после смерти родителей наследства нам с сестрой осталось столько, чтобы купить мне небольшую квартирку и заплатить за большую часть этого симпатичного домика.

Я слушала их перебранку, проминая пальцами плюшевую белую лошадку, которую купила для Эрики. И надеялась, что итальянская семейка рано или поздно выплеснет адреналин и успокоится, разойдясь каждый по лавкам. Что и случилось.

Раздражённый раскрасневшийся Артём пулей выскочил из дома, хлопнув дверями, и смылся в неизвестном направлении. Скорей всего, зализывать душевные раны у лысой козы. А я с улыбкой на губах встречала маленькую симпатичную белобрысую девочку, выскользнувшую из кухни.

Эрика подлетела ко мне, прыгнула в объятия и поцеловала меня в щёчку. Любимая тётя! Выхватила игрушку из рук:

— Олень!

— Милая, это не олень, — я улыбнулась. Трёхлетний ребёнок был просто непосредственен. — Это лошадь.

Маленькая девочка нахмурилась, вскинула на меня голубые глазки и с невозмутимым видом спросила:

— А где олень?

Я сдержала улыбку, сохраняя серьёзность. Вроде об оленях мы не договаривались:

— В следующий раз принесу. Пойдём на кухню, чаю попьём.

Через десять минут мы сидели за большим столом, накрытым скатертью в голубой горошек. Душевная семейная компания поднимала настроение, сгоняя все хлопоты повседневности. И ели наивкуснейший пирог, собственноручно приготовленный Янкой.

— Когда ты всё успеваешь? — спросила я, надкусывая клубничную начинку, напомнившую вкус детства.

— В свободное время, — она тепло улыбнулась.

Янусик работала врачом в местной клинической больнице и, как любой представитель этой благородной профессии, часто пропадала ночами на дежурствах. В её отсутствие с детьми ночевала няня, иногда я. Ну, разумеется, я это делала чаще на выходных, чем в будни. Вадьке было уже девять лет. Совсем взрослый.

— Тебе когда на дежурство?

— Вчера была, — произнесла сестра и прищурила лукаво глаза. Похоже, не обойдётся без свежей байки. Я знала этот взгляд, полный куража и задора! И эти уголки губ, изо всех сил сдерживающие улыбку.

— Ну, не томи!

— Сейчас расскажу, — выдохнула сестра, собираясь с духом. Сижу я ночью в кабинете, значит. Уже спать собралась. Слышу, в коридоре хрысть-дзынь-брямс. Хрысть-дзынь-брямс по кафелю. Перепугалась вся.

Янка остановилась, вдохнув в себя больше воздуха, выдохнула его, чтобы более спокойно продолжить.

— Выглядываю наружу. Осторожно так. Медленно. И вижу, как идёт по направлению в туалет наш пациент, переехавший в палату утром после реанимации. И не просто так идёт, а с бряцанием, как рыцарь средневековый. Знаешь, в чём? В суднах! Понимаешь, Юля? В наших больничных суднах вместо тапочек! Я ему ору вслед: «Ты что, с ума сошёл?»

— И что-о-о? — у меня ещё получалось сдерживать икотный смех, который стремительно подпирал к моему горлу.

— А ничего! В туалет он шёл! Наша санитарка мыла в палате пол и гоняла эти железки под кроватями. Тот молодой, неопытный, возьми да спроси: «Зачем это?» А санитарка, как самая умная, ему и ответила: «В них после реанимаций и операций в туалет ходят.»

Икота начала пробиваться первыми всхлипами.

— А дальше?

— А дальше получила наша санитарка выговор за плохое мытьё пола! А Маринка сообщила, что весь день к нам из соседних отделений врачи и медсёстры ходили, чтобы посмотреть на уникальный экспонат!

Я почти заканчивала рыдать от смеха, наблюдая за недоуменными лицами Эрики и Вадьки, — шутка ли, тётки с ума сходят, — когда Янка нахмурилась:

— А тебе чего дома не сидится среди рабочей недели?

— Да просто соскучилась, — улыбнулась ей.

— Ну-ну, — прищурила глаза Янка, но промолчала.

В семейном кругу, когда я отогрелась и насмеялась, все досадные недоразумения уже казались расплывчатыми и не стоящими выеденного яйца. Да и рядом с Янкой не страшно. Так что я решила не рассказывать сестре о происшествиях. Глупое стечение обстоятельств и совпадения. Но…

— Ян?

— Чтоу, — снова с набитым ртом ответила сестрёнка.

— Давай как в детстве? Вместе спать ляжем, в одну кровать?

Янка уставилась на меня с подозрением.

— Ты мне что-то недоговариваешь…

— Нет, просто как-то… Хочется тепла больше.

— Я согласна, — улыбнулась сестра. — Но только под разными одеялами!

— Хорошо. Отдашь мне своё синее в клеточку!

Уже позже, уткнувшись в подушку, слыша дыхание Янусика, провалилась в сон. Не знаю, как долго я спала, но проснулась от стука в стекло. Назойливого и, в то же время, глухого постукивания. Открыла глаза и удивилась тому, что сестра продолжает дрыхнуть. Толкнула её под бок, та что-то буркнула и отвернулась, наплевав на мои попытки растолкать её бренное тело. Пришлось мне поднимать свои сонные, но уже сжимающиеся от страха ягодицы с кровати и, робея, идти к окну. Идея остаться здесь на ночь с неподъёмной сестричкой уже не казалась идеальной.

Тышт… Вздрогнула от испуга! Бррр… Меня разбудила какая-то ветка рядом стоящей осины, качающаяся от порывов ветра. Но сон уже сбежал от меня вприпрыжку. А ещё появилась жажда. Потому, недолго думая, я пошла на кухню попить воды.

Спустившись по лестнице, увидела приоткрытую дверь в подвал и свет, горящий внизу. Это кто, интересно, его забыл выключить? Дети, поди, нашалили. Дежурная лампочка позволит мне вернуться, не сломав себе на ступеньках шею, а значит, пойду выключу свет.

Крутые ступеньки в подвальный этаж были единственным недостатком этого дома. Как-то сглупили строители. Сам подвал использовался для технических целей. Котёл отопления, куча ненужного барахла, в общем, всё как у всех.

Я подошла к выключателю, и как только протянула руку, свет погас везде. Охох! Я в ночной шёлковой сорочке на лямках, без сотового телефона, в бетонной яме осталась в полной темноте.

Я стояла и прислушивалась к тишине. Доприслушивалась до яркого звона, плавно перешедшего в тихий шёпот. Пришлось потрепать себя за ухо. Правое, потом левое. Ан нет. У меня шептали в обоих ушах.

— Ю-ю-юли-и-и-я… Иди-и-и ко-о-о мне-е-е…

Холодок пробегает по моей спине, плавно уходя вниз к копчику, сердце начинает нервно отстукивать учащённый ритм. Всё быстрее. Руки внезапно замерзают, превращаясь в ледышки. Темнота окутывает, сзади слышится шорох. Я разворачиваюсь и вижу, как в стене подвала образовывается проём, похожий на подземный ход, освещённый факелами. Такие бывают в старых замках… Тени, отбрасываемые от огня, пляшут на стенах, показывая их выщербленность, земляной пол и дорогу дальше. Но я же не дура. Кто в своём уме среди ночи в ночнушке пойдёт неизвестно куда?

Тут же на плечи опускается нечто очень мягкое и тёплое, похожее на пуховый плед из ангорской шерсти. Я согреваюсь. Страх улетучивается сам по себе, как после принятия изрядной дозы алкоголя. Нарастает интерес. Авантюрная моя ипостась уже требует исследовать новое место, найти виновника моих злоключений, чтобы раз и навсегда с ним разобраться.

Значит, по-другому никак… Ну, держись, вип-козёл! Сто процентов, твои происки. Когда вступает в силу любопытство, помноженное на авось, то каждая попа мечтает о приключениях. Красивая попа находит их в два раза больше. Хочешь встречи? Увидимся. Найду тебя и выясню, кто ты такой и чем занимаешься. И, более ни секунды не сомневаясь, делаю шаг в проём.

Довольно узкий ход быстро заканчивается, плавно расширяется и превращается в коридор какого-то многовекового замка. Я рассматриваю старые вышорканные временем каменные стены, выложенные из обтёсанных серых булыжников. Пахнет промозглой сыростью и мхом. И слышу лёгкий шум. Да, где-то рядом гуляют!

Странная музыка, похожая на звуки, издаваемые шаманскими бубнами, слышится с несколько мрачноватыми песнопениями. Заунывно, однако, развлекаются. С каждым шагом какофония нарастает, вызывая мой интерес увидеть веселящихся.

Декорации вокруг меня снова меняются, и перед моим взором предстаёт огромный зал с чёрными стенами, красным потолком и множеством разных дверей. Часть из них распахнута. Зал освещается огромным количеством люстр и светильников.

Музыка становится более лёгкой и весёлой. Обстановка вокруг больше напоминает современную. В воздухе витают запахи каких-то сладких благовоний и ещё один, ими перебиваемый… Отвратительный… Словно из старой канализации.

Да и в замке ли я? Не иначе в каком-то очень дорогом особняке, правда, с душком, в гостях у миллиардера. Вхожу в толпу людей, которые не обращают на меня никакого внимания, словно меня нет рядом.

От нечего делать приглядываюсь, рассматриваю окружающих и радуюсь, что ночнушка на мне — не самое страшное. Полуголые гости этой странной вечеринки вызывают неприкрытое недоумение. Ассорти из мужчин и женщин, с красивыми телами и не очень, разодетых в чулки и нижнее бельё. Тру кулаками глаза, потому что вижу ажурные чулки на волосатых мужских ногах и всю богему в туфлях на шпильках. Обращаю внимание на свои босые ступни… Похоже, не пройти мне здесь фейс-контроль. Ухмыляюсь. Да как-то и не хочется. Н-да… Занесло меня.

Все разговаривают, танцуют. Мелькают разгорячённые обнажённые тела, люди пьют вино и шампанское, целуются, шлёпают друг друга по задницам. Вот это вечеринка порока и разврата! Ничего себе попала…

Не отдавая отчёта своим действиям, подхожу к двери одной из комнат и, нажав на ручку, распахиваю и замираю от неожиданности. На красных широких диванах занимаются сексом сразу пятеро. О-о-о! Сглатываю слюну. Здесь мне не место! Ну, вообще.

Меня по-прежнему никто не замечает, словно я нахожусь на съёмках фильма, где играют роли актёры. Вижу, как здоровый мускулистый красавчик вбивается сильными ударами в стоящему раком к нему фигуристую брюнетку. Она охает и стонет, успевая облизывать внушительное достоинство третьего, лежащего на диване. А рядом, на втором лежбище, предаются разврату ещё две жрицы любви, наблюдая за происходящим в процессе обоюдных ласк и поцелуев.

Какого чёрта? Моя челюсть отвисает в немом вопросе. Может, это съёмки порнушки? Это же самая настоящая оргия… А я тут гостья? Всем здравствуйте?

Тут же стоящий ко мне боком самец вдруг поворачивает голову. Он смотрит мне в глаза с интересом. Вижу безраздельное внимание остальных присутствующих. О нет! Я что, вслух что ли ляпнула?

Меня передёргивает от ужаса. Передо мной красные, горящие огнём глаза нечеловека. ОНО улыбается мне, скаля белые клыки и явно приглашая в компанию. Мать его!

Отпрыгиваю в ужасе и устремляюсь вперёд, дальше по залу. В нём хоть какая-то видимость приличий. Смотрю на людей и цепенею, потому что с каждым взором мне открываются страшные… Нет, жуткие подробности внешности этих… Нелюдей!

Их лица искажаются в демонических гримасах и ощериваются клыками. Глаза горят красными огненными всполохами. Кое-кто из них облизывается. Кто-то принюхивается. Кто-то прищуривается, глядя на меня, но будто сквозь, не видя. Да и не в туфлях они… Чёрт возьми! Чёрт! Чёрт! Это копыта… И хво-осты! А я иду мимо них, и моя душа уже давно сидит тихонечко в пятках, не стесняясь ругать меня незатейливыми выражениями.

Наконец, зал заканчивается. Убью сукиного сына! Это ведь он меня позвал! Вот это «увидимся»! Вот это отомстил! Внутри меня с каждой секундой разрастается горячий вулкан праведного гнева. Куда я иду? Как отсюда выбраться? Где он?

Новый просторный зал совершенно пуст, но будто вновь случился прыжок во времени. Лишние шумы стихают. Снова средневековая обстановка или… Нет, однозначно, нет. Каменные стены с горящими факелами, вставленными в металлические трубки, — вот и весь антураж. На мраморных плитах пола какие-то странные узоры, похожие на буквы, светящиеся белым светом. А в середине комнаты огромная вычерченная звезда, мерцающая серебристыми гранями. В орнаменте неизвестных символов.

Подхожу к звезде и хочу сделать следующий шаг, как слышу знакомый голос. Он раздаётся в пустоте и эхом расходится в никуда:

— Не советую тебе заходить в пентакль.

Это он о пятиграннике на полу, наверно.

— Почему? — ехидно спрашиваю. Покажись только, зараза.

— Ты же не хочешь оказаться танцующей с демонами в соседнем зале?

— Не хочу, — чуть тише отвечаю ему, вдруг понимая, кого я там видела, и слышу в ответ тихую усмешку.

Лёгкий рык, похожий на звериный, приходит эхом из другого конца залы. Поворачиваю голову. Лучше бы этого не делала… Тело тут же сковывает от новой волны ужаса. А я… Я замираю, забывая, как надо дышать.

Ко мне приближается огромная полосатая кошка. Она мягко ступает когтистыми лапами по каменным плитам, сверлит меня круглыми жёлтыми глазами, отливающими зеркальными бликами от огненных всполохов, и неумолимо сокращает между нами расстояние. Уши с аккуратными кисточками встают торчком. Зверь прислушивается. Лёгкие рвутся от недостатка воздуха, пока я лихорадочно придумываю, как выбраться отсюда живой и невредимой, искренне желая на встрече в более привычной обстановке разодрать випу лицо в кровь. Новым французским маникюром. И плевать на работу!

Тигр оказывается совсем рядом, обнюхивает меня и… прижимается к ногам. Он трётся о них, точно домашний котёнок, явно желая сбить с ног. Да что такое со мной происходит? Это сон вообще или явь? Вымысел или реальность? Больно щипаю себя за руку, но ничего не меняется.

Через три минуты до меня доходит, что жрать никто никого не собирается, а, наоборот, зверь пытается подлизаться, выбивает ласку. Осмелев, касаюсь головы тигра, удивляясь его теплу и шелковистой шерсти. Полосатый от удовольствия выгибается, урчит и всё же сбивает меня с ног. Я полностью в звериных объятиях, полулежу на нём, и мне это нравится!

Как ни странно, но большая кошка мягкая, ну точно большая игрушка, чем я пользуюсь, пытаясь надрать ей уши. Раз випу не получается. Отчего зверь фыркает и довольно прикрывает жёлтые глазищи.

— Довольно! — знакомый голос раздражён и удивлён одновременно.

Яви-и-ился. Материализовался, словно из воздуха, полуголый, в черных широких шароварах, и тоже с босыми ногами. О-ого-о… После такого зрелища любая женщина должна упасть к нему в объятия. Но это буду не я! Его тело, чётко очерченное рельефными литыми мускулами, идеально. Верх дамских фантазий.

— Уходи! — тоном, не терпящим возражений, он приказывает тигру. Тот нехотя встаёт, безмолвно оскаливается на него и уходит прочь.

С моих губ слетает вопрос:

— Кто это?

— Дух-защитник.

— От кого?

— Мимо них ты шла ко мне в гости…

Кассий ухмыляется, наблюдая за тем, как я поднимаюсь с пола. Я злюсь на себя, на него, на эту ситуацию. Хотела развлечений — пожалуйста, в полном объёме.

Мужчина стоит без движений на расстоянии и не делает попыток приблизиться. Мы смотрим друг другу в глаза. Испепеляющий взгляд чёрных глаз притягивает и одновременно отталкивает. Что ему надо? В чём подвох?

Неожиданно вдоль позвоночника снизу вверх, начиная от копчика, кто-то медленно вычерчивает двумя пальцами прямую линию. Ужасно! Мы не одни? Пытаюсь повернуть голову, чтобы увидеть, кто такой наглый, а заодно врезать по носу, но не могу. Чёрный полыхающий взгляд колдуна меня не отпускает, примагничаивая к себе. Не даёт двигаться, говорить, возражать. Мне страшно. Очень страшно!

Невидимка касается бретелек моей ночной рубашки, развязывает их, и она падает на пол, обнажая моё тело. Я стою перед випом в трусиках и чувствую, как загораются от стыда мои щёки. Дёргаюсь вниз за бельём, но мои запястья ловят чьи-то чужие пальцы, не давая сделать желаемое. Разводят руки в стороны.

Дрожь сотрясает моё тело от безуспешных попыток высвободиться из мистического плена. Кровь стучит в висках, сердце бешено колотится, готовое выпрыгнуть из груди.

— Не бойся, девочка, — слышу в голове бархатный шёпот и расслабляюсь под воздействием чего-то более сильного, чем я сама.

Ругательства просятся с моего языка, но застревают комом в горле. Глотаю слюну, пытаясь убрать досадную помеху, и мечтаю сбежать. Только не знаю, как. Я полностью подчинена мужчине. Ещё одни руки обвивают мои щиколотки и намертво приковывают ноги к полу тёплыми и прочными кандалами.

С усилием закрываю глаза, уходя от чёрных всполохов в его взгляде, и проваливаюсь в темноту. Снова вздрагиваю. На веки опускается мягкая ткань. Кто-то заботливо закрывает повязкой половину лица, завязывая её на затылке.

— Расслабься, — голос приказывает, тело ему подчиняется, разум продолжает бунтовать. Насилие! Насилие!

Сволочь! Я не хочу! Ян! Янка! Но словно в насмешку безмолвным крикам каждая моя клеточка расслабляется, ноги ватные. Они уже не держат. Я обессилена борьбой, но и упасть не могу. Я на растяжке из крепких оков и канатов. А потом…

Ещё одни руки? Меня ласкают ещё одни руки! И ещё пара! Не пропуская ни одного сантиметра моего тела, вызывая лёгкое возбуждение. Настойчивые, нежные прикосновения усиливаются, и кожа начинает гореть. Желание растёт с неимоверной скоростью. Внизу живота полыхает вулкан, требующий разрядки, а трусики намокают от возбуждения. Мне стыдно, мне горячо, мне жарко.

А ласки превращаются в путы. Мягкие, но очень прочные широкие ленты. Они обвивают мои бёдра, ласкают грудь, ложатся на живот и на шею, словно змеи, приказывая подчиниться. Трутся о кожу, усиливая сладострастие. Уговаривают подчиниться ему. Алану Кассию. Моя защита слабеет с каждой секундой. Ещё чуть-чуть, и он получит согласие.

— Ты всё равно станешь моей, — раздаётся его шёпот прямо над ухом.

Я мотаю отрицательно головой, получая в наказание страстный поцелуй горячих губ в шею. Он слегка прикусывает кожу, втягивает в себя и нехотя отпускает. Моё дыхание ещё больше учащается. Тело — предатель!

— Тебе лучше согласиться… Всё будет бесполезно… Скоро ты устанешь, но сдашься…

Голос вливается в подсознание, как вязкая субстанция. Мужчина стоит совсем рядом, за спиной, прижимаясь к моим ягодицам, согревая своим теплом. Его пальцы касаются моих ключиц, мягко проверяя их линию, сходятся на шейной ямке. Прорисовывают вертикаль вниз и захватывают грудь, легко сжимают её, постепенно выпуская из объятий, пока в них не остаются лишь соски. Они сжимают их и, слегка оттягивая, выпускают.

— Ю-юли-и-я-я… Моя Ю-юлия… — вкрадчиво звучит голос Алана. Он словно наслаждается произношением моего имени.

Дрожь пробивает током всё моё тело, единым и мощным разрядом, а его руки спускаются всё ниже, к моему животику, чтобы ещё ниже отодвинуть ткань трусиков и забраться под них. Пальцы трогают маленький треугольник плоти, мягко надавливают на него. И я кричу. Сильно кричу, пытаясь сбросить с себя это безумие, эту одержимость.

Тут же получаю удар по щеке. Это же пощёчина! И ещё одна! Что? Совсем с дуба рухнул? Мерзавец!

— Юлька! Юлька! Очнись, детка! — мои веки дрогнули, щурясь на яркий свет. На меня с беспокойством смотрела заспанная родная Янка. — Кошмар?

— Что происходит? — я поднялась на кровати, села, ничего не соображая. Настолько реалистичным только что был мой… сон? Который запомнила до мельчайших подробностей…

— Ты стонала… Сначала я подумала, что тебе снится что-то приятное, но потом ты начала метаться, скрипеть зубами, ругаться.

— Что?

Разве я была активной? Скорее, безвольной куклой, ведомой марионеткой.

— А то. Когда поняла, что ты не можешь проснуться, начала тебя будить более жёсткими методами.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением, представляя, как далеко могло всё зайти там… И вздрогнула.

— Не за что. Не хочешь рассказать, что случилось?

— Не помню, — тихо произнесла я, обессиленно падая на кровать. Такое ощущение, что на своей спине машину мешков с мукой перетаскала… Правда, мешки я ни разу не поднимала, но усталость была дикая. — Сколько времени, Ян?

— Три часа ночи. Выпей воды и попробуй всё-таки поспать. Завтра тебе на работу. Ещё надо успеть отдохнуть…

Я вздохнула и пошла вниз на кухню. Остановилась в коридоре в задумчивости. Здесь должна быть дверь в подвал, которой не было. Что за бред. Во сне всё казалось таким реальным и достоверным… И вдруг по-настоящему испугалась. Он не отпустит. Буду убегать, всё равно догонит, и будет снова догонять. Он так сказал. И я ему поверила.

Стена оказалась лучшим средством для поддержки моей спины от осознания бессилия. Тихое негодование медленно наполняло мою сущность, возвращая устойчивость. Я прищурила глаза и громко в никуда заявила:

— А не пойти ли тебе к чёрту, Алан? Не дождёшься!

Ночь пролетела слишком быстро из-за мыслей, штурмующих мою голову. Под утро мне удалось вздремнуть. Уже умываясь, увидела на шее красное пятно. Я растягивала пальцами кожу, пытаясь проморгаться. Не может быть! Это же… Засос! И тут же меня затрясло от воспоминаний. Или, скорее, от смешения сна и яви. Как он это сделал? И чего ждать дальше? Он же рано или поздно меня… Он же издевается… Как хищник над жертвой!

Нет, если так будет дальше продолжаться, я, безусловно, сама найду этого випорогого… А кого? Ответ пришёл сам и незамедлительно. В конце концов, все люди взрослые, сказки читали и слушали. Самого настоящего колдуна.

Разум тут же услужливо подсказал зайти к Лерке с третьего этажа, чтобы поинтересоваться, где можно найти какую-нибудь бабку. Ну а что? Из Леркиной квартиры часто звучала тантрическая музыка, звенели бубнами, выли, ну точно как в моём сне. А под утро оттуда выплывали окуренные пахучими травами странные личности, обвешанные бусами, амулетами и прочими разными украшениями.

Я налила в чашку свежей заварки, кипятка и вытащила пакет с молоком. Вскрыв новую упаковку, ливанула его в чай, чтобы от недовольства сморщиться. Прокисло. Недолго думая, залезла в холодильник снова. Сестричка умница. У неё всегда есть про запас, как минимум три пачки. Вторая пачка порадовала кисляком, и третья, и четвёртая.

— Чего это ты молоко пораскрывала? — удивлённые серые и заспанные глаза смотрели на батарею кисломолочных пакетов, выстроенных на столе в ряд.

— Молоко скисло.

— Как так? — она начала совать свой хорошенький носик во все пачки и морщиться. — А запах… Мы, вообще, его натуральное пьём?

— Не знаю, — задумчиво произнесла я, сопоставляя молочные события последних двух дней.

Взгляд переместился на часы. Жаль, что они тикают только в одну сторону. Отмотать бы на пару часиков назад да выспаться. День предполагался не из лёгких. Я зацепила ещё один кусочек пирога, оставшегося с вечера, и поцеловала недоумевающую сестру в щёку:

— Созвонимся.

* * *

Полтора часа в дороге пролетели незаметно. Я приближалась к зданию банка, когда увидела чёрный знакомый до зеркального блеска отполированный автомобиль, припаркованный на банковской стоянке, и его самого, вальяжно облокотившегося на машину. Поджидает, зверёныш! Одетый, как всегда, с иголочки. Он заставит меня сменить работу… Или я заставлю его поменять банк.

Внутри меня тут же распустились колючие репейники. Давай, подойди, я тебе ядерную боеголовку кое-куда засуну и взорву за все пережитые эмоции. И гордо дефилировала на каблуках мимо него, представляя, что Алан Кассий — очередная сонная галлюцинация.

— Юлия, — услышала его вкрадчивый голос, разорвавшийся у меня в ушах. Как это у него так получилось? Между нами не меньше тридцати метров. — Подойди ко мне.

Я мотнула головой и продолжила гордое шествие. Обойдётся! С клиентами для общения есть определённый кабинет в банке. И рабочее время.

— Ю-юля-я-я… Не заставляй меня подниматься к тебе в кабинет… Там мы останемся совершенно одни, не считая видеокамер.

Вот козёл! Это самый настоящий шантаж. Мои честь и достоинство не могут позволить глумиться над собой всей службе безопасности банка при просмотре неизвестно чего. Я развернулась. До начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

— Как это у тебя получается? — сладко прошипела ему гадюкой, когда приблизилась. Пусть не думает, что я пошла на уступки.

— Что получается? — его кроткий ангельский голос и невинный взгляд должны были доказать мне, что он понятия не имеет, о чём речь.

— Бессовестно лезть в чужие сны!

— Всего лишь пригласил тебя в гости, — хитрая улыбка коварного ловеласа, преследующего добычу, не сулила ничего хорошего.

— Демонический бордель, по-твоему, верх романтичных фантазий у девушки?

Он весело рассмеялся, заставив меня недоумевать. Что его так рассмешило?

— Ты сама решила, что хочешь получше всё рассмотреть. Разве я мог отказать тебе в желаниях? — он откровенно ржал надо мной. Конь ламборджопедальный. — Вспомни, милая. Мы встретились тогда, когда ты сама захотела этого.

— Они были отвратительны и опасны, — я продолжала наезд на него.

— Они были под контролем, Юлечка.

— А тигр? Ты хоть понимаешь, как меня напугал?

— Тебе понравилась моя кошка? — конь самодовольно ухмыльнулся в ответ и сделал маленький шаг в мою сторону, заставив меня отступить.

— Пожалуй, единственное во всей истории, — съязвила я. — И то не сразу.

— Ты хорошо всё запомнила?

Этот специальный акцент на слове «всё»… И столько лукавства, вперемешку с какой-то безумной страстью, в его взгляде, что меня передёрнуло. Да что он себе позволяет? Злости ещё прибавилось. Скоро бомба взорвётся… Давай. Доведи меня.

— Ты домогался меня!

— Ты сама хотела… Ведь правда? Я лишь вытащил потайные желания… Твои желания… — он говорил приторным, елейным голосом. Не слиплась бы его красивая задница от такой сладости.

Неожиданно Алан совершил пару резких движений, как хищник в броске, и мы поменялись местами. Он расставил руки так, что я оказалась прижатой к дверце машины между ними, без шансов покинуть его общество. Он нависал надо мной, как скала, подавляя своей аурой силы и власти. А мне захотелось дотронуться до него, расстегнуть пуговицы его рубашки, погладить эти стальные мышцы. Почувствовать вкус жадного поцелуя… Боже! О чём я думаю!

— Не смей ко мне приставать, — с чрезмерной горячностью в голосе приказала я, увидев в его глазах насмешливые огоньки.

— Мне нравится твоё сопротивление, это так… — Алан сделал паузу, — забавно! — И уверенно продолжил:

— С каждым сном ты будешь принадлежать мне всё больше и больше, — он сделал непозволительный шаг, чтобы окончательно прижаться ко мне и запустить руки на мои спину и талию, как паук захватывает своими конечностями и щупальцами жертву, чтобы скорее насладиться её вкусом и капитуляцией.

Близость его тела была неимоверно приятной и, одновременно, пугающей. Его губы касались моего виска, обжигая дыханием. Он подчинял меня себе неистовым напором и уверенностью, которая сквозила в каждом его действии.

— Впрочем, мне без разницы, где у нас случится в первый раз… В этой реальности или в моей…

В мгновение я забыла, как дышать, пока недостаток кислорода не заставил меня сделать судорожный вдох и…

— Рруки уберри, — зарычала я от такой наглости и попыталась отпихнуть его от себя, упершись своими ладошками в его грудь. Только ничего не вышло. Всё равно что стену сдвинуть решила.

Он тихо рассмеялся, слегка отклонился, глядя в мои распрекрасные, но жутко недовольные очи, и медленно провёл указательным пальцем по моей нижней губе, смазывая помаду.

— Давай лучше поцелуемся? — произнёс Алан слегка хриплым от возбуждения голосом.

— Нет уж, отвали от меня, — я старательно отворачивалась от его попыток приложиться к моим губам. — Шёл бы ты лучше на молочный завод кефир делать! — вдруг выдал мой мозг, вспомнив литры загубленного молока после нелепых свиданий. — Хрен кисломолочный!

Его глаза потемнели от гнева, замерцали в раздражении. Он резко отступил на шаг, смерил меня циничным взглядом. Вип-конь разозлился. То ли на отказ, то ли на оскорбление. То ли на всё сразу. Ещё немного грома и молний, и прям Зевс получится. Вперёд, покорять Голливуд! Виват актёрам!

— Сама ко мне придёшь, Юля, — глухо, но жёстко произнёс он.

— Я к тебе? Да никогда! Себя не уважать!

— Будешь умолять тебя взять, как последняя барная шлюха, — он чеканил каждое слово, будто вонзал в меня иглы. Садист, не иначе! Его лицо исказила злорадная ухмылка.

Я размахнулась, чтобы со всей силы врезать ему пощёчину. Правда, рука оказалась перехваченной на полдороге. Он схватил мою ладошку, ломая план настучать ему по наглой, самоуверенной морде. Желваки на его челюстях заходили ходуном, ноздри затрепетали. Да это уже неприкрытая ярость… Вот он — настоящий!

Интуиция тут же мне подсказала, что подобным образом с ним ещё никто не обходился. С моей стороны это была возмутительная наглость. Собственно, а чего он хотел? Не позволю себя оскорблять!

Острая боль от его захвата докатилась до меня чуть позже, вызывая стон. Он тут же отпустил руку, а я ошарашенно уставилась на ярко-красную кровь, которая потекла по моим пальцам. Это же моя кровь!

— Сволочь! Что ты наделал? — прошипела я, глядя на израненную, окровавленную ладонь.

Сощурила глаза от ненависти и заметила растерянность на его лице. Другой рукой он тут же достал из кармана носовой платок и, снова схватив мои пальцы, уже нежнее, приложил ткань к ране, обернув кисть.

— Извини, какое-то недоразумение, — буркнул он в полном замешательстве.

Неужели тоже неожиданно? Всё равно!

— Заражение крови хочешь мне подарить, прикладывая грязные тряпки? — прорычала я.

— Иди на работу, — тихо, сквозь зубы произнёс Алан Кассий и, развернув от себя, легко подтолкнул меня в спину.

— Да пошёл ты! — психанула я ещё больше, быстро сбегая от него, пока предоставилась возможность. С дураками общаться — себе дороже! Рука горела, будто от ожога.

Уже приближаясь к ступенькам крыльца главного входа в банк, услышала за спиной, как гневно взвизгнули тормоза и грубо зашелестели покрышки колёс «Ламборджини»… Похоже, настроение испорчено этим утром не только у меня. Так ему и надо! Будет знать, как досаждать Вороновой. Вражина.

* * *

Я стояла в туалете и смывала с ладони кровь. Вот что за дрянь? Как так вышло? На месте, где большой палец переходит в указательный, чётко рисовались несколько отверстий в два ряда, похожих на мелкий укус. Я проморгалась в попытках согнать очередное наваждение. Но не вышло. Укус был на руке, равно как и засос на шее. Нет. Мне нужна бабка, ведьма, колдунья, фея. Кто угодно, но только чтобы смог избавить меня от его потусторонних приставаний.

Мой взгляд упал на окровавленный платок из тончайшего батиста, расшитый по краям непонятными вензелями, очень похожими на те, из сна. Сразу захотелось выкинуть эту тряпку в мусорное ведро, но в последний момент удержалась. Что-то остановило меня. Может быть, вид засыхающей крови. Ну а что? Ткну ему платком при следующей встрече прямо в нос. Пусть забирает!

В кабинете, немного успокоившись, приступила к работе. Включила компьютер, загрузила пароли. Но заниматься делами пришлось недолго. Усачёва явилась, просунув свой любопытный длинный нос в дверь.

— Одна?

— Нет, с компьютером, — буркнула в ответ. Поведай сказку о золотой рыбке и колдовском корыте, подружка… Чем подкупил? Но вслух произнесла:

— Заходи уж. Рассказывай, как ты вчера випу доложила, где меня искать.

Усачёва прошла бодрым шагом в кабинет и уселась в кресле в зоне журнального столика для более непринуждённых переговоров. Закинула ногу на ногу, демонстрируя новые туфли. А ничего такие… Любит брендовые вещи. Сколько, интересно, денег отвалила за них? А какие они по счёту? Лучше и не спрашивать. Всё равно ошибётся в количестве.

— Нашёл? — она хитро прищурилась, сразу поселив во мне кучу сомнений. Неужели права?

Я насупилась, замечая, как меняется лицо Светки от возмущения. Неужели не виновата?

— Да я молчала, как краб во время варки! — воскликнула она так, что я не усомнилась в её честности. — Но он тако-о-ой, — она закатила глаза к потолку, явно что-то вспоминая.

— Какой такой?

Мне стало обидно, что в данный момент коллега думает местом, спрятанным под юбкой, а не головой. Как так можно не видеть неприкрытое самодовольство? Нашёлся царёк мира снов и платиновых карточек.

— Такой… Властный, что ли. И опасный.

— Н-да уж, — я кивнула, соглашаясь. Знала бы она, какие ещё развлечения он умеет устраивать. На всю жизнь запомнишь.

— Но ты его сильно зацепила. Это хорошо видно, — она со всезнающим видом уставилась на меня. — Что? Он тебе совсем никак?

— Никак, — сказала ей и пожала плечами. — Ноль воспитания и уважения. Хамский отстой.

— Хм… Ну, я бы от такого самца не отказалась на пару-тройку ночей.

— Телефончик подкинуть? — и удивлённо посмотрела на Усачёву. Она вообще на чьей стороне?

— Не… — она быстро замахала руками. — Бесполезно. Если он тебя, как ищейка, по следу нашёл. Не выдержу конкуренции, — и заливисто засмеялась.

Я смотрела на подругу с интересом. Видно, сцена на парковке не осталась без внимания всего головного отделения нашего банка. О чём, интересно, шепчутся в кулуарах?

— А что пришла?

— Петька, — задумчиво произнесла она и подошла к окну.

— Что с ним не так?

— Совсем не в настроении сегодня. Зашла к нему с бумагами, а он как с цепи сорвался на меня. Бешеный какой-то. Наорал, определил время посещений, рыжая морда зловредная. Не знаешь, кто его с утра покусал?

— Понятия не имею, — я покачала головой, догадываясь, кто мог быть виновником испорченного настроения моего приятеля. Ранее Петюня всегда ждал меня перед началом рабочего дня, чтобы поздороваться, а иногда и попить кофе.

— Сходишь к нему, успокоишь его?

Усачёва, не задумываясь, предложила вариант безболезненно и заново внедриться со своим договором к юристу через мои услуги живого успокоительного. Только, нюхом чую, не получится. Со стороны всё выглядело на парковке, наверняка, по-другому.

— Может, попозже…

Светка оглядела меня сверху вниз, хмыкнула и ретировалась из кабинета, оставив мой мозг наедине с документами и мыслями о Петьке. Ой, сомневаюсь я, что смогу успокоить парня… Я вздохнула. Конечно, схожу. Наверно. Вот только с Мироновым сначала созвонюсь… И в который раз пролистала его папку.

Время до обеда пролетело почти незаметно. Бумаги, клиенты, бумаги… Меня отвлёк громкий стук в дверь. Но, скорее, ради приличия. Подняв голову, я увидела самого буратино. Правда, не такого богатенького, как думала вначале. Но важности в нём не убавилось за последние пару дней.

— Юленька, вы свободны?

Слишком вежливо, слишком воспитанно ведёте себя, уважаемый. Чувствую, с отказом будет сложно…

— Добрый день, Никита Васильевич, проходите.

— Решил пообщаться с вами в неформальной обстановке до того момента, как вы огласите мне вердикт судейской комиссии.

— Видите ли, ответ уже есть, — я начала говорить, но он перебил.

— Вот и расскажете мне о нём за деловым обедом. Я приглашаю, — мужчина улыбался во все тридцать два зуба, показывая голливудскую улыбку. Судя по носу, могу предположить, что добрая половина уже вставные.

— Но, к сожалению, я не могу покидать рабочее место надолго, — ответила ему. И вечера тратить на работу не собираюсь, додумала дальше.

И в этот самый момент очень некстати заявился шеф. Впрочем, а чему удивляться? Явился в режиме закона подлости.

— Никита Васильевич, как приятно видеть вас у нас. Как поживает ваша супруга?

Сама любезность! Какой подхалимаж! «Оскара» вам, Геннадий Петрович!

— Замечательно поживает, — как второй петух, начал расшаркиваться вип. — Хочу вот Юленьку пригласить на обед. Потолковать о разном. А она отказывает, мол, начальство не отпускает.

— Как так, Юлия Андреевна? — вдруг нахохлился шеф. — Клиент всегда прав. Езжай. Ты же не единственная единица по работе с вип-клиентами. Заменят тебя, — и, видя на моём лице сомнения, безапелляционно добавил таким будничным и спокойным тоном. — Премии лишу.

Конечно, эффект последние слова возымели куда больший. Через пять минут я была готова ехать на деловой обед с клиентом. Разговор предстоял неприятный. Ну, может, это и к лучшему.

Глава 4. Неприятности

Серебристый «Майбах» ждал меня уже около крыльца с заведённым двигателем. Как же они все любят выпендриваться! Достоинствами меряются. Мол, у кого машина круче, у того яйца больше. Те, что курочки несут в сказках. Золотые. А вы что подумали?

Водитель при виде меня тут же выскочил из машины, обогнул её и распахнул дверь, приглашая на заднее сиденье поближе к Миронову. Хорошо, внутри места много, тесниться не придётся. Но я села с краю, почти прижавшись к дверям. Честное слово, не понимаю, зачем нужны эти переговоры в неформальной обстановке ему. Випу. Снизошёл до обеда с простым менеджером… Ну и решал бы вопросы с моим шефом. У того полномочий больше.

— Итальянский ресторан в башне нас устроит? — снисходительно улыбался Никита Васильевич, показывая себя хозяином жизни.

По его настроению ни за что не скажешь, что у человека денег особо нет и всё в залоге. Видимо, жена хорошо спонсирует. Интересно, будет ли он мне улыбаться так же через час?

— Лучше, если бы от банка недалеко. Место поскромнее. У меня всё-таки рабочий день, — ответила ему.

— Ну уж нет. Миронов покажет тебе, девочка, как живут богатые люди, — и, уже обращаясь к водителю, приказал. — В «Стекляшку» давай.

Тот кивнул, машина тронулась, а я мысленно вылила на залысины индюка бутыль чернил для принтера. Через двадцать минут мы подъехали к огромной башне в центре города, чтобы попасть в один из самых дорогих ресторанов, находящийся на самой верхней точке.

Скоростной лифт с прозрачными стенами доставил нас на последний этаж за считанные минуты. И я вошла в заведение, которое служило местом пересечения многих влиятельных и богатых людей нашего города. Просторный зал, казалось, был подвешен прямо в небе. Столько воздуха вокруг благодаря множеству чистых стёкол. Прекрасный вид на мегаполис! Ясная погода давала возможность рассмотреть весь город с высоты птичьего полёта. Нас встретили и подвели к отдельно стоящему столику с двумя креслами. Какой предусмотрительный товарищ — приготовился к конфиденциальному диалогу. Ох. Ну, конечно! Он далеко не так глуп и всё просчитал. Сейчас будет что-нибудь предлагать…

— Предлагаю попробовать пасту с морепродуктами, — услышал мои мысли буратино, открывая меню. — Гребешки, устрицы, мидии. Всё свежее.

Он мне рассказывает это, словно я золушка-дурочка. Да кто в таком месте будет доставать замороженные пакеты с морскими коктейлями для приготовления блюд? Открыла меню и вздохнула. Быть мне сегодня голодной. Хотя… И повернула голову к официанту.

— Салат из свежих овощей, — и заметила, как молодой человек в накрахмаленной униформе с серебристыми пуговицами едва растянул губы в усмешке.

Здравствуй, сноб! Ходит холоп прилизанный, еду подаёт, а считает себя королём официантов и прочих залётных. Разумеется, залётная — это я. Буратино здесь бывал раньше, судя по приветственным кивкам в разные стороны посетителям.

Пока я думала над классовым строением общества, Миронов округлил глаза в поддельном радушном возмущении.

— В чём дело, Юленька? Паря, ну-ка неси сюда вина, фирменных салатов парочку, ну и раз гребешки нынче не в моде — седло барашка, запечёное. И быстро! — с удовольствием наблюдая, как холоп тут же скрылся из виду.

— Здесь очень дорого, — произнесла я, втайне желая, чтобы обед побыстрее закончился. Может, успею чего перекусить в нашем кафе при банке. Чувствовать себя обязанной скользкому типу не хотелось. Обедать в его обществе тоже. Несмотря на приглашение и этикет.

— Мелочи это. Важнее наш диалог.

— Э-э-э, — осеклась я. Фух, ну начинай, дорогая. — Видите ли…

Но Миронов живо меня перебил:

— Да перестань. Ещё в банке по твоему лицу я увидел, что денег не будет. Верно?

Я кивнула головой, соглашаясь и недоумевая, зачем ему весь этот антураж, который он создал. Мужчина сидел в кресле напротив и пристально наблюдал за моим замешательством.

— Юленька, — заговорил вежливо вип. — Мне очень нужны эти деньги. Именно этот транш. Производство стоит. Убытки. Не хватает оборотных средств.

Ага-ага! Производство у него стоит. Поди долгов в казино немерено.

— Почему бы не взять деньги из бизнеса супруги? — проявила я осведомлённость, даже не зная, правильно ли поступаю.

— Не получится. Она — стерва и входить в моё положение не хочет. — Одним махом вредный вип расписался в собственном отношении к жене. И продолжил, нежно глядя на меня. — Ну так как?

Хм… Притворяется или правда? Хорошо бы, если стерва. Тогда плевать его стерва будет на потуги мужа разорвать отношения с банком. Попробую всё же прояснить нюансы. Его согласие выступит гарантом моей правоты.

— Это немаленькая сумма. У вас плохое обеспечение, — попыталась объяснить ему точку зрения банка.

— И это даже хорошо, что сумма большая! — воскликнул с энтузиазмом вип и загорелся, как зажигалка. — Только подумай, что ты сможешь купить на процент за одну подпись и одобрение?

— Что купить? Какой процент? — сделаю вид, что не понимаю. Лучше, когда тебя ткнут носом и прямо, чем додумывать за кого бы то ни было. Тем более в таких вопросах.

— Я предлагаю сделку. От тебя подпись и разрешение на транш. Всего-то признать мои документы отвечающими всем требованиям, выказать доверие к моей просьбе на первом этапе согласования. Скажешь, и там, где нужно, мы заменим пару циферок, входных бумажек. Уберём нолик, поставим плюсик, чтобы получить одобрение кредитного комитета, — с неким убеждённым фанатизмом шептал Миронов. — Ведь у ваших юристов вопросов ко мне нет! Мы уже долго работаем…

Да вот только я уже не слушала его, потому что знала…

— Я не пойду на должностное преступление ради ваших красивых глаз, — тихо произнесла ему в ответ, не сводя взгляда с его лица и подмечая, что мой отказ ему не понравился ровно настолько, насколько понравилось упоминание о глазах. Нет. Не индюк. Павлин!

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, Юленька. На эти деньги ты сможешь безбедно жить, получить новую профессию, купить лучшую недвижимость, автомобиль, — уговаривал меня Миронов, заворачивая пальцы в кулак и перечисляя мне мыслимые и немыслимые блага, готовые свалиться на меня по одному щелчку.

— Или сяду в тюрьму, когда подлог выяснится. А он выяснится рано или поздно. Особенно, если деньги не вернутся.

— Не позволю оказаться за решёткой такой девушке, как ты, — заговорил белобрысый павлин.

Я отчётливо поняла — врёт! Он взял мою руку в свою и продолжил с придыханием. Это у него методы невербального программирования входить в доверие, интересно?

— Соглашайся. Это немаленькая сумма. Пять процентов за маленький росчерк пера и одобрение.

Его глаза такие чистые и открытые… Их начистили специально для менеджера-дуры с неуёмной алчностью. Неужели я произвела на него такое впечатление с самого начала? Чтобы сразу раз — и жадная жаба? Нет, я умею экономить деньги, люблю их тратить, ещё больше люблю их выращивать на своём банковском счёте, чтобы съездить летом куда-нибудь на море. Но чтобы вот так вот… В открытую?

— Нет, — мой голос прозвучал официально и сухо. Отказывать клиентам надо уметь вовремя, иначе они тебя медленно съедят, отрезая по кусочку живую плоть.

Миронов выпустил мою руку из холодных пальцев и откинулся на спинку стула. Разочарован. Взгляд его стальных глаз стал ледяным и равнодушным.

— Ты, сучка, пожалеешь.

— Что?

Он реально оборзел? Как он меня назвал? Да что за день такой, сотканный из оскорблений и разборок!

— Даю тебе два дня подумать. Может быть, день. Я решу сам. Но тебе лучше показать себя примерной девочкой и согласиться. Потому что отказ будет чреват проблемами в первую очередь для тебя, и очень серьёзными!

— Уволите? — я усмехнулась.

— Сама сбежишь из банка. Будешь где-нибудь в борделе подрабатывать. Первое время для випов, — и он похабно разгоготался, чтобы продолжить. — Я тебе адресок подскажу и пару раз приеду, покажу тебе большого папочку.

— Угрожаете мне? — прищурила глаза. — Не знаете, что наш разговор записывается? — блефовала я, пытаясь хоть как-то прикрыть свой зад. И увидела тень сомнения на лице Миронова.

Он задышал чуть чаще, лицо покрылось пятнами от злости. Как же ему деньги сильно нужны. Похож на наркомана во время ломки. Видела таких, в старом доме, где когда-то жила с родителями. Странный какой-то.

— Убирайся отсюда, девка. И не будь дурой. — Надутый, он смотрел на меня с неприкрытой ненавистью. — Откажешь, пожалеешь. Запомни!

Прости, павлин! Но теперь ты — гусь новогодний. Гореть тебе в огне духовки за это. Подпись? Разрешение? Выкуси! Обязательно расскажу руководству, на что ты меня подбивал.

Я быстро встала с кресла и смерила Миронова презрительным взглядом.

— Прощайте! — гордо цокая каблуками, удалилась из зала. В этот раз шпильки не подвели мою гордость и вели себя достойно до самой улицы. Только там я позволила себе остановиться в ожидании такси и, глубоко дыша, взять себя в руки и унять мелкую дрожь.

Через тридцать минут я добралась до головного отделения своего банка и бесцеремонно вторглась в кабинет своего начальничка, который в это время с кем-то разговаривал по сотовому телефону. Увидев меня, Пантелеев быстро закончил беседу и широко мне улыбнулся:

— Юлия Андреевна, быстро же вы вернулись. Как прошла встреча?

— Плохо, Геннадий Петрович! Клиент на отказ банка выдать ему кредит начал угрожать и ругаться матом, — и довольно заметила, как округлились глаза шефа. Эва же диковинку услышал!

— Юлия Андреевна, если жена клиента выведет деньги за пределы нашей системы, то вам несдобровать!

— Понимаю. Но он предлагал мне взятку за одобрение заведомо провальной кредитной линии.

— Взятку? — тут же на тон тише произнёс шеф, как будто успокаиваясь и усиленно скрывая недовольство. Он что, с ним заодно? Любопытно… — А ты что?

— Отказалась, конечно, — ответила ему, заметив, как недобро сверкнули его глаза. Или показалось?

— Молодец! — то ли с сарказмом, то ли с иронией произнёс обиженный кот, растягивая губы в улыбке.

Лишь бы не наделал теперь в ботинок… В смысле не устроил красивое понижение или увольнение без рекомендаций…

— Иди работай! — неожиданно визгливо прикрикнул на меня шеф, выгоняя из своего кабинета. — Разберёмся позже, кто с кем поругался и почему! — И чуть тише добавил:

— Решим как-нибудь…

Я развернулась и покинула кабинет так же быстро, как в нём появилась. Внутри всё клокотало от досады и невозможности подтвердить сомнения. Темнит мой шеф, шестым чувством понимаю. Темнит. Но свою позицию хотя бы озвучила. Мне же в плюс, если что случится. Главное, после встречи пришла, отчиталась. Чем меньше поводов для сомнений, тем лучше.

Тряхнула рукой, вдруг понимая, что меня раздражает. Место, где находилась ранка, чесалось и доставляло дискомфорт. Я смотрела на красное пятно на руке. Вот как это назвать? А если в кровь попала какая-то гадость? Может, антибиотики нужны? Похоже на начальную стадию воспаления.

Только подумала об этом, как краснота на глазах начала спадать, пока полностью не исчезла. Я смотрела на несколько чёрных точек, которые зудели по-прежнему. Но как это показать врачу? Если раны нет. Скажут, идите девушка, персенчику попейте. В таблетках или бокалами из ёмкости ноль семьдесят пять, полусладкого. Оба препарата действенны… И нечего татуировки на кожу наносить. Где попало и куда попало.

Я шла по коридору офиса, горестно размышляя, какой вид персена выбрать сегодня вечером, и с опозданием увидела Маринова, подпирающего спиной стену около моего кабинета. Почему-то с Петей встречаться не очень хотелось. Необоснованное чувство вины перед ним заняло кладовку в моём сознании в тот момент, как в гостях у меня утром побывала Усачёва. Но и бегать от него не будешь же.

Я собралась с духом и приблизилась:

— Привет.

— Увидел, как ты приехала со встречи, решил заглянуть, — мой друг улыбался.

Хоть кто-то рад меня видеть. Механическим движением провернула ключ и открыла кабинет. Вошла, негласно приглашая за собой Петьку.

— Ты знаешь, почему Усачёва на тебя жалуется? — как будто между прочим произнесла, бросая сумочку на стол. Развернулась и поняла, что упёрлась носом в рыжий нос.

— Юля, знаешь, я долго ходил вокруг да около, но и моему терпению пришёл конец, — произнёс он несколько срывающимся голосом.

Ой… С Мариновым явно что-то происходит. Происшествие на стоянке оказалось тем самым толчком, чтобы запустить механизмы мужества и бесстрашия, прогнозируя мне очередного поклонника, сменившего значок «Пассив» на «Актив». Откуда столько решимости?

Мы стояли так близко друг к другу, что я слышала его учащённое взволнованное дыхание.

— Кто это был утром?

— Кто? — сделала вид, что ещё не понимаю, о чём речь.

— Там, на парковке, какой-то мужик на крутой тачке… Он тебя обидел? Почему ты хотела его ударить?

— Пустое это всё, Петь. Лучше не лезь.

— Как это не лезь? Когда обижают мою, — его голос ещё раз дрогнул, — любимую девушку.

— Пе-еть, — выдохнула с сожалением я, готовясь выдать знаменитую фразу, которую произносят все без исключения девушки своим влюблённым друзьям.

И не успела открыть рот, как почувствовала на своих губах тёплые губы Маринова. Его руки тут же обвили мою талию. Я попробовала что-то промычать в виде сопротивления, но он лишь сильнее прижал меня к себе, заставляя почувствовать его твёрдую настойчивость, и не только в намерениях, но и в штанах. Вот же угораздило!

Никогда не думала, что дружеский поцелуй взасос может быть настолько мокрым от слюны и языков. Я пыталась отстраниться, попутно представляя, как весело сейчас на пульте управления в охранке. Как вдруг зазвонил трелью мой сотовый телефон. Резко разорвался в сумочке, требуя, нет, приказывая, его срочно достать. Спаситель мой…

— Вдруг там что-то важное, — я наконец высвободилась из объятий друга, соображая, как можно мягче выйти из сложившейся ситуации, достала «яблочко» и нажала кнопку ответа на вызов с незнакомого номера. — Слушаю.

— Ю-юля-я, — услышала ласковый бархатистый голос в трубке, в котором всё же звучали стальные нотки. Мурашки тут же совершили марш-бросок по спине вниз и вверх. Я опёрлась о стол рукой, чтобы развернуться и сесть на него полупопием, обеспечивая максимум поддержки.

— Откуда ты знаешь мой номер телефона? — Это было всё, на что я оказалась способна.

— Ю-ю-ля-я, зачем тебе этот хлюпик? — Собеседник явно умилялся, нежно подтрунивая над моим неудачным выбором.

— Отвечай, — раздражение накатило волной, являясь спасительной наградой от грозящей случиться истерики.

— Откуда?

— Пить меньше надо в барах, — уже спокойнее ответил мне вип-конь ламборджинской породы и довольно усмехнулся. — Тогда информация целее будет.

— Что тебе нужно? — задала очередной вопрос, чувствуя, как холодеют мои пятки. Он же меня уже спросил, зачем мне нужен… Петя?

— Если этот рыжий к тебе ещё раз прикоснётся, Юлия… Он будет всю свою короткую жизнь бегать от адских псов, — будничным тоном произнёс Алан. — Веришь мне?

— Не смей лезть в мою жизнь, — злость закипела в моей крови, растекаясь по жилам, как огненная лава и тут же застывая под вопросом. Откуда. Он. Это. Узнал.

— Я тебя предупредил… Кошечка моя. Увидимся через пару дней.

И связь отключилась, оставив меня наедине с другом, который стоял, застывший, как мраморная статуя, настолько побелело и обескровилось его лицо. Казалось, он отрешённо смотрел в окно. Меня же трясло от страха. Кошечка… С каких пор его? Адские собаки… Какие-какие собаки? Я в своём уме?

Петя стоял зависшим, пока я не дотронулась до его плеча. Тогда и встретилась с его пустым потерянным взглядом:

— Петя…Что с тобой?

Маринов сглотнул слюну и прошептал:

— Юлька… Я такое сейчас видел.

— Что ты видел? Говори громче, — и заметила, как бисеринки пота покрывают его лоб.

— Как в кинотеатре… Оказался на просмотре фильма… В сумерках я был, на старом кладбище… А там… Памятник… Мой, Юлька… Мой, представляешь? Фамилия, имя, отчество и даты… Я пытался разглядеть ту… Последнюю… Не получилось… — Он замолчал на миг, запустил руки в рыжие волосы, сжал голову. — И собаки… Две огромные чёрные собаки с кровавыми глазами по обеим сторонам монумента. И слюна капает с клыков… Жу-у-уть…

Моя рука сама слетела с плеча друга. Я всё хорошо поняла.

— Иди лучше, Маринов, выпей кофе и забудь обо всём. Жить будешь долго.

— Ну… да… — задумчиво произнёс мой друг и тихо вышел из кабинета, словно позабыв, зачем вообще сюда приходил.

А я закрыла ладонями лицо и поняла, что очередной, третий день на новой должности принёс сплошные неприятности. Первым же делом к Лерке! Сразу же после работы.

Обшарпанная дверь грязно-жёлтого цвета на таретьем этаже стала целью. Мрой бестолковый, изучающий выщербины взгляд, ргука, выжимающая кнопку дверного звонка, &щmdash; такой меня увидела соседка, когда открыла доступ к своему жилищу. Брюнетка, с активной боевой чёрной раскраской на глазах в стиле «не было лосьона для снятия макияжа», одетая в чёрный же сарафан до пола, сняла мою руку с кнопки.

— Заходи, — просто сказала она, затягивая меня внутрь. — Проблемы?

— Угу, — кивнула ей. — Мне ведьма нужна, бабка, фея. Добрая.

— Добрых не держим. Чё там у тебя? — коверкая слова из-за жевательной резинки, она смотрела на меня с любопытством.

— Колдун…

— У-у-у-у, — закивала соседка головой. — Это серьёзно. Мужики могут быть очень сильными в магии. А что ему надо?

— Меня.

— Да ну! — Она продолжала жевать, с интересом меня разглядывая. Бросила отрывисто:

— Клёва…

— В сны лезет.

— У-у-у… — многозначительно задумалась Лерка. — Клёва… — И, дальше изучая меня, наконец, показала чудеса сообразительности. — Не нравится?

— Нет, конечно.

— Ну есть чё-нить от него? Шмутка там какая?

Платок! Как хорошо, что не выбросила. Поковырявшись в сумке, достала уже высохший батист.

— С кровью, — довольно оглядела платок. — Твоя?

Я кивнула утвердительно.

— Пойдём туда, — и указала мне пальцем на зал.

В комнате с довольно унылой обстановкой я увидела по центру круглый стол с кучей свечей и всяких необычных штучек. Я раскрыла рот. Огромный изогнутый кинжал, инкрустированный камнями, колода каких-то потрёпанных карт, разноцветная галька с нанесёнными символами, прозрачный шар-кристалл. Ничего себе… А я думала…

— Садись давай, — она сунула мне стул в руки, а сама умостилась напротив меня. Зажгла свечи, провела над огнём пару раз руками, словно заряжаясь. — Руку давай. Попробую почитать твою энергетику для начала.

— А ты… — нужное слово вертелось у меня на языке, но никак не могло вырваться.

Она же приподняла брови и выжидательно уставилась на меня:

— Что?

— Ведьма?

— Страшно? — вместо ответа задала вопрос эта странная женщина с недосмытым макияжем.

— Не очень.

— Ведьма, — она вцепилась в мою руку, а другую положила на платок. — Но сейчас тебе лучше заткнуться и не мешать мне, — и закрыла глаза, не обращая внимание на мой озадаченный вид.

А потом наступила тишина и треск свечи в ней, и топот соседей сверху, и отборные маты справа, и плач ребёнка слева, и шум воды в чьей-то ванной. А потом Лерка отмерла и уставилась на меня:

— Энергетика тяжёлая у тебя. Вижу тебя верёвками связанной по рукам и ногам, — потом замолчала. — Сильно прицепился.

— Как клещ, да? — я ещё пыталась шутить. Совсем конченая. Видимо, инстинкт самосохранения включился.

Правда, вместе с памятью о событиях в том зале прошлой ночью.

— Хуже, — она вздохнула. — На приворот похоже.

— Бред… Такое разве бывает?

— Ещё как, — глаза Лерки загорелись энтузиазмом. — Он тебе понравился, да? В самом начале?

— Ну, не то чтобы, — я смотрела на ведьму, замечая лихорадочный странный блеск во взгляде. Теперь она не казалась ненормальной. Ненормальной была я, припёршись сюда.

— Уж очень гладко лёг приворот. Без твоего сопротивления. Будто ты сама дала согласие усилить завязку.

— Какую такую завязку? — Ну вот начались словечки. Я тоже знаю, например, аннуитет, скоринг. Но не произношу это вот так, всуе. Имею такт, можно сказать.

— Трудная ты… — Снова тяжело вздохнула Лерка. — Этот приворот не что иное, как сексуальная завязка. Не чувствуешь разве сама, как трахнуться с ним хочешь, словно портовая шлюха?

Боже… И эта туда же.

— Не очень… — пробубнила я. — Только когда он рядом.

— Дальше будет хуже. Как полная луна встанет.

— Это когда? — спросила я, улавливая шевеление собственных волос на голове.

— Недельки через две с половиной.

Я смотрела на неё, и смысл его слов начал до меня доходить с отчётливой ясностью. Он сказал, что я к нему приползу и буду умолять… Очнулась от руки, которой Лерка активно махала перед моим носом.

— Алё! Снимать будем?

— Будем!

— Хорошо. Сиди тихо тогда.

Лерка встала и начала ходить по комнате, расставляя на полу маленькие круглые свечи и сразу поджигая их. Затем поманила меня рукой и заставила переместиться вместе со стулом в центр импровизированного огненного круга. Встала за спиной и приказала закрыть глаза.

Сначала ничего не происходило. Я лишь чувствовала, как над моей головой гуляет лёгкий ветерок от её пассов и слышала едва уловимый шёпот. Шёпот становился всё громче и громче, нарастая мелодичным речитативом. В её голосе слышались просьбы и жёсткие угрозы. Вскоре я начала засыпать от монотонности бубнения, едва не заваливаясь на бок. Сказывалась общая усталость.

Но заставила себя встряхнуться, поднять голову и открыть глаза. Чтобы снова закрыть их. Напротив меня сидел большой огромный тигр и моргал жёлтыми глазищами. Всё! Неотложку надо. Однозначно, неотложку! Жёлтую такую с синими полосками.

Снова подняла веки, заметив, что тигра больше нет, но и речитатива тоже больше не было. Я развернулась, желая убедиться в том, что в комнате сижу одна. Встала со стула. Ведьма, блин! Заморочила голову, а толку никакого. Ещё и ушла куда-то. Пойду найду, скажу ей, что мультики — это хорошо, и попрощаюсь. Переступила уже потухшие свечи. Засиделась. Интересно, который час? Видимо, и правда, умудрилась заснуть. Шум на кухне привлёк моё внимание.

— Ле-ер! Я пошла… — крикнула в проём. Тишина. — Л-е-ер!

Чёрт с тобой, ничего криминального поди на кухне не увижу, и сделала шаг, переступая порог. Тут же остолбенела, увидев, как тигр сидит сверху на чём-то чёрном и рвёт это что-то в клочья. Ошмётки ткани, похожие на дым от костра, разлетались во все стороны по кухне. Холодный пот прошиб меня тут же.

— Ле-е-е-ера-а-а-а! — заорала я, понимая, что тигр дерёт не вещь, а человеческое тело.

— Дура! Не ори! — слышу усталый голос соседки. И открываю глаза.

— Что случилось? — передо мной бледное измождённое лицо Лерки, а она сама сидит на полу в кругу горящих свечей и качается из стороны в сторону.

— У меня не получилось, — глухо сказала она. — Обратка мощная. Плохо мне, — вздохнула. — Восстанавливаться надо. Хорошо, не залезла глубже…

— Ты можешь объяснить внятно?

— А нечего объяснять, — вздохнула ведьма. — У него на работе защита стоит такая, что лучше не соваться. Можно и жизнь потерять. Первый раз такое вижу. Он очень опасен… Капец как…

— Ты не сняла?

— Ты идиотка? — разозлилась Лерка. — Нет! Теперь надо все защиты себе усиливать. Вдруг он по следу решит найти, кто полез его печати снимать… — Она качалась с закрытыми глазами. — Это не ты идиотка, а я…

— Какие защиты… А мне что делать… У меня что, нет выбора… — бессвязный набор мыслей полез из меня, как фарш из мясорубки.

Впрочем, чувствовала я себя примерно так же, как сырое мясо для будущих пельменей, которые скоро приготовят и сожрут. На глазах появились слёзы от безысходности. Лерка, наконец, вскинула на меня зелёные глаза, поморщилась и, помогая себе руками, с трудом поднялась с пола.

— Извини… — Покачиваясь подошла к столу, чтобы достать какие-то вещицы и протянуть мне. — Вот могу лишь предложить тебе амулетов. Пару.

— А то они мне помогут…

— Ловец снов всегда помогает.

— Что это? — я смотрела на круг из проволоки, обвитый толстыми нитями с кисточками на концах.

— Ему будет сложнее проникать к тебе в сны.

— А второй? — в моих руках было чёрное колечко.

— Камень. Агат. Поможет снизить проявления привязки. Частично заблокирует его энергию, направленную на тебя. Переживёшь полнолуние без колдуна, до следующего будет легче.

— До следующего? — я вытаращила на неё глаза.

— А ты что думала? Волшебное, что ли?

— Нне зннаю, — меня начало потихоньку трясти. — А чтто деллать?

— Либо договаривайся с ним, либо ищи сильнее его. Но это будет бесполезная трата времени и денег. Здесь таких нет.

Я встала, пытаясь унять дрожь.

— Денег должна?

— Ага. Положи на мой стол сколько хочешь за амулеты. По-соседски…

Дрожащими пальцами я вытащила кошелёк и достала пару тысячных купюр. Интуиция подсказала: чем дороже оценю, тем лучше будут защищать меня эти вещицы.

— Уходи уже… Мне надо поспать, — умоляюще застонала ведьма, и я быстро-быстро сбежала из её квартиры к себе на этаж.

Мне очень хотелось напиться. Очень сильно. До визга розовых поросят.

Я сидела в зале с ноутбуком на коленях и пила брют из горла. К сожалению, это было всё, что нашла в своих закромах. Мои пальцы вбивали поисковые запросы в браузере. Надо знать врага в лицо лучше. И читала, пытаясь сбить нарастающий страх шампанским, отмечая свои будущие похороны.

Уже через полчаса я разобралась, что колдуны, умеющие контролировать демонов и подчинять противников, применяют тёмную магию, заклинания, умеют уничтожать жизненные силы человека. Часто используют кровь невинных жертв для усиления эффекта воздействия. А ещё узнала, что тигры являются тотемными животными, показывающими древние корни… этих магов. Алан Кассий был колдуном. И, скорей всего, чернокнижником.

От новых знаний легче не становилось. Но алкоголь и семейная история делали своё дело. Пока буду в состоянии — продолжу бороться. Никогда ещё Вороновы не сдавались! Обязательно найду выход.

Глава 5. Тайный Орден

* * *

Восточная Сибирь.

Сверхзвукой самолёт в последний раз взвизгнул тормозами, останавливаясь на посадочной площадке. Двигатели стихли, закончив свою работу. Случившийся инцидент заставил его бросить многие свои дела и срочно вылететь туда, где ему могли дать недостающие ответы на вопросы. Туда, куда он должен был прилететь в подобном случае, чтобы поставить в известность старших.

Трансформация перстня произошла, как бы ни прискорбно было это понимать. Но накормленная кровью пасть тигра закрылась, а красные глаза потухли, превратившись в чёрные, похожие на гематит, камни.

Он вышел из здания аэропорта, щурясь на не слишком жаркое солнце, подставляя лицо его живительным лучам.

— Алан Кассий? — Невысокого роста, но коренастый молодой парень пытливо вглядывался в него.

— Да.

— Я — Валай, — парень протянул руку с перстнем тигра для рукопожатия. — Пройдёмте к машине. Вас ждут.

Чёрный тонированный «Лексус» стоял припаркованным на стоянке аэропорта, дожидаясь гостя. С тем чтобы увезти его далеко за город, в тайгу, где находился старинный монастырь, принадлежащий тайному ордену. Обществу таких же, как и он сам. Людей, обладающих магической силой под тотемом тигра.

Парнишка повернул ключ зажигания, и мотор завёлся, приводя автомобиль в движение. Он устроился поудобнее и закрыл глаза, в который раз возвращаясь к событиям последних дней.

Впервые в жизни он не мог получить женщину по первому требованию. Это радовало и раздражало, и временами приводило в бешенство, иногда одновременно. Он, маг древнего рода, получил от ворот поворот от кого? От простой девчонки, которая испытывала к нему такое же влечение, как и он к ней.

Он вспоминал её лицо, длинные, слегка вьющиеся волосы, глаза фиалкового цвета и понимал, что сделает всё, чтобы покорить эту дикую кошечку. Он вспоминал её гибкое тело в своих объятиях, так льнувшее к нему. Эти нежные, пухлые губки, так трогательно раскрывающиеся для него, словно просящие настойчивого и жадного поцелуя… Эту дрожь от обуревающей страсти, пронзающую её во время их встреч. И… отказ за отказом, которые дарила она ему вместо нежных ласк. И он, не отдавая себе отчёта, улыбался.

Впервые в жизни он практически постоянно думал о женщине. Не о работе, не о магии, не об индивидуальности пути в этом мире. Нет, разумеется, он выполнял все свои обязанности, но сейчас это происходило на автомате. В мыслях же постоянно возвращался к тем встречам, которые были у них. Он улыбался, вспоминая её испуганный взгляд в банковском кафе, возмущение там, на автомобильной парковке. Конечно, получи он её сразу в первый день, забыл бы о ней на следующий. А так…

Её трепетная дрожь в его объятиях приводила в исступление. Настолько сильное, что он огромным усилием воли сдержался, чтобы не затолкать её там же, на парковке, в машину, заблокировать двери и увезти к себе домой, чтобы овладеть этой бестией, едва бы они пересекли порог его жилища. Он заставил бы её стонать от страсти и умолять его о милости.

Эта пощёчина могла ей дорогого стоить, если бы не перстень. Который вдруг протрезвил его и не дал совершить глупость.

Он едва не засмеялся вслух. Ей явно везёт. То убежала из его бара, то так же исчезла из сна, той реальности, которую он тщательно создавал. Там, в астрале, он привязал к себе эту недотрогу крепко-накрепко. Мягкими, нежными путами, заменяющими его объятия в моменты, пока его нет рядом. С ними она быстрее согласится на все условия, которые он предложит ей. Никуда не денется… Его кошечка…

Игра в кошки-мышки получилась настолько занимательной оттого, что правила вышли из-под контроля. Чем больше она будет сопротивляться, тем более сладкой будет победа над ней, когда он получит в своё безраздельное владение не только красивое тело, но и её сердце и душу.

Даже ведьма ему не помеха. Тоже глупая, нашла куда лезть. Повезло ей, что в живых осталась. Он усмехнулся. Дух, как всегда, стоит на страже интересов. Тем более, после событий с перстнем, когда признал её той, кто понесёт долгожданного ребёнка в дар божеству, которому поклоняется его Орден.

Внедорожник уже покинул пределы небольшого городка и стремительно удалялся по дороге в сторону непроходимых дебрей. Ещё примерно час, и он будет на месте.

Она в самом деле думает, что он её отпустит? После произошедшего? После случая на стоянке теперь это не обсуждается. Она будет ему принадлежать добровольно или под влиянием. Осталось выяснить формальности, чтобы довести игру до конца и завладеть этой строптивой, но такой желанной и манящей к себе женщиной.

Автомобиль заскрипел тормозами, плавно зашуршал по гравию, останавливаясь перед массивными воротами из дерева. Обитель, куда они приехали, была огорожена длинным высоким забором, закрывая приличную территорию, как частную, охраняемую от чужих глаз зону. На самом деле бывший монастырь не охранялся. Никем из живых существ. Будь то люди или животные.

— Ничего не изменилось, — он, наконец, очнулся от размышлений.

— Братья смотрят за строениями, как всегда, — улыбнулся Валай. — Но новшество одно есть, — и, наблюдая в зеркало заднего вида любопытное лицо гостя, ответил, — автоматические они стали.

Через несколько минут ворота распахнулись, и машина проследовала во внутренний двор прямым ходом к главному строению, похожему на храм, выстроенный из белого камня. Он вышел из автомобиля, разминая мышцы спины движениями рук, как зверь, засидевшийся в клетке. А затем в несколько шагов поднялся по ступенькам и открыл тяжёлые двери, обитые металлической оплёткой, чтобы войти внутрь.

Когда глаза привыкли к полумраку, стал виден зал, отделанный каменными плитами. На каждой плите были аккуратно выгравированы древние знаки и письмена, несущие защитную функцию, каким-то старательным работником-магом. Высокие колонны подпирали полукруглый свод здания, уходили высоко вверх, придавая строению масштабность.

Он шёл твёрдым шагом к внушительному алтарю, вытесанному из монолитного куска мрамора, использующегося для различных ритуалов в определённые дни и годы, чтобы встретиться с одним из старших своего Ордена.

— Алан, мальчик мой, — глухой, но сильный голос приветствовал его приход. — Какими судьбами?

Он остановился, развернулся по направлению к зову. Губы тронула доброжелательная улыбка. Давно его здесь не было. И смотрел, как к нему подходит седовласый, но ещё крепкий мужчина, с коротко стрижеными усами и бородой, одетый в чёрную свободного покроя рубаху и шаровары. Его учитель постарел.

— Ярад! — обрадованный встречей, в два шага подошёл к старшему, и они крепко обнялись.

— Говори, Алан. Судя по тому, как ты давно был здесь в последний раз, явно что-то стряслось, — Ярад улыбался.

— Трансформация перстня.

— Как? — Густые брови старшего нахмурились. Он вздрогнул, — покажи! — и начал внимательно изучать кольцо, которое протянул ему он. О чём-то крепко задумался, улыбнулся.

— Я так понимаю, дух отметил свою избранницу…

— Верно, Алан, — оторвался от его руки Ярад. — Нам повезло. Наконец-то, за такое долгое время. Орден станет на порядок сильнее после обряда. — Он сделал паузу. — Когда родится ребёнок… Ты это понимаешь, мальчик мой?

— Более чем.

— Ты понимаешь, что теперь твоя задача — получить младенца именно от этой женщины? — И Ярад пристально посмотрел на него.

— По-моему, есть что-то, чего я не знаю, — этот проницательный взгляд выдавал учителя с головой. Он приехал за ответами, и старший это знал.

— Ты прав. Есть важное условие, о котором мало кто знает, пока не столкнётся. Настолько редки стали случаи, когда дух выбирает женщину..

— Говори уже, не томи.

— Ребёнок должен родиться от женщины исключительно в её добровольном согласии, без каких бы то ни было магических влияний на её сердце, разум и тело. Понимаешь?

— Что? — Он словно врос ногами в плиты пола. Точно не ослышался сейчас?

— Никакой магии, Алан. Вообще, никакой. Ты должен снять с неё все привязки и воздействия, которые я сейчас вижу. Она понравилась тебе — это я тоже вижу. Но её разум и помыслы должны быть чисты в момент принятия решения забеременеть от тебя, чтобы дух смог получить свою жертву.

— Ты точно знаешь, о чём говоришь?

Всё, что он слышал от учителя, казалось нелепым. Не иначе сама судьба поставила его на развилке. Насмешливо и беспристрастно.

— Можешь заглянуть в скрижали, если не веришь. Они там же, где и всегда. В хранилище обители. В идеале, дитя должно быть зачатым у любящей тигра женщины. Тогда вероятность правильного проведения обряда с ребёнком повысится. Инициация посвящения — также.

— Чёрт!

— Что не так?

— Да она меня знать не хочет, — громко рассмеялся он, уже понимая, что первоначальный план рушится до основания.

— Стоило ожидать, — усмехнулся Ярад. — Зная твой испорченный городом, несносный характер, вижу, что задачу ты себе создал интересную. Но ты должен понимать, что и времени у тебя не так много. С момента трансформации до полной луны.

— Иначе что? — Он чувствовал, что ответ ему не понравится.

— Иначе голодный тигр разорвёт её энергетически. Как жертву, что пошла против воли великого духа.

Они стояли молча, взирая на изображение огромного белоснежного пентакля посреди зала в обрамлении горящих свечей.

— Никакой магии, Алан. По отношению к ней.

— Понял я уже, — неожиданно для себя рявкнул он, вызвав ироничную улыбку учителя.

— И остерегайся охотников. У них на такое нюх не хуже, чем у тигра. Ребёнок должен родиться и быть в Ордене в своё время.

— Разберусь как-нибудь, — поморщился он, осознавая, что должен выбираться в мегаполис, и побыстрее.

— Тебе помощь нужна? — Старший на миг задумался. — Чувствую, могут быть проблемы серьёзнее. Может, Валая с собой заберёшь?

— Нет. Сам справлюсь, — сказал, как отрезал, и твёрдым шагом направился на выход, не оборачиваясь.

— Ещё увидимся, колдун! — попрощался с ним Ярад. — Удачи!

Он лишь поднял руку вверх, прощаясь и негласно соглашаясь. Он не виде довольную улыбку своего учителя, но торопился в аэропорт, испытывая непреодолимое желание вернуться домой, и побыстрее. И делал всё возможное, чтобы обратный рейс самолёта задержали на вылет.

Глава 6. Буквы

Первое, что произошло утром, — это мой резкий выпрыг из кровати, когда я поняла, что проспала работу. Одеяло улетело на пол вместе со мной, а панический взгляд на часы убедил, что будильник только-только собирается меня порадовать своей ежеутренней истерикой.

Лёгкий привкус посталкогольного кризиса во рту заставил меня срочно лететь в ванную комнату и чистить зубы. И уже там, с щёткой в зубах, я вытаращила глаза, глядя на себя в зеркало. Ночь прошла спокойно, и я, наконец, выспалась. Ничего себе! Кольцо и ловец снов-то работают!

Почти приплясывая от радости, начала собираться на работу. Молоко оказалось свежим, хлопья хрустящими, а лучи солнца, проникающие в мою кухню, особенно ласковыми и тёплыми. А жизнь-то налаживается!

Буду верить, что самое страшное позади. Миронов наверняка за ночь всё обдумал и смирился. Хотелось надеяться, что и колдовской геморрой тоже всё осознал и отстал от меня.

Я выскользнула из автобуса. До работы остался квартал. Я шла по тротуару, планируя свой рабочий день, как услышала заливистую трель сотового телефона. Интересно, кому я понадобилась в такую рань. Незнакомый номер ситуацию не прояснил, поэтому, недолго думая, нажала кнопку ответа.

— Слушаю, — произнесла я, услышав знакомое сопение. Н-да. Никогда не думала, что сопение может быть таким индивидуальным. — Никита Васильевич.

— Я польщён. Меня узнали, — весело, но как-то слишком пьяно произнёс Миронов. — Решил, что ночи тебе хватило, чтобы обдумать моё предложение.

— Не хватило, — буркнула я.

— Это неважно. Ты поможешь мне?

— Никита Васильевич!

— Да или нет? Давай, быстренько вспоминай нашу встречу вчера и отвечай.

— Нет.

— Ну смотри, — отрывисто бросил индюк, — кикимора…

Хорошо, ещё раз разъясню. Особо одарённым, пьяным и хамоватым випам.

— Я вам вчера ответила, что не пой… — и в трубке раздались короткие гудки сброса, не давшие мне договорить ещё вчера озвученную ему фразу.

Привет, кикимора! Я смотрела на своё отражение в потухшем экране смартфона. Но губки у тебя всё равно красивые. Иди уже на работу. Как-нибудь переживём это досадное недоразумение. Улыбнулась себе, отчётливо понимая, что осадок остался. В виде угроз вчера в мой адрес. Хочется думать, что говорил он гадости, скорее, от безысходной злости. Вон, следователям, прокурорам и судьям тоже иногда угрожают. И ничего. Выполняют свою работу.

Я расправила плечи и быстро добежала до банка, чтобы десятью минутами позже расположиться в кресле с чашечкой кофе, погрузившись в новые документы. Но на то наш банк и двор проходной, чтобы меня прервали на самом интересном и ответственном месте. В кабинет вошла Усачёва. Злая Усачёва определялась по змеиной улыбке, которая не просто украшала её лицо, но делала его незабываемым для многих клиентов. Не дай Бог им было попасть в такой день к ней на консультацию. Они сразу чувствовали себя ей обязанными, чем Светка регулярно и пользовалась. Под настроение. Так, она уже дважды починила за сущие копейки свою машину и имела в наличии неограниченную систему скидок в одном парфюмерном магазине.

— Привет, Юлёк!

— Привет. Что случилось?

Подруга уселась на край моего стола, подвинув попой несколько папок ближе к моему компьютеру и сказала:

— Вадим!

— Что Вадим?

К слову, Вадим был её нынешним любовником. Четверговым. Она ездила к нему по четвергам по негласной договорённости. Её это, будто, устраивало.

— Козёл он лохматый, Вадим, — мрачно пробубнила коллега, нахмурив брови. — Метросексуал недоделанный! Ну ничего. Патлов теперь у него поубавится.

— В смысле?

Я смотрела на Усачёву и понимала, что моя гордая рыжая подруга что-то опять натворила.

— Вчера выхожу я из ванной, — она выдохнула обиженно, — и слышу, как он в коридоре выгоняет из дома какую-то бабу.

— Что значит выгоняет бабу?

— То и значит! Говорит ей полушёпотом: «И-и-ирочка, — и она характерно визгливо протянула имя, — я сегодня не один, приходи завтра. И муж твой на работе будет»…

— Соседка, наверно, пришла?

— Конечно, соседка. Видела её, лахудру…

— Может, за солью приходила? — и чего меня прёт быть адвокатом какого-то там Вадика?

— Да-а, за солью… Я из-за угла выглянула в коридор, а он её за жопу жамкает и в шею целует. Представляешь?

— Н-да, — я не знала, чем помочь Усачёвой, чтобы поддержать её. Понятно, почему настроение испорчено. — Расстроилась?

Пусть я буду капитан Очевидность, но вопрос не помешает.

— Не-а, — вдруг огорошила меня коллега и коварно улыбнулась.

— Что?

— А то! Вернулась я в ванную. Достала его маску от выпадения волос и выгребла в канализацию.

— Зачем?

— А затем, чтобы туда средство для депиляции залить своё. Новое. Купила удачно для себя этим вечером. — И, декламируя аннотацию, зачитала. — «Чистая и гладкая кожа за три минуты».

Я чувствовала, как подкатывают к горлу толчки, готовые разорваться приступом истерического смеха.

— А потом?

— Потом? Потом я взяла своё в последний раз и по-английски исчезла. Из его жизни навсегда. Пусть идёт к своей соседке!

Я не выдержала и рассмеялась, с восхищением глядя на подругу.

— Звонил?

— Да. Представляешь? Десять пропущенных. Но я с плешивыми как-то не очень. Понимаешь, да? — И она посмотрела на меня, словно ища поддержки.

— Понимаю, — я ещё смеялась. — Конфеты хочешь?

— Шоколадные?

— Да. Специально принесла для тебя, — соврала я, протягивая ей коробку.

Умасленная и раздобревшая Усачёва покинула мой кабинет, а я снова углубилась в работу. Жёстко она с ним. Вот бы коню ламборджинскому такое устроить, пришла шальная мысль, заставив вспомнить Кассия. Стоит ли говорить, что эта мысль была спешным образом задвинута очередным ворохом бумажек?

Ближе к обеду трель внутреннего телефона подсказала, что вызывает начальник. Надеюсь, не на ковёр. Заглянула в кабинет и увидела шефа, нервно выбивающего дробь по столу пальцами. Интересно.

— Да, Геннадий Петрович? Вызывали?

— Заходите, Юлия Андреевна, — интонация шефа не сулила ничего хорошего.

— Что-то случилось? — я с любопытством взирала на раздражённого начальника.

— Случилось. Я нашёл несколько ошибок в твоих бумажках. И очень сильно зол. Чувствую, будешь и дальше такой невнимательной, скоро потеряешь работу.

— Вы уверены? — Моё хорошее настроение резко испортилось.

— Вполне. Подумайте над своим поведением, Юленька, — чеканил каждое слово шеф. — О ваших ответах руководству, клиентам. Должность серьёзная. Сами понимаете, — он сделал паузу и приказал. — Идите к себе. Надеюсь, вы всё поняли.

Я пулей вылетела из кабинета и только в коридоре осознала, что, указав мне на ошибки, он и слова не сказал, какие они. Каждая фраза нашего диалога приобретала другую окраску. Неужели… Мне не хотелось в это до конца верить, но… Без вариантов.

Вернулась на своё рабочее место, чтобы увидеть на столе небольшой бумажный конверт, перевязанный голубенькой ленточкой. Это ещё что такое? Мои руки осторожно взяли бумажку, на которой печатными буквами было чёрным по белому написано: «Юлии Вороновой».

Пальцы тут же скинули ленту, чтобы развернуть письмо, которое лежало внутри. А затем перед глазами запрыгали, заплясали крупные вырезанные разноцветные буквы, выстраиваясь в одно-единственное предложение:

«Б Е Р Е Г И С Ь, С У Ч К А».

Бумага тут же вылетела из рук и упала на пол. Да меня не было всего несколько минут! Я медленно опустилась в кресло. Что это? Всё так серьёзно? Или в надежде заставить меня подделать и подписать бумаги решили напугать хорошенько? Скорей всего, второе. Нужна же я им, как будущий козёл отпущения. Вот ты, Юлька, влипла. Обрадовалась раньше времени. Новая работа, новая должность. А теперь попробуй выбраться из всего.

Я вскочила, бросила бумажку в стол, а сама выбежала в коридор и чуть позже, чуть ли не со слезами на глазах, на пульте управления службы безопасности уговорила охранников показать мне видеозапись. Ну конечно! Наивная. Конверт принёс наш курьер. Он всегда разносит почту по кабинетам. Так ничего и не узнав, поднялась к себе.

Шеф. Пантелеев. С ним заодно? Но он не признается. Угрожать вот начал. Я сидела, ковыряясь в цифрах и документах, чётко понимая, что работать не могу. Бояться вроде тоже рано. Куда я с этой бумажкой пойду? В полицию? Что они мне скажут? Надо понимать, что на бумаге нет отпечатков пальцев, кроме моих. И вообще, может, это просто желание потрепать мне нервы за отказ. Только и всего. Маленькая, но действенная месть.

Стрелки часов неумолимо приближались к шести часам вечера. И едва закончился рабочий день, не дожидаясь приглашения сотрудников на очередную пятничную пьянку в каком-нибудь злачном месте, я сбежала домой. Лучше вещи в порядок приведу на следующую неделю да уберусь. Тем более, что завтра запланировала ехать к Янке на выходные. Повозиться с Эрикой. Ещё и оленя купить надо.

Я шла по небольшой улочке, срезая квартал, на автобусную остановку. Пешком быстрее. Всё же шпильки — не лучшая обувь нарезать километраж. Как вот в школе было хорошо: прибежал на уроки, сменку нацепил. Представила напыщенное довольное лицо Анжелки, если бы она увидела, как я переобуваюсь на крыльце офиса, и море сплетен потом. Нет. Однозначно надо думать о приобретении четырёхколёсного друга. Займусь вплотную, как только неприятности поутихнут.

Шелест шин сзади по асфальту — это обычное явление, когда машина догоняет быстро и так же быстро проезжает мимо. Но не в этот раз. Я понимала: автомобиль едет медленно, следом за мной. Тихо так едет, ни тебе гудения, ни окриков. Сразу понятно — наблюдают. Да, я знаю, что у меня ноги красивые и попа круглая. И новая юбка как нельзя кстати это подчёркивает.

Машина по-прежнему продолжала движение следом, будто провожая меня к автобусной остановке. А если это совсем не то, что я себе придумала?

Развернуться, чтобы встретиться с неизвестными преследователями лицом к лицу, стало неимоверно страшно. А если это те… Кто прислал письмо… И снова почувствовала, как душа ушла в пятки. А ещё почему-то нос зачесался. Самый его кончик. Вдруг машина взревела и сделала рывок, чтобы в секунду обогнать меня и перекрыть дорогу, не давая идти дальше. Ах ты, ни дать ни взять! «Ламборджини». Чёрный-пречёрный.

Давно не виделись! Я решила обойти машину, заехавшую колесом на бордюр, чтобы идти дальше, куда собиралась, но не тут-то было. Озабоченный вип-конь, недолго думая, возник прямо передо мной. Выглаженный, начищенный, весь из себя. У-у-у… Раздражает… Не столько его холёность, сколько понимание, что за примитивными реакциями там ничего не стоит.

— Вроде послезавтра обещал, — я усмехнулась, вспомнив последний разговор по телефону.

Сейчас, погоди, я выскажу всё, что думаю о произошедшем. Осознание, что передо мной стоит именно Алан, а не кто-то из бандюков в масках, неуловимо поднимало настроение. Несмотря на то, что с его появлением в моей жизни многие аспекты пришлось пересмотреть, особенно касательно магии, его бояться получалось меньше, чем той бумажки, которая осталась лежать у меня в письменном столе на работе.

— Ждала? — он ухмылялся.

Взять бы ему той масочки депиляционной на темечко, поубавить самомнение на порядок. Интересно, что бы он тогда запел? Сколько пришлось бы сделать пассов руками над головой, чтобы волосы обратно отросли?

— Ещё чего, — от представленной в воображении картины засмеялась и пожала плечами. Оно мне надо? И так проблем хватает. — Пропусти меня, я домой спешу.

Тёмные глаза коварно блеснули, обещая подвох. На губах расцвела улыбка. Нет, не тигриная, но определённо хищная. Что это он задумал?

— Давай отвезу.

— С озабоченными конями не езжу, — сказала ему, получив в ответ очередную ухмылку.

Он мотнул головой, цыкнул и тут же распустил свои загребущие руки. Вцепился ими в мои локоть и талию и потащил к машине, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться.

— Садись, а то силой засуну, — рявкнул он, выказывая не очень хорошее настроение. — А там как получится. Хоть задом вверх поедешь и ногами вперёд.

Возмущение тут же исчезло, когда я представила себе эту картинку. И ведь полицейских не боится! А ещё эти шпильки и мысль об автобусе быстро утихомирили моё желание брыкаться. Хорошо! Я согласна.

Усадив меня на пассажирское сиденье, он быстро оказался рядом, за рулём, и заблокировал двери. Попалась птичка в клетку… Машина тронулась, и только минут через пять я поняла, что адреса моего никто не спросил и знать не желал. Не попалась, а попала! Глупая любительница ягодичных приключений.

Я посмотрела на мужчину пристально, слегка прищурив глаза. Если он думает, что ему всё легко достанется, то его ждёт глубокий облом. Непроизвольно разглядывала исподволь его хмурое лицо, его самого, сосредоточенно ведущего автомобиль, быстро лавировавший в потоке других машин, в центр города. Красивый мужик, зараза…

— И куда ты меня везёшь? — не выдержала моя украденная душа интриги.

— В «Альфин».

— Зачем? — искренне удивилась.

— Поужинаем, поговорим. Потом отвезу тебя домой.

— А если я сразу хочу домой?

— Тогда сразу надо было идти, а не садиться ко мне в машину.

От его наглости я чуть не икнула вслух. Сам же меня и усадил. Меня распирало от возмущения так, будто я наелась «вызверина» в таблетках. Да и за рулём вип был не так опасен. Занят потому что.

— Кто тебя учил так вести себя с женщинами?

— А тебя кто учил врать себе и другим?

— Что-о-о?

— Мы оба прекрасно знаем, о чём речь, — он сохранял невозмутимый вид.

— Понятия не имею, о чём речь, — парировала ему в ответ.

— Ты меня хочешь, — обыденным тоном заявил конь.

— Знаешь, что… Это ты пристаёшь ко мне и проходу не даёшь.

— Будешь продолжать в том же духе, придётся тебе действиями доказать, что я прав, — он обжёг меня взглядом, скользнул глазами по лицу и бесстыдно зафиксировался на вырезе блузки, в самой нижней точке, в ложбинке между грудей.

Я предпочла замолчать. Правда. Неизвестно, что у этого озабоченного на уме. Щёки загорелись. Он усмехнулся, а я, глядя на его насмешку, обиженно надула губы и отвернулась к окну. Блин! Какой может быть ужин и разговор? Всё равно ничего не получится. Придётся денег больше потратить на дорогу домой в такси из этого «Альфина».

Всю оставшуюся дорогу я ехала молча, представляя себя замороженой рыбой. Пока, наконец, мы не прибыли на место, подъехав со служебного входа, со двора. Кассий припарковался, вышел из машины и, обогнув её с другой стороны, открыл мою дверь:

— Выходи.

— Не хочу.

А мне, может, понравилось делать вид, что я в такси и знать его не знаю. И не хочу я в тот клуб! Вот совсем не хочу! Надежда, что вип сам собой рассосётся, как надоевшая проблема, не покидала. Уголки его губ поехали вверх в усмешке.

— Помочь?

— Нет, — я вздохнула от безысходности и вылезла.

— Иди вперёд, — и он слегка подтолкнул меня в спину ко входу.

— Поаккуратнее можно?

— Иди, — рявкнул он, заставляя меня двигаться быстрее.

Сказала бы ему вслух, что я обо всём этом думаю. Но мой инстинкт самосохранения оказался сильнее, чем желание всадить в него очередную острую шпильку. А в идеале бы — какую-нибудь с ноги. Правую или левую…

В коридоре к нему выскочил какой-то парень в костюме, и Кассий, недолго думая, вцепился в мой локоть, останавливая нас обоих. Соображает. Дай мне шанс, и я сбегу от него быстрее горной лани. Шпильки вместо копыт помогут.

— Ужин накройте из шефовских у меня на двоих, — отрывисто бросил служащему. Тот кивнул и исчез в одной из дверей.

— Где у тебя? — и я прикусила язык.

Глупый вопрос. Он посмотрел на меня так же, как я подумала о себе. Его рука уверенно и властно опустилась на мою талию, подталкивая следовать дальше.

— Пойдём.

Ужин. На двоих. В его кабинете. Только этого мне не хватало! Наедине с этим… Непредсказуемым типом… Но кто бы меня спрашивал. И уже через пять минут я оказалась в той самой комнате, в которой крутила ему несколько дней назад фиги.

— Ну и зачем всё это? — я развернулась к нему, едва переступив порог.

— Считай нашу встречу свиданием, — заявил он, нагло ухмыляясь мне в лицо. — Тебе же букетики-конфетики нужны?

Я тут же смерила его презрительным взглядом. Нет, ну нормально? Это отчего в нём такая самоуверенность и цинизм через край переливаются? Взять и назвать насильный привод к себе в клуб свиданием. Он специально издевается надо мной сейчас или действительно полагает, что так надо ухаживать за женщиной? Разве я давала ему повод так себя вести со мной? Что я ему сделала?

— Может, и нужны. Но уж точно не от тебя.

— А от кого? От рыжего, что ли? — Он начал медленно приближаться ко мне. Угрожающе так приближаться. В глазах — опасный блеск, заставивший меня попятиться от него подальше.

— Ну, во-первых, это моё личное дело — от кого и с кем. А во-вторых, откуда ты узнал?

Быстрым движением он поймал меня за руку и подтянул к себе на небезопасное расстояние. Я даже испугалась. Маньяк! Сейчас только пусть попробует что-нибудь сделать, заору же!

— Видишь? — он нежно провёл пальцем по чёрным точкам на руке и вперился взглядом мне в глаза так, что я слегка поёжилась от тёмной глубины, в которую едва не провалилась. Но сохранила достаточно самообладания, чтобы задать ему вопросы.

— И что это? Как это понимать? — И правда, пусть объясняется.

— Дух тигра выбрал тебя.

Мой недоумённый взгляд рассказал ему всё без слов. Какой ещё дух? Почему тигра? Зачем выбрал? Только этого мне не хватало.

— Помнишь во сне мою полосатую кошку?

Я молча кивнула ему в знак согласия. Ещё как помню. Ещё у ведьмы помню. Амнезией не страдаю. Вон, на парковке же разговаривали об этом.

— Хорошо, — улыбнулся Алан. — Дух решил, что ты лучше всего подходишь на роль матери моего ребёнка. Я заберу его у тебя после родов, и ты меня больше никогда не увидишь.

— Что-о? — я смотрела на ламборджинистого коня и понимала, что ему, скорее, нужна неотложная психиатрическая помощь, а не ребёнок.

— Ещё раз. Если хочешь, чтобы я отстал от тебя, — роди мне ребёнка. Отблагодарю тебя деньгами щедро.

Я в своём уме? Мало, значит, того, что он хочет меня это… того… Так теперь ему надо, чтобы я стала…э-э-э… инкубатором? Родила ребёнка… Отдала ему…

— Знаешь, что… э-э-э… Алан…

— Что?

— А не пойти ли тебе в зад! — выпалила ему в ответ и двинулась на выход. Подальше от него!

Отступление не удалось. Враг взял в осаду.

— Вот дура, — заругался он и схватил меня за талию обеими руками, оттягивая от дверей на себя. И мне пришлось временно капитулировать из-за неравенства сил.

— Козёл!

— Ты не понимаешь, — тихо, но терпеливо продолжал вип. — Если ты откажешься… — он вдруг сделал паузу, от которой у меня зашевелились волосы на всём теле, а сам он почему-то отступил на шаг назад. И ещё на один, словно от меня подальше.

— Что?

После ведьмы и своих снов, а также вечера в мировой сети, посвящённого магам и колдунам, я понимала, что тут всё гораздо серьёзнее. Его хмурое, но и одновременно обескураженное выражение лица неосознанно напрягало и меня.

— Я мог бы ухаживать за тобой, запудрить тебе мозги, чтобы добиться своего, но времени очень мало. Если ты откажешься, то просто не переживёшь это полнолуние.

— Что-о-о?

Я сглотнула слюну, похожую на вязкий клей. Отчего-то мне стало не хватать воздуха. В горле поселился ком, а тело непроизвольно начало потряхивать, как от холода. Ведьма сказала, что полнолуние будет через… две с половиной недели!

— Извини… Не знал, что так получится.

Он извиняется? А я уже ловила ртом воздух, потому что дышать стало совсем нечем. И тошнота… Таким бывает токсикоз, да? Перспектива забеременеть от вип-козла, родить ему ребёнка вот так просто, словно я инкубатор, меня совершенно не прельщала. Но, столкнувшись с проявлениями магии, понимала, что он не врёт.

Мой мозг отказывался понимать всё, что я только что узнала. Лишь мой зад вовремя понял, что хочет куда-нибудь примоститься, дабы удержать мои ноги от стремительного подкашивания. Проблема с угрозой показалась мне внезапно детским лепетом по сравнению с идеей этого… этого… маньячного коня.

В этот момент в комнату проник официант вместе с сервировочным столом и в мгновение ока накрыл ужин на двоих. Интересно, после всего он думает, что у меня кусок в горло полезет? Или у него? Да я ему сейчас… Сейчас сама в горло что-нибудь запихаю. Тихая ярость нарастала, как снежный ком. Убью заразу! Я, не отдавая отчёта в своих действиях, встала и направилась к Кассию. Он изогнул бровь, внимательно следя за моими передвижениями, сделал пару шагов в сторону, убегая от меня на более безопасное расстояние. Но подальше от накрытого стола, на котором могли находиться острые и колюще-режущие предметы.

— Ого! Тише… — и начал ржать. Ну не сволочь ли? — Ты становишься похожа на разъярённую фурию.

— Ты… Ты… — в груди всё клокотало. — Скотина! Козёл! Конь похотливый! — Мои руки искали что-нибудь, чтобы бросить в него увесистое и, желательно, бьющееся.

А потом… Потом я почувствовала очень сильную тяжесть в руках и ногах. Будто на каждую конечность надели по тяжёлой гире. Он подошёл ко мне, недолго думая, подхватил меня на руки и отнёс на диван, усадил на подушки и сел рядом. Вздохнул.

— Юль… Я понимаю, что ты шокирована происходящим… Но другого выхода сохранить тебе жизнь нет.

— Да пошёл ты! — голова оставалась светлой, а язык подвижным.

— Юль…Тут без вариантов.

А у меня в голове была куча вопросов. Из тех, которые в виде знаков, потому что сформулировать их словами адекватно у меня бы не получилось. Но ещё я поняла, что успокоилась. Тяжесть спадала, превращаясь в чувство расслабления, как под воздействием персена. Того, что в бутылках по ноль семьдесят пять.

— Не знаю, как ты, но я есть хочу, — улыбнулся вип-конь, встал и ушёл мыть руки.

Это я поняла по льющейся воде. Бежать мне расхотелось. Мне вообще уже ничего не хотелось, кроме… мяса… Я хотела кусок какого-нибудь мяса. Поэтому встала и проследовала за Кассием. Улыбка тронула кончики его губ, когда он увидел меня в очереди на дезинфекцию, и, недолго думая, он уступил место, наблюдая за мной.

Я тщательно мыла руки, точно хирург перед будущей операцией, а потом молча села за стол. Не говоря ни слова, залезла под колпак, в котором находилось блюдо от шеф-повара. Обращать внимание на випа не хотела и даже не думала. Одним взмахом ножа отрезала себе кусок говядины, уселась поудобнее и начала его поглощать. Размеренно, с тихой яростью рассекая его на мелкие кусочки. Отпиливая, несмотря на острый нож и идеально приготовленную отбивную. Мне хотелось крови! Его крови!

Нет. Я не успокоилась. Внутри всё бурлило, как никогда. Но тело вело себя так, будто ему совершенно наплевать на моральные и нравственные страдания своей обладательницы. Один аппетит к мясу чего стоил. К мясу, которое я до сих пор ела очень редко!

Бык-производитель сидел напротив и так же молча, но с аппетитом поглощал свою еду, с интересом на меня поглядывая. Ел, конечно, он вкусно. Как истинный гурман и эстет. В какой-то миг я даже засмотрелась на него.

А ещё у меня сложилось ощущение, что ему абсолютно безразлично, что я обо всём думаю. Эдакий колдовской чурбан. Высказал всё, что хотел, и концы в воду. Хочешь, Юлька, дальше жить — раздвигай ноги. Две с половиной недели подряд, пока… А!

— А с чего ты взял, что у вас с тигром всё получится? — И, увидев недоумённый взгляд на себе, продолжила. — Я могу быть бесплодна, а ещё у меня критические дни по полмесяца идут, и они как раз начались.

Он фыркнул мне в ответ.

— Не говори глупости. Дух знает, что делает. Он никогда не выберет недостойную.

— Почему я хочу кинуть в тебя что-нибудь громоздкое сейчас, а в идеале — надеть на твою голову всё, что есть на этом столе, но у меня сил нет?

Кассий пожал плечами.

— Немного подправил твою энергетику. Я же себе не враг. Ты ведёшь себя, как бешеная тигрица.

Хм… Тигрица не кикимора. Почти комплимент сделал… Но магия! Опять! Получается, он снова насильно воздействует на меня.

— Ну так в чём дело? Давай ещё подправь что-нибудь и сделай со мной всё, что хочешь, — язвительно и обиженно я предложила ему воспользоваться магическим превосходством.

— Нет. Игры кончились. Не будет никакой магии, — он сложил приборы, откинулся на своём кресле и повёл плечами. — Ты должна сама захотеть.

Прекрасно! Аплодисменты! Сама приди, сама ноги раздвинь, ещё и подарок сделай потом. Живой… Но… Магии никакой?

— А привязки?

— Какие привязки? — он посмотрел на меня невинным кротким взглядом.

— Такие… О которых ведьма мне рассказала.

— Нет никаких привязок.

— Тогда это сейчас что происходит? Не колдовство разве? — я с трудом встала со стула, чувствуя сытую лень.

— Уже тоже нет. Ты успокоилась.

Ах, успокоилась! Я, недолго думая, быстро развернулась и, схватив с края стола влажное вафельное полотенце, хорошенько скомкала его. А потом запустила со всей силы в Кассия. Правда, враг отбился, перехватив свёрток на лету, и засмеялся. Соскочил со своего места, чтобы в секунды оказаться рядом со мной, зайти со спины и сгрести в крепкие объятия.

— Сейчас я тебе этим полотенцем руки свяжу, будешь знать, как бросаться в меня вещами, — почувствовала его горячее дыхание у себя над ухом.

— Отпусти, — процедила я сквозь зубы.

— Вку-усно так па-ахнешь…

— Иначе хуже будет!

— Ну хватит уже, Ю-юль… — бархатный голос стал мягче, вкрадчивей. — Довольно… — он действовал, как успокоительное, ласково упрашивая.

Опя-ять, что ли? А как же никакой магии? Меня привычное успокоительное более устраивает.

— Всё. Хорошо. Отпусти, — я выдохнула. Моё дыхание стало размеренным. Но голос оказался предателем, звучал ниже, чем обычно. Чёрт знает что. Повод решить, что я возбудилась. А я, и правда, возбудилась. Только не так, как он может подумать.

Его хватка ослабла, он выпустил меня из рук, предоставив возможность развернуться. Если бы мои глаза метали молнии, он бы насладился ими сполна, получив сотни тысяч вольт электрических разрядов.

— Та-ак… — заговорила я. — Значит, тебе ребёнок нужен, да?

— Нужен.

— А потом?

— Потом ты будешь свободна и очень обеспечена.

— А материнский инстинкт? Даже чисто гипотетически предположить, что я соглашусь на твоё предложение… Я — мать — отдам ТЕБЕ ребёнка?

— Он всего лишь будет жить с отцом, то есть со мной. Будешь навещать его когда захочешь, — вдруг он снова хитро улыбнулся и сделал ко мне шаг. — Будешь себя хорошо вести — сможешь находиться с ним рядом постоянно.

— И с тобой?

— Естественно, — он снова сделал шаг.

— Знаешь, что… — Я задумалась. — Нет. Мой ответ — нет.

— Почему?

Недоуменный вип-конь — зрелище интересное. На что он, интересно, рассчитывал?

— Я без любви не могу. Лучше сдохнуть, — и снова сделала попытку покинуть его общество.

— Несносная девчонка! — рявкнул он. — Ну-ка стоять!

Но разве я послушаюсь? Надоел хуже горькой редьки. Он рванул следом за мной в коридор, в несколько шагов догнал меня и развернул по направлению к служебному выходу.

— Отвезу тебя домой. Ещё не хватало шариться одной по вечерам.

— Уже не маленькая, поди, доберусь, — я была неумолима. Но, в конечном счёте, оказалась снова в его машине.

— Сказал же, отвезу, — уже спокойней продолжил он, заводя двигатель. — Говори адрес.

Я продиктовала ему название улицы, номер дома. Теперь будет ещё знать, где я живу. На город спускались сумерки, на сердце гуляла тоска. Н-да… А ты, Юлька, мечтала о большой и чистой любви. Тут же… Даже маленькой нет. Сплошная выгода и похоть.

Машина скрипнула тормозами, мягко останавливаясь около моего жилища. Хвала навигатору! Не пришлось объяснять этому… куда поворачивать. Я нажала дверную ручку и поняла, что та заблокирована. Повернулась к випу.

— Я думаю, что завтра утром ты по-другому взглянешь на ситуацию, — он смотрел на меня с сожалением. Ласково. Как на котёнка, которого надо утопить. — Мы встретимся ещё раз, и, я надеюсь, ты примешь правильное решение.

Я не ослышалась тут ненароком? Вроде всё сказала раньше. Что ещё надо? Хрен тебе, а не правильное решение. Пусть смерть моя будет на твоей совести. Начну являться к тебе призраком каждую ночь и мешать жить. Будешь знать!

— Когда-когда мы встретимся ещё раз?

— Завтра.

Завтра, значит… Ну это мы ещё посмотрим. Вначале ещё переночевать как-то надо. Не сводя с него глаз, прошипела предупреждающе:

— Ещё раз явишься в мои сны и будешь мешать мне спать…

— Не буду, — засмеялся он. — Обещаю!

— Двери разблокируй!

— За поцелуй если только, — и ещё больше развеселился, глядя на моё возмущённое лицо.

Затем нажал на кнопку, и я выскочила на улицу, не прощаясь. Сходила на свидание! Пусть едет на все четыре стороны! Я поднялась в квартиру, сбросила ненавистные туфли, швырнула сумку и прошла в ванную комнату. Смотрела на своё отражение и искренне не понимала, за что мне это всё.

Я разглядывала свои черты лица, как вдруг поняла, что зеркальная гладь задымилась. Зажмурилась, открыла глаза. На стекле появлялись буквы. Они просто загорались на нём, словно невидимый фокусник писал огнём какое-то слово.

В конце концов очертания стали читаемыми. С О Г Л А Ш А Й С Я.

Вот вип чернокнижный! Опять напугал меня! Мои пальцы сами потянулись к стакану для полоскания рта, а рука открыла воду. Когда стакан наполнился до краёв, я ливанула на буквы с размаху, затушив их.

— Иди к чёрту, Алан! — выругалась я.

Слышал он меня или нет, но идёт он туда, куда я его только что отправила… И баста!

Глава 7. Авария

Из-за сорванных Кассием планов пришлось делать все запланированные дела в субботу утром. Одно радовало, что колдун своё слово сдержал и ночью меня не беспокоил. Я вытирала пыль с мебели, приводя квартиру в порядок, и размышляла. Настроение было мрачнее некуда. Такое ощущение, что влипла я по самые уши. Чёрная полоса, не иначе.

В понедельник лучше всего будет показать письмо с угрозой начальнику службы безопасности. Ну почему я вчера так не сделала? А если этот Миронов настолько больной на голову, что готов идти на крайние меры в желании получить своё? При мысли об этом противно засосало под ложечкой.

Ещё мрачнее выглядела ситуация с колдуном. Надо же, чего учудил. Ребёнка ему подавай. Иначе… Либо это очередная уловка затащить меня в постель, либо надо срочно искать более сильного колдуна или ведьму и принимать меры. Не помешает рассказать обо всём Янке. Как-то тяжеловато носить всё в себе. Она всегда помогала мне найти правильное решение.

Уже ближе к обеду закончила уборку и, дожёвывая бутерброд, стояла около платяного шкафа. Голубое приталенное, книзу расклешённое платье до колен с рукавами на три четверти и полукруглым вырезом было совсем новым и таким элегантным.

Я думала, что надену его на какой-нибудь ближайший корпоратив, но ситуация изменилась. Лучший способ поднять себе настроение — привнести в свою жизнь что-нибудь приятное. Пусть это и будет поводом одеться покрасивее. Я собрала волосы наверх, надела туфли с более удобным каблуком, подкрасилась. Осталось заехать в мегамаркет, чтобы купить оленя и бутылку хорошего шампанского. А ещё лучше две. Снять стресс не помешает. И с кем, как не с Янусиком? Звонить ей не буду. Устрою сюрприз.

Выскользнула из подъезда, окинув взглядом двор по сторонам. Увидела пару мальчишек, играющих в футбол, и молодую мамочку, сидящую вместе со своим малышом в песочнице. Чёрный навороченный джип стоял припаркованным на противоположной стороне двора. Интересно, это к кому такой приехал? Затонированные стёкла не давали шансов увидеть тех, кто сидел в машине.

Солнышко ласково пригревало, улучшая настроение своими тёплыми лучами. Не позволю вип-козлам испортить мне выходные. Подумаю о проблемах позже. Тем более, что сейчас думать о них — всё равно что заниматься моральным онанизмом с неприятностями. Удовольствие, мягко скажем, сомнительное.

А вот пройтись до метро пешком — идея неплохая. На свежем воздухе мысли придут в порядок. Прогулки ещё никому не вредили. Я направлялась в арку, когда заметила, что чёрный джип тоже начал своё движение. Именно в этот момент внутри меня что-то странно ёкнуло в дурном предчувствии. Я ушла уже достаточно далеко, чтобы быстро сбежать обратно в квартиру, и оказалась в безлюдном переходе между старыми домами. И, как назло, ни одного человека поблизости.

Машина перегородила дорогу, двери с двух сторон открылись, и мне навстречу вышли два бритоголовых мужика в спортивных костюмах, с квадратными мордами без признаков интеллекта на них. Мамочки… Как в страшном боевике про бандитов!

Благоразумно развернулась и дёрнула обратно во двор.

— Э-э-э-э, авца… Куда паскакала?

Услышала, как за мной рванул один из амбалов. Далеко не убежала. Схватил, гад! Потный, вонючий! Меня сразу затошнило от запаха. Заорала:

— Отпустите меня!

— Гы-гыг, — начал ржать тот, в чьих руках я чувствовала себя беспомощным котёнком.

Он поволок меня по направлению к машине. Намерения затащить меня в эту адскую карету не представляли тайны. По дороге он успел облапать все мои выпуклости, радостно причмокивая.

— Сиськи есть, но маловаты, — он радостно поделился своим умозаключением с напарником, который с удовольствием смотрел на мои попытки вырваться из лап зверюги.

Жопа упругая? — лениво спросил второй, и я почувствовала увесистый удар по ягодицам.

— Скотина! — зарычала я и, недолго думая, впилась зубами в волосатую руку козла, крепко державшего меня за плечо.

— Су-у-у-ука-а-а, — взвыл амбал. — Убью-ю-ю-ю!!! — и выдернул кисть, чтобы вцепиться мне в волосы и потянуть за них, причиняя боль. Я откинула голову, встретившись взглядом с его разъярёнными свинячьими глазками. — А сначала трахну. А потом тебя трахнет Вован, — и заржал, как лошадь. — Да, Вован?

— И я хочу, — услышала я голос третьего, который вылез с заднего сиденья, довольно наблюдая за сценой.

— Ты, сучка, ведёшь себя неправильно с известными нам людьми, — он осклабился. — И с нами себя неправильно ведёшь. А за это знаешь, что бывает?

— Да пошёл ты… — и разразилась матом. Даже не знала, что умею так ругаться.

— Борзая! Я тебе скажу, что за это бывает! Таких учат.

— Сади её, Герыч, давай в машину! Щаз отвезём куда надо и научим! — раскудахтался тот, который был Вован.

После приказа орангутанг Герыч начал запихивать меня в салон джипа, попутно лапая ягодицы.

— Отпусти! — ещё пыталась брыкаться я, с каждой минутой осознавая, что всё бесполезно. Впереди меня ждёт неизвестно что. Начинался кошмар, из которого я не видела выхода.

В конце концов я оказалась на заднем сидении зажатой бандитами со всех сторон. Полностью деморализованная. В шоке. Джип взревел мотором, чтобы развернуться по направлению на выезд со двора на улицу.

Куда они меня повезли? Что им надо? Истерика вместе со слезами уже просилась ко мне в гости. Лишь осознание, что за мои выкрутасы они могут сделать больно, удерживало меня от возмущения.

— Чё за хер? — вдруг услышала я голос водилы и вместе с двумя другими амбалами уставилась на дорогу.

Прямо в центре увидела мужскую фигуру, одетую в джинсы и толстовку с капюшоном. Почему так одет? Тепло же на улице, завертелись мысли в голове. Кто-то неподвижно стоял спиной, не обращая внимания на набиравшую скорость машину. Бритый начал нажимать на клаксон, пытаясь спугнуть самоубийцу. Тщетно…

— Да дави его к чертям собачьим, Дюха, — вдруг рыкнул Герыч. — Номера всё равно подставные. — И бритый выжал педаль газа до упора. Джип взревел, устремляясь к человеку.

Внезапно мужчина повернулся, и что-то произошло. Я быстро закрыла глаза руками и согнулась калачиком, от страха спадая с сиденья на пол под недоуменные взгляды тупорылых бугаев. Дюха же заорал, как раненый дикий бизон, и резко нажал на тормоза. Так же резко крутанул руль по направлению к бетонной стене многоэтажного дома.

— Ты что творишь! — заорал бандюга справа.

Потом посыпались маты. Резкий удар. А дальше… Дальше не помню. Просто наступила тьма. И тишина.

* * *

Алан Кассий

Он искренне недоумевал. Почему она с таким упорством выстраивает между ними барьеры и сопротивляется изо всех сил… Без любви она не может! Он ей уже прямо предложил быть вместе. Решил поступиться своей свободой ради того, чтобы попробовать выстроить отношения. Но без любви она не может!

Её насмешливый голос до сих пор звучал у него в ушах. И горечь в нём. Горечь, похожая на вкус цветущей полыни. Разве он один виноват во всём происходящем? Если бы она с самого начала не вела себя… так вызывающе…

Попытка сохранить ей жизнь и обеспечить безбедное существование встречена в штыки. Лишь надежда на её благоразумие позволила ему сдерживаться весь вечер, а не разнести всё к чертям собачьим от злости на сложившиеся обстоятельства. Одно дело самому контролировать ситуацию и совсем другое, когда ситуация всё берёт под свой контроль.

И надо же было тигру выбрать именно эту строптивую и вредную девчонку!

Огромных усилий стоило не накинуться на неё после выходки с полотенцем. Накрыть сладкие уста своими губами и целовать до тех пор, пока не запросит пощады. И взять её там же на своём столе. Нагло, настойчиво, нежно… Скинув со стола всё лишнее одним движением… Или на диване… Взять своё без лишних церемоний, со всей страстью, даже грубо. Войти в желанное тело, подчинить себе и наказать за дерзость. Доказать ей, что она хочет его так же. Что на самом деле давно уже принадлежит ему, как бы ни пыталась думать иначе.

Сцепив зубы и натянув губы в улыбке, он наблюдал за тем, как она уходит домой. Она ушла, и ему пришлось её отпустить. Это было невыносимо. И не понимал, что с ним происходит. Никогда ещё в душе не было столько противоречий, сколько привнесла она своим появлением в его жизни.

Он решил не затягивать к ней с визитом в этот день, внутренним чутьём понимая, что должен спешить. Предчувствие его раньше никогда не подводило. С улицы, где он припарковал машину специально, чтобы не привлекать к себе внимание, увидел её в нежно-голубом платье в кругу каких-то трёх мерзавцев. Только его железный самоконтроль позволил ему остаться на месте и трезво оценить сложившуюся ситуацию. Они её похищали и были настроены агрессивно. Что ж. Он устроит им аттракцион магии, ибо покушаться на его женщину он никому не позволит. Что бы она ни натворила.

Водитель оказался самой лёгкой мишенью. Уровень интеллекта и энергетики бандита позволили Алану быстро залезть в сознание человека, чтобы выудить нужную информацию. Дальше лёгкое заклинание по вызову духа парня. Брата бритоголового, которого тот когда-то убил и скрылся от правосудия. Ещё пара слов, и дух материализовался в сознании бандита и остальных присутствующих в машине. Да так, что водитель, недолго думая, со всего маху вписался в стену здания.

Он знал, что сильно рискует, но был уверен, что удача будет на его стороне. Духи его не оставят. Так и случилось.

Машина стояла со смятым капотом, из-под которого валил дым. Внутри во все стороны раздулись подушки безопасности. Он быстрым шагом подошёл к автомобилю и открыл дверь, чтобы вытащить за шкирку первую тушу с заднего сиденья.

Бритоголовый открыл глаза. В них плескался первобытный страх.

— Я умер? — пропел необычно тонким голосом. Яйца, что ли, ему отдавило?

— Сдохнешь сейчас, — прорычал он, — если не скажешь, на кого работаешь.

— Да пошёл ты! — туша возмутилась от шантажа.

Он прищурил глаза и представил в своей руке сердце бандита. Горячий, живой орган, перекачивающий тонны крови. И сжал его легонько в кулаке. Амбал тут же охнул и вцепился рукой в грудь.

— Больно? — посочувствовал. И сжал кулак чуть сильнее.

Бандит застонал, страх в глазах превратился в панический ужас.

— Последний раз тебя спрашиваю: на кого ты работаешь?

— Погоди… Дай отдышаться, — выдохнул амбал. — Хозяина заказа не знаю. Дюха знает, — и кивнул головой в сторону водителя, лежавшего без сознания на подушках безопасности.

— Увижу ещё раз тебя или кого из твоих рядом с ней, — он кивнул в сторону девушки, — убью! Понял?

— По-о-онял, — жалобно замычал бандит, продолжая корчиться от боли. Он и забыл, что по-прежнему держит его сердце в своих стальных объятиях. Ослабил хватку, услышав облегчённый выдох мужика.

Алан отбросил его в сторону. На асфальт. Обошёл машину, чтобы вытащить Юлию из плена. Она лежала также без сознания, как и те двое спереди, получившие основной удар от столкновения со стеной здания. Быстрое сканирование энергетики подсказало — девушка, скорей всего, в порядке. Похоже на обычный обморок от волнения.

Он уже брал её на руки, когда почувствовал холодное прикосновение железа к своей шее. Оружие, значит. Усмехнулся. И мысленно разорвал пополам сердце неугомонного бандита. Сзади вдруг ойкнули, замычали. Пистолет с гулким звуком ударился об асфальт, выпав из руки амбала, а сам он грохнулся рядом с машиной.

Забрал её сумочку и, не обращая внимания на стоны в салоне, взял свою недотрогу на руки. Такую тоненькую, хрупкую, беззащитную. Она начала приходить в себя, дёрнулась, бросила на него испуганный взгляд.

— Всё хорошо, — и почувствовал её руки у себя на шее и голову, с доверием прильнувшую к его груди. — Они тебя не обидят больше, — сказал ей неожиданно хриплым голосом и прижал к себе крепче.

Ещё сильнее разозлился на тех, кто остался в машине, и понёс её обратно. В дом. Там она успокоится, приведёт себя в порядок и расскажет ему, кто это такие и что им надо.

* * *

Юля

Сознание возвращалось плавно. В тот момент, когда поняла, что кто-то несёт меня на руках, я испугалась, дёрнулась и встретилась с хмурым взглядом Алана.

— Всё хорошо, — сказал он, и я поверила ему, расслабилась, с благодарностью прижимаясь к его груди.

Тем более, что чувствовала себя скверно физически и морально. Моё тело ныло, будто трактор по нему проехался, голова налилась тяжестью. Противные воспоминания и липкий страх с вопросом, что будет дальше, отравляли мысли. Он же… Он предоставил мне защиту. Внезапно и очень вовремя, и я воспользовалась его поддержкой, потому что интуитивно поняла, что иначе не выдержу. Пригрелась у него в объятиях и вдруг отчётливо вспомнила парня, стоявшего на пути автомобиля.

— Они сбили… человека, — всхлипнула я, с трудом сдерживая слёзы, выступившие на моих глазах.

— Никого они не сбили. Не получилось, — сказал он, привнося в мой сумбур спокойствие.

Алан Кассий казался меньшим злом по сравнению с этими… оставшимися в разбитом автомобиле. Именно он меня вытащил из дерьма. Вип-конь, от которого я убегала, но так и не смогла убежать. Я прильнула к нему, прячась от проблем, точно ребёнок, пока приводила мысли и чувства в порядок.

Он зашёл со мной в подъезд и начал подниматься по лестнице. Это ещё что за новость? Откуда он знает, куда идти? Неудобство нарастало с каждым мгновением, с каждым метром отдалявшим меня от происшествия.

— Может, ты отпустишь меня, наконец? — спросила я мужчину, чувствуя, как под его рубашкой играют литые мускулы. Слегка смутилась. — Мне лучше, и я в состоянии дойти сама.

В ответ он только хмыкнул и продолжил подниматься. Он нёс меня, словно я невесомая пушинка… Подумаешь, пятьдесят шесть килограммов. Мешок с мукой в перевесе. Не-ет. Не просто конь. Тяжеловоз. Не меньше. И улыбнулась. Приятно чувствовать себя драгоценной ношей.

Он поставил меня на ноги перед дверями моей квартиры, хитро улыбаясь. Осталось представить, какое озадаченное у меня было выражение лица.

— Как ты узнал?

— Не трудно было догадаться, увидев, в каком окне зажёгся свет.

Нда… Оказывается, он не уехал сразу, пока я бежала от него сломя голову домой, не разбирая дороги. Молча протянула руку за своей сумочкой, висевшей на его плече. Сумочку вернули сразу же, капитулируя под требовательным взглядом.

— А я думала, снова магия творит чудеса, — заворчала я, пытаясь найти ключи в бездонных закромах размером двадцать на двадцать сантиметров. Вроде сумка не большая, а всё как бочка бездонная. Укололась о булавку, нашла заныканную купюру, потом помаду. Оу! А я думала, что съела эти леденцы… И потеряла эту заколку…

— Не нужно видеть мистику во всём подряд, дорогая. Не то заплачет по тебе психиатрическая лечебница горькими слезами.

Я посмотрела на него изучающе. Какой-то он очень терпеливый сегодня. Кроткий, спокойный. А чего он ждёт? Неужто думает, что я его сейчас домой к себе приглашу… Герой спас принцессу. Героям полагается зелёный свет и чай с вареньем?

— Ты долго ещё будешь копаться в своей сумке? — Его терпение всё-таки кончилось. — Помочь ключи найти?

— Не надо, — пискнула мышью, тут же попав мизинцем в маленькое кольцо от брелока, и вытащила ключи.

Щёлкнула замком, открывая двери в свою девичью обитель. Прошла в квартиру, негласно приглашая нежданного гостя за собой. На ум пришла фраза из мультфильма про Карлсона. Мол, и ты, Малыш, проходи. Ничего себе, малыш. Больше тридцати лет от роду, ростом метр восемьдесят пять. Навскидку… Хорошо, что я дома убрала… Глядя на мужчину, его внешний вид, можно сразу догадаться, что этот человек умеет обращать внимание на мно-огие мелочи. И почему меня это волнует?

— Юля, давай-ка чаю попьём, — по-хозяйски распорядился вип-спаситель и, так же по-хозяйски, пошёл исследовать моё скромное жилище размером в пятьдесят квадратных метров.

Я лишь открыла рот и закрыла его. Бесполезно. Только напрашиваться на лишние разборки, уличая его в хамстве. Ушла на кухню, чтобы поставить на плиту реликтовый красный чайник, доставшийся мне в наследство от мамы. Спасателям полагается награда? Надеюсь, ему будет достаточно моей гостеприимности…

— Мило тут у тебя, но тесно, — сказал он, когда вернулся ко мне через пару минут после осмотра территории.

Мужчина подцепил стул рукой, поудобнее уселся, закинув ногу на ногу. Я развернулась к нему и встретилась с его пристальным изучающим взглядом. Похоже, светит очередной разговор, и не обязательно приятный.

— И что им надо было от тебя?

— Неважно, — тихо ответила ему на вопрос. Сама разберусь.

— Нет, важно, — рявкнул он, заставив меня поёжиться. — Появись я на десять минут позже, и сидела бы ты сейчас где-нибудь в подвале в обществе этих убогих.

Его тёмные глаза сверкали от гнева. Он подавлял своей властностью, заполняя собой пространство. И так небольшая кухонька стала просто крохотной. Как здесь мало места… Мне захотелось спрятаться куда-нибудь от его проницательности и желания доминировать. В этот самый момент до меня дошло, что авария произошла не без помощи чернокнижника.

— Этот… человек… Это магия?

— Допустим.

— И эта авария подстроена была?

— Правильно понимаешь.

— А с ними что?

— С кем? — казалось, Алан уже забыл о бандитах в арке.

— С теми, что в машине остались?

— Скорей всего, у них будет свидание с полицией, разбирательства и очередной откуп от правосудия в особо крупных размерах.

Я задумалась, понимая, что полиция и мне бы не помешала. Наверно.

— Может, и мне надо тоже… В полицию?

— Хочешь, чтобы на тебя ещё больше озлобились те, кому ты нужна?

— Не очень, — вроде говорил он всё складно. Но что-то ещё оставалось. — Скажи… Разве нас никто не видел, пока мы… Ты нёс меня домой?

— Видели, но внимания не обратили.

— Почему?

— Потому, — хитро улыбнулся вип.

— Но ты… А если бы машина ехала ещё быстрее… — Я хмурила брови, осознавая, что… — Ты мог меня убить!

— Ну ты живая же.

— Но мог же!

Нет, я понимаю, что нет разницы, когда умереть в моём положении и по какой причине. От рук колдуна, бандитов или магии. Через две недели или в данной ситуации. Но одно дело, когда ты где-то там, глубоко внутри, понимаешь, что если ничего не поможет избавиться от проблем, а жить захочется, есть последнее средство. Надежда… И время… И другое дело — вот такая спонтанная ситуация. Неужели нельзя было ничего придумать другого?

Сама не заметила, как завелась. Может, он и не был виноват и делал всё правильно. Но тяжесть в душе искала выход. Просто требовала разрядки, наполняя негодованием на обстоятельства.

— Ты… Знаешь, что… — и осеклась, когда увидела, как медленно, с грацией хищной пантеры перед прыжком, начинает подниматься Кассий.

Его взгляд… Он не сулит ничего хорошего. Атомная смесь насмешки, неистового желания и коварства обращена на меня, продирая до дрожи. Никогда не думала, что и в одежде можно оставаться голой. Мужчина жжёт меня взглядом, раздевает, ласкает… И всё это в какие-то считанные мгновения, пока…

Пока не оказывается в полушаге от меня на невозможно близком расстоянии. Его дыхание смешивается с моим. Я чувствую приятный запах и тепло мужского тела, словно нахожусь в его объятиях. Хотя… Почти так и есть. Отступаю от него на шаг, вернее, маленький шажочек, натыкаясь поясницей на столешницу своей кухни. Выхода нет. Мне становится жарко. Руками он опирается на поверхность мебели, блокируя любую возможность сбежать от надвигающегося урагана.

— Остынь, Юля… — в бархатном голосе с хрипотцой слышатся стальные нотки, и я злюсь ещё больше. С какой стати он здесь командует? Как у себя дома…

— А то что? — говорю с вызовом, интуитивно понимая, что делаю это зря.

— Иначе… Мне придётся… заставить… тебя… замолчать… — Мужчина пристально смотрит на мои губы. Жадно. Взглядом голодного зверя, готового заполучить свою добычу, едва она шевельнётся.

— Не нужно, — слова звучат фальшиво, низкий тембр предательски выдаёт возбуждение. Ведь понимаю, каким способом он может это сделать.

Новая горячая волна стремительно накрывает меня и разливается в каждой клеточке, вызывая хаос в душе и неприкрытое волнение. Дыхание учащается, кровь быстро приливает к щекам. Мужчина замечает перемены и переводит взгляд, наполненный неутолимой страстью, мне в глаза. Я смотрю в почерневшие омуты и начинаю проваливаться в неизбежность своего положения.

— А то что? — теперь он тихо задаёт тот же самый вопрос и делает последние полшага, прижимаясь ко мне. Почти касается моих губ своими губами.

Ещё чуть-чуть, и он меня поцелует… Я отклоняюсь назад и вижу, как в тёмных глазах випа загорается лукавый огонёк, потому что, сбегая от поцелуя, вжимаюсь низом живота в его настойчивую решительность не отступать от задуманного. Внушительную такую настойчивость. Просто каменную. И выпрямляюсь, возвращаясь обратно к его губам, выбирая из двух зол меньшее.

Решаю ответить ему, что очень благодарна за помощь… Но пора и честь знать. Дела неотложные. И, едва раскрыв рот, чувствую уверенное прикосновение его твёрдых губ к своим губам. Пытаюсь отвернуться, вдруг понимая, что полностью упущен контроль над ситуацией. Не могу пошевелиться. Он уже давно и надёжно зафиксировал рукой мой затылок, запустив пальцы в волосы. Другой поддерживает спину, не давая ускользнуть в сторону. Упираюсь ладонями в стальные мышцы его груди, отпихивая несдержанного випа. Но тщетно. Он, словно баобаб, врос в пол кухни корнями, подавляя меня своей упёртой наглостью и властью над ситуацией.

А потом… Потом меня накрывает очередной волной от его полного жадной одержимостью поцелуя. Более Кассий не сдерживается в своём нетерпении. С силой раздвигает мои зубы и настойчиво проникает внутрь, заставляя подчиниться. Язык этого невыносимого мужчины легко касается нёба, исследуя захваченные владения, сплетается с моим и нежно поглаживает его с нарастающей страстью. Мои ноги резко подкашиваются от слабости, но упасть невозможно. Вип крепко удерживает своим телом, почти до боли прижимая к столешнице.

Начинаю задыхаться от недостатка воздуха, но мне везёт, я не единственная дышу кислородом. Мужчина отрывается на миг, переводит дыхание и снова закрывает мне рот поцелуем, не давая ни слова сказать. И чувствую, как его рука на моём бедре уверенно собирает и задирает юбку платья, чтобы проникнуть под лёгкую преграду, туда… к самому сокровенному… И в этот момент начинает залихватски свистеть чайник, раздирая помещение дикими звуками, отрывая нас от процесса.

— Отпу-у-усти, — прошу из последних сил.

Алан хватает меня за талию, легко поднимает и усаживает прямо на столешницу, вклиниваясь между бёдер. Берёт мои запястья в оковы (ведь я всё ещё пытаюсь оттолкнуть его, упираясь в покатые плечи) и разводит их в стороны… Вижу его глаза, полные дикой, сумасшедшей страсти. Мне становится страшно.

Ещё тише, но твёрдо шепчу ему:

— Не смей!

Чайник свистит и выносит мозг нам обоим. Алан отстраняется, отходит на шаг, а я быстро спрыгиваю на пол. Пытаюсь восстановить дыхание, унять дрожь и вижу, что не одна такая. Мы стоим друг напротив друга, как два зверя после внезапного порыва животной страсти. Готовые к взаимному растерзанию.

В ту секунду я отчётливо поняла свою беззащитность перед ним. Тяжёлый и сердитый взгляд мужчины показал, что и он осознал свою слабость передо мной. Ситуация превратилась в тупиковую, потому что уступать ему я не собиралась.

Я очень медленно попятилась к плите, чтобы выключить огонь под истеричным чайником, не сводя взгляда с Кассия. Казалось, в воздухе запахло грозой, настолько атмосфера между нами стала напряжённой. Повернулась от него, отвлекаясь. Мои пальцы на выключателе конфорки резко накрыла его рука. Он сжал мою кисть и прижался сзади, обнимая. Опалил мне шею своим дыханием, стиснул грудь, в который раз позволяя себе вольность. Плавным, контролирующим движением убрал мою руку с выключателя вниз и отпустил её. И в этот момент у меня получилось изящно вывернуться из его цепких объятий и едва ли не отпрыгнуть в сторону, оставив мужчину в недоумении.

— Да что происходит? Сколько можно? — разозлился Алан, задавая мне вопросы раздражённым тоном. — Ты ведёшь себя, как девственница…

Он бесился от невозможности взять своё без моего согласия. В эту секунду я поняла, что он не врал вчера, предлагая мне сделку. Ему приходилось идти мне на уступки, но и сдерживаться у него плохо получалось.

— А ты ночью приди, во сне полапай, — усмехнулась я, заметив, как сдвигаются от гнева его брови.

— Ю-ю-ля-я, — прорычал моё имя вип-спаситель, заново начав наступление. — Допрыгалась…

О-ой. Всё-таки довела… Я не хотела! Мелодия входящего звонка прервала надвигающуюся ссору или что-то другое, более сокрушительное, что могло последовать за ней. Телефон спас ситуацию от полного кризиса, который мог закончиться чем угодно. Я рванула в коридор за сотовым, чтобы спешно ответить на вызов.

— Привет, Юль, — в трубке раздался Петькин голос. О чё-ёрт! Только не это!

— Привет, — я проглотила его имя. Такое вслух не называют.

— Сегодня суббота, — смущённо помялся мой рыжий друг на другом конце города. — Может, сходим поужинаем где-нибудь вместе?

— Э-э-э, — я растеряла все свои слова, когда почувствовала тёплую ладонь випа у себя между лопаток, а его самого сбоку, совсем рядом.

— Ннет, Петя. Не в этот раз, — отчеканила сухо и лаконично, ощущая, как рука плавно направилась по спине вниз, задержалась на секунду на копчике и, скользнув по верху ягодицы, остановилась на моём бедре, властно показывая мою принадлежность этому… Этому! Похотливому! Коню! Добавила Пете:

— И не в следующий.

— Нам надо поговорить, — Маринов не сдавался. Откуда столько смелости? Где был раньше?

А в другое ухо услышала ободряющий шёпот Кассия:

— Давай-давай, иди. Поговори. Собачек с собой прихватишь ему на память.

Недолго думая, я нажала кнопку сброса. Отвечать… Что отвечать… Да как так можно? В самом деле, кто он такой — так бесцеремонно лезть в мою личную жизнь?

Повернулась к нему лицом, чтобы увидеть его недовольную, ревнивую рожу. Алан процедил, выделяя слова:

— Юля, я же предупреждал…

— Только попробуй что-нибудь сделать с моим коллегой, — возмутилась его бесчинством и снова разозлилась! С чего ушли, к тому и вернулись, называется.

— Не сделаю, — вдруг лицо вип-ревнивца прояснилось. Не иначе совершил неведомое открытие для себя, о чём нам, простым смертным, знать не обязательно. — Иди лучше поесть что-нибудь придумай, — и рассмеялся, увидев мою обескураженность. Пояснил:

— Не ел я сегодня.

— Что-о?

— Ничего. Ещё одно слово, и я съем тебя вместо завтрака на обед.

— Тогда пропусти меня, — бросила ему с вызовом, и он посторонился, провожая меня плотоядным взглядом.

Никак не уймётся. И да, в моей квартирке с ним очень тесно. Шагу негде ступить. Это же настоящий бегемот какой-то. Таких держать в зоопарке. В клетке. Потому что очень агрессивны и опасны. И… сексуа… Опасны. И точка!

Ничего мудрить с едой не стала и на скорую руку пожарила яичницу, сделала бутерброды. Заодно поела сама. Аппетит после всех событий сильно разыгрался. Похоже, поглощать пищу в компании випа входит в привычку. За последние сутки это уже вторые наши с ним посиделки.

Минут через пятнадцать перемены в бегемоте стали заметны. Сытость с мужчинами творит чудеса. Но надолго ли? Он откинулся на спинку стула с довольным видом. Я же встала собрать посуду.

— Ты так и не ответила, Юля, — спокойным тоном произнёс вип-защитник.

— Что не ответила? — прикинусь дурой.

— Что им от тебя надо? — он сделал паузу. — Бандитам.

Собственно, а почему бы и нет? Какая разница, будет он об этом знать или нет…

— Отказала клиенту пролоббировать его интересы по кредитной линии.

— Большая сумма?

— Пара сотен миллионов, — и заметила, как Алан усмехнулся.

— Очень деньги нужны твоему клиенту…

— Нужны.

— Он не остановится, — обыденным тоном произнёс вип, будто обсуждая со мной погоду на будущую неделю.

— В понедельник обращусь в службу безопасности, — мой голос прозвучал так же обыденно.

— Не поможет.

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась от перспективы.

— Знаю. И лучше туда не ходить, чтобы не нажить неприятностей ещё больше. — Алан выглядел очень серьёзным, задумчивым.

— И что ты предлагаешь? — спросила у него.

— Всё то, о чём мы говорили вчера, — на его лице расцвела хитрющая улыбка. — Я смогу тебя защитить.

Мужчина подался вперёд, заставляя меня отступить на шаг. Заметил моё действие и остановился, ожидая ответа. А я… Я ему не поверила. Нашёлся новый подвид «нострадамус прорицательный». Как же. На всё пойдёт, лишь бы получить своё.

— Сама разберусь.

— Ну-ну, — усмехнулся он и встал со стула. — Мне надо ехать. Мой тебе совет — посиди эти выходные дома. Целее будешь.

Он вышел в коридор, я не успела выдохнуть с облегчением, как появился снова. Положил на стол визитную карточку.

— Мои телефоны, Юля. Обдумай всё хорошенько.

Алан ушёл. С его уходом квартира вмиг опустела, а я почувствовала себя одинокой. Мои руки сами потянулись к телефону. Через минуту услышала родной голос:

— Юлька, привет. Приезжай в гости?

— Янкин, нет. Не могу.

— Что так?

— Приболела немного. Сопли. Боюсь, Эрика заболеет, — выбрала самую вескую причину. Рассказывать сестре о проблемах по телефону — глупо. Не хотела беспокоить ещё больше.

— Пей чай с малиной, — голос сестрёнки вмиг посерьёзнел. — Мне приехать? Температура есть? Малина есть?

— Всё есть, Янкин. Вадьку с маленькой оторвой поцелуй.

— Обязательно, — ласково шепнула сестра. — Выздоравливай, милая. Я тебе ещё сама попозже позвоню, детка.

На моих глазах выступили слёзы.

— Я так счастлива, что ты у меня есть…

— Тоже люблю тебя, Юлёк, — и связь разорвалась.

Я сидела на диване с телефоном в руке и чувствовала себя беззащитной. Что делать дальше? Куда идти? Что со мной будет? И ответы на все вопросы мне не нравились.

Глава 8. Право на ошибку

Понедельник — день тяжёлый. Так говорят, когда хочется отдыхать дальше после выходных. Мой же понедельник стал надеждой на разрешение конфликтов. Бездарно убитые выходные без семьи, инцидент с бандитами во дворе, а потом и очередная стычка с випом после чудесного спасения едва не вогнали меня в депрессию. Спасли книги, надежда и забота Янки. Пусть по телефону, но родной голос дарил успокоение. Правда, сестричка недоумевала, почему сопли вызвали у меня такой упадок настроения, и удивило отсутствие заложенности носа. Но она, как мудрая и тактичная женщина, предпочла быть просто рядом. Яна знала, что давить на меня бесполезно.

Спускаясь по лестнице, я остановилась около почтового ящика проверить почту. Открыла ключиком дверцу и увидела чистый белый конверт, перевязанный голубой ленточкой. Руки предательски задрожали. Недолго думая, надорвала бумагу по краю, чтобы вытащить лист, на котором прочла очередное послание: «ПОСЛЕДНИЙ ШАНС».

Затолкала бумаги в сумку. Прекрасное приложение к первому письму для службы безопасности. Заодно о субботе расскажу без подробностей. Только бы до работы доехать без проблем… Выскочила из подъезда, осмотрелась по сторонам, как пугливая газель, — вроде чисто всё, и поцокала копытками на остановку. К автобусу. Увидела соседа, живущего напротив. Он также спешил на работу; недолго думая, пристроилась к его ритмичному шагу. Всё не одна. Быстро миновала злополучную арку между домами, заметив остатки битого стекла и чёрную краску на стене дома. Поморщилась от воспоминаний и свернула на улицу, едва не врезавшись в Кассия. Вип стоял с шикарным букетом разноцветных крупных астр. Ничего себе. Меня ждал. Моя бестолковая улыбка стала ему наградой. Приятно, когда с утра тебя встречают с цветами.

— Юля, привет! Это тебе.

Цветы оказались у меня в руках, а я в руках у Кассия. Вернее, моя талия, которую он обхватил, прижимая к себе. Одарил меня приветственным прикосновением губ, целуя в щёчку.

— Я понял, что не дождусь от тебя звонка, и решил не гадать, когда тебе надоест ломаться.

— Ломаться? — мой возмущённый вид стал ему второй наградой.

— Пойдём уже, — он вдруг потащил меня в сторону.

— Куда?

— Отвезу тебя на работу. Одно радует, что ты прислушалась к моему совету и никуда не навострилась в воскресенье.

— Откуда ты знаешь? — обиженно буркнула я.

Но вместо ответа даритель утренних букетов подвёл меня к своей машине и запихал в неё, особо не церемонясь.

— Хочешь поработать личным водителем? — съязвила я в ответ на такую галантность, смешанную с нахальством.

— Нет. Мне нужно перевести деньги на другой счёт. Ты мне в этом поможешь, — ответил мужчина, улыбнувшись. — Не забывай, что я вип-клиент твоего банка. И мне нравится мой персональный менеджер.

— Ой ли? — усмехнулась на неприкрытую лесть.

— Да. Не хочу, чтобы её кто-нибудь украл по дороге.

Я еле скрыла улыбку. Всё-таки его забота была приятной. Тем более в момент, когда письмо выжигало сумку изнутри. Но решение было принято. Я первым делом иду в службу безопасности. Випу быть обязанной не хочу и не собираюсь обсуждать бредовые сделки. Его предложение меня не устраивает, и разговаривать с ним не о чем. Даже о погоде в это чудесное тёплое утро.

— Ты что-то от меня скрываешь, верно? — вдруг среди голосов диджеев утренней шоу-программы раздался голос Алана.

— С чего ты взял?

Внутри похолодело. Откуда знает о новой угрозе? А если эти письма — его рук дело? Внезапно нахлынули подозрения. Не обязательно подавать вид, что меня задела новая бумажка.

— Ты вся в напряжении. Испугана. Что случилось?

— Интересное наблюдение…

— Новая угроза? — мужчина проводил допрос так, будто подобное было для него делом обыденным.

— Твоих рук дело? — выпалила я, заметив, как он нахмурил брови и бросил на меня недовольный взгляд.

— Даже так… — и ухмыльнулся. — Я, девочка, вижу людей насквозь.

— Колдун-чернокнижник?

Машина заехала на автомобильную стоянку возле здания банка. Вип выбрал пустое место и начал парковаться. Выключил зажигание, а затем обратил на меня пристальный взгляд.

— Какие познания, Юля, — развеселился вип-водитель банковских менеджеров. — Какое это имеет значение для тебя сейчас?

Я тут же смутилась. Вот дура! Зачем спросила? Зачем мне вообще это нужно знать? Кто он и чем занимается… Проявление любопытства к хорошему никогда не приводило. Мужчина приподнял бровь, выжидая ответа. Понял, что не дождётся, и вышел из машины, чтобы открыть мою дверь, приглашая наружу.

Коллеги подтягивались на работу в банк. Напротив парковала машину Анжелка. И Кассий с протянутой рукой, помогает. И я… Выползаю из «Ламборджини». Нет! Выскальзываю, пытаясь удержаться на дрожащих ногах на иглах вместо шпилек. С цветами. Видите ли, цветодаритель заставил забрать из машины букет под страхом смертной казни. Это меня злит, но новая сцена, которую он может устроить, мне ни к чему.

А ситуация оказалась забавной. Анжелка от изумления едва не вывернула шею, когда осознала, что это меня, Воронову, провожают на рабочее место. Представляю, сколько шипения отправила мне вслед эта царица гадюк нашего банка. Она шла следом за нами. Её змеиный взгляд высверливал в моей спине дырку. Вдруг сзади послышались глухой шум и женская непристойная ругань. Я развернулась, чтобы увидеть её тушку, растянувшуюся на асфальте. Но королеве блондинок «Абсолютбанка» уже помогал ретивый коллега из казначейства. Анжелка, по ходу, сломала супинаторы на обеих туфлях. Как так умудрилась?

Алан усмехнулся и, заметив, мой удивлённый взгляд, произнёс, ошарашив меня ещё больше:

— Это зависть, Юля. Она всегда такая… Непредсказуемая в последствиях.

— Какая ещё зависть?

— Юля-Юля, — покачал головой вип. — Только ты не хочешь замечать, какой мужчина рядом с тобой.

Вот это самомнение и эгоцентризм! Кто бы сомневался! Я удручённо вздохнула, поддерживаемая им под руку.

Дальше несколько минут наедине в лифте, удивлённые взгляды коллег. Один разочарованный. От Пети. Извини, мой хороший, сегодня без утреннего кофе. Лишь заметила мелькнувшую плитку шоколада в его руках, белую рубашку и рыжие вихры на голове, удаляющиеся по коридору в сторону юридического отдела.

В кабинете небрежно бросила сумочку на стол, туда же положила цветы, включила компьютер. Он вальяжно расселся в кресле, ожидая, когда загрузятся базы данных, банковское программное обеспечение. Всё это время наблюдая за мной, как сытый хищник за любимой добычей. Эта уверенность, что я никуда не денусь от него, бесила всё больше.

— Что ты решила, Юля? — задаёт мне вопрос. Снова здорово!

Я смотрю, не отрываясь, в программу. Делаю очень занятой вид. Внутри всё клокочет от возмущения. И цирк перед сотрудниками получился, и снова Кассий нахрапом хочет получить то, что ему нужно, прикрываясь благими намерениями. Спрашиваю официальным сухим тоном:

— Куда хотите перевести деньги?

Открываю письменный ящик в тумбочке, чтобы достать пачку новых формуляров. Закрываю, но не могу. Мешает рука Алана, которая вытаскивает первый злополучный конверт с голубенькой ленточкой. Он аккуратно разворачивает послание, читает. Вижу, как становятся суровыми черты его лица. Смотрит режущим взглядом на меня:

— Ещё есть?

Мне не остаётся ничего, как кивнуть ему в ответ и открыть сумочку. Достать второе письмо и бросить его на стол. Он и его читает. Продолжает смотреть на меня задумчивым взглядом. Потом отмирает:

— Я могу тебя защитить от проблем.

— Защитить?

— Да, защитить.

— Да вы одна из моих проблем, — вдруг взрываюсь я. — Чем вы лучше этих?

Вижу, как мрачнеет его лицо. Понимаю, что Кассий начинает сердиться, но продолжаю, не повышая голоса. Как, интересно, у меня так получается цедить слова ровным тоном сквозь зубы после вспышки раздражения?

— Предложили мне сделку. Да ещё какую! Все средства хороши для того, чтобы получить желаемое? И плевать на чувства других людей?

— Ты не понимаешь, что речь о твоей безопасности?

— Глупости это всё. Бред для сумасшедших! Вы хотите, чтобы я в это поверила?

— Думай, что говоришь сейчас, девочка… — тихим голосом говорит вип, а я уже не сдерживаюсь.

— Вам нельзя на меня воздействовать с помощью магии, даже если поверить, что она есть.

Смотрю на него с подозрением. Но я запуталась. Глубоко в душе, где-то в филейной части, понимаю, что начинаю нести чушь, но надеюсь по его реакции, по взгляду увидеть хоть что-нибудь, что мне может помочь…

— Может, это ваших рук дело? — Недоумённый взгляд мужчины толкает на озвучивание домыслов. — Запугать меня. Этими вот письмами. Зачем полезли в мой стол? Знали, что там конверт? А утром? Хотели посмотреть, как я выйду из себя, чтобы утешить?

— Зачем, интересно?

Вижу, как от злости начинают темнеть глаза Алана. У него резко портится настроение. Мужчина говорит тихо, но я вижу по крепко сжатым челюстям и тяжёлому дыханию — он в ярости. Моё сердце начинает выбивать удары всё чаще и чаще, кровь приливает к вискам. Мне становится до жути страшно, но я продолжаю. Теперь уже уверена, что мои обвинения шиты белыми нитками, но иду до конца. Хочу решить все проблемы, и одна из них — это сам Кассий, собственной персоной.

— Надавить на меня, заставить играть по своим правилам.

— Хочу помочь тебе, глупая, — он ещё пытается быть снисходительным.

— Я. Вам. Не верю. И знать. Вас. Не. Хочу.

Он сужает глаза, опирается руками на стол, наклоняясь ко мне. Незримо давит на меня. Сильно давит своей аурой так, что хочется съёжиться от его присутствия, спрятаться куда-нибудь.

— Не веришь, — сквозь зубы говорит вип, мистер Ярость. — Знать не хочешь.

Алан Кассий выпрямляется, отходит на шаг и продолжает ледяным голосом, от которого бегут по спине мурашки:

— Значит, так, Юлия Воронова. Ты не в себе. Последний раз предлагаю помощь.

— Сама разберусь, — говорю ему, явно чувствуя, что совершаю глупость, сжигая мосты.

— Сама… Ну сама так сама, — отрезает он. — Забирает бланк, заполняет его размашистым чётким почерком. Расписывается в нём. — Вот сюда деньги переведите. Срочным переводом. И прощайте. Больше вас беспокоить не буду.

Уходит, резко хлопая дверью так, что я вздрагиваю от грохота. Вот и решилась проблема. Закрыла глаза, выдохнула. Атмосфера в кабинете внезапно разрядилась, превращаясь в полный вакуум. Пустота вокруг, пустота внутри. Почему я снова чувствую одиночество? Неужели я ошиблась?

* * *

Заместителя начальника службы безопасности Антеева сторонились многие. Колючий и въедливый, он следил за порядком по серьёзным кредитным вопросам. Седовласый и носатый дядька придирался ко всем подряд то ли из вредности, то ли из-за кризиса среднего возраста, который настиг его ещё лет десять назад и уходить не собирался. Ко всему прочему, на работу в банк он устроился недавно, и за какие особенные заслуги оказался на этом месте, простые служащие не знали.

— Виктор Антонович, можно к вам? — я робко постучалась в дверь его кабинета.

— Проходите, пожалуйста, — махнул он рукой, приглашая сесть напротив. — С чем пожаловали?

— У меня проблемы. — И вытащила ему на стол два письма с угрозами.

Антеев взял в руки бумаги, прочитал их, покрутил в руках и смерил меня безразличным взглядом:

— Это всё?

— Разве этого не достаточно?

— Причина какая?

— Хотят, чтобы я кредитную линию одобрила.

— Понятно, — протянул мне чистый лист бумаги. — Фамилию напишите, кого подозреваете.

Быстро черкнула на листе фамилию Миронова и передала бумагу Антееву. Тот бегло глянул запись и бросил небрежно на стол.

— На него есть собранная папка от нашей службы?

— Разумеется, есть.

— Принесите её мне.

Я выложила на стол Антееву папку с личным делом клиента, которую предусмотрительно захватила с собой.

— Оставьте у меня бумаги, ваши письма и идите. Мы примем меры. Понаблюдаем. — И взмахом руки указал мне на дверь. — Всего хорошего.

— И всё? — я остановилась в недоумении.

— А что ещё хотите?

— Не знаю… Думала, вопросы, может, какие будут, и полицию надо вызвать.

— Всему своё время, э-э-э-э…

— Юлия Воронова.

— Воронова. Хорошо. Идите, — и уткнулся носом в компьютер.

Я вышла из кабинета и снова открыла дверь, проникая в помещение обратно. Он, вообще, выполнять свои обязанности собирается? Что он тут делает?

— Знаете, мне угрозы совсем не нравятся.

— Понимаю. У вас должность серьёзная, полномочия. Надо относиться ко всему спокойнее.

Антеев лениво зевнул, пока я медленно изумлялась его словам и поведению. Куда уже спокойнее?

— На меня было нападение. В субботу.

— Полицию вызывали?

— Ннет, — запнулась я, вдруг понимая, что была упущена возможность получить защиту. А всё из-за этого випа. Но, может, ещё не поздно?

— На нет и суда нет, Воронова. Мы проследим.

— За чем проследите? За тем, как меня убьют или заставят подписать нужные им документы?

— Воронова. Как вы разговариваете?

— Я беспокоюсь о своей жизни, — выдала я, понимая, что надо брать бумаги и тикать отсюда по другому, более полезному адресу. — Отдайте мне письма.

— И куда вы пойдёте? — подозрительно сощурилась служба безопасности.

— В полицию, разумеется.

— Обязательно пойдёте. Вызовем сюда кого надо. Доказательства надо собрать. Факты. Понимаете?

— Более чем, — глухо сказала я. — Но что мне делать?

— Тяните время, поиграйте с клиентом. Я скоро обязательно приглашу вас к себе. Идите, работайте, Юлия, — сухо попрощался и добавил вслед:

— Да не волнуйтесь вы так…

Как же, успокоил… Я пошла к себе на этаж. Меня ждала работа, но не покидало ощущение, что во всём разговоре было что-то не так. Может, письма зря отдала? Как назло, вспомнились слова Алана. Те, в субботу, когда предупредил, что служба безопасности — заведомо провальный вариант.

Почти на автомате перевела внушительную сумму денег от Кассия куда-то в Сибирь и задумалась. А если он помочь хотел? Но какой ценой… Представить только… Отдать своего ребёнка… Вспомнила Вадьку с Эрикой и утёрла слезу. Ведь возьмёт своё, а меня выбросит. В лучшем случае с материальным обеспечением.

Потом пришла клиентка с кипой документов, которые собрала для получения кредита. Долго возмущалась, что повысились проценты за обслуживание, что работаем мы очень медленно. Пыталась угрожать, что дойдёт до начальства. Стоило усилий её успокоить, объяснить, что банк и так старается делать всё, что может, для более гибкого подхода к каждому обращению. Скучным ровным голосом. На автомате приняла документы. Не терпелось от неё отделаться, чтобы вновь погрузиться в размышления.

Как бы узнать, кто шлёт эти письма. От кого бандиты. Ведь ничего конкретного выяснить не удалось до сих пор. Ясно, что происки Миронова, но он же хитрый лысый. Никаких зацепок-то нет.

Вальс когтистых кошек у меня внутри набирал темп и обороты. Чувствую, если будет так продолжаться дальше, то превращусь в загнанного зверька, развернусь в самый критический момент и брошусь на своих обидчиков. Только знать бы, на кого и где настоящая угроза.

Лёгкий стук в дверь, и на пороге появился курьер. Короткий взгляд на часы. Ничего себе! Время пролетело. Уже почти обед.

— Вам посылка с почты.

— Посылка… Какая посылка?

Смотрю — в руках у него небольшая коробка. Как из-под детской обуви в подарочной упаковке с нарисованным синим бантом. Ёжусь, потому что понимаю: это от тех… С угрозами.

— Не могу знать. Нет никаких опознавательных знаков. Кроме клише адресата, — он протянул мне лист. — Распишитесь, пожалуйста.

Ставлю подпись, и он уходит разносить почту дальше. Я сижу и смотрю на коробку, но вдруг резко вздрагиваю от дикого требовательного звука. Похоже, в коробке лежит… Телефон? Вскрываю обёрточную бумагу — и правда, картон из-под обуви. Смотрю, внутри дешёвая сотка. Поднимаю её и включаю, едва приблизив к уху.

— Ты должна сделать то, что от тебя ждут, — слышу механически исправленный голос какого-то человека. — Поставить подпись и сделать всё, чтобы бумаги одобрили. Крайний срок — завтра.

— Не собираюсь этого делать, — тихо отвечаю и слышу смех, похожий на скрип.

— Мы поможем тебе со стимулом. Янка и Эрика — эти имена о чём-то тебе говорят?

— Что-о? — я начинаю терять связь с реальностью и тут же слышу в трубке голос моей сестры.

— Юлёк, ничего не подписывай, не переживай за нас, — вдруг какой-то стук, ругань Янки и снова этот жуткий голос. — Пойдёшь в полицию или ещё раз в службу безопасности — кого-нибудь из родственников не досчитаешься. Без новых предупреждений. Связь с нами — только через этот аппарат. Усекла?

Сижу, молчу и понимаю, что наступила точка невозврата. По-настоящему. Слышу гудки отбоя. Наступает тишина — и ступор. А родные-то при чём? Откуда они знают про службу безопасности? Где вообще я и как здесь оказалась? На этом жутком месте для работы с вип-клиентами.

Не заметила, как вломилась в кабинет Усачёва.

— На обед пойдёшь?

— Не хочу, — ответила ей безжизненным голосом.

— На тебе лица нет, — зашла она, плавно покачивая бёдрами в своей любимой чёрной юбке, и подняла букет цветов, уже начинающий увядать. — Что, так цветы не понравились или эскорт утренний?

— Отстань, Свет. Настроения нет.

Усачёва быстро бросила букет на стол.

— Вставай, живо! Пойдём сегодня в кафешку за углом. Тебе надо проветриться, — и направилась ко мне, чтобы стащить моё бренное тело с кресла.

Я вздохнула, не дожидаясь её крепких объятий. Может, свежий воздух проветрит мои мозги, и появятся новые мысли. Ступор продолжался.

— А это что за артефакт? — она двумя пальцами подняла со стола «сотку в подарок».

— Дай сюда! — вытащила из её рук и засунула себе в сумку. — Пошли уже.

— Рассказать ничего не хочешь?

— Нечего рассказывать, — буркнула ей, желая только одного: помолчать и подумать.

Мы спустились на лифте и вышли на крыльцо. Ну кто бы мог подумать — навстречу по лестнице поднимался Миронов! Явился в банк на горяченькое. Он увидел меня и широко улыбнулся. Притворяется, буратино.

— Здравствуйте, Юленька, — развёл руками в приветственном жесте. — Но сегодня я не к вам. Не к вам… Но завтра, уверен, вы порадуете меня хорошими новостями, ведь правда?

— Какими ещё хорошими новостями? — так же широко улыбнулась ему в ответ. — Там очень много цифр и расчётов. Так хочется перепроверить данные. Четыре дня. Не меньше.

— Ну четыре, так четыре, — вдруг согласился Миронов и подмигнул мне. — Всегда знал, что в этом банке работают самые грамотные и лучшие сотрудники.

Взгляд его стальных глаз оставался холодным и равнодушным. Он кивнул и быстро прошёл в помещение. Улыбка в секунду покинула моё лицо. Усачёва взяла меня за руку и потащила со ступенек.

— Не поняла… — задумчиво произнесла она. — Вы от ненависти друг друга чуть не спалили. Впервые происходит что-то, о чём я не знаю, — и кинула на меня проницательный взгляд. — Не расскажешь?

— Нет. Дольше жить будешь, лучше спать, — парировала в ответ.

— Ладно, — ухмыльнулась Светка, безропотно соглашаясь.

Я же остановилась, достала свой смартфон и набрала домашний номер сестры в надежде, что надо мной пошутили. А потом позвонила ей на мобильный. Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Чёрт! Почему всё так плохо? Наказание прям за что-то, не иначе.

— Ну ты идёшь? — нетерпеливо переминалась с ноги на ногу подруга.

— Нет. Извини. У меня неотложное дело, — и развернулась обратно в банк. К шефу. Отпрашиваться с работы или…Увольняться. Надо срочно ехать к сестре!

Через несколько минут я стояла около дверей Пантелеева. Постучала, зашла. Старый кот полулежал в своём кресле, покачиваясь на нём, и задумчиво смотрел в монитор своего компьютера.

— Геннадий Петрович, я хочу уволиться.

— Почему? — вскинул брови от удивления начальник.

— Не справилась с полномочиями и ответственностью, возложенными на меня.

— Такую ценную сотрудницу мы не можем так просто отпустить, — заговорил приторно мягким голосом шеф.

— И всё же я буду настаивать.

— Уволишься, если хочешь. Но по закону отработаешь ещё месяц на своей должности, пока мы не подберём тебе достойную замену.

— Знаете… — я улыбнулась, чувствуя своё полное поражение. — Ведь могу просто не выйти на работу.

— Тогда обещаю тебе, что ни одно приличное учреждение тебя к себе не возьмёт.

— Ну что ж теперь. Придётся менять профессию, — развернулась и пошла из кабинета шефа.

— Воронова! — услышала оклик и повернулась. — Сегодня отдыхай. Какая муха тебя укусила? Но завтра жду тебя на работе. Надеюсь, ты одумаешься.

В глазах Пантелеева сверкнул недобрый, насмешливый огонёк. Да какая теперь разница?

Дальше всё пролетело как в тумане. Такси, моя поездка в пригород. Наглухо закрытый дом без признаков, что там кто-то есть. Зря не забрала у Янки ключи, когда она меняла замки, решив сохранить личное пространство от своего «ненаглядного». Всё откладывала. И вот, пожалуйста!

На обратной дороге незнакомым, не менее громким звуком тренькнул в сумке артефакт. Двумя пальцами вытащила телефон, как какую-то дрянь. Выкинула бы давно, но умом понимала, что это единственное средство связи с сестрой и племянницей. Радовало во всей истории только то, что Вадька уехал к тётке в деревню на неделю отдохнуть перед школой. Каникулы заканчивались, и сестра решила, что для здоровья ему будет полезно погулять по лесу да порыбачить с дядькой на речке.

Палец нажал кнопку. Конечно, ммс-ка. Моим глазам предстала фотография связанной злющей Янки и вторая — зарёванного ребёнка. Я закрыла рот рукой в ужасе и едва не согнулась пополам от душевной боли. Скоты! Самые настоящие скоты! Глазами, полными слёз, прочитала ниже приписку: «Крайний срок — завтра. Не делай глупостей. Усекла?» Конечно, усекла. Любой дуре будет понятно.

Рассчиталась за такси и зашла в подъезд. Вдох — выдох. Соберись. Надо разложить всё по полочкам. Пришло время вспомнить детскую считалочку. Она мне поможет.

Раз ступенька. Два ступенька. Хочешь, Миронов, подпись и одобрение?

Три — четыре. Не дождёшься. Пять. Ты меня разозлил. Очень сильно. А перед этим загнал в угол.

Семь ступенька. Не-ет, привёл в бешенство! На этом поставим точку. Десять.

А вот и новый пролёт.

Раз ступенька. Два ступенька. Есть другой способ вытащить сестру и племяшку.

Три — четыре. Алан Кассий. Ты мне как раз и поможешь.

Пять — шесть. Ребёнок тебе нужен. Обойдёшься.

Семь — восемь. Современные средства контрацепции — наше всё.

Девять — десять. Послать всех и ехать прямым ходом в полицию. А если там всё куплено и бандиты обо всём узнают? Они же просто убьют моих… Они угрожали… Нет. Полиция пока — крайний вариант.

Я стояла перед своей дверью. Ключи в руке. Злость… Нет, скорее, ярость разъедала мою кровь и расставляла приоритеты. Решение оказалось простым и не трудным. Всего-то нужно было забыть о себе и смириться.

Миронов. Как же я тебя ненавижу. Ровно настолько, насколько люблю свою сестру и племянницу; готова сделать для них всё, чтобы спасти.

Миронов. Дать тебе возможность добиться желаемого и одобрить новый кредит, который ты благополучно сольёшь, став банкротом? Не получится. Нет. Не со мной. Что так, что этак — в живых не оставят. Деньги немалые.

Уж если выбирать, кому идти на уступки, то… Я улыбнулась. Алан Кассий. Почему бы мне не воспользоваться твоими услугами? Всё, что нужно, — это вытащить сестру и куда-нибудь отправить её с детьми отсюда подальше. Например, к тётке в глухую деревню, где сейчас Вадька. Небольшой двухнедельный отпуск им не помешает. Главное, вытащить их из цепких лап бандитов, и почему бы не с помощью чернокнижника?

Он хотел воспользоваться мной. Отвечу ему тем же. Одна ночь. Как-нибудь переживу это весёлое приключение. Да и секс с ним будет замечательный. Красивый мужик, всё при нём. Почему нет? Всё лучше, чем прогнуться под лысого буратино.

Ребёнка ему. Как же… Обойдётся. Хорошо, что в наше время уже давно существуют медицинские препараты, которые помогут не забеременеть. Одна таблетка — сорванный цикл. Я устрою себе внеплановые менструации. Здоровье жаль, но чего мне бояться? Всё равно до полнолуния недолго осталось. Потом просто не будет времени.

После утренней ссоры с випом придётся приложить усилия, чтобы заставить Алана первым подойти ко мне. А дальше… Дальше договоримся.

Я стояла перед распахнутым шкафом и размышляла, что надеть. Уверенность, что найду его в «Альфине», грела душу. Тонкое платье длиной чуть выше колен, цвета алой крови, давно висело у меня в гардеробе. Самый лучший повод выгулять наряд в люди. Стать красной тряпкой для племенного быка. Если не врал, и ему позарез нужен ребёнок от меня. Сомнений в том, что колдун сдержит своё обещание, если договоримся, не было. Такие словами не бросаются.

Глава 9. Отверженная

Отвратительное настроение не покидало, превращаясь в регулярные вспышки раздражения. Не помог даже тренажёрный зал и бассейн. Место, где он с особым остервенением выплёскивал из себя негативные эмоции до усталости. Усталости дождался, а злость продолжала вить свою паутину, как чёрная паучиха. Он и не помнил, когда так терял самообладание. Девчонка снова вывела его из себя. Что у неё творится в голове? Сейчас он чувствовал себя зверем в клетке, который не может выбраться наружу, запертый обстоятельствами и собственной гордостью.

Этот день стал для многих работников его заведения чёрным, а для кого-то и последним рабочим днём. Несколько служащих оказались уволенными сразу же, как только он приехал на работу. В том числе и лицемерный бармен, падкий до чужих денег. Давно пора было навести порядок. Распустились.

Был ли он обижен на её выходку в банке? Да. Обижаются на тех, кто не оправдывает ожиданий. Хороший урок от высших сил, чтобы показать ему, как он слаб и уязвим в то время, когда он утвердился в своём превосходстве над окружающими.

Он ждал от неё хотя бы дружеской улыбки, доверия и симпатии за проявленные участие, заботу. Хотел защитить, а взамен получил шквал обвинений и неприязнь.

Девушка, которая была ему небезразлична, отказалась от него. Её холодный ледяной тон — «я вам не верю и знать вас не хочу» — разрезал самолюбие на две части, заставив его поверить, что он проиграл. Он ушёл от неё раздосадованный и побеждённый. Навсегда. Строптивая бестия, которая трепетала от его объятий и поцелуев, волновала и заставляла сердце биться чаще, отказала ему в очередной и последний раз. У него тоже есть гордость. Значит, не получилось. Каждый отвечает сам за себя.

Он, наконец, разобрался с письмами и счетами и вышел из своего кабинета, чтобы в последний раз пойти и осмотреть по-хозяйски своё заведение. Прошёл по коридору в первый зал и остановился, как вкопанный, чувствуя, как кровь закипает в его жилах, словно лава. Она что, издевается над ним? Зачем явилась сюда? Сидит за барной стойкой в вызывающем ярко-красном платье и пьёт шампанское… Отмечает свою победу над ним? Такая манящая и сексуальная.

Русые локоны, присобранные наверху тонкой заколкой, единственным украшением в её облике, свободно ниспадали ей на плечи, в то же время подчёркивая изгибы изящной шеи. Девичья грудь была обтянута платьем, показывая все достоинства, одновременно ничего лишнего не открывая. Равно как и тонкая талия, округлая попка пряталась под этим нарядом вызывающего цвета. Смотрел на стройные ножки, между которых он предпочёл бы вклиниться, врываясь в податливое тело своей твёрдой эрекцией, чтобы усмирить её строптивый характер и показать, кто главный, и не отдавая себе отчёта любовался девушкой. В который раз.

Ноги, сами не ведая, что творят, вынесли к ней. Любопытство, интерес, надежда быстро перекрыли с лихвой все отрицательные эмоции, которые он испытывал весь день, словно и не было никакой ссоры. Встал за её спиной, вдохнул знакомый аромат. Произнёс над ухом как можно спокойнее:

— Юля, — с трепетом наблюдая, как она разворачивается.

— Алан, — улыбнулась нежной улыбкой.

— Что ты тут делаешь? — он старался говорить как можно холоднее и беспристрастней.

— Клуб твой понравился, — будто между прочим, произнесла она. — Решила отдохнуть после рабочего дня, — и сделала глоток из фужера.

Пьяненькая, но не сильно. Видимо, здесь недавно. Он не мог и не хотел отвести от неё взгляд, продолжая любоваться.

— Ты одна?

— Нет, нас здесь много, — и она махнула рукой, показывая на прибывающих гостей.

Насмехается? Недолго думая, он подхватил её под локоть.

— Вставай. Пошли со мной.

Ясно, что одна. Ясно, что не признается сама, зачем приехала. Ясно, что случилось что-то. Скорей всего, что-то серьёзное. Он смотрел в фиалковые глаза и понимал, что Юлия не договаривает. И злился за то, что она играет в свои игры вместо того, чтобы просто поговорить с ним.

— Куда ты меня тащишь? — возмутилась девушка его железной хваткой.

— А то не знаешь, — рявкнул он, уводя за собой в свой кабинет. Там ему никто не помешает докопаться до правды.

— Мне больно, — взмолилась она.

Он ослабил захват. Знала бы, как сама умеет делать больно. Но молчал. Не к лицу мужчине жаловаться и препираться, особенно с… он осёкся в своих мыслях… с любимой женщиной? Так он хотел себе сказать? Бред. Они мало знакомы.

Завёл её к себе в обитель, закрыл двери на ключ, чтобы не сбежала, и развернул к себе лицом.

— Чего ты хочешь?

Молчание…

— Отвечай! — рявкнул на неё, увидел, как она вздрогнула от неожиданности или страха, и едва не возненавидел себя за это.

Рассердился на неё за то, что вызвала в нём эти чувства, и на себя за то, что позволил себе рассердиться.

— Мне нужна помощь, — тихо, но внятно произнесла она, не сводя с него пристального взгляда.

Девушка не выглядела просительницей. Она пришла, как победительница, и, судя по всему, нисколько не корила себя за своё поведение утром. Смотрела на него с вызовом, немного насмешливо. Гордая, самолюбивая. Обида тут же напомнила о себе волной раздражения и недовольства. Не эти чувства он хотел видеть в её глазах и на лице, в поведении. Но девушка упустила одну небольшую деталь.

Интересно, а насколько она нуждается в нём? Насколько сильна? Как быстро сломается и признается?

— Уходи, — он рискнул и указал ей на дверь.

— Что? — Удивление, мелькнувшее в её взгляде, подсказало ему, что он на правильном пути.

— Уходи отсюда.

— Алан… — Взгляд, полный непонимания с разочарованием на лице.

Алкогольный напиток послужит хорошим стимулятором вывести всё, что она чувствует, на чистую воду. Зря, Юля, выпила. Зря. Он мысленно улыбнулся и, сохраняя невозмутимый вид, подошёл к ней очень близко, вдохнул приятный аромат кожи, смешанный с ароматом духов. Так захотелось взять в руку её локон, накрутить себе на палец… Так и есть. Мягкий, похожий на шёлк.

Отодвинул прядь, освобождая небольшое ушко, чтобы прошептать в него:

— И на что ты готова пойти, чтобы получить мою помощь?

Отошёл на шаг, не в силах не смотреть. Такая привлекательная. Такая желанная.

— Чего ты хочешь? — она решила перехватить инициативу. Не выйдет, девочка.

— Я спросил, на что ты готова пойти, чтобы получить мою помощь?

Он выжидал.

— На многое, — едким бальзамом на его душу пролились её слова, и не понимал, почему едким…

— На всё?

— Почти… — тихо прозвучал её нежный голос.

— Почти меня не устраивает, — добавил твёрже. — На всё?

— На всё, — и она с вызовом, слегка прищурясь, посмотрела ему в глаза.

Зачем ты меня провоцируешь, Юля?

Радость победы смешалась с разочарованием, которые нахлынули в душу. Так жить ей сильно хочется? Новая угроза, и она передумала? Усмехнулся.

— Раздевайся.

— Что? — её недоуменный взгляд только распалил желание довести игру до конца.

— Раздевайся, — и отошёл на несколько шагов назад, продолжая сохранять невозмутимый вид.

Кинься она на него с кулаками в ярости, и он прижмёт её к себе крепко, поцелует и никуда не отпустит. И смотрел, как тонкие пальчики потянулись к молнии на боку, чтобы расстегнуть платье. Что ж ты делаешь, Юленька… Зачем всё портишь?

Он смотрел, как тонкая ткань струящимся потоком упала на пол, открывая его взгляду соблазнительные формы в белом кружевном белье и ажурных чулках. Во рту пересохло. Почувствовал, как наливается тяжестью пах, сцепил зубы, чтобы не разразиться ругательствами.

— Подойди ко мне, — приказал ей почти сквозь зубы, с трепетом следя за тем, как переступает она платье и приближается к нему.

Юлия смотрела ему в глаза, как смотрит человек, сделавший свой главный выбор. Снисходительно и безразлично… Она отсутствовала рядом с ним. Он не понимал, откуда столько смирения и безотказности на грани дерзости и нахальства. Не узнавал девушку и не понимал причин. Это бесило.

Протянул руку, обхватил за талию, приближая к себе. Впился в пухлые, мягкие губки, грубо раздвигая их языком, проникая внутрь, как можно глубже. Со всей страстью, которую в себе душил все эти дни в попытках получить непокорную. Зарылся другой рукой в её мягкие длинные волосы, не давая возможности контролировать ситуацию, пока она не застонала в его объятиях. Понял, что слабее её в своём порыве, оторвался.

— Хочешь меня? — спросил просто.

— Да, — ответила она тихо.

Его рука скользнула по гибкой девичьей спине вниз, проникая под ткань трусиков, и он заметил, как резко напряглось её тело, увидел сомнение на красивом лице. Резко нахлынуло недовольство, смешалось с возбуждением, превращаясь в странное желание наказать её за неискренность.

Чётко понял, что Юля ему лжёт.

Рассердился. Очень сильно. Что-что, но заниматься сексом с женщиной, которую не возбуждает… Что-то ускользало. Там, на кухне, она была другой. Он чувствовал её страсть. Что сейчас не так? Что именно? Как узнать, если только не…

— Раздень меня, — отдал очередной приказ и почувствовал на своей рубашке её пальчики, растёгивающие пуговицы.

Её ладонь легла на кожу его груди, обжигая своим теплом, направилась вниз и спустилась на кубики его пресса. Затаил дыхание, сходя с ума от желания. Меньше всего он хотел сорваться. Больше всего желал увидеть свою Юлю снова. Ту, о которой мечтал.

Дыхание участилось, стало глубже. Он её хотел, и очень сильно. Но сильнее хотел прорвать этот заслон, что выстроила она старательно между ними. Ложью, безразличным взглядом, этой ненужной и необъяснимой покорностью. Эту бетонную стену, будто он бесчувственное чудовище.

— Секс втроём никогда не пробовала? Мне было бы интересно посмотреть на то, как ты будешь любить другую женщину.

— Ты серьёзно? — уголок её губы разочарованно дёрнулся верх, превращая его в приличную сволочь. Хотя теперь с веской причиной.

Выдержал взгляд, в котором проскользнули презрение и гнев к нему. Уже лучше. Настоящие эмоции появились. Но, похоже, их недостаточно для признания. Досада усиливалась. Первая же начала этот цирк. Отступать поздно.

— Равноценный будет обмен за риски, — сарказмом, словно плетью, подхлестнул её, загоняя дикарку на тумбу.

— Это твоё согласие и условие?

— Да.

Снова гневный блеск в её глазах, на губах лёгкая полуулыбка… И новая волна безразличия сделала восковыми черты любимого лица.

Да что ж такое-то! Она похожа на упрямую козу, идущую на закланье. Где та самолюбивая девчонка? Это не он сейчас ломает её, но то, что случилось за время его отсутствия. Зря он её оставил. Нельзя было отпускать.

Он по-прежнему прижимал к себе гибкое тело, рукой сжимая её ягодицу. Пальцы скользнули между полушариями, провели по узкому колечку, погладили его. Отметил очередную волну напряжения.

— Сначала сделаешь мне минет, а потом пойдёшь в зал, как есть. Искать себе партнёршу для продолжения.

И она промолчала! Промолчала в ответ, чем привела его в необъяснимую ярость. Её руки расстегнули пряжку ремня… Он не выдержал. Отступил на шаг. В душе разразилась буря эмоций.

Алан понимал, что Юля намеренно ломает себя. Только сильный духом человек способен на такое… Или очень слабый. Дешёвый пластилин, бери и лепи. Таких у него было много. А если это второе, и дух тигра ошибся?

Негодование, недовольство, страстное желание продолжить, чтобы потом с лихвой вернуть своими ласками, сказать, что всё это — глупая проверка. Что не нужен ему никто, кроме неё. Эти эмоции и ещё другие, которые он попросту не смог уловить из-за неоднозначности ситуации.

— Ты так боишься потерять свою жизнь? — В его голосе прозвучало презрение, смешиваясь с разочарованием.

— Я всего лишь хочу вытащить сестру и её маленькую дочь из лап бандитов, — вдруг произнесла она, вмиг превратив его в ничтожество.

— Что-о? — он резко отшатнулся, нахмурил брови, вникая в её слова. — Почему сразу мне не сказала?

И снова молчание. Взгляд, наполненный уже раскаянием? Дура-баба!

— Одевайся, — отрывисто бросил и вышел в туалетную комнату.

Открыл холодную воду, набрал полную пригоршню и вылил себе на голову, умылся. Остыть не помешает. Смотрел на себя в зеркало, ловя свой тяжёлый взгляд. Выбил признание, но какой ценой! Значит, самопожертвование. Пошла на этот фарс ради родных, чтобы пройти свой путь до конца. К нему пришла за защитой. К нему!

Иногда человека надо отпустить, чтобы он понял и расставил приоритеты. Он ушёл, и это оказалось правильным, хотя и не осознанным решением дать ей шанс почувствовать себя без его поддержки и давления. Учитель оказался прав — каждый человек имеет право на собственный выбор. Обстоятельства сыграли с ней злую шутку, но лишь убедили его в том, что предназначение исполнится.

Вернулся в кабинет, с удовольствием отметив, что она оделась. Взял рацию в руку.

— Женя. Зайди ко мне.

— Алан, — услышал её голос.

— Молчи, — рявкнул ей.

Дверь открылась. Зашёл охранник.

— Отвезёшь эту даму домой, проводишь до квартиры, убедишься, что там всё в порядке. Вернёшься.

— Понял, — с бойкой готовностью произнёс Женя и повернулся к ней. — Пойдёмте.

— Алан, — она снова обратилась к нему с немой просьбой, наблюдая за ним усталым взглядом, полным безнадёжности.

— Езжай домой, Юля. Пожалуйста, — глухо произнёс и добавил. — И глупостей не наделай.

Дождался, когда закроется за ними дверь. Она ушла и не оглянулась. Он закрыл глаза. Так скверно ещё никогда не было. Желание броситься следом и остановить её боролось с осознанием, что сейчас не до выяснений. Не время ему проявлять эмоции.

Уже через пять минут после отъезда девушки чёрный «Ламборджини», резко взревев мотором, растворился в ночном городе в неизвестном направлении.

Глава 10. Fortunae Rotam

Я смотрела на него и не могла поверить в то, что мой план полностью провалился. Почему? Что с ним произошло? Так просто взять и отказаться от подарка на блюдечке с голубой каёмочкой! Ну с красненькой. Сути не меняет. Перед глазами до сих пор стоял его сердитый взгляд, которым он одарил меня на прощанье. И он сам с мокрыми волосами, как после холодного душа, отправивший меня домой.

Он мне не поможет. Это сильно удручало, потому что мой план послать Миронова ко всем чертям летел в никуда. Обижало ли? Кто его знает… Может, мне и правда надо было просто поговорить, а не устраивать театр. В любом случае, что так, что эдак ситуация оказалась дрянь.

— Да отпустите уже меня! — возмутилась я, вырывая руку из лап охранника Жени.

— Не велено, — мрачно произнёс русский богатырь, продолжая следовать за мной.

Охранник вывел меня через служебный вход на парковку и усадил в чёрный джип.

— Куда ехать изволите? — он внимательно уставился на меня. Цербер дяди Алана.

Продиктовала ему адрес и добавила:

— Вам делать больше нечего? Я сама на такси доберусь.

Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида, загадочно прищурился и улыбнулся:

— Вы единственная гостья за два года моей работы у шефа, которую мне велели доставить домой. Неужели думаете, что я не выполню поручение?

Ого, Женя оказался более разговорчивым, чем я могла предположить. Столько слов. Не оторвал бы ему шеф голову за излишнюю болтливость. Я недовольно фыркнула и отвернулась к окну созерцать ночной город, пролетающий мимо под звуки песен Патрисии Каас.

Машина мягко припарковалась около подъезда. Личная охрана довела меня до квартиры, проверила всё внутри бесцеремонно и профессионально и, не задавая лишних вопросов, исчезла в неизвестном направлении, порекомендовав закрыться на все замки. Впрочем, что я и сделала. Настроение было отвратительным. В голове прокручивались события прошедшего дня и вечера.

Сначала морально растоптал, потом заставил рассказать всё и отправил восвояси. Сама виновата… Зря к нему вообще поехала. Но ведь не довёл свою жестокую игру до конца и отступил. Что поменялось? В цинике проснулись совесть и сострадание или он понял, что победил и остыл? Последнее — нелогично. Я же видела, какими глазами он смотрел на меня, как вёл себя, несмотря на беспристрастный голос и словно окаменевшие черты лица. Играл со мной как голодная кошка с мышкой, чтобы дать мне понять мою несостоятельность… У него получилось.

Что делать дальше — понятия не имела. На автомате разделась, сходила в душ. Сильно разболелась голова, похоже, от шампанского на голодный желудок, поэтому выпила таблетку и улеглась спать. Ничего, Янусик, я тебя обязательно вытащу! И тебя, и нашу малявку. Утро вечера мудренее. Обязательно найдётся способ на свежую голову.

Не знаю, сколько я проспала, но проснулась от дребезжания своего сотового на тумбочке. Подхватила рукой телефон и увидела, что меня вызывает Янка. Что за новость? Как так?

Нажала кнопку ответа и услышала тихий голос своей сестрёнки:

— Юль, приезжай.

— Ян, с тобой всё в порядке?

— Да-да, — голос звучит глухо. — Пожалуйста, приезжай.

Недолго думая, я соскакиваю и начинаю собираться. Хватаю красное платье, как единственный вариант, и в спешке натягиваю на себя. Быстро причёсываюсь и вызываю такси. Пока перекусываю корочкой пресного безвкусного хлеба и выпиваю стакан воды, сбивая жажду, подъезжает машина. Выскакиваю из дома и прыгаю в жёлтый автомобиль, диктую адрес. Быстрее же! Тороплюсь к сестре.

На улице ещё темно. Глубокая ночь. Часа три, не больше. Мимо пролетают огни домов, фонарей, светофоров. На улицах пусто, и никто не мешает мне двигаться по нужному адресу. Вот и дом сестры, с тёмными окнами, погружённый в крепкий подутренний сон. Что происходит?

Я быстро расплачиваюсь с неразговорчивым таксистом, удивляюсь, зачем ему ночью тёмные очки. Ну да мало ли… Выскальзываю из автомобиля и иду быстрым шагом в дом. Подул лёгкий ветерок. Зашелестела листва на ветках деревьев, разбавляя мертвую тишину. Входная дверь приоткрыта. Меня ждут. Захожу в холл, рукой пытаюсь найти выключатель. Щёлк. Ничего. Что всё-таки происходит?

Вдруг перед глазами на полу начинают проявляться очертания белой звезды. Довольно большой по размеру. Она испускает лёгкое свечение с голубым оттенком и вдруг внезапно вспыхивает по контуру огнём. Пламя быстро разгорается вверх в человеческий рост, и я слышу речитатив на незнакомом языке. Что-то мне подсказывает: кого-то призывают. Яркий свет, отбрасываемый огнём, показывает, что я уже и не в доме сестры, но снова в том самом зале с древними письменами из сна. Всё так достоверно и реально. Это меня запутывает окончательно. Вроде к сестре приехала…

Напевное наречие усиливается, превращаясь в красивую своеобразную музыку, которую хочется слушать и слышать. Мне хорошо и спокойно. Любопытно. Я присаживаюсь на пол и вдруг вижу, как в фигуре огня, отрисованной звездой, начинает проявляться какая-то тень. Чёрная, она увеличивается стремительно, приобретая очертания вполне осязаемые. Только подойди и потрогай. Но моё тело цепенеет, сидя на холодном полу. Словно каменные плиты высасывают моё тепло, потому что я вижу в пентакле чернокожее высокое чудовище с красными, нет, кровавыми глазами. Сразу заломило виски. Я смотрю и замечаю треугольный подбородок с раздвоенным концом, как у змеи, и чётко очерченные скулы. И крючкообразный длинный нос, тонкие губы и высокий лоб, переходящий с двух сторон в завитые рога, как у горного козла. Сердце заколотилось, во рту пересохло. В нос бьёт отвратительный запах разложения вперемешку с плесенью. Я очень хочу убежать, но не могу оторвать руки-ноги от пола.

По всему залу глухим раскатом разносится, словно шипение змеи:

— Ссссделка-а-аа…

Вздрагиваю от пронизывающего моё тело слова и очень хочу к Янке. Зажмуриваюсь и вдруг оказываюсь у неё дома, сидящей на диване. Рядом спит малышка Эрика. Вижу сестру, связанную по рукам и ногам, на стуле, уронившую подбородок на грудь. Дремлет.

— Я-я-янка-а-а! — соскакиваю и бегу к ней, пытаюсь разбудить. Треплю её за волосы, легко бью по щекам. — Янка! Очнись же! Наркотиками, что ли, накачали?

Она не реагирует. Так же, как меня не видят и не слышат два амбала, играющие рядом за журнальным столиком в карты. Курят, ругаются матом, блеют, как два козла.

Зато вижу я то, что никому другому видеть не дано и не нужно. Я вижу, как по лестнице со второго этажа спускается чёрная тень. И не тень вовсе, а тот, кого вызывали. Огромный, под два метра. Руки, ноги, худое туловище, затянутое чёрной кожей, внушительные гениталии. Температура в помещении быстро начинает падать, словно на улице зима, а в доме пораскрывали окна. Изо рта вырывается облачко пара. Холодно. Начинает моргать свет в доме, будто перегрузки в энергосистеме. Ещё чуть-чуть — и не выдержит электропроводка. Янка спит, и Эрика тоже. И два бандита играть продолжают, матерясь на неполадки в электросетях.

Чудовище подходит к первому, бандит ёжится и осматривается в поисках тёплой одежды.

— Тебе не кажется, что стало холодно?

— Водки выпей, — отвечает ему второй.

— Не хочу, — он продолжает озираться. — Как-то… Не по себе мне. Страшно, что ли.

— Придурок, кого испугался?

— Не знаю, — морщится бандит, думает, напрягая свои несколько извилин.

А демон в это время берёт его голову в свои лапы, обвивая лицо длинными когтями, и закрывает глаза. Ни один, ни другой амбал будто ничего не замечают.

Второй встаёт, тянется и зевает:

— Мне надо отлить, — и уходит.

Я смотрю и вижу, как чудовище опускает голову к темени бандита, присасывается ртом к мужской лысине и начинает… Начинает пить его, как будто человек есть сосуд с жидкостью. Меня пробивает озноб. Тело потряхивает, мышцы зажаты и скручены в пружину, готовую распрямиться. Сердце вот-вот выскочит из груди.

Человек закрывает глаза и начинает раскачиваться в такт глоткам пришельца. Вижу, как к губам существа тянется серебристой струйкой энергия, вытекая из амбала, а сам бандит бледнеет, лицо начинает покрываться морщинами, как в фильме ужаса. Человек стареет прямо на глазах, дряхлеет, превращается в развалину. Ещё чуть-чуть — и свалится замертво, но сущность отпускает его и озирается по сторонам.

Как раз в эту минуту возвращается второй бандит и садится напротив первого. Первый открывает глаза, подёрнутые старческой поволокой, и улыбается:

— Спать мне хочется, сильно. Устал я.

— Кого спать? У нас вон эти под приглядом, братан, — и кивает на моих сестру с племяшкой.

Но почему он не видит изменений? Что перед ним сидит старик?

Демон медленно приближается ко второму и также заходит к нему сзади, чтобы сделать с ним всё то же самое, что и с первым. Закрываю глаза, чтобы услышать гневное:

— Как ты здесь оказалась?

Поднимаю веки, передо мной стоит Алан, босой, в черных брюках и рубашке. Рядом с ним огромный полосатый зверь, щерит мне свои зубы в усмешке. Мол, привет, красавица. Чувствую, улыбается кошка. Рада видеть.

Перевожу взгляд снова на чернокнижника и вздрагиваю: его глаза не похожи на глаза человека. Они полностью чёрные, но в них полыхают огненные искры. На лице ни единой эмоции. Колдун взмахивает рукой перед моими глазами.

— ABIRE, — слышу я и погружаюсь во тьму. Падаю в тёмную пропасть.

И тут раздаётся звонок в дверь. Настойчивая резкая трель, которая выводит меня из состояния заторможенности, так сильно похожего на сон.

Встала, завернулась в одеяло и пошла смотреть, кто пожаловал. Прохладный пол быстро согнал остатки сна. По дороге взгляд упал на будильник. Пять утра. На работу скоро. Какая к чёрту работа? Совсем не хочется, и что делать дальше — не знаю.

Кого ещё там принесло? Заглянула в глазок и увидела Кассия. Вдруг всё вспомнила. Мои пальцы сами щёлкнули замком.

— Собирайся, — услышала его голос. Невозмутимый и спокойный, как будто немного уставший.

Странно, подруги моего взъерошенного вида после сна всегда пугались…

— Куда?

— Поедем, — он окинул меня небрежным взглядом. — Покажешь, где сестра живёт.

— Её там нет. Я вчера к ней ездила — дом был закрыт.

— Она находится недалеко. В том же районе. Пустующий дом сняли за день до их похищения. Хорошо, что бандиты решили сильно не напрягаться, зная, что ты никуда от них не денешься.

— Откуда знаешь, что она там? Колдовство?

— Я тебе уже рассказывал, где оказываются люди, которые во всём видят мистику.

— И всё-таки? — я упёрлась и увидела знакомый лукавый огонёк в его глазах.

— Друзья хорошие есть, Юля, — произнёс Алан. — Так ты будешь собираться или нет?

Больше объяснений мне не потребовалось. Сердце сильнее забилось от радости. Не знаю, что произошло ночью, но, похоже, у меня снова появился вип-спасатель. Если он мне и правда вернёт близких… Руки выудили из шкафа джинсы, рубашку. Хороший улов. Не помешает одежда поудобней. Настроение улучшалось с каждой минутой. Исчезла в ванной комнате, чтобы вынырнуть из неё через пятнадцать минут.

Вип-спасатель всё это время осваивался у меня на кухне, а вернее, в моём холодильнике, выкопав из его недр всё, чем можно позавтракать.

Несмотря на то, что кусок в горло не лез от волнения, я заставила себя съесть бутерброд, запив его чашкой кофе под неустанным вниманием Алана. Разговаривать с ним не очень хотелось, так как меня обуревали смешанные чувства. Калейдоскоп обиды, стыда, неловкости, злости, возмущения перехлёстывался благодарностью. Я чувствовала, что всё будет хорошо. Ещё понимала, что извиняться за своё поведение он не собирается. Как же… Чего мне будет стоить его помощь с сестрой, не то что спрашивать, даже думать не хотелось. Впрочем, о чём это я? Он сам отказался от сделки.

Сделки? Вдруг я вспомнила это слово, произнесённое с шипением кем-то там, в том сне, и вздрогнула. Увидела, как вопросительно приподнял свою бровь Кассий и, не дождавшись пояснений, наконец прервал молчание:

— Поехали уже. Времени не очень много. Надо спешить.

Во дворе уже стоял вчерашний джип с Женей за рулём. Всё-таки личный водитель. Охрана вежливо кивнула в приветствии и отвернулась в ожидании, пока воин-освободитель усадит в салон меня, а затем разместится сам. Хорошо, внутри места было много — у меня сразу получилось занять личную территорию подальше от Алана. Он увидел моё желание сохранять суверенитет, усмехнулся и не стал лезть налаживать дипломатические связи.

В пригород попали довольно быстро, так как ехали в противотоке почти без пробок. Загадочный вип-детектив куда-то позвонил, и ещё через десять минут машина подъехала к небольшому дому на соседней улице от дома Янки.

— Здесь они.

— Мне с вами? — вскинулся Женя.

— Нет. Сами справимся.

— Ты уверен? — я внимательно посмотрела на мужчину. Там же, кроме сестры, будут и бандиты!

Алан только хмыкнул, выбрался из машины и уверенно направился по дорожке, ведущей прямо на крыльцо. Ещё два шага — и он нажимает на дверную ручку. Я вылетаю из джипа следом за ним и вижу его руку, которой он останавливает меня, — не спеши. Заходит. Слышу небольшой шум и Янкины ругательства. Мои нервы на пределе, и я забегаю в дом.

Перед глазами открывается картина: на полу лежат два товарища, ну точно из моего сна. Сразу видно: как шли, так и попадали. Никаких физических изменений в этих нелюдях, но спят мертвецким сном. На диване моя сестра прижимает к себе дочку, с изумлённым видом пытается оценить обстановку. Мебель, цвет стен, планировка дома, как во сне. Только почему я тогда решила, что это Янкин дом?

— Юль, — выдыхает радостно сестрёнка, завидев меня. — Как ты нас нашла?

— Это не я, — только и успеваю ей сказать, налетая на своих обеих девчонок. Начинаю их тискать, не обращая внимания на Алана, который наклоняется поочередно к каждому бандиту, проверяя их.

— Ты представляешь… Эти козлы, странные, — она кивает на мужиков, — минут пять назад вырубились. Как раз перед вашим приходом. Развязали верёвки и попа́дали… Замертво… Ничего понять не могу.

Конечно, представляю. Теперь я много чего представляю…

— Они вас обижали? — спрашиваю её.

— Козлы они! — Янка категорична.

— Надо уходить, — слышу тихий, требовательный голос Кассия.

— Они живые? — моё любопытство пересиливает, потому что я хорошо помню сон.

— С трудом, на самом деле, — пристальный взгляд Алана заставляет меня поёжиться. Я осознаю, что скрыть мои знания о ночных приключениях не получится. Он всё знает.

— Это как?

— Об этом позже, — он недовольно хмурится. Понимаю, что лишние вопросы ему от Янки не нужны, и замолкаю.

Мы встаём, чтобы ни секунды более здесь не оставаться. Я осматриваюсь и вижу цветы в кадках. Буйная зелёная листва вся почернела и увяла, как после химической атаки.

— Смотри, что с цветами, — показываю сестре.

— Я заметила. С ними что-то случилось за ночь. И представляешь, в доме вся проводка погорела. Ни свет не включить, ни электрочайник. В туалет пришлось с открытой дверью ходить, а вместо горячего чая водой из-под крана давиться.

— Как тебя зовут? — это маленькая сорвиголова уже знакомится с випом.

— Алан.

— Хорошо, — кивает ему девочка и берёт его за пальцы. — Меня Эрика. Можешь взять меня на руки.

Вижу, как улыбается мужчина и подхватывает кокетку на руки, не забывая многозначительно посмотреть на меня. Учись, мол, как надо общаться с мужчинами. Это что? Флирт? И чувствую тычок в бок от сестры.

— Это кто?

— Клиент нашего банка, — представляю Кассия и вижу, как у мужчины едут брови вверх от неприкрытого удивления.

— Алан Кассий, — он подходит и подаёт руку моей старшей сестре в приветствии.

— Как-то ты странно его представила, — задумчиво тянет Янка, осмысливая, какую роль он играет в моей жизни, и вздыхает. — Пошли из этого гнезда порока побыстрее.

— А куда? — спрашиваю у мужчины.

— Подальше из этого района, — и, обращаясь к Янке, уточняет, — есть где переждать?

— Есть, — говорит сестра. — В трёхстах километрах от города деревня. Там мой сын, тётка.

— Живо в машину. Туда и поедем.

— А вещи? — хмурится сестра.

— Нельзя, — отрезает вип, — купите на месте новое, — и приглашает на выход.

Мы покидаем дом. Я лишь смотрю, как довольно визжит ребёнок на плечах у Кассия. Интересно… Эрика всегда с настороженностью относилась к незнакомцам.

Через минуту мы с сестрой и племянницей дружно упаковались на заднее сиденье автомобиля. После короткого знакомства с Женей и обмена любезностями машина набрала скорость и понесла нас в заданном направлении.

— Что им от тебя надо? — Янка, недолго думая, начала свой допрос.

— Одобрить бумаги на получение большой суммы денег. Я отказалась, потому что бумаги плохие. Вот теперь шантажируют. Не били вас? — я с беспокойством смотрю на Янку.

— Нет, но нервы потрепали. Скоты! — выругалась сестра. — Они матом при Эрике. Мой ребёнок такого наслушался!

— Да… — вдруг с иронией заявил Женя с переднего сиденья. — Такие ни Лермонтова не процитируют, ни Чайковского не напоют.

— А вы напоёте? — со скепсисом спросила Янка, с подозрением уставившись на шкаф за рулём.

Впрочем, точно так же на Евгения уставилась и я. А шкаф… Шкаф вдруг на всю машину чистым баритоном залалакал самый настоящий вальс цветов, тем самым введя в полный штиль меня, Янку и даже Алана. И через минуту вдохновенного напевания мелодии пояснил:

— Балет «Щелкунчик».

В этот момент мы уже почти плакали от смеха, представив вместо Жени самого Щелкунчика за рулём автомобиля, везущего нас подальше от кошмара. Конечно, скорее, это была эмоциональная разрядка от чувства безопасности после тех неприятностей, которые пришлось пережить, чем казусная ситуация. Ну подумаешь, телохранитель-водитель петь умеет и классиков слушает… Главное, что Женя гнетущую атмосферу разрядил. Легко и непринуждённо.

— Слушаете Петра Ильича? — спросила Янка, с уважением поглядывая на личную охрану випа.

— И не только, — уточнил нераскрытый талант. — Я, между прочим, музыкальную школу закончил по классу скрипки.

Я с восхищением уставилась на Женю. Это была последняя капля в мою копилочку на переоценку охранника Кассия. Гора мускулов и махонькая скрипка под подбородком! Впрочем, такое же восхищение и неподдельный интерес лучились из глаз моей сестрички. Ей всегда нравились интеллигентные мужчины, и чтобы обязательно умные. А если ещё мужчина сильный, да шатен с голубыми глазами… Мечта…

Каким образом в её жизнь затесался бывший, она и сама до конца не понимала. Особенно сейчас, когда во всей красе проявилась народная мудрость: хочешь узнать человека, разведись с ним. Всё молодость, максимализм, иллюзии… Именно поэтому я всегда критично относилась к ухаживаниям мужчин. Мало ли какой кот в мешке прячется. Вдруг пакостливый и гадкий. Тем более примеров вокруг было хоть отбавляй. Уж лучше одной, чем с кем попало.

Алан смерил мою задумчивость недовольным взглядом. Он как раз сидел по диагонали от меня на переднем сидении и вдруг рявкнул незадачливому музыканту:

— Ты лучше на дорогу смотри!

Женя хмыкнул, сдерживая себя от улыбки, и сосредоточился на дороге. У-у-у, випованный ревнивец! Такими темпами ко мне ни один мужчина подойти не сможет просто спросить, как в библиотеку пройти, не говоря о том, чтобы познакомиться.

Машина неслась по трассе на высокой скорости. Зелёная картинка лесополосы радовала глаз, вселяя внутреннее спокойствие. Уже надоел этот каменный мешок под названием город. Я посмотрела на часы, время приближалось к началу рабочего дня. Вздохнула тяжело.

— Что? — спросила Янка.

— Рабочий день… Правда, вчера я сказала начальнику, что хочу уволиться, но…

И удручённо замолчала. Хотела сказать, что карьера уже висит на волоске. Впрочем, какая карьера? Тут с жизнью неизвестно как выйдет.

— Я тебе оформлю больничный, сестрёнка. Забыла? Я же врач. Дайте мне телефон, позвоню на работу и попрошу коллегу открыть лист.

Через несколько минут сестра уже диктовала мои фамилию, имя и вымышленный диагноз, потом протянула мне телефон.

— Звони шефу и предупреждай.

— Не хочу, — вдруг вырвалось из меня.

Алан повернулся ко мне, прищурил глаза.

— Тоже замешан?

— Не знаю. Может быть… Скользкий он. Входит в состав коллегии, которая принимает окончательное решение по выдаче кредитов.

— Так кому ты дорогу перешла? — серьёзным, деловым тоном спросил вип.

— Есть у нас клиент, — смиренно начала свой рассказ, — Миронов Никита Васильевич. Он угрожал в самом начале. Владелец нескольких крупных предприятий в строительстве, есть производственные линии строительных материалов, смесей.

— Например?

— Эй ти би констракшн — одна из его контор, где он полноправный владелец. У него есть жена. Тоже не бедная женщина.

— Хорошо. Звони начальнику. Сделай вид, что заболела, — и Алан снова отвернулся.

Я вздохнула, взяла из рук сестрёнки телефон и набрала номер.

— Геннадий Петрович, доброе утро. Воронова Юлия. Да, не приду. Больничный. Нет, настоящий. Грипп у меня. Тяжёлая и заразная форма. Температура, да. Не знаю. Как врач разрешит. До свидания.

Чуть не выбросила трубку из рук, та-ак стало противно. Вовремя осознала, что смартфон випа. Последней модели, между прочим. Расколотить, конечно, заманчиво, но при других обстоятельствах.

— Алан, забери телефон, — сказала, передавая ему мобильный.

Он протянул руку за вещью, и меня обожгло прикосновение его пальцев, что на доли секунды задержались на моих. Равно как и пристальный, изучающий взгляд мужчины. Ой-ёй. Кровь застучала в висках, и я отвернулась к Эрике, намеренно прекращая гляделки и краем глаза заметив любопытство на лице сестры.

Судя по всему, разговор с Кассием ещё предстоит. Похоже, успокаиваться в достижении своих целей он не намерен. Сейчас, когда я сама показала ему своё желание спрятаться за его спину от коварства Миронова.

Вот попала… С одной стороны, ведёт себя он как-то неправильно, а с другой — отвертеться, чтобы продолжить общение, не получится. А вот хочется ли отвертеться? Пришлось сказать себе правду, что не очень. Признание далось трудно, но совпало по времени с прочтением новой эсэмэски, которая пришла на мобильный артефакт: «Пожалеешь ещё, сучка». Мои руки затряслись, и телефон выпал из них вместе с вылетевшим ругательством, привлекая внимание сестры и випа.

— Что там?

— Подарок с голубой ленточкой от бандитов, — буркнула я.

— Ну-ка, дай сюда, — нахмурился Кассий, протягивая руку за адским устройством.

Он быстро поковырялся в телефоне и, недолго думая, распотрошил его и отправил в окно в близлежащие кусты, оставив от него одни воспоминания. Далеко не романтичные. Затем то же самое произвёл с моим мобильным. Я со страхом смотрела, как мужчина готов был его отправить туда же, за борт, но в последний момент остановился, вернул мне разобранным:

— Не включай его.

Я упрятала своё добро в сумку. И на том спасибо.

— Так что случилось с бандитами? — вдруг Янка начала допрос.

Было бы странно, если бы моя сестричка промолчала после такого чудесного избавления. Да и в особой скромности она никогда замечена не была. Я с интересом стала ожидать ответа от випа.

— Устали сторожить вас, — пошутил Кассий, явно не желая распространяться на эту тему.

— Не скажете, значит. Как вы нас нашли?

— Друзья помогли, — последовал такой же короткий ответ.

— В любом случае, спасибо вам огромное, — моя сестра словно снова переживала произошедшее.

— Забудьте, — улыбнулся Алан.

«Конечно, право слово, не стоит благодарностей», — съехидничала в мыслях я, заканчивая за него и передразнивая его манеру говорить: «Вашей сестричке ещё отдуваться и отдуваться за такую милую любезность. Фантазия у меня очень богатая».

И осеклась, вдруг увидев вскинутую в том самом удивлении бровь, усмешку на губах, и слегка смутилась. Ещё и телепат? Фыркнула и отвернулась.

— Как долго придётся пожить в деревне? — не унималась Яна.

— Пару недель. Не больше.

Какой терпеливый и самоуверенный избавитель от неприятностей. Ни за что не подумаешь, что он может рвать и метать, словно раненый орангутанг. Мои мысленные шпильки в адрес Алана не прекращались.

— Бандиты нас могут найти в деревне?

— Не найдут, не переживайте. Просто не покидайте населённый пункт до того, как мы разберёмся с неприятностями.

— А Юля? — Спасибо, милая, обо мне вспомнила. Я смотрела в окно, усиленно делая вид, что меня больше интересуют красоты пролетающих пейзажей.

— Я позабочусь о ней, — безмятежно так, между прочим, успокоил Янку Алан, а я затаила дыхание. Интересно, как это он собрался заботиться обо мне? Устроить мне беременность, роды и отправить потом восвояси, зато без притязаний со стороны бандитов?

— Вы вызываете доверие, спасибо вам.

Янка, сестричка… Вот так просто? Взяла и доверила сестру непонятно кому? Вздохнула. Приближался населённый пункт наших родственников. Замаячили первые домики. Через несколько минут джип зашуршал покрышками по гравию, останавливаясь около добротного дома под красной черепичной крышей. Приехали. Первый этап нашего путешествия подошёл к концу.

Глава 11. Первые шаги

Тётя Аня, родная сестра мамы, оказалась несказанно удивлена нашему всеобщему нашествию. Улыбчивая, широколицая, приятных форм и окружностей, женщиной она была гостеприимной, хотя и громковатой, поэтому долго удивляться неожиданному свиданию не пришлось. Уже через пять минут после официальной миловально-целовальной части она вовсю распоряжалась прибывшими, нисколько не смущаясь, что кое-кого видит первый раз.

Так, Женя был отправлен в помощь дяде Валере вытаскивать стол в яблоневый сад перед домом, Янка — за огурцами и помидорами на огород, а мне велели идти на скотный двор за яйцами.

Кассий. Ему почему-то повезло больше всех остальных. Его тётя выделила особенно, разрешив прогуляться вокруг и познакомиться с хозяйством. Чертов колдун! Я была уверена, что там не обошлось без магии. Зная любимую тётю, сомневаться в том, что она могла бы запрячь его вскопать огород по месту требования, не приходилось. Но нет. Никакой работы ему не нашлось. Даже здесь випом оказался.

Размышляя о несправедливости жизни я открыла калитку хоздвора и пошла по направлению к курятнику, чтобы набрать яиц к будущему обеду. И в центре огромной площадки остановилась, как вкопанная. Неприятная волна мелкой мурашечной дрожи тут же начала подниматься от бёдер к горлу. Ы-ых… вдохнула воздух, лихорадочно соображая, что делать дальше. Потому что мне навстречу… Из сарая… Из сарая вышел… Огромный и старый серый козёл. Его длинная тонкая бородка гневно затряслась, глаза налились чернотой, а рога устремились в мою сторону, показывая, кто здесь настоящий хозяин. Он ударил копытом, а я вытаращила глаза. Вот, блин, влипла. Что за невезуха!

Я попятилась по направлению к выходу, но не тут-то было. Вредное животное в два прыжка перекрыло мне все ходы к отступлению. И палки же рядом никакой нет. Тогда я начала отступать по направлению к курятнику. А что делать? С курами отсижусь. Козлу мои маневры снова не понравились, и он начал медленно приближаться. Я тут же забыла, как меня зовут и зачем пришла сюда; стояла, хватая воздух ртом и соображая, в какую сторону лучше бежать, чтобы быстрее добраться до укрытия.

А потом этот зверь начал атаковать! Извернувшись, дала ему по морде жестяной миской, которую прихватила для яиц, и завизжала так, что козёл отпрыгнул далеко вправо от неожиданности. Миска же с грохотом улетела в другую сторону.

Копытный дикарь заморгал, пришёл в себя и разозлился ещё больше. Его ноздри начали раздуваться сильнее, а сам он задрожал, зафыркал, готовясь к новой атаке. Вот выберусь из переделки, куплю тебя, подлеца, и шкурникам сдам! Если выберусь… Ой, мамочки!

Защищаться нечем, убегать тоже далеко. Я быстро пятилась назад, пока не упёрлась спиной во что-то сильное и тёплое, едва не заорав от ужаса. Почувствовала руку на своём животе, обхватившую меня уверенным и властным движением, приближая к телу хозяина. Поняла, что рядом Кассий.

А козёл уже скакал на нас, устрашающе наклонив голову. Дикий страшный зверёныш! И вдруг грохнулся со всего маху прямо перед нами, пропахав рогами землю. Я подпрыгнула на месте и, не выдержав, снова заорала, теперь от перевозбуждения:

— Что с ним?

— Споткнулся, — развеселился, аки конь, колдун, — запутался в четырёх ногах.

— Как ззапутался?

Я смотрела, как животное ползает по земле, пытается встать и не может. Жалобно блеет от непонимания, почему нападать больше не может. Скотина! Только что меня чуть на рога не поднял.

— Забыл, как ходить, — Алан продолжал веселиться, — вспомнил себя в младенчестве.

— И долго он будет так ползать?

Какие замечательные бонусы магии! Меня резко отпустило до дрожи в коленях, и я сразу вспомнила о яйцах, успокоившись в надёжных объятиях випа. О куриных вспомнила.

— А ты зачем сюда пришла? — Его тёплое дыхание щекотало мне ухо.

— За яйцами.

— Ну так иди. Как раз вернёшься, он и научится ходить.

— Сдам скотину на шкуры, — буркнула я, обходя беспомощную тушу в пыли, и услышала лёгкий мужской смех вдогонку.

— Какая ты кровожадная, смелая.

Мне не послышалось, и в голосе я расслышала уважение? Так сама знаю, что смелая. Временами.

Управилась в курятнике, вышла, с опаской поглядывая на грозу местного скотника, но тот уже затих и лежал, выкручивая шею во все стороны. Смирился, зараза. Укротитель своих собратьев стоял и терпеливо меня дожидался, переминаясь с ноги на ногу, изредка поглядывая на пернатую живность, весело развлекающуюся в корыте на другой стороне двора. Уток и гусей, совершавших ежедневные купания.

В глазах випа блеснул насмешливый огонёк при виде меня:

— Испугалась?

— Конечно! Очень боюсь неадекватных козлов, — парировала я, двигаясь на выход со двора. Пусть с трёх раз догадается, кого имею в виду. — Можно подумать, ты ничего не боишься.

— Все люди чего-нибудь боятся, — фыркнул Алан, открывая калитку.

— Правда? И чего боится великий чернокнижник?

— Неважно…

Мужчина на миг стал серьёзным, напрягся и тут же расслабился. Как это неважно? Да я теперь от любопытства спать спокойно не смогу!

Вздрогнула, услышав за спиной шум. Развернулась. Старый козёл снова научился ходить и быстро улепётывал в сторону сарая, словно пьяный. Глупая животина сильно перепугалась! Я смеялась, глядя на эту забавную картину. Вместе с Аланом.

Лёгкое послевкусие благодарности к випу за то, что не оказалась распоротой устрашающим оружием глупой животины, смешалось со скованностью внутри от понимания своей зависимости и слабости перед обстоятельствами. Вот уже третий раз мужчина пришёл мне на помощь, а я не могла перебороть свои подозрения, что делает он это всё не ради меня, но ради своей цели заполучить ребёнка. Смех объединял и снимал напряжение, делая нас чуточку ближе. Мой взгляд остановился на лице избавителя от неприятностей, и мне показалось, что мужчина смотрел на меня с восхищением.

Кто в своём уме будет восхищаться неудачницами, вечно попадающими в переплёт? Как придумаю себе что-нибудь… Улыбнулась ему вежливо, краешками губ:

— Пожалуй, пора идти.

— Иди. Я ещё прогуляюсь, — кивнул вип, соглашаясь.

Удалилась от него на несколько десятков метров в сторону дома. В те минуты могла поспорить, что он смотрит мне вслед, — так сильно жгло спину. Оглянулась, с лёгким разочарованием отметив, что моя персона как-то не особо ему интересна. Маг занимался чем-то своим, вырисовывая что-то на земле. Что и требовалось доказать — остальное тоже показалось!

Около стола меня ждало ещё одно зрелище. Вокруг Жени суетилась сестричка, что-то вытворяя с его лицом. Что ещё за новости? Как позже выяснилось, музыкант городской выучки, как в добром старом анекдоте, впечатался незадачливо в грабли. Вот так просто, в брошенные дядь-Валерой грабли, лежавшие в огороде после утренней работы. Что незадачливый водитель потерял в угодьях свеклы и картошки — одному ему известно. Признаваться он не спешил, с радостью подставляя свою якобы шишку под кусок мороженого мяса в руках Янки. Вот и повод познакомиться получше, как говорится.

Примерно через час мы всей компанией сидели перед домом, наслаждаясь варёной картошкой и жареными окунями, наловленными с утра пораньше в местной речке.

Я задумчиво ковыряла салат, нарезанный из домашних помидоров и зелени, наблюдая за Янкой. Как же её Женька зацепил. Вот сразу видно — добрый, порядочный, сильный мужчина. После того, как «рана» была залечена, Янка всячески заботилась о нём, подкладывая разные вкусняшки в тарелку. Господин скрипач ел с превеликим удовольствием, не отказывался от новых и новых порций, поглядывая с упоением на счастливую Янку.

Они смотрелись очень гармонично. У меня сложилось ощущение, что эти двое давно знакомы, — настолько легко общались между собой. А вот Вадик смотрел на дядю Женю с подозрением исподлобья, морща свою курносость, как настоящий маленький защитник мамы от посягательств незнакомцев.

Кассий же попал под влияние тёти Ани и Эрики. Эти две… Они просто оккупировали его своим вниманием. Ладно маленькая, игра в лошадки её купила. На то и вип-конь, чтобы нравиться по прямому своему назначению. А вот тётя… Спрашивается, что в нём нашла? Знала бы, каким циничным хамом он бывает и что ему на самом деле нужно… Сидит очарованная вся и нисколько не стесняется дяди Валеры, который радуется, как дитя, знакомству с Женей, обсуждая с ним достоинства своего нового карабина.

Так или иначе, но радость от встречи с любимыми родственниками омрачалась перспективой возвращаться в город, обратно. Да ещё и в компании с Аланом после его слов: «Я позабочусь о ней». А что будет дальше? А дальше огурец оказался яростно проколот насквозь в четыре дырки.

— Пойдём, прогуляемся, — услышала я вежливую просьбу-требование Кассия и подняла голову.

Ко мне, что ли? Точно! Не заметила, как он покинул своё место и уже стоял рядом. Мужчина протянул руку, приглашая выйти из-за стола. Добровольно-принудительный характер нашего общения меня выводил из себя, заставляя бунтовать против его властности.

— Куда? — мои глаза непроизвольно сщурились.

— В лес сходим.

— Зачем?

— Грибы собрать, — иронизирует, понимаю.

— Галлюциногенные? — уточнила. — Такие здесь не водятся, — отметила тот самый опасный блеск в его глазах.

Не дожидаясь представления на публику, вздохнула и встала со скамьи, позволяя себя увлечь в сторону леса, который начинался сразу за садом. Всего-то открыть небольшую калитку в зелёном невысоком заборе. Ну, может, и к лучшему, — поговорить здесь.

Всегда любила эти места. Вскоре мы углубились в берёзовую рощу, ступая по едва приметным дорожкам, освещённым солнцем. Лучи проникали сквозь зелёные кроны, играя на листьях солнечными зайчиками. Вкусный запах свежести будоражил обоняние, заставляя наслаждаться прогулкой. Под ногами хрустели веточки, щебетали птицы, наполняя звенящую тишину звуками природы. Я бывала в этом лесу всегда, когда приезжала в гости к тётке. Алан, несмотря на то, что шёл по нему впервые, двигался уверенно, словно знал, куда идёт. Впереди находилась небольшая, но уютная полянка, на которой мы любили вместе с Янкой играть в детстве, и когда мы оказались на ней рядом с поваленным деревом, использовавшимся вместо лавочки последние пять лет, я зависла.

— Эээ… Откуда?

— Что? — Внимательный взгляд мужчины заставил меня продолжить.

— Откуда ты знаешь об этой поляне?

— Угадал. Захотел найти место в этом лесу, которое тебе нравится.

Кассий тут же нырнул в кусты дикой малины, находящиеся неподалеку, не обращая внимания на мою растерянность от очередных чудес экстрасенсорики, чтобы через несколько минут вернуться, держа в руке горсть красных ягод. Он протянул мне лесной десерт, хитро улыбаясь:

— Колючие кусты с характером, но суть… Нежная и сладкая. Будешь?

Не откажусь, чего уж. Соскучилась я по этому месту, малине, воспоминаниям. Протянула ладонь, сложенную лодочкой. Он крепко обхватил её рукой, пытливо вглядываясь в моё лицо:

— Ты такая же колючая снаружи, как ветви этой малины. Когда мне достанется то, что внутри? — И, помогая удержать ягоды, отсыпал добрую половину.

Ничего себе сравнение. Приятно, конечно. Когда-когда… Рак вот свистнет на горе. Тогда.

— Спасибо, — произнесла вслух до невозможности ровным голосом. Умница, Юлечка, и скромность тебя всегда украшала.

На самом деле, меня очень интересовали события прошлой ночи и чудесного избавления, мои сны. Я хотела узнать ответы на свои вопросы так же сильно, как понимала, что этот мужчина не обязан мне что-либо рассказывать. Наблюдала за ним — своевольным, сильным и опасным. Очень похожим на своего духа-помощника, с одним отличием: его тигр там, во снах, был ласков и добродушен, точно котёнок. Этот же… Небо и земля.

Оседлала ствол дерева, устроившись поудобнее, и, поедая малину, стала выжидать. Молчание — лучшая тактика. Сам вызвался, пусть и начинает. Ягоды, и правда, оказались сладкие. Самое время для сбора урожая и разговора. Кассий не заставил себя долго ждать и уселся рядом, развернулся ко мне, слегка наклонив голову набок. Моё сердце сразу забилось чаще от его пристального взгляда. Встать или отодвинуться сейчас — это значит трусливо сбежать, и я приросла намертво к этой импровизированной лавочке.

Очередная битва характеров? Но вип тепло улыбнулся и слегка подался навстречу, чем ввёл меня в недоумение. Что это за смена поведения? Конечно, моё недоумение не выдержало:

— Зачем мы здесь?

— Захотел остаться с тобой наедине, — в глазах Алана зажглись лукавые огоньки, как у мальчишки, задумавшего шалость. — Это плохо?

— Не знаю… Тем более, мне стоит поблагодарить тебя за помощь.

— Ой ли? — он прищурился, перевёл взгляд на мои губы и снова в глаза. — Как будешь благодарить?

— А как надо?

— Ты завела разговор о благодарности, тебе и предлагать варианты. Я подумаю.

Вот, блин! Всё-таки, подловил меня. Надо было молчать и ждать. Увы, но именно этот мужчина будил во мне какие-то животные инстинкты. Он вводил меня в диссонанс, заставляя совершать необдуманные поступки, раскрывая не свойственные мне черты характера, такие как импульсивность и порывистость. Внутри меня словно просыпался вулкан, и тем сильнее я хотела держать ситуацию под контролем. Деловой разговор, значит? Попробуем.

— Вариантов не так много. У меня есть сбережения.

— Тебе не хватит денег оплатить мои услуги, — он продолжал хитро улыбаться.

— Недвижимость?

Ради близких я готова и на это пойти… Алан поморщился в ответ. Значит, откупиться не получится.

— Материальное меня не интересует, — словно подтверждая мои слова, произнёс он.

— Тогда что?

— Хочу, чтобы ты доверилась мне, — он накрыл мою руку, лежащую на стволе дерева, своей. Открытый спокойный взгляд призывал к откровенности.

— Вот так просто?

— Да.

— Я тебя совсем не знаю. Неизвестно, что можно от тебя ждать.

— Попробуй не строить догадок, а просто спроси, если не понимаешь чего-то, — мужчина ждал моих вопросов.

Тем лучше! Они есть у меня, и много. Улыбнулась, рассматривая жёлтую птичку, ныряющую клювом в землю около старого дерева, и перевела взгляд на колдуна.

— Что это за чудовище было в моём сне?

— Бельцебуль.

— Кто?

— Демон высшего порядка. Награждает хворями и старостью тех, кто посмеет перейти ему дорогу.

— Бандиты… Они так резко состарились, — я вздрогнула от картинки из сна перед глазами. Такой явной и чёткой.

— Мне жаль, что ты увидела его работу, — на лице Алана промелькнуло сожаление.

— Что с ними произошло?

— Потеря жизненных сил. Сон, еда частично вернут им энергию.

— О какой сделке говорило это… Этот…

— Он теперь питается ими. Они его корм взамен на услугу.

Конечно, жалеть преступников — дело последнее, но только представить, как демоническая сущность их будет выпивать каждый день вместо коктейля. Брррр….

— Услугой была помощь тебе?

— Правильно. Они были помехой. Оказались не в том месте и не в то время.

От его мрачной улыбки у меня мурашки пробежались по коже. Жуть какая. Очень опасный человек — убедилась ещё раз в своих ощущениях. Не шутит.

— Эти люди скоро умрут?

— У них будет примерно две недели. Как у тебя.

— И ничего нельзя сделать?

— Если к ним придёт раскаяние, им подарят понимание. Тогда они смогут обратиться к другому колдуну или ведьме. Сохранят себе жизнь и станут другими людьми.

— Как ты можешь распоряжаться чужими судьбами так легко?

В самом деле, это был очень важный момент. Кого карать, кого миловать, — не слишком ли много берёт на себя этот маг?

— На любое действие может быть противодействие. Они покусились на то, что имеет ценность для меня, — в голосе Алана появилась жёсткость, даже некоторая жестокость. — Имею полное право выбора отпустить, понадеявшись на законы мироздания, или выступить тем самым противодействием.

Ценность для него? Я не ослышалась? Приятно слышать, но смысл, который он вкладывает в это слово, может быть и другим. Моральное спокойствие и благодарность инкубатора тоже могутт иметь значение. И всё же…

— Кто дал тебе это право?

— Моя совесть, Юленька. Только она, — вдруг взгляд колдуна смягчился, и он рассмеялся. — Это не повод тебе меня бояться.

Конечно, успокоил. Попробуй, пойди против такого. Голову оторвёт в согласии со своей совестью, и будь здоров. Откуда мне знать, какие у него приоритеты в жизни? Вопросы, тем не менее, оставались.

— Алан, но как я там оказалась? Как ты нашёл мою сестру? Вы же не знакомы… — И почувствовала, как пальцы мужчины прикоснулась к моим волосам. Он мягко провёл ими по моей голове. Я затаила дыхание в ожидании его дальнейших действий, чтобы через мгновение увидеть свой волос.

— Всё вокруг есть энергия. Через тебя и нашёл. Они же родные тебе.

— Поэтому я и сон увидела, да?

— Отчасти…

— Рассказать не хочешь?

— Хочу, — он нежно улыбнулся. — Но поцеловать тебя хочу ещё больше. Назовём это благодарностью. Позволишь?

В пылу своего любопытства я и не заметила, как он ещё больше приблизился ко мне. Слишком всё произошло естественно и ненавязчиво. Мы спокойно общались, как старые добрые друзья. Я вдруг очнулась, увидев перед собой его тёмные от желания глаза и красиво очерченные губы, готовые прикоснуться к моим. Резко отклонилась в сторону от неожиданности, сгоняя наваждение, и уловила след разочарования на его лице, быстро сменившийся безразличием. Мужчина резко поднялся с дерева, демонстрируя, что беседа закончена. Тонкая пелена близости между нами оказалась мгновенно разрушена.

— Пора уезжать. Твоя сестра в безопасности, — произнёс, как ни в чём не бывало, насмешливым тоном с сердитыми нотками.

— Как скажешь, — ответила ему.

Встала и пошла следом за ним, чувствуя толику досады. Ещё столько вопросов осталось. Да и поведение его сильно меня озадачило. Новая игра или он, и правда, хочет мне понравиться, изменить первое, да что говорить — и второе впечатление? Усмехнулась, тут же поймав на себе задумчивый взгляд обернувшегося чернокнижника. Неожиданно улыбнулась ему счастливой и тёплой улыбкой — родные-то в безопасности! Всё получилось благодаря его помощи. Каким бы он ни был.

Алан резко развернулся ко мне. Я остановилась.

— Хотел бы я знать, о чём ты сейчас подумала, — нахмурился он, пытаясь понять, что со мной происходит.

— Ты же видишь людей насквозь, — подкинула ему очередную шпильку, — вот и догадывайся.

В его глазах тут же зажёгся хищный огонёк, в них полыхнуло страстью и неутолённым желанием. Ой… Кажется, я зря сказала это. Он же мог меня неправильно понять. Несмотря на некую близость, появившуюся между нами, вип казался мне непредсказуемым. Алан сделал шаг, устремляясь ко мне всем телом, как тигр перед прыжком. Я отступила. Судя по его угрожающему виду, навряд ли он хотел передо мной сейчас расшаркиваться в любезностях.

— Юлька, еле нашла вас, — услышала за спиной мужчины голос Янки. — Мне надо с тобой поговорить, и срочно!

Теперь сестра вовремя умудрилась спасти меня от Кассия. Алан, похоже, также разобрался в ситуации и рассмеялся. Я бы тоже веселилась — всё равно его общество до конца дня мне обеспечено. А дальше и загадывать страшно, что взбредёт в голову этому випу.

— Не задерживайтесь долго, — сказал, обращаясь к нам обеим, и ушёл по направлению к дому.

— Вовремя я, да? — всепонимающая сестра схватила меня под руку.

— Не то слово, — тепло улыбнулась ей в ответ.

— Тогда тебе придётся со мной поговорить, деточка.

Ну вот, включила в себе мамочку. Теперь доверительный разговор — это минимум, который светит мне. Максимум — тонна полезных советов. Хотя, грех мне жаловаться. Янкин плохого никогда не желала, а взглянуть на всё со стороны помогала неоднократно.

— Ничего понять не могу, Юль. То ты волчонком смотришь на него, то взгляд твой теплеет. Чем он тебя задел?

Так и знала, что разговор будет об Алане.

— Хам он настырный, Ян.

— Может, и хам, тебе виднее, но он смотрит на тебя так, словно потерять боится, — замолчала на секунду, дотронулась пальцами до моего подбородка и захлопнула мою отвалившуюся челюсть. Добавила:

— Смотри на мужчину по его поступкам. Что сделал Артёмка хорошего для меня? Толком ничего. Алан твой ради тебя влез в твои проблемы и потратил кучу своего времени.

— И не мой он совсем, — буркнула ей, не находя других аргументов. — И у него могут быть иные причины.

Рассказать ей о том, какую сделку предложил мне этот производитель маленьких детишек, не смогла.

— Юля, — сестра пытливо вглядывалась в моё лицо, крепко держа меня за руки. — Я тебя знаю. Не будь сильно категоричной, — нахмурилась. — Или он обидел тебя?

— И такое было, — скривила губы в усмешке.

— Мне кажется, не так уж он и плох. Каждый человек может ошибаться. Или он переступил какую-то грань и не заслуживает прощения?

— Ян… С каких пор ты стала его адвокатом?

— Не знаю. Мне страшно представить, что могло бы произойти там, в том доме. Подумай… Может, стоит дать ему шанс проявить себя?

— Ладно, Ян, я тебя услышала, — подошла и крепко обняла свою сестрёнку. Как всегда, помогает разложить всё по полочкам. — А тебе Женя понравился, да? — сощурила глаза.

— Мне? Ну он же гость, чувствовал себя не в своей тарелке, — начала оправдываться. А глаза блестят. Ну-ну… Вроде взрослые уже, а всё как в детстве. Я смотрела на неё с таким подозрением, что Янкин не выдержала.

— И не смотри на меня так! Он уедет и не вспомнит обо мне уже вечером. Мало ли, понравился — не понравился, — разбухтелась, высвобождаясь из моих объятий и стремительно убегая от дальнейшего обсуждения.

Уедет и не вспомнит. Уедет и не вспомнит… Время отъезда випа приближалось с каждой минутой. А вот не хочу с ним ехать! Не вижу смысла.

Я решила остаться. Если чернокнижник сказал, что бандиты не найдут здесь Янку, то и меня тоже не найдут. Мой больничный не позволит начальству выгнать меня с работы. Вот и обломится Миронову и моя подпись, и месть мне. Семья в безопасности. Детьми своими разбрасываться я не планировала. Вариант остаться в деревне с родными казался заманчивым. Тепло, не тесно, никаких проблем. Лес, речка, свежий воздух. Поговаривали здесь, что в соседней деревне бабка живёт. Ведьма-ведьмой. Вот к ней наведаюсь для начала.

Осталось только проводить Алана и забыть обо всём, пользуясь оставшимся временем. Подумать в тишине и спокойствии, что делать дальше, разобраться в собственных чувствах и мыслях. До сих пор это сделать у меня не получалось.

Глава 12. Зависимость

Около заведённой машины Женя галантно прощался с моей сестрой, вежливо улыбаясь и не сводя с неё глаз. Уверена на все сто процентов — этот мужчина ещё появится, чтобы пригласить Янку на свидание, когда всё уладится. Невооружённым глазом видно — между ними вспыхнула искра, которая может превратиться в жаркое пламя.

А я, в знак вежливости и из хорошего воспитания, просто обязана объясниться и попрощаться с Кассием. Подошла к нему, в уме подбирая нужные слова: «Не хочу возвращаться в город. В деревне мне будет лучше. Спасибо за помощь. Подумай о материальном вознаграждении ещё раз. Это хоть что-то, чем я могу отблагодарить за спасение родных».

— Садись в машину, — кивнул мне.

— Нет.

— Что значит нет? — непонимающе уставился на меня вип.

— Я здесь остаюсь. В городе мне пока делать нечего. Работу почти потеряла, подписывать ничего не буду, родные в безопасности, — и почувствовала, как в мой локоть вцепилась мужская рука.

— Живо в машину, — тихонько прорычал сквозь зубы Кассий.

— Не имеешь права заставлять меня это делать! — выдернула руку.

— Это моё условие, если хочешь, чтобы твои родные продолжали находиться в безопасности.

— Низко так поступать. Это шантаж!

— А я никогда не говорил, что благороден, — жёстко отрезал похититель банковских менеджеров, не обращая внимания на моё возмущение. — Иди скажи сестре, что уезжаешь.

— Зачем тебе это?

— Я жду! — вместо ответа произнёс он и сложил руки на груди, закрываясь от меня.

На лице ни одной положительной эмоции, лишь поджатые губы и сердитый взгляд. И этот человек говорил мне о доверии!

Он не оставил мне выбора, кроме как пойти и попрощаться родными. С натянутой улыбкой я раздавала поцелуи племянникам, Янке и родственникам. Внутри разбушевались эмоции, грозясь прорваться наружу. Я сама себе напоминала кипящий чайник со свистком. Надо было им сначала объявить, что остаюсь. Навряд ли бы он на глазах у моих родственников увёз меня насильно. Сама виновата. Волк в овечьей шкуре, да ещё и себе на уме! Вот как с ним нормально общаться, если ему глубоко фиолетовы чужие желания? Мои желания! Интересно, что он придумает ещё?

Забралась в автомобиль, недовольно отметив, как вип, моральный насильник, садится ко мне на заднее сидение. Отвернулась от него и угрюмо замолчала. В городе мне будет гораздо веселее и интереснее. Как же… Наверно, хочет, чтобы я чувствовала свою зависимость от него, не могла шагу ступить.

Двигатель набирал обороты, джип ускорял ход по направлению к мегаполису. В машине на некоторое время воцарилось молчание, которое Алан вскоре и нарушил:

— Хочу, чтобы ты пожила у меня некоторое время.

— Чтооо? — не поверила своим ушам, повернула голову, вытаращив на него глаза, как филиппинский долгопят. Это что он такое сейчас сказал? И завелась. — Ты! Меня! От родных! Чтобы пожить у тебя?

— Да. У меня, а не со мной, — спокойным тоном продолжал Кассий, гася мою вспышку ярости на корню.

А это ещё что за новости? До меня начало доходить значение, которое он со всей серьёзностью вкладывал в свои слова. Это обескураживало и озадачивало одновременно. Зачем? Что он задумал?

— То есть предлагаешь мне убежище у себя, а сам будешь где обитать? В клубе?

— Ещё чего, — хмыкнул мужчина. — Спальни будут разные, — неожиданно повеселел. — Хотя… Если захочешь… Можно и со мной.

— Обойдёшься! — остановила его разгорающийся запал. Что это за шальная мысль подняла ему настроение после моего вопроса? Язык мой — враг мой. — Объясни! Зачем это тебе нужно?

— Я мазохист, — рассмеялся вип. — Хочу лично увидеть, как ты загнёшься от собственной глупости, и страдать от этого зрелища всю жизнь.

— Ха. Ха. Ха, — с сарказмом передразнила его, отчего Алан развеселился ещё сильнее и в доли секунды оказался рядом, закольцовывая в свои объятья.

— Ююленька, не надо злиться, — зашептал хамоватый обольститель мне на ухо, запуская руки в мои волосы. — Демон скоро захочет продолжения банкета. Он же ненасытный. Почему бы ему не скормить твоего Миронова?

— Ты серьёзно?

Мне сразу стало не по себе от его коварной улыбки. Ага. Теперь Миронов мой. Зато вип-мазохист бессовестно воспользовался моим замешательством, пытаясь во чтобы то ни стало вернуть упущенный на поляне поцелуй. А я, наивная, подумала, что он будет сохранять дистанцию. Что это такое на него нашло? Мне стоило усилий и всей выдержки, чтобы сдержать порыв, мягко уклоняясь от его губ. Алан слегка успокоился, продолжая играть моими локонами. Казалось, он получает несказанное удовольствие от моего сопротивления.

— Нет, конечно, — засмеялся.

— Ты не мазохист, ты — маньяк! — выпалила, уворачиваясь от его очередных приставаний. — Ещё раз спрашиваю — зачем мне жить у тебя?

— На самом деле хочу использовать оставшееся время с максимальной пользой. Вдруг ты поймёшь, какой я всё-таки замечательный, передумаешь и согласишься быть со мной.

— А что не взял своё, пока я была согласна на сделку? — дерзко посмотрела ему в глаза.

— Заниматься сексом с куклой Юлей? — сморщился от неприятия самой мысли и хитро улыбнулся. — За кого ты меня принимаешь?

— И почему я не могу остаться у себя дома, скажи на милость?

Моё недовольство постепенно растворялось. Он заражал меня своим невесть откуда взявшимся хорошим настроением. Ведь Кассий не воспользовался шансом заполучить своё тогда, когда я была в тупике и полном раздрае. Может, Янчик права, и надо дать ему шанс показать себя с другой стороны? Выяснить всё до конца о тигре, о ребёнке. Обдумать. А дальше будет видно.

— Слишком опасно. Месть обиженных мироновых знаешь как может быть страшна? — с придыханием, растягивая слова, начал говорить вип-конь, пытаясь нагнать страха и тревоги, но вызвал у меня лишь лёгкую улыбку. За его спиной прятаться от гнусного буратино как-то не очень и страшно.

— Откуда ты знаешь, что он будет мстить?

— Знаю. Такие не отступают.

— Какое тебе дело до моих проблем? — Увидела, как его лицо стало на миг серьёзным.

— Один раз я отпустил тебя, и к чему всё привело? Больше такой ошибки не совершу.

А потом… Потом его губы на моей мочке и тёплое дыхание ускорили принятие его слов на веру. Кассий же не остановится, пока не добьётся своего.

— Ююль, соглашайся…

В этот момент я снова начала терять связь с реальностью от близости наших тел, его шёпота, прикосновений… Нравился он мне, и ничего с этим поделать я не могла.

— В любом случае, мне нужны мои вещи, — поддакнула ему, всё ещё пытаясь вывернуться. Моя оборона слабела с каждой минутой. Наступил тот самый случай, когда легче дать, что просят, чтобы выиграть в другом.

— Ну вот и отлично, — широко улыбнулся Алан.

А я прикусила язык. Получается, согласилась? Не только пожить у него под защитой, но и узнать, какой он замечательный. Вот вип чёртов! Подловил меня своей непринуждённостью и добился своего!

— Отлично, да. Но не мог бы ты для начала прекратить домогательства хотя бы на остаток пути, — выпалила ему, укоряя себя за собственную слабость.

— Если только остаток пути, — рассмеялся Алан, а я второй раз прикусила себе язык.

Хорошее настроение, значит. Заслуженно радуется достижению своей цели, но не так быстро, котик.

— У меня есть одно условие, — прищурила глаза, осознавая, что если он мне откажет, это будет как минимум скандал.

— Какое?

— Этой ночью я остаюсь у себя дома.

— Мне не нравится эта идея, — произнёс Алан, — но если я не пойду тебе на уступки, будет только хуже, да? — задумался на миг. — Тогда этот вечер мы проводим вместе, поужинаем где-нибудь. Пообщаемся.

— Мне надо переодеться! — выставила очередное условие.

— Женя, ты понял, куда ехать?

— Так точно, — односложно ответил наш водитель.

Вот Женя! Сидит себе тихонечко, как мышь, ничем не выдавая присутствия. Рулит себе да нас слушает!

— Юля. Я тебя оставлю на одну ночь с условием, что ты не покинешь свою конуру, пока я не приеду за тобой.

— Конуру? Ты обозвал мою квартиру конурой?

— Конечно. Всё же надеюсь, что у меня тебе понравится больше, — Алан улыбнулся такой добродушной улыбкой, что я решила не дарить ему возможность дальше проявлять чудеса ехидства и замолчала.

Смотрела на довольное лицо Кассия — вот и поторговались. Только почему мне кажется, что в проигрыше я?

В квартиру я поднялась не одна, а вместе с Аланом. Он решил не оставлять меня, очевидно, сдерживая своё обещание, данное Янке, заботиться обо мне. Не перестарался бы с заботой-то…

Недолго думая, разместился на моём диване в ожидании, пока я соберусь. Вместо пяти обещанных минут мне потребовалось не меньше сорока, чтобы определиться с вещами, привести себя в порядок. Всё это время я размышляла. Почему так легко согласилась? Это же надо, что придумал! Мысли о том, что мне придётся провести какое-то время в компании с чернокнижником, вызывали сильное волнение, разрастаясь тревожными цветами в глубине души.

Светло-зелёное расклешенное платье до колен с коротким рукавом и ажурной отделкой посчитала лучшим для вечера. И женственно, и скромно. Спасибо моей работе и регулярным корпоративам. В моём гардеробе ещё была пара-тройка платьев на выход. Выглядеть перед випом женщиной, которой нечего надеть, совсем не хотелось. Ещё взбредёт в голову по модным бутикам потащить, выказывая внимание. Смотрела на своё отражение в зеркале: миленько так, а глазёнки печальные, обречённые. Больно жалобные, даже придушить себя охота. Может, и помогает поэтому?

Во что вляпалась? Теперь мне придётся жить бок о бок с мужчиной, который только и мечтает о том, чтобы сделать меня воскресной мамашей. Причем с моего согласия, объясняя нежеланием вешать мою смерть себе на совесть. С другой стороны, хочет решить кучу моих проблем. Слова Янки крепко засели в моей голове. Потерять боится. Там, в машине, он сказал то же самое, только другими словами. Отпускать больше не хочет. Нет, мне определённо не помешает присмотреться к нему, остаться дома в одиночестве и хорошенько подумать.

Зная о его напористости и нескрываемых желаниях, а также о своей реакции на мужчину, в косметичку бросила таблетку экстренной контрацепции. Ручаться за что-либо в такой ситуации было бы глупо, как бы мне ни хотелось думать иначе. А ещё, после всей череды неприятностей, из которых он меня упорно вытаскивал, мне хотелось узнать его получше. Я видела его человеком, который знает, чего хочет, и не стесняется остальным это показывать, добиваясь поставленных целей. Подоплёки его поступков — не знала, что и стало причиной моего интереса.

Наконец, косметичка была закинута в сумку. Зашла в комнату сообщить на диво терпеливому випу, что готова ехать, и увидела спящего мужчину. Ну вот… Даже разочаровалась. А ведь решила, что он исключение, — умеет ждать женщину молча и долго, как истинный рыцарь или кавалер.

Сама не заметила, как оказалась рядом с ним, разглядывая его. Мужественные черты лица сгладились во время сна. Ушла излишняя жёсткость. Двухдневная щетина его совсем не портила, скорее, наоборот, придавала ещё больше сексуальности. Я любовалась им, не отдавая себе отчёта. Похоже, он сильно устал. Интересно, спал ли после нашего с ним прощания в баре? А если нет? Получается, всё это время разгребал мои проблемы?

Изнутри крепло тёплое чувство к Алану за Янку и Эрику, за то, что не оказался сволочью в тот вечер. Мне захотелось прикоснуться к нему. В благодарность ли или из любопытства, но мои пальцы еле коснулись его лица, спускаясь от виска к подбородку, и тут же оказались пойманы его рукой.

Он чуть сильнее сжал мою кисть и открыл глаза, с прищуром меня изучая:

— Не дразни меня, Юлёк, — словно обжёг голосом. — А то мы не скоро поедем.

— Ты уснул. Я тебя разбудила. Не сковородкой же об кастрюлю стучать, — миролюбиво улыбнулась.

— Собралась?

— Да.

— Хорошо, — он плавно потянулся, как дикий зверь, разминая мышцы. Затем легко поднялся с дивана и окинул меня довольным взглядом. — Ты очень красивая, Юля. Поедем, поужинаем в одном замечательном ресторанчике.

Примерно через час Женя уже парковался на стоянке около «Афродиты». Этот ресторан считался одним из самых дорогих и романтичных мест нашего города. Столики бронировались за две недели до посещения, отзывы о кухне заведения ходили изумительные. Вип— сама галантность — помог мне выскользнуть, а не выкарабкаться из машины, и через несколько минут мы заходили в место для избранных.

— Здравствуйте, рады видеть вас, — приветствовал нас представительный метрдотель, почтительно склонив голову. — Ваш столик свободен.

— У тебя здесь есть собственный столик? — удивлённо посмотрела на випа.

— Ерунда, — улыбнулся Кассий. — Небольшая благодарность от хозяйки заведения.

Интересно, за что это такая благодарность, подумала, пока осматривалась на месте. Бежевые стены с отделкой из натурального камня, приглушённый свет от настенных софитов вкупе с тёмной мебелью — небольшими квадратными столиками под красными узкими скатертями и удобными креслами, — всё полыхало романтикой и страстью. В таком месте только в любви признаваться либо предложение делать. Не иначе.

— Алан, дорогой, — мои оценивающие размышления оказались прерваны одной дамочкой в красном вечернем платье с глубоким декольте. Как бы грудь не выпала.

Жгучая брюнетка, на вид чуть старше меня, смерила томным взглядом и, недолго думая, присосалась к щеке Кассия, как болотная пиявка. А я вдруг почувствовала лёгкий укол ревности и отвела глаза. Какие доверительно-дружеские отношения!

Наконец брюнетка отпочковалась, а вип-жеребец широко улыбнулся ей и произнёс:

— Наина, как всегда, потрясающе выглядишь!

— Очень рада, что решил поужинать здесь, — она притворно-обиженно надула губы, — давно тебя не было.

— Повода не находилось, но приятно, что меня здесь помнят.

— Разве можно тебя забыть? — лукаво улыбнулась брюнетка.

Прибить бы её, и Кассия заодно.

— Юлия, — и почувствовала тёплую руку випа на своей талии, — познакомься с хозяйкой этого заведения.

Растянула губы в вежливом приветствии.

— Очень приятно.

— Я — Наина, — улыбка дамы напомнила змею, довольно щурящуюся на солнце. — Признаться, удивлена.

— Ой ли, — засмеялся вип.

— Раньше ты меня ни с кем не знакомил из своих пассий.

В этот момент мне захотелось развернуться и уйти отсюда куда подальше. Пассий. Я — дура! Нет, идиотка! Напридумывала себе.

— Юля — это другое, Наина, — жёстко отрезал Алан, а я тут же передумала вредничать. Внутри завёлся зверёк «любопытство». Какое другое? Почему другое? Чем отличается?

— Теперь вижу, — лицо брюнетки сразу же потускнело. — Твой столик тебя ждёт и, как всегда, лучшая еда и сервис.

Мы покинули её общество, направляясь в уютный уголок, спрятанный от лишних глаз. Тёмно-коричневые балки цвета венге обособляли его от зала так, что, казалось, это отдельная небольшая беседка внутри ресторана. Сколько здесь до меня побывало? И эта хозяйка, мечтающая занять моё место. Видно же невооружённым взглядом.

— Любовница? — как можно непринуждённей задала вопрос, отмечая, как Алан садится слева от меня, а не напротив, намеренно сокращая дистанцию между нами.

— Кто? — непонимающе посмотрел на меня вип. — Наина? Нет, — махнул головой, — мы просто друзья. Когда-то она помогла мне, я ей. Всё в прошлом, все счастливы.

Усмехнулась. Даже колдуны могут быть слепцами. Не подсыпала бы чего в еду, Наина-то. Как бы там ни было, специально или нет, но у Алана получилось вызвать во мне ревность. Он заставил меня понять, как я уязвима перед ним здесь и сейчас. Безразличия к нему и рядом не наблюдалось.

Открыв меню, я ошалела от цен и разнообразия. Нет, как раз цены были примерно одинаковыми. Подумаешь, блюдо стоит четверть моей зарплаты. Удобно сгонять лишний вес. Три дня подряд сходил в такой ресторан, покушал, и весь оставшийся месяц сидишь на низкокалорийной диете из варёных макарон и гречки.

— Ты выбрала себе что-нибудь? — услышала вопрос мужчины и поняла, что за мной давно и пристально наблюдают.

— Нет, — улыбнулась. — Хочу предоставить эту возможность тебе.

— Прекрасно, — в глазах Алана проскользнули хитрые искорки.

О нет… Я уже знаю это его коварство.

— Есть что-то, чего я не знаю?

— Ну что ты!

Он развернулся к официанту.

— Мобильный бар. Коктейль на двоих.

Молодой парень кивнул и исчез из поля зрения. Мои подозрения росли с геометрической прогрессией.

— Что ты ему заказал?

— Сейчас увидишь.

Через несколько минут я увидела, как перед нашим столиком материализовался самый настоящий бармен с импровизированной стойкой. Он начал своё колдовство, за которым я с нескрываемым интересом и удовольствием наблюдала. Сначала перед нами появился широкий стакан, окрашенный по ободку наполовину в синий, наполовину в красный цвет. Ловкость рук, и вскоре в ёмкости засияла двойная двухфазная жидкость. Розовая наверху, голубая внизу. Мгновение, и гофрированные трубочки оказались в стакане, соединённые в форме сердца с помощью засахаренной клубники. А потом… Потом бармен поклонился и исчез, оставив на нашем столике коктейль. Один на двоих, чёрт возьми! И отступать как-то глупо. Сама же дала Алану в руки карт-бланш. Недальновидно.

— Итак, — придвинулся ко мне вип-хитрец. — Предлагаю тебе выпить свой нижний слой. Обещают сливочный сладкий вкус. Нежный.

— А что с верхним? — непроизвольно закусила нижнюю губу, привлекая к ней его взгляд. Ох уж это моё женское любопытство.

— Я разрешу тебе и его попробовать, — коварная улыбка озарила лицо Алана, — в обмен на… поцелуй.

— Не слишком ли?

— Боишься с собой не совладать?

— Я? Ещё чего! Уверена, он горький.

— Не знаю, не знаю… Залезешь на мою половину, отказать не посмеешь, — и расцепил трубочки, протягивая мне мою. — Сама поцелуешь, когда попрошу.

Игра, значит. Хорошо. Мы с Усачёвой не один раз развлекались в барах после работы, распивая двухфазные коктейли.

— Учти, Алан, — улыбнулась ему в ответ, — залезешь на мою половину, будешь отвечать на мои вопросы. Любые. Честно и беспристрастно.

— Идёт, — как-то легко согласился. — Да, и ещё, — коварный лис прищурился. — Смотреть можно куда угодно, но только не в стакан!

Дурацкое условие, но отступать было поздно. Коктейль оказался неимоверно вкусным. И крепковатым. Вот к чему приводит излишняя неуверенность в выборе! Близость его лица и пристальный взгляд отвлекали. Я честно старалась не проиграть, пока неожиданно не сморщилась от перемены вкуса. И правда, горький! Алкоголь на голодный желудок тут же дал о себе знать, расслабляя и снимая зажимы.

— Ты всё подстроил? — оторвалась от трубочки.

Ну видно же, какой он хитромордый! Потом бросила взгляд на стакан. Нет, его и половины почти не осталось. Эх, Ююлька… Как последняя жадина, своё вылакала и его зацепила.

— Никогда, — засмеялся. — Но поцелуй теперь ты должна.

— Обойдёшься, — возмутилась такой вселенской несправедливостью.

— Ещё слово, и одним не отделаешься, — он замолчал на миг, перестал пялиться на мои губы и посерьёзнел. — Что ты хотела у меня спросить?

— Ты не против?

Он готов откровенничать?

— Меня радует, что не обязан отвечать на всё подряд.

Не совсем готов. Ну да ладно. Я едва нахмурилась и тут же рассмеялась. Великий комбинатор! Своей идеей с этим коктейлем он помог мне успокоиться и расслабиться. Алан же потянул ресторанную книжицу снова на себя.

— Но предлагаю для начала вернуться к цели нашего визита сюда и выбрать, наконец, что-нибудь на ужин.

— Честно говоря, здесь такой безумно огромный ассортимент.

— Ююль… — он придвинулся ко мне ближе и доверительно зашептал. — Я же сейчас закажу набор из афродизиаков, и ты не сможешь мне отказать.

— Издеваешься?

— Я? Ни за что. Как насчёт устриц, улиток було и лангустинов? Закажем на двоих?

Что оказалось для меня большим стимулом? Не знаю. Но мой заказ в виде стейка из мраморной говядины вместе с порцией салата от шеф-повара тут же оказался в голове у официанта.

Следующий коктейль я решила выбрать сама. Мало ли, какие ещё сюрпризы этот конь мне приготовит.

— «Айсберг», пожалуйста, — довольно посмотрела. Пусть мой символизм его немного успокоит.

— Хм… — хитро прищурился вип. — «Огненную страсть» тогда мне принесите.

Один один Алан Кассий. Посмотрела на него немного искоса. Расслаблен, в хорошем настроении, радуется победе. А вот получится ли застать его врасплох?

— В полнолуние я умру?

— Не знаю, — как ни в чём не бывало пожал плечами вип-обольститель, — ещё не было случая, чтобы кто-то отказался от предназначения.

— Забавно будет оказаться первой, — кривая усмешка была ему наградой на совесть или камнем. Пусть сам решает. — Как раз и проверим.

— Да… Самому интересно будет на это посмотреть.

Уфф… Продолжает издеваться.

— Жестокое у вас божество. Невинных людей убивает.

— Скорее, самобытное и древнее.

— Это сам тигр?

— Не совсем. Это его дух, посланник и защитник тех, кто служит ему.

— И много вас таких?

— Это неважно, Юля, — воспользовался правом отвечать не на все вопросы, бросив на меня внимательный взгляд. — Здесь я единственный, кто может обратить всё вспять. Бесполезно бегать по ведьмам и колдунам.

— Почему это?

— Не помогут. Магия тигра очень древняя.

От разговора нас отвлекли тем, что принесли заказанные блюда. Не похоже, что он себе цену набивает.

— Алан, — я наконец оторвалась от изумительного куска великолепно приготовленного мяса, которое таяло во рту. Никогда в жизни не ела такой говядины. — Почему я вижу такие странные сны?

— Это не совсем сны, — ответил вип. — Каждый человек обладает паранормальными способностями. Все без исключения. Только у кого-то они спят всю жизнь, а у кого-то получается их пробудить и развить.

— Каким образом?

— Чаще после потрясений, либо когда человек сумеет разглядеть в жизни не только материальную сторону, но и духовную. У меня способности выражены и сильно развиты.

— Носитель сюрпризов, — ехидно заметила я, — есть что-то такое, что может поразить воображение обычного человека?

— Так-так… — в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Юленька фокусов хочет?

— Ага, копперфильдовских, — засмеялась, и мой смех тут же растворился, потому что Алан щёлкнул пальцами и погасил пару свечей на дальнем краю нашего столика.

А потом… Потом повторил щёлчок ещё раз, и свечи зажглись снова. Ничего себе! Пить меньше надо! Проморгалась, зажмурилась.

— Это ты сделал? Мне не показалось? — чувствую, филиппинские долгопяты скоро смогут забрать меня к себе в семью. Просто потому что умею, как они, таращить глаза от удивления.

Колдун невинно улыбнулся, всем своим видом показывая, что как будто ни при чём.

— Конечно, тебе показалось.

Без предупреждения, после такого представления, можно было бы сразу отправляться в сумасшедший дом. Он заставил меня поверить в реальность магии ещё раз. Вдруг вспомнилось то, что давно не давало покоя.

— Тот твой звонок на прошлой неделе, мне на работу, и адские гончии… Откуда ты узнал?

— Видения. У меня бывают наяву, по заказу. Те, что ты видишь во снах.

— Забавно быть свидетелем всяких неприятностей, — сыронизировала я и невесело улыбнулась, вспоминая прошлые сны. — Просто океан удовольствия.

— Почему? — я почувствовала, как мужчина оказался рядом со мной, его руки у себя на талии и тёплое дыхание, от которого побежали мурашки по телу. — Не только. Если ты позволишь, я могу тебе показать и лучшую сторону астральных путешествий.

— Снова с эротическими сюрпризами? — осмелевший пьяный язык был готов выдавать всё, что я думаю, на-гора.

— Если сама захочешь. Обещаю, буду кроток, как жертвенный телок.

— Не знаю, — и море снова стало мелкой лужей. — Любопытно.

— Это да?

— Да, — в самом деле, сон не явь. Тем более обещает без гадостей.

— Хорошо, Юля, — глаза Алана сверкнули от нескрываемой радости. — Время уже позднее, пора бы собираться. Поедем, отвезу тебя домой.

Как всегда, с поздним зажиганием озадачилась — это на что такое опять подписалась? Спьяну-то…

Оплата по счёту на страшно узнать какие деньги, водитель Женя, терпеливо ожидающий около ресторана, и огни вечернего города, пролетающие на скорости, остались в памяти немного смазанными, потому что Алан на заднем сидении рядом со мной оказался тем самым ярким событием, которое перечеркнуло все мои предыдущие впечатления.

Едва тронулась машина, мужчина оказался в непосредственной близости. Захватил пальцами прядь моих волос, сдвинул её, обнажая ухо. Всё! Сейчас очередная пытка начнётся!

— Ююль, — горячо зашептал в него, пробуждая к ска́чкам табун мелких лошадок, — я хочу поцелуй, как ты мне обещала.

— В другой раз, — попробовала отшутиться и замолчала, почувствовав его руку на своём бедре.

— Нееет… Хочу сейчас.

— В другой раз.

— Юлёк, — в голосе вымогателя поцелуев появились недовольные нотки. — Ты проиграла, я хочу получить свой приз. Немедленно.

— Долго же ты ждал, — повернулась к нему.

Вот приспичило! Не отстанет, конь языкастый. Улыбаюсь, чтобы в следующее мгновение легко прикоснуться губами к его губам. Мы же не договаривались о степени проникновения поцелуев! И сразу улетаю в пропасть от его стремительного движения мне навстречу.

Я вижу, как загорается полный страстного желания взгляд, и чувствую сильные руки на своей талии. Тут же отрываюсь от сиденья автомобиля, взлетая к потолку. Едва успеваю пожалеть, что на мне нет защитной каски, и радуюсь высоким потолкам в джипе, как оказываюсь у Алана на коленях. Ладонями он зарывается в мои волосы, крепко удерживая затылок, и, не давая более ни секунды на осознание, шепчет мне:

— Юююлька, — хриплым от возбуждения голосом. — Иди ко мне, милая, — и привлекает к себе ещё раз.

Пытаюсь сопротивляться, но бесполезно. Он гораздо сильнее, настойчивей. До-олгий, очень нежный и чувственный поцелуй в сомкнутые губы, от которого никуда не скрыться, позволяет расслабиться и захотеть большего. Мои пальцы уверенно закапываются в жёсткие волосы, наслаждаясь возможностью ощутить его гриву. Слышу мужской стон наслаждения. Тело уже горит так, словно меня наполнили раскалённым жидким металлом.

Жарко! Очень жарко, а поцелуй продолжается. Коварный соблазнитель проводит языком по моей верхней губе и по нижней. Вдруг слегка и нежно прикусывает её, заставив меня охнуть, и проникает в мой рот, быстро и по-хозяйски осваиваясь, словно на своей территории. Мягко поглаживает мой язык, заставляет кинуться ему навстречу, чтобы в очередное мгновение захватить его в плен, нежно посасывая.

Мне сносит крышу от жгучих поцелуев мужчины, наполненных неукротимым азартом, так похожих на одержимость. Он отпускает мою голову, но я сама уже не отдаляюсь, целуя его в ответ. Лишь вижу его глаза и голод. Голод неутолённой страсти. Чувствую, как властные руки находят молнию и уверенно расстёгивают её, забираясь под платье. Пальцы щёлкают застёжкой лифчика, чтобы проворно добраться до спины. Горячие ладони нежно скользят по моей коже вниз и вверх, и снова вниз, вызывая яркую, бушующую волну эмоций.

Я схожу с ума от непреодолимого влечения, пока его руки задирают мою юбку, собирая лёгкую ткань в складки. Прижимают мои бёдра к телу своего хозяина. Вжимают с силой так, что я чувствую каменную эрекцию и понимаю, как сильно мужчина возбуждён.

Ладонями Алан проводит по моим ягодицам, немного приподнимает меня, легко проникая под ткань трусиков, и погружает один из своих пальцев туда. В меня… О Боже… Такая влажная… Мне хочется продолжать. Останавливаться смерти подобно. Идёт всё к чёрту! Хочу секса с ним. Его хочу. Я себя отпустила…

Слышу его учащённое тяжёлое дыхание и вижу чёрные от вожделения глаза, и низкий бархатный голос говорит мне:

— Юля… девочка… моя…

Моё имя звучит так волшебно в его исполнении…

Он улыбается, и вдруг раздаётся резкий оглушительный сигнал. Машина жутко свистит тормозами. Меня бросает по инерции назад, но Алан лишь крепче тянет к себе, защищая от вылета. Джип останавливается в сантиметрах от другого автомобиля. Тарантайки, похожей на красные «Жигули».

Слышу, как рычит в бешенстве Алан, не стесняясь русских забористых матов, отчего-то зажимая мои уши руками, крепко прижимает к себе:

— Увволю… Что тебе спокойно не ездится?

— Этот идиот на красный выехал на полной скорости. Еле успел затормозить, — слышу невозмутимо спокойный голос водителя.

Поворачиваю голову и вижу зеркало заднего вида, развёрнутое к лобовому стеклу. Вдруг резко понимаю, что тут происходило, и дёргаюсь в сторону от Кассия, поправляю платье, быстро привожу себя в порядок, проявляя чудеса изворотливости. Резкое отрезвление от происходящего вместе с неудовлетворённостью наполняют болью моё тело.

Отворачиваюсь от мужчины, с трудом возвращая самоконтроль и способность мыслить. Даже смотреть не хочу на этого похотливого искусителя. Такого чертовски привлекательного и сексуального. Начинаю улыбаться — чуть не добился своего.

— Аварии нет? — раздражённо бросает Алан.

— Нет.

— Поехали тогда.

Понимаю, что он страшно зол, но молчит. Магия поездки с перчинкой оказалась бездарно разрушена дядечкой на видавшей виды «шестёрке». И смеюсь, замечая боковым зрением недоумённый взгляд випа.

Тут же он притягивает меня к себе, чтобы прошептать:

— Юююль… Юленька… Вот что ты сейчас делаешь? Я же тебя не отпущу никуда.

— Куда ты денешься, — продолжаю улыбаться. — Ты мне обещал.

Он недовольно фыркает и пытается поцеловать меня, но я уворачиваюсь от его губ. Мне более чем достаточно впечатлений. Машина поворачивает за угол, и я вижу знакомую арку, которая обозначает широкий проход между многоэтажками. Чуть дальше — мой небольшой двор. Почти дома.

Конечно, Алан провожает меня до самой квартиры. Я щёлкаю замками, открывая входную дверь, и разворачиваюсь, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Но тут же оказываюсь припёртой к собственным дверям. Быстро и непринуждённо.

— Ююль..

Я молчу и пытаюсь собраться с мыслями, которых нет. Смотрю в тёмные глаза, еле сдерживаясь, чтобы не броситься ему навстречу.

— Юююль… Я останусь?

— Неет, — улыбаюсь коварно в ответ. — Моя конура — только для меня, — и вижу опасный прищур. — Слишком тесная.

Два — два. Отомстила.

— Хорошо, — вдруг соглашается вип. — Завтра приеду за тобой, и никуда ты больше от меня не денешься.

— Да ладно, — с иронией говорю ему в ответ.

— Никуда и никогда, — мужчина серьёзен настолько, что у меня мурашки бегут по коже. Он добавляет нечто, заставляющее меня поверить ему, — я действительно не хочу, чтобы с тобой случилось что-то нехорошее.

— С чего бы это? — мой вопрос пахнет лёгкой дерзостью и недоверием, вызывая усмешку на его губах.

— Ну кто ещё будет так, как ты, сопротивляться? — отвечает шутливо, но понимаю, что лишь часть правды спрятана в его словах. — Не смей покидать квартиру и открывать незнакомым, — приказывает на прощанье. В его голосе слышу заботу и власть. — Пока не приеду за тобой. У меня завтра будет важная встреча с утра, потом сразу к тебе.

Резко отстраняется от меня, предоставляя возможность зайти в квартиру. Запираюсь на все замки и закрываю глаза, прислоняясь к ближайшей стене. Вот это я поужинала сегодня!

Прошла в зал, опустилась на диван. Мои руки сами залезли в сумочку, нашли сотку. Машинально включила её, чтобы увидеть тонну смс-сообщений от Янки. Написала ей, что со мной всё в порядке.

Мысли ещё долго крутились вокруг проведённого вечера. Самый главный вопрос остался за кадром — не спросила его о ребёнке. Смелости не хватило в ресторане. Испугалась признания своей капитуляции или ответов, режущих сердце и душу. Слабая и глупая. Поморщилась.

Он сказал, что не хочет меня терять. Теперь я предоставлю ему выбор. Ребёнок останется со мной. Только в этом случае между нами что-то станет возможным. Я приняла решение. Осталось получить его обещание. Слово колдуна-чернокнижника.

Глава 13. Перемены

* * *

Алан Кассий

Он спустился к машине после того, как убедился в том, что несносная девчонка закрылась на все замки. Ему сильно не нравилась её затея остаться ночью в квартирке, но понимал, что иначе упрётся из вредности, и будет только хуже. Оставалось только надеяться, что окажется благоразумной и просидит эту ночь и полдня тихо, не высовываясь.

— Алан, мне жаль, что так получилось, — немного смущённый взгляд телохранителя, словно оправдывающийся за происшествие, заставил его улыбнуться.

— Всё нормально. Так даже лучше, — задумался, перетирая пальцами не очень приятный сюрприз, найденный в её косметичке.

Белый порошок рассыпался в пыль, оседая на асфальте. Усмехнулся. Вот лиса, думала, перехитрит его. Недооценила, девочка, его способности и возможности. Видение настигло спонтанно: кровь, таблетка, ребёнок… Дальше потребовалась пара мгновений, пока поднимал с пола женскую сумку и выпавшую косметичку, чтобы убедиться в Юлиных намерениях. Вовремя она отвернулась.

Несмотря на досаду от найденной таблетки, настроение было хорошим. Юле он не безразличен. Одна ревность чего только стоит! Девушка слишком взволнованна и горяча, чтобы сомневаться в чувственности этой строптивой кошечки. Только вспомнить её трепет в его объятьях, от его поцелуев, заинтересованный взгляд из-под длинных ресниц. И всё же что-то сдерживает её, сильно ограничивает. Но что? Он готов был к диалогу этим вечером, надеясь сломать последнюю преграду, и всё равно чего-то не хватило.

— Домой, — бросил Евгению, забираясь в машину. Он порядком устал за эти двое суток, ведь практически без сна. Нужно выспаться, завтра будет тяжёлый день. — Пораньше утром приедешь сюда, приглядишь за ней.

— Хорошо, Алан, — понимающе улыбнулся Евгений и повернул ключ зажигания.

* * *

Миронов

— Верни деньги… Верни деньги… Верни деньги…

— Да заткнитесь вы уже наконец! — крикнул Миронов куда-то в пустоту, крепко сжимая виски.

Эти грёбаные голоса мучили его на протяжении всего времени бодрствования и лишь слегка приглушались, когда он напивался водки. Он понимал, что к врачам идти бесполезно. Его просто упекут в психушку, навек заклеймив страшным диагнозом от общества. Не будет же он им рассказывать, как в зеркале видит чёрную тень, обнимающую его голову, словно кто-то уселся на его плечи.

Жёсткий стук в дверь вывел Никиту Сергеевича из состояния пьяной задумчивости. Миронов отвлёкся от раздражающего скрежета в голове:

— Что надо?

В кабинет вразвалку зашёл крупный бритоголовый мужчина с грубыми чертами лица, словно высеченными из камня. Серые глаза из-под густых бровей блестели холодом и безразличием.

Исполнитель пожаловал. Хреново работает, исполнитель… За что платит бешеные деньги?

— Сигнал сотового телефона был зафиксирован нами полчаса назад.

— Появилась, сучка? — сам удивился своему безжизненному голосу.

— Что делать будем?

— По старой схеме. Папка с документами у вас?

— Разумеется.

— Жду бумаги и… — он задумался на мгновение. Стерва заплатит за его мучения. Он не хочет быть больше с ней добреньким. — Пусть она захлебнётся в своей крови.

Миронов не заметил лёгкую усмешку на лице гостя и его презрительный взгляд.

— Это будет стоить в два раза дороже.

— Заплачу. Идите.

Бритоголовый развернулся и тяжёлой поступью вышел из кабинета, оставив его наедине с этим… чёрным.

— Верни деньги… Верни деньги… Верни деньги…

— Заткнитесь! Заткнитесь хоть на миг! — зашептал словно в бреду. — Ещё три дня. Три дня. И всё закончится… — Он трясущимися руками налил до краёв стакан какой-то дешёвой водки, на которую раньше бы и внимание не обратил, чтобы опрокинуть его залпом.

Упал, сражённый наповал ударной дозой, и забылся тяжёлым сном, не приносящим облегчения и отдыха.

* * *

Юля

Я проснулась от лёгкого скрежета в коридоре, как будто кто-то открывал входную дверь ключом. Повернула голову к часам. Четыре сорок две. Резко вскочила, потому что поняла — больше в квартире не одна. Яркий, ослепительный свет от мощного фонаря ударил мне в глаза, метнулся к стене, и через несколько секунд я увидела перед собой бородатое лицо незнакомца. Кривой нос и квадратный подбородок, чёрная спецовка, зашнурованные ботинки. Моя рука тут же полезла за телефоном. Алан…

— Ещё одно движение или звук, выкину тебя в окно, усекла? — слышу грубый безразличный голос амбала. — Кивни, если усекла.

Я усердно киваю.

— Одевайся.

Хватаю простынь, дрожащей рукой подтягиваю телефон так, чтобы бандит не видел, заворачиваюсь в ткань и делаю шаги к ванной.

— Стоять, — волосатые руки хватают меня и отбрасывают на кровать. Телефон падает на пол, и я вижу, как звереет лицо у бандита. В комнату заходит второй такой же. Ну очень похожий. Жуёт кусок колбасы с хлебом. Гадёныш шарился у меня в холодильнике.

Две гориллы на службе у какого-то босса. Впрочем, я знаю, у какого. Проклинаю себя за глупость, за то, что не послушалась Алана, но уже поздно.

Телефон пинком забрасывается под кровать, и сгорает последняя надежда. Так просто его теперь не достанешь. Разглядываю их лица, и одна мысль, как укол иглой, пронзает моё сознание. Они не в масках… Это значит, что не боятся быть пойманными полицией. Почему не боятся? Правильно. И закрываю глаза, надеясь, что мне всё снится в бредовом кошмаре.

— Одевайся! — слышу второй, более жёсткий приказ. — Или наркоту вколем.

— Отвернитесь, — говорю им и слышу, как они ржут.

— Нафига?

Начинаю играть.

— Ты, красавчик, — это я бородатому. Мой голос жутко неестественен. — Помягче будь, я испугалась. Потому и телефон схватила. Отвернись. Стесняюсь же.

Глупый флирт подействовал. Амбал захмыкал от удовольствия, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Вдох-выдох. Снова вдох. Спокойно, без истерик. Тяни время, Юля.

— Санёк, — обращается к напарнику. — Курица покладистая. Пусть оденется, — предлагает пойти на уступки.

— Если курица полезет под кровать, Лёха, я ей первый шею сверну, — отвечает Санёк с кривым, но очень длинным носом. Не иначе, дятел в косяк дверной врезался когда-то в далёком прошлом.

— Не полезу, — миролюбиво соглашаюсь с их условиями.

Горячо надеюсь, что Алан меня найдёт, и ещё не будет поздно. Хочу верить, что дорога́ ему настолько, что он вытащит меня из этой задницы, в которую залезла сама по собственной недальновидности. Умирать уже не хочется. Тем более не хочется от лап этих… гадёнышей.

Через десять минут, под ненавистным сопровождением, меня выводят во двор, сажают в чёрную машину с зеркальными стёклами и увозят неизвестно куда, даже не пытаясь надеть мешок на голову или завязать глаза. Меня начинает потряхивать от страха и неопределённости.

Но, может, я ошибаюсь? И всё не так страшно… Тихо-мирно попросят подпись, и на этом всё закончится? Но внутренний голос отвечает мне: «Нет… Но не бойся. Алан тебя найдёт. Он успеет».

Меня везут в северную часть города и дальше, за его пределы. Проезжаем озёра, на которых мы любили отдыхать с родителями, когда они ещё были живы. Впереди по трассе — дачный массив. Так и есть. Меня везут на приозёрные дачи.

— Она у нас, — бухтит кому-то в трубку Лёха. — Сделаем. Договорились.

И поворачивается к горилле по имени Санёк, сидящей около меня.

— Шеф приедет к вечеру. Эту, — тычет в меня пальцем-сарделькой, — в подвал. Пока сам не приедет.

— Что вам от меня надо? — прикидываюсь наивной дурочкой.

— Нам — ничего, — морщится Лёха и вдруг окидывает меня плотоядным взглядом. — Может, немного потрахаться?

— А шеф разрешил? — от безысходности начинаю дерзить. Иду ва-банк.

Вижу, как зависают оба амбала. Через пару минут происходит перезагрузка допотопных процессоров, находящихся в их головах.

— Не боись! — широко разевает рот в улыбке Лёха. — Пока не тронем.

Я едва сдерживаю выдох облегчения. Что ж. Уже лучше.

* * *

Алан Кассий

Утро началось в четыре сорок пять. Сон слетел моментально, как только он открыл глаза. Нахлынуло сильное беспокойство, сметая расслабление, приводя его мышцы в напряжённое состояние, как при опасности.

Юля!

Попытался настроиться на девушку, чтобы увидеть, где она и что с ней. Получилось плохо. Чёрный автомобиль с зеркальными стёклами, два отморозка, силуэты деревьев вдоль трассы. Машина едет быстро. Дальше — всё. Никаких ориентиров. Картинки исчезли. Жива, напугана, его ждёт.

Резко поднялся с кровати. Сейчас спешить нельзя. «Есть немного времени», — так подсказывал ему внутренний голос, которому он привык доверять. Взял в руку телефон, нажал на экране кнопки быстрого вызова и громкой связи. Через десяток секунд на звонок ответили:

— Алан.

— Узнай, где находится головной офис Миронова.

— Вчера все данные прислали.

— Где он?

— Как раз в офисе.

— Отлично. Через полчаса жду.

Прошёл в ванную комнату, где окатил себя ледяной водой, сгоняя последние остатки сна.

Ясно, что девушку везут за город. Надо узнать, куда. Почему не помогла руновязь отвода от опасности, которую он перед уходом оставил на входных дверях? Магическая ошибка исключена.

Заставил себя позавтракать, пошёл одеваться. Одежда должна быть удобной, неприметной, как раз для пересечённой местности. Надел кобуру с автоматическим пистолетом, проверил оружие, нож. С каждым выверенным, почти механическим движением в его жилы вливались холодность и спокойствие. Мало ли с чем придётся столкнуться. Как назло, будущее виделось неопределённым.

Её сотовый телефон сам разобрал и сказал не включать. Если за ней следили, то последний сигнал от аппарата дошёл до них за чертой города, когда они ехали в деревню. Неужели додумалась включить? Других ответов не было. Выкинуть надо было этот дрянной гаджет к чёртовой матери ещё там, на трассе.

Юлька, Юленька… Вытащу тебя и прибью собственными руками.

Короткий автомобильный сигнал вырвал его из тягостных размышлений. Быстро покинул дом, забрался в джип. Евгений, не говоря ни слова, рванул машину в центр. Город уже просыпался, озаряясь лучами восходящего летнего солнца. Нужно успеть до начала рабочего дня навестить того, кто получит от него сполна за доставленные неприятности.

Многоэтажное офисное здание «ATB констракшн» стояло закрытым. Миронов обитал на самом верху. Он подошёл к стеклянным дверям и с силой приложился к ним пинком, пожелав увидеть охранника. Невысокий, коренастый мужчина на удивление быстро выскочил на проходную от такой несусветной наглости. Открыл дверь, придерживая кобуру с травматом рукой и всем своим видом показывая, кто здесь хозяин в это время суток. Даже кудри и картошкой нос не мешали ему выглядеть грозно.

Рявкнул, в трёх шагах от него:

— Вы к кому?

— Проверить лифты, — ровным голосом произнёс, не сводя пристального взгляда с карих глаз охранника.

Зрачки мужчины дрогнули, расширились.

— Проходите, — в голосе полное безразличие.

— Где кабинет Миронова?

— Аш-этаж. Последняя кнопка в лифте.

— Он на месте?

— Не покидал офис со вчерашнего вечера.

— Свободен, и меня забыл.

Охранник развернулся и ушёл по направлению к стойке, за которой стоял ежедневно, встречая и провожая посетителей этого бизнес-центра. Замер на своём месте, словно погрузился в сон, пустым взглядом уставился в окно.

Лифт быстро поднял Алана на этаж владельца корпорации. Двери плавно и бесшумно открылись, чтобы явить перед ним просторный пустой холл с длинной извитой стойкой для нескольких секретарей. С размахом ведёт дела. Любит роскошь. Усмехнулся и безошибочно пошёл в сторону, где находился тот самый кабинет. Ударом ноги отрыл двери и увидел на кожаном диване спящую и смердящую перегаром тушу в дорогом, но измятом костюме. Лицом вниз.

Подошёл к нему, взял за пиджак и резко дёрнул, скидывая тело на пол. Увидел знакомое по фотографии лицо, тут же отшатнулся и выругался. Высшие силы над ним издеваются. Не иначе. Перед ним лежал «кролик», которого заказал ему Артамонов. На шее Миронова сидел бес, которого он подсадил ему лично. Громко выдохнул от досады.

«Кролик» завошкался на полу, протирая кулаками заспанные глаза:

— Чтто ппроисхоодит? — перевернулся на бок, помогая себе руками подняться, сел. — Водыыыы…

— Заткнись! — сказал, как отрезал, заставив Миронова посмотреть на него.

— Какого ты тут делаешь? Охрана! — попытался крикнуть хозяин офиса, но сиплый голос не слушался.

— Где Юля?

— Какая Юля?

— Менеджер одного известного нам банка.

— Не знаю, — растянул губы в кривой ухмылке.

Решил прикинуться дурачком? Хорошо. Ничего не отвечая Миронову, подошёл к столу, чтобы взять красивый хрустальный графин с водой. Вернулся и перевернул воду лысеющему блондину на голову.

— Ты чоо творишь? — встрепенулся «кролик».

— Последний раз добром спрашиваю — где Юля?

— Да пошёл ты. Костюм испортил, — как ни в чём не бывало поморщился Миронов. — Знать её не знаю.

Ну всё! Взбесил. Одним движением руки вытащил из ножен кинжал, нисколько не обращая внимание на круглеющие глаза лысеющего борова, и схватил его за руку.

Миронов попытался выдернуть её, но куда нетренированному человеку справиться с ним. Полоснул по запястью, тут же открыв венозное кровотечение.

— Ттты чтто дделаешь? — начал заикаться блондин, когда он, силой удерживая Миронова от побега, сливал кровь с руки на пол. Красная лужица увеличивалась на глазах. Когда жидкости собралось достаточно, не говоря ни слова, отбросил Миронова в сторону, чтобы не мешал.

Блондин вскочил на четвереньки и сделал попытку отползти к дверям.

— Убью! — зарычал «кролику», заставив того застыть на месте.

* * *

Миронов

Миронов замер, сжимая запястье рукой в попытке остановить кровотечение. Со страхом наблюдал, как незнакомец рисует круг на полу из его крови и чертит какие-то непонятные буквы и знаки. Плечи непроизвольно ссутулились под режущим взглядом тёмных глаз, в которых отчётливо просматривались неприкрытая ненависть и превосходство победителя. И Миронов признал своё полное фиаско. Хищная улыбка неизвестного заставила его задрожать от ужаса.

— Если сейчас не начнёшь говорить — сдохнешь в муках.

— Я бббуду отввечать…

— Куда увезли девушку?

— Нне зннаю, — испуганно буркнул и увидел, как странный незнакомец закрыл глаза и вдохнул в себя воздух. Поспешно исправился… — Нно можно позвонить!

— Звони.

Никита Сергеевич быстро зашарил по карманам в попытке найти сотовый телефон. Нашёл и дрожащими руками набрал нужный номер.

— Нне оттввечают, абонент вне зоны действия сети.

Миронову казалось, что у него разорвутся лёгкие от недостатка воздуха. Он забыл, как дышать, в мгновение, когда телефон оказался вырван из его рук, номер перенабран. Тело покрылось липким потом.

Гость о чём-то задумался, глядя на него, а Миронов вдруг понял, что не слышит больше чужих голосов. В голове зазвенела непривычная и такая сладкая тишина.

— Голоса… — выдохнул он от неожиданности и непонимающе уставился на мужчину в военной форме.

— Я приказал ему замолчать, чтобы не мешал диалогу.

— Кому ему?

— Бесу, — быстро приблизился и взял его за ворот. — Ты что, сволочь, к девчонке прицепился? У жены не мог взять деньги?

— Онна мменя ввыгнала… У ннас с ней ббрачный конттракт… — почувствовал, как хватка ослабла.

— Что ты им приказал? — услышал очередной вопрос, на который стало страшно отвечать.

— Ыыыы…

— Гнида, — выругался гость. — Если с ней хоть что-нибудь случится, ты будешь сдыхать очень долго в мучениях. Будешь о смерти мечтать, но я позабочусь о том, чтобы она дорогу к тебе не нашла. Молись, — отбросил телефон на пол, — чтобы я успел.

* * *

Алан Кассий

Он смотрел на человека в дорогом костюме, пресмыкающегося перед ним на полу, и не испытывал никаких эмоций, кроме омерзения. Ещё знал: Миронов так напуган, что, если дозвонится до своих исполнителей, те отпустят Юлю. Но уверенности в том, что всё получится, не было.

Наклонился к нему ещё раз, схватил за ворот рубахи, подтянул:

— Кто из банка с тобой в доле?

— Её шеф, зам. по безопасности и человек из казначейства, — выпалил Миронов, явно желая быстрее отделаться от него.

Вытер кровавые пальцы о ворот дорогущей рубашки блондина, выпрямился и посмотрел на беса, сквозь человека, замечая, как бледнеет «кролик»:

— ET ALIA, — и покинул кабинет, с удовольствием услышав неистовый, дикий крик Миронова.

— НЕЕЕЕТ. Пожалуйста! Прекратите! Я верну деньги! — крик резко перешёл в глухие всхлипывания. — Верну! Верну! Верну!

Спустился вниз и сел в свою машину.

— Куда едем? — услышал голос Евгения.

— В её квартиру. Мне нужна энергия. Много.

* * *

Юля

— Заходи! Чувствуй себя как дома, — хохотнул амбал, загоняя меня в подвал дачного коттеджа.

Лучше бы убился о стену, чем так пошутил. Он захлопнул тяжёлые двери с таким грохотом, что я вздрогнула. Провернул замки. Замуровали, сволочи!

Приглушённый свет позволил осмотреться. Очевидно, этот подвал предусматривался как место под хозяйственные нужды. Прачечная, не иначе. Порадовало, что внутри оказалось сухо, имелся в наличии туалет, в углу стоял поцарапанный, ободранный старый диван, на котором я и разместилась.

Н-да. Ситуация. Сцепила пальцы и обратила внимание на кольцо, купленное у ведьмы. Как чернокнижник меня найдёт, если это защита от него? Быстро сняла украшение и спрятала в карман.

Через десять минут мне надоело смотреть на пустые стены. Ничего, кроме царапин и пятен от мух.

Примерно через два часа мне надоело решать в уме логические головоломки, почерпнутые когда-то из книжек. Я придумывала, как объяснить кошке разницу между диктатурой и демократией. Размышляла, как видит мир обычная пчела или мышь. Пыталась стать кровяной клеткой и увидеть собственное тело изнутри. Между упражнениями мне соизволили принести еды и воды. От еды отказалась. Аппетита не было.

— Ты крышей случайно не съехала? — с интересом посмотрел на меня Лёха, задумчиво почёсывая короткостриженый затылок.

— Откуда такие выводы?

— Молчишь, не ругаешься, ведёшь себя странно.

— Истерики моей хотите?

— Нуу нет, — хмыкнул бандит. — Твоя кудрявая башня — не наша забота. Мы тебя сторожим, — и, развернувшись, покинул подвал.

Закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок и вернуть свою отстранённость, нарушенную недалёким. Я прислушивалась к звукам вокруг себя. Слышала, как наверху ржут, словно сивые мерины, бандиты, шум телевизора, стук капель воды о жестяную раковину за перегородкой, шелест листьев деревьев. Какие тут могут быть деревья?

Открыла глаза и увидела перед собой цветущую розовым цветом дикую яблоню. Это ещё что такое? Вздрогнула от стука книжки, упавшей на землю с моих колен. Осмотрелась, с удовольствием понимая, что сижу на резной белой скамейке в парке недалеко от дома. Приснилось всё! Вот что значит спать под впечатлением от захватывающего романа. Странно, что в выходной день людей вокруг нет. А нет! Я заметила мужчину, идущего по тенистой дорожке. Он приближался ко мне, и я неожиданно обрадовалась. Алан! В моей реальной жизни он есть! Захотела вскочить навстречу и услышала его шёпот:

— Сиди тихо, Юленька. Не мешай мне.

Успокаиваюсь. Поворачиваю голову и вижу его рядом. Как он умудрился подойти ко мне так незаметно? Вздрагиваю от его полыхающих чёрных глаз с золотыми искрами, как от огня. Экзотично, ничего не скажешь. Улыбаюсь.

— Дай мне руку, — просит, протягивая открытую ладонь.

Подчиняюсь и подаю свою. Второй рукой накрывает мою кисть, переворачивает её и опускает в ладошку какую-то вещичку. Подарок? Я смотрю на прозрачную каплю, изрезанную чёткими гранями, так похожую по форме на сердце. Как мило!

— Что это?

— Горный хрусталь. Сохрани его.

Не отпуская мои пальцы, Алан продолжает говорить:

— Ты должна мне показать место, куда тебя привезли.

— Что? — спрашиваю в недоумении.

— Это твой сон. Вспомни по какой дороге тебя везли и куда.

Хмурюсь. Всё-таки, я во сне именно сейчас.

— Юля, вспоминай. Времени мало. Смотри мне в глаза, — в голосе Алана требовательные нотки.

Я переключаю внимание на мужчину и погружаюсь во тьму его взгляда, как вдруг меня накрывает. Перед глазами проносится утро, наполненное полным безумием. Скрип отмычки, свет фонаря, наглые рожи похитителей, что вломились ко мне без спроса. Машина с зеркальными стёклами, знакомая дорога из города и пустынная трасса. Пригородные озёра и старые дачи. Потом не помню… Я не знаю дороги.

— Вспоминай, милая, — слышу откуда-то сильный и нежный бархатный голос. — У тебя всё получится.

Хочу держаться за этот голос, как за якорь. Безопасно с ним и легко. Видения возвращаются. Вижу старенький полосатый шлагбаум и вывеску «Бом ди о». Дачный массив с табличкой, которую я не успела прочитать.

Узкая пыльная улица, засыпанная гравием, и потрёпанный на вид дом под серой металлочерепицей. Захожу внутрь и вижу бандитов. Сидят, смотрят телевизор. Удивляюсь тому, что на экране белый шум. Что это они такое смотрят?

— Юленька, где ты? — слышу вопрос.

Тот же ласковый голос, и он мне приятен. Иду дальше по коридору. Вот дверь подвала, нажимаю ручку и начинаю спускаться вниз. Шаг, два, три, четыре. Передо мной старый, видавший виды диван. На нём сижу я с закрытыми глазами. Нашла место где спать! Бежать же надо!

Подхожу к себе, прикасаюсь рукой к плечу, вздрагиваю и просыпаюсь, крепко что-то сжимая в руке.

Раскрываю пальцы и вздрагиваю ещё раз от неожиданности. В моей ладони прозрачная капля хрусталя, подаренная мне Аланом.

Глава 14. Друг

Очередное чудо, явленное мне при помощи магии, быстро согрелось от тепла моих рук. Я с точностью до каждой детали запомнила нашу с ним встречу. Ощущение безопасности разливалось по всему телу. Я сидела, растянув губы в улыбке идиотки. Он придёт за мной. Теперь и море по колено… Вдруг отметила небольшой шум наверху. Кто-то приехал. Сердце забилось быстрее от нетерпения. Ведь помнила, как Алан пришёл за Янкой. Наверху раздались мужские голоса. Кто-то о чём-то разговаривал сухо, отрывисто и долго. Странно, зачем церемониться с бандитами, вступать в диалог? Вскоре замки заскрежетали, и дверь легко распахнулась, являя мне огромного бритоголового детину в чёрной военной форме, который вразвалку, не спеша, начал спускаться по лестнице ко мне. В руках он нёс ту самую папку, которая лежала на моём столе. Знаменитый «талмуд Миронова». Так и знала, что Пантелеев с буратино заодно. Сволочь.

— Привет, девочка, — услышала я безразличный голос и поймала на своём лице холодный любопытный взгляд. — Что ж ты так досадила нашему общему знакомому?

Ого! Первый интеллектуальный бандит, здравствуйте. Процессор в голове быстрый, четырёхъядерный. Слова красиво говорит, думать умеет, книжки читал. По лицу так сразу и не скажешь, что там уровень интеллекта больше ста баллов. По лестнице со стулом в руке спустился Санёк и, оставив посадочное место для босса, тихо удалился.

— А что Сам поглумиться не пришёл? — спросила с толикой вызова, усмехнулась. Сердце в руке грело и вселяло уверенность. В глазах гостя мелькнуло уважение.

— Ты или глупая, или сильно смелая.

— Спасибо, не жалуюсь ни на то, ни на другое.

— Юмор? — в глазах продвинутого бандита зажёгся интерес. — Продолжай…

— Глупая, потому что вас на след вывела, смелая, потому что терять нечего.

— Так уж и нечего? — хмыкнул амбал, усаживаясь на стул передо мной и доверительно подаваясь немного вперёд.

— Нечего.

— Почему ты не подписала бумаги сразу?

— Принцип честности в работе, — ответила односложно ему.

— Ну и дура! Кто оценит? — он улыбнулся. — Но и я буду откровенным. Знаешь, что у меня зелёный свет получить этот росчерк от тебя с помощью любых действенных методов?

— Это каких же? — спросила, ощутив, как растут волосы на моей голове. Мне очень не понравились его слова и тон.

— Ты же всё поняла, верно? Но расскажу. Ногти можем вырвать, пальцы отрезать, изнасиловать по кругу, наркотиками обколоть так, что сразу всё подпишешь. Хочешь?

Разумеется, я замотала отрицательно головой.

— Умница, девочка, — кивнул бритоголовый, расслабленно откинувшись на спинку стула, который неожиданно заскрипел под его весом. — Потому ты подписываешь бумажки, а я не буду издеваться. Семь кругов ада перед мучительной смертью — не лучший вариант.

— Почему мучительной?

— Ребята у меня кровожадные. Ты же видела их уровень интеллекта. В них спят садисты, твои муки их только раздразнят.

Пальцы на руках и ногах начали неметь от холода или страха. У него получилось напугать меня, и очень сильно. От этого я лишь сильнее сжала пальцы в кулак.

— Если подпишу — отпустите? — сделала последнюю попытку.

— В этом проявляется твоя глупость, надо полагать. Уже третий раз, — и глухо отрезал. — Нет. Раньше должна была думать.

Комок в горле стал ощущаться более явственно. Мне нужно время. Выгадать бесценные часы.

— Что у тебя в кулаке? — вдруг отрывисто бросил «жалостливый» бандит и быстро схватил меня за руку. Под его жёстким нажимом мои пальцы раскрылись, показывая ему прозрачное сердце. Главный босс прищурился.

— А чего кулак так сжала?

Настала моя очередь щуриться.

— В смысле?

— Чего руку сжала, спрашиваю? Или оглохла от страха?

Бандит не видел минерал, лежавший на моей ладони? Пожала плечами и снова собрала руку в кулак. Может, это я умом тронулась, попав в такую обстановку? Амбал встал и бросил папку на стул, залез в нагрудный карман, чтобы вытащить шариковую ручку. Протянул её мне.

— Давай, милая. Подписывай, и мы сделаем всё, что возможно, чтобы ты сильно не мучилась.

— А не пойти ли вам на все четыре стороны? — мило поинтересовалась, замечая, как сжались челюсти у мужика.

«Подпиши… — услышала тихий шёпот из ниоткуда. — Время…» Встряхнула головой. Ну всё… Голоса в голове появились. Умом тронулась, однозначно!

— Давайте ручку, — просто сказала, вызвав полное недоумение на лице босса. Добавила:

— В какое время убивать изволите?

— Имеет значение?

— А что, последнее желание нынче не принято?

— Слушаю, — скривился в улыбке бандит.

А мне на ум только и всплыло четверостишие Цветаевой:

— Знаю, умру на заре! На которой из двух,

Вместе с которой из двух — не решить по заказу!

Ах, если б можно, чтоб дважды мой факел потух!

Чтобы на вечерней заре и на утренней сразу!

— Мне тоже нравятся её стихи. И на какой заре изволите? — Мужчина снова пристально прищурился.

— На утренней хочу, — вздохнула. Заодно и приговор себе подписала.

— Распоряжусь.

Ещё раз обречённо вздохнула, открыла папку и начала расписываться в документах. Последним листочком увидела заявление об увольнении по собственному желанию. Вот скоты! Здесь тоже подсуетились. Ну а что? Пропал без вести человек, и дело с концом. Может, и до меня так же пропал…

— Вот и умница, — бандит довольно кивнул мне, зацепил папку с бумагами и удалился.

Я же села и ссутулила плечи. Там где-то слышала резкие отрывистые команды. Всё… Бравада меня покинула, на душе разлилась непроходимая тоска. Не знаю, сколько времени прошло, но я всё смотрела и смотрела на камешек в руке, любуясь его гранями. Гладила сердце, пытаясь понять, почему камень не увидел этот четырёхъядерный. Двери подвала открылись, и на пороге возник Лёха, а за его спиной — второй сотоварищ-бандит.

— Ну чё, тёлка? Босс уехал, сказал, чтобы мы тебя завтра утром грохнули. Мы подумали одарить тебя перед смертью.

— Вставай, быстро! — прикрикнул второй. — Водки выпьем.

— А потом, может, и потрахаем тебя так, что на всю оставшуюся жизнь хватит удовольствия и впечатлений, — и загоготал, словно гусь лапчатый, первый.

Фу, блин! Мне стало так противно, но, глядя на их тупые рожи, поняла, что сопротивляться бесполезно. Объяснять и доказывать что-либо — тоже. Время надо тянуть и играть, искать возможности для побега. Колдун, может, и придёт, но и сама попытаюсь. Главное — из подвала выбраться. Встала, чтобы идти наверх, и начала плавно терять сознание, оседая на диван.

Резко запахло серой, жалобным воем завыли собаки, охранявшие дом, и раздался резкий, оглушительный звон бьющегося стекла. Так обычно бьют окно… Или много окон…

— Чё за… — услышала под конец дикие выкрики бандитов — и отключилась.

* * *

Алан Кассий

Он вышел из транса с чувством глубокого удовлетворения. Всё прошло как надо. Юлю нашёл. Энергетический амулет, что поможет быть к ней ближе, передал. Сердце из горного хрусталя. Сам не ожидал, что его ментальный посыл окажется таким романтичным и сентиментальным. Улыбнулся, с нежностью вспоминая её радость от встречи с ним. Именно ей и хотелось дарить приятные мелочи, устраивать сюрпризы.

Теперь осталось завершить начатое. Встал и быстро покинул квартиру, спустившись на несколько этажей ниже, чтобы остановиться около обшарпанной двери грязно-жёлтого цвета. Ему нужна ведьма. Та самая, которая помогала Юле от него избавляться. Её магическую ауру он узнал ещё в первый раз, когда нёс Юлю после аварии домой. Через минуту в дверном проёме появилась молодая брюнетка. Карие глаза расширились от удивления, лицо посерьёзнело, с него слетела излишняя самоуверенность. Она слегка покачнулась, но сохранила равновесие, удерживаясь руками за дверной косяк:

— Вы?

— Свечи есть?

— Есть. Вам какие?

— Длинные. Двенадцать. И мел.

— Пойдёмте, — она прошла в комнату, негласно приглашая чернокнижника за собой, молча отсчитала пачку восковых свечей, протянула их вместе с мелом, пристально вглядываясь в его лицо. — Почему вы не наказали меня за вмешательство?

— Поможешь?

— Хорошо, — задумалась на миг. — Юля в беде?

Увидела пронзительный взгляд, одобряющий полёт её мыслей, и лёгкую усмешку.

— Вот поэтому и не тронул.

— Что нужно от меня?

— Место для гексаграммы.

— Вызывать будете?

— Буду.

Лерка смотрела, как тот, чей тигр защищал свою собственность, рисует на полу геометрическую фигуру в виде шестиугольной звезды, отрезая грани рёбрами, создавая мелкие треугольники. Чернокнижник быстро заполнял образующиеся пустоты странными буквами и символами, значения которых ведьма не знала. Почему она ему помогает? Почему… Попробуй не помоги… Она сразу узнала ту мощную и сильную энергию, ещё до того, как открыла двери. Энергию, от которой до сих пор вздрагивала в воспоминаниях о встрече с духом-защитником этого мужчины.

Встал, повернулся к ней и деловито попросил:

— Спички.

Она тут же протянула ему коробок, так удачно оказавшийся под рукой. Колдун зажёг свечу и от неё начал последовательно выставлять горящие остальные, постепенно закрывая точки пересечения треугольников гексаграммы. Закончил выполнение, поднялся и посмотрел на неё. Взгляд колдуна поразил глубиной и спокойствием.

— Когда догорят, отмоешь пол. Воду под дерево. Тряпку в ведре сжечь. Потом всё на мусорку. Допустишь ошибку, будешь жить с демоном.

— А если свеча потухнет?

— Не потухнет. Сама погасишь, также останешься с демоном, — хищно улыбнулся так, что Лерка поёжилась и ощутила приступ тошноты.

Впервые в жизни Лерка столкнулась с настоящей демонической магией, о которой раньше лишь имела представление. Это неодолимо пугало, тем более что в комнате в отблесках огня, отбрасываемых на стены, ведьма уже чётко видела чёрные расплывчатые тени, собирающиеся вокруг горящей звезды в её комнате для проведения ритуалов. Казалось, сама Тьма сгущалась вокруг гексаграммы.

Шагнул к столу, вытащил бумажник и несколько купюр неприлично высокого достоинства бросил ей на стол:

— На расходы и в оплату.

— Согласна, — ответила ему ведьма.

— И ещё… В астрал в эти сутки не выходи. Можешь обратно не вернуться, — кивнул ей на прощание и быстро покинул квартиру.

Спустился к машине, сел в неё, обратился к своему телохранителю:

— Северные озёра. Дачный массив «Бом ди о». Жёлтый дом на второй улице под серой крышей.

— Сколько их там?

— Сторожат двое. Остановишься напротив.

— Помощь нужна?

— Посмотрим. Мне не мешай.

Джип сорвался с места, набирая скорость в нужном направлении. Тонкий шлейф Юлиного страха легко коснулся его ауры, и колдун откинулся на спинку заднего сиденья, чтобы заново погрузиться в транс. Снова появились видения.

Энергетический амулет помог настроить между ними прямую астральную связь. Чего ты испугалась, кошечка моя? Документы? Отдай им их. «Подпиши… Нам нужно время…» Улыбнулся, когда она послушалась. Сердце замерло, когда понял её печаль осознания непреодолимой смерти.

— Поторопись, — сказал, скорее, себе, чем водителю, но джип прибавил скорость, внаглую нарушая некоторые правила. Ещё не время… Потерпи, милая. Скоро всё закончится.

Машина парковалась как раз напротив старого дачного дома, когда пришли новые видения. Он смотрел, как ауры бандитов переливаются красно-коричневыми тусклыми всполохами похоти вокруг бедёр, перемежаясь с чёрными пятнами ненависти и неуравновешенности выше к голове. Два энергетических сгустка направлялись в подвал. Надо же, что задумали. Это они зря. Очень зря…

Он обратился к тому, кого пригласил, усилием мысли перемещая горящую гексаграмму на нужный дом, формируя отдельную территорию. Завыли собаки, почуявшие беду. Все оконные стёкла рванули разом от резкого резонанса, возвещающего его приход. Оглушительный звон разнёсся на всю округу. Направил всю свою энергию, чтобы выключить из процесса Юльку. Пусть отдохнёт, не нужно ей это слышать и видеть. В доме замигал свет. Проводка еле справлялась с перегрузками.

Вышел в астральный мир, переместился в дом, чтобы наблюдать и контролировать. Вызванный уже осматривался на указанной территории. Огромный чёрный прислужник четвёртого князя тьмы искал наживку.

Красным пламенем горели его глаза на нескольких ликах, которые менялись со скоростью замедленной съёмки так, что в одну секунду перед ничего не видевшими людьми стоял бык, а в другую — уже человек, в третью — отчётливо проступали черты жабы. Длинный змеиный хвост раскачивался в такт смены лиц. Демон поднял руки-лапы, как истинный дирижёр, и раскрыл пасть.

Ауры бандитов тут же потемнели, расширились и начали взрываться брызгами во все стороны. Энергия агрессии и злобы, которую начал ловить вызванный, с удовольствием поглощая пищу, заставляла людей всё больше и больше сил отдавать на ярость. Демон черпал их суть, как из бочек вино.

На миг демон оторвался от них и уставился горящими глазами на него с немым вопросом:

— ET ALIA, — произнёс одними губами и наблюдал, пока их оболочки не стали полностью прозрачными. Людей выпили досуха.

Демон снова развернулся и уставился на колдуна, повёл мордами в сторону подвала и сделал шаг, намереваясь отправиться вниз. Туда, где спала она. Около двери тут же возник тигр. Шерсть большой кошки встала дыбом, пасть оскалилась, обнажая ряд белоснежных зубов.

Чернокнижник поднял руку, на которой засияло кольцо с такой же гексаграммой, что рисовал на полу у ведьмы, и строго приказал:

— VADE, ― заставляя демона слушаться власти магической печати.

Гексаграмма вокруг дома вспыхнула, испуская последнюю энергию, и рассыпалась вместе с вызваным гостем, погружая дом в полумрак, в котором слабо мерцали две пустые человеческие оболочки. И ещё одна яркая, светлая внизу.

Чернокнижник вышел из транса:

— Бери фонарь и пошли за ней.

Они быстро проникли в дом, освещая светом сгущающийся сумрак.

— Что здесь произошло? — нахмурился Евгений, наблюдая перед собой разодранные в кровь тела бандитов.

— Подрались. Видно, что-то не поделили.

— До смерти, — констатировал факт телохранитель, проверяя пульс сначала у одного, потом у другого. — Жарко-то как, — добавил Евгений. — Зачем летом топят, придурки?

— Агрессия иной раз не может подлежать контролю. Жарко, — усмехнулся. — Хорошо ещё дом не сгорел.

Более не задерживаясь, он быстро слетел по ступенькам вниз и бережно подхватил на руки ту, за которой пришёл. Она спала и даже не проснулась. Перестарался. Никаких лавров победителя не светит. Нежно поцеловал её в сомкнутые губы. Прикоснулся носом к виску, вдыхая приятный и такой сладкий аромат русых волос.

Поднялся наверх, сел в машину, прижимая к себе тоненькое тело и любуясь чертами её лица. Провёл пальцами по маленькому носику, скулам, вискам, очерчивая контуры. Она нахмурилась слегка, чем вызвала его улыбку.

— Куда едем? — услышал вопрос.

— Домой.

— На квартиру к ней заезжать будем?

— Нет.

Улыбнулся. Она проснётся в его доме и на его кровати. В его компании или нет — это он ещё не решил.

— Распорядись, пусть из ресторана привезут ужин. Что-нибудь лёгкое: рыбу, пару салатов, фрукты.

— Хорошо, — односложно ответил водитель, аккуратно лавируя среди потока других машин в направлении одного из элитных районов города.

Уже через сорок минут он бережно перенёс свой ценный трофей в дом. Сейчас, когда радость от успешно проведённого ритуала и спасения притупилась, он снова рассердился. В этот раз ей не сойдёт с рук так просто её упрямство и беспечность. Пора прекращать это противостояние.

* * *

Юля

Приглушённый свет. Деревянные балки-опоры перед глазами, выставленные под наклоном, словно поддерживают белый потолок, образуя грани большой трапеции. Опёрлась на локти, приподнялась. Окно с зеркальным отражением комнаты, потому что за ним темно. Поздний вечер или ночь? Огромная кровать на втором этаже в виде балкона над первым, и я возлежу на ней. На белом покрывале. Ничего так себе спальня. Хорошая смена обстановки после подвала. Зажмурилась. Очередной сон?

Распахнула глаза и увидела перед собой полуголого Алана, вытирающего голову полотенцем. Из душа вышел, пока я тут моргаю, просыпаюсь. Так… В домашних широких штанах… Чёрных, как во снах. Йогой в таких заниматься удобно, знаю… Хорошо не голый. Иначе сразу ввёл бы меня в нокаут.

Я с интересом рассматривала его мускулистый торс, бесстыдно лапая глазами кубики пресса, мышцы груди, покатые плечи с прозрачными капельками воды, усилием воли заставляя себя поднимать взгляд всё выше и выше, пока не упёрлась им в тёмные глаза, полыхающие лукавыми искорками.

— Привет.

Смущённо улыбнулась в ответ. Моё откровенное разглядывание от него не укрылось. Точно нет.

— Я польщён. Меня, наконец, оценили, — засмеялся. — Может, сразу надо было перед тобой раздеться?

— Очередной сон? — на всякий случай уточнила я, потому что в моей голове всё перемешалось.

Мужчина сделал шаг, присел на край кровати и опёрся на руку, наклонившись ко мне.

— Нет, — уголок губы дёрнулся вверх в усмешке. — Даже не думай.

— Значит, нет… — Задумалась. Он успел… Только вот я ничего не помню. Как можно было уснуть в такой момент? — Спасибо тебе, — решила не откладывать благодарность.

— Ты голодна? — словно не слыша меня, спросил.

— Есть немного, — вдруг вспомнила, что последний раз ела… вчера. Получается, сутки назад. — А бандиты?

— Забудь их.

— Бумаги… — Вспомнила папку, и пусть я смерти избежала, но Миронов, гад, добился своего.

— Не думай пока об этом, — с лёгкостью поднялся и махнул рукой на дверь слева. — Там душ и необходимые принадлежности. — Потом махнул на дверь справа, как Василис Прекрасный из сказки, являя чудеса гостеприимства. — Там попробуй найти, что надеть. — Ласково скользнул по моей фигуре взглядом. — Рубашку, может, выберешь.

Где-то внизу раздался мелодичный звон. В гости кто-то пришёл?

— Ужин привезли, — и исчез по лестнице вниз.

Осваиваться буду в одиночестве, что уже радует. Какой у него интересный дом. Я сползла с кровати внушительных размеров и подошла к стеклянному ограждению. Посмотрела вниз и поняла, что я не на втором, а на третьем, мансардном этаже. Тааак. Любопытство оказалось сильнее, и уже через минуту я покоряла его ванную. Комната, отделанная песочного цвета мрамором, не уступала своими размерами спальне. Массивная прямоугольная белая раковина, зеркало во всю стену, такой же белый шкаф, из которого я выгребла отличное банное полотенце, и душевая кабина из стекла добавляли шика интерьеру. Горячий душ мне точно не помешает.

Через пятнадцать минут я стала совсем другим человеком. Как минимум, свежим и взбодрившимся. Остановилась в раздумьях в гардеробной. Куда ему столько шкафов, полочек и вешалок? Одних только рубашек миллион с хвостиком. Захватила рукой одну голубенькую, стянула. Хм… Барба. Жаль, что не розовая. Под стать бы бренду. Надела на себя, слегка утонула. Ээх… Посмотрела на себя в зеркало — на диво хороша, как раз колдунов соблазнять своими хрупкостью и изяществом. Вздохнула, и мой взгляд упал на белый пушистый махровый халат, сложенный аккуратненько на полочке. То, что нужно. Влезла, оказавшись в нём, как в шубе. Блин, жарко же! Сварюсь в нём, как курица в собственном соку, уже через час. Надо поискать такой же полегче. Завозилась с поясом и почувствовала руки Алана на своих плечах.

— Ты скоро?

Подняла голову, чтобы увидеть нас в зеркале. Смотрит на меня такой весь хищно-загадочный. Ох, Юлька, послушалась бы сразу, сидела бы с вещами со своими, с косметичкой, с сумкой, без приключений. А так…

— И чем тебе рубашка не угодила? — услышала недоумение в его голосе. — Давай тебе помогу, — проворно развязал узел, касаясь моих рук своими. На мгновение задержался на отворотах. — Снять?

— Нет уж, сама.

— Хорошо, — кивнул мне и вышел из гардеробной. Бросил через плечо. — Не задерживайся.

Ох ты… Какой серьёзный. Его общение со мной напоминало поведение родителя перед грядущей экзекуцией неразумного дитяти, который в силу каких-то причин откладывает её на некоторый срок. Так вела себя Янка с детьми, когда они шкодили или вытворяли всякое. Сейчас же видела такой же лёгкий сердитый блеск в его глазах. Видела, что он сдерживается. Чувствовала свою обречённость. Видимо, предстоит неприятный разговор. За дело, конечно, и лишь желание сначала накормить гостью, меня то есть, останавливает випа от разборок. Или он не решил, стоит ли их вообще начинать, потому и откладывает выяснение.

Я шла тихонько следом за ним, озираясь по сторонам. Светлый дом, светлые стены, деревянный пол, прекрасно сочетаемый с балками мансарды. Красиво, чёрт возьми! И дорого. Всё выглядит очень и очень дорого.

Второй этаж оказался местом для отдыха. Угловой широкий диван и два кресла, обитые гобеленом тёмно-бежевого цвета, огромный дисплей телевизора на стене являли собой отдельное пространство большой гостиной. Серебристый светильник от модного дизайнера, висевший над журнальным столиком, придавал уюта. Всё очень стильно и гармонично, радовало глаз. Неподалёку увидела небольшой бильярдный стол с фиолетовым покрытием и проход мостиком с прозрачными бортами дальше, в виде пологой лестницы вниз. На кухню, не иначе.

Ничего себе жилище холостяка! Алан развернулся, медленно раздел меня взглядом и снова одел. Впрочем, что там было раздевать? Руки-ноги голые, из нижнего белья только… Мммм… Впрочем, лучше ему не знать, а мне не вспоминать. На лице випа неприкрытое удовольствие от победы. Добился своего, притащил к себе домой. Добыча готовая, да ещё и в таком виде.

— Что? — переспросила. Что он спросил?

— Играешь в бильярд?

— Никогда не пробовала.

— Хорошо. Научу.

Хоть бы улыбнулся. Ну, конечно, научит, можно не сомневаться.

— Пойдём дальше, покажу тебе дом, — протянул мне руку.

Вложила пальцы в его ладонь и тут же оказалась в сильных и властных объятиях, накрепко прижатая к телу. Жёсткие губы накрыли мои быстрым, но очень горячим поцелуем. Но когда мужчина оторвался, я не могла стоять — ноги подкашивались, дыхание сбилось и стало неровным.

— Ты заставила меня сильно переживать за тебя, — страстный блеск в тёмных глазах, лёгкая улыбка… Может, той сердитой серьёзности и не было?

Развернул меня и подтолкнул легонько по направлению к лестнице, ведущей на первый этаж.

— Нам туда.

Всю дорогу я чувствовала его близкое присутствие, несмотря на то, что шёл он в двух шагах впереди меня. Атмосфера между нами накалялась с каждой минутой, температура воздуха ощутимо повышалась градус за градусом. Каждой клеточкой тела и души чувствовала, что мужчина сдерживает себя неимоверным усилием. И пыталась сдержаться сама. Последние остатки моего самообладания растворялись в неизвестности с каждым его взглядом, словом, прикосновением… Я была счастлива его видеть, знать, что в относительной безопасности рядом с ним. А ещё… знала свой цикл. Он перевалил за середину. Овуляция прошла. Она физиологически невозможна. Не в этот раз. Что бы между нами ни произошло.

Наконец, мы добрались до шоколадно-бежевой кухни в лучших традициях неоклассики, и я увидела на двоих накрытый стол, почувствовала аромат свежеприготовленной пищи и поняла, что дико-дико голодная. Мой желудок потирал мышцы, готовый поглотить всё, что я видела перед собой.

— Женя заказал на свой вкус, — произнёс Алан, накладывая мне в тарелку всякой всячины, а затем разливая по бокалам белое вино.

Спасибо тебе, Женя. То, что нужно!

— Форель?

— Мои повара умеют её готовить.

— Вкуусно, — я набросилась на рыбу, с наслаждением удовлетворяя свою первую потребность не умереть для начала от голода.

Минут через десять Алан откинулся на спинку стула, поднеся согнутую в локте руку к губам. Наблюдение начал. Пристальный взгляд колдуна, казалось, проникал глубоко в душу, он забирался под ткань одежды и ласкал, восхищался, посмеивался одновременно. Раньше так было, а сейчас ощущения усилились вдвойне. Мы наедине. В его доме. Я в тоненькой мужской рубашке. Эх, надо было вариться в халате. Зря послушалась его. Сижу перед ним теперь беззащитная, почти обнажённая.

— Мне бы домой вернуться не помешало, — произнесла, понимая, как нуждаюсь в своих вещах, и отметила, как тёмная тень залегла в мужских глазах от неприкрытой досады.

— Ты уже дома, — как-то слишком спокойно произнёс он.

— Нет, это ты дома, а я в гостях, — мы вроде договаривались о другом. Это мне подсказывала моя память.

— Юля.

Бокал звякнул, касаясь стола, от тона, с которым Алан произнёс моё имя, приводя в меня трепет. Началось.

— Тебе не кажется, что это уже слишком?

— Что слишком?

— Твоё противостояние меня откровенно достало!

Это что я сейчас услышала? Всё-таки решил ругаться? Воздух между нами тут же наэлектризовался, сгущаясь от витающей вокруг нас энергии накопленной страсти вперемешку с его вспыхнувшим, как пламя почти затухшего костра, гневом. Что делать? Обижаться или спустить всё на тормозах? Перевести в шутку? Улыбнулась краешками губ.

— А что такого я сейчас сказала?

— Сколько. Можно. Воспринимать. Меня. В штыки. — Разделяя слова, он начал медленно вставать со своего места.

— Ты же. И вынуждаешь. Меня. Защищаться от тебя, — выпалила, неосознанно копируя его жесты, поведение и тон и поднимаясь в ответ.

Воздух сгустился между нами — стоит только руку протянуть и потрогать. Ощущение опасности поднимало уровень адреналина в крови. Нет… судя по тому, как кровь стучала у меня в висках, его там было в избытке.

— Ты зачем сотку включала вчера? — поучительный тон вип-папочки звучал угрожающе.

Ну вот… Классика жанра. Припомнить при ссоре всё, что было до, во время и будет после.

— Даже здесь не послушалась! В такой ситуации! Совершенно не подумав о последствиях! — он ругался.

Конечно, он рассердился, завёлся вполне заслуженно. Но я — это же я…

— Обо мне беспокоилась сестра! — сказала первое, что пришло на ум.

— Куда бы она делась, твоя сестра? А ты себя подставила.

— Я не подумала.

— Это глупость, помноженная на желание делать всё по-своему!

— Знаешь, что!

— Что?

— Хватит на меня напирать! Сколько можно давить?

Его глаза хищно сверкнули. Молчание свирепого зверя перед прыжком. И я… Неосознанно… Сделала шаг назад. Длинная бровь изогнулась вверх, и я поняла, что допустила ошибку. Зря отступила. Теперь только бежать.

— Ты. Наглый. Самодовольный. Тип!

Улыбка, полная опасности для меня, и шаг.

— И совершенно не умеешь вести себя с женщинами!

Ещё один шаг… Мой — от него. И ещё два.

Попытка вернуть равновесие в ссоре лишь привела к тому, что Алан неумолимо начал сокращать между нами дистанцию.

— Не умею?

О-ой, кажется, последнее утверждение было неуместным. Не под это настроение. Зря сказала, Юлька. Зря.

— Не умею?!

Расстояние между нами уменьшалось.

Отступать особо некуда. Смотрю в глаза, полыхающие огнём. Не колдун — демон! Сама себя загнала в капкан. Тяжёлое мужское дыхание, трепещущие ноздри подсказывали — допрыгалась, как коза!

— Отныне и всегда… Ты будешь слушаться меня. Во всём и везде. Ясно?

Строго и отрывисто разделяя слова, звучал бархатный голос Кассия, от которого хотелось просто бежать. Бежать от этого голоса, от этого мужчины, от себя. В первую очередь — от себя. Куда-нибудь… Потому что он меня возбуждал, а не злил, и это было дико. Дико и страшно именно сейчас, в эти секунды.

— Ещё чего! Ты не имеешь права со мной вести себя вот так!

— Как?

— Вот так!

— Каак? — Голос звучал всё более и более вкрадчиво. — Как… кошечка моя?

— Как будто я твоя!

— А ты и есть моя!

— Чтооо?

— Тебе до сих пор нужны доказательства?

Он посмотрел на меня так, что я задрожала от осознания: наша страсть, брошенная в пламя ссоры, контролю не поддаётся. Всё! Мы переступили черту, которая знаменовалась моим побегом. Я развернулась и рванула от него куда подальше, как и хотела, успешно преодолевая первый лестничный пролёт. Наверх. Как убегают от опасности кошки. Куда-нибудь повыше… Туда, где можно спрятаться и бурю переждать.

В ванную! Там есть замок!

— Ну всё, Юлька… С меня хватит! — Слышу сзади недовольное рычание тигра и понимаю, что он меня догнал. — К чёрту условности!

Его руки… Сначала оказались на моей талии, а потом… Он развернул меня и… сгрёб в свои объятия железной хваткой.

— Отпусти меня!

— Ещё чего!

— Отпусти, я сказала! — начала лупить его кулаками по спине, по стальным мускулам груди везде, куда могла попасть.

— Нет.

— Куда ты меня тащишь?

— В свою постель.

— Я пи́сать хочу!

— Обойдёшься.

И старый железный аргумент канул в небытие. Равно как всплыло из небытия понимание, что он несёт меня в спальню. Алан не слушал меня, не обращал внимания на сопротивление, словно оглох и ослеп. Заглянула в его глаза и увидела в них столько страсти, нежности и тепла, что затихла в ту же секунду в смирении. А ещё через мгновение почувствовала спиной знакомую поверхность его кровати. Приоткрыла рот, и мои губы тут же властно и настойчиво накрыли его губы.

Глава 15. Любовник

Поцелуй… Сладкий и тягучий, как медовая патока. Невозможно оторваться. Так хочется, чтобы он не заканчивался…

Тёмные глаза и безумное желание в них. Да, смотри и дальше на меня так же…

Неутолимую тягу, похожую на одержимость, вызывают прикосновения твоих губ к моим. Раскрываюсь навстречу движениям твоего языка, чтобы почувствовать яркий вкус неукротимой голодной страсти. Вкус настойчивости и упрямства. Ты играешь с моим языком, захватывая его в плен, и отпускаешь. Проворно хозяйничаешь внутри, вызывая мучительную, нетерпимую жажду. Сильную жажду обладать тобой и… отдаться.

Наполненный вожделением и нежностью взгляд заставляет душу трепетать от неприкрытого счастья. Так, как ты, на меня никто никогда не смотрел… Твой взгляд заставляет плавиться, принуждает кровь в моих венах бежать быстрее, разливая тягучее, как выдержанное вино, удовольствие.

И горячая лавина желания, как огромный ком, накрывает меня, сметая на своем пути остатки контроля и разума… Я знаю, что сейчас ты мой, и это заставляет меня играть с тобой.

— Больше от меня не убежишь, — чувствую прерывистое дыхание Алана на своих губах и улыбаюсь.

Надейся, как же…

Вдыхаю воздух глубже и млею от разлившейся неги. Она подчиняет тело так же, как ты хочешь подчинить меня. Жар медленно заполняет каждую клеточку, растекается от центра к кончикам пальцев на руках и ногах. Не хочу, чтобы ты меня отпускал. Сердце взволнованно просит: не отпускай меня никогда, Алан…

Он крепко вжимает меня в белоснежные простыни и продолжает целовать.

Опираясь на локти, мужчина возвышается надо мной, и я чувствую его вес каждой клеточкой своего тела. Ладонями он обхватывает моё лицо, покрывая нежными поцелуями каждую черточку. Целует лоб, глаза, скулы, легко касается носа. Его поцелуи неторопливы. Алан смакует, словно пьет меня, как напиток богов. Возвращается к губам и дерзко захватывает их. Его пальцы в моих волосах заставляют мурлыкать от удовольствия. Они успевают нежно массировать голову. Мне хорошо. Мне очень-очень хорошо. Так сладко… Так тепло…

Мои руки ласкают его сильные плечи. Какой он твердый, горячий… Ведь так и не оделся после душа. Ладони гладят его спину, скользят вниз по рукам и снова вверх. Я наслаждаюсь прикосновениями к бархатистой коже, отмечая рельефность тренированной мускулатуры. Касаюсь шеи, зарываюсь в густые, жёсткие волосы. Я вижу, как от волны удовольствия мужчина на миг прикрывает глаза и впивается в мои губы со всей жадностью, на которую способен…

Приятный аромат мускуса в смеси с сандалом заставляет меня дрожать от все возрастающего желания. Не могу насытиться его запахом, проваливаясь в него всё глубже и глубже. Он такой вкусный, такой… возбуждающий…

Поворачиваю голову. Ааа-ах… И слышу, как из груди рвется мой собственный стон. Громкий, протяжный, горловой. Алан опаляет мою шею страстным горячим дыханием, когда с яростной настойчивостью накрывает нежную кожу губами.

— Ещёёё, — срывается с моих губ.

Ещё один неистовый поцелуй там, где бьётся, сходя с ума от бешеного сердечного ритма, маленькая жилка. Удар сердца, ещё быстрее кровь, ещё сильнее толчок! И рывок от себя, чтобы оказаться на мужчине сверху.

Я смотрю на него и вижу хищную полуулыбку и такой же блеск в его глазах. Почти чёрных от сладостного безумства.

— Дикарка! Ещё не покорилась?

Покорилась? Я? Молча наклоняюсь к нему и прикусываю его нижнюю губу, одновременно впиваясь ногтями в плечи. Это тебе за то, что оказался сильнее меня! За наглость победителя! За иронию! И слышу его недовольный рык. От боли. Рык разъярённого непокорностью зверя, и тут же оказываюсь снова под ним.

— Кусаешься, сладкая? — удивляется он и резко раздвигает мои бёдра коленями, нависает надо мной, не давая пошевелиться, чтобы показать мне, кто здесь настоящий хозяин.

Я затихаю. Сама кротость и невинность. Улыбаюсь и провожу пальцем по его слегка припухшей нижней губе. Как он когда-то… Там, на стоянке… Тяжело дышу, довольная, раскрасневшаяся в ритме горячего танца двоих.

— Сводишь меня с ума… — рвано выдохнул, нежно касаясь губами подбородка, и новая волна тепла поднимается снизу.

— Такая желанная… — легко дотрагивается до губ. — Такая страстная… — кончика носа.

Отрывается и смотрит мне в глаза. В них я вижу огонь.

— Моя… — и чувствую, как встрепенулась душа.

Замираю, знаю, что притворяюсь достойно. Это, милый мой, провокация.

— Поцелуешь? — прошу его тихо-тихо, мягко-мягко и вижу, как быстро наполняется нежностью страстный взгляд. Он поддаётся мне и моим желаниям. Победа!

Да, целуй меня, Алан. Нежнее целуй! И новый раунд расслабления и неги, пока я снова не беру контроль на себя.

Мужчина поддаётся, я делаю новый рывок. И опять наверху, на нём. Чувствую бёдрами под собой его плоть. Каменную, твёрдую, но всё ещё спрятанную от меня под лёгкой тканью шаровар. Совершаю движение по ней вперёд и назад, и ещё раз туда и обратно. Улыбаюсь. Замечаю, как вспыхивают искры нетерпения в тёмных глазах. Дааа, тигр… Посмотрим, надолго ли тебя хватит…

Начинаю расстегивать пуговицы рубашки, чтобы открыть его ненасытному взору грудь. Пуговицу за пуговицей. Одну за другой. Медленно. Не спеша.

— Продолжать? — спрашиваю с придыханием, наслаждаясь процессом.

Наблюдаю за тем, как ещё больше чернеют глаза, как ещё больше начинает учащаться мужское дыхание, достигая предела терпения, точки накала. Так приятно чувствовать свои силу и власть. Медленно провожу рукой по своему телу и забираюсь под ткань… Ласкаю грудь, сжимаю, роняя сладкий стон. Непроизвольный, нечаянный…

Закусываю нижнюю губу, немного запрокинув голову и прикрывая веки, слежу за ним из-под полуопущенных ресниц. Он не выдерживает. Резко поднимается и скидывает лишнее. Одним простым движением. Смотрю и вижу в его глазах восхищение… Его взгляд ласкает, заставляя меня потерять остатки самообладания.

— Юля… — хрипло выдыхает моё имя и протягивает ладони, чтобы сжать грудь, пробуя её упругость.

Быстро обнимает за талию и легко сдвигает меня чуть дальше. Удобней садится сам и притягивает к себе обратно. Дарит дерзкий поцелуй до тех пор, пока хватает дыхания, и отрывается в момент, когда очередная битва проиграна с полной моей капитуляцией под напором его горячего темперамента.

— Девочка моя, хочу тебя ласкать…

И возвращается к груди. Проводит пальцами, круговыми бережными прикосновениями исследуя её форму, касается ареол. Взгляд жадный, алчный, голодный, но в нём наслаждение… Как будто красивее раньше не видел. От этого пламя в душе разгорается ещё ярче.

Новый рывок, и я снова под ним. Мужские губы накрывают твёрдую горошину, втягивают сосок, нежно посасывают его. Я выгибаюсь навстречу. Устаю и опускаюсь, но он не торопится, играет с ним. Выпускает, облизывает, дует. Снова прячет между губ, согревая.

— Аалан, — рычу я от новой волны возбуждения. Мысли путаются. — Хочуу…

Но мужчина меня словно не слышит, он играет в свою игру. С другим соском, заставляя меня трепетать и сгорать от неистовой страсти к этому… випованному любовнику.

— Ал! — настойчиво требую я переходить к более активным действиям, выгибаюсь снова и снова, наконец чувствую под собой его ладонь. Он проводит ею по спине, прижимает к себе на мгновение и возвращает обратно на простыни, дальше от своего тела. Улыбается.

— Как ты меня назвала? Давай повторим, — и снова впивается в шею. Чёрт! Алан! Чёрт! Он медленно путешествует вниз, задерживаясь на всех ямках и впадинках. На ключицах, груди… Мои стоны его не волнуют, словно мстит мне за всё.

Током… Током пронзает меня от каждого прикосновения его языка. Эти узоры… выводимые им, открывают сто миллиардов точек, чувствительных к его ласкам.

Его твёрдые, тёплые губы уже на животе и спускаются всё ниже. Ниже… Целуют меня туда… Где находится самое сокровенное. Ласковые настойчивые касания его языка погружают меня в бескрайнюю нежность… И я взрываюсь. Остро. Остро! Очень остро! Для меня это пытка. Как всё горит… Это я горю! Схожу с ума от желания ему отдаться. Поднимаюсь, чтобы взять инициативу на себя, но он одним движением властно возвращает меня обратно.

— Алан! Садист чёртов! — начинаю ругаться.

— Кошечка моя, мы ещё даже не начинали, — смеётся, но голос хриплый, отрывистое тяжёлое дыхание. Того и гляди, бросится и разорвёт меня на части. Я вижу в нём дикого тигра. Да. Он. Просто. Издевается!

— Ах так! — быстро подтягиваю ноги и выскальзываю из-под него. Бежать!

Разворачиваюсь. Ну почему мне одной страдать? Тут же падаю плашмя на живот — он накрывает меня своим телом сверху.

— Куда-то собралась? — ласково шепчет на ухо, а меня накрывает пламя. Меня всю трясёт от нетерпения, возбуждения и ожидания того, что сейчас вот-вот произойдёт.

Он быстро приподнимается — и вот я снова чувствую его. Он сверху на мне. Уже обнажённый. Коленями раздвигает мне ноги и подаётся вперёд, касаясь меня своим желанием… Оу… Неет! Я так не хочу! Только не в этой, полностью подвластной ему позе!

— А как ты хочешь? — слышу его тихий смех. Я вслух, что ли, закричала?

— Нежно! Сверху! — требую, пока есть возможность.

— Нежно, да… — его дыхание срывается. — Конечно… нежно, — смакуя, расставляет точки, но разрешает развернуться к нему лицом.

Смотрю в его чёрные глаза и вижу в них огненные всполохи.

— Сверху! — я упряма, упираюсь кулаками в него, отталкиваю, но проигрываю тут же. Бесполезно. Он сильный!

— Хорошо-хорошо. Буду сверху, — тихо смеётся, переиначивая мои слова.

Мои запястья в кольцах его рук, ещё движение, и я полностью обездвижена. Лежу, прижатая к постели возбуждённым на пике страсти мужчиной. Всё… С раздвинутыми ногами и в капкане из его рук.

Сдаюсь! Нет сил терпеть. Он накрывает мои губы новым поцелуем, и я чувствую, как мужчина делает лёгкий первый толчок, проникая в меня. Внутрь. Совсем чуть-чуть. Мои глаза распахиваются от неожиданности.

Так и знала… Какой же ты большой. Как ты там во мне поместишься, весь?

— Не переживай, я буду нежен, — слышу его низкий голос в своих ушах и собственный громкий стон. Оооо! Как же там у меня всё-таки ууузко!

Внезапное ощущение наполненности сводит с ума, вынуждая куда-нибудь дёрнуться. Но он жёстко удерживает мои бёдра, продолжая проникать в меня всё глубже и глубже. Безжалостный!

— Стооой, — прошу его, и он останавливается, предоставляя возможность к нему привыкнуть.

Наклоняется, прикусывает мне нижнюю губу и входит до конца. Это дно… Дальше некуда. Мои ногти впиваются в него, пальцы с силой скользят по спине, заставляя мужчину податься назад. Я рычу, царапаюсь, извиваюсь. Теперь мне нужно гораздо больше. Он медленно возвращается ещё раз. Медленно, тягуче, упорно. И ещё…

— Сладкая… Нежная… Любимая… — слышу слова и улетаю в блаженстве. Мне кажется, что я тоже давно влюблена в тебя… Только знать об этом тебе не обязательно…

Уверенными действиями он начинает расплавлять меня изнутри, такой горячий, превращая и без того раскалённую кровь в жидкое агрессивное пламя. Двигается чуть быстрее и повышает градус. Толчок за толчком, вбивается в меня мощными ударами. Ещё быстрее, и градус растёт в дикой прогрессии. Плюс двадцать… Тридцать…. Сорок! К чёрту! Сгореть хочу. Дотла! Давай ещё! Быстрей!

— Алан! Хочу… Ещё… Пожалуйста…

Полыхающая чернота в наших глазах — и не нужны слова. Лишь только ритм, и скорость, и гармоничный такт. Противостояние нас дерзко порабощает сейчас и навсегда. Мне жарко! Мне очень горячо!

Острое желание превращается в сок. Он появляется для нового, более сильного вторжения. Вбираю мужчину в себя, туже обхватываю его по всей глубине, когда чувствую очередной уход. И снова впускаю в себя, чтобы выгнуться ему навстречу. Ближе, как можно ближе. Отдаюсь, покоряюсь и чувствую следующий мощный толчок. Его хриплый протяжный стон ласкает мой слух в дар за наслаждение и сливается с моим именем в унисон.

— Юля! Моя!

Время прекратило ход. Нет никого. Есть только я и он. Мужчина внутри, женщина для него.

— Алан… — шепчут мои губы о нём.

— Скажи мне да, — слышу требование в ответ… И уговаривает, не прекращая двигаться… — Ты же хочешь…

К чему это? Ведь я согласна… Я уже отдалась ему полностью и без остатка.

— Скажи мне да, — властный мужчина настойчив.

— Да, — вырывается протяжным стоном, и в теле просыпается мощный вулкан.

Кипящая лава потоками быстро струится в жилах вместо крови. Частое тяжёлое дыхание — всё равно, что вулканический газ, возвещающий армагеддон. Терпению нет больше места в этой спальне. Оно мгновенно испарилось с разгорячённых тел, сплетённых на белых простынях этой огромной кровати.

С неотступным упорством приближается разрядка, скручивая тягучими сладкими судорогами низ моего живота. Я чувствую напряжение доведённого до предельной точки мужчины. Всхлипываю от стремительного напора и смотрю в его поддёрнутые безумной поволокой от исступления глаза. Хватаю руками крепкие запястья и с силой сжимаю пальцы, впиваясь в кожу ногтями. На пике игры дарю ему боль. И слышу глухой рык. Рычание зверя на грани:

— МОЯ… Ты… Юля… МОЯ… Навсегда… — и разрываюсь в неистовом, безумном и сладком оргазме.

Ярчайшая вспышка! Взрыв! Мощный ядерный взрыв на уровне каждого атома моего тела превращает меня в женщину, покорённую наглым, но истинно потрясающим любовником с душой тигра. Меня сносит во тьму в момент, когда я слышу внутри себя конвульсии его сладострастия.

Мне изумительно! Мне бесподобно! Мне потрясающе хорошо!

Выдох — вдох. Дыхание восстанавливалось постепенно. Я лежала в объятиях мужчины, который вознёс меня на вершину непередаваемого наслаждения. Это было так неожиданно, так сладко и волшебно. И навряд ли я смогу когда-нибудь забыть такое.

— Что это было… — скорее, утверждением, чем вопросом прозвучали мои слова.

Лёгкий смешок, и меня слегка отодвинули от тела, чтобы взглянуть в глаза. Искорки в них никуда не исчезли.

— Понравилось?

— Я первая спросила.

— Страсть в чистом виде, как она есть, — губами он коснулся моей переносицы. — Думаешь, притяжение между нами могло вылиться первый раз во что-то другое?

— И на что я согласилась? — вдруг вспомнила его требование.

— На всё, — его губы растянулись в хитрой улыбке.

На всё… Как много скрыто может быть в этом слове. Мозг тут же начал подкидывать логические варианты ответов, поэтому единственно верным решением отменить сабантуй мозговых тараканов было спросить у него точнее:

— На что на всё?

— Пить хочешь?

Мужчина потянулся, точно большой ленивый кот, и плавно слетел с кровати. Красив, как античный бог. Великолепно сложенный, статный. Я смотрела на него, чувствуя, как закипает кровь от одних воспоминаний, что мы тут только что вытворяли.

— Скоро вернусь, — улыбнулся и исчез, спускаясь по лестнице.

А на вопрос-то не ответил. Просто пошутил? Сейчас, когда вспоминала его глаза, яростный шёпот мне уже не казался таким безоблачным и бесполезным. Не покидало ощущение какого-то подвоха. Только вот какого? Становлюсь мнительной… До критических дней осталось всего десять дней. Полнолуние встречу с горой прокладок и общим недомоганием. Красивое получится зрелище. Во всех местах кровавое…

Размышления прервались от лёгкого звона. Увидела привилегированного голого официанта с фужерами в руке и бутылкой шампанского, весело рассмеялась.

— Что? — недоумение на лице Алана дополнило картину, произведя на меня неизгладимое впечатление.

— Не думала, что доведётся увидеть своего вип-клиента в таком экзотичном виде.

— Заметь, только тебе повезло, — произнёс самодовольный тип, откупоривая бутылку и разливая игристое вино. — Привёз из Франции для особого случая, — протянул бокал.

Безумно приятно чувствовать себя особым случаем. Ну что ж… Отметим. Кассий добился своего. Есть что праздновать. Пригубила напиток, отмечая его кисловато-сладкий выдержанный вкус. Отлично. Секс, шампанское в постель. Не хватает цветов.

— Совсем забыл, — Алан хитро прищурил глаза, наклонился и через секунду умудрился вытащить из-под кровати огромный шикарный букет красных роз, чтобы рассыпать их около меня. — Приготовил для тебя заранее.

— Знал, что будет по-твоему?

Вот лис какой, чернобурый!

— Ну очень хотел, — он улыбнулся, мгновенно добрался до моих губ и прикоснулся к ним долгим вдохновенным поцелуем, удерживая мой подбородок своими пальцами.

— А если бы обломилось — всё равно бы подарил?

— Подарил бы. Но потом бы всё равно получил своё.

Нет, ну откуда в нём такая самоуверенность? Я сидела среди моря рассыпанных красных цветов на белых простынях с дорогим шампанским в руке, в обществе завораживающе привлекательного мужчины, в шикарном доме и думала о его самоуверенности и что мне со всем этим дальше делать.

Похоже, намечается прекрасный роман. Почему бы мне не провести оставшееся время, наслаждаясь его обществом? А для начала…

— Мне нужно в квартиру.

— Ты ещё собираешься домой? — насторожился Алан.

— Да, — утвердительно кивнула и заметила, как тень промелькнула на его лице. — Мне по-прежнему нужны мои вещи. Не могу же я щеголять по твоему дому в твоих рубашках и без трусов.

— Пффф, — фыркнул облегчённо вип. — Закажи сюда всё, что тебе нужно, через интернет.

— К чему платить за то, что у меня есть?

— Кошечка моя, за это буду платить я. Тебе напомнить номер моей карты?

— Можно подумать, я выучила её наизусть, ага…

— А ещё я могу тебе шепнуть пин-код… — глаза випа вспыхнули озорными огоньками. — На ушко.

Неугомонный!

— Алан, мне надо проверить квартиру, всё ли там в порядке после того, как в ней побывали эти… — хотела добавить про отморозков, но серьёзный взгляд Алана меня остановил.

— Не следует появляться в городе до разрешения ситуации, — не терпящим возражения тоном сказал Кассий. — Какое-то время ты поживёшь здесь, хочешь ты этого или не хочешь, — и, заметив негодование на моём лице, улыбнулся. — Представь, что Юлия Воронова пропала без вести.

— Рассказать не хочешь, зачем?

— Всему своё время, сладенькая, — и тут я заметила, как к озорным огонькам в глазах коварного соблазнителя добавились другие… такие огненно-страстные.

— Что ты задумал? — и поняла по его проникновенно-похотливому выражению лица, что шампанское мы сейчас точно не допьем и что вообще мы уже отдохнули для нового забега за удовольствиями.

— Для начала ещё раз получить то, чего с таким упорством добивался…

Я начала пятиться на кровати назад, медленно сдвигаясь от него в сторону. Благо кровать огромная… Можно попробовать сбежать. И часу не прошло. Он же меня своим либидо к утру того-этого… В общем, приведёт в полную непригодность. Невинно улыбнулась ему, чтобы не заподозрил ничего.

— А потом?

Он наклонил голову, внимательно следя за моими передвижениями. Вернее, отодвижениями в сторону края по направлению к ванной комнате. Ну, душ тоже ведь вариант после таких игрищ, да?

Весь собрался, напрягся, точно хищник перед прыжком. Такой притягательный зверёныш… Так-так, еще пару метров осталось до спасительной двери с замком. Именно сейчас улетать в бездну оргазмических удовольствий мне не очень хотелось. Больше хотелось расспросить, как оказалось сердце в моей руке, что это был за голос и, в конце концов, на что я согласилась?

— А потом позвоню Жене, чтобы привёз нам продуктов на неделю…

— Чтооо? — представила, чем мы будем с ним заниматься здесь всю неделю, даже не выходя из дома, и неожиданно полетела навзничь.

Меня ласково и нежно уронили на спину. Фужер чудом не перевернулся вместе с остатками вина туда же. Так и разлеглась, как майский жук, кверху лапками, без возможности двигаться. Ёмкость из моих рук, конечно, чуть позже забрали, не дав мне возможности совершить партизанский манёвр.

— Не хочу выпускать тебя из своих объятий как можно дольше.

— Знаешь, что? — попробовала возмутиться.

— Не знаю, — мою шею начали покрывать нежными поцелуями.

— Маньяк!

— Да, кошечка моя, — от его тёплого дыхания и языка мысли превратились в вязкий клей. — Вкусная такая…

— Точно маньяк-людоед!

— Да, моя маленькая.

— Я в душ хочу!

— Погоди, чуть попозже вместе пойдём… — Он уселся на меня сверху, заговорщически поглядывая, и пуговицы на рубашке, так старательно застёгнутые, начали сдаваться под натиском его пальцев.

Вот ёлки-палки! Сексуальный марафон обещает быть затяжным. Тут же застонала, потому что его губы начали такое вытворять с моим соском, что внизу живота открылось кабаре с танцующими мурашками.

Наконец мучитель оторвался от груди и накрыл мои губы чувственным поцелуем. Языком проворно скользнул внутрь, нашёл мой язычок, погладил его и выскользнул наружу.

— Хочешь приключение? — спросил, внимательно вглядываясь мне в глаза, словно хотел в них что-то рассмотреть.

— По-твоему, мне ещё не достаточно приключений?

Иронизирую, понимаю, а как ещё?

― Это будет маленькое путешествие.

— Куда?

— Увидишь… Доверься и смотри мне в глаза, — и снова меня поцеловал с увеличивающейся страстностью.

Чёрные расширенные зрачки мужчины уже через несколько секунд начали сливаться с тёмно-карим фоном, превращаясь в сплошную темноту. Мгла стала засасывать меня вместе с ласковыми движениями языка внутри моего рта, который требовал слушаться его и во всём подчиняться. Алан обхватил меня сильными руками и перевернул на себя, крепко прижимая.

Лёгкое дуновение тёплого ветерка затронуло кожу, мягко прокатилось по всему телу, вызывая приятную ответную волну. Шум прибоя разрастался, превращаясь в чудесной красоты музыку. Морская свежесть приятно щекотала своим запахом.

— Где мы? — прошептала, оторвавшись от него.

— Смотри, — он улыбнулся, позволяя мне оглядеться.

Мы остались на кровати, которая превратилась во внушительное ложе с белым балдахином, укрытое со всех сторон широкими полосками лёгкой ткани, развевающимися на ветру. Полосы колыхались от дуновения ветра, предоставляя обзор на… водную гладь. Пляж, мы вдвоём, горящие факелы на стойках по сторонам, освещающие отрезок суши вокруг нас, и дорожка вперёд по направлению к океану.

— Что это? — моему удивлению не было предела.

— Это магия, кошечка. Моя реальность. Помнишь, я тебе говорил, что мне без разницы, где быть с тобой?

— Снова сон?

— Неужели думаешь, я позволю тебе уснуть? — скрыл смешок мужчина, руками обхватил мою голову и плавно притянул к себе, чтобы подарить очередной поцелуй. Нежно прошептал, — Юлька моя, ненаглядная, никому тебя не отдам…

Огненные всполохи в полностью почерневших глазах быстро напомнили, что таким я видела его в том доме, где прятали Янку. Эти глаза меня завораживали, такие необычные, странные, нечеловеческие.

Негаснущее стремление мужчины быть ко мне ближе продолжало согревать моё сердечко, заставляя его биться чаще. Неужели я для него действительно что-то большее?

Алан легко захватилверхнюю губу, чуть потянул её и отпустил. Провёл языком по ней и лёгким нажатием разомкнул мои губы, быстро проникая внутрь с присущей ему нетерпеливой настойчивостью. Тёплые ладони скользнули вниз по спине к ягодицам и остановились на них. Руки крепко обхватили мою круглую попу и посильнее сжали её, уверенно вдавливая низ моего живота в мужскую боевую готовность. Затем вернулись на талию, и он легко подтянул меня выше к себе, чтобы губами достать до груди. Целовал каждую неторопливо, никуда не спеша, наслаждаясь каждой секундой, каждым моментом.

Ощущения тепла разрастались, ширились и расползались по всему телу. Порывы тёплого ветра, пробивающиеся сквозь ткань, ласкали меня так, будто и не стихия это делала, но несколько рук. Я отлично запомнила те ощущения в своём сне тогда, когда искала его в замке. Но если раньше мне было страшно, то сейчас я полностью расслабилась, отдаваясь целиком в чувственное удовольствие. Приятные нежные ощущения только распаляли кровь, усиливая волнение и желание взять своё. Вернее, его. Сверху, как я и хотела.

Я упёрлась руками в его плечи и поднялась, собирая в кучку остатки самообладания.

— Обещай мне, — попросила, не отрываясь от его колдовских глаз.

— Чего хочет моя девочка?

— Твоего послушания.

— Если только здесь и сейчас, — хитро улыбнулся.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась ему. — Обещай!

— Хорошо, — засмеялся, продолжая за мной пристально наблюдать.

Неужели тигр решил быть ласковым и нежным котёнком?

— Тогда, для начала, я запрещаю тебе касаться меня, — промурлыкала ему, с удивлением отмечая мужскую покладистость, и провела ладонями по его ключицам и груди. Отметила, как глубоко вдохнул воздух Алан от ласки.

Главное — получить слово колдуна, а дальше действовать согласно своим желаниям.

Улыбаясь краешками губ, направилась вниз, продолжая вести пальцами по тёплой и гладкой коже. Не отрываясь, смотрела в мистические глаза, слегка сдвинулась, чтобы добраться рукой до каменной мужской плоти, так сильно хотевшей меня. Провела пальцами по ней, ощупывая набухшие от возбуждения вены, протянувшиеся извитыми узорами. Наклонилась и дотронулась губами до низа его живота, провела языком, усиливая давление и спустилась немного вниз. Сразу же отметила, как напрягся от ожидания мужчина. Захватила в объятья пальцев ствол и плавно вернулась, чтобы нежно коснуться головки, которая сразу дрогнула от сверхчувствительности, и услышала лёгкий мужской стон удовольствия.

Поиздеваться, может, над ним?

Вернулась к процессу. Слизнула выступившую прозрачную каплю и погрузила порыв мужской страсти себе в рот сначала слегка, а затем глубже и ещё глубже. Поднялась наверх и поиграла с ним языком. Участившееся дыхание стало для меня стимулом продолжать в том же темпе, даря ему удовольствие, нагоняя интенсивность и усиливая накал. Давай, милый, тебе же нравится… Я это вижу. Получай наслаждение, превратись в апогей напряжения.

— Ююля, — выдохнул Алан, — продолжай…

Видела, как нарастает его стремление подойти к разрядке и в последний момент… остановилась.

— Продолжать?

— Даа, — хрипло простонал любитель управлять ситуациями.

Снова вернулась языком к инструменту давления, сжала его губами, подарила ласку, вновь оторвалась и произнесла:

— Так на что я согласилась, котик?

— Юююляя, продолжай… Потом поговорим.

— Ты обещал мне послушание здесь и сейчас… Отвечай.

Тихое рычание випа в ответ подсказало мне, что следую я в правильном направлении.

— Быть со мной…

— Замечательно, — ответила ему и вернулась к способу получения ответов. Способ слегка подрагивал от нетерпения и предвкушения. Порхающий язык и нежные губы быстро привели мужчину к подъёму на вторую вершину. Вот-вот… Осталось совсем немного.

— Дааа, — застонал чернокнижник и снова обломался. Мной.

— Всё — это очень обширное понятие. Есть что-то ещё, сладкий.

Новое, более недовольное рычание в ответ превратилось в чудесную музыку. Он был под моим влиянием, я управляла им. Обещание, которое он мне дал, не разрешало его нарушить. Сила и слабость колдуна — в данном им слове.

— Ты не представляешь, Юля, — тяжело дыша, угрожающе произнёс вип, — что тебе за это будет…

— Пока будет… Ещё время пройдёт, — невозмутимо ответила и подарила ему самую очаровательную из своих улыбок. Приказала с лёгким нажимом. — Отвечай…

— Ты согласилась мне родить…

— Вот как, — вернулась к процессу экзекуции, чтобы сохранить его накал и подумать. Скользила пальчиками по символу своей власти над ним вверх и вниз. — Не выйдет. Я лучше знаю свой цикл.

— Юлёк, не дразни меня, — услышала предательски-ласковый голос. — Лучше продолжай…

— Хорошо, — подумала и, на всякий случай, добила страдающего ожиданием випа:

— Обещай, что ребёнок останется со мной.

И вдруг почувствовала острую боль в ноге, словно от какого-то укола, погружаясь в темноту. Чёрт возьми!

— Допрыгалась, зайка, — тихий, угрожающий тон Алана не сулил мне ничего хорошего, и я выскользнула из пустоты прямо в спальню випа, лёжа на нём сверху, в его крепких объятиях.

Бросила взгляд на ногу. Роза! Во всём виноват какой-то шипастый цветок! Каким образом это случилось? А его коварный взгляд… Он никуда не годился. Страстный, неудовлетворённый, с огоньками сердитости.

— Ты обещал меня не касаться руками, — вспомнила договорённость.

Он резко перевернулся, подгрёб меня под себя и горячо зашептал:

— Это было там и тогда, — закинул мои руки наверх и приказал:

— Не двигайся, — и словно сковал.

Снова колдовство! По-моему, влипла я в непредвиденные обстоятельства. Нашла с кем играть.

— Я продолжу? — смиренным голосом попробовала развернуть ситуацию в свою пользу, невинно хлопая глазами. Ну а вдруг получится?

Почувствовала его пальцы, уверенно и настойчиво проникающие между моих бёдер. Он погрузил один в меня, не сводя горящий взгляд, потом второй и почти сразу третий, совершая плавные поступательные движения, имитирующие половой акт. Какая же я влажная вся…

— Подлииза… С огнём играешь, — он плотоядно улыбался, ведя пальцами другой руки по моей щеке, пока я пыталась сообразить, до чего довела мужчину. — Правила меняются… Теперь продолжать буду я.

Он снова совершил быстрое движение, переворачивая меня на живот, и самое главное непредвиденное обстоятельство коснулось моих ягодиц. Твёрдое, несгибаемое обстоятельство… Точно, допрыгалась! Лёгким касанием убрал мои волосы, оголяя шею, прикоснулся губами к спине, покрывая её нежными поцелуями. Накрыл моё тело своим, раздвинул ноги и одним мощным движением вломился так, что я охнула под ним и застонала. Сильным и уверенным толчком, причиняя небольшой дискомфорт.

— Ааал, — взмолилась…

— Слишком любопытная, Юленька, — выдохнул мне на ухо Алан, возвышаясь надо мной и продолжая усиливать натиск. — Нельзя же надо мной так… издеваться…

Я попыталась завозиться под ним, неистово возмутилась:

— А надо мной можно? — и снова сдалась на милость победителя.

Горячая искра вспыхнула где-то там внутри в тот момент, когда поняла, что с ним бесполезно бороться. Отчаянно и жадно он врывался в меня, не давая возможности избежать этого сладкого наказания. И пусть я ничего толком не узнала, а вернее, подтвердила свои подозрения, но готова ещё и ещё издеваться над ним, чтобы наслаждаться остротой моментов.

Неукротимый медленно-тягучий жар начал разрастаться во всём теле, поглощая каждую мою клеточку, подстраивающуюся под мужчину. Наши тела сплелись на простынях, я стонала под ним, просила и умоляла его не останавливаться, пока не почувствовала мощный шквал огненного цунами, разорвавшего моё тело в сильном блаженстве в тот самый момент, когда мужчина с хриплым стоном извергался в меня в неконтролируемом и жарком оргазме.

Возвращение в реальность оказалось сладким. Я лежала спиной на нём, удобно устроившись головой на его плече, и улыбалась хитро-счастливая. Любовник он сногсшибательный. А вот это… Согласилась родить! Неужели он думает, что может повернуть мою физиологию вспять? Наивный…

Я наслаждалась тем, как его пальцы нежно рисуют на моём животике какие-то буквы или знаки, или узоры. Приятные прикосновения…

— Алан, там, на пляже, всё было так по-настоящему. Запах, вкус, ощущения… реальные.

— Понравилось?

— Ну, как в отпуске побывала. Никакой разницы.

— Разница всё же есть. Это сначала её не видишь, с опытом понимаешь.

Я развернулась к нему лицом.

— Что происходит там с твоими глазами?

— Магия, — улыбнулся. — Там мир энергий.

— Зачем тебе ребёнок?

— Юлёк, слушай, я так устал… Давай утром поговорим, а пока спать…

— Пусти меня, — попробовала высвободиться из его рук, чтобы отправиться в ванную.

— Спаать, — развернул меня на бок, прижался ко мне сзади, не выпуская из объятий. — Спать.

— Чёрт тебя дери, Алан! — попыталась возмутиться, но мои слабые вопли остались без внимания. Все попытки выбраться приводили к тому, что засыпающий мужчина лишь крепче к себе прижимал. В конце концов, затихла и с горем пополам от непривычки уснула.

Глава 16. Новости

* * *

Миронов

Очередной раз абонент оказался вне зоны доступа. После окончательных распоряжений неудивительно, что следы заметаются с особой тщательностью. Голоса в голове продолжали стучать, словно сотни маленьких молоточков, надоедая, выпрашивая, измучивая.

Дверь в кабинете распахнулась, и с содроганием Миронов увидел того, кто должен быть его надеждой на спасение, а сейчас выглядел, как серьёзная проблема, которую разрешить не удастся. Чеканящим шагом, с папкой в руке, к нему шёл тот, кому он поручил убить девчонку. Дикий ужас обуял его, как только он вспомнил слова незнакомца, рисовавшего кровью… Руки непроизвольно затряслись, когда он увидел подписи на нужных листах.

— А она? — голос предательски дрогнул.

Исполнитель поднёс часы на руке к глазам.

— Как раз начала кормить рыбу в местном озере. Фотографии придут позже отдельным конвертом. Номер банковской ячейки для выплаты гонорара знаете, — развернулся и покинул кабинет, оставив Миронова с папкой, лежащей бомбой на столе.

Никита Сергеевич подошёл к распахнутому окну и глубоко вдохнул утренний воздух, наполненный свежестью, — это уже осень неявно заявляла свои права. Далеко внизу оживлялись улицы — начинался новый рабочий день.

В голове требование вернуть деньги стихло, чтобы разразиться новой фразой, продирающей до костей. Голос, казалось, передразнивал гостя. Того, что разговаривал с бесом.

«Гнида. Если с ней хоть что-нибудь случится, ты будешь сдыхать очень долго в мучениях. Будешь о смерти мечтать, но я позабочусь о том, чтобы она дорогу к тебе не нашла. Молись, чтобы я успел».

«А он не успел, не успел, не успел…» — заколотилась мысль в такт мерзкому жидкому смеху, растёкшемуся звоном в больной голове.

Наваждение резко исчезло. Сменилось на старые требования: «Верни деньги. Верни деньги. Верни деньги».

Деньги… деньги… Все проблемы из-за денег. В погоне за хорошей жизнью он и забыл, что когда-то мечтал стать простым архитектором. Рисовать и проектировать большие и красивые здания, заниматься искусством… Ему всегда нравились дома с окнами в человеческий рост. В своё время он настоял, чтобы на его этаже — средоточии его строительной корпорации — рамы полностью открывались. Это было романтично и возбуждающе опасно. Опасно…

Миронов улыбнулся и сделал ещё один шаг.

* * *

Юля

Сонная нега начала потихоньку отступать, выпуская меня из объятий сна. Сладко потянулась, вспомнила, где я и с кем, тут же открыла глаза. Алана не было. Прислушалась — тишина. Похоже, я осталась одна. Соскользнула с кровати и прямиком направилась в душ. Стояла там, с наслаждением подставляя тело горячим струям.

Утром поговорим! А сам сбежал! Хочешь разговора — жди меня. И чем мне заниматься? Для начала позавтракать, привести в порядок одежду, исследовать дом. Я стояла в его гардеробной и понимала, что, несмотря на засилье мужских рубашек, которые носить не сносить, хочется нормальной своей одежды. Тем более, неизвестно сколько времени мне придётся здесь пробыть. Похоже, имеет смысл воспользоваться предложением и разорить Алана на круглую сумму…

Остановив свой выбор на светлой рубашке в тонкую полосочку, покрутилась перед зеркалом и отправилась покорять кухню. Очень уж есть хотелось.

Холодильник меня не порадовал. Дааа… На такой диете, как еда раз в сутки, перемежаемая неистовым сексом, высохну, точно дынька на солнце, и превращусь в сморщенную, хотя и сладкую дольку. Я стояла, молча взирая на светящиеся пустоты агрегата. Алан точно уверен, что это его дом? Призналась себе, что руки женской здесь точно не хватает. Вздрогнула от неожиданности, потому что в кухню ввалился Женя с кучей пакетов. Продукты… Вип решил засесть надолго со мной в этом доме.

— Приветствую, — кивнул мне любитель Чайковского, не обращая внимания на мой внешний вид. — Куда положить?

— На стол, — показала ему в центр кухни.

— Ещё принесу, — и быстро ретировался. Даже спросить не успела, где его работодатель.

Работодатель, тем не менее, явился через секунду после того, как ушёл Женя, и, долго не раздумывая, заграбастал меня в объятья.

— Выспалась? — зарылся носом в мои ещё влажные волосы.

— Да, — произнесла в ответ, чувствуя, как руки самоуверенного випа бороздят поверхность моей спины под рубашкой, бессовестно её задирая.

— Я таак соскучился, — страстный шёпот щекотал моё ухо. Конечно, и шести часов не прошло. Уронила взгляд на часы — заснули мы под утро, сейчас почти полдень. Соскучился…

— Алан, ещё что-нибудь надо? — раскатистый баритон водителя вывел моего неугомонного любовника из состояния полного погружения.

Пылкий мужчина, наконец, вынырнул из-под моей рубашки и одёрнул её. Да-да… Хорошо, спиной прикрывал меня от Жени, иначе бы лицезреть тому все мои прелести в самом что ни на есть лучшем виде. Аппетитном и покрасневшем от интенсивного сжимания.

— Нет, пока ничего. Будь на связи.

— Завтракать будешь, Женя? — выкрикнула из-за плеча Алана, чувствуя, что обломится мне еда, как только покинет скрипач дом, и услышала жёсткий шёпот на ухо:

— Нам скрипач не нужен!

— Ты мысли мои читаешь? — шикнула на него, чувствуя, как руки возвращаются к прерванному занятию.

Женя, конечно, исчез по-английски. Он лучше знал своего шефа.

— Не шипи на меня, кошечка моя. И коготки при себе держи, — колдовская наглость рассмеялась, и пояснила:

— Всю спину мне ночью расцарапала.

— А ты… А ты… — и не находила, что ему ответить, слишком уж весело блестели его глаза. Любой аргумент мог привести к необратимым последствиям. — Я есть хочу!

— Тогда давай разгребать продукты. Там наверняка что-нибудь найдётся на завтрак.

Уже через полчаса мы сидели, поглощая глазунью с ветчиной, запивая кофе и чаем. Вернее, чай пили мы оба, а кофе остался стоять на столе как один из вариантов «купи что-нибудь из продуктов».

— Мне нужны мои вещи, — пришлось снова поднять вопрос на повестку дня.

— Ты мне нравишься в моих рубашках, — довольно ухмыльнулся. — Такая домашняя…

Улыбнулся, увидев, как я нахмурилась.

— Сейчас мы с тобой пойдём меня разорять, — заговорщически произнёс Алан, доедая последнее с тарелки.

— Что делать?

— Закажем тебе чего-нибудь из вещей. Только, чур, я выбираю нижнее бельё! — и взгляд випа снова стал плотоядным. — Хочу красивое и много.

Я сразу представила, как мне придётся его после покупки перемерять. Даже поёжилась от того, что мне предстоит. Следующий час мы провели за ноутбуком в его кабинете, вальяжно рассевшись в кресле. На самом деле, в кресле развалился он, а мне пришлось стоически восседать у него на коленях, пока моя пятая точка окончательно не устала, отчего я начала переминаться. Встать-то мне усердно не давали, уговаривая подождать.

Это его «красненькое будет отлично смотреться, и это голубенькое! О! А эти кружавчики чёрные и полосочка!!! Мы их тоже возьмём. И эту серую штучку, которая еле попу прикрывает, с розовыми рюшечками по краям. Будешь моей мышкой.» Ыыыыы…. Маг-фетишист! И всё при том, что одежду и косметику я оформила заказом уже через пятнадцать минут со своего любимого сайта. А вот нижнее бельё…

— Да-да, поёрзай ещё немножко на мне, — с придыханием запросил Алан, когда мне порядком надоело ковыряться на сайте. — Самое время снять мерки ещё раз… На всякий случай…

— Давай лучше купим тебе эти вот панталоны со слоником впереди, — предложила, ткнув в жёлтый образец эротического творчества для любителей экспрессионизма.

— Я тебе и без них сейчас слоника покажу, — парировал любитель нижнего белья и, играя, впился зубами в моё плечо.

— И… будет стриптиз, — почуяла, как хватка ослабла, зато его руки добрались до моей груди, мягко её лаская. Заинтересовался, как же, и, сдерживая смех, продолжила:

— Шедевральный… В твоём исполнении.

— Юлёк, — весело рассмеялся. — Стриптиз будешь показывать ты. Я тебе вон сколько реквизита купил, ты не сможешь мне отказать.

— Смогу, конечно. После такого марафона по интернет-магазинам.

— Бессердечная, — и горячо поцеловал место укуса.

Веселье продолжалось ещё пять страниц кружевного и не очень безобразия, до тех пор, пока я не возненавидела интернет-магазины нижнего белья на всю оставшуюся жизнь. И когда последняя, наконец, закрылась, внезапно выплыла новостная страница, на весь экран жирным шрифтом возвещающая о том, что крупный строительный магнат выбросился из окна. Внутри меня что-то ёкнуло. Погиб Миронов.

Мои руки сами кликнули на сайт, чтобы несколькими секундами позже прочитать о несчастном случае. Я тут же развернулась лицом к Алану и увидела его озадаченное выражение лица. Похоже, для него это тоже неожиданно.

— А подписанные документы?

Мой первый вопрос погряз в отсутствующем взгляде колдуна. Через секунду вип отвис, чтобы ввести меня в ещё больший шок.

— Папка лежала на столе у Миронова. Он сильно испугался перед смертью.

— Чего испугался?

— Подумал, что убил тебя, — улыбка на лице Алана мне показалась зловещей. — Глупое стечение обстоятельств. Тот, кто привёз папку, был уверен в своих словах.

— Что теперь будет? Это же скандал… Утечка документов, мои подписи об одобрении…

— Продолжай оставаться в тени.

— Я же буду выглядеть как соучастница!

— Всё разрешится само собой.

— Само собой?

— Юлёк, — недолго думая, меня привлекли к твёрдым губам, нежно поцеловали, снова забираясь под рубашку. — Ну, почти само собой. Давай лучше пойдём мерки снимем, а то вдруг ошиблись и придётся новое бельё выбирать?

— Не пойдём.

— Почему? — на меня посмотрели так, будто я только что забрала сладкое от ребёнка, перепрятав его на полку повыше.

— Кое-кто обещал поговорить со мной утром.

— Поговорим.

Руки Алана оказались у меня под ягодицами, и в следующий момент я сидела уже на письменном столе, обхватив ногами мужчину, мощной скалой нависшего надо мной. Коварный обольститель улыбался, вклинившись между моих бёдер, заняв заведомо выигрышную позицию для общения. Кресло откатилось в сторону. Но не на ту напал. Я умею быть настырной.

— Зачем тебе ребёнок?

— Давно мечтал обзавестись наследником, — лукаво блеснули его глаза.

— Ты и вправду рассчитывал забрать его у меня?

— Только в том случае, если ты не захочешь жить со мной.

— О чём ты, Алан?

— В смысле?

— Ты так говоришь, будто всё знаешь наперёд. До полнолуния осталась неделя с небольшим. Мой цикл как раз закончится к тому времени и начнётся новый. Я физиологически уже не смогу забеременеть.

— Юлёк… Всё будет хорошо. Но давай решать проблемы по мере их поступления, а?

— В смысле? — опёрлась руками о поверхность в попытке отклониться от его очередного поцелуя.

— Лучше будем дальше знакомиться друг с другом поближе.

Его пальцы, выводящие узоры на внутренней стороне моего бедра, недвусмысленно подсказывали, какой вид знакомства предпочтителен для него сейчас. Нет… Всё было замечательно. Его уверенность, что всё будет хорошо, поглощала и меня. Ласковый и сильный мужчина рядом, его желание жить вместе, воспитывать ребёнка. Но это условие ложилось осадком на наши отношения. Случись что в будущем, и я — воскресная мать в лучшем случае. Отношения же, судя по настрою Кассия, развивались ударными темпами. Это раздражало неимоверно и портило всё и сразу, как та самая ложка дёгтя. Разумеется, я слышала о брачных контрактах, о случаях, когда дети оставались с более богатыми и успешными отцами, но чтобы подобное случилось со мной? К этому моё мировоззрение оказалось не готово и разражалось внутри меня непристойными ругательствами.

— Юлёк, девочка моя, — увидела его тёмные глаза совсем близко, почувствовала тёплые губы рядом с моими. — Ну о чём ты беспокоишься? Я люблю тебя и очень хочу взаимности. Доверься мне.

— Что ты сказал? — Мне послышалось или мне признались в любви?

— Что я сказал? — зажглись огоньки в глазах Алана.

— Я не ослышалась?

— Юлечка, я не знаю, что ты там услышала, но, похоже, я тебя скоро растерзаю, не сходя с этого места.

Его бархатный голос звучал доверительно-спокойно. Может я, действительно, зря переживаю? По крайней мере, сейчас, когда ещё ничего не ясно не то что с ребёнком, а с дальнейшей жизнью. Полнолуние не за горами, беременеть поздно, а сказка вот она — совсем рядом, только руку протяни. Улыбнулась ему, касаясь его лица, исследуя линию скул и подбородка.

— Мерки снимать здесь будем?

Озорные огоньки превратились в пламя желания, разгоревшееся в дьявольском взгляде моего соблазнителя, его ладони уверенно легли мне на спину, приближая к телу своего хозяина.

— Как скажешь, Юленька, — и губы ласково накрыли мои, погружая меня в очередную нирвану.

Сгорая от нетерпения, проворно пробежалась пальчиками по пуговицам его рубашки, расстегивая их и освобождая мужчину от лишней одежды. Довольная, не скрывая своего восхищения, дотронулась до смуглой мужской груди, выточенной природой и упорными долгими тренировками. Интересно, чем он занимается?

Лишнее со стола быстро оказалось сдвинуто Аланом к краю, чтобы нам не мешать. Страстно целуя, он уложил меня на спину и, недолго думая, задрал ткань тончайшей рубашки прямо к шее, оголяя моё тело с тылов. Прохладная лакированная поверхность приятно холодила кожу, создавая дополнительный контраст. Кассий поднялся и ухмыльнулся, с наслаждением разглядывая живописную картину, открывшуюся его глазам. В них плескался океан ничем неприкрытого вожделения.

— Расстёгивать долго, — разъяснил.

И на том спасибо.

— В мерках можно ошибиться, — засмеялась в ответ, — если действовать неаккуратно, — и тут же заскользила по столу, врезаясь в мужской пах с ярко выраженным желанием.

— Сейчас ты узнаешь, как действую я, — улыбнулся и склонился надо мной, чтобы лизнуть мой сосок. Озноб сразу прокатился по телу, превращаясь в острую волну удовольствия, а мужчина губами захватил его снова полностью, мягко вбирая в себя. Жар растёкся по рукам и ногам, я выгнулась от блаженства.

— Ещё! — потребовала продолжать, теряя голову под влиянием его нежных и настойчивых ласк. Обхватила руками крепкую шею и закопалась в волосы, притягивая мужчину к себе.

Алан вытворял с моим телом немыслимые вещи, с лёгкостью определял местечки, от одних касаний к которым меня накрывало горячими волнами. Страстные поцелуи и уверенные поглаживания умелого мужчины заставляли меня извиваться со стонами на массивном столе в ожидании дальнейших действий. Очень неторопливо он поднимал меня на пик желания отдаться ему и слиться с ним воедино, пока я не начала громко стонать, призывая его взять меня и побыстрее, мёдом растекаясь под палящими лучами солнца.

— Хочешь меня? — услышала странный вопрос, когда он наклонился к моим пересохшим от страсти губам и провёл по ним языком. Тёплое и влажное дыхание, приятный запах мужского тела только добавили накала к острым ощущениям, окончательно скрутившим моё тело от неукротимой жажды.

И застонала в ответ, почувствовав его прикосновение там, внизу, где истекала от неистового желания.

— Хочешь, — довольно констатировал он, легко погружая в меня палец. Недолго думая, схватила мужскую руку, чтобы протолкнуть его в себя поглубже.

— Какая нетерпеливая, — улыбнулся Алан, ― и влажная.

Легко высвободился из моего захвата, так что я едва не завыла от пустоты, возникшей у меня внутри, и жгучего раздирающего меня нетерпения, заёрзала по столу в попытках найти потерянное.

― Попроси меня, — глухо произнёс Алан, нависая надо мной, — тебя… взять.

Его учащённое дыхание, раздувающиеся от исступления ноздри подсказывали, как мужчина возбуждён, как неимоверными усилиями старается сдержаться, чтобы не овладеть мной, не дождавшись просьбы.

— Возьми… меня… — срывающимся голосом простонала, чувствуя, как его ладонь проскальзывает мне под шею и фиксирует затылок, закапываясь пальцами в волосы.

— Смотри на меня, — властно приказал, и жадный, испепеляющий взгляд поглотил меня без остатка в тот момент, когда он вошёл в меня медленно и неторопливо. Мужчина не спеша погружался на всю глубину, разрывая меня от счастья чувствовать его в себе, принадлежать ему и подчиняться.

Сразу стало горячо и ещё горячее от глухого рыка его удовольствия, который смешался с моими криками:

— Дааааа… Продолжай… Пожалуйста…

Напор усиливался очень быстро, мощные толчки следовали за толчками. Он вбивался в меня методично, уверенно, самобытно, наслаждаясь тугостью моего лона, крепко удерживая за бёдра, достигая до самого дна и возвращаясь обратно. Раз за разом, дерзко и нежно одновременно, пока я не почувствовала, как меня накрывает ударная волна пламенной разрядки. Улетающим в эйфорию сознанием я почувствовала, как мужчина напрягся, глухим стоном подтверждая апогей своего оргазма. Чуть позже затих, наклонился и чувственно поцеловал меня в соцветие солнечного сплетения в благодарность.

Когда способность мыслить ко мне вернулась, уточнила, глядя на него снизу вверх:

— Мерки снял?

— О даа, то, что надо… Мой размерчик, — хитрец удовлетворённо улыбнулся. — Но до конца не понял. Надо повторить ещё раз.

И засмеялся, увидев родственницу филиппинских долгопятов, удерживая меня на столе, когда я непроизвольно дёрнулась от темпераментного випа подальше.

Уже ни на что не надеясь, спросила:

— А душ опять нельзя?

— Почему это? — развеселился пуще прежнего. — Давай я тебя отнесу, — и, освободив меня от своего присутствия внутри, легко подхватил на руки.

Мы ещё долго стояли в душе под струями тёплой воды, нежно обнимаясь и наслаждаясь друг другом. Позже, завернувшись в огромное полотенце, я сидела на кухонном столе в ожидании, когда закипит вода в чайнике, болтая ногами, и следила за випом, который занимался приготовлением бутербродов. Никогда бы не подумала, что со мной будет происходить подобное, что Алан Кассий будет готовить нам обед или полдник. Впрочем, без разницы, ибо счёт времени я уже потеряла в доме, который мне упорно предлагали называть своим. Где-то в дорогом особняке в элитном районе города. Причём до сих пор я не имела ни малейшего представления, где находилась.

Я наблюдала за Аланом, пока мы обедали, потом в гостиной, удобно разместившись на огромном диване, пока он занимался своими делами, погрузившись в просторы интернета, и почти не узнавала в этом человеке того наглого и циничного вип-козла, который меня домогался. Но видела серьёзного и заботливого мужчину, который мне нравился всё больше и больше. Он так изменился или раньше я была предвзята к нему? Сидела, как мышка, тихо зависая в размышлениях, пока не раздалась мелодичная трель домофона.

— Мои вещи! — подскочила от радости.

— Жди, — коротко бросил Алан и исчез, чтобы вернуться через несколько минут с кучей пакетов.

Девять! Девять из двенадцати занимало нижнее бельё! Сумасшедший, не иначе! Впрочем, тонкий шёлковый халатик в стиле кимоно пришёлся как раз кстати. Подвязав поясок, с удовольствием отметила удовлетворённый взгляд Кассия, а чуть позже и силу его объятий.

— Я тебе его ещё развяжу, — прошептал мне на ушко сладострастно. — Сейчас отправлю последние указания и посмотрю, что ты там выбрала на первый показ.

Нет, Алан Кассий не козёл. Ошиблась, бывает, но конь-производитель точно, неудержимый в своих стремлениях получить всё, что хочет, много и сразу. Я сидела у него на коленях, пока он выбивал одной рукой текст письма на клавиатуре для отправки по электронке. Пожалуй, начинаю привыкать, и попа не болит, и вообще, тепло, приятно. Перебирала пальцами по его обнажённому плечу, поглаживая гладкую кожу и вспоминая свои приключения.

— Алан…

— Ммм…

— Я сердце потеряла, — и увидела его недоумённый взгляд.

— Какое сердце, Юлёк?

— Там, в подвале, когда ты меня нашёл, я проснулась с хрустальным камнем в руке…

То, что я чуяла себя малость не в себе, можно не рассказывать, особенно в момент, когда увидела его длинную бровь, взлетевшую вверх, и лёгкую улыбку. Он взял мою руку и поднёс ладошку к губам. Поцеловал её, а затем сжал пальцы в кулак.

— Оно и сейчас у тебя. Я тебе его подарил, и тебе решать, сохранишь его для себя или отвергнешь, — слегка прищурился, а затем раскрыл мою ладонь. — Смотри.

На руке я вновь увидела ту самую прозрачную каплю. Выдохнула с облегчением. Ещё не сошла с ума.

— Так выглядит между нами связь.

— Как это так? Не понимаю…

— И не пытайся понять магию. Просто реши для себя, нужна она тебе или нет.

— Почему тот человек его не увидел?

— Потому что оно предназначено тебе. И только тебе.

Я задумалась, и сердце исчезло, чтобы через мгновение вновь появиться. Алан тепло улыбнулся:

— Вот и замечательно. Давай мы с тобой это отпразднуем, — и я оказалась под ним в горизонтальном положении.

— На диване?

— Сначала здесь.

— Сначала?

— В этом доме ещё столько мест, — заговорщический шёпот мне быстро подсказал, что с фантазией тут всё в полном порядке.

— Эээй, — попробовала выбраться из-под него. Толку-то.

— Да, кошечка моя? — и быстро закрыл мне рот неистовым поцелуем, пока я не разучилась дышать. Оторвался.

— Ты неугомонный! — выдохнула на остатках воздуха, ощущая в теле пожар.

— Каюсь, но рядом с тобой не получается иначе.

— Маньяк!

— Да, милая моя. Ты меня сделала таким, — сладкие поцелуи не прекращались, губы разгулялись по моему лицу и шее.

— Я буду сверху в этот раз!

— Согласен!

— Наконец-то! — и пока Кассий не спохватился, взяла пальму первенства, оседлав его сверху. Вип-конь же! И тайный романтик ко всему прочему. Пусть оправдывает теперь ожидания.

* * *

Прошла неделя и плюс один-другой день.

— Хорошо, Наталья Степановна, до послезавтра. Хорошо, — я закрыла за домработницей входную дверь и с облегчением вздохнула.

Эта милая во всех отношениях женщина решила, что я заслуживаю её заботы и опеки наряду с вверенным ей хозяйством. За каких-то несколько дней я получила столько внимания, что в страшных снах не снилось. Все мои попытки сохранить независимость и суверенность обламывались на корню с молчаливого согласия Алана.

Этот противный тип только посмеивался над моими страданиями. Видите ли, Наталья Степановна — почти родная и много лет в доме. Женщина проверенная, себя зарекомендовала, добрая и внимательная. Но раздражает же!

Последние два дня сил терпеть почти не осталось. Ведёт себя со мной, как мать с ребёнком. То сок принесёт, то накормит, то на свежий воздух гулять выставит, будто знает лучше меня, чего я хочу больше. А сегодня так совсем довела. Придумала, что из неё получилась бы замечательная няня нашим с Аланом детям. Совсем с ума сошла!

Тут от внимания Кассия только и отдыхаешь, когда он уезжает по делам. Предоставил дом в полное распоряжение, карту с деньгами. Носится со мной, как с писаной торбой. А я на работу хочу и к Янке хочу, и полнолуние этой ночью близится, отчего только хуже становится. Ожидание неизвестности бесит настолько, что тошнит от волнения, аппетита нет, и низ живота болит. Самый настоящий пмс обнимает гормональными лапами.

Погоди ещё чуток, ненаглядный вип-конь, и ты познакомишься со мной настоящей. Быстро детей заводить передумаешь. Но легче от подобных мыслей не становилось. Скорее, наоборот.

Я забралась с ногами на диван, захватив для чтения новый интересный роман «Дань» про любовь и страсть саинарского хана к нежной северной княжне. Увлекательно пишет автор. Люблю такие истории, где герои через тернии приходят к счастью. К настоящему счастью. Зачиталась и отвлеклась так, что не заметила, как передо мной нарисовался Алан, собственной персоной. Счастливый, присел передо мной на корточки, улыбается.

— Пора выходить из подполья.

— В смысле?

— Заточение кончилось. Проблемы разрешились.

— Серьёзно? — вскинулась от неожиданности. — А Янка?

— Отправил уже Женю за ними. Он их в город привезёт.

— Хочу её увидеть.

— Само собой. В ближайшее время к ней съездим.

— В ближайшее время? — поникла. Нет у меня этого времени.

— Юлёк, ты чего? — Я посмотрела на Алана и уткнулась в его внимательный, изучающий взгляд.

— Полнолуние, ты забыл?

— А что полнолуние? Оно уже давно.

— Как давно? На лунных календарях — сегодня.

— И вчера, и будет завтра. Луна в силе стоит ровно семьдесят два часа. Ещё в первые часы началась бы ломка.

— А у меня и так ломка, — недовольно буркнула ему, вставая с дивана. — В виде ПМС.

— Ой ли? — засмеялся. — А может, беременности?

— Бесишь, — ни с того, ни с сего разозлилась на него, сбегая от загребущих рук в сторону спальни.

Нашёл чему радоваться. Нельзя было заранее сказать что полнолуние начинается раньше? И так дёргаюсь, а он не понимает ни черта. А ещё это «А может, беременность?» Не может! Просто Юле повезло. Тигр оказался ненастоящим. Сказочный бред!

Далеко уйти не удалось. Оказалась пойманной и замурованной в объятья, и зацелованной, начиная с ушей и заканчивая везде, где голое тело под губы несносного випа попалось.

— На работу завтра выйдешь или на следующей неделе?

— Завтра, — и расплылась в довольной улыбке. Тут же скуксилась. — А как я отсюда буду добираться?

— Как-как… У тебя личный водитель есть, — хитро прищурился, — в любое время дня и ночи, и любимый по совместительству, пока не уволишься.

— Что сделаю?

— Съездишь на работу, закончишь там дела и уволишься. У меня достаточно средств для того, чтобы тебя обеспечивать.

— Чтооо? — волна возмущения разлилась по моему телу, кровь прилила к лицу, в висках застучало.

Он меня обеспечивать собрался, как какую-то содержанку? Мне не работать? А как же карьера? А чем мне здесь заниматься?

— Ну и чего ты так разволновалась, — вкрадчиво так сказал, миролюбиво. Чует кот, что по ушам получит. Надеру, мало не покажется. — Хочешь, продолжай работать дальше. Я не против.

— Выпусти меня, — потребовала оставить меня в покое. Долго заявлять на права и свободы не пришлось, и в этот раз Алан оказался человеком разумным.

— Съездим в ресторан, поужинаем? — спросил мягенько так, как психическую.

Видеть его сейчас не желаю! И эту улыбку на лице! И эту радость странную в глазах!

— Всё равно бесишь! — выпалила и сбежала от него, прихватив книжку.

— Хорошо. Сюда закажу, — спокойно так отправил мне месседж. Вдогонку.

Лучше бы рассердился да наорал. Хоть поругались бы с шиком, да спустила бы пар, да сбежала под повод. А он счастливый, неприкрыто так. Шла по лестнице наверх и думала. Чего так взбеленилась?

Да, обрадовалась свободе. Да, представила, что меня на работе ждёт. Очень страшно стало. Ну подумаешь, не хочет он, чтобы я работала. Спрашивает его кто. И ещё это… про беременность. Новый цикл должен был начаться ещё два дня назад. А от него ни слуху ни духу. Так, чуть низ живота и грудь побаливают. Всё как обычно. Всё как всегда. Если бы не задержка… Блин… Придётся тест покупать и молиться над ним отчаянно.

Активация сотового телефона только добавила поганок к настроению, когда я увидела тонну пропущенных вызовов и сообщений от друзей, с работы, от Янки. Пропала на неделю, называется. После вдумчивого чтения поняла, что в банке меня ждут с нетерпением. Не только коллеги, но и руководство. Уфф… Ничего не понимаю, почему мне всё не то и не так сегодня…

Глава 17. Возвращение

Утро началось радостно и приятно. Как обычно. Ведь к хорошему быстро привыкаешь. И самочувствие отличное, и настроение. Вчерашний вечер, сотканный из раздражения, а чуть позже и из слёз, исчез, превратившись в прошлое и оставив после себя послевкусие безграничного терпения випа. Может же, когда хочет.

Сначала меня обхватили сзади и крепко прижались, твёрдо демонстрируя, как рады меня видеть в своей постели. Потом долго тёрлись об меня, пытаясь твёрдо соблазнить на шалости, и нежно целовали в шею. И только потом услышала сонный, ласковый голос.

— Ююль, Юлёёк… Котёнок…

— Мммм, — заворочалась.

— Вставай, если на работу хочешь, — чмокнули с придыханием. — Или дома останешься?

— Поеду, — быстро раскрыла глаза и развернулась, пока колдовское величество ещё чего-нибудь не придумал, меняя мои планы.

Слегка помятое от ночного сна лицо Алана сияло от хитрого счастья. Бывает счастье обычное, понятное всем, а бывает хитрое, когда счастливчик знает гораздо больше, чем те, кто рядом с ним. С подозрением посмотрела на него и поползла потихоньку задом в сторону ванной комнаты. Не успела, конечно. Поймал и вернул обратно.

— Юлечка, может, ну её, работу твою? — сладким голосом начал уговаривать. Рано обрадовалась его покладистости, ой, рано…

— Отпусти.

— Мы ещё поспим, а потом к Янке поедем.

― К Янке мы и так поедем. Вечером. Я с ней вчера созвонилась, — выпуталась из его рук, ног и, наконец, спустилась на пол.

Уговоры продолжились.

— Поедем куда-нибудь, погуляем. Всю неделю же дома сидела, света белого не видела…

Ага, давит на самое больное. Умеет быть убедительным. Но я-то дама ответственная. Сначала с делами разобраться надо. Раз жива и, судя по всему, здорова.

— Ну зачем тебе эта работа?

— Вип-клиентов обслуживать, коллег повидать. Соскучилась по ним, — довольно ухмыльнулась, замечая, как взгляд Алана приобретает хищный оттенок. — Ходят же ко мне всякие разные. Умные и красивые, — и дёрнула в ванную, резко захлопывая дверь.

― Кошечка, — услышала по ту сторону ласковое рычание, сулившее мне эротические интересности. — Я сейчас тебе таких випов и коллег покажу, забудешь о них надолго, если не навсегда.

— Напугал, — парировала ему, придерживая защёлку замка.

— Пусти меня, сладенькая, — рычание сменилось на мурлыканье. — Мне же тоже собираться надо. Как я тебя повезу?

Ага, щаааз. Так ему и поверила, знаю таких. Не на ту напал. Слова не скажи, сразу тигрищем бросился за мной следом. Едва не стала его добычей, как минимум, до обеда.

— Подождёшь, — беззвучно засмеялась, отправляясь под тёплую воду, чтобы через минуту оказаться настигнутой сзади.

— Ай-яй-яй, — прижался сильнее ко мне и быстро запустил руки мне между ног, начиная ласкать настырно и одновременно нежно, так что через минуту я застонала от удовольствия. Угрожающе зашептал. — Ооччень неразумно играть на моей ревности, да ещё и в первый рабочий день.

В общем, потом было так… На работу пришлось собираться очень и очень быстро, на ходу перекусывая, а затем превышать скорость и бессовестно нарушать правила, рискуя нарваться на неприятности. И слушать ворчание водителя, который искренне недоумевал, почему он, независимый человек, должен спешить, как какой-то клерк, к полдевятому, слушаясь собственного менеджера. Обрадовало, что, несмотря на сложности, до места он меня доставил, и даже вовремя. Опоздание на три минуты из-за моря поцелуев в машине и около неё совсем не считается опозданием. Ведь правда?

— Заберу тебя после работы, — последний поцелуй ему не достался. Моё активное возмущение по поводу размазанной помады на губах спасло от очередного нашествия.

Буквально через десять минут я уже заходила в свой кабинет-кабинетик, встретившись там с Усачёвой. Рыжая коллега восседала в моём кресле с видом на парковку, загадочно улыбаясь. По её виду стало ясно — она всё видела в окно.

— Ну с таким я не только бы ушла на больничный, — зелёные глаза блестели, — но и в декретный отпуск.

Они сговорились, что ли? Сразу почувствовала приступ дурноты и тошноты. Вспомнила, называется…

— Светка!

— Что? Ты хотя бы знаешь, что здесь творилось, пока ты создавала видимость гриппа?

— Откуда мне знать? — Сообразила и прикинулась наивной ромашкой.

— Репрессии случились.

— В смысле?

— Полетел с должностей почти весь кредитный комитет.

— Почему? — вскинула удивлённо брови. А ведь действительно, что случилось-то?

— Какие-то махинации, в которых оказались замешаны твой шеф, безопасник и Соловьёв из казначейства. Что-то случилось очень серьёзное.

— И?

— А то, что весь банк неделю трясли проверками. Внешними, внутренними. В общем, раскопали всё, что только можно и не нужно.

«А я? — кричало внутри меня всё. — Что будет со мной? Уверена, что это папка послужила причиной событий».

— Воронова? — дверь кабинета открылась. В кабинет нос просунула Звягина. — Тебя вызывает зампред правления на разговор.

Внутри меня что-то дрогнуло. Всё равно что на эшафот отправила.

— Обедаешь сегодня со мной, безо всяких! Что бы ни произошло! — претенциозно выдала Усачёва, освобождая кресло. — Не дрейфь, всё будет хорошо! — Положила ладонь мне на плечо, негласно поддерживая прикосновением и обдавая ароматом своих тяжёлых горьковатых духов. — С таким мужиком, как у тебя, можно вообще забыть о работе.

— Свееет, хватит, — взмолилась, расставаясь с ней в коридоре.

Меня ждал последний этаж и ковёр у начальства. Дверь в приёмную. Одёрнула юбку, подправила выбившуюся прядь волос и нажала на ручку, открывая себе вход в царство Кощея Первого. Так звал коллектив между собой Антона Васильевича Рымина. Был ещё Кощей Абсолютный и Кощей Второй, то есть самый главный и второй зам нашего банка. Впрочем, это лирическое отступление перед встречей. Сейчас же передо мной сидела Звягина и, откинувшись на спинку кресла, смотрела на меня изучающим взглядом с долей насмешки и зависти. Чувствую, сцена утром на стоянке никого не оставила равнодушным в этом гадюшнике финансистов. Ну да ладно.

— Проходи. Он тебя ждёт, — под стать змее, прошипела сквозь зубы, уткнувшись в монитор, и уже в спину тихо бросила. — Понять не могу, за что тебе так везёт?

Значит, везёт. Многообещающее начало.

— Здравствуйте, Антон Васильевич. Свободны?

— Юлия Андреевна, — навстречу мне из-за стола вышел высокий, дородный брюнет в дорогом костюме. — Проходите. Садитесь, — и указал мне на стул.

Сел напротив меня в кресло, поправил золотую оправу, потёр кончик носа. Готовится… Разговор будет почти неформальным. Понятно.

— Очень досадное событие случилось на прошлой неделе, — голос зазвучал сухо и отрывисто. — Вы знаете, что вип-клиент погиб в результате несчастного случая.

— Слышала, — вежливая улыбка слегка тронула уголки моих губ.

— В его кабинете была найдена папка с важными документами из нашего банка, — он сделал проникновенную паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Могу догадаться, — тихо произнесла я, всеми силами сохраняя невозмутимый вид.

— Вы подписали бумаги, — и новая пауза зависла между нами.

Нет, на что он рассчитывает? Что я брошусь ему рассказывать о своих злоключениях? Тем не менее, Кощей первый вздохнул и продолжил:

— Сначала мы решили, что вы с ним в сговоре, и всё произошедшее — дело ваших рук, пока не случилось непредвиденное. Ваш бывший непосредственный начальник явился к нам через день бледный, трясущийся в лихорадке, чтобы сделать признание в соучастии.

— Чтоо? — вскинула брови от удивления, глядя на Рымина.

— А то, что следом за ним явились ещё Антеев и Соловьёв в точно таком же состоянии, напуганные и неадекватные. Я не знаю, что с ними произошло, но все как один твердили о своей причастности к данной махинации и признавались в некоторых других. На вопросы о вас ничего не отвечали, будто вас и не знают вовсе.

Я продолжала молчать, пытаясь проанализировать информацию, обильно вываливаемую на меня.

— Вы куда-то исчезли. На бумагах ваши подписи. Мы подготовили заявление в полицию, чтобы разыскать вас и привлечь к ответственности.

— Почему я ещё на свободе? — проронила главную для себя фразу, горько усмехаясь.

— Записи… Неизвестный мне прислал записи разговоров Миронова с наёмниками. За то, что вы честно выполняли должностные обязанности, вас хотели ликвидировать после подписания нужных документов. Давили на вас, угрожали вам.

— Это правда, — ответила зампреду, не сводя с него взгляда.

— Мы не стали сдавать эти записи в полицию и, разумеется, предприняли все меры, чтобы убрать всякое ваше присутствие в этом скандале в надежде, что вы не будете заниматься дальнейшими расследованиями и снимите претензии к нашему учреждению со своей стороны.

Куда он клонит? Неужели полагает, что эти записи пришли от меня? Тихо, Юля, тихо. Пусть говорит он.

— Мы готовы выплатить вам солидную денежную компенсацию за то, чтобы вы молчали о произошедшей истории и успокоились.

— Мне придётся уволиться?

— Не обязательно, Юлия. Нам нужны добросовестные и ответственные сотрудники. Такими ценными кадрами лучше не разбрасываться. Но…

«Но» всегда портит любые моральные и материальные «плюшки», налагая иногда неподъёмные ограничения.

— Но будет идеально, если вы сходите в небольшой внеплановый отпуск на пару месяцев, и даже больше, если вам будет угодно. Даже если захотите сменить потом место работы, мы предоставим вам отличные рекомендации.

— Отпуск, значит…

— Всего лишь для того, чтобы прийти в себя после событий, — открытый взгляд Кощея призывал к доверию. — Репутация банка уже достаточно пострадала. Мы приложили массу усилий, чтобы не допустить утечки лишней информации. Сейчас новые проблемы нам ни к чему.

— Понимаю, и я согласна, — встала со своего места, завершая разговор. А чего тут думать?

— Очень рад, что мы услышали друг друга. Передайте в течение дня свои дела Усачёвой Светлане Георгиевне и можете отдыхать, — Рымин протянул мне руку. — Ваше заявление по собственному желанию, Юлия Андреевна.

— Что? — насторожилась в ответ.

— Я его порвал.

— Благородно с вашей стороны не воспользоваться документом.

— Надеюсь, что с записями разговоров вы также поступите благородно, — улыбнулся мне банкир.

Ничего себе заявление… Записи у меня? Вот это новости…

— Антон Васильевич…

— Да?

— По версии бандитов, я уже давно мертва. Откуда вы узнали, что я жива и здорова и собираюсь вернуться на работу?

— Мы не знали, но продумали все варианты.

— Можно я пойду? — на душе стало так поганенько. Что я для них? Плюс минус человечек в играх про деньги…

— Конечно.

Деловое, сухое рукопожатие, вежливый кивок, и я выскочила из кабинета Кощея в прострации, быстро собирая в голове всю цепочку.

Дааа… Я, живая, для них теперь как шило в пятой точке. Потому и отстраняют от работы, и мечтают избавиться со временем как можно красивее. Ещё они почему-то уверены, что записи угроз в моих руках. Для них они как бомба замедленного действия, которая может вызвать очень серьёзный скандал и уничтожить репутацию банка, который не может обеспечить не только сохранность собственных денежных средств, но и элементарную безопасность сотрудников. Эти мифические записи — моя защита, получается.

Ничего себе, как всё сложилось. Ну что ж. Тем лучше. Пора менять место работы.

Спускалась по лестнице на свой этаж, разглядывая узор на керамических плитках пола и размышляя о проделках чернокнижника. Его работа, не иначе. Что-то с людьми сотворил, раз так всё удачно разрешилось. Шла себе шла, пока не уткнулась носом в чей-то пиджак и почувствовала руки на талии. Подняла глаза. Маринов.

— Привет, — произнёс, улыбаясь. — Рад видеть тебя.

— Взаимно, — улыбнулась ему, слегка напрягаясь. Ну, Алан! Взрастил во мне чувство вины за безопасность друзей, колдун чёртов!

— Ты исчезла, Миронов из окна выбросился, в банке проверки. Что с тобой произошло? — Внимательный взгляд карих глаз пытался найти ответы на все вопросы сразу.

— Почему сразу произошло?

— У тебя и мобильный не работал.

— Так получилось, — виновато улыбнулась. Он же понял, что на откровенность можно не рассчитывать.

— Ты вернулась на работу?

— Скорее передать дела и уйти в отпуск.

— Надолго?

― Не знаю, Петь. Время покажет.

— Номер моего телефона ты знаешь, ― мой друг стоял серьёзный и одновременно потерянный. — Юль, — Маринов взял мои руки в свои. — Друг у тебя странный, — замолчал на миг. — Ты не подумай, я не ревную… Нет, ревную, конечно, но хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь ко мне обратиться.

— Петь… — Сказать, что меня тронули за душу его слова — это ничего не сказать. — Спасибо.

Маринов насупился.

— И передай ему, что, если он тебя обидит, то будет иметь дело со мной.

— Хорошо, Петь, — приблизилась к другу и поцеловала его в щёку.

Он вздрогнул от моего поцелуя, крепко прижал к себе, отстранился и быстро исчез, оставив меня смотрящей ему вслед. Честный, чистый, хороший человек. Петя, Петя… Тебе обязательно с девушкой ещё повезёт. Вздохнула и увидела выплывающую из-за угла Усачёву. Первый и последний рабочий день продолжался.

— Это что за новости такие? — на лице коллеги сквозили недоумение и недовольство. — Почему я должна принимать твои дела? Почему я узнаю обо всём последняя?

— Уже успели сообщить?

— Ты же знаешь наш банк — новости разлетаются со скоростью звука, — миролюбиво улыбнулась Светка, подталкивая меня к кабинету. — Идём, покопаемся в бумажках.

Оставшиеся пару часов до обеда мы сидели, разбирая папки с документами, и снова разбирали, не забывая обслуживать клиентов. Усачёва молчала, но я по ней видела, что так просто от неё отделаться не получится.

— Предлагаю прогуляться за угол, — произнесла кодовую фразу Светка и потянулась на кресле, когда стрелки на циферблате подошли к тринадцати часам.

Ещё бы в аптеку по дороге зайти. Точно не помешает. Да так, чтобы подозрений не вызвать. Я подхватила сумочку, вставая:

— Пойдём.

Едва мы вышли на улицу, как Усачёва нежно взяла меня под локоть и ласково прошипела:

— За какие такие заслуги ты в такой длинный отпуск отправилась?

— За работу хорошую, — засмеялась.

— Злыдня. С кем я теперь буду пьяные пятницы устраивать?

— Да я не надолго, — ласково соврала подруге, чтобы не вызвать новую волну возмущений. Надо переключить её внимание с моей персоны, и побыстрее. — Ты с Вадиком рассталась?

— С четверговым этим?

— Ну да.

— Жениться теперь хочет, — довольно констатировала Усачёва. — Волосёнки как подпортились, так мозги на место встали. Видимо, доступ открылся к вибрациям любви и порядочности, — многозначительно возвела глаза к небу.

— А ты?

— А что я? Не верю ему больше. Один раз предал, в другой раз тоже может.

— А если раскаялся?

— Ктооо? Вадик? Ну не знаааю, — она задумалась и выдала народную мудрость, переиначенную на свой лад. — Плешивого парик не исправит. Халтуру всё равно видно будет.

Небольшое, но уютное кафе в обеденные часы принимало многих посетителей из различных организаций. Оранжевые и салатовые стены, скатерти с красными слониками и полы со вставками из стеклянных ящиков, в которые была насыпана всякая всячина, начиная от камней и ракушек и заканчивая различной бутафорией, поднимали настроение. Мы выбрали маленький столик возле окна. Официантка подскочила, приняла заказ на два бизнес-ланча и убежала выполнять.

— Значит, у тебя с тем випом роман? — сразу перешла к делу Светка.

— Ну… Общаемся.

— Как часто?

— Каждый день.

— Как он в постели?

— Светка, — и хмыкнула. — Отвали.

— Ничего себе, отвали! Мне же любопытно!

— Свет, всё на уровне. Давай лучше ты расскажи, что на работе произошло, пока меня не было.

Мне повезло, и дальше обед протекал размеренно, гладко под соусом последних банковских сплетен. Кого повысили, кто с кем закрутил новый роман, где будет проходить очередной корпоратив и в каком размере выдадут очередные премиальные. Светка негромко бухтела, вводя меня в курс всех дел за прошедшую неделю, а мой взор приковал коренастый мужчина в чёрной футболке и кепке с развёрнутым к затылку козырьком. По его виду казалось, что это работяга зашёл отдохнуть после работы, если бы не изучающий взгляд исподлобья. Он потягивал какой-то напиток из чайной чашки и наблюдал за нами.

— Свет, слушай, — тихо сказала ей. — Ты не поворачивайся, но там слева за столиком сидит один тип и следит за мной.

— У тебя мания преследования?

— Наверно.

— Хорошо. Пойду в туалет схожу, — и Усачёва со скрипом отодвинула стул. Встала и, задрав подбородок кверху, демонстративно удалилась из зала.

Только она ушла, странный тип бросил на стол мелочь за свою покупку и вышел из кафе, оставив меня с мыслями о собственной подозрительности. С чего я решила, что за мной следят? А может, это от того бандита, который заставлял меня подписать документы? Не может быть… Уверена, Алан позаботился о моей безопасности.

— Ну и где твой преследователь? — надо мной грозно возвышалась Светка. — Мужик как мужик.

— Просканировала?

— Вполне.

— Он уже ушёл.

— Что и требовалось доказать! Ну и мы тогда пошли. Обед уже закончился.

По дороге мне чудом удалось попасть в аптеку, пока Усачёва устраивала очередной разнос по телефону своему четверговому. После произошедшего её бывший явно воспылал к ней чувствами, не давая проходу вместо того, чтобы оскорбиться. Иногда этих представителей противоположного пола тяжело понять. А ещё говорят, что это женская логика не поддаётся объяснениям.

— Мне тест на беременность, — произнесла в окошко фармацевту, протягивая деньги.

Тут же над моим ухом раздался глухой тенор:

— Вас можно поздравить с хорошей новостью? — Я развернулась, столкнувшись с голубыми глазами, продирающими меня насквозь.

Коренастый! Как он здесь оказался и почему я его не увидела?

— Вам какое дело?

— Да так, любопытно, — мужчина пожал плечами и растянул тонкие губы в усмешке. — Будьте осторожны, девушка, — и невозмутимо добавил:

— Не рассказывайте о беременности вашему колдуну, если хотите, чтобы с ребёнком всё было в порядке.

— Чтоо? — Я не верила своим ушам. Откуда? Почему?

— Простите. Я и так уже сказал лишнее. Не время сейчас.

— Постойте! Вы ничего не хотите объяснить?

— Возьмите мою визитку. Мы защитим вас. Можете звонить в любое время дня и ночи, — сунул мне в руки маленькую карточку и быстро вышел во вторую дверь.

Точно следил! Потому и не увидела. В этой аптеке два выхода на разные улицы. А что он мне сказал? Так и знала, что ребёнок не просто так. Настроение оказалось тут же безнадёжно испорчено.

— Юлька, тебя долго ждать? — возмущённая Усачёва выросла передо мной также внезапно.

— Ты его видела?

— Кого?

— Коренастого…

— У тебя точно мания. Пойдём…

Объяснять Светке что-либо — это вызвать шквал новых вопросов, поэтому визитка отправилась в сумку. Усачёва мне что-то рассказывала и рассказывала ещё целый квартал. Что-то о своём плешивом. Но я не слышала, пытаясь понять мотивы и слова коренастого. Приблизившись к зданию банка, увидела машину Алана и его самого, смирно ожидающего меня с обеда. Не дождался вечера? Почему приехал раньше?

Я шла ему навстречу и видела, как светится от счастья его лицо. Меня быстро сжали в крепких объятьях и прижались носом к виску, обожгли влажным дыханием.

— Привет, Юлёк. Я соскучился.

Полдня прошло, и вот он, тёпленький, рядом. Я ему нужна или беспокоится о сохранности ребёнка… Чёрт возьми! Какого ребёнка?! Этот коренастый поселил в моей душе дикий раздрай. Все мысли вон! Сначала надо сделать тест, потом думать.

— А я не успела, — заворчала на него и ойкнула, почувствовав лёгкий укус на мочке.

— Не верю, — прошептал прямо в ухо, вызвав изморозь по всему телу.

— Зря! — не сдавалась я.

— Давай проверим?

И палец всезнающего инспектора уверенно отправился в прорезь между пуговичками моей блузки, бессовестно пробрался через бастион чашечки лифчика и нажал на одну из заветных кнопочек, вызывая бригаду гормонов похоти и вожделения. SOS! Я на работе! Попробовала отскочить, но затея провалилась на месте.

— Ииии? — ласково так пропел мне кровопивец, подтверждая свою правоту. — Обрадовалось ли руководство возвращению блудной сотрудницы? — и в глазах Алана заиграли озорные огоньки.

— Блудной? Это за что ты меня так?

— Ну для них-то ты где-то гуляла целую неделю. Разве нет?

— Нет.

— Ну мне-то не рассказывай, чем ты занималась всё это время, — подловил меня тут же этот… озабоченный котяра.

Вот с кем бесполезно спорить! Ответила лаконично.

— Выгнало в оплачиваемый длительный отпуск.

— Хорошо, — довольно промурлыкал вип, продолжая пальцем увеличивать в моём теле количество повстанцев, требующих продолжения ласк и удовольствий. — Мне нравится их решение. Раз ты в отпуске, надо срочно ехать отдыхать.

— Но сегодня-то рабочий день продолжается! Потому я возвращаюсь на рабочее место.

Последняя попытка сопротивления оказалась фатальной.

— Так я подожду тебя за чашечкой кофе.

— Не надо.

— Я же привилегированный клиент.

— Ну и что?! Будешь только отвлекать!

— А кто мне запретит?

Алан наконец выбрался из-под блузки и, нежно приобняв меня за талию, твёрдым шагом направился в здание, совершенно не обращая внимания на мои попытки отправить его восвояси, хотя бы до вечера.

— Кошечка… Ты от меня не отделаешься. Даже не мечтай, — сказал с такой наглой-наглой, милой нагленькой улыбочкой.

Собственно, передача дел закончилась уже через час. Усачёва всё это время едва ли не крутила пальцем у виска и даже успела шепнуть что-то вроде: «Езжай отсюда. Ты всё равно в отпуске. Сама разберусь с бумагами». Подруга. Что ещё скажешь? В результате мой рабочий день закончился гораздо раньше, чем я планировала.

— К Янке? — невинно поинтересовался самодовольный разрушитель планов уже в машине.

— Она же ждёт нас к семи.

— К семи?

Увидела в тёмных глазах коварство и желание. Всёёё. Начинается. Надо было сразу соглашаться ехать! И в следующий миг оказалась прижатой к сиденью автомобиля. Его губы быстро нашли мои, настойчиво требуя внимания до тех пор, пока я не застонала от нехватки воздуха в попытках совладать с изворотливым языком. Руки устремились к груди, легонько сжали её, потом добрались до пуговиц моей блузки, расправились с ними и ринулись к спине, чтобы избавить меня от бюстгальтера.

От неприкрытого нахальства стало жарко. Возмутительно! Мы же на парковке около банка. Перед окнами нескольких десятков кабинетов! Зрелище то ещё! Я с силой упёрлась ладошками в его плечи, пытаясь отпихнуть гору стальных мускулов от себя. Вот же попался мужчина с неуёмным темпераментом!

— Тогда поехали в «Альфин», — Алан плотоядно улыбнулся своей идее провести свободное время.

— Нет уж. Поехали к Янке.

Почему не «Альфин»? Я, может, и не против бы, но в этом случае мы можем до моей сестры в принципе не добраться.

— Злая ты, — обиженно протянул, нехотя отстраняясь. — Доведёшь и не даёшь, — и завёл двигатель.

— Сам виноват, лезешь, — фыркнула ему в ответ, проворно застёгиваясь.

По дороге до места назначения вип-настойчивость выпытала у меня все подробности разговора с Кощеем, разумея что-то своё, о чём не потрудилась сообщить. Потом строила планы на совместное проведение ближайших месяцев, начиная от поездки куда-нибудь на море, заканчивая: «Есть у меня идея показать тебе места, где прошла моя юность». На вопрос, какие это места, загадочно отнекивалась: «Всё узнаешь позже. Тебе понравится».

Около дома сестры первое, что бросилось в глаза, — чёрный джип Алана. Эти номера я никогда не забуду. Получается, у моей сестрички в гостях… Женя? Он же её вчера должен был привезти. Интерееесно. И дети в школе, детском садике. Мне тут же стало неудобно, не по себе. Явились без предупреждения.

— Я же говорил тебе, что надо было ехать в «Альфин», — заговорщическим шёпотом начал объяснять Кассий нашу с ним несвоевременность.

— Ты знал, что Женя здесь?

— Нет, но у него выходной со вчерашнего вечера.

— Со вчерашнего? И чем они там занимаются? — мои вопросы прозвучал риторически, а брови взлетели вверх от осознания, что Янчик времени даром не теряет.

— Пойдём посмотрим, — начал подзуживать меня Алан, увидев, как я звоню сестре, чтобы не застать её врасплох.

Трубку не снимают, и я ворчу:

— Он просто обязан теперь на ней жениться!

— За то, что помогает ей вешать в детской новые полки? — ржёт, уже не сдерживаясь, вип-конь.

— Алан! Ты мерзавец!

— Да, кошечка моя. Я такой, — совсем развеселился мерзавец. — Твои мысли… Такие развратные… Как будто им больше нечем там заняться… Меня так заводят! — И снова взялся меня целовать, нашёптывая:

— Говорил же, надо было в «Альфин» ехать!

— Вообще-то моя сестра взрослая женщина и вольна делать всё, что угодно!

— Конечно-конечно, кошечка, — интимная атака не прекращалась, — но твоя реакция и зависть…

— Зависть? Зависть?!

Не было предела моему возмущению, и кое-кто бы получил сполна, если бы не насмешливый голос сестры, раздавшийся из динамика мобилы:

— Может, хватит уже лизаться в машине? Понимаю, это, конечно, интереснее, чем помочь мне с выпечкой на вечер, но совесть-то должна быть, да?

— Фу, как некрасиво. Вокруг люди ходят, — подпевал словам Янки Алан, продолжая измываться надо мной.

— Всё, с меня хватит!

Наконец я оттолкнула от себя любвеобильного изверга и выскочила из машины, не дожидаясь, пока этот нахал соизволит открыть двери.

― Юленька, погоди, — он кинулся следом, посмеиваясь над моим негодованием.

На пороге нас уже встречала сестричка. Янка вся светилась, и, судя по такому же воодушевлению в глазах Евгения, полками здесь дело точно не обошлось. В счастье они нырнули вместе и вынырнули из него как раз тогда, когда я судорожно пыталась соблюсти приличия около её дома. После радостных обнимашек мы занялись ужином, а мужчины ушли доделывать начатое в детской.

— Эрика с Вадькой где? — спросила у неё, накрывая на стол.

— Детей должен забрать Артём с ночёвкой. Марьпална захотела детей повидать.

Марьпална — это свекровка. Надо отметить, мировая женщина, которая устроила трижды нагоняй своему непутёвому сыночку. «Весь в отца-кобеля!» — вынесла вердикт в своё время и единственно попросила невестку не препятствовать ей в общении с внуками. Мудрость сестры сыграла добрую службу — теперь Янчик всегда имела возможность сплавить детей бабушке.

— Что у тебя с домашним телефоном? — Янка вытащила свой знаменитый клубничный пирог из духовки и повернулась ко мне.

— В смысле?

— Почему ты не отвечаешь, когда я тебе звоню? Не работает? Забыла оплатить?

— Нет, она просто дома не живёт, — услышала за спиной голос Алана. Повернулась и увидела его самого, подпирающего спиной дверной косяк.

— А где она живёт? — невозмутимо продолжила сестра.

— У меня.

— И давно?

— Неделю уже.

— Кхм… — нахмурилась моя сестра. Режим «мамочка» включился. — И намерения серьёзные?

— Более чем, — улыбнулся Кассий моей сестре. — Собираюсь на ней жениться в скором времени.

— Что сделать? — услышала свой обезличенный, растерянный голос.

— Распрощаться со статусом завидного холостяка.

Я стояла, с трудом переваривая слова випа и чувствуя, как медленно начинаю загораться от бешенства. Это же надо так меня подставить перед сестрой! Потому что если это неправда, Янка не слезет с меня в попытках узнать, почему не получилось, пеняя на мой несносный и привередливый характер. Она же спит и видит, как меня пристроить удачно! И это — во-первых.

Во-вторых же, если он серьёзен, — меня он спросил? Он настолько уверен, что я кинусь к нему с распростёртыми объятьями, что решил просто поставить в известность меня вместе с сестрой? Да я вообще не планировала детей, замужество и семейную жизнь в обозримом будущем!

— Ты чего надулась? — засмеялась Янка. — Замуж не хочешь?

— Ну как-то не так я себе всё это представляла! — рявкнула им обоим и отдельно обратилась к нему, бросив на мужчину испепеляющий взгляд:

— Самый умный, что ли? — Фурией вылетела из кухни, едва не врезавшись в Женю.

— Чего это с ней? — услышала вслед обескураженный голос сестры.

— Сейчас узнаем, — засмеялся противный вершитель чужих судеб и комедиант и рванул следом за мной. — Ююль, погоди!

Далеко сбежать мне не удалось, уже в холле оказалась пойманной, схваченной, заграбастанной сначала в объятья, а потом и на руки, отчего рассердилась ещё сильнее. Ни минуты покоя от него! Только и думает, как привязать к себе понадёжнее!

— Ну и куда ты собралась?

— Отпусти меня!

— Никогда.

— Ты конь кефирный!

— Кошечка, — вдруг ласково зарычал этот самый конь. — Ну вот зачем ты сейчас нарываешься?

— Это ты на скандал нарываешься! — бросила ему в ответ. — Куда ты меня тащишь?

— Поговорить, — невозмутимо ответил настырный мужчина, усаживаясь со мной в огромное кресло под лестницей в укромном уголке Янкиного дома.

Его хватка была настолько сильна и крепка, что мне ничего не оставалось делать, кроме как сдаться на милость победителя. Я затихла, глядя на него исподлобья.

— Юююль, в чём дело?

— Отпусти!

— Отвечай! — рявкнул так нежно, что я вздрогнула. Вот зараза!

— Ты чего наговорил моей сестре? Да она только и мечтает меня замуж выдать! Будет теперь надоедать с вопросами. К чему этот фарс?

— Вообще-то я говорил серьёзно!

— Конечно, рассказывай, — с сарказмом и горечью произнесла я. — Даже если серьёзно, — в запале чувств я ещё не понимала смысла его слов. — С чего ты решил, что я соглашусь выйти за тебя?

— Конечно, согласишься. Я вот готовился-готовился. Думал сегодня предложение тебе сделать за ужином в лучших традициях. На колено встать, кольцо подарить, сестру в известность поставить.

Ничего себе. Правда или иронизирует? Миролюбивый вид Алана уверял меня в искренности его слов и намерений. Но так быстро? С момента наших отношений прошла всего неделя, а он уже решил, и опять самолично. Откуда столько чувств? Не верю!

— Рассказывай, сказочник, — я продолжала возмущаться в безуспешных попытках слезть с колен. — Самое время устроить спектакль перед моей сестрой, придумав гениальную отмазку для дальнейшего сожительства и претворения своих планов в жизнь.

— Сожительства?

— Ответь, Алан… — я затихла, и мой голос зазвучал вкрадчиво. — Мне сейчас ничего не угрожает?

— Нуу, думаю, что нет.

— Значит, я… могу вернуться… к себе домой!

— Не можешь!

— Это ещё почему?

— Именно по озвученной причине моих серьёзных намерений.

Я растеряла все свои слова и аргументы. Остались только восклицательные и вопросительные знаки моих эмоций. Я ждала продолжения, надеялась, что мне не мерещится наш разговор.

— Для начала, котёнок, спектакль устроила ты, — притянул меня к себе ближе любитель сюрпризов.

— Я? — снова попробовала вырваться, но почувствовала, как руки Алана настойчиво тянут меня к губам своего хозяина.

— Ты-ты… — зашептал Алан, нашёл мои губы и нежно поцеловал, потом так же нежно поцеловал в висок, чмокнул кончик носа. — Во-вторых, ты не оставила мне шанса объяснить всё до конца.

— Что объяснить?

— Юлёк, давай сделаем вид, что на кухне ты ничего не слышала.

— И что это изменит?

— Да всё, — Алан оторвался от меня, чтобы вытащить из кармана коробочку.

Я смотрела на неё как на откровение. Он действительно собрался делать сегодня предложение? Открыл футляр, явив моим глазам изящное творение ювелирного искусства.

— Юлёнок, любимая, выйдешь за меня?

Я нахмурилась.

— Можешь не отвечать мне сегодня. Подумай обо всём до завтра.

— Почему до завтра?

— Потому что на согласие много времени не надо, — с хитрым видом посмотрел на меня вип-жених и, недолго думая, надел на палец изумительное кольцо, инкрустированное несколькими прозрачной чистоты белыми камнями.

— Я ещё не согласилась!

— А это просто подарок, — засмеялся Алан и притянул меня к своим губам. — Юлёнок, не будь дурой.

Шквал моих очередных возмущений захлебнулся в порыве его ласк и нежностей, заставляя меня сменить гнев на милость. Дура не дура, но это мне решать, что будет дальше. И точка.

Вечер пролетел незаметно. За ужином Янка развлекала нас, рассказывая казусные истории из своей врачебной практики. Женя с Аланом весело поедали приготовленное. Меня слегка подташнивало, отчего ужинать не хотелось. Обниматься с белым другом в туалете не хотелось тоже, поэтому приняла решение остаться голодной. Какая-то часть меня участвовала в беседе, но всё же я больше думала о скором предложении Алана, о тошноте, так похожей на токсикоз, о том странном типе в бейсболке, который предупредил не доверять любимому мужчине. Правда, любимый не знал о моих чувствах к нему, о смятении от происходящего, о странной встрече в обед, но, тем не менее, поглядывал на меня так, словно пытался понять, что происходит в моей душе.

— Пожалуй, нам пора, — произнёс Алан, когда в очередной раз его изучающий взгляд застыл на моём лице.

— Уже уходите? — Вопрос от Янки прозвучал в стиле «мы вам рады, но счастливы расстаться».

— К сожалению, — прошептала я и словно очнулась. ― Да!

Сестра вселяла спокойствие. Как бы я хотела остаться у неё, но вряд ли бы Алан мне это позволил. Не говоря о самой Янке, которая то и дело бросала пламенные взгляды на своё новоприобретённое увлечение. Потому я улыбнулась и встала из-за стола.

— Ты что-то совсем не ела, — обратила внимание на мою тарелку сестра.

— Нахваталась в процессе, — быстро оправдалась, чтобы не вызывать подозрений.

— Ясно, — кивнула Янка. — Давай я тебе остатки с собой заверну, — и, не обращая внимания на мои протесты, быстро унеслась на кухню, чтобы вернуться со свёртком.

Наградив поцелуями мои щёки, сестричка быстро выпроводила нас за дверь, пожелав хорошего продолжения вечера. Я молча села в машину и так же свято хранила молчание по дороге до самого дома.

Алан припарковал машину к обочине и заглушил двигатель. Развернулся ко мне:

— Что происходит?

— Немного устала.

— Хорошо. Пойдём, — и через минуту увидела его со своей стороны, приглашающего меня на выход.

Вложила пальцы в его ладонь, выскользнула из машины и тут же оказалась на его руках. Он с лёгкостью подхватил меня, словно я невесомая пушинка, очередной раз показывая недюжинную силу и выносливость.

— Так я скоро ходить разучусь или, ещё хуже, привыкну, — улыбнулась и прижалась к нему, обхватывая крепкую шею руками.

— Жду не дождусь, — ответил мне Алан, мерно шагая к дому.

Дорожка, вымощенная плитняком, освещённая маленькими фонариками, лёгкий ветерок и свежесть надвигающейся ночной прохлады, шелест листвы и темнота создавали романтичную обстановку. Сильный мужчина и я, хрупкая женщина, на его руках. На пороге мне дали возможность почувствовать ногами опору, но едва щёлкнул дверной замок, я снова оказалась в его объятьях.

— Что происходит? — в голосе Кассия прорезались требовательные, даже сердитые нотки. — Неужели ты думаешь, что от меня можно что-то скрыть? Я вижу, что тебя что-то беспокоит весь вечер.

— Алан..

— Юля. Лучше отвечай.

Я выдохнула лишний воздух из своей груди.

— Скажи, у тебя есть враги? — и заметила, как взлетела кверху его бровь.

— Враги… — на миг он задумался. — Недоброжелатели могут быть у каждого человека.

— А враги?

— Что случилось, Юлёк? — Алан внимательно смотрел мне в глаза, вызывая на откровенность.

― Никак не могу избавиться от ощущения, что всё закончилось, — пожала плечами, понимая, что должна ему что-то ответить. Рассказывать о встрече в аптеке пока не хотелось. — Мне кажется, что за мной продолжают следить, и везде опасность.

— Котёнок, это пройдёт, — и нежное прикосновение к моим губам добавило веса его словам. — Тебе пришлось пережить много неприятных моментов, но я хочу и буду тебя защищать. Ты мне веришь?

Конечно, мне так хочется верить тебе… Мне очень хочется тебе доверять… И я потянулась мужчине навстречу, молча отвечая на его ласковый призыв. Трепетный поцелуй становился всё более настойчивым с каждым соприкосновением языков, сплетающихся между собой, пока…

— Пойдём домой, — ласково прошептал мне вип-защитник, оторвался от моих губ, открывая входную дверь.

Я переступила порог и вдруг поняла, что хочу мороженого. Холодного, сладкого и много. До скрипа льда на зубах, до боли в горле, до полного обжорства. Скинула туфли и, не раздумывая, направилась к холодильнику, чтобы выудить оттуда пачку с фисташковым чудом. Вытащила ложку и яростно погрузила её в брикет. Отправила кусок нежной тающей сладости в рот и прикрыла глаза от удовольствия. Ах, Женя! Волшебник, предугадывающий желания! И… шампанского хочу!

— Так-так… — услышала менторско-ироничный тон Кассия и оглянулась. — Значит, ты специально ничего не ела у Янки, чтобы заработать себе ангину.

Я смотрела на офигительно сексуального випа в расстёгнутой рубашке, пока он, не сводя с меня плотоядного взгляда, смотрел, как второй кусок нежнейшего десерта отправляется ко мне в рот.

— Вкусно? — так спросил, словно не ужинал.

— Ага.

— Сладко?

— Очень.

— Поделишься?

— Нет.

— Жадина?

— Да.

— Так-так… — И он медленно двинулся ко мне. Его плавные, грациозные движения кричали об опасности. — А знаешь, что бывает с жадинами?

— Не смей! — Предостерегающе подняла ложку, символически защищаясь от него, и отступила на несколько шагов, создавая между нами барьер в виде обеденного стола.

— А то что? — Угроза изучающе наклонила голову, потянулась и опёрлась руками на стол, наслаждаясь игрой.

— Шампанского хочу! — заявила ему, пытаясь переключить внимание сластолюбца с брикета. Или с себя.

— Тебе нельзя.

— С чего ты взял?

— Знаю.

— А я хочу.

— Хорошо, в обмен на ложку мороженого и поцелуй.

— Нет.

— Жадина… Я же доберусь до тебя всё равно.

— Как раз мороженое закончится.

— Заболеешь же, — голос любителя дорваться до чужого отдавал наигранной заботливостью.

— Ну и пусть.

— Юленька… Последний раз тебе предлагаю поделиться со мной по-хорошему.

Я загребла ложечку фисташкового чуда и протянула ему. В тот момент, когда он наклонился, пытаясь лишить меня сладкого, я быстро отправила её себе в рот.

— Ну всё… — Слова прозвучали приговором. — Кошечка моя! Теперь вместо мороженого я съем тебя.

— Как?

— Нагло и бессовестно! — И он перепрыгнул стол, как ничего не значащее препятствие, сокращая расстояние между нами до шага. Тихо так сказал:

— Попалась, Юленька. И попала заодно!

— Куда попала?

— На сладкое, но очень холодное наказание.

— Да? — невинно пожала плечами.

Поставила коробку на стол, затем протянула ложку с мороженым ему и, пока расхититель десертов отвлёкся, пожирая мои глаза коварным взглядом, загребла холодную массу в другую руку. Приблизилась к нему и, не задумываясь о последствиях, приложилась холодом к ямке на шее, обжигая.

— Мороженое моё хочешь, — сщурила глаза. — Держи…

— А ай, — вскрикнул от неожиданности вип и схватил меня, чтобы усадить на стол. — Рубашку мою портить?

В следующий момент раздался треск рвущихся пуговиц моей блузки, и я осталась в одном лифчике перед ним, с раздвинутыми ногами, между которых вклинился он, пожирая меня жадным взглядом.

— Так лучше, — прошептал, наклоняясь к моим губам и слизывая с них растаявшие сладкие капли. Оторвался, тяжело дыша.

Капли мороженого стекали по его груди. Я протянула руку и провела по гладкой коже, собирая сладкие капли, а затем медленно облизала пальцы, засовывая их себе в рот.

— Ммм, — с надрывом промычал бык-производитель, наблюдая за моими действиями, и легко расправился с защёлкой лифчика.

В следующий миг я взвизгнула от холодного мороженого, невесть каким образом оказавшегося на моей груди.

— Будешь знать, как жадничать, — зашептал он, согревая мою грудь своими губами и языком. — Вкусная какая… Сливочная…

Лёгким движением скидываю его рубашку на пол, чтобы в следующую минуту устроить ему ледяные горчичники на спине. Глухой рык возмущения, и я лежу на столе, содрогаясь от острых ощущений, потому что весь мой живот — в сладкой холодной жиже.

Из моего горла вырывается то ли всхлип, то ли стон.

— Ооо, — чувствую, как его язык порхает внизу и проникает в ямочку живота, тщательно собирая лакомство.

Юбка вместе с нижнем бельём улетают куда-то на пол, в яростном порыве сдираемые мужчиной.

— Ооооо!

Кричу громче, уже от очередной холодной дозы, потому что эта зараза устроила айсберг из мороженого прямо там, совсем там, внизу. И не торопится меня согревать, продолжая доедать десерт с моего живота.

— Изверг! — извиваюсь от его ласк.

— Вкусно-то как…

— Мучитель! — жду не дождусь, когда он спустится ещё ниже.

— Жадина…

— Садист! — Мне совсем не холодно. Мне очень-очень жарко.

— Я знаю.

— Маньяк! — И застонала от острого поцелуя в самую чувствительную точку своего тела.

Поцелуи не заканчиваются, продолжаются и продолжаются, низвергая меня в пучину чего-то волнующего, тёмного, безумно приятного.

— Сладкая, — и чувствую, как волна блаженства поднимается от его шелковистых касаний. От горячей волны не скрыться, не удержаться. Она разрывает моё тело на множество мельчайших частиц ярким разрядом в неистовом, мучительно приятном оргазме.

Затихая, почувствовала, как меня подхватывает Алан, поднимает на руки, чтобы на весу припереть к стенке. Обхватываю его талию ногами, чтобы удержаться, и закапываюсь пальцами в волосы уже привычным и лёгким движением.

— Юлька, — шепчет он мне в губы и размыкает их языком, предоставляя возможность почувствовать вкус моего желания, смешанного со сливочными фисташками. Вижу, как он дрожит уже от нетерпения, как тяжело дышит, не сдерживаясь. Рычит. — Хочу тебя!

И более не говоря ни слова, стремительно врывается в меня, насаживая на всю длину. Так глубоко погружается, что я вскрикиваю от удовольствия и пытаюсь расслабиться, чтобы впустить его в себя до конца. Хочу привыкнуть к мужчине и делаю это с восторгом, изнывая от увеличивающегося нетерпения.

Я смеюсь, плачу, извиваюсь на нём, впиваюсь в его плечи ногтями и кричу какие-то слова или ругательства, не отдавая отчёта в том, что живу и умираю одновременно, добиваясь полного единения, превращаясь с ним на миг в единое целое.

— Алан, — рычу, требуя усилить натиск. — Ещёёё!

Вторжение продолжается, вознося меня на очередную вершину.

Слышу его:

— Даа, — и впитываю в себя судороги его удовлетворения. Ощущаю дыхание радости и вздрагиваю от понимания, что снова ему подчинилась, отдалась легко, с удовольствием и проиграла, победив его ещё раз.

Глава 18. Опасные иллюзии

* * *

Гостиница «Республика», 17–00 того же дня

Погребняк Григорий поднялся в свой номер, обуреваемый мрачными мыслями. Опасения подтверждались. Тайный Орден Чернокнижия в скором будущем может стать ещё сильнее. Появился ребёнок, невинное дитя, которое может оказать влияние на многие события. Мужчина бросил кепку на кровать, оглядел обшарпанные стены и небрежным жестом взъерошил волосы. После подошёл к телефону и в несколько нажатий клавиш набрал абонента. В трубке раздались неторопливые гудки вызова.

— Слушаю, ― раздался мужской хриплый голос на другом конце.

— Тигр выбрал женщину.

— В это полнолуние?

— Да.

— Ей что-то известно?

— Не похоже.

— Вы знаете, что нужно делать.

— Да.

— Я передам Матвею, чтобы он нашёл вас.

— Слушаюсь, — произнёс Григорий и вернул трубку на базу, остановив немигающий взгляд на покосившейся картине на стене.

Сейчас у него не было вариантов, кроме как ждать. Он знал, что природное женское любопытство и страх за ребёнка заставят эту женщину позвонить ему. В противном случае ему придётся искать другие способы, чтобы добиться желаемого.

* * *

Утро следующего дня. Юля

Просыпаться счастливой легко. Нужно просто понимать, в чём оно заключается, счастье это. Для меня счастье — это быть любимой и любить, а ещё проживать свою жизнь, познавая её. До тех событий с повышением на работе я тоже была счастлива. И сегодня утром осознала, что счастье вернулось. Наступило спокойствие… Или нет? Нет! Потому что скоро лопнет мочевой пузырь, если срочно не…

Я весело слетела с кровати, попутно залезая в кармашек сумки. Тест. Где он? Приплясывая от нетерпения, наконец, выудила заветную коробочку и бросилась в ванную. Уже через семь минут сидела в ауте на белой крышке унитаза. Две полоски. Не одна, не три. Две! Грёбаный тест. Надо было купить два. Этот наверняка испорченный!

Как? Как такое может быть? Еле сдерживая слёзы, умылась. Поплакала. Снова умылась. Настроение оказалось безнадёжно испорченным. Подкатила тошнота. Конечно, это психосоматика. Вышла в спальню. Даже хорошо, что чёртова Алана нет. Испарился, как чувствовал, что его ждёт. Вспомнила типа в аптеке, и желание высказать всё счастливому папаше резко испарилось. Зато появилось новое. Уехать на квартиру, запереться в ней и просто побыть наедине с собой.

Взяла телефон, вызвала такси к дому, потом оделась и пошла вниз по лестнице на кухню. Очень хотелось пить. Дверь в кабинет оказалась приоткрытой. Я тихо заглянула в проём и увидела интересную картину: громоздкий книжный шкаф оказался ничем иным, как фальш-стенкой, за которой виднелся проход. И этот буратино! С каморкой за книжным шкафом! Злость перемешалась с любопытством, и я отправилась исследовать новые места в доме, о которых представления не имела. Надеюсь, Алан не Синяя Борода, прячущий за дверями от любовниц и жён что-то страшное.

Я спускалась по пологой лестнице вниз куда-то в закрытый подвал, пока не увидела лёгкий свет, проникающий откуда-то извне. Тихонько ступая, дошла до вторых дверей и заглянула внутрь, чуть не охнув от неожиданности. Перед моими глазами был огромный зал. Тот самый, из сна. Я смотрела на плиты с вычерченной белой звездой, украшенной какими-то глифами, руновязью, стойки для факелов и свечей.

Вдруг передо мной открылась другая сторона этого человека, тёмного мага, о которой я толком ничего и не знала. Сны снами, а тут реальность. А самое противное — я увидела в углу комнаты довольно большой по размеру алтарь и вздрогнула от неожиданности, услышав голос человека, которому должна была доверять. Человека, который просил меня о доверии, скрывая всё это в якобы моём доме. Алан Кассий разговаривал с кем-то по телефону.

— Сумма дошла до вас?

Спрашивал у кого-то о деньгах. Хорошо.

— Да. Она обеспокоена.

О ком он сейчас?

— Да. Полнолуние закончилось, жива, здорова.

Обо мне.

— Я позабочусь о том, чтобы ребёнок родился.

Хорошо, можно сказать, заботливый отец.

— Она в надёжных руках… Нет. Она ничего не знает.

Вот оно! Я о чём-то не знаю. Не знаю!

«Будьте осторожны, девушка. Не рассказывайте о беременности вашему колдуну, если хотите, чтобы с ребёнком всё было в порядке», — чётко отпечатались в голове слова того, коренастого.

И несколько строк из интернета, вычитанные гораздо раньше, когда у меня ещё была голова на плечах.

«Колдуны, умеющие контролировать демонов и подчинять противников, применяют тёмную магию, заклинания, умеют уничтожать жизненные силы человека. Часто используют кровь невинных жертв для усиления эффекта воздействия».

В этот момент дверь распахнулась, и передо мной выросла фигура Кассия. Неосознанно поёжилась от его сердитого прищуренного взгляда. Он стоял и смотрел на меня. Вдруг улыбнулся.

— Привет.

— Не подходи ко мне, — выпалила, поднимаясь на несколько ступенек вверх.

— Юлёк, успокойся. Ты чего?

Ласковый голос колдуна был крайне спокоен. Знаю. Так с пациентами небезызвестных клиник разговаривают.

— Я не отдам тебе ребёнка, Алан.

— Сделала тест?

— Нет.

— Обманываешь. Ты чем-то обеспокоена.

— Я не позволю его забрать и сотворить с ним какой-нибудь чёрный ритуал, — заявила с вызовом.

— Никто ничего с ребёнком не сделает, Юлёк, — Алан сделал шаг ко мне.

Одно радовало, что я уже почти поднялась наверх. В сумке пиликнуло сообщение. Подъехала вызванная машина.

— Я тебе не верю, Алан.

— Давай просто поговорим, Юль.

— Стой на месте.

— Юля, успокойся. Пожалуйста, — он меня уговаривал, а я понимала, что мне надо бежать.

Побыть одной, успокоиться, всё обдумать. Выскочила из кабинета и понеслась на выход, удивляясь, почему ещё не поймана им. Чернокнижником.

Это уже потом, в такси, отъезжающем от дорогого особняка, поняла, что вип был излишне самоуверен. Бежать-то мне было некуда и не на чем. Что и требовалось доказать, когда я увидела его на дороге, озадаченно смотрящим вслед жёлтой машине с шашечками.

Через десять минут пришло первое сообщение.

«Юля, возвращайся».

«Нет».

«Прекрати дурить. Давай поговорим».

«Не хочу».

«Я люблю тебя».

Я отключила чат с ним и достала из сумки визитку. Набрала незнакомый номер, прислушалась к гудкам.

― Григорий? Здравствуйте.

— Добрый день.

— Мы можем встретиться, чтобы поговорить?

— Приезжайте ко мне.

— Нет. Давайте в том кафе, где мы с вами вчера первый раз увиделись. И никак иначе.

— Хорошо, через час буду на месте.

Публичное место — это гарант моей безопасности. В трубке раздались гудки отбоя и мелодия нового сообщения:

«Юля. Я тебя всё равно найду».

«Иди ты к чёрту!» — отправила ему ругательство. Разозлил же!

Через сорок минут, заняв небольшой столик в углу, я заказала себе чашку чая и принялась ждать. Коренастый явился, как и договаривались, вовремя. В той же самой одежде, что и вчера. Он зашёл в кафе, осмотрелся по сторонам. Колючий взгляд из-под бровей остановился на мне, кривая улыбка затронула его лицо. Приблизился и протянул мне руку, здороваясь:

— Григорий.

Я просто кивнула головой, не отвечая на жест. Улыбнулась ему, разглядывая небольшой шрам на щеке, уродливо стянувший кожу, и пригласила за столик. Не раздумывая, перешла сразу к делу.

— О чём вы предупреждали меня вчера?

— Вы и ваш ребёнок в большой опасности.

— Какой ещё ребёнок? — сощурила глаза.

Сама только узнала, а передо мной ещё один нострадамус?

— Вы вчера покупали тест на беременность.

Я весело рассмеялась.

— Право слово, вы насмешили меня. Многие женщины покупают тесты ежедневно, чтобы провериться.

— Согласен, — казалось, взгляд собеседника стал более режущим и серьёзным. — Но зачем тогда вы позвонили мне?

— Любопытство.

— И страх за нерождённого ребёнка.

Я промолчала. Врать, отговариваться до полного выяснения мне совершенно не хотелось.

— Давайте, я вам объясню, эээ…

— Юлия.

— Юлия, да, — мужчина улыбнулся. — Женщина колдуна чёрной магии — исключительный случай, заслуживающий нашего внимания.

— Вашего?

— Мы — люди, несущие свет. Мы искореняем в этом мире зло.

Мне показалось или это прозвучало с пафосом сейчас? Стало смешно и любопытно.

— Какое зло?

— Вашего ребёнка отдадут в жертву, — глухо произнёс Григорий, не сводя с меня глаз.

Мужчина явно вознамерился донести до меня что-то своё, архиважное. Облокотился о стол, сложив руки перед собой, демонстрируя искренность и открытость. Я тут же намеренно, но незаметно уронила вилку, лежащую на столе, наклонилась за ней, быстро посмотрев на скрещенные ноги Григория под столом. Замок. Всё же до полной откровенности нам далековато.

Поднялась, с интересом спрашивая:

— Какую жертву?

— Ваш колдун не один. Их осталось немного, но они сильны и черпают свои силы, восславляя демонов.

― Восславляя?

— Они открывают исчадиям ада врата в наш мир. Ваш ребёнок — это плата дьяволу за то могущество, которое они получают взамен.

Бред… Он несёт какой-то бред, завопила одна моя половина. Вторая услужливо начала подкидывать мне воспоминания, какими способами добивался меня Алан и какими способами меня спасал.

— Пророчество гласит: «И получат власть невиданную за счёт крови невинного, рождённого в любви», — нараспев продекламировал мне строки, похожие на библейские.

— А вам-то какое дело до всей этой истории? В чём смысл? — усмехнулась я, пытаясь понять, что надо именно ему, Григорию.

Внутри родилась тревога, пока ещё неуловимая, лёгкая. Она неприятно шевелилась в сердце. Я понимала, что всё больше и больше начинаю запутываться в ситуации, потому что не верила этому типу, но и боялась разочароваться в Алане, если аргументы незнакомца окажутся правдой.

― Мы можем предоставить вам убежище.

— Кто вы?

— Белое братство.

— Забавно. Можно подумать, интерес колдуна к ребёнку исчезнет сразу, как только вы предоставите мне защиту.

— Мы спрячем вас от его магического влияния.

— Знаете, Григорий, — я задумалась на мгновение. — У меня есть ваша визитка. Мне в любом случае надо подумать.

— Конечно, вы вольны поступать так, как вам будет угодно, — коренастый белый брат в чёрной футболке резко поднялся из-за стола. — Вынужден откланяться, — и быстрым шагом покинул кафе, оставив меня одну.

Или не одну, а наедине с телефоном, который тут же запел, приглашая меня к диалогу. Я нажала пальцем на экран, активируя чат с Аланом.

«Юля. Я беспокоюсь за тебя».

«Ты же сам вчера говорил, что мне ничего не грозит».

«Интуиция. Привык ей доверять».

Небольшая пауза. Новое сообщение.

«Где ты? Я приеду за тобой, и мы поговорим».

«Хочу побыть одна».

Ещё одна пауза ― входящий вызов. Неужели тяжело понять, что я не хочу с ним разговаривать? А вдруг он через телефон мне устроит внушение какое-нибудь? С него станется. Нажала кнопку сброса. Новое сообщение через пару минут не замедлило себя ждать.

«Где-то около «Абсолютбанка»?»

На мне что, маячок? Иди к чёрту, котик! Пора отсюда уходить, пока он меня не нашёл.

«Почему ты не хочешь со мной просто поговорить?»

«Я не верю тебе».

«У тебя нет причин мне не доверять».

Я задумалась над его последними словами. До сих пор всё было слишком хорошо и гладко. Он спасал меня, помогал мне. Жениться вот собрался. Так хочется верить ему… Но пусть, наконец, отвечает!

«Зачем тебе нужен ребёнок?»

«Он один из нас».

«Кого вас?»

«Людей с даром».

«И много вас?»

«Не очень».

Здесь не врёт. Этот «защитник света» тоже говорил, что их немного. Подумала и решила дописать словами Григория, прочно севшими в моё сознание:

«И получат власть невиданную за счёт крови невинного, рождённого в любви».

― Ещё что-нибудь будете заказывать? — надо мной склонилась официантка в красном кружевном переднике.

— Нет. Счёт принесите, пожалуйста.

Телефон снова запел, призывая меня к разговору. Алан. Хорошо, уговорил. Нажала кнопку ответа на входящий вызов, приблизила мобильный к уху так, чтобы слышать, но издалека.

— Юля, чёрт тебя дери, — услышала злющий голос в динамике и чуть не нажала отбой от раздражения на него. Удивлённая, остановилась после следующих слов:

— Что это за бред ты мне прислала?

Бред? А вот это интересно. И голос искренний. Не понравилось, что я узнала правду, или действительно не знает? Поднесла телефон ближе к уху — переборщила, похоже, с подозрениями. Так и мания преследования начнётся.

— Вы убьёте дитя, принеся его в жертву демонам, — тихо произнесла, чтобы не услышали люди за соседними столиками.

На другом конце повисла пауза, потом услышала выдох:

— Юля, — рыкнул так, что я вздрогнула. — Не неси чушь!

Всхлипнула обиженно. Ещё он на меня орать будет? Враг чернокнижный! Услышала недоумение в голосе Алана:

— Каким образом эта ересь появилась в твоей голове?

— Неважно.

— Зато я начинаю догадываться, — и услышала недовольный, но обеспокоенный голос. — С кем ты встречалась?

Ага, разбежалась. Сразу всё и рассказала. Но добавила то, что меня так волновало всё это время:

— Ты хочешь забрать у меня ребёнка!

― Юля, не забрать. — Голос Алана стал спокойнее на порядок, словно мне объясняли прописные истины. — Я хочу защитить его и вырастить. Желательно вместе с тобой.

Официантка снова материализовалась. Я сбросила звонок в режим ожидания и залезла в сумку за кошельком, с разочарованием отметив, что у меня не осталось ни одной купюры. Рассчиталась в такси последней, а единственный банкомат на входе оказался нерабочим. Только если до ближайшего отделения банка прогуляться и там снять.

— Извините, но у меня нет наличных денег, — я подняла голову на девушку, — кредитка подойдёт?

— Конечно, — улыбнулась она. — Сейчас принесу устройство для считывания, — и удалилась.

Я снова включила связь, чтобы договорить с Аланом. Защитить хочет? От кого?

— У тебя же нет врагов! — ехидно произнесла, вспомнив вчерашний разговор около дома.

— Оставайся в этом кафе. Я сейчас приеду, мы обо всём поговорим.

— Тебе так нужен ребёнок? — невидимый барьер не отпускал.

— Ребёнка надо ещё выносить и родить.

— Ты же об этом позаботишься, — с сарказмом произнесла услышанную от него же фразу.

— Это потом. Сейчас мне нужна ты, Юля, целая и невредимая.

Алан говорил убедительно. Вселял спокойствие и уверенность в том, что безопасен для нас с малышом, но беспокойство в голосе. Откуда?

— Мне что-то угрожает?

— Я беспокоюсь за тебя. Ещё раз — с кем ты встречалась?

— Позже поговорим.

— Я через пятнадцать минут буду. Сиди на месте!

Моё сердце уговаривало меня верить Алану. А разум сопротивлялся. По сути, что я имею? Его слова против слов этого коренастого. Этот Григорий тоже меня не убедил. Хорошо, что ушёл, а не вцепился, с пеной у рта доказывая свою правоту.

Конечно, имеет смысл поговорить с мужчиной, который стал дорог мне, но не сейчас. Чуть-чуть попозже. Сначала съезжу к сестре. Мне нужна Янка. Она мудрая, поможет мне разобраться. Кассий подождёт. Заберёт меня от неё вечером. Сяду в такси, напишу ему сообщение, чтобы возвращался домой. Уж не маленькая девочка, чтобы за мной бегать и приказы раздавать! У меня есть собственные желания, планы и мотивы поступать так, как я считаю нужным.

В следующую минуту рассчиталась за чай, сходила в туалет и, вытирая руки платком, вышла на улицу, озираясь по сторонам в поисках такси. Вдруг кто-то сзади схватил меня под локоть, и знакомый глухой тенор раздался прямо над ухом.

— Тихо, девочка. Прости. Мы не можем рисковать, — и к носу прижалась вонючая тряпка. Вдохнула и улетающим в пустоту сознанием поняла, что меня закидывают в какую-то машину.

* * *

Погребняк Григорий

Когда он понял, что девушка не доверяет его словам, то не удивился. Ясное дело, колдун глубоко запустил свои лапы в её подсознание. Следовало ожидать. Тем сильнее укрепился в мысли, что должен действовать здесь и сейчас. Опадающее ему на руки тело девушки и вовремя подогнанная машина — на всё про всё ушла пара минут. Даже если кто и увидел, то навряд ли что-то понял.

— Поехали отсюда быстро! — приказал Матвею, и синий пикап сорвался во всю прыть с этого перекрёстка.

Не ровен час, колдун явится. Тогда им точно несдобровать.

— Быстрее давай! — нервничал Григорий.

Ему казалось, что чем быстрее они покинут город, тем в большей безопасности окажутся.

— Лучше защиты ставь, чтобы он не нашёл её! — рявкнул Матвей, старательно выруливая среди потока машин.

И правда, чего это он! Григорий закопошился в кармане автомобильного чехла, выуживая оттуда потрёпанный молитвенник и пакетик с порошком полыни, смешанным с солью. Раскрыл книжицу на закладке и начал читать уже наизусть выученные молитвы от демонов и прочей нечисти, старательно растягивая слова.

Он читал до тех пор, пока в сумке девушки не раздалась трель сотового телефона.

— Что это за дрянь? — взревел его напарник.

— Мобила!

— Срочно избавься от неё! Ты хоть понимаешь, что нас по ней вычислят?

Повторять не пришлось. Он быстро пошарил в сумке и выудил оттуда аппарат, а затем выкинул его в раскрытое окно прямо под ноги какому-то мальчугану, стоящему со своим отцом на обочине. Минута, и они скрылись за очередным поворотом.

— Читай! — снова рыкнул Матвей. — Чернокнижник не должен найти наше поселение до тех пор, пока мы не сделаем всё, что должны!

И он начал читать заново. Так же старательно проговаривал слова, рассыпал порошок по машине, телу девушки, не забывая Матвея и себя. Секретный древний рецепт уже не один раз спасал их от возмездия чёрных колдунов. Этот состав заговаривали в старинном монастыре Восточной Европы. Благодаря ему их братство ещё существовало и имело возможность противостоять злу. Он хорошо помнил рассказы немногих уцелевших после одной стычки с Орденом. Выжили только те, кто использовал именно эти защиты, и вот теперь он усиленно молился, опасаясь за свою жизнь и жизнь своих братьев.

Когда они подъехали к месту назначения, язык уже плохо слушался, но усилия того стоили. Они снова выполняли свою миссию на этой земле.

Глава 19. Прозрение

* * *

Юля

Меня разбудило тяжёлое дыхание. Кто-то сопел, склонившись надо мной, обдавая смрадом, от чего сразу затошнило. Я сдерживалась, как могла. Мужик чужой, не иначе.

— Она спит? — раздался голос Григория откуда-то издалека.

— Да, — хрипло произнесли прямо над моим лицом. — Хорошо ты её вырубил. Много, видать, жидкости налил на платок. До сих пор не очухалась.

Глаза лучше не открывать. Мало ли… Вдруг ещё чего придумают, увидев, что я очнулась. Вот ведь! Снова влипла в неприятности. Идиотка!

— Жалко её. Красивая, молодая, — продолжал мой похититель теперь со стороны.

— Жалко. Но ты же понимаешь, что ошибок быть не должно.

Меня жалеют… Чего это они удумали?

— А если мы ошибаемся?

— Что ты предлагаешь? Ждать, когда у неё живот вырастет? Или когда её колдун найдёт и головы нам поотрывает?

— Ты боишься?

— Не очень. Защиты помогут нам остаться невидимыми для колдовства. Даже если она не беременна, оставлять её фертильной для него нам нельзя, — вздохнул. — Во имя правого дела.

Кто они такие? Этот Григорий мне убежище обещал. Правильно сделала, что не поверила ему. Только что толку? Называется, захотела разобраться. Разобралась. На душе стало мрачно. Ещё и защиты какие-то у них есть от Алана…

Между тем, услышала шорох, будто тащили тяжёлое по полу. И ещё. Мешки, что ли, таскают?

— Забирай эти тоже на погрузку, Иван, — отдал распоряжение хриплоголосый и, наконец, отошёл от меня на несколько шагов.

— А остальное? — раздался раскатистый бас.

— Остальное, когда машина вернётся, и мешок с рисом не забудь. Плов будем варить. Праздновать перед дорогой.

Праздновать? Что праздновать? Словно в ответ на мои мысли разговор между похитителями продолжился.

— Что Макарий с ней делать собрался? По старинке вырежут всё там, чтобы рожать не могла?

Боже! Холодный липкий пот тут же выступил у меня на лбу от услышанного.

— Нет. Курьер привезёт новое лекарство.

— Надёжней, чем вырезка?

— Без крови и стопроцентный результат. Если беременна, будет выкидыш, ну и там что-то нарушается навсегда. Правда, сказали, что она может не выжить после инъекции.

— Не повезло, — ещё раз вздохнул Григорий.

— Это жертва во имя благих целей, Гриня. Будем надеяться, что девчонка окажется сильной здоровьем и переживёт действие лекарства.

— Когда его привезут?

Давайте, козлы, подписывайте мне приговор.

— Курьер прибудет через три — четыре часа. Уже в пути.

— А потом её куда?

— Вывезем, выбросим. Она всё равно не знает, где и у кого находится. Пока разберутся, что к чему, мы уже будем далеко.

Чёрт возьми, как мало времени!

— Пойдём перекусим, что нам Творец послал, — услышала вдохновенный голос Григория.

— Помолимся за щедрость его богатую, за милость.

— Аминь, брат.

Затем услышала скрип тяжёлой закрываемой двери. Прислушалась. Они даже на замки не закрыли меня. Почему? Уверены, что я не сбегу?

Я лежала на чём-то жёстком и комковатом. Приподняла веки, изучая в лёгком полумраке потёртые обшарпанные стены захудалого строения. Пахло затхлым. Голова болела, непривычно налитая тяжестью. Небольшие окна через решётки пропускали свет. Быстро села, обнаружив под своим задом несколько старых ватных матрасов. Сердце заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Они меня убить решили? Лишить фертильности, если выживу? Какой ужас!

Дура! Господи, какая же я дура! Попробовала настроиться на Алана, но безрезультатно. Закрывала глаза, представляла сердце в руках. Ничего. Вообще ничего. Полная тишина.

Около стены лежала внавалку куча мешков то ли с мукой, то ли с сахаром. Недолго думая, поднялась на них и увидела через окошко, что нахожусь на закрытой территории. Старый двор с рухлядью и ржавым металлоломом огорожен глухим забором. Люди в серых однотипных рубахах, шастающие то там, то сям. Да это же… И разум быстренько подсказал — сектанты.

Я попала в секту, и моё будущее выглядело очень туманным, если не сказать — критичным. На глазах появились слёзы, которые перешли в глубокие всхлипы и раскаяние за свою упёртость и желание стоять на своём… Послушала бы его, доверилась бы ему — всё могло быть иначе… А теперь сижу на чьём-то складе для того, чтобы умереть, а если не умереть, то потерять своего ребёнка, кровиночку, маленького… Маленького от мужчины, который меня любит и защищает. И заплакала ещё сильнее. Навзрыд.

* * *

Алан Кассий

Тридцать минут — это неимоверно мало рядом с любимой и несказанно много, когда чувствуешь, что она попала в беду и рвёшься к ней, чтобы успеть. Только бы дождалась его и никуда не уходила.

Как никогда он осознал всю глупость сложившейся ситуации. Тихоня! Молчунья! Придумала себе, что он чудовище, которое может уничтожить собственного ребёнка в угоду чёрной магии, словно он какой-то сектант. Знал бы раньше, что она может превратно интерпретировать его слова, всё было бы по-другому.

Глупые фанатики осмелели и оказались в этот раз проворней. Получается, они следили за ним гораздо тщательней, чем он предполагал. Расслабился… Не учёл, что защитная магия, применяемая этими безумцами, называющими себя охотниками, сможет скрыть их из его поля зрения. Или учёл бы, если бы не Юля… Он понимал, что влюбился в эту девчонку настолько сильно, что полностью утратил контроль над внешними факторами. И ладно бы она была рядом с ним — эти сумасшедшие не посмели бы приблизиться к нему, но они нашли способ добраться до неё, пока его не было рядом.

Нашла кого слушать! Получается, она ему не доверяет. До сих пор не доверяет. Это неимоверно досаждало, как болезненная гнойная рана. Девочка, да за что ты со мной так?

Впервые он готов был идти за женщиной на край света и впервые понимал, что нелюбим. Без доверия нет любви. Она ему не доверяет. Это резало без ножа, наполняло сердце ледяными осколками. Горько усмехнулся. Что ж, достойная кара за сотни женских слёз, пролитых по его милости.

В его жизни была любимая женщина. Его мать, которая умерла, когда ему было всего десять лет. Он закрыл глаза, вспоминая тот роковой день на озере. Они приехали семьёй провести выходные в маленький домик в глуши, когда случилась трагедия.

— Леруся, радость моя, — довольный, кричал отец. Его лицо светилось от любви. — Смотри, что мы наловили.

Они, гордые и довольные добытчики, возвращались с рыбалки, неся в судке настоящего осетра и предвкушая радостное изумление той, кого любили больше жизни. Валерия, мама, вышла из небольшого деревянного домика и пошла им навстречу, ласково улыбаясь. Лучи утреннего солнца освещали её тоненькую фигурку, так что, казалось, идёт молодая девушка в светлом летнем платье, а не женщина тридцати пяти лет. Он смотрел на своих счастливых родителей и знал, что у него в жизни всё будет именно так, как у них, и никак иначе.

В какой-то миг резко взвыл двигатель катера, несущегося по реке с бешеной скоростью. Дальше всё запомнилось вязко и смутно. Как в тумане. Какие-то хлопки, ругань отца, прижимающего его к земле, рёв пролетающей лодки, и мама садится на землю, как в замедленной киносъёмке. И быстро расползающиеся пятна крови на ткани, как красные цветы на груди.

Бледное лицо отца, попытки ей помочь, вызов скорой помощи в глушь. Врачи приехали через три часа, чтобы констатировать смерть от пулевых ранений. Отец, сидящий с ней на руках. Её холодная белая кисть, резко ставшая ненастоящей в его тёплых руках. И просьбы… Он до сих пор слышал свои просьбы к ней — не умирать.

Его мама умерла по прихоти людей, столетиями мечтающих искоренить древний магический род. Несмотря на усиленную защиту, в тот день им удалось пробраться слишком близко. Сектанты охотились за ними и за другими подобными им, владеющими знаниями чёрной церемониальной магии. Магии Гоэтии, позволяющей использовать манускрипты и труды самого царя Соломона. Древней магии, обучающей владению силами печатей великого мага для управления другой стороной бытия, которая всегда держалась в тайне от непосвящённых.

После этого горестного события многие головы полетели от ярости довольно сильного мага. Многих настигла жестокая расправа. Его отец отдал все свои жизненные силы, заключив сделку с демонами с целью стереть с лица земли приспешников секты, вселяя в них дикий страх на долгие годы, но уничтожил не всех. Секта, как поросль, разрослась за последние двадцать с небольшим лет.

Но тогда он, Алан, отправился в древний удел на обучение, где и вырос, навсегда сохранив в своём сердце ту боль. Вину за то, что, если бы не он, она осталась бы жива. Злость на отца, оставившего его сиротой. Ненависть к нему за то, что тот не смог уберечь самое ценное. И в смутных терзаниях, когда-то очень давно, поклялся себе не допускать такой ошибки, как совершил отец. Он навсегда закрыл своё сердце от других женщин, пользуясь удобствами, которые они ему время от времени приносили. Закрыл навсегда… Он подавил смешок. Навсегда… Пока ему не встретилась она. Юлия. Та, о которой подсказал ему тигр.

Так он оказался наказан за свою излишнюю самоуверенность в способности контролировать чувства. Никогда не говори никогда. Этот жизненный вызов он проиграл достойно, приняв свою любовь и осознав, что не всё можно контролировать.

Вся хитрость бытия раскрылась в простом: Его Величество Случай на то и Величество, что рушит наши планы, стремления и ожидания по-настоящему неожиданно, вне нашего контроля и влияния.

Он глухо зарычал, выжимая педаль газа, выбираясь из пробки, в которой застрял. Юля… Только бы успеть! Он, как никто другой, знал, на что безумцы могут быть способны в своём ослеплении иллюзорной правдой.

Спорткар яростно завизжал тормозами и покрышками, останавливаясь около кафе, где должна была находиться его любимая. Современные спутниковые технологии и друзья позволили ему быстро выяснить её местонахождение. Он вышел из машины с чётким ощущением, что время упущено.

В этот раз он безумно желал, чтобы интуиция ошиблась, подвела его. Влетел в помещение, осмотрелся по сторонам, ринулся в туалеты, проверил всё там, вызвав волну негодования пары женщин. Безрезультатно. Юли там не было. Кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Внутри разгоралась ярость. Горячая, неуправляемая ярость.

В бешенстве вышиб пинком входную дверь кафе и ринулся на улицу, по дороге задев какого-то рослого парня в спортивном костюме.

— Эээ, куда ты прёшь? — услышал недовольство.

Почувствовал, как крупные ручищи схватили его за грудки и потащили в кафе обратно. Автоматически сделал ответный захват и выпад, заваливая на пол того, кто помешал ему следовать своей дорогой. Отпустил.

Спортсмен вскочил, готовый дать ответный удар, и немедленно застыл, глядя ему в глаза.

— Уходи, — прорычал ему, и тот отступил в страхе, задрожал в попытках отвернуться, затем встряхнулся, будто вышел из полусна, и быстро удалился.

Стычка закончилась. Тогда он обвёл тяжелым взглядом зал. Люди тут же попрятали любопытство, вернувшись к своим тарелкам и делам.

На улице наклонился и поднял белую ткань, расшитую знакомыми вензелями. Он случайно заметил её, когда защищался от нежданного противника. Платок обронила Юля. Скрипнул зубами и заново набрал номер телефона, который выучил наизусть. Длинные гудки сбросились, а механический оператор произнёс ненавистную фразу о том, что абонент выключил телефон или находится вне зоны действия сети.

Все попытки настроиться на девушку терпели неудачу. Её похитили, а он не владел ситуацией. Не мог определить, где она. Даже представления не имел. В душе метался раненый зверь от бессилия приближающейся агонии.

Набрал номер телефона:

— Юлю похитили. Запроси, где обрывается сигнал её мобильного.

Пять минут показались адом.

— Район Старовязья, Западное направление, пересечение Водной и Макаровой.

— Там встречаемся, — бросил взгляд на часы, — через двадцать минут. Пока звони Васильеву. Скажи — от меня. Украли из кафе «Изюмка» около «Абсолютбанка». Сектанты.

— Понял, — и связь оборвалась.

Он будет ждать и дальше искать. Генерал МВД должен ему за одну услугу, поэтому он может рассчитывать на поддержку со стороны оперативников. Все средства хороши. А пока… Машина взревела мотором, стремительно удаляясь на запад.

Он вытащит любимую из когтистых лап извергов, обеспечит ей поддержку и защиту, но больше не будет давить. Отпустит, позволяя самой решить, нужен ли он ей и их ребёнку. Его Величество Случай заставил его пересмотреть отношение к жизни, смириться с ситуацией и желаниями девушки. Стечение обстоятельств объяснило ему, как можно отпустить в любви, не отпуская.

Позже, пересев в джип, он набрал номер телефона своего учителя и наставника, прислушиваясь к долгим и длинным, тягучим звонкам. Пальцы выбивали нетерпеливую дрожь по панели автомобиля.

— Ярад. Наконец-то.

— Что случилось, мальчик мой?

— Юлю выкрали охотники, — и услышал тяжёлый вздох человека, заменившего ему отца.

— Чем можем помочь?

— Мне нужен активный пентакль. Храмовый.

— Кого вызывать собрался?

— Легион.

Между ними повисла пауза. Они оба знали, к чему приведёт потеря контроля над этой демонической стихией. Наконец он услышал спокойный голос учителя.

— Ты не справишься с ним один. Вспомни, к чему привёл твоего отца этот вызов.

— Я хорошо помню, — решительно прозвучал его ответ.

— Что ж. Это выбор… Мы поддержим тебя своей силой.

— Хорошо.

— Алан.

— Да, Ярад.

— Желаю удачи. Через пятнадцать минут пентакль будет активирован.

На душе стало немного легче. Ярость превращалась в холодную злость, быстро подкидывая ему варианты решения проблемы. Дыхание становилось размеренным, голова работала ясно, как никогда. Хищник вышел на защиту своей любимой и готов идти до конца с любым исходом.

Он доделает то, что не закончил отец. Сотрёт с лица земли этих безумцев, которые бросили ему вызов. Найдёт брешь в их защитах, проникнет к ним едва видимой туманной дымкой, сгущающимися сумерками туч, каплей холодного осеннего дождя, и в этом ему поможет Легион.

Один раз он уже потерял любимую женщину. Второй раз сделает всё, чтобы не допустить повторения прошлого. Он уничтожит секту. Каждого, кто позволил себе перейти ему дорогу. Тигр собрался и приготовился к войне.

* * *

Юля

Грусть… Боль… Раскаяние… Безвыходная ситуация и надежда. Надежда в виде тонкого лучика света в душе, что всё наладится, что он придёт.

Я привела себя к неприятностям сама. Сама закрыла свою жизнь для доверия, превратив её в постоянную борьбу против тех, кто покушался на мою независимость либо испытывал желание подставить надёжное плечо. Опасалась за собственную моральную и душевную безопасность, излишне самоуверенно отказываясь от любого, кого мне советовала душа.

В какой момент доверие стало для меня злом? В какой момент я приняла решение не доверять? Не людям даже, а самой себе. Когда это случилось? В какой день?

— Юлёк, мы тебя никогда не оставим! Верь нам! — слова родителей звучали в ушах, когда я смотрела на искорёженную машину, что осталась после той страшной аварии. Янка, как могла, заполняла ту брешь, что оставила в моей душе эта трагедия. Но, видать, не смогла… Водитель не справился с управлением. Они куда-то торопились…

— Я люблю тебя такой, какая ты есть! Верь мне! — ласково вещал мне бывший любимый, подсовывая журналы клиник пластической хирургии.

— Он нашёл себе другую! — плакала Янка, уткнувшись в моё плечо в тот вечер. — Одиннадцать лет семейной жизни коту под хвост. Двое детей! Ну посмотри на меня! Я же красивая, у меня фигура есть, руки, мозги… Как можно теперь другим доверять? Юля… Юлька… Так больно….

— Юленька, — слащаво улыбался шеф. — Тут место освободилось по работе с особо важными клиентами. Отдельная зона VIP, ответственная работа. Думаю, кто, как не Воронова, потянет на себе эту работу. Порядочная, смекалистая, красивая…

— Козёл он лохматый, Вадим, — мрачно бубнила Усачёва. — Я из-за угла выглянула в коридор, а он её за жопу жамкает и в шею целует. Представляешь?

— Хорошо, — улыбнулся мне Алан. — Дух решил, что ты лучше всего подходишь на роль матери моего ребёнка. Я заберу его у тебя после родов, и ты меня больше никогда не увидишь. Отблагодарю тебя деньгами щедро.

Как так произошло, что те ложь и предательство, что встречались в моей жизни, прикрываемые честными взглядами, благовидными поступками и порядочностью, превратились в глупую, несуразную причину перестать доверять внутреннему голосу и поселили сомнения в моей душе?

Разрушение иллюзий — это всегда болезненно для тех, кто привык подгонять свою жизнь под выдуманную самим же реальность. Разрушение ожиданий — это последствия нашей собственной недальновидности. Я не стала исключением. Это случилось и со мной, грубой стихией вмешавшись в мою жизнь.

Как часто в попытках закрыться от будущей боли, защититься от неё, мы закрываем способности верить себе и в себя? Кто способен после очередного удара вновь открыть своё сердце для других? У каждого человека — свой порог доверия. Кому-то достаточно пройти боль один раз, чтобы замкнуться. Кто-то готов жить с открытой душой, раз за разом переживая боль, становясь выдержанней и спокойней. Все мы разные. У каждого из нас свои уроки. Для кого-то жёсткие, для кого-то жестокие. Я свой урок прошла, пытаясь добиться неуязвимости, — и стала уязвимой, как никогда.

Легче всего списать всё на обстоятельства, прошлое, любые причины… Но во всём виновата сама. Всё, что нужно сейчас, — признать это, смириться и искать выход. Я никогда не боялась ответственности в своей жизни. Теперь я готова взять на себя ответственность, чтобы вновь научиться доверять. В первую очередь себе и своему выбору, потому что ответ всегда был спрятан в сердце.

Слёзы высыхали на щеках. Дыхание восстанавливалось. Оно становилось тише и глубже. Дрожь покидала моё тело, превращаясь в спокойствие. Очищение души всегда происходит болезненно. Но только через боль и осознание собственных ошибок мы приходим к новому витку собственного развития.

Теперь, если мне повезёт и я выберусь отсюда, то навсегда запомню, к чему может привести недоверие. Недоверие прежде всего к себе, своему сердцу.

Эти сволочи хотят прикончить моего ребёнка и меня заодно, прикрываясь благими намерениями. Ну уж нет. Отчаиваться я не буду. Буду бороться. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы выбраться отсюда. Сама.

Массивная дверь открылась, и в помещение зашёл Григорий. Он виновато улыбнулся, старательно отводя глаза от моего пристального, требовательного взгляда:

— Проснулась? Воды или поесть хочешь?

— Хочу, — сказала ему ледяным голосом.

— Сейчас принесу.

— Почему сюда? Кухни у вас нет, что ли? — говорила твёрдо, отрывисто, показывая свою уверенность.

Выбраться из этого помещения надо, осмотреться.

— Кухня есть, но тебе лучше сидеть здесь, — в голосе коренастого звучало сочувствие. — За дверями тебя могут растерзать люди, преданные нашему делу.

— Где я?

— В надёжном месте.

— Вы меня украли. Это уголовная статья.

— Вынужденная мера, Юлия. Ваш колдун — это зло, и его ребёнок — порождение зла.

— Я не беременна. Но даже если это предположить, вы хоть понимаете, что убьёте невинное дитя?

Увидела сомнение на лице Григория. Хорошо. Есть шанс воззвать к его совести. Вдруг повезёт, и он окажется более трезвомыслящим, чем остальные фанатики?

— Мне очень жаль, но мы не можем рисковать.

— Рисковать чем?

— Мы должны следить за тем, чтобы выполнялось предназначение.

— Это предназначение — порождение ваших больных умов!

Григорий неожиданно завёлся. Мой похититель смотрел на меня лихорадочно горящим взором, с пафосом, горячностью выбрасывая из себя принятые на веру фразы:

— Многие люди погибли от рук чернокнижников! Демоны гуляют на свободе из-за их колдовства! От этого в мире много боли и зла! Мы — несём Свет!

— Чернокнижники не стали бы убивать собственное порождение, верно?

Увидела, как дёрнулась губа у сектанта. Так и знала. Не Алан был опасен, а эти звери, задумавшие преступление против жизни. Но я продолжала, говорила слова, которые выжигали раскалённым железом меня, а не человека, погрязшего в своих убеждениях.

— Если ребёнок такой же, как они, то они будут его беречь, передавать знания. Ведь он последователь учения.

Наступила пауза. Она затянулась, позволяя мне осмыслить всю ситуацию здесь.

— Почему бы вам не убить меня сразу?

— Мы не звери — убивать заблудших овец из Его стада, — глухо произнёс фанатик. — Скоро всё кончится, а пока принесу тебе еды и воды.

— Он найдёт меня, — зло бросила ему. — И вы сдохнете в мучениях. В жестоких мучениях.

Григорий обиженно рыкнул:

— У него не получится. Мы умеем защищаться от колдунов.

— Блажен кто верует, — парировала ему, пытаясь найти на лице фанатика хоть чуточку смятения.

Но, увы, Григорий промолчал и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Везёт мне на придурков и казематы. Так просто не выберешься. На этом складе, как в тюремной камере. Подскочила к двери и яростно заколотила в неё кулаками.

— Ну чего ещё? — Повезло, что коренастый далеко не ушёл.

— В туалет хочу!

Дверь закрылась, чтобы через несколько минут в комнате появилось старое помятое ведро. Чёртово грязное помойное ведро!

— Туалет! — представил мне ёмкость фанатик и плотно затворил дверь.

Ну ладно… Сделаю я туда, и побольше. А потом вылью эти помои на первого, кто сюда войдёт и захочет причинить мне боль. Злорадно улыбнулась.

Глава 20. Возмездие

* * *

Юля

Время тянулось мучительно медленно. Я ждала своей судьбы и верила, что Алан меня найдёт. По-другому и быть не может. Но когда за дверями раздались тяжёлые шаги и послышался неразборчивый разговор, напряглась, не отдавая себе в этом отчёта. Только почувствовала, как тело натянулось, словно пружина, готовая растянуться ответным ударом от любого враждебного движения в мою сторону.

Дверь наконец распахнулась, чтобы явить мне рослого шатена в деловом костюме с чемоданчиком в руке. И не скажешь, что фанатик. Разве что мерцающие злом глаза из-под густых бровей и квадратный подбородок с плотно сжатыми челюстями. За его спиной я увидела женщину в белом платке, очень похожую на мышь серую. Её глухое, длинное платье подсказало, как у них строго с моралью. Они неспешно вошли, внимательно меня рассматривая.

— Авдотья тебе поможет сразу после укола.

— Это чем же? — усмехнулась я, чувствуя, как внутри меня начинает всё дрожать.

— Воды поднесёт, пот со лба вытрет. Придётся несладко.

— А может, ну его, укол этот? — я в упор уставилась на шатена.

— Смешно, — произнёс доктор, раскрывая свой чемоданчик и вытаскивая из него тубу с препаратом. Вскрыл флакон и вытащил шприц.

Я смотрела на Авдотью. Затюканная и запуганная женщина прислонилась к стене, нервно сжимая в руках бутылку с водой и губку. Впрочем, я сама была нервной сейчас.

Доктор-шприц выпрямился, посмотрел на меня и улыбнулся. Вот сразу видно, садист недорезанный. Нет, ну разве мне с таким справиться? Я сглотнула, чувствуя, как в груди трепыхается сердце. Пот выступил подмышками от понимания, что нахожусь в капкане. Если получится оглушить этого придурка, смогу ли выбраться из комнаты через фанатичную бабу?

А если выберусь, то куда бежать? В какую сторону?

Фанатик направился ко мне, моя рука непроизвольно опустилась на пол, захватывая то самое помойное ведро. Я вскинулась, хватая жестянку покрепче, и с маху слила из него всё, что там было, прямо на голову этому, в костюме.

— Тваю мать! — раздался громкий крик мужика. — Тварь! — И ещё много всякого неприличного фольклора. Он начал вытирать лицо рукавом. — Ну и тебе без дезинфекции, значит, пойдёт! С твоей мочой и вколю! — в бешенстве заорал, надвигаясь на меня.

Недолго думая, врезала ему этим самым ведром по голове, пытаясь вывести противника из стабильного состояния. Только вот не получилось. Он отбил удар, и ведро с грохотом покатилось в угол помещения.

— Твааарь! — зарычал шатен, а Авдотья присела на корточки.

Всё. Конец! Вмиг мерзавец подскочил ко мне и повалил на матрас, прижимая меня своим весом. А потом… Дохнуло холодом, потянуло сквозняком при закрытых окнах. Я закрыла глаза и увидела тигра с яркими жёлтыми горящими глазами перед собой. Зверь ухмыльнулся мне, показав свои белые острые зубы.

Туша фанатика отвалилась от меня и заорала страшным голосом, который внезапно перешёл в стон боли. Дальше произошло нечто, выходящее за грань моего понимания. Шатен начал кататься по полу, ползать на четвереньках. У него пошла носом кровь, а потом я увидела кровавые струйки изо рта. Словно что-то разрывало его изнутри, и это было жутко и страшно.

Судорога за судорогой, изгибы рук и ног в неестественных позах. Стоны, переходящие в хрипы, и снова стоны. Ломка! Энергетическая ломка, о которой говорил Алан и которая могла случиться в полнолуние, если бы ничего не вышло! Но почему?

«Потому что ты — беременна», — тут же пришёл неслышимый ответ из глубин подсознания. Мне помогает тигр! Осознание, что я не одна, придало мне уверенности и сил.

Я смотрела на Авдотью, упавшую на колени лбом к земле, шепчущую какие-то слова, на доктора-шприца, который пускал кровавые пенные пузыри, полностью обессилевший за несколько минут.

Время снова изменило ход, стало плавно-тягучим, туманным. Время! Будто что-то ткнуло меня в бок. Мобильный! Я подскочила к шатену, корчившемуся в муках на полу, и зашарилась по его карманам. Ну должен же быть, чёрт возьми, у него мобильный!

* * *

Алан

Для того чтобы управлять демонами, маг должен контролировать свои тело, чувства и разум. Только так магия будет наиболее чистой и действенной. Только так мага будут уважать те, кто приходит в этот мир через барьеры, называемые порталами. Холодная волна окатила его с ног до головы, следующая волна обдала жаром. Храм ответил на его призыв — пентакль активирован, все необходимые руны и знаки нанесены. Лёгким шумом и отголосками в сознании начали проявляться речитативные напевы последователей его Ордена, готовясь незримой стеной закрыть врата при необходимости.

Наступил момент, когда высокий риск оправдывал ожидания. Что бы ни произошло, но более никто не сможет причинить боль его девочке и ребёнку. Орден возьмёт Юлю под свою опеку, если его тело и душу поглотит Тьма. Ребёнку достанется внушительное состояние, которое передадут ему в день обретения силы после проведения обряда инициации. Сейчас он, как никогда, понимал своего отца, его поступки и мотивы. Он делал то же самое.

Алан видел, как из расплавленной огнём и магией звезды, разрезавшей пространство, полезли те, кого он вызывал, — тёмные демоны, порождения Хаоса и Бездны, готовые служить его приказам.

Эти твари проходили через адские врата. Они искали любые возможность и повод, чтобы заставить колдуна оступиться, струсить, дать слабину, с целью поглотить его душу целиком, сожрать её и насладиться пиршеством в своём коварстве.

Они превращались в чёрную энергетическую тучу, что разрасталась прямо на глазах. Их было очень много, их была Тьма. Тьма, сверкающая красными всполохами глаз, оскаливающаяся в жутких улыбках, несущая разрушение, безумие и боль любому, кто окажется на их пути. И они должны были спасти его любимую и его дитя от тех, кто называл себя светлыми, таковыми не являясь.

Открытые врата продолжали и продолжали выпускать исчадия бездны, поглощая всё вокруг.

Демоны и бесы ластились к нему, обвивали своими чёрными энергиями, обдавая то холодом, то жаром, касались смрадом серы и болью агрессии, перемешанной со страстью. Их становилось с каждым мгновением всё больше и больше. Они пронизывали его тело насквозь, сливаясь с ним и отпуская, пытались раздавить его своей мощью, вселить сомнения в способности ими управлять, чтобы освободиться из-под его влияния. Твари шептали, рычали, кричали. Они готовились к пиршеству.

— EGO ADEPTO EAM! — приказал он им искать и спокойно отметил, как угольные облака начали заволакивать пространство над городом.

Сейчас каждый из них будет незримо выбирать себе жертву, чтобы поживиться за счёт людских невыдержанных желаний и узнать. Узнать, где находится та, которую им приказал искать колдун-чернокнижник.

* * *

Погребняк Григорий

Белые охотники меняли дислокацию, готовились к отбытию в свою постоянную обитель. Григорий был назначен ответственным за погрузку нехитрого скарба сестёр и братьев. Здесь они жили уже почти месяц, и вот настало время возвращаться домой. После произошедшего колдун будет рвать и метать в ярости. Рано или поздно чернокнижник найдёт это место. Пусть следы оборвутся здесь.

Курьер прибыл вовремя, как и договаривались. Этого брата он не знал, раньше никогда с ним не встречался, но по виду понял, что шишка важная.

— Владислав, — представился, а затем спросил у него, оглядывая сверху вниз. — Где она?

— Вон в той постройке, брат, — махнул рукой в направлении старого склада. — Помощь нужна?

— Смеёшься? Что я, с бабой не справлюсь? — презрительно смерил его взглядом шатен. — Сестру лучше позови, чай, мы не звери. Поможет убогой после укола.

Через пять минут Владислав вместе с Авдотьей направился в сторону здания, где находилась эта несчастная девчонка. Он проводил их задумчивым взглядом и собрался было идти проверить, как идут сборы, как его привлёк шум из соседнего домика. Внутри кто-то стонал. Нехорошие подозрения тут же закрались к нему, и он побежал в строение. Распахнул дверь и обмер от ужаса.

Там, на кровати в углу, одна из сестёр охала и стонала, сидя обнажённая верхом на мужчине. Другой же стоял рядом и ждал своей очереди, недвусмысленно совершая рукой непотребные жесты. Запах похоти и страсти витал в воздухе в этом гнезде разврата. Они предавались греховности там, где этого делать было категорически нельзя. Не в этот день, не в этот час, не в эти минуты. Как так могло произойти, что блуд проник в их чистую обитель?

От неожиданности он прикрыл глаза, а потом истошно заорал:

— Изверги! Вы ополоумели! Вы сюда зачем бесов пустили! В своём ли вы уме! — Схватился за голову и выскочил из строения, пытаясь собраться с мыслями. — Горе нам! Горе нам!

Во дворе он заметил, как быстро сгущаются тучи на синем небе, закрывая собой солнце. Дуновение ветра принесло запах холода, как осень предвещает мороз.

В ту же минуту из строения выскочила Авдотья с перекошенным лицом. Она быстро бежала, подхватив полы коричневой длинной юбки. В несколько десятков шагов он догнал женщину и схватил её за рукав. Ткань внезапно треснула, оголяя локоть. Её круглые, бессмысленные глаза ничего не выражали, кроме ужаса.

— Что произошло? — заорал, предчувствуя беду.

— Там…Там…

— Что там?

— Брат Владислав покончился.

— Чтооо?

— Брат Владислав покончился.

— Как это?

— Он кататься по полу начал, а потом… — и она перешла на рыдания, заливаясь слезами.

— Где девчонка?

— Ннне зннаю, — заикаясь от всхлипываний, пыталась отвечать женщина. — Куда-то сбежала…

Он зарычал от раздражения и досады, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Авдотья упала на колени:

— Пощадите, родимые! Я не могла её остановить!

Григорий выпустил локоть Авдотьи из рук и медленно начал оседать на землю рядом с ней. Ошибки быть не могло. Творец отвернулся от них. Чернокнижник их уже нашёл, теперь братьям и сестрам несдобровать. Слишком свежа была память о страданиях тех, кому довелось выступить против одного колдуна когда-то очень и очень давно.

* * *

Юля

Мне повезло! В боковом кармане пиджака шатена я нашла мобильный телефон. Мужчина уже просто хрипел и не двигался, смотря в потолок бессмысленным взглядом. Меня передёрнуло. Зрелище жуткое. И это собирался Алан наблюдать, если бы такое произошло со мной в полнолуние? Шутник, ничего не скажешь! Улыбнулась.

В этот момент мне было совершенно не жаль человека, лежащего на полу. Он хотел убить меня. Кровь бурлила от возбуждения, яростная радость, что у него ничего не получилось, переполняла мою суть. Верно говорят, что мать пойдёт на всё в своём стремлении защитить своё дитя. Так и я неосознанно почувствовала на себе всё действие древнего инстинкта и радовалась этому. Радовалась, что не испугалась.

Вытащила сотовый и поднялась, не сводя взгляда с Авдотьи. Она явно ненормальная. Сидит на полу, кланяется и бубнит, что-то начитывая и ничего не замечая вокруг себя.

Так. Мне нужно найти другое убежище и позвонить Янке. Алану позвонить не смогу. Я не помнила его номера мобильного.

Подошла к женщине, глядя на неё сверху вниз. В моём сердце не было места жалости. Авдотья стала моим врагом так же, как и те, остальные, выбрав себе компанию.

«Лоб бы не разбила себе от усердия…» — отметила с сарказмом и выскочила из помещения, пока она не очухалась.

Широкий зал производственного помещения открылся моим глазам. Чёрт возьми! Куда бежать? Направо? Налево? На выход? Времени не так много. В любой момент Авдотья может побежать за подмогой.

Направо, шепнул мне внутренний голос, и, недолго думая, рванула в самый дальний угол, с одной единственной дверью. Обзору предстала небольшая комнатушка с отваливающимися со стен обоями, старый шкаф, окно без решёток, через которое можно выбраться в случае чего, а самое главное — ключ! Ключ в дверном замке! Быстро закрылась, затем подошла к пыльным жалюзи и приоткрыла их. Пустой двор и… погода портится. К дождю, не иначе.

Взяла мобильный и начала набирать номер сестры. Всё-таки я молодец, что настаивала на оплатах сотовой связи через свой интернет-банкинг с бонусными системами. Хочешь не хочешь — запомнишь.

— Юль? — удивилась сестра. — Что это за номер незнакомый?

— Привет. Ян… Времени мало, потом объясню. Позвони Жене, пусть найдёт Алана.

— Что-то случилось? Почему у тебя голос дрожит?

— Ян, некогда объяснять. Позвони, пожалуйста.

— Хорошо-хорошо, прям сейчас позвоню.

— Это срочно, — выдохнула я и сбросила вызов, услышав за дверью и на улице топот чьих-то ног и забористые ругательства. Закрыла глаза. Сейчас будут искать…

А потом раздался громкий входящий звонок на мобильный доктора-шприца. Я нажала кнопку ответа на вызов, чтобы услышать Женю:

— Юля! С тобой всё в порядке?! — И не успела ответить, как телефон потух.

Как всегда, сработал закон подлости. Этот гадов фанат мог бы гаджеты своевременно заряжать! А ещё через секунду в дверь застучали. Резко, отрывисто, кулаками.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к злобным выкрикам:

— Здесь она!

— Точно здесь!

— Что делать, Макар?

— Дверь ломать!

— Убить надо сучку и валить побыстрее!

* * *

Евгений

Он перепарковал машину в более удобное место в тихом укромном уголке на стоянке около парка. На дорожках было немноголюдно. Будний день, время после обеда.

— Отвлекать, только если будет что-то важное, — приказал ему Алан, вышел из машины и прошёл в центр поляны. Встал, слегка раскинул руки. Казалось со стороны, человек отдыхает, наслаждаясь солнцем, ветром, воздухом и природой вообще. Но знал — это не так.

Евгений уже давно понял, что его хозяин занимается другими странными делами, не имеющими отношения к бизнесу. Много людей влиятельных и богатых добивалось расположения Кассия.

Работая с ним бок о бок, он уже навидался тех, кто пресмыкался перед Аланом в страхе, навидался много чудес, не поддающихся объяснениям, но как его телохранитель, водитель, помощник предпочитал не лезть туда, куда его не просят, принимая работодателя со всеми достоинствами и недостатками.

Он видел внутренний стержень в этом человеке, его прямоту, жёсткость. Хотя… Как раз жёсткости в нём последнее время поубавилось. Эта несуразная девчонка, младшая сестрёнка женщины, которая ему очень нравилась, умудрилась превратить непроходимого наглеца и бабника в смирного котёнка. Сейчас же она попала в серьёзную беду, и ему приходилось мобилизовать все свои опыт, знания и ресурсы, которые он получил на службе в органах, чтобы помочь человеку, который помог ему.

Два года назад, когда он только устроился к Кассию, его больная сестра чуть не покончила с собой. Это был очень тяжёлый период. Его сестрёнка стала буйной и просто опасной для окружающих. Одержимой настолько, что с ней не справлялись родные. Тогда он рассказал об этом Алану, попросив у него выходной, чтобы отвезти девочку в психиатрическую клинику.

Алан вызвался посмотреть девчонку, остался с ней наедине, а потом… Потом его сестрёнка выздоровела. Что произошло, ни он, ни его родные так никогда и не узнали, потому что Кассий пресекал все разговоры об этом. Всё, что осталось после случая чудесного исцеления, — это пятна крови на одежде сестры и такие же кровавые знаки на её лице, которые смыли сразу, как она пришла в себя. Теперь Евгений чувствовал себя обязанным Алану и, в благодарность, верой и правдой помогал своему шефу. Так же и сейчас делал всё от него зависящее, профессионально выполняя свою работу.

Входящие звонки от ответственного, назначенного Васильевым, раздавались каждые десять минут.

— Евгений, мы прочесали два квадрата, опросили свидетелей, составили фоторобот человека, с которым она беседовала в кафе.

— Нашли её мобильный. Его принесли в отделение отец с сыном. Они указали дальнейшее направление, куда двигалась машина. Номера не запомнили.

— По записям с видеокамер мы довели синий пикап до границы города, а дальше следы теряются. Сейчас мы инспектируем окрестности, в воздухе два вертолёта. Но пока ничего.

— Наши сотрудники занимаются проверками местности, но ничего подозрительного.

Потом объявилась Янка:

— Юля звонила с незнакомого номера телефона, просила найти тебя.

— Умница-девочка! Говори номер!

Он записал ряд цифр, сбросил звонок, оставив свою женщину в недоумении. Ничего. Он с ней потом поговорит, объяснит всё. Сделал все нужные приготовления для фиксации местонахождения во время звонка, набрал нужный номер, чтобы спросить:

— Юля! С тобой всё в порядке? — и связь прервалась.

Но самое главное Евгений получил — это сведения, где искать девушку. Он выскочил из машины, чтобы сообщить об этом Алану.

Подбежал к нему:

— Юля вышла на связь. Я знаю, где она.

Кассий повернулся к нему, и Евгений в ужасе отшатнулся, пытаясь унять странную, внезапно нахлынувшую дрожь.

Он смотрел в чёрные неестественные глаза, в которых полыхало пламя. Красно-жёлтые всполохи пугали, вселяли тревогу, цепляя потаённые уголки внутри. Только сейчас он понял, что не так. Ветер дул не в определенном направлении, а вкруговую. Вокруг ног Кассия медленно закручивалась воздушная воронка из осенних опавших листьев, создавая внушительный по диаметру круг. На небе собирались сизые тучи, превращая ясный солнечный день в сумрачный. Парк полностью обезлюдел. На дорожках, скамейках, детской площадке — ни единой души. Никого и ничего. Только стихия, и они вдвоём в ожидании чего-то неизведанного.

Шеф наклонил голову, с интересом разглядывая Евгения, словно впервые, и улыбнулся так, что тот поёжился.

— Я тоже знаю, — раздался голос Алана, но ничего человеческого в нём не было.

Казалось, его голосом, распавшимся на сотни мелких металлических ноток, говорили многие. Много разных людей — мужчин и женщин, взрослых и детей. Евгения сначала бросило в холод, как лютой зимой, потом в жар, как в знойный летний день. Сердце забилось чаще. Он вздрогнул, сгоняя наваждение.

— Поехали, человек, — приказало ему Нечто в теле Кассия, и Алан твёрдым шагом пошёл к машине.

На расстоянии нескольких шагов Евгений заметил тёмную дымку вокруг тела хозяина. Протёр глаза, но дымка не исчезла.

«Закончится всё — водки напьюсь!» — подумал и кинулся за руль.

* * *

Юля

Удары кулаками в дверь. Попытки вскрыть замок. Уговоры, ругательства, угрозы. Преграда, отделяющая меня от фанатиков, долго не продержалась под натиском нескольких мужиков. В конце концов, они вынесли дверное полотно вместе в коробкой. Правда, я уже выскочила в окно и побежала, босиком, вдоль стены хоть куда-нибудь. Обувь ни к чему в такие моменты, когда нужна скорость.

Мимо меня, подогнув хвост и поджав уши, вскачь пронеслась огромная пегая собака, явно спасаясь от кого-то. За забором услышала псиный вой и ржание лошадей. Все вокруг явно сошли с ума! Где я? В деревне?

— Вон она! Держи её! — услышала в спину и прибавила ходу.

— Прибейте её! — кто-то рыкнул басом вслед. — Мы должны исполнить свою миссию на этой земле!

— Во славу Творца! — раздались нестройные голоса.

— Сволочи! — выругалась в ответ, сбегая от преследования.

Рысью обогнула здание и увидела огромный широкий двор, тот самый, из окна, с грудами металла. Где здесь может быть этот чёртов выход? Какая обширная территория… «Вперёд», — словно шепнуло мне что-то, и я побежала дальше, не обращая внимания на мелкие камушки, врезающиеся в ступни.

Чёрная тень метнулась мне наперерез. Какой-то мужик подскочил слева и попытался схватить меня. Я резко выдернула руку, высвобождаясь из его хватки. Он злобно оскалился и… упал на землю в судорогах. Спасибо, тигр!

Развернулась, чтобы продолжить бег, и замерла. Что-то происходит. Что-то не так. Со стороны склада, где держали меня, выскочило человек пять. Оглянулась — ещё двое. Сколько же их здесь? Забьют, как пить дать, забьют! Я чувствовала себя загнанным зверем. Фанатики начали меня окружать, рассредотачиваясь по двору. Я смотрела на их однотипные лица, обезображенные ненавистью ко мне. Ненавистью, выращенной на пустом месте.

Сволочи… Окружают! Сволочи! Мысли подогревали мой ужас. Западня. Тупик. Что дальше?

Неожиданно с неба на нос упала ледяная капля. Запрокинула голову и увидела сизые тучи, какие бывают глубокой осенью. Тучи сгущались прямо на глазах, формируясь в чёрную воронку. Тьма спускалась прямо во двор. Я обвела взглядом своё окружение и увидела, как ненависть сменилась на страх.

Мстительно засмеялась. Ну вот и пришло время! Неистовая радость нахлынула мощным цунами, сметая страх, злость, обиду, чувство вины. Он меня нашёл! Допрыгались, братцы-кролики!

— Убить тварь! — вдруг заорал какой-то бородатый мужик и кинулся на меня. Следом очнулись и остальные, бросились ко мне, резко сокращая дистанцию.

Всё… Разорвут на части, встрепенулась шальная мысль в ту секунду, когда во двор ворвался тёмный автомобиль, сметая преграды на своём пути и резко тормозя перед всей нашей гоп-компанией.

Я стояла в центре огромного двора в сумраке надвигающегося вечера под небом, затянутым свиноцовыми тучами, и смотрела, как открывается задняя дверь, как из машины выходит Алан Кассий, одетый с иголочки, весь в чёрном, окутанный угольным туманом как пеленой. Дрожь пробила меня с головы до пят, когда я увидела его нечеловеческие глаза. Это НЕ СОН! Что с ним такое случилось?

* * *

Алан Кассий

— Мы нашли её, мы нашли её, — раздался металлический скрежет в его душе. Он чётко видел их глазами то место, где её прятали, видел всех людей, что пытались от него защититься. Старый двор какой-то заброшенной базы недалеко в пригороде.

— Юля вышла на связь. Я знаю, где она, — услышал голос Евгения.

— Я тоже знаю, — произнёс вместе с тысячами тех, кто явился получить награду.

Обрадовался и… потерял на мгновение контроль над собой, чем не преминула воспользоваться одна из этих, голодная адова тварь.

— Поехали, человек, — важно приказала его водителю.

Впору рассмеяться, но лишь усилием воли заставил вертлявого беса молчать. Он легко справлялся с несколькими демонами сразу. Легион — это не несколько. Это неисчислимое количество, которое требовалось загнать обратно, используя все физические и духовные резервы, как только всё закончится.

Казалось, демоны ада подгоняли машину к точке назначения. Он присутствовал везде. Он видел всё, что происходило на базе, на трассе, в городе, на улицах и в домах. Его глазами был Легион. Он слышал и дышал, как Легион. Он испытывал все чувства, присущие этим исчадиям, хладнокровно контролируя себя, отделяя себя от них.

Когда он увидел, как толпа фанатиков кинулась на любимую, его мыслями завладел Легион. Ярость, жажда мести, агрессия, злоба захлестнули с головой, высвобождая ранее спрятанные чувства и эмоции. Он перевоплотился в Легион. Его захватила Тьма, съедая без остатка.

ОНИ медленно направлялись к толпе людей, представляя, как сейчас уничтожат каждого из них, превращая их тела в месиво из крови и костей, предвкушая, как поживятся душами.

Хрупкая, радостная девчонка в центре круга — она подождёт. Она станет ИХ целью чуть позже, когда ОНИ расправятся с этими, испускающими из себя мрак, злость и страх. Лучшая еда для НИХ, имя которым — Легион.

А девчонка скоро перестанет радоваться… ОНИ найдут в её душе такие струны, что и она падёт под ИХ натиском, превращаясь в лёгкую и сладкую добычу. Ещё одна душа, ещё одна в копилку безымянной вечности.

* * *

Григорий Погребняк

Он смотрел из-за угла, как чернокнижник, окутанный Тьмой, приблизился к Валерию, захватил его лицо в руки, всмотрелся пристально и внимательно в глаза. Затем отпустил и улыбнулся. Кощунственно, со злорадством. Валерий тут же кинулся к груде металлолома и, вытащив из неё длинный металлический стержень, воткнул его себе в глаз, упал на землю и затрясся в судорогах предсмертной агонии.

Григория тут же бросило в пот, сердце застучало в бешеном ритме. Дрожащей рукой вытер испарину со лба и закричал изо всех сил:

— Бегите же! Чего вы ждёте?

Но люди не слышали его, застыв в неясном оцепенении, погружённые в сумрак тяжёлых туч, сгустившихся над местом их временного обитания. К девчонке же подбежал здоровенный водитель джипа и скрутил её крепче, не обращая внимания на попытки высвободиться. Уверенно отволок в машину и дал задний ход, отъезжая с площадки. Везучая девка, чтоб её демоны ада сожрали!

— Бегите… — уже тише сказал, чувствуя, как к горлу подкатывают рыдания. Он видел, как Макар и Антон яростно истязают друг друга, ломая друг другу кости железными палками. Они нашли эту арматуру там же, в той же самой адовой металлической куче.

Четвёртый вытащил брючный ремень и завязал его себе на шее. Пятый помог ему потуже затянуть петлю и ждал, когда жертва задохнётся от нехватки воздуха.

Григорий не выдержал. Этот Зверь, этот Изверг, этот Дьявол в человеческом обличии стоял в центре круга, окутанный чёрной дымкой, и злорадно потешался, глядя на происходящее.

Разве эти порождения тьмы не заслуживают смерти? Он сделает всё, чтобы не допустить рождения нового чудовища. Он покончит с колдуном, а потом выследит его самку.

С трудом мужчина оторвал взгляд от кровавого побоища, от стены из пыли и песка, сформировавшейся в виде огромной звезды прямо по центру двора, и кинулся в дом, натыкаясь по дороге на трупы сестёр и братьев. Всё братство, все гибли сейчас, как мухи, от рук дьявольского отродья. Схватил оружие, рукой зажимая кулон, подаренный ему старцем-отшельником. Может, поэтому ему так везёт? Может, ему уготована судьба стать тем самым Мечом Со-Творца?

Преисполненный чувствами, он выскочил из домика и навёл ствол на колдуна. У него есть только один выстрел. Взвёл курок, прицелился и нажал, услышав громкий хлопок, почувствовал отдачу. Он стрелял метко. Когда-то в прошлом он стал серебряным призёром по многоборью, поэтому точно знал, что пуля достигла цели, попав прямо в сердце колдуна.

Но в следующую минуту оказался лицом к лицу с ним в огромном пентакле.

— Григорий — убийца, — услышал звон металла и холод льда сотен голосов, пробирающих до дрожи.

— Кто ты? — в страхе спросил Это, отдалённо напоминающее человека.

— Нас зовут Легион. Вкусная душа у тебя, Григорий. Почти чистая, почти незамутнённая. Десертное лакомство для нас после твоих собратьев.

Григорий закрыл глаза, пытаясь избежать ненавидящего взгляда существа. Начал молиться.

— Хахаха, — засмеялось Нечто. — Смешной!

Он ощутил, как руки с силой затрясли его плечи, принуждая вновь посмотреть в глаза, полыхающие адовым пламенем.

— Отвечай, где находится братство!

— Никогда! — резко выкрикнул, вспомнил, где находится основное поселение охотников, и тут же завыл в отчаянии, осознав, что ОНИ всё узнали.

Колдун бросил его на землю и отошёл в центр воронки, раскинул руки и запрокинул голову вверх.

— Возмездие! — громко закричала сотня, нет, тысяча, миллионы голосов.

В небе грянул неожиданно гром, раскатом глухим разошёлся вокруг. Плечи Григория поникли. Он понял — началась резня везде, где есть хоть один охотник белого братства. Подобное уже происходило лет двадцать назад. И повторилось ещё раз. По глупости и недальновидности его соратников. Он медленно пополз в сторону сарая. Очень медленно, желая только одного — спрятаться куда-нибудь подальше.

* * *

Юля

Эта колдовская помогайка Женя крепко держал меня всё время, не пуская к Алану. Он отвернулся спиной к лобовому окну, умостился между передних сидений и заблокировал окна и двери, заставляя меня метаться по салону, точно я раненый дикий зверь.

— Что там происходит? — бесилась я в своём бессилии.

— Ничего хорошего! — рыкнул скрипач.

— Я хочу знать, что с ним!

— Сиди! — рявкнул ещё сильнее на меня. — Ему не понравится, если он узнает, что ты всё видела.

За окном выл ветер, поднимая клубы пыли в искусственных сумерках дня. Так прошло пять минут, десять, двадцать…

— Если ты не выпустишь меня, чёртов музыкант, я… Я не знаю, что сделаю, — пообещала ему и расплакалась.

Увидела смятение на лице Жени.

— Не знаю, может, я и не прав, но… — и он отжал блок, раскрывая замки. — Иди.

Я тут же выскочила на воздух, удивляясь, как сильно похолодало вокруг, словно и не сентябрь вовсе, а поздняя осень. Увидела фигуру Алана впереди и рванула к нему. Любимый развернулся в момент, когда до него осталось несколько шагов. Я глянула в его глаза и резко остановилась. Это был не Алан. Я вообще не знаю, кто это был. Мужчина широко улыбнулся, сверля меня злым, ненавидящим взглядом.

— А вот и наш десерт, — прозвенела сотня голосов, пугая меня.

— Алан? — спросила.

— Он теперь с нами, — завыли эти… этот… это…

— Алан! — потребовала его к себе.

— Зачем он тебе? Ты всё равно его не любишь!

— Кто ты?

— Легион! — рассмеялся колдун сотнями голосов.

— Алан! — заорала, требуя себе того, кто был нужен мне, как никогда раньше.

— Ююля, — услышала знакомый голос, наполненный льдом и коварством. — Хочешь ко мне?

Фууух… Я сразу вспомнила все фильмы про одержимость, которые когда-то смотрел бывший. А тут в реальности такое. Жуть же. Кто со мной говорит? Алан ли? Или эти… бесы?

Кровь стучала в висках. Напряжение сковало мышцы, но и уйти я не могла. Бросить его здесь. Одного? С этими… Диалог с этим существом в облике Кассия вызывал мелкую дрожь, прокатившуюся ознобом по телу.

— Куда к тебе?

— Во Тьму и мрак.

— А что там?

— Страх и боль.

— Может, лучше ты ко мне? — тихо спросила, пытаясь обнаружить в его взгляде, поведении хоть что-нибудь от любимого мужчины. Попробую поторговаться.

— Не доверяешь? — холодно рассмеялся лже-Алан. Не смех, но мелкий лёд рассыпался бисером вокруг меня.

— Доверяю.

— Тогда пошли, — твёрдо сказал, медленно приближаясь. Протянул руку. — Если нужен.

В этот самый момент в моём воспалённом событиями сознании появилась идея. Эту идею подсказало мне сердце. Что-то неуловимо лёгкое и тёплое в душе превратилось в мысль.

— Пообещай мне, — тихо произнесла, а потом чуть громче. — Дай слово!

— Какое слово? Что пообещать? — слегка насторожилось странное Это, лишь отдалённо похожее на Алана.

— Там, во Тьме, Алан вспомнит свою любовь и отдаст её мне.

Чёрные глаза полыхнули пламенем, он рассмеялся:

— Хитрость не поможет тебе выбраться из Тьмы! Ты всё равно погибнешь!

— Дай мне слово! — добавила. — Легион… Это будет сделкой!

— Слово! Мы даём тебе Слово! А теперь иди к нам, душа!

И я подала руку, сделав к мужчине шаг. Шаг в демонические объятья, погружаясь в бездну огненных глаз. Уже не во сне, но наяву.

Чёрная воронка начала засасывать меня сразу же, как только наши взгляды соприкоснулись. Меня окутала Тьма. Она заполняла меня стремительно, выжигая из моей души все положительные эмоции, оставляя только страх, а потом и вину за всё произошедшее. Как никогда я ощущала свою бесполезность и никчёмность, вспоминала каждое мгновение своей жизни и переоценивала его. Чувство вины усиливалось, превращаясь в нестерпимую душевную боль. Разрывалось сердце на части, и только темнота вокруг, холод и ледяные прикосновения к коже чьих-то сотен рук напоминали мне, что я существую. Я попала в ад, вновь и вновь падая в бездну.

Так я доверилась чернокнижнику в тот момент, когда он стал для меня по-настоящему опасен, веря в то, что любовь вытащит нас из беды.

Падение во мрак продолжалось, и мысли превращались в пустоту. Я стала никем, превратилась в ничто. Лишь в душе всё ещё теплился свет, как маленький огонёк надежды. Они смогут погасить его, если сдержат Слово. Но я смогу почувствовать любимого ещё раз.

— Слово! — безучастно услышала откуда-то издалека и почувствовала тепло. Лёгкое тёплое объятье летнего ветра в зимнюю стужу, которое согрело меня и спрятало от Них, привнеся безопасность в безысходность и боль.

— Алан! — воскликнула, чувствуя, как тепла становится больше и больше.

Появилась способность видеть. Темнота начала отступать, меня окутало нежно-розовое свечение. Розовый цвет переливался огненно-красными всполохами. Я стояла, купаясь в любви, счастливая от понимания, что его чувства настоящие. Мне не хотелось уходить.

— Юля! — услышала обеспокоенный голос откуда-то издалека. — Юля, девочка, возвращайся обратно!

Смешной! Мне и так хорошо. Вернуться? Я даже не знаю, как…

— Юля, ты с ума сошла? Как ты здесь оказалась? — недовольный голос самого лучшего на свете мужчины ругал меня, а я радовалась тому, что слышу его.

— Алан, — прошептала ему.

— Юлёк, возьми меня за руку, пожалуйста.

И новая просьба-приказ.

— Юля, дай руку! — протянула куда-то вперёд пальцы, почувствовала крепкое сжатие и вынырнула из темноты.

Мы стояли в огромной зале посреди горящей звезды, очень похожей на ту, что я видела ранее. Алан крепко прижимал меня к себе, улыбаясь. Я смотрела в его колдовские глаза, но видела в них любовь.

— Это сон?

— Иная реальность. Защищённая от тёмных влияний область. Границы пентакля держит Орден. Демоническая стихия слишком сильна.

— Пойдём отсюда?

— Не так просто. Вокруг нас бесы.

Я смотрела на него и не могла налюбоваться. Нашла его! Нашла, как и хотела.

— С тобой всё в порядке? — спросил он, хмуря брови.

— Да. Всё хорошо.

— Зачем ты пришла за мной? — его губы тронула хитрая улыбка. Ясно же, что напрашивается на признание.

— Потому что люблю тебя.

— Следовало ожидать, — огонь полыхнул в тёмном взгляде. — Какая ещё дура полезет к демонам в обитель?

Я тепло улыбнулась ему в ответ. Узнаю своего любимого вип-коня. Ответила прямо.

— Только та, которой нужен ты.

Алан посерьёзнел:

— Мне надо закрыть портал, Юля. Тебе здесь не место.

— Бесы… Они не выпустят меня…

— Почему так решила?

— Я согласилась на сделку.

— Какую сделку? — он вмиг посерьёзнел и помрачнел.

— Твоя любовь взамен на огонь моей… — сказала, понимая, что вновь подписала себе приговор. В который раз.

Алан отошёл на шаг, явно о чём-то размышляя.

— Нет. Сделка не состоится.

— В смысле?

— Ты снова пошла на самопожертвование. — Улыбнулся, довольный. — Они бессильны перед тобой. Надеялись, что ты струсишь, станешь слабой… Но тебе пора уходить!

— Как я найду дорогу обратно?

— Тигр проводит тебя и защитит.

В пентакле тут же появилась большая полосатая кошка. Она лениво зевнула и потёрлась о мои ноги.

— А как же ты? Защитник может помочь тебе справиться с этими.

— Я без его согласия начал, без него и заканчивать, — усмехнулся чернокнижник.

— Как ты найдёшь выход из Тьмы? — я хорошо запомнила эту жуткую пустоту.

— Теперь точно найду, — засмеялся Алан, легко прикоснулся к моим губам, а затем приказал. — Иди уже!

Вновь нахлынул мрак, только в нём уже не было холода, не было резких криков и болевых стонов. Я чувствовала тёплую шкуру зверя под своей рукой и в сердце — любовь. Я чётко знала, что всё будет хорошо.

Пока не почувствовала под ногами дрожь. Содрогалась земля. А затем на меня полилась ледяная вода. Холоднючий, противный, осенний дождь. Не дождь… Ливень! Открыла глаза, вымокнув в ту же секунду. Мокрая и холодная, я стояла в центре двора под водной стихией и смотрела, как в быстро растущей луже лежит тело моего мужчины. Отца моего будущего ребёнка. Чёртов колдун не двигался, не шевелился. Неужели?! Ничего не получилось?! Ты не посмеешь, чернокнижник, меня бросить после всего, что было!

— Женя! — заорала истошно, подзывая к нам водителя.

Сама же подскочила к Алану, пытаясь его поднять, привести в чувство, замечая, как окрашиваются пальцы в красное. Не может быть! Это же кровь! Как? Когда? Меня затрясло от страха.

— Он ранен! — закричала в ужасе. На глаза накатились слёзы, которые я тут же принялась вытирать тыльной стороной ладони.

Женя уже был рядом. Он тут же рванул рубашку Алана, оголяя его тело. Быстро провёл осмотр, проверяя его так, будто делал это сотни раз. Поднял на меня глаза и улыбнулся.

— Это царапина, Юля. Успокойся! Рана не смертельна. Он просто устал, — и, недолго думая, подхватил Кассия, чтобы минутой позже отправить его в джип на заднее сиденье. В салоне быстро наложил повязку, посмотрел на меня.

— Поехали домой. Вам надо отдыхать.

Я села в машину, обняла руками своего вип-любимого, чувствуя, как перевозбуждение начинает угасать, превращаясь в сильную усталость.

— А эти люди? Фанатики?

— Их скоро найдут, всё здесь вычистят. Уже сообщил куда надо, — бросил взгляд на часы. — Пора убираться отсюда, иначе будут задавать слишком много вопросов. А ответов на них дать мы не сможем.

Завёл двигатель и нажал педаль газа, покидая это жуткое место. Что там осталось и что произошло с теми людьми, я не знала до конца и знать не желала. Ливень становился всё сильнее и сильнее. Машина быстро набирала ход, двигаясь по трассе в сторону мегаполиса.

— Дождь… Почему такой дождь? — спросила скорее саму себя и услышала его уставший голос.

— Очищение нашего мира от скверны.

— Ты жив! Ты со мной! — От радости мой голос дрогнул, а на глазах снова появились слёзы.

— Куда я денусь, — еле улыбнулся, прикоснувшись рукой к моей щеке и вытирая влагу. — Пока буду нужен тебе.

— Нужен. Очень нужен, — тихо произнесла и прикоснулась губами к его губам.

— Красиво я тебя спас? — буркнуло мне раненое вип-чудо, надеясь на лавры победителя.

— По-моему, сейчас спасаю тебя я, — и засмеялась, счастливая.

Глава 21. Мелодия счастья

Радость наполняла светлым чувством сердце и душу ещё очень долгое время после тех событий, когда всё закончилось для нас удивительно хорошо. Удача улыбалась нам, позволяя насладиться обретением друг друга, но вечер судного дня для наших отношений запомнился длительным возвращением домой и усталостью. Неимоверной усталостью, которая оказалась сильнее всех чувств, вместе взятых. Короткие минуты отдыха вместе, когда уже не нужны слова, когда молчание вдвоём притягивает так же сильно, как и общение, нежелание отпускать друг друга из объятий и сон. Сон рядом с любимым. Крепкий и спокойный.

Зато утро следующего дня началось неожиданно бодро с заливистой мелодии входящего звонка. Мобильный, чёрт его дери! Мобильный телефон, оставленный со включённым звуком где-то на кухне внизу. Кто-то настойчиво пытался пробраться через пространство к любимому, крепко спящему рядом со мной.

Открыла глаза и посмотрела на него. Казалось, его ничто и никак не могло потревожить. Прикоснулась нежно губами к кончику его носа, прислушиваясь к размеренному дыханию, и начала ползком выбираться из кровати, чтобы заткнуть устройство, мешающее ему спать. Когда одна нога оказалась на полу, а вторая ещё была на кровати, внезапно почувствовала, как в меня вцепились обеими руками и отпускать никуда не собираются.

— Ты куда? — промурлыкал бархатным голосом, каждый раз сводящим меня с ума.

— Телефон звонит.

— Ну и что.

— Вдруг там что-то срочное, — улыбнулась, чувствуя, как меня медленно возвращают под бок обратно.

— Ну и что, — губы Алана прикоснулись к моему виску, щеке.

— Спать тебе мешают.

— Ещё как мешают, — губы отправились к моему подбородку, дальше по шее вниз, прокладывая дорожку ниже.

Пальцы начали приспускать бретельки ночной шёлковой рубашки, открывая доступ к другим, до этого закрытым частям.

— Судя по их настойчивости, нас возьмут измором, — улыбнулась от нежной щекотки, всё ещё делая попытки высвободиться из объятий, сама не замечая, как оказываюсь всё глубже в них. — Или это сделаешь сейчас ты, но со мной…

— Мммм… — не стали со мной больше разговаривать, зато завели диалог с моей левой грудью, нежно посасывая и покусывая сосок.

— Мммм… — выгнулась от приятных ощущений ему навстречу. — Продолжааай…

В разговор включилась правая грудь, получающая наслаждение от мягких, уверенных прикосновений. Судя по живому общению, им там, втроём, было очень хорошо и не скучно, пока я мучилась от любопытства и усиливающегося возбуждения. Долгожданная тишина от гаджета наступила в момент моего громкого хриплого и протяжного требования переходить к более решительным действиям.

Нега от взаимных ласк, расслабляющая наши тела. Его тёплые ладони, ласкающие меня настойчиво и неистово, превращали меня в расплавленный жаром металл. Шелковистая смуглая кожа под моими руками, которой хочется наслаждаться и наслаждаться. Литые мускулы идеального тела. Сильный, красивый, любящий… Мой. Только мой.

С каждой минутой он вводит меня в исступление всё сильнее, всё больше. Ещё чуть-чуть, и я от страсти взорвусь на миллиарды мелких осколков мучительного желания ощутить в себе этого мужчину, отдаться ему целиком, без остатка и навсегда… Моё тело кричит ему: «Жарко! Пожалуйста! Вся горю! Давай!»

— Ааал…

Прошу любимого, ловя пересохшими губами тёплое, порывистое дыхание, пытаясь ускорить его действия. Смотрю на него затуманенным от счастья взглядом и вижу взаимность в карих глазах. В самых родных, самых лучших глазах на свете. И замечаю, как в секунду в них загорается коварный, опасный, но очень ласковый огонёк.

С опозданием понимаю, что сейчас что-то начнётся. Меня трясёт от нетерпения, я извиваюсь под ним, а он… Изверг, сексуальный садист и маньяк начинает развлекаться:

— Где будем гулять нашу свадьбу? — спрашивает, хитро улыбаясь. — В этом городе или в другой стране?

Искуситель! Он отвлекает сам себя. Не хочет сорваться, но продолжает меня возбуждать, каждым касанием приближая к острой грани яркого вожделения.

— Где-нибудь на море? — и продолжает играть с моей чувствительной точкой там, внизу, слегка надавливая на неё, отпуская, лаская её круговыми, нежными движениями. — Или в горах?

— Вссё равно, — всхлипываю. — Возьми меня! — упрашиваю его переходить к более решительным действиям.

— Как это всё равно? — недоумевает он с хитрой улыбкой, усиливая натиск и напор.

Спускается пальцем ниже, слегка проникает внутрь, показывая мне, какая я уже влажная вся для него.

— Даввай поппозже ппоговорим, — прошу его, но он улыбается.

Пытаюсь выкарабкаться из его сильных, тигриных лап, но безуспешно. Ну точно, здоровый кот играет со своей добычей.

— А платье вместе поедем выбирать?

— Так нечччестно, — выдыхаю со стоном, разрываясь от нетерпения.

Он подловил меня в такой момент, когда нет сил о чём-то думать. Какая может быть сейчас свадьба, платье и всё остальное, когда мне нестерпимо хочется быть с ним? Причём в прямом смысле скорее, чем в переносном.

— А на мои вопросы не отвечать разве честно? — шепчет он мне на ухо, заставляя меня взвыть от новой волны бешеных мурашек.

— Ккакие вопросы?

Мне так хочется побыстрее прекратить разговоры, что я готова отвечать на всё быстро и со всем соглашаться.

— Ты выйдешь за меня?

— Ааааа, — хочу сказать ему «да», но вылетаю на вершину мощного блаженства.

— Это да или нет?

Он коварно прикусывает мою верхнюю губу, и жгучая волна начинает разливаться по телу с ног до головы, наполняя приятной тяжестью каждую клеточку.

— Даа, — мой крик — это крик согласия и оргазма этому отъявленному вип-настырному любимому.

— Хорошо, — и, удовлетворённый своей победой, он начинает закреплять результат.

Проникает в меня нежно, уверенно, не спеша. Он позволяет мне почувствовать каждый миг нашего с ним единения, даёт мне понять, что я создана для него. Уже не удивляюсь его выдержке и наслаждаюсь им. Он врывается в меня всё глубже, быстрее, всё более жадно.

— Какая ты тугая, — шепчет в порыве, изнемогая от страсти.

Он ждёт, когда неотвратимая вторая волна накроет меня с головой, низвергая в пучину чувственной эйфории, чтобы улететь вместе со мной от сладкого наслаждения. Мой стон и его стон, мой удар сердца и его удар, мой вдох и его выдох в унисон, тесные объятья и нежные, мягкие ласки — так душа тянется к душе, так нас объединяют желание быть вместе и любовь.

Немного позже, когда мы пришли в себя от очередной вспышки страсти, помноженной на счастье, я обратила внимание на его повязку. Приподнялась, легко коснулась пальцами бинта, обеспокоенно спросила, глядя ему в глаза:

— Болит?

— Нет, — вижу, как он улыбается.

Рана оказалась поверхностной. Пуля каким-то непостижимым образом прошла по касательной, оставив царапину на левой стороне в области сердца.

— Тебя ведь могли убить, — содрогаюсь от ужаса, добавляю:

— Прости меня, — и замечаю, как его улыбка становится хитроватой.

— Могли… Но бесы помогли, — и, увидев мой недоуменный взгляд, поясняет. — Они оказались не готовы легко отказаться от тела, доставшегося им для возмездия. Немного изменили реальность.

Я вспомнила того, другого Алана и вздрогнула, моё сердце забилось чаще. Ни за что бы не хотела там оказаться вновь, и ему, скорей всего, неприятно об этом вспоминать.

— Что случилось, Юлёк?

— Неважно… — ответила ему и снова оказалась под ним.

Он навис надо мной, глаза сердитые.

— Юлёк, недомолвки не раз приводили нас к неприятностям. Будешь дальше молчать, и я тебя выпорю, — мои глаза расширились от удивления. — Сначала ремнём, потом во всех непотребных позах и не посмотрю, что ты беременна.

— Уверена, в позах мне понравится больше, чем ремнём, — пискнула под ним, пытаясь сменить его гнев на милость, и растерянно отметила про себя, что обрадовалась и… возбудилась? Да, мне приятно его желание вести наши отношения! Как это здорово — иметь возможность довериться умному, сильному, любящему тебя человеку.

— Рассказывай, что тебя обеспокоило, — потребовал вип-командир.

— Там, вчера, когда я подошла к тебе… Другому… Это ты проверял меня на доверие и любовь?

— И да, и нет, Юлёк, — серьёзно ответил он. — Я был ими, они жили мной. Высшая форма одержимости.

— Ты бы вернулся, если бы я не пошла туда? — Снова поёжилась, вспоминая сумрак.

— Планировал, — Алан хитро улыбнулся. — Мой дух отдыхал в защитном поле, которое создал для меня Орден.

— То есть ты… специально… меня… туда? — я медленно начала закипать.

— Ну как тебе сказать, — лукавые огоньки в глазах подсказали, что этот вип-жучара меня проверял! — Перед тобой была моя худшая сторона, — он нежно поцеловал меня в сомкнутые губы и посерьёзнел. — На самом деле, если бы не твоя жертва во имя доверия, всё могло бы закончиться гораздо плачевнее. Твоя любовь придала мне сил.

Вспомнила розовое свечение, которое уберегло меня от Легиона, и улыбнулась ему.

— Там я увидела и твою любовь…

— Что ты увидела? — вдруг нахмурился он.

— Любовь…

— Где увидела?

— Розовую дымку, укутавшую меня от них. Там, в темноте….

— Оооо, Юленька, — многозначительно произнесло любимое вип-коварство, — ты меня беспокоишь… По-моему, тебя надо показать врачам.

Он на что намекает? На сумасшедший дом? Это кому ещё туда надо — одержимость, раздвоение личности! А я всего лишь что-то там увидела, неизвестно где! И взорвалась изнутри, вылезла из-под него и запрыгнула сверху, готовая устроить ему «тёмную».

— Каким ещё врачам? Алан, чёртов вип! Ты хочешь сказать, что меня не любишь и мне всё привиделось?

Он весело засмеялся:

— Ну ты же беременна, я беспокоюсь, — сделал вид, что другое имел в виду.

Быстро сел, прижал к себе крепче, полностью укутав своими объятьями. Нежно прикоснулся губами к моему виску и горячо зашептал:

— Люблю, Юлёнок. Сильно люблю, — шёпот сменился ворчанием. — Но ещё раз меня не послушаешь или сбежишь… Пеняй на себя. Я тебя предупредил.

— Не сбегу, но…

— Юля, — услышала угрожающий рык.

— Я вообще-то есть хочу, — надулась, закапризничала, нахмурилась.

Я же беременна! Имею полное право. Попал ты, мой любимый вип! Весело засмеялась.

— Ух, точно! — Алан тут же слетел с кровати, сметая с неё и меня. — Быстро в душ и завтракать. Или обедать, — улыбнулся, награждая поцелуем мою переносицу. — Я даже не знаю, который сейчас час. Времени рядом с тобой просто не существует.

Дальше меня пытались накормить за двоих, посмеиваясь над моими попытками отвертеться. Такими темпами я превращусь в маленькую беременную хрюшку с последующим перерождением в дойную коровку. Омлет, бекон, сыр, йогурты, чай без молока. Интересно…

— Алан, скажи мне, пожалуйста, — задумалась, пережёвывая кусочек булочки.

— Ммм?

— Вот от колдовской магии молоко киснет.

— И что?

— Нашему ребёнку придётся кефир из моей груди сосать? — прыснула со смеху, заметив, как он чуть не поперхнулся от неожиданности моего мышления.

— Не знаю, Юль, ― его обескураженный взгляд лишь добавил веселья.

Встала, собрала посуду со стола, сложила в раковину. Пусть походит, подумает. Тут же сама задумалась и загрустила. Пошутила, называется. А вдруг перегорит с таким папашей?

Вип-разрушитель переживаний тихонько подкрался ко мне сзади и обнял меня, поглаживая мой животик:

— Молоко скисает от демонического присутствия. Не переживай, их не будет рядом с моим сыном, пока он не обретёт силы им противостоять.

— Сыном? — я развернулась, заглядывая в его глаза. — А если это девочка?

— Исключено, — упёрся вип-любимый осёл.

— Ну а если, — я насупилась, фыркнула. — Что, у вас, колдунов, девочек надо отдельно заказывать? Или девочки не в почёте?

Ещё больше насупилась, наблюдая, как вип-любитель мальчиков начинает веселиться.

— Мне неважно, кто родится, Юлёнок. Главное, он будет наш. И девочку родим потом, — поцеловал в губы, — если захочешь, то сразу трёх.

Настала, видимо, моя очередь давиться кашлем. Только не от еды, а от услышанного.

— Нннет, сразу не надо.

Чёрт возьми! С ним надо осторожнее! Мало ли чего удумает. Как начну рожать ему в год по ребёнку! Вот злыдень чернокнижный! Хотела ему сказать всё это вслух, но вновь зазвонил телефон. В этот раз хозяин гаджета ответил:

— Привет, — он смотрел на меня, сосредоточенно слушая абонента. — Нашли? Погоди.

А затем обратился ко мне, проясняя:

— Женя. Во время зачистки на базе нашли твою сумку. Она уже у нас вместе с разбитым телефоном. Данные попробуют восстановить, — он на миг замолчал.

— Хорошо, — обрадовалась я. — Там же мои документы!

— Документы, кошелёк на месте? — снова вернулся к Жене. Через минуту сказал ему:

— Плохо. Знаешь, что делать? Хорошо. До связи, — скинул вызов и задумался.

— Документов нет.

— Как нет? — нахмурилась.

— Сумку кто-то распотрошил и выгреб из неё всё ценное. Документов тоже нет.

— Кому это было надо? — Внезапно почувствовала беспокойство, подошла к своему защитнику и прижалась покрепче.

— Не переживай, котёнок. Никто не посмеет навредить тебе или нашему ребёнку. Я позабочусь об этом. — И я поверила ему. Он дарил безопасность.

* * *

Алан Кассий

Он никогда не думал, что беременность — это так важно и сложно. Нет, конечно, он прекрасно знал, что женщины в интересном положении — создания капризные и очень ранимые. Но когда дело касается какой-то там знакомой или незнакомой дамы — это одно, и совсем другое — первая беременность и Юля.

Всё началось на море. Медовый месяц на острове. Уютное шале на берегу под пальмами, лазурная вода и белый песок. Романтичные прогулки по пляжу, ужины в местных ресторанчиках на берегу, незабываемый страстный секс. Первые дни протекали как в сказке. А потом… на пятый день пришлось вернуться в город с лазурных берегов. Усилился токсикоз. Решила, что из-за климата и кухни. Вернулись. Тошнить слабее не стало. Месяца два примерно ела через силу и хотела на море обратно, с завидной регулярностью останавливая его при покупке авиабилетов. В конце концов он перестал их покупать, делая вид, что выполняет желания. Но когда обман вскрылся — она, наконец, собралась — он остался без сладкого с нахмуренной, обиженной девчонкой. Пятнадцать роз и куча обещаний так больше не делать конфликт урегулировали на два месяца вперёд, ровно до посещения врача. Между прочим, третьего по счёту.

От первого избавились в самом начале, потому что врач умудрился настаивать на творожной диете. Это уже потом, после двухчасового выяснения, он узнал, что творог она не любит, кальций ест в таблетках, и в клинику ездить далеко.

Второй, примерно тогда же, пришёлся не по душе, потому что он не проникся тем самым тёмным пятном на картинке во время ультразвукового сканирования. Врач посмеялся вместе с ним над её усилиями объяснить, что здесь вот находятся ножки, а здесь ручки у их будущего сына. Ему ничего не было, кроме ответных шуточек и обещаний следующего УЗИ, но к врачу она больше не поехала.

А вот третий… Запретил ей перелёты как раз тогда, когда они собрались в Париж на престижную выставку. Он захотел слетать туда сам, на день. Предложил привезти фотографии, пару картин, которые ей понравятся, чем вызвал море слёз и негодования.

Выяснилось через час, что Париж ей не нужен, а вот он её бросить захотел, отдохнуть, потому что она стала вредной и некрасивой. Романтичный ужин в уютном ресторанчике, море поцелуев и любви превратили колючую розу с шипами в ласковую и покладистую девочку. Его кошечка спрятала коготки и занялась обустройством детской комнаты, планируя всё на два года вперёд. Врача менять тоже не стала, согласившись, что лучше не рисковать и доносить ребёнка спокойно.

Страшно представить, как она будет выбирать няню, со всей дотошностью копаясь в её биографии и послужном списке, похлеще службы безопасности престижного банка.

Вчера она захотела ежевику. Свежую, ароматную, сладкую. В январе! Нашли замороженную, привезли. Не то! Скормили племянникам, потому что ей до слёз захотелось их повидать. Она с ними давно не общалась. Целых три дня! Весь вечер он подозревал, что ежевика была лишь поводом для встречи с Янкой. Это смешило, но он принял правила её игры.

Слёзы! Последнюю неделю через день. Как ты меня терпишь, бросишь меня скоро, я толстая становлюсь, вся больная. Это у неё ноет живот, подстраиваясь под растущего сына. Тут же смеётся — вот рожу ребёнка, стану красивее! Будешь потом локти кусать. Конечно… Отпустит он её, как же… Пусть даже не надеется.

Алан, — то, Алан, ― это. Адовы демоны! Временами эта девчонка пользуется своим положением по полной программе, но когда она смотрит на него со счастливой улыбкой на губах, он забывает обо всём и вновь готов потакать её капризам, втайне надеясь, что когда-нибудь это закончится. Вернее не когда-нибудь, а ровно через четыре месяца.

Так и сейчас, увидел её, слегка округлившуюся, с выпирающим животиком, удобно устроившуюся на диване с новой книжицей в руке — и растаял. Подошёл, сел рядом, положил руку на живот, чтобы вдруг, неожиданно, первый раз почувствовать первый удар, толчок ручкой или ножкой их сына.

Посмотрел на неё, счастливую, и на душе стало тепло:

— Он поздоровался с тобой, папочка, — мягко протянула она.

— Слышал, — улыбнулся ей, прислушиваясь к шевелениям, к таинству.

— Хочу, чтобы он был похож на тебя. Сильным, умным, смелым… Самым лучшим, таким… как ты, — прошептала ему нежно, дотягиваясь до губ и целуя, не сводя взгляда, наполненного любовью и обожанием.

В этом взгляде он тонул ежедневно, с радостью и наслаждением. Пока вновь что-нибудь не случалось.

А как он перепугался, когда она недавно подскользнулась! Чуть не уволил садовника за то, что плохо почистил дорожки! Весь вечер, ночь и весь следующий день беспокоился за её здоровье, отвёз к врачу и… Париж обломился.

Ещё он точно знал, что будет рядом со своей девочкой до тех пор, пока нужен, пока она хочет видеть и слышать его, пока нуждается в его поддержке. Сейчас он был по-настоящему счастлив. Безмерно и бесконечно.

Алан спустился в кухню, когда звонок входящего вызова оторвал его от тёплых мыслей о собственной семье. Посмотрел на незнакомый номер, понимая, что знает того человека, с кем будет сейчас разговаривать. Нажал кнопку ответа, услышал знакомый баритон:

— Добрый день, Алан. Артамонов вас беспокоит.

— Слушаю, — ответил, слегка напрягаясь.

— Хотел принести свои извинения за то, что не отблагодарил вас раньше, — начал нести какую-то чушь этот бизнесмен и бандит по совместительству.

— В смысле?

— Жена клиента сегодня рассчиталась по последней сумме задолженности своего скоропостижно скончавшегося мужа. Она взяла на себя обязательства по выплате долга, — ухмыльнулся в трубке собеседник.

— Рад за вас, — сухо сказал, надеясь прекратить разговор.

— «Центавр Банк», платиновая «Ввиза» на ваше имя до востребования лежит у вип-менеджера с оплатой за ваши услуги, — лаконично отчитался Артамонов. — Всего хорошего и ещё раз спасибо, — и сбросил звонок.

Он хмыкнул. Неожиданный поворот, при том, что в этот раз он ровным счётом ничего не сделал. Скорее, наоборот, всё испортил, все эти месяцы готовясь принимать претензии клиента. Удачное стечение обстоятельств по воле случая в очередной раз показало ему, кто на самом деле главный на этом празднике его жизни. Впрочем, как и в жизни любого человека.

Улыбнулся, подхватил вазу с яблоками и отправился на второй этаж. Побаловать свою любимую витаминами. Тем более, что эти фрукты держали первое место хит-парада желаний вот уже восемь недель.

* * *

Прошло 4 года…

Самолёт шаркнул шасси, приземляясь на аэродроме провинциального города, куда мы прилетели семьёй на выходные. Это путешествие оказалось для меня не только волнующим, но и наполненным впечатлениями. Алан захотел показать места, где вырос, познакомить с людьми, которые помогли ему стать тем, кем он стал. На выходе из здания аэропорта нас уже ждал чёрный тонированный автомобиль и молодой мужчина. Что-то неуловимо общее проскальзывало между ним и моим мужем. Может быть, проницательный взгляд, может быть, внутренняя сила, которая чувствовалась на расстоянии.

— Добрый день, — поздоровался парень, уважительно наклоняя голову. — Валай.

— Очень приятно, — подала ему руку, заметив любопытный блеск в тёмных глазах. — Юлия.

Крепкое рукопожатие мужчин в приветствии, и мы в пути, быстро удаляемся от города в непроходимые леса. Однообразный пейзаж буйной растительности, неспешный разговор мужчин, Тимочка, уснувший на моих руках, погружают меня в прошлое.

Я улыбаюсь, вспоминая, как рожала его, своё сокровище, три с половиной года назад.

Переживания Алана, пока шли схватки, надо было видеть. Весь извёлся, пытаясь дышать вместе со мной. Стоял, сидел и подвисал, используя все самые непотребные позы для облегчения болей, пока не разъярился на природу-мать. Неугомонный отец поднял на уши всех врачей и заставил их плясать вокруг меня, надеясь, что так муки быстрее закончатся. Медперсонал клиники был в ударе. Особенно Янка. Она разрывалась между гордостью за такую заботливость по отношению ко мне и желанием надрать ему уши — настолько он мешал врачам.

Роды прошли гладко и довольно быстро. Его лицо… Я помнила его, такого счастливого и вдохновенного, когда он взял ребёнка на руки, прижал к себе, поцеловал. Алан посмотрел на меня с такой нежностью и благодарностью, что я захотела родить ему, как минимум, ещё раз.

Когда сыночку нашему исполнился год, в день его рождения нас пригласили на свадьбу. Янка и Женька решили пожениться, как только сестра развелась. Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю ту памятную, эпическую встречу будущего с бывшим.

Мы сидели на кухне у сестры, когда в дом ввалился нетрезвый Артём. Он бодро прошёл на место, которое раньше занимал за столом, и чинно расселся, вдруг обнаружив грязную тарелку перед собой.

— Чё эта? — спросил по-хозяйски, уткнув руки в бока.

— Жених оставил, — ответила ему Янка.

Понятное дело, мы с Кассием быстро «запаслись поп-корном», посмеиваясь от предвкушения. Зрелище ожидалось то ещё!

— Кто такой? Почему не знаю? Чем занимается? — вдруг набычился Артём, выпячивая обиженное эго перед нами. Резко встал и начал напирать на Янку, пытаясь заявить на неё права. Муж в законе, не иначе! Подумаешь, не живут…

— Скрипач он, — хихикнула Янка.

— Скрипааач? ― вдруг зарычал обманщик. ― Ты же замужем!

― Скажи, пожалуйста, вспомнил, — засмеялась сестра, наблюдая за спиной Артёмки выросшую в дверях гору мускулов трепетного любителя Чайковского. — Хорошо, что пришёл. Мне развод нужен.

— Хрен тебе, а не развод! — возопило женатое чудо и слегка приподнялось над полом. Всего на несколько десятков сантиметров. Вернулось на пол, развернулось и сникло. Открыло рот, закрыло, выдохнуло:

— Ты кто?

— Скрипач, — довольно улыбнулся Женя. — И жених твоей бывшей жены.

— Кккакой жены? ― вдруг начал заикаться незваный гость.

— Бывшей, — рявкнул на него Янкин рыцарь. — Завтра пойдёшь в муниципалку и подашь на развод, понял?

— Ппонял…

― Пока я добрый, — грозно возвышался над ним Евгений, — в знак уважения к ней и вашим общим детям.

— Сппасибо, — еле выдавил из себя Артёмка, сменив гнев на вежливость. — Всего хорошего, — казалось, протрезвел и быстро смылся. Сбежал, не получив заслуженные аплодисменты.

Мы дружно предположили, что к старой новой козе.

Петька Маринов нашёл себе девушку. В этот раз, по словам Усачёвой, кстати, продолжающей прожигать жизнь, он оказался более напористым. Настолько, что растит двойняшек, — рыжих-рыжих, таких же, как сам.

Малыш заворочался на моих коленях и распахнул глазки. Машина притормозила перед массивными вратами.

— Приехали, — обернулся мой любимый и широко нам улыбнулся. — Тимур, ты проснулся? Пора тебе познакомиться с очень хорошими людьми.

Огромный двор, похожий на стилизованное старинное поселение, что открылся моему взору, представлял собой площадку, заполненную по краям небольшими строениями.

— Бывший монастырь, — пояснил Алан, помогая мне выйти из машины и подхватывая на руки сына. — Пойдём за мной.

Мы шли по направлению к небольшому храму, когда кованые двери открылись, и на пороге появился седовласый, но крепкий мужчина очень приятной наружности в одежде свободного покроя. Он улыбался, глядя на нас и показывая всем своим видом, что ждал нас в гости.

— Ярад, — Алан отпустил Тимура и крепко обнялся с мужчиной, повернулся ко мне:

— Познакомься, Юлёк, — мой учитель. Заменил мне отца. Ярад, — моя жена.

— И маленький тигр, Тимур, — улыбнулся мужчина, протягивая руку мне, а затем подхватывая на руки ребёнка. — Ну что, пойдёмте обедать, а то устали с дороги, — и пригласил нас следовать за собой.

В просторном помещении соседнего здания располагалась столовая. Сначала меня познакомили с теми, кто жил в этом месте. Не скажешь, что колдуны. Монахи и монахи, ровным счётом, ничего особенного. Я насчитала пятерых. Глаза каждого из них были наполнены мудростью и пониманием. Как я раньше была такой слепой и не видела это в Алане? Впрочем, раньше мой вип-муж был немного другим. Он был закрыт от меня до той жуткой истории с фанатиками, но потом всё изменилось в лучшую сторону.

— Пойдём, Юленька, прогуляемся, — вдруг пригласил меня Ярад, поднимаясь из-за стола.

— С удовольствием, — ответила ему, внушающему доверие и спокойствие.

Мы шли по дорожке, засыпанной серым гравием, спускаясь к речке.

— О чём вы хотели поговорить со мной? — посмотрела в его ясные глаза.

— Скажи, Юленька, готова ли ты отдать своего сына на обучение в Орден, когда придёт время?

— Когда? Надолго? — Сердце сжалось от мысли, что мне придётся расстаться с сыном.

— В тринадцать лет. Он будет жить здесь, среди нас, каждое лето, возвращаясь с каникул домой.

— Фух, — выдохнула я с облегчением. Уже хорошо. Если только… Я должна поделиться своими сомнениями. — Ярад…

— Да, Юлия?

— Объясните мне. Вы общаетесь с демонами и бесами. Они зло! Вы занимаетесь чёрной магией, и это может навредить моему сыну. Я переживаю за него, за его душу…

— Юлия, послушай меня внимательно, — произнёс учитель. — Бесы — зло. Но Темнота — другое. В Темноте можно найти защиту и любовь. Свет — не всегда добро. Когда становится слишком светло — человек перестаёт видеть и погружается во мрак. Ищи любовь внутри себя. Доверяй себе и разреши себе совершать ошибки — только так ты поймёшь разницу между добром и злом. Живи так, как тебе подсказывает Сердце, познавая мир через радость и боль, через любовь и несчастья. Почувствуй разницу между плохим и хорошим, светлым и тёмным. Будь собой и учи таким быть своего ребёнка.

— Но чернокнижие — это чёрная магия?

— Нет, Юлия, чернокнижие — это не чёрная магия, но умение управлять тёмной стороной бытия и использовать её во вред или во благо согласно собственной совести. Только от вас зависит, какое воспитание и какие ценности получит Тимур, кем он станет. И как будет использовать ту Силу, что обретёт потом.

Я улыбнулась мудрому, понимая, как быстро он разрешил все мои сомнения. Произнесла, наблюдая за тем, как играет мой муж с сыном в мяч на берегу небольшой речки:

— Тимур будет расти в любви.

— Теперь вижу, что Алан нашёл себе достойную пару, — ответная улыбка озарила лицо Ярада. — Я спокоен. Вы сможете вырастить из мальчика человека, использующего знания во благо и для добра. Иди к нему, — он кивнул мне, раскрывая объятья для моего сынульки, который резво подбежал к нам и после порции поцелуев от мамочки захотел на ручки к учителю. — Покажу Тимуру наши конюшни и буду ждать вас в обители.

Я смотрела на своего мужа. Уже четыре года вместе, а чувства между нами не угасают. Он так же смотрит на меня с нежностью и любовью. Смотрит так, как никто никогда не смотрел. Улыбается ласково, радостно, иногда ехидно. Так мне никто и никогда больше не улыбнётся. Он весел, терпелив и счастлив с тех пор, как мы разобрались в своих чувствах друг к другу. И никакой он не конь и не козёл. А самый лучший мужчина на свете!

Спустилась вниз, чтобы тут же оказаться в его крепких объятьях. Он нежно и страстно меня поцеловал. Мы гуляли вдоль речки в нелюдимой глуши по живописным местам, наслаждаясь девственно чистой природой.

— Тебе нравится здесь?

— Очень, Алан. Можно бывать здесь чаще.

— Чаще? Не уверен… Я-то тебя еле выношу… — Он многозначительно закатил глаза. — Ты же весь Орден здесь распугаешь, — засмеялся, уворачиваясь от моей мести в виде увесистого шлепка.

— Орден распугаю? — Вот это заявление! Интересно, и чем же? Мне стало так любопытно. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Конечно, знаю, — с улыбкой парировал хранитель секретов.

— Ах ты, бессовестный! — тут же ласково улыбнулась, обезоруживая его своей покладистостью. — Ты скрываешь от меня какую-то тайну, да?

И поняла, что вот он — шанс узнать о том, что не давало мне покоя вот уже несколько лет. Каждый раз, когда я пыталась узнать, чего боится Великий Чернокнижник, он переводил разговор на другую тему, отнекивался и всячески делал вид, что знать не знает, о чём речь. Но я-то помнила его лицо, слова там, в деревне, когда он спасал меня от старого козла на заре наших отношений. Настало время обо всём узнать.

— Нет, конечно, Юлёк.

— Точно скрываешь! ― с удовольствием констатировала я со всей уверенностью, на которую была способна.

— Тебе Ярад что-то рассказал? — с подозрением посмотрел на меня мой вип-муж.

Насторожился… Хм… Надо будет с Ярадом ещё раз по душам поговорить. Чувствую, много интересного расскажет. А пока… ответила ему невзначай:

— Нет, но обещай, что если будет что-то, чего я не знаю, ты расскажешь мне без утайки!

— Конечно, — улыбнулся Алан, не подозревая, что я готовлю ему в отместку.

— Вот и отлично. Начнём прямо сейчас. Ты до сих пор не рассказал мне, чего сам боишься! — деланно разворчалась, наседая на него.

— Не скажу, — упёрся.

— Ты мне только что обещал, — посмотрела на него с хитрецой, ставя ему шах и мат и наблюдая, как загорелись его глаза. — Давай признавайся.

— Я расскажу, но кто-то только что допрыгался, кошечка моя, — глухо, с придыханием ответил мой муж и превратился в хищного и коварного зверя перед прыжком.

— Рассказывай, — укротила зверя одним словом, как заправская дрессировщица. — Чего ты боишься?

Алан вздохнул.

— У меня анатидаефобия.

— Чегоо? Переведи…

— Я слежки боюсь.

— Чьей слежки?

Я напряглась. Мне сейчас это послышалось? Неужели фанатики или бандиты? Посерьёзнела.

— У нас проблемы?

— Нет. Это не то, — он повёл плечами, чтобы нехотя продолжить. — В детстве… На птичнике… Весь день просидел.

— Иии?

— С утками и гусями.

— Покусали?

— Нет, смотрели на меня, — буркнул любимый, превращаясь в маленького мальчика. — И ждали когда я вылезу к ним.

— Теперь ты их боишься?

— Да не боюсь, — насупился мой защитник. — Мне просто не по себе…

— Но почемууу?

— Вдруг они наблюдают за мной снова, — еле выдавил из себя муж. — Откуда-нибудь из укрытия.

Я сразу же вспомнила его на скотном дворе, когда-то давно, переминающегося с ноги на ногу. Отвааажный! Он боялся, но кинулся меня спасать от агрессивного животного! А ведь там недалеко в корыте плюхались эти птицы… Вспомнила, с каким нежеланием он эти годы ездил в деревню к моим родственникам, но ездил, ничем не выдавая своё «не по себе». И… расхохоталась. Искренне и душевно.

― Юлька, — обиженно надувает губы Кассий. — Смешно тебе теперь, веселишься!

— Конечно, смешно, — я продолжаю смеяться, представляя сильного мужчину, который умеет управлять демонами, и его детский страх какой-то ерунды.

Потому и отвечать не хотел. Сам всё понимает. Смеюсь, заражая его весельем.

— Ах так! — притворно хмурится он, обхватывает меня обеими руками и приближает к себе, начиная яростную атаку поцелуями, пока я не чувствую нарастающий градус возбуждения от любовной игры.

Вдруг вспоминаю, что сегодня нам нельзя, потому что период опасный, и начинаю его останавливать:

— Нам рано заводить детей!

— Рано? — он отстраняется на миг, становится серьёзным. — Мне неважно, сколько их будет, Юлёк. Я готов прямо сейчас завести маленькую девочку, похожую на тебя, — и снова этот блеск привилегированного соблазнителя и вкус его тёплых губ на моих губах.

Нет шансов уберечься, если только…

— Ну вот, я теперь уже боюсь за тебя! — выдыхаю в попытках снизить накал.

— Почему, кошечка моя? — ласковый такой, притягательно-опасный…

— С твоей настырностью боюсь в скором будущем превратиться в гусыню с кучей маленьких гусят. Тогда все твои страхи сбудутся, потому что я буду за тобой наблюдать!

— Хахаха, Юля, — смеётся вип-производитель маленьких детей, с опаской отстраняясь от меня и пытаясь сохранять непринуждённость. — Но… знаешь…любимая… Может, нам и правда пока рановато… Можно подождать, — он смотрит на меня с подозрением, понимая, что весь разговор — подвох. — Месяца два, не больше.

— Пойдём уже, мой тигр, к сыну, — я дотягиваюсь до его губ и нежно целую. — Ничего не бойся со мной. Уж от кого-кого, но от гусей я тебя смогу защитить, и от лебедей тоже. И даже от козла, если в моих руках будет увесистая палка.

Ловлю на себе его тёплый и ласковый взгляд, исполненный любви, и понимаю, что я самая счастливая женщина во всём мире. Я любима и люблю. И это навсегда.

Конец

Content

Елена Болотонь
Замуж за Чернокнижника

Пролог

Глава 1. Знакомство

Глава 2. Манипуляции

Глава 3. Укротительница тигров

Глава 4. Неприятности

Глава 5. Тайный Орден

Глава 6. Буквы

Глава 7. Авария

Глава 8. Право на ошибку

Глава 9. Отверженная

Глава 10. Fortunae Rotam

Глава 11. Первые шаги

Глава 12. Зависимость

Глава 13. Перемены

Глава 14. Друг

Глава 15. Любовник

Глава 16. Новости

Глава 17. Возвращение

Глава 18. Опасные иллюзии

Глава 19. Прозрение

Глава 20. Возмездие

Глава 21. Мелодия счастья