Аманда Хокинг

ХРУСТАЛЬНОЕ КОРОЛЕВСТВО

Глава 1. Друзья и враги

— Так, что ты скажешь, белый кролик? — спросил Константин Блэк. — Друзья?

Он сидел рядом, пристально глядя на меня. Его широкие брови обнадеживающе изогнулись над глазами цвета темного серебра, а черные, как смоль волны волос, упали на лицо, когда он наклонился ко мне.

Я могла только глазеть на него, слишком ошеломленная, чтобы думать или реагировать. Я даже не была уверена, на самом ли деле он был здесь или нет. Было больше смысла в том, что невольно отключилась в случайной забегаловке в Миссури и страдала от вызванного напряжением кошмара или, возможно, озарения.

Не было никакой возможности, чтобы Константин мог находиться здесь со мной. Не после того, как я в течение пяти дней бежала из Дольдастама, где была арестована за измену и обвинялась в убийстве принца Скояре Кеннета Биелса и моего друга Каспера Эбботта.

Я сделала все, что в моих силах, чтобы оставаться незаметной — использовала только наличные и одноразовый телефон, и даже не набралась смелости, чтобы использовать мобильник и позвонить кому-то, пока не вернусь домой. Я постоянно переезжала и останавливалась в малоприметных мотелях в маленьких городах.

Ни у кого не было шанса найти меня, даже у Константина Блэка.

— Брин? — спросил Константин, так как я уже с минуту не реагировала, а только смотрела на него.

Затем, чтобы убедиться, что он был реальным, я протянула руку и коснулась его, надавив на черную кожаную куртку, обтягивающую его бицепсы, а он с недоумением посмотрел на мою руку. Я частично ожидала, что рука пройдет сквозь куртку, которая исчезнет, словно дымка, но вместо этого я ощутила твердость мышц под ней.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — он осмотрел меня, казалось, с подлинным беспокойством в глазах, но я не была уверена, могла ли я верить ему. — Ты на самом деле выглядишь очень больной.

— Это так ты предлагаешь дружбу? Говоря, что я ужасно выгляжу? — сухо спросила я.

Не то, чтобы он был не прав. Я долго не спала и не ела, поэтому была гораздо бледнее, чем обычно. Мои попытки покраситься в черный цвет, чтобы замаскироваться, придали моим обычно светлым локонам странный серый оттенок, потому что краска никогда не держалась на волосах тролля. Припухлость вокруг левого глаза, наконец, сошла, но синяк стал гнойно-желтого цвета, и я не могла полностью скрыть его косметикой.

— Я предлагаю ее с жестокой честностью, — сказал он с кривой ухмылкой. — Я хочу, чтобы ты знала, что получишь от меня только правду.

Я усмехнулась:

— Какого черта я должна верить этому?

— Давай, Брин. Испытай меня. — Он уперся локтями в стойку, почти умоляя меня.

— Что ты здесь вообще делаешь? Что ты хочешь от меня? — Требовательно спросила я.

— Я уже сказал тебе — дружбу.

Я закатила глаза:

— Бред сивой кобылы. Все и всегда чушь.

— Как ты можешь так говорить? — недоверчиво произнес Константин. — Я всегда был честен с тобой.

— Ну да, конечно. Ты был просто честен, когда покушался на убийство моего папы, и когда ты пытался похитить Линнею.

Он сжал губы в тонкую линию:

— Я уже извинился за то, что произошло с твоим отцом. — Я впилась в него взглядом. — Не то, чтобы мои слова могли что-то изменить, но ты знаешь, что я сожалею об этом.

— Откуда мне знать? — Я покачала головой. — На самом деле я ничего не знаю о тебе.

— Почему ты так агрессивна? — спросил Константин, повышая голос. — Я просто пытаюсь помочь.

— Ты предатель, работающий с человеком, который чуть не убил меня! — закричала я в ответ, не заботясь о том, как громко это звучало в маленькой забегаловке.

— Ага, так же, как и ты! — закричал Константин.

Подошла официантка, прервав наш жаркий разговор, и поставила передо мной чай со льдом, который я заказала. Она стояла, уперев руку в бедро и глядя на нас с подозрением.

Раньше она смотрела на меня с сочувствием, несмотря на свою усталость, но с моими плохо покрашенными волосами и волнением Константина было очевидно, что мы в бегах.

— Все в порядке? — спросила она, переводя взгляд между нами двоими.

— Да, все хорошо, — отрывисто ответил Константин, не глядя на ее.

— Ну, вы лучше говорите потише, пока не начали огорчать посетителей, — сказала она с протяжным южным акцентом, и медленно повернувшись, ушла.

Константин подождал, пока она уйдет в другой конец закусочной, прежде чем заговорить.

— И я пытался спасти Линнею. — Он возмущенно выпрямился. — И, на самом деле, спас ее.

Если бы я не вмешался, она, скорее всего, была бы мертва.

Судя по тому, что говорила мне Линнея, это было похоже на правду. Так как я не могла возразить Константину, я отодвинула от него стул и сосредоточилась на чае со льдом.

Он вздохнул, затем наклонился ко мне и сказал громким шепотом:

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Четыре года назад я был на твоем месте. Я знаю, как страшно и одиноко бывает, когда королевство отворачивается от тебя.

Я сделала глоток чая и промолчала, поэтому он продолжил:

— Мы с тобой оказались по разные стороны на какое-то время, и я сделал неправильный выбор. Но я пытаюсь исправить это… и теперь я одинок, и ты одинока. Поэтому я подумал, что мы могли быть одинокими вместе.

Он отодвинулся от меня.

— Но я не заставляю. Если ты хочешь пройти через все это в одиночку, то будь моим гостем. Сворачивай горы сама. Я не буду драться с тобой. — Он полез в карман и бросил несколько долларов на стойку. — Напиток за мой счет.

Я услышала скрип стула, когда он встал, но не оглянулась. Только услышав звон дверного колокольчика, повернулась, чтобы посмотреть, как он выходит в яркий весенний день. Еще несколько секунд и он уйдет, и я не смогу связаться с ним и узнать то, что он знал.

Поэтому, даже несмотря на то, что я не знала, какой будет эта дружба, или может это была уловка, я знала, что делать. Выругавшись себе под нос, спрыгнула со стула и выбежала за Константином.

Глава 2. Слежка

— Куда мы едем? — спросила я. Об этом нужно было спрашивать до того, как сесть в черный мустанг Константина, но я не хотела, чтобы он уехал без меня. И разве на самом деле важно, куда мы едем? Мне некуда было идти. И некуда приглашать домой.

— Я не знаю. — Он посмотрел в зеркало заднего вида, наблюдая за закусочной, исчезающей за поворотом, когда он выехал на шоссе. — Есть какие-то мысли?

Я покачала головой.

— Нет. — Тут я посмотрела на него. — Но мы должны найти какое-нибудь место, где сможем конкретно поговорить.

— Как насчет мотеля? — предложил он, а когда я нахмурилась, рассмеялся. — Если бы хотел убить тебя, уже бы давно это сделал, а если бы надеялся на секс, поверь, когда я говорю, что есть более легкие способы получить его, чем этот.

— Почему бы нам не поговорить прямо здесь? Мне кажется, разговор давно назрел.

Он усмехнулся:

— Ты говоришь так грозно.

Я посмотрела в окно, на буйно растущую зелень, мимо которой мы проносились. Даже несмотря на то, что я, как следопыт, много ездила, для меня всегда была потрясением смена резкого холода Дольдастама на свет и тепло любой другой местности. Дом был далеко, а это был совершенно другой мир.

— Как ты меня нашел? — спросила я, все еще наблюдая за зелеными лиственными деревьями, обрамляющими дорогу.

— На самом деле это было довольно просто, — сказал он, и я снова повернулась к нему. Он полез в карман и достал прядь светлых волос, скрепленных нитью.

Я нерешительно взяла их у него. Они были светло-золотистого цвета и слегка вились — совсем как мои до того, как я попыталась их перекрасить. Это были мои волосы.

И все кусочки вдруг сложились. Вот как Константин мог найти меня, где бы я ни была, хоть в отеле в Калгари, или в округе Сторваттена, когда я схватила его. Даже когда он навещал меня в озарении.

Константин был следопытом Канин из древнего рода следопытов, и благодаря его сильным генам, у него были мощные способности. Как и многие следопыты, он мог почувствовать подкидыша, если у него было что-то принадлежащее им — прядь волос была лучше всего.

Это превращало подменыша в подобие маяка. Константин не мог прочитать мысли, но он мог ощутить сильные эмоции, которые означали, что они были в беде. В свете недавних событий в Дольдастаме, учитывая мои страх и беспокойство в последние дни, я была словно мега ваттный прожектор.

И Константин следил за мной.

— Где ты их взял? — спросила я, вертя волосы между пальцами.

Как и все тролли, подменыши рождаются с очень густой шевелюрой, и локон у них срезают прежде, чем размещают в приемной семье. Таким образом, потом следопыт сможет найти его.

Но я никогда не была подменышем, да и волосы были гораздо грубее, чем у меня в детстве. Они были срезаны недавно.

— Зачем они вообще тебе? — Я повернулась, чтобы посмотреть на него. — Зачем ты следил за мной?

Он открыл рот, затем закрыл и втянул носом воздух:

— На этот вопрос лучше ответить, когда мы доберемся до мотеля.

— Что? Почему? — Я уселась на сиденье, поджав под себя ногу, так мне было удобнее повернуться к нему лицом и защититься в случае необходимости. — Что происходит в том отеле, раз ты так спешишь туда добраться?

— Успокойся. — Он протянул мне руку ладонью вверх. — Ты уже злишься, и мне кажется, если я начну тебе рассказывать, ты разозлишься еще больше, а у меня было достаточно поединков в автомобилях, чтобы знать, что лучше добраться в спокойное место, чем начинать тяжелый разговор на скорости семьдесят миль в час.

Его объяснение звучало разумно, поэтому я немного успокоилась и снова откинулась на сиденье.

— Для того, кто находится в бегах, это довольно заметный и дорогой автомобиль, — заметила я, стараясь выбрать безопасную тему.

— Заметный — может быть. Дорогой — нет, — сказал он. — Я вроде как украл его.

— Ты действительно знаешь, как оставаться незаметным, — пробормотала я.

— Эй, я оставался незаметным четыре года. Я знаю полезные сведения, — он гнул свою линию. — И я использовал силу убеждения, так что не похоже, чтобы владелец обратился в полицию.

Убеждение — психокинетическая способность троллей, с помощью которой они могли заставить человека сделать, что им было нужно, контролируя сознание. Из того, что я знала о Константине, его способность была недостаточно сильна, чтобы использовать ее против троллей, но люди были более восприимчивы. Поэтому для него, наверное, было не очень трудно заставить человека расстаться со своим мощным автомобилем.

— Так от кого же ты бежишь? — спросила я. — Кроме Канин, конечно.

Он заколебался, с силой сжав пальцы на руле:

— Виктор Далиг и его люди.

— Но я думала, ты правая рука Виктора или что-то вроде того. Как вы разругались?

— Я сказал тебе еще в подземелье Сторваттена. Я не хочу еще больше крови на моих руках.

Вот почему я предупредил Линнею. Я хотел поступить правильно. — Он поерзал на сиденье. — И, как ты можешь себе представить, это не устроило Виктора. Я оказался в его черном списке, с тех пор, когда убедил его не убивать тебя.

— Между прочим, спасибо за это, — сказала я.

— Ты не должна была пострадать. — Он посмотрел на меня, и его глаза на мгновенье наполнились болью. — Тебя не должно было быть там.

Когда Линнея считалась пропавшей, я пробралась в подземелье, чтобы допросить Константина. Я отчаянно старалась найти Линнею. Но вместо этого помешала Виктору, помогающему Константину выбраться оттуда.

Чтобы помешать мне остановить их или позвать на помощь, Виктор ударил меня несколько раз головой о стену. Далиг хотел меня убить, но я подозревала, что Константин вмешался, чтобы спасти мне жизнь.

Однако у меня по линии волос осталась глубокая рана. Мне наложили шесть швов, и она почти зажила. Хуже всего была травма правого глаза, который иногда переставал видеть, особенно, если я билась головой, или кто-то наносил мне удар.

— Так почему же, в конце концов, Виктор прогнал тебя? — спросила я, меняя тему.

Он покачал головой.

— Виктор этого не делал. К тому же, он никого не выгоняет. Как только ты выполнил свое предназначение, ты мертв. — Он бросил на меня косой взгляд. — Ты помнишь, что случилось с Бэнтом Стамом?

— Ты ушел после этого? — спросила я.

— Да. В конце концов, этого оказалось достаточно. — Он глубоко вздохнул. — Виктора не волнует ничего, кроме мести. Умрет много невинных. Я не мог больше в этом участвовать и не знал, как его остановить.

Я тяжело сглотнула и сползла ниже на сиденье. Константин, на самом деле, не сказал ничего, чего я уже не знала, но услышать это сказанным вслух, не облегчило осознание этого.

Даже, если бы я вернулась в Дольдастам, я не была уверена, что могла бы чем-то помочь, но могла бы сражаться рядом с моими друзьями — Ридли, Тильдой, Эмбер — и защищать город с людьми, о которых я волновалась.

Сейчас же я была в ловушке слишком далеко от них. Они были вынуждены выступить против наихудшего, что когда-либо случалось в Дольдастаме, и я не в силах им помочь.

Глава 3. Эмбер

13 мая 2014 г.

Брин…

Я не уверена, зачем вообще пишу это. Я не знаю, как ты получишь его и получишь ли вообще, не знаю, нужно ли это тебе. Черт, может это даже измена, пытаться связаться с тобой.

Но я ничего не могу поделать. Это так странно, не иметь возможности поговорить с тобой обо всем — особенно в свете всего происходящего.

Я просто поняла, что не знаю, увижу ли тебя снова. Хочу верить, что увижу, но весь мир перевернулся с ног на голову.

Вчера были похороны Каспера. Я продолжала оборачиваться и выглядывать тебя, словно ты опаздывала, но ты так и не пришла.

Я не знаю с чего начать, рассказывая о похоронах. Тильда так старалась сдерживаться. Не понимаю, как ей это удавалось. Было почти жутко находиться рядом с ней. Она стала похожа на статую. Она почти не плакала, просто говорила о насущных проблемах, которые нужно было решить.

Вчера она, наконец, не выдержала. Тогда она впервые увидела Каспера после смерти. Он неподвижно лежал в гробу в форме Хёдраген. Первое, что она сказала, увидев его, было: «Он бы расстроился из-за волос. Они в таком беспорядке».

А затем она начала безудержно рыдать. Она едва не упала, так что нам с ее сестрой пришлось чуть ли не нести к ее месту. Видеть Тильду такой…

Самая душераздирающая сцена была, вероятно, с младшей сестренкой Каспера Наимой.

Она просто плакала и плакала, а мама все время пыталась успокоить ее. Но все это нереально и безумно. Никакого успокоения.

Приехали король с королевой, чтобы произнести речь, и это было так странно. Король был совсем не кстати. Он постоянно потел, и лицо было красным, словно жутко обветрено.

Королева так безумно заботилась о Тильде, что едва не отталкивала мать, чтобы быть единственной, кто успокаивал ее. Когда король встал, чтобы произнести речь, он сказал несколько слов о Каспере — как он был велик, как умер, защищая свое королевство, и в общем, о другом.

Но все это выглядело заученным, и он несколько раз запнулся. Прямо после этого король переключился на военную пропаганду. Это было так грубо и бестактно. Он все говорил и говорил о том, что мы не можем позволить Виктору Далигу делать это с нашими людьми, и мы не можем никому доверять, потому что враг может добраться до любого.

Потом он начал говорить, что они не остановятся ни перед чем, пока тебя не схватят, и в этот момент встала Тильда и сказала, что сейчас не то место и время, чтобы обсуждать это.

Король после этого, наконец, заткнулся, но я была очень удивлена, что он позволил ей заговорить. Он принимает жесткие меры в отношении всего и всех, после твоего бегства. Это напоминает мне одну книгу, которую пришлось читать на уроке английского в человеческой школе, когда я следила за подменышем. 1984 год, кажется. Всюду, куда бы ты ни пошла, король следит за тобой, и он не даст тебе этого забыть.

По всему городу развесили плакаты, с такими надписями. Его странный черно-белый портрет, глаза всегда следуют за тобой, и это очень тревожит. Над портретом надпись КОРОЛЬ ВИДИТ, а под ним слова ПРЕДАТЕЛИ КОРОЛЕВСТВА БУДУТ СХВАЧЕНЫ, со знаком Канин возле них.

Хёдраген везде развесили эти плакаты, прикрепляя кнопками — некоторые из них ИЩУТ тебя (ты возглавила список Самых Разыскиваемых Канин, это должно быть довольно увлекательно, правда?).

Я хотела посрывать их все, но не думаю, что сейчас лучшее время, чтобы гневить короля.

В любом случае, вчера прошел сильный ливень, и большая часть из них была сорвана и раскисла. Но мама сказала, что видела, как Хёдраген заменяли их сегодня.

Хёдраген везде, они останавливают без причины и спрашивают, куда идешь и что собираешься там делать. Охранники хватают даже случайных людей и тащат их на допрос.

Они допрашивали и твоих родителей, но я думаю, что не случайно. Твой отец был временно отстранен от исполнения обязанностей канцлера, а мама уволена из школы. Но маму уволили не по прямому приказу короля. Люди в городе начали жаловаться, что не могут доверить ей своих детей после того, что произошло с тобой.

По крайней мере, твои родители свободны, чего я не могу сказать о Ридли. Они отвели его на «допрос» в тот день, когда ты уехала, и он не вышел до сих пор. Я пыталась расспросить о нем, но никто не знает, что произошло.

Нам бы сообщили, если бы его казнили… не так ли? Один следопыт рассказывал о том, что раньше на площади проводились публичные казни предателей. Я думаю, они бы сделали именно так, если бы решили повесить Ридли. Значит, он все еще должен быть жив.

Остин Сандт был назначен исполняющим обязанности Оверсте, но официально звание ему еще не присвоили, так что я думаю, что это хороший знак, и что у Ридли еще есть шанс вернуться на свою должность. Хотя, если быть честной, я не думаю, что сейчас хоть что-то может быть хорошим знаком.

Я просто опустила голову, тренируюсь и делаю все, что мне говорят. Провожу большинство ночей у Тильды, потому что боюсь оставлять ее одну в квартире. Я пыталась пробраться и увидеться с Далилой. Мы только начали встречаться и теперь переживаем, что произойдет, если нас поймают. По крайней мере, я до сих пор тренирую ее.

Король с королевой сейчас просто душат Дольдастам. Похоже, они хотят сокрушить нас прежде, чем это сделает Виктор. Мне кажется, король думает, что если не может доверять тебе, значит, не может доверять никому, и в этом есть кое-какая правда. Кроме того, я знаю, что он может доверять тебе.

Я знаю, что ты не делала того, в чем тебя обвиняют, но я хочу знать, что произошло. Что ты сделала? И почему ты сделала это?

Увижу ли я тебя снова?

Я знаю, что ты не можешь ответить на мои вопросы, по крайней мере, так. Но мне действительно становится легче, когда я разговариваю с тобой, даже если ты не слышишь меня.

И надеюсь, когда-нибудь ты сможешь это прочитать.

Твоя подруга (неважно какая), Эмбер.

Глава 4. Толчок

Это было не самое худшее место, где я останавливалась, но не намного лучше других.

Комната воняла грязной потной одеждой и сигаретами, но мотель соответствовал требованию маленький и изолированный.

Константин ехал примерно час, прежде чем разыскал этот маленький, сомнительно выглядящий мотель у обочины шоссе. Судя по отсутствию автомобилей на парковке, мы были здесь единственными посетителями.

Я бросила свой рюкзак на одну из узких кроватей в комнатке, и от старого стеганного ватного одеяла поднялась туча пыли. Константин подошел к окну и задернул тяжелые портьеры, погружая комнату в темноту.

— Прости за это, — сказал он и включил прикроватную лампу.

— Комната отстой, но меня это не беспокоит. — Я скрестила руки на груди, а потом протянула ему ладонь, возвращая локон. — Теперь ты можешь рассказать мне об этом.

— Это было задание, знаешь ли? — Константин поморщился перед тем, как сесть на кровать.

— Суть проблемы заключается в том, что мне дала его королева.

Мое сердце замерло:

— Ты имеешь в виду Линнею?

— Нет. — Он покачал головой. — Мина. Королева Канин.

Внезапно комната резко качнулась вправо. Мир, казалось, на мгновенье расплылся, пока я пыталась осознать весь смысл сказанного Константином.

— Зачем? — спросила я, затаив дыхание. — Почему женщина, которой я поклялась служить и защищать, хочет причинить мне вред?

— Она не хотела причинять тебе вред… сначала, — поправил он меня. — После того случая, как ты убежала от меня с Линусом Берлингом, прежде, чем я смог остановить тебя, Мина просто хотела следить за тобой и держать подальше.

— Но зачем? — наседала я. — Почему она причастна ко всему этому?

— По той же причине, что и все — она хочет власти. — Он беспомощно пожал плечами.

— Власти? — Я усмехнулась. — У нее уже есть чертова корона в самом сильном королевстве мира троллей. Что ей еще нужно?

— Власть Мины зависит от Эверта. За ним последнее слово во всем, и если с ним что-то случится, она окажется в дерьме. Она у него под пятой, как и все, и она ненавидит это. Она хочет управлять сама.

Я начала вышагивать по комнате, переваривая все, что мне сказал Константин.

— И как она собирается это сделать? Если Эверта не будет, ему просто найдут замену… — Как только я произнесла это, меня осенило. — Вот почему ты следил за Линусом Берлингом.

— Наш план состоял в том, чтобы убрать столько следующих в очереди на трон членов королевской семьи, сколько сможем, пока канцлеру ничего не останется, как оставить Мину у власти, — объяснил Константин. — Это было не наверняка, но план еще состоял и в том, что если общество будет в смятении, люди могли бы отказаться менять лошадей на переправе. А тем временем Мина приложила бы все усилия, чтобы стать всеми любимой.

— И она решила, что лучший способ сделать это, присоединиться к Виктору Далигу? — просила я.

Константин опустил глаза:

— Все не так просто. Виктор обещал создать видимость угрозы королевству. Мина хотела, чтобы возникла угроза войны, чтобы она могла выйти и показать всем, как хорошо она может править, и она смогла бы таким образом избавиться от Эверта и «разгромить» врага сама, а ее бы никто не сверг.

Я сузила глаза:

— Избавиться от Эверта, как?

— Я точно не знаю. Я не был посвящен во все детали операции.

— Если у Мины такой великий план насчет войны в ее королевстве, почему ты в итоге отвлекся на Скояре? — спросила я.

— Для того, чтобы собрать достаточное количество людей для войны, нам нужны деньги, а Мина не могла брать много у Канин. Я точно не знаю, как это началось; она была на каком-то светском мероприятии с другими представителями королевских семей и разговорилась с Кеннетом Биелса, вместе они подготовили эту замечательную схему, по которой он обеспечивает ее сапфирами, которые ей нужны, в обмен на смещение с трона его брата.

Я вздохнула и села на кровать напротив Константина:

— Так вот как Кеннет ввязался в это. А ты как?

— Я был охранником королевы. Я проводил ночи и дни возле нее целый год. — Он уставился на пятно на ковре и тяжело сглотнул. — Она попросила меня помочь ей, и я не смог сказать «нет». Я напал на твоего отца ради Виктора. Это была его месть твоему отцу, выбравшего Эверта на трон, и Мина сказала, что я должен сделать это, чтобы укрепить наш союз с Виктором.

Он сидел на краю кровати, вцепившись руками в край, и сжимал их сильнее каждый раз, когда упоминал Мину. Его брови сошлись, а челюсть с черной щетиной сжалась.

— Это не очень хорошо, — сказала я, наконец, и он резко посмотрел на меня, сверкнув глазами, словно свежекованной сталью.

— Что?

— Ты дал клятву, — напомнила я ему и начала декламировать одну из самых важных ее составляющих. — Во время войны я клянусь защищать наше королевство и бороться с нашими врагами. В мирное время я клянусь защищать короля любой ценой. Это мой долг — убить при необходимости, но никогда не убивать преднамеренно. Жизнь может быть отнята только во имя сохранения королевства.

Пока я говорила, Константин отвернулся и громко застонал:

— Давай, Брин. Ты видела уже достаточно, чтобы понять, что жизнь не бывает только в черных и белых тонах.

— Мой отец был невиновен, — зарычала я на него. — Ты пытался убить его, потому что королеве не нравилось быть замужем, но все же хотелось богатства и власти. Скажи мне, какие оттенки серого я пропускаю.

— Я сожалею о твоем отце! Я совершил ошибку! — закричал Константин и встал. — Но я пытался защитить Мину. — Он тяжело вздохнул. — Я любил ее.

Я подождала один удар сердца, прежде чем решила проигнорировать его признание о чувствах к Мине, по крайней мере, пока.

— Защитить ее от чего?

— Эверт. — Настала очередь Константина расхаживать по маленькой комнатке мотеля. — Он был холоден и жесток с ней. Когда мы оставались наедине, Мина плакалась мне и рассказывала, как ужасен король был с ней. Именно так все между нами и началось. Я лишь хотел успокоить ее и сделать счастливой… и это переросло в нечто большее.

— Эверт может быть холоден, — согласилась я с его оценкой. — Но я никогда не знала, что он жесток к Мине. На самом деле я никогда не видела, что бы он смотрел на нее с чем-то, кроме благоговения.

Менее недели назад, когда я была в королевских покоях с Эвертом и Миной, оба были пьяны от вина. Он относился к ней с нежностью и любовью, спрашивая, чем он заслужил ее, а она улыбнулась ему в ответ.

Не говоря уже о том, что Мина постоянно демонстрирует свою любовь к Эверту. Я знаю, что жестокость не всегда очевидна — люди делают все, что возможно, чтобы скрыть ее. Но все равно, Эверт совершенно не подходит под описание Константина.

— Я не сказал, что верю ей сейчас, — поправил меня Константин. — Я говорю, что верил ей тогда. Я буду первым, кто признает, что был слишком ослеплен любовью.

— Почему ты просто не сбежал с ней? Зачем идти на убийство и измену? — спросила я.

— Я предлагал это, но куда нам бежать? Она выросла в Искиле — ледяной изолированной пустоши, где даже электричества толком нет. Она не хотела возвращаться туда и не хотела бросать жизнь, которую создала себе.

— А убийство Эверта не рассматривалось, потому что он был королем. Так или иначе, она убедила меня, что единственный способ для нас жить долго и счастливо — я должен был убить канцлера и начать работать на Виктора.

Он покачал головой из-за своего невежества.

— Я даже не знаю, как она это сделала. Все, что я могу сказать, есть какая-то сила в разговорах, которые ведешь в постели с запрещенной возлюбленной.

Я нахмурилась, стараясь не позволять себе слишком много думать, о Константине с Миной в постели, их руки переплетены, когда они лежат на атласных простынях в ее кровати.

— Если ты так сильно ее любил, что был готов пожертвовать всем, что зарабатывал тяжелым трудом, всем, во что верил, как ты можешь идти против нее сейчас? — спросила я. — Как могу я верить тебе?

Он на минуту задумался, прежде чем, наконец, сказать:

— Я все еще влюблен в мысль о ней, в мираж, который Мина мне показала, который был прекрасным, теплым и любящим. Но сейчас я узнал ее достаточно для того, чтобы понимать, что это была всего лишь ложь. Та, которую я представлял себе, никогда не существовала.

— Что заставило тебя понять это? — спросила я.

— Я начинал понимать, что она гораздо более холодна и расчетлива, чем я сперва подозревал, это случилось, когда она попросила меня убить подменышей, — ответил он.

Изначально мы должны были, предположительно, запугать их так, чтобы они не вернулись со своими следопытами. Но, после Линуса Берлинга, она сказала мне начать убивать этих невинных детей… и именно тогда я понял, что её стремление к власти было единственным, что имело для нее значение.

— Ну, еще и ее проклятый кролик, — исправился он.

Как и у многих титулованных Канин, у Мины был любимый готландский кролик. Они были символом надежды и престижа для наших людей, и Мина таскала его везде с собой, куда бы ни шла, пока Эверт однажды на вечеринке не высмеял ее за это. Тогда она начала оставлять белого кролика в своей комнате, но продолжала брать его с собой всякий раз, когда выезжала из Дольдастама.

— Если она так ужасна, как ты говоришь — а я действительно верю тебе — почему же ты так долго не мог понять этого? — спросила я.

— Во-первых, я не часто виделся с ней, потому что я — разыскиваемый предатель, — объяснил Константин. — Для нее было очень сложно ускользать в соседние деревни, обычно под видом посещения королевских особ или членов семьи. Однажды, мне кажется, она сказала, что отправилась в спа-салон на выходные в человеческом городе, а на самом деле, провела их со мной.

— Поэтому я видел ее в короткие отрезки времени, и она всегда очень хорошо играла жертву. — Он вздохнул. — А я — будучи томящимся от любви идиотом — проглатывал это.

— Почему это длилось так долго? — спросила я, понимая, что он годами лежал в засаде. — Между твоим первым нападением на моего папу и Линусом Берлингом прошло четыре года молчания. Почему Мина не приказала тебе начать шевелиться раньше?

— Виктор пытался собрать побольше людей, а Мина пыталась собрать побольше денег, — объяснил Константин. — Но время заканчивалось. Эверт все больше хотел детей, а Мина отказывалась заводить малыша.

Я покачала головой:

— Почему?

— Потому что, если что-то случится с Эвертом, то ее дети унаследуют всю его власть — не она.

— Вот черт! Она действительно властолюбива. — Тут меня что-то стукнуло. — Она готовила свое нападение четыре года?

Константин поднял глаза, встретившись с моими:

— Честно? Я думаю, что она готовила свое нападение с дня встречи с Эвертом, и она, определенно, сука.

Глава 5. Изгнание

Лежа поверх покрывала, я все же была полностью одета в джинсы и майку. Константин обещал мне, что не будет убивать меня во сне, и даже несмотря на то, что мы заключили шаткий союз, я не знала, насколько могу ему доверять.

В темноте комнатки мотеля я долго не спала, пытаясь осмыслить все, что рассказал мне Константин. Я переосмыслила каждый контакт, который у меня был с королевой, и чем больше думала об этом, тем больше видела, что слова Константина подтверждались.

Это объясняло все мелочи ее поведения — почему она так настойчиво и часто носила корону, даже когда Эверт этого не делал, ее постоянную смену настроения от тепла к холоду, ее необоснованную ненависть ко мне.

И потом, все произошедшее с Кеннетом. Она, вероятно, приказала Кеннету флиртовать со мной в Сторваттене, в попытке отвлечь меня от понимания происходящего. Когда мы с Каспером соединили картинку и сообщили ей, она арестовала нас прежде, чем мы смогли понять, что она замешана.

Впервые мое чувство вины за смерть Каспера поутихло. Не было никакого шанса, что кто-то из нас мог знать о причастности Мины и её желании казнить нас. Побег был единственной разумной вещью, которую мы могли сделать.

Я лежала с открытыми глазами, позволяя своим мыслям снова и снова возвращаться к той ситуации, потому что это было гораздо лучше, чем спать. Когда я закрывала глаза, то знала, что меня ждут только кошмары. Ужасная картина смерти Каспера преследовала каждую ночь, повторяясь с тошнотворной четкостью.

В другое время, мои сны были лучше, о Ридли. Мы были посреди ничего, под северным сиянием, танцующим над нами, и он смотрел на меня с таким теплом в глазах, что мое сердце трепетало.

Он притягивает меня ближе к себе, и его губы сливаются с моими. В любом случае, во сне знала, что это был последний раз, когда могла быть с ним, и отчаянно целовала его.

Затем неожиданно его вырывают из моих рук. Неведомая сила тянет его прочь, увлекая в темноту, а я кричу его имя. Я бегу за ним, но не зависимо от того, как быстро бегу, никогда не догоняю его.

Снова и снова я видела кошмары о смерти Каспера и исчезающем Ридли. Поэтому я боролась со сном изо всех сил, но в итоге он победил, и тьма окутала меня.

Хотя сегодня ночью он длился не долго, прежде чем был прерван ярко-голубой водой.

Она мерцала, словно сапфиры и, казалось, заполнила каждый кусочек моего видения. Я почти чувствовала ее, прохладную и приятно щекочущую мою кожу.

Я услышала крик прежде, чем увидела ее:

— Брин! Брин!

— Что? — спросила я, и мой голос давал странное эхо, отражающееся отовсюду.

Внезапно мою лодыжку обхватила рука и потащила меня под воду. Я начала бороться с ней, но с некоторым удивлением поняла, что легко могу дышать в чистой воде, окружающей меня. Даже при том, что это должно было быть ужасным, я чувствовала себя странно расслабленной.

Линнея плавала передо мной и то, как ее волосы развевались в воде вокруг нее, придавало ей неземной вид. Под водой ее глаза выглядели более голубыми, чем обычно, но взволнованное выражение делало старше ее юное лицо.

— Брин, — повторила Линнея, и это звучало так, словно она говорила в моей голове. — Что случилось? Где ты?

— Я не знаю, где я. — Я огляделась вокруг, словно что-то могло точно подсказать мне, где я оказалась в моем подводном сне.

— Не здесь. Это — озарение. — Линнея взяла меня за руку, заставляя меня сосредоточиться на ней. — В Сторваттене все перевернулось с ног на голову. Говорят, ты убила Кеннета.

— Я не убивала Кеннета! — закричала я, затем исправилась. — Я пыталась спасти его, но не смогла. Но он стоял за всем, Линнея. Из-за него был арестован Микко.

Она широко раскрыла глаза и ахнула:

— Кеннет? Но он любил Микко!

— Слишком долго объяснять, но ты должна мне поверить. Кеннет был замешан в кое-каких нехороших делах, и ты еще не должна доверять королеве Канин. Они работали вместе.

— Кому я могу доверять? — У Линнеи начали дрожать губы. — Здесь все разваливается. Моя бабушка пытается разобраться, но консультативный совет не дает ей. Они не хотят освободить Микко и пытаются вернуть Бейля Ландина, но не могут его нигде найти.

— Не позволяй Бейлю ничем управлять! — предупредила я ее. — Если они найдут его, заставь их, его допросить. Он знает, что Кеннет сделал, поэтому, возможно, он сможет помочь освободить Микко.

Вода, казалось, стала холоднее. Она была такой все время, но я почувствовала, как холод пробирается внутрь меня. И мне становилось тяжелее дышать. Каждый вдох я вбирала воздух наполовину с водой и начала задыхаться.

— Не доверяй Канин. Не принимай от них никакой помощи, — сказала я ей, пока вода заполняла мои легкие. — Оставайся сильной.

Выражение ее лица стало твердым.

— Я никому больше не позволю причинить боль мне или Микко, — пообещала мне Линнея.

— И я очищу твое имя, Брин!

Это было последнее, что я услышала от нее прежде, чем сон обрушился на меня, и я проснулась в кровати, задыхаясь.

Глава 6. Союз

Одной рукой я вытирала свои влажные волосы полотенцем, а другой отодвинула портьеру, позволив ослепительному солнцу проникнуть в темную комнату. Когда мои глаза привыкли, я почти ожидала увидеть Хёдраген или, может, людей Виктора, готовых схватить меня.

Но там была лишь пустая парковка из гравия возле относительно пустынного шоссе.

Положение беглеца усугубляло состояние паранойи, особенно когда выяснилось, что заговор против меня на самом деле существовал.

— Там что-то интересное? — За моей спиной загрохотал голос Константина, заставив меня подскочить.

Отпустив штору, я обернулась и увидела его, стоящим в дверях ванной. Темные волосы были влажными, и одет он был только в джинсы. Увидев Блэка без рубашки, я поняла, что он гораздо более мускулистый, чем я себе изначально представляла.

И хотя гладкий, четкий торс выглядел довольно приятно, его кожа глубокого оливкового цвета была испещрена шрамами, покрывающими грудь и руки. Часть из них, несомненно, была получена в те дни, когда он участвовал в жестоких спортивных Королевских Играх, но часть, вероятно, появилась во время совместной деятельности с Виктором Далигом и его людьми.

На груди у него, прямо над сердцем, была татуировка кролика — такая же, как и у многих Хёдраген. Они обычно делали ее после присяги, и я была уверена, что Константин сделал тогда же. Он когда-то был так же молод и решителен, как и я, но где-то на своем пути свернул на темную дорожку.

— Нет, ничего. — Я опустила глаза и бросила полотенце на шкаф рядом с небольшим телевизором.

— Ты использовала всю горячую воду, — рассеянно пробормотал Константин, взяв с кровати черную футболку.

Я смотрела на него, наблюдая, как он натягивал рубашку через голову, и быстро отвела взгляд, когда он одел ее.

— Прости. Наверное, я не привыкла делиться.

— В любом случае, сомневаюсь, что в этом месте было много горячей воды. — Он посмотрел на меня. — По крайней мере, твоя прическа выглядит лучше.

Я подняла прядь волос с плеча, чтобы получше рассмотреть. Тускло-серый оттенок почти смылся, и они снова вернулись к своему обычному цвету.

— Итак, какой теперь план? — спросил Константин.

— Я не знаю. — Я прислонилась спиной к шкафу. — Какой у тебя план?

— У меня был план найти тебя, и я нашел. — Он сделал жест рукой, словно ставя галочку. — Задание выполнено.

— И ты не задумывался, что будет после этого?

— Едва ли. — Он сел на кровать напротив меня, откинувшись назад, чтобы опереться на руки. — Я не знал, что произойдет, когда я найду тебя. Но ты в бегах вот уже несколько дней.

Разве у тебя не было времени продумать свой следующий шаг?

— Нет. — Я вздохнула. — То есть, я знаю, что я хочу сделать. Я хочу вернуться в Дольдастам и отомстить за Каспера. Я хочу убедиться, что моя семья и друзья в безопасности, и я хочу обезвредить королеву прежде, чем она навредит кому-нибудь еще, что, наверное, означает, что мне придется сразиться с Виктором Далигом и его армией наряду с армией Канин.

— А когда все это закончится, я хочу поехать в Сторваттен и убедиться, что Микко освобожден, и что они с Линнеей в безопасности, и что у них хорошая, честная охрана.

Константин протяжно свистнул:

— У тебя внушительный список, белый кролик.

— Знаю. Я просто не знаю, с чего начать. — Я провела рукой по волосам. — И я не знаю, как я смогу выполнить все это в одиночку.

— Эй, ты не одна. — Константин встал и сделал шаг ко мне. — Теперь я с тобой. Помнишь?

Я смотрела ему в глаза, отчаянно пытаясь поверить. Не только потому, что я столкнулась с невыполнимой задачей и нуждалась в его помощи. Но и потому, что в нем было что-то, что все еще заставляло меня затаить дыхание. Словно ничего не изменилось с тех пор, как я была ребенком.

Я доверяла и верила в него тогда, а сейчас не хотела ничего больше, чем снова почувствовать то же самое.

— Я на самом деле рада, что ты со мной, — призналась я. — Но нас только двое, и мы враги государства. Никто нам не поверит, и мы не сможем победить армию в одиночку.

Константин сделал шаг назад, мгновенье обдумывая это:

— Может нам и не придется.

— Что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду… Бэнта Стама.

— Бэнт Стам мертв, — напомнила я ему.

Он щелкнул пальцами:

— Точно! Бэнт был убит Кеннетом Биелса, который выполнял приказ Мины.

Я пожала плечами, потому что Константин сказал мне то, что я и так знала.

— И? Как это поможет нам?

— Бэнт Стам — Омте, — сказал он ухмыляясь.

— Омте? — Я покачала головой. — Они неразумны и сварливы и, откровенно говоря, довольно глупы.

— Поверь мне, я знаю. Я провел месяцы, работая с Бэнтом. — Константин нахмурился. — Бэнт был убит, и это хреново, но с ним было ужасно иметь дела. Это было похоже на работу с Халком, если бы Халк был глупее и злее.

— И ты хочешь обратиться к ним за помощью? — Я мрачно рассмеялась.

— Послушай, я понимаю, что это не идеально. Но Омте и так ненавидят другие племена.

Они всегда завидовали им, потому что все богаче, умнее и более привлекательны. Но Омте гораздо сильнее. Их физическая сила не имеет себе равных среди других племен, даже Виттра.

— И ты думаешь, они помогут нам из-за Бэнта? Я думала, что королева Омте не интересовалась им, — сказала я, припоминая, что говорил Ридли, когда он узнавал о Бэнте Стаме после инцидента с Линусом Берлингом.

— Это не важно. — Константин покачал головой. — Омте чрезмерно эмоциональны и быстро гневаются. А тут один из их людей был убит из-за заговора между Скояре и Канин? Им это не понравится.

— Но я не хочу, чтобы Омте уничтожили Скояре или Канин, — заметила я.

— Я слышал, что королевские особы умнее и более благоразумны, чем обычные граждане Омте. Может, если мы встретимся с королевой Омте, то сможем оценить, насколько она может быть рациональна, и сможем уйти оттуда, — предложил Константин.

Я прикусила щеку, все еще не полностью поддавшись идее Константина. Она была не слишком ужасна, но связываться с таким непредсказуемым племенем, как Омте, не очень то хотелось.

— Кроме того, их столица не так далеко отсюда, — добавил Константин. — Мне кажется, всего в дне пути.

В отличие от большинства племен троллей, которые предпочли поселиться в более холодных районах на севере, Омте продвигались вперед, пока не осели в болотах южной Луизианы. Это выглядело так, словно они сделали все, чтобы самим отделиться от других племен.

— Хорошо. — Я, наконец, смягчилась. — Что нам терять? Давай пойдем, посмотрим на королеву Омте.

Глава 7. Маршрут

Когда мустанг накренился на грунтовой дороге, я перевесилась к заднему сиденью.

Константин наскочил на ухаб, и я подпрыгнула, больно ударившись головой о крышу.

— Эй, что ты делаешь? — спросил он.

Я потянулась назад, чтобы взять свой рюкзак, но перед ним стояла его сумка, расстегнутая, и мне в глаза бросился блеск металла. Прямо сверху одежды лежали два кинжала, я протянула руку и взяла один.

— Для чего тебе они? — Я сузила глаза, глядя на него, и подняла кинжал, чтобы он видел. — Это кинжалы Канин, которые мне выдали, когда я стал охранником королевы.

Это была большая церемония во дворце. Я стояла так близко, как смогла пробраться, на цыпочках, чтобы увидеть их хоть мельком. Это были красивые кинжалы с длинными острыми лезвиями и декоративными резными рукоятями из серебра и слоновой кости.

— Они для защиты, — угрюмо ответил он. — И это единственные вещи, которые у меня остались с тех пор, как я был Хёдраген, поэтому, будь добра, перестань ими играть и положи на место.

— Да, конечно. Прости. — Я снова наклонилась к заднему сиденью и аккуратно положила кинжал назад в сумку, затем, прежде чем сесть на место, я схватила свой рюкзак. — Я просто хотела взять свою сумку.

— Зачем?

— Я не верю, что ты знаешь, куда едешь, и надеюсь, что в ней есть что-то, что сможет помочь, — ответила я, расстегивая молнию на сумке.

— Я уже говорил тебе. Я бывал в Фюлатраске раньше, — возмущенно сказал Константин. — Мы с Миной ездили с миссией по поддержанию мира несколько лет назад, и я никогда не забуду, как туда добраться.

— Это обнадеживает, так как солнце садится, — я показала в окно на проглядывающее сквозь ветви ив, обрамляющих дорогу, янтарное небо, — а я хотела бы добраться до цели до наступления сумерек.

— Это супер идея, но если ты собрала кучу карт столиц троллей, то должна была дать их мне пораньше, — сказал он голосом, источающим сарказм.

— Я не собирала. — Я копалась в своей сумке, перекапывая одежду, которую набрала в эконом-магазинах и гаражных распродажах за последние несколько дней. — Я даже не паковала эту сумку. Ридли все собирал.

Когда я вытянула джинсы, из кармана выпал сотовый телефон. Я с минуту смотрела на него, чувствуя, как меня затягивает в ловушку дразнящая возможность позвонить Ридли. Это был предоплатный телефон, так что его было практически невозможно отследить, и я могла позвонить Ридли, услышать его голос, узнать, что у него все хорошо.

Но я знала, что не могла так рисковать. Было слишком рано, и, если кто-нибудь в Дольдастаме узнал бы, что я с ним связывалась, у него могли быть серьезные неприятности.

Это если предположить, что он еще не был арестован за то, что помог мне сбежать.

— Кто такой Ридли? — спросил Константин. — Подожди. Разве это не он был ректором или вроде того?

— Это не важно. — Я отмахнулась от него, потому что говорить о Ридли мне было все еще больно, и я спрятала телефон назад в сумку. — Но тут все выглядит, как в сумке для нового следопыта, а, значит, тут упакованы кое-какие предметы первой необходимости, в том числе руководство…

Наконец, я расстегнула карман, скрытый у основания сумки и нашла руководство. Так как эта сумка попадала в человеческий мир, руководство старались спрятать получше на случай, если сумка попадет в чужие руки. Но это была хорошая помощь для следопытов на их первых нескольких заданиях, потому что в нем были подсказки и уловки вместе с важной информацией, которую необходимо было знать.

В нем была короткая информация о других племенах, на случай столкновения с ними (что было абсолютно неслыханным, особенно при ведении наблюдения за подменышами в популярных направлениях, таких как Нью-Йорк и Чикаго).

— Ага! — Я подняла книгу, чтобы показать Константину, но он оказался не сильно впечатлённым.

— Разве там есть адрес? — спросил он, изогнув бровь.

— Дай, посмотрю. — Я бросила сумку на заднее сиденье и устроилась поудобнее, спустившись пониже и поставив ноги на панель приборов, чтобы разложить на них руководство.

Первые несколько разделов посвящались всему, что могло помочь следопытам улучшить свою работу, и я быстро пролистала их, пока не добралась до части о племенах. Увидев, что о каждом из племен было написано всего по паре страниц, мое сердце упало.

Не помогло и то, что половина первой страницы была заполнена подробным рисунком их эмблемы — коричневого бородача-ягнятника, уставившегося на меня маленькими черными глазками. Далее шли некоторые основные факты об Омте, и, наконец, я нашла предложение, которое показалось мне отдаленно полезным.

— Столица Омте Фюлатраск расположена в заболоченной местности в человеческом штате Луизиана, — прочитала я вслух. Предполагаемая численность населения Фюлатраска около шести тысяч, что делает его второй по населенности столицей среди пяти племен. Жителями правят король и королева, Тор и Бодиль Элак, которые проживают во дворце.

— Это должно быть старое издание, — прокомментировал Константин, когда я закончила читать.

Я посмотрела на обложку, и она показалась мне вполне новой.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что Тор умер почти три года назад, — сказал он. — Тем не менее, Бодиль все еще правит, потому что у них с Тором маленький ребенок.

— Откуда тебе это известно? — спросила я. — Даже я не знаю этого.

— Я какое-то время путешествовал с Бэнтом, помнишь? И он любил болтать о всякой глупой ерунде, в которую Омте могли влезть.

— Что случилось с королем?

— В Фюлатраске есть таверна, называется «Гадкий стервятник». — Он покачал головой, словно считал это название дурацким. — По словам Бэнта, это реально хулиганское место, хотя в Фюлатраске все бары очень шумные. Но «Гадкий стервятник», видимо, самое шумное.

Дорога стала узкой, потому что по бокам плотно обступало болото, и Константин сбросил скорость. Солнце продолжало садиться, и вокруг нас, казалось, все светится жутким красным цветом.

— Тору очень нравился «Гадкий стервятник», — продолжил Константин. — Это единственное хорошее, что Бэнт сказал об Омте — у членов королевской семьи их племени нет проблем с общением с простым народом.

— Как они прогрессивны, — сухо сказала я.

— Так или иначе, я так понимаю, что Тор напился элдваттена…

— Элдваттена? — прервала его я.

— Это очень-очень крепкий алкоголь, который делают Омте. Это, кажется, нечто среднее между вином и самогоном, но я понятия не имею, что это значит, — объяснил Константин.

— Итак, король был очень пьян к тому моменту, ну, Бэнт не знал всех деталей, а другой постоянный посетитель разговорился с Тором, — продолжал он. — Тут король начал бить этого парня, а парень так разъярился, что вырвал Тору горло голыми руками.

У меня отвисла челюсть.

— Это те, к кому мы идем за помощью? Их король умер в пьяной драке!

— У нас не много других вариантов, — возразил он. — Кроме того, король был пьян. Может он был не таким уж и глупцом, когда был трезв.

Я откинула голову на подголовник:

— Мы пропали.

Автомобиль начал останавливаться, и я выглянула в окно в надежде увидеть дворец или какой-то признак, что мы уже близко. Но вокруг были только кипарисы и темная вода.

— Что случилось? — спросила я.

— Дорога закончилась. — Константин припарковал машину и заглушил ее. — Дальше пойдем пешком.

Глава 8. Болотистая равнина

Жара была гнетущей. Трудно объяснить, каково это приехать из климата с температурой в минус двадцать и метелями в почти плюс восемьдесят и жуткую влажность. Казалось, что воздух стекает по мне каплями, а вокруг дико гудели жуки.

Пока мы пробирались через протоки с мутной водой, доходящей до колен, мне оставалось только надеяться, что Константин знал, куда мы идем.

— Следи за аллигаторами, — предупредил Константин.

Я всмотрелась в воду вокруг, которая становилась более темной в сумерках, но даже при ярком дневном свете было сложно отличить бревно от большой рептилии.

— Здесь есть аллигаторы?

— Понятия не имею. — Он оглянулся на меня, ухмыляясь. — Я ничего не знаю о тех, кто здесь живет.

— Я думаю, мы узнаем потом, не так ли? — пробормотала я.

Комары жужжали прямо у меня над ухом, и я тщетно пыталась прихлопнуть их. Наконец, один приземлился мне на шею, и я с силой хлопнула по нему, чтобы быть уверенной, что попала.

— Все-таки постарайся не издавать громкого шума, — сказал Константин, когда я сделала несколько шагов за ним.

— Почему? Это может привлечь аллигаторов? — спросила я с сарказмом.

— Нет, но Омте легко спугнуть, а нам, определенно, не нужно тревожить их.

Под водой густая грязь грозила сорвать с меня ботинки с каждым сделанным шагом, сильно замедляя. Я сказала Константину, что должен быть более легкий способ добраться до Фюлатраска, но он напомнил мне — Омте не хотели быть обнаруженными. Они максимально снизили риск вероятности, что на них случайно наткнутся.

Стемнело настолько, что нам пришлось достать наши сотовые телефоны и использовать их, как фонарики, чтобы было легче идти. Но далеко видеть мы не могли, а болотистая местность изобиловала шумом — лягушки, насекомые и птицы громко пели свои ночные песни.

Где-то над нами я услышала хлопанье крыльев, но не смогла посветить достаточно далеко, чтобы определить, кто это. Еще я услышала пронзительный писк летучих мышей и поняла, они летали вокруг, пикируя на изобилующих жуков.

Иногда я чувствовала, как что-то проплывало мимо моей ноги, но до сих пор меня еще никто не укусил, поэтому я старалась не волноваться об этом.

Вокруг нас летали светлячки, их маленькие тельца мелькали среди деревьев и парили над водой. В сумерках, в окружении музыки животных и неподвижной воды под плотным пологом ветвей, было что-то красивое в этом болоте, что-то почти феерическое.

— Брин, — зашипел Константин, выдергивая меня из моих мыслей.

Я отстала от него на несколько шагов, потому что остановилась, чтобы осмотреться, но сейчас поспешила вперед. Он протянул руку, останавливая меня, когда я догнала его.

— Ш-ш-ш! — скомандовал он, а затем указал мне туда, где его свет высветил две светящиеся точки на бревне, едва выступающем над водой. Это был аллигатор, едва ли в метре от нас, и он выглядел огромным.

— Что нам делать? — прошептала я.

— Я не знаю. Я думаю, медленно отступать.

Он направил свет на аллигатора, и мы начали медленно отступать, когда я снова услышала хлопанье крыльев. Оно звучало слишком громко для летучей мыши, и сопровождалось сильными колебаниями воздуха. Что бы это ни было, оно было очень близко, и явно не в одном экземпляре.

Я направила фонарик на небо, и луч выхватил огромную коричневую птицу, парящую над нами. Птица покружила над нами прежде, чем сесть на длинную ветку, и я, наконец, смогла ее хорошо рассмотреть.

У нее были большие размашистые крылья, острый клюв и толстые перья на длинной шее, это явно был бородач-ягнятник. Бородачи изначально не водились в этой местности — они были завезены с троллями из старого мира, как готландские кролики и лошади Тралла.

Мы были на территории Омте.

Кипарисы и ивы возвышались вокруг нас в несколько этажей вверх, и уголком зрения я заметила вспышку у вершины одного из деревьев. Я направила свет на нее и при слабом свете моего телефона смогла рассмотреть очертания большого дома на дереве.

Это был не очень шикарный дом, но он был гораздо больше, чем среднестатистический детский домик на дереве на заднем дворе. Доски, казалось, выглядели деформированным и потертым, поросшие мхом, ползущим по ним, и впереди было приделано просевшее крыльцо.

Но он был достаточно большим, чтобы разместить семью, а с правой стороны даже пристроили второй ярус, который поднимался вдоль ствола дерева.

Из окна высунулась большая голова и посмотрела вниз, на меня. Она была немного кривой, как и голова Бэнта Стама, один глаз больше другого.

— Константин, — тихо сказала я. — Я думаю, мы на месте.

— Что? — спросил он.

Не успели эти слова слететь с его губ, как огромный огр спрыгнул с дерева и рухнул в воду перед нами, окатив мутной водой. Когда вода успокоилась, огр издал долгий низкий рык, и я поняла, что мы в беде.

— Я говорил тебе, что мы не должны тревожить их, — сказал Константин.

Глава 9. Уродство

Я слышала об ограх и видела картинки с их изображениями в книгах, но, на самом деле, я никогда не встречала их в реальной жизни. Я знала, что у Омте иногда рождались огры, и некоторые жили среди них. Но одно — читать об огромных, неповоротливых троллях, и совсем другое, когда один из них стоит прямо перед тобой.

Огр был более восьми футов ростом с толстыми руками и мышцами, накачанными, как камни. Все его тело перекошено на одну сторону, правое плечо выше левого, а правая рука длиннее левой. У него крупная голова с большим ртом, заполненным неровными желтыми зубами. Из-за этого глаза казались маленькими, и он уставился на нас то ли с яростью, то ли с голодом — я не могла точно сказать.

— Зачем тревожите мой дом? — требовательно спросил огр, его голос разнесся по округе.

— Мы не причиним тебе вреда. — Константин поднял руки перед ним.

Огр расхохотался над этим ужасным грохочущим звуком:

— Вы не навредите мне! Вы не можете навредить мне!

— Это правда, — признался Константин, и мне захотелось, чтобы при нас было какое-то оружие. Мы оказались беззащитными, реши этот гигант размолоть наши кости, чтобы испечь из них хлеб. — Мы лишь хотим поговорить с твоей королевой.

Аллигатор начал подплывать к нам ближе, но я вряд ли это заметила бы, так как мое внимание было приковано к огру. Только когда тот сделал выпад, взмахнув своим огромным кулаком, я осознала, как близко подобрался аллигатор. Огр нанес удар и отшвырнул его обратно в болото.

Мы с Константином одновременно сделали шаг назад, и я начала думать, что приехать сюда было очень плохой идеей.

Тут огр повернулся к нам, его блестящие глаза сузились:

— Откуда ты знаешь королеву?

— Мы из Канин, — объяснил Константин. — Мы союзники.

— Друзья, — вставила я, когда огр оказался в замешательстве.

— Королева не сказать мне, что едут друзья. — Огр наклонился, чтобы получше нас рассмотреть, и вонь его дыхания была такой, что я прикрыла рот. — Королева говорит мне, когда едут друзья.

— Ну, это маленький сюрприз, на самом деле. — Константин улыбнулся, надеясь перевести все в шутку, но огр не имел такого намерения.

— Королева сказала мне давить посетителей, — сказал огр. — Мне кажется, она хочет, чтобы я раздавил вас.

— Но все же, королева не хотела бы, чтобы ты раздавил друзей, — сказала я, спеша придумать причину, чтобы не закончить, как аллигатор.

Огр снова выпрямился и сердито посмотрел на нас. Он, казалось, обдумывал мои слова, но прежде, чем он успел принять решение, мы были прерваны звуком мотора из-за его спины.

Фара покачивалась над водой, приближаясь к нам, и через минуту рядом с огром остановилась надувная лодка.

В ней стояла женщина, опираясь о передний край одной ногой в толстом резиновом сапоге. Ей было около тридцати, у нее была гладкая кожа, большие темные глаза и совершенно симметричное тело. Ее длинные каштановые волосы откинуты назад, а майка открывала накачанные мышцы рук. Она была не намного выше меня, но могла бы легко переломить меня о колено, если бы захотела.

— Что здесь за шум, Торун? — спросила она огра, но ее глаза были устремлены на нас с Константином.

— Давлю посетителей! — сказал ей Торун, махнув на нас своей огромной лапой.

— Мы из племени Канин, — поспешил объяснить Константин прежде, чем она приняла сторону огра. — Мы здесь только чтобы поговорить с вашей королевой. Мы считаем, что у нас может быть информация, которую она может счесть полезной.

Она прищурилась на меня.

— Ты выглядишь знакомой. — Затем она наклонила голову. — Канин ведь не просто так прислали нам листовки «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» с твоим лицом? Ты убила кого-то важного, не так ли?

— Это часть того, о чем мы хотели бы поговорить с королевой, — сказала я, стараясь оставаться равнодушной.

Она на мгновенье задумалась, затем кивнула.

— Хорошо. — Она наклонилась и протянула ко мне руку. Ее хватка была почти сокрушающей кости, и она с легкостью затянула меня в лодку.

— Но я давлю! — жалобно закричал Торун, когда она помогла Константину забраться в лодку.

— Не в этот раз, Торун, — сказала она и завела лодку. Торун в ярости взметнул воду кулаками, а она направила лодку прочь от него, разворачиваясь.

В лодке не было сидячих мест, поэтому я вцепилась в Константина, чтобы удержаться, и надеялась, что не свалюсь в болото, когда она набрала скорость.

— Кто ты? — спросила она, говоря громко, чтобы перекричать шум мотора.

— Я — Брин Эвен, а это Константин Блэк.

— Я — Бэкк Валлин, одна из охранниц королевы, — объяснила она. — Королева не даст тебе амнистию, если ты хочешь от нее этого. Но в любом случае, я доставлю вас к ней. Ей может быть интересно то, что вы хотите сообщить.

— Спасибо, — сказал Константин. — Все, что, на самом деле, нам нужно, это возможность поговорить с ней.

Бэкк больше ничего не сказала, пока вела нас вперед через переплетающиеся деревья. В конце концов, всего через несколько минут мы добрались до дворца, и он точно был совсем не таким, как я ожидала.

Это была квадратная крепость, судя по всему, из камней и глины, вся покрытая мхом и лозами, оплетающими ее. Так как остальные жители Омте жили в домах на деревьях, я предполагала, что она должна быть над землей, но крепость была почти на уровне болота, располагаясь на небольшом холме, возвышающемся над ней.

Мы с Константином последовали за Бэкк вверх по илистому берегу к массивным металлическим воротам. Из-за ржавчины они выглядели темно-коричневыми, а скрипели так громко, когда огр открыл их, что бородач-ягнятник неподалеку возмущенно закричал.

Во дворце было так же сыро, как и снаружи, мох покрывал и внутренние стены. Слизняки и улитки, казалось, чувствовали себя здесь, как дома, а гигантский паук плел сеть в углу дверного проема.

Бэкк молча вела нас по дворцу. Железные люстры слабо освещали путь через самый маленький дворец, который я видела. Он больше напоминал мне руины дворца в Ирландии, который я видела в учебниках, чем действующий дворец, в котором жили и работали тролли.

Ряд ступенек поднимался вдоль стены, без перил или ограждения, снижающих риск споткнуться и упасть. Бэкк ступила на них, поэтому мы с Константином последовали за ней.

На верху лестничной площадки было три тяжелых деревянных двери, и Бэкк толкнула одну из них, открывая. Внутри перед нами предстала небольшая комната с неопрятной кроватью, металлическим унитазом и раковиной в одном углу. На единственном окне была решетка, чтобы предотвратить бегство, зато жуки и птицы могли свободно перемещаться внутрь и наружу.

— Вы будете ждать здесь, пока я не приду за вами, — проинструктировала нас Бэкк.

— Как скоро это будет? — спросила я.

— Как решит королева, — кратко ответила Бэкк.

Так как выбора у нас не было, мы с Константином вошли в комнату. Как только мы это сделали, Бэкк громко захлопнула за нами дверь, и мы услышали звук закрывающихся замков.

Только, чтобы убедиться, Константин проверил дверь, но она не сдвинулась с места. Мы были заперты внутри.

— Значит мы теперь узники? — спросила я.

Константин вздохнул:

— Это, на самом деле, выглядит именно так.

Глава 10. Заточение

Было темно, а затем сильные руки схватили меня, сжимая, сокрушая. Я ничего не помнила до этого, но все, что знала — мне нужно бороться, если хочу выжить. Я напала, нанося удары, куда попадала, пока не услышала голос Константина, кричащего от боли.

— Брин! — кричал он.

И медленно мир вернулся в явь. Было раннее утро, и солнечный свет струился через открытое окно нашей темницы. Константин стоял, прижавшись спиной к стене, втиснувшись в узкое пространство между мной, стоящей на коленях на кровати, и покрытым мхом камнем за его спиной.

Я, моргая, смотрела на Константина, пытаясь понять, что происходит, а он без предупреждения бросился на меня, схватив за запястья и снова прижимая к кровати.

— Что ты делаешь? — зарычала я и попыталась сбросить освободить ноги.

— Что ты делаешь? — бросил он в ответ, его лицо нависало прямо над моим, когда он смотрел на меня. — Ты первая напала на меня.

— Я не нападала, — быстро ответила я, но тут поняла, что на самом деле на кого-то нападала. Поэтому тут же исправилась. — Если и нападала, то только защищаясь. Что ты делал?

— Ты стонала и бесконтрольно дергала ногами, как собака, которой снится дурной сон, — объяснил он, и выражение его лица смягчилось от обвинительного до заинтересованного. — Я подумал, что что-то не так и поэтому положил руку на твою — только, чтобы проверить тебя — а ты пришла в ярость.

Я опустила глаза:

— Прости.

— Все нормально. — Он отпустил мои запястья и сел рядом на кровать. — Сейчас тебе лучше?

— Да, я в порядке. — Я медленно села и провела рукой по спутанным волосам.

Так как кровать была одна — узкая со сбитым комком двойным матрасом на проржавевшем каркасе, то мы с Константином решили вчера вечером разделить ее. Честно, я рассматривала пол, но по нему ползали сороконожки и жуки всех видов, и хотя кровать была не намного надежней, я знала, что на полу спать не смогу.

Я лежала так близко к краю, как только было возможно, очень жестком с моей стороны. И очень четко слышала каждый его вздох или перемещение. Если бы кто-нибудь сказал мне пять лет назад, что я буду спать с Константином Блэком на одной кровати, я была бы слишком взволнована, чтобы поверить в это, а сейчас просто понятия не имела, как к этому относиться.

— О чем был кошмар? — спросил Константин.

— Я не помню, — честно ответила я, но большинство моих кошмаров были о разных вариантах смерти Каспера или Кеннета, или о том, как я убиваю Сирано, или как Ридли вырывают из моих рук. Ни о чем из этого не хотелось вспоминать.

Я поднялась и проскользнула между Константином и стеной на свободное пространство комнаты. Резинка для волос была на моем запястье, и я собрала волосы в конский хвост. В животе заурчало, напомнив мне, что прошли почти сутки с тех пор, как я ела последний раз, и я понятия не имела, когда поем в следующий раз.

Поэтому, от нечего делать, я упала на пол и начала отжиматься. Мои джинсы и майка были забрызганы грязью, которая уже засохла, но я надеялась, что чем больше я буду двигаться, тем больше грязи с меня осыплется.

— Что ты делаешь? — спросил Константин.

— Я не собираюсь просто сидеть и ждать, когда королева нас позовет. Если предположить, что она вообще нас когда-нибудь позовет. — Я посмотрела на него, не останавливаясь. — Кроме того, нам, возможно, придется сражаться, чтобы выбраться отсюда.

— И ты думаешь, что дополнительные двадцать отжиманий помогут тебе сразить огра, такого как тот парень Торун? — спросил он с ухмылкой.

— Я делаю сто, — проворчала я, но не стала с ним спорить.

Честно говоря, я понятия не имела, как можно было убежать отсюда. Омте были слишком сильны для нас, чтобы сражаться с ними в рукопашную. Если они решили оставить нас в этой башне навсегда, то именно так, вероятно, и будет.

Константин встал с кровати и подошел к окну. Его руки были скрещены на груди, а восходящее солнце отбросило от него длинную тень через всю комнату. Когда я закончила свои отжимания, он все также стоял, глядя через решетку.

Я поднялась и вытерла пот со лба.

— Я не могу поверить, что такая жара в столь раннее время. Как люди могут так жить?

— На самом деле здесь довольно красиво, — сказал Константин.

Я подошла посмотреть, что он увидел. Наша комната была чуть выше макушек деревьев, и отсюда открывался потрясающий вид на деревья и воду внизу. Пролетели несколько птиц, их крылья были как дуги в ярком солнечном свете, и мне пришлось признать, что он был прав.

— Как думаешь, ты пролезла бы через эту решетку? — спросил он.

— Что? — Я смотрела мимо окна, а сейчас обратила внимание на три толстых прута, которые удерживали нас в комнате.

— Прутья. — Он начал нажимать на камни, которыми было обложено окно. — Это место не в лучшей форме, поэтому, мне кажется, что я смог бы ослабить несколько камней и… — он осмотрел мою талию, затем снова посмотрел на расстояние между одним прутом и рамой окна, — я думаю, ты могла бы протиснуться.

Я наклонилась, просунув голову между прутьями, и посмотрела на отвесную стену в несколько этажей до илистого берега. Образ Кеннета, летящего на свою смерть, пронесся в голове, и я отвела взгляд, в надежде отбросить воспоминание.

— Может, но что потом? — Спросила я и отступила от окна. — Я умру по дороге вниз.

— Ты можешь спуститься. В камнях есть расселины. — Константин всмотрелся вниз. — Если ты аккуратно вылезешь и будешь медленно двигаться, я думаю, ты сможешь это сделать.

— Даже если я смогу, что будешь делать ты? — спросила я. — Я может смогу еле-еле протиснуться, но ты гораздо шире меня. Ты не сможешь этого сделать.

Он повернулся ко мне и пожал плечами:

— И что?

— И что? — Я усмехнулась. — Как ты выберешься отсюда?

— Я не буду, — просто ответил он. — Я предложил, чтобы мы поехали сюда, и привел нас в это место. Мы не должны оба гнить здесь до конца времен.

Я покачала головой:

— Мы придумаем что-нибудь, чтобы убраться отсюда вместе. Я не уйду без тебя.

Он на мгновенье открыл рот, словно собираясь спорить со мной, но что-то в его глазах — смесь удивления и восхищения — остановило его. Константин казался ошеломленным тем, что я имела в виду именно то, что сказала, и, честно говоря, я тоже.

Я годами вынашивала план мести ему, а сейчас, когда у меня есть шанс оставить его на страдания, просто не могу этого сделать. После всего происшедшего и всего, через что мы прошли, поняла, что Константин Блэк как-то стал моим другом, и я не могла позволить случиться с ним чему-нибудь плохому, если я могла этому помешать.

Дверные замки начали скрипеть, и мы оба обернулись к двери. Тяжелое дерево медленно открылось во внутрь, и вошла Бэкк Валлин, держа в руках черную ткань.

— Королева согласилась встретиться с вами за завтраком, — сказала Бэкк и бросила мне одежду. — Она хочет, чтобы вы переоделись и ждали, а я приду за вами, когда она будет готова вас принять.

— Спасибо, — сказала я. Бэк просто кивнула и ушла, снова закрыв за собой дверь.

Я разложила одежду на кровати, чтобы посмотреть, что она нам принесла; одежда пахла плесенью и выглядела изношенной, с прорехами и истрепанными нитками. Одеяние для меня оказалось черным платьем с корсетом на талии и пышной бальной юбкой. Оно выглядела так, словно его кто-то одевал на готическую свадьбу. А потом похоронил ее на несколько месяцев.

Одеяние Константина было таким же — поношенный черный костюм с викторианской вышивкой. Он переоделся быстрее меня — снял свою грязную одежду и надел новую, пока я стояла к нему спиной. Когда я закончила, он подошел, чтобы помочь зашнуровать корсет.

— Я чувствую себя Дракулой или что-то вроде того, — сказал он, оглядывая себя. — Но до того как его проткнули колом. — Он вздохнул. — У тебя еще есть время сбежать отсюда.

— Нет, мы сделаем это, — твердо сказала я ему. — Это наш единственный шанс сделать все правильно. Мы должны склонить королеву на нашу сторону.

Глава 11. Хищник

Большой черный таракан бежал по длинному деревянному столу, и направлялся он непосредственно к жареной тушке кролика в центре, Хэльг Отэк подошел и раздавил его кулаком. Ожидалось, что он уберет это безобразие с обеденного стола, но он просто оставил его и вернулся на свое место, встав за спиной королевы Бодиль.

Все выглядело так, словно мы с Константином попали в странный мир, где все представало извращенной версией культуры троллей, и ничего не было полностью правильным.

Начнем с того, что обеденный зал был небольшой квадратной комнатой без единого окна. Она была почти такой же сырой и покрытой мхом, как и наша комната, но здесь было гораздо более влажно. Компенсируя отсутствие окон, на стену повесили два больших гобелена, на которых, кажется, были изображены довольно жестокие сражения Омте, о которых я не знала. Края износились и потрепались, и я видела, как по одному ползал огромный коричневый паук.

В двух железных люстрах, свисающих с потолка, горели свечи, а на стенах находилось четыре факела. Казалось, что это слишком для такого небольшого помещения, но в итоге интерьер выглядел довольно тускло.

Как на большинстве обедов королевских особ, которые я посещала, стол был заставлен большим выбором блюд. В отличие от других обедов, на которые я присутствовала, на этом было много мяса. Тролли точно не были вегетарианцами, а Скояре проявляли особую любовь к рыбе. Но мы не ели его слишком часто, предпочитая фрукты, овощи, цельное зерно и некоторые молочные продукты, потому что все остальное, как правило, было нам не по душе.

По-видимому, у Омте все было по-другому. Одно блюдо было наполнено целыми речными раками, и я могла поклясться, что видела, как один из них шевелился. На втором — лежали кожистые яйца аллигатора, сваренные всмятку, которые, как утверждала королева, были восхитительны, но при мысли о них, у меня сжимался желудок.

Четыре жаренных кролика размещались на блюде. Их головы не были отрезаны, что расстраивало больше всего, и я не могла не думать, что это было некое послание нам, как Канин.

Единственное, что казалось мне съедобным, были блюда с фигами и ежевикой, но даже они не выглядели аппетитно благодаря тарелкам, сервировавшим стол. Они были окислены и выглядели грязными, и, несмотря на мой голод, я больше не хотела здесь есть.

Королева Бодиль сидела на противоположном конце стола, радостно наполняя свою тарелку. На спинке ее стула взгромоздился большой черный бородач-ягнятник, которого она представила как Гэм (Нога).

Бодиль была чуть выше меня, невысокая по стандартам Омте и очень красивая. Ее длинные темные волосы подняты вверх в замысловатой прическе, а платье — подобно моему, хотя в гораздо более лучшей форме.

Корона криво сидела на голове в основном потому, что была многократно согнута, и, учитывая то, что я знала об Омте, я предположила, что ее не раз бросали о стену. Это была толстая бронза, завитая по кругу, в попытке выглядеть богато, но мне это больше напомнило художественную попытку амбициозного ребенка.

На ней было ожерелье, украшенное большими драгоценными камнями, несколько колец и браслет. Все камни оказались имперскими топазами, дорогими камнями янтарного цвета. И все они были очень крупными.

Со своей стороны Бодиль почти ничего нам не говорила, за исключением утверждения о превосходном вкусе яиц аллигатора. В основном разговор поддерживал ее наместник, Хэльг Отэк. Он стоял прямо позади нее, ничего не ел и сделал все представления. Тролль выглядел значительно старше, чем Бодиль, вероятно, ему было около пятидесяти, но это трудно определить из-за того, какой жесткой и потертой выглядела его кожа.

Большой и звероподобный, было что-то очень внушительное в Хэльге. Его лохматые светло-каштановые волосы спускались до плеч, и на нем были такие же драгоценности, как и на королеве. Его глаза цвета жженой карамели казались слишком маленькими для такого лица.

Вместе с наместником и королевой здесь находился юный принц Фюстон. Ему, вероятно, было не более пяти лет, и, несмотря на то, что для него было был установлен стул, он не сел сразу. Вместо этого мальчик бегал вокруг комнаты, его темно-каштановые завитки раскачивались, когда он смеялся и визжал, и он хватал все, что хотел с блюд, видимо, предпочитая питаться на ходу.

— Давайте, ешьте, — сказала Бодиль так, что это походило больше на приказ, чем на предложение. Она поднялась, потянулась и грубо оторвала ножку одного из кроликов, затем снова села. До сих пор королева ела свою еду руками.

— Да, конечно. — Константин встал первым и положил себе на тарелку яйцо аллигатора и фрукты, прежде чем подать аналогичную тарелку мне.

— Спасибо, — пробормотала я вполголоса, когда он передал мне тарелку.

Я отхлебнула элдваттена, который нам налили в тяжелые чаши. Пахло скипидаром, но на самом деле было безвкусным, если «жжение» и «огонь» нельзя назвать вкусом. Я приложила все усилия, чтобы сохранить лицо и сдержать рвотные позывы, поставив чашу на стол.

— Так что вы тут делаете? — спросил Хэльг, улыбаясь так, что напомнил мне гадюку.

— Мы приехали, чтобы предложить вам кое-какую информацию и спросить, не могли бы вы оказать нам некоторую помощь, — осторожно сказал Константин.

Когда Бодиль вцепилась в кроличью ножку и начала рвать ее зубами, стервятник закричал и захлопал крыльями. Она быстро прикончила ножку и бросила кость птице, которая легко поймала ее клювом. Гэм проглотил кость целиком, сердито топорща перья на голове и шее, когда глотал.

— Какая у вас есть информация? — спросила Бодиль, дочиста облизывая пальцы.

— Бэнт Стам, — сказал Константин. — Он был членом вашего королевства.

Фюстон вдруг метнулся ко мне и схватил рис с моей тарелки. Все его лицо уже было измазано едой, и он счастливо рассмеялся прежде, чем убежать снова.

— Бэнт был сослан более года назад, и по последним данным он умер, — сказал Хельг. — Я не думаю, что информация, которая у вас есть, может быть полезна нам.

— Мы знаем, кто его убил, — сказала я.

— Фюрстон, посиди с мамой. — Бодиль протянула к нему руки, и малыш подбежал к ней.

Она притянула его к себе на колени, и он, устроившись в складках ее платья, впервые с тех пор, как мы были здесь, успокоился.

— Говорите, — сказал Хельг, все еще улыбаясь своей улыбкой рептилии.

— Виктор Далиг, — пояснила я, исказив историю. Виктор приказал убить Бэнта, и хоть не его рука была на мече, это вполне мог быть и он. — Он заклятый враг Канин и убил Бэнта, чтобы никто не узнал о его плане нападения. Он нанял Стама, использовал, а затем убил.

Хельг втянул воздух через нос.

— Это прискорбно, но Бэнт выбрал свой путь, когда покинул нас.

— Он не покидал нас, — исправила его Бодиль, бросая на него косой взгляд. — Мы выслали его.

Улыбка Хельга наконец исчезла:

— Бэнт нарушил правила. Он не занял место в строю.

— Я говорила тебе, когда мы изгоняли его, что это может произойти. — Бодиль проигнорировала его и прижала сына ближе к себе. — Это сделало его уязвимым для сил худших, чем он был, вроде этого Виктора Далига.

— Моя королева, мы уже обсуждали этот вопрос. Бэнт не соблюдал правила, а у нас должен быть порядок, — сказал Хельг. — Кроме того мы не знаем, правду ли они говорят об этом Викторе Далиге. Он может быть непричастен к смерти Стама. Скояре сказали, что это был суицид.

— Скояре были введены в заблуждение, — сказал Константин. — Я был там. Я знаю, что это сделал Виктор. — Хельг зыркнул на него, и один уголок его губ поднялся в злом оскале.

— Я верю ему, — решила Бодиль. — Бэнт — сын моей сестры. Он был решительным и высокомерным и никогда не покончил бы с собой. Я говорила тебе это, когда мы услышали эту новость. Она была бессмысленной, а ты не хотел меня слушать. Теперь нам нужно разгрести бардак, который мы устроили.

Украдкой, насколько это возможно, я обменялась с Константином взглядом, полным приятного удивления. Из-за ограниченной связи между Омте и Канин я ничего не знала о королевской семье. В разговоре Ридли с королевой после первого случая с Бэнтом и Константином в Чикаго она не упомянула о своей связи с ним, но это было типично для Омте.

Они были очень скрытными людьми.

Теперь, когда я узнала, что Стам так близок к королеве, это служило хорошим предзнаменованием нашему плану заручиться поддержкой Омте.

Хельг наклонился, понизив голос, когда заговорил:

— Возможно, сейчас не лучшее время говорить об этом.

— Моя сестра никогда не простит меня за то, что случилось с Бэнтом, но может быть, у меня еще есть время, чтобы исправить это, — сказала королева, поворачиваясь к нам. — Вы знаете, где этот Виктор Далиг?

— Не совсем точное местоположение, но он сейчас возле Дольдастама, планирует нападение на Канин, — сказал Константин.

Бодиль сузила глаза, прикрыв их длинными ресницам:

— Так что вы хотели от нас? Помочь остановить его нападение?

Я кивнула:

— Да. Я подумала, что мы могли бы объединить усилия и работать вместе.

— С такой силой, как у вас, даже отправив несколько человек, вы могли бы нанести непоправимый урон Виктору и его людям, — уточнил Константин.

— Почему вас волнует, что произойдет с Канин? — она в недоумении покачала головой. — Вы же изгнаны.

— Все, кого я люблю, сейчас находятся в Дольдастаме. Не хочу, чтобы они пострадали или были убиты, — честно сказала я.

На несколько мгновений в комнате повисла напряженная тишина, пока Бодиль обдумывала мои слова. Стервятник взъерошил перья, а речной рак покинул блюдо, медленно двигаясь по столу.

— Хорошо, — наконец сказала Бодиль. — Мы поможем вам.

— Моя королева, у этого Виктора Далига целая армия. — Хельг едва не выкрикивал свои протесты. — Мы не должны встревать в разборки Канин.

— Он убил Бэнта. Ни кому не сойдет с рук убийство одного из нас, — твердо сказала королева Бодиль. Ее сильная челюсть сжалась, а глаза были полны решимости. — Именно мы должны наказать его.

Глава 12. Недоверие

Когда Бэкк вела нас по длинной извилистой лестнице в нашу комнату, я подняла свою юбку, чтобы не споткнуться и не разбиться. Мне нужно было соблюдать осторожность, так как в подоле лежало несколько фиг, ведь я понятия не имела, когда мы поедим в следующий раз.

Королева велела нам ждать в комнате, пока она советовалась с наместником и другими советниками, разрабатывая план нападения. Хельг довольно ясно дал понять, что, по его мнению, нам придется ждать долго.

— Как прошла встреча? — спросила Бэкк, оглядываясь через плечо на нас с Константином.

— Все прошло хорошо, как мне кажется, — сказал Константин, но его голос звучал не очень уверено.

Я с любопытством посмотрела на него:

— Лучше, чем я ожидала, на самом деле.

— Я тоже. — Он встретил мой взгляд. — И это заставляет меня нервничать.

— А что именно вы хотели от королевы? — спросила Бэкк, когда мы достигли лестничной площадки. — Если вы не против моих вопросов.

Я взглянула на Константина, который неопределенно пожал плечами.

— Я полагаю, что если королева согласится на это, ты все равно узнаешь, — решила я. — Мы просили ее о помощи в борьбе с Виктором Далигом.

Гладкая кожа на лбу Бэкк наморщилась.

— Я слышала это имя прежде. — Она отвела взгляд, задумавшись. — Я не могу вспомнить где, но оно определенно знакомо.

— Может ты видела его на плакатах «РАЗЫСКИВАЕТСЯ»? — предположила я, так как меня она видела на одном из них. — Он был врагом Канин номер один пятнадцать лет.

— Может, — согласилась Бэкк, но без особой уверенности. — В любом случае, почему вы думаете, что королева поможет в этом?

— Потому что он убил ее племянника, — ответил Константин.

Бэкк кивнула:

— Значит, она согласилась?

— Королева сказала, что отправит с нами людей, чтобы помочь в борьбе против Виктора Далига, — объяснила я. — Она просто решает кого и как много.

— Если это имеет значение, я была бы рада отправиться с вами, — сказала Бэкк. — Увидеть что-то за пределами этих стен и сражаться с любым врагом, от которого пострадал наш народ.

Это было бы честью.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Мы будем более чем счастливы, если ты пойдешь с нами.

Она слабо улыбнулась и жестом предложила нам вернуться в нашу камеру. Когда мы вошли, Бэкк задержалась прежде, чем закрыть дверь.

— Мы — хорошие люди, — сказала она. — Но мы — темпераментные люди. То есть, мы хорошие, но нам не всегда можно доверять. Вы должны об этом помнить.

Я хотела спросить, что она хотела этим сказать, но решила, что девушка не станет подробно объяснять. Она закрыла дверь, оставив нас с Константином стоять посреди комнаты, и замок громко щелкнул.

Константин снял свой пиджак и бросил его на кровать:

— Что-то не так.

— В смысле? — Я подошла к раковине и положила в нее инжир, так как это, казалось, было единственным чистым местом, чтобы хранить его.

— Я не знаю. — Он покачал головой. — Просто что-то… — Он замолчал и откинулся на кровати, раздраженно вздохнув.

— Бодиль, кажется, согласна со всем. — Я подошла и села на кровать возле него. — Тот парень, Хельг, выглядит полнейшей змеей, но я думаю, что она настоит на отправлении несколько мужчин, а этого будет достаточно, чтобы значительно навредить армии Виктора. Мы сможем даже остановить их прежде, чем они доберутся до Дольдастама.

— Потом, конечно, нам еще придется вернуться и как-то избавиться от Мины, но это уже другая проблема для другого времени. Будем решать проблемы по мере их поступления, — сказала я.

— Ты права, — смягчился он, но по-прежнему выглядел расстроенным.

Когда Блэк поднял на меня взгляд, он казался таким несчастным. Его серые глаза никогда прежде не выглядели такими мягкими и печальными.

Рукав платья сполз с моего плеча, обнажив шрам на левом плече, он протянул руку и прикоснулся к нему. Странная дрожь прошла по мне, когда он дотронулся тонкого рубца.

— Это из-за меня, не так ли? — спросил он глухо.

Я кивнула:

— Да.

— Мне жаль, белый кролик. — Он провел пальцами вниз по шраму к ключице, и это заставило дыхание замереть в моем горле, затем он опустил руку. — Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Почему тебя волнует, что ты ранил меня? — спросила я, заставив себя улыбнуться. — Ты даже не знал меня тогда.

Ночь, когда Константин пытался убить моего отца, была четыре долгих года назад. Я тогда была пятнадцатилетним подростком в школе следопытов, тогда как он был старше и был членом элиты Хёдраген. Мы вращались в совершенно разных кругах, и я сомневалась, знал ли он мое имя, когда нанес эту рану на моем плече.

— Ты выглядела такой полной надежд той ночью. Твои глаза были такими большими и синими, когда мы разговаривали. — Он улыбнулся, выглядя одновременно страдающим и задумчивым. — Весь мир принадлежал тебе в то мгновенье.

Тогда была, на самом деле удивительная ночь. Я чувствовала себя пьяной от счастья, и разговор с Константином усилил это. Конечно, это было до того, как все рухнуло.

Его улыбка растаяла.

— И увидев твое лицо, когда ты смотрела на меня с твоим отцом… Я разбил тебе сердце.

— Я… — Я собралась спорить, но именно сейчас поняла, что это была правда. Он разбил мне сердце. Я тяжело сглотнула и отвела взгляд.

— Почему та ночь? — спросила я. — Почему ты должен был это сделать, когда я была там?

— Мина уговаривала меня сделать это несколько недель, и у меня появилась возможность.

— Он поколебался, прежде чем добавить. — Я едва не довел это до конца, и, если честно, я думаю, что моя попытка была слабой. Вот почему твой отец был еще жив, когда ты вошла.

— Ты знал, что это было неправильно, — сказала я. — Как ты вообще смог решиться на это?

— Я любил ее и был готов сделать все, о чем она просила. — Он глубоко вздохнул. — Но это не может быть любовь, не так ли?

— Не уверена, что я та, у кого ты должен спрашивать. Никогда не была сильна в вопросах любви.

Константин сел, придвинувшись ко мне ближе. Он оперся на одну руку, а вторая покоилась прямо рядом с моим бедром. — Я знаю, что не могу получить прощение. Но как ты думаешь, смогу я когда-нибудь загладить свою вину?

— Я не знаю, — призналась я, встречаясь с ним взглядом, несмотря на то, что это мешало мне дышать. — Но я прощаю тебя.

— Ты не обязана делать это, — мягко сказал он.

— Я знаю. Но я хочу этого.

Он опустил глаза, и я резко встала. Воздух была настолько плотным, что я остро ощущала его близость. Затем подошла к окну, повернувшись к нему спиной, и вдохнула свежего воздуха.

И со смешанными эмоциями задумалась, как долго еще мы с Константином будем заперты в этой комнате.

Глава 13. Тоска

Я проснулась с рукой Константина, обнимающей меня. Не знала, как или когда он положил ее, но она была — сильная и уверенная — на моей талии. Аккуратно и тихо, так, чтобы не разбудить его, я выскользнула из-под руки и встала.

Полная луна ярко светила в ночном небе, купая нашу камеру в белом свете. Константин спал в одних трусах, прикрытый лишь тонкой простыней, потому что жара стала еще более гнетущей. Я спала только в майке и трусиках, но пыталась сохранять между нами расстояние.

По-видимому, это не работало.

Стоя возле окна, я мгновенье наблюдала, как спит Константин. Его локоны лежали вокруг лица, темные ресницы трепетали во сне, обнаженный торс был хорошо накачан — нельзя отрицать, что Константин — красивый мужчина, особенно, когда спит.

Но что-то в этом мгновенье заставило меня подумать о Ридли, как я украдкой выбиралась из кровати холодной ночью, когда все, чего я хотела, это остаться с ним в кровати навечно. И, несмотря на чувства, которые Константин, казалось, всколыхнул во мне, я все еще чувствовала то же самое. Я все еще хотела быть с Ридли больше всего.

Одна мысль о нем заставляла мое сердце сжиматься. Я ужасно по нему скучала, у меня не было никакой возможности узнать, был ли он в безопасности. Если Мина так безумна, как ее описывал Константин, то она могла запереть Ридли навеки.

Я понимала, что нам было необходимо быть здесь и сейчас, чтобы вынудить Омте помочь покончить с армией Виктора, но как только это случится, мне нужно вернуться в Дольдастам.

Меня не волновало, что это будет означать для меня, но я сделаю все, что необходимо, чтобы удостовериться в безопасности Ридли.

Мои смятые джинсы лежали на полу, и я смахнула с них таракана. Присела в лунном свете и вытащила из кармана телефон. Батарея почти полностью умерла, так как она не заряжалась все время, что мы были здесь, и я немного использовала ее, как фонарик.

Уже было после полуночи и, согласно часам, была пятница, 16 мая. Прошло больше недели с тех пор, как я покинула Дольдастам, с тех пор как я видела Ридли. Было ли достаточно безопасно для звонка? Ведь была глубокая ночь. Кто может контролировать его звонки сейчас?

Я закусила губу, уставившись на мигающую батарею на экране и решая, что делать. Все, чего мне хотелось, это услышать его голос и узнать, что у него все хорошо.

И тогда, недолго думая, я начала набирать номер, который я набирала сотни раз раньше, когда была на заданиях. В этот момент последствия, казалось, не имели значения. Мне просто был нужен он.

Я прислонила телефон к уху, безнадежно слушая. Прошла, казалось, вечность, когда я услышала звук гудка — слабый и металлический. Я закрыла глаза и мысленно умоляла Ридли взять трубку.

Но вместо голоса Ридли я слышала гудки. Я отодвинула телефон, глядя на экран. Вызов сбросили, и сообщение под датой сообщило, что нет сигнала. Связь была слабой, когда я набирала, но я надеялась, что этого будет достаточно.

Сейчас, глядя на бесполезный телефон в моих руках, мне хотелось закричать или швырнуть его о стену. Но я не хотела разбудить Константина и объяснять, что именно меня так расстроило.

Поэтому я опустила голову к груди, обхватила ее руками и тяжело задышала. Все мое тело дрожало, а грудь разрывалась. Я сильнее сжала руки, пытаясь буквально собрать себя в кучу.

Дверной замок начал щелкать, открываясь, и я едва не закричала. Я вскочила на ноги и увидела, что Константин сделал то же самое — отбросил свое покрывало и вскочил с кровати.

Мы были готовы к тому, что было снаружи.

После того, как Бэкк вернула нас в комнату после встречи, у нас не было посетителей. Я правильно поступила, когда взяла фиги, так как иначе, нам бы нечего было есть целый день.

А сейчас, посреди ночи, кто-то собирался войти.

Я увидела оранжевое пламя факела до того, как увидела входящую фигуру. Ему пришлось наклониться, чтобы пройти в дверь, но как только он выпрямился, стало ясно, что это был Хельг Отэк, наместник.

— Вам пора уходить, — сказал он со своей змеиной улыбкой.

— Что? — Я посмотрела на Константина. — Значит, люди королевы готовы идти?

— Нет, я боюсь, что вы не сможете взять с собой никаких людей, — спокойно продолжал Хельг. — Королева поспешила с выводами сегодня и уже передумала. Поэтому для вас лучше убраться отсюда, пока ее гостеприимство не иссякло.

— Но королева… — начала спорить я.

— Королева хочет, чтобы вы ушли, — рявкнул Хельг. — И если вы не уйдете сами, я возьму Торуна, и он заставит вас убраться отсюда. — Затем он еще шире улыбнулся, обнажив неровные зубы, и у меня возникло чувство, что он получит большое удовольствие, наблюдая, как Торун разрывает нас с Константином.

— Брин, — прошептал Константин, вероятно, почувствовав, что я собиралась продолжить схватку с Хельгом. — Нам нужно идти.

И так как больше нам нечего было сказать, мы с Константином собрали нашу одежду и сбежали посреди ночи, как заключенные, убегающие прочь.

Глава 14. Изъятие

Мы бросились в Холидэй Ин (сеть отелей), потому что нам обоим нужно было место, где мы могли почувствовать себя чистыми после времени, проведенном в Фюлатраске. После того как мы пробились через болото, Константин ехал еще несколько часов, прежде чем остановиться, на случай, если Омте решат преследовать нас.

— Это просто не имеет смысла, — говорила я в сотый раз, вышагивая по комнате.

— Это не имеет смысла. Они — Омте! — Константин начинал раздражаться от снова и снова повторяющегося разговора со мной. — Даже Бэкк сказала, что им нельзя доверять.

— Но Бодиль собиралась сделать это! — настаивала я. — Я уверена, что она собиралась.

Королева была «за». Это ее тупой наместник вмешался.

— Наверное, ты права, — признал Константин. Он копался в своей сумке, бросая на кровать перед собой чистую одежду. — Так как ты, кажется, слишком взволнована для душа, я пойду первым.

— Но зачем Хельгу отговаривать ее? — спросила я. — И отговаривал ли он ее от этого? Может королева была все еще «за», и поэтому он заставил нас уехать посреди ночи. Нам нужно было бороться с ним.

— А что, если бы он позвал Торуна? — Константин повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Что тогда? Как бы мы победили армию Виктора после того, как нас порвали в клочья?

— Я не знаю! — Я перестала расхаживать и опустила плечи. — Почему Хельг это сделал?

— Потому что он был прав. — Он подошел ко мне со своей одеждой в руке. — Это борьба не Омте — а Канин. У них нет причин рисковать людьми ради чьей-то войны.

— Но… — начала протестовать я.

— Это просто так, как есть, Брин. Мы должны придумать что-нибудь еще. — Он положил руку мне на плечо, успокаивая. — Мы разберемся с этим.

— Как? — спросила я печально.

— Я не знаю. Мы справимся, правда, — уверил он меня. — Но сначала я в душ.

Он оставил меня в тишине в главной комнате и пошел в ванную. Как только я услышала шум воды, громко выругалась и рухнула обратно на одну из кроватей. Закрыла глаза и попыталась придумать, куда мы могли отправиться дальше.

Если мы пойдем к Виттра или Трилле, они просто продержат нас в плену до тех пор, пока Канин не смогут приехать и забрать нас на суд. Они были ближайшими союзниками, и, так как у Канин была самая многочисленная армия, они хотели сохранить союз.

О Скояре не могло быть и речи. С тем дурдомом, который у них происходил, они вообще не могли нам помочь, даже если бы очень хотели.

Были и другие тролли-эмигранты, с которыми мы могли объединиться, но я не могла дать объявление вроде: «Тролль ищет других троллей, чтобы сражаться со злой армией троллей».

Я открыла глаза, когда меня кое-что озарило. Как так получилось, что Бэнт Стам спутался с Константином и Виктором? Бодиль представила его непослушным, но я сомневалась, что он хотел напасть на Канин. По крайней мере, без стимула от кого-то еще.

Так как же Виктор его завербовал?

Это нужно было обсудить с Константином, когда он выйдет из душа, но мой план был прерван, когда в его вещевом мешке что-то зазвонило.

Сперва я подумала, что это мой телефон, и мое сердце замерло. Но потом я поняла, что звук доносится из его вещей, поэтому встала, чтобы проверить. Телефон лежал прямо сверху в сумке, и на экране высветилось «ЗАБЛОКИРОВАННЫЙ АБОНЕНТ», но я, на самом деле, не ожидала такой необычности от Константина.

Я бросила взгляд в сторону ванной, где только что выключилась вода. Можно было просто постучать и вручить Константину телефон. Но теперь мы были друзьями и союзниками.

Между нами не должно было быть никаких секретов.

С таким оправданием в голове я ответила, проворчав «алло» настолько низким голосом, насколько смогла.

— Все готово, — прозвучал скрипучий ответ.

Прежде чем я успела что-то сказать, дверь в ванную открылась, и вышел Константин, прикрывшись только полотенцем вокруг талии. Когда он увидел, что я держу его телефон у уха, он рванул ко мне и забрал его.

— Алло? — сказал он, бросая на меня беспокойные взгляды. — Прости. У меня здесь плохая связь. — Он помолчал. — Хорошо. Спасибо, что сообщил.

И весь разговор. Он отключился и набросился на меня:

— Что, черт побери, ты себе думала, Брин? Из-за тебя нас обоих могли убить!

— Почему? — требовательно спросила я. — И кто это был? Что готово? — Он отвернулся, и я схватила его за плечо, вынуждая посмотреть на меня.

— Это был Виктор, — сказал Константин, резко выдохнув. — Эверт Стринн мертв.

Глава 15. Уведомление

16 мая 2014 г.

Брин…

Король мертв.

Даже написав эти слова, все это кажется нереальным. Король Эверт Стринн мертв.

Объявили это вчера. Он умер рано утром, сразу после рассвета. Королева сказала, что он был убит, и все в панике.

Это первая причина, почему мне нужно собраться с мыслями и подумать обо всем этом, а я понятия не имею, о чем думать.

В городе ходят слухи о яде. Линус Берлинг сказал мне, что его отец слышал, будто губы короля были черным. Ему больше недели подмешивали его в напиток и, наконец, он подействовал.

Это объясняет, почему на похоронах Каспера король казался не в своей тарелке. Но это приводит к гораздо более таинственному вопросу — кто именно «они»? Королева говорит, что в наших рядах есть «кроты», и она их выявит.

«Мы должны быть настороже всегда».

Вот, что она сказала, когда объявила о его смерти с балкона башни с часами на городской площади. Говорила с нами сквозь слезы, пока мы все смотрели на нее с тревогой, задумавшись, какой будет судьба нашего королевства.

И как мы можем быть еще больше настороже, чем сейчас? Хёдраген везде, но они больше не дают нам чувство безопасности. На самом деле под их постоянным контролем я чувствую себя еще больше уязвимой.

Что если я случайно что-нибудь сделаю, и они подумают, что я теперь «крот»?

Сегодня на тренировке я несколько раз слышала твое имя, что ты можешь быть причастна к этому. Я быстро сказала им, заткнуться. Тебя здесь даже не было. Это даже невозможно. И я знаю, что ты никогда бы этого не сделала.

Но все-таки весь город напуган. Мы все присматриваемся к тем, кто рядом. Не они ли враги? Знают ли они, кто отравил короля?

Вчера вечером приходила Делила. Она даже не беспокоилась, чтобы ее никто не видел.

Ей было страшно, и она хотела чувствовать себя в безопасности. Поэтому она пришла ко мне.

Я долго обнимала её, рассказывая, что все будет хорошо, в то время и сама не была уверена, что так когда-нибудь будет. Но она смотрела на меня такими глазами. (А эти глаза, Брин — они не похожи ни на что, что я когда-либо видела, темно-шоколадные и такие большие, что я могла бы потеряться в них на несколько дней, и я хотела бы этого, я хотела бы просто обнимать ее и смотреть на нее, но сейчас не время для этого.) Сейчас все в полной королевской заднице.

Я подумала, что тебе, наверное, повезло, что ты не здесь. Город в строгой изоляции.

Никто не может выехать или въехать. Комендантский час. (Но это сработало в мою пользу прошлой ночью, потому что Далила не могла уйти домой, иначе рисковала бы попасть на допрос, так что она провела ночь у меня).

Ты сошла бы с ума, если бы была здесь. По крайней мере, хоть этим ты можешь утешиться. Ты избегаешь всего этого безумия.

Сегодня королева назначила нового канцлера на место твоего отца. Она сказала, что это не лучшее время для выборов, но в свете всего происходящего кто-то должен делать работу.

Должен был разразиться скандал. Королева лишила людей единственного голоса в нашем политическом процессе путем исключения выборов. Но никто даже не пикнул. Мы просто приняли все как есть.

Немного хороших новостей: твои родители в порядке — они живут на пенсию твоего отца, которое королевство, кажется, еще платит. Пока. Тильда держится хорошо. Или так хорошо, как можно было ожидать в данных обстоятельствах.

О! У меня для тебя есть хорошие новости!

Мы с Тильдой шли через городскую площадь на завтрак сегодня утром. (Я пытаюсь вытаскивать ее из квартиры хотя бы один раз в день.) Я увидела Ридли на другой стороне площади, идущего в толпе.

Он выглядел не очень хорошо, буду с тобой честна, но он на свободе. Он шел без охранников. Я позвала его по имени и махнула ему, но он даже не оглянулся в мою сторону. Я хотела подбежать к нему, но Тильда остановила меня.

— Он слышал тебя, Эмбер. Я не думаю, что он хочет сейчас быть замеченным, — сказала она.

Но она пообещала мне, что зайдет к нему сегодня вечером.

Я просто не могу дождаться, когда все закончится.

Снег растаял, и весь день шла странная холодная морось. Все плакаты, которые у них были, оказались разрушены стихией, поэтому Хёдраген не заменяют их. Хорошая новость — плакаты «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» с твоим изображением поснимали.

Плохая новость заключается в том, что они заменили их обещаниями вознаграждения всем, кто знает что-нибудь связанное со смертью короля. Теперь, когда король умер, он не может постоянно смотреть за нами, поэтому эти плакаты заменили черно-белыми изображениями королевы Мины, которая выглядит вдвое серьезнее, чем Эверт когда-нибудь выглядел.

Единственное, что там написано: «Я ВСЕГДА ВИЖУ ТЕБЯ», но почему-то в это я верю больше, чем королю.

Твоя подруга (неважно какая), Эмбер

Глава 16. Хитрость

На мгновенье я испытала только шок, услышав, что король мертв.

Для того, кто не являлся членом общества троллей, было сложно объяснить, каково это узнать, что король мертв. Лучший пример, который я могу придумать, это узнать, что президент и ваша любимая поп-звезда были убиты одновременно вместе с Папой Римским и королевой Англии.

Эта смесь невозможности — даже несмотря на то, что короли все время умирают, их все равно воспринимаешь с причудливым ощущением их бессмертности. То есть почитания и преданности. Несмотря на наши разногласия, Эверт был моим королем, и я поклялась защищать его.

Казалось, из меня выбили воздух, и мне пришлось ухватиться за комод, чтобы не упасть.

— Брин? — спросил Константин, придвинувшись ближе на случай, если меня понадобится ловить. — Ты в порядке?

И этого было достаточно, чтобы привести меня в себя. Я подняла на него взгляд и, видимо, было что-то дикое в моих глазах, потому что Константин сделал шаг назад.

— Почему Виктор все еще звонит тебе? — спросила я тихим шипящим голосом. — Почему он считает, что ты захочешь знать, что король мертв?

— Я сказал тебе, что я дезертировал, и это правда. — Он замялся. — Но они об этом еще не знают.

— Ты лживый говнюк! — закричала я на него. — Как я могла быть так глупа, чтобы поверить тебе?

— Брин, это не так.

Я отвернулась от него и начала собирать сумку.

— Не пытайся больше вешать мне лапшу, Константин. Я не куплюсь.

— Я сделал это, чтобы защитить тебя! — настаивал он.

Я оглянулась на него, не веря.

— Пошел ты. — И тут я больше не могла сдерживать свой гнев и набросилась на него.

Он схватил меня за запястье, прежде чем я успела его ударить, а когда попыталась пнуть его, схватил второе мое запястье и толкнул назад, стукнув о стену сильнее, чем собирался.

Константин держал меня, сжав запястья над головой, а его тело, прижатое ко мне, было все еще влажным от душа.

— Отпусти меня, — зарычала я слишком злая, чтобы думать о том, как выйти из захвата. Я просто хотела ударить куда-то, например, в его красивое лицо.

— Нет! Ты должна успокоиться и выслушать меня!

— Я не должна делать ничего, что ты мне говоришь! — огрызнулась я.

— Брин! — раздраженно закричал Константин. — Просто послушай меня пять минут, и я отпущу тебя, и ты сможешь делать, что захочешь.

Я поморщилась и начала с ним бороться. Его ноги были прижаты к моим так, что лишали меня возможности пнуть его. Поэтому, не имея выбора, я, наконец, смягчилась.

— Виктор послал меня найти тебя и убить, — объяснил Константин. — Он считает, что ты знаешь слишком много о происходящем и, если найдешь кого-то, кто тебе поверит, он и Мина будут раскрыты.

— И когда ты планировал убить меня? — спросила я.

— Я уже говорил тебе, что если бы я собирался тебя убить, то сделал бы это сразу, — сказал он, прямо встречая мой взгляд. — Я следил за тобой, потому что хотел защитить тебя и потому что не хотел больше делать то, что делают они. Я сыт по горло Виктором и его людьми, но если я скажу им, он отправит людей за нами и убьет нас. Ты не можешь просто уйти из армии Виктора.

Я поджала губы, ненавидя, что его доводы звучали правдоподобно.

— Почему ты не сказал мне этого раньше?

— Я не был уверен, что ты мне поверишь. Разве я был не прав?

Я отвернулась от него, обдумывая его слова:

— Я послушала. Теперь ты меня отпустишь?

— Хорошо. — Он вздохнул, а затем отпустил меня и отступил. Он стоял, подбоченившись, наблюдая в ожидании, что я буду делать.

— Кто убил короля? — спросила я, потирая свои запястья.

— Виктор не сказал, но я предполагаю, что это сделала Мина.

— Как?

— Он и этого не сказал, но когда они обсуждали это раньше, яд был их лучшим выбором.

— Почему Виктор решил, что ты хотел бы это знать?

— Я был его правой рукой. Он держал меня в курсе всего.

Я подняла бровь:

— Поэтому, когда все подходит к концу, он отправил тебя на побегушки?

— Предполагалось, что это будет быстро. Он думал, что я вернусь к этому моменту.

Я подошла ближе, остановившись так, что почти прикасалась к нему.

— И что, он думает, ты сейчас делаешь?

— Выслеживаю тебя. Я сказал ему, что ты почти неуловима.

— И он поверил тебе? — спросила я.

— На данный момент. — Он сделал паузу. — Но это не продлится долго.

— Что тогда будет?

— Он отправит человека убить нас.

— Так что же нам делать? — спросила я.

— Нам? — Мягкая улыбка коснулась его губ. — Это значит, что ты веришь мне?

Я вздохнула.

— У меня небольшой выбор, не так ли? — Я отошла от него и откинулась на кровать. — Так какой план? Куда мы отсюда отправимся?

— Мы продолжим движение. Нам нельзя оставаться на месте. — Он направился в ванную. — Тебе нужно принять душ, а потом нам нужно убраться отсюда.

Глава 17. Звонок

Из окна нашей комнаты я видела горы. После того, как Константину позвонили, мы ехали почти без остановок больше суток, пока, наконец, не остановились в мини-гостинице в Вайоминге.

Константин настоял, чтобы вести автомобиль большую часть пути, поэтому он свалился, как только мы зарегистрировались — растянулся поверх покрывала на кровати. Комната небольшая, с вульгарной западной обстановкой, но она была не плохой. Кроме того, нам не понадобилась кредитка для регистрации, а чем меньше документов мы использовали, тем лучше.

После использования карты в Холидэй Ин и нашей интерлюдией с Омте, Константин стал просто параноиком, считая, что Виктор может найти нас, если захочет.

Во время долгой поездки я пыталась поговорить о том, что делать дальше, но Константин, казалось, не мог придумать ничего, кроме «уйти прямо сейчас».

Честно говоря, и я не знала, что делать, или куда идти дальше. Пока Константин крепко спал, решилась выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и подумать.

В мини-гостинице было восемь комнат, и это было тихое место. Здесь имелась открытая веранда с несколькими креслами-качалками и великолепным видом на горы. Снаружи было слегка прохладно — только пятьдесят и ветрено — поэтому я обхватила себя руками и села в одно кресло, поджав под себя ноги.

До сих пор не была уверена, могу ли доверять Константину, но без него я осталась бы совершенно одна наедине с людьми Виктора и разведчиками Канин. С Блэком было не намного лучше, но он знал побольше, чем я, и, по крайней мере, был рядом.

Одно знала наверняка, я не могла продолжать бежать, как сейчас, не слишком долго.

Бегство ничего не решало. Константин сказал бы, что это сохраняло нам жизнь, но для чего?

Какой в этом смысл, если это означало постоянно бежать и оглядываться?

Кроме того, я понимала, что после смерти короля в Дольдастаме должен был воцариться хаос. Этого Мина и добивалась, чтобы предстать той, кто всех спасет. Но только после того, как она избавится от тех, кто стоит на ее пути. Все должно было ухудшиться, прежде чем улучшиться, если такое свершится.

Если Мина могла так ужасно поступить с теми, кто ее любил, такими как Константин и Эверт, тогда каким монархом она могла быть? Она мстительная, жадная и безжалостная.

Королевство могло только пострадать от ее правления.

Я медленно раскачивалась в кресле, чувствуя тепло солнца и размышляя. Какой могла быть моя судьба, когда карман начал вибрировать. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это звонил мой телефон. Я встала, чтобы достать его, прежде чем звонок переадресуется на голосовую почту, и увидела, что абонент неопределен.

Я сперва на несколько секунд решила не отвечать, но потом поняла, что если Виктор Далиг или Мина узнали это номер, то я уже в полном дерьме, отвечу я или нет. Поэтому я ответила.

— Алло? — ответила я, слегка запыхавшись.

Звонивший выждал удар, прежде чем сказать:

— Брин?

На меня накатило такое облегчение, что я чуть не заплакала, но сдержалась:

— Ридли.

— Это ты, слава богу, это ты, — выдохнул он в одном поспешном предложении. — Когда я увидел пропущенный звонок на своем телефоне, я подумал, что это могла быть ты.

— Как ты? — спросила я. — Как всё?

— Все… не хорошо. — В его голосе звучало страдание. — Все разваливается, Брин. Я звоню с телефона, который дала мне Эмбер, и я не думаю, что они смогут его проследить. По крайней мере, не должны, потому что не знают о его существовании. Я должен был поговорить с тобой.

Я должен был узнать, что ты в порядке. Ты в порядке? Ты где-то в безопасности?

— Да, я в безопасности. Я в порядке. Но что случилось после того, как я уехала? У тебя все хорошо?

Он колебался так долго, что я испугалась, что звонок прервался:

— Я не хочу сейчас говорить об этом.

Мое сердце упало, и я почувствовала тошноту:

— Ридли, прости меня. Я никогда не хотела доставлять тебе проблемы.

— Нет, не извиняйся. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить тебя, и сделаю это снова, — сказал он. — И у меня сейчас все хорошо.

— Правда? Поклянись мне, что у тебя все хорошо.

— Я в порядке. В порядке. — Он вздохнул. — То есть, я в порядке, как и все в Дольдастаме. — Он сделал паузу. — Король мертв.

Я подумала о том, чтобы солгать ему, но я не хотела лгать Ридли. Ни сейчас, ни когда-либо:

— Я знаю.

— Ты знаешь? — напряжение изменило его голос. — Что значит, ты знаешь? Откуда?

— Это не важно. — Я отмахнулась от него, потому рассказывать о Константине было слишком долго.

— Конечно, это важно! — Ридли почти кричал.

— Ридли, я просто знаю, хорошо? Оставь сейчас все, как есть.

— Ладно, — смягчился он. — Я не могу долго разговаривать и не хочу тратить время на споры с тобой. Я просто позвонил сказать, что тебе нужно ехать во Фьоренинг и встретиться с Трилле.

— Что? Зачем? Они же союзники Канин. Они арестуют меня, едва увидев.

— Нет, я не думаю, что они это сделают, — сказал Ридли. — Эмбер разговаривала со своим братом, и он думает, что ты могла бы попробовать склонить короля и королеву, чтобы они предоставили тебе амнистию.

— Это — огромный риск. Я не могу снова оказаться в темнице Дольдастама. Они не оставят меня в живых.

— Я знаю, но Эмбер, кажется, уверена, что Трилле — твоя единственная надежда. Ее брат говорит, что королева предоставляла амнистию раньше, — сказал он. — И я знаю, что тебе опасно одной быть постоянно в дороге. Тебе нужно найти место, где ты будешь в безопасности.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Если ты считаешь, что так будет лучше.

— Считаю. — Он глубоко вздохнул. — Мне пора идти.

— Так скоро? — спросила я, ненавидя себя за отчаяние в голосе.

— Да. Мне нельзя сейчас вызывать подозрения, — хрипло сказал он. — Но это стоило того, чтобы услышать твой голос. — Он сделал паузу. — Я скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе.

— Будь осторожна, ладно? — спросил он снова с болью в голосе.

— Ты тоже, Ридли. Не делай ничего опасного.

— Я буду, если ты будешь, — сказал он с тихим смешком. — Пока, Брин.

— Пока, Ридли.

Я еще долго держала телефон у уха после того, как воцарилась тишина, словно могла услышать его после того, как он отключился. Разговор с Ридли заставил меня чувствовать себя одновременно еще более разбитой и помолодевшей. Я так скучала по нему и так ненавидела то, что не могла быть рядом с ним и не знала, через что он прошел.

Но сейчас я хотя бы знала, что он жив и в порядке, и он дал мне направление. Я должна ехать к Трилле.

Глава 18. Прощание

— Я могу повести, — предложила я уже не в первый раз. Поездка от нашей мини-гостиницы в Вайоминге до столицы Трилле Фьоринга по обрывистому берегу реки Миссиссипи заняла более двенадцати часов, и Константин до сих пор был за рулем.

— Я достал эту машину, поэтому и веду ее я, — сказал Константин, нажимая на педаль газа, разгоняя мустанг свыше восьмидесяти, будто доказывая свою точку зрения.

— Я просто предложила. Если я тебе понадоблюсь, я здесь. — Я сидела, опустившись на сиденье с ногами на передней панели, и смотрела в окно на мир, проносящийся мимо.

Он смягчился и слегка ослабил педаль газа.

— Я привык все делать сам.

— Да, я так и поняла.

— Ты уверена, что Трилле дадут тебе амнистию? — спросил Константин, возвращаясь к разговору, который повторялся уже десятый раз, после того, как я рассказала ему о звонке Ридли.

— Нет, не уверена. Но я верю, что Ридли и Эмбер не отправят меня туда, где мне могут причинить боль.

Он сперва ничего не сказал. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд не отрывался от дороги. Его суставы на мгновенье побелели, когда он сильнее сжал руль, затем снова расслабились.

— Что? — с вызовом спросила я, так как Константин казался встревоженным.

— Доверие и любовь могут быть очень опасными, — сказал он наконец. — Я любил Мину и доверил ей все, и ты знаешь, чем это обернулось для меня.

— Ридли и Эмбер не похожи на Мину. — Я сделала паузу, потому что мне кое-что пришло в голову. — Ты доверяешь мне?

Он бросил на меня косой взгляд.

— Доверяю, — сказал он низким и хриплым голосом, словно не хотел признаваться в этом даже себе. — Но с тобой все по-другому.

— Ага, я знаю, что ты имеешь в виду, — спокойно согласилась я.

Я отвернулась, чтобы снова посмотреть в окно. В машине возникло странное напряжение, и я чувствовала, что разговор сделает только хуже.

Дорога стала более извилистой, напоминая мне веревку, вьющуюся среди раскидистых кленов и вечнозеленых растений. Автомобиль катился вверх и вниз по холмам вдоль обрывистого берега, и между веток я иногда замечала мчащуюся рядом с нами Миссисипи.

Когда мы поднялись на вершину холма, дорога сузилась, делая невозможным проезд более чем одного автомобиля. К счастью для нас, никакой другой транспорт не двигался навстречу, поэтому я не увидела, как мустанг приближается к обрыву, который начинался прямо у края дороги.

На мгновенье над верхушками деревьев я ясно увидела реку, а затем машина рванула вниз с крутого холма, а Константин с силой нажал на тормоза, чтобы помешать нам улететь в кювет и врезаться в деревья.

Обочина немного выровнялась, и Константин съехал с дороги, насколько это было возможно, и припарковался.

— Что случилось? — Я осмотрелась в поисках каких-нибудь признаков дворца, но нас окружали лишь деревья. — Почему ты остановился.

— Фьоренинг прямо там. — Он махнул рукой перед нами, но впереди дорога сворачивала, поэтому я ничего не увидела. — Может четверть мили. Ты сможешь дойти отсюда пешком.

— Смогу. — Согласилась я заранее. — Но зачем мне это делать? Почему ты не доехал?

Он повернулся ко мне с грустной улыбкой и печальными серыми глазами:

— Я не могу пойти с тобой, белый кролик.

Я вздохнула:

— Я понимаю, что ты не знаешь Ридли и Эмбер, и у тебя серьезные проблемы с доверием, которое есть у меня, но…

— Ридли не знает, что ты со мной, не так ли?

Я заколебалась:

— Нет.

— А если бы он знал, я сомневаюсь, что он предложил бы, чтобы я пошел с тобой во Фьоренинг просить амнистию.

— Здесь королева открыта для этого… — я попыталась еще раз.

— Да, но разница между нами в том, что я совершил то, в чем обвиняюсь. Ты — нет, — сказал он, печально улыбаясь. — Я не так невиновен, как ты, и могу только навредить твоему делу.

Я откинула волосы с лица назад и тяжело вздохнула. По некоторым причинам мне даже в голову не пришло, что Константин со мной не пойдет. Мы проехали вместе так много. Я думала, что мы пойдем вместе до конца.

— Что ты собираешься делать? — спросила я наконец.

Он пожал плечами:

— Я не знаю. Я что-нибудь придумаю. Я всегда придумываю.

— Ты вернешься к Виктору? — спросила я.

— Нет. — Он категорично покачал головой. — Я сделаю все, что могу, выиграть время и помешать им преследовать меня, но я не вернусь назад.

— Хорошо.

Поскольку говорить больше было нечего, я улыбнулась ему и открыла дверцу автомобиля. Константин вышел из машины и подошел к задней части автомобиля, чтобы достать мою сумку из багажника. Я подошла к нему, и мы неловко замерли после того, как он отдал мне сумку.

— Мы должны обняться или что-то еще? — спросила я.

Константин хмыкнул:

— Я не думаю, что мы оба относимся к любителям обниматься.

— Это правда. Поэтому, до свидания тогда.

Он пожал одним плечом:

— Пока что.

Мы пошли рядом, пока не дошли до водительской двери, которую он оставил открытой. Я коротко махнула ему и пошла вперед по дороге. Асфальт чувствовался горячим под босыми ногами, но я была не против. Константин не уехал, и я чувствовала, как он наблюдает за мной, поэтому оглянулась назад через плечо.

— Я найду тебя, если буду нужен тебе, — крикнул он мне и сел в мустанг. Я отвернулась и услышала рев двигателя и визг шин, когда он умчался, оставив меня одну продолжать путь.

Глава 19. Поселение

Огромные ворота перекрыли дорогу, ведущую в поселение Трилле, мало чем отличаясь от таких же в Дольдастаме. Эти блестели серебром, а наши были сделаны из состаренного железа. Сторожка выкрашена в серовато-зеленый, обросшая лозами по сторонам.

Стражник, охраняющий ворота, открыл окошко и наклонился, чтобы получше меня рассмотреть. На нем была форма темно-изумрудного цвета в тон к его глазам.

— Это частная территория, — сказал он неприветливо. — Если ты заблудилась, тебе нужно вернуться на главную дорогу. — Как Трилле, он, видимо, не привык видеть белокурых троллей и решил, что я человек.

— Я не заблудилась, — сказала я ему. — Я здесь, чтобы встретиться с Финном Холмс. Он раньше был следопытом, но я предполагаю, что сейчас он охранник.

Стражник поправил край своей шляпы и прищурился на меня. Он так долго и тщательно рассматривал меня, что я испугалась, не хватил ли его удар или что-то еще, но, наконец, он кивнул. Заем закрыл окошко, и я увидела, как он взял черный телефон со своего стола.

Когда охранник положил трубку, то посмотрел на меня, но уже не открывал окно. Я не понимала, что происходит, но знала, что мне больше некуда было идти. Я опустила свою сумку на дорогу и облокотилась на ворота, прижавшись лицом к прохладному металлу, таким образом, я могла заглянуть в Фьоренинг.

Я увидела несколько роскошных коттеджей, почти скрытых среди деревьев, все окна которых выходили на реку прямо под нами. Зная троллей, я понимала, что их было больше, но они были лучше скрыты. И, тем не менее, это напомнило мне богатую охраняемую резиденцию в северной Калифорнии, которую я однажды посетила, следя за подменышем. Трилле, безусловно, были самыми современными из племен троллей.

Мои ноги гудели от ходьбы, поэтому я присела на свою сумку, используя ее как стул, и облокотилась, упираясь спиной в решетку. И стала ждать, снова ждать.

Без предупреждения ворота застонали и начали открываться. Я вскочила на ноги, чтобы не упасть, и, когда я повернулась, то увидела, как старший брат Эмбер идет ко мне. Я не знала, чем он занимался перед моим приходом, но на нем были черные брюки, костюмная рубашка и жилет. Он носил разные варианты одной и той же одежды, когда бы его ни увидела, и я задумалась, не спал ли он в ней.

Финн шел медленными размеренными шагами и была в нем какая-то твердость, суровость, которая заставила бы позавидовать даже Хёдраген. Его темные волосы зачесаны назад, а глаза цвета красного дерева напомнили мне Эмбер, хотя у него они были еще темнее.

— Брин, — сказал он без какого-либо намека на то, что он был рад или не рад видеть меня.

Выражение его лица и голос были абсолютно нейтральными.

— Спасибо за то, что встретил, — сказала я. — Я слышала, что Эмбер разговаривала с тобой, и ты согласился помочь мне.

— Согласился. — Он жестом пригласил меня войти, поэтому я схватила свою сумку и прошла через ворота в Фьоренинг. — Как ты? Добралась сюда нормально?

— Да, сюда я добралась хорошо. Я в порядке, насколько это возможно.

— Хорошо. — Финн пошел вперед, поэтому я последовала за ним. — Ты готова встретиться с королевой? Я рассказал ей о твоем приезде, и она хочет встретиться с тобой.

Я была бы не против нескольких минут, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок. Тем более что я была одета в джинсы с дырками, майку, из-под которой выглядывала бретелька черного лифчика, а волосы были просто собраны в конский хвост. И еще я хорошо знала, что лучше не заставлять ждать королевских особ.

— Я могу встретиться с королевой сейчас.

— Хорошо. — Финн на мгновенье улыбнулся. — Она справедливая королева, и у тебя нет причин волноваться.

— Спасибо. — Я улыбнулась в ответ. — Я попробую.

Дороги внутри Фьоренинга были еще более извилистыми, чем те, что вели к нему, и, казалось, мы идем по кругу, пока наконец не подошли к дворцу. В отличие от дворцов других троллей, построенных больше в стиле замка, дворец Трилле предстал богатым особняком.

Длинные лозы с трех сторон оплетали здание, почти скрывая белые стены, а четвертая стена полностью состояла из окон. Он располагался почти на самом краю обрыва, поддерживаемый балками, поросшими лозами с задней стороны. Казалось, он вот-вот сорвется с края и резко рухнет в реку много футов ниже, но у Трилле было достаточно магии, и я знала, что этого никогда не случится.

Финн открыл большие парадные двери, и я ожидала, что нас встретит слуга, но Трилле, видимо, были гораздо более самостоятельные. В главной заде полы были мраморными. И от самой входной двери, прямо через весь дом, я увидела захватывающий дух вид в окна задней стены.

Пока Финн вел меня через дворец, я снова вспомнила охраняемую резиденцию в северной Калифорнии и особняки, которые видела там. Люстры на потолке, бархат вдоль стен, даже мебель — все было роскошно, но очень современно. Кроме картин на стенах, на которых, кажется, были прежние короли и королевы.

Наконец мы дошли до тронного зала, где должна состояться встреча с королевой. Финн толкнул две высокие створки двери, на которых были вырезаны лозы. Я однажды была здесь, когда посещала Фьоренинг во время практики в школе следопытов и попала на экскурсию во дворец. Но красота тронного зала никогда не переставала производить на меня впечатление.

Это был круглый зал с полукруглыми стенами, и одной, за троном, полностью из стекла, что производило просто ошеломляющее впечатление. По правде, выглядело, как атриум с куполообразным окном в крыше, стремящимся ввысь. Лозы оплетали витиеватые золотые и серебряные узоры на стенах, из-за чего комната казалась гораздо ближе к природе, чем все, что было у нас в Дольдастаме.

Трон располагался в центре комнаты, отделанный роскошным изумрудным бархатом, и я могла поклясться, что когда была здесь в последний раз, он был красным. Его сделали из платины, которая заплеталась в решетку с инкрустированными в нее изумрудами.

Королева Вэнди Стаад сидела на троне в длинном струящемся платье. Ткань глубокого зеленого цвета, почти черная, но было в ней что-то радужное, и когда она встала, то ткань, переливаясь, изменила цвет.

Ее темно-каштановые локоны прекрасно уложены одной серебряной заколкой впереди.

Она казалось молодой, несмотря на то, что была на несколько лет старше меня, но в ней была какая-то строгость, когда она улыбнулась мне.

По обе стороны от нее стояло по маленькому стулу, оформленному так же, как и трон.

Слева от нее сидел Бейн Оттезэн, канцлер Трилле, с которым я прежде встречалась в Сторваттене. Он был довольно невысоким молодым человеком с темными волосами и отличительной особенностью — яркими голубыми глазами — наследием Скояре.

Справа от нее располагался король Локи Стаад. Он сидел довольно небрежно для короля, упершись на один локоть, и усмехнулся, когда я вошел. Его волосы были светлее, чем у большинства Трилле и слегка взъерошены.

— Моя королева. — Финн слегка поклонился, когда вошел в комнату, и я последовала его примеру. — Это Брин Эвен из Канин. Я рассказывал вам о ней.

Я выступила вперед и снова поклонилась:

— Спасибо, что уделили время для встречи со мной.

— Ты пришла просить нашей помощи. — Королева сложила руки на коленях и слегка подняла подбородок, когда опустила на меня взгляд. — Расскажи мне, почему я должна сделать это, учитывая, что ты была обвинена в измене одним из наших ближайших союзников.

Глава 20. Ответ

18 мая 2014 г.

Брин…

Я сама хотела позвонить тебе, но Ридли мне не позволил. Он сказал, что это слишком опасно, и, несмотря на то, что это верно, я все еще сожалею, что не смогла поговорить с тобой.

Может я смогу скоро. Если Трилле дадут тебе амнистию. Они ведь дадут, верно? Финн обещал, что поможет тебе. Я знаю, что королева Вэнди стала строже за последние несколько лет. (Финн говорит, что война с Виттра что-то изменила в ней). Но тебе нужна помощь, и она должна понять это. Она должна быть справедливой.

Я говорю так, словно все в жизни бывает справедливо или правильно. После того, что случилось с Ридли… То есть, я даже не знаю, что случилось с Ридли. После того, как он вернулся, он стал странным. Он ни о чем не хочет говорить. Тильда говорит, что я слишком давлю и должна оставить его в покое, но я просто хочу знать, что он в порядке.

Сегодня утром хоронили короля. Церемония проходила в бальном зале дворца, были только стоячие места, и люди стояли аж на улице. Люди приехали из других поселений Канин, но королева Мина не пустила их. Она сказала, что они могут быть шпионами армии Виктора и поэтому должны оставаться за стенами Дольдастама и слушать звон колоколов.

Она даже не пригласила монархов других королевств, потому что утверждает, что не мы никому не можем доверять. Во время похорон королева потратила большую часть времени на клятвы отмщения.

Хуже всего, что все это проглотили. Они все радовались, когда она обещала пустить кровь врагам Эверта. Не то, чтобы я сильно их обвиняла. Кто-то среди нас убил короля.

На похоронах Ридли стоял позади всех. Когда все начали аплодировать, я оглянулась и увидела, как он улизнул. Надеюсь, что никто не заметил, потому что это не очень хорошо для него.

Я еще больше тренируюсь с Далилой. Мы должны подготовиться к тому, что грядет. Я не знаю что именно, но это что-то темное и грандиозное. А я не могу позволить ей пострадать.

Я знаю, что это неподходящее время, но ничего не могу поделать. Я влюбилась в Далилу.

Я чувствую себя такой виноватой, весь наш мир разваливается, но моему сердцу плевать на время и место. Все, что имеет значение — это то, что мы чувствуем друг к другу.

Ведь она дала мне столько сил, чтобы пройти через все это. Я чувствую, что готова сделать ради нее все, и я сделаю. Я сделаю все, чтобы уберечь ее, когда эта война, наконец, начнется.

Я могу открыть тебе страшную правду? Я с нетерпением жду этой войны. Напряжение и ожидание невыносимы, особенно, когда свирепствует паранойя.

Я не уверена, что должна говорить тебе это, но к тому времени, ка ты это получишь, будем надеяться, все уже закончится, и ты захочешь знать об этом. Даже, если это больно слышать.

Астрид Эксвэл пыталась обвинить твоего отца в отравлении короля. Это случилось сразу после похорон, когда все начали уходить. Она просто встала, указала на него и сказала, что это был он. У нее была истерика, и, в конце концов, охранники уволокли ее.

Королева Мина заставила толпу замолчать, напомнив, что Хёдраген уже проверили твоего отца. Но она сказала только это, и люди продолжали бросать твоим родителям эти ужасные взгляды, пока они, наконец, не улизнули. Ну, они точно не улизнули. Ты знаешь свою маму. Она держит голову высоко независимо от того, кто и что в нее бросает.

Им нужно покинуть Дольдастам, но я не уверена, что королева позволит им. Никто не может войти или выйти. Тильда поговаривает о том, чтобы броситься прочь, но я не думаю, что это сделает. Я не виню ее. Я не могу представить, чтобы ребенок родился здесь, даже если до этого еще несколько месяцев.

Тебе повезло, что ты не здесь. Я не знаю, в безопасности ли ты. Я не знаю, была ли ты хоть немного в безопасности. Но я все равно думаю, что тебе повезло.

Твоя подруга (неважно какая), Эмбер

Глава 21. Приют

Выражение ее глаз застало меня врасплох. В коридоре перед тронным залом была массивная картина Элоры Даль, королевы Трилле, предшественницы Вэнди. Черные, как смоль, волосы, безупречная оливковая кожа, туманные пронзительные глаза — она была красивой и впечатляющей.

Но это был лишь взгляд с картины. Так или иначе, даже изображенная на холсте Элора заставила меня чувствовать себя ростом в два дюйма. И именно взгляд королевы Вэнди сделал её похожей на мать.

Мне захотелось сжаться под ее взглядом, но я стояла прямо с расправленными плечами.

— Я была обвинена ложно, — сказала я холодно, и это заставило короля Локи поднять бровь.

— Это слегка похоже на удобное оправдание, не так ли? — спросила королева Вэнди, не шелохнувшись.

— Я работала в Сторваттене по заданию моего королевства, — объяснила я. — Их королева чувствовала себя небезопасно, и меня с моим товарищем Каспером Эбботом отправили выяснить причину ее беспокойства.

— По возвращении в Дольдастам, я обнаружила информацию, связывающую проблемы в Сторваттене с принцем Кеннетом Биелса, — продолжила я. — Когда я попыталась сообщить эту информацию королю Эверту, королева Мина блокировала мои попытки. Мы с Каспером объяснили ей все, а она обвинила нас в предательстве и отправила в тюрьму.

— Какую информацию ты сказала, что заставило ее сделать предположение об измене? — спросила королева Вэнди, проявляя интерес.

— Она сказала, что простое обвинение союзника — измена, — ответила я.

Вэнди выпрямилась и обменялась взглядом со своим канцлером, Бэйном. Затем снова посмотрела на меня:

— Продолжай.

— Я боялась, что нас запрут в темнице, поэтому мы с Каспером сбежали, чтобы очистить наши имена, — сказала я. — Мы пришли в комнату Кеннета, так как он оставался во дворце в Дольдастаме. Он признался в своем участии в покушении на жизни королевы Линнеи и короля Микко в Сторваттене.

Локи удивленно присвистнул, заставив Финна бросить на него суровый взгляд. Со своей стороны Вэнди и Бейн казались невозмутимыми.

— Между мной, Каспером и Кеннетом, завязалась драка, — продолжила я. — Кеннет убил Каспера, а я начала бороться с Кеннетом. Во время драки принц выпал из окна и разбился.

Бейн наклонился вперед, упершись руками в колени:

— Так вы считаете, что Кеннет стоял за происходящим в Сторваттене? Что насчет того, что вы арестовали Константина Блэка и Бэнта Стама за преступления против королевства Скояре?

— Кеннет признался, что нанял их для грязной работы, — сказала я, слегка солгав. — ОН хотел стать королем вместо своего брата.

Кеннет подтвердил, что нанял кого-то, но он никогда не говорил, что это был Константин.

Мина была посредником, но я посчитала, что обвини я королеву Мину без серьезных доказательств, королева Вэнди подвергнет сомнению все, что я говорю.

Я не думала, что рассказав сейчас о связи с Константином, я могла помочь своему делу, а он был единственным, с помощью кого, я могла соединить все части. Это значило, что мне нужно было умолчать кое о чем и перекрутить несколько фактов.

— Но почему королева Мина не выслушала тебя? — спросила Вэнди.

— Ее причины не были понятны для меня, Ваше Величество, — сказала я. — Будет лучше, если вы спросите ее саму.

Вэнди откинулась на спинку трона и выдохнула.

— Я не знаю, что мне делать с тобой. — Она задумалась на мгновенье. — Я знаю, что Канин хотели бы, что бы я вернула тебя им, и они сами вынесли наказание.

— Со всем уважением, моя королева, если вы отправите ее к Канин, они казнят ее, — встрял Финн. — Вы действительно считаете, что ее действия заслуживают этого?

— И ты давала амнистию и раньше, — сказал Локи с хитрой улыбкой, а Вэнди бросила на него взгляд.

— Это были совершенно другие обстоятельства, — сказала она почти шепотом.

— Я склонен согласиться с Финном, — сказал Бейн. Он поерзал на своем месте и закинул ногу за ногу. — Я работал с Брин в Сторваттене, и она казалась полной решимости служить своему королевству, а не разрушить его.

— Раз уж и Финн и канцлер поручились за тебя, а мой муж, кажется, считает, что это хорошая идея, мы даем тебе амнистию… пока… — сказала Вэнди, подчеркнув, что решение может быть отменено, если она передумает. — При одном условии.

— И какое оно? — спросила я, испытывая такое облегчение, что готова была согласиться на что угодно.

— Финн не должен спускать с тебя глаз, пока ты находишься в королевстве Трилле. — Она перевела твердый взгляд на него. — Любая проблема, которую принесет Брин, ляжет на тебя.

Он кивнул:

— Я понимаю.

Королева снова взглянула на меня.

— Мы с королем и канцлером продолжим обсуждать эти вопросы. Но в настоящее время ты в безопасности и можешь оставаться здесь. — Она улыбнулась. — Добро пожаловать во Фьоренинг, Брин.

Глава 22. Быт

Как только Финн открыл дверь в свой приземистый коттедж, спрятанный за обрывом, на него наскочила детвора — два комочка восторга с лохматыми кудряшками. У обоих была перепачканная одежда, вероятно, из-за проведенного во дворе теплого весеннего денька.

Финн легко подхватил детей, держа по одному в каждой руке. Я встречалась с ними прежде в доме Эмбер, когда Финн посещал свою семью, как только представлялась возможность. Ханне, маленькой девочке, было около пяти, и она взволнованно болтала о приключениях, которые у нее с мамой и братом были в этот день.

Маленький мальчик на другой руке был гораздо наблюдательней своей старшей сестры.

Лиаму, наверное, было едва больше двух, у него были пухлые щечки и темно-карие глаза размером с блюдце. Он смотрел через плечо отца на меня, внимательно изучая.

Жена Финна Мия вышла из спальни, покачивая головой, из-за чего ее конский хвост подпрыгивал. Длинный сарафан на ней обтягивал ее быстро растущий живот и спадал вниз.

Прошло только чуть больше месяца с тех пор, как я видела ее на дне рождения Эмбер, но судя по ее теперешнему виду, ребенок должен был скоро родиться.

— Прости за детей, — сказала Мия, смущенно мне улыбаясь, когда подошла к Финну и детям.

— Нет, все хорошо, — заверил ее Финн и быстро чмокнул ее в губы.

— Я полагаю, встреча Брин прошла хорошо? — спросила Мия.

Финн кивнул:

— Она останется у нас на какое-то время, но мы все равно так планировали.

— Я надеюсь, что не доставлю много хлопот, пока я здесь, — сказала я.

— Нет проблем. — Мия улыбнулась. — Я отведу детей в комнату Лиама, а ты пока устраивайся. — Лиам позволил маме забрать его, но повернул голову, не желая отрывать от меня глаз ни на секунду.

Я смотрела на Мию и Финна с их детьми, и меня словно ударило — этого никогда не будет у Тильды. Это должно было быть у них с Каспером и их будущим ребенком, но теперь этого никогда не произойдет.

Потому что я не смогла быстро среагировать, и Каспер был убит, а я отняла эту жизнь у Тильды и их ребенка. А сейчас я даже не могла быть с нею. Я не могла даже извиниться за то, что произошло.

Это так сильно на меня навалилось, что на мгновенье я испугалась, что у меня подкосятся колени. Мне вдруг захотелось упасть на прохладный земляной пол, свернуться калачиком и позволить печали завладеть мной, но я не могла этого сделать. Не могла этого допустить.

— Брин? — глаза Мии расширились от беспокойства. — Ты в порядке? Затем она испуганно повернулась к своему мужу. — Финн, мне кажется, что она сейчас в обморок упадет.

Финн быстро, но аккуратно опустил Ханну на пол и поспешил ко мне.

— Брин?

— Я в порядке, — сказала я, но мои слова звучали глухо. Он взял меня за руку, чтобы успокоить, я хотела отстраниться, но у меня не было сил.

— Ей нужно присесть и выпить стакан воды, — сказала Мия, беря Ханну за руку.

Финн забрал у меня сумку, а я даже не сопротивлялась. Он подвел меня к кухонному столу и выдвинул для меня стул. Я села, уронив голову на руки и позволив им трястись, пока слабость, наконец, не прошла.

Когда я подняла глаза, Финн стоял надо мной, беспокойно нахмурившись, а Мия сидела за столом рядом со мной. Я даже не слышала, когда она вернулась.

— Простите, — промямлила я. — Я не знаю, что это было.

— Не нужно извиняться. — Миа потянулась и мягко прикоснулась к моему лбу. — Ты холодная и липкая. Ты не заболела?

Я покачала головой:

— Нет, у меня просто была очень длинная неделя.

Мия облокотилась на стол, изучая меня точно так же, как это делал ее сын.

— Когда ты ела последний раз?

Пока она не сказала, я не осознавала, что не ела очень давно. Пока была в дороге, я едва могла найти что-то, что воспринял бы мой чувствительный желудок тролля, а когда мы были у Омте, они не очень заботились нашим питанием.

— Это было давно, — смущенно призналась я.

— Я приготовлю тебе что-нибудь. — Мия отодвинула стул, чтобы встать.

— Нет, ты не должна обслуживать меня, — сказала я, глядя на ее живот.

Она улыбнулась и отмахнулась от меня, вставая.

— Чушь. Мне еще месяц с ним ходить, и я не могу провести его сидя. — Она потерла живот. — У меня есть дела.

— Тебе помочь? — спросил Финн.

— Нет, ты сядь и поговори с Брин, — сказала Мия, начав суетиться по кухне.

Финн сел напротив меня. Когда я опустила голову, кто-то, он или Мия, поставили передо мной чашку чая. Он наклонился над столом и пододвинул ее ближе ко мне.

— Ты должна что-то выпить.

— Спасибо. — Я сделала большой глоток, и тепло напитка было восхитительным.

Дом Финна, как и большинство домов троллей, построен по типу кроличьей норы — большая часть под землей, в обрыве. Это сохраняло тепло зимой и прохладу летом, что было прекрасно в дни, как сегодня, когда температура снаружи поднималась до семидесяти.

Во многом дом Финна был похож на дом Ридли в Дольдастаме, за исключением того, что из-за более теплого климата были некоторые отличия — такие как земляные полы и кустарник возле входа.

Воспоминание о Ридли и временах, когда я проводила время, обычно сидя возле потрескивающего огня за разговорами о работе, заставило меня чувствовать еще хуже. В животе сжалось, а сердце мучительно пульсировало в груди. Я ужасно по нему скучала и хотела просто обнять его.

— Выглядишь так, словно весь груз мира на твоих плечах, — прокомментировал Финн.

— И чувствую себя так же, — честно сказала я. — Я сделала слишком много ошибок и слишком многие платят за них.

— Мне пришлось выучить тяжелый урок, и мне кажется, тебе тоже нужно. — Финн откинулся на спинку стула. — Ты не можешь ошибаться во всем. Ты не настолько влиятельна. Ты не можешь контролировать целый мир.

Я тяжело сглотнула и уставилась на свой чай:

— Я знаю это.

— Но все же остается чувство, что тебе нужно предотвратить все бедствия и защитить всех, кого ты знаешь, от страданий? — Спросил Финн и я кивнула. — Но ты не можешь, поэтому иногда тебе нужно верить, что люди могут сами о себе позаботиться.

Я подумала о Каспере, о том, как он погиб, пытаясь позаботиться о себе. И о Ридли, я не знала, что с ним сделала королева после того, как я сбежала. И о Тильде, со скольким ей сейчас приходится справляться. И о Линнее, как она в одиночку в Сторваттене сейчас пытается бороться за свою жизнь и жизнь мужа. И о Константине, если Виктор и его люди найдут его, для него все закончится плохо.

Я покачала головой:

— Я не могу отвернуться от них, Финн. Если могу им помочь, я должна.

— Я не говорю, что ты должна стоять и смотреть, как страдают люди, — пояснил Финн. — Но ты не можешь спасти всех. Ты можешь сделать столько, сколько в твоих силах, а затем идти дальше.

— Но… — Было тяжело говорить из-за комка в горле. — Каспер умер.

— Его убила ты? — напрямую спросил меня Финн.

— Нет!

— Тогда это не твоя вина.

— Но я могла сделать больше. — Я подняла на него взгляд. — Я должна была сделать больше.

Финн наклонился вперед, кладя руки на стол:

— Брин, если бы ты могла сделать больше, ты сделала бы. Ты сделала все, что могла.

Я не могла с этим согласиться, поэтому опустила глаза.

— Из слов Эмбер и того, что ты сказала королеве, ты пыталась бороться со многими врагами в одиночку, — сказал Финн. — Ты взвалила на себя слишком много для одного человека, и, я думаю, тебе необходимо немного отдохнуть.

— Я не могу, — возразила я. — Не тогда, когда люди, которые мне небезразличны, могут быть в опасности.

— Ты не поможешь никому, если свалишься.

— Это самое страшное в Финне, — сказала Мина, улыбаясь мне, когда поставила передо мной миску овощного супа. — Он обычно прав.

— Спасибо, — ответила я, используя всю свою выдержку, чтобы не наброситься на суп. Я не была уверена, что что-нибудь еще в моей жизни пахло так восхитительно и было таким замечательным на вкус.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе будет нужно, — сказала мне Мия, когда я принялась за еду. — Наши двери всегда открыты для тебя.

Я хотела поблагодарить ее за это и сказать, что не планирую задерживаться у них надолго.

Я не могла почивать на лаврах, не важно нужен был моему телу отдых или нет. Но я была слишком голодна, чтобы делать что-то еще, кроме как есть.

Глава 23. Переоценка

До того, как этот дом перешел к Финну и Мие, он был домом, где выросли Финн и Эмбер.

Старая комната Эмбер теперь принадлежала Ханне, но она переберется в комнату Лиама, чтобы я могла остановиться в ее комнате. Я пыталась сказать, что они не должны тесниться из-за меня, но Мия настояла на своем.

Несмотря на свою усталость, я лежала с открытыми глазами в слишком маленькой кроватке Ханны, с края которой свисали ноги. Подвесной светильник висел над кроватью, отбрасывая на потолок фигурки луны и звезд.

Стены были бледно-голубыми с облаками, и Финн рассказал мне, что это Эмбер разрисовала так комнату, когда ей было десять. Я вспомнила ее рассказы о своем детстве, как она не спала ночами, планируя свой побег из этого небольшого скучного дома и своей скучной жизни. Эмбер была полна решимости сбежать и отправиться в приключения.

Сейчас я ничего не могла поделать и чувствовала то же самое, лежа без сна, как она, и мечтая сбежать. Конечно, я бы с удовольствием обменяла все, приключившиеся со мной неприятности, снова на скучную жизнь с друзьями и семьей.

Как только я подумала об этом, тут же задалась вопросом, а было ли это действительно правдой. Очевидно, что я с удовольствием избавилась бы от Мины и Виктора, и всех неприятностей, которые от них исходили. Но разве я когда-нибудь довольствовалась бы оседлой и нормальной жизнью, как Финн и Мия?

Прежде чем все окончательно полетело к черту, мы с Ридли планировали быть вместе, когда это все закончится. Конечно, теперь это казалось невозможным. Я даже не была уверена, увижу ли я его снова.

Но на короткий миг я позволила себе пофантазировать о жизни, которая у нас могла быть.

Она была бы совсем не такой, как жизнь Финна и Мии, потому что я не была помешана на идее, завести себе детей. Сидеть дома и растить детей было здорово для людей, которые хотели этого, как Мия, но я же желала чего-то другого.

Я могла работать следопытом еще несколько лет, путешествовать и посмотреть мир.

Когда я буду возвращаться домой, меня там будет встречать Ридли, увлекая в свои объятия.

Потягивать вино у камина зимой и верхом ездить к заливу летом. Рассуждать о политике в Дольдастаме или смотреть какой-нибудь фильм. И засыпать по ночам в объятиях друг друга.

Мы могли бы жить вместе.

Или, по крайней мере, могли бы, пока меня не обвинили в измене.

Но все же, когда я начала засыпать, я не могла не думать о жизни с Ридли, которая у нас почти была. Как мы почти жили вместе.

Утром меня разбудил маленький мальчик, стоящий рядом с кроватью и смотрящий прямо на меня. Когда я открыла глаза, он стоял рядом, и я чуть не закричала. Забавно, что после всего, что я пережила в последнее время, двухлетний мальчик чуть не довел меня до сердечного приступа.

Я не знала, как Лиам отреагирует, если я возьму его на руки, но я решила все-таки попробовать. Когда он не заплакал, я восприняла это как хороший знак и потащила его на кухню, где Мия готовила завтрак.

Она немедленно извинилась, что он разбудил меня, но я отмахнулась. К тому же, я действительно чувствовала себя лучше, чем было довольно продолжительное время.

Достойная пища и хороший сон ночью совершили чудо с моим телом.

Я была даже не против, когда взяла на руки Лиама, а он отказывался отпустить меня. В конце концов, когда он начал дергать меня за волосы пухлыми ручками и тыкать в глаза, я поняла, откуда взялось все его восхищение — он видел не много людей с внешностью, как у меня, в своей жизни.

После завтрака мне наконец удалось освободиться от Лиама, и я отправилась на улицу, чтобы позаниматься. Я пыталась отработать все приемы, которые знала, но во время поездок с Константином голодала, похудела и все время волновалась, поэтому не могла делать все, как хотела.

Дом Финна и Мии располагался на плато с небольшой зеленой поляной вдоль обрыва.

Железнодорожный деревянный заборчик ограждал ее, чтобы исключить падение каких-либо животных или детей через край.

Мама Финна и Эмбер использовала эту землю, что бы пасти ангорских коз, но так как родители переехали, забрав коз с собой, Финн не продолжил традицию. Единственное животное, которое было у них с Мией, это одинокое пони, которого Финн, по-видимому, приобрел как подарок ко дню рождения для Ханны.

Пони, с необъяснимым именем Кэлвин, подошел, чтобы выяснить, что я задумала. Он был темно-серого окраса с длинной гривой и шерстью вокруг копыт, поэтому по многим параметрам, он был миниатюрной копией моего коня Тралла Блума, правда, сильно потолстевшей версией. Он доходил мне только до плеча и, казалось, смеялся из-под своей густой челкой, глядя, как я растягиваюсь.

Когда я начала бегать вдоль заборчика, Кэлвин потрусил вместе со мной, спеша переставлять свои короткие ноги, чтобы не отставать. Но ему быстро это надоело, и он вернулся к поеданию травы и цветов.

В конце концов, я принялась за отжимания — приседала на корточки, падала горизонтально, отжималась и снова возвращалась в позицию на корточки и выпрямлялась. Я сделала около миллиона таких упражнений, когда была в школе следопытов, но последние несколько недель плохо сказались на мне, поэтому я делала их слишком медленно.

Всякий раз, когда я падала на землю, Кэлвин принимался обнюхивать мои волосы, словно убеждаясь, что я в порядке. Я была на двадцатом отжимании, когда услышала, как ворота во двор Финна распахнулись. Я остановилась отдохнуть и увидела канцлера Бейна Оттезена стоящего прямо у ворот.

— Финн внутри, — сказала я ему, вытирая пот со лба тыльной стороной руки.

— На самом деле, — сказал Бейн с робким выражением лица. — Я здесь, чтобы увидеть тебя.

Глава 24. Охота

Мое сердце колотилось в груди, пока я шла навстречу Бейну. С ним не было охранников, значит, можно было откинуть предположение, что королева решила отменить свою амнистию и арестовать меня. Но это не значит, что она не решила, что для ее королевства было бы лучше выслать меня.

Бейн осторожно шагнул мне навстречу, обходя особенно мутные лужи во дворе, так как был босиком. Поскольку у них во Фьоренинге погода была лучше, чем у нас в Дольдастаме, Трилле большую часть времени обходились без обуви.

Он был в черных брюках и рубашке с галстуком, а каштановые волосы зачесаны назад.

Серьезным выражением лица и опрятным видом Бэйн напомнил мне ребят, которые ходили от дома к дому, распространяя религиозные брошюры.

— Зачем вы хотели меня видеть? — спросила я, когда подошла к нему.

Он на мгновенье поджал губы:

— У меня к тебе есть несколько странных вопросов, и я не знаю, сможешь ли ты на них ответить. Но, если сможешь, это очень нам поможет.

— Я постараюсь ответить, — осторожно ответила я.

Кэлвин последовал за мной и начал обнюхивать Бейна. Бейн рассеянно поглаживал пони, когда говорил.

— Что ты знаешь о происходящем в твоем королевстве? — спросил Бэйн.

У меня сжалось в животе, и я покачала головой:

— Не много. Я действительно не контактировала ни с кем с тех пор, как уехала. Я коротко поговорила с Оверсте, Ридли Дрезденом, но он мало, что сказал, кроме того, что все разваливается на части.

— Он сказал тебе, что король Эверт умер? — спросил Бейн, наблюдая за моей реакцией.

— Да, он.

— И я предполагаю, что вы не имели никакого отношения к смерти Эверта? — спросил он, и, на самом деле, это больше походило на формальность, чем на серьезное расследование.

— Нет, конечно, нет! — сказала я, вероятно слишком эмоционально. — Я была в… — я остановилась прежде, чем случайно проговориться, что была заперта во дворце Омте, когда умер Эверт. — Я уже была далеко к тому моменту.

— Я тоже так подумал. — Бейн отвел от меня взгляд, устремив его на реку под нами, нас обдувал теплый бриз. — Королева Канин начала вести себя очень… странно.

Я напряглась:

— Как это?

— Примерно полторы недели назад ваше королевство разослало плакаты с разыскиваемыми, — он оглянулся на меня. — С тобой, очевидно. Но вместе с ним было письмо с сообщением, что Дольдастам больше не будет принимать посетителей из любого королевства.

— Это безумие. В письме говорилось почему? — спросила я.

— Только то, что они проводили расследование. Но это не так уж и странно, — продолжил Бент. — Оно было подписано королевой Миной. А каждое письмо или декрет от Канин, который я когда-нибудь видел, был подписан королем. Иногда с ним подписывалась и королева, но никогда одна.

Я покачала головой:

— Королеве никогда не позволялось делать подобные заявления, не самостоятельно.

— Когда король Эверт умер, наша королева Вэнди позвонила ей, чтобы выразить соболезнования, — сказал Бейн. — Мина говорила с ней коротко и сообщила, что в отличие от всех других похорон королевских особ, никому из королевских особ других племен не позволили принять участие. Только те, кто уже находился в Дольдастаме, могли присутствовать.

— Мина сослалась на то, что безопасность является ее главным приоритетом, но Вэнди почувствовала, что что-то не так, — завершил он.

— Черт побери! — выдохнула я дрожащим голосом. — Она полностью изолировала их и сделала зависимыми от себя. Все в Дольдастаме пойманы в ловушку.

— Это подводит нас к сегодняшнему утру и самой странной части из всего, — он полез в задний карман и достал свернутую в рулон бумагу. — Мы получили это вместе с длинным письмом.

Он вручил мне свиток, и я, развернув его, увидела два листка. Верхний был плакатом с моим черно-белым изображением. Фото было официальным снимком следопыта, который делался заново каждые три месяца. На нем я мрачно смотрела вперед серыми и безучастными глазами.

«БОЛЬШОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА НАХОЖДЕНИЕ

РАЗЫСКИВАЕТСЯ: БРИН ДЭЛЬ ЭВЕН

ВОЗРАСТ: 19 ЛЕТ

РОСТ: 5,5 ФУТОВ

ВОЛОСЫ/ГЛАЗА: СВЕТЛЫЕ, СЕРЫЕ

СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ КАНИН И СКОЯРЕ

В ТОМ ЧИСЛЕ, ОРГАНИЗАЦИЯ ЗАГОВОРА, С ЦЕЛЬЮ УБИТЬ КОРОЛЯ КАНИН И ПРИНЦА СКОЯРЕ

ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В СОТРУДНИЧЕСТВЕ С КОНСТАНТИНОМ БЛЭКОМ».

Начало не сильно удивляло, но эта последняя строка заставило мое сердце замереть.

Мина знала, что мы были вместе. Она знала, что он помог мне.

Мои руки слегка дрожали, когда я переместила свой плакат, чтобы посмотреть на тот, что под ним. И как только я увидела черно-белое лицо Константина, сурово глядящее на меня, мой желудок сжался.

«НАИБОЛЕЕ РАЗЫСКИВАЕМЫЙ № 1 КАНИН

ОГРОМНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА ЛЮБУЮ ИНФОРМАЦИЮ

КОНСТАНТИН ЭЛИС БЛЭК»

И мне не нужно было ничего больше читать.

Они вычислили его. Они выяснили, что Константин дезертировал, и теперь отправят за ним всех. И это будут не только Виктор и его люди. Это будет все сообщество троллей.

— Но это не имеет никакого смысла, — сказала я, пытаясь унять дрожь в руках. — Виктор Далиг должен быть самым разыскиваемым человеком. Он уже пытался убить короля.

— Нет, согласно письму Мины, присланного сегодня утром, — сказал Бейн, и я подняла глаза. — Она утверждает, что эта огромная подстава совершена Константином и тобой.

— Что? — я затрясла головой. — Но это совершенная ложь! Я имею в виду, Константин… — я не знала, что сказать о нем, поэтому опустила упоминания о нем. — Я только пыталась защитить королевство! Я никогда не сделала бы ничего, чтобы навредить ему!

Бейн поднял руку ладонью ко мне:

— Успокойся. Я не сказал, что я верю королеве Мине. Я просто рассказал, что она говорит.

Я снова свернула плакаты, совершенно не хотела смотреть на них.

— Простите. Это просто… Это не правда.

— Мина также сообщила, что отменила войну против Виктора Далига, — сказал Бейн. Я могла только смотреть на него, поэтому он продолжил. — Она говорит, что все это — ложь, созданная тобой и Константином, и что слишком много людей погибло. Поэтому она просто будет держать Дольдастам в строгой изоляции до тех пор, когда тебя и Константина не отдадут под суд.

— Но… — я непонимающе покачала головой. — Это не имеет смысла.

Мы с Константином думали, что план Виктора Далига состоял в том, чтобы его армия напала на Дольдастам, а Мина придет и исправит ситуацию. Таким образом, став необходимым героем, она не будет свергнута.

Но если она ликвидировала угрозу Виктора, как она станет необходимым героем? И в чем тогда вообще смысл создания угрозы Виктора? И почему она так настойчиво старалась сохранить город в изоляции?

— Поведение правительства Канин все более и более беспорядочно, — сказал Бейн. — Поэтому Вэнди не собирается сообщать им, что ты здесь, и согласна предоставить тебе амнистию, пока ты в ней нуждаешься.

Это должно было вызвать облегчение, но я едва отреагировала на слова Бейна. Мой мозг лихорадочно пытался понять, что задумала Мина, и чем это обернется для всех в Дольдастаме, включая меня и Константина.

— Это не правительство — это Мина, — сказала я и посмотрела на Бейна, умоляя его понять и поверить мне. — Мина стоит за всем этим кошмаром. Она убила короля Эверта.

Бейн сделал шаг назад:

— Мы не можем полностью доверять сейчас королеве Канин, но это серьезное обвинение.

Ты не можешь так просто бросаться им.

— Я не пытаюсь мутить воду, — настаивала я. — Я говорю, что народ Дольдастама попал в ловушку под правлением негодного и тиранического правителя. Им нужна помощь. Вы можете им помочь. У Трилле огромная армия.

— Не торопись, Брин. — Бейн покачал головой. — Вэнди дала тебе амнистию. Это не значит, что она начнет войну на основании твоих слов.

— Это не просто мои слова! Вы видели, что делает Мина!

— Мы видели, что Мина действует, как параноик, но она находится в сильном напряжении, — признал Бейн. — И даже ее действия с тобой, мной или королевой Вэнди воспринимаются как неправильные. Мина все еще действующий монарх крупнейшего королевства с наибольшей армией и самым большим богатством. Она правит по праву. Мало того, что они превосходят нас, но и наши действия будут выглядеть неправильно.

— Что, если я смогла бы доказать это? — почти отчаянно спросила я. — Если я смогу доказать, что Мина убила Эверта, то она незаконная правительница. Это означает, что Вэнди — как королева и сторонник королевства троллей в целом — не просто будет иметь право выступить против Мины, она будет обязана.

Бейн поднял бровь:

— Ты можешь доказать это?

— Пока нет, — призналась я. — Но я придумаю как.

Глава 25. Стратегия

— Насколько хорошо ты знаешь королеву Вэнди? — прямо спросила я Финна.

Он мыл посуду, когда я вошла в дом, но на минутку прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди, чтобы поговорить со мной. Мия укладывала детей спать в хозяйской спальне и тоже вышла, когда я задала вопрос.

Он переступил с ноги на ногу и бросил взгляд на жену.

— Я знаю Вэнди достаточно хорошо, — сказал он наконец.

— Что нужно сделать, чтобы заставить ее объявить войну Канин? — спросила я.

Финн отшатнулся от меня, его глаза удивленно расширились:

— Что? Я думал, что ты пыталась помочь своему королевству, а не разрушить его.

— Я и пытаюсь. — Твердо сказала я. — Королева Канин Мина, единственная, кто хочет его разрушить, а я пытаюсь найти способ лишить ее власти, чтобы она не смогла нанести еще больший ущерб.

Финн потер виски:

— Ты пытаешься свергнуть свою королеву. Я понимаю, почему она обвинила тебя в измене.

— Я знаю, как это звучит, но вы должны поверить мне. — Я перевела взгляд с него на Мию, но та просто стояла, держась одной рукой за поясницу, и выглядела обеспокоенной этим разговором.

— Не то, чтобы я не верю тебе — я был на совещании королевы и канцлера. Я знаю, что в Дольдастаме происходит что-то сомнительное, — объяснил он. — Я просто не понимаю, как могут помочь Трилле.

— Вы такие сильные ребята! Вы можете просто раздавить Мину! — Я хлопнула кулаком по ладони, демонстрируя как именно, а Мия прижала палец к губам и двинулась в комнату к детям за своей спиной. — Простите.

— У Канин есть огромная армия, и под руководством Мины они будут сражаться против нас, — заметил Финн. — Это значит, что много невинных людей — включая мою сестру — будут ранены или убиты.

— Я не хочу гражданской войны, — поправила я его. — Я хочу свергнуть Мину. В вашем королевстве есть достаточно сильная и квалифицированная армия, а нам нужно только небольшое количество, чтобы выполнить тайную миссию. Может десять или двадцать ваших людей могли бы прокрасться в Дольдастам и арестовать ее.

— И ты думаешь, что Мина просто согласится с властью Трилле? — спросил Финн, поднимая бровь. — И что она не будет сопротивляться и не позовет охранников, чтобы убить те двадцать человек, которые придут, чтобы захватить ее?

— Тогда они могли бы убить ее, — просто ответила я, и Миа громко ахнула при одном упоминании об убийстве королевы Канин.

Финн тяжело вздохнул и помрачнел:

— Теперь ты уже дошла до убийства?

— Это не убийство, — настаивала я. — Не когда на кону стоит защита королевства. Если это единственный способ убрать Мину от власти, тогда пусть так и будет.

— Я понимаю твой гнев и разочарование, но все это выглядит довольно резко и опасно, — сказал Финн.

— Твоя семья в ловушке в Дольдастаме под жестоким правлением Мины. Ты действительно хочешь, чтобы они и дальше так жили? — спросила я.

— Конечно же, нет, — отрезал он. — Но я также не собираюсь предлагать Трилле, начать войну против Канин, когда у нас нет для этого оснований.

— Что было бы достаточным основанием? — спросила я. — Что мне нужно сделать, чтобы убедить Вэнди, что это хорошая мысль?

— За исключением, если Канин объявят войну Трилле? — Финн пожал плечами. — Я не знаю.

— Что у тебя есть на королеву Канин? — спросила Мия. — У тебя есть какие-то доказательства, что она причастна хоть к чему-то, что сейчас происходит?

— Едва ли, — сказала я печально. — Информация, которую Вэнди и так знает, что Мина действует странно и как параноик. Но это не достаточно само по себе. Я думаю, что она убила короля, но не могу вернуться в Дольдастам, чтобы выяснить что-то еще.

— Что относительно доверенных лиц или соратников? — спросила Мия. — Королева не может быть одна причиной всех этих неприятностей. У нее должны быть люди, работающие на нее, или, по крайней мере, друг, которому она рассказывает все свои тайны.

Кеннет Биелса знал, что происходит, но он был мертв. Виктор Далиг был слишком опасен, чтобы я противостояла ему в одиночку, и я не имела ни малейшего понятия, кто на него работал.

Был еще Константин Блэк, но он был не тем источником, которому кто-нибудь поверит.

Ему нужны были доказательства, чтобы подтвердить свои слова, но я знала, что их у него нет.

Я покачала головой:

— Никого конкретного.

Потом со мной что-то произошло. Когда однажды мы с Константином разговаривали, я была удивлена, узнав, что Мина планировала все это на протяжении четырех лет. Константин ответил, что, по его мнению, она планировала отобрать корону со дня, когда встретила Эверта.

Но ведь она стала такой не в одно мгновенье. Такое властолюбие и жадность, какие оказались у Мины, проявились не в одночасье. Я была готова поспорить, что она пыталась выяснить, как получить корону, еще будучи ребенком.

— Я не могу вернуться в Дольдастам, чтобы раскопать ее грязь, поэтому я вернусь в прошлое, — сказала я, поднимая взгляд на Финна и Мию. — Я должна пойти в Искиль.

— Искиль? — спросил Финн.

— Это маленький изолированный городок Канин на пути в Нунавут. Мина оттуда родом. И если она стремилась к этому многие годы — а я склонна полагать, что так и было — она, вероятно, начала работать с кем-то там.

Теперь, когда у меня, наконец, был план, я не хотела тратить впустую ни секунды, поэтому я повернулась и поспешила в комнату Ханны. Финн следовал за мной на несколько шагов позади, убеждая подождать.

— Брин, я не уверен, что это хорошая идея, — сказал он, пока я спешно собирала свою сумку. — Тебя разыскивают все племена. Если ты придешь в город Канин, тебя арестуют, едва увидев.

— Искиль расположена на отшибе, — сказала я. — Я сомневаюсь, что они заметят меня.

— Ты в зеркало смотрелась? — сухо спросил Финн.

Я закончила паковать сумку и повернулась к нему. Он стоял в дверях, глядя на меня, своими серьезными темными глазами.

— Твои родители и сестра в Дольдастаме, — сказала я. — Вместе с моими родителями и друзьями, и многими другими невинными. Я не могу просто спрятаться и ждать, пока все пройдет. Если я не сделаю что-то — если такие, как ты и я, ничего не сделаем — это никогда не пройдет.

Он глубоко вздохнул:

— Тебе нужно ехать быстро. В королевском гараже есть несколько мотоциклов, которые никто никогда не использует. Я достану тебе один.

Глава 26. Стужа

Самолет провалился в воздушную яму, заставляя скрутиться мой желудок, и я покрепче схватилась за подлокотник.

— Мы просто попали в зону турбулентности, когда влетели в город, — сказал пилот, пытаясь успокоить меня. Он обернулся, чтобы высказать слова поддержки, но я была бы больше благодарна, если бы он не спускал глаз с панели управления перед ним.

Хоть обычно я ничего не имела против полетов, это был самый маленький самолет, на котором я когда-либо летала, и он, казалось, наклонялся и кренился при каждом порыве ветра.

Полет был очень и очень тряский, и это были самые долгие три с половиной часа в моей жизни.

Во Фьоренинге Финн достал мне мотоцикл, несколько карт троллей и дал денег, сколько смог. Я пыталась отказаться от них, но правда была в том, что у меня намечалась нехватка наличности, которую дал мне Ридли, и мне нужны были средства.

По условиям моей амнистии, Финн должен был не спускать с меня глаз, пока я была во Фьоренинге. Как только я вышла за ворота, я снова была сама по себе.

Финн предупредил меня о риске, Вэнди не позволит мне снова вернуться. Так как однажды я отвергла ее прощение, она не сможет дать его еще раз.

Но это был риск, на который я должна была пойти. Остановить Мину было важнее всего, даже моей свободы.

Поблагодарив Финна и Мию за все, что они для меня сделали, я запрыгнула на мотоцикл и провела остаток дня в дороге в Виннипег. Было страшно возвращаться назад в Канаду, ближе к Канин и Виктору Далигу, но на ночь я спряталась в мотеле, плотно закрыв шторы.

Это напомнило мне время, которое провела с Константином, и я задумалась, что он сейчас делал, и все ли было у него хорошо. Он не оставил мне никакой возможности связаться с ним, сказав лишь, что найдет меня, когда будет мне нужен.

Его лицо на ориентировке странно потрясло. Я видела его лицо на десятках других и раньше, но эта отличалась. Не только потому, что мы с друзьями стали друзьями, но и потому, что это было четкое послание от Мины — его поведение недопустимо.

Но Константин находился в бегах уже долгое время и был способным и умным. Он мог справиться сам. Я должна была верить в это или признать, что он был ходячим покойником, а я не могла ему ничем помочь.

В ту ночь я спала урывками — со своими обычными снами о Каспере и Ридли, вперемешку с новым, как Виктор Далиг мучает Константина, а Мина смотрит и смеется.

Утром я взяла самые дешевые билеты на самолет, какие только смогла найти, и теперь начинала понимать, что, вероятно, это была плохая идея. Когда мы благополучно приземлились, я испытала такое же удивление, как и облегчение.

В Нунавуте не было дорог между населенными пунктами. Арктическая погода сделала невозможным строительство и поддержание дорог. Самолет — лучший способ добраться из одного пункта в другой, но Искиль настолько изолированной, что у нее не было даже взлетно-посадочной полосы, и я прилетела в самый ближайший населенный пункт.

Когда я вышла из самолета, было настолько ветрено и снежно, что я сразу вспомнила о доме, как и всегда, испытывая холод. Весна подходила к северу, поэтому было не так плохо, как могло бы. После тепла, в котором жила последние несколько недель, я поглубже натянула шапку, чтобы не впустить холод.

К счастью, не слишком далеко от взлетной полосы я нашла место, где смогла арендовать снегоход. У меня в кармане лежада карта к Искиль, и я сверилась с ней трижды прежде, чем выехать в ледяную тундру. Последнее, что мне хотелось бы, это потеряться здесь, среди ничего.

Судя по моей карте, Искиль должна располагаться в ста милях от города. Я предполагала, что смогу преодолеть их менее, чем за два часа. Поэтому по прошествии двух с половиной часов, когда я все еще не нашла поселения, я начала нервничать.

Я развернулась обратно, пытаясь перепроверить. На ландшафте не было ни крупных рек, ни гор, ничего, что могло бы дать понять, что я близко. Все было просто банально белым.

Когда я уже решила сдаться и просто вернуться обратно, я заметила что-то вдалеке. Я разогнала снегоход до максимума и помчалась туда. Ледяной ветер жалил мое лицо, угрожая сорвать капюшон, который защищал от снега.

Я приближалась, и поселение обретало форму. Несколько серых домов сгруппированных вместе и еще пару зданий. Возле одного из домов несколько лаек облаяли меня, когда я приблизилась.

В городах Нунавута кое-какие тропки соединяли дома друг с другом, а также с рынком или магазинами. Здесь ничего не отличалось, дорога заканчивалась тупиком на краю городка.

Большой обшарпанный знак висел в конце дороги, и я направила снегоход к нему.

Большими белыми буквами было написано: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ИСКИЛЬ.

А под ними: Живя в северной Канаде, мне поневоле пришлось выучить некоторые Инуктитуты — язык коренных эскимосов Канады. Эти символы примерно означали: «Добро пожаловать в Лед», так как Искиль в свободном переводе со шведского означала «Стужа».

Я посмотрела на небольшую группу домов передо мной и смиренно вздохнула. Я добралась до Искиль. Теперь мне нужно было найти того, кто сможет поговорить со мной о Мине.

Глава 27. Искиль

Мне нужно было место, чтобы согреться и начать расспрашивать, поэтому лучшим вариантом мне показался мотель с метким названием «Ледяная гостиница», согласно перекошенной вывеске над дверью.

С крыши здания угрожающе свисали огромные сосульки, а белая краска облупилась, обнажив серые доски под ней. Дверь заскрипела слишком громко, когда я открыла ее, а порыв ледяного ветра подтолкнул меня в спину, буквально втащив внутрь.

Внутри располагался небольшой зал ожидания с потрепанной разнокалиберной мебелью, придвинутой к старому камину, который едва теплился. Ковер был выцветшего красного цвета, а обои, казалось, не менялись сто лет.

Лестница с полуразрушенными перилами поднималась вдоль дальней стены, больше похожая на лестницу на ферме, чем на коммерческом предприятии. На самом деле, если бы возле восточной стены не было барной стойки с колокольчиком на ней и доски объявлений за ней, я бы подумала, что зашла в чей-то дом.

Дверь за барной стойкой распахнулась и вышла девочка лет пятнадцати. Ее полные губы и янтарные глаза скривились в угрюмой гримасе.

Пять или шесть ожерелий висели у нее на шее, все ручной работы — кожаный ремешок с подвесками из дерева или слоновой кости. Толстые браслеты из кожи и пеньки охватывали ее запястья.

— Уннусаккут, — сказала она, что звучало как «о, новая встреча». Это было по-инуктитутски «Добрый вечер», но с большим количеством скуки и раздражения, чем я когда-либо прежде слышала.

— Добрый, — ответила я, так как мой инуктитут был совсем не так хорош.

В школе приходилось учить английский и французский, так как большинство наших подменышей размещались в Канаде и США, еще мы изучали шведский, так как это был язык наших предков. Мы иногда взаимодействовали с эскимосами, живущими вокруг Дольдастама, поэтому нас учили основам инуктитута, но я редко использовала его, и мое свободное владение кануло в лету.

— О, — она посмотрела на меня с удивлением, когда я размотала шарф и открыла лицо. — В основном здесь останавливаются эскимосы.

Я сняла шапку и провела рукой по волосам:

— На самом деле я из Дольдастама.

Она прищурилась глядя на меня, и я отметила, что едва заметно ее левый глаз был немного больше, чем второй. Кончик миниатюрного носа был слегка вздернут, а кожа казалось чистой и довольно бледной. Непослушные темно-русые волосы заканчивались чуть выше плеч.

— Не похоже, что вы из Дольдастама, — сказала она, но я уже поняла, что она тоже не совсем Канин.

— Ну, все же.

И именно тогда я увидела плакат «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», ориентировку, прикрепленную на доску объявлений за ее спиной. Тот, который показывал мне Бейн. Прямо рядом с Константином Блэком я увидела свою черно-белую фотографию, смотрящую прямо на меня, и поняла, что, вероятно, я совершила ошибку, приехав сюда.

— Вы полукровка, как и я? — спросила она. Ее глаза заблестели, и она перестала сутулиться.

Я кивнула:

— Я Канин и Скояре.

Она криво улыбнулась и указала на себя:

— Омте и Скояре.

Я улыбнулась в ответ, надеясь расположить ее к себе:

— Редко можно встретить людей, в которых вот так смешивается кровь.

— Может там, откуда ты, да, но не здесь. Искиль — место, где оседают все тролли, о которых хотели бы забыть — нежелательные младенцы, подменыши вне закона, полукровки, которые никуда не вписываются, — она покачала головой. — Вот так, в итоге, я здесь и застряла.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Мои родители — неженатые королевские особы, которые не хотели терять свое наследство из-за внебрачного ребенка, но видно моя мать любила меня слишком сильно, чтобы позволить умереть в холоде, — она закатила глаза. — Поэтому, они бросили меня здесь, когда мне была неделя от роду, а трактирщик предложил работу за содержание по сей день.

Правду сказать, я мало что знала об Искиле. Она была слишком изолирована, поэтому у нас редко возникал повод говорить о ней. Но так как это было самое закрытое место во всем сообществе троллей, не удивительно, что она стала местом коллективной свалки.

— Мне очень жаль это слышать, — искренне сказала я. Мне было сложно расти полукровкой с родителями, которые хотели меня и любили. Я даже представить не могла, на что было похоже ее детство в таком месте и в одиночестве.

Она пожала плечами.

— Могло быть и хуже, — тут она наморщила лоб и наклонила голову, словно ее осенило. — Эй, разве король не умер или что-то вроде того?

Я была поражена, насколько небрежно девушка затронула эту тему. Живя в столице и работая на королевство, я настолько привыкла к королевской власти и говорила о них с большим почтением. Но она, казалось, смутно понимала, что у нас вообще был король.

Здесь, в Искиле, все было по-другому. Все отличалось от остального королевства — географически и в социальном отношении. Это был скорее обособленный маленький остров.

— Он умер, — мрачно сказала я.

— Я слышала, что никому из Искили не разрешили пойти на похороны, — сказала она, затем опустила взгляд и пробормотала. — Как будто кто-то из нас собирался.

— Улла! — рявкнул голос из задней комнаты. — Прекрати тратить время гостьи и покажи ей ее комнату.

Девочка снова закатила глаза, на этот раз резче, чем в первый раз:

— Простите. Я возьму ключ от вашей комнаты.

Она повернулась и пошла в заднюю комнату, где она и трактирщик моментально начали перепалку. Со всей скоростью, на которую я была способна, я заскочила на стойку, потянулась вперед. И сорвала плакат «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» с моим фото со стенда, смяла его и запихнула себе в карман.

Едва я опустилась на ноги, дверь снова распахнулась. Девочка-подросток вышла, неся большой металлический ключ, прикрепленный к резному куску древесины.

— Пойдемте, — она жестом попросила меня следовать за ней, когда пошла по лестнице, которая скрипела от каждого ее шага.

Идя за ней, я поняла, насколько ободранной была ее одежда. Длинный свитер-туника отрепан по краям, мех на капюшоне жилета местами повылазил, толстые леггинсы потерлись на коленях и даже гетры видали лучшие дни. Несмотря на холод, стопы были голыми, пальцы на ногах покрашены в бледно-голубой цвет, а на одном было кольцо.

Наверху лестницы она открыла дверь с цифрой три, написанным на ней, и придержала ее для меня. Я проскользнула мимо нее в узкую комнату, в которой едва хватало места для двуспальной кровати и кресла-качалки. Несколько одеял было сложено на кровати, а на стене прикреплен заяц-беляк.

Я бросила свою сумку на кровать и повернулась к ней.

— Прости. Я не узнала твое имя.

— Улла Тулин, — она почти повисла на ручке и наполовину прислонилась к двери, поэтому я даже не пыталась пожать ее руку.

— Брин. — Я не стала называть фамилию, чтобы вызвать меньше ассоциаций с ориентировкой. Но в любом случае Улла не проявила никакого намека на узнавание.

— Приятно познакомиться, и дайте мне знать, если что-нибудь понадобится. У нас больше нет гостей, и я почти незанята, поэтому могла бы помочь вам.

— На самом деле, мне и правда нужна твоя помощь.

Она приободрилась и сделала шаг в комнату:

— Да?

— Мне интересно, знаешь ли ты что-нибудь о Мине Эрвиндж? — спросила я, используя девичью фамилию королевы Мины.

Улла наклонила голову.

— Это имя кажется мне знакомым, но я не знаю никаких Эрвинджей, живущих здесь сейчас, — она задумалась на мгновенье, гладя в никуда, а потом вновь посмотрела на меня. — Разве королеву зовут не Мина? Я слышала, как поговаривали, что она отсюда, но я думала, это просто враки. Люди приезжают сюда, чтобы затеряться. — Затем с сожалением добавила. — На самом деле никто не может сбежать.

— Я уверена, что некоторым удается, — сказала я, пытаясь безуспешно ободрить ее.

Я благополучно «забыла» о упоминании связи Мины и королевы. Чем меньше она знала, что я искала, тем лучше.

Улла дернула плечом, словно, на самом деле, ей было все равно.

— Здесь живет восемьсот семьдесят восемь человек, поэтому можно подумать, что все знают обо всех. Но, правда в том, что большинство людей держат все при себе. Нам нравятся наши секреты.

— Ты знаешь кого-нибудь по имени Мина? — настойчиво спросила я. — Она, возможно, переехала пять лет назад.

— Пять лет назад? — повторила Мина, размышляя. — У Кейт Киссипси было несколько сестер, которые уехали. Я не уверена, когда именно, но вы можете поговорить с нею. Она может что-нибудь знать.

— Ты знаешь, где она живет? — спросила я.

— На северной стороне города. — Улла махнула себе за спину. — Я могу отвести вас, если вы хотите.

— Правда? Это было бы действительно здорово.

— Ага, — она широко улыбнулась, вероятно, взволнованная мыслью выйти из гостиницы. — Только сперва мне нужно приготовить ужин, и вы сможете перекусить. Ничего интересного.

Просто вареный картофель с эвкаликом (канадский кролик).

— Эвкалик? — эхом отозвалась я, изо всех сил стараясь, чтобы произнести как она: эв-ка-лик.

— Простите, заяц-беляк, — ее выражение лица стало преувеличенно усталым. — Мы слишком часто едим зайца. — Тут она покачала головой, отбрасывая эту мысль, и улыбка снова вернулась.

— Я жду вас внизу через двадцать минут на ужин, а потом провожу, чтобы встретиться с Кейт.

Глава 28. Посетитель

— Нам нужно идти, — сказала мне Улла и вытащила тяжелые сапоги из тюленьей кожи на меху. — Это примерно в миле к северу, так что не так уж и плохо.

— Почему нам нужно идти? — спросила я, закутываясь так же, как была, когда пришла в гостиницу.

— Потому что Кейт не любит посетителей, поэтому будет лучше, если она не узнает, что мы едем, — она развернулась и направилась к входной двери. — Пошли. Мы должны вернуться засветло.

До темноты было еще несколько часов, но я не спорила. И просто последовала за ней в холод. Мы спустились с крыльца, прошли пол квартала. Улицы были пустынны, если бы я не знала, то подумала, что это город-призрак. Но Улла заверила меня, что здесь на самом деле живут люди.

В конце квартала мы свернули направо на плохо сохранившуюся дорогу. Очевидно, ее чистили когда-то зимой, так как по обочинам было больше снега, но все равно она была заметена.

— Почему Кейт не любит посетителей? — спросила я, когда мы вышли из города.

— Здесь никто не любит посетителей, — Улла говорила громко, чтобы ее голос прошел сквозь толстый шарф, которым она обмотала лицо.

— Выглядит, как безлюдное место, — сказала я.

Улла посмотрела на меня со снежинкой прилипшей к ее ресницам.

— Ты не представляешь.

Мы шли долго, прежде чем Улла указала на что-то, что казалось кучей снега на земле, утверждая, что это дом Кейт. Когда мы приблизились, он, наконец, стал принимать форму.

Строение было таким приземистым, что, скорее всего, было построено, как дом Ридли, в основном, под землей. Снег полностью накрыл его, вероятно, чтобы спрятать и утеплить в холодные зимы.

Перед входом в дом зашевелился грязный снег, но когда два сугробы — серый и белый — начали приближаться к нам, я быстро сообразила, что это был не снег. У входа лежали два крупных волка, но сейчас они неслись к нам, рыча и лая.

— Я забыла, что у нее волки, — сказала Улла.

Я начала отступать, так как волки быстро приближались к нам.

— Нам нужно убраться отсюда.

— Нет, не беги! — выдохнула Улла. — Это только заставит их преследовать тебя.

— Ну, я точно не эксперт по рукопашному бою, поэтому, что, по-твоему, нам делать?

Дверь хижины распахнулась, и вышла темная фигура, вооруженная дробовиком.

— Магни! Моди! — крикнула она, и волки остановились всего за пару шагов до того, как наброситься на нас. — Вернитесь сюда!

Ближайший ко мне волк поколебался, рыкнул на меня в последний раз и, развернувшись, припустил со вторым к хижине. Владелица дома все еще держала ружье, но она отозвала животных, и я восприняла это как хороший знак. Я начала медленно приближаться к хижине, а секунду спустя ко мне присоединилась Улла.

— Кто вы? Что вы хотите? — рявкнула на нас женщина.

— Я просто хотела поговорить с вами минутку. Если вы не против.

Ее скрывала меховая шуба и капюшон, низко опущенный на лицо, поэтому я могла видеть только ее рот, кривящийся на меня. Пока она раздумывала над моими словами с двумя волками, стоящими рядом, мне показалось, что прошла вечность.

Наконец, она произнесла:

— Ты прошла весь этот путь. Я должна впустить тебя, — не дожидаясь нас, она вошла в хижину, и волки последовали за ней.

Поскольку я не знала, насколько это безопасно, я повернулась к Улле:

— Ты можешь вернуться в город, если хочешь. Я смогу добраться отсюда сама.

— Ни в коем случае. Это лучше, что могло произойти в городе.

Я не хотела стоять снаружи и спорить с ней, особенно, когда меня ждали с ружьем и волками. Поэтому я кивнула и вошла.

В комнате стены были сделаны из серых некрашеных досок, и в одной комнате находились дровяная печь, маленький кухонный стол и кровать.

Внутри было удивительно тепло, женщина уже сняла свою шубу и бросила её на кровати.

Ее длинные темные волосы были перевиты шнурком и опускались до колен. На ней было свободное черное платье и шерстяные лосины, и, как и Улла, она носила много украшений из дерева и слоновой кости.

Когда мы с Уллой вошли, она наполняла две железных миски кусками мяса из ящика со льдом. В ожидании, пока она управится, я сняла шапку и шарф. Волки взволнованно поскуливали, пока она не поставила перед ними миски, а затем обратила внимание на нас.

У нее были темно-серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, а без шубы оказалась довольно миниатюрной. Она выглядела слегка за двадцать, но скрестив руки на груди, посмотрела на меня серьезным взглядом человека, гораздо старшего и умудренного опытом.

— Что ты хочешь? — требовательно спросила она.

— Вы Кейт Киссипси? — спросила я.

— Так меня называют, — уклончиво ответила она.

— Я просто ищу информацию кое о ком, и Улла Тулин, — я жестом указала на Уллу возле меня, и та слегка кивнула Кейт, — сказала, что вы можете что-то знать.

— Я живу одна, только с Манги и Моди, — она посмотрела на волков, которые чавкали, поглощая полузамороженное мясо. — Я не думаю, что могу помочь тебе.

— Вы знаете что-нибудь о Мине Эрвиндж? — почти отчаявшись, спросила я. — Хоть что-нибудь?

Ее глаза на мгновенье расширились, но лицо не дрогнуло. Наконец, она тяжело вздохнула:

— Ах. Ты говоришь о моей сестре?

У меня отвисла челюсть:

— Она — ваша сестра?

— Я полагаю, что должна угостить вас чаем, — она повернулась к нам спиной и поспешила к печи. — Входите и садитесь. Я думаю, вы о многом хотите поговорить.

Глава 29. Рассказ

— Простите за ружье, — сказала Кейт, бросив взгляд туда, где стояло прислоненное к двери оружие.

— Ничего страшного, — поспешно ответила я, стремясь продолжить разговор.

Мы с Уллой сняли куртки и присели за стол, пока Кейт готовила чай. Когда металлический чайник засвистел, она подошла и залила чайные пакетики в керамических чашках с отбитыми краями.

— В этом году у нас проблемы с нануками, подходят слишком близко к домам и стали агрессивнее, чем обычно. Долгая зима далась им тяжело, — объяснила Кейт, присаживаясь напротив нас.

Нанук было одним из инуктитутских слов, которые я помнила — оно значило «полярный медведь». Вокруг Дольдастама жило много полярных медведей, но они почти никогда не были враждебными. Но я не хотела начинать разговор с Кейт с сомнений в ее жалобах.

— Меня называют Кейт Киссипси, но это не настоящее мое имя, — начала она, устремив взгляд в свою чашку. Самый крупный из волков лег поближе к дровяной печи, а другой остался у ее ног. — Мы приехали сюда, когда мне было семь, и никто здесь не захотел принять детей-сирот.

Тут она посмотрела на Уллу, которая печально кивнула.

— Слишком много младенцев и детей привозится сюда, — сказала Улла. — А здесь не так уж и много открытых сердец и открытых дверей.

— Никто из местных Канин не захотел принять нас, в конце концов, нас приняла семья эскимосов, живущих поблизости, — сказала Кейт. — Именно тогда я взяла имя Киссипси — оно значит «один» на инуктитутском, а это как нельзя лучше описывает мою жизнь.

— Эрвиндж тоже не настоящая фамилия Мины, — добавила она.

Как только она это сказала, меня словно стукнуло. Канин часто использовали шведские слова для официальных названий и имен, даже используя их как фамилии. Это было настолько распространено, что я не задумывалась о девичьей фамилии Мины до сих пор.

— Эрвиндж означает «наследник» по-шведски, — сказала я, думая вслух. И тут все начало становиться на свои места. — Вам было семь, когда вы приехали сюда? Это было в 1999-м, не так ли?

Кейт кивнула, но мне даже не нужно было ее подтверждение. Все обрело смысл.

Я откинулась на спинку стула.

— Черт побери! Вы — дочери Виктора Далига.

— «Мина» — так отец ласкательно называл Кармин, — сказала Кейт. — Она была единственной, кому он дал уменьшительное имя, но она была самой старшей и его любимицей. — Она издала озлобленный вздох. — Как только мы приехали сюда, она стала называть себя Миной Эрвиндж, пытаясь отгородиться от плохой репутации, которая окружала наше настоящее имя.

После того, как пятнадцать лет назад Виктор пытался убить короля, он был приговорён к смерти, но многие считали, что самые суровые наказания были сохранены для его трех девочек. Так как в целом нападение было предпринято для того, чтобы его старшая дочь Кармин, или Мина, стала законной наследницей, король Эверт считал, что его дети должны были быть сурово наказаны, несмотря на то, что они просто детьми.

Все три дочери Виктора были лишены титулов, наследства и изгнаны из королевства.

Кармин была самой старшей и ей было в то время десять лет. Их мать умерла, отец был беглецом вне закона, и ей пришлось нести ответственность за своих младший сестер.

— После того, как нас сослали, нам некуда было идти, — сказала Кейт. — Мы никогда не были подменышами. Мы всю жизнь прожили в Дольдастаме, и, в отличие от следопытов, обученных ориентироваться в человеческом мире, мы ничего не знали о нем.

— Прежде, чем мы были сосланы, канцлер принес нам мешок одежды и немного денег, — продолжила она. — Он предложил нам ехать в Искиль, рассказав, что местные никогда не следовали правилам королевства, и никто не узнает, кто мы. И он оказался прав.

Канцлер в то время был болен, а это значило, что его обязанности выполнял мой отец.

Мой отец помог девочкам и отправил их в безопасное место. Несколько лет спустя, даже зная, что он пытался помочь им, Мина все равно пошлет Константина убить его в отместку за то, что он не короновал ее на королевство.

— Наш отец долго отсутствовал, и, если честно, это было хорошо, — сказала Кейт. — Я мечтала, чтобы он никогда не вернулся.

Улла наклонилась вперед, кладя руки на стол:

— Почему? Я бы хотела, чтобы мой отец проведал меня, хотя бы раз.

— Твой отец, наверное, совсем не одержим местью, — возразила Кейт. — Ради справедливости стоит отметить, что Мина уже задумывалась над этим, до того, как он появился. Но когда он приехал сюда, примерно, шесть или семь лет назад, месть стала ее единственной целью. Они говорили только о том, как заставят всех заплатить.

— Как они собирались заставить всех заплатить? — спросила я.

— Я не знаю. — Кейт покачала головой. — Я пыталась не обращать внимания. Мы с сестрой Кристой никогда не думали о мести. Папа пытался заставить нас присоединиться, но Криста, в конце концов, влюбилась и переехала в Эдмонтон со своим парнем. Я осталась здесь, но проводила столько времени на улице и вдали от них, сколько могла.

— Единственный план, о котором я когда-либо знала, состоял в том, что Мина собралась поехать на бал, на котором хотела заставить короля влюбиться в нее. Это казалось смешным. Я была уверена, что Эверт узнает ее, но она возразила, что в последний раз, когда он ее видел, ей было десять, а сейчас она двадцатилетняя женщина.

— Не говоря уже о том, что Эверт наш троюродный брат, — она сморщила нос. — Я знаю, что члены королевской семьи делают так все время, чтобы сохранять кровь чистой, но это всегда казалось мне мерзким.

— Но Эверт не узнал ее и влюбился, — сказала я.

Кейт фыркнула:

— К моему большому удивлению. Она приехала лишь раз после помолвки и пыталась прельстить меня славой и богатством. Я сказала, что не хочу ничего и просила ее простить и забыть. Месть никогда не приносит людям счастья или покоя. Я сказала ей: «Что за жизнь быть замужем за своим заклятым врагом?».

— Мина посмотрела на меня холодными и жесткими глазами и ответила: «Это будет моим величайшим достижением, и мне жаль, что ты не можешь этого понять». — Кейт скривилась. — И это было последнее, что она когда-либо мне говорила.

— Вы знаете, что Эверт был убит на прошлой неделе? — спросила я.

Кейт опустила глаза:

— Нет. Я удивлена, что она ждала так долго, но предполагаю, что сейчас планы Мины исполняются полным ходом.

— У вас есть какие-нибудь мысли о том, что она собирается делать дальше? — спросила я.

— Ничего конкретного, — сказала она, глядя на меня своими неистовыми серыми глазами. — Но, честно, я думаю, что она не успокоится, пока все не будет саксронжиксак.

Я покачала головой и даже не попыталась повторить слово, которое она произнесла.

— Что это значит?

— Слово не имеет дословного перевода на английский язык, — объяснила Улла. — Но оно означает «разрушено» или «закончено».

— Скорее «уничтожено», — сказала Кейт.

Глава 30. Нанук (Полярный медведь)

Я проснулась, едва солнце начало вставать, а значит было четыре часа утра. После беспокойного сна с моими обычными кошмарами, я была благодарна за отсрочку, которую обеспечивало бодрствование.

Мы покинули хижину Кейт вскоре после того, как она призналась, то Мина была ее сестрой. Прежде чем уйти, я спросила ее, почему она была так откровенна с нами, а Кейт просто пожала плечами и сказала:

— А почему, нет? Мы с Миной никогда не были близки, и у меня нет причин хранить ее секреты.

Улла была очень возбуждена от того, что мы узнали, даже несмотря на то, что много не понимала. Проведя детство в изоляции, она теперь видела себя втянутой в заговор измены и шпионажа.

От меня потребовалось не сильно много убеждения, чтобы выпроводить ее вчера из моей комнаты, лишь сказать ей, что нужно лечь пораньше. Но, на самом деле, мне просто нужно было время, чтобы все хорошо обдумать.

После того, как я сложила все рассказанное Константином и Кейт вместе, получился портрет дьявольской неудержимой сумасшедшей. И Мина, и Виктор были невероятно терпеливы и годами ждали осуществления своего плана.

И сейчас, когда это случилось, я была уверена, что Мина сделает все, чтобы убрать всех со своего пути. Она не позволит развалиться в конце тому, что планировалось десятилетиями.

Мне нужно было вернуться во Фьоренинг. Я думала, что у меня, наконец, будет достаточно доказательств, чтобы убедить королеву Вэнди, что Трилле должны свергнуть Мину.

Если, конечно, предположить, что Вэнди поверит мне, поскольку Кейт не собиралась покидать Искиль для дачи свидетельских показаний.

Я упаковала свою сумку, открыла дверь и обнаружила Уллу сразу за дверью моей комнаты на лестничной площадке. Она переоделась с прошлого вечера и спала, используя свою сумку вместо подушки, а пальто в качестве одеяла.

Когда она услышала, что дверь открылась, то начала подниматься.

— Наконец-то. Ты проснулась.

— Наконец-то? — переспросила я. — Что ты делаешь?

— Я ждала тебя, — она встала и потянулась. — Я иду с тобой.

— Ты не можешь пойти. Ты слышала, что я сказала тебе вчера. Это слишком опасно.

— Знаю, но я могу помочь, — настаивала Улла. — Кроме того, я здесь никому не нужна. У меня нет причин оставаться.

— У тебя, может, и нет причин, но у меня есть. Я не могу позволить себе взять тебя с собой.

У меня едва хватит денег, чтобы купить билет на самолет и вернуться домой, — объяснила я.

— У меня есть деньги. Я копила каждый дайм (монета в 10 центов) и никель (в 5 центов), который когда-либо получала, — Улла полезла в карман и вытащила довольно толстую пачку денег. — Я могу оплатить себе дорогу и помочь тебе.

Я вздохнула:

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать с половиной, — сказала она, выпрямляясь, словно это могло заставить ее казаться старше. Она была выше меня и шире в плечах, вероятно, благодаря генам Омте. — Все-таки я зрелая и сильная для своего возраста. Я могу помочь тебе.

Я собиралась отказать ей, но отчаянное, убитое горем выражение ее лица поколебало меня. Судя по тому, что Улла и Кейт рассказали мне, на что похожа жизнь здесь, я не думала, что это могло быть нормальным для кого угодно.

— Ладно, но если ты будешь задерживать меня, я брошу тебя, — сказала я, хотя это была лишь пустая угроза.

Улла едва не запищала от радости, но я заставила ее замолчать, а затем прошла мимо и спустилась по лестнице. Взять ее с собой было не так уж плохо, потому что я возвращалась к Трилле. Улла была бы в безопасности с Трилле, и они могли помочь ей, найти свое место в мире.

Только когда мы приехали на снегоходе в ближайший город, я поняла, что Улла никогда прежде не была за пределами Искили. Она поражалась и восторгалась каждой мелочью, и мне приходилось постоянно напоминать ей, что мы путешествуем инкогнито, и она не могла позволить обнаружить нас.

На удивление она гораздо легче перенесла самолет, чем я. Поездка оказалась еще более бурной, чем в прошлый раз, а пилот сказал мне, что это из-за начинающейся снежной бури.

Наше приземление было в два раза грубее в этот раз, но, в конце концов, мы остались живы. И все-таки пилот был прав насчет бури. С севера шел порывистый ветер, неся за собой сильный снегопад. Улла предложила остановиться на ночь в мотеле и выехать утром, но я подозревала, что она просто хотела получше рассмотреть город.

С другой стороны, я не хотела терять время. У меня была информация, и мне нужно было добраться до Трилле, как можно быстрее. Все в Дольдастаме зависели от этого, знали они об этом или нет.

Поэтому, несмотря на то, что чутье путешественника подсказывало мне, не делать этого, я арендовала внедорожник и направилась на юг. Со своей стороны, Улла, кажется, была не против бури и медленного движения. Мне кажется, она просто была в восторге от всего, что я делала.

Первый час или чуть больше движение шло нормально. Я ни разу не разогналась выше тридцати, но мы все же двигались. А потом все. Мы врезались в сугроб, настолько большой, что внедорожник не смог его преодолеть. Мы застряли.

— Не волнуйся. Я вытащу его, — сказала Улла. Она сняла сапоги, пока мы ехали, но сейчас натянула их обратно вместе с толстыми перчатками.

— Что ты имела в виду под «вытащу его»? — спросила я, но она уже открывала дверь и выпрыгивала в снег. — Улла!

Я не собиралась дать ей исчезнуть в метели, поэтому выпрыгнула вслед за ней. Она шла к задней части внедорожника и надела что-то, напоминающее старые лётные очки. Они были прикреплены к козырьку ее шапки и выглядели довольно смешно, но, вероятно, хорошо помогали защитить глаза от жалящего снега.

— Что ты делаешь? — спросила она меня, словно это я выпрыгнула из машины без объяснений. — Внедорожник на нейтралке?

— Нет. На ручнике. Зачем? Что ты делаешь?

— Я собираюсь освободить нас. — Она согнула руки.

Это звучало смешно, но в ней текла кровь Омте. Она могла не быть размером с огра Торуна, которого я видела в Фюлатраске, но у нее могла быть часть его силы.

— Будь осторожна, — попросила я, но позволила ей сделать это.

Я вернулась в машину и поставила ее на нейтралку. И поправила зеркало, чтобы видеть ее. Ее голова наклонилась, когда она дернула на себя, и внедорожник слегка дернулся.

Несколько секунд ничего не происходило, и вдруг он рванулся вперед, пробиваясь прямо через сугроб. Снег летел из-под колес автомобиля, а он скользил к более чистому участку дороги с другой стороны сугроба.

Как только внедорожник остановился, я поставила его на ручник и выскочила из машины, чтобы удостовериться, что Улла не пострадала. Все-таки это был очень сильный толчок.

— Улла! — закричала я, когда не увидела ее сразу, и бросилась в сугроб.

Девушка стояла на дороге, устремив взгляд направо, но казалась невредимой.

— Улла, — повторила я. — Это было удивительно.

— Нам, кажется, нужно убираться отсюда, — глухо сказала она.

— Что? Почему? — спросила я, стараясь понять, куда она смотрела.

В нескольких футах от дороги, почти невидимые в снегу, стояли два детеныша белого медведя. Старший, более пушистый, пятился назад, а младший по какой-то причине решил, что нестись к нам с большими восторженными глазами — это хорошая идея.

Прожив всю жизнь возле столицы мира белых медведей, в Дольдастаме, я выучила один важный урок — там, где были детеныши, рядом всегда была разъяренная мамаша-медведь.

— Пошли, — скомандовала я.

Улла заторопилась к внедорожнику мимо меня. Я повернулась, чтобы последовать за ней, но было уже поздно. Мама-медведь появилась откуда ни возьмись. Гигантский белый зверь рычал и топал между мной и машиной. Мне некуда было бежать, но это не имело значения, потому что она не позволила бы мне бежать вообще.

Прежде, чем я успела отскочить в сторону, она махнула гигантской лапой, и это было последнее, что я видела.

Глава 31. Боль

Жгучая боль. Она продолжала будить меня. Я не помнила ни сна, ни бодрствования. Все было сплошное пятно боли.

Мой правый бок будто горел, словно меня распороли и набили горячими углями, а голова пульсировала над правым глазом. Я помнила толчки. Мое тело двигалось, неподвластное мне, подпрыгивая и раскачиваясь.

В какой-то момент я достаточно пришла в себя, чтобы понять, что лежу на заднем сиденье внедорожника. С сиденья водителя Улла постоянно оглядывалась назад и говорила мне, что все будет хорошо.

Я пыталась сказать ей, что в порядке, и чтобы она не беспокоилась, но все, что могла выдавить это странный булькающий стон. В глубине сознания понимала, что, наверное, умираю, но затем появлялась боль, сметая любые мысли.

Через какое-то время — не уверена, через пять минут или пять часов — внедорожник резко остановился, и я качнулась вперед, это вызвало достаточно боли, чтобы я закричала.

Улла повернулась, чтобы извиниться и узнать, как я, но прежде, чем я успела ответить (не то, чтобы я была в состоянии), открылась водительская дверь, и мужской голос начал на нее орать.

— Кто ты, к черту, такая? — требовательно спросил он.

— Кто ты, к черту, такой? — огрызнулась Улла.

— Где Брин? — спросил он, и тут я снова начала отключаться.

Я хотела оставаться в сознании, чтобы понять, что происходит, но боль была слишком сильной. Она заглушила все, и я потеряла сознание.

Затем я почувствовала руку на своем лице, сильную и холодную по сравнению с моей кожей. Я изо всех сил пыталась открыть глаза, но правый открыть не удалось. Зрение в моем левом глазу прояснялось медленно, и, наконец, я увидела лицо прямо над моим.

Темно-серые глаза светились беспокойством, черные локоны спадали вперед — мне понадобилось мгновенье, чтобы понять, что это Константин.

— О, белый кролик. Что ты наделала? — прошептал он.

— Я умираю? — едва удалось выдавить мне, голос был слабым и чужим.

— Нет. Я не позволю тебе умереть, — пообещал мне Константин. Затем крикнул Улле. — Езжай быстрее! Мы должны добраться туда сейчас же.

Он осторожно приподнял мне голову и аккуратно положил себе на колени. Это причиняло боль, но я старалась скрыть от него это, как только могла. Он взял меня за руку, и она показалась мокрой от крови.

— Если будет слишком больно, просто сожми мою руку, — сказал он.

Я хотела сказать, что боль всегда слишком сильна. Что боль такая сильная, что я задыхалась, чувствуя, что тону в огне. Но я не стала. Я просто сжала его руку и стала ждать тьмы, которая снова поглотит меня.

Глава 32. Выздоровление

Еще не открыв глаза, я почувствовала отличие. Мое тело все еще болело, особенно правый бок, но больше не было мучительного огня, сжигающего меня изнутри.

Когда я попыталась открыть глаза, они открылись легко, и мой страх, что я потеряла глаз, прошел. Оба были на месте и работали хорошо, когда я посмотрела на светильник на стене надо мной.

Ярко светило солнце через открытую дверь, но светильник все же умудрился отбрасывать едва заметные луну и звезды вокруг меня. Мои ноги свисали с края маленькой кровати Ханны.

Я вернулась в Фьоренинг, в дом Финна.

Я осмотрелась, все еще пытаясь сориентироваться, когда увидела темный силуэт Константина, прислонившегося к дверному косяку, подсвеченный солнцем из окон на фронте здания.

— Что ты здесь делаешь?

Я смутно помнила, что он был со мной во внедорожнике, но это больше походило на странный кошмар.

— Я принес тебя сюда, потому что тебе нужна была медицинская помощь, — ответил он низким голосом.

— Но прежде ты говорил, что не можешь быть здесь, потому что Трилле арестуют тебя, — напомнила я.

— Эта девочка Улла не знала, куда идти, и что делать. Я не мог просто оставить тебя с ней, — он слегка пожал плечами. — Не то, чтобы я хотел, чтобы ты выжила. Когда мы подъехали к воротам, я поговорил с Финном, и он сумел убедить королеву дать мне временную амнистию, так как я помогал пострадавшему троллю.

— Временную? — спросила я. — Как долго она еще продлится?

— Я надеюсь, она продлится достаточно долго, чтобы я успел убраться отсюда, не попав в подземелье, — бойко ответил он. Его лицо было скрыто в тени, поэтому я не могла видеть, что на самом деле оно выражает.

— Как ты нашел меня? — спросила я.

— Я слежу за тобой, помнишь? Просто почувствовал твою панику и нашел так быстро, как мог. Я остановил вашу машину к югу от Виннипега. Улла сперва не хотела меня пускать, но мне удалось ее убедить.

— Ты, в конце концов, должен прекратить следить за мной, — сказала я ему.

— Посмотрим.

— Я, вероятно, должна поблагодарить тебя за помощь, — я попыталась сесть, но, как только шевельнулась, бок пронзила острая боль.

— Полегче. — Константин бросился ко мне. Он обхватил меня рукой за плечи, помогая сесть, и пристроился на кровати возле меня. — Финн привел целителя, чтобы исцелить тебя, но она сделала это не полностью. Пара медиков зафиксировала тебя, насколько это было возможно после того, как она закончила.

Константин не сказал, но я знала, почему она не исцелила меня полностью — она не хотела тратить свою энергию на скромного следопыта-полукровку вне закона. Я была удивлена, что она вообще взялась помочь.

— Ты бы умерла без этого, — сказал он, называя причину.

Целитель обязан пошевелиться и помочь даже самому безродному, если он умрет без вмешательства.

Я подняла майку, чтобы рассмотреть свои раны, но они были плотно стянуты бинтами от живота почти до груди. Сквозь некоторые просочилась кровь, и я осторожно прикоснулась к ребрам, которые сразу отозвались жгучей болью.

— У тебя довольно много швов под ними, — уверил меня Константин, когда я опустила майку. — По крайней мере, она спасла твой глаз.

Я рукой прикоснулась к глазу, в отличие от бока, он был совершенно нормальным и не болел. Я не смогла нащупать никаких признаков раны.

— Медведь хорошо прошелся по твоему лицу, но чтобы спасти твой глаз, целителю пришлось исцелить его полностью, — объяснил он. — На боку, где медведь порвал тебя, она, в основном, восстановила только внутренние органы. Ты потеряла много крови.

— Я должна поблагодарить ее за это, если когда-нибудь увижу, — искренне сказала я. Она не обязана была помогать мне, тем более что я не Трилле, и я была благодарна, что она вышла из своего класса, чтобы спасти мне жизнь.

Затем я перевела внимание на Константина.

— Как ты мог не сказать мне, что Мина дочь Виктора?

Он резко втянул воздух через сжатые зубы.

— Я не знал этого наверняка.

— Как ты мог не знать? — недоверчиво спросила я. — Ты спал с ней несколько лет и работал с ее отцом? Но даже никогда не попытался объединить это?

— Они не как нормальные отец и дочь, — он покачал головой. — Сперва я подумал, что они бывшие любовники, но быстро понял, что этого не может быть, потому что они холодны друг с другом. Они были больше похожи на партнеров. Мина никогда не называла его «папа». Они никогда не говорили о семье. Единственное, о чем они упоминали, это была месть, и о том, как они собираются ее осуществить.

— И ты никогда не спрашивал? — надавила я.

— Конечно, спрашивал! Но Мина просто сказала не волноваться об этом.

— И это было достаточно хорошо для тебя?

— Нет! — Константин наклонился вперед и в отчаянии закрыл лицо руками. — С Миной ничего и никогда не было достаточно хорошо, но она не собиралась давать больше. Ты не представляешь, на что это были похожи отношения с нею. Все было на ее условиях. Все.

— Хорошо. Я понимаю, что ты не мог заставить Мину, но почему не сказал мне? — спросила я. — У тебя наверняка были подозрения.

— Правда? — он посмотрел на меня, подняв брови. — Что было бы, если бы я сказал тебе, что Мина дочь Виктора, а это оказалось бы неправдой? Мало того, что это уничтожило бы ту каплю доверия, которое у тебя ко мне было, так еще и тебя дискредитировало перед тем, к кому ты пришла бы с этой информацией.

Я поняла, что он прав. Если бы это оказалось неправдой, это уничтожило бы все, чего мы уже добились.

Не высказав мне необоснованные подозрения, он защитил все, чего мы пытались достичь.

— И разве это имеет значение? — спросил Константин. — Мина — злая сука независимо от того, кто ее отец.

— Ну, сейчас это имеет значение, потому что этой информации могло быть достаточно, чтобы привлечь Трилле и помочь Канин, — сказала я. — Это — доказательство, что Мина получила корону обманом, убила короля и должна быть свергнута.

— Под «свергнута» ты подразумеваешь, казнена? — он уставился на пол, сложив руки на коленях.

Впервые до меня дошло, что это может значить для него. Он когда-то любил Мину, глубоко, по его словам, и, даже, если он понял, насколько ужасной она в действительности была, это совсем не значило, что он хотел, чтобы она умерла.

— Да. Мина будет казнена. Ты согласен с этим?

Он сделал глубокий вдох и кивнул.

— Я согласен.

— Ты можешь сказать мне, что думаешь, — сказала я и добавила. — Если ты хочешь, чтобы эта дружба была на самом деле, и я доверяла тебе, ты не можешь скрывать что-то от меня.

— Я думаю, что ты теперь знаешь все мои секреты, — устало ответил он.

— Спасибо, что вернулся за мной.

Он криво улыбнулся:

— Я всегда буду возвращаться за тобой.

Глава 33. Травяной чай

Финн вел нас с Константином по узкой тропке из гравия. Живая изгородь по сторонам отгораживала мир, напоминая мне об Алисе, играющей в крокет в Стране Чудес. Тропинка изгибалась вокруг дворца, и я оглянулась назад, чтобы удостовериться, что Константин еще шел с нами.

Королева пригласила нас разделить с ней трапезу, а Константин был уверен, что это какой-то подвох, поэтому я все время ждала, что он сбежит в любой момент. Но он согласился пойти и даже принарядился.

Финн где-то в городе раздобыл черную рубашку и жилет к ней. Вся одежда Финна оказалась маловата, так как Константин был выше и шире в плечах. Прежде чем мы вышли из дома Холмсов, я сказала ему, что он хорошо выглядит.

Он опустил взгляд на меня, пробежавшись глазами по всему телу так, что я вспыхнула, а затем хрипло сказал: «Ты тоже, белый кролик», прежде чем быстро отвести взгляд и уйти.

Мне кое-что дала Мия — прекрасное белое платье с завышенной талией и небольшим шлейфом сзади. Оно было слегка маловато для меня и немного сжимало ребра, но, к счастью, они прекрасно заживали. Прошло чуть более суток с тех пор, как меня привезли в Фьоренинг, и я начала выздоравливать, но психокинетическое исцеление имело непрекращающийся эффект, вызывая ускоренное исцеление еще долго после того, как целитель остановился.

Тропинка вывела в сад на краю обрыва. Балкон дворца выступал вперед, отбрасывая тень на кусочек сада, но остальная часть купалась в лучах весеннего теплого солнца.

Сад окружали кирпичные стены, увитые цветущими лозами с большими ароматными розовыми и фиолетовыми цветами. Там росли фруктовые деревья всех видов — груши, сливы и фиги, это только те, которые я заметила сразу.

Тропинка из гравия перешла в ковёр изо мха, который приятно касался мои босых ног, а Финн вел нас в глубь сада. Константину пришлось придержать несколько ветвей, чтобы они не ударили его по голове.

В центре небольшой поляны, в окружении цветущих белым и голубым деревьев, стоял элегантный деревянный стол и стулья с высокими спинками. Вэнди сидела на одном конце стола, а ее муж Локи прямо напротив нее, оставляя свободными два стула по обеим сторонам.

Стол был заставлен разнообразными фруктами и чаями. Когда Константин сел возле меня, я снова вспомнила Алису из Страны чудес.

— Спасибо, что присоединились к нам сегодня, — улыбнулась нам Вэнди.

Я вернула ей теплую улыбку.

— Мы более чем счастливы.

— Похоже, ты хорошо поправляешься, не так ли? — спросил Локи, наклоняясь, чтобы взять оладий с тарелки.

— Мне гораздо лучше. Спасибо, — сказала я, переводя взгляд с короля на королеву. — Я хотела вчера прийти и увидеться с вами, но Финн настоял, чтобы я отдохнула.

Финн налил себе чашку чая и посмотрел на меня:

— Лучше потратить немного времени и убедиться, что все хорошо заживает.

— Финн всегда был осторожным. — Вэнди издала легкий смешок и перевела взгляд на меня.

Хотя она и вела себя все также властно, как и в тронном зале, сегодня слегка расслабилась. Королева сменила свое платье на салатовый сарафан, и солнечный свет играл на ее бронзовой коже. Она сегодня небрежно собрала волосы, и легкий бриз, проносящийся по саду, играл локонами.

— Мы пригласили вас на обед, чтобы узнать, как вы, и что собираетесь делать, — прямо сказала Вэнди, переводя взгляд с Константина на меня.

Локи рассмеялся.

— Ты сказала это так официально, — глядя более мягко, он повернулся к нам. — Нам просто было любопытно узнать, на сколько вы планировали остаться.

— Поскольку вы предоставили мне временную амнистию, я не намерен злоупотреблять вашим гостеприимством, — произнес Константин тихим официальным тоном, которым Хёдраген разговаривал бы с властью. — Я лишь хотел убедиться, что Брин будет в порядке, и сейчас, когда уверен в этом, я готов отправиться восвояси. Если все в порядке.

Я стрельнула на него глазами, не в силах сдержать удивление. Большую часть прошедших суток он провел подле меня, заставляя меня отдыхать, читая мне, мешая Лиаму ползать по мне, рассказывая нам с Уллой старые истории Канин, и просто составляя компанию. И ни разу не обмолвился, что уезжает.

Я знала, что он не мог остаться здесь навсегда, да и сама не планировала. Но я не ожидала, что это случится так скоро, и эта мысль неожиданно причинила острую боль в груди, которая не имела никакого отношения к моим ранам.

— Если ты решишь уйти, мы не будем останавливать тебя. Ты здесь не пленный, — Вэнди откинулась на стуле, окидывая его пристальным взглядом правителя вдвое старше, чем она была. — Но мы также не выгоняем тебя.

Константин сделал глоток чая и промокнул губы вышитой салфеткой, прежде чем ответить:

— Благодарю вас, но думаю, что будет лучше, если я уйду, как можно скорее.

— А как насчет тебя, Брин? — спросила Вэнди. — Финн сказал мне, что ты сбежала, чтобы выяснить, что происходит с Канин. Нашла ли ты, что искала, или планируешь снова уехать?

— Спасибо, что опять дали мне амнистию, моя королева, — сказала я с такой искренней благодарностью, как только могла, отбрасывая мысли об отъезде Константина.

— За это можешь благодарить моего мужа. — Вэнди с любовью посмотрела на Локи. — Он сказал, если я хочу, чтобы Трилле было радушным и приветливым королевством, то нужно начать с себя.

— Что может быть лучше, чем дать дом тем, у кого больше нет дома? — спросил Локи.

— Я не могу в полной мере поблагодарить вас за ваше гостеприимство, — сказала я и повернулась лицом к Вэнди. — Но хотела бы поговорить с вами кое о чем. Вы знаете, что сейчас в Дольдастаме происходят некоторые волнения.

Веселость исчезла с лица Вэнди, и она поджала губы.

— Утрата вашего короля возымела трагический эффект на королевство, и я выражаю вам свои соболезнования.

— Я ценю это, но надеялась, что, возможно, вы могли бы выйти за пределы сочувствия, — осторожно сказала я, понимая, что начинала испытывать свою судьбу.

— Я думала, что канцлер Бейн уже разговаривал с вами и объяснил, что, несмотря на нашу чуткость к судьбе вашего народа, мы не имеем никакого права ввязываться в гражданскую войну. — Вэнди говорила с видом королевы отдающей указ, но это так и было на самом деле, так что ее тон был вполне обоснован.

— Я не сторонник гражданской войны, — объяснила я. — Народ Канин лишь невинные люди.

Дело касается только Мины Стринн, и я нашла доказательства, которые, как я подумала, вы могли бы посчитать более убедительными.

Вэнди переглянулась с мужем, ее лицо было непроницаемым. Он пожал одним плечом, затем перевел взгляд на меня.

— Продолжай, — поощрил меня Локи.

— Вы знаете, кто такой Виктор Далиг? — спросила я.

— Канин сообщали нам о нем раньше, — сказала Вэнди. — Мы знаем о его покушении на жизнь короля в прошлом.

— Многие годы он считался наибольшей угрозой королевству Канин, — сказала я, подробно остановившись на ее словах. — А теперь я узнала, что Мина — королева Канин, Мина — на самом деле Кармин Далиг, дочь Виктора.

Вэнди мгновенье ничего не говорила. Она просто устремила взгляд в сад, пока я, затаив дыхание, ждала ее ответа. Все еще глядя вдаль, Вэнди спросила:

— Ты можешь это доказать?

— Ее сестра живет в Искиле и подтвердила это, — сказала я. — Если бы вы послали кого-то, чтобы провести некоторое расследование, это легко можно было бы доказать.

— Я верю тебе, и это очень тревожно. — Вэнди наконец снова повернулась ко мне лицом. — Но это не меняет мою позицию.

— Но Мина не имеет права на корону, — настаивала я, едва сдерживая эмоции. — Она не является законным монархом Канин. Это преступление против всего королевства троллей.

— Это может быть и так, но как ты предлагаешь нам забрать у нее корону? — спросила меня Вэнди. — Мы не можем просто позвонить в Дольдастам и предложить ей сдаться.

— Мы пошлем разведку, — сказала я. — Мы с Константином хорошо знаем дворец в Дольдастаме. Примерно с десятью людьми мы смогли бы добраться до Мины и убить ее.

Константин рядом со мной издал тихий гортанный звук, но я не сводила глаз с Вэнди и не увидела его реакцию.

— А если вас обнаружат? — настойчиво спросила Вэнди. — До или после завершения задания результат будет одинаков. Канин объявят войну нам на основании того, что мы только что убили их королеву.

— И война будет не именно с Миной, а с людьми, которыми она командует, — продолжила она. — Невинными людьми, которых ты хочешь защитить. — Она покачала головой. — Мне жаль, но мы не можем этого сделать.

Над нами начали собираться темные тучи, закрывая теплый солнечный свет. Ветерок стал сильнее и прохладнее, потому что сад погрузился в тень.

Локи виновато мне улыбнулся:

— Прошло только четыре года мира после войны, которая стоила многих невинных жизней

— и Трилле и Виттра. Поэтому вы должны понять, что мы не хотим ввязываться в новый конфликт так скоро после прежнего, в то время как нашим людям и королевству еще восстанавливаться и восстанавливаться.

— Что же о народе Канин? Она изолировала их и использует. Что будет с ними? — спросила я в отчаянии.

— Если она так жестока, как ты говоришь, им придется поднять восстание, — сказала Вэнди.

— Это единственная надежда на возвращение независимости.

Глава 34. Возвращение

— Королева совсем не это имела в виду, — простонал Константин. Он стоял возле меня, расстегнув несколько верхних пуговиц на рубашке, скрестив руки на груди и сердито глядя на меня сверху вниз.

В отличие от него я сменила одолженную одежду по возвращении с обеда и снова переоделась в свои рваные джинсы и майку. После того, как я вернула Мие ее платье и поблагодарила, я пошла в комнату Ханны, чтобы собрать свои вещи.

— Я не понимаю, — Улла устроилась на кровати рядом с моей сумкой, поджав под себя ноги, — что именно сказала королева?

— Она сказала, что люди в Дольдастаме должны поднять восстание против Мины, и я собираюсь вернуться и заставить их сделать это.

— Тебе не нужен твой паспорт, потому что ты не вернешься, — сказал Константин. — Они убьют тебя едва увидят, Брин!

Лиам проковылял в комнату, не обращая внимание на очевидное напряжение, и залез на кровать рядом с Уллой. Он был очарован ее неординарной внешностью также как и моей, а когда она притянула его на колени, он тут же начал дергать ее за грязные светлые локоны.

Пока Константин был занят, развлекая меня, Улла помогала Мие по дому. Она спала в комнате Лиама и помогала присматривать за ним и Ханной, и это значительно облегчило жизнь Мии и Финна.

— Кто убьет Брин? — спросила Улла, стараясь не терять нить разговора, пока я ходила по комнате и передвигала игрушки и книги в поисках своего паспорта.

— Охранники. Канин. Может лично королева, — пожал плечами Константин. — Не важно кто.

Но кто-то убьет ее. Мина не позволит ей жить.

— Я проберусь украдкой, — сказала я рассеянно.

— Это смешно, Брин, и ты знаешь это. — Голос Константина был раздраженным.

— Я пойду с тобой, и я могу помочь, — встряла Улла.

Я покачала головой:

— Нет, ты не можешь пойти. Я сказала тебе, что не пущу туда, где опасно.

— Почему нет? — жалобно проговорила Улла. — Я спасла тебе жизнь. Если бы не я, белый медведь убил бы тебя.

— Я знаю, и благодарна тебе, — я прекратила искать, чтобы искренне посмотреть на нее. — Но это другое. Я не могу позволить тебе так рисковать жизнью. Ты не обучена и слишком молода.

— Я мог бы сказать то же самое тебе, — возразил Константин, посмотрев на меня тяжелым взглядом.

— Что ты прикажешь мне делать? — я почти закричала на него. — Сидеть сложа руки и надеяться, что Мина не убивает и не мучает моих близких? Никто мне не поможет, Константин!

Омте оказали. Трилле отказали. У Скояре никого не осталось. Если и я ничего не сделаю, то кто?

— Это только начало борьбы, — встрял Финн, и, обернувшись, я увидела, что он стоит в дверях. — У Вэнди еще есть время изменить свое мнение.

— И что нам делать до тех пор? — спросила я. — Ждать, пока Мина не начнет убивать мирных граждан?

— Ты не единственная, там есть еще люди, — мрачно напомнил мне Финн. — Ты думаешь, я не волнуюсь о своих родителях и семье? Конечно, волнуюсь. Но я знаю, что если меня убьют, это их не спасет.

— Он прав, Брин, — сказал Константин. — Должен быть другой способ.

Лиам начал что-то радостно лепетать — не уверена, что именно — а Улла предложила помочь мне придумать план, в то время как Константин и Финн смотрели на меня, и этого вдруг оказалось слишком много.

— Хватит! — я подняла руки. — Просто выйдите все, и дайте мне минуту подумать. Хорошо?

Мне просто нужно пространство.

Улла промямлила какие-то извинения, схватила Лиама и ушла. Финн последовал за ней, а Константин на мгновенье задержался.

— Думай столько, сколько нужно, чтобы разобраться в этом, — мягко сказал он и вышел, закрыв за собой дверь.

Я села на кровать и зарылась пальцами в волосы. Мне хотелось закричать от разочарования, но это могло только напугать Лиама и Ханну, не говоря уже об Улле и остальных. Финн и Константин были правы, возвращение в Дольдастам — это самоубийство, но я не видела другого выхода.

Я не могла просто сидеть и надеяться, что что-то изменится к лучшему. Прошло чуть более двух недель, как я покинула Дольдастам, но, казалось, что прошла целая жизнь. Две долгие недели, когда я не знала, все ли в порядке с моими близкими, а оттого, что я узнала, все, казалось, становилось только хуже для них.

Как я могла стоять и просто смотреть на происходящее?

Кто-то осторожно постучал в дверь, и по смиренности предположила, что это пришла Ханна или Лиам. Я еще не была готова разговаривать с кем-либо, особенно с ребенком, который хотел играть, но я не хотела кричать на них.

— Просто уйдите ненадолго, — сказала я так ласково, как могла. — Я скоро выйду.

Несмотря на это, дверь открылась, и я собралась рявкнуть так, чтобы до них дошло, но тут увидела, кто просунул голову в комнату. Длинные каштановые волосы, темно-серые глаза, бронзовая кожа, и робкая улыбка на ее полных губах.

Это была моя старая подруга, Тильда.

Глава 35. Землячка

Сначала я только смотрела на нее, открыв рот, отчасти потому, что не была уверена в её реальности. Но еще и потому, что так много должна была рассказать ей о том, что произошло с последней нашей встречи, и принести извинения. Хотя я никогда не могла бы компенсировать ее потерю.

Но, несмотря ни на что, она была здесь, живая и невредимая. Я провела столько времени, волнуясь за нее, а сейчас она стояла у дверей моей спальни.

— Могу я войти? — тихо спросила она и чуть шире открыла дверь.

Я хотела сказать: конечно, или привет, или что-то еще нормальное, но из моего рта вылетели сплошным потоком отчаянные извинения.

— О, боже мой, Тильда, мне так жаль.

Едва эти слова слетели с моих губ, как она начала плакать. За все годы нашей дружбы я видела, как она плачет всего несколько раз, да и то не так. Крупные тяжелые слёзы стекали по ее щекам, а сама она выглядела такой раздавленной, какой я совсем не ожидала увидеть Тильду.

Я не знала, ненавидит ли она меня или нет — я не могла винить ее за это. Но в тот момент мне было все равно. Я бросилась к ней и обняла. Она прижалась ко мне, позволив обнять, и зарыдала в плечо. Ее живот болезненно придавил ребра, но мне было все равно.

Долгое время мы не говорили ни слова. Мы просто стояли так — я держала ее, пока она рыдала на моем плече. В конечном счете, она взяла себя в руки и отстранилась от меня, вытирая глаза.

— Мне очень жаль, — снова сказала я.

Она покачала головой, слабо всхлипывая.

— Ты не должна извиняться. Я знаю, что ты никогда не навредила бы Касперу и не позволила бы ни чему с ним случиться. Если бы могла помочь.

— Я никогда не думала, что все случится так, — сказала я.

— Что случилось? — спросила Тильда, глядя на меня влажными глазами. — Я не верю ничему, что говорит королева, и никому, кто там был. Никто не знает, что там случилось на самом деле, кроме тебя.

Я кивнула на кровать, и мы с Тильдой сели. Затем начала рассказывать ей, как погиб ее муж. Как мы пошли к королеве, чтобы рассказать, что Кеннет Биелса сговорился с главным охранником Бэйлем Ландином, чтобы подставить короля Скояре. Как мы с Каспером сбежали из тюрьмы и пошли к Кеннету, о нашей борьбе, о том, что Кеннет оказался лучше нас и убил Каспера, и как я дралась с ним, и он выпал из окна и погиб.

Она не проронила ни слова, пока я рассказывала. Она просто смотрела на меня, внимательно слушая, когда я собирала историю воедино. Я даже частично поведала то, что узнала от Константина, и как узнала, что Мина — дочь Виктора Далига.

Когда я, наконец, закончила, она кивнула.

— Хорошо, что Кеннет мертв. Я не в той форме, чтобы выследить его и убить, но мне все равно нужно было бы это сделать. Спасибо, что избавилась от него ради меня.

— Добро пожаловать, — сказала я, не став объяснять, что не хотела убивать Кеннета.

Я надеялась заставить его сказать мне, на кого он работает, но так как позже меня просветил Константин, это сейчас не имело значения.

И тут я осознала:

— Что ты здесь делаешь? Я слышала, что Дольдастам в жесткой изоляции.

— Это так, — Тильда нахмурилась. — Все полетело к черту с тех пор, как ты уехала, и я больше не могла там оставаться. Там нет никакой возможности родить ребенка, поэтому мне пришлось выбраться, как только представилась возможность. — Она рассеянно гладила живот, пока говорила.

— На каком ты сейчас сроке? — спросила я.

— Почти пять месяцев, — она улыбнулась. — Это так странно, что я уже начинаю чувствовать себя мамой.

Услышав, как она произнесла это слово, я вспомнила о своих родителях, о которых ничего не слышала с тех пор, как уехала.

— Ты не знаешь, как там мои родители? — спросила я.

Ее улыбка растаяла.

— Я видела их издалека. Не буду врать, им сейчас тяжело. Они оба потеряли работу, и люди им не доверяют. Но они в безопасности и все еще вместе. И так же свободны, как и остальные в Дольдастаме.

Мне понадобилось мгновенье, чтобы осознать эту информацию. Мои родители были в безопасности, и они были вместе.

— Как ты выбралась из Дольдастама? — поинтересовалась я.

— Большей частью также как и ты, — сказала Тильда. — Я сбежала с Ридли.

При упоминании его имени у меня замерло сердце.

— Ты имеешь в виду, Ридли?

— Он может лучше объяснить тебе. Он убедил Мину отправить его с поручением.

— Он может объяснить это? — у меня внезапно пересохло во рту. — Что это значит? Где он?

— Он здесь, — Тильда махнула в сторону двери. — Я думаю, что он снаружи разговаривает с Финном. Но ты можешь пойти, увидеться с ним, — она медленно поднялась на ноги. — Мия предлагала мне чай, когда мы пришли, и я думаю, что приму ее предложение.

Я ошеломленно встала.

— Тильда, я рада, что ты приехала, и действительно рада, что ты в безопасности.

Она улыбнулась:

— Я тоже. И ты не представляешь, как рада, зная, что ты в безопасности.

Мы снова обнялись, на этот раз коротко, и она оставила меня, чтобы я могла пойти и найти Ридли.

Глава 36. Осторожность

Тучи, которые раньше омрачили обед с королевой Вэнди и королем Локи, принесли с собой дождь. Он с силой поливал сад, а вдалеке раздавались раскаты грома.

Я вышла под него, не возражая против холодных капель, падающих на мои обнаженные плечи, и оглянулась в поисках Ридли и Финна. Она были недалеко от дома, под навесом у сарая, в котором когда-то держались козы.

Ридли стоял ко мне спиной, когда я приблизилась, но я сразу узнала его фигуру. Широкие плечи, сужающиеся к талии под свободной оливковой курткой, темные завитки волос, которые никогда идеально не поддавались укладке.

Когда я подошла к ним, Финн извинился, кивнув в мою сторону, и пошел к дому.

Казалось, прошло сто лет, прежде чем Ридли повернулся ко мне, но на самом деле минуло всего несколько секунд.

И тут он посмотрел на меня — жесткая линия его подбородка потемнела от двухдневной щетины, оттеняя его оливковую кожу, губы слегка приоткрылись, когда он вдохнул, а глаза цвета красного дерева пылали такой неистовостью, что внутри меня все растаяло.

Ридли и правда был здесь. Мой Ридли.

До сего момента я и не поняла, что задержала дыхание, и я судорожно вдохнула. Он опустил взгляд, пряча глаза за тяжелыми ресницами.

— Что ты делаешь здесь? — спросила я наконец.

— Я приехал, чтобы найти тебя, — сказал он низким глубоким голосом, который прозвучал будто издалека. Словно его что-то сдерживало.

Кэлвин, маленький пони Ханны, был во дворе, бегая вокруг и плескаясь в лужах. Ридли отвернулся, предпочитая смотреть на пони, чем на меня.

Соломенная крыша навеса видывала лучшие дни, и дождь капал вокруг нас. Он пропитал тюки соломы, сложенные вокруг, и земля под моими босыми ногами была холодной и грязной.

Мы были одни, не считая Кэлвина. А Ридли не смотрел на меня.

Меня била дрожь, не потому, что я замерзла.

— Ты промокла насквозь, — заметил он, косясь на меня уголком глаза. — Дать мою куртку?

Я покачала головой, но он уже начал снимать ее. Подошел ко мне и накинул куртку на плечи. Его рука коснулась моей обнаженной кожи, он пах холодом и свежестью, как и всегда.

Поправляя куртку, опустил на меня взгляд. Мгновенье мы смотрели друг на друга, и единственное, о чем я могла думать, была та ночь, которую мы провели вместе.

Тут он отвернулся и отошел от меня. Я просунула руки в рукава, все еще сохранившие тепло его тела. И хмуро задумалась, была ли я достаточно близко, чтобы он захотел прикоснуться ко мне.

Расстояние между нами казалось пропастью. В последний раз, когда мы виделись, он обнимал меня и страстно целовал. Он хотел убежать со мной, но это было опасно, и мне нужно было, чтобы он остался и убедился, что мои родители, Тильда и Эмбер в порядке.

С того момента каждую ночь мне снились кошмары, что его забирают у меня. И сейчас, стоя здесь, с таким напряжением между нами, я боялась, что мои кошмары стали реальными.

— Зачем ты отправился меня искать? — спросила я. — Ты знал, где я. Ты сам отправил меня сюда.

— Мне нужно было выйти из Дольдастама, — просто сказал он. — Королева Мина хочет, чтобы ты была схвачена и предана суду, и мне удалось убедить ее, что я тоже этого хочу. Что ты предала меня так жестоко, что я собираюсь пойти и найти тебя для нее.

Я тяжело сглотнула.

— Ты считаешь, что я предала тебя?

— Нет, конечно, нет, — он сразу же отмел эту мысль. — Я просто должен был сказать это Мине, чтобы выйти оттуда.

— Что ты планируешь сейчас, раз ты здесь? — спросила я.

Он позволил себе посмотреть на меня.

— Честно, у нет ни одной идеи.

— Трудно понять, что делать, когда все вокруг разваливается.

Ридли потер затылок и снова отвернулся, глядя, как Кэлвин прыгает через лужи. Не смотря на меня, он спросил:

— Ты теперь работаешь с Константином Блэком? Когда это началось?

— После побега, — сказала я, понимая сколько нужно объяснить Ридли. Сколько всего произошло с момента нашего расставания. — Он нашел меня. И дезертировал от Виктора, думая, что мы могли бы помочь друг другу.

— А ты?

— Я тоже так подумала, — сказала я.

— Он не… причинил тебе боль или что-то еще? — Ридли смотрел на меня, и в его глазах не было никакой ревности — только искреннее беспокойство.

Я быстро затрясла головой:

— Нет. Нет, ничего такого.

— Хорошо. Просто… — Он вздохнул. — Несколько недель я не знал, что происходит с тобой. Я волновался, что с тобой могло случиться что-то ужасное.

— У меня была стычка с медведем, но в остальном все хорошо, — я попыталась заставить его улыбнуться, ослабить напряжение, но не вышло.

— Финн сказал мне об этом, — все, что сказал Ридли.

— Я тоже волновалась за тебя, — сказала я, решив, что искренность может сработать лучше.

— Я думала о тебе каждый день и боялась, что с тобой что-то могло случиться. — Его челюсть сжалась, и он вперил взгляд в маленький камешек, который рассеянно пнул. — Что случилось после моего отъезда?

— Это уже закончилось, — почти проворчал он. — Вот что важно.

— Что это значит?

— Начинает холодать. Мне кажется, пора вернуться внутрь, — Ридли поспешил пройти мимо меня.

— Ридли, — позвала я, но он продолжил идти.

Я плотнее запахнула его куртку и попыталась понять, что только что произошло. Встреча с Ридли произошла совсем не так, как я себе представляла. В мечтах, в основном, были поцелуи.

Я испытала облегчение, увидев его, узнав, что с ним все хорошо, но после такой встречи я понятия не имела, что чувствовать.

Уголком глаза я увидела движение. Быстро повернула голову, но ничего не увидела.

Снова движение, и в тени между дверью сарая и тюками соломы, я увидела черную рубашку, висящую в воздухе, благодаря хамелеонской коже Канин.

Там кто-то был, следивший за мной.

Глава 37. Расстройство

Я рванулась, готовая наброситься на того, кто это был, подгоняемая мыслью, что это был шпион Канин, следящий за Ридли. Кто-то, работающий на Мину, приехал, чтобы собрать информацию и заманить нас в ловушку.

Но прямо перед тем, как я опустила кулак на черную рубашку, я услышала голос Константина:

— Полегче, белый кролик! Это всего лишь я!

Казалось, он материализовался прямо из воздуха — на фоне коричневых стен сарая и грязно-желтой соломы его кожа быстро вернулась к нормальному цвету. Константин поднял руки вверх, защищаясь, но так как он подслушивал мой разговор, я все равно ударила его по руке. Не очень сильно, но достаточно, чтобы дать ему понять, что разозлилась.

Он нахмурился и потер плечо.

— Это было необязательно.

— Почему ты преследуешь меня? — требовательно спросила я.

— Я не преследовал. Просто вышел, чтобы поговорить с тобой, а ваш разговор был в самом разгаре, я не хотел нарушать момент, поэтому просто спрятался и подождал, пока вы закончите, — сказал Константин. — И сейчас вы закончили.

Я, прищурившись, посмотрела на него.

— Это жутко. Не пугай.

— Что происходит с этим парнем? — спросил он. — Он твой бойфренд?

Я поправила волосы и отвернулась от Константина:

— Не важно.

— Это точно. Я пришел сюда говорить не о нем.

— Зачем ты пришел?

— Мие позвонили из дворца, — он неопределенно махнул мне за спину, в ту сторону, где за деревьями в миле вниз по дороге находился дворец. — Твои друзья вошли через ворота и королеве доложили об их прибытии. Она хочет встретиться с тобой и Ридли этим утром, чтобы обсудить происходящее.

— Обсудить что? — переспросила я.

— Наверное, почему полдюжины человек скрывается в доме Финна, и на сколько они собираются остаться здесь, — сказал он.

Я кивнула:

— В этом есть смысл.

— Я подслушал, Мия говорила, что Ридли теперь Оверсте? — спросил Константин.

— Он был, до того как я уехала. Я не уверена, что остается до сих пор. Я ни в чем уже не уверена… — Я замолчала.

— Ридли моложе меня и не был Хёдраген, поэтому я не знаком с ним, — объяснил Константин. — Но ты знаешь, что школа следопытов небольшая, поэтому я знал его. Он всегда выглядел ребенком-панком с наколкой на плече. Вот не думал, что он станет Оверсте.

— Это было очень давно, — напомнила я. — С тех пор он вырос. Мы все выросли.

— У времени действительно есть такое свойство.

Он был прав, и я осознала, насколько последние месяцы изменили нас — меня, Ридли, Тильду и даже Константина. Оглядываясь назад, было странно понимать, насколько все было проще до того, как я заметила Константина неподалеку от Линуса Берлинга.

— Один тот момент все изменил и привел к этому, — сказала я, озвучив свои мысли.

Константин удивленно поднял брови, а затем, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Когда ты села в автомобиль в Чикаго. Это изменила всю мою жизнь.

— Хорошо. Твоя жизнь нуждалась в изменениях.

Он хмыкнул:

— Что она и сделала.

Я отвернулась, глядя на проливной дождь вокруг нас:

— А теперь куда мы пойдем отсюда?

— Я не знаю. Но не вижу ничего хорошего для тебя в Дольдастаме, — он покачал головой. — Только смерть и разрушение.

Глава 38. Встреча

Неуютная ночь, проведенная в ставшем еще более тесном доме Финна и Мии, не уменьшила напряжения между мной и Ридли. Я хотела поговорить с ним, узнать, что происходит, но улучить момент наедине не удалось. Всегда кто-то был рядом — обычно Лиам.

Я спала на полу в комнате Ханны, чтобы Тильде досталась кровать, а Улла снова вернулась в комнату Лиама. Ридли спал на диване, тогда как Константин отправился в конюшню, настояв, что привык спать, где угодно.

Утром я проснулась с жуткой болью в шее. Бандажи на боку были сильнее окровавлены, чем обычно, видимо, от давления о пол, но я могла это пережить.

Сразу после завтрака мы с Ридли пошли во дворец на встречу с королевой Вэнди. По дороге туда мы мало говорили, в основном, комментируя погоду, и то, как гравий колол мои ноги. Несмотря на то, что мы в первый раз были вместе за долгое время, расстояние между нами было больше, чем когда-либо.

Нас провели во дворец и оставили ждать возле кабинета королевы. Видимо, у нее были дела, которым ей нужно было уделить внимание, прежде чем принять нас. Присесть и подождать было негде, поэтому мы просто стояли в коридоре неподалеку от кабинета.

Ридли прислонился к стене, рассматривая коридор с выражением скуки и досады.

Несколько верхних пуговиц на его рубашке были, расстегнуты, как обычно, но я заметила, что у него отсутствует амулет кролика. Это был подарок ему от королевства в честь назначения на должность ректора три года назад, и он никогда не снимал его.

Я хотела спросить, где он, и почему он не носит его, но сомневалась, что получу ответ.

Пока мы здесь были, я едва добилась от него слова или угуканья. Казалось, что он не мог заставить себя даже говорить со мной.

Я приложила все усилия, чтобы держать голову высоко, а выражение лица непроницаемым, чтобы не показывать, как все это разбивает мне сердце.

— Одно понятно наверняка, — обстоятельно сказал Ридли. — Мы все не можем оставаться в доме Финна.

— Я планировала скоро уехать, — честно сказала я.

Он резко повернул голову и посмотрел на меня:

— Почему? Куда ты собралась?

— В Дольдастам.

Его глаза потемнели.

— Ты не можешь вернуться туда. Мина убьет тебя.

— Не понимаю, почему тебя это беспокоит? — устало ответила я.

— О чем ты говоришь? Конечно, беспокоит, — сердито зашептал Ридли.

Я изучала его, стоящего прямо передо мной. Его руки сжались на планке, идущей вдоль стены за его спиной, выражение лица смягчилось. Впервые с тех пор, как он приехал во Фьоренинг, я смогла увидеть парня, которого любила.

— Тебя беспокоит? — мягко спросила я.

Он отошел от стены и направился ко мне. Расстояние между нами сокращалось так медленно, на полпути он остановился и так посмотрел на меня, что мое сердце перешло в галоп. У него был такой замечательный, головокружительный дар, заставлять исчезнуть весь мир вокруг нас так, что оставались только он и я, и все мои страхи и переживания исчезали.

Ридли открыл рот, собираясь что-то сказать, но я никогда не узнаю, что, потому что нас прервала открывшаяся в кабинет королевы дверь, и Ридли быстро отступил от меня.

Канцлер Бейн выглянул в коридор, держась за дверь, и сказал нам с виноватой улыбкой:

— Простите, что заставили вас ждать. Но королева готова принять вас прямо сейчас.

— Спасибо, — поблагодарил Ридли. Он покосился на меня, поправил рубашку и последовал за Бейном в кабинет.

Мне понадобилось на секунду больше, чтобы взять себя в руки. В основном из-за моей светлой коже, так легко краснеющей, мне было гораздо сложнее привести себя в порядок после подобных моментов с Ридли.

Кабинет королевы оказался меньше, чем я ожидала. Вся внешняя стена от пола до потолка была стеклянной, что зрительно увеличивало комнату. Две из трех оставшихся стен были полностью заставлены полками с книгами.

Большой дубовый стол стоял в центре комнаты. Его края были украшены резными лозами, и этот мотив прослеживался по всей комнату, украшая корону и оконные рамы.

На стене напротив окна висели две большие картины — одна с изображением предыдущей королевы Элоры, матери Вэнди, а другая с Вэнди, ее мужем и восхитительным мальчиком примерно лет трех, видимо их сына, принца Оливера.

Когда я вошла, Бейн сидел, скрестив ноги, в одном из кожаных кресел возле стола, в то время, как Ридли предпочел стоять, оставив второе кресло свободным. Вэнди стояла, опершись руками о стол, и рассматривала бумаги, разложенные на нем.

— Не могла бы ты закрыть за собой дверь? — попросила она рассеянно, все еще глядя в бумаги перед ней.

Я выполнила ее просьбу и когда вернулась и встала возле Ридли, то смогла лучше рассмотреть, что она так внимательно изучала. Это был свиток с двух сторон придавленный кварцевым пресс-папье, чтобы не дать ему свернуться. И все-таки часть завернулась достаточно для того, чтобы я увидела восковую печать на свитке — кролик, выдавленный в белом воске.

Символ Канин.

Тролли совсем не были доисторическими — могли звонить и отправлять электронные письма, даже тексты. Это было гораздо быстрее, чем авиапочта, даже несмотря на то, что свиток, скорее всего, был доставлен в местный городок курьерской доставкой, а затем посыльным к Трилле. Но мы все еще использовали свитки для официальной переписки, такой как приглашение, благодарность, прокламации и объявление войны.

Я затаила дыхание, желая узнать, что в нем было, хотя, зная Мину, я боялась, что уже знаю ответ.

Глава 39. Провозглашение

— Ваша королева окончательно сошла с ума, — наконец сказала Вэнди.

— Она не моя королева, — не задумываясь, ответила я, и Бейн одобрительно улыбнулся, отчего его голубые глаза вспыхнули.

Венди выпрямилась, но глаза от списка перед ней не отвела.

— Оно только что пришло, и я пригласила вас сюда поговорить не по этой причине. Я просто хотела расспросить вас о ваших планах во Фьоренинге. Но я знаю о ваших прошлых отношениях со Скояре, то подумала, что вы хотели бы знать.

— Знать что? — спросила я, на мгновенье испугавшись, что что-то случилось с Линеей Биелса, или, может, с ее мужем или бабушкой Лизбет.

Королева, наконец, подняла на нас свои печальные темные желтовато-коричневые глаза:

— Канин объявили войну Скояре.

— Что? — спросил Ридли, выглядя столь же потрясенным, как и я.

— Зачем Мине делать это? — недоверчиво спросила я. — Она объединилась с ними, чтобы получить их…

И тут до меня дошло. Мина не работала со Скояре в целом — она работала с конкретными людьми, такими как ныне умерший Кеннет Биелса и сбежавший глава охраны Бэйль Ландин.

Больше некому было давать ей сапфиры, значит, придется взять их силой.

— Все здесь, — Вэнди указала на свиток. — Если вы сможете понять смысл ее бессмыслицы.

Ридли подошел, чтобы прочитать про себя, я откинулась на спинку кресла, чувствуя головокружение. К тому же на самом деле не имело значения, какие объяснения дала Мина. Я знала правду.

— Она обвиняет в смерти Эверта Кеннета, хотя тот умер до смерти Эверта, — сказал Ридли, озвучивая прочитанное. — Она утверждает, что Кеннет «отравил» подаренное вино до своей смерти, от которого и умер Эверт.

— Раз она обвинила в смерти Кеннета, значит, я теперь реабилитирована? — спросила я, не веря, что это так на самом деле. Мина никогда не отпустит меня.

— Нет, потому что, кажется, ты убила Кеннета, своего любовника, в ссоре, а развращена была ненормальной и свободной распущенностью в Сторваттене, — Ридли встал. — Она продолжает использовать эти ненормальные слова. Я имею в виду, эти слова отличаются от тех, которые мы обычно используем…

— Ее выражения странные даже для подобного провозглашения, — согласилась Вэнди.

— В конце сказано, что когда Канин пройдут «по земле, она будет sanguinolent». — Ридли покачал головой. — Я даже не знаю, что это значит.

— Это значит «окрашенной кровью», — вставил Бейн. — Я посмотрел значение.

— Снова ее британский акцент, — я положила локоть на подлокотник и подперла голову. — Она так пытается казаться умной и важной, потому что на самом деле испорченная необразованная принцесса, которую отправили в никуда, когда она была слишком юной, чтобы что-то знать, и некому было ее учить, как себя вести, когда она росла. Все, что она сейчас делает, просто копирует из Диснея и Джули Эндрюс.

— Означает ли это, что она не доведет это до конца? — с надеждой спросила Вэнди. — Что это просто часть ее представления?

— О, нет, она определенно собирается напасть на Скояре. Она — монстр, — сказал Ридли, и его лицо снова приняло суровое выражение, то самое, которое держало меня в страхе.

— Она собирается убить их, — печально осознала я и посмотрела на Бейна. — Вы работали в Сторваттене. Вы знаете. У них нет возможности защитить себя.

Он угрюмо кивнул:

— Их охрана — просто смешна. Если Канин выступят против Скояре, это будет как ловля рыбы в бочке, простите за игру слов.

Темные волосы Вэнди были собраны в свободную гулю, но одна серебряная прядь упала ей на лоб, и она зачесала ее назад, звеня своими изумрудными браслетами. Она обошла вокруг стола, чтобы быть ближе к Бейну, Ридли и мне, и прислонилась к нему.

— Мы хотим помочь Скояре, но мы в ужасном положении, — начала Вэнди. — Мы союзники и Канин и Скояре, что означает, что технически мы не имеем права вмешиваться. Но в то же время я не могу стоять и смотреть, как уничтожается целое племя.

— Мина отправила этот свиток с просьбой объединиться для несправедливого нападения Канин, что так смешно, — Вэнди закатила глаза. — Я, честно, не понимаю, о чем она думает. Но ее чрезмерная фанатичность, мне кажется, может стать ее падением.

— Однако это не значит, что я просто могу броситься в бой, — продолжила она. — Мне нужно проконсультироваться с советниками и поговорить с советом, и придумать наилучшее решение, какое только возможно.

Я встала:

— Я уважаю вашу позицию и знаю, что вы сделаете все, что возможно. До тех пор я собираюсь сделать все, что могу.

— В смысле? — спросила Вэнди.

— Я собираюсь в Сторваттен, чтобы помочь им подготовиться к войне.

Глава 40. До свидания

— Подожди! — закричала Улла, едва не падая, когда бегом поднималась по грязи набережной ко мне. — Подожди!

Я посмотрела на вершину холма, где Ридли, Константин и Тильда стояли возле внедорожника. Создавалось впечатление, что я была на Титанике, а они отплывали на последнем спасательном плоту.

Вместо того, чтобы помчаться и присоединиться к ним, как мне хотелось, я вздохнула и повернулась лицом к Улле. Когда она добралась до меня, девушка тяжело дышала, а в янтарных глазах искрились слезы.

— Улла, — сказала я так нежно, как только могла. — Мы уже это обсудили. Для тебя опасно идти с нами. Кроме того ты очень помогаешь Мие и Финну. Ты нужна им здесь.

— Я знаю, знаю, — она попыталась пожать плечами, словно это не большое дело, но обида застыла на ее лице. — Я просто… — Она резко протянула руку со свисающим из ее кулака кожаным ремешком. — Я сделала для тебя это и не хотела, чтобы ты уехала без него.

Я протянула руку, и она просто бросила мне в руку ожерелье. На плетеном ремешке был кусочек слоновой кости. Это был грубо вырезанный кролик, но все равно было сразу понятно, что именно это такое.

— Потому что Константин все время зовет тебя «белый кролик», — объяснила Улла. — Я подумала, что это, наверное, прозвище или что-то такое, — она покачала головой. — Не знаю. Это, может быть, глупо.

— Нет, это здорово. Спасибо. — Я надела ожерелье на шею и улыбнулась ей.

— В любом случае, тебе, наверное, пора идти, — сказала Улла.

Я кивнула, и она грубо меня обняла. Это был пример ее непонимания собственной силы, и она едва не сломала мне ребра, когда сжала. Отпустив меня, Улла начала отступать.

— Таввавутит, — сказала она, произнося «до свидания» на инуктитуте — та-ва-ву-тит.

— Тававутит, — сказала я, она развернулась и побежала к дому Мии и Финна.

Я продолжила подъем к внедорожнику. Тильда с Константином залезли на заднее сиденье, но Ридли ждал снаружи, прислонившись к водительской стороне.

Ридли завел машину и повел автомобиль по узким извилистым дорогам Фьоренинга в сторону ворот, и я откинулась на своем кресле.

— Только потому, что я беременна, не значит, что я не наврежу тебе, если ты дернешься, — предупредила Тильда Константина, и я поняла, что она имела в виду.

Несмотря на мои заверения в том, что Константин на нашей стороне, Тильда не собиралась ему доверять. Я думаю, что убийство ее мужа тем, кому я доверяла, снизило вес моего мнения, и я не могла винить ее за это.

— Я уже сказал тебе, что не собираюсь дергаться, — раздраженно сказал Константин. — Мне нужно было поехать на мустанге.

— Будет лучше, если мы поедем вместе, — в очередной раз объяснил Ридли. — Мы будем привлекать меньше внимания, а последнее, что хотелось бы любому из нас, это привлечь внимание людей Канин или Виктора.

Константин тяжело вздохнул, и, посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела, как он дуется на заднем сиденье.

— Дорога в Сторваттен будет долгой.

Вчера, после возвращения со встречи с Вэнди и Бейном, на которой они рассказали, что Канин объявили Скояре войну, мы сели и обсудили, что собираемся делать. Я уже приняла решение о дальнейших действиях, и Константин быстро вызвался пойти со мной.

Ридли медленно созревал для этой идеи. Даже не обращая внимания на его нежелание попадать в плен к Канин, он понимал, что Скояре нуждаются в нас, и несмотря на его опасения, не собирался просто стоять и ничего не делать.

Я хотела бы, чтобы Тильда осталась во Фьоренинге, где было более безопасно, но она настояла, что поедет с нами. Она хотела сделать хоть что-то, чтобы помочь остановить людей, которые косвенно виновны в смерти Каспера. И последнее, она была капитаном армии Канин, помогая тренировать солдат. Она могла значительно помочь Скояре привести войска в форму.

Тем утром по дороге в Сторваттен мелкий моросящий дождь преследовал нас везде, куда бы мы не ехали. Вскоре стало очевидным, что восьмичасовая поездка из Фьоренинга в Сорваттен будет еще дольше, благодаря частым пит-стопам, необходимым Тильде.

Мы не проехали даже половину пути, а у нас уже была третья остановка. Мы были на достаточно пустынном отрезке шоссе, поэтому Ридли остановился, и Тильда побежала за канаву с густым кустарником на обочине.

Я выходила с Тильдой каждый раз на случай, если понадоблюсь ей. Я сомневалась, что буду нужна ей, но мне не нравилась идея оставить одну беременную женщину. Когда она помчалась в кусты, я вышла и стала ждать рядом с автомобилем.

— Я говорил, что поездка будет долгой, — сказал Константин, поднимаясь с заднего сиденья.

— Зачем ты выходишь? — спросила я.

— Мне нужно размять ноги, — он начал вышагивать вдоль автомобиля, не обращая внимания на усилившийся дождь.

За обочиной простирался холодный белый туман. Мы старались держаться проселочных дорог, и прошло довольно много времени с тех пор, как мы в последний раз встречали другой автомобиль. На обочине было тихо и жутко, и я надеялась добраться до нашего места назначения.

Я поежилась и поплотнее запахнула свою куртку с капюшоном.

Вдруг Константин напрягся, вертя головой, как охотничья собака, учуявшая добычу. Я собиралась спросить его, что не так, когда он сказал:

— Мы не одни.

И тут закричала Тильда.

Глава 41. Атака

Тильда стояла с другой стороны канавы, за кустарником, разделяющей нас, с широко открытыми шокированными глазами и указывала на нас.

— Сзади!

Прежде чем я успела обернуться, Константин убрал меня с дороги, швырнув на землю, и сделал выпад в никуда — в пустое место. Но когда кулак Константина громко встретился с обнаженной плотью противника, я увидела, как словно мираж, замерцала его кожа. Словно хамелеон, цвет с окружающих нас оттенков превращалась в загорелую кожу Канин.

— Вытащи кинжалы из моей сумки! — скомандовал Константин.

Когда я поднялась с земли, Константин дрался с парнем, наконец-то, принявшем нормальный вид, и я узнала в нем Дрейка Вэгна. Когда-то он был следопытом в Дольдастаме, но старше меня лет на десять, поэтому я не была близко с ним знакома.

Но зато я помнила, какую истерику он устроил, когда ему пришлось уйти в отставку шесть лет назад. В конечном итоге от покинул Дольдастам и все королевство Канин и остался в плохих отношениях с ним.

— Ты думал, что так легко сможешь поменять команду? — спросил Дрейк Константина, ухмыляясь, когда ударил его кулаком в лицо.

Затем послышался громкий хруст металла, и внедорожник рванулся в сторону и, зацепив меня, сбил с ног. Я лежала перпендикулярно автомобилю, вдавленная в грязь, насколько это было возможно. На какую-то долю секунды автомобиль был прямо надо мной — металлические внутренности были всего в дюйме над моим лицом. Я повернула голову в сторону, наблюдая, как шины зависли над канавой, рядом со мной.

Так быстро, как только могла, выбралась из-под задней части внедорожника и вскочила на ноги. Осмотревшись, поняла, почему он вдруг съехал в сторону.

Огромный звероподобный мужчина стоял рядом с водительской дверью, которая была сильно вдавлена, отчего стекло раскололось на миллион осколков. Это объясняло, почему Ридли до сих пор не вышел. Сердитая громадина ударила кулаком в дверь, мгновенно заблокировав его внутри.

Судя по его размеру с Халка, я предположила, что это был Омте. Он мог легко потянуться внутрь и схватить Ридли, но он предпочел ослепительно сверкать акульей улыбкой. Его темные волосы спускались на спину толстым конским хвостом, он был без рубашки, демонстрируя ряд жирных племенных татуировок, покрывающих его туловище.

Константин и Дрейк перенесли свою драку на дорогу, нанося друг другу удар за ударом, и я услышала проклятия, которыми они осыпали друг друга, из которых я сделала вывод, что они вместе работали на Виктора прежде, чем Константин дезертировал.

Я открыла дверь багажника и увидела, что Ридли перелезает через сидения, чтобы вылезти через заднюю пассажирскую дверь. Я схватила изношенную кожаную сумку Константина и поспешно начала в ней копаться.

Куда бы он ни ехал, Константин везде с собой возил два длинных острых кинжала. Это его подарок, когда он стал личным охранником королевы, и были сделаны из высококачественного металла с декоративными резными ручками из слоновой кости. Они красивы, но главное, опасны.

Я только заметила в сумке одно из лезвий, когда почувствовала огромную руку, хватающую меня вокруг талии. Я попыталась удержаться за сумку, но вдруг полетела назад и потеряла землю под ногами. Сумка упала, и я услышала, как кинжалы загремели по асфальту.

Все произошло очень быстро, и я пролетела по воздуху прежде, чем болезненно приземлиться на влажную дорогу. Мне понадобилась секунда, чтобы прийти в себя, затем заставить приподняться на локтях, чтобы увидеть, что ко мне топает гигант со своей ужасной зубатой улыбкой.

Через всю его грудь было написано слово МАНЕ (ЛУНА), вытатуированное огромными черными буквами. И, пока он быстро приближался ко мне, — он шел медленно, не торопясь, но делал огромные шаги — я могла думать только об Улле. Она была четырнадцатилетней Омте-полукровкой и вытолкнула двухтонный внедорожник из сугроба. А этот парень был, по крайней мере, на фут выше Уллы с руками больше ее головы и предплечьями шире ее талии.

Он собирался раздавить меня голыми руками.

Пока я вскакивала на ноги, мой ум лихорадочно пытался придумать, как можно было бороться с кем-то столь сильным, как этот парень-Мане. Я увидела Ридли, бегущего к нему, с цепью в руках. Судя по ее размерам и размерам крюков на обоих концах, я решила, что это была буксировочная цепь из багажника внедорожника.

Ридли с силой размахнулся и хлестнул Мане по спине. Этого было бы достаточно, чтобы сбить с ног нормального человека, но его это едва побеспокоило. Он остановился, повернулся лицом к Ридли и зарычал. И рычал он как волк, охраняющий свою кость.

Но Ридли не отступил. Он снова размахнулся цепью, сильнее, и на этот раз крюку удалось воткнуться в жесткое плечо Мане. Я думаю, что план Ридли состоял в том, чтобы свалить Мане и связать его цепью.

Но получилось совсем не так. Мане схватил цепь и потянул Ридли к себе, и я поняла, что должна действовать быстро, если не хочу, чтобы Мане раздавил нас обоих.

Я промчалась мимо Мане в сторону внедорожника и подобрала с дороги кинжал. За спиной я услышала, как Ридли издал гортанный стон, который заставил мою кровь заледенеть в жилах.

Когда повернулась, то увидела, что Мане накинул цепь на шею Ридли, стягивая ее огромными ручищами, и как Ридли тщетно хватался за цепь, его лицо начало багроветь.

Я бросилась на Мане и, держа кинжал двумя руками, вонзила ему в спину. Я делала это снова и снова, с каждым разом все больше и больше крови выплескивалось на меня из ран.

Мне понадобилось пять ударов кинжалом между плечами прежде, чем он, наконец, упал на колени. Он опустился достаточно низко, чтобы я смогла ткнуть кинжалом ему в позвоночник, разрезав костный мозг, и он упал вперед, на дорогу.

Ридли, задыхаясь, выполз из-под него. Его шея была красной и влажной, местами кровоточа, но в остальном было похоже, что он выживет.

— Спасибо, — выдавил он между вдохами.

— Всегда пожалуйста, — сказала я и посмотрела на дерущихся Константина и Дрейка.

Схватка была в разгаре, но на лице Константина было больше крови, чем у Дрейка. Он терпел поражение.

Я двинулась по шоссе к ним. Дрейк был ко мне спиной, и, как только Константин посмотрел на меня, я бросила ему кинжал. Он легко поймал его как раз, когда Дрейк снова попытался сделать выпад в его сторону. Одним быстрым движением Константин перерезал Дрейку горло, и тот рухнул на землю.

Константин отер кровь с лица и переступил через тело убитого, направляясь туда, где стояли мы с Ридли.

— Вот значит, как будет, — сказал Ридли, оглядывая бойню вокруг.

Кто-то громко свистнул из канавы, и я слишком поздно осознала, что мы забыли о Тильде.

Я ничего не видела с того места, где стояла, поэтому подбежала ближе к внедорожнику, и тогда я увидела их, стоящих в кустах прямо за внедорожником.

Бэйль Ландин — бывший глава охраны Скояре — обхватил Тильду одной рукой, прижимая к себе, а другой приставил клинок к горлу. Она обхватила руками его руку, пытаясь отстранить ее, но он даже не шелохнулся.

— Еще не все закончено, — предупредил меня Бейль.

Глава 42. Расправа

Константин метнулся сзади, но я выставила руку, чтобы остановить его и не дать приблизиться к ним. Нож Бэйля был готов вонзиться в горло Тильды, и он поднял руку выше, заставляя её извиваться.

Ридли подошел ко мне, и мы застыли на обочине, не зная, что делать.

— Ты не должен так поступать, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие, и остро осознавая окровавленное лезвие в руке Константина.

— Я действительно не хотел, чтобы до этого дошло, — признался Бэйль, но не ослабил своей хватки.

Когда я ранее приезжала в Сторваттен, мне было сложно составить четкое представление о Бэйле. Он был сдержан, но профессионален, когда мы с Каспером сотрудничали с ним. Мы так и не смогли понять, какую роль Бэйль сыграл в произошедшем в Сторваттене, но, как глава охраны, он, наверняка, участвовал в этом.

Его охранник, Сирано, пытался убить короля Микко, и, наверняка, именно Бэйль сфальсифицировал отчеты системы безопасности, благодаря которым арестовали Микко. Судя по сведениям, которые я смогла собрать, он работал с Кеннетом с самого появления плана павшего принца свергнуть Микко.

Если бы не Бэйль, я не знаю, насколько Кеннет справился бы один. Но мне кажется, Микко не был бы арестован, а значит, принц не приехал бы в Дольдастам, чтобы заплатить Мине за ее помощь, и тогда Каспер не был бы убит.

— Я много работал ради этого королевства, его можно так назвать, — его слова буквально сочились ядом. — Годы. Все, что я хотел, это получить мои деньги! И Кеннет придумал этот план, и все казалось так просто.

— Все еще может быть просто, — сказала я. — Убийство невинного все только усложнит.

Бэйль фыркнул:

— С тех пор, как Кеннет отвернулся от меня и отправил в отставку, я был вынужден выполнять грязную работу для Виктора. Я по шею в крови! Что изменит еще одна сука?

— Виктор тоже отвернется от тебя, — предупредил его Константин. — Точно так же, как он отвернулся от меня.

— Я не идиот, как ты. Я просто хочу заработать, — усмехнулся Бэйль. — А прямо сейчас Виктор предлагает большие деньги за доставку вас троих. — Он кивнул на Ридли, меня и Константина.

Затем он посмотрел на Тильду, говоря ей почти в ухо. — Так что к куче нужно добавить еще одно тело?

— Если ты тронешь ее, то не уйдешь отсюда живым, — зарычала я на него. — Я убью тебя, к черту, голыми руками, Бэйль.

Бэйль рассмеялся:

— Ты действительно так считаешь?

Что-то мелькнуло в глазах Тильды, и ее тело напряглось. Выражение лица ожесточилось, в нем появилась решительность, которую я слишком хорошо знала, тренируясь с ней. Тильда была мастером сдержанности, но она могла уничтожить кого угодно, если захочет.

— Подожди, — голос Тильды звучал неестественно. — Это Бейль Ландин? Бэйль, который сговорился с Кеннетом? Бэйль, который является одной из причин смерти моего мужа?

Я коротко кивнула:

— Да. Это он.

Кажется, Бэйль впервые понял, что, возможно откусил больше, чем смог прожевать, и посмотрел на Тильду, оценивая заново. Тильда могла быть беременной, но она все еще была высокой и крепкой, с мускулистыми руками и сильными ногами.

Я была уверена, что сразу, когда Бэйль схватил ее, она сопротивлялась слабо, чтобы не навредить ребенку. Но сейчас она была в бешенстве.

Одним резким рывком она откинула голову назад, ударив Бэйля в лицо. Со своего места в нескольких футах от нее я услышала, как хрустнул его нос. Прежде, чем он успел использовать нож, она схватила его за запястье, выкрутила назад и, используя свою руку как рычаг, с громким треском сломала ему руку.

Все произошло за несколько секунд, и Бэйль, закричав от боли, отступил назад. Его рука висела под странным углом, а по лицу текла кровь. Но Тильда еще не закончила.

Сильным ударом она пнула его по ногам. Он упал в грязь, и Тильда ударила его кулаком в пах, заставив Константина возле меня вздрогнуть. Затем она запрыгнула сверху, нанося удары в лицо обеими руками.

Его тело вдруг обмякло, но я не знала, потерял он сознание или умер. В любом случае, Тильда, видимо, решила прикончить его наверняка. Она хватила нож, который он уронил на землю возле них, и нанесла удар прямо в сердце.

А затем она просто опустилась на колени на его мертвое тело, тяжело дыша. Никто из нас не проронил ни слова и не пошевелился. Было такое ощущение, что ей нужно было побыть одной.

Когда она, наконец, встала, то встряхнула руками, видимо потому, что они болели от сильных ударов, которые наносила Бэйлю, и чтобы стряхнуть часть его крови.

— Тебе лучше? — спросила я ее.

Она кивнула, все еще ловя ртом воздух, когда подошла ко мне.

— Да. Нам все-таки нужно что-то сделать с телами. Люди могут что-то заподозрить.

— Эта девчонка просто зверь, — шепнул Константин, когда она прошла мимо, и посмотрел на нее с новообретённым восхищением.

— Видел бы ты ее, когда она не была беременна, — сказала я.

Тильда залезла во внедорожник и использовала бутылку воды и рубашку из своей сумки, чтобы стереть кровь. Нам всем тоже хотелось это сделать, но сперва необходимо было сосредоточиться на трупах, пока не подъехал какой-нибудь автомобиль.

Пока мы с Ридли пошли за телом Бэйля, Тильда перенесла сумки на заднее сиденье, чтобы мы не испачкали кровью вещи. Константин схватил тело Дрейка, перекинув через плечо, а затем бесцеремонно бросил его в багажник.

Проблема была не только в переноске огромного тела Мане — для чего понадобились все мы трое — но также и в загрузке его во внедорожник. Нам пришлось сложить его в странную позу, чтобы он поместился.

— Есть еще одна большая проблема, — сказала Тильда. Мы все еще стояли за внедорожником, возле открытого багажника, она сидела на заднем сиденье и повернулась, чтобы посмотреть на нас из-за горы тел. — Это точно были люди Виктора, и они нашли нас. Как?

Ридли покачал головой.

— Когда мы уехали из Дольдастама, мы выбросили наши телефоны, разбили Рэндж Ровер и арендовали машину. Я не знаю, как они могли выследить нас. — Тут он посмотрел на Константина. — Если кто-то не сказал им, где мы будем.

— Они пытались и меня убить, помнишь? — сорвался Константин. — И откуда я мог знать, что мы будем в этом месте на этой чертовой дороге, когда Тильда захочет в туалет?

— Тогда как они нашли нас? — насторожено спросил Ридли.

— Вероятно, так же, как я нашел Брин, — он повернулся к телам и отодвинул Мане, чтобы залезть в карман Дрейка. Оттуда вытащил локон темных вьющихся волос и протянул их Ридли. — Он следил за тобой.

У Ридли вытянулось лицо, и он провел рукой по волосам, словно пытаясь нащупать недостающий локон волос.

— Вот черт.

— Действительно, черт, — Константин смерил его тяжелым взглядом и захлопнул дверцу багажника. Он обошел автомобиль и залез внутрь, оставив нас с Ридли.

— Мне жаль, — сказал Ридли, глядя на пустое место рядом с нами. — Я не должен был приезжать. Мина знала, что я приведу ее прямо к тебе. Это моя вина.

— Она обманула тебя, — сказала я. — Она обманула нас всех. Это она хорошо умеет.

Он стиснул зубы:

— Я должен был догадаться.

— Все нормально. Мы все в порядке. Ты пострадал больше всех.

Его кожа была красной и ободранной, но уже начала темнеть, начали проявляться синяки.

Он лишь головой покачал.

— Вы, ребята, должны бросить меня здесь и ехать без меня. Они могли отправить больше людей за мной. Вы в опасности со мной.

— Ридли, я не собираюсь бросать тебя на обочине дороги. И даже, если они действительно следят за нами, они проследуют за нами до Сторваттена, на который в любом, случае планируют нападение. С нами все будет в порядке.

Он опустил глаза, тяжело сглотнув.

— Мне жаль, Брин. Я не должен был приезжать. Я просто…

— Ты просто что? — я шагнула ближе к нему, и он поднял глаза, встречаясь с моими.

— Я просто должен был увидеть тебя. Мне нужно было знать, что ты в порядке.

Я хотела спросить, зачем тогда ты отталкиваешь меня? Если ты просто хотел быть со мной, почему ты такой далекий?

Но я не думала, что он ответит, поэтому просто посмотрела на него, желая понять причину боли в его глазах.

Открылась дверца автомобиля, и выглянул Константин.

— Нам, наверное, нужно убираться отсюда, пока не подоспело подкрепление.

Глава 43. Начало кампании

Тильда впервые попала в Сторваттене, и она с удивлением разглядывала дворец. Со светящимися стенами цвета морской воды, изгибающимися в форме волн, он возвышался в неподвижных водах огромного озера, как заколдованный сапфир.

Густой туман скрывал здание из поля видимости с берега, так как он располагался на несколько миль в воде. Мы с Ридли, Константином и Ридли прошли полдороги по причалу, который соединял дворец с сушей, прежде чем он начал принимать форму, выглядя, как тень на сером фоне.

И вот он, во всей красе. Тильда — которую нелегко было удивить — на самом деле перестала дышать, когда увидела его. Несмотря на то, что я все еще считала его великолепным, события прошедших нескольких недель сделали меня слегка безразличной к его волшебству.

Когда мы подходили к большим деревянным дверям дворца, они распахнулись прежде, чем мы подошли. Вход светился бледно-белым цветом, когда мы подошли к нему, и вперед вышел большой человек, напомнив мне пришельца, спускающегося с корабля.

Он был высоким и широкоплечим, особенно для Скояре. Они, как правило, обладали более миниатюрными фигурами — взять хотя бы Микко и Кеннета Биелса. Его светлые волосы были коротко подстрижены, и он был гладко выбрит.

Он надел мундир охраны Скояре — морозно-синий, украшенный знаком отличия на лацкане — рыбой. Даже без формы в нем было что-то военное. Он стоял по стойке «смирно» с высоко поднятой головой, устремив на нас свой взгляд голубых глаза.

— Я Бальтзар Торн, — официально, но сдержано приветствовал нас. Он слегка наклонил голову, и я заметила черный контур татуировки рыбы на затылке. — Я — новый глава охраны Скояре.

Он уже смотрелся, как улучшенный вариант предыдущего главы охраны, а ведь я только увидела его.

— Это действительно ты! — завизжала Линнея, и я услышала ее голос, эхом прокатившийся по главному залу, прежде чем увидела ее. Она мчалась по стеклянному полу, ее голубое платье развивалось вокруг нее, и она буквально прыгнула на меня, обнимая.

Когда она опустила меня, то отступила назад, чтобы рассмотреть. Широко улыбаясь, сказала:

— Это, правда, ты. Охранники в сторожке в начале дока позвонили и сказали, что ты приехала, но я им не поверила.

— Ваше Величество, — заговорил Бальтзар, аккуратно пытаясь вклиниться между нами. — Она обвиняется в убийстве нашего принца. Было бы благоразумно…

— О, она этого не делала, — Линнея отмахнулась от него и взяла меня за руку. — Пойдем внутрь и спрячемся от холода, там мы сможем поговорить. И бери с собой друзей…

Только сейчас она остановилась и посмотрела, кто был со мной, но, как только она увидела Константина, ее челюсть отвисла, а и без того большие глаза, стали еще больше.

— Это ты, — она задохнулась и отпустила мою руку. — Ты спас мне жизнь.

Константин опустил глаза и переступил с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно под ее похвалами. Тут она подошла к нему и обвила руками талию, крепко обняв.

Константин со своей стороны застыл на месте и нервно водил глазами по сторонам. Его руки были прижаты к бокам, словно он боялся даже прикоснуться к ней.

— Моя королева, не желательно… обнимать гостей до того, как они были досмотрены, — тщетно пытался урезонить ее Бальтзар.

Разгневанная, она отошла от Константина и вперила взгляд в охранника:

— Этот человек спас мне жизнь! Он — герой! Его не нужно досматривать! Они все гости королевства, и все приглашаются внутрь.

Бальтзар вздохнул, видимо, понимая бесперспективность спора с ней:

— Если вы так пожелаете, Ваше Величество.

— Входите, входите все! — Линнея махнула, чтобы мы следовали за нею, и, когда она пошла внутрь, ее платиновые локоны подпрыгивали в такт ее шагам. Вырез платья на спине был очень низким, почти до талии, но он компенсировался длинным атласным шлейфом, струящимся за ней.

Бальтзар снова поклонился и жестом пригласил нас войти, поэтому я вежливо улыбнулась и последовала за Линнеей внутрь.

— Просто, чтобы вы знали, в багажнике внедорожника пара тел, от которых вы, возможно, захотите позаботиться, — сказал Ридли Бальтзару, когда проходил мимо.

— Мы уже убили их за вас, так что проблем быть не должно, — добавил Константин.

— Простите? — пораженно спросил Бальтзар. — Кого вы убили?

— Не волнуйтесь, — сказал Константин через плечо, когда мы вошли в главный зал. — Это были люди Виктора Далига. — Когда Бальтзар все еще недоумевал, Константин добавил. — Мужчина, который объявил вам войну.

Линнея шла вперед, намереваясь показать нам все внутри, и, казалось, игнорировала обмен фразами между Константином, Ридли и Бальтзаром, но, как только было произнесено слово «война», она замерла.

Нас окружало круглое, обработанное пескоструйным аппаратом стекло в форме волн — непрозрачное с оттенком светлой бирюзы. Под нами были стеклянные полы, выходящие на воду. Люстры искрились алмазами и сапфирами, отбрасывая вокруг нас блики. Это создавало эффект, словно мы находились в водовороте, а Линнея стояла точно в его центре.

— Ну, на самом деле Канин объявили войну, — сказал Ридли, исправляя Константина уверенным тоном. — Если угодно, технически.

— Он выглядит, как парень, который хочет технически. — Константин махнул в сторону Бальтзара.

— Ты прав, — согласился Ридли. — Но в любом случае, люди Виктора нападут на Скояре. Они, скорее всего, помогут Канин, так что разницы никакой.

— Ага, — Константин посмотрел на Бальтзара. — Дело в том, что мы помогли вам, убив тех людей.

Линнея все еще стояла спиной к говорившим и начала медленно поворачиваться лицом ко всем нам. Вся легкость и игривость, постоянно окружающие ее, исчезли. Ее кожа побледнела еще больше, чем обычно, а прозрачные жабры на ее шее не шевелились.

— Вы сказали война? — Линнея говорила таким тихим голосом, что я не была уверена, что Риддли и Константин услышали ее со своего места в нескольких футах дальше. Мы с Тильдой стояли прямо позади Линнеи, я едва смогла расслышать ее.

— Разве вы… — Ридли посмотрел на меня, прося помощи, но я не знала, что сказать. — Разве вы не получили провозглашение? От Канин?

Линнея один раз качнула головой:

— Нет. Мы не получали корреспонденцию от Канин с тех пор, как они сообщили о смерти Кеннета.

— Я видел его вчера, — Ридли махнул в мою сторону. — Мы оба видели. Во дворце Трилле.

Мина… гм, простите меня, Королева Мина прислала сообщение королеве Трилле, что объявила войну Скояре.

— Вот почему мы здесь, — объяснила я. — Мы хотели узнать, нужна ли вам помощь в подготовке к ней.

— Конечно нам нужна помощь, — глухо ответила Линнея и посмотрела мимо меня на Бальтзара. — Наши опасения сбылись. Они собираются убить нас всех.

Глава 44. Защита

Марксина Лизбет Армстронг — действующий правитель Скояре и бабушка Линнеи — стояла спиной к конференц-залу и смотрела на темную воду, окружающую нас снаружи. Ее золотые волосы были собраны, сапфировые висячие серьги нависали над высоким воротником ее фрака. Волнообразные узоры были вышиты на лазурной ткани, а подол ее фрака просто спадал на пол.

Мы находились в зале совещаний под водой, где половина комнаты выступала из дворца со стеклянной куполообразной стеной, создавая эффект аквариума. Когда я была здесь в последний раз, арестовали король Микко. А теперь мы обсуждали войну. Бальтзар, Ридли, Константин и я сидели в конце очень длинного стола. Линнея была слишком потрясена, чтобы помочь, и Тильда притворилась, что нуждается в ее помощи, чтобы занять ее. Целый час в конференц-зале мы объясняли Лизбет и Бальтзару все, что знали.

Пока мы говорили, Лизбет вышагивала по комнате, слушая наш рассказ об отношении Мины к Виктору, ее участие в схеме Кеннета, и ее задумке похитить драгоценности сейчас, когда Кеннет и Бэйль покинули сцену.

Когда мы закончили, она остановилась и устремила взгляд на озеро. Уже наступила ночь, делая воду слишком темной, чтобы что-то видеть, но Лизбет продолжала смотреть в нее, словно решение всех ее проблем появится, подплыв к стеклу.

— После того, как умер, я поняла, что Кеннет каким-то образом был замешан в аресте Микко, — сказала наконец Лизбет. — Я носила черное в течение трех дней со дня похорон Кеннета, как положено, но ни днем более. Я носила траур публично, потому что должна была, но я не проронила ни слезинки из-за того, кто пытался навредить моей внучке.

Тут она повернулась к нам лицом. В шестьдесят лет признаки старения проявлялись на ее лице, но она сохранила изящность и красоту юности. Лизбет руководила, как королева, хотя даже никогда не была ею на самом деле.

— И что же нам делать? — спросила Лизбет. — Как нам остановить это?

Константин сидел, облокотившись о стол стол и сложив руки перед лицом, словно молился, только ладони были сжаты слишком сильно.

— Вы не сможете это остановить. Если Мина приняла какое-то решение, вы ничего не сможете сделать, чтобы отговорить ее от этого.

— Что, если мы предложим ей наши драгоценности? — почти умоляюще предложила Лизбет. — У нас их столько, что мы можем выделить ей некоторую часть.

— Она хочет их все, — Константин опустил руки. — И даже их будет недостаточно. Так как ей приходится ждать их, она злится. И хочет, чтобы вы страдали из-за этого.

Лизбет потерла висок.

— Тогда что нам делать?

— Я Оверсте у Канин, — сказал Ридли. — А Тильда — капитан. Мы можем тренировать ваших солдат и подготовить их. Мы точно знаем, как сражаются Канин, и что они умеют.

Лизбет мрачно рассмеялась:

— Вы так говорите, словно у нас есть солдаты.

— Если Мина еще не объявила войну, значит, у вас есть какое-то время, — сказала я. — Время собрать людей и подготовить их.

— Если, конечно, она не планирует внезапное нападение, — поправил меня Константин, а я стрельнула в него взглядом. — Ну, это правда.

— У вас есть одно огромное преимущество — этот дворец, — Ридли обвел рукой вокруг. — Это

— остров-крепость.

— И у нас есть башни, — сказал Бальтзар, поворачиваясь к пяти башням, возвышающимся над дворцом. — Я обучал охрану стрельбе из лука, поэтому они смогут расположиться там и стрелять в возможных злоумышленников.

— Это не безнадежно, — сказал Ридли, пытаясь выглядеть оптимистично.

— Я думаю, вам нужно сделать кое-что еще, — сказала я. — Вы должны освободить Микко.

— Поговорите с ним, — Лизбет указала на Бальтзара. — Я хотела отпустить его. Я давно знала, что он невиновен, но Бальтзар с канцлером и несколько других титулованных персон не хотят освобождать его.

Бальтзар покачал головой:

— Дело не в том, что я не хочу освобождать его. Просто недостаточно доказательств для его освобождения. Я был маркизом и пал — я отрекся от титула и наследства, потому что для меня важно, чтобы Сторваттен был в целости и сохранности. Я взялся за эту работу, чтобы удостовериться, что она будет выполнена правильно.

— Вы собираетесь воевать. Он нужен вам, — настаивала я.

— Я — действующий монарх. У меня все полномочия, которые были у него, — сказала Лизбет.

— Но вы не король, — решительно сказала я. — Линнея может быть королевой, но она никогда не будет достаточно сильна, чтобы повести кого-нибудь на войну. У Микко есть власть и положение. И у него был брат, за которого он должен отомстить. Если бы не Мина, я не думаю, что Кеннет когда-нибудь решился на это. Микко должен быть на передовой, сражаясь за свое королевство.

Лизбет, казалось, обдумывала это, затем она посмотрела на Бальтзара:

— Сделай это. Освободи его.

— Марксина! — запротестовал Бальтзар. — Я пытаюсь навести порядок в этом королевстве.

— А негде будет наводить порядок, если мы не сделаем все, что нужно! — рявкнула Лизбет.

— Отпустите Микко. Именно он должен покончить с этим.

Глава 45. Прощальная речь

25 мая 2014 г.

Дорогая Брин, Все берут и уходят, а без вас всех так одиноко. Не то чтобы я винила Тильду и Ридли за то, что они выбрались отсюда, особенно после того, что случилось с Ридли. Но когда вас нет, изоляция чувствуется еще острее.

К счастью, Далила все еще здесь. (Она стала моей опорой, моим светом, моим единственным спасением в этой клаустрофобной клетке. Вчера вечером я прокралась в ее комнату, осторожно и тихо, чтобы ни один из наблюдателей-охранников не схватил меня. Мы спрятались под одеялом на ее кровати, скрываясь от всего вокруг, и в тусклом свете фонарика читали стихи Густава Фрейдинга, Карин Бойе и пэра Лагерквиста, и ее шведский такой приятный на слух. Прости мне, если я слишком многословна сегодня).

Прости, что болтаю так много о Далиле. Я могла бы написать много страниц о красоте ее глаз, аромате ее волос, силе ее духа, тепле ее рук и вкусе ее губ… Но я не всегда пишу тебе о ней (хотя могу). Просто только рядом с ней я чувствую близость к свободе.

Это настолько противоречиво, что жизнь может быть хуже, чем когда-либо, и одновременно, лучше. Странно, что любовь может цвести даже в самых темных местах.

И конечно, в Дольдастаме темно и не только потому, что вы с Тильдой уехали. Я знаю, что могла бы уехать с Ридли, как Тильда, и может должна была. Мама предпочла бы, чтобы я уехала.

Четыре года назад мы оставили Фьоренинг, чтобы избежать тамошних потрясений. Мы выбрали Дольдастам, потому что здесь жила мамина сестра с мужем, и он выглядел как тихое, безопасное место для жизни. Моя мама начинает думать, что в мире троллей нет тихого и безопасного места, и ночью, когда она думает, что я не слышу, она нашептывает папе, о необходимости бежать и жить среди людей.

Интересно, как вам Фьоренинг. Я так давно не была там. Вы спите в моей старой комнате?

Финн говорил, что не перекрасил мою комнату, поэтому я надеюсь, ты наслаждаешься кучевыми облаками, которые я нарисовала много лет назад.

Может, мне нужно было уехать с Далилой, вернуться в мою старую комнату, уйти отсюда.

Мне, конечно, хотелось увидеть Финна с Мией и детей. Но я не могла уйти.

Не только из-за Далилы или даже Линуса Берлинга. Я тренирую его так часто, как могу, и все-таки ему дается тяжелее, чем кому-либо другому, я все еще чувствую, что он не сможет себя защитить. Просто знаю, что есть здесь и другие, подобные ему.

На каждую Астрид Эквэлл (которая является лучшей ученицей в рамках новой компании паранойи королевы) есть Линус Берлинг. И на каждую городскую персону, кричащую о подвешивании предателей, есть Юни Скольд, которая не прислушивается к пожеланию города и по-прежнему обслуживает твоих родителей в своей пекарне. (Они, к сожалению, были включены в черный список в большинстве магазинов).

Здесь есть еще хорошие люди, и им нужен кто-то вроде меня, чтобы помочь, когда придет время сражаться. Я не знаю, когда это произойдет, но чувствую, что скоро. Я не знаю, сколько мы еще выдержим.

Каждый день становится все хуже. Вчера по всему городу начали появляться охранники Омте. Ты знаешь, какими огромными могут быть Омте — все выше шести футов, а некоторые выше семи, с большими головами и выпирающими отовсюду мышцами. Судя по всему, они привыкли к жаре, и с трудом переносят холод, поэтому все они одеты в теплые куртки, шапки и даже укутаны шарфами, хотя температура доходит до сорока.

Даже нелепая одежда не делает их менее пугающими. Они топают по булыжникам, словно владеют чертовым местом. На самом деле я видела, как дети плачут при виде их.

Королева Мина провела очередную встречу на городской площади после их появления.

Она стояла на балконе башни с часами, все еще одетая во все черное, включая странную сетчатую вуаль на глазах. Омте прибыли без предупреждения, и к тому моменту, когда она созвала собрание, все были напряжены и испуганы.

Со всей своей грандиозность, активной жестикуляцией и фальшивым британским акцентом, который тебя так раздражает, Мина объяснила, что Омте прибыли, чтобы помочь защитить нас. У нас столько врагов, что нам нужна усиленная охрана.

(Хотя она не уточнила, кто были эти враги, и довольно давно не упоминала имя Виктора Далига — видимо, он больше не угроза? Только ты и Константин Блэк. И теперь Скояре, по-видимому, но я забегаю вперед).

Она заверила всех, что Омте здесь для нашей защиты. Твои родители скрылись в толпе, и я видела, как они обменялись беспокойными взглядами. Я хотела выглядеть так же неуютно, как они, но так как являюсь частью армии, то натянула свою лучшую улыбку и сделала вид, что все прекрасно, и нет никакого безумия.

Когда умер король, Мина не позволила Канин из других городов прийти и оплакать его.

Но сейчас она открывает ворота совершенно посторонним людям из другого племени, племени, с которым мы практически не контактировали почти столетие?

Очевидно, что происходит что-то плохое, но я не в состоянии понять, что именно. Тяжело, когда так мало людей, с которыми я могу поговорить об этом. Если честно, одной из причин, почему пишу тебе это письмо, является то, что я могу разложить все по полочкам. В свое отсутствие, ты стала для меня слушателем.

После объяснения нахождения Омте, королева Мина поспешила объявить, что нашла виновника убийства короля Эверта — Кеннета Биелса. Когда толпа разразилась овациями, я аплодировала со всеми, потому что подумала, что твое имя наконец-то будет очищено.

Но нет. На самом деле, она усилила обвинения, утверждая, что ты была в сговоре с Кеннетом. И на самом деле помогла ему с ядом или чем-то еще.

Затем она пришла к заключению, что Скояре больше нельзя доверять. Ты предала нас из-за своей крови, и все они без исключения злые.

Именно в этот момент твои родители тихо и незаметно ушли. К сожалению, они живут не далеко от городской площади, поэтому, я уверена, они могли слышать те мерзкие слова, которые Мина говорила о Скояре.

Позже, когда все утихло, я принесла им запеканку. Моя мама приготовила для них с корнеплодами, так как знает, что на рынке отказываются их обслуживать. Твои родители в основном существуют, питаясь из пекарни Юни, и благодаря добрым незнакомцам.

Твоя мама была в ванной, когда я пришла, и дверь открыл твой папа. Он говорит, что твоя мама сейчас проводит большую часть времени в воде. Его виски поседели еще больше, чем в прошлую нашу встречу, но в остальном он выглядел хорошо. Он говорит, что просто читает и старается не высовываться.

Они редко выходят из дома и держат шторы плотно задернутыми все время, так как несколько дней назад застукали нескольких детишек за попыткой подсматривать.

Когда твоя мама вышла из ванной, она обняла меня и сказала, что счастлива снова видеть меня. Я сообщила им, что ты в безопасности во Фьоренинге, и она начала плакать. Твой папа тоже прослезился и следующие пять минут благодарил меня за помощь тебе. Я не думаю, что когда-нибудь видела, чтобы люди испытывали такое облегчение, как они тогда.

Им нужно скорее бежать, но сейчас, с охраной Омте повсюду, это будет сложнее, чем раньше. К счастью, королева, кажется, не заметила, что Тильда сбежала. Родители Тильды прикрывают ее, говоря, что она на постельном режиме из-за беременности всегда, когда о ней спрашивают. Я думаю, что ее родители и я — единственные, кто знают, где она.

Как только замечу брешь в обороне, думаю, что увезу отсюда своих и твоих родителей.

Все становится слишком опасным. Королева уже повернулась против Скояре. Пройдет не сильно много времени, пока она настроится против моей семьи за то, то они Трилле. У нас всегда было преимущество в том, что мы сливались с толпой в отличие от тебя и твоей мамы, но правда в том, что больше никто не сливается с толпой в Дольдастаме.

Все — подозреваемые.

Я даже не должна писать тебе эти письма. Если кто-то их прочтет, я могу попасть в тюрьму только за то, что пишу правду о происходящем. Ради безопасности, я даже пишу это в ранние утренние часы, до восхода солнца. Но больше никогда в Дольдастаме не будет совсем безопасно.

Я думаю, это будет последнее письмо, которое напишу тебе. У меня здесь слишком много дел. Я не могу рисковать быть пойманной за такой глупостью, как это. К тому же, я даже не уверена, что ты когда-нибудь сможешь их прочитать.

До новой встречи, Эмбер.

Глава 46. Истязания

Наша встреча с Лизбет, Бальтазаром, Константином и Ридли длилась до поздней ночи, и я очень обрадовалась, когда мне, наконец, удалось пойти в свою комнату. У меня была мечта — заснуть, едва голова коснется подушки.

Но, несмотря на всю мою усталость, сон мог быть жестоким господином и ускользал от меня. Я ворочалась и провела большую часть ночи, уставившись на мокрое пятно на потолке над моей кроватью.

Величие экстерьера дворца вводило в заблуждение. Несмотря на то, что гостевые комнаты казались роскошными — тонкое постельное белье, изящная мебель, даже внешняя стеклянная стена, выходящая в озеро — реальность внутри была совсем другой.

В подводной спальне было холодно и пахло плесенью. Обои в коридорах вздыбились, плитка деформировалась, и я обнаружила кусочек плесени, растущей в углу.

Темная вода озера поглощала большую часть дневного освещения, но почему-то, даже с убывающей луной в ночном небе, ей удавалось создать странную иллюзию света в комнате.

Словно находишься в аквариуме, а тени от движущейся воды танцуют на потолке.

В конце концов, решила, что не могу в одиночку испытывать проблемы со сном. Я выскользнула из постели и босые ноги тут же замерзли от холодной плитки.

Так как я все еще путешествовала со своей одеждой с распродажи, у меня был небольшой выбор ночных рубашек. Я легла в кровать в безразмерной футболке с изображением кракена, нападающего на судно. Вырез был так растянут, что постоянно сползал с моего плеча, позволяя коже мерзнуть.

Я высунула голову в коридор и, не увидев охранников в непосредственной близости, выскользнула. Комната Тильды была прямо напротив моей, но я предположила, что из-за беременности и сегодняшнего нападения ей необходим отдых.

Поэтому я направилась прямиком в комнату Ридли дальше по коридору. У нас едва ли была минута наедине с тех пор, как он приехал в Фьоренинг, и нам нужно было поговорить. С ним происходило что-то странное, и я должна была узнать, что именно.

Медленно я открыла дверь и осмотрелась. Комната Ридли была зеркальным отражением моей со стеклянной стеной и льющимся через нее голубоватым светом. Несмотря на сумрак, я сразу увидела, что кровать Ридли была смятой, словно он спал в ней, но пустой.

Я шагнула дальше в комнату, высматривая Ридли, как вдруг кто-то схватил меня и грубо бросил в стену, стукнув о нее спиной. Через секунду после того, как я вошла в комнату, Ридли выскочил из-за двери и, хлопнув меня о стену, прижал к ней своим телом, схватив рукой за горло.

— Черт побери, Брин, — прошептал он, когда понял, что это я, и отпустил. — Ты чертовски напугала меня.

— Это ты напал на меня, — сказала я сдавленным голосом.

— Прости, — он отступил от меня на шаг. — Я услышал, что снаружи кто-то крадется и подумал, что это может быть один из людей Виктора, следящих за мной. Я просто нервничаю.

— Люди Виктора обычно проникают в твой номер в растянутых футболках? — спросила я, пытаясь поднять настроение.

— Я не знаю, как они придут за мной, — голос Ридли был тихим и мрачным, а выражение его лица — темной маской, скрывающей его обычно красивое, игривое лицо.

Он стоял напротив меня без рубашки, в свободных черных пижамных штанах. Они низко сидели на его бедрах, открывая острые линии мышц чуть выше его бедер и тонкую линию волос, начинавшуюся внизу живота и спускающуюся вниз.

Часть меня осознавала, насколько сексуально выглядел Ридли, и мне хотелось притянуть его к себе. Но остальная часть — слишком хорошо понимала пропасть между нами, которая становилась все более и более темной с каждым мгновеньем.

Я потерла шею в том месте, где он схватил меня, и отвернулась от него.

— Я сделал тебе больно? — спросил он и приблизился ко мне. Его рука коснулась моего запястья, убирая руку, чтобы получше рассмотреть горло. Он наклонился, приблизив свое лицо и рассматривая меня.

Я рассматривала его — волосы, упавшие на лоб, тяжелые ресницы, прекрасные губы, щетину на его щеке — пока он осторожно прикасался ко мне, и все, чего мне хотелось, это быть с ним. Целовать его и снова чувствовать его близость.

Вместо этого я прошептала:

— Я в порядке.

Он поднял глаза, встретившись с моими:

— Ты уверена?

Я кивнула и только тогда заметила, что его шея полностью зажила. Кожа была разорвана ржавой цепью и покрыта ужасными синяками. Но сейчас она выглядела нормальной.

— Твоя шея выглядит лучше, — сказала я удивленно.

— Лизбет прислала целителя излечить ее. Она хочет, чтобы я был в отличном состоянии для предстоящей войны.

Он не отступил от меня, а его рука задержалась на моем запястье. Я кожей чувствовала его сильные и теплые пальцы, и мне нравилось ощущение, когда он прикасался ко мне.

В глубине живота разгорелся жар, тоска, настолько сильная, что причиняла боль в сердце.

Быть рядом, прикасаться к нему, но не по-настоящему, не быть, на самом деле, близкой к нему, и это убивало меня.

Я опустила взгляд, на самом деле, впервые глядя на него с такого расстояния, и заметила рубцы на груди и руках. Это были совершенно прямые вертикальные рубцы в пол дюйма толщиной и несколько дюймов длинной.

Не задумываясь, я протянула руку и прикоснулась к одному, а Ридли вздрогнул и отстранился от меня.

— Прости. Я не хотела сделать больно.

Он повернулся ко мне спиной и покачал головой.

— Это не больно. Когда целитель лечила мою шею, она излечила и их тоже.

— Что это такое? Что случилось?

— Я просто не хочу говорить об этом.

— Ридли. — Я подошла к нему ближе. Подняла руку и хотела положить ему на спину, но побоялась, что он снова вздрогнет, поэтому позволила свободно упасть ей.

— Пожалуйста, прекрати меня отталкивать. Что случилось в Дольдастаме после моего отъезда?

Он посмотрел на меня через плечо.

— А ты не сможешь притвориться, что в Дольдастаме ничего не произошло? Разве нельзя просто забыть об этом? По крайней мере, на сегодняшний вечер?

— Если ты этого хочешь.

— Я хочу.

Ридли повернулся ко мне лицом и протянул руку. Я на мгновенье заколебалась, но затем позволила ему притянуть меня. На миг, когда я положила голову ему на обнаженную грудь, в его сильных и уверенных руках, закрыла глаза и попыталась представить все, как прежде.

Но в его мышцах была какая-то скованность, сопротивление, которого не было раньше.

— Несмотря на то, что ты здесь, в моих объятиях, я чувствую, что ты далеко, — пробормотала я, и сказала вслух то, что причиняло такую боль, что едва могла говорить. — Я не могу так.

— Что? — озадаченно спросил Ридли, когда я отстранилась и сделала шаг назад.

— Я так не могу. Я хочу быть с тобой, но только если ты действительно здесь, со мной. Я не знаю, что происходит с тобой или с нами. — Я тяжело сглотнула. — Я не могу продолжать, если ты не впускаешь меня.

Он опустил глаза и ничего не сказал. Я подождала, надеясь, что он сможет, наконец, сказать мне правду. Но он молчал, поэтому я повернулась, чтобы уйти.

— Мина арестовала меня, как только я въехал в ворота, — сказал Ридли, когда я подошла к двери, его голос был громким, но пустым. — Охранники вытащили меня на глазах у всех в кандалах.

Я повернулась к нему лицом, все еще держась рукой за дверь. Его рот кривился, когда он говорил, а глаза не отрываясь, смотрели в пол.

— Она привязала меня к дыбе, — хрипло сказал он. — Это средневековое устройство пыток.

Когда привязывают каждую конечность и вытягивают. Медленно. Мучительно медленно. — Он показал свои руки. — Но этого было мало. Мина жгла меня — прикладывала раскаленную кочергу к моей плоти.

Это объясняло рубцы на его руках, к которым я прикасалась.

— Хуже всего то, — сказал он, качая головой, — что она ни о чем меня не спрашивала. Я не сказал бы ей, но она даже не спрашивала. Она мучила меня не для того, чтобы что-то узнать — она делала это, потому что хотела.

— Ридли, — выдохнула я. Я подошла к нему и потянулась, чтобы коснуться лица. Он прижался щекой к моей ладони и закрыл глаза. — Мне так жаль.

— Нет, Брин, не жалей. — Он положил свою руку на мою. — Никогда не жалей. Не об этом.

— Я не знаю, что еще сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить, — он опустил свою руку и отступил назад, прочь от меня, и я позволила своей руке скользнуть вниз. — Уже поздно, а завтра у нас будет долгий день. Тебе, наверное, стоит вернуться в свою комнату и немного поспать.

Пораженная неожиданностью, я сначала ничего не сказала. Затем медленно кивнула и повернулась, чтобы оставить Ридли в комнате одного, задумавшись, не обманула ли я его надежды так сильно, что мы никогда не помиримся снова.

Глава 47. Тренировка

— Недостаточно хорошо! — рявкнула Тильда, стоя над потными охранниками Скояре.

Я была в спарринге с другим охранником, но остановилась, чтобы посмотреть, что происходит. Для сегодняшней тренировки Тильда приложила все усилия, чтобы выглядеть как капитан. Подруга собрала волосы в гладкий конский хвост и даже раздобыла морозно-синюю форму Скояре. Она ей подошла, за исключением куртки, которую пришлось оставить расстегнутой из-за ее животика.

Бальтзар выделил нам бальный зал во дворце, так как он был самой большой комнатой.

Это было роскошное круглое помещение с белыми мраморными полами. Потолок над нами походил на купол из стекла, делая эту комнату одну из немногих, виденных мною во дворце, с естественным освещением.

Обои были волшебного качества — с бледно-голубоватым оттенком и серебристым узором, оттесненным по ним, — но, когда на них смотришь, кажется, что они движутся, словно волна. Я никогда ничего подобного не видела. Каждые двадцать метров, или около того, обои пересекали мраморные полуколонны.

Бальтзар с Ридли организовали сегодня тренировку, разделив охранников по группам на основании опыта. С момента назначения на должность Бальтзар уже начал реструктуризацию охраны и нанял тридцать новеньких. Вдобавок, из-за угрозы войны, много простых людей и даже несколько членов королевской семьи изъявили желание присоединиться к импровизированной армии.

Тильде поручили командовать группой новобранцев и добровольцев, и она повторяла с ними одно и тоже раз за разом, как инструктор. Когда они впервые увидели ее, я услышала, как новобранцы хихикали о том, что легко обойдут ее, потому что она беременная и девочка.

Сейчас ни один из них не хихикал.

В дальнем конце комнаты Бальтзар командовал своим отрядом. Тогда как Тильда больше сосредоточилась на тренировке выносливости и силовой подготовке, просто пытаясь привести их в надлежащую форму, Бальтзар работал над навыками владения мечом, а Ридли сфокусировался на рукопашном бое.

Мы с Константином в основном просто перемещались по комнате, проводя спарринг с отдельными людьми, чтобы показать им правильную позицию при необходимости. В данный момент Константин стоял с Ридли, обсуждая над чем работать дальше, пока группа Ридли бегала по периметру зала.

Ридли спросил мнение Константина по поводу нескольких моментов в сегодняшней тренировке, и в этом был смысл, так как Константин имел большой опыт, как следопыт и охранник, и практическое применение в реальной жизни. Последние два дня, начиная с Фьоренинга, эти двое, казалось, были в хороших отношениях, и Ридли, по-видимому, доверял мнению Константина.

Я никак не могла влиять на происходящее сегодня. Константин, Ридли и Тильда выше меня по званию (если, конечно, не брать в расчет то, что мы с Константином были сосланы). Но это означало, что в то время как Ридли, Тильде и Бальтзару пришлось одеться в мундиры, как командному составу, и всем четырем нужно было переживать и решать, на чем нужно сосредоточиться, я просто занималась тяжелой физической работой.

Я была в своей майке и тренировочных штанах, потея и борясь с кем только могла. И честно, это было удивительно. В хаосе вокруг меня, тренировки в спортзале были единственной постоянной вещью. Это был первый раз за долгое время, когда я, на самом деле, могла выплеснуть всю свою агрессию от чувства бессилия перед Миной и Виктором.

Поэтому сегодня, врезав очередному новобранцу Тильды в челюсть, я не могла сдержать улыбку. Было так замечательно вернуться.

— Брин! — закричала Тильда. — Предполагалось, что ты не должна вступать в контакт, помнишь? Это просто тренировка. Ты же не хочешь поубивать всех солдат, до того как они пойдут в бой.

— Правда. Прости. Я немного переусердствовала. — Я махнула ей, но взглянув в ее глаза, поняла, что этого было недостаточно.

Она направилась ко мне, и ученики расступались перед ней.

— Уже четвертый раз я тебе напоминаю об этом. Мы будем продолжать так весь день.

Почему бы тебе не сделать перерыв?

— Но я в порядке. Мне не нужно.

— Брин, — она серьёзно посмотрела на меня, и я поняла, что это не предложение. — Возьми перерыв.

— Хорошо, — сказала я, потому что спорить с ней смысла не было.

Я извинилась перед парнем, которого ударила, развернулась и ушла. И постаралась уйти без психов, несмотря на мое раздражение. Но Константин и Ридли обернулись с вопросом в глазах. Я просто выдавила улыбку и поспешила своей дорогой.

В конце бального зала находилась большая двустворчатая дверь, я изо всех сил толкнула обе створки, чтобы выпустить пар. Они распахнулись, и послышался глухой стон боли.

Когда створки закрылись, я оглянулась посмотреть, кого ударила дверью. Мужчина выпрямился, глядя на меня сверкающими голубыми глазами, его жабры под линией подбородка задрожали, когда он выдохнул. Прямо над нами люстры не было, и его широкие плечи отбрасывали на меня зловещую тень от льющегося с конца коридора света.

Там стоял недавно вновь назначенный королем Микко Биелса. Он впервые увидел меня после того, как умер его младший брат, и явно не был рад видеть меня.

Глава 48. Очная ставка

— Брин Эвен, — сказал Микко громоподобным голосом. Линнея однажды сказала мне, что Микко крайне застенчив, и я посчитала это странным. С его красивой внешностью, довольно внушительным размером и голосом, как у Одина, я никогда не встречала никого, более представительного. Он выглядел, рожденным быть королем.

Я тяжело сглотнула прежде, чем ответить:

— Ваше Величество, — и поклонилась.

— В этом нет никакой необходимости, — он на мгновенье показался смущенным, затем скрестил руки на груди. — Я слышал, что должен благодарить тебя за моё освобождение.

— Я… Я, гм, это больше заслуга марксины Лизбет, — я запнулась от удивления.

Его слова звучали добрыми, но выглядел он так, словно был не прочь обглодать мои косточки на завтрак.

— Она сказала, что именно ты заставила Бальтзара действовать, — сказал он. — Пока я был под арестом, Линнея рассказала мне, что ты никогда не прекращала верить в меня и продолжала бороться за мою невиновность. Она настаивала, что ты стала нашим самым большим союзником.

— Я… — я не знала, что ответить на это.

Это звучало преувеличенно, хотя отчасти было правдой, поэтому сказала:

— Я просто делала то, что считала правильным, сир.

— Очень жаль, что редко можно встретить кого-то, кто делает то, что правильно.

Он посмотрел в сторону двери бального зала. Тонкий луч яркого света пробивался через узкую щель между дверьми в темноту коридора, частично раскрашивая лицо Микко в полоску, когда он заглянул внутрь. Даже в коридоре легко можно было услышать, как Тильда выкрикивает свои команды.

Король, по-видимому, пришел, чтобы посмотреть на тренировку своей новой армии, и его внимание переключилось с меня на этот процесс, и сейчас было идеальное время, чтобы улизнуть. Я могла бы спуститься вниз, выпить воды и остыть.

Но я промедлила, и это заставило его снова оглянуться на меня:

— Я могу для вас что-то сделать, Брин?

— Я хотела сказать, что сожалею о вашем брате, — сказала я наконец.

Он тяжело вздохнул.

— Как и я, — его обычно суровое выражение лица смягчилось, разочарование и печаль исказили его черты. — И мне жаль, что вас втянули в эту неразбериху. Линнея рассказала мне о происшедшем, и я ценю, что вы поступили так благородно.

— Спасибо, — сказала я, ошеломленная тем, что услышала, как Микко благодарит меня за участие в смерти его брата.

— Я на самом деле хотел бы, чтобы Кеннет пришел со своими проблемами ко мне, вместо того, чтобы брать решение вопроса в свои руки. — Он перевел глаза на потолок, и его раздражение сменилось гневом. — Но это все деяния отца. Он всегда говорил, что настоящий мужчина получит все, чего хочет. Кеннет был добрее него, или, по крайней мере, не ощущал влияния отца.

Из того, что я поняла, отец Микко и Кеннета, покойный король Руне, не был хорошим человеком. Моя мама почти назвала его садистом. Он копил сапфиры, позволив дворцу и королевству прийти в упадок. Он больше беспокоился о сохранении своего богатства, чем о благополучии кого-либо, даже своих детей.

Даже после смерти отца, Микко, казалось, боялся отменить его приказы.

Продолжающаяся политика Руне привела к неумелой охране и расколу в королевстве. Это также была одна из причин попытки Кеннета свергнуть Микко.

— Несмотря на все, что Кеннет сделал, я действительно верю, что он любил вас, — сказала я.

Микко опустил глаза:

— Я знаю, что любил. И это делает все еще тяжелее.

— Простите. Я не хотела вас расстраивать.

— Нет. Самое ужасное, что это пошло мне на пользу, — он поднял на меня взгляд, встречаясь со мной глазами впервые с тех пор, как я познакомилась с ним. — Я осознал, что должен выйти из тени своего отца и вступить в свои права.

— Королева Линнея говорила, что видит в вас величие, — сказала я. — Людям нужен сильный лидер, и я думаю, вы можете им стать.

— Скояре — хорошие люди, и они заслуживают сильного короля, — Микко выпрямился. — Я должен стать таким королем для них.

Я улыбнулась.

— Я с нетерпением жду, когда увижу вас в действии.

— Ты можешь оставаться столько, сколько захочешь, — сказал он. — Я понимаю, что в вашем королевстве ужасный беспорядок, но я хочу, чтобы ты знала, что тебе здесь всегда рады. С этого дня твой дом здесь, в Сторваттене.

Из-за угла выскочил слуга, мчась так быстро, что поскользнулся на полу. Он выровнялся и помчался к нам. Едва увидев короля, начал кричать:

— Сир! Сир!

— Что? — Микко повернулся к нему. — В чем дело?

Слуга, задыхаясь, подбежал к нам.

— Они… они послали меня к вам, — он остановился, втягивая воздух. — Возле входа вас ждет армия.

Глава 49. Без предупреждения

Микко собирался отправиться к выходу сам, но я бросилась в бальный зал и вытащила Бальтзара и Ридли. Я не собиралась позволить королю совершить самоубийство сразу после того, как Скояре его вернули.

Константин с Тильдой остались с войсками, приготовившись командовать, если понадобится. Была надежда на то, что раз армия подошла к двери, значит, они хотели поговорить с Микко. Может быть, ему даже удастся отговорить их от сражения и прийти к какому-нибудь компромиссу.

Это казалось маловероятным, но в данный момент это была наша единственная надежда, чтобы избежать массового кровопролития.

Прежде чем я ушла, последовав с Ридли и Бальтзаром за королем, Константин схватил меня за руку.

— Не оставляй короля с ней наедине, — предупредил он тихим голосом, подразумевая Мину. — Она убьет его в ту же секунду, как только ей представится шанс.

— Не оставлю! — Я повернулась, чтобы уйти, но, так как Константин продолжал держать меня за руку, оглянулась на него.

— Будь осторожна, — сказал он и, наконец, отпустил меня.

Я выбежала вслед за королем. Он, Ридли и Бальтзар быстро и целенаправленно шли в сторону ворот. Бальтзар разговаривал с Микко, рассказывая ему, что он должен делать и говорить, и какой ответ должен дать, исходя из отчета командира армии.

— Что мы должны делать? — спросила я Ридли приглушенным голосом, когда зашагала рядом с ним.

— Постарайся не дать убить короля и не быть убитой самой, — он опустил взгляд на меня. — Это лучший совет, который у меня есть.

Мы подошли к парадному холлу, и я сделала все, что в моих силах, чтобы успокоить свое бешено бьющееся сердце. Семь охранников — старослужащие, которые охраняли дворец и не тренировались — стояли по стойке «смирно» вдоль стен холла. Их руки были на мечах, на случай, если придется действовать.

Если Мина и Виктор отправили свою армию в полном составе, то это не имело значения, будь даже все силы Скояре в этом холле. Они были не готовы и будут убиты.

Мы с Ридли встали по обеим сторонам от короля, в то время как Бальтзар пошел открывать двери. Микко стоял прямо, с высоко поднятой головой, и было определенно правильно выпустить его из темницы. Он был гораздо более внушительным, чем марксина Лизбет.

Бальтзар оглянулся на нас, чтобы убедиться, что мы готовы, и король кивнул. Тогда Бальтзар открыл дверь.

Прямо за входной дверью на причале стоял маленький гоблин около трех футов ростом. В какой-то мере гоблины были миниатюрной копией огров, только с более симметричной внешностью. Черты лица у него были как у гуманоида, только кожа казалась склизкой и густые седоватые, каштановые волосы торчали на голове. Как и огры, гоблины были безумно сильные.

Я встречала гоблинов раньше и поняла, что уже встречала именно этого гоблина. Это был Людлов Сварталф, правая рука Сары Эслинг, королевы Виттра. Он сопровождал ее ранее во время визитов в Дольдастам.

Справа и немного позади от него стоял Финн Холмс с неловкой улыбкой.

Прямо позади Финна и Людлова стояли ряды войск, выстроенные в линию на причале.

Большая часть из них была в темно-изумрудной форме Трилле, изрядное количество было одето в бардовую форму Виттра, которую носили и гоблины, и тролли.

— Королева Трилле Вэнди Стаад слышала о тяжелом положении Скояре и, рассмотрев ситуацию, решила отправить половину своей армии, чтобы помочь вам в вашей борьбе с Канин, — объяснил Финн.

— Кроме того, королева Вэнди и король Локи убедили королеву Виттра Сару Элсинг вступить в борьбу, — добавил низким грубоватым голосом Людлов. — Королева Сара отправила треть своей армии, чтобы присоединиться к вашей борьбе.

Микко был на мгновенье так ошеломлен, что не мог говорить, но, наконец, ему удалось выдавить:

— Я бесконечно благодарен за ваши предложения, но не уверен, что когда-нибудь смогу отблагодарить ваши королевства. Мы не в состоянии брать на себя такие обязательства перед столь сильными королевствами.

— Мы ничего не просим взамен, — сказал ему Финн. — Мы здесь просто, чтобы помочь вам, так как, вероятно, вам это понадобится.

— Мы здесь, чтобы служить королю Микко, — сказал Людлов и склонился перед ним. Финн последовал его примеру, а за ним и войска на причале — все они склонились перед королем Скояре.

Глава 50. Маскарад

— Нам нужно праздновать! — объявила Линнея. — Мы все не умрем, и если это не повод для празднования, то я не знаю, что делать!

Было трудно спорить с такой логикой, поэтому я даже не пыталась, и Микко тоже.

Так как вчера Трилле и Виттра явили нам свою верность и часть своих солдат, мы провели остаток времени, пытаясь объединить наши армии. Это требовало больше усилий, так как у каждого из племен были разные преимущества.

У многих Трилле были способности психокинеза, которые позволяли им перемещать вещи силой ума или даже зажигать огонь. Поскольку все солдаты состояли из нижестоящих следопытов и гражданских (а более сильные способности передавались по родословной титулованных особ), они были не очень сильными, но все же обладали кое-каким психокинезом.

Виттра физически сильнее, чем любое другое племя, возможно, за исключением Омте.

Несмотря на маленький рост, гоблины были столь же сильны, как огры, если не сильнее. И хотя тролли Виттра были более умны и привлекательны, чем Омте, они могли быть почти столь же вспыльчивы и агрессивны.

Скояре могли дышать под водой, что было не очень полезно для этой войны. Они также имели мало боевого опыта, и другие племена часто выражали недовольство их неспособностью правильно защитить себя.

Несколько раз во время тренировок я видела, как солдат Виттра в раздражении швырял охранника Скояре через комнату. Ридли, Финн и Людлов прилагали все усилия, чтобы поддерживать порядок и заставить всех работать вместе, но это была не легкая задача.

Во второй половине дня, когда мы тренировались, в бальную комнату вошла Линнея, взволнованная поводом для праздника. Она настаивала, что всем нужно воодушевление и веселый повод для общения, и в этом могла помочь вечеринка в бальном зале.

С этими словами она всех выгнала, сказав идти тренироваться на улицу, где Трилле и Виттра устроили лагерь в Сторваттене. Остаток дня я провела под теплым весенним дождем, обучая Скояре новым приемам и борьбе в грязи.

После тяжелого дня тренировки, я пошла в свою гостевую комнату, чтобы смыть всю грязь в теплом душе. Я почти добралась до комнаты, когда встретила Линнею, которая неслась ко мне по коридору с тремя чехлами для хранения одежды в руках.

— Брин! — позвала она меня, в спешке едва не споткнувшись о длинный подол своего халата. Когда я повернулась к ней, она увидела, что я вся в грязи, и замедлилась. — Я хотела отдать это тебе, но ты испачкаешь все чехлы, поэтому положу их на твою кровать, пока ты пойдешь в душ.

— Зачем вы принесли мне упакованную одежду? — спросила я.

— Для вечеринки. — Линнея посмотрела на меня, как на идиотку и, прошмыгнув мимо, зашла в комнату. — Я знаю, что ты не смогла захватить с собой нарядных платьев, поэтому принесла несколько, которые, как мне кажется, могли бы тебе понравиться и подойти.

— Это очень любезно с вашей стороны, но я не планировала идти на вечеринку, — сказала я, остановившись на входе в комнату.

— Не глупи, конечно, пойдешь, — Линнея повернулась ко мне спиной, аккуратно раскладывая чехлы на кровати. — Ты являешься неотъемлемой частью всего, что происходит здесь, и ты должна быть здесь, чтобы общаться и заставить людей доверять друг другу.

Она расстегнула все упаковки, слегка открыв наряды, чтобы я увидела их. У меня было несколько платьев в моем гардеробе, но ни одно не было настолько невероятным.

Одно было из роскошной темно-синей ткани, которая выглядела как жидкость, когда двигалось, и с таким большим декольте на спине, что я испугалась, чтобы не были видны мои трусики. Второе — из белоснежного атласа с алмазами и украшенным кружевами декоративным вырезом. А последнее — бледно-аквамариновое, расшитое плавными узорами и сапфирами, небольшое количество тюля под длинной юбкой делало его пышным.

— И, кроме того, — продолжила Линнея, пока я стояла, пораженная роскошью платьев, — ты это заслужила. Ты упорно работала в последнее время. И заслуживаешь одну ночь, чтобы расслабиться.

Я медленно кивнула.

— Хорошо. Я пойду на вечеринку.

Она захлопала в ладоши.

— Я бы обняла тебя, но не хочу испачкаться в грязи. Теперь поспеши и приведи себя в порядок.

В конце концов, меня убедила не логика ее рассуждений — хотя она была права.

Решающую роль в моем согласии сыграл вид платьев. Что-то в крови троллей не позволяло отказаться от роскоши, и именно поэтому мы испытывали такую склонность к драгоценным камням и драгоценностям.

И какая-то часть меня, на самом деле, хотела надеть платье, которое было создано для королевы.

Я помылась быстро, но тщательно, так как ни коим образом не хотела испортить одно из платьев Линнеи. И поспешила в комнату, чтобы померить все и выбрать одно.

Пока я была в душе, Линнея прислала маскарадную маску и пару сережек с бледными сапфирами. Серебристая маска была великолепной и тонкой, ее завитки инкрустированы алмазами. К ней прикрепили записку: «Надень меня».

Сложность выбора упрощалась тем, что аквамариновое платье было мне тесновато в груди, сильно сдавливая ее неудобным и неприглядным фасоном. Тогда как темно-синее платье, цвета неба, прикасалось к моей коже, разрез был настолько большим, что в сочетании с глубоким декольте казалось неподходящим для подобной вечеринки.

Белое подошло идеально, будто было сшито для меня. Задрапированный вырез давал намек на декольте, а вырез на спине лишь слегка оголял кожу. И хотя длинна была больше, чем мне обычно нравилось, оно было легким и пышным, поэтому я не думала, что возникнет проблема, если понадобится бежать или ударить, в случае необходимости.

Как только закончила укладывать волосы, я вышла в коридор, чтобы полюбоваться на себя в полный рост в зеркало в ванной.

Так как я не собиралась ничего делать, кроме как разглядывать себя, я оставила дверь открытой, и Константин, проходя мимо, остановился и присвистнул.

— Хорошо выглядишь, белый кролик, — он криво мне улыбнулся, но его глаза были серьёзными, когда он рассматривал меня.

Что-то в том, как он на меня смотрел, заставило мою кожу слегка вспыхнуть, и я повернулась к нему лицом.

— Спасибо.

— К своему стыду я пропущу сегодняшнюю вечеринку, — сказал он.

— Почему ты не идешь? — удивленно спросила я.

Судя по наряду на нем, я предположила, что он планировал принять участие. Он надел простую черную форму, похожую на ту, которую носил Ридли, как Оверсте Канин, с эполетами на плечах и мечом в ножнах, свисающим с ремня на талии.

В то время как Тильда с Ридли одели мерцающие синие мундиры Скояре, Константин где-то откопал тот, который не выказывал преданности. Ни цвета, ни знаков отличия, ничего, чтобы связать его с каким-нибудь королевством.

— Я буду дежурить по периметру Сторваттена наряду с несколькими другими охранниками, — пояснил Константин. — Так как мы не знаем, когда Мина с Виктором планируют ударить, мы будем вести наблюдение.

— Черт. — Я опустила взгляд на свое платье и вдруг почувствовала себя очень глупо. — Я должна переодеться и пойти с тобой.

— Нет, нет. — Он покачал головой. — У нас выйдет достаточно ребят. Ты должна пойти. Ты должна быть счастлива.

Я начала ему говорить, что он все-таки должен прийти на вечеринку, если у него будет возможность, но он повернулся и ушел, оставив меня стоять в моем красивом платье, чувствуя себя взволнованной и одинокой.

Глава 51. Флирт

Учитывая короткий срок, за который Линнее пришлось все организовать, бальный зал выглядел особенно впечатляюще.

Под темным пологом ночи, видимом сквозь стеклянный купол, мерцающие огни пронизывали комнату по кругу. Вдоль стен стояли столы, украшенные сверкающими скатертями, хрустальными вазами и поднимающими настроение подсвечниками. Шведский стол с соленьями и сладостями располагался в конце комнаты с ледяной скульптурой рыбы.

В дальнем углу зала был расположен небольшой камерный оркестр. Когда я вошла, они как раз закончили старинную песню Скояре, которую в моих воспоминаниях часто напевала мама, и переключились на божественный оркестровый кавер «Пуленепробиваемого» ЛаРокса Я пришла поздно, поэтому танцпол был уже переполнен, все гости надели маски, столь же красивые, как и моя. В бальном зале была истинная радуга и не только из-за красивых платьев. Присутствовали все высшие титулованные особы вместе с охранниками Скояре в их морозной форме.

Большинство союзников, прибывших из племен Трилле и Виттра являлись мужчинами, одетыми в темные мундиры — изумрудные и бордовые, но женщины Скояре были более чем рады танцевать с ними. После долгой жизни в изолированном Сторваттене новые лица были экзотическими и захватывающими, особенно, когда они прибыли, чтобы спаси королевство.

Я на мгновенье остановилась в дверях, наблюдая, как много троллей сошлись в этом месте. Разговаривая и смеясь, и вместе кружа по танцполу. Даже на вечеринке короля Эверта и юбилее королевы Мины все держались очень обособленно. Трилле танцевал с Трилле и так далее.

Я впервые видела, чтобы племена так смешались. Это было просто удивительно, и я задалась вопросом, помогла ли этому задумка Линнеи о маскараде.

— Я не был уверен, что ты придешь, — прозвучал рядом голос, и, обернувшись, я увидела, что ко мне как-то пробрался Ридли.

Он отказался от формы Скояре, в отличие от многих других гостей, и оделся в простой, удивительно элегантный костюм из чистого белого атласа с алмазной отделкой, а под ним — черная рубашка. Судя по изысканности, я поняла, что его предоставила ему Линнея, также как и мне платье.

Так как мы находились в Сторваттене, Ридли не побрился, оставив легкую щетину по линии подбородка и над верхней губой. Его волосы были слегка взъерошены, что очень шло ему, но он не смог удержаться и провел по ним рукой.

Его маска была черной и более плотной, чем моя, больше мужская, но столь же великолепная.

— Я не была уверена, что ты вообще придешь, — призналась я. Так как мы полностью сосредоточились на тренировках и не имели возможности поговорить с нашего ночного свидания, я понятия не имела, на чем мы остановились.

— Я никогда не упущу возможности потанцевать с тобой, — он сделал шаг назад и протянул мне руку. Ридли ничего не сказал, но и не должен был. Вопрос был в его глазах.

Поколебавшись, протянула ему руку и позволила увлечь себя на танцпол. Я не была уверена, расступались ли перед нами, уступая нам место, или так просто казалось. Всякий раз, когда я вот так бывала с Ридли — когда он прикасался ко мне, смотрел на меня своими глазами, а мое сердце колотилось, как сумасшедшее, и голова кружилась и пьянела — весь мир вокруг исчезал. Словно мы были центром вселенной, и все кружилось вокруг нас.

Ридли притянул меня ближе к себе и положил руку на спину — его рука была теплой и грубоватой на моей обнаженной коже, благодаря вырезу на спине. Мы замерли в таком положении на долгие секунды — моя рука в его, мое тело прижато к его, а его взгляд устремлен на меня.

Я любила темноту его глаз. Она, казалось, настигала меня.

А потом мы начали двигаться. Я позволила ему увлечь меня вперед, следуя за его быстрыми движениями, шаг за шагом. Он вытянул руку, раскручивая меня от себя, заставляя платье колоколом вертеться вокруг меня, прежде чем снова притянуть меня к себе.

К тому моменту толпа определенно раздвинулась вокруг нас, создав пространство в центре комнаты, где мы с Ридли могли продемонстрировать танец, которому научились в школе. Все следопыты учили его, но я должна была признать, что он был более опытным, чем большинство.

Когда он откинул меня назад, настолько низко, что мои волосы коснулись пола, он улыбнулся мне, и в его глазах вспыхнула искорка. Одним быстрым движением снова притянул меня в свои объятия, прижимая к себе.

Песня изменилась, переходя к «Полюби меня снова» Джона Ньюмена, поэтому мы замедлились. Он держал меня руками за талию, а я позволила себе расслабить руки на его плечах. Мы флиртовали, делая вид, что все как раньше, и это заставило мое сердце сжаться.

Потому что ничто уже не будет прежним. Даже близко.

Моя улыбка, должно быть, растаяла, потому что Ридли выглядел встревоженным — его глаза под маской потемнели, шаги замедлились тогда, когда руки сжались вокруг меня.

— Почему ты вернулся за мной? — спросила я, наконец, ссылаясь на его слова, когда он приехал во Фьоренинг. — И вообще, вернулся ли ты за мной?

— Да, — решительно сказал он. — Конечно, я вернулся за тобой.

— Но зачем? Зачем, если в действительности ты не здесь, не со мной?

— Я здесь. Я не могу быть больше с тобой, чем сейчас, — его взгляд переместился на танцующих вокруг нас. — Это, наверное, не лучшее место для выяснения отношений.

— Никогда нет подходящего времени для разговора, не в свете происходящего. Я просто хочу знать, что с нами происходит, — я посмотрела в его темные глаза. — И есть ли, вообще, мы?

Он сделал глубокий вдох:

— Я вернулся за тобой, потому что первая мысль утром — о тебе. Потому что ты стремишься быть лучше, и в процессе ты заставляешь окружающих становиться лучше. Ты делаешь все лучше.

— Ты гораздо мужественнее и сильнее, чем все, кого я когда-либо знал, — продолжил он. — И я никогда и подумать не мог, что ты захочешь иметь со мной что-то общее. Я был уверен, что никогда не буду достаточно хорош для тебя.

— Но, когда мы в первый раз поцеловались под огнями северного сияния, все, что я когда-либо чувствовал к тебе, подтвердилось, — закончил Ридли. — Я вернулся за тобой, потому что ты все, что я когда-либо хотел и в чем нуждался, потому что я хочу всегда быть с тобой.

На миг я была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать. Я просто смотрела на него снизу вверх, открыв рот, а в груди бешено колотилось сердце.

— Я и так у тебя есть, — просто сказала я. — Я всегда буду с тобой.

Его губы медленно растянулись в улыбку, его лицо выражало и облегчение, и изумление одновременно. Тогда он наклонился, и я крепко обняла его. Его губы едва прижались к моим, когда я услышала крик, перекрывающий музыку.

Оркестр, наконец, затих, и я услышала крик Бальтзара:

— Ридли! Король Микко!

— Что происходит? — Ридли отстранился от меня, но продолжал держать за руку. Его глаза метались по толпе, пока она не расступилась настолько, что мы увидели Микко с Линнеей в нескольких футах от нас.

Бальтзар прорвался сквозь толпу, стоя на свободном пространстве между Ридли и Микко.

— Было совершено нападение на наших людей по периметру. Двое тяжело ранены, а один убит. Нам нужен медик, и мы должны убедиться, что периметр безопасный.

— Микко, иди с Ридли и собери людей, чтобы проверить периметр, — сказала Линнея. — Я — за медиком.

Ридли отпустил мою руку и поспешил к Бальтзару.

— Кто пострадал? — спросила я, но меня не расслышали из-за поднимающегося в зале ропота. Я сняла маску и начала пробираться через толпу, но никто не расступался передо мной, как раньше. — Бальтзар, какие мужчины подверглись нападению?

— Пара новичков, — он сделал достаточно долгую паузу, чтобы оглянуться на меня, — и Константин Блэк.

Глава 52. Смерть

В хаосе, который последовал за этим, мне приходилось напоминать себе, что нужно дышать. Бальтзар произнес имя Константина и убежал, а я осталась стоять, пока все носились вокруг меня. Я не знала, что делать, где должна была быть и оглядывалась в надежде, найти направление.

Тильда начала командовать охраной Скояре, разослав их на различные посты вокруг дворца, чтобы все возможные входы во дворец были защищены. Марксина Лизбет взяла под свой контроль гражданских лиц, которые остались в бальном зале, заверяя их, что все будет в порядке.

— Брин. — Тильда положила руку мне на плечо на мгновенье, сделав паузу в раздаче команд. Я повернулась к ней, ее дымчатые глаза понимающе смотрели на меня. Она могла видеть меня насквозь, даже когда все сходило с ума.

— Мы справимся сами, — просто сказала она. — Иди.

Я уронила свою маску, дав ей упасть на пол, и побежала, ухватившись за подол, благодарная, что платье достаточно свободное, чтобы позволить мне двигаться так быстро, как я хотела. Сначала я не знала, куда бегу, но не могла остановиться. Я мчалась мимо солдат, заполнивших залы.

Наконец, я заметила Линнею, которая тащила за руку врача, и тоже бежала в своем синем платье. Она была в другом от меня конце зала, мчась в сторону южного крыла дворца, но я издалека видела, как подпрыгивают ее платиновые завитки, и последовала за ней.

Мне удалось попасть в комнату только после того, как туда вошли Линнея и медик, и я стояла в дверном проеме. Это была маленькая комната на первом этаже с окном, выходящим на звезды, отражающиеся в озере. В комнате было две двойных кровати, но Линнея и медик загораживали мне обзор, и я могла видеть только ноги лежавших.

И кровь. Кровь испачкала белые простыни и оставила пятна на полу.

Ридли уже вовсю ухаживал за мужчинами, когда прибежала Линнея. Он снял свой белый пиджак и закатал рукава рубашки, его руки до локтей были испачканы кровью.

Медик уже начал действовать, и Линнея пыталась сказать раненным, что все будет в порядке.

— Черт! — зарычал Константин, и я впервые глубоко вздохнула.

— Я знаю, что больно, но ты должен позволить ему сделать это, если хочешь, чтобы он тебя излечил, — сказала ему Линнея, ее голос находился на грани между спокойствием и выговором.

— Я не хочу, чтобы он излечивал меня! — закричал в ответ Константин.

— Ты спас мне жизнь, — настаивала Линнея. — Я не могу просто дать тебе умереть.

Ридли помогал целителю разорвать рубашку на Константине, чтобы тот мог добраться до раны — ужасная зияющая дыра в брюшной полости. Он открыл ее достаточно, чтобы врач мог возложить руки на рану Константина и, с силой сжав, излечить ее психокинезом.

Как только медик положил на него руки, Константин начал бороться с ним, пытаясь убрать их. Линнея закричала, когда он вскинул свою руку, и отскочила от него назад.

— Оставьте! — приказал Константин. — Просто дайте мне умереть.

— Ты нужен нам, — сказал Ридли, пытаясь отобрать у Константина оружие прежде, чем он навредит себе или окружающим. — Просто позволь помочь тебе.

Я протиснулась мимо Линнеи, чтобы подобраться к нему сбоку, и, когда Константин увидел меня, то от удивления прекратил сопротивляться. Его глаза расширились, и он нахмурился. Его волосы были влажными от пота, кровь забрызгала щеки.

Поскольку он немного расслабился, я присела на кровать рядом с ним, взяв его руку в свою.

— Позволь им помочь, — мягко попросила я.

Он отвернулся от меня, уставившись в потолок, стиснул зубы и сердито втянул воздух через нос. Это было так похоже на согласие, которое мы пытались получить, что я взглянула на медика и кивнула.

Целитель положил руки на Константина, и тот громко застонал сквозь зубы. Его рука сжала мою почти до боли, но я не протестовала. Прошло какое-то время, и, наконец, он начал расслабляться.

Я посмотрела вниз, а целитель тяжело дыша, убрал свои руки с Константина. Рана была излечена за исключением свежего шрама под толстым слоем подсыхающей крови, его живот выглядел абсолютно нормально.

Медик начал рассказывать Константину, чтобы тот не торопился вставать, и что если были другие повреждения, то их исцеление займет некоторое время, потому что он все силы сконцентрировал на ране на животе.

Линнея поблагодарила целителя за помощь и вывела его в коридор. Константин отпустил мою руку, и я выпрямилась. На соседней кровати на голову человека натянули простыню.

Второй парень, которого принесли вместе с Константином, не выжил.

— Мне не очень хочется делать это в такой момент, — сказал Ридли. Он стоял с другой стороны кровати и смотрел вниз, на Константина. — Но я должен узнать о нападении. Нам нужно успеть подготовиться.

— Это были лишь пара разведчиков, — сказал Константин. — Их было всего двое. Одного мы убили довольно быстро, после того, как он прикончил одного из парней, с которыми я шел, но второй парень — он устроил настоящее сражение, — он скривился, вспоминая.

— Они говорили что-нибудь? — спросил Ридли.

Константин кивнул:

— Да. Когда я, наконец, приставил меч к его горлу, он стал довольно разговорчив, видимо, думая, что я пощажу его. Он сказал, что Виктор отправил их вперед, чтобы узнать, насколько хорошо вооружена армия Скояре. Он сказал, что Виктор ждет ответ разведчиков, прежде чем послать войска.

Ридли скрестил руки на груди.

— Так как они мертвы, мы должны выиграть несколько дней.

— Это хорошая новость, — сказал Константин. — Плохая в том, что оба разведчика были Омте, и не просто какие-то Омте. Это были обученные солдаты, вот почему они стольких из нас убили.

— Это не имеет никакого смысла, — я покачала головой. — Я думала, что Виктор просто подбирает случайных троллей, которых изгнали из своих племен, как Бент Стам.

— Я тоже, — устало ответил Константин. — Но мы ошибались. Разведчик рассказал, как много Омте сейчас работают на Виктора и Мину.

— Черт, — прошептал Ридли. — Мне нужно найти короля и Бальтзара и сообщить им об этом.

Это все меняет.

Он обошел кровать, направляясь к двери, но остановился и, потянувшись, мягко коснулся моей руки.

— Ты в порядке?

— Да, — кивнула я. — У меня все хорошо.

Ридли задержался, словно хотел сказать что-то еще или, может, даже закончить тот поцелуй, который мы начали в бальном зале. Но сейчас было не время и не место, и он знал это. Он оглянулся на Константина, отпустил мою руку и ушел.

Константин закрыл глаза и застонал:

— Ты должна была дать мне умереть. Они не должны были впустую тратить на меня свои ресурсы и энергию целителя, когда много других солдат заслуживает этого больше.

— Я не позволю тебе умереть, — я села рядом с ним на край кровати.

Он мрачно рассмеялся:

— Смерть — это нечто, что даже тебе не подвластно, белый кролик.

Глава 53. Ответные меры

Как только Константин заснул, Линнея прислала слугу, чтобы убрать тело новобранца и приготовить его к надлежащим похоронам. Она стояла в коридоре, наблюдая, как трепетно и почтительно уносили тела павших охранников.

Я оставила Констатина и присоединилась к ней в коридоре. Ее маска была поднята на волосы, удерживая их, поэтому они торчали, как попало. Королева рассеянно скрестила руки, глаза ее были пусты, когда она провожала взглядом уходящих лакеев.

— Как ты? — спросила я ее.

— Я не пробыла королевой даже год, — она словно говорила сама с собой, а не со мной. — Мне исполнится семнадцать шестнадцатого июня, а через неделю после этого будет первая годовщина моей свадьбы. И это же годовщина, как я стала королевой.

— Это был очень напряженный первый год, — заметила я.

— Сперва, я думаю, я только изображала королеву, и, если честно, Микко только изображал короля, — она повернулась ко мне, ее глаза были влажными. — Нам никогда не бросали вызов, и поэтому мы просто жили и устраивали вечеринки и надевали эти глупые костюмы.

Она приподняла подол платья и отпустила, дав свободно упасть.

— А теперь мы должны быть теми, кого изображали. Люди умирают, и мы должны быть теми, кто защитит их.

Одинокая слезинка скатилась по ее фарфоровой коже.

— У меня такое ощущение, что я уже потерпела поражение.

— Нет, вы еще не проиграли, — я покачала головой. — Несмотря на то, что произошло сегодня вечером, бал был хорошей идеей. Вам необходимо создать единство и порядок, и ощущение счастья в Сторваттене. Пока остальные идут воевать, вам необходимо все здесь поддерживать, а когда они вернутся, вы позаботитесь о них. Это ваша обязанность, как королевы.

— Ты действительно считаешь, что я правильно поступила сегодня? — Линнея вытерла слезы.

— Да, вы поступили совершенно верно, — сказала я ей. — Но вам нужно быть сильной.

Королеву никогда не должны видеть в слезах.

Она выпрямилась, отводя плечи назад и поднимая выше подбородок, и тяжело вздохнула.

— Ты права. Я должна быть лидером.

Я улыбнулась ей.

— Вы будете прекрасным лидером.

— Я обняла бы тебя, но ты вся в крови, — она кивнула на ярко-красные пятна, покрывающие лиф моего платья, испачкавшие кружева и атлас, когда я пыталась успокоить Константина.

— Простите. Я даже не подумала об этом.

— Брин, — она твердо посмотрела на меня. — Сейчас гораздо больше поводов для волнения, чем это глупое платье. Меня не может волновать, что случилось с нарядом на службе этому королевству.

Я снова поблагодарила ее, а она извинилась и пошла присматривать за Константином.

Линнея не хотела оставлять его одного, по крайней мере, пока не убедится, что ему лучше. Я заглянула к ней прежде, чем уйти, она сидела у постели раненного изгоя без королевства, и я задалась вопросом, какая бы еще королева так поступила.

Оставив Константина на ее руках, я с чувством облегчения отправилась в зал заседаний.

Теперь, когда непосредственная угроза нападения была исключена, дворец успокоился, пока я была с Константином. На постах все же стояло охраны больше, чем обычно, но люди уже не бегали вокруг, как сумасшедшие.

Пока спускалась вниз, я даже слышала, как в бальном зале играет оркестр. Бал продолжался полным ходом, видимо, по решению Лизбет. Если бы на нас все-таки совершили нападение, я представила бы ее все равно танцующей под музыку, как оркестр, который играл, когда тонул Титаник.

Я остановилась только, чтобы смыть кровь с рук, а затем направилась в зал заседаний.

Финн и Людлов сидели за длинным столом, пока Бальтзар расхаживал рядом с ними. Микко стоял во главе с могильным выражением лица, а Ридли смотрел на темную воду снаружи, стоя спиной к двери. Он оглянулся, когда я вошла в комнату, но не повернулся.

— Все зависит от того, как много у них Омте, — говорил Финн, пока я закрывала за собой дверь.

— Мы сильные, — добавил Людлов. — Но Омте уже превосходят численностью Виттра, и, если они привели всю свою армию, я не знаю, сколько мы продержимся против них.

— Они будут ломать стены, — проворчал, расхаживая Бальтзар. — Придут эти огры, и стены рассыпятся под их кулаками. Они разнесут дворец.

— Мы должны остановить их прежде, чем они доберутся до дворца, — сказал Финн. — Сражение должно произойти на суше, далеко от берега.

— А что если они отбросят нас и пробьются мимо? — спорил Бальтзар. — Против нас армия Канин и Омте, и кто знает, кого еще подобрал Виктор Далиг, и они будут сражаться с нами? Они растопчут нашу армию.

— Как только они доберутся до дворца, все будет кончено, — сказал Финн. — Они разломают стены, заберут сапфиры и убьют всех, кто остался.

— Я знаю! — закричал Бальтзар. — Это мои слова. Как мы можем остановить их от захвата дворца?

— Мы выйдем к ним, — ответил Финн с тяжелым вздохом.

— Мы не можем этого сделать, — сказала я, заговорив впервые с тех пор, как вошла в комнату, и все повернулись посмотреть на меня. — Люди в Дольдастаме не виноваты. Они не должны нести потери из-за нашей войны против их королевы. Они не должны нести наказание за ее грехи.

— Моя семья тоже там, — напомнил мне Финн с болью в глазах. — Я знаю, как мы рискуем.

Но это наш единственный шанс остановить королеву и ее армию, прежде чем она разрушит другое королевство. А когда она покончит со Скояре, никто не знает, на кого она нацелится в следующий раз.

— Мы выйдем к ним, — согласился Бальтзар, смирясь с мыслью. — Мы примем бой с Дольдастамом. Мы все же не сможем их победить. Они все еще превосходят нас числом, и они сильнее нас. Но, если мы проиграем, мы дадим всем шанс убежать из Сторваттена. Это лучший наш план, чтобы избежать невинных жертв.

— Ты предлагаешь нам покинуть дворец? — спросил Микко своим низким рокочущим голосом.

— Если мы проиграем, то да, все, кто останется в Сторваттене набивают карманы сапфирами и исчезают в озере, — сказал Бейль. — Единственное наше преимущество в том, что другие племена не смогут последовать за нами.

— Мы с Константином знаем Дольдастам и дворец вдоль и поперек, — сказал Ридли, ссылаясь на тот факт, что как член Хёдраген и Оверсте соответственно, они были посвящены во все планы и чертежи города. Они знали его даже лучше, чем мы с Тильдой.

Он повернулся ко всем лицом:

— Есть ли у нас на самом деле шанс победить их? Я не знаю. Но, если есть такая возможность, то Финн прав. Наш лучших ход — взять Дольдастам до того, как они придут в Сторваттен.

Микко осмотрел комнату, ожидая возражений, но даже я опустила глаза. Это был не идеальный план, и я не была уверена, что в итоге мы все не умрем.

Но все же это был лучший способ победить Мину, даже, если это значило, рискнуть жизнями самых близких. Благо мира в пяти королевствах перевесило мои собственные чувства.

— Тогда решено, — сказал Микко. — Так как они планируют напасть в ближайшее время, у нас мало времени, чтобы тратить его впустую. На рассвете выступаем в Дольдастам.

Глава 54. Альскад

С сумкой через плечо я закрыла двери в мою комнату в Сторваттене в последний раз. Это было странное окончание всего. Я не знала, вернусь ли я когда-нибудь сюда снова, или простоит ли дворец еще хотя бы пару недель.

Я двинулась по коридору и остановилась возле комнаты Тильды. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на живот, поглаживая его. Ее волнистые каштановые волосы закрывали ее как занавес.

Я постучала по открытой двери, и она посмотрела на меня с печальной улыбкой:

— Ты уже уезжаешь?

Я кивнула:

— Пора. Ридли уже наверху.

Ее улыбка стала еще более жалобной, полные губы сжались в тонкую линию. Я опустила сумку на пол и подошла, чтобы присесть рядом с ней на кровать.

— Я хотела бы пойти с тобой, — сказала она почти отчаянно.

— Я знаю. Но поле битвы не место для беременной женщины, даже такой крутой, как ты.

— Я знаю, что это правильно. Знаю, что ради ребенка, я там, где должна быть, — она кивнула, словно убеждая себя, — но это и моя война тоже. Я должна быть с тобой, сражаясь, бок о бок.

— Ты и так уже сильно помогла. Все, что ты делала с армией Скояре — они стали лучше, благодаря тебе.

— Просто, мне тяжело, — она потерла живот. — Мне кажется, и малыш тоже хочет поехать.

Он сильно толкается.

Она подняла на меня взгляд:

— Хочешь почувствовать?

Я не была уверена, что хотела этого, но позволила Тильде взять мою руку и положить себе на живот. Сначала я ничего не чувствовала, но потом вдруг ощутила внезапный мягкий толчок в мою ладонь.

— Ты почувствовала это? — взволнованно спросила Тильда.

— Да, это сногсшибательно, — я немного задержала руку, почувствовав еще один, более сильный толчок, а затем убрала руку.

— Я говорила тебе, что узнала, что будет мальчик? — спросила она, улыбнувшись шире.

— Нет, не говорила. Мальчик? — я улыбнулась. — Это будет здорово.

— Я не узнавала пол ребенка до тех пор, пока Каспер… — улыбка застыла на ее лице, а глаза затуманились. — То есть, мы могли бы. Но мы ждали, пока поженимся. Это глупо, но мы хотели, что бы эта новость стала для нас свадебным подарком.

Она покачала головой:

— Не знаю. Тогда это казалось забавным, но так как мы не знали, кто будет — мальчик или девочка, мы на самом деле не обсуждали имена. Не всерьез.

— И как ты думаешь назвать его теперь? — спросила я.

— Альскад Каспер Эбботт, — сказала Тильда. — Альскад означает «любимый», а я хочу, чтобы этот малыш знал, что его любили больше всего на свете.

Я улыбнулась:

— Звучит замечательно.

— Спасибо, — она улыбнулась и моргнула, смахивая слезы. — В любом случае, я и так тебя задержала. Ты должна идти, пока они не ушли без тебя.

Я наклонилась и крепко обняла ее. Мы обе никогда не были склонны к объятиям, но сейчас не спешили отстраниться. В конце концов, я отстранилась и встала. Я схватила сумку с пола и, коротко махнув ей, вышла.

— Брин, — она остановила меня в дверях. — Если мы больше не увидимся, я хочу, чтобы ты знала, что ты действительно была хорошим другом, и я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, — сказала я довольно неуклюже, потому что никто из нас не был склонен к сентиментальности. — И береги себя.

Оставляя Тильду в одиночестве в ее комнате, я чувствовала себя нехорошо, но знала, что в ближайшем будущем Линнея призовет ее на помощь. Линнея оставалась править королевством в отсутствие мужа, а Тильда знала достаточно, чтобы поддержать порядок.

По винтовой лестнице я поднялась от спален на первый этаж. Когда шла в сторону главного зала, удивленно заметила, что с другой стороны хромает Константин со своей сумкой через плечо.

Он принял душ и побрился, и выглядел лучше, чем еще недавно. Прошлой ночью, когда его принесли, он был бледным и весь в крови, на грани смерти, а сейчас выглядел как всегда.

Только слегка хромал на левую ногу.

— Что ты делаешь? — спросила я. Он остановился, дождавшись, пока я догоню его.

— Я еду в Дольдастам.

— Но тебе нужен отдых, — напомнила я ему. — Медик говорил тебе, и ты хромаешь.

Он пожал плечами:

— Моя нога полностью излечена. Хромота пройдет через день.

— Константин! — я остановилась, и он тоже и оглянулся на меня.

— Ты действительно думаешь, что я позволю чему-нибудь помешать мне и пропустить этот бой? — честно спросил он.

— Прекрасно, — я вздохнула, — по крайней мере, обещай мне, что ты будешь осторожен.

Он покачал головой и снова двинулся вперед:

— Не-а.

Глава 55. Поле действия

В столь многочисленной и пестрящей формой и размерами компании, мы не могли воспользоваться основными видами транспорта, в том числе поездом, на котором мы обычно пересекали территорию Канады, направляясь в Дольдастам.

К счастью, в большей части Манитобы зима закончилась, и упростила наш путь по бездорожью. Чтобы достичь цели нашего пути, во многих местах дорог буквально не было, мы будем полагаться на карты Скояре, GPS и четырехколесный двигатель, чтобы добраться туда.

Трилле были достаточно любезны, чтобы предоставить нам свой транспорт — видоизмененные армейские грузовики. Большинству из нас удалось разместиться в кузовах, под прикрытием непромокаемого брезента, остальным же пришлось ютиться в небольшом автопарке Скояре — Jeep Wranglers.

Для того чтобы не попасться людям на глаза, нам предстояло держаться, как можно дальше от цивилизации и часто используемых дорог. И если люди все-таки заметят нас в тех случаях, когда нам понадобится остановка или дозаправка, несколько Трилле с нами используют силу убеждения и заставят их забыть обо всем.

Как только мы достаточно приблизимся к Дольдастаму, мы оставим конвой и остаток пути пройдем пешком, так как все наши автомобили будут слишком громкими и очевидными. Так у нас был шанс использовать элемент неожиданности. Маскирующая способность охранников башни хорошо работала на людях, но гораздо хуже на других троллях, особенно когда они пытались скрыть такую большую движущуюся цель.

Я сидела в одном из грузовиков между Ридли и задним бортом. Лавки, закрепленные по обе стороны вдоль бортов были полны охранниками Скояре постарше, и, хоть они пытались выглядеть уверено, я видела, что они нервничают.

Константин тоже был в этом грузовике, но не сидел, как все на лавке, а лежал на полу, используя свою сумку в качестве подушки. Некоторые из охранников возмущались, но Константин сказал, что ему нужно вытянуть ногу, чтобы она быстрее зажила, поэтому они отстали от него.

Несмотря на толчки и тряску во время поездки, Константин безмятежно спал, иногда подпрыгивая. Это была жесткая поездка по скалистой местности, наполняющая меня болью и ломотой каждый раз, когда мы останавливались, чтобы отдохнуть и сделать перерыв на туалет.

Большую часть дороги мы ехали молча. Шум двигателя мешал слушать, да и говорить было нечего. Ты боишься, что Омте буквально раздавит тебя? О, я тоже!

Ридли лишь раз заговорил со мной, спросив, не хотела ли часть его обеда. С момента его признания вчера вечером, мы на самом деле не говорили ни о чем, кроме военных вопросов и планов действий. Но я не возражала. Времени на что-то другое не было.

Когда мы вместе вернулись в грузовик после одной из наших остановок, он положил руку мне на ногу, мягко сжимая каждый раз, когда мы попадали на большой ухаб, и это утешало больше, чем если бы он что-то сказал.

К темноте мы преодолели примерно две трети нашего пути и остановились для ночевки под открытым небом. Езда по бездорожью целый день довольно быстро вымотала нас, и нам был нужен отдых прежде, чем мы прибудем в Дольдастам. Мы знали, что нам придется ночевать под открытым небом, и хорошо к этому подготовились.

Было меньше двадцати градусов, и ночевка на улице ожидалась довольно холодной, поэтому мы торопливо ставили палатки. Девочка из Трилле предложила разделить со мной палатку, и я согласилась. Другие солдаты занялись разведением костров, мы установили свою палатку на окраине лагеря, так как я предпочитала выспаться, а не пытаться всю ночь заснуть под разговоры у костра.

Пока она заканчивала устанавливать палатку — маленькую из белого плотного холста, которое хорошо держало тепло и холод — я вернулась к грузовику взять шкуры животных, чтобы не примерзнуть к земле.

Когда я подошла к машине, Ридли уже был там, вместе с Финном раздавал шкуры и спальные мешки. Пятеро стояли в очереди, ожидая своего спальника, и, когда я присоединилась к ним, Ридли посмотрел на меня, а свет от костров отразился в его темных глазах.

— У нас уже есть спальные мешки, — сказала я, когда подошла моя очередь.

— Эй, Финн, ты справишься с этим? — спросил Ридли, оглядываясь на двоих, стоящих после меня. — Я хотел бы поговорить с Брин минутку.

— Да, уверен, — Финн пожал плечами. — Я думаю, у большинства все уже есть.

— Отлично. Спасибо, — Ридли бросил ему улыбку и переключил внимание на меня.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я.

Он покачал головой.

— Не здесь, — он повернулся и пошел, маневрируя между крытых грузовиков, и я последовала за ним.

Большинство автомобилей были припаркованы по краю лагеря, создавая площадку, которая выглядела частной и тихой, а большие грузовики блокировали звуки и большую часть света от костров.

— Что происходит? — спросила я Ридли, когда почувствовала, что мы ушли достаточно далеко. Я остановилась первой, и он повернулся ко мне. Луна над нами освещала его лицо, а он так смотрел на меня, словно ожидал, что по моим следам следует шпион.

— Ридли, что такое? — требовательно спросила я, начиная нервничать, потому что он ничего не говорил.

Он на мгновенье закусил губу, глядя на меня сверху вниз, а потом внезапно набросился на меня. Его губы прижались к моим, холодные и бодрящие, по сравнению с теплом моей плоти.

Он подтолкнул меня назад, и я споткнулась, но его руки были там, держали меня, поднимали меня, пока я не почувствовала, что прижимаюсь к ледяному металлу грузовика. Его поцелуи были жесткими и голодными, его зубы царапали мою кожу, посылая по телу волны приятного тепла.

Но я компенсировала его свирепость, проявляла не меньшее неистовство, обхватив его ногами и зарываясь пальцами в его спутанные волосы.

Почти интуитивно я начала расстегивать его куртку, отчаянно желая добраться до горячих, твердых контуров его тела. Ридли переместил руки под мой зад и бёдра, плотно обхватывая их, пока нес меня за угол к задней части грузовика.

Как только он посадил меня, я откинулась назад, и он взобрался на меня. Его нетерпеливые губы овладели моими. С быстрым отчаянием его руки нашли путь под моими слоями рубашек, холодные по сравнению с моей кожей.

Ридли сел, отстранившись от меня, чтобы быстро снять рубашку. Я не думаю, что когда-либо раздевалась так быстро, и когда толстовка застряла у меня на голове, Ридли был более чем рад мне помочь.

Он поспешно стянул ее с моей головы, чтобы снова меня поцеловать, оставив мои руки, запутавшиеся в ней, в ловушке за спиной. Его губы спустились ниже, путешествуя по моей шее.

Его губы и нежное покалывание щетины посылали волны наслаждения через все мое тело.

Опираясь на одну руку, второй он расстегнул застежку моего бюстгальтера. Мои руки все еще были в ловушке за спиной, но я прекратила шевелиться и пытаться освободиться. Я не хотела мешать Ридли, прикасаться ко мне.

Он обхватил меня одной рукой, приподнимая так, чтобы я слегка выгнула спину, и тогда его холодные губы овладели моей грудью. Я отчаянно застонала, желая от него большего.

Тогда он отпустил меня, чтобы стянуть с себя джинсы. Я, наконец, освободила руки из толстовки и отбросила лифчик. Ридли переключился на мои штаны, стянув их одним резким, быстрым движением.

Он подполз ко мне, приподнявшись надо мной, и я заглянула в его глаза. Я положила руку на его щеку, и он наклонил голову, нежно целуя мое запястье. Его губы спускались по моей руке, пока снова не нашли путь к моим губам, сливаясь со мной в глубоком поцелуе.

Несмотря на холод, его тело было подобно огню для меня. Он был сильным и уверенным, держа меня и словно дополняя.

И тогда я притянула его к себе, не в силах больше ждать. Я приподнялась, прижимаясь к нему, и, тяжело дыша, он, наконец, вошел в меня. Я снова застонала, не в силах сдержаться, и он заставил меня замолчать, накрыв мой рот своим.

Вскоре, я дышала ему в плечо, впиваясь пальцами в его спину, чтобы удержаться от крика, а он двигался глубоко во мне, пока тяжело не выдохнул и не расслабился надо мной.

Глава 56. Жажда

Мы замерли на минуту, не желая освобождаться друг от друга. Но в итоге нам пришлось бороться с холодом.

Брезент частично оберегал нас от мороза, но недостаточно, чтобы долго и комфортно лежать голыми. Ридли сел и накинул на меня свою куртку, как одеяло, пока искал чем бы укрыться.

Под одной из скамеек он нашел полиэтиленовую упаковку от открытого чрезвычайного набора, и, натянув ее на нас, притянул меня в свои объятия.

— Ну, хорошо поговорили, — пробормотала я, кладя голову ему на грудь и сильнее прижимаясь к нему.

— Я на самом деле хотел поговорить с тобой, — сказал он, его слова заглушали мои волосы.

— Да? — я немного отодвинулась от него и положила голову так, чтобы смотреть на него сверху вниз. — О чем?

— Я не знаю, когда мы снова сможем поговорить, — сказал он, наконец, — и я просто хотел убедиться, что ты знаешь все и понимаешь, что я на самом деле чувствую.

Мое сердце екнуло:

— Все о чем?

— О том, почему я был так холоден и далек, — он устремил взгляд на покрывало над нами. — Я никогда не хотел причинять тебе боль или отталкивать тебя. Просто… когда я был в Дольдастаме, пока мы были порознь, и Мина заперла меня в подземелье, она ни разу не спросила меня о тебе. Ни единожды. Все время пока я был там.

— Ты упоминал это, — мягко сказала я.

— Я знаю, — он кивнул, — но я не сказал, что она не говорила о тебе. Потому что она много рассказывала о тебе. На самом деле, постоянно.

— Что ты имеешь в виду? Что она говорила? — спросила я, сжимаясь.

— Она говорила о том, какой сильной и талантливой ты была, и что у тебя никогда не было проблем, пока ты не связалась со мной, — он опустил взгляд на меня. — Я не знаю, откуда она знала, что мы целовались или спали вместе, но как бы там ни было, она знала.

Я задрожала, но не от холода. Я никому не рассказывала о ночи, которую мы с Ридли провели вместе. И каким бы из представленных мною способов она не узнала об этом, эта тайна была жгучей и тревожной.

Он опустил глаза, его голос становил глуше, когда он заговорил:

— Затем она начала говорить мне, как это я совратил тебя и уничтожил все твои шансы стать Хёдраген, как я разрушаю все, чего касаюсь.

— Ридли, это не правда, — я покачала головой. — Ты ничего не делал. Большинство решений я принимала сама и к большей части того, из-за чего я оказалась в этих неприятностях, ты не имеешь никакого отношения.

— Я знаю. Я думаю, часть меня знала об этом, — он вздохнул. — Но после того, как слышишь это снова и снова… В конце концов, ее слова засели где-то в глубине моего сознания, и она убедила меня, что я принесу тебе смерть.

Я положила ладонь на его лицо, заставляя его посмотреть на меня:

— Это не правда. Ничего из сказанного Миной, не правда.

Он с трудом сглотнул:

— Когда я был там, все, о чем я мог думать, это как вернуться к тебе, и я боялся, что может с тобой случится, если мне это удастся. Я не смог бы жить, если бы навредил тебе.

— Я знаю, ты никогда не навредишь мне, — прошептала я.

Он снова поцеловал меня, на этот раз мягко и не так настойчиво.

— Я люблю тебя, Брин, — он сделал глубокий вздох. — И я хочу провести с тобой вот так всю ночь, но мы должны вернуться и немного поспать.

— Завтра мы прибудем в Дольдастам, — с тяжелым вздохом сказала я. Его рука, обнимающая меня, напряглась. — Ты боишься?

— Да, — признался он. — Но больше всего я боюсь, что снова потеряю тебя. — Он перекатился на бок, чтобы прижаться ко мне всем телом. Он потянулся и коснулся моего лица. — Ты должна пообещать мне, что не будешь слишком рисковать, Брин. Я знаю, что ты будешь сражаться и не будешь избегать опасностей. Но я не могу снова потерять тебя.

— Я обещаю, — сказала я, несмотря на то, что не была уверена, смогу ли сдержать это обещание.

Глава 57. Дом

На вершине холма я легла на живот. Земля подо мной была ледяной смесью снега и грязи и моментально пропитала мои одежду, но я едва обратила на это внимание. Солнце только начало садиться, освещая все красивым голубоватым светом, в то время как небо было раскрашено от розового до голубого на горизонте.

С холма мы могли видеть над верхушками деревьев, которые скатывались вниз в долину, в сторону Гудзонова Залива. И там, в долине, стоял Дольдастам, такой, каким я его редко видела.

Я видела четыре каменные стены, окружающие его. Высотой в двадцать футов камни сдержали большую часть захватчиков за последние два века. Дворец маячил вдоль южной части города, задней стороной к нам. Огромные размеры делали его похожим на замок, а внешний декор и цветные витражи на окнах усиливали впечатление.

В западной части города стояли кирпичные особняки маркизов и марксин, но большая часть города состояла из небольших коттеджей, выглядя, как причудливая деревенька из другого времени.

Не слишком далеко от дворца была конюшня, где находился мой чердак. Огромные лошади Тралла находились во дворе рядом с ней, и, хотя была слишком далеко, чтобы видеть наверняка, я предположила, что видела, как Блум ходит между ними с его серой шерстью и белоснежной гривой, струящейся позади него.

Башня с часами на городской площади возвышалась над округой, и часы били последний раз прошлой ночью. Между десятью вечера и шестью утра часы замолчали.

Мои родители жили прямо возле городской площади, и я попыталась найти их дом. Но здания стояли очень плотно, как все городские дома, и у всех были одинаковые крыши. Понять наверняка не было никакой возможности, но я напрягала глаза, словно могла увидеть родителей сквозь стены.

В дальней восточной части города возле стены стоял дом Эмбер и ее родителей. Его оказалось легче найти, потому что здания в той части города более разбросаны, чтобы было место для ведения сельского хозяйства. Мать Эмбер разводила ангорских коз и готландских кроликов, но я не могла на самом деле видеть их.

Я видела, как люди ходили по городу, и мне отчаянно хотелось увидеть знакомое лицо, но все они были слишком далеко для того, чтобы узнать кого-нибудь. Иногда я ловила отблеск света от эполет формы Хёдраген, поэтому понимала, что Дольдастам патрулирует много охранников.

Вперемешку с ними я видела гораздо более крупные фигуры, закутанные в коричневые пальто. Это были Омте, исполняющие обязанности охранников.

Сразу за стенами расположился огромный лагерь. Рядом с поставленными индивидуальными палатками стояли большие палатки, в которых могли проводить совещания или принимать пищу. Горело несколько костров, от которых над округой поднимались столбы дыма.

Над лагерем кружились бородачи-ягнятники. Омте привезли своих птиц. По легенде, Омте выбрали этих птиц за то, что им, также как Омте, нравилось убивать других.

— Что вы видите? — спросил Финн. Он стоял за нами с Людловом и Константином.

Бальтзар, Ридли и я лежали на вершине холма, рассматривая Дольдастам. У Бальтзара был бинокль, тогда как мы с Ридли осматривались только с помощью своих глаз.

— Это определенно не хорошо, — Бальтзар опустил свой бинокль, и, когда я протянула за ним руку, он передал его мне.

— Что это значит? — спросил Финн. — Еще хуже, чем мы думали?

Я отрегулировала бинокль, наводя его на лагерь за стенами, и сразу увидела, в чем беда.

Мало того, что там было много солдат Омте, но и члены Хедраген, и солдаты Канин были вперемешку с ними. Казалось, что армия Виктора полностью слилась с Канин и Омте, и они были единым целым.

Константин говорил, что армия Виктора расположена за пределами Дольдастама, и мы надеялись позаботиться о них до того, как двинемся дальше на встречу с Омте. Дальдастам был не в состоянии вместить всю армию Омте, поэтому мы считали, что они будут стоять лагерем за пределами городских стен.

Наш план состоял в том, чтобы уничтожить людей Виктора и Омте без необходимости трогать Канин. Если бы мы смогли устранить первые две угрозы, был хороший шанс, что Мина и ее армия сдадутся, потому что тогда мы превзошли бы их численностью. Но это был план, если бы смогли уничтожить сперва Виктора и Омте.

Я хотела избежать кровопролития среди Канин по максимуму. Там находились те, с кем я росла и училась. Они были хорошими людьми, и им предстояло умереть.

Глава 58. Усиление

— Вот черт! — выругалась я и опустила бинокль.

Бальтзар встал, отряхивая грязь со своей одежды, и повернулся к Финну и Константину:

— Мы оказываемся перед необходимостью внезапной атаки.

— Мы не можем этого сделать, — возразила я. Когда встала, Ридли протянул руку и взял у меня бинокль. — Пострадают невинные люди.

— Ты ведешь себя так словно все Канин святые, а остальные грешники, — резко сказал Константин. — Эти солдаты Омте просто выполняют приказы, как и Канин. И ты не сомневаешься, что их нужно убить.

Я покачала головой:

— Это другое.

— В чем другое? Потому что они не такие как ты? Потому что они не росли с тобой? — бросил в ответ Константин. — Близость не делает одних некоторых людей более стоящими, чем другие, Брин.

— Я не это сказала. Я никого не хочу убивать, но Омте добровольно вызвались на эту войну, — возразила я. — А Канин заставили манипуляциями.

— Ты не задумывалась, что Омте тоже манипулируют? — Константин выгнул бровь. — Ты сама говорила, что в Фюлатраске происходит что-то странное.

И я действительно говорила. Я вспомнила, как королева Омте Бодиль хотела помочь нам с Константином остановить тех, кто убил ее племянника Бента Стама. Она согласилась помочь нам в нашем стремлении остановить Виктора Далига.

Но позже, той ночью, ее правая рука Хельг все перевернул с ног на голову. Он не только отказался помочь нам, но и выгнал нас из Фюлатраска посреди ночи.

Все это выглядело очень странным, а сейчас казалось еще более подозрительным, что Омте присоединились к Виктору и Канин. В одно мгновенье Бодиль хотела отомстить Виктору, а в следующее она помогала ему.

Омте были известны своей капризностью, благодаря вспыльчивой натуре, но это было слишком даже по их меркам.

— Фюлатраск? — спросил Бальтзар, переводя вопросительный взгляд с Константина на меня. — Когда вы были в Фюлатраске?

Ни Константин, ни я не упоминали раньше нашу экскурсию в столицу Омте, потому что это было не актуальным прежде. Но сейчас, когда Омте вот так влились, всем не помешало бы знать.

— Финн, — Ридли встал, передавая бинокль Финну. — Ты должен видеть это.

— Что? — Финн бросился вверх по склону холма, едва не сбив меня, и выхватил у Ридли бинокль. — О, черт.

— Что? — требовательно спросила я.

— Моя сестра с ними, — его плечи поникли. — Я только что видел ее, входящую в палатку с Виктором Далигом.

— Но она не с ним, — сказала я, почти настаивая на этом, глядя на Бальтзара и Людлова, только чтобы не думать о ней. — Эмбер может работать с ним, чтобы потянуть время. И это то, о чем я говорила. Мы не можем просто штурмовать Дольдастам и покалечить невинных людей, вроде нее. Мы должны вывести их.

— Большинство «невинных» людей там, чтобы убить нас, — Константин махнул в сторону города. — Они считают нас злодеями. Так как мы решаем, кто будет жить, а кто умрет?

— Давайте остановимся прежде, чем страсти окончательно накалятся, — Бальтзар шагнул между нами и расставил ладони. — Это был очень долгий день, и все устали. Темнеет, поэтому нам придется переночевать под открытым небом сегодня, а утром мы придумаем план.

Позади нас основные силы уже разместились по палаткам. Мы ехали большую часть дня, а потом четыре часа пешком преодолевали густой лес и неровный ландшафт на пути к Дольдастаму. Все были вымотаны, в том числе и я, но это не умерило адреналин, бушующий внутри меня.

Бальтзару удалось успокоить нас, а Финн согласился встретиться с Микко и всеми капитанами на рассвете. Когда все поспешили спуститься с холма, я отстала и пошла рядом с Константином, который все еще двигался медленнее из-за своей ноги.

Ридли остановился, оглянувшись на меня с беспокойством в глазах. Я кивнула ему, чтобы он шел без меня. Он тяжело вздохнул, но оставил меня спорить с Константином на склоне холма.

— Почему ты борешься со мной так отчаянно? — негромко спросила я.

— Потому что тебе нужно выбросить из головы фантазии, что ты, словно рыцарь на белом коне, можешь убить дракона и спасти королевство, — устало ответил он.

Я остановилась:

— У меня нет таких фантазий.

— Есть, — настаивал он и остановился, чтобы посмотреть на меня.

Начался дождь, а так как было чуть выше ноля, дождь ощущался как лед. Мы стояли на склоне холма среди деревьев, пахнущих влажной хвоей. Свет почти исчез, благодаря тучам, скрывшим заходящее солнце, но я все же могла видеть сталь в его глазах.

— Не существует хорошей войны, Брин, — сказал Константин. — Погибнут хорошие люди.

Невинные жизни разрушатся. И, в конце концов, один негодный человек будет владеть короной.

— Но Мина — зло, и она должна быть остановлена, — доказывала я. — Ка ты предлагаешь нам это сделать без войны?

— Она действительно должна быть остановлена, ты права, что борьба, вероятно, единственный способ это сделать, — согласился он. — Но не значит, что это хорошо, или легко и без кровопролития.

Глава 59. Королевство льда

Створки на палатке замерзли закрытыми, и, когда я распахнула их ударом ноги, на землю, словно битое стекло, посыпался лед.

Моя соседка по палатке нашла себе другое место для сна, и Ридли поселился у меня.

Несмотря на нашу усталость, мы заснули не сразу, пытаясь какое-то время придумать какой-нибудь план, чтобы спасти наши семьи от худшего этой войны, но, в конце концов, мы уснули, прижавшись друг к другу, чтобы сберечь тепло, пока дождь стучал по холсту.

Пока мы спали, температура опустилась ниже нуля, но дождь, вероятно, еще шел какое-то время. Когда мы вылезли из палатки, небо начало светлеть, отбрасывая на нас эфирное голубое свечение, и все вокруг было покрыто толстым слоем льда.

За ночь мир превратился в замороженную страну чудес. Ветви были полностью покрыты льдом, а ранние почки почти оказались в заточении в хрустальных гробах. Как ни трудно было перемещаться по льду, было в этом что-то волшебное. Ландшафт полностью изменился.

Микко провел совещание в большой круглой палатке, стороны которой сейчас казались, словно из оконного стекла. Он стоял внутри, согнувшись над столом с картой Дольдастама, одетый в темно-серую шубу. Кто-то накипятил чайник чая на огне, и он прихлебывал из чашки, изучая карту.

Высокий холм в основном скрывал нашу армию и костры от Дольдастама, но охранники башен Скояре скрывали любой дым или свет, который могли увидеть. Все же, способности охранников были не очень сильны, поэтому мы держали огонь на минимуме.

Людлов, Финн и Бальтзар уже были с ним, когда прибыли мы с Ридли. Они не разговаривали, поэтому, наверное, мы немного пропустили.

— Чертовски рано для всего этого, — пробормотал Людлов, наливая себе чашку чая.

В это время года тьма занимала около шести часов от суток, а план, прежде чем мы пошли спать, состоял в том, чтобы напасть на Дольдастам до рассвета. Ну, по крайней мере, это был старый план. Я надеялась изменить его.

— Если мы пойдем вокруг… — начал Финн, но я прервала его и шагнула ближе к столу.

— Сир, я хотел бы обратиться с просьбой, — сказала я, и Микко медленно повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Я хотела бы, чтобы вы подождали с атакой на Дольдастам и позволили нам с несколькими добровольцами проникнуть через стены, чтобы предупредить людей прежде, чем начнется кровопролитие.

Микко выпрямился, торжественно глядя на меня:

— Я знаю, что ты выросла здесь, поэтому у тебя здесь друзья и семья, которых нужно принимать во внимание. Но ты не можешь эвакуировать полгорода, по крайней мере, незаметно.

— Я не прошу за полгорода, — упорствовала я. — Я лишь прошу за своих родителей, а Ридли — за свою мать, — я повернулась к Финну. — Там родители и сестра Финна.

Взгляд Микко посуровел, в то время как мне хотелось продолжать список тех, кого мне хотелось вытащить оттуда — родители Тильды, ее сестра и зять, и её трехлетняя племянница, или семья Каспера, в которой уже было достаточно потерь. Даже Линус Берлинг и его родители, которые были добры, что было редкостью для членов королевской семьи.

Я знала, чего боялся Микко. Я бы эвакуировала весь город, если бы могла, но это был не выход. Но будь я проклята, если оставлю родителей за этими стенами. Тильда говорила, что город уже настраивался против них, и я не могла оставить их там умирать.

— Ты уверена, что сможешь пройти незамеченной? — спросил Бальтзар с явным любопытством.

— Да, мы так считаем, — Ридли двинулся к карте и постучал по восточной стороне стены. — Здесь узкая труба, которая выходит в Гудзонов залив. Она не достаточно большая, чтобы прошла армия, но несколько человек смогут пройти незамеченными.

— Я хотел бы забрать свою семью оттуда, — сказал Финн. — Они к этому не причастны.

— Я бы тоже хотел пойти, милорд, — сказал Константин, появляясь позади нас в палатке, и я обернулась к нему. — Я однажды уже смог выбраться из Дольдастама через коллекторы. Смогу вернуться через них.

Бальтзар потер подбородок, уставившись на пятно на карте.

— Я хотел бы увидеть интерьер дворца, чтобы лучше планировать атаки, но не думаю, что это стоит риска.

— Вы искали слабые места в стене, — заметил Константин, подходя к нему. — Их трудно обнаружить с такого расстояния. Если бы мы были внутри, я смог бы показать слабые точки, а вы бы уже решали, куда хотите атаковать.

Бальтзар приподнял бровь:

— Это была бы ценная информация. Наш единственный путь в Дольдастам — это снести эту стену.

— Это займет час, может два, — настаивала я. — Бальтзар мог бы собрать информацию, которая дала бы нам большое преимущество в войне, и потом мы вернемся. Мы сможем пойти в бой, ничего не потеряв.

— Тогда идите, — раздраженно пробурчал Микко своим рокочущим голосом. — Уходите, пока еще кто-нибудь не решил присоединиться к вам.

Нельзя было терять ни минуты. Если мы хотели спасти наши семьи, нужно было использовать то немногое время, которое у нас было до восхода солнца.

Как раз перед уходом Константин остановил меня у подножия холма. Он держал один из своих драгоценных кинжалов, рукоятью ко мне.

— Возьми его, белый кролик. Он пригодится, если мы столкнемся с неприятностями.

Я планировала захватить один из мечей из арсенала, но кинжал будет легче нести. Не говоря уже о том, что ни одно оружие здесь не было таким же хорошим и сильным, как у Константина.

— Спасибо, — начала благодарить я, засовывая его за пояс на спине, но он уже повернулся и пошел вверх по склону.

Подниматься на холм за пределами Дольдастама было гораздо тяжелее, чем прошлым вечером, из-за льда. Как только мы добрались до вершины и посмотрели вниз, мне понадобилась пауза, чтобы насладиться красотой вида.

Даже в тусклом свете лед все равно сверкал. Каждый дюйм был замерзшим. Это было похоже на королевство, сделанное из хрусталя…

Ридли беззвучно подошел сзади, и я даже не догадывалась, что он там, пока он не заговорил.

— Так странно видеть город таким, — он глубоко вдохнул, и дыхание вырвалось облачком пара. — Я имею в виду не только лед делает его похожим на алмазный. Отсюда, так издалека, он выглядит, как тихая, мирная деревня. И намека нет, на жизни, которые он удерживает, и темные тайны, которые он скрывает.

— Я знаю, — согласилась я. — Но он действительно прекрасен.

Я посмотрела на Ридли. Странное выражение было на его лице, что-то среднее между грустью и страданием. Но я совершенно точно поняла, что Дольдастам заставил и меня чувствовать то же самое. Тоску по дому и ярость, и страх, и счастье, и ужас.

Дольдастам был единственным домом, который мы когда-либо знали, и он был домом для всех, кого мы когда-нибудь любили. И мы пытались спасти его, надеясь, что это не убьет нас, или что мы его не разрушим в процессе.

Я потянулась и взяла холодную руку Ридли в свою. Он сжал ее сильным пожатием, обещая мне, что когда-нибудь мы будем достаточно сильны, чтобы заявить о своих отношениях.

— Готова вернуться домой? — спросил он с кривой улыбкой.

— Мы идем, или вы собираетесь стоять там целый день и болтать? — окликнул нас Константин, он был уже на четверть пути вниз по склону.

Я попыталась ободряюще улыбнуться Ридли:

— Идем.

Тогда мы снова двинулись вперед, скользя по склону и крадясь вокруг лагеря. Мы почти застряли у залива, который отделял нас от Дольдастама расстоянием примерно в четыре мили.

Вдоль берега не было деревьев, но расстояние до того места, где стояли лагерем Омте и люди Виктора, делало почти невозможным нас заметить.

В конце концов, мы добрались до замерзшего потока, по которому из города вытекали сточные воды. Это была канава в восемь футов глубиной, и мы могли идти по ней не боясь быть замеченными. Если предположить, конечно, что никто не подойдет и не заглянет в нее.

Под каменной стеной была железная решетка, чтобы помешать людям или медведям попасть в город. С прутьев свисали сосульки, и Константин сбил их. По краям, где решетка входила в камень, используя рукоятку кинжала, он бил по ней до тех пор, пока она не начала свободно ходить. Затем, с помощью Ридли, оттянул решетку, создав щель, достаточную, чтобы пролезть.

Он отступил в сторону, глядя на меня, и махнул в сторону проема:

— Леди вперед.

Я улыбнулась ему, протиснулась в лаз и вошла в Дольдастам впервые за почти месячное отсутствие.

Глава 60. Захоронение

Мы пришли на кладбище. Были и другие точки выхода, по словам Константина, но они вели в более заметные места. Это было наименее приметным, чтобы выбраться из люка канализации.

Кладбище было в виде узкого прямоугольника в нескольких кварталах от центра города.

Вечнозеленые растения создали живую ограду вокруг него, обеспечивая нам столь необходимое прикрытие.

Нас окружали густые лиственные растения, а их ветви переплетались вверху, создавая занавес. Летом они цвели яркими цветами, но сейчас с них свисали сосульки, как алмазные украшения.

Я заметила почти невидимого в полумраке бородача-ягнятника, сидящего на одной из веток. Он поднял голову, его острые глаза впились в меня. Я затаила дыхание, опасаясь, что он закричит и выдаст наше положение, но он просто наблюдал за нами, прежде чем улететь.

В центре кладбища стояли четыре больших мавзолея, направленных входами в каждую из четырех сторон, в нем были похоронены члены королевской семьи и высокопоставленные маркизы и марксины. Так как участок был небольшим, большинство умерших были погребены в заливе. Несколько оставшихся мест обычно были зарезервированы для додсфалл — героев, которые погибли, защищая королевство.

Мы двигались ползком, держа голову низко на случай, если рядом патрулируют охранники, когда Ридли вдруг резко остановился, и я столкнулась с ним. Константин полз впереди, петляя среди надгробий, а Бальтзар и Финн следовали сразу за ним.

Я хотела было спросить Ридли, почему он остановился, но потом увидела, куда он смотрел. Это было разбитое посредине надгробие. На нем кто-то оставил распотрошенную рыбу, кровь и внутренности примерзли к граниту.

Даже, несмотря на то, что оно было разбито, я смогла разобрать большую часть слов, остальное додумала:

РЕЙНХАРД МАЙКЛ ДРЕЗДЕН

1963–1999

ГЕРОЙ КОРОЛЯ

ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ МУЖ И ОТЕЦ

Отец Ридли был убит, защищая короля во время восстания Виктора Далига. Его почитали как героя… пока Ридли не дезертировал из Дольдастама, и теперь, судя по рыбе, они наказывают Рейнхарда за проявленную Ридли лояльность к Скояре. Ко мне.

Я положила руку на его плечо и прошептала:

— Мне так жаль.

Его челюсть напряглась, а глаза стали жесткими. Он один раз качнул головой.

— Нам просто нужно убраться отсюда.

Он отвернулся и пополз прочь. Я хотела поправить камень и очистить замерзшую кровь, но у нас не было времени. И что изменило бы, если бы мы сделали это? Ущерб уже был нанесен.

Когда мы добрались до конца кладбища, Константин, Бальтзар и Финн давно ушли. Я знала, что Финн пришел за своей семьей, но где были Константин с Бальтзаром, я понятия не имела. Присев возле ограды, Ридли прошептал, что нам нужно разойтись — он отправиться за своей мамой, а я за своими родителями.

Казалось, это лучший способ убраться отсюда поскорее, поэтому он быстро поцеловал меня в губы и бросился в противоположном направлении, в то время как я неслась по оледеневшему булыжнику к городской площади.

Едва я подумала, что было бы замечательно не встретить охрану, когда заметила двух массивных солдат Омте, шагающих прямо в мою сторону. Я нырнула в узкий промежуток между двумя зданиями, едва достаточный, чтобы боком пролезть в него, и я начала протискиваться дальше. Где-то посредине почувствовала, что ребра не проходят, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы продвинуться.

Когда я высунула голову с другой стороны, то увидела члена Хёдраген, патрулирующего в конце квартала, всего в трех дверях от дома моих родителей. Он все время ходил взад-вперед в одном и том же ритме. Он исчезал примерно на десять секунд и снова возвращался.

Я не была его командиром, но точно знала, что он должен был патрулировать гораздо большую территорию. Но благодаря своей лени, он сильно усложнил мне проникновение в дом родителей.

По моим подсчетам у меня было двадцать секунд, чтобы добежать до дома моих родителей. Так как выбора у меня не было, я сделала рывок и побежала по льду гораздо быстрее, чем рассчитывала. Когда я попыталась остановиться, то почти заскользила мимо их дома, и мне пришлось ухватиться за стену. В самый последний момент я заскочила в щель между домом родителей и соседей.

Над раковиной на кухне было глухое окно. Но моя мама всегда называла его бесполезным, потому что из него было видно только стену соседа. Но сегодня оно собиралось доказать, что совсем не бесполезно, когда я вскрыла его и залезла внутрь.

Мне удалось протиснуться, схватиться за раковину на кухне и подтянуться. Я надеялась на более изящное приземление, но закончила тем, что упала на пол головой вперед, снеся по пути несколько стаканов.

Это было достаточно громко, чтобы разбудить родителей и наверху загорелся свет. Я едва успела подняться к тому моменту, когда папа примчался вниз по лестнице в своей пижаме и торчащими во все стороны волосами. У него никогда не было оружия, поэтому он вооружился старинным скандинавским мечом, который приобрел из-за его исторической ценности.

— Я не побоюсь убить вас, маленькие засранцы, — рявкнул папа и включил на кухне свет.

— Папа, это я, — я отодвинула капюшон, чтобы он мог хорошо рассмотреть меня, и он едва не выронил меч от шока.

— О, боже, Брин, — он мгновенье просто стоял и смотрел на меня, а потом, наконец, бросил меч и подбежал ко мне.

— Ивер? — позвала мама с лестницы. — Ивер? Все в порядке?

— Руна, спустись сюда, — ответил папа, сжимая меня в медвежьих объятиях, я даже подумала, что он сломает меня. Но обняла его в ответ также сильно.

— Ивер? — насторожено спросила мама, но затем, видимо увидела меня, потому что я услышала ее вздох.

Когда она подошла ко мне, то уже плакала, и я освободила одну руку, чтобы притянуть ее в объятия.

— О, Брин, мы не верили, что когда-нибудь снова увидим тебя, — сказала она между всхлипами.

— Знаю, знаю, — я наконец оторвалась от них. — Я люблю вас и тоже по вам скучала. Но мы можем поговорить об этом позже. Прямо сейчас мы должны убираться отсюда.

Мама кивнула, вытирая глаза:

— У меня сумка собрана. Мы ждали шанса убежать. Просто дай мне переодеться.

Глава 61. Освобождение

Выбраться из дома родителей было гораздо проще, чем войти. У меня не было ключей, поэтому мне пришлось вламываться, а сейчас мы могли спокойно выйти через черный ход.

За домом был очень маленький двор — узкая полоска замерзшей травы, разделенная старыми деревянными заборчиками. Летом моя мама разводила там сад, а некоторые соседи держали кур.

Большинство заборов невысокие, что было к лучшему, так как папа испытывал затруднения, перепрыгивая через них. Отец был больше интеллектуалом, а мама гораздо больше него занималась легкой атлетикой, поэтому не испытывала проблем, перепрыгивая через заборы.

Мы шли через дворы, пока не нашли два дома, между которыми было достаточное расстояние для прохода. Между некоторыми домами расстояние составляло в дюйм, но тут было несколько футов. Проходить было все-таки трудно, особенно мне с рюкзаком моих родителей, но это было гораздо легче, чем через проход, который я использовала ранее.

Оттуда было несколько безумных перебежек по улицам, когда охранники не смотрели, и прятки во всех доступных местах. Я вела маму и папу по кладбищу между надгробных камней, и, когда подошла ближе к нашему выходу, увидела, что Финн опередил нас.

Он помогал матери спускаться через открытый люк. В люке не было лестницы, поэтому приходилось просто падать восемь футов до пола. Он держал Аннали за руки и медленно опускал ее в руки отца, который взял за талию и аккуратно поставил на землю.

Я заглянула в люк, обрадованная возможностью увидеть Эмбер после столь долгой разлуки, но ее явно не было там. В тоннеле ждали только родители Финна.

— Где Эмбер? — прошептала я.

— Она не пошла, — тихо проворчал он.

— Что значит, она не пошла? — надавила я.

Финн тяжело посмотрел на меня:

— Я не собираюсь снова проходить через это. Мне с трудом удалось уговорить родителей уйти без нее, сказав, что внуки нуждаются в них. Эмбер отказалась уходить, вот и все.

Это, видимо, было все, что можно было сказать по этому поводу, потому что он присел, схватился за края люка и спрыгнул в коллектор.

Я махнула отцу, чтобы он шел следующим, и Финн со своим отцом помогли ему. Он приземлился с глухим ударом, но он был не плох для своего возраста. Как только он поднялся, я помогла спуститься маме.

Я подождала, пока она не оказалась в безопасности на полу тоннеля. Небо надо мной начало еще больше светлеть, и, хоть я и не могла видеть этого, сидя между могилами, я знала, что на горизонте начало вставать солнце.

Мои родители переодевались и собирали свои вещи дольше, чем мне хотелось бы, но они убегали из дома, в котором провели последние двадцать лет. Я не могла винить их.

— Брин, давай, — сказала мама, поднимая на меня взгляд. — Мы с папой поможем тебе спуститься.

— Я должна вернуться и забрать Эмбер, — сказала я ей. — Идите с Финном и его родителями.

Он отведет вас в лагерь.

— Брин! — мама почти кричала, ее голос дрогнул от отчаяния. — Я не уйду без тебя.

— Мама, иди, — сказала я. — Со мной все будет в порядке. Вы с папой должны добраться в безопасное место.

— Брин, — просяще сказал отец, умоляя меня пойти с ними. Но меня невозможно было переубедить.

— Я должна идти. Я люблю вас, ребята. Берегите себя, — я накрыла люк крышкой, а мама повторила мое имя, но я не осталась, чтобы дослушать.

Как только Эмбер переехала в Дольдастам четыре года назад, она мгновенно стала одной из моих самых близких подруг. Она всегда прикрывала мне спину, даже тогда, когда никто более этого не делал. Поскольку она была на несколько лет младше меня, я всегда считала ее своей младшей сестрой. Я была единственным ребенком, а ее брат жил далеко, поэтому мы стали друг для друга семьей.

Просто не могла оставить ее здесь умирать. Я не знаю, как Финн пытался ее убедить, но я бы тянула Эмбер отсюда, даже пинаясь и вопя, если бы пришлось.

Хорошо, что Эмбер жила в дальней восточной части города, где жили более бедные люди, и охранники не патрулировали столь тщательно. Восточная сторона выходила на залив, а охрана, вероятно, не ожидала нападения с воды.

На протяжении моего второго рывка через город к ферме Эмбер, я не встретила ни одного охранника. Это облегчило путь к ней. Я перепрыгнула через забор в загородку для коз и забежала в ее дом.

На фасаде были темные деревянные балки, которые шли по внешней стене и для украшения, и для поддержки дома. Воспользовавшись перекладинами, я поднималась до тех пор, пока не смогла добраться до балкона, который располагался на втором этаже. Это оказалось гораздо сложнее, чем представлялось, так как все еще было покрыто слоем льда.

Я ухватилась за металлические перила и подтянулась вверх. Секунду я просто лежала на балконе, пытаясь отдышаться и глядя на исчезающие звезды. Но затем поднялась, открыв французские двери и проникая в дом Эмбер.

Как только шагнула через двери и собиралась позвать её, я почувствовала сильный удар в челюсть, который опрокинул меня на пол.

Глава 62. Встреча друзей

— Ох, Брин, о, черт побери, мне так жаль! — Эмбер бросилась ко мне, обнимая, пока я, оглушенная, лежала на полу. — Я думала, ты охранник, который поймал моих родителей, когда они убегали.

— Нет, это всего лишь я.

Она опустилась на колени, чтобы я могла сидеть, а я потерла челюсть, куда она меня ударила. Тут я просто уставилась на нее. Казалось сном, что я снова ее вижу.

Ее глаза были такими темными, что касались почти черными, а челка заканчивалась как раз над ними. Ее длинные каштановые волосы были заплетены в толстую косу и перекинуты через плечо. На ней были потертые леггинсы и цветная рубашка с длинными рукавами, и я почувствовала легкий укол зависти, зная, что она спала в теплой постели в теплом доме, в то время как я под ливнем.

Ее рот растянулся в широкую улыбку:

— Поверить не могу, это действительно ты.

— Я знаю. Это сумасшествие.

Мы часто расставались надолго. Я уезжала на задания, следить за подменышами, да и она тоже. Но в этот раз все было по-другому. Так много всего произошло, и никто из нас не был уверен, что мы снова увидимся.

И тут, словно не в силах сдержаться, Эмбер снова обняла меня, и в этот раз я смогла обнять ее в ответ.

— Я не пойду с тобой, — мягко сказала она, все еще обнимая меня.

Я отпустила ее и отстранилась:

— Что? Какого черта нет?

— Я не могу, — она покачала головой. — У меня нет времени все объяснять, но я не могу. Я должна остаться здесь и помочь людям, которые остались.

— Эмбер, это смешно. Разве Финн не рассказал тебе обо всех солдатах, стоящих за холмом? — спросила я. — Здесь будет жарко. Ты можешь погибнуть.

— Знаю, но именно поэтому я должна остаться, — она печально улыбнулась. — Я не могу оставить всех без защиты. Семьи Тильды и Каспера все еще здесь, не говоря уже о Юни Скольд, Саймоне Болине и Линусе Берлинге, и многих других наших друзей, — она запнулась, — я не могу оставить Делилу.

— Делила? — переспросила я, и тут я вспомнила.

Марксина, которую Эмбер тренировала. Когда я еще была здесь, казалось, между ними был только флирт, но по твердости в голосе Эмбер я поняла, что их отношения превратились во что-то большее.

— Эмбер, ты не можешь рисковать жизнью ради них. Ты должна сделать все, чтобы выжить. Делила хотела бы именно этого, если она на самом деле волнуется за тебя.

— Конечно, могу и буду, — просто ответила Эмбер. — Я люблю ее.

— Это прекрасно, но…

— Я не ожидаю, что поймешь меня. Я знаю, что ты никогда не жертвовала ничем ради любви, — сказала она так, словно жалела меня. — За честь, верность, королевство ты отдашь все.

Но любовь… у тебя никогда не было для нее времени.

Ее слова ранили наверное сильнее, чем она хотела, словно нож в сердце. Я хотела оспорить ее слова, сказать, что любила, любила очень сильно. И не только ее, Тильду и своих родителей, но и Ридли, и Константина.

И проблема была не в том, что мне не хватало времени на любовь, просто я очень боялась, что потеряю себя и свое место в мире, как моя мама, как мама Эмбер и многие другие женщины до этого. Я решила быть в стороне от романтики.

Но если дойдет до дела, я отдам все ради любви. Я положила бы свою жизнь за Ридли, если бы знала, что это уменьшит его боль.

И тогда я поняла, что нет смысла спорить с Эмбер. Так же, как никто не мог переубедить меня в моем стремлении защитить моих близких, я не могла переубедить ее. Кроме того, Эмбер не была бы собой, если бы не была упрямой и верной.

— Ты должна быть осторожна, — сказала я, наконец. — Здесь ад собирается выбраться наружу.

— Я знаю. Ты должна уйти прежде, чем они заметят, что не хватает людей, — сказала Эмбер.

Внезапно она вскочила на ноги и воскликнула. — Сиди здесь!

— Да? — я неуверенно посмотрела на нее. — Я здесь уже пару минут.

— Нет, я имею в виду, просто жди, — она повернулась и помчалась в свою спальню. А через несколько секунд вернулась, неся стопку конвертов. — Ты должна их прочитать.

Я взяла их у нее, и, просматривая, заметила, что на каждом рукой написано «Брин».

— Что это?

— Я писала их тебе, пока тебя не было, но не отправляла, так как понятия не имела, куда отправлять, — она стояла, скрестив руки на груди. — К тому же, Хёдраген проверяют всю исходящую и входящую почту, так что, на вряд ли они бы дошли.

— Спасибо, Эмбер, — я встала. — Это было очень мило с твоей стороны.

Она пожала плечами:

— Я скучала по тебе, а это был единственный способ с тобой поговорить.

— Я тоже скучала по тебе, — я улыбнулась и засунула письма за ремень на спине, рядом с кинжалом, надежно спрятав от стихии. — Но сейчас мне пора идти.

— Я не знаю, когда снова увижу тебя, — сказала Эмбер, и была в ее словах такая нерешительность, словно этого могло не случиться вообще. — Береги себя.

— Ты тоже.

Я вышла из дома на балкон. Повисла на перилах, а затем осторожно спустилась во двор. Я отступила на шаг и посмотрела вверх, наблюдая, как Эмбер закрывает французские двери.

Затем я повернулась и врезалась прямо в Ридли, который ловко закрыл ладонью мне рот, чтобы помешать закричать.

— Что ты здесь делаешь? — зашипела я, когда он убрал руку.

— Ищу тебя. Финн сказал мне, что ты вернулась за Эмбер, а я не хотел оставлять тебя.

— Что с твоей мамой? — спросила я.

— Финн возьмет её с остальными родителями, — объяснил он. — Где Эмбер?

Я покачала головой.

— Она не идет, — он больше ни о чем не спрашивал, и это было к лучшему. — Ты представляешь, куда пошли Константин и Бальтзар?

— Все, что я знаю, это то, что Константин пытается показать Бальтзару слабые места города.

Мы перепрыгнули через ограду двора и начали двигаться в сторону кладбища. Мы срезали по переулкам и дворам, следуя тем же маршрутом, каким я шла к дому Эмбер. Но уже начало светать и тьма больше не могла нам помочь.

Пошел снег, тяжелые мокрые хлопья, и хотя он только начался, он грозил перейти в сильный снегопад.

В двух кварталах от кладбища, мы остановились, пережидая в переулке. Улицу патрулировал солдат Омте, и Ридли, прижавшись спиной к стене ближайшего дома и вытянув шею, наблюдал за солдатом. Я присела возле него, пытаясь рассмотреть получше.

Мы оба были так сосредоточены на солдате перед нами, что не обращали внимания на происходящее позади нас, пока я не услышала скрипучий голос Хельга:

— Ну, разве не приятная неожиданность?

Глава 63. Застигнутые врасплох

Хэльг Отэк был наместником королевы Омте, и, хотя работа была не пыльной, Хэльг выглядел, скорее как старый байкер, чем как политик. Его сморщенная кожа содержала свидетельства сотен драк в барах, а редкие волосы свисали до плеч.

Даже несмотря на толстое коричневое пальто, в которое он был одет, было видно, что Хэльг крупный мужчина. Он возвышался над нами, что заставляло его казаться сильным по человеческим меркам, а у него еще была и сила Омте.

Когда он усмехнулся нам, я заметила, что два передних зуба у него были заменены золотыми, но это все, что я успела увидеть, потому что Хэльг начал двигаться.

Прежде чем мы успели пошевелиться, Хэльг схватил Ридли. Дрезен пытался бороться, нанося удары по рукам и ногам, как только мог, но это было бесполезно. Хэльг обхватил рукой горло Ридли, а другой схватил его за волосы. Ридли вцепился в его руку, так как Хэльг оторвал того от земли.

Я выхватила кинжал из-за спины и выставила вперед, не зная, как остановить его.

Хэльг зацокал на меня языком:

— Хорошо подумай, прежде чем воспользоваться этим ножом, маленькая девочка. Как долго, по-твоему, ты будешь добираться до меня? Одну секунду? Две? Потому что мне, чтобы свернуть шею твоему другу понадобится вдвое меньше.

— Просто отпусти его, — сказала я, наблюдая, как Ридли пытается бороться с Хэльгом. — Он тебе не нужен. Тебе нужна я. Я — та, кто возглавляет список королевы наиболее разыскиваемых.

— Может и так. Но кто сказал, что я не могу получить вас обоих? — усмехнулся Хельг, и я услышала рычание позади меня.

Я оглянулась через плечо и увидела гигантского солдата Омте, стоящего в нескольких футах от меня, при выходе на аллею. Я снова повернулась к Хельгу и не спускала глаз с Ридли, пока мой мозг метался, пытаясь придумать, что делать. Я слышала тяжелые шаги, Омте подходил ко мне все ближе, и ждала, отсчитывая секунды, пока не решила, что он стоит прямо позади меня.

Затем одним быстрым движением присела и повернулась. Я быстро подняла кинжал, ткнув под челюсть, и заталкивая его прямо в голову Омте. Его кровь текла, согревая мою замерзшую руку, и, когда я выдернула кинжал, раздался отвратительный чавкающий звук.

Тело рухнуло на землю, и это могло бы вызвать облегчение, если бы прямо за ним не стоял еще один охранник Омте. Он видел, что я сделала с его другом, и явно был не рад этому.

Он зарычал и опустил голову, словно собирался броситься на меня, но прямо перед тем, как он сделал это, я увидела движение слева от него. Рука в черной куртке взмахнула длинным мечом, и, чиркнув охранника, все еще не спускающего с меня глаз, по шее, меч обезглавил его.

Бальтзар шагнул в переулок, держа в руках окровавленный меч, а Константин протолкнулся мимо него. Он схватил меня за руку и потянул прочь. Я оглянулась через плечо на ухмыляющегося Хэльга, держащего в заложниках Ридли.

— У Хэльга Ридли, — воскликнула я, пытаясь вырваться от Константина.

— У Хэльга и охранники близко, мы не можем драться с ними всеми, и нам нужно убираться, пока они не пришли сюда, — сказал Константин, все еще таща меня за собой. Я пыталась упереться, но скользила по льду.

— Они убьют его, — возразила я, едва сдерживаясь, чтобы не кричать, но боялась привлечь к нам внимание.

Константин остановился на какое-то время, чтобы повернуться ко мне:

— Нет, они не убьют. Пока нет. Мина использует его в качестве приманки. Пусть.

Я хотела протестовать и дальше, потому что меня убивала необходимость оставить Ридли.

И хотя я знала, что Константин был прав, все равно это был большой риск.

Все еще держа меня за руку, он выломал дверь в общественную уборную. Блэк вошел внутрь и выбил деревянную основу для туалета. Мы не могли рисковать быть замеченными, поэтому не могли вернуться на кладбище, значит, придется сделать это.

Бальтзар прыгнул первым, но я замешкалась на мгновенье. Константин обхватил руками мое лицо, вынудив меня посмотреть на него.

— Ты не сможешь спасти его, если умрешь, — грубо сказал он. — Но я не буду заставлять тебя пойти со мной. Это твой выбор.

Он спрыгнул в дыру, а я оглянулась, словно еще могла увидеть Ридли. Я с болью осознала, что если бы Хэльг собирался убить Ридли, он был бы уже мертв. Хельг бы свернул ему шею, едва мы ушли, чтобы пойти и собрать больше охранников.

Было уже слишком поздно, и мне нужно убираться отсюда, если хотела вернуться со спасательной командой. Я прикрыла дверь общественного туалета, затрудняя охране наши поиски, спрыгнула вниз за Константином и побежала по коллектору.

Глава 64. Буря

К тому времени, как мы вернулись в лагерь, пошел сильный мокрый снег, создавая условия плохой видимости. Поднявшийся ветер превращал его в позднюю весеннюю метель.

Такое было редким для Дольдастама, но не необычным, и казалось, что даже природа против нас.

Моя мама ждала нашего возвращения у подножия холма. Финн с семьей прибыл в лагерь перед нами с Константином и Бальтзаром, несмотря на то, что мы бежали большую часть пути назад. Я не знаю, беспокоила ли еще Константина его нога, но он передвигался столь же быстро, как и мы с Бальтзаром.

Мама обняла меня, как только увидела. А я просто напряженно стояла, не отвечая ей.

Сквозь пелену снега, увидела, что Константин с Бальтзаром направляются в палатку короля, поэтому освободилась из объятий мамы и побежала за ними.

— Если так будет продолжаться, то люди не смогут увидеть даже нас, своих командиров — говорил Людлов Микко, когда я пошла в его палатку. Снег залетел за мной, создавая вихрь позади.

Микко стоял у противоположного края стола, тогда как его советники, Финн и Людлов находились напротив него. Бальтзар подошел, чтобы занять свое место рядом с Людловом, а Константин задержался у входа.

— Как ни больно мне это говорить, но я согласен, — сказал Финн. — Мы должны подождать пока утихнет шторм, чтобы сделать свой ход. Мы не сможем должным образом отдавать приказы или построить войска, если ничего не видим.

— Мы не можем ждать. Мы должны пойти и вытащить Ридли, — я шагнула вперед, но Константин положил руку мне на плечо, останавливая и сдерживая меня.

Микко бросил на меня суровый взгляд:

— Что случилось с Ридли Дрезденом?

— Дайте мне минуту с Брин, — сказал Константин. — Бальтзар, введите короля в курс дела.

Бальтзар откашлялся:

— Омте застали Ридли и Брин врасплох, когда они возвращались…

Я не слышала, что он сказал после этого, потому что Константин начал подталкивать меня из палатки. Когда я начала сопротивляться, он обнял меня за талию и вынес.

— Отпусти меня! Что ты делаешь? — потребовала я, но на самом деле не боролась с ним.

После всего произошедшего сегодня утром у меня не было сил сражаться с ним, если речь не шла о жизни и смерти.

Он отпустил меня, как только мы оказались достаточно далеко от палатки короля и лагерной стоянки, и смогли уединиться. Ярко-белый снег крутился вокруг нас, налипая на его черных, как вороново крыло, локонах и ресницах.

— Я спасаю твою задницу, — сказал наконец Константин.

— Как это спасет меня? — огрызнулась я.

— Ты собиралась пойти туда и потребовать, чтобы король послал спасательную группу за Ридли, хотя ты знаешь, что это самоубийство. Оглянись! — он указал на усиливающуюся метель.

— Мы не можем вести наших людей по такой погоде, если хотим выиграть эту войну. А спасательная операция приведет только к тому, что нас поймают.

— Сейчас Мина знает только обо мне, тебе, Ридли и Бальтзаре, — объяснил он. — Она и так знала, что мы с тобой и Ридли работаем вместе, и, скорее всего, решит, что Бальтзара мы просто подобрали по дороге. Даже схватив Ридли, она не узнает ничего нового.

— Но эта армия… — он махнул назад в сторону лагеря. — Это новость для нее. И если мы командой пойдем спасать Ридли, она поймет, что за нами гораздо больше людей.

Он шагнул ближе ко мне, его серые глаза были прямо перед моими.

— Сейчас она не догадывается, что мы задумали, и мы не можем позволить ей узнать, пока не станет слишком поздно.

Я хотела оспорить его слова, хотела взять больше оружия и собрать всех людей, штурмовать дворец, разбирая его по камешкам, пока не найду Ридли. Но не зависимо от того, насколько болезненной являлась правда, я знала, что Константин был прав.

— Я знаю, как тяжело отбрасывать чувства в сторону и поступать правильно, — он горько улыбнулся. — Поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо. Но ты не можешь позволить своим чувствам к Ридли — или кому-нибудь другому — затуманивать сейчас свой разум. — Он сделал паузу, все еще глядя на меня. — Ты нужна нам, Брин.

Я глубоко вздохнула, смакуя вкус холодного воздуха, обжигающего мне горло и легкие, пока снежинки таяли на моих щеках.

— Я не смогу оставить его там надолго, — глухо сказала я.

— Она не убьет его, — заверил меня Константин и рукой в перчатке осторожно вытер растаявшие снежинки с моего лица. — Не сейчас. Она захочет узнать все, что можно от него, а затем захочет заманить нас в ловушку, когда мы попытаемся его спасти. Ридли сильный и умный и все еще жив. Я обещаю тебе это.

Я опустила глаза:

— Он вернулся за мной. Это все моя вина.

— Это не твоя вина, — гневно рыкнул Константин, напугав меня, и я подняла на него взгляд. — Ридли принял решение вернуться, и он тоже был неосмотрительным в том переулке. Ты не можешь всегда брать вину на себя, Брин. Иногда плохое происходит без всякой причины, а иногда, потому что кто-то облажался. Это не всегда зависит от тебя.

Он вздохнул:

— Прости. Я не хотел кричать на тебя.

— Нет, все в порядке. Я думаю, мне нужно было это услышать, — я откинула волосы с лица. — Так что мы теперь будем делать?

— Ты должна пойти, устроить своих родителей. Снег задержит нас здесь на какое-то время, — он посмотрел на надвигающийся шторм. — Все может ухудшиться, прежде чем станет лучше.

Я не совсем поняла, говорил ли он о шторме или о войне, но это было правдой в любом случае.

Глава 65. Тревога

Палатка снова провисла надо мной, и я поняла, что мне вскоре придется выйти и смести снег, пока она совсем не рухнула. Батарейки в маленькой электрической лампе садились, отчего она светила тускло, но я старалась игнорировать это.

Я лежала на спине, положив под голову одну руку, закутавшись в спальный мешок и разложив вокруг письма Эмбер. Снег не утихал, поэтому остальная часть лагеря легла спать.

Все остальные наверное спали, но я, каждый раз пытаясь закрыть глаза, думала только о том, что прошлой ночью мы с Ридли спали напротив друг друга, а сегодня его держат в комнате пыток Мины. Последнее место на земле, где он хотел бы находиться.

Поэтому я лежала без сна, перечитывая письма Эмбер снова и снова. Я уже пятый раз перечитывала ее последнее письмо, а живот все еще сжимался. Читать о том, как Дольдастам медленно разрушался, превращаясь в искаженный диктаторский режим под суровым правлением параноидальной сумасшедшей.

Оно также заставило меня осознать, как много я пропустила в жизни Эмбер, Тильды, моих родителей и Ридли. С ними столько всего случилось, а я никому из них не могла помочь.

А еще я очень скучала по Эмбер. За последние несколько недель она взвалила на себя огромное бремя с Тильдой, которая не могла прийти в себя после смерти Каспера, и Ридли, получившим травмы от пыток Мины. Не говоря уже о том, что Эмбер находила время проведать моих родителей, когда никто больше не мог. А скольких следопытов и членов королевских семей она пыталась научить, чтобы они могли сами себя защитить.

Я хотела поговорить с ней больше, и не могла дождаться дня, когда все это закончится, чтобы я могла поблагодарить ее за все, что она сделала, и сказать, что горжусь ею.

Отложив письмо, я на мгновенье позволила себе помечтать. О том, как снова будет мир, и мы с Тильдой и Эмбер сможем пропустить по стаканчику вина, как раньше. А после, я могла бы вернуться домой и свернуться калачиком возле Ридли. Несмотря на то, что думать о Ридли было больно, я не могла не делать этого. Я закрыла глаза, вспоминая прикосновения его кожи к моей и безопасность его рук.

Но это причиняло невыносимую боль, и я начала думать о том, что буду делать, когда все это закончится. Совершу длительную прогулку с Блумом. Пообедаю с родителями и попрошу маму, чтобы она приготовила мне пирог из крыжовника. И Константин мог бы…

Мысль о Константине выдернула меня из грез. Мы стали близки, и он стал тем, на кого я могла положиться. Когда все закончится, я на самом деле хотела бы, чтобы он оставался частью моей жизни, но я мучительно поняла, что понятия не имела, как он впишется в нее.

Потасовка снаружи отвлекла меня от мыслей, и я схватила кинжал, лежащий рядом.

Потом откинула створку, отодвинув ногой снег, насыпавшийся вокруг палатки с последней уборки.

Рядом с палаткой Короля горел большой костер, он давал достаточно света, чтобы я увидела, как два охранника тащат кого-то к большой палатке.

— Отпустите меня, — настаивала женщина. — Вы делаете ошибку.

Охранники не слушали ее, поэтому она вырвалась. Несколькими четкими ударами женщина свалила их обоих на землю, и легкость, с которой она дралась, сразу же заставила меня подумать об Омте.

Я выпрыгнула из палатки, сжимая кинжал, готовая остановить любого Омте, посмевшего прийти к нам в лагерь. Она стояла над охранниками спиной ко мне, с налипшим на ее темные волосы и мех капюшона снегом. Когда она обернулась, я впервые рассмотрела ее и узнала.

Ей было около тридцати, и она была красива, особенно для Омте, у нее было лицо воина с решительными темными глазами и гладкой оливковой кожей.

— Бекк Валин, — сказала я, но не опустила свой кинжал.

Когда мы с Константином находились в Фюлатраске, она была добра к нам и даже спасла от гнева огра. Но она являлась охранницей королевы, а сейчас пробралась в наш лагерь. Так что это выглядело подозрительно.

— Брин Эвен? — Бэкк была так же удивлена, увидев меня, как и я, но на ее лице отразилось облегчение. — Я пыталась рассказать охранникам, но они не стали меня слушать. Я приехала сюда, чтобы помочь вам.

Я сузила глаза:

— Почему я должна верить тебе?

— Хэльг Отэк предал нашу королеву и наше королевство. Он втянул нас в войну, до которой нам нет дела, из-за нескольких драгоценных камней, — она сморщила нос от отвращения. — Он продал наше племя. Королева Бодиль еще не видит этого, а я вижу и не собираюсь больше исполнять их приказы.

— Значит, ты говоришь, что хочешь сражаться на нашей стороне? — я немного опустила кинжал, и она кивнула.

— Я хочу драться рядом с теми, кто собирается убить Хельга, — сухо ответила она. — И я помогу вам, насколько смогу.

— Мне кажется, я должна отвести тебя к королю Микко, и пусть он решает, что с тобой делать.

Она кивнула:

— Это звучит справедливо.

Глава 66. Диалог

Микко откинул створку круглой палатки, которую мы использовали для планирования нашей стратегии, полы его длинной серебристой меховой накидки волочились за ним по земле. Бальтзар и Финн шли сзади.

Я заставила слугу разбудить его, а он, вероятно, решил поднять и Бальтзара с Финном, но это было к лучшему. Мы с Бэкк стояли у его стола, греясь от толстых свечей, стоящих на нем.

Едва он вошел и увидел Бэкк, как его рот сжался, а взгляд стал хмурым.

— Я думал, что мы решили не брать пленных.

— Я не пленница, — яростно сказала Бэкк и отступила от стола.

Я положила свою руку на ее в попытке успокоить и даже сквозь плотную кожу куртки Бэкк я почувствовала бугры накачанных мышц. Она могла бы одолеть нас всех, если бы захотела.

— Она пришла сюда добровольно, чтобы поговорить, — поспешно встряла я.

— О чем она хочет поговорить? — спросил Бальтзар, глядя на нее с таким же подозрением, что и Микко.

— Почему бы вам не спросить меня саму? — огрызнулась Бэкк, а я задумалась, не было ли привести ее сюда плохой идеей.

— Хорошо, — Микко сделал глубокий вздох, а плечи его слегка расслабились, когда он попытался начать с менее наступательной позиции. — Если вы пришли сегодня вечером в наш лагерь, многим рискуя, значит, вы можете сказать что-то ценное.

Бэкк заговорила, расслабившись:

— Да, могу. Я пришла, чтобы рассказать о Хэльге Отэке. Он обманул королеву Бодиль и работает с Виктором Далигом. И помог организовать все это.

Микко нахмурился:

— Хэльг Отэк? Не думаю, что знаком с ним.

— Он наместник королевы Омте, — сказала я и прикусила язык, чтобы не добавить, что он был тем ублюдком, который захватил Ридли в плен.

— Омте работают с Канин и Виктором Далигом. Мы все знаем это, — Бальтзар пожал плечами. — Что хорошего в этой новости для нас?

Бэкк посмотрела на него, янтарные глаза, казалось, полыхали в свете свечей.

— Хельг помог организовать это дело. Более года он ссылал самых сильных членов племени Омте за малейшие проступки, передавая их затем в армию Виктора.

— Зачем Хельгу делать это? — спросил Финн.

— Виктор обменивал наших мужчин за несколько сапфиров. Хэльг постепенно распродавал наше племя за несколько паршивых синих камешков, — Бэкк в недоумении покачала головой. — Он сослал даже племянника королевы, и тот был убит на побегушках у Виктора!

Племянником королевы был Бэнт Стам. Со слов Константина, я поняла, что после ссылки, Бэнт почти сразу же присоединился к Виктору и был отправлен в паре с Константином разыскивать подменышей. Виктор послал Бэнта для уверенности, что Константин сделает свою работу.

— Откуда ты знаешь все это? — спросил Микко. — Я не говорю, что сомневаюсь в твоей истории, но я представить не могу, что Хэльг просто признался тебе в этом сам.

— Я никогда не доверяла Хельгу, но все соединилось, когда мы приехали в Дольдастам, и я встретилась с Виктором Далигом, — объяснила Бэкк. — Я поняла, что не впервые вижу его. Он раньше тайком приходил в Фюлатраск, тайком перешептывался с Хэльгом в коридорах дворца.

— Но прошлой ночью я подслушала, как Хэльг разговаривал с Виктором, и они смеялись, обсуждая, как осуществляется их план, — ее губы скривились от отвращения. — Даже не волнуясь, что их могут подслушать. Они думают, что уже победили, что Виктор будет королем Канин, а Хэльг — королем Омте, а потом они завоюют остальных, пока все племена и все ваши драгоценности не будут принадлежать им.

— Вот почему я пришла сюда, — закончила она. — Я не могу позволить этому случиться. Я предпочла бы видеть все королевство Омте разрушенным, чем победу тех двух ублюдков.

Микко уставился на пол, уперев руки в бедра, и шумно втянул воздух через нос. Бальтзар и Финн обменялись взглядами, словно говоря, что они оказались гораздо глубже в заднице, чем изначально думали.

— Спасибо, что пришла рассказать это, — сказал, наконец, Микко и поднял голову, чтобы посмотреть на Бэкк. — То, что ты рассказала, очень интересно, может даже ценно, но это не поможет нам выиграть войну или победить Хэльга Отэка или Виктора Далига.

— А как насчет этого? — бросила ему Бэкк, словно вызов. — Хёдраген и солдаты Канин ночью находятся внутри, за стенами. Если вы хотите избежать сражения с Канин, нападайте с первыми лучами солнца. Снаружи будут только люди Виктора и Омте.

Микко коротко кивнул:

— Ну, это на самом деле могло бы помочь.

Микко, Бальтзар и Финн начали разговаривать между собой, пересматривая придуманный план сражения. Когда стало ясно, что мы с Бэкк больше не нужны, Бальтзар сказал нам, пойти отдохнуть, пока есть время.

— Спасибо, что отвела меня к ним, — сказала Бэкк, когда мы шли обратно к моей палатке. Я просто не знала, куда ее разместить, и было бы неплохо нам немного поспать этой ночью.

— Ну, спасибо, что помогла нам, — ответила я и остановилась, чтобы посмотреть на нее. — У меня на самом деле есть одна просьба, о которой я хочу попросить тебя.

Она подняла голову, оценивая меня:

— У тебя такие мускулы, которым позавидовал бы любой огр. Чего бы ты не попросила, я в игре.

Глава 67. Боевой клич

Снег доходил нам до колен, пока мы шли вниз по склону в сторону Дольдастама. Микко следовал впереди рядом со всеми капитанами, командующими каждый своей армией — Бальтзар возглавил Скояре, Финн Трилле, а Людлов — Виттра.

Мы с Константином и Бэкк не имели принадлежности, поэтому просто шагали впереди, следуя за Микко через сугробы. На этот раз, так как я проникала украдкой в город, я шла с мечом Скояре из дамасской стали.

Рассвет еще не начался, когда мы стали спускаться по холму. В основном Омте спали, и мы почти подошли к ним вплотную прежде, чем один из них заметил нас и поднял тревогу.

За несколько мгновений Омте построились. Микко крикнул свой боевой клич, и война официально началась.

У меня был своеобразный план — добраться до стены. Я не хотела задерживаться из-за сражения, но была готова убивать каждого, кто станет у меня на пути. Бэкк согласилась помочь мне и очень быстро пригодилась, сбив огромного огра с моего пути.

Я достала свой меч и пронзала каждого, кто нападал на меня. Омте, размахивающего топором, отрубила голову. Неряшливый, выглядящий как Канин, парень с двумя мечами — я отрубила ему одну руку, а затем всадила лезвие в грудь.

Я не думала о том, что делаю. Просто инстинктивно двигалась, перепрыгивая через тела и заваленные палатки. Омте жили здесь несколько дней, и землю покрывали кости. Было много мусора, гниющей еды и погасших костров. Это походило на полосу препятствий, но с убийственными маньяками, бросающимися на меня.

Бородачи-ягнятники кружили над нами, гневно крича. Вокруг себя я слышала крики боли, видела, как солдат Скояре упал на землю, истекая кровью из раны на шее.

Но у меня была четкая задача, и я не могла спасти его. Поэтому бросилась в атаку.

Бэкк оставалась рядом со мной все время, пронзая или сбивая кулаками любого, кто оказывался слишком близко. К тому времени, как мы достигли стены, мы обе были покрыты кровью. Пока это была не наша кровь, но рано или поздно, это должно было измениться.

Я вложила свой меч в ножны и оценивающе осмотрела стену. Она все еще была покрыта льдом и мокрой от снега, а с происходящим вокруг сражением, подняться будет невозможно.

— Готова? — спросила Бэкк, снося голову мчащемуся на нас мужчине.

— Да, я сделаю это, — сказала я.

Она хватила меня сзади за куртку и пояс штанов и с рычанием качнула назад, а потом бросила вверх. Я полетела прямо на верх стены и врезалась в нее животом. Я начала соскальзывать вниз и поспешила ухватиться за что-нибудь. Руками разгребла снег и, наконец, смогла зацепиться за стену, и взобраться на нее.

Я оглянулась вниз на Бэкк и показала ей большой палец. Она улыбнулась мне и ударила кого-то кулаком с такой силой, что его лицо вдавилось внутрь. Я никогда не видела ничего подобного и надеялась, что никогда не увижу. Нам невероятно повезло, что она была на нашей стороне.

Тогда я встала и повернулась лицом к Дольдастаму. Так как Омте подняли тревогу, улицы были заполнены Хёдраген и солдатами Канин. Я была недалеко от дворца, куда бежали большинство из них, чтобы защитить королеву.

— Народ Канин! — закричала я так громко, как только могла. Позади меня бушевали звуки сражения, но, к счастью, стены немного заглушали его. — Слушайте меня!

Несколько человек, все еще продолжали бежать, но многие подняли взгляды на меня. Я не одела капюшон. Я не пыталась скрыть, кто я, потому что хотела, чтобы они знали.

— Мина не законная королева! — закричала я. — Вас обманули! Она убила вашего короля!

Она лгала вам, потому что она — дочь Виктора Далига!

Некоторые солдаты и испуганные горожане ахнули. Другие были настроены скептически, но я знала, что так и будет. Я знала, что не могу достучаться до всех, но надеялась, что смогу убедить хотя бы некоторых.

Стена подо мной начала дрожать и, оглянувшись, я увидела, что гоблины Виттра пошли на нее с железным тараном. Она рушили стену, чтобы сделать проход для нашей армии.

За ними все еще бушевало сражение, Скояре с союзниками пытались уничтожить столько людей Виктора и Омте, сколько могли. Тела усеивали землю, кровь окрашивала свежий снег, но было сложно сказать наверняка, были павшие союзниками или врагами.

Так или иначе, гоблины решили, что пора пробиваться за стену и добраться до Канин, пока они не организовались.

— Не позволяйте ей обмануть себя! — кричала я все больше собирающейся толпе. Все больше и больше людей подходили ближе, чтобы послушать мои слова. — Вы не обязаны быть преданы ей, потому что она лгунья, предательница и убийца! Срывайте свою форму и сражайтесь с нами сегодня! Сражайтесь против угнетения! Сражайтесь против королевы!

Сражайтесь за свою свободу!

В толпе я увидела Эмбер, стоящую возле Линуса Берлинга, оба улыбались мне.

Тут дюжина Хёдраген пробились вперед толпы, стали на колено и направили на меня свои луки. Стена под моими ногами шаталась, и я поняла, что слишком задержалась.

Как только они начали стрелять, я бросила свой меч на землю со стороны деревни и спрыгнула вниз за ним. Большие сугробы снега смягчили мое падение, и я сразу покатилась, пытаясь ограничить скорость с помощью ног. Схватила оружие и бросилась в сторону, чтобы не попасть под град камней, сыплющихся сверху.

Гоблины пробились и Хёдраген обратили внимание на них, когда армия рванула в разлом. Я побежала за зданиями вдоль разрушенной стены в сторону дворца. К Ридли.

Глава 68. Освобождение

Звук плача маленькой девочки остановил меня на пути.

Оттуда, где я стояла по колено в снегу, можно увидеть заднюю дверь во дворец в полумиле от меня. Ее будет нелегко взломать, но это была еще одна причина, почему я должна была двигаться.

Слева от меня была стена, а справа — небольшое общежитие, где жили неженатые Хёдраген. А значит, это было не самое безопасное для остановки место.

Вокруг меня слышались крики мужчин и женщин, звон мечей и грохот камней с продолжающей разрушаться стены. Звуки отражались от уцелевших стен и отдаленных зданий и превращались в непрерывный рокот сражения. Но над всеми этими звуками доносился плач маленькой девочки, и следовательно, она была близко. И значит, я могла ей помочь.

Я сделала несколько шагов вперед, следую на звуки плача, и заглянула за общежитие. В углу, где возле общежития находился спортзал Хёдраген, и снег проносился мимо, оставив тихий уголок, на земле сидела маленькая девочка, закрыв голову руками.

Я осмотрелась, чтобы убедиться, что никто не сидел в засаде, пригнулась и направилась к ней.

— Эй, — тихо сказала я, когда подошла к ней ближе, и она подняла голову.

Когда я, наконец, увидела ее, я едва не выпрямилась от удивления. Она была так похода на Каспера, словно я смотрела на призрака. Так как ей было только десять, у нее были пухлые детские щечки и черты были более мягкие, более женские, но глаза у нее были его, темные под черными мелкими кудряшками и даже его широкие брови.

Это была Наима Эбботт, младшая сестра Каспера, и я знала, что не могу бросить ее.

— Когда началось сражение, я пришла сюда за мечом Каспера, — пояснила она со слезами, стекающими по ее щекам, и я не могла сказать, узнала она меня или нет. — Но не смогла войти.

Я просто хотела защитить свою семью, как сделал бы Каспер.

— Это очень благородно, но Каспер хотел бы, чтобы ты была в безопасности, — я протянула ей ту руку, в которой не было меча. — Мы должны вернуть тебя к твоей семье.

Она неуверенно посмотрела на меня, засопела и взяла мою руку, а я пыталась придумать, что буду с ней делать.

Я понимала, что не могу взять ее с собой во дворец, потому что там было полно охранников, которые хотели меня убить, и была большая вероятность, что и она могла пострадать.

Безопаснее всего было вернуть ее домой, так как ее отец — бывший Хёдраген, а второй брат учится в школе следопытов. Они смогли бы защитить ее, а если бы она осталась дома, был шанс, что никто не будет на нее нападать.

Ни одна из сторон в этой войне не хотела причинять вред детям. Но, так как она вышла на улицу, а огры вокруг швыряли людей, и люди убивали друг друга, она легко могла пострадать в этом хаосе.

К счастью, Эбботты жили не очень далеко от дворца. К сожалению, это означало, что мы не сможем избежать сражений на нашем пути к ее дому.

— Я отведу тебя домой, — пообещала я ей. — Но если я скажу тебе спрятаться, ты должна будешь найти самое лучшее укрытие, какое сможешь и спрятаться, хорошо?

Она кивнула, и я повела ее вокруг общежития, вниз по проулку, между складом Хёдраген и дворцом, к главной улице. Самый сильный бой шел в полумиле дальше, где гоблины сломали стену.

Но это не означало, что здесь не сражались. На улице прямо перед нами жестоко сражались друг с другом солдат Трилле и Хёдраген. Хёдраген использовал меч, но солдат Трилле подхватил боевой топор, и они беспощадно кромсали друг друга.

Я толкнула Наиму за спину, пытаясь прикрыть своим телом, чтобы она не видела худшего, и натянула свой капюшон, чтобы скрыть свои светлые волосы. Если они и заметили бы кого-то, бегущего через улицу с ребенком, я привлекла бы меньше внимания, если бы было не так очевидно, что я Скояре.

Хёдраген завалил Трилле на землю и, выглядел почти готовым прикончить его, так что это, казалось, было хорошее время, чтобы попытаться сбежать.

— Беги, — сказала я Наиме и помчалась через улицу, продолжая держать ее за руку.

Я надеялась, что мы сможем проскочить незамеченными, но позади нас я услышала сердитое рычание огра. Мы резко свернули с главной дороги, двигаясь по узкой булыжной улице в сторону дома Эбботтов.

Тяжелые шаги огра, ломающего булыжник, когда он помчался за нами, начали ускоряться, и поняла, что Наима не сможет убежать от него. Я была не уверена, смогла бы я, даже без нее.

— Прячься! — закричала я, и толкнула ее в сторону, практически бросая в узкий проход между двумя зданиями. Он был достаточно большим для взрослого тролля, чтобы пролезть в него, но огр не сможет схватить девочку.

Убрав Наиму в безопасное место с дороги, я вытащила меч и повернулась лицом к огру, атакующему меня.

Глава 69. Огр

Криво улыбаясь своим негабаритным ртом, огр замедлился и подошел ко мне, и я поняла, что это был Торун, который так ужасно хотел раздавить нас с Константином, когда мы столкнулись с ним в болотах у границ Фюлатраска.

Он был более восьми футов ростом с руками, как стволы деревьев, совершенно непропорциональным, с более крупными частями тела справа, чем слева. Его правая рука была больше левой, и он сжал ее в кулак.

— Раздавлю тебя сейчас, — проворчал Торун с сердитым смехом.

— В прошлый раз ты застал меня без моего меча, — сказала я ему. — Я не дамся так легко, как ты думаешь.

Торун поднял правый кулак высоко над головой, и я ждала, пока он не начнет опускать его, чтобы раздавить меня. Тогда я подняла меч и ткнула ему прямо в запястье. Он взвыл от боли и, когда отдернул руку, то поднял меня с ней.

Я обхватила ногами его руку, поэтому, когда он попытался стряхнуть меня, я держалась крепко, и начала проворачивать меч, разрубая сухожилия и кость. Огры были более более крупными и сильными, чем обычные тролли, но его кости ломались так же легко, как и у всех нас.

Понимая, что я не отцеплюсь, Торун схватил меня левой рукой и отшвырнул в сторону. Я врезалась в дом и упала на кучу снега. Приземление было достаточно жестким, чтобы ошеломить меня и выбить дух на мгновенье, но я вскочила на ноги так быстро, как только могла.

Массивная рука Торуна висела на лоскутке кожи и нескольких сухожилиях. Он схватился за нее здоровой рукой, крича от боли, а кровь лилась, забрызгивая улицу.

Когда увидел, что я встала, то яростно зарычал, и я поняла, что должна быстро его прикончить. Он приблизился ко мне, но я отскочила с его пути, и он врезался в дом и потерял равновесие. Потеря крови, видимо сказалась на нем, потому что он пошатнулся.

Мой меч упал на землю, и я схватила его в мгновенье ока. Подскочила к нему с правой стороны и нанесла удар прямо в его большое сердце. Торун снова зарычал, и это было в последний раз. Он упал, соскальзывая с моего меча, на мостовую.

Я отерла кровь с руку, и протянула ее Наиме. Она поколебалась, прежде чем подойти, но, наконец, вышла, и мы побежали по улице.

Мы завернули за угол, увидев дом Наимы, и тут откуда не возьмись появился небольшой охранник Омте. Он выскочил из прохода между двух домов и тут же набросился на меня. Я толкнула Наиму себе за спину, используя свое тело, как щит.

Омте замахнулся на меня мечом, но я блокировала его своим. Так как маневр просто поставил нас в тупик, приведя к пересиливанию друг друга, я отступила и толкнула его в живот, отбрасывая назад.

Быстрым движением нанесла ему удар в грудь прежде, чем он успел заблокировать меня.

Я вытащила меч, и он упал на землю.

Когда я снова подняла взгляд, то увидела, что посреди улицы стоит Ратгер Эбботт. Он стоял в стойке Хёдраген и в руках сжимал меч. Черты лица у него были более резкие, чем у Каспера, но глаза такие же, как у сына и дочери.

Я отступила, открывая Наиму, и прошептала:

— Иди к своему папе.

Ратгер увидел достаточно, чтобы понять, что я только что убила союзника королевства Канин. Он шел ко мне спокойными обдуманными шагами. Когда Наима подбежала к нему, он обнял ее, но не отвел от меня взгляда.

Я была в ужасе от того, что могло сейчас произойти. Если Ратгер поверил лжи Мины, которой она потчевала его, то он мог винить меня в смерти Каспера и считать подлым предателем. Понимая, что он вполне мог хотеть убить меня, я не могла сражаться с отцом Каспера до смерти.

— Иди в дом, — сказал он Наиме.

Она послушалась, бросившись в относительную безопасность своего дома и оставив нас в Ратгером одних на улице. По крайне мере ненадолго. Очень скоро могли подойти другие охранники.

— Спасибо, что защитила мою дочь, — наконец, сказал он.

— Мне жаль, что я не смогла защитить вашего сына, — сказала я.

Он опустил глаза.

— Иди и закончи это ради него, — это все, что он сказал, прежде чем повернуться и пойти к своему дому.

Я посмотрела над крышами коттеджей вокруг нас в сторону дворца, нависающего над всем и вся, и побежала к нему, передвигая ноги так быстро, как могла.

Глава 70. Действие сообща

По дороге во дворец я как могла, старалась избегать большинства главных дорог и конфликтов. Не только потому, что хотела попасть туда как можно скорее, но и потому что хотела, по возможности, избежать убийства Канин. И как бонус, не быть, в конечном счете, убитой самой.

Все-таки мне пришлось убить еще двух солдат Омте, прежде чем оказалась в непосредственной близости от дворца. Я присела рядом с особняком Астрид Эксвел, возле тела Саймона Болина, лежащего передо мной в снегу.

По дороге сюда я видела Саймона: со склоненной на бок головой, он истекал кровью из смертельной раны в живот.

Мы встречались почти год, пока я не бросила его, потому что искала что-то более случайное. Он был отличным следопытом, и это одна из причин, почему он привлек меня. Мы росли вместе, и он всегда был добр ко мне в школе, один из немногих.

Я просто не могла оставить его посреди улицы, под ногами у огров, поэтому потащила его в сторону дома. Хотя понимала, что не могу убрать все тела, не могу спасти всех, но мне была невыносима мысль, просто бросить Саймона вот так.

Прислонившись спиной к холодным кирпичам особняка, я попыталась отдышаться и собраться с силами. У меня не было времени оплакивать Саймона и всех, кто погибнет сегодня.

Нет, если я хотела спасти Ридли и остановить Мину.

Я выглянула на улицу, где шло сражение, как раз вовремя, чтобы увидеть Эмбер, пробивающую себе путь сквозь толпу. За ней шел Линус Берлинг, и, хоть он не совершал ничего потрясающего, сам держался довольно хорошо. Он пока не был убит, но, по-видимому, ранен в руку.

Эмбер, наконец, удалось вырваться из зоны боевых действий, и Линнус последовал за ней, повторяя путь. Они добежали до особняка по соседству с домом Астрид, нырнули через забор и обошли вокруг, направляясь к черному ходу.

Если я собиралась штурмовать дворец, не помешало бы, чтобы кто-то вроде Эмбер был на моей стороне. Она являлась быстрым и сильным воином, а мне предстояла встреча со многими охранниками.

Я решила отправиться за Эмбер и узнать, сможет ли она помочь мне освободить Ридли.

Поэтому обежала вокруг дома Астрид и перепрыгнула через забор к соседу. Я не была уверена, нужно ли постучать, но раз Эмбер только что вошла через черный ход, я тоже решила воспользоваться им.

Как только я распахнула ее, Эмбер наставила мне в лицо свой меч.

— О, боже, Брин, — она вздохнула и опустила оружие. — Тебе пора начинать стучать, — она шире открыла дверь, впуская меня.

Дверь вела на кухню, где за столом без рубашки сидел Линус. Рядом с ним стояла девушка, ее темные волосы спадали вниз, пока она пыталась очистить неприятную рану на его руке.

— Брин, — Линус попытался улыбнуться мне, но рана заставила его вздрогнуть. — Когда я увидел тебя сегодня на стене, я был рад, что ты в порядке и сражаешься, чтобы избавиться от этой ведьмы во дворце.

Прошло почти два месяца с тех пор, как Линус впервые вернулся в Дольдастам, и за это время он очень сильно вырос и изменился, хотя ему едва исполнилось восемнадцать. Он много времени провел, тренируясь с Эмбер, и на его руках и груди начали появляться мускулы, формируя его долговязую фигуру.

Легкие веснушки украсили его, а выражение лица все еще оставалось открытым. Он никогда не мог скрыть свои чувства, но глаза у него потемнели, утратив часть той невинности, с которой он приехал.

Вокруг раны кожа начала менять цвет, сливаясь с окружающей нас обстановкой. Когда девочка, обрабатывающая её, попыталась сшить глубокий порез на руке, он вздрогнул и сильнее изменил цвет, почти полностью проявив свою способность, словно его рука полностью исчезла, оставив только измазанные кровью места.

— Мы пришли сюда, чтобы подлатать Линуса, и я хотела отвести Делилу в безопасное место, — пояснила Эмбер, закрывая дверь и запирая ее.

Делила подняла на меня взгляд, и я не сразу узнала ее, потому что видела только однажды. Она была очень красива с миндалевидными глазами и мягкой улыбкой. В своих джинсах и свитере она казалась стройной и высокой.

— Родители Линуса уже здесь, — продолжила Эмбер. — Мой брат помогает беженцам бежать. Так как большая часть сражения идет у задней стены, Финн выводит людей прямо через главные ворота и переправляет в ваш лагерь за холмом.

— Я вернулся, чтобы помочь бежать остальным, — сказал Линус и стиснул зубы, когда Делила снова занялась его раной.

— Мои родители не уйдут, — Делила нахмурилась и начала обматывать руку Линуса марлей.

— Они сидят в подвале, в убежище, и я очень удивлена, что они не вернулись сюда, чтобы забрать меня с собой.

— Вот этим мы и занимаемся — пытаемся помочь людям эвакуироваться, — Эмер посмотрела на меня, ее глаза задержались на моем окровавленном мече. — Что ты собираешься делать?

— Я буду пытаться попасть во дворец, — сказала я.

Я собиралась рассказать ей о Ридли, что хочу освободить его прежде, чем того убьют. Но казалось лишним произносить это вслух, здесь и так достаточно всего происходило. У всех в этой комнате было проблем выше крыши, чтобы еще ввязываться в мою.

— Я увидела вас и захотела убедиться, что вы в порядке, — сказала я вместо этого, и мои слова звучали глухо из-за комка в горле.

— Я думаю, мы справимся, — ответила она, пытаясь ободряюще улыбнуться. — Я знаю, что твоя работа вполне тебе подходит.

Громкий стук в переднюю дверь прервал наш разговор. Кухня находилась в задней части дома, и нас не могли видеть от дверей, но мы все повернулись в ту сторону.

— Я заперла входную дверь на засов, — тихо сказала Делила.

Но стук стал громче и интенсивнее, пока не перешел в звук, словно кто-то пытался сломать дверь.

Глава 71. Противник

Мы с Эмбер достали мечи и подошли ближе к выходу из кухни, чтобы видеть передний холл, когда дверь распахнулась.

— Маркиз и марксина Нилен? — спросил мужчина сильным и резким тоном Хёдраген. — Вы в порядке?

— Я видела ее здесь! — пронзительно, словно ногтями по стеклу, крикнул женский голос, и я мгновенно узнала, чей он — Астрид Эксвелл. — Войди и схвати ее! Она стоит за всем этим!

Я поморщилась, осознавая, что Астрид, вероятно, видела, как я вошла сюда. Она, наверное, скрывалась со своей семьей в особняке под охраной личного Хёдраген. Но ее презрение ко мне оказалось настолько сильно, что она покинула безопасность своего дома, чтобы убедиться, что я получила по заслугам.

Мы вместе росли и Астрид постоянно меня задирала. Она была первой, кто назвал меня полукровкой, и сделала все, чтобы это прозвище прицепилось ко мне, скандируя его с другими детьми во время перерыва.

Это происходило до тех пор, пока в подростковом возрасте я поняла, что ее ненависть происходит от зависти и чувства собственной неполноценности. Ее дом и большая часть наследства пришли из наследства, которое должен был получить мой отец, а потом и я, если бы бабушка и дедушка не разозлились на него за то, что он женился на Скояре. Эксвеллы — как кузены моего отца — были ближайшими родственниками и следующими в очереди на наследство.

Астрид получила свой статус, потому что мой отец отдал ей его. Ее жизнь должна была быть моей, и я подозревала, что она в тайне всегда боялась, что я отниму ее.

Но я никогда не хотела ее жизни, а сейчас она пыталась убить меня.

— Я здесь, — сказала Делила, выйдя из кухни прежде, чем мы с Эмбер смогли остановить ее.

— Я — марксина Делила Нилен, я здесь, и я в безопасности.

— Где она? — требовательно спросила Астрид.

Я прижалась к стене кухни и внимательно смотрела в холл, чтобы видеть, что происходит.

Хёдраген оказался Янусом Моуз, следопыт, с которым я ходила в школу, он был на несколько лет старше меня. Он не казался столь уверенным, вторгаясь в дом Ниленов, как Астрид, и она вышла вперед.

Война бушевала в полумиле от порога ее дома, а она была в платье с меховым палантином. Это так соответствовало ее наглости и глупости.

— Я видела, как предательница Скояре входила сюда, и если ты скрываешь ее, ты тоже будешь заключена в тюрьму, — сказала Астрид, издеваясь над Делилой. — Или будешь казнена.

Янус может сделать это прямо на месте.

— В этом нет никакой необходимости, — Эмбер вложила меч в ножны и выбежала в передний холл.

Линус натянул рубашку и вышел из кухни.

— Вы вероятно видели нас. Мы с Эмбер бежали сюда, чтобы избежать сражения.

— Я хотела спасти маркиза, — пояснила Эмбер, стоя возле своей девушки.

— При всем уважении, маркиз Линус, вы ни капельки не похожи на маленькую блондинистую полукровку-предателя, — произнесла Астрид, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, когда разговаривала с королевской особой, которая стояла выше нее. — Брин Эвен здесь, и я знаю это. И если вы будете продолжать покрывать ее, у Януса не будет выбора, как казнить вас всех.

Я крепко сжала меч в руке, но не двигалась. Пока нет.

Теоретически, Астрид была права. Во время войны Хёдраген имел право казнить всех, кто стоял на пути королевства или укрывал предателей. Но, хотя Янус был не самым умным парнем, с которым я училась, он был достаточно обучен, чтобы понимать, что не должен действовать опрометчиво по одному слову злобной марксины.

— В вашем доме находится Брин Эвен? — спросил Янус, стоя прямо в своей форме Хёдраген.

Свет, проникающий через открытые окна, заставлял сверкать его эполеты, но выражение лица было жестким, без эмоций, как у Каспера.

— Здесь только мы, — сказала Делила, стараясь сохранять спокойствие.

— Тогда где твои родители? — требовательно спросила Астрид и посмотрела на Януса. — Они еще не уходили.

— Мои родители в убежище… — начала Делила, но даже не смогла закончить свое предложение, так как Астрид испустила восхищенный возглас.

— У них есть убежище! Они скрывают Брин там! — закричала Астрид, тыча в дом. — Обыщи дом, пока не найдешь ее.

— Это действительно необходимо? — спросил Линус. — Это все выходит из-под контроля, особенно в свете происходящего снаружи. Вы должны отвести Астрид домой, чтобы она была в безопасности.

— Как только мы найдем предателя, все закончится, — твердо сказал Янус. — И тогда все будут в безопасности.

Именно тогда я поняла, что это мирно не закончится, и не могла позволить Эмбер, Делиле и Линусу сражаться за меня. Я вышла из кухни. Астрид закричала, увидев меня, ее глаза выпучились от волнения.

— Я говорила тебе, что она была здесь! — визжала Астрид.

Янус с неумолимыми глазами и сжатой челюстью поднял свой меч. Я знала этот взгляд — он хотел убить меня, чтобы Астрид восхищалась им.

— Этого не должно было случиться, — сказала Делила.

Она шагнула к нему, видимо решив, поговорить с ним, но не учла всей серьезности ситуации. Напряжение войны, ложь Мины, Астрид, кричащая ему на ухо, превратили Януса в оружие, заряженное и снятое с предохранителя, и просто ждущее, чтобы кто-то выстрелил.

Когда Делила шагнула к нему, это был выстрел. Он отвел руку назад, собираясь убить ее, так же как любого, стоящего у него на пути. Все происходило стремительно, но создавалось ощущение, словно крутили фильм в замедленной съемке — мир словно остановился, я все видела, но не могла двигаться достаточно быстро, чтобы что-то изменить.

Линус крикнул: «Стой!», но Эмбер уже двигалась, нырнув перед Делилой и оттолкнув ее с дороги. Делила упала на пол, когда Янус вогнал меч прямо в Эмбер, и та упала с отвратительным глухим стуком.

Глава 72. allt är mitt

Я побежала на Януса, не задумываясь, что он Хёдраген, или что он искренне верил в правильность своих действий. На мгновенье гнев затмил мой разум, и я просто двигалась.

Янус поднял свой меч, блокируя меня, но я двигалась все быстрее и быстрее. Так как каждый раз, когда он отбивал мою атаку, я отскакивала и нападала все быстрее, и, наконец, нашла открытое место. Я воткнула меч ему в горло и толкала назад до тех пор, пока не пришпилила к стене, как бабочку на булавку. Кровь текла из раны, окрашивая темную ткань его формы.

Я оставила его так и обернулась. Астрид стояла, прижавшись к стене, выглядя напуганной.

Линус находился возле Эмбер о слезами на глазах, а Делила сидела, держа Эмбер на руках, пока она медленно истекала кровью.

Я подошла к ним и упала на колени.

— Зачем ты это сделала? — спросила Делила сквозь слезы, и зачесала волосы Эмбер назад, убрав их с лица. — Ты не должна была этого делать.

— Конечно, должна, — сказала Эмбер; ее голос был мягким, когда она смотрела на Делилу. — Ты жива и невредима, и я люблю тебя. Нет ничего лучшего, что я могла бы сделать, чем умереть, спасая свою истинную любовь.

— Эмбер, я люблю тебя, — рыдала она. — Что я буду без тебя делать?

— Сражаться, — Эмбер закрыла глаза, но ее грудь еще поднималась и опускалась от неглубоких вдохов. — И жить. Моя любовь всегда будет рядом с тобой, так что живи так долго, как только сможешь.

— Allt är mitt, och allt skall tagas från mig, — сказала Делила, цитируя стихотворение Пэра Лагерквиста на шведском, которое звучало очень лирично и красиво. — «Inom kort skall allting tagas från mig.»

Хоть мой шведский был не так хорош, как хотелось бы, мне кажется, она сказала: «Все это мое, и все отнимется у меня.»

Затем Эмбер испустила последний вздох. Делила наклонилась и мягко поцеловала ее в губы, а затем положив голову на грудь Эмбер, закричала, словно у нее вырвали сердце.

Одна из моих лучших подруг только что умерла, и мне хотелось раскиснуть, как Делила, но я знала, что сейчас не время. Позже я надену траур по Эмбер, как она того заслуживает. Но сейчас я должна была сделать так, чтобы её смерть наступила не напрасно. И мне нужно было обеспечить безопасность Делиле.

Я встала и осторожно потянула ее за руку:

— Делила. Ты должна позволить Линусу увести тебя в безопасное место, — я оглянулась на него. — Ты ведь знаешь, как вывести отсюда беженцев, верно?

Он кивнул, смахнув слезы с глаз:

— Да, Эмбер показала мне. Я знаю, что делать.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты увел отсюда Делилу и охранял ее, — я повернулась к Делиле, так как та еще не встала, и подняла ее на ноги. Я охватила ее лицо ладонями, заставляя смотреть на меня. — Слушай меня, Делила. Я знаю, что это тяжело, но Эмбер умерла, чтобы ты могла жить. Ты должна взять себя в руки и уйти с Линусом. Ты понимаешь меня?

Она попыталась остановить слезы и кивнула:

— Да.

— Хорошо, — я подняла меч Эмбер и протянула его Делиле, так как у Линуса был свой. — Двигайтесь быстро и оставайтесь в безопасности, — я перевела взгляд с одного на другого, — оба.

— Я справлюсь, — заверил меня Линус. — Я закончу то, что начали мы с Эмбер.

Он выпрямился, выглядя более уверенным, чем когда-либо прежде, и я надеялась, что поступаю правильно, позволив ему защищать самое ценное для Эмбер. И верила, что она хорошо обучила его, он справится.

Линус взял руку Делилы и повел ее через парадную дверь, ища кратчайший путь к главным воротам, откуда Финн мог вывести их. А это значило, что я осталась наедине с Астрид.

Я повернулась к ней лицом, и она вздрогнула. Она так и не сдвинулась с места, все еще стоя, прижавшись к стене.

— Брин, прости. Я не этого хотела. Я не хотела всего этого, — произнесла она на одном дыхании, как одно слово.

Я вытащила меч из горла Януса, и он упал на пол, а она съежилась. Я приближалась к ней медленными уверенными шагами, и Астрид начала хныкать.

— Пожалуйста, Брин. Мне жаль. Я не хотела…

Астрид продолжала говорить, пока я не прижала к ее горлу лезвие, все еще теплое от крови Януса. Тогда ее глаза широко открылись, а рот закрылся. Я не сделала надрез — я просто держала лезвие прямо возле ее кожи, чтобы она чувствовала, какое оно острое.

— Я могла бы убить тебя прямо сейчас, — зарычала я. — И должна бы. Но не буду этого делать.

Я отступила назад и убрала меч от горла.

— Спасибо, Брин. Спасибо тебе большое. Я не знаю…

— Но и не собираюсь спасать тебя, — прервала я.

Ее рука метнулась к горлу, потирая место, куда упирался меч.

— О чем ты говоришь?

— Там идет война, а я только что убила твоего единственного защитника, — мечом указала за окно, где сражение все больше приближалось к дому.

Я схватила ее за запястье и потащила на улицу. Она умоляла меня остановиться, но я была глуха к ее мольбам. Когда я вытащила ее на улицу, мимо пронеслась лошадь Тралла, громко стуча копытами по заснеженному булыжнику. Во время сражения, видимо, забор вокруг конюшни разрушили, освободив всех лошадей.

Но это была наименьшая из моих проблем. Я потащила ее навстречу двум гоблинам, которые только что прикончили огра на краю сражения. Астрид начала кричать, едва увидев их, так как не привыкла к такой внешности и была напугана.

— Брин! Пожалуйста! Отпусти меня! — просила она.

— Эй, ребята! — крикнула я, и гоблины посмотрели на меня, а я кивнула на Астрид. — Она только что убила солдата, который помогал нам, и у нее близкие отношения с королевой Миной.

— Королева Мина отрубит вам голову, если вы поднимите на меня руку! — закричала Астрид, и ее голос сорвался на визг.

Так как она сама отлично копала себе могилу, я отпустила ее и начала уходить. Два гоблина улыбнулись прежде, чем напали на нее. Я слышала ее крик, но не оглянулась. Мне это было не нужно.

Глава 73. Боевое крещение

Сперва я пыталась не трогать никого в форме Хёдраген. Но после Януса, убила бы любого, кто набросится на меня с мечом. Я всегда знала, что на войне не бывает только черного и белого, но сейчас поняла, что было очень много оттенков серого, когда правильное и не правильное шло на втором месте после простого выживания.

Я хотела напрямую двигаться во дворец и найти Ридли, но сражения сильно усложнили мое передвижение. Я могла сделать всего несколько шагов, переступая через тела, прежде чем снова оказывалась в бою с кем-нибудь. Мои руки и одежда пропитались кровью, и мне нужен был более быстрый способ добраться до дворца.

Тут, словно ангела-хранителя, услышала Блума. Я оглянулась и увидела, как крупная лошадь Тралла мчалась по улице. Его блестящая грива развивалась за ним, и я свистнула. Он встал на дыбы, громко ржа, и я увидела, что мех вокруг его копыт был запятнан чем-то красным.

Он заметил меня и бросился навстречу через толпу, раскидывая всех, кто попадался ему на пути. Когда он подскочил ко мне, я убрала меч в ножны и подпрыгнула, чтобы ухватить его за гриву. Я пыталась подтянуться, но Блум был более семи футов высотой в холке, и мне было совсем не просто взобраться на него.

Вдруг почувствовала руку у себя под ногами, подталкивающую меня вверх, и, наконец, поднялась достаточно высоко и смогла перекинуть ногу. Я опустила взгляд, чтобы посмотреть, кто помог мне, и Бальтзар улыбнулся, прежде чем взять на себя охранника Хёдраген.

— Но, Блум, — скомандовала я, но ему не нужны были подсказки. Даже он понимал, что зона боевых действий не место для остановок.

Он бросился вперед, его массивное тело сметало все с пути. Люди отпрыгивали в сторону или попадали ему под копыта. Я зарылась пальцами в его гриву и сильнее прижалась к нему, призывая двигаться еще быстрее.

Потеряв Эмбер, я знала, что должна добраться до Ридли как можно скорее. Просто не имела права больше зря тратить время, убивая Омте или помогая кому-нибудь. Я не могла дать ему умереть, потому что была чем-то занята.

Последние слова Делилы к Эмбер, поэзия, звучали в моей голове, как похоронный звон. Я не могла позволить отнять у меня все. Не без борьбы до конца.

Я так долго думала о любви, как о слабости — как о чем-то, что отвлекает и делает уязвимым. Но пришла к выводу, что любовь просто сделала Эмбер еще храбрее, чем она была прежде. Любовь заставила Тильду найти в себе силы, чтобы продолжать жить. Любовь сделала моих родителей готовыми пожертвовать всем друг ради друга.

И любовь сделала меня сильнее. Я бы сделала все, чтобы спасти Ридли. Я сделала бы все, что должна.

Массивная дверь во дворец уже была выбита, но после зрелища того, как гоблины справились со стеной, меня это не удивило. Дверь была более двадцати футов высотой, поэтому Блум легко пробежал через нее прямо в большой передний зал.

Это был огромный каменный зал с высокими потолками, поднимающимися на несколько этажей вверх и железными люстрами. Единственный естественный свет попадал внутрь через витражные окна, которые выходили на разные стороны. Прямо сейчас солнце светило через окно с изображением Долгой Зимней Войны, из-за чего все окрашивалось в красный свет.

Кроме нескольких мертвых тел, лежащих вокруг, передний зал казался пустым. Лошади такого размера, как Блум, было нелегко маневрировать в остальной части дворца, и я на самом деле не хотела, чтобы он тоже пострадал. Поэтому перекинула ногу и спрыгнула на пол.

— Сукин сын, — произнес Константин и, оглядевшись, я увидела, что он выходит из коридора в левой части зала. Он смотрел на Блума, качая головой.

— Что? — Я подняла взгляд, чтобы убедиться, что Блум в порядке, но лошадь выглядела прекрасно.

— Я сказал тебе, что ты не можешь приехать, как рыцарь на белом коне, и поэтому, ты решила доказать мне, что я был неправ, — он усмехнулся.

Я погладила Блума, сказав ему, что он хорошо поработал, затем хлопнула его по крупу, приказав убираться отсюда. Животное послушалось, помчавшись обратно через двери, а я повернулась к Константину.

— Ты нашел Ридли или Мину? — спросила я.

Он покачал головой:

— Еще нет. Я проверил темницу в поисках Ридли, но там не была ни единого намека на присутствие кого-либо. Я направлялся в тронную комнату.

— Ты думаешь, Мина может быть там? — спросила я.

— Она одержима властью, так что в этом мог бы быть смысл, — сказал он. — И если мы найдем его, я уверен, что она сможет сообщить нам, где Ридли.

Я кивнула:

— Тогда я иду с тобой.

Тронный зал редко использовался, за исключением коронаций и редких церемоний. Он находился в южном крыле дворца, прямо в конце длинного узкого коридора, который вел из главного зала.

Я пропустила Константина на несколько шагов вперед, но мы оба замедлились, заметив, как кто-то стоит перед дверями в тронный зал, преграждая нам путь.

Одетый лишь в кожаный жилет, чтобы показать свои шрамы и татуировки, покрывающие его толстые бицепсы, там стоял Хэльг Отэк. Его сальные волосы свисали вокруг лица, и он усмехнулся нам, когда мы приблизились, показав свои золотые зубы.

— Ну, ну, ну. Вы думали, что сможете просто войти сюда.

— У меня действительно нет времени на это дерьмо, — пробормотала я и, вытащив меч, метнула его в Хэльга, как копье, прямо в его глупо ухмыляющийся рот с золотыми передними зубами.

Лезвие прошло насквозь, выбив ему зубы и выйдя через затылок. Открытый рот разорвался вокруг лезвия, делая его похожим на изуродованного клоуна, а когда я вытащила меч, верхняя часть головы упала на пол.

— Хорошо сработано, — прокомментировал Константин. Он отпихнул тело Хэльга с пути и, потянувшись, открыл дверь в тронный зал.

Это была небольшая квадратная комната с белыми бархатными шторами, драпирующими стены от потолка до пола. Два трона стояли почти в центре комнаты с противоположной от двери стороне, и на самом большом сидел Виктор Далиг, выглядя, словно хозяин. Но, на самом деле, не это привлекло мое внимание.

В центре комнаты висела большая металлическая клетка. Черный бородач сидел на верху, крича на нас, а внутри был Ридли, лежа на дне в порванной одежде и выглядя сильно избитым.

Он поднял голову, когда открылась дверь, и я увидела корку засохшей крови вдоль его виска. Он стал на колени на дне клетки, глядя на меня со страхом в темных глазах, и схватился за металлические прутья.

— Брин, уходи! — в отчаянии крикнул он мне. — Это ловушка!

Глава 74. Пойманные в ловушку

Белые бархатные шторы вдоль стен начали шевелиться, перекатываясь, словно волны, и из-за них вышли люди, одетые в черное. Между тканью и камнем было достаточно места, чтобы скрыть их, и маленькую комнату заполнила дюжина солдат Виктора.

Дверь позади нас с Константином захлопнулась, тогда Виктор поднял голову и начал смеяться. Его длинные черные волосы качались от смеха. Шрам тускло-красного цвета начинался чуть выше левого глаза и спускался вниз к его правой щеке — подарок отца Ридли, прежде чем Виктор убил его.

— Возвращение блудного сына, — сказал Виктор, широко улыбаясь Константину.

— Я никогда не был твоим сыном, — почти выплюнул Константин.

Мой меч был наготове в ожидании атаки солдат, но Константин стоял, держа оружие сбоку, не отрывая глаз от Виктора.

Улыбка Виктора, наконец, исчезла:

— Я говорил тебе, что может произойти, если ты предашь нас. И я знал, что, в конце концов, ты вернешься, чтобы получить свое наказание.

— Нет, — Константин покачал головой и направил свой меч на Виктора. — Я говорил тебе, что вернусь, чтобы отдать долг.

— Хватит об этом, — проворчал Виктор. — Схватите их. Королева сама хочет подвергнуть их пыткам.

Солдаты начали двигаться в нашу сторону, и мы с Константином переместились, чтобы стоять друг к другу спиной. К тому же Константин был лучшим фехтовальщиком, которого я когда-либо встречала.

Я задвинула поглубже свой страх, свое беспокойство за Ридли, гнев на Виктора и Мину. Я заблокировала все, оставив свой разум чистым, поэтому, когда солдат атаковал меня, отреагировала только на уровне инстинкта. Просто позволила своему телу двигаться, как это было на тренировках, блокируя каждую атаку и делая выпады, когда противник открывался.

Уголком глаза я пыталась найти путь, чтобы освободить Ридли, пока мы с Константином кружились по комнате, отбивая атаки солдат в такт их нападениям. Клетка свисала с потолка на длинной цепи, и я, наконец, заметила, что она была прикреплена к стене в небольшом пространстве между шторами.

Виктор сидел на троне в центре зала, наблюдая за всем, словно мы устроили спектакль специально, чтобы его развлечь, и вдруг я с неприятным чувством поняла, что так и было. Он организовал все это, ожидая заманить в ловушку нас с Константином, и ему повезло получить нас обоих.

Вверху я услышала клекот птицы, и, подняв взгляд, увидела, что та взлетела, когда Ридли начал раскачивать клетку. Он использовал вес своего тела, чтобы раскачать ее, и я заметила, что крепление в стене напряглось.

Клетка предназначалась для содержания голубей, которых Мина выпускала во время специальных церемоний. Она не была рассчитана, чтобы выдержать усилия, которые прилагал Ридли.

— Брин! — закричал Константин, пытаясь обратить мое внимание на бой.

Я повернулась и увидела бросившегося на меня солдата. Затем пнула его в живот, от чего тот отлетел в стену и уронил свой меч на пол. Я подбежала к нему и, прежде чем он успел подняться, нанесла удар.

Оглядев, комнату поняла, что она была полна мертвых тел, а выражение лица Виктора превратилось в гневную гримасу. Мы убили почти всех его людей, кроме троих, с двумя из которых сражался Константин.

Третий бежал ко мне, и я сделала выпад, вонзая меч ему в живот. Тут Ридли предупреждающе закричал, и прежде чем я смогла даже сообразить, его клетка грохнулась на пол лишь в дюйме от меня.

Я увернулась как раз вовремя. Только чудом избежала удара металлическим корпусом, но в суматохе уронила меч. Клетка подпрыгнула над телами и врезалась в стену.

Я побежала, чтобы помочь Ридли открыть дверь, но его лицо, как и мое, побелело от ужаса.

— Брин, берегись! — закричал он, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть за спиной Виктора с окровавленным мечом в руках.

Глава 75. Возмездие

Я почувствовала, как острие разрывает мою одежду и протыкает нежную плоть слева от живота, чуть выше бедра. Я попятилась, ища глазами меч рядом на полу. Константин был занят на другой стороне комнаты, приканчивая последнего человека, и не мог бросить мне оружие.

Виктор ухмыльнулся мне, и тут я увидела свой меч — с окровавленной рукоятью он лежал в нескольких футах слева от меня, прямо возле птичьей клетки. Но прежде чем я попыталась добраться до него, Ридли ударом ноги выбил дверь клетки и шагнул к Виктору, закрывая меня.

— Хватит игр, — зарычал на него Виктор. — Пора это заканчивать.

Он бросился на Ридли, но тот увернулся в сторону и схватил Виктора за руку. Дрезден выкрутил запястье назад, и даже когда Виктор уронил меч, он продолжал крутить, пока, наконец, не раздался громкий хруст ломающихся костей.

Виктор был крупнее Ридли, но старше и давно не практиковался. И я знала, что Ридли не отпустит его.

Виктор издал громкий стон боли, и Ридли отпустил его, позволив Виктору выпрямиться.

— Я думал, что ты хочешь закончить это, — зарычал на него Ридли, когда Виктор отшатнулся.

— Время еще есть, — заверил его Виктор с болезненной улыбкой.

Ридли приблизился и пнул его под ноги, Виктор упал на тела своих павших людей. Он лежал, неловко изогнув спину на трупах, а головой на холодном каменном полу.

Ридли прыгнул к его голове, схватил за сальные волосы и три раза ударил его головой о пол. Он еще не был мертв — еще нет — но не шевелился.

— Это было за Брин, — сказал Ридли, поднимаясь на ноги.

Шрам вдоль моего виска, казалось, пульсировал от сочувствия, ведь его таким же способом нанес Виктор, ударив меня головой о каменную стену.

Константин покончил с последними двумя мужчинами и стоял на другом конце комнаты, пытаясь отдышаться. Вырубив Виктора, Ридли повернулся ко мне.

— Ты в порядке? — его глаза метнулись туда, где кровь окрашивала мою рубашку.

— Да, это просто легкий порез, — но на самом деле было гораздо больнее, чем пыталась изобразить. Затем я приблизилась к нему. Его рубашка была расстегнута, открывая темные синяки по всему телу.

— Ты в порядке?

— Эй, эй, — прервал нас Константин.

Когда мы посмотрели на него, он бросил свой меч Ридли, и тот легко его поймал. Я повернулась назад и увидела, что Виктор Далиг встал и, спотыкаясь, шел к нам. Кровь заливала половину его лица, но он взял меч и пустил его в ход слабой рукой, той, которую Ридли не сломал.

Ридли отстранился от меня и направился к противнику. Виктор попытался сделать выпад в его сторону, и Ридли ответил, легко выбив у него меч. Далиг выпрямился перед Ридли с высоко поднятой головой и начал смеяться.

— Что смешного? — спросил Ридли.

— Я должен был убить тебя в ту же секунду, как Хэльг привел тебя, — сказал Виктор через смех. — Я мог бы разрубить тебя пополам, так же как твоего идиота-отца.

И это было последнее, что сказал Виктор, потому что Ридли нанес ему удар в живот.

Виктор споткнулся и без сознания рухнул на трон. Он издал несколько хриплых вздохов перед смертью.

— А это было за моего отца, — сказал Ридли.

— Он мог бы гордиться тобой, — сказала я, пытаясь успокоить Ридли.

Он повернулся ко мне лицом, и я выпрямилась, как только могла, зажимая рукой рану, нанесенную Виктором. Глаза Ридли потемнели, и он мягко положил ладонь мне на лицо.

— Уверена, что ты в порядке? — спросил он.

— Да, — я улыбнулась ему. — Пока ты в порядке, я тоже в порядке.

Константин забрал меч у Ридли и вытер его о свою рубашку, затем повернулся к нам с Ридли:

— Вы идете? Еще нужно убрать много врагов.

Глава 76. Заточение

Боевые действия переместились в главный зал дворца. Пока мы с Ридли и Константином бежали по узкому коридору из тронного залы, то слышали звон мечей. Бальтзар и Бекк с другими союзниками Скояре и Трилле сражались против примерно двадцати охранников Канин и Омте.

Перед тем, как покинуть тронный зал, я оторвала полоску от белой шторы и туго обвязала ее вокруг талии, чтобы остановить кровотечение. Это немного помогло, но все-таки почувствовала, что двигаюсь медленнее, чем должна. Но я заставила себя идти, отказываясь уходить или терпеть неудачу сейчас, когда мы были так близки к победе над Миной.

Ридли схватил меч, и, когда мы добрались до главного зала, он ступил в бой, атакуя первым. Ничего из того, что Мина или Виктор сделали ему, не замедлили его, и я пожалела, что у меня не было времени, чтобы восхититься им. Или полюбоваться на него. Я хотела насладиться тем, что он снова в безопасности и жив, но солдат Омте попытался меня атаковать меня.

Я начала сражаться рядом с Ридли, но уголком глаза заметила, что Константин убегает. Он мчался в сторону личных покоев. Я уклонилась от солдата Омте и последовала за Константином, стараясь бежать, как можно быстрее, чтобы догнать его.

До сих пор частное крыло выглядело нетронутым. Перламутровая плитка не окрашена кровью. Гипсокартон цвета слоновой кости, покрывающий каменные стены, без дыр и вмятин.

Мебель не сломана, и ни одна из картин не порвана.

Константин остановился у Т-образного разветвления коридора, глядя в обоих направлениях, и именно тогда я догнала его.

— Куда ты идешь?

— Искать Мину, — он посмотрел на меня. — Я должен закончить это сам. Тебе не нужно идти со мной.

— Конечно, я пойду с тобой, — настаивала я. — Я хочу ее смерти, так же как и ты, и ты не знаешь, что она замышляет.

— Нет, знаю. Она понимает сейчас, что проигрывает и собирается совершить побег, — он повернул налево по коридору и побежал, я последовала за ним. — Она в своих покоях, собирая все, что ей нужно, чтобы начать сначала.

Покои королевы были в верхней части башни на южной стороне дворца. На лестничной площадке прямо недалеко от входа лежали два мертвых солдата Хёдраген, у обоих было перерезано горло. Это были первые тела, которые мы обнаружили в частном крыле.

— Она убила их, — прошептал Константин. — Они выполнили свою задачу, и она не хотела, что бы они забрали ее драгоценности.

Он тихо прокрался по лестничной площадке вперед и медленно открыл дверь. Я заглянула через его плечо — комната выглядела пустой. Все выглядело обычным — атлас застилал кровать с четырьмя столбиками, белоснежные коврики ровно лежали на полу, а на окнах безмятежно висели занавески.

Я собиралась спросить, была ли она еще здесь, когда увидела маленького белого кролика, прыгающего по полу. Это была Вита, домашний кролик Мины, и, куда бы она ни ехала, она всегда брала её с собой. Насколько я могла судить, Вита была единственным любимцем Мины, о котором она на самом деле заботилась. Кролик при виде нас с Константином, залез под кровать, прячась.

Затем я услышала звук, словно дождь шумел по лобовому стеклу, исходящий из гардеробной за спальней.

— У нее там личный сейф, — прошептал Константин и открыл дверь шире. Он прокрался в спальню с обнаженным мечом, с опаской наблюдая за дверью в ее гардеробную.

Я последовала за ним внутрь, и он жестом предложил мне приблизиться к большому шкафу возле одного из окон. Выкрашенный в белый цвет, шкаф был сделан из дерева с вырезанными на дверцах картинками из старых легенд — Один одаривает Канин готландскими кроликами.

Константин подошел ко мне и тихо открыл дверь шкафа. Из гардеробной мы слышали голос Мины мягко напевающей себе под нос старую военную песню Канин, и я слышала звякающий стеклянный звук драгоценностей и драгоценных камней, сталкивающихся друг с другом, когда она наполняла ими сумку.

— Залезай, — прошептал Константин настолько мягким голосом, что его почти не было слышно.

Я послушалась и залезла в шкаф, думая, что он хотел спрятаться, пока Мина не выйдет из гардеробной. Если она собирает свои богатства и планирует сбежать из королевства в состоянии войны, то должна была быть вооружена, и она явно умела им пользоваться, учитывая то, что собственноручно убила двух охранников на ступеньках.

Шкаф был настолько большой, что я могла встать в нем во весь рост, с небольшим возвышением внизу, что сделало меня такой же высокой, как Константин. Он с мгновенье смотрел на меня, его глаза изучали меня.

Обычно, его глаза были холодными, как сталь, даже когда он был уязвим, но сейчас странная дымка заволокла их, скрывая мысли. Его волосы спадали на лоб, и я хотела спросить его, что происходит, как вдруг он схватил меня. Он обнял меня за талию, положив сильную и требовательную руку мне на спину, и притянул меня к себе. Не ожидая моей реакции, он грубо поцеловал меня прямо в губы.

Его рот был холодным, но все равно жар пронесся по моему телу. Под его настойчивым желанием, я чувствовала нежность и страсть. Я не была уверена, должна ли я обнять его или оттолкнуть, мне хотелось сделать и то и другое.

Когда он прекратил целовать меня, его рука замерла на моей талии, а глаза наполнились тоской, настолько сильной, что я затаила дыхание. Затем он отступил, а я все еще чувствовала его прикосновение, задержавшееся на моих губах.

— Прости меня, белый кролик, — прошептал он и закрыл дверцу. Я услышала мягкий щелчок замка, и слишком поздно поняла, меня заперли в шкафу. — Я хочу, чтобы в этот раз ты была в безопасности.

Глава 77. Белый кролик

— Константин, — зашипела я, но не произнесла ничего более. Я хотела выломать дверь и выскочить, но не могла. Нет, если не хотела рискнуть и выдать свое местонахождение.

Через щель между дверцами я смотрела, как Константин отходит. Он запер меня, зная, что я не попытаюсь вырваться, потому что это значило бы рискнуть его жизнью.

Затем, медленно, он сделал шаг назад, и я увидела, что его кожа начала меняться.

Переходя от цвета нормальной загоревшей кожи к оттенку совершенно белых покоев королевы. Он снял свою рубашку, запихнув ее под кровать, и встал у стены, рядом с кроватью с четырьмя столбиками.

Его кинжалы остались в кобуре, сзади на ремне штанов, и он расположился так, чтобы его нижняя часть тела была скрыта на фоне постельного белья на кровати. Он почти полностью исчез.

Мина вышла из гардеробной несколько мгновений спустя, с трудом таща за собой по полу огромный чемодан. Все ее драгоценные камни, должно быть, весили много. Все еще нося «траур» по Эверту, она была в черном платье.

Атлас юбки полностью облегал ее бедра, прежде чем стать более пышным к низу. Верх платья доходил до горла, но был выполнен из столь тонкого, ажурного кружева, что ее грудь была полностью видна через ткань. Длинные рукава прикрывали руки. Поскольку столь открытое платье не могло обеспечить тепло, на плечи у нее был накинут черный меховой палантин, создавая впечатление гламурных негабаритных эполет.

— Вита, дорогая, — позвала Мина своего питомца-кролика, и я заметила, что ее британский акцент стал еще сильнее с последнего раза, как я ее слышала. Она полностью влилась в образ, который создала для себя. — Нам пора уходить.

Оставив свой чемодан, Мина начала осматриваться в поисках кролика. Она засунула одну руку под кровать, и я заметила, когда та наклонилась посмотреть под кроватью, что даже лак на ногтях у нее был черный. Пока Мина была спиной к нему, Константин начал медленно двигаться.

— Вита, — ворковала Мина с кроликом, — иди сюда, любимая.

Константин вытащил кинжал из-за спины, а его кожа начала возвращаться к нормальному цвету. Я затаила дыхание, наблюдая в щель, как он подошел к ней сзади.

— Я знаю, что ты здесь — произнесла Мина резче, чем когда разговаривала с Витой. — И я знаю, что ты пришел не убивать меня.

Она встала и повернулась к нему лицом, на ее губах играла улыбка. Он посмотрел на нее сверху вниз, выражение его лица было негодующим, а Мина начала смеяться.

— Ты не можешь убить меня, Константин. Ты слишком сильно любишь меня.

Он схватил ее, развернул, грубо притягивая к себе, так что спина Мины оказалась прижатой к его груди, и приставил кинжал к горлу. Кружево платья закрывало ее горло, формируя подобие колье, и его кинжал надрезал его. Он не убил ее, но прижал кинжал достаточно сильно, чтобы выступила маленькая капелька крови.

— Пожалуйста, Константин, — умоляюще произнесла Мина, ее голос звучал испугано. — Ты не должен этого делать. Не после того, что между нами было. Сейчас тот момент, которого мы ждали все эти годы. Я богата! Мы, наконец, можем сбежать вместе и быть свободными, как ты всегда хотел.

— Ты составляла этот план, — поправил он ее, говоря ей прямо в ухо, как рассерженный любовник. — Я был нужен только, чтобы исполнять твои приказы.

— Константин, пожалуйста. Не будь таким, — она смягчилась, пытаясь казаться столь же нежной, какой была, разговаривая со своим кроликом. — Между нами так много общего, и я не знаю, почему ты сделал такой поворот. Но я прощаю тебя. Я все еще хочу быть с тобой, даже после всего, что ты сделал. Я все еще люблю тебя.

— После всего, что я сделал? — зарычал Константин и швырнул ее на пол. Она села на белый ковер и посмотрела на него снизу вверх, каким-то образом она смогла выдавить слезы на глаза. — Ты злобная, безжалостная стерва, Мина, не делай вид, словно это я негодяй здесь.

— Послушай, Константин, я знаю, что между нами были разногласия, и ты не всегда одобрял способы, которыми я решала проблемы, — сказала Мина. — Но я просто делала то, что должна была, и это не значит, что я не любила тебя. Что я все еще не люблю тебя.

Она потянулась, намереваясь прикоснуться к его штанине, и он отступил от нее.

— Надо было убить тебя много лет назад, — сказал он жестко. — Но я был слишком ослеплен своей глупой любовью, и я ненавижу себя за ту часть от нее, которая еще осталась. Часть моего сердца, которую я отдал тебе и никогда не смогу вернуть.

— Константин, — умоляла она его.

Он резко втянул воздух через нос и отвернулся, пытаясь справиться с эмоциями. Это была просто мимолетная уязвимость, но именно это и было нужно Мине. Он стоял полу, повернувшись к ней спиной, и она увидела кинжал в ножнах на ремне штанов.

Скрытым быстрым движением она рванулась и схватила кинжал прежде, чем я даже успела выкрикнуть имя Константина. Он начал поворачиваться к ней, но было уже слишком поздно. Она нанесла ему удар в левый бок, прямо в сердце.

Константин даже не сопротивлялся, он позволил второму кинжалу выпасть из него руки и попятился, пока не врезался в стену, затем сполз и резко осел на пол.

Глава 78. Опустошение

— Ты думаешь, что не смог убить меня, потому что любил? — насмехалась над ним Мина. — Причина в том, что ты слаб. Вот почему я никогда не любила тебя. Ты всегда был слабым, глупым мальчишкой.

Я толкнула двери шкафа, и Мина повернулась, чтобы посмотреть на меня. Она подняла голову, осознав, что была не одна и подняла кинжал, который Константин уронил на пол. Я снова толкнула двери шкафа, на этот раз сильнее, и они распахнулись.

— О, я должна была знать, — Мина хихикнула. — Он привел с собой еще и свою маленькую сучку.

— Ты всегда недооценивала меня, — сказала я. — Но не сегодня.

Я побежала на нее. Она попыталась нанести удар, но я схватила ее за запястье, выкручивая его назад, пока она не уронила кинжал. Тогда я ударила ее кулаком так сильно, как только могла. Мина качнулась назад, ее губа начала кровоточить.

— Я знаю, что ты всегда хотела быть на уровне, но не могла, — сказала Мина, давая мне пространство, пока мы кружили друг напротив друга. — Но у меня есть средство. У меня есть то, в чем ты всегда нуждалась, чтобы тебя приняли — деньги. Ты позволишь мне уйти, а я дам тебе то, что ты всегда хотела. Уважение. Признание. Королевство.

— Ты знаешь, что Константин всегда думал, чего ты хочешь, — сказала я. — Что если тебе дать достаточно денег, корону, трон и королевство, в конце концов, ты будешь счастлива. Но не думаю, что тебе на самом деле было нужно что-то из этого. Ты просто хотела разрушить все это.

Она усмехнулась:

— Жадность — всегда такая отличная мотивация, и я знаю, что это срабатывало со многими из тех, кто присоединился к моей команде. Но ты права. Правда в том, что я просто хотела отнять все у тех, кто забрал у меня. Я просто хотела видеть Канин стертыми с этой земли.

— Единственное, чего я хочу, это видеть тебя мертвой, — сказала я ей. — И это то, что мне придется сделать ради себя.

Она прыгнула ко мне, царапая меня ногтями, борясь единственным известным ей способом. Я снова ударила ее кулаком, а затем пнула в живот. Мина согнулась пополам, но не сдалась.

Пока шла к ней, я подобрала кинжал с пола и снова пнула ее. Мина начала обещать мне все деньги в мире, а я схватила ее за волосы и дернула назад.

— Пожалуйста, что угодно. Я дам тебе все и вся, — попыталась она вымолить свою жизнь.

— Я хотела пронзить тебе сердце, но не думаю, что оно у тебя есть, — сказала я и провела кинжалом ей по горлу. Я отпустила ее волосы, и безжизненное тело упало на пол.

— Я хотел бы иметь силы похлопать, — слабо сказала Константин.

Он оперся на стену, едва дыша, и я бросилась к нему. Я опустилась перед ним на колени, а он начал заваливаться на бок, поэтому я обхватила его и поддержала. Его тело было тяжелым и холодным, и я не знала, сколько времени у него осталось.

— Зачем ты это сделал, Константин? Почему не позволил мне помочь тебе?

— Я не хотел, чтобы ты пострадала еще больше. Ты уже пострадала из-за того, что я сделал.

На этот раз я просто хотел защитить тебя, — он потянулся и убрал волосы с моего лица, прежде чем позволить руке снова упасть.

— Ты не должен был защищать меня. Никогда не должен был.

— Я знаю, — он слабо улыбнулся. — Ты помнишь, как я говорил тебе, что за любовь снова убью себя?

Я кивнула:

— Да, когда мы были в темнице. Ты говорил о Мине.

— Я бы снова прошел каждый ужасный момент, каждую ошибку, и даже этот нож в сердце.

Я бы с удовольствием прошел бы через все это снова, но не ради Мины. А потому что это привело меня сюда с тобой.

Слеза скатилась по моей щеке.

— Константин. Были и лучшие способы, благодаря которым ты мог бы оказаться здесь.

— Может быть, — признал он, и его глаза начали закрываться. — Но я просто хотел быть достойным твоей любви.

— Ты всегда был, — сказала я ему и перед последним вдохом на его губах начала формироваться улыбка. Я прижимала его к себе, плача на его груди и больше всего желая снова услышать биение его сердца. Но этого не случилось.

Глава 79. Додсфалл

— Брин? — Ридли окликнул меня по имени с лестницы. Честно, я не знала, как долго простояла на коленях с Константином.

Я моргнула, чувствуя себя, словно только проснулась ото сна, и посмотрела на беспорядок в покоях королевы. В нескольких футах от меня на ковре, который теперь был в красных пятнах, лежала мертвая Мина. Ее кролик Вита вылезла из-под кровати, проверить ситуацию.

— Брин? — снова крикнул Ридли и толкнул дверь в спальню. — Черт побери. — Он шагнул в комнату, его глаза остановились на теле королевы, и он повторил. — Черт побери. Она мертва.

Затем он перевел взгляд на меня:

— Ты в порядке?

— Да, — слёзы высохли на моих щеках, и я кивнула. — Я в порядке. Константин мертв.

— Да, я понял это. — Ридли, осторожно подходя ко мне. — Ты готова отпустить его?

Я опустила взгляд на тело в моих руках. Его кожа сильно побледнела, и он стал, словно лед. Черты лица изменились, и жизнь покинула его. Все в этом теле, что делало его таким замечательным Константином, исчезло.

Я аккуратно уложила его на пол, и протянула руку Ридли, позволяя поднять меня на ноги.

Я так долго стояла на коленях, что мои ноги онемели и ослабели, и мне пришлось опереться на Ридли, чтобы не упасть.

— Брин, — он одной рукой обнял меня за талию, а вторую положил мне на лицо, мягко призывая посмотреть на него, — ты в порядке?

— Королевство в хаосе. Многие мои друзья и соседи мертвы. Эмбер мертва. Константин мертв. Я убила королеву, — я слабо пожала плечами. — Я, честно, не знаю, буду ли я когда-нибудь снова в порядке.

— Все будет хорошо, — пообещал он, зарываясь пальцами в мои волосы. — Ты сильнее всего этого, и ты будешь снова в порядке.

— Как ты можешь быть так уверен? — спросила я, глядя на него. И в его темных глазах увидела то же отчаяние, которое чувствовала сама, но еще в них начинало проявляться упорство.

— Потому что я знаю тебя и знаю, сколько у тебя сил для борьбы. Ты ничему не позволишь долго тебя подавлять, — он провел большим пальцем по моей щеке. — Именно поэтому я люблю тебя.

Он наклонился, мягко и сладко целуя меня в губы. Мы целовались прежде и более глубоко, и более неистово, но это был совсем другой поцелуй. Он был печальным и грустным, и необходим нам. Потому что мы все еще были живы и нуждались в напоминание, что еще много ради чего нужно жить.

— Мне нужно идти, — мягко сказал он. — Я должен сообщить королю Микко, что королева мертва, поэтому мы можем остановить сражение. Раз она и Виктор мертвы, больше нет помех для установления перемирия.

— Иди, — сказала я и отстранилась от него. — Иди и останови это, пока еще больше людей не пострадало.

Он кивнул.

— Я вернусь за тобой.

Я слабо ему улыбнулась.

— Я знаю.

Ридли поспешил из комнаты, чтобы положить конец смертям и бойне. Я подхватила Вита, прежде чем она измазалась бы в чьей-нибудь крови, и поднесла ее к окну. И отдернула занавески, чтобы посмотреть, что стало с моим городом, пока рассеянно ласкала мягкий белый мех кролика.

Большая часть снега окрасилась красным от крови. Землю устилали изувеченные тела.

Дома и здания были частично, а некоторые и полностью, разрушены. Дольдастам был в ужасном состояние, как и хотела Мина.

Но я не могла позволить ей победить. Люди Канин не могли. Они были сильнее этого. Я научилась бороться, взрослея здесь, наблюдая, как люди растут над собой в этом мире, и вместе мы найдем в себе силы, чтобы снова все соединить.

Мы никому не могли позволить уничтожить нас.

Глава 80. Надежда

7 июня 2014 г.

В следующие несколько дней лед стал таять. Снег, запорошивший город, начал сходить, и, хоть большой жары не было, зелень начала пробиваться на газонах между домами. Кое-где зацвели розовые и фиолетовые полевые цветы.

В небе ярко светило солнце, согревая холодный воздух, когда все собрались на городской площади. Многие окружающие здания все еще находились на разных стадиях ремонта.

Вывеска пекарни, в которой работала Юни Скольд, все еще висела косо, но выбитые втекла в переднем окне уже были заменены.

Наведение порядка еще продолжалось, так как на это требовалось время, зато мы добились прогресса. Народ Канин всегда мог сплотиться, когда это было необходимо.

После того, как Ридли сообщил королю Микко, что Мина мертва, король попытался немедленно остановить сражение. Сражение продолжалось дольше, чем это было нужно, но, в конце концов, Микко смог переговорить с главой Хёдраген, и было объявлено перемирие.

Следующие несколько дней прошли за обсуждением условий перемирия. Но после того, как от имени Канин начал принимать решения новый король, дело пошло быстрее. Омте еще долго не хотели откладывать в сторону свои обиды, но королева Бодиль позвала их обратно в Фюлатраск, так что выбора у них не осталось.

Хотя Линус Берлинг был официально коронован три дня назад на частной церемонии во дворце, сегодняшний день было решено сделать днем публичной коронации и днем официального прекращения войны.

Поскольку это было празднование, городская площадь украсили соответственно.

Серебристые и белые ленточки тянулись от одного здания к другому, скрывая повреждения, а большие букеты больших ароматных цветов были расставлены, где только было возможно.

Площадь заполняли складные стулья, покрытые белым атласом и декорированные ленточками. Прямо под башней с часами была установлена большая сцена. Линус не хотел походить на Мину, которая общалась с народом с балкона, поэтому находился рядом с нами.

Со своего места в заднем ряду я могла видеть всех и преобразившийся город. Юни Скольд сидела на несколько рядов впереди меня, держа за руку своего нового бойфренда и, как всегда, сияла. Бекк Валин решила не возвращаться в Фюлатраск даже после того, как Омте согласились на перемирие, и сидела через несколько сидений от меня, скрестив руки на груди.

Ближе к передним рядам вместе со своими родителями сидела Делила Нилен и тихо плакала. Мы едва разговаривали со смерти Эмбер, но каждый раз, когда я видела ее, она выглядела совсем потерянной. Я надеялась, что скоро она сможет обрести покой и силы жить дальше.

Король Микко и королева Линнея Биелса сидели в первом ряду рядом с королем Локи и королевой Вэнди Стаад из Трилле и королевой Сарой Элсинг из Виттра, все они были почетными гостями Канин, потому что оказали военную поддержку. Королева Бодиль Элак из Омте была приглашена в знак мира, но она отказалась, сказав, что еще слишком рано.

После окончания боев, несколько дней назад вернулась Тильда, и она, казалось, выглядела лучше. Знание, что Каспер был должным образом отмщен, слегка умерило ее волнение, но все это далось ей нелегко. Она сидела возле своих родителей, а ее мама мягко потирала ей спину.

Финн сидел с Мией и их детьми, но его родители отсутствовали. После того, что здесь произошло и потери Эмбер, они решили, что с них достаточно. Они покинули мир троллей, чтобы заново начать жизнь среди людей.

Мои родители приняли почти такое же решение, и поселились в Сторваттене. Марксина Лизбет Амстронг однажды сказала мне, что сделает что угодно в благодарность за спасение внучки, и я попросила ее вернуть долг, приняв мою маму назад с распростертыми объятиями.

Так она и сделала, а моя мама после стольких лет ненависти к Сторваттену была на самом деле рада вернуться. Она сказала, что с ее детства все очень изменилась, стало более спокойным, и она рада снова воссоединиться со своими старыми друзьями и семьей.

Папа же начал работать с их канцлером, чтобы помочь Скояре, в чем они нуждались.

Микко и Линнее нужно было хорошо поработать, чтобы улучшить ситуацию в Сторваттене, но, казалось, что они, наконец, были на верном пути.

Глядя на Линуса, поднимающегося сейчас на сцену в высокой платиновой короне на голове, я надеялась, что могу то же самое сказать о Дольдастаме. Линус был не так опытен, как хотелось бы горожанам, но он был самым близким родственником Эверту и следующий в очереди на корону.

Пока он шел по сцене, толпа разразилась аплодисментами. Неважно, какие ранее были разногласия, каждый здесь был готов к переменам, к чему-то новому, чтобы привести нас к лучшему, и толпа волновалась, считая, что Линус станет лидером.

Я была настроена оптимистически из-за его доброты и искреннего сочувствия к людям. И задумалась, что может взросление за пределами Дольдастама, в отличие от Эверта и многих предыдущих наших королей, сделало его таким сострадательным, и подумала, что с правильным советником и опекой, он мог таким и остаться.

На сцене за Линусом, в шикарных креслах сидели его родители рядом с главой Хёдраген, а рядом был большой прямоугольник под сатиновой простыней. Меня приглашали присоединиться к нему на сцене, и даже был выдан новый хрустящий белый костюм с серебристой отделкой, включая платинового кролика — наша самая высокая военная награда. Я предпочла одеть костюм, но отказалась от сцены.

Одним из первых своих приказов в должности короля, Линус назначил меня своим личным охранником, и я согласилась, подумав, что смогу помочь ему направить королевство в правильном направлении и уберечь короля от коррупции.

Но я больше не жаждала чести, которая шла в придачу к назначению. Мне не нужны были почести. Я просто хотела служить своему королевству.

Он хотел вывести меня сегодня на сцену и возвеличить как героя, но я не могла это принять. Я не была героем, и по многим причинам до сих пор чувствовала, что проиграла.

Словно должна была сделать больше для защиты людей. Никто не должен был погибнуть.

— Спасибо всем вам за то, что пришли сегодня, — сказал король Линус, говоря громко, чтобы его голос разносился над толпой. — Мы все прошли через многое, и я знаю, как тяжело некоторым из вас было прийти. Многие столько потеряли, что у них нет никакого настроения праздновать.

После этих слов Делила начала всхлипывать, и отец обнял ее за плечи, притягивая к себе.

Отовсюду из толпы я слышала слабые всхлипы.

— Именно поэтому сегодня не чествуем меня, как вашего короля, — Линус шагнул в сторону к накрытому прямоугольнику. — Сегодня мы чествуем тех, кого потеряли, всех, кто отдал свою жизнь, защищая это королевство, и благодаря кому, все мы, здесь присутствующие, может праздновать победу.

Он откинул простынь и открыл белую мраморную стелу десять футов высотой и пять футов шириной, на которой большими белыми буквами были перечислены имена всех погибших. Самым первым было имя Эверта, как самой первой жертвы Мины, а под ним множество других имен.

Каспер Эббот, Эмбер Холмс, Саймон Болин и имена многих других, которых я почти каждый день встречала в этом городе. Так много жизней, которые никогда не будут заменены, пустот, которые никогда не будут заполнены.

Внизу такими же большими и черными буквами, как и все остальные, было написано имя Константина Блэка.

В горле образовался болезненный комок. Я так переживала, что никто никогда не узнает, что Константин погиб, защищая королевство, или о том, сколько он сделал, чтобы помочь в этой войне. Я боялась, что единственная, кто будет оплакивать его, буду я.

Но теперь все узнают. Поколения людей будут смотреть на его имя и знать, что он умер настоящим героем Канин.

Линус продолжил свою речь, говоря Дольдастаму, как планировал почтить память погибших, давших королевству новую жизнь, но я уже услышала все, что мне было нужно. Я встала и тихо выбралась из толпы, покинув городскую площадь.

Я ушла не очень далеко, когда услышала за спиной шаги Ридли. Улицы, выложенные булыжником были пусты, так как все были на праздновании, и я повернулась к нему лицом.

Его каштановые волосы были слегка растрепаны, и он убрал их со лба. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, что мне всегда нравилось, но амулета кролика на нем до сих пор не было. Как только война закончилась, он ушел с должности Оверсте и ректора.

— Что происходит? — его темные глаза были полны беспокойства, когда он смотрел на меня.

— Я последнее время очень много думала о мертвых, — честно ответила я. — Мне нужно отдохнуть от этого. Я думаю, мне просто нужно время, чтобы подумать о будущем и вновь обрести оптимизм.

— Я понимаю, — согласился Ридли. — Последние несколько недель были настолько темными, что тебе нужно начать искать что-нибудь светлое.

Я кивнула:

— Точно.

— Куда ты направляешься сейчас в поисках своего чего-то светлого?

Я пожала плечами:

— Просто возвращаюсь на свой чердак.

— Позволь мне проводить тебя домой.

— Ты знаешь, что всегда можешь проводить меня домой, — я улыбнулась ему.

— Я знаю. Но мне все равно нравится, когда ты говоришь мне, что я могу, — он обнял меня, пока мы шли по городу.

— Ты уже решил, чем собираешься заниматься? — спросила я, поднимая на него взгляд. — Сейчас, когда ты не отвечаешь за следопытов?

— Еще нет, — признался он. — Но у меня еще есть время, чтобы выяснить это.

— Это верно, — согласилась я. — У нас вся жизнь, чтобы выяснить это.

Он поцеловал меня в висок.

— И я думаю, мы доказали, что вместе, сможем справиться с чем угодно.

СЛОВАРЬ

Подменыш — ребенок, тайно подменённый на другого.

Дольдастам — столица и самый крупный город Канин, расположенный на северо-востоке штата Манитоба, в Канаде, возле Гудзонского Залива.

Элдваттен — буквальный перевод «огненная вода». Очень крепкий напиток, созданный Омте.

Фьоренинг — столица и крупнейший город Трилле. Комплекс на обрыве вдоль Миссисипи, штат Миннесота, США, где стоит дворец.

Фюлатраск — столица и крупнейший город Омте. Расположен на юге штата Луизиана в болотистой местности, где большинство Омте живут на деревьях.

Гоблин — уродливое подобие тролля не более трех футов ростом, встречаются только в племени Трилле. Они глупые, но обладают сверхъестественной силой.

Хёдраген — элитная охрана, которая защищает королевство Канин. Они обязаны пройти специализированный учебный курс после школы следопытов, и многие студенты не могут пройти из-за высоких требований на экзамене. Членов Хёдраген уважают и почитают во всем королевстве, за их способность и непревзойденное мастерство защищать членов королевских семей и королевство в целом, несмотря на тот факт, что большинство Хёдраген происходит из низших слоев общества.

Приемная семья — семья, в которой оставляют подменыша. Они выбираются на основании их положения в человеческом обществе и их богатства, являющегося основным критерием отбора. Чем выше положение ребенка-подменыша, тем знатнее и богаче должна быть приемная семья.

Искиль — маленькая арктическая коммуна Канин на севере Канады.

Канин — одно из самых могущественных племен троллей. Отличаются тихим и мирным характером. Известны способностью хамелеона, с помощью которой могут изменять цвет кожи, сливаясь с окружением. Как и Трилле, они все еще практикуют подменышей, но не так часто. Примерно один из десяти младенцев становится подменышем.

Озарение — телекинетическая способность одного тролля связаться с астральной проекцией другого, войдя в мысли через зрение, обычно во сне.

Мансклиг — часто сокращается до «манкс». Буквальный перевод «человеческий», используется для названия человеческого ребенка, которого забирают, когда оставляют подменыша Трилле.

Маркиз — титул мужчины королевских кровей в обществе троллей. Равен Герцогу, давался троллям с сверхспособностями. Они занимают более высокое положение, чем рядовые тролли, но ниже короля и королевы. Иерархия общества троллей следующая:

Король/Королева.

Принц/Принцесса.

Маркиз/Марксина.

Хёдраген.

Гражданские тролли.

Следопыты.

Мансклиг.

Приемные семьи.

Люди (выросшие не в обществе троллей).

Марксина — титул женщины королевских кровей в обществе троллей. Женский вариант Маркиза.

Огр — очень похож на гоблина, кроме того, что они очень огромны, в основном более семи футов ростом, с невероятной силой. Они недалекие и агрессивные, встречаются только в племени Омте.

Омте — племя немного больше Скояре. Племя Омте известно своей грубостью и сварливостью. Они еще использовали практику подменышей, но выбирали семьи более низшего класса, чем Трилле и Канин. В отличие от других племен, Омте обладают менее привлекательной внешностью.

Ондарик — столица племени Виттра. Королева вместе с большинством титулованных Виттра, живет там во дворце. Расположен на севере Колорадо.

Оверсте — в военной время Оверсте — офицер, возглавляющий солдат. Оверсте не разрабатывает планов сражения, а получает приказы от короля или канцлера.

Убеждение — мягкая форма контроля разума. Способность заставить другую особу действовать определенным способом, внушая мысли.

Предвидение — знание о чем-то до того, как это произошло, полученное экстрасенсорными чувствами.

Психокинез — общий термин для осуществления или контроля перемещения, особенно неодушевленных и отдаленных предметов, предположительно с помощью эктрасенсорных способностей. Может включать в себя — управление сознанием, предвидение, телекинез, биологическое исцеление, телепортацию и превращение.

Ректор — Канин, руководящий следопытами. Ректор работает с новобранцами, размещает их, и выполняет работу по организации и функционированию следопытов.

Скояре — земноводное племя троллей, на текущий момент почти вымершее. Нуждаются в большом количестве пресной воды для выживания, одна треть населения имеет жабры и может дышать под водой. Когда-то многочисленные, на сегодняшний день около пяти тысяч Скояре живут по всей планете.

Сторваттен и крупнейший город Скояре, расположенный на юге провинции Онтарио в Канаде на озере Верхнее.

Тонарен — в обществе Скояре период, когда подростки стремятся изучить человеческий мир и убежать из изолированного Сторваттена. Большинство подростков возвращаются домой примерно через неделю.

Следопыт — член общества троллей, специально обученный отслеживать и возвращать домой подменышей. У следопытов нет паранормальных способностей, кроме возможности настроиться на разыскиваемого подменыша. Они способны почувствовать опасность, угрожающую объекту их наблюдения и определить расстояние между ними. Низшие члены общества троллей, кроме мансклигов.

Лошадь Тралла — сильная порода тяжеловозов, крупнее, чем Шайрская порода или клейдесдальские лошади-тяжеловозы из Скандинавии, встречаются только у Канин. Ранее использовались, как рабочие лошади, потому что хорошо переносили холод и снег, в настоящее время используются для шоу — парадов или торжеств.

Трилле — красивые тролли с сильными способностями пихокинеза, у которых практика подменышей — основа существования их общества. Как и все тролли, они сварливы и хитры, и часто эгоистичны. Когда-то были многочисленны, но их численность и способности постепенно исчезают, хотя они все еще считаются одним из самых больших племен среди троллей.

Считаются мирными.

Виттра — более жестокое племя троллей, сила которых заключается в их физической силе и долговечности, об обладании ими психокинезом ничего не известно. Они часто страдают от бесплодия. И хотя большая часть Виттра имеют красивую внешность, более пятидесяти процентов их потомков рождаются гоблинами. Они — единственное племя, среди населения которого живут гоблины.

Content

Аманда Хокинг
ХРУСТАЛЬНОЕ КОРОЛЕВСТВО

Глава 1. Друзья и враги

Глава 2. Слежка

Глава 3. Эмбер

Глава 4. Толчок

Глава 5. Изгнание

Глава 6. Союз

Глава 7. Маршрут

Глава 8. Болотистая равнина

Глава 9. Уродство

Глава 10. Заточение

Глава 11. Хищник

Глава 12. Недоверие

Глава 13. Тоска

Глава 14. Изъятие

Глава 15. Уведомление

Глава 16. Хитрость

Глава 17. Звонок

Глава 18. Прощание

Глава 19. Поселение

Глава 20. Ответ

Глава 21. Приют

Глава 22. Быт

Глава 23. Переоценка

Глава 24. Охота

Глава 25. Стратегия

Глава 26. Стужа

Глава 27. Искиль

Глава 28. Посетитель

Глава 29. Рассказ

Глава 30. Нанук (Полярный медведь)

Глава 31. Боль

Глава 32. Выздоровление

Глава 33. Травяной чай

Глава 34. Возвращение

Глава 35. Землячка

Глава 36. Осторожность

Глава 37. Расстройство

Глава 38. Встреча

Глава 39. Провозглашение

Глава 40. До свидания

Глава 41. Атака

Глава 42. Расправа

Глава 43. Начало кампании

Глава 44. Защита

Глава 45. Прощальная речь

Глава 46. Истязания

Глава 47. Тренировка

Глава 48. Очная ставка

Глава 49. Без предупреждения

Глава 50. Маскарад

Глава 51. Флирт

Глава 52. Смерть

Глава 53. Ответные меры

Глава 54. Альскад

Глава 55. Поле действия

Глава 56. Жажда

Глава 57. Дом

Глава 58. Усиление

Глава 59. Королевство льда

Глава 60. Захоронение

Глава 61. Освобождение

Глава 62. Встреча друзей

Глава 63. Застигнутые врасплох

Глава 64. Буря

Глава 65. Тревога

Глава 66. Диалог

Глава 67. Боевой клич

Глава 68. Освобождение

Глава 69. Огр

Глава 70. Действие сообща

Глава 71. Противник

Глава 72. allt är mitt

Глава 73. Боевое крещение

Глава 74. Пойманные в ловушку

Глава 75. Возмездие

Глава 76. Заточение

Глава 77. Белый кролик

Глава 78. Опустошение

Глава 79. Додсфалл

Глава 80. Надежда

СЛОВАРЬ