Андрея Лоренс

Осмелилась тебя желать

The Baby Favor © 2017 by Andrea Laurence

«Осмелилась тебя желать» © «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterpriseslimited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

***

Глава 1

Обычно, если телефон звонит после полуночи, это означает, что у кого-то что-то случилось. Как правило, это плохие вести.

Час назад такой звонок раздался в квартире у Скарлетт Спенсер. Но когда она увидела на экране телефона имя своего мужа, который с недавнего времени проживал отдельно от нее, в ней вспыхнул огонек надежды. Может быть, он передумал разводиться с ней? Но ее постигло разочарование. И теперь, в два часа ночи, она входила в двери медицинского центра Цедарс Синай в Лос-Анджелесе, даже не представляя, чего ждать.

Мейсон просил ее приехать. И что бы ни происходило между ними, она знала, что должна выполнить его просьбу. Что-то в его голосе напугало ее. В течение девяти лет Мейсон был для нее надежной опорой. И у нее было предчувствие, что сейчас настало время ей поддержать его.

Она не видела его уже два месяца с тех пор, как они расстались. И она не знала, что почувствует сейчас. После девяти лет брака он неожиданно стал для нее чужим. Она должна все время помнить об этом, даже если ей предстоит утешать его этой ночью.

Она нашла Мейсона сидящим на скамейке в коридоре клиники. Когда она впервые увидела его, она сразу же подпала под обаяние этого синеглазого, загорелого серфингиста с буйной копной растрепанных темных волос. Когда он улыбался, на его щеках появлялись очаровательные ямочки, которые заставляли таять ее сердце. И даже сейчас, спустя столько лет, при виде его у Скарлетт участился пульс.

Но сегодня он не улыбался. Он сидел сгорбившись, обхватив голову руками. И когда он на мгновение поднял голову, на его лице было написано отчаяние. Такое выражение она видела у него всего несколько раз за прошедшие девять лет. Большую часть времени он был уверенным в себе, успешным владельцем сети спортивных магазинов, который не знал поражения ни в чем. Который всегда находил правильное решение. Сексуальный, смелый и уверенный в себе мужчина. И лишь три раза она видела на его лице такое отчаяние. В первый раз, когда он узнал, что не сможет иметь детей. Второй раз, когда судья постановил вернуть их усыновленного ребенка его биологической матери. И в третий раз, когда он сказал, что уходит от нее.

– Мейсон? – осторожно спросила она, приблизившись к нему.

Он вскочил на ноги при ее появлении и взглянул на нее покрасневшими от усталости и переживаний глазами.

– Что случилось? Это Джей?

Скарлетт знала, что младший брат Мейсона, Джей, уже несколько месяцев борется с меланомой четвертой степени. И она была в курсе того, что метастазы распространились по всему организму, и врачи оставили надежду спасти его. Ее не удивило бы, если бы она обнаружила, что Джей в конце концов проиграл эту битву. Но что-то в лице Мейсона испугало ее, случилось нечто худшее.

– Нет, – наконец сказал Мейсон. – Это Рэчел.

– Жена Джея?

Скарлетт почувствовала, как у нее от страха сжалось сердце. Рэчел была ей как сестра. Мысль о том, что после смерти Джея ей придется одной воспитывать их дочь, была для нее тягостной. Луне был всего один годик, и она не будет помнить своего отца.

– Рэчел мертва.

Скарлетт ахнула. Это не могло быть правдой. Судьба не могла быть настолько жестокой. Малышка Луна уже и так теряла своего отца. А потерять еще и мать…

– Как?.. – с трудом выговорила она.

– Несчастный случай. Она упала с лестницы и сломала шею. Их домработница нашла ее.

Скарлетт не знала, что и сказать. Этого она ожидала меньше всего.

– А Джей знает? – прошептала она наконец.

Мейсон кивнул:

– Это он позвонил мне и все рассказал.

Скарлетт крепко зажмурилась и покачала головой. Этого не должно было случиться. Острая боль пронзила ее сердце, и она почувствовала, как ее глаза наливаются слезами. И в это мгновение Мейсон обнял ее. Она не сопротивлялась, и слезы потекли по ее щекам. Скарлетт старалась не думать о том, как это замечательно – снова оказаться в его объятиях. Ей так не хватало его. Но он просто старался утешить ее. Или себя. Это объятие ничего не значило.

Эта мысль заставила ее вспомнить, что ей следует соблюдать дистанцию. Она высвободилась и отступила на шаг. На его лице промелькнула боль, словно его ранила та поспешность, с которой она оттолкнула его. Но ей и без того было трудно даже просто находиться в одной комнате с ним и знать, что он больше ее не любит.

Она не могла представить себе, зачем он вызвал ее. Они собирались развестись и не общались уже два месяца, с тех пор, как он покинул их дом в Малибу. У него были его семья, его друзья. Наверняка он предпочел бы позвать кого-нибудь из них. Ведь это он сам бросил ее, в конце концов.

Мейсон откашлялся и смахнул слезы с глаз.

– Прости, что заставил тебя приехать сюда посреди ночи. Но Джей хочет увидеться с нами.

Скарлетт нахмурилась:

– С нами?

Мейсон кивнул:

– Он ждет нас в онкологическом отделении.

Мейсон направился к лифту, не давая ей возможности возразить. Она молча последовала за ним.

Все в том же молчании они поднялись на третий этаж.

Когда они вошли в палату, Скарлетт затаила дыхание. Она давно не видела Джея и боялась, что испугается произошедшей в нем перемены.

И он действительно уже не был похож на того пышущего здоровьем Джея, каким она его помнила. Который был весельчаком и душой компании. Он потерял не меньше пятидесяти фунтов, и его густые темные волосы, так похожие на волосы Мейсона, сильно поредели. А кожа его лица приобрела землистый оттенок.

– Привет, – выговорил Джей, увидев Скарлетт, и протянул ей руку, которую она осторожно пожала. – Ты выглядишь прекрасно, как и всегда, сестренка.

Скарлетт закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Прости, что мы разбудили тебя среди ночи. Мейсон сказал тебе, что случилось?

Скарлетт кивнула и опустилась на стул возле его кровати.

– Мне очень жаль, Джей.

Джей покачал головой:

– Не переживай из-за меня. Очень скоро мы с Рэчел снова соединимся. Но я пригласил вас обоих, потому что меня волнует, что станет с Луной.

Скарлетт почувствовала себя неловко. Она даже не подумала о том, что Луна скоро осиротеет. И неудивительно, что Джей не спал посреди ночи, беспокоясь о будущем своей дочери.

– Я хочу, чтобы вы вырастили ее. Я знаю, как сильно вы хотели иметь ребенка, и надеюсь, что вы согласитесь удочерить Луну и воспитать ее, как родную дочь.

– Она всегда останется твоим ребенком, Джей, – сказал Мейсон.

Джей покачал головой:

– Она слишком мала, чтобы помнить нас, Мейсон. Ты и Скарлетт станете ей отцом и матерью, и я не против этого. Когда она станет постарше, вы можете рассказать ей о нас и о том, как мы любили ее. Но я надеюсь, что вы согласитесь и вырастите ее со всей заботой и любовью, как вырастили бы ее мы с Рэчел.

Когда смысл его слов дошел до Скарлетт, у нее сжалось сердце. Мейсон не сказал брату о том, что они собираются развестись. И Джей говорил об их будущем так, словно рассчитывал, что они будут воспитывать его дочь вместе. Что им теперь делать?

Мейсон взял Скарлетт за руку и крепко сжал ее. Они посмотрели друг на друга, и Скарлетт поняла, что он почувствовал растущую в ней панику.

– Разумеется, мы согласны, – сказал он.

– Пообещайте мне, – настаивал Джей.

Мейсон судорожно глотнул и на секунду зажмурился.

– Обещаю тебе, Джей. Луна ни в чем не будет нуждаться. Мы будем любить ее, как родную дочь.

Джей наконец успокоился. Он откинулся на подушках и тяжело выдохнул.

– Спасибо. Утром я поручу своему адвокату составить все необходимые документы, чтобы ты, Мейсон, стал ее законным опекуном. Я уже не могу заботиться о ней сейчас, находясь в больнице. А когда меня не станет, вы сможете удочерить ее.

– Конечно, – сказал Мейсон и еще сильнее стиснул руку Скарлетт. – Не беспокойся ни о чем.

– Ты не сказал брату, что мы собираемся развестись?

Мейсон замедлил шаг. Они вышли из больницы и направлялись к своим машинам. Мейсон возблагодарил небо, что она дождалась того момента, когда никто не мог услышать их. Потому что он отчаянно хотел скрыть правду от своего брата. Он остановился и обернулся, чтобы посмотреть на свою бывшую жену.

Он старался не волноваться, увидев ее в первый раз после их расставания, но даже горе не могло подавить его реакцию при виде ее. Даже сейчас, при самых трагических обстоятельствах, его сердце замирало, когда их взгляды встречались. Между ними существовала какая-то невидимая связь, которую не могли ослабить ни время, ни расстояние.

Она была самой красивой женщиной из всех, кого ему довелось встречать. А в Лос-Анджелесе было множество красивых женщин. Но никто не мог сравниться с ней.

У нее были длинные вьющиеся темные волосы, мягкие карие глаза и обезоруживающая улыбка, которая сразу же привлекла его внимание, когда они впервые встретились. И это еще не все. Она была и талантливым человеком, умным, чутким.

И замечательной матерью, во всяком случае, то недолгое время, пока была ею.

– Нет, не сказал. Я пока еще не говорил никому из своей семьи о нашем разводе.

– Почему?

– Почему? – Мейсон нервно провел рукой по волосам. – Потому что мой брат доживает последние дни, а мои родители убиты горем. Я не хотел огорчать их еще больше. И в любом случае наш развод кажется по сравнению со всем этим таким незначительным событием, ты не думаешь? Они так подавлены, что даже не заметили, как давно не видели тебя.

– Не могу сказать, что это незначительное событие. Сейчас из-за того, что ты ничего им не сказал, Джей думает, что мы будем растить его дочь вместе.

Теплые карие глаза смотрели на него с выражением паники.

– Я знаю, – пробормотал он. – Но как я мог отказать человеку в его положении?

Он вспомнил, как вскоре после рождения Луны его брат спросил разрешения указать его в своем завещании как опекуна своей дочери. И он согласился. Разумеется, он готов был взять на себя ответственность за свою племянницу в случае крайних обстоятельств. Но он никогда не думал, что такие обстоятельства возникнут. А если и возникнут, то не в самый тяжелый в его жизни момент.

Его адвокат уже подготовил все необходимые для развода документы. И как только они все согласуют, останется лишь подписать их и передать дело в суд. Мейсон уехал из их со Скарлетт дома в Малибу и поселился на Голливудских холмах. И его новое жилище было типично холостяцким, совершенно не подходящим для ребенка, который только начал ходить.

А их дом в Малибу был как раз идеальным местом для ребенка. Там до сих пор сохранилась полностью обставленная детская. Скарлетт заперла ее и не заходила туда с того дня, как им пришлось расстаться с их приемным сыном, Эваном.

Кроме того, там жила Скарлетт, мать, которая будет так нужна Луне. И Луне следовало бы жить именно там. Когда Скарлетт решила завести детей, Мейсон был вполне готов к этому. Но мысль о том, чтобы стать отцом-одиночкой, приводила его в ужас. Он ничего не знал о детях, и он был уверен, что, если бы Джей узнал об их предстоящем разводе, он никогда не оставил бы Луну на его попечение.

Значит, ему придется уговорить Скарлетт согласиться. После того как у них отняли Эвана, Скарлетт сказала, что не сможет пройти через все это во второй раз. И если он попросит ее взять к себе Луну, пусть даже на время, не растревожит ли это ее раны? Этого он не знал. Но Мейсон знал одно: он дал слово своему брату и сделает все возможное, чтобы его сдержать.

– Я знаю, что не имею права просить тебя о чем-либо, и ты не обязана соглашаться на мои просьбы. Но ты тоже была там, в палате Джея, Скарлетт. Ты слышала, как он просил меня – нас – позаботиться о Луне. Он и без того был убит горем, когда думал о том, как Рэчел будет в одиночку воспитывать их дочь. А теперь он вообще оставляет Луну одну. Я знаю, что наша ситуация сложная, но я не мог отказать ему. И теперь мне нужна твоя помощь.

Скарлетт скрестила руки на груди. Мейсон по опыту знал, что это было ее защитной реакцией. Ее выбила из колеи вся эта ситуация.

– О чем ты просишь меня, Мейсон? Ты хочешь, чтобы мы снова сошлись, чтобы тебе не пришлось справляться с Луной одному?

– Нет, конечно же нет.

Но чего он хотел? У него не было времени подумать, что все это будет означать для них. Под влиянием стресса, да еще посреди ночи, было трудно здраво оценить ситуацию. И он не мог сейчас выработать долгосрочную стратегию. Он мог сосредоточиться лишь на ближайшем будущем. И самым главным на этот момент было забрать к себе Луну, чтобы Джей был спокоен.

– Сейчас я хочу попросить тебя о двух одолжениях. Первое – пожалуйста, давай скроем наш развод от Джея и остальной семьи до того момента, когда…

Мейсон не смог договорить. Он все еще не мог примириться с тем фактом, что его брату осталось жить всего несколько недель.

Скарлетт молча смотрела на него, и ее темные глаза не выдавали ее чувств. Ему всегда было трудно понять, о чем она думает. Это всегда оставалось для него тайной. Он до сих пор не знал, винит ли она его за то, что у них не может быть детей.

Конечно, это была его вина, но считает ли она его в ответе за то, что впереди ее ждет одинокая старость? Этого он не знал. И он не знал, считает ли она его виноватым в том, что произошло с Эваном. Боролся ли он достаточно сильно за то, чтобы оставить его у себя? Нанял ли он самых лучших адвокатов? Он думал, что приложил все возможные усилия, чтобы Эван остался с ними. Но, очевидно, этого было недостаточно.

Он знал лишь одно: во всем, что касалось Скарлетт, он потерпел поражение. А он был к этому непривычен. Он превратил маленький магазинчик, который открыл еще тогда, когда учился в университете, в целую сеть крупных магазинов, расположенных по всей Америке – в Калифорнии, во Флориде и даже на Гавайях. Это предприятие оказалось еще более успешным, чем он мог мечтать. Но все это было мелочью по сравнению с тем выражением отчаяния, которое было на лице Скарлетт в тот день, когда у них отобрали Эвана. Он подвел ее, отнял у нее самую заветную мечту.

– Хорошо. А какое второе одолжение? – наконец спросила Скарлетт.

– Я хочу снова переехать в наш дом. – Он поднял руку, чтобы остановить неизбежный протест. – Не насовсем. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я пытаюсь заговорить тебе зубы и обзавестись бесплатной нянькой. Но я хочу, чтобы Джей думал, будто мы будем вдвоем воспитывать Луну, и успокоился на этот счет. Все думают, что мы все еще вместе.

Скарлетт побледнела.

– Ты бросил меня, а теперь рассчитываешь, что я разрешу тебе вернуться?

Мейсон понимал, что это он был инициатором их разрыва, но ему не нравилась мысль о том, что Скарлетт уже привыкла жить без него. Все-таки они прожили вместе девять лет.

– Да, я прошу именно этого. Но ты сама знаешь, что я не стал бы делать это, если бы у меня был выбор. Это лишь на то время, пока Джей еще жив. И это даст мне возможность подготовить место для ребенка в моем новом жилище. А в нашем доме в Малибу уже есть готовая детская.

Скарлетт побледнела еще больше.

– Детская Эвана? Ты хочешь поселить Луну в комнате Эвана?

Мейсон сжал губы. Она была просто одержима во всем, что касалось Эвана. И прежде он никогда не противоречил ей. Но он понимал, что это ненормально – превращать комнату в священный храм в память о ребенке, который никогда туда не вернется.

– Эта комната свободна, – сказал он. – И я не прошу поселить туда Луну навсегда.

Скарлетт поджала губы, но не стала возражать.

– Хорошо. Можешь переехать и взять к нам Луну. Но я не собираюсь становиться нянькой. Через две недели в Сан-Франциско открывается выставка моих работ, не говоря уже о том, что у меня большой контракт с отелем на Гавайях, а я уже и так выбилась из графика из-за всего, что с нами случилось.

– Это справедливо, – осторожно сказал Мейсон. – Что я должен сделать?

– Я готова притвориться ради Джея, что мы все еще муж и жена, но тебе придется нанять няню, которая будет ухаживать за Луной. Я не стану – я не могу – входить в комнату Эвана. Мне даже неприятно, что Луна поселится там, но я понимаю, что это неразумно. Так что можешь использовать эту детскую, но не рассчитывай, что я буду сидеть там, укачивая Луну и распевая ей колыбельные. Пожалуйста, не проси меня об этом.

Слезы выступили у нее на глазах. Прошло уже больше года с того дня, когда они передали Эвана его биологической матери, но Скарлетт переживала так, словно это случилось только вчера.

Мейсон надеялся, что она с радостью приютит его племянницу, но, похоже, дело обстояло совсем не так. Более того, казалось, что ее ужасает эта перспектива, что очень удивило его. Но главным было то, что она согласилась на эти два одолжения. А потом он что-нибудь придумает.

– Я понимаю, – сказал он. – Спасибо тебе. Утром я первым делом займусь поисками няни.

– А где малышка сейчас?

– У моих родителей. Они, скорее всего, оставят ее у себя до похорон Рэчел.

Скарлетт кивнула, потом открыла сумочку, достала ключ и протянула его Мейсону.

– Это ключ от дома. Я поменяла замок после того, как ты уехал. Но не забудь заранее предупредить меня, когда соберешься переехать. Помни, что это больше не твой дом.

С этими словами Скарлетт повернулась и направилась к своей машине. Мейсон видел, как она садилась в машину, и его сердце разрывалось от боли и разочарования. Все последние годы их совместной жизни эти чувства не покидали его. Он надеялся, что со временем они притупятся. Но, похоже, они только обострились.

Скарлетт согласилась пойти ему навстречу, но он видел, что она делала это с большой неохотой. Она любила свою маленькую племянницу, но не хотела выступить в роли ее матери. Она хотела иметь собственного ребенка. И именно поэтому он принял решение расстаться с ней. Чтобы она не обвиняла его в крушении своих надежд.

И это означало, что после смерти Джея ему придется растить Луну самостоятельно.

Глава 2

Тебе просто нужно войти туда. Пересилить себя.

Нахмурившись, Скарлетт повернулась к своему менеджеру, Эйприл. Они сидели около бассейна, любуясь океаном.

– Ясно. Тебе больше нельзя наливать вина.

Скарлетт взяла со стола бутылку шардоне и переставила ее подальше от своей подруги.

– Я не пьяна. И я говорю вполне серьезно, Скарлетт. Сделай это прямо сейчас. Я даже могу пойти с тобой. Просто открой дверь и войди в детскую. Я думаю, что когда ты сделаешь это, ты почувствуешь себя лучше. Это ведь просто комната.

– Спасибо. Я подумаю над вашими словами, доктор. Но я не собираюсь делать это прямо сейчас.

Эйприл была ее лучшей подругой, но Скарлетт уже жалела, что рассказала ей о том, какая сложилась ситуация между ней и Мейсоном. Ее подруга была человеком прямолинейным и никогда не стеснялась высказать все, что было у нее на уме.

– А кто-нибудь вообще заходит туда?

– Раз в неделю наша домработница убирается в этой комнате.

– А Мейсон?

– Только один раз. В тот вечер, когда у нас забрали Эвана. Мейсон сидел на полу и плакал. Когда мы усыновили этого чудного мальчика, мы были самыми счастливыми людьми. После всех этих тестов на бесплодие, после стольких лет ожидания в очереди на усыновление. Это были лучшие четыре месяца в моей жизни. А потом его мать передумала…

Эйприл взяла ее за руку.

– Я знаю, для вас это было очень тяжело. И я не говорю тебе, чтобы ты забыла Эвана, потому что знаю, что ты никогда не сможешь это сделать. Ты любила этого малыша больше всего на свете. Черт, я даже не могла заставить тебя спустить его с рук, чтобы заняться работой. Но я думаю, что в вопросе с детской ты ведешь себя неразумно. Это просто комната с мебелью, такая же, как и все остальные комнаты. А когда Мейсон с Луной уедут отсюда, возможно, тебе нужно будет заново обставить ее.

Скарлетт вырвала у нее руку.

– Обставить заново?

– Да. Подари мебель и детскую одежду какой-нибудь нуждающейся семье. Покрась стены. Устрой там себе кабинет или студию для занятия йогой. Сделай что-нибудь, чтобы эта комната перестала наводить тебя на грустные воспоминания.

Скарлетт сделала большой глоток вина. Она понимала, что Эйприл права. Но она не могла заставить себя сделать это. Для нее это все равно была комната Эвана.

– Я подумаю об этом. После того, как Мейсон с Луной уедут, – неохотно согласилась она.

Эйприл удовлетворенно улыбнулась.

– Когда Мейсон переезжает сюда?

– Похороны Рэчел состоятся завтра утром. Так что, наверное, он переедет завтра вечером или на следующее утро.

– Ты готова к тому, что твой бывший муж снова будет жить в этом доме?

Скарлетт вздохнула. Она и сама еще не разобралась в своих чувствах.

– Трудно сказать. Ситуация очень непростая. С одной стороны, он отсутствовал не так уж долго, поэтому можно будет просто притвориться, что он был в длительной служебной командировке. С другой стороны, он теперь будет спать в комнате для гостей, а не в моей кровати.

– Но ты всегда сможешь пригласить его к себе, – лукаво подмигнула ей Эйприл.

Скарлетт кисло улыбнулась:

– Если бы мои женские чары были настолько сильны, он не бросил бы меня.

Эйприл проигнорировала ее саркастический тон.

– Я все еще никак не могу понять, почему вы расстались. Вы были такой идеальной парой. Я даже завидовала вам. А теперь вы живете раздельно и собираетесь развестись.

– У нас тоже бывали разногласия. Но я думала, что со временем все уладится само собой. В конце концов, это не я бросила Мейсона. Тебе лучше спросить у него самого, почему он решил расторгнуть наш брак. Я знаю, наши отношения стали натянутыми… А потом он объявил, что хочет развода.

Прошло всего два месяца после их разрыва, и Скарлетт все еще не могла полностью осознать случившееся. Она понимала, что после того, как они потеряли Эвана, она была немного не в себе. Хотя она уже начала осознавать, что в ее жизни детей не будет. Но ей нужно было время, чтобы примириться с этим.

– А чем Мейсон объяснил свое желание развестись?

– Он сказал, что не хочет мешать мне осуществить мои мечты. Поскольку это он не мог иметь детей, он сказал, что ему лучше будет исчезнуть из моей жизни и дать мне возможность найти другого мужчину, который сможет подарить мне ребенка.

Эйприл приоткрыла рот от изумления.

– Это самый романтичный развод изо всех, о которых я слышала.

Скарлетт покачала головой:

– Я не уверена, что это решение было полностью бескорыстным. Звучит очень благородно, но я хорошо знаю Мейсона. Он не терпит провалов. И если он не может добиться успеха, он просто сбегает. Он и раньше такое делал. Если бы он остался со мной, это постоянно напоминало бы ему, что он потерпел поражение и не смог дать мне ребенка. Если бы ты сказала мне два года назад, что мы разведемся, я бы просто рассмеялась. Но в последнее время мы стали отдаляться друг от друга. И в конце концов стали чужими людьми, живущими в одном доме.

Скарлетт знала, что во многом это была ее вина. Как только они решили завести детей, она стала одержима этой идеей. Будучи единственным ребенком, она всегда мечтала о большой семье. О трех или четырех детях как минимум. Первые пять лет их семейной жизни они с Мейсоном занимались только своими карьерами. И добились большого успеха. И только после того, как они решили наконец родить ребенка, их отношения стали давать трещину.

На смену их страстным ночам любви пришли тесты на овуляцию и ежемесячные разочарования. А с появлением в их жизни стерильных медицинских кабинетов и обследований, которые показали, что Мейсон был бесплоден, вся романтика исчезла из их отношений. Это явилось для них большим ударом, особенно для Мейсона. Скарлетт пыталась убедить мужа, что ее это не слишком огорчило, что они всегда смогут усыновить чужого ребенка. А когда и эта их попытка провалилась, их браку наступил конец. И Мейсон поступил так, как поступал всегда в трудной ситуации. Он принял решение, не посоветовавшись с ней, и просто ушел из дому.

– Как ты думаешь, может быть, все изменится, когда он снова вернется в этот дом? Теперь, когда у него есть Луна, вы, возможно, решите начать все сначала?

Но Скарлетт не думала, что такое произойдет. Ситуация складывалась по меньшей мере неловкая.

– Обстановка будет не слишком располагать к романтике. И здесь будет Луна. И еще няня.

Эйприл поставила на столик пустой бокал из-под вина и с удивлением посмотрела на Скарлетт:

– Могу я спросить, к чему тебе няня?

Скарлетт нахмурилась в ответ на этот глупый вопрос:

– Я сейчас в цейтноте. На следующей неделе я должна приступить к работе над этим большим заказом. Ты лучше всех знаешь об этом. А потом еще эта выставка… Я буду очень занята.

Эйприл, казалось, ее ответ не удовлетворил.

– Так занята, что при всем своем страстном желании иметь ребенка не сможешь найти время для осиротевшей племянницы, которой так нужна мать?

Скарлетт нахмурилась еще больше. Хорошо. Она была не так уж занята. Но ей все равно понадобится помощь. И лучше будет нанять няню, чем отдавать Луну в ясли.

– Убеди меня, что ты неосознанно создаешь эти сложности, в целях самозащиты.

– Что?

– Ты привязалась к Эвану и потеряла его. Не нарочно ли ты пытаешься держаться подальше от Луны, чтобы не привязаться и к ней тоже?

Эта догадка была слишком близка к цели. Лучшие друзья временами бывают слишком проницательными.

– Это не мой ребенок, Эйприл. И мы с Мейсоном не собираемся снова сходиться. Я знаю, со стороны кажется, будто ситуация складывается идеальная. Мы снова будем вместе, и у нас будет ребенок, которого мы всегда хотели. Но на самом деле все обстоит не так. И Мейсон дал мне ясно понять, что все это только временно. Для того, чтобы Джей не беспокоился о своей дочери.

Скарлетт вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Конечно, я люблю Луну. Как свою племянницу. Но… Я не собираюсь слишком привязываться к ней, потому что Мейсон является ее единственным опекуном. Я фактически не имею никаких прав в этом вопросе. Когда он решит, что наступил подходящий момент, он увезет ее от меня. И я снова останусь одна, с разбитым сердцем. И все оттого, что, по его мнению, я должна найти другого мужчину, чтобы родить собственных детей. Нет, я сделаю то, о чем он меня просит, но я не могу позволить себе снова привязаться к чужому ребенку. Именно поэтому я отказалась от мысли об усыновлении после того, как мы потеряли Эвана. Я не смогу второй раз пережить все это.

– Так что нет ни малейшего шанса, что вы с Мейсоном решите не разводиться и станете вместе воспитывать Луну? – спросила Эйприл, с надеждой глядя на Скарлетт.

Скарлетт понимала ее. Это была красивая мечта. Прежде их брак вызывал зависть у людей. Они вместе начали строить свои карьеры, у них были общие цели и общие интересы. И чисто эстетически они были идеальной парой, словно сошедшей с экрана голливудского фильма. Поэтому ей было вдвойне тяжело расстаться с Мейсоном. Она понимала, что у нее больше никогда не будет таких отношений ни с кем. Но она знала, что надежды у нее больше нет.

– Нет, Эйприл. Со стороны может показаться, что мы разводимся из-за детей. Но все не так просто. И появление Луны в нашей жизни ничего не исправит. Как бы ни сложились обстоятельства, нам с Мейсоном не суждено быть вместе.

Мейсон переводил взгляд с белого гроба, усыпанного розами, на свою жену и племянницу, сидевших рядом с ним. По другую руку от него сидел Джей в инвалидном кресле. Мейсону было больно смотреть на своего младшего брата. Он был похож на скелет, обтянутый кожей, и темный костюм, который он носил еще до болезни, висел на нем мешком. Его сопровождала сиделка, следившая за тем, чтобы он не переутомился, и, несмотря на то что на дворе стоял июль, ноги его были укутаны в плед. В руке у Джея была красная роза, и, учитывая все обстоятельства, держался он очень хорошо.

Мейсон был бы рад сказать то же самое о себе. Внешне он выглядел спокойным и собранным, но на самом деле его нервы были напряжены до предела. Он даже выпил немного виски перед службой, чтобы хоть чуть-чуть расслабиться.

Всякий раз, когда он смотрел на своего брата, он думал о Луне. Справится ли он с ролью отца? К тому же отца-одиночки? Сможет ли он заменить Джея? Или все испортит?

А когда он поворачивался к Скарлетт, он чувствовал аромат ее духов. Мейсон хорошо знал этот аромат, потому что покупал ей флакон этих духов на день рождения все прошедшие девять лет. И этот аромат будил в нем воспоминание о том, как ее пышные волосы рассыпались по подушке, о том, как его губы прижимались к прелестной ямочке у основания ее шеи, о том, как она выходила по утрам из душа, завернутая в полотенце.

Когда он попросил Скарлетт на несколько недель притвориться, что они счастливая семья, он был в безвыходном положении. А теперь он почти жалел об этом. Даже в первый раз уйти от нее было мучительно трудно. Но снова оказаться с ней под одной крышей… Он боялся, что у него не хватит духу уйти от нее во второй раз. Но у него не было выбора. Он не мог дать ей того, что ей было нужно. Как бы она ни уверяла его в обратном.

Снова взглянув на Скарлетт, он увидел, как по ее щекам катятся слезы. Она крепко прижимала к себе Луну. Они решили, что уже на службе будут вести себя как нормальная семья, чтобы не волновать Джея. А после службы Мейсон перевезет свои вещи в дом на берегу. Он уже побывал в доме у Джея и упаковал в сумку кое-какую одежду и игрушки Луны. А когда он подыщет себе подходящее жилье, он перевезет туда все ее оставшиеся вещи.

К счастью, нынешняя няня Луны, Кэрол, с радостью согласилась остаться со своей подопечной. Это значительно облегчило дело. И это поможет Луне приспособиться к новым условиям.

Но кто поможет приспособиться самому Мейсону?

Когда служба закончилась, священник подал знак сиделке Джея, и она подкатила его кресло к гробу. Джей положил на гроб розу и, закрыв глаза, пробормотал:

– Скоро увидимся, детка.

После этого священник поблагодарил собравшихся, и все начали расходиться. Поскольку Джей должен был сразу вернуться в больницу, родственники решили не устраивать поминок.

Мейсон положил руку на плечо брата.

– Завтра или послезавтра мы навестим тебя вместе с Луной, хорошо?

Джей кивнул, и сиделка повезла его к карете скорой помощи, дежурившей на кладбище.

Мейсон, Скарлетт и Луна остались стоять возле могилы. Наконец, когда все присутствовавшие разошлись, Мейсон повернулся к Скарлетт:

– Полагаю, нам тоже пора идти.

Скарлетт молча вытерла мокрые щеки и кивнула. Луна к тому моменту уже крепко спала у нее на руках. Они втроем направились к машине, как дружная семья, какой их все считали. Устроив Луну в детском кресле на заднем сиденье, они оба сели впереди.

Поездка в машине со Скарлетт, сидевшей рядом с ним, и ребенком, спящим в кресле, навела Мейсона на грустные воспоминания. Он подумал об Эване и о том коротком промежутке времени, в течение которого они были его родителями.

Тогда он считал, что их брак почти идеальный. И он не сомневался, что они будут вместе до самой смерти. Они так подходили друг другу! И ему нравилось баловать Скарлетт. Он мог говорить с ней обо всем, не боясь, что она осудит его. Это было так не похоже на ту атмосферу, которая царила в его отчем доме. Его отец все время давил на него, требуя от него нереальных достижений. Он хотел сделать как лучше, хотел, чтобы Мейсон преуспел в жизни. Но в результате вырастил человека, неспособного мириться с поражением.

Когда они принесли домой Эвана, ему было всего четыре дня от роду. Мейсон помнил, как держал на руках своего сына, смотрел на Скарлетт и думал о том, что теперь их жизнь полностью налажена. До сих пор они были идеальной парой, а теперь стали идеальной семьей. Несмотря на его неспособность иметь детей. Он даже начал считать, что вовсе не потерпел поражение. Скарлетт была счастлива, у Эвана были любящие родители… все сложилось как нельзя лучше. И так продолжалось до того звонка от их адвоката, который сообщил им, что биологическая мать Эвана передумала и хочет сама воспитывать своего сына.

Когда они подъехали к дому, Скарлетт вышла из машины, расстегнула ремень детского кресла и взяла Луну на руки.

– Пойду уложу ее, чтобы она поспала еще немного.

Мейсон кивнул и открыл багажник, чтобы достать свои вещи. Их было не так уж много. Пара чемоданов с одеждой, туалетные принадлежности, лэптоп и планшет.

Войдя в дом, он немного растерялся. Он не ожидал увидеть, что здесь многое изменилось. Исчезли кое-какие предметы мебели, на их месте появились новые. Свое любимое кресло и широкоэкранный телевизор он перевез к себе. На обеденном столе стояла огромная композиция из цветов в вазе, которой он раньше не видел. А в прихожей лежал новый ковер, который, на его взгляд, был слишком ярким.

Было очевидно, что этот дом больше не был его домом. И он не знал, куда ему дальше идти.

– Где я буду спать? – наконец спросил он.

Сначала он полагал, что будет жить в комнате для гостей. В доме было четыре спальни. Одна была спальней хозяев, одна – комнатой для гостей, третью спальню переделали в детскую, а в четвертой Скарлетт устроила художественную студию, где она работала.

Скарлетт повернулась к нему:

– Полагаю, нам следует решить это сразу, пока не приехала няня со своими вещами. Я думаю, тебе лучше спать на диване в студии. Кэрол я поселю в комнате для гостей, расположенной рядом с детской. И поскольку студия находится рядом с моей спальней на втором этаже, это самое лучшее решение. Даже няня будет думать, что мы спим вместе.

– А мы не можем на самом деле спать вместе?

– О нет. Я согласилась на все это только ради Джея. И если ты думаешь, что я позволю тебе какие-либо вольности, ты очень ошибаешься. Думаю, что тебе лучше всего спать в студии.

И хотя идея спать на неудобном диване не привлекала его, Скарлетт все же была права.

– Я не хочу мешать тебе в твоей работе. Могу я положить свои туалетные принадлежности и кое-какую одежду у тебя в ванной?

– Конечно, – улыбнулась Скарлетт. – Только не устраивай там беспорядка.

Мейсон рассмеялся. Они оба знали, что беспорядок всегда устраивает Скарлетт. Мейсон был старшим сыном в семье, и его воспитывали очень строго. И он был почти идеальным во всех отношениях. Он был аккуратным. Всегда убирал за собой. Он всегда вешал одежду на вешалку. А обувь клал в шкафчик. Он даже сам застилал постель.

А Скарлетт была творческой личностью. Она была единственным ребенком, и ее воспитали в свободолюбивом духе. Она не считала зазорным оставить на столе на ночь недоеденную кашу или не вымыть за собой раковину, заляпанную зубной пастой. И большую часть времени она проводила в одежде, испачканной красками.

Она была не похожа на него, но Мейсон любил в ней и это. На самом деле он даже завидовал ее способности легко относиться к таким вещам. Те несколько месяцев, пока в их доме жил Эван, Мейсон очень нервничал из-за беспорядка.

– С детьми всегда беспорядок, – со счастливой улыбкой говорила ему Скарлетт, вытирая заляпанный детской кашей стол.

Мейсон пытался научиться легче смотреть на вещи, но воспитание, полученное в детстве, давало о себе знать.

Поднявшись на второй этаж, Мейсон зашел в хозяйскую спальню, чтобы распаковать вещи. Там стояла все та же большая кровать, которую они делили со Скарлетт. Она постелила новое покрывало и перекрасила стены в светло-сиреневый цвет, который казался почти серым. Но эти изменения были не настолько значительными, чтобы заставить его забыть обо всем, что происходило здесь. В его памяти всплыли воспоминания о наполненных страстью ночах, и его тело откликнулось на эти воспоминания так, как не должно было откликаться просто при виде мебели.

Несмотря на существующие между ними разногласия, у них со Скарлетт была очень бурная интимная жизнь. С первого раза, когда они занимались любовью в полночь на берегу океана, и до последней ночи, перед тем как они расстались, между ними вспыхивали искры. Воспоминания об этой последней ночи преследовали его все прошедшие два месяца. Он мучился при мысли о том, что больше никогда не прикоснется к ней, и виноват в этом был только он сам. И теперь, стоя в ее спальне и вдыхая аромат ее духов, он изо всех сил старался заставить свое тело не реагировать на эти воспоминания.

– Приехала Кэрол! – прокричала ему снизу Скарлетт.

– Сейчас спущусь, – отозвался Мейсон.

Он поставил чемоданы на пол, решив, что распакует вещи позже. А сейчас ему следует сосредоточиться на том, чтобы привести свои мысли в порядок и заставить свое тело прислушиваться к голосу разума. В противном случае ему предстоят очень тяжелые несколько недель.

Глава 3

Скарлетт не могла отделаться от чувства, что она очень плохой человек.

Прошло всего три дня с того момента, как Мейсон и Луна с Кэрол поселились в ее доме, но она уже чувствовала себя отвратительной особой. Не потому, что ей не нравилось, что в ее доме появились другие обитатели. Или что ей не нравилась вся эта ситуация. Напротив. Она ей очень нравилась. Ей нравился запах шампуня Мейсона, который оставался в ее ванной после того, как он принимал душ. Ей нравилось слышать детское хихиканье на первом этаже. Это напоминало ей о самых счастливых моментах в ее жизни. И из-за этого ей следовало держать дистанцию и стараться поменьше общаться с людьми, жившими в ее доме.

И именно из-за этого она чувствовала себя отвратительным человеком.

Она не брала Луну на руки с того дня, как принесла ее из машины в дом после похорон. Она не кормила ее, не играла с ней и даже не заходила к ней в комнату. Можно было подумать, что в доме вообще нет ребенка. Скарлетт пыталась убедить себя, что все это было заботой няни. Именно поэтому она и настаивала на том, чтобы нанять няню. Скарлетт была нужна только в качестве статиста. Она должна была притворяться, что она замечательная мать и у них с Мейсоном замечательная семья. И все это только ради Джея. Так что она имела право держаться в стороне. Ей нужно было всего лишь выполнить условия их с Мейсоном договора и выйти из этой ситуации без осложнений для себя.

Эйприл была права. Все дело было в ее инстинкте самосохранения. Но кто мог винить ее? Какая женщина, любящая детей, могла бы устоять перед Луной? Она была самой прелестной и спокойной малышкой изо всех, кого Скарлетт встречала в своей жизни. У нее были каштановые кудряшки, огромные синие глаза, похожие на глаза Мейсона, и его же ямочки на щеках. Но на Рэчел и на Джея она тоже была похожа. От Рэчел она унаследовала вздернутый крохотный носик, а от Джея – пухлые губки. Но, к несчастью, Скарлетт видела лишь те черты, которые напоминали о Мейсоне.

Черты, которые мог бы унаследовать от него их ребенок, если бы он у них был.

Но ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы заставить себя держаться отчужденно. Потому что это было в ее характере – хотеть заботиться о людях. Когда до нее доносился детский плач, ей хотелось успокоить малышку. А стоило ей услышать, как Мейсон выругался, ей хотелось броситься к нему и выяснить, не поранился ли он. И ей приходилось все время напоминать себе, что это был не ее ребенок и не ее муж. Если она хотя бы на момент забудет об этом, в конечном счете останется с разбитым сердцем.

Она и так не могла оправиться от нанесенного ей Мейсоном удара. И как ей было излечиться от любви к нему, когда он сидел на ее диване, смотрел футбол по телевизору или работал на своем компьютере?

До сих пор она прикрывалась тем, что ей нужно работать. И это было правдой. В студии ее ждали три больших холста. Когда она закончит работу, их сфотографируют, упакуют и отправят на Гавайи, чтобы повесить на стену в новом, недавно открывшемся отеле.

Скарлетт отступила на шаг, чтобы оценить свою работу. Но как она могла сосредоточиться на ней, когда взгляд ее постоянно падал на диван, на котором лежали аккуратно сложенные одеяла и пижама Мейсона?

Она положила кисть и потянулась. Взглянув на часы, она обнаружила, что уже семь часов вечера. Она работала с полудня не прерываясь, чтобы поесть или хотя бы выпить чаю.

Ну что ж, на сегодня довольно. Она вышла из студии и направилась на кухню. Там была Кэрол, которая наливала себе чашку чаю. Ее лицо немного отекло, а нос был красным.

– Добрый вечер, миссис Спенсер, – хрипло проговорила она.

Скарлетт нахмурилась:

– Вы выглядите ужасно, Кэрол. Вы не заболели?

Кэрол покачала головой:

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Я почти никогда не болею. Я знаю, что момент сейчас неподходящий. Вы так заняты, а если Луна заразится от меня, она не сможет навещать своего отца в больнице.

Это было правдой. Химиотерапия вместе с раком разрушила иммунную систему Джея. И он легко мог подхватить любую инфекцию, а в настоящий момент это было смертельно опасно для него.

Кэрол поставила чашку с чаем на стол, несколько раз чихнула, а потом раскашлялась. Скарлетт очень не понравился звук этого кашля. Она приложила руку ко лбу Кэрол и обнаружила, что та вся горит.

– У вас жар. Я думаю, что вам лучше выпить чаю и немедленно лечь в постель. У меня наверху есть кое-какие лекарства. И предлагаю вам утром первым делом сходить к врачу.

– А как же Луна?

Это был хороший вопрос. Как быть с Луной? Скарлетт на мгновение закрыла глаза. Она старалась, она боролась, но в конце концов ей придется смириться со своей судьбой.

– Мы сами справимся с ней, пока вы болеете.

Кэрол широко раскрыла глаза:

– Нет, нет. Может быть, я найду кого-нибудь, кто сможет заменить меня…

– Не спорьте. И сейчас же отправляйтесь в постель. Вы уже уложили Луну?

– Нет, мэм. Мистер Спенсер играет с ней на веранде. Я просила его присмотреть за ней, пока я выпью чаю.

Это осложняло дело. Скарлетт надеялась, что ребенок уже спит и ей не придется заходить в детскую.

– Хорошо. Мы вдвоем присмотрим за ней. А сейчас – в постель!

Кэрол неохотно взяла чашку с чаем и побрела в свою комнату. Скарлетт смотрела ей вслед, стараясь смириться с неизбежным. Вздохнув, она пошла на поиски Луны и Мейсона – как раз тех двоих, которых старалась избегать.

На веранде никого не было, около бассейна тоже. Удивившись, Скарлетт пошла по тропинке, ведущей к калитке, которая выходила прямо на пляж. Там она их и увидела. Они мирно играли на песке. Скарлетт скинула туфли и направилась к ним.

– Смотри, Луна. Твоя тетя Скарлетт идет сюда, чтобы поиграть с нами.

Мейсон подхватил девочку на руки и указал ей на Скарлетт. При виде ее Луна заулыбалась и протянула к ней ручонки.

– Видишь, кое-кто скучал по тебе, – сказал Мейсон.

Скарлетт сразу же остановилась и прикусила нижнюю губу. Ей до смерти захотелось схватить малышку и прижать ее к своей груди. Вдохнуть ее божественный детский запах, который напоминал ей о тех ночах, когда она укачивала на руках Эвана. Но вместо этого она отступила на шаг.

– Сомневаюсь, – мягко сказала она. – И чем вы здесь занимались?

– Мы возились в песке. Я решил, что, раз ее все равно будут купать, мы можем позволить себе немного испачкаться.

Скарлетт кивнула.

– Похоже, няня Кэрол заболела гриппом, так что я отправила ее в кровать. Эта грязная малышка теперь исключительно на нашем попечении, по крайней мере в ближайшие несколько дней.

– Угу, – заявила Луна.

Она умела говорить «мама», «папа», «нет» и «угу».

– Вот именно, угу, – повторил за ней Мейсон. – А мы справимся с ней?

– Это же ребенок, а не дикое животное, – сказала Скарлетт. – Я уверена, что все будет в порядке.

– А как же ты? – спросил Мейсон, пытливо посмотрев ей в глаза. – С тобой тоже все будет в порядке?

Скарлетт снова прикусила губу.

– Полагаю, это нам еще предстоит узнать.

– А ты уже заходила в детскую?

– Нет, – сказала она и отвернулась.

И тут она увидела стайку дельфинов, которые плескались невдалеке от берега.

– Смотрите! – воскликнула она.

Мейсон указал Луне на дельфинов.

– Смотри, Луна. Это дельфины.

У Луны расширились глаза, а маленький ротик приоткрылся от изумления. Она начала радостно хлопать в ладоши, глядя на выпрыгивающих из воды дельфинов.

– Это дельфины. Ты можешь сказать «дельфины», Луна? Дель-фи-ны.

– Дофины, – воскликнула Луна. – Дофины!

Скарлетт улыбнулась. Дельфины были ее самыми любимыми животными. Она посмотрела на Мейсона и на Луну. Когда она увидела их восторженные улыбки, у нее защемило сердце. Это была та жизнь, которую она потеряла. Будущее, которое ей не суждено было разделить с Мейсоном, потому что он решил расстаться с ней «ради ее блага», не спросив ее, хочет ли она этого.

– Полагаю, что ей понравились дельфины. А следующим шагом будет купить ей спасательный жилет и доску для серфинга.

Улыбка Скарлетт стала натянутой. Она вспомнила, как он грозился научить серфингу Эвана. В то время эта идея перепугала ее.

– Я думаю, что ей важнее научиться хорошо ходить, прежде чем кататься на волнах. Она падает, сделав всего несколько шагов.

Мейсон притворился глубоко разочарованным.

– Надо полагать, ты права. Но ей пора уже брать уроки плавания. Она и так отстает от большинства детей, которых начали учить плавать с пеленок. И она у нас научится плавать на спинке еще до своего второго дня рождения.

Скарлетт покачала головой:

– Не говори об этом Джею. Он решит, что ты хочешь утопить его ребенка.

– Не глупи, Скарлетт. Если она научится плавать на спине, она никогда не утонет.

* * *

Мейсон внезапно проснулся, как от толчка. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, где он находится. Но, почувствовав боль в спине, он сообразил, что спит на неудобном диване в студии Скарлетт.

Детский плач стал громче, и он понял, что разбудило его. Он уже собирался откинуть одеяло и спуститься на первый этаж, но тут услышал шаги Скарлетт в коридоре и ее успокаивающий голос:

– Иду, Лулу. Иду, малышка.

Мейсон затаил дыхание и стал прислушиваться к происходящему внизу. Накануне он сам купал Луну и укладывал ее спать. А в обмен на это Скарлетт приготовила для них ужин. Если он не ошибался, это был первый раз за прошедший год, когда она решилась зайти в детскую.

Он поднялся с кровати и стал медленно красться по комнате. Приоткрыв дверь, он осторожно выглянул. Спальня Луны находилась прямо под лестницей. Он видел, как Скарлетт немного помедлила на пороге, потом глубоко вздохнула и шагнула в детскую. Через несколько секунд плач прекратился, и он услышал, как Скарлетт издает какие-то мягкие, успокаивающие звуки.

Спустя несколько минут Скарлетт вышла из комнаты, держа Луну на руках. Мейсон видел, как они направились в гостиную, где Скарлетт устроилась в своем любимом кресле и стала баюкать ребенка. Он помнил, что так же она когда-то баюкала Эвана.

Примерно через десять минут он тихо спустился по лестнице.

– Все в порядке? – хриплым шепотом спросил он.

Продолжая укачивать Луну, Скарлетт кивнула. Луна уютно устроилась у нее на коленях и уже спала.

– Нам просто нужны были сухой подгузник и немножко ласки.

Мейсон сел рядом с ними на диван. Глядя, как Скарлетт смотрит на спящего ребенка, он осознал, почему она старалась держаться подальше от нее все прошедшие несколько дней. Она старалась не привязываться к этому крошечному комочку. Скарлетт смотрела на Луну точно так же, как она обычно смотрела на Эвана. Словно это был ее единственный свет в окошке.

Сначала он подумал, что она просто не хотела возиться с малышкой. После того как у них отобрали Эвана, она недвусмысленно дала понять, что не хочет во второй раз пытаться усыновить ребенка. Она боялась, что такое случится еще раз. Она полюбит ребенка, а потом снова лишится его. Мейсон ее понимал. И хотя сейчас все было по-другому, она именно так думала об их ситуации с Луной. Это был не ее ребенок, так что она не хотела привязываться к нему. Он знал, что Скарлетт хочет иметь собственных детей. Может, Луна снова пробудит у нее материнский инстинкт, и она захочет устроить свою жизнь с каким-нибудь другим мужчиной, чтобы обзавестись большой семьей.

– Мне всегда казалось, что материнство очень идет тебе, – не подумав, выпалил Мейсон.

Скарлетт на мгновение застыла, уставившись на него. Потом сделала глубокий вдох и посмотрела на спящую Луну.

– Туалеты от Диора тоже идут мне, но это не означает, что я буду постоянно носить их.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросил он неожиданно громче, чем намеревался.

Скарлетт поднесла палец к губам, потом осторожно поднялась с кресла.

– Я хочу уложить ее в постель, прежде чем ответить на этот вопрос.

Она отнесла Луну в ее кроватку и осторожно закрыла за собой дверь в детскую.

Когда Скарлетт вернулась в гостиную, она распахнула двери на веранду и сделала ему знак идти за ней. Он повиновался, в первый раз обратив внимание на то, что на ней была надета только тонкая розовая сорочка, отделанная белыми кружевами. Она плотно облегала ее пышную грудь и свободными складками спадала до середины бедра. Это было не совсем сексуальное белье, но и не напоминало ночные сорочки их бабушек.

Его тело мгновенно отреагировало на это вполне невинное одеяние, словно Скарлетт была одета в крошечное пикантное бикини. Его пульс участился, а во рту пересохло. Он попытался облизнуть губы, но это не помогло. Это только заставило его перевести взгляд на ее губы. Он вспомнил, как давно не целовал ее. Слишком давно.

После того как он вслед за ней вышел из дома, Скарлетт притворила за ним стеклянные двери.

– Я хотела сказать, что, если тебе что-то идет, это вовсе не означает, что тебе по карману носить это. Материнство, возможно, идет мне, но похоже, что у судьбы другие планы.

Мейсон нахмурился:

– Не знаю, с чего ты это взяла. У тебя еще много времени для того, чтобы стать матерью. Ты красива и талантлива… Без сомнения, ты еще встретишь мужчину, который даст тебе детей.

Скарлетт посмотрела на него так, словно он ударил ее:

– Перестань говорить мне об этом.

– О чем? Это правда. Именно поэтому… – Он остановился, прежде чем сказать «поэтому я и ушел от тебя».

Скарлетт сложила руки на груди.

– Не знаю, с чего именно ты взял, что только из-за того, что ты со мной разводишься, я тут же упаду в объятия другого мужчины. Которого стану любить так же сильно, как любила тебя. Или ты считаешь, что потенциальные отцы продаются в магазинах и мне не составит труда подобрать себе что-нибудь подходящее?

Мейсон постарался не обращать внимания на то, что слово «любить» применительно к нему она употребила в прошедшем времени. Это ведь он был инициатором разрыва. Но это не означало, что ему должна понравиться идея о том, что она может наладить свою жизнь с другим мужчиной.

– Не глупи, – сказал он. – Я стараюсь говорить серьезно. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от своей мечты родить ребенка. Из-за меня. Ты еще заведешь семью, Скарлетт. Безусловно, не завтра же. Но у тебя есть возможность сделать это.

– Возможно. Когда-нибудь. Но я не смогу сделать это, пока ты живешь со мной в одном доме. Это так трудно – быть вместе и все время думать о нашей прошлой жизни, об Эване. И о том, как мы сами испортили все…

– Ты думаешь, мне легче? Побойся Бога, Скарлетт. Последние три дня были для меня пыткой.

Скарлетт поморщилась:

– Ты сам этого хотел.

Он нервно провел рукой по волосам.

– Ты представляешь, какая это мука для меня – быть рядом с тобой и стараться не хотеть тебя? Я с ума схожу от желания. Ты же моя жена.

– Я была твоей женой, – обвиняющим тоном сказала она. – Это ты бросил меня.

– Я оставил тебя, потому что не имел права быть с тобой. Быть с тобой и не иметь возможности дать тебе то, что сделало бы тебя счастливой.

Ее глаза сузились, и она ближе шагнула к нему.

– Откуда ты знаешь, что сделало бы меня счастливой? Ты всегда так поступал. Словно я часть компании, которой ты управляешь. Ты всегда все решал за меня, думая, что знаешь, что именно будет лучше для меня. Вместо того чтобы спросить мое мнение или прислушаться к моим словам.

Мейсон не знал, что ей на это сказать. Он понимал, что, с ее точки зрения, возможно, все так и было. Но он прислушивался к ее словам. Просто не верил ей. Не важно, сколько бы она ни говорила ему, что ей вовсе не обязательно иметь детей. Он знал, что это ложь. Она отказывалась от своей мечты. Из-за него. А он не мог позволить ей это. Не в таком важном вопросе. И ему вовсе не хотелось отказываться от нее. Но он обязан был сделать это в ее интересах.

– Ты купил этот дом, не спросив моего мнения.

– Я купил дом твоей мечты. Он что, тебе не нравится?

– Нравится. Но что было бы, если бы он мне не понравился? Ты никогда не советовался со мной. Ты выбрал, где нам проводить медовый месяц. Ты нанял Кэрол, не поставив меня в известность. Ты купил мне тот «мерседес» и просто подогнал его к дому.

– Тебе не нравится твой «мерседес»?

Скарлетт вздохнула:

– Не в этом дело. А дело в том, что ты никогда не спрашивал, чего я хочу на самом деле.

Он в свою очередь шагнул к ней и остановился всего в нескольких дюймах от нее. Он чувствовал тепло ее тела, и ее легкое дыхание обжигало ему губы.

– Так чего ты хочешь, Скарлетт?

Она положила руки ему на грудь и посмотрела на него своими огромными карими глазами, которые лучше слов говорили о ее желаниях. Мейсон молил Бога, чтобы она не почувствовала, как бешено колотится сердце в его груди. Он сжал руки в кулаки, стараясь заставить себя стоять неподвижно и не поддаться желанию схватить ее в объятия.

Это было бы катастрофой. Разве нет? Он сознательно отдалился от нее. Подал документы на развод. Уехал из их дома. И все для того, чтобы дать им обоим шанс начать все с чистого листа. Но беда была в том, что он вовсе не хотел начинать все с чистого листа. И рядом со Скарлетт он оказался во власти противоречивых эмоций. Помимо желания, он испытывал отчаяние и чувство собственной несостоятельности, от которых не мог избавиться. В той же мере, в какой он хотел быть рядом с ней, ему хотелось убежать от нее подальше. Он был убежден, что порознь они будут счастливее, чем вместе.

Но в то же время, если она поцелует его, он не сможет остановиться.

Он крепко зажмурился, чтобы не видеть ее призывного взгляда. Словно она знала о его слабости. Иначе она не просила бы его о том, чего он не мог ей дать. И что он так мучительно хотел дать ей.

И тут она прижала свою мягкую ладонь к его щеке.

– Ты ничего не хочешь сказать мне?

– Дело не в том, что я хочу сказать тебе, Скарлетт. А в том, что я хочу сделать.

Она прижалась к нему, и он понимал, что она наверняка почувствовала его возбуждение.

– И что ты хочешь сделать, Мейсон?

Он больше не мог противиться. Он открыл глаза и посмотрел на нее:

– Вот это.

Наклонившись, он взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее губам. И его словно ударило током. Ее губы, как и прежде, были мягкими и нежными. Его адреналин подскочил до небес. Он задрожал от восторга, едва дотронувшись до нее. Запах ее кожи и ее тихие стоны кружили ему голову. Он так мечтал обо всем этом, все эти недели, когда по ночам лежал в одиночестве в своей новой квартире на Голливудских холмах.

Но разве это не усложнит ситуацию?

И, сражаясь со своим собственным желанием, Мейсон отстранился. Что он делает? Он фактически набросился на нее. А ведь именно из-за этого он старался держаться от нее подальше. Потому что рядом с ней он полностью утрачивал контроль над собой.

– В чем дело? – спросила Скарлетт.

Мейсон покачал головой:

– Все так запутано. И я думаю, что это только осложнит ситуацию.

– А то, что мы притворяемся счастливой семьей, упростит ее?

Грустно вздохнув и покачав головой, Скарлетт повернулась и направилась в дом.

Выругавшись, Мейсон опустился на один из стоявших на веранде стульев. Обхватив голову руками, он начал молиться, чтобы его тело наконец забыло о том, как оно отчаянно хочет ее.

Глава 4

Несмотря на то что накануне она легла спать очень поздно, с восходом солнца Скарлетт уже проснулась. Вспомнив события предыдущего вечера, она решила, что Мейсон был прав, когда говорил о запутанности их отношений. В данной ситуации им было тяжелее находиться вместе, чем жить порознь. Мейсон был явно настроен держаться от нее подальше, и она была обязана уважать его решение, как бы ни билось ее сердце при одном лишь взгляде на него. Но взаимное влечение не решит их проблем.

Она набросила на себя шелковый халат и потихоньку спустилась в кухню. Как обычно, сварила себе кофе, приняла свои витамины и в поисках еды заглянула в холодильник. Не найдя там ничего подходящего, она закрыла его, и взгляд ее упал на расположенную рядом дверь в детскую.

Прошлой ночью, когда Луна расплакалась, Скарлетт с большим трудом заставила себя войти в эту комнату. Она подхватила плачущего ребенка, поспешно поменяла подгузник и выскочила из комнаты как ошпаренная. Она боялась взглянуть на выкрашенные в яркий голубой цвет стены, на игрушки, стоявшие на полках, на висевшее на стене над кроваткой имя «Эван», сделанное из плюша. Она не хотела видеть все это. Поэтому и не заходила в детскую почти четырнадцать месяцев.

Но сейчас Луна не плакала. И Скарлетт не было нужды заходить туда. Но все равно она решила проверить, как там малышка. Она подошла к двери и остановилась. На этот раз, когда ее не подстегивал настойчивый детский плач, протянуть руку и взяться за дверную ручку оказалось труднее, чем она предполагала. Это было такое простое действие, но такое важное для нее. В доме стояла полная тишина, и ей казалось, что она слышит, как сердце бешено колотится у нее в груди. Она протянула руку и дотронулась до холодной металлической ручки. Потом опять заколебалась.

Скарлетт и сама не знала, почему эта комната так важна для нее. Ей казалось, что это было единственным, что осталось у нее от Эвана. Но на самом деле это не так. Его больше не было в этой комнате. Это была просто комната, в которой много детских вещей. По крайней мере, так говорил ей Мейсон.

В течение нескольких месяцев после того, как у них отняли Эвана, Мейсон уговаривал Скарлетт переоборудовать эту комнату в библиотеку. Или в кладовую. Или в гимнастический зал. Во что угодно, лишь бы она не оставалась памятником ребенку, которого они потеряли. Но потом и он сдался. И так было до тех пор, пока детская не понадобилась для Луны.

Он был прав. Скарлетт понимала это. Сделав глубокий вдох, она приоткрыла дверь. И увидела стоявшую в кроватке Луну, которая сразу же заулыбалась ей. Очевидно, этот ребенок был жаворонком.

– Ты почему уже не спишь? – спросила Скарлетт.

Луна сразу же начала подпрыгивать и раскачиваться, держась за бортики кроватки. И, глядя на племянницу, Скарлетт не могла сдержать улыбки. Она была очень жизнерадостным ребенком. И было горько думать о том, как трагично начиналась ее жизнь. Луна не будет помнить своих родителей и никогда не узнает, какой хорошей матерью была Рэчел и как Джей обожал свою маленькую дочь.

Эта мысль заставила Скарлетт шагнуть в детскую. Луна протянула к ней ручонки, но потеряла равновесие и упала, ударившись головой о бортик кровати. Она разразилась громким плачем, и Скарлетт бросилась к ней и схватила ее на руки.

– Мама-а-а! – завопила Луна, обливаясь слезами, и сердце Скарлетт сжалось при воспоминании о Рэчел, которую малышка никогда больше не увидит.

Она прижала девочку к груди, гладя ее по спинке и бормоча утешительные слова. И малышка постепенно успокоилась и посмотрела на Скарлетт огромными синими глазами, так похожими на глаза Мейсона. И у него, и у Джея были одинаковые глаза необычного ярко-синего цвета, и Луна унаследовала эти глаза от отца. И Скарлетт подумала о том, что незнакомые люди всегда будут принимать ее за дочь Мейсона.

У нее сдавило грудь при мысли о том, что, если бы у них с Мейсоном были дети, они были бы похожи на Луну. И в этот момент Луна подняла ручонку и дотронулась до ее щеки. И от этого жеста у Скарлетт выступили слезы на глазах и ее защитные бастионы начали рушиться.

Все должно было быть совсем не так. Она хотела сохранять дистанцию, чтобы не привязаться к ребенку, которого ей не суждено было воспитывать. Эту девочку будет воспитывать ее муж. Бывший муж. А не она. И это означало, что она снова рискует остаться с разбитым сердцем. А она поклялась, что такого с ней больше никогда не случится. Она хорошо знала себя. Любому ребенку стоило лишь взглянуть на нее, и она сразу же таяла. И бороться с этим было совершенно напрасно.

Когда Луна успокоилась, Скарлетт осознала, что находится в детской уже добрых пять минут. И ничего не произошло. Это была просто комната. Она боялась мучительных воспоминаний об Эване, но они оказались не такими уж мучительными. Она вздохнула с облегчением, но при этом подумала о том, что снова с готовностью вступила на путь, ведущий к катастрофе.

Но, глядя на Луну, она поняла, что не в состоянии бороться с судьбой. Она может пытаться рассуждать здраво, напоминать себе о том, что это все временно, но говорить, что она равнодушна к малышке, было просто самообманом. Она хотела вдыхать запах ее шампуня и укачивать ее по вечерам.

Скарлетт подошла к креслу-качалке и осторожно опустилась на него. В первый раз после того, как у нее отобрали Эвана. Сидеть с ним в этом кресле было ее самым любимым занятием. Мейсону приходилось заставлять ее положить ребенка в колыбель, потому что она могла сидеть с ним так всю ночь. И теперь, держа на руках Луну, Скарлетт испытывала чувство умиротворения.

Очень скоро Луна заснула, и Скарлетт почувствовала, как у нее тоже начали слипаться веки. Она закрыла глаза, казалось бы, всего на несколько секунд. И ее разбудил громкий шепот:

– Скарлетт?

Открыв глаза, она увидела Мейсона, стоявшего в дверном проеме. И была удивлена не меньше его, увидев его полностью одетым, в костюме и при галстуке. Солнце уже взошло высоко, и яркий свет заставил Скарлетт зажмуриться на секунду.

– Сколько времени?

– Уже девятый час. Мне пора ехать в офис. Кэрол ушла в поликлинику. Ты одна справишься с Луной? Или мне позвать кого-нибудь на помощь?

Значит, они с Луной проспали целых два часа. И, сидя в кресле с Луной на руках, Скарлетт впервые за несколько месяцев по-настоящему выспалась. Как такое могло случиться? Одно только присутствие ребенка помогло ей почувствовать себя умиротворенной и довольной жизнью. Внезапно ей показалось нелепым, что она настаивала на том, что ей нужна няня, чтобы та помогала ухаживать за Луной. Скарлетт явно не нуждалась ни в чьей помощи. Просто старалась не слишком привязаться к ребенку. И она опасалась, что этого ей уже не избежать, с няней или без нее.

– Нет. Нам не нужна помощь. Уверена, что с нами все будет в порядке, – ответила она.

Мейсон прищурился и испытующе посмотрел на нее:

– Ты уверена? Я могу позвонить моей маме.

Скарлетт решительно покачала головой:

– Не вздумай втягивать в это еще и свою мать. Поезжай спокойно на работу. С нами все будет в порядке. Мы сейчас позавтракаем, а потом пойдем на пляж. День сегодня ясный и теплый, и мы с удовольствием повозимся в песке. А потом, может быть, даже искупаемся в бассейне.

– Ну, хорошо. Увидимся вечером. Звони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Когда Мейсон ушел, Скарлетт посмотрела на Луну. Та уже проснулась и сосала кулачок.

– Кажется, кое-кто проголодался. Что ты скажешь на то, чтобы сменить подгузник, переодеться и позавтракать? Тебя устраивает такая программа?

– Дофин! – радостно сообщила Луна.

– Дельфин? – повторила Скарлетт.

Она была удивлена тем, что Луна так быстро запомнила новое слово. Очевидно, дельфины произвели на нее неизгладимое впечатление.

– Ты хочешь еще раз взглянуть на дельфинов?

Луна заулыбалась, показывая четыре крохотных зубика. Скарлетт приняла это за знак согласия. Она положила Луну на пеленальный столик, сняла с нее пижаму, поменяла подгузник и одела ее в уличный костюмчик. Потом взгляд ее упал на стену, на которой висело имя «Эван».

Давно пора снять его, решила Скарлетт. Она потянулась, отвязала от гвоздя один конец ленты, потом второй, и плюшевые буквы упали на пол. Затаив дыхание, Скарлетт взглянула на голую стену.

Она боялась, что расплачется, увидев плюшевые буквы на полу. Но, к своему удивлению, испытала чувство облегчения, словно кто-то снял с нее тяжелый груз.

Она обвела взглядом комнату и решила, что пора произвести здесь кое-какие изменения. Детскую мальчиковую одежду можно было отдать нуждающимся, равно как и игрушки для младенцев. Луна была уже слишком большая, чтобы заинтересоваться ими. И нужно было освободить место для вещей Луны. А что касается голой стены, у Скарлетт появились кое-какие идеи на этот счет.

С улыбкой удовлетворения Скарлетт взглянула на Луну:

– Я думаю, сегодня мы займемся изменением интерьера.

И Луна радостно хлопнула в ладоши.

Этот рабочий день выдался у Мейсона длиннее, чем он рассчитывал. Он собирался уйти из офиса пораньше, чтобы помочь Скарлетт с Луной, учитывая то, что Кэрол заболела. Но это ему не удалось, а по дороге домой он еще застрял в пробке.

Мейсон не знал, что он ожидал увидеть по возвращении. Но то, что он увидел, было очень далеко от его самых смелых фантазий. Машины Кэрол не было на месте, и это означало, что она еще не вернулась. Он поспешно вошел в дом, потом остановился и прислушался. В гостиной и в кухне никого не было. Выглянув в окно, он убедился, что Скарлетт и Луны не было и на веранде. А потом он услышал детский смех.

Он поставил на пол свой кейс, снял пиджак и бросил его на спинку стула. А потом поспешил в детскую. И на пороге остановился как вкопанный.

Он был удивлен, когда утром увидел Скарлетт в детской. Но на этот раз, глядя на нее, стоявшую на стремянке с кистью в руках, он просто не поверил своим глазам. На ней был легкий топ и джинсовые шорты, в которых ее ноги казались невероятно длинными. Ее волосы были небрежно заколоты на затылке, открывая длинную точеную шею. И хотя она пренебрегла макияжем и даже не потрудилась надеть бюстгальтер, Мейсон все равно был, как и всегда, потрясен ее красотой.

Это напомнило ему прежние дни, в начале их совместной жизни, когда он отрывал ее от работы, чтобы заняться с ней любовью, потому что не мог ждать ни минуты. Тогда их отношения были такими несложными и радостными. Вопрос о детях еще не стоял. И не превратился в источник глубокого разочарования для них обоих. Его охватила тоска по прошедшим временам.

И тут Луна радостно завопила, привлекая к себе его внимание и заставляя отвлечься от грустных мыслей. Она сидела на полу в надувном креслице, играя с салфеткой, которую пыталась надеть себе на голову. Мебель была передвинута, чтобы полностью освободить одну стену, на которой Скарлетт рисовала в этот момент.

И это было не просто панно, а настоящий шедевр от Скарлетт Спенсер. На нем были изображены дельфины на фоне фантастического подводного мира. Там были бурые водоросли, красочные рыбки, кустики кораллов… и два еще незаконченных дельфина, составлявших центр композиции.

Мейсон всегда любил смотреть, как Скарлетт работает. А когда у них появился Эван, Скарлетт перешла на нетоксичные краски и поставила у себя в студии очиститель воздуха, потому что не могла расстаться с ребенком ни на минуту. Она помещала его в слинг-шарф, и он со счастливым видом спал у нее на груди, пока она работала. И когда Мейсон смотрел на них, они казались ему самыми прекрасными созданиями на земле.

Он тоже страдал, когда они потеряли своего ребенка. Но смотреть на то, как страдала Скарлетт, было ему тяжелее во сто крат. Может быть, это было потому, что во всем происшедшем он винил себя. Он подвел единственного человека, которого любил больше всего на свете. Больше самого себя. И именно поэтому он решил исчезнуть из ее жизни и дать ей шанс обрести счастье.

И теперь он был рад увидеть ее такой счастливой и веселой. Но это и напугало его. Правильно ли он поступил, когда попросил ее приютить их с Луной на время? Вдруг, когда им придет пора расстаться, это снова разобьет ей сердце? И все это после того, как он сделал все возможное, чтобы помочь Скарлетт обрести счастье?

Он почему-то не подумал об этом, когда ради Джея попросил ее сделать вид, что они счастливая семья. В тот момент он думал только о своем брате. И когда Скарлетт стала избегать их с Луной, он почувствовал себя почти оскорбленным. И только сейчас он подумал о том, что, очевидно, просил у нее слишком многого. Она может привязаться к Луне, и, когда придет время расстаться, это нанесет ей глубокую рану.

Он почувствовал себя виноватым. Но теперь было уже слишком поздно что-либо менять. Ему оставалось лишь надеяться на то, что присутствие Луны поможет Скарлетт оправиться после потери Эвана. Может быть, это подтолкнет ее к тому, чтобы создать семью с другим мужчиной, который подарит ей детей.

Мейсон молча смотрел, как Скарлетт окунула кисть в серую краску и начала дорисовывать дельфина. Учитывая, что она работала над рисунком всего один день, прогресс был впечатляющий.

– Вау, – внезапно вырвалось у него.

Скарлетт замерла, потом резко обернулась.

Улыбнувшись, она положила кисть на подставку.

– Привет. Я не слышала, как ты вошел. Мы с Луной сегодня были очень заняты.

– Это я заметил. Что здесь происходит?

Скарлетт медленно спустилась по стремянке и вытерла руки о свои джинсовые шорты, уже и без того украшенные разноцветными пятнами краски. И прежде чем она успела ответить, Луна указала пальчиком на стену и сказала:

– Дофин!

Оба посмотрели на Луну и широко улыбнулись.

– Правильно, – сказала Скарлетт. – Именно это и происходит. Она только это слово и твердит весь день. А я сегодня решила, что эту комнату пора обновить. И кто лучше меня нарисует ей дельфинов?

Звучало весьма логично. Но это не уменьшило его удивления. А потом его взгляд упал на коробки и пакеты, сваленные в углу комнаты. Это были вещи Эвана.

– А это зачем? – указал он на них.

Скарлетт пожала плечами:

– Мы начинаем все с чистого листа. Луне это все не понадобится, так что я решила отдать это тому, кому эти вещи пригодятся. А сейчас они ей только мешают. Разве не так?

Она снова повернулась к Луне. Девочка улыбнулась и отбросила салфетку. Скарлетт наклонилась и взяла ребенка на руки. Луна подняла ручку и коснулась пальчиком пятна синей краски у Скарлетт на щеке.

– Я очень грязная? – спросила Скарлетт, но Луна лишь улыбнулась. Скарлетт повернулась к Мейсону: – Мне что, облиться водой из шланга во дворе?

– Все не так плохо, – ответил Мейсон. – Думаю, что простого душа будет достаточно.

Скарлетт нахмурилась и подошла к зеркалу.

– Врунишка. Я очень грязная. Пожалуй, я отправлюсь в душ.

– Я займу Луну, – предложил Мейсон. – А где Кэрол?

– У нее грипп. Ей прописали лекарства, но предупредили, что в ближайшие двадцать четыре часа она все еще будет заразной. Поэтому она решила пока побыть у своей сестры. Она надеется вернуться завтра к вечеру. В крайнем случае, послезавтра.

Мейсон был благодарен Скарлетт за то, что она не отказывалась присмотреть за ребенком. Он не представлял, что бы стал делать без нее сейчас, если бы остался один на один с Луной.

– Похоже, ты заслуживаешь поощрения. Как насчет того, чтобы отправиться поужинать в ресторан после того, как ты примешь душ? Мы сможем расслабиться и провести приятный вечер втроем.

Скарлетт изучающее посмотрела на него:

– Ты уверен? Мы можем заказать еду на дом. В ресторане нам придется изображать счастливую семью, особенно если мы встретим там кого-нибудь из знакомых.

Это было правдой. В последний раз они изображали дружную семью на похоронах. А Кэрол не слишком интересовалась их семейной жизнью.

– Честно говоря, мы такое короткое время жили врозь по сравнению с девятью годами совместной жизни, что легче притворяться дружной парой, чем помнить, что мы уже таковой не являемся. Если только ты не возражаешь?..

– Нет, не возражаю.

Мейсон облегченно вздохнул и улыбнулся:

– Тогда иди в душ.

– О’кей.

Скарлетт улыбнулась и направилась в свою спальню.

Мейсон смотрел ей вслед, любуясь ее длинными стройными ногами. Ему так не хватало ее. Он представил, как эти ноги обхватывают его за талию, как он проводит руками по шелковой нежной коже…

Он посмотрел на Луну и мысленно выругался. О чем он думает? Что еще за фантазии? То, что Скарлетт смягчилась по отношению к Луне, не означало, что они снова превращаются в счастливую, дружную семью. Скарлетт по-прежнему мечтала о своих собственных детях. И когда Джея не станет, они снова разойдутся.

Их бракоразводный процесс идет полным ходом, и не важно, что влечение между ними не исчезло. Они не смогут вместе воспитывать Луну.

И виноват во всем этом был один только он.

Глава 5

– Хочешь десерт?

Скарлетт посмотрела на него и покачала головой:

– Я уже объелась. И эта подруга вот-вот заснет в своем детском креслице.

Они оба взглянули на Луну. Ее глазки закрывались, и она уже почти спала. Для нее это был очень поздний час. Мейсон не подумал об этом, когда приглашал их в ресторан. К счастью, Луна не капризничала. Она была вполне довольна, сидя в своем высоком креслице с бутылочкой в одной руке и любимым игрушечным кроликом в другой.

– Уверен, что она уснет еще до того, как мы отъедем со стоянки, – заметил Мейсон.

Он подозвал официанта и оплатил счет, потом поднялся из-за стола и взял Луну на руки. Она прижалась к нему и положила голову ему на плечо. Машинально Мейсон поцеловал ее в макушку и вдохнул приятный детский запах, исходивший от нее. Так же пах Эван, когда он купал его, – молоком и детским шампунем.

Это навело его на мысль, что он слишком мало времени уделяет Луне. Все делала Кэрол, а сейчас, когда она заболела, ее заменила Скарлетт. Слава Богу, что Скарлетт не отказалась присмотреть за Луной. Он не знал, что стал бы делать в такой ситуации без нее.

Мейсон надеялся лишь на то, что Кэрол останется с ними, когда они переедут в его новую квартиру. Но ему придется продумать и запасной вариант. Скарлетт не может вечно выручать его.

Когда они подошли к машине, Мейсон заметил, что Скарлетт как-то странно смотрит на него.

– Что? – спросил он. – Она обслюнявила мой пиджак?

– Нет, твой пиджак в порядке. Просто вы очень мило смотритесь вместе. Она так уютно устроилась у тебя на руках, что уже заснула.

– Я всегда умел найти подход к дамам.

– То есть рядом с тобой они всегда засыпали? – улыбнулась Скарлетт.

– Почти что. Хотя ты не заснула, поэтому я и выбрал тебя.

Скарлетт открыла заднюю дверцу, чтобы Мейсон смог усадить Луну в детское кресло.

– Так, значит, это и стало решающим фактором? А я думала, что тебя покорила моя яркая индивидуальность.

Мейсон захлопнул дверцу машины и посмотрел на Скарлетт, которая скрестила руки на груди и наблюдала за ним. Ее волнистые волосы спадали на плечи, и по какой-то причине в этот вечер она выглядела помолодевшей. Больше похожей на ту девушку, в которую он влюбился. Та девушка Скарлетт никогда не смотрела на него с разочарованием, как на него смотрела его жена Скарлетт.

Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее. Он хотел отвести прядь волос, упавшую ей на глаза, провести кончиками пальцев по ее нежной коже и поцеловать ее. Его мозг не мог убедить его тело в том, что она больше не принадлежит ему.

– Твоя яркая индивидуальность тоже сыграла свою роль. Как и то, что ты красива, талантлива, умна и в то же время настолько глупа, что влюбилась в меня. Я должен был поторопиться, пока кто-то другой не увел тебя у меня из-под носа.

Скарлетт улыбнулась и, протянув руку, коснулась его щеки. Это был простой, почти небрежный жест, но он заставил его кровь вскипеть в венах. Он даже был вынужден ослабить узел галстука.

– Мне недоставало тебя, Мейсон.

– Мне тоже недоставало тебя, – честно признал он.

Ему недоставало ее больше, чем он ожидал. Каждую ночь он с трудом сдерживался, чтобы не позвонить ей. Ведь она не сможет начать новую жизнь, если он не исчезнет навсегда.

– Что произошло с нами? – спросила она. – Я готова была поклясться всем, кто готов был меня слушать, что мы будем вместе до самой смерти. А вот теперь мы разводимся. Иногда я обхожу наш пустой дом и размышляю, что, черт возьми, пошло не так.

– Я подвел тебя, – ответил Мейсон. – Вот что произошло.

Скарлетт широко раскрыла глаза. Она казалась удивленной, хотя он не мог понять, что ее удивляло. Ответ ему был очевидным.

– Ты подвел меня? Ты не шутишь?

Мейсон поморщился:

– Нет, я не шучу. Мы оба знаем, что все проблемы начались после того, как выяснилось, что я не могу дать тебе детей, которых ты так хочешь иметь.

Скарлетт положила ему руку на грудь.

– Замолчи. Мы уже выясняли это сотни раз. И ты никогда не слушал меня, когда я говорила, что не виню тебя за это. Да, я хотела иметь детей, но ты, безусловно, не подвел меня. Это от тебя не зависело. Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим, Мейсон. Иногда приходится мириться с трудностями.

– И наша попытка усыновить ребенка обернулась такой трудностью.

Скарлетт вздохнула и покачала головой:

– Нам не повезло, это правда. Должна признать, что все это было настолько тяжело, что навсегда отвратило меня от желания снова усыновлять ребенка. Но, опять же, ты не был в этом виноват. Ты же сам понимаешь это, верно? Мы ничего не могли поделать, чтобы убедить судью, когда мать Эвана изменила свое решение.

Она не винила его, но сам он винил себя во всем происшедшем.

– Ты не выгоняла меня. Я сам ушел.

Скарлетт со вздохом убрала руку с его груди.

– Я знаю. Но скажи мне, почему ты ушел, потому что я до сих пор не могу это понять.

Мейсон посмотрел ей в глаза и увидел в них выражение боли. Она казалась уставшей и мгновенно состарившейся, словно последние несколько лет тяжестью легли на ее плечи. И он ненавидел себя за то, что был тому причиной.

Но в любом случае она заслуживала честного ответа. Прежде они не говорили об этом. После случая с Эваном они просто отдалились друг от друга, словно стали чужими людьми, по какой-то причине жившими в одном доме. Если они и разговаривали, то лишь о том, что нужно приготовить на ужин и не пора ли вынести мусор. Их брак уже перестал существовать. Он только не знал, что ему делать с этим.

– Я уже говорил тебе об этом раньше. Я ушел… потому что хотел дать тебе шанс снова быть счастливой.

– Это все чушь собачья.

Мейсон растерялся.

– Что?

– Не смей говорить мне, что ты ушел от меня, чтобы сделать меня счастливой. Это не то, чего я хотела. И не то, о чем я просила. Да, я хотела иметь семью. Но пока ты не бросил меня, Мейсон, это ты был моей семьей. А теперь у меня нет ничего. Ни ребенка, ни мужа.

– Но у тебя есть надежда получить нечто большее, чем я мог предложить тебе. Через месяц или через год, пусть даже через несколько лет, но ты встретишь достойного мужчину, который даст тебе все, чего ты хочешь.

– А что, если я просто хотела быть счастливой? С тобой?

Мейсон не знал, что ей ответить. Ему было очень трудно поверить, что она говорит правду. И даже если сейчас она говорит искренне, лет через пятнадцать, когда у нее больше не будет возможности родить ребенка, она припомнит ему это. А он не хотел, чтобы его жена испытывала враждебность по отношению к нему, ни сейчас, ни в будущем.

– Если бы я поверил, что могу сделать тебя счастливой, я в ту же секунду порвал бы все документы на развод.

Скарлетт замерла. И он не мог понять, надеется ли она на то, что он откажется от развода, или ее привела в ужас эта идея.

– Но я не думаю, что ты будешь счастлива со мной. Сейчас мы снова оказались вместе, притворяемся, будто мы все еще женаты… И я боюсь, что из-за этого мы просто запутались. И думаем, что чувствуем то, чего на самом деле не чувствуем.

Мейсону казалось, что он говорит разумные вещи, но выражение лица Скарлетт ясно дало ему понять, что она так не думает.

Она снова положила руку ему на грудь.

– Так, значит, когда я чувствую, что твое сердце начинает бешено колотиться от моего прикосновения… На самом деле я этого не чувствую?

– Но…

Рука Скарлетт спустилась ниже и коснулась его затвердевшей плоти.

– А это? – спросила она. – Это я тоже придумываю?

– Нет. – Не было смысла отрицать очевидное. – Я никогда не переставал хотеть тебя, Скарлетт. Наш развод вовсе не связан с этим. Просто…

– Замолчи, – сказала она. – Мы оба знаем, что ты говоришь ерунду. Ты заставляешь свой мозг управлять желаниями твоего тела. А я знаю, чего оно хочет. И я знаю, чего хочу я. Хотя бы на сегодняшнюю ночь. Забудь о разводе и о том, что ты имеешь или не имеешь права делать. Сегодня ночью покажи мне, Мейсон, какие чувства ты испытываешь ко мне. Поцелуй меня.

Мейсон почувствовал, что остатки здравого смысла покидают его. Он взял лицо Скарлетт в ладони и прижался губами к ее губам. Прошлым вечером их поцелуй был осторожным, почти целомудренным, словно они были подростками, исследующими новую территорию. Сейчас же они были старыми любовниками, снова воссоединившимися после разлуки.

То, как она прижалась к нему, страстно откликнулась на его поцелуй… Это было как возвращение домой после долгого отсутствия. И его тело бурно отреагировало на такие знакомые прикосновения.

И если бы он был честным по отношению к себе, он признал бы, что хочет большего. Он хотел всего, чего был лишен с тех пор, как сам покинул ее. Но они не могли заниматься любовью на парковке у ресторана, да еще когда Луна спала всего в нескольких футах от них. И усилием воли он заставил себя отстраниться. Возможно, такой момент больше не повторится, но это не имело значения.

Скарлетт взглянула на него, и в ее глазах полыхал огонь, так хорошо знакомый ему. Она не собиралась отступать.

– Отвези меня домой. Мы уложим Луну спать и должным образом завершим то, что начали.

Скарлетт была рада, что Луна спит так крепко. Они внесли ее в дом, поменяли подгузник, надели на нее пижаму и уложили ее в кровать, и за все это время она не издала ни звука.

Закрыв за собой дверь в детскую, они остановились у подножия лестницы.

Это должно было произойти или сейчас, или никогда.

Скарлетт знала, что, возможно, позже она будет жалеть об этом, но в настоящий момент это ее не беспокоило. Она не могла вспомнить, когда в последний раз занималась с Мейсоном любовью. Их отношения были такими натянутыми. Но даже если это произойдет в последний раз, она была согласна. Сегодня она хотела полностью отбросить все сомнения и дать волю своему желанию.

Она взяла Мейсона за руку и повела его наверх по лестнице. Оказавшись в спальне, которую они прежде делили, она подошла к окну и открыла его настежь. В комнату ворвался соленый морской воздух и легкий ночной бриз.

Скарлетт на мгновение застыла, любуясь лунным светом, который играл на гребнях волн, накатывавших на берег. Мейсон подошел к ней сзади, обхватил руками за талию и прижал к себе. Скарлетт нравилось чувствовать себя слабой и хрупкой в его объятиях. На самом деле она никогда не была таковой. Пяти футов и десяти дюймов ростом, она отличалась крепким телосложением и весила больше, чем ей хотелось. Она завидовала миниатюрным женщинам, их крошечным туфелькам, их маленькой одежде… Любой мужчина мог легко подхватить их на руки и отнести в спальню, чтобы заняться с ними любовью.

Но до встречи с Мейсоном с ней этого не случалось. В нем было шесть футов и один дюйм роста, он был сильным и крепко сложенным мужчиной. Когда он обнимал ее, она чувствовала себя женственной и изящной. А в день их свадьбы он легко подхватил ее на руки и перенес через порог дома. Она никогда не ожидала, что такое может случиться с ней.

– Мне недоставало тебя, – прошептал Мейсон. – Я скучал по твоему телу, по твоим поцелуям.

Его губы коснулись ее нежной кожи и стали прокладывать дорожку от плеча к нежной ложбинке позади уха. Скарлетт казалось, что между ними проскакивают искры, и она задрожала, несмотря на то что ночь была очень теплой. Она не могла вспомнить, когда в последний раз он дотрагивался до нее, но этот момент она хотела запомнить навсегда.

Мейсон аккуратно стянул с ее плеч бретельки легкого топа, который упал к ее ногам. За топом последовал ее бюстгальтер, и Скарлетт затаила дыхание, ожидая прикосновения Мейсона к ее грудям, которые уже напряглись и потяжелели.

Мейсон не заставил ее долго ждать. Его большие руки накрыли ее обнаженные груди, и от его теплого прикосновения соски сразу же затвердели.

Скарлетт с трудом перевела дыхание. Одна его рука продолжала ласкать ее грудь, а другая спустилась ниже по животу и скользнула под юбку. Он осторожно сдвинул в сторону ее трусики и дотронулся до центра ее желания.

Скарлетт застонала и выгнулась, освобождая ему доступ к самым сокровенным уголкам своего тела.

– Мейсон… – прошептала она.

– Прошло так много времени, – отозвался он. – Такая женщина, как ты, не должна оставаться без мужских объятий. Ты уже готова к большему. Это означает, что мы можем сэкономить время и оставить предварительные ласки на другой раз.

Скарлетт на минуту насторожилась. Может ли быть такое, что сегодняшняя ночь значила для него больше, чем она думала? Было не похоже, что он рассчитывает только на одну ночь ради добрых старых времен.

Но разве это имело значение? Только не сейчас. Она подумает обо всем этом завтра. И она не собиралась отступать сейчас, когда он так страстно ласкал ее. В одном он был прав: она уже была готова для большего. Стоило ему лишь дотронуться до нее, и она уже мучительно желала слиться с ним воедино. Одно лишь прикосновение к самым чувствительным местечкам, и она уже была на грани. Одним движением руки он мог заставить ее перейти эту грань.

И ему это было известно.

– Я хочу услышать, как ты стонешь от наслаждения, – пробормотал Мейсон. – Этот звук преследовал меня в течение последних нескольких месяцев, когда тебя не было рядом со мной. Дай мне услышать его еще раз. Я думал, что этого больше никогда не произойдет.

У Скарлетт уже не было выбора. Он легко коснулся губами ее шеи, и его рука сделалась настойчивее. И уже через несколько мгновений волна восторга захлестнула Скарлетт, и она затрепетала в его объятиях. Ее колени подогнулись, и, если бы Мейсон не поддерживал ее, она упала бы на пол.

Но он крепко держал ее. И бережно повел в сторону кровати.

Она опустилась на матрас, и Мейсон быстро расстегнул молнию на ее юбке, а потом стянул ее вместе с трусиками. Скарлетт ожидала, что он присоединится к ней в кровати, но он лишь просто стоял, глядя на нее.

– Что случилось? – спросила она.

– Ты такая красивая, – ответил Мейсон.

Она смутилась.

– Не более красивая, чем всегда.

– Вот именно. Ты и раньше была красивая, ты красивая и сейчас.

Он принялся расстегивать свою сорочку, не сводя взгляда с ее обнаженного тела.

– Я пытался убедить себя, что ты не такая сексуальная, какой я тебя помнил. Что я преувеличивал силу твоей привлекательности. Но я ошибался. Ты еще более привлекательна, чем я помнил.

Мейсон скинул с себя сорочку, и Скарлетт попыталась отвести взгляд от его широкой груди и сильных, мускулистых рук. Но ей это не удалось. Она восхищенно любовалась его телом. Как всегда. Она даже помнила, каким впервые увидела его на пляже. Он выходил из воды, и его стройное тело было покрыто сверкающими капельками. В тот момент у нее почти отнялся язык, и она с трудом ответила, когда он сказал ей «привет».

С годами он немного поправился, но ей нравилось и это. Мейсон расстегнул пояс на брюках и поспешно снял их. И Скарлетт была счастлива, увидев, насколько он возбужден. Он лег рядом с ней, и Скарлетт обняла его за шею и притянула к себе.

Тепло его тела согрело ее, прогоняя вечернюю прохладу. Она сильнее прижалась к нему. Она никак не могла насытиться им – его поцелуями, его прикосновениями, запахом его тела. Когда их брак начал давать трещину, Скарлетт старалась быть сильной. Когда Мейсон перебрался из их спальни в комнату для гостей, а потом вообще ушел из дому. С его уходом из ее жизни исчезло все, что она любила, что было важным для нее. И сейчас ей казалось, что, если она прижмется к нему еще крепче, он больше никуда не исчезнет.

Но сегодняшняя ночь может больше никогда не повториться. Или это продлится несколько дней, даже несколько недель. И они будут наслаждаться близостью, пока могут. Трудно было предугадать, что случится дальше. Но когда Джея не станет, все изменится. А Скарлетт не была уверена, какого развития событий она хочет. Может ли она надеяться сохранить Мейсона и Луну в своей жизни? Питать надежды, чтобы потом снова потерять обоих? Она не была уверена, что сможет еще раз пройти через это.

– Выброси все эти мысли из головы, – прошептал ей на ухо Мейсон.

Он знал ее даже лучше, чем она знала саму себя. И прежде чем она успела ответить, он резким движением вошел в нее. Все тревоги оставили ее. Важным было только то, что происходило в этот момент. И она была намерена насладиться этим. Бережно сохранить это воспоминание в своей памяти.

Она обхватила его ногами за талию, заставляя глубже погрузиться в нее. Он застонал и стал покрывать поцелуями ее плечо. Скарлетт шумно выдохнула и приподняла бедра, призывая его не останавливаться.

Мейсон стал ритмично двигаться.

– Ты готова кончить еще раз? – хриплым шепотом спросил он. – Пожалуйста, скажи «да». Я хочу еще раз услышать это.

И он просунул руку между их телами, чтобы дотронуться до вожделенного бугорка.

– Да, – пробормотала Скарлетт, – я…

Но она не смогла закончить. Ее оргазм был мощным и длительным. Но сквозь вырывавшиеся у нее стоны она услышала стон Мейсона, когда он на мгновение замер, а потом излил в нее свое семя. А затем он перекатился на спину и откинулся на подушки.

Спустя несколько минут, когда их дыхание стало ровным, а бешеный пульс пришел в норму, в спальне воцарилось неловкое молчание. Теперь, когда волны страсти улеглись, казалось, что оба они не знают, как им быть дальше. Скарлетт не знала, как ей теперь поступить. Раньше в такие минуты она сворачивалась клубочком рядом с ним и засыпала. Но это было раньше. А теперь все было по-другому. В этом заключался риск при возобновлении отношений с бывшим любовником. Нельзя было двигаться слишком быстро или заходить слишком далеко. Скарлетт почти физически ощущала напряжение в воздухе. Словно облако сожаления окутало их. И это произошло быстрее, чем она рассчитывала.

Громкий плач Луны донесся снизу. Как будто их отношения и так не были очень запутанными без того, чтобы им напомнили, по какой причине они снова оказались вместе. Но Скарлетт с радостью воспользовалась этим предлогом, чтобы нарушить неловкое молчание.

– Пойду посмотрю, что с ней, – пробормотала она.

Вскочив с кровати, она вытащила из шкафа халат и быстро набросила его. Потом поспешно вышла из комнаты.

Глава 6

Следующим утром Мейсон снова проснулся на диване в студии Скарлетт. Накануне она не просила его уйти, но та скорость, с которой она вскочила с кровати, ясно давала понять, что она уже сожалеет о случившемся. Он и сам сомневался, правильно ли поступает, но эти сомнения не помешали ему заняться с ней любовью.

Пока она была внизу с Луной, он собрал свою одежду и отправился в студию. Скарлетт не стала искать его. И он даже не слышал, как она поднималась по лестнице. А разбудил его солнечный свет и смех Луны.

Он понимал, что ему следовало бы спуститься вниз и поговорить со Скарлетт о произошедшем. Они же были взрослыми людьми. И к тому же все еще были женаты. Но он не мог заставить себя сделать это.

Поэтому вместо этого он отправился в душ. Стоя под теплой водой, он вспоминал, как накануне в объятиях Скарлетт почти забыл обо всех своих проблемах. Ему так не хватало ее. Их интимная жизнь всегда была такой страстной. И это не изменилось даже сейчас. Но было ли правильно по отношению к Скарлетт возобновлять эту связь?

Расставание с ней далось ему нелегко. Он никогда не думал, что они со Скарлетт разведутся. Но он знал, что так будет лучше для нее. Она не верила этому, но это было правдой.

И теперь ему нужно было решить, имеет ли он право поддаваться и дальше своим желаниям. И хватит ли у него сил, чтобы уйти от нее во второй раз.

Одевшись, он спустился на первый этаж. Скарлетт он нашел в детской. Она снова рисовала, стоя на стремянке, одетая в его старую футболку и испачканные красками шорты. А Луна сидела в манеже, со счастливым смехом засовывая в рот игрушечного тигра.

– Доброе утро, – сказала Скарлетт, не оборачиваясь.

Ее тон был нейтральным, и Мейсону трудно было угадать, к какому решению она пришла относительно их дальнейшей связи.

– Доброе утро, – ответил он, стараясь говорить таким же нейтральным тоном. – Выглядит впечатляюще.

– Спасибо. Я закончу панно сегодня или завтра, в зависимости от того, будет ли Луна мешать мне работать.

В голову Мейсона пришла идея.

– Я подумывал о том, чтобы отвезти Луну навестить Джея до того, как я отправлюсь на работу. Это даст тебе возможность поработать несколько часов без помех.

«И даст нам время обдумать наше положение», – мысленно добавил он.

– К тому же Кэрол должна сегодня вернуться, не так ли?

Скарлетт положила кисть на подставку и кивнула.

– Так она сказала. Но я убедила ее не приезжать, если она еще не до конца поправилась. Она, возможно, уже не заразна, но она будет плохо себя чувствовать, а это не дело. Я не против того, чтобы Луна оставалась на моем попечении еще какое-то время, но твоя идея отвезти ее к Джею мне очень нравится. Я ее уже покормила, так что тебе придется только взять с собой сменные подгузники и бутылочку с детским питанием, которая стоит в холодильнике.

Мейсон обо всем этом не подумал. И теперь не на шутку испугался. Даже когда у них жил Эван, ему не доводилось самостоятельно заниматься им. Скарлетт оставалась дома и ухаживала за ребенком, пока сам он был на работе. А на этот раз ему предстоит остаться с Луной один на один. Ему нужно захватить с собой подгузники, влажные салфетки, игрушки и еду. И ему предстоит освоить смену подгузников.

Конечно, в будущем ему будет помогать Кэрол, но ему нужно научиться и самому справляться с ребенком, если он собирается стать отцом-одиночкой. И эта мысль пугала его. Он был владельцем и управляющим большой сети магазинов. А начинал с одной лишь палатки на пляже. Он мог справиться с любым кризисом, но в то же время впадал в панику от перспективы взять на себя ответственность за такого маленького человечка. Но об этом он не расскажет ни своему брату, ни Скарлетт.

– Спасибо, – пробормотал Мейсон, оглядываясь в поисках пакета с чистыми подгузниками.

После нескольких минут безуспешных попыток отыскать их он услышал, как Скарлетт спускается по стремянке.

Она направилась к пеленальному столику и достала из-под него подгузники. Взяв несколько штук, она положила их в сумку.

– Это больше, чем тебе понадобится, но лучше перестраховаться. Еще в сумке лежат салфетки и смена одежды на всякий случай.

– Какой случай? – нахмурился Мейсон.

– Ну, например, она может срыгнуть. Или слишком обильно покакать, так что подгузник с этим не справится.

Мейсон на секунду закрыл глаза. К таким возможным поворотам событий он не был готов. Призвав на помощь все свое мужество, он взял сумку из рук Скарлетт.

– Спасибо.

– Ты справишься. Ты довольно скоро всему этому научишься.

Мейсон был рад, что она так уверена в нем. Сам он не был в себе уверен. Достав из холодильника бутылочку со смесью, он положил ее в сумку, которую повесил на плечо. Потом он наклонился и взял Луну на руки.

– Спасибо, Скарлетт.

Ее имя странно прозвучало в его устах. Прежде он не называл ее по имени. Он всегда звал ее «детка». Но теперь, даже несмотря на прошлую ночь, это показалось ему неуместным. Все было так неопределенно…

– Передай Джею привет от меня, – сказала Скарлетт и стала подниматься по стремянке.

– Обязательно, – отозвался Мейсон.

Держа Луну на руках, он вышел из дому и направился к машине. После похорон Рэчел Джея перевели из больницы в хоспис. Многие больные в терминальной стадии возвращались домой, но Джей решил, что теперь в этом нет смысла. Рэчел там уже не было, а Луна жила у Мейсона и Скарлетт. К тому же хоспис находился всего в двадцати минутах езды от их дома.

На регистрационной стойке в хосписе им пояснили, где можно найти Джея. Поудобнее устроив Луну на руках, Мейсон постучал в дверь палаты.

– Войдите.

Этот слабый и дрожащий голос лишь отдаленно напоминал голос его брата.

Мейсон открыл дверь и вошел в комнату.

– У вас маленький посетитель, папочка.

Когда Джей увидел Луну, его глаза загорелись.

– Привет, моя маленькая красавица, – сказал он и протянул руки к дочери.

Луна восторженно завопила и потянулась к Джею. Мейсон осторожно устроил ее на коленях у брата и отошел в сторону, предоставив отцу и дочери несколько мгновений побыть наедине. Таких мгновений у них осталось не так уж много.

– Спасибо, что привез ее, – сказал Джей. – Это для меня самое лучшее лекарство.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Мейсон.

– Честно? – тяжело вздохнул Джей. – Так, словно я уже умираю. Но я так чувствую себя уже несколько недель. Сейчас, когда лечение прекратили, мне почти стало лучше. Я очень тяжело переносил химиотерапию. Но я понимаю, что мне остались считаные дни.

Мейсон хотел было запротестовать, сказать брату, что негоже так думать, но сдержался. Уже не было смысла выказывать оптимизм. Рак выиграл эту битву. И оба это отлично понимали.

– Как обстоят у тебя дела со Скарлетт?

Мейсон резко выпрямился на стуле, охваченный паникой.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Я хотел сказать, как вам живется теперь, когда у вас есть Луна? Вы большую часть своей совместной жизни были вдвоем. А теперь, когда в доме появился ребенок, многое должно было измениться. Наверное, вам приходится нелегко с ней?

Мейсон облегченно вздохнул и покачал головой:

– Не буду врать, нам приходится приспосабливаться. У нас есть Кэрол, но сейчас он заболела гриппом, так что мы присматривали за Луной сами. Скарлетт быстрее меня привыкла к тому, что в доме есть ребенок, и это неудивительно. Ведь она сама ухаживала за Эваном, пока я работал.

– Похоже, с вами все в порядке. Когда вы вошли, Луна не плакала. Это значит, что ты ей нравишься.

Мейсон тихо рассмеялся.

– Ну, это потому, что она очень жизнерадостный ребенок. Но я не представляю, как буду справляться с ней дальше. Школа, потом мальчики, потом макияж, потом разбитые сердца…

Джей с любовью посмотрел на дочь, ласково прижимавшуюся к нему.

– Будешь справляться так же, как и все другие отцы. Ты будешь учиться. И делать ошибки. Потом исправляться. Если она вырастет относительно нормальным членом общества, можешь считать, что выполнил свою миссию.

– По твоим словам, все так просто.

– Это на самом деле просто. Но в то же время и сложно. И прекрасно. У вас со Скарлетт все получится. Я уверен, что вы будете замечательными родителями. Вы сможете стать даже лучшими родителями, чем мы с Рэчел, ведь вы в течение стольких лет мечтали о ребенке.

У Мейсона упало сердце. Он не смел посмотреть Джею в глаза, чтобы тот не заподозрил, что все обстоит не так радужно. Не говорить Джею об их разводе сначала показалось Мейсону отличной идеей. Но сейчас он чувствовал себя ужасно. Его утешала лишь мысль о том, что, как бы ни сложились их отношения со Скарлетт, он сделает для Луны все, что только будет в его силах. Но все равно он не мог сказать Джею правду. Он не мог воскресить Рэчел или вылечить брата от рака, но он мог избавить его от переживаний за Луну и за ее будущее.

Так что он будет держать рот на замке.

На следующий день, когда Скарлетт сидела с Луной на пляже, зазвонил ее мобильный телефон. На экране высветилось имя ее подруги и менеджера Эйприл.

– Не ешь песок, – сказала она Луне, отвечая в то же время на звонок.

– Постараюсь, – ответила ей Эйприл.

– Очень смешно.

Скарлетт вытерла с личика Луны песок и дала ей пластмассовую лопатку, чтобы отвлечь ее внимание.

– Я звоню, чтобы предупредить тебя, что я еду к вам. Не хотела приезжать без предупреждения.

Скарлетт нахмурилась:

– Спасибо, что позвонила. Что-то случилось?

– Ты что, забыла, какой сегодня день?

Скарлетт задумалась:

– Четверг?

– Среда. И я еду к тебе для того, чтобы забрать панно для гостиницы. Ты сказала, что к сегодняшнему дню оно будет готово. Мне нужно будет сделать копию и упаковать его. Так оно готово?

– Да, готово.

К счастью, Скарлетт успела закончить работу еще накануне. Когда Мейсон вернулся домой после визита к Джею, она закрылась в студии, чтобы не оставаться с ним наедине. Краска могла еще до конца не высохнуть, но Скарлетт поставила рядом включенный обогреватель.

– Отлично. Буду у тебя через десять минут.

Эйприл повесила трубку, и Скарлетт вздохнула.

Поднявшись, она отряхнула песок со своих шор-тиков.

– Нам нужно идти домой, Лулу. Тетя Эйприл сейчас приедет, чтобы забрать нашу картину для мистера Бишопа.

Луна выпятила нижнюю губку и недовольно завопила, когда Скарлетт подхватила ее на руки. Потом Скарлетт подняла с песка полотенце, на котором они сидели, отряхнула его, взяла лопатку и ведерко и направилась к дому. Там она посадила в манеж Луну, которая моментально забыла о своем недовольстве и с радостью принялась разбирать свои любимые игрушки. А Скарлетт пошла в студию, чтобы проверить, как сохнет панно.

Это была одна из ее лучших работ. И она идеально будет смотреться на стене этой гостиницы. Скарлетт побывала там несколько месяцев назад, когда отчаянно хотела найти предлог отлучиться из дому на пару дней. Отношения с Мейсоном были тогда очень напряженными, и она надеялась, что небольшая разлука пойдет им на пользу.

Но этого не случилось.

Хотя эта поездка была не совсем напрасной. Владелец гостиницы, Кэл Бишоп, предоставил ей свободу рисовать все, что ей захочется. Она осмотрела место, где будет располагаться панно, и прикинула его размеры и примерный план композиции.

К тому же она сразу же поняла, каким будет сюжет. Она увидела горбатых китов недалеко от берега, и это сразу же подало ей идею. В конце зимы и в начале весны горбатые киты мигрируют в теплые воды, чтобы спариться и произвести на свет потомство. Обычно мать с детенышем сопровождает его отец, чтобы защитить в случае необходимости. Поэтому она выбрала их в качестве сюжета – мать, детеныша и их защитника.

Скарлетт сняла с мольберта одну из секций панно, и в этот момент в дверь позвонили. Осторожно спустившись по лестнице с картиной в руках, она поставила ее на пол, прислонив к стене, и пошла открывать дверь.

На пороге стояла Эйприл. Она выглядела очень элегантной в льняном костюме и солнцезащитных очках от Гуччи.

– Ты ведь мне не солгала, правда? – поинтересовалась она, даже не поздоровавшись. – Картина готова?

– Да, готова. Почти полностью высохла, и ее уже можно оправлять. Наверное, тебе потребуется пара дней, чтобы сфотографировать ее для каталогов. К тому времени она окончательно высохнет, и ее можно будет упаковать.

– Я заберу ее.

Эйприл вошла в дом и подошла к картине, чтобы внимательно рассмотреть ее.

– Как ты ее назвала? – спросила она.

– «Новая жизнь», – ответила Скарлетт.

– Мне бы самой понравилась новая жизнь на Гавайях, – заметила Эйприл. – Сколько у нее секций? Три?

– Да.

– Пойду сложу сиденья в машине.

Скарлетт принесла оставшиеся две секции, и они бережно уложили панно в машину. Скарлетт думала, что Эйприл сразу же уедет, но она закрыла заднюю дверцу багажника и пошла в дом следом за Скарлетт.

– Ну что, который час? Не пора ли выпить?

Скарлетт пожала плечами:

– У меня в холодильнике стоит бутылка шабли.

– Прекрасно.

Эйприл налила себе бокал вина, в то время как Скарлетт занималась с Луной. Настало время ее послеобеденного сна, и малышка уже клевала носом. Скарлетт вынула ее из манежа и отнесла в детскую.

Устроив Луну в кроватке, она услышала позади себя громкий голос Эйприл:

– Что, черт возьми, это такое?

– Ш-ш-ш! – зашипела Скарлетт.

Услышав голос Эйприл, Луна широко раскрыла глаза, словно от удивления, но Скарлетт завела ей ее любимую музыкальную шкатулку, и через несколько минут девочка уже крепко спала. Скарлетт выпроводила Эйприл из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

– Я жду объяснений, – уже тише сказала Эйприл.

Скарлетт взяла ее за руку, отвела в гостиную и усадила на диван.

– Просто я нарисовала эту безделицу для Луны, – наконец сказала она.

– Для Луны, той малышки, от которой ты решила держаться подальше? Луны, ребенка, официальным опекуном которого является твой бывший муж? Луны, прелестной девчушки с пухлыми щечками, которая, очевидно, уже нашла дорогу к твоему сердцу?

Скарлетт внимательно выслушала подругу, а потом кивнула. К счастью, Мейсон был на работе и не слышал всего этого.

– Да, – ответила она.

– Объяснишь мне, что изменилось с того раза, когда мы с тобой говорили об этом?

Скарлетт не хотелось ничего объяснять. Но она понимала, что ей нужно было выговориться. Все так осложнилось в последнее время. Ей вино тоже не повредило бы, но она боялась пить, когда Луна была на ее попечении. Глубоко вздохнув, она начала с самого начала. Она поведала подруге о первых неловких днях, о поцелуе поздним вечером, о болезни няни и о том, что она снова занималась любовью с Мейсоном. И по мере того, как она рассказывала обо всем этом, глаза Эйприл раскрывались все шире.

– И теперь мы старательно избегаем друг друга, – заключила Скарлетт.

– Ого, – пробормотала Эйприл и сделала большой глоток вина. – Трудно поверить, что ты вела такую насыщенную жизнь и у тебя хватило времени нарисовать целых два панно.

– Когда я хотела избежать Мейсона, я принималась за работу.

– Напомни мне, чтобы я поблагодарила его.

– Пока не стоит его благодарить. Не уверена, что он это заслужил.

– Почему? Секс не задался?

– Нет! Все было… ну, так же, как и раньше. Даже как в первые дни после свадьбы. Просто я беспокоюсь.

– О чем?

Скарлетт вздохнула:

– Обо всем. Мейсон ушел от меня и купил себе квартиру на Холмах. А потом неожиданно объявляется и целует меня. Он занимался со мной сексом, а потом вдруг стал избегать меня. Он что, пытался просто дать выход накопившейся сексуальной энергии или это что-то значило для него? Я не знаю, что мне и думать обо всем этом. Боюсь, что это вовсе не трогательное воссоединение семьи, на которое ты надеялась.

Эйприл на мгновение задумалась.

– Ну, здесь могут быть и другие мотивы, не только секс или возобновление вашего романа. Ты не думаешь, что он пытается повлиять на тебя, чтобы у Луны была мать? А точнее, чтобы ему не пришлось быть отцом-одиночкой?

Скарлетт несколько раз моргнула. Об этом она еще не задумывалась. Это же он настаивал на разводе. Она не хотела его, но он, как и всегда, не слушал ее. Его неожиданное поведение после того, как на сцене появилась Луна, могло быть и подозрительным. Хочет ли он вернуть ее или просто страшится будущего, когда один должен будет воспитывать ребенка?

– Не знаю, – призналась Скарлетт. – Но он ни разу не сказал, что больше не хочет развода. Мы провели ночь вместе просто под влиянием момента. Насколько я понимаю ситуацию, как только Джея не станет, все будет кончено. Поскольку все это делается только ради его спокойствия.

– Но занимались сексом вы не ради его спокойствия.

– Это правда. Это могло быть ненамеренно. Просто побочный эффект нашей непростой ситуации. Но после этого случая он очень странно себя ведет. Я думаю, что он сожалеет о случившемся.

– А ты сожалеешь?

Эйприл задавала такие трудные вопросы, на которые у Скарлетт не было ответов. Но Эйприл не собиралась отступать.

– И да, и нет. Мне жаль, что это осложнило наши отношения. Но, с другой стороны, было так чудесно снова оказаться в его объятиях. Мне не хватало его. Никому бы не призналась в этом, кроме тебя. И вся эта ситуация, когда мы притворяемся счастливой семьей, живем вместе, у нас есть ребенок, о котором мы заботимся, мы даже занимаемся любовью… У меня голова идет кругом. Я уже не понимаю, как ко всему этому относиться.

– Старайся воспринимать вещи легко. В твоей жизни сейчас слишком много всякой драмы. Ну конечно, ты творческая личность. Ты наслаждаешься драмой.

Скарлетт поморщилась. Она ненавидела драму. Она не была Ван Гогом и не выражала в своих картинах свои переживания и чувства. Она просто изображала то, что видела. Но в то же время она понимала, что настроение тоже влияет на ее работу. Панно в детской было радостным и светлым, потому что именно так она чувствовала себя, когда рисовала его. Так что, может быть, отчасти Эйприл и права.

– Как скажешь, мой дорогой менеджер.

– Можно я запишу эти слова на диктофон? Тогда я смогу слушать их, когда ты в очередной раз станешь спорить со мной. Идет?

Она допила вино и поставила бокал на столик. Потом поднялась.

– Поеду подготовлю твое панно к отправке, а потом полечу в Сан-Франциско. Нужно проверить, все ли готово к открытию выставки. Надеюсь, эти драматические события не помешают тебе приехать на открытие?

– Не думаю.

Единственное, что могло бы помешать ей быть на открытии, – это смерть Джея. Но нельзя было предугадать, когда это произойдет. Эйприл знала об этом обстоятельстве, поэтому Скарлетт не стала затрагивать эту тему, чтобы ее подруга не начала беспокоиться заранее.

– Надеюсь, что нет. Если тебя не будет на открытии, вся затея теряет смысл. Мы уже получили больше ста пятидесяти писем от коллекционеров, живущих в тех местах. Они приедут, чтобы встретиться с тобой. Я намерена продать много твоих работ в этот вечер, и мне нужно, чтобы ты там присутствовала – обмениваться рукопожатиями с посетителями и говорить с ними о своей работе. Поняла?

Скарлетт вздохнула. Это была далеко не первая ее выставка. И она знала, как там все работает. Предстоит много общаться, пить вино и улыбаться публике, по сути – продавать себя. Обычно это ее не беспокоило. Она, конечно, предпочитала проводить время в своей студии, одевшись в испачканный красками комбинезон и собрав волосы в конский хвост. Но время от времени необходимо было приводить себя в порядок и общаться с людьми, чтобы продать свои работы.

– Я буду там, – сказала она.

– Именно это я и хотела услышать. Моя помощница свяжется с тобой и вышлет тебе по электронной почте всю необходимую информацию. Увидимся с тобой в Сан-Франциско. Да, и дай мне знать, когда закончишь ту работу. – Она махнула рукой в сторону детской. – Я пришлю кого-нибудь, чтобы ее сфотографировали, и отправлю снимки в каталоги. Я не хочу, чтобы какие-либо работы Скарлетт Спенсер существовали вне моего поля зрения. Все должно быть внесено в твой портфолио.

– Но это просто картинка для Луны, – возразила Скарлетт.

– Если бы ее нарисовала я, тогда это была бы просто картинка. Но панно, нарисованное всемирно известным художником, не может быть просто декорацией для детской спальни. Извини.

Скарлетт поднялась, чтобы проводить Эйприл до двери.

– Хорошо. Увидимся в следующий уик-энд.

– О’кей. И держи меня в курсе дел. Если нужно, мы забронируем второй билет на самолет для твоего бывшего, чтобы ты могла взять его с собой.

Скарлетт поморщилась:

– Взять Мейсона на открытие моей выставки?

– Почему бы и нет? – спросила Эйприл. – Если вы все еще появляетесь вдвоем на публике, разве ты не должна хотеть, чтобы он был рядом с тобой? И что еще важнее, не поможет ли тебе время, проведенное наедине с ним, понять, чего он действительно хочет от тебя?

Скарлетт вынуждена была признать, что в этом Эйприл, возможно, права.

– Я подумаю, – сказала она. – Нам пора прекратить избегать друг друга.

Эйприл улыбнулась и взяла со столика свою сумочку.

– Вы не можете избегать друг друга вечно.

Глава 7

После обеда Скарлетт уложила Луну спать, а сама отправилась в магазин. Мейсон уже стал меньше нервничать, когда Луна оставалась на его попечении. Но он, безусловно, чувствовал себя увереннее, когда малышка спала. Кэрол должна была вернуться этим вечером после того, как провела несколько дней у сестры, так что ни ему, ни Скарлетт очень скоро не нужно будет следить за Луной с утра до ночи.

И это было хорошо. Ему нужно было руководить своей компанией, а Скарлетт вскоре должна была отправиться в Сан-Франциско на открытие своей выставки. У них просто не было времени приспособиться к тому, что в их жизни появился ребенок. Если бы Скарлетт забеременела или они снова решили бы усыновить ребенка, у них было бы достаточно времени, чтобы подготовиться. Луна же свалилась на них словно снег на голову. И было очень удачно то, что Кэрол согласилась и дальше заботиться о ней. Тем не менее им все равно предстояло приспособиться к новым обстоятельствам.

Особенно когда он останется с Луной один, без Скарлетт.

Она умела обращаться с маленькими детьми, в то время как он понятия не имел, что делать с ними. И он не мог понять, как ей удается чувствовать себя такой уверенной, когда дело касалось детей. Но он восхищался ею. Наверное, это в ней говорил материнский инстинкт.

Мейсон уже собрался тоже прилечь подремать, но внезапно услышал громкий сердитый крик Луны. Он сразу понял, что что-то неладно. Это не было похоже на ее обычный плач, когда она хотела есть или требовала, чтобы ей сменили подгузник. Он открыл дверь в детскую и увидел, что Луна стоит в кроватке, вцепившись ручками в деревянные бортики.

Ее лицо было ярко-красным, и по нему катились слезы. Он взял ее на руки и прижался щекой к ее щечке. И пришел в ужас, обнаружив, что ее кожа горит. У нее была высокая температура.

Мейсон попытался взять себя в руки и не запаниковать. Дети болеют. Это случается. Но он не знал, что теперь делать. И в то же время не хотел звать кого-нибудь на помощь. Если он собирался воспитывать Луну в одиночестве, он должен был уметь сам справляться с трудностями.

Он положил Луну на пеленальный столик и стал выдвигать ящик за ящиком, пока не нашел тот, в котором лежали крем, лекарства и какой-то предмет, похожий на маленький фонарик. Внимательно рассмотрев его, он обнаружил, что это термометр.

Он проверил его на себе и убедился, что термометр работает. Потом осторожно приложил его к уху Луны.

Через несколько секунд термометр запищал, и на экране высветились цифры 100.9[1]. Это было больше чем его собственная температура. Но он не знал, какая температура считается слишком высокой для детей ее возраста. Он понес Луну на кухню, где на холодильнике висел номер педиатра, который они повесили для Кэрол. Держа на руках кричащую и ерзающую малышку, он попытался извлечь из кармана телефон. И в этот момент в дверь вошла Скарлетт, держа в руках сумки, набитые продуктами.

Ее темные глаза расширились, когда она увидела эту сцену.

– Что случилось? – спросила она, ставя сумки на пол.

Он никогда еще так не радовался ее появлению. Он не хотел звать на помощь, но теперь, когда она была дома, он мог, по крайней мере, понаблюдать за ней и чему-то научиться.

– Она проснулась, и она вся горела, а из носа просто лило. Я как раз собирался звонить врачу, чтобы выяснить, нужно ли везти ее в поликлинику.

– Ты измерил ее температуру?

– Да, – ответил Мейсон, радуясь, что хоть что-то он сделал правильно. – У нее чуть меньше 101.

– Это хорошо. Опасной была бы более высокая температура. Ты не давал ей детский ибупрофен?

Мейсон покачал головой:

– Еще нет. Это то, что дают ребенку в случае лихорадки?

Скарлетт кивнула.

– Он лежит в ванной, в комнате для гостей. Пойду принесу его. Это снизит температуру, и, если мы не сможем отвезти ее к доктору до завтрашнего утра, по крайней мере, ей станет легче.

– А как она проглотит таблетку? – спросил Мейсон, следуя за Скарлетт по пятам.

– Это сироп. – Скарлетт вынесла из ванной комнаты коробку с медикаментами и показала ему бутылочку с пипеткой. – Она сможет глотать таблетки, только когда станет постарше.

Мейсон почувствовал себя идиотом. Но в то же время испытал облегчение. Он вспомнил, как в детстве пытался заставить своего кота проглотить таблетку. Это был настоящий кошмар. И он был рад, что не придется проделывать то же самое с ребенком. Ему предстояло многому научиться, и это было сложнее, чем учеба в университете. Но Мейсон намерен был справиться со всеми трудностями. Он не хотел, чтобы Луна звала няню всякий раз, когда ушибется или заболеет. Он хотел, чтобы она звала его, как она звала бы своего настоящего отца. Это означало, что ему нужно научиться справляться с любыми ситуациями, и начинать ему приходилось с нуля.

Он взял Луну на руки, а Скарлетт набрала в пипетку сиропа и влила его в открытый рот ребенка. От неожиданности Луна перестала кричать. Но, проглотив лекарство, она заплакала еще громче. По-видимому, вкус сиропа ей не понравился.

– Что дальше?

– Думаю, мы дадим ей бутылочку прохладной воды, чтобы не допустить обезвоживания. А потом я позвоню врачу.

– О’кей.

Мейсон стал тихо покачивать Луну, а Скарлетт отправилась на кухню, чтобы позвонить врачу. К тому времени, как она закончила разговаривать с врачом, Луна уже почти успокоилась. Мейсон пошел с ней в гостиную и сел в кресло-качалку. Он начал качаться, поглаживая Луну по спинке, чтобы хоть немного успокоить. В конце концов она перестала кричать и только горестно всхлипывала, но это было уже легче переносить.

Но все это Мейсону очень не нравилось. Он управлял большой компанией. Он привык к тому, что справляется с любой ситуацией. А здесь он был бессилен. Они могли дать Луне лекарства, чтобы облегчить ее состояние. Но болезнь от этого не пройдет совсем. И Мейсону не нравилось смотреть на ее страдания. А ведь это был всего лишь жар. Он не мог представить себе, что будет с ним, если она заболеет серьезно или попадет в больницу.

Вскоре в комнату вошла Скарлетт, неся в руках бутылочку с водой.

– Медсестра сказала, что температура у нее не слишком высокая, так что привозить ее к ним пока не нужно. Сейчас еще трудно сказать, это простая простуда или она заразилась от Кэрол гриппом. Они предложили нам пока понаблюдать за ней, а утром привезти ее на осмотр. Если у нее появятся другие симптомы гриппа, они выпишут ей соответствующие лекарства.

Мейсон вздохнул с облегчением, узнав, что все не так страшно. Но при этом у него остались кое-какие вопросы.

– А что нам делать сейчас? Она ужасно себя чувствует.

– Для начала дай ей вот это. – Скарлетт протянула ему бутылочку. – Если она согласится попить. Лекарство должно скоро подействовать, и температура спадет. Еще мы можем посадить ее в ванну с холодной водой. Но самое главное – просто любить ее и следить, чтобы она не перегревалась.

Мейсон протянул бутылочку Луне, и она взяла ее с трагическим выражением лица.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил он, когда Луна занялась бутылочкой и немного успокоилась. – Ты же была единственным ребенком, и у тебя не было младших братьев или сестер.

– Верно. Но когда мы решили усыновить Эвана, я много читала. Я очень боялась, что мы сделаем что-то не так, и у нас его отберут.

Мейсон нахмурился:

– Не представляю, как я смогу справляться со всем этим в одиночку.

Скарлетт села на диван и внимательно посмотрела на него.

– Ты уже неплохо справляешься.

– Потому что ты пришла домой как раз вовремя.

– Нет, – покачала головой Скарлетт. – Ты померил ей температуру и собирался позвонить врачу. И он сказал бы тебе, что нужно делать дальше. Ты все сделал правильно. И ты будешь прекрасным отцом. Я всегда так думала.

В этом он не был уверен. Но он не сомневался, что Скарлетт просто рождена для того, чтобы стать прекрасной матерью. Он очень хотел бы, чтобы она стала такой матерью для Луны, но он не станет навязываться ей. Если она хочет иметь своих собственных детей, она заслуживает этого.

– Я помню, как ты сидел в этом кресле, держа на руках Эвана вскоре после того, как он появился у нас. Я была в таком восторге от него, что целую неделю не спускала его с рук. Но мне необходимо было принять душ, и ты взял на себя заботу о нем на это время. А когда я вымылась и спустилась в гостиную, вы вот так же сидели в кресле-качалке.

Мейсон помнил тот день. Его пугала мысль остаться один на один с таким крошечным существом. Но он справился.

– Ты умела найти подход к Эвану. Ты знала какой-то секрет. Как только ты брала его на руки, он сразу же переставал плакать.

– В этом нет никакого секрета. Все дело в любви и доверии. Ребенок привязывается к тебе, а ты к нему. И когда он чувствует, что ты сделаешь для него все, чтобы он был счастлив, он захочет быть только рядом с тобой. Эван так же привязался бы к тебе, как и ко мне. И то же относится к Луне. Ты станешь для нее всем миром, и она будет любить тебя больше всех на свете. И ты будешь чувствовать то же самое. Это и есть главный родительский секрет. Никто не ожидает, что ты будешь знать все. Но ты приспосабливаешься к ребенку, а ребенок учится доверять тебе.

Мейсон посмотрел на Луну, которая уже выпустила из рук бутылочку и заснула, потом перевел взгляд на Скарлетт:

– Я никогда не хотел заниматься этим без тебя. Когда я представлял себе, что у меня будут дети, ты всегда в моем воображении была рядом с нами.

– Жизнь не всегда складывается так, как мы хотим, – печально сказала Скарлетт. – С вами все будет в порядке.

Она повернулась и пошла на кухню, чтобы разобрать сумки. Было видно, что она больше не хочет продолжать этот разговор. И Мейсону оставалось лишь надеяться, что она была права.

Через пару дней жизнь снова вошла в привычное русло. Кэрол вернулась. Луна принимала лекарства и чувствовала себя лучше. Постепенно все снова налаживалось.

Но Скарлетт все равно мучила неуверенность. Она чувствовала себя так, словно весь ее мир перевернулся, и самым пугающим во всем этом было то, что ей это нравилось. Мейсон снова был с ней, и с появлением Луны ей не оставалось желать ничего большего. И это пугало Скарлетт. Неужели судьба наконец дарит ей то, о чем она мечтала? Она не могла в это поверить. Все складывалось слишком хорошо. Здесь должен был быть какой-то подвох.

И она была уверена, что этим подвохом был Мейсон. Она не знала, испытывает ли он те же чувства, что и она. Они не говорили о том, что той ночью произошло между ними. Они оба старательно избегали этой темы. Но в одном Скарлетт была уверена: она не согласится начать все сначала лишь потому, что он боится в одиночку воспитывать Луну. Это был путь в никуда.

В тот вечер Скарлетт засиделась в своем офисе допоздна, потому что ей было необходимо подготовиться к открытию выставки. И даже несмотря на то, что она вернулась домой довольно поздно, ее удивила царившая в доме тишина.

– Ау! – сказала она, войдя в гостиную и никого там не застав.

– Привет, – донесся до нее с веранды голос Мейсона.

Она вышла на веранду и обнаружила, что он сидит там с лэптопом и наполовину пустой бутылкой пива.

– А где Луна и Кэрол? – спросила Скарлетт.

– Луну уже уложили спать, а Кэрол читает в своей комнате. А я решил поработать на свежем воздухе. Ты сегодня что-то засиделась в своем офисе.

– Открытие выставки всегда волнующее событие, к которому нужно тщательно готовиться.

Мейсон кивнул:

– Ну что ж, налей себе бокал вина и присоединяйся ко мне. Ночь сегодня чудесная.

Это было заманчивым предложением. До того как у них начались проблемы с детьми, они часто по вечерам сидели на веранде и разговаривали. За бутылкой вина они обсуждали самые важные проблемы и делились своими сокровенными мыслями, прислушиваясь к успокаивающему шуму волн. И Скарлетт до этого момента даже не осознавала, насколько ей не хватало этих вечеров. Она налила себе бокал мерло и вышла на веранду.

– Я рад, что у нас появилась возможность поговорить. Скарлетт… я рад тому, что ты рядом. Сейчас я чувствую себя так, словно последних полутора лет не было. Наверно, я не должен так говорить, но я ненавижу свою новую квартиру.

– Почему?

– Потому что там все мне кажется чужим. – Он потянулся и взял ее за руку. – А здесь я снова дома.

У Скарлетт не хватило сил отнять у него свою руку, хотя именно это ей и следовало бы сделать. Но ей так нравилось ощущать его прикосновение. И он был прав, сейчас она снова почувствовала себя дома. Но в то же время она не хотела тешить себя иллюзиями. Если бы не Луна, его бы здесь не было. Он все еще оставался мужчиной, который бросил ее. И ей следовало постоянно напоминать себе об этом. Особенно в такие минуты, когда он прикасался к ней и так улыбался ей.

– Когда я узнал, что Джей оставляет мне Луну, мне показалось, что мир вокруг меня рушится. Я не знал, что мне делать. Я понимаю, что вернуться к тебе и притворяться, что между нами все по-прежнему, было не лучшим выходом из этой ситуации, особенно для тебя. Но я не жалею об этом. Жить здесь, вместе заботиться о Луне… это показало мне, какой могла бы быть наша жизнь.

Скарлетт понимала, что он имеет в виду. Вернуться к старой жизни оказалось так легко. И так комфортно. Но она не должна позволять своим фантазиям завладеть ею.

– Мне жаль, что я не мог дать тебе всего этого. И прости меня за то, что я не мог сделать так, чтобы Эван остался с нами.

– Но ты в этом не виноват.

– Все равно я чувствую себя виновным. И даже если все это не зависело от меня, все равно я виноват в том, что оставил тебя. Я причинил тебе боль, и мне очень жаль.

– Спасибо, – сказала Скарлетт, принимая его извинения.

– А та ночь… Мы этого не планировали…

– Мы просто оба нуждались в утешении и поддержке.

Мейсон кивнул.

– Но для меня это было гораздо большим, чем поддержка. Именно из-за этого я почувствовал себя по-настоящему дома. Этот дом, эта жизнь, занятие любовью с тобой… это было восхитительно. И я не могу перестать думать об этом.

Скарлетт затаила дыхание. Этот разговор стал для нее неожиданностью. До сих пор они старались сконцентрироваться на Луне и на создавшейся ситуации. А сейчас они словно шли по тонкому льду.

– Я не знаю, что мне делать. Честно. Я до сих пор считаю, что лучшим для тебя будет начать жизнь заново. Но я эгоист. Я хочу вернуть тебя. Не только в мою кровать, но и в мою жизнь. Я хочу, чтобы ты присутствовала и в жизни Луны. Она заслуживает того, чтобы у нее была такая мать. Когда я вижу вас вместе, я знаю, что Рэчел и Джей тоже хотели бы этого.

Но Скарлетт все еще не услышала того, что хотела услышать. Да, ему нравилось снова оказаться в их доме, но что его больше интересовало – вернуть ее или просто обеспечить Луне ту жизнь, которой она заслуживала? Он не сказал, что все еще любит ее. Что хочет быть с ней несмотря ни на что. Что хочет остановить бракоразводный процесс. Он говорил лишь об одном – что Луне нужна мать.

Все пока идет гладко, но так будет не всегда. Не сбежит ли он снова, если случится что-то плохое? Когда их хрупкий мир рухнет после смерти Джея?

– А чего хочешь ты, Скарлетт?

В его устах это был непривычный вопрос. Мейсон всегда принимал решения не спрашивая ее мнения. При этом он всегда настаивал, что действует в ее интересах. Но не всегда люди хотят того, что будет лучше для них. И Скарлетт боялась отбросить всякую осторожность и ответить ему честно.

– Не знаю, – наконец сказала она. – Последние несколько недель показали мне, какой могла бы быть та жизнь, о которой я мечтала. Но я боюсь, что это продлится недолго.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что Луна сейчас стала тем стержнем, который скрепляет наши отношения. Но когда у нас отняли Эвана, наш брак распался. Что, если подобное снова произойдет? Что, если кто-нибудь из семьи Рэчел захочет отсудить у тебя права на Луну? Или она серьезно заболеет? Или попадет в аварию? Я боюсь, что без нее наш брак снова развалится. И это пугает меня.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что ты не можешь мириться с неудачами. При малейшей угрозе, что что-то пойдет не так, ты сбегаешь. И я не могу позволить, чтобы ты сбежал от меня во второй раз.

Мейсон нахмурился:

– Это не так.

– Именно так. Когда дела в университете пошли плохо, ты сбежал. И когда твой первый проект в компании твоего отца не задался, ты опять сбежал.

– В обоих случаях я сделал это для того, чтобы сосредоточиться на создании своей собственной компании. И, учитывая, какого успеха я добился, это был правильный выбор, разве не так?

– А от меня ты ушел для того, чтобы начать новый проект? Вовсе нет. Ты сделал это потому, что был не в состоянии жить со мной. Я стала бы для тебя постоянным напоминанием о том, что ты не смог сделать меня матерью. Может быть, то, что ты якобы сделал это ради меня, послужило тебе просто оправданием твоего поступка. А на самом деле ты просто пасуешь перед трудностями. Твой отец запрограммировал тебя на то, что ты всегда должен быть победителем, не важно, какой ценой. Это само по себе ни плохо, ни хорошо. Просто ты такой, какой ты есть.

Мейсон выпустил ее руку и откинулся на стуле. После некоторого молчания он вздохнул и кивнул:

– Наверное, ты права. Я никогда об этом не задумывался. Мне жаль, что ты чувствуешь, будто не можешь положиться на меня. Прости меня.

Скарлетт покачала головой:

– На сегодня довольно извинений. Я просто хочу, чтобы ты знал: мне нужен человек, который будет готов бороться за меня и не пасовать перед трудностями. Никто не говорил, что брак – это просто. А воспитывать детей еще труднее. Нас влечет друг к другу, в этом я не сомневаюсь. Но одной лишь страсти мне недостаточно.

Страсть с годами угасает – это она хорошо знала. А как только это случится, она снова окажется в затруднительном положении в отношении Луны. Если только Мейсон не даст ей официально удочерить Луну после смерти Джея, у нее не будет на нее никаких прав. Если они снова разойдутся и начнут сражаться за Луну в суде, у нее не будет никаких шансов. Потерять одного ребенка было для нее невыносимо тяжело, но потерять второго… Скарлетт не была уверена, сможет ли она вынести все это во второй раз.

– Прежде чем принимать решения относительно тебя и Луны, мне нужно знать, что я смогу положиться на тебя, особенно если что-то пойдет не так.

Мейсон внимательно выслушал ее. А когда она закончила, он протянул руку и прижал ладонь к ее щеке. Скарлетт закрыла глаза. Его теплое прикосновение, запах его кожи… он был ее слабостью, и она знала это. Ему стоило лишь сказать правильные слова, и она поверит ему, потому что ей отчаянно этого хотелось.

Когда она снова открыла глаза, то увидела, что он пристально смотрит на нее.

– На этот раз я не убегу, Скарлетт.

Он приблизил к ней свое лицо и прикоснулся губами к ее губам. Скарлетт не сопротивлялась. Она этого хотела, хотя и боялась саму себя. Она понимала, что этот поцелуй означает точку невозврата. Но все равно она ответила на его поцелуй, вложив в него всю свою любовь, и ей оставалось лишь надеяться, что на этот раз все пойдет по-другому.

Глава 8

Между Скарлетт и Мейсоном все складывалось хорошо. Слишком хорошо.

После того разговора они словно вернулись в прошлое. Было похоже, что оба они искренне стараются дать их браку еще один шанс. Мейсон снова спал в их спальне и каждый вечер засыпал рядом со Скарлетт, крепко прижимая ее к себе и вдыхая аромат ее шампуня.

Он почти уже поверил в то, что этих драматичных полутора лет попросту не существовало. И это его больше всего беспокоило. Он не был непревзойденным оптимистом. И он не знал, с какой стороны на него могут обрушиться беды. Не решит ли Скарлетт, что на самом деле хочет иметь своих детей? Или не случится ли что-то другое, что разлучит их? Что-нибудь с Луной? Этого он не знал. Такова была жизнь. Ему нужно было подготовиться к возможным бедам.

Однажды вечером, когда Мейсон поставил машину в гараж, ничто не предвещало неприятностей. Выйдя из машины, он услышал шум и увидел, что Скарлетт, Луна и Кэрол играют в бассейне. Он остановился у дверей и стал молча наблюдать за Луной и Скарлетт.

Скарлетт заколола свои густые темные волосы высоко на затылке, чтобы не намочить их. И на ней был купальник, который он сам подарил ей несколько лет тому назад. Она весело плескалась в воде, а Луна плавала рядом в надувном стульчике. На ней был ярко-розовый купальник и огромные солнцезащитные очки, которые почти полностью закрывали ее личико. Она радостно хлопала ладошками по воде, поднимая фонтан брызг.

Выражение лица Скарлетт растопило бы сердце любого мужчины. Преданность, восторг, изумление – все эти чувства отражались в ее улыбке. Она была рождена для материнства. Мейсон всегда это знал, просто не мог ничем помочь ей, пока у них не появилась Луна. Он все-таки подарил ей ребенка.

Но улыбка сползла с его лица, когда он вспомнил, чем его семье пришлось заплатить за все это. Трудно было думать о том, что счастье иметь ребенка куплено ценою жизней Рэчел и Джея. Это была очень высокая цена, но теперь у них была Луна, которой нужен был родительский дом. А Скарлетт нужен был ребенок. Так распорядилась судьба.

Он направился в кухню, и в этот момент запищал его мобильный телефон, напоминая, что его пора зарядить. Мейсон выдвинул ящик шкафа, в котором обычно лежало зарядное устройство. И тут же забыл про телефон. В ящике лежала копия договора о расторжении брака. Это был экземпляр Скарлетт.

Его собственный экземпляр, должно быть, пытались доставить ему в его новый дом, но там не было никого, кто бы мог расписаться в его получении. После смерти Рэчел ему было не до документов. Он знал, что его адвокат уже подготовил договор, который нужно было только подписать. Но адвокат ничего не знал о Луне или о том, как многое изменилось в его жизни за последние несколько недель.

Это могло полностью изменить ситуацию. Или ничего не изменить. Мейсону нравилось думать, что они находятся на пути к примирению. Но он не был настолько наивным, чтобы думать, будто наличие ребенка все изменит. Это было бы слишком просто. Да, потеря Эвана столкнула их в пропасть. Но они никогда не приблизились бы к этой пропасти, если бы могли откровенно говорить друг с другом. Если бы он спросил у Скарлетт, чего она хочет, а не думал, что сам это знает.

И может быть, он просто тешит себя иллюзиями, полагая, что Скарлетт нуждается в нем и хочет его вернуть. Да, за последние недели она смягчилась по отношению к нему, но он не был уверен, что является единственной причиной улыбки, которую только что видел. Больше всего на свете Скарлетт хотела иметь ребенка, и было похоже, что она уже без ума от Луны. Когда он втянул Скарлетт во все это, он в глубине души надеялся, что она привяжется к ребенку и они смогут воссоединиться на этой почве. Он думал, что, если даст ей ребенка, о котором она мечтала, то будет не таким уж неудачником во всем, что касалось их брака.

Но он не предвидел того, что станет чувствовать себя пятым колесом в семье. Скарлетт, казалось, была больше привязана к Луне, чем к нему. И он не знал, хочет ли она вернуть его или оставить при себе ребенка, который стал теперь частью сделки.

Мейсон не отрицал, что сам был инициатором их разрыва. Скарлетт была слишком упряма и не сдалась бы, каким несчастливым ни стал бы их брак. Но когда он уходил, она не стала удерживать его. Атмосфера в доме к тому времени стала такой напряженной, что он испытал почти облегчение, когда сообщил ей, что собирается с ней развестись. И это больше всего остального укрепило его в уверенности, что он поступает правильно.

Но теперь, глядя на документы, он уже не был в этом так уверен. Теперь, когда Скарлетт вернулась в его жизнь, он почувствовал себя частью семьи, о которой всегда мечтал. Скарлетт, конечно, вела себя с ним настороженно, хотя он надеялся, что со временем это пройдет. Но ему придется постоянно доказывать ей, что он достоин ее. А это было нелегко.

Дело было не в том, что он боялся трудностей. Он готов был на любые жертвы ради достижения цели. Но при этом он был реалистом и понимал, когда бьется головой о кирпичную стену. Если он не достигает успеха, он просто теряет время. Он всегда предпочитал остановиться и сменить курс, а не тонуть вместе с кораблем. Со стороны могло казаться, что он просто пасовал перед трудностями.

Но он не хотел пасовать там, где дело касалось Скарлетт. Только не во второй раз.

Он собрался было положить документы на место, но тут заметил написанную от руки записку от адвоката Скарлетт. Он знал, что не имеет права читать ее, но, когда случайно увидел имя Луны, не смог удержаться.

«Скарлетт, прилагаю проект договора о расторжении брака, который мы согласовали с адвокатом Мейсона. Я советовал бы вам пока не торопить события. На случай, если ситуация изменится, мы хотим включить в договор пункт об опеке и алиментах для Луны. Надеюсь, что адвокат по усыновлению, которого я рекомендовал, помог вам».

Мейсон три раза перечитал записку, прежде чем положить ее в ящик вместе с другими документами. Он до конца не понимал, что эта записка означала. Она что, планировала откладывать развод до того момента, когда сможет отсудить у него Луну? Или адвокат имел в виду, что, если они все равно решатся на развод, в договор должен быть включен пункт об опеке над Луной?

В любом случае это было не слишком радостным открытием для него. Скарлетт консультировалась с адвокатом по усыновлению. Она что, готовит себе пути к отступлению?

Мейсон глубоко вздохнул. Его охватило беспокойство. Именно поэтому никогда нельзя читать письма, адресованные не тебе. Ты узнаешь о том, чего тебе лучше было бы не знать. Он задвинул ящик стола и попытался притвориться, что никогда не читал этой записки.

Он попытался убедить себя, что эта переписка происходила уже давно. Скарлетт могла обсуждать ситуацию с адвокатом еще до того, как они с ней вернулись к прежним отношениям. А за последние недели произошло много всяких изменений. И он не будет упоминать развод, пока не узнает, что по этому поводу думает Скарлетт. Тогда они либо порвут этот договор, либо подпишут его и станут обсуждать, как быть дальше.

Но пока он не выяснит, какие планы у Скарлетт, ему следует быть очень осторожным. Он хотел остаться с ней, но в любом случае ему нужно быть готовым ко всему. Когда он ушел от нее в прошлый раз, он три дня провалялся в пьяном ступоре, накачиваясь бурбоном. Но теперь, когда в его жизни появилась Луна, он не мог позволить себе этого. Ему следует быть благоразумным и поступать по-взрослому. А это означало, что он не может поддаваться своим чувствам, пока не будет полной уверенности в том, что у них со Скарлетт все наладилось.

Если все вообще сможет наладиться.

Когда Луну уложили спать, Скарлетт решила принять пенистую ароматную ванну. Она давно уже так не баловала себя, но сейчас чувствовала, что ей необходимо расслабиться.

Раздевшись, она опустилась в ванну и сразу почувствовала, как усталость покидает ее. Она положила голову на резиновую подушку и закрыла глаза.

Скарлетт волновалась из-за своей выставки в Сан-Франциско. И сама не знала почему. Возможно, ей просто не хотелось уезжать от своей семьи.

Семьи?

В первый раз такая мысль пришла ей в голову. Конечно, ей легко было считать Мейсона своим мужем. Формально он все еще таковым оставался. Но рассматривать всех обитателей дома как свою семью… это был большой шаг для нее. Хотя она привязалась к ним ко всем. Даже к Кэрол. Но больше всего к Луне. Она стала ее горячо любимой маленькой девочкой.

Отправиться в Сан-Франциско означало оставить их на время. Кэрол прекрасно справится с Луной, но все равно Скарлетт не хотелось уезжать от них. По крайней мере, в настоящий момент. Когда все было таким неопределенным и хрупким. Особенно их отношения с Мейсоном.

Конечно, она всегда может пригласить его поехать с ней. И чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что хочет этого. Но поедет ли он? Она и в былые дни никогда не просила его об этом, потому что не хотела ему навязываться. А сейчас ситуация была совсем не простая. Особенно учитывая, что в нескольких милях от них Джей из последних сил цепляется за жизнь. Она не была уверена, захочет ли Мейсон отправиться в Сан-Франциско при таких обстоятельствах.

Но на этот раз они договорились откровенно рассказывать друг другу о своих чувствах и желаниях. И это было очень важно для нее. И поэтому она пригласит его. Возможно, он не сможет поехать с ней, но, по крайней мере, она предоставит ему выбор.

Когда вода остыла, Скарлетт выбралась из ванны и закуталась в пушистое белое полотенце. Она хотела спуститься вниз, чтобы поговорить с Мейсоном, но, когда вошла в спальню, увидела, что он сидит на кровати, положив под спину гору подушек. На нем были его любимые пижамные брюки в полоску и полинявшая футболка, которую он носил еще с тех времен, когда учился в университете. На носу у него красовались очки в черной оправе.

– Привет, – сказала Скарлетт, подходя к кровати.

– Привет, – отозвался Мейсон.

Он закрыл лэптоп и положил его рядом на одеяло. Поверх очков он посмотрел на Скарлетт, на ее растрепанные влажные волосы и едва прикрывавшее тело полотенце.

– Откуда эти очки? – поинтересовалась Скарлетт.

За те девять лет, которые они прожили вместе, Скарлетт ни разу не видела его в очках.

Мейсон снял очки и положил их на лэптоп.

– А, это. Мой окулист сказал, что пора носить их, когда я работаю за компьютером. Чтобы глаза не перенапрягались.

– Надень их снова, – попросила Скарлетт.

Он улыбнулся и послушался ее. Она с интересом стала разглядывать его.

– Ну, что ты думаешь? У меня достаточно сексуальный вид?

Скарлетт улыбнулась. Ей неожиданно понравился его вид в очках.

– Ты кажешься…

– Интеллигентнее?

Скарлетт пожала плечами:

– Возможно. И ты стал совсем другой. Но мне они нравятся. И как давно ты их носишь?

– Около месяца. А поскольку я никогда прежде не носил очков, я все время забываю их надевать. И теперь, когда ты в курсе, сможешь напоминать мне об этом. – Он снова снял очки. – Как твоя ванна? Ты не слишком долго пролежала в ней.

– Мне трудно долго оставаться в неподвижности, как бы я ни старалась. Но мне кое-что пришло в голову, и мне хотелось обсудить это с тобой. Моя выставка открывается в воскресенье. И я хотела спросить…

Скарлетт заколебалась. Она не могла понять, почему так нервничает. Может быть, потому, что прежде Мейсон никогда не бывал на открытиях ее выставок. Но это была самая большая из них. И она очень хотела, чтобы он был там, рядом с ней.

– Спросить о чем?

– Не хочешь ли ты поехать вместе со мной?

Мейсон с удивлением приподнял бровь:

– Ты это серьезно?

– Да. Я знаю, раньше я никогда не приглашала тебя на эти мероприятия. И я не была уверена, сможешь ли ты выкроить время для этой поездки. Но эта выставка намного больше, чем все, которые я устраивала прежде. И я немного нервничаю. Эйприл говорит, что на выставку зарегистрировалось очень много народу. Поэтому подумала, а вдруг ты…

– Конечно, я поеду, – перебил ее Мейсон.

– Правда?

Мейсон кивнул.

– Я не присутствовал на открытии других твоих выставок, потому что думал, что ты хочешь именно этого, раз не приглашаешь меня. Эти открытия всегда так волнительны. Я знаю это по опыту открытия новых магазинов сети. В последнюю минуту всегда что-нибудь да случается. И я полагал, что буду только мешать тебе в таких случаях.

Скарлетт покачала головой. Он никогда не станет для нее помехой. Напротив, он будет для нее спасательным кругом в этом бурном море.

– Просто я всегда считала, что ты слишком занят, чтобы ездить со мной. И я не хотела беспокоить тебя. У тебя и так много причин для беспокойства. Ведь ты управляешь огромной компанией.

Мейсон отбросил одеяло и встал с кровати. Шагнув к ней, он положил руки ей на плечи.

– Я знаю, что слишком много времени уделяю своей работе. Но я всегда готов выкроить время для чего-то важного. И моя карьера не важнее, чем твоя. Я горжусь тобой. С того дня, когда ты вошла в мой первый магазин, пытаясь продать свои работы, ты достигла потрясающих успехов. Тебе стоит лишь попросить меня, и я всегда поддержу тебя.

Скарлетт заглянула в его синие глаза и поняла, что он говорит совершенно искренне. Может быть, она заблуждалась во всем. Она боялась, что их интимные отношения являются лишь способом отвлечься хотя бы на время от горестных событий. Они только что потеряли Рэчел и вскорости потеряют Джея. Так они убегали от реальности.

Особенно учитывая то, что она продолжала чувствовать, как настороженно он держится с ней. У нее не было явных доказательств этому, но она чувствовала это. Хотя она и сама испытывала то же самое. Она не могла полностью довериться ему, боясь, что снова потерпит поражение.

Но с другой стороны, судя по его словам, можно было подумать, что она является для него не только партнером в сексе и матерью ребенка, который остался на его попечении. Он был искренен, когда говорил о том, что для нее у него всегда найдется время. Что он гордится ею. Так что, может быть, она заблуждается на его счет. И может быть, их настороженность вполне естественна после того, что им пришлось пережить. И со временем пропасть между ними исчезнет. Если они приложат к этому усилия.

– Я очень хочу, чтобы ты поехал со мной. Тебе придется захватить с собой смокинг. Эйприл на этот раз превзошла саму себя. И я очень боюсь что-нибудь испортить.

– Не понимаю, отчего ты так нервничаешь. Ты потрясающий художник. Сан-Франциско повезло, что ты устраиваешь там выставку. И я рад, что много людей уже зарегистрировались на посещение. Любой захочет повесить у себя над камином подлинник от Скарлетт Спенсер. – Мейсон нахмурился и посмотрел на их камин. – Удивляюсь, почему у нас над камином висит не твоя картина, а старенький телевизор.

Скарлетт улыбнулась:

– Спасибо, что согласился поехать со мной. – Она обняла его руками за талию и положила голову ему на грудь. – Я подумаю насчет нашего камина, – добавила она со смешком.

– Да уж, пожалуйста, – рассмеялся Мейсон. – А пока ты будешь думать…

Она почувствовала, как полотенце, в которое она была завернута, скользнуло на пол.

– Упс, – улыбнулся Мейсон.

Скарлетт не сопротивлялась. Наоборот, она крепче прижалась к нему. Она не думала о том, как они будут проводить ночи во время этой поездки. Но сейчас эта перспектива показалась ей заманчивой. Номер в роскошном отеле… И никаких детей… И никаких нянек… Идеальная обстановка для романа.

Но все мысли об открытии выставки оставили ее, когда Мейсон наклонился и коснулся губами ее соска. Он начал осторожно покусывать его, и Скарлетт громко выдохнула.

– Ш-ш-ш… – прошептал он. – Не захочешь же ты разбудить Луну. Но в будущий уик-энд можешь шуметь, сколько тебе влезет. Никто не услышит, как ты будешь выкрикивать мое имя, пока не охрипнешь.

– И что ты планируешь предпринять, чтобы заставить меня сделать это?

Мейсон хищно улыбнулся:

– Подожди, и сама увидишь.

Глава 9

Такой грандиозной выставки Скарлетт еще никогда не устраивала. Они арендовали престижное помещение в центре города, рядом с одним из ее уличных панно. Это должно было привлечь множество туристов, а не только поклонников ее творчества. И эта аренда обошлась ей недешево. Но хотя Скарлетт чувствовала, что ей следовало бы сосредоточиться на организационных моментах мероприятия, начиная от размещения экспозиции и заканчивая горячими закусками, которые будут подавать на открытии, на самом деле мысли ее витали далеко от насущных проблем. Но она знала, что Эйприл справится и без нее. За это она ей и платила. Она была управленцем в их компании, в то время как Скарлетт отвечала за творческую часть.

– Ты оставил Кэрол телефон педиатра на случай, если Луна опять заболеет? Когда мы уезжали, она еще хлюпала носом.

Мейсон подошел к ней сзади, когда она надевала сережки перед зеркалом. Его черный смокинг сидел на нем как влитой, подчеркивая его широкие плечи и тонкую талию. Скарлетт уже давно не видела его в парадной одежде. В повседневной жизни он носил костюмы, а смокинг надевал только по самым торжественным случаям. Таким, например, как их свадьба.

Ей казалось, что это было так давно, и в то же время Мейсон совсем не изменился с тех пор. Ну может быть, у него на висках появилось несколько седых волос, а в уголках глаз образовались морщинки, но он все еще был тем мужчиной, которому она сказала «да» девять лет назад.

Мейсон улыбнулся и похлопал ее по обнаженному плечу.

– Да. Не беспокойся, у нее есть все необходимые телефоны. И в доме столько детского питания и подгузников, что можно выдержать годовую осаду. Мы уехали всего на два дня. И Кэрол знает, что делать. Все будет хорошо.

Скарлетт застегнула сережки и повернулась к нему с кислой улыбкой:

– Наверное, я веду себя как сумасшедшая мамочка.

– Как хорошая мамочка. Хорошие мамочки всегда беспокоятся. Но я хочу, чтобы сегодня вечером ты сосредоточилась на себе. Это огромное торжество. На твою работу придет посмотреть множество народу. Я хочу, чтобы сейчас ты думала только об этом.

Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа, чтобы не стереть помаду с ее губ.

– Ты уже готова? Машина ждет внизу.

Скарлетт кивнула и взяла в руки синий клатч, украшенный бисером. Он идеально подходил к ее синему платью, отделанному серебром и кружевами. Плотно прилегающий лиф платья был также расшит бисером, а длинная пышная юбка доходила до пола.

– Как я выгляжу?

Одного взгляда на лицо Мейсона было достаточно, чтобы понять, что он думает. Их взгляды встретились, и на его губах заиграла лукавая улыбка, а на щеках появились ямочки.

– Боюсь, что сейчас не время, – сказал он, обняв ее за талию. – Иначе тебе придется прямо сейчас снять это платье, чтобы я мог осуществить все свои самые непристойные намерения, о которых я тебе уже говорил.

Скарлетт легонько хлопнула сумочкой по его груди.

– Я рада, что мое платье тебе понравилось. Но того, о чем ты сказал, сейчас не случится. Мне еще предстоит приветствовать моих гостей. Но когда мы вернемся… – Она кокетливо посмотрела на него, потом отступила на шаг. – Пойдем, уже пора.

Мейсон неохотно последовал за ней. Они вышли из номера и спустились по лестнице в фойе. У входа стоял черный лимузин с табличкой «Спенсер», прикрепленной к лобовому стеклу.

Поездка до галереи была очень короткой. Вскоре машина остановилась у черного хода, где они могли проскользнуть внутрь незамеченными и проверить, все ли готово к приезду гостей.

– Мы открываем двери в пять часов, – сообщила им Эйприл, подходя поприветствовать их.

На ней было черное, расшитое бисером платье, а в руках она держала рацию.

– Отлично, главные действующие лица уже собрались. – Она улыбнулась и окинула взглядом смокинг Мейсона. – Вы оба выглядите сегодня очень торжественно.

– Спасибо. Пора начинать? – спросила Скарлетт.

Эйприл посмотрела на часы.

– Да, давайте начнем.

Первые два часа после открытия у Скарлетт не было ни минуты перерыва. Мейсон все время был рядом с ней. Когда Скарлетт приветствовала гостей или обсуждала с собравшимися свои работы, она время от времени оглядывалась на него и видела, что он гордится ею.

Все шло замечательно. По крайней мере, она так думала. Одна из ее больших картин была продана за солидную шестизначную сумму, когда она еще не успела допить свой первый бокал шампанского. За ней последовали другие картины, менее масштабные, но на которых были прикреплены ценники с пятизначными числами. Почти все из присутствующих что-нибудь да купили, хотя бы большой альбом с иллюстрациями или подписанную ею репродукцию.

И только когда она наконец смогла присесть за столик, чтобы дать отдых ногам, она немного расслабилась. Успех был грандиозным, но, к счастью, вечер подходил к концу, и гости начали расходиться.

Она сделала глоток шампанского и поискала глазами Мейсона. Он куда-то отошел ненадолго, пока она беседовала с мэром города, и она обнаружила, что он стоит в дальнем углу зала, спиной к ней, и с интересом разглядывает одну из картин. Но когда он обернулся и посмотрел на нее, мурашки пробежали у нее по спине. Выражение его лица обещало ей все, о чем она только смела мечтать.

Он подошел к ней и протянул руку.

– Пойдем.

От его взгляда ее ноги сделались ватными, и она испугалась, что не сможет подняться с места, даже если очень захочет. Но, чувствуя, что оставшиеся гости смотрят на них, она улыбнулась и заставила себя встать.

Несколько пар танцевали в центре зала под аккомпанемент джаз-оркестра. Мейсон обнял ее рукой за талию и крепко прижал к себе. Скарлетт легко вздохнула, и они стали покачиваться в ритм музыке. Скарлетт чувствовала его тело, как свое, каждый мускул, каждое движение. И в первый раз после того момента, как их самолет приземлился в Сан-Франциско, она позволила себе окончательно расслабиться. Даже несмотря на то, что всем процессом умело руководила Эйприл, Скарлетт волновалась так, словно это была ее первая выставка. А после приезда гостей она не могла передохнуть ни минуты. Она все время с кем-то разговаривала или раздавала автографы. Она не была интровертом, но все это было довольно утомительно.

А сейчас она была счастлива уже тем, что Мейсон обнимал ее. Еще месяц назад она думала, что этого в ее жизни больше никогда не случится. Лежа без сна по ночам, она пыталась вспомнить, когда он поцеловал ее в последний раз или когда они в последний раз занимались любовью. А уж когда они вместе танцевали, она не могла вспомнить при всем желании. Наверное, во время круиза по Мексике, когда они отмечали пятую годовщину их свадьбы.

– Не помню, когда у нас в последний раз был такой вечер, – тихо прошептал ей на ухо Мейсон, словно мог читать ее мысли.

– Какой? – спросила она.

– Когда мы могли бы остаться вдвоем. Танцевать, пить шампанское и говорить о пустяках. Никаких разговоров о детях и об овуляции, никаких адвокатов по разводам. Только ты и я. И мы наслаждаемся свободным вечером впервые за долгое время. Последние годы нашей семейной жизни были подчинены желанию обзавестись детьми. И так приятно быть только Мейсоном и Скарлетт, супружеской парой, которая ради разнообразия решила провести вечер на людях.

Скарлетт смутилась и покраснела. Он, вероятно, рассчитывал не на такую реакцию, но она ничего не могла поделать с собой. Она знала, что в их разрыве во многом была виновата она сама. Это она была одержима желанием завести ребенка, заставляя его подчиняться этому желанию.

– Мне жаль, что я позволила всему этому разрушить наши отношения. Я просто помешалась на детях и отодвинула наш брак на второй план.

– Ты не отодвинула его на второй план, – возразил Мейсон. – Просто сфокусировалась на том, чтобы у нас была настоящая семья. Бывают вещи и похуже.

– Да, но в результате мы отдалились друг от друга.

– Мы не отдалялись. Мы просто забыли, что должны пройти через эти испытания вместе, как одна команда. А мы превратились в противников.

– А сейчас мы по одну сторону баррикад? – спросила Скарлетт. – Навсегда?

Этот вопрос она отчаянно боялась задать с того момента, как Мейсон вернулся в их дом.

– Да, Скарлетт. Я уже говорил тебе, что не намерен сбегать от тебя во второй раз. Эти последние несколько недель я был счастливее, чем когда-либо в жизни. И я не позволю ничему отнять у меня это счастье.

Заглянув в его удивительные синие глаза, Скарлетт почувствовала, как остатки сомнений покидают ее. Это было правдой. Они пришли к примирению, и вовсе не потому, что у них появился ребенок, а потому, что они оба этого хотели. Они поняли, что не смогут быть счастливы друг без друга. А Луна была только дополнительным бонусом.

– Я счастлива услышать это, – проговорила она.

Мейсон улыбнулся:

– А я буду счастлив, если ты позволишь мне прямо сейчас увезти тебя обратно в отель. Как долго мы должны еще оставаться здесь?

Скарлетт обвела взглядом присутствующих и увидела, что Эйприл отошла в дальний угол и сняла туфли. И это означало, что вечер закончился.

– Ни минутой дольше, – ответила она.

Мейсон был рад вернуться в их номер в отеле. Развязав галстук-бабочку, он стянул его с шеи. Потом покачал головой.

– Это всегда так утомительно? – спросил он.

Скарлетт улыбнулась ему, сбрасывая с ног туфли и снимая с себя украшения.

– Этот вечер был более помпезным, чем обычно, но в целом они все проходят одинаково. Я подлизываюсь к людям, а они покупают мои картины.

Она повернулась к нему спиной.

– Ты не поможешь мне расстегнуть молнию?

– С радостью.

Мейсон протянул руку к застежке. Этим вечером она уложила свои длинные темные волосы в элегантный узел на затылке, открывая длинную, стройную шею. Сзади лиф ее платья состоял только из темно-синего кружева, сквозь которое соблазнительно просвечивала ее голая спина. Мейсон стал медленно расстегивать молнию, любуясь контурами ее тела.

Прежде чем она отодвинулась, он быстро раздвинул кружево и обнажил ее спину. Короткие рукава соскользнули с ее плеч, и она оказалась наполовину раздетой. В зеркале, возле которого они стояли, он мог видеть ее полные восхитительные груди. Он несколько мгновений любовался ими, потом обхватил их своими ладонями.

Скарлетт вздохнула и откинулась назад, крепче прижавшись к нему. Ему нравилось ощущать ее тело, тепло ее кожи, запах ее духов. И слышать тихие стоны, которые она издавала, когда он дразнящими движениями поигрывал ее сосками. В зеркале он наблюдал за выражением восторга на ее лице, когда он начал ласкать ее именно так, как она больше всего любила. Она была его женой. Центром его вселенной. Он прожил с ней почти всю свою взрослую жизнь. Он знал, что, когда целует ее в шею, она сходит с ума от желания. Он знал, что, если дотронуться до внутренней стороны ее колен, ей будет щекотно. Ему не нужно было рассказывать о том, как ее тело реагирует на его прикосновения. Он и так отлично это знал. И вернуться к знакомым отношениям после стольких месяцев, проведенных врозь, было и комфортно, и волнующе.

Теперь, когда она снова была в его объятиях, в его постели и в его сердце, он испытывал не только желание, но и сильные собственнические чувства. Она снова принадлежала ему, и никакие документы, подготовленные их адвокатами, не могли отнять ее у него.

Скарлетт подняла руки и вытащила шпильки из волос, которые рассыпались по ее плечам. Мейсон наклонился и зарылся в них лицом, вдыхая запах ее кожи и ее шампуня.

Скарлетт немного отстранилась от него, и платье соскользнуло с ее бедер и упало на пол к ее ногам. Потом она снова прижалась к нему, чувствуя его возбуждение.

– Знаешь ли ты, как мне весь вечер хотелось стянуть с тебя это платье? – прошептал Мейсон. – Я хотел заняться с тобой любовью прямо на полу подсобной комнаты, и мне было не важно, застанет ли нас Эйприл за этим занятием. Именно поэтому я и отошел от тебя на какое-то время. Я с трудом мог сдерживать себя.

– Ну что ж, сейчас тебе никто не мешает, – сказала Скарлетт.

Она переступила через лежавшее на полу платье и немного отодвинулась от него. Ему сразу же стало холодно и одиноко. Когда она обернулась к нему, на ней были лишь крошечные бежевые кружевные стринги, которые были почти незаметны на ее теле.

Не сводя с нее глаз, он скинул смокинг и расстегнул сорочку.

– Очень хорошо. Мне не хотелось бы порвать твое чудесное платье.

Не снимая брюк, он подошел к ней и положил руки на ее стройные бедра. Прижав ее к себе, он дал ей почувствовать свое возбуждение.

– Знаешь ли ты, что делаешь со мной? Что ты всегда со мной делала?

Скарлетт обняла его за шею и зарылась пальцами в его густые короткие волосы.

– Догадываюсь, – сказала она и лукаво посмотрела на него своими темными глазами, кокетливо похлопав ресницами. – Но, может быть, ты покажешь мне это, чтобы убедить меня окончательно?

Она отлично знала, как разбудить его основной инстинкт. Со стоном он подхватил ее на руки, и она обхватила его ногами за талию. Он понес ее к кровати, и ее беззаботный смех показался ему музыкой после всех тревог и волнений, через которые им пришлось пройти в последнее время. И сейчас Мейсон был рад, что это он заставил ее рассмеяться.

Он бережно опустил ее на кровать и придавил всем телом к матрасу. Она застонала, но он быстро прижался губами к ее губам, поглотив этот звук. Он наслаждался поцелуем, но Скарлетт хотела большего. Она прижала руку к молнии на его брюках, и он содрогнулся и прервал поцелуй.

– Прекрати это, – прошептал он.

Но Скарлетт запустила руку в его брюки и обхватила пальцами его напряженную, тугую плоть. Он тихо выругался, потом схватил ее за руку, прекращая эту сладкую пытку. Встав на колени, он схватил одной рукой оба ее запястья и прижал их к матрасу над ее головой. Она попыталась высвободиться, но он не позволил ей этого.

– Ты испорченная девчонка, и это твое наказание.

Скарлетт невинно посмотрела на него, потом приподняла бедра ему навстречу. Ей явно не нужны были руки, чтобы дразнить его.

– Хочешь сегодня сама руководить процессом? – поинтересовался Мейсон.

Она в ответ улыбнулась. Он отпустил ее руки и перекатился на спину, увлекая ее за собой. И вскоре он уже лежал на спине, а она верхом сидела на нем.

– Я весь в твоем распоряжении, – сказал он.

– Ты всегда был в моем распоряжении, – ответила Скарлетт.

Мейсон серьезно посмотрел на нее:

– И всегда буду.

Скарлетт замерла. На ее глазах выступили слезы, но она лишь улыбнулась. Потом откинулась назад и обеими руками приподняла свои густые волосы. Ему хотелось протянуть к ней руки и прижать ее к себе. Но он удержался. Это был ее день.

Она отпустила свои волосы, и они шелковым каскадом упали ей на плечи. Каждое ее движение распаляло его все сильнее, но его проклятые брюки все еще были на нем. И словно почувствовав его нетерпение, она расстегнула молнию на его брюках и помогла ему стащить их вместе с шелковыми боксерами.

Она снова обхватила пальцами его плоть, и на этот раз он не возражал. Он закрыл глаза и шумно выдохнул. Она ласкала и дразнила его, а потом он почувствовал, как ее тугое лоно обхватило его.

Он открыл глаза и увидел выражение счастья на ее лице. Она начала медленно двигаться, и он сжал зубы. Он не был уверен, как долго сможет продержаться.

– Ну же, детка, – прошептал он.

К счастью, она решила прекратить эту пытку. Она оперлась локтями по обе стороны от его головы и приблизила лицо к его лицу. Их губы слились в страстном поцелуе, и он положил руки ей на талию и приподнял свои бедра, глубоко погружаясь в нее.

Ее стоны и прерывистое дыхание сказали ему, что она не возражает против того, что он перехватил у нее инициативу. Он почувствовал, как она замерла в предвкушении оргазма. И он с нетерпением ждал этого момента. Он никогда не уставал смотреть на то, как эта восхитительная женщина, которую он называл своею, достигает пика наслаждения в его руках. Ему было это необходимо, чтобы его счастье было полным.

– Да, – прошептал он и начал покрывать ее лицо быстрыми поцелуями. – Пожалуйста, детка.

Я хочу услышать это. Сегодня ночью ты можешь шуметь столько, сколько захочешь.

Скарлетт закрыла глаза, ожидая, когда цунами накроет ее. И когда это произошло, она во весь голос закричала:

– Мейсон!

Он почувствовал, как ее мускулы волнообразно сжимаются, и она впилась пальцами в его плечи. И когда она обмякла, он прижал ее к груди, упиваясь ароматом ее кожи, ее прерывистым дыханием. И спустя несколько секунд он тоже достиг пика наслаждения.

Несколько минут они оставались неподвижными, и единственными звуками, нарушавшими тишину в комнате, было их неровное дыхание. Обнимая Скарлетт, Мейсон чувствовал себя счастливым впервые за долгое время. По-настоящему счастливым.

Неохотно разомкнув объятия, он позволил Скарлетт перекатиться на спину. Они забрались под одеяло, и Мейсон протянул руку и выключил свет. Потом одной рукой прижал к себе Скарлетт. Это была фантастическая ночь. Он не хотел, чтобы она заканчивалась, и пытался бороться со сном. Но сон все-таки победил.

Однако очень скоро его разбудил телефонный звонок. Он протянул руку и взял телефон, но, когда увидел на экране номер хосписа, почувствовал, как его сердце упало. Короткие мгновения счастья, которое он только что испытал, казалось, ушли в далекое прошлое. Последний раз, когда ему звонили посреди ночи, был в тот день, когда погибла Рэчел. На этот раз причина звонка была очевидной. А он еще не был к этому готов.

Если он не ответит на звонок, это ничего не изменит. Он нажал кнопку и сказал:

– Алло?

– Алло, говорит Карен из реабилитационного центра «Нью Хорайзонз». Это мистер Спенсер?

Мейсон закрыл глаза, пытаясь хоть ненадолго отсрочить известие, которое изменит всю его жизнь.

– Да, это я, – наконец сказал он.

Глава 10

Скарлетт не ожидала, что так скоро снова окажется на кладбище. Они все знали, что это произойдет в ближайшем будущем, но она все равно не была готова к этому.

Они стояли возле свежевырытой могилы, рядом с которой установили гроб, в котором покоился Джей. На соседней могиле, в которой была похоронена Рэчел, еще не успела вырасти трава.

Новый венок из белых роз положили к каменному памятнику, на котором были указаны даты рождения и смерти Рэчел и Джея. И Скарлетт знала, что дату смерти Джея она не забудет никогда. До того момента, как Мейсону позвонили, это был один из самых счастливых дней в ее жизни.

После того звонка они сразу же связались с авиакомпанией и забронировали билеты на ближайший рейс до Лос-Анджелеса. Они даже не попытались снова уснуть. Вместо этого они приняли душ, упаковали вещи и на рассвете уже выехали из гостиницы.

Мейсон почти ничего не говорил. Только когда повесил трубку, сказал ей:

– Джей умер. Мне жаль, но мы должны немедленно вернуться в Лос-Анджелес.

И это, по сути, были его единственные слова. Скарлетт стала словно невидимой.

По крайней мере, она ощущала себя таковой. Ей хотелось обнять его. Сказать, что она сопереживает ему. Но он старался не смотреть ей в глаза. И когда они вернулись домой, он с головой ушел в организацию похорон Джея и подготовку документов на удочерение Луны.

Скарлетт старалась не реагировать на то, что он ни разу не обмолвился, что хочет, чтобы она удочерила Луну. Она не знала, рассматривать ли это как показатель того, что он изменил свое отношение к ней. Все стало таким, как было прежде. В те месяцы перед их разрывом. После этого телефонного звонка любящий и заботливый Мейсон словно испарился. Он не дотрагивался до нее. Иногда даже не ночевал в их спальне.

В день похорон Скарлетт снова проснулась в одиночестве. Было удивительным то, что она так быстро привыкла к его присутствию в их супружеской постели. Это казалось таким правильным, таким естественным. Но она не знала, как сам Мейсон относится к этому.

И она пока держала язык за зубами. Она понимала, что Мейсону нужно время, чтобы пережить потерю брата. Он был его лучшим другом. Но Скарлетт все-таки беспокоилась. Если Мейсон уйдет в себя, не станет искать у нее поддержки, как обычно муж ищет поддержки у жены… она боялась, что он снова сбежит.

Мейсон поклялся, что больше никогда не сбежит. Он говорил, что она нужна ему. Но смерть Джея была их первым серьезным испытанием. И если он снова инстинктивно захочет убежать от реальности, он даже не осознает, что снова делает это.

Но, похоже, он и впрямь решил бежать. Скарлетт повернула голову и посмотрела на мужа. У него было каменное лицо. После того звонка она ни разу не видела, чтобы он плакал. Он словно ушел в себя. Скарлетт хотелось утешить его, но она чувствовала, что снова теряет его, и не знала, что ей делать.

Скарлетт отвернулась от Мейсона и посмотрела на священника. Это был тот же самый священник, который отпевал Рэчел. Она знала, что он говорит утешительные слова, но не могла сконцентрироваться на них. Из последних сил она старалась держаться стойко, чтобы не расстроить Луну. Она не хотела, чтобы ребенок горько плакал на протяжении всей службы. У всех присутствующих будет разрываться сердце при мысли о том, что осиротевший ребенок так несчастен.

– И давайте, несмотря на боль утраты, скажем слова благодарности в адрес Мейсона и Скарлетт.

При звуке своего имени Скарлетт вышла из задумчивости.

– Потому что даже в такой горький момент мы празднуем начало создания новой семьи, которая так нужна Луне. Много лет Мейсон и Скарлетт мечтали о ребенке, и теперь они получили то, на что всегда надеялись. Пути Господа неисповедимы, даря нам радость посреди горя. Но давайте утешимся тем, что это было в Его планах – то, что Рэчел и Джей соединились в царствии небесном, а Луна осталась здесь с новой семьей.

Скарлетт уголком глаза взглянула на Мейсона. Казалось, что он чувствует себя еще более неловко, чем прежде. Ему явно не нравилось, что внимание всех присутствовавших переключилось на них. Словно они некоторым образом получили выгоду от смерти Джея. Скарлетт была уверена, что никто так не считает, но Мейсон все равно был явно обескуражен.

И она сосредоточила все свое внимание на Луне. Малышка была в восторге от плюшевой обезьянки, которую они взяли с собой на похороны. Это была одна из немногих игрушек, которая не пищала, не звенела и не играла музыку. Скарлетт специально выбрала ее, чтобы Луна не мешала службе. И ребенок с упоением жевал ухо обезьянки. Очевидно, у нее резался очередной зубик. И это было еще одной вехой в ее жизни, о которой уже не узнают ее родители.

Служба подошла к концу, и родители Мейсона и Джея подошли к гробу, чтобы проститься с сыном. За ними последовали Мейсон и Скарлетт. Мейсон сказал что-то, чего Скарлетт не расслышала, а потом повернулся и быстро направился к своей машине. Она последовала за ним, стараясь не отставать. Казалось, он стремится поскорее убежать от могилы своего брата.

К тому моменту, когда она подошла к машине, Мейсон сидел за рулем и двигатель уже работал. Скарлетт осторожно устроила Луну на заднем сиденье, а потом села вперед, рядом с Мейсоном.

– На минуту мне показалось, что ты собираешься уехать без нас, – тихо сказала она, закрывая дверцу.

Мейсон сразу же тронулся с места, даже не посмотрев на нее.

– Не говори глупостей, – сказал он наконец.

– Мне показалось, что ты убегаешь.

– Я… – Он заколебался. – Мне просто нужно было уехать оттуда как можно скорее. Все это было слишком тяжело.

Скарлетт посмотрела на него:

– Мне показалось, что ты бежишь не от службы, а от меня.

Мейсон какое-то время молчал, потом тяжело вздохнул.

– Может быть, – признался он.

Скарлетт понятия не имела, что сказать на это. Она ожидала, что он станет спорить с ней. Говорить, что она ошибается и он бежал не от нее. Заверять ее, что он не станет убегать от нее, он ведь обещал, что никогда этого не сделает. Что ему просто нужно время, чтобы оправиться. Но она получила прямо противоположный ответ, и он потряс ее до основания.

Ее охватило предчувствие беды. Она откинулась на сиденье и глубоко вздохнула. Мейсон предлагал ей изобразить счастливую пару всего лишь ради Джея. Теперь, когда Джей умер, все это стало уже ненужным. Она понимала это. Но разве их отношения не изменились? Разве они не занимались любовью, не давали обещаний, что не позволят их браку развалиться, какие бы трудности их ни ожидали? Разве она просто ошибалась, полагая, что их первоначальное соглашение было отменено?

И в то же время она осознавала, что такое поведение было типичным для Мейсона. Если он не мог контролировать события, он просто сбегал. Она чувствовала, что теряет его и не может ничего с этим поделать. Так было и тогда, когда он ушел от нее в первый раз.

Леопард не меняет своих пятен.

Скарлетт почувствовала, как ситуация выходит из-под ее контроля. Она и в прошлый раз не хотела развода, но это ничего не изменило. И когда он ушел, в ее жизни образовалась зияющая пустота. А она хотела воспитывать Луну вместе с ним, как и предполагал Джей. Но теперь она не была уверена, что Мейсон предоставит ей этот выбор.

Луна.

Скарлетт закрыла глаза и вцепилась в подлокотники кресла. Она только сейчас осознала, как много поставлено на карту. Он не может сбежать. Не должен сбежать. После того, как он настаивал на том, что ему нужна семья, что он не отнимет у нее ребенка, к которому она уже привязалась всем сердцем. Или все-таки отнимет? Если все будет слишком тяжело для него, он сбежит.

– Ты убегаешь и от Луны? – спросила она наконец.

Мейсон резко затормозил на светофоре и крепче сжал руль.

– Конечно нет. Я обещал брату, что воспитаю ее, как родную дочь, и я сдержу свое обещание.

– А что по поводу тех обещаний, которые ты дал мне?

На это Мейсон не ответил.

Мейсон чувствовал себя последним дерьмом. И его поведению не было оправдания.

Он привык, что все в его жизни происходит в соответствии с его планами. В своем бизнесе он контролировал каждую мелочь и добился успеха потому, что всегда выбирал правильные решения. Но реальная жизнь была гораздо сложнее, чем выбор пляжных полотенец, которые он закупал для своих магазинов. В реальной жизни присутствовал такой фактор, как эмоции, и этот фактор мешал ему контролировать события.

Сидя за столом, уставившись на свой лэптоп, Мейсон чувствовал, что этот фактор снова вмешивается в его жизнь. Все шло не так, как он рассчитывал. Или, по крайней мере, как он хотел. И в придачу ко всем остальным проблемам добавилось его мрачное настроение. Ему не хватало брата, не хватало жены, не хватало чувства, что в его жизни есть какой-то смысл.

Он замечал, как Скарлетт смотрит на него с самого дня похорон. Он заслужил ее неодобрение, это он признавал. Но в настоящий момент ему необходимо было отдалиться ото всех. Ему нужно было передохнуть и подумать. Рядом со Скарлетт он чувствовал себя счастливым. А сейчас было не время для счастья.

Он словно бы наказывал сам себя, и он был уверен, что Скарлетт этого не поймет. Еще за минуту до того звонка из хосписа он был абсолютно счастлив, счастливее, чем за последние несколько лет. Он вернул свою жену, свой дом, и у него был ребенок, которого он обожал. Всего этого было достаточно, чтобы он почти забыл, что его невестка была похоронена совсем недавно, а его брат отчаянно боролся за жизнь в хосписе. И малышка, в которой они души не чаяли, которая спасла их брак и сделала их жизнь наполненной новым смыслом, появилась у них лишь благодаря большому несчастью. И Рэчел, и Джей заплатили своими жизнями, чтобы Мейсон и Скарлетт обрели счастье.

Мейсон чувствовал себя бесконечно виноватым. Его жизнь стала намного счастливее в последнее время, и он почти забыл, что сейчас не до празднеств. И единственное, чем он мог искупить свою вину, – сделать так, чтобы дела его брата стали его приоритетом. Организация похорон была самой простой и очевидной задачей. А после похорон он проводил много времени, обсуждая с адвокатами, как поступить с собственностью Рэчел и Джея. Она должна была быть продана, и деньги должны были быть положены в банк на имя Луны. Джей включил распоряжение на этот счет в свое завещание.

Проценты от этого вклада были достаточными, чтобы позаботиться обо всех нуждах ребенка. У годовалой малышки этих нужд было немного – еда, пеленки и игрушки. Но когда она подрастет, этих денег будет достаточно, чтобы заплатить за ее самое лучшее образование.

Мейсон сам с радостью заплатил бы за все это. Он обещал Джею, что вырастит Луну, как свою собственную дочь. И это подразумевало, что он не станет скупиться. И в настоящий момент он чувствовал бы себя лучше, если бы сам обеспечивал Луну. Но Джей был категоричен. Он продумал все, до последней мелочи, так что Мейсону не пришлось ни о чем беспокоиться. И его единственной задачей стало сделать Луну счастливой.

Но это было самым тяжелым. По крайней мере, для Мейсона.

Луна не будет помнить своих родителей. Но Мейсон знал, что всякий раз при одном лишь взгляде на нее он будет вспоминать о том, что она потеряла. И каждое ее достижение будет для него омрачено мыслью о том, что Рэчел и Джей никогда о нем не узнают.

– Вот ты где.

Мейсон поднял голову и увидел, что в столовую вошла Скарлетт. Он устроился работать в этой комнате, потому что ею почти никогда не пользовались, и он мог хотя бы на время уединиться там.

– Привет.

Скарлетт прислонилась к стене и сложила руки на груди.

– Тебе известно, что это первое слово, которое ты сегодня сказал мне?

Мейсон нахмурился. Это вышло не намеренно. По крайней мере, он так думал.

– Я работал с кое-какими документами.

Скарлетт задумчиво кивнула:

– Так же, как и вчера. И позавчера. И вообще все дни после похорон Джея.

Мейсон раздраженно захлопнул лэптоп.

– Кто-то должен заняться этими вопросами. Мои родители с этим не справятся.

– Я знаю. И я все понимаю. Но ты не обязан при этом прятаться от собственной семьи.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Скарлетт. Я здесь. Я никуда не делся.

– Физически не делся. Но в душе ты уже отказался от нашей семьи и от нашего брака.

Мейсон отодвинул стул и поднялся. Взяв свой пустой стакан, он направился в кухню. Но Скарлетт последовала за ним.

– Тебе не кажется, что ты драматизируешь? Мой брат умер. Могу я уделить некоторое время его делам?

– Безусловно. И если бы я думала, что ты занимаешься его делами, я бы не возражала. Но ты прячешься от нас. Я знаю это твое настроение. Ты готовишься к тому, чтобы сбежать. Я думала, что ты говорил искренне, когда убеждал меня, что хочешь попробовать начать все сначала.

– Я действительно этого хотел. Но потом я увидел вот это, и теперь я не уверен, что ты хочешь того же.

Мейсон выдвинул ящик стола и вытащил документы, которые Скарлетт положила туда.

– Это же договор, который мы с тобой обсуждали еще несколько недель назад. Я не разговаривала со своим адвокатом с тех пор, как мы решили примириться. Я думала, что ты не хотел развода.

– Я его не хотел, – сказал Мейсон, бросая бумаги на стол. – Но я по-прежнему подозреваю, что это ты его хочешь. Что это за записка об усыновлении?

– Это не важно.

– Не похоже, чтобы это было не важно. Зато похоже на то, что ты стараешься обвести меня вокруг пальца, чтобы получить именно то, чего ты хочешь, – Луну. И после этого ты сможешь спокойно бросить меня.

Скарлетт даже приоткрыла рот от удивления.

– Мой адвокат посоветовал мне проконсультироваться на предмет усыновления. Чтобы я знала, какие у меня будут права, поскольку Джей оставил ее нам обоим. И это все. Я даже ни с кем не советовалась. Неужели ты думаешь, что все это время я просто дурачила тебя, чтобы заполучить ребенка и оставить тебя ни с чем? Ты так обо мне думаешь?

Мейсон покачал головой:

– Я не знаю, что и думать. Поэтому и не заговаривал об этом. Мне нужно было время, чтобы все это переварить прежде, чем поднять этот вопрос.

– Мне кажется, ты уже его поднял.

Мейсон закрыл глаза. Он не был готов к этому разговору. Не сейчас. Он не должен был заводить разговор об этих документах. Но он видел, что она хочет прояснить ситуацию. И он не знал, как ему теперь поступить. Должен ли он сказать ей, что не может быть счастливым с нею, потому что чувствует себя виноватым? Что каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждую улыбку он воспринимает как предательство, что он чувствует себя вором, укравшим жизнь своего брата?

– Скарлетт, пожалуйста. Давай не сегодня.

– Тогда когда, Мейсон? Ты не слишком любишь смотреть в лицо трудностям. Ты что, собираешься тянуть время, откладывая это разговор, а потом уйдешь от меня в тот момент, когда я буду меньше всего к этому готова?

– Что за беда в том, чтобы немного подождать, а не спешить выяснять отношения в неподходящий момент? У меня сейчас куча других забот. И я не понимаю, почему ты не можешь на время оставить меня в покое. Почему бы не продолжить этот разговор, когда мы будем к этому лучше готовы?

– Потому что каждый момент, который я провожу с тобой и Луной, превратится в горькое воспоминание, которое будет преследовать меня, когда ты меня бросишь.

Мейсон широко раскрыл глаза. Ее слова удивили его.

– Что?

Скарлетт опустила глаза. Она выглядела совсем подавленной. Под ее глазами образовались темные круги, которых Мейсон раньше не замечал. Последние несколько дней, похоже, были для нее гораздо более тяжелыми, чем он предполагал. Он был слишком занят собой.

– Я думаю, что с меня достаточно, Мейсон.

– Что ты хочешь сказать? Ты хочешь расстаться со мной?

– Да. Я не могу больше так жить. Я не могу быть с тобой. Я не могу поддерживать отношения с человеком, на которого не могу положиться. Ты хотел дать нам еще один шанс, но я чувствую, что сейчас ты готов отказаться от него. Твой брат мертв, и мне очень жаль. Но ты жив. И у меня такое чувство, что ты хочешь наказать себя за это, заодно наказывая и нас. И я не хочу просто сидеть и ждать, когда ты уйдешь от меня.

Мейсон молча наблюдал за тем, как Скарлетт взяла со стола документы. Она быстро пролистала их, потом, поколебавшись лишь долю секунды, взяла ручку и поставила подпись на последней странице. Мейсон затаил дыхание, глядя на то, как она подписывает смертный приговор их браку. Она всегда боролась за то, чтобы сохранить его. Но теперь он видел, что она устала от этой борьбы.

– Ну вот, – сказала Скарлетт, глядя на него полными слез глазами. – Если ты твердо решил покончить с нашим браком, я не стану препятствовать тебе. Если хочешь сбежать, просто подпиши документы и отправь их своему адвокату. Если не хочешь, порви их. Выбор остается за тобой.

Она бросила ручку на стол и вышла из кухни, даже не взглянув на него.

Мейсон несколько мгновений стоял в оцепенении. Он не знал, что ему делать. События развивались быстрее, чем он ожидал. Очевидно, Скарлетт уже потеряла терпение. Он взял со стола документы и растерянно посмотрел на ее подпись на последней странице.

Их брак умер. Еще несколько месяцев назад. Они просто не хотели признавать этот факт. Но изменить что-либо было уже поздно.

Глава 11

Скарлетт задержалась в своем офисе допоздна. Ей не хотелось идти домой, потому что она знала, что увидит там. Пустой дом. Мейсон не сказал ей ни слова после их разговора, но в тот же вечер отправился спать в ее студию. Она видела, как этим утром он убирал свои вещи из их ванной. Это означало, что к моменту ее возвращения с работы его уже не будет в их доме. А если он уйдет, с ним уйдет и все, что она любила.

В тот момент, когда она подписывала документы, она уже понимала, что сделала неправильный выбор. Она открыла ему путь к отступлению, и он теперь мог принять решение, не испытывая чувства вины. И она была уверена, что в глубине души он уже решил для себя, что со смертью Джея их игра подошла к концу.

За дверью ее кабинета послышались шаги, и на пороге появилась Эйприл.

– Что ты здесь делаешь? – озадаченно спросила она. – Я думала, что ты решила немного побыть дома после похорон.

Скарлетт только пожала плечами. Ей страшно было открыть рот, потому что она была уверена: стоит ей это сделать, и она расплачется.

– Да, – наконец сказала она.

Эйприл подошла к столу и села напротив нее.

– Что происходит? На тебе лица нет. Дома, наверное, невыносимая обстановка? Должно быть, Мейсон тяжело переживает смерть брата?

– Можно сказать и так. Зато он очень легко переживает наш развод.

И, сказав это, Скарлетт расплакалась.

– Развод? Подожди… Что случилось? – Эйприл протянула ей бумажный носовой платок.

Скарлетт взяла его и вытерла слезы. Это помогло ей взять себя в руки. Она терпеть не могла показывать свои чувства на людях.

Эйприл помолчала, давая ей время овладеть собой. Потом спросила:

– Расскажи мне, что происходит.

Скарлетт покачала головой:

– Все кончено.

– И чье это было решение на этот раз? Твое или его?

– Даже не знаю.

Скарлетт прикусила губу. Она понимала, что это звучит нелепо, но это было правдой. Она не хотела развода, но она и не собиралась сидеть и ждать, когда он уйдет от нее. Либо они остаются вместе навсегда, либо она покончит со всем этим, пока у нее еще оставалось немного гордости.

– Он стал избегать меня, как в прошлый раз. Как бы я ни старалась удержать его. И на этот раз я сама подтолкнула его. Я думала, это заставит его опомниться и побудит бороться за наш брак. Но, наверное, я зашла слишком далеко. Он решил, что я хочу, чтобы он ушел, что он и сделал. Так что, полагаю, это моя вина. Но я не могла просто ждать, когда он бросит меня. Я предпочла, чтобы разрыв был быстрым и окончательным.

– И ты перенесла это легче, чем в прошлый раз?

– Нет, – сказала Скарлетт и снова расплакалась.

– Если ты не хочешь развода, почему бы тебе не поговорить с ним? Скажи ему, что ты не хочешь его терять. Еще не поздно все изменить.

– Он, вероятно, уже уехал.

– Он уезжал и в прошлый раз, а потом вернулся.

– Он вернулся только из-за брата.

Эйприл вздохнула.

– Все равно тебе лучше пойти домой.

Скарлетт покачала головой:

– Я не могу. Я не могу снова видеть дом пустым. У меня было все, о чем я мечтала, и я сама отказалась от этого.

– Но не можешь же ты спать здесь. В любом случае это ничего не изменит. Поезжай домой. Обдумай все, и, может быть, ты соберешься с духом и решишься на тяжелый, но единственно правильный поступок.

– Какой?

– Отправиться к Мейсону и открыто сказать ему, что ты была не права. Что ты не хочешь развода. Не знаю, как Мейсон воспримет это, но, может быть, он чувствует то же, что и ты. Просто вы никак не можете откровенно поговорить друг с другом. Не бойся рассказать о своих чувствах.

– А что, если он не чувствует того же, что и я?

– В этом случае ты пригласишь меня в гости, мы с тобой выпьем и поплачем, а потом ты начнешь жить заново, но при этом зная, что ты сделала все, что могла, для спасения вашего брака.

Эйприл была права. Скарлетт понимала это. Со вздохом она выключила компьютер и взяла со стола свою сумочку.

– Хорошо. Спасибо тебе.

– Позвони мне, если я тебе понадоблюсь, – сказала Эйприл.

Скарлетт кивнула и вышла из кабинета.

Дорога домой была долгой, учитывая длинные пробки. И с каждой милей Скарлетт волновалась все сильнее. Она пыталась представить себе, как Мейсон воспримет ее признание. Но в любом случае Эйприл была права: нужно сделать все, что в ее силах, рассказать ему, что она чувствует, и будь что будет.

Открыв двери гаража, Скарлетт обнаружила, что там уже нет ни машины Мейсона, ни машины Кэрол. Как она и ожидала. До этого момента она втайне надеялась, что, может быть, Мейсон решил все-таки побороться за их брак. Что он порвет документы и скажет, что любит ее и никогда ее не покинет.

Но такое случалось только в кино или в любовных романах. А в реальной жизни был пустой гараж и пустой дом.

Она открыла входную дверь, и ее встретила мертвая тишина. Скарлетт тяжело вздохнула и вошла в дом, заперев за собой дверь. К этой тишине она уже успела привыкнуть еще в прошлый раз, когда Мейсон оставил ее. И она умела с этим бороться.

Но сейчас ситуация была тяжелее. Она положила сумочку на столик в кухне и огляделась по сторонам. В мойке не было стеклянных бутылочек и ярких пластмассовых ложечек. Она прошла в гостиную. Лэптоп Мейсона исчез с журнального столика.

А когда она оказалась рядом с детской, сердце ее застучало быстрее. Она открыла дверь, и там не было ничего. Мейсон забрал всю мебель, все игрушки, одежду… В комнате не осталось ничего, кроме панно, которое она нарисовала для Луны.

Она пожалела, что он не мог забрать и его. Теперь, когда она смотрела на него, перед ее глазами всплыло личико Луны, которая смеялась и пыталась выговорить слово «дельфин».

Скарлетт знала, чем все закончится. Именно поэтому она и настаивала на няне. Она пыталась отстраниться от забот о ребенке, отстраниться и от самого Мейсона. Она отлично знала, что крошечный ребенок завоюет ее сердце. И все равно сделала это. Привязалась к малышке и снова влюбилась в собственного мужа. И все закончилось крахом.

Стоя посреди детской, Скарлетт посмотрела на панно, и ее ноги подкосились. Она опустилась на пушистый серый ковер и горько разрыдалась.

Мейсон смотрел в окно в своей квартире на Голливудских холмах и думал о том, насколько ему не хватает океана. Прошло почти две недели после его переезда, но ему не потребовалось и пяти минут, чтобы осознать, какую ошибку он совершил.

И он был не один, кто не был доволен сложившейся ситуацией. Луне тоже все это не нравилось. Она, конечно, не умела сказать этого, но в последнее время она отчаянно капризничала. Кэрол всячески пыталась угомонить ее, но ни теплое молоко, ни любимые игрушки не помогали. Ей была нужна Скарлетт.

И ему тоже.

Но он решил, что исправлять положение уже поздно. Он обещал не убегать от нее, но при первой же трудности именно это и сделал. В тот момент он этого не осознавал. Как и всегда, он нашел для себя оправдание. Кто-то должен был разобраться с делами Джея. Это было правдой, но дел было не так уж много. И вовсе не обязательно было отдаляться из-за этого от жены и от ребенка.

В тот момент он чувствовал себя виноватым, неуверенным в будущем и попросту напуганным. И он сбежал. Да, то, что Скарлетт подписала документы, задело его. Но сейчас он понимал, зачем она так поступила. Она решила проверить, как он поведет себя в стрессовой ситуации, а он сделал именно то, чего она боялась. Укрылся в своей квартире на Голливудских холмах, хотя совершенно не хотел этого.

Мейсон нахмурился. Он меньше всего хотел забирать ребенка у Скарлетт. Особенно учитывая их прошлый горький опыт. Он помнил, в каком отчаянии она была, когда у них забрали Эвана.

И в том, что теперь она лишилась Луны, была его вина. Это он увез ее. И то, что он имел полное право так поступить, не умаляло его вины. Это было не тем, что хотели бы Рэчел и Джей. И не тем, чего хотела Скарлетт. И безусловно, не тем, чего хотел он сам. Но он не был уверен, что заслужил то, чего хотел.

«Слезь с креста, Мейсон! Нам не нужен еще один мученик в семье».

Прошлой ночью он проснулся в холодном поту. Он слышал эти слова Джея так же явственно, как если бы Джей сидел в его спальне рядом с ним. Он почти ожидал увидеть Джея, сидевшего в кресле. Но потом он вспомнил, что Джей уже мертв.

Возможно, его подсознание подсказало ему, что сказал бы Джей в такой ситуации. Мейсон чувствовал себя виноватым в том, что был так счастлив, несмотря на потерю брата. Но до этого он не понимал, что Джей посмотрел бы на эту ситуацию совсем с другой стороны. Он хотел бы, чтобы его старший брат был счастлив, особенно учитывая то, что от этого зависело счастье Луны.

Джей дал бы ему хорошего пинка, если бы хоть на минуту подумал, что Мейсон пожертвует своим счастьем, потому что считает себя виноватым в том, что он и Рэчел умерли, а он все еще жив. Он был бы в ярости оттого, что Мейсон отказывается жить полной жизнью, когда у него есть такая возможность.

И конечно же это заставило Мейсона почувствовать себя еще более виноватым.

Но если выбирать между двумя альтернативами, он предпочел бы чувствовать себя виноватым и счастливым, а не наоборот. Джей хотел бы этого. Скарлетт хотела бы этого. Почему же он не может сделать такой выбор?

Он так хотел снова обнять свою жену. Его чувство вины со временем пройдет. Он хотел видеть, как Луна засыпает на руках у Скарлетт. Он пообещал Джею, что даст Луне все, что будет в его силах. Разве это не означало, что у Луны должна быть любящая и заботливая мать?

И если он выберет вариант «быть счастливым», захочет вернуть Скарлетт, не слишком ли уже поздно для этого?

Мейсон отвернулся от окна и подошел к столу, заваленному бумагами. Поверх них лежали документы на развод, подписанные Скарлетт. Мейсон все еще не подписал их. Она, должно быть, думала, что он их подписал и сразу же отправил адвокату. Но он не мог заставить себя сделать это. Это означало бы признать свое поражение, а это было для него еще тяжелее, чем чувствовать себя виноватым.

Но если он не хочет быть побежденным, ему следует приложить все усилия, чтобы вернуть Скарлетт. Он сел на кровать и принялся размышлять, что он может предпринять, чтобы вернуть ее. За годы совместной жизни он понял, что цветы, драгоценности и все такое прочее не совсем в ее стиле. Она была из тех женщин, которых нельзя купить. Она предпочитала что-то другое, идущее из глубины сердца.

Но что он может дать ей?

Он что-нибудь придумает. Если Скарлетт не захочет, чтобы он вернулся к ней, с этим он уже не сможет ничего поделать. Как говорится, он сам вырыл себе яму. Но он, по крайней мере, может попробовать. Когда он ушел от нее в первый раз, он сделал это потому, что хотел дать ей свободу, чтобы она могла создать новую семью. И он не верил, что ей нужен только он сам.

Скарлетт, возможно, не захочет, чтобы он вернулся к ней. Но он готов был пойти на этот риск. Он войдет в ее дом и искренне признается в том, что чувствует. И при любом исходе он в глубине души осознавал, что не может отнимать у нее Луну.

Стоп! Вот оно!

Мейсон принялся разбирать бумаги на столе, пока не нашел документы на удочерение Луны. Пока Джей был жив, Мейсон был лишь ее официальным опекуном. Но сейчас он запустил процедуру законного удочерения.

Мейсон не хотел, чтобы Скарлетт сразу же удочерила Луну. Он мог сначала удочерить ее сам, а Скарлетт смогла бы оформить удочерение, когда Луна станет немного постарше. Учитывая то, что она консультировалась на этот счет со своим адвокатом, в этом был определенный смысл.

Но теперь он понял, что не может этого сделать.

Он не смог дать ей родных детей, о которых она мечтала. Он не смог сделать так, чтобы усыновленный ими мальчик остался с ними. И точно так же он подвел ее, забрав у нее Луну. Но это он может изменить. Он предложит ей удочерить Луну прямо сейчас.

Это был идеальный план.

Мейсон тут же позвонил адвокату и сообщил о своих намерениях. Адвокат знал об их грядущем разводе, поэтому немного удивился. Но Мейсон был очень настойчив. Если реализуется самый плохой для него сценарий, у Луны все равно будут два законных родителя.

Исправленные документы будут готовы завтра, так что, забрав их, он сможет отправиться прямо к Скарлетт. И он надеялся, что за эти двадцать четыре часа успеет придумать, что ей сказать.

Глава 12

Скарлетт была в отчаянии.

Прошло уже две недели после того, как Мейсон уехал от нее, но он так и не связался с ней. Он наверняка уже отправил подписанные документы адвокату, но тот почему-то не звонил. И ее сводила с ума тишина, стоявшая в доме.

Настало воскресенье, и Скарлетт сидела на веранде, глядя на океан. Вдруг она услышала, как кто-то позвонил в дверь. Она нахмурилась и встала с кресла. Ей не хотелось никого видеть.

Она открыла входную дверь и застыла на месте, увидев Мейсона. Она несколько раз моргнула, не веря своим глазам и думая, что это просто разыгралось ее воображение. Но Мейсон никуда не исчез. Скарлетт прикусила губу, не зная, что ей делать. Она не была готова к этому.

– Привет, Скарлетт!

Мейсон ласково улыбнулся ей, и она испугалась, что сейчас растает от этой улыбки. Она не знала, зачем он приехал, но понимала, что не стоит питать ложные надежды. Он, скорее всего, забыл зарядное устройство своего лэптопа и просто заехал, чтобы взять его.

– Я не ждала тебя, – сказала она. – Ты что-нибудь забыл?

Мейсон покачал головой:

– Нет, Скарлетт. Я приехал, чтобы поговорить с тобой.

Поговорить?

– О чем? – спросила она.

Он замялся.

– Могу я войти?

Не отвечая, она отступила на шаг, давая ему войти.

– Что я могу для тебя сделать? – спросила она, жестом пригласив его в гостиную.

Она села в кресло, предоставив ему расположиться на диване напротив нее.

– Луна в порядке, – начал он. – Но она, по-моему, скучает по тебе.

Скарлетт сжала зубы. Ей и без того было нелегко. Не хватало еще переживать из-за того, что Луна по ней скучает. Малышка и так потеряла стольких людей за свою очень короткую жизнь.

– Я тоже скучаю по тебе, Скарлетт.

У нее перехватило дыхание. Она не знала, что и сказать. Что лучше – признаться, что она тоже по нему скучает, или дать ему понять, что он ей не нужен?

– Развод – это неприятная процедура, – сказала она наконец, предпочитая уклониться от прямого ответа.

Его синие глаза напряженно вглядывались в ее лицо. Потом он сгорбился, зажав ладони между колен. Казалось, он был в нерешительности.

Почему он здесь? Неужели он и впрямь соскучился? Неужели он приехал, чтобы помириться? А она так неприветлива с ним…

– Я тоже скучаю по тебе, – сказала она наконец.

В глазах Мейсона промелькнула надежда.

– В тот день, когда ты подписала документы на развод, я не знал, что мне делать. Я не хотел развода. Я был счастливее, чем когда-либо в жизни, с тобой и с Луной.

– Ты не выглядел счастливым. Ты был мрачным и неприветливым. Ты отстранился ото всех.

– Я знаю. И приношу тебе свои извинения. Я просто стыдился того, что чувствовал себя счастливым, в то время как мой брат умер. За эти две недели, которые я провел без тебя, я осознал, что Джей хотел бы, чтобы я был счастлив. Он хотел бы, чтобы у Луны были счастливые, любящие родители. А я позволил своему горю разрушить все.

– И что теперь? Ты хочешь вернуться?

Она не знала, что ей делать, если он скажет «да». Один раз он уже одурачил ее. Она не хотела, чтобы это случилось еще раз.

– Да, хочу. Мы все хотим вернуться. Но прежде, чем ты ответишь, я хочу дать тебе кое-что.

Но у него в руках был только большой конверт. Скарлетт решила, что это какие-то документы, имеющие отношение к разводу.

– Скарлетт, когда мы поженились, мы написали наши супружеские клятвы. Ты помнишь?

Это был глупый вопрос. Конечно же она этого не забыла.

– Да, я помню, – ответила она.

– А ты помнишь, как я обещал тебе сделать все, чтобы ты была счастлива? Что для тебя я готов достать луну с неба?

У Скарлетт на глаза навернулись слезы при воспоминании об этом. В тот момент он казался таким растроганным и искренним.

– Я помню. Но это было очень давно, Мейсон.

Он покачал головой:

– Это не важно. Эти слова справедливы и сейчас. Я знаю, чего ты хочешь, Скарлетт. Больше всего на свете. Ты хочешь ребенка. И не какого-нибудь ребенка, а Луну. И я сделаю то, что поможет тебе стать счастливой.

Скарлетт побледнела. Не может быть, чтобы он говорил это серьезно.

– Это в качестве алиментов? – робко пошутила она.

Мейсон улыбнулся:

– Конечно нет. Она не какая-нибудь недвижимость. Я предлагаю тебе стать ее матерью. Официально. Навсегда. – Он протянул ей конверт. – Я подготовил документы, согласно которым мы оба являемся ее родителями. И у тебя будет столько же прав на нее, сколько и у меня. Ты будешь ее матерью во всех смыслах этого слова. И никто, включая и меня, не сможет отнять ее у тебя. Что бы с нами ни случилось.

Скарлетт раскрыла рот от удивления.

– Ты говоришь, что готов сделать это, даже если я буду настаивать на разводе? Что я останусь матерью Луны, что бы ни произошло?

– Да.

– Но почему?

Он не обязан был делать это. Это был не ее ребенок. Она не была ее родственницей по крови. Если он делает это, так только потому, что понимает, как она страдает в разлуке с Луной.

– Я делаю это, потому что Луна заслуживает того, чтобы у нее была мать, которая любит ее. Что за отец я был бы, если бы разлучил ее с тобой?

Скарлетт закрыла лицо руками и расплакалась. И через несколько мгновений почувствовала, как он положил руку ей на колено. Она открыла глаза и увидела, что он протягивает ей носовой платок. Она взяла его и стала вытирать слезы, катившиеся по ее щекам.

– Спасибо. Я ценю это, хотя и не понимаю, зачем ты это делаешь.

– Честно говоря, это не совсем бескорыстный шаг с моей стороны.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу не только того, чтобы у Луны была мать. Я хочу вернуть и свою жену.

Скарлетт с изумлением смотрела на него покрасневшими от слез глазами. И он не мог понять, что он чувствует. Он помедлил, давая ей возможность осмыслить это заявление. Потом продолжил:

– Я все испортил. Я поступил так, как ты и боялась. Не зная, как справиться с ситуацией, я сбежал, вместо того чтобы бороться за свое счастье. Я не хочу развода, Скарлетт.

Она покачала головой:

– Я тоже не хочу его. Но как теперь все это остановить? Ты уже подал документы в суд, не так ли?

– Нет. Честно говоря, я их даже не подписал. Я долго решал, как мне поступить. Как и прежде, я думал, что ты будешь счастливее с другим мужчиной, который даст тебе все, чего ты захочешь. Я понимаю, что не могу дать тебе детей, о которых ты так мечтала. Луна – единственный ребенок, который у меня когда-либо будет. Но я готов поделиться ею с тобой, что бы с нами ни случилось. Поэтому я хотел сначала сказать тебе об удочерении. Я не хотел, чтобы ты согласилась остаться со мной только из-за Луны. Ты в любом случае будешь ее матерью. Но я хотел, чтобы ты согласилась примириться со мной ради меня самого. Потому что ты хочешь быть со мной.

Скарлетт накрыла его руку своей рукой.

– Я всегда хотела быть с тобой. Только никак не могла убедить тебя в этом. Но если мы собираемся вдвоем воспитывать ребенка, мне нужно знать, что я могу рассчитывать на то, что ты не уйдешь от меня еще раз. У нас будут свои неприятности и разногласия, и тебе придется научиться бороться с трудностями. И откровенно говорить мне о своих чувствах, а не сбегать от меня. И если мы хотим сохранить нашу семью, мы должны пообещать друг другу, что будем работать над этим все вместе. Ты, и я, и Луна. Ты можешь пообещать мне это?

– Я обещаю тебе это. И еще то, что буду любить тебя так сильно, как ни один мужчина еще не любил ни одну женщину. Обещаю, что сделаю все ради твоего счастья. Тебе стоит только пожелать, и я достану для тебя луну с неба.

– А если ты снова почувствуешь желание сбежать?

– Я обсужу это с тобой. Может быть, в следующий раз я на несколько дней уеду на рыбалку или еще куда-нибудь, чтобы поразмыслить над своими проблемами. Но я всегда буду возвращаться к тебе. Обещаю.

Губы Скарлетт дрогнули в улыбке.

– Я люблю тебя, – сказала она и протянула ему руку.

Мейсон вскочил с кресла и схватил ее в свои объятия.

– Я тоже люблю тебя, – прошептал он ей на ухо. – Больше, чем могу выразить словами.

Скарлетт отстранилась и обхватила его лицо ладонями.

– Я знаю.

Он склонился над ней и прижался губами к ее губам. Он испытывал небывалый восторг при мысли о том, что теперь она навсегда принадлежит ему. И ему хотелось целовать ее целую вечность. Но им предстояло заняться другими важными делами.

– Давай позвоним Кэрол и сообщим ей хорошие новости. Уверена, она сразу же начнет упаковывать вещи, чтобы побыстрее вернуться домой.

Мейсон рассмеялся.

– Обязательно позвоним, но нам нужно сначала закончить одно дело.

Скарлетт удивленно посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

Мейсон поднял над головой конверт.

– Нам нужно подписать документы на удочерение, чтобы сегодня же оправить их адвокату.

Он взял ее за руку и подвел к столу. Потом открыл конверт и достал оттуда документы. Протянув ей ручку, он сказал:

– Ты первая.

Скарлетт взяла ручку дрожащей рукой. Поставив подпись на последней странице, она отдала ему ручку, и он последовал ее примеру.

После этого он положил документы обратно в конверт. Повернувшись к Скарлетт, он с удивлением увидел на ее глазах слезы.

– В чем дело? – озадаченно спросил он.

– Ты сознаешь, что только что выполнил свое обещание, которое дал мне в день свадьбы?

Мейсон нахмурился:

– Любить и почитать тебя, пока смерть не разлучит нас?

– Нет. Ты обещал мне луну с неба. И теперь ты подарил мне Луну.

Эпилог

Когда зазвонил телефон, Скарлетт как раз готовилась к празднованию дня рождения Луны. Ей исполнялось два года. Скарлетт украсила веранду, кейтеринговая компания уже доставила еду и огромный торт, а через час должны были начать собираться гости. Захлопотавшись, она не сразу узнала номер телефона, принадлежавший их адвокату по усыновлению.

– Алло? – сказала Скарлетт.

– Привет, Скарлетт. Это Питер Ванн. У вас найдется пара минут?

– Конечно. Что-то случилось?

Она опустилась на стул, ожидая услышать плохие новости. «Только не сегодня», – мысленно взмолилась она.

Удочерение Луны было официально подтверждено уже много месяцев назад, но, помня, как все обернулось с Эваном, Скарлетт знала, что никогда нельзя быть во всем уверенной в таких случаях. Может быть, кто-то из родственников Рэчел захотел забрать Луну к себе вместе с ее немалым состоянием.

– Нет, ничего не случилось. Я звоню, потому что у меня для вас с Мейсоном есть хорошие новости. Возможно, вас это заинтересует. Мне позвонили из службы усыновления.

Хорошие новости от службы усыновления?

– Да? – растерянно выговорила Скарлетт.

– У них сейчас маленький мальчик, и они ищут для него новую семью. Мать отказалась от всех прав на него, так что его можно усыновить. Они сразу же обратились к нам, потому что думали, что вы с Мейсоном заинтересуетесь им.

Скарлетт нахмурилась. Ее разрывали сомнения. Она не знала, что это может означать для их семьи. Им с Мейсоном и Луной было хорошо и втроем.

– Не знаю, Питер. Я уже говорила вам и прежде, что Луна была исключением. Я не думаю, что мы готовы снова рискнуть после того, что произошло в прошлый раз.

Питер засмеялся.

– Я думаю, что на этот раз вы заинтересуетесь. Ему два с половиной года, у него каштановые волосы и карие глаза. Он здоров, и зовут его… Эван.

Скарлетт почувствовала, как сердце ее сделало кувырок. Она не поверила, что правильно все расслышала.

– Эван? Наш Эван?

– Он самый. Если вы хотите усыновить его, он ваш. Они знают его историю, поэтому решили известить сначала вас, прежде чем предлагать его кому-то другому.

Питер продолжал что-то говорить, но Скарлетт уже не слушала его. Ей было достаточно известия о том, что ее любимый малыш возвращается к ней. Она вскочила со стула и, прижав телефон к груди, чтобы Питер ее не услышал, закричала:

– Мейсон! Иди скорее сюда! Эван возвращается!

Примечания

1

Примерно 38,3° по Цельсию.

Content

Андрея Лоренс
Осмелилась тебя желать

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания