Стракен

ГЛАВА 1

— Пен Омсфорд! — выкрикнула ему фигура в черном плаще через пропасть, отделявшую остров тейнквила от остального мира. — Мы тебя заждались!

Друид. Он сделал вперед несколько шагов, откинув капюшон, чтобы показать сильное и мрачное лицо. Пен раньше его никогда не видел.

— Перейди мост, чтобы мы смогли поговорить, — произнес друид.

Отсвет костра отбрасывал его тень через каменную арку на темное пятно, которым казалась пропасть, и это знамение представлялось совершенно ясным. Пен желал, чтобы он не так быстро оказался на свету, чтобы он был более осторожным. Ведь он считал, что самое худшее уже позади. Он пережил встречу с тейнквилом и получил в дар темный жезл, талисман, который даст ему доступ в Запрет. За это он потерял два своих пальца, но он пришел к выводу, что эта цена оказалась малой. Гораздо большей ценой стала потеря Синнаминсон, но он принял и ее, потому что ничего не смог сделать до тех пор, пока в целости и сохранности не вернется его тетя; он пообещал себе, что потом вернется за ней. И наконец, он избавился от монстра, который преследовал их всю дорогу от Аначере, зная, что тот точно погиб, сметенный в пропасть и разорванный на куски.

А теперь это.

Его пальцы еще крепче сжались на темном жезле, пока он рассматривал лица взятых в плен троллей. Все на месте, заметил он. Никто не отсутствует. Никто даже, кажется, не ранен. Должно быть, их застали врасплох, поэтому не было никакой борьбы. Он смутно гадал, как такое могло случиться, как вообще друиды их нашли, если уж на то пошло, но решил, что это все бессмысленное занятие.

Несколько троллей подняли на него глаза, среди них и Кермадек. На его лице со всей очевидностью были видны злость и досада. Он подвел Пена. Все они. Мальчик также увидел Тагвена, почти невидимого за массивными телами его компаньонов.

Однако, нигде не было видно Хайбер.

— Пройди через мост, Пен, — повторил друид, в его голосе не было недоброжелательности. — Не создавай себе сложностей.

— Я думаю остаться здесь, — ответил Пен.

Друид кивнул, как будто прекрасно его понимая.

— Ну, если хочешь, можешь оставаться там. Я прочитал предостережение на камне и знаю, что лучше не стоит пытаться идти на ту сторону к тебе. — Он немного помолчал. — Скажи мне. Если эта опасность действительно есть, то как ты смог пробраться туда невредимым?

Пен ничего не ответил.

— И вообще, что ты тут делаешь? Пытаешься помочь своей тетке? Ты думал, что сможешь найти ее здесь?

Пен продолжал молча смотреть на него.

— У нас твои друзья. Все. Ты сам видишь. А также у нас твои родители, запертые в Параноре. — Его голос был терпеливым, спокойным. — Нет никакого смысла оставаться там, когда все те, о ком ты беспокоишься, здесь. Ты не сможешь им помочь, отказываясь от своих обязательств.

Моих обязательств, молча повторил Пен. Что этот человек знает о его обязательствах? Почему его это так волнует, кроме того, что, как он считал, сможет остановить Пена от их выполнения?

Рядом с первым друидом появился второй, выйдя на свет из темноты. Это был гном, худее и поменьше ростом, с хитрым лицом, напоминавшим хорька, его глаза стремительно перескакивали в первого друида на Пена и обратно. Он что–то пробормотал, и первый друид бросил на него быстрый, недовольный взгляд.

— Откуда мне знать, что вы не лжете насчет моих родителей? — вдруг спросил Пен; он уже не в первый раз слышал подобные утверждения. И до сих пор не хотел в них верить.

Первый друид повернулся к нему:

— Ну, да, ты прав. Я могу сказать тебе, что они прилетели на корабле «Стремительный», когда мы привезли их в цитадель. Они помогли нам найти тебя. Твой отец был весьма обеспокоен исчезновением своей сестры, но еще больше он тревожился за тебя. Именно так мы и нашли тебя, Пен.

Похолодев до мозга костей, Пен уставился на него. Это вполне все объясняло. Его отец мог им помочь, не понимая до конца, что он делает, считая, что поступает правильно, что они так же были обеспокоены из–за его тети, как и он. Король Серебряной Реки должен был предупредить его родителей о друидах, но, по–видимому, не успел. Если так, то его отец не знал об их предательстве. Откуда он мог бы это узнать?

Пен откинул назад растрепанные рыжие волосы, пока пытался придумать, что делать.

— Позволь мне объяснить тебе по–другому, — сказал более высокий друид, выходя немного вперед своего коллеги. — Мой товарищ не так терпелив, как я, хотя он тоже не станет по доброй воле пересекать этот мост. Но когда наступит утро, мы возьмем один из воздушных кораблей и перелетим на нем овраг, и тогда ты будешь у нас, так или иначе. Конечно, ты сможешь спрятаться. Это будет огромной тратой времени, но в конечном итоге все закончится так, как мы предполагаем.

Пен знал, что это правда. Однако, его свобода, пусть и временная, была единственной разменной монетой, которой он обладал.

— Вы освободите моих друзей, если я соглашусь перейти мост?

Друид кивнул:

— Даю свое слово. Всех освободим. Они нам будут не нужны, если удастся убедить тебя прийти к нам. Как только ты перейдешь по мосту, они будут свободны.

— А мои родители?

Друид снова кивнул:

— Когда мы вернемся в Паранор, они тоже смогут уйти. На самом деле, как только ты расскажешь нам то, что мы хотим узнать, какова твоя цель прихода сюда, ты тоже сможешь уйти.

Он лгал. Он старался, чтобы это звучало правдоподобно, источая столько искренности и рассудительности при выборе слов и интонации, но Пен сразу же понял суть вещей. Лучше друиду стоило сказать ему что–то менее успокаивающее, но он полагал, что этот человек видел в нем только мальчика и думал, что Пен скорее поведется на ложь, а не на правду.

Он замолчал, раздумывая над тем, что ему делать дальше. Он задал вопросы, которые нужно было спросить, и получил те ответы, которые ожидал. Это подтвердило его опасения о том, что случится, если он пересечет мост, чтобы сдаться им в руки. С другой стороны, если он останется там, где находился, они рано или поздно его поймают, даже если он спустится в пропасть, что, как ему казалось, он вряд ли сможет сделать. Хуже того, он ничего не сделает для того, чтобы помочь своей семье и своим друзьям. Если он был так обеспокоен своими обязательствами, как ему хотелось думать, он должен сделать нечто большее, чем просто уйти и спрятаться.

Решение оказалось принять гораздо легче, чем он думал. В любом случае, ему нужно попасть в Паранор, где он должен использовать темный жезл, чтобы добраться до своей тети. Спасти Ард Рис — вот что ему надлежало сделать, а этого ему не удастся, если он не окажется в Крепости друидов. Эти друиды, которые пришли за ним, предлагали ему шанс это выполнить. Он бы предпочел, чтобы это произошло как–то по–другому, но все закончилось бы точно так же. Хитрость состояла в том, чтобы темный жезл оставался в его руках до тех пор, пока он не окажется в покоях Ард Рис.

Он понятия не имел, как собирался это сделать.

— Я хочу поговорить с Тагвеном, — выкрикнул он. — Пришлите его к началу моста, а сами отойдите назад, чтобы я мог спокойно перейти по мосту.

Друиды обменялись неуверенными взглядами.

— Если ты сдашься, то мы позволим тебе поговорить с Тагвеном, — сказал высокий.

Пен покачал головой:

— Если вы хотите, чтобы я сдался, то должны разрешить мне сначала переговорить с Тагвеном. Я хочу услышать от него, что он думает о ваших обещаниях. Я хочу услышать, насколько он доверяет вашему слову. Если вы не дадите мне с ним поговорить, я останусь здесь.

Он смотрел, как они склонили друг к другу свои мрачные лица и посовещались шепотом. Он мог сказать, что им не нравилась его просьба и они пытались придумать способ отказать ему.

— Если вы думаете, что, когда наступит утро, меня будет легко найти, то вам придется подождать до утра, чтобы попытаться это выяснить, — вдруг сказал он. — Это может оказаться не так легко, как вы полагаете. А то паукообразное существо, которого вы послали, чтобы схватить меня? Или он должен был убить меня? Вы его послали, не так ли?

В порыве он задавал эти вопросы, не зная, как они отреагируют, но рассчитывая на их реакцию. И он не ошибся. Оба друида с изумлением уставились на него. Тот, который вел с ним разговор, сложил свои руки под плащом:

— Мы его не посылали. Но знаем, кто это сделал. Мы думали, что он погиб, что его убили в Шлаках.

Пен замотал головой, бросив взгляд на Тагвена, который теперь настороженно наблюдал за ним, понимая, что он что–то затевал, и желая узнать, что же это было.

— Он? Не оно?

— Афазия Вай. Он человек, но согласен с тобой, что выглядит он скорее насекомым, а не человеком. Так ты говоришь, что он не умер? Где же он?

— Нет, он мертв. Но умер он не в Шлаках. Он преследовал нас всю дорогу сюда. Прошлой ночью он пересек мост. Точно так, как вам хочется сделать. За исключением того, что он нашел способ. Потом он нашел меня, а также и кое–что еще, что его и убило. Если хотите увидеть, что это такое, перелетайте на своем воздушном корабле. Я подожду вас.

Это был блеф, но он стоил того. Афазия Вай был хищником высшего ранга — им стоит хорошенько подумать, прежде чем выступить против того, что расправилось с ним. И это проявило Пена в совершенно другом свете, придавая ему более грозный вид, поскольку он жив, а его преследователь нет. Он должен был заставить их остановиться и поразмыслить о том, стоит ли отказывать ему в его просьбе.

Более высокий друид, закончив совещаться со своим коллегой, поднял голову:

— Хорошо, Пен. Мы позволим тебе поговорить с Тагвеном. Но, пожалуйста, без фокусов. Все, что покажется нечестными действиями с твоей стороны, подвергнет опасности твоих друзей троллей и твоих родителей. Не выходи за границы. Поговорите, а потом делай то, что считаешь необходимым, и сдавайся нам.

Пен не знал, поможет ему это или нет, если он сначала поговорит с Тагвеном. Он наблюдал, как дворф поднялся по команде высокого друида и направился к мосту. Он смотрел, как друиды отошли подальше, делая знак гномам–охотникам сделать то же самое. Пен подождал, пока на площадке перед мостом не останется никого, кроме дворфа, а потом шагнул на каменную арку и пошел по ней. Он воспользовался темным жезлом, как тростью, опираясь на нее, как будто был ранен и этот жезл именно для этого и был предназначен. Может быть они разрешат ему его сохранить, если будут считать, что он нужен ему для ходьбы. Может, и свиньи научатся летать. Он внимательно следил за любым неожиданным движением, за непонятными тенями, за звуками, которые исходили из странных источников. Он раскинул свою небольшую магию, чтобы проверить, нет ли какой опасности, которую он не смог увидеть. Но ничего не обнаружилось. Он беспрепятственно пересек мост; пленники и их захватчики оставались за костром в садах, вдалеке от края оврага.

Когда он оказался на дальней стороне, то присел на корточки, используя контрфорсы моста в качестве укрытия. Он не думал, что они попробуют его убить, но и не мог им доверять.

Тагвен подошел поближе.

— Они застали нас врасплох, юный Пен. Мы высматривали тебя, а стоило бы повнимательнее смотреть во всех направлениях. — Его грубовато–добродушное лицо сморщилось от неудовольствия. — Они нацелили на нас копья и стрелы прежде, чем мы смогли занять оборону. Мы ничего не могли сделать, иначе бы нас всех убили. Мне жаль.

Пен положил свою руку на крепкое плечо дворфа:

— Вы сделали все, что могли, Тагвен. Все вы.

— Возможно. — Но его голос звучал неубедительно. Глаза дворфа бегали по лицу мальчика. — С тобой все в порядке? Ты сказал правду о той твари, что выслеживала нас? Она действительно оказалась там с тобой? Я думал, мы навсегда избавились от нее, когда вошли в горы. Она, наконец–то, мертва?

Пен кивнул:

— Тейнквил убил ее. Это долгая история. Все, что пересекает этот мост, оказывается в настоящей опасности. Я жив благодаря этому.

Он кивнул на темный жезл, который лежал в тени рядом с ним на каменной поверхности моста.

Дворф посмотрел на жезл, потом перевел взгляд на поврежденную руку Пена и быстро поднял глаза:

— Что случилось с твоими пальцами?

— Дерево взяло их в обмен на этот посох. Кровь за сок, плоть за кору, кости за древесину. Это было необходимо. Не думайте об этом.

— Не думать об этом? — Тагвен был возмущен. Он быстро взглянул мимо Пена в темноту острова тейнквила. — А где же Синнаминсон?

Пен замялся:

— Осталась там. Она в безопасности. Тагвен, послушайте меня. Я должен сделать то, что они хотят. Я должен отправиться с ними в Паранор.

Тагвен вытаращил на него глаза:

— Нет, Пендеррин. Ты уже не выйдешь оттуда живым. Они не позволят тебе уйти. А также и твоим родителям. Ты попадешь в руки Шейди а'Ру. Она стоит за всем, что случилось с Ард Рис, и как только она допросит тебя о том, что ты делаешь, и ты ей расскажешь — не сомневайся, расскажешь, — с тобой и твоими родителями будет покончено. Уж поверь мне.

Пен кивнул:

— Верю, Тагвен. Однако посмотрим, как обстоят дела. Все мы здесь в ловушке. Даже без друидов, мы бы застряли в этих руинах, окруженные урдами. А я должен выбраться отсюда, чтобы помочь своей тете, и чем быстрее, тем лучше. И так уже все затянулось. Если я вскоре не попаду в Паранор и не воспользуюсь темным жезлом, то будет слишком поздно. А теперь у меня есть такая возможность. Друиды доставят меня туда гораздо быстрее, чем я смог бы добраться собственными силами. Я понимаю, что это опасно. Знаю, что они готовят для меня. И для моих родителей. Но я должен рискнуть.

— Ты рискуешь слишком многим! — воскликнул дворф. — Туда ты попадешь довольно быстро, это так. А что потом? Они не позволят тебе попасть в покои Ард Рис. Они не позволят тебе воспользоваться этим талисманом. Шейди увидит в тебе угрозу и разберется с тобой прежде, чем у тебя появится шанс что–либо предпринять!

— Может, да. А может, нет. — Он посмотрел в сады, на их бледную ночную окраску, на дрожащие от тлеющего костра тени друидов и гномов–охотников. — В любом случае, это единственный вариант, в котором есть смысл. — Он снова посмотрел на Тагвена. — Если я соглашусь отправиться с ними, сдержит ли свое слово тот высокий друид и отпустит вас? Можно верить его слову? Он лучше остальных?

Тагвен на мгновение задумался:

— Траунт Роуэн. Он не так плох, как другой, Пайсон Венс, и, естественно, лучше Шейди. Но он все–таки вступил с ними в заговор против твоей тети. — Он покачал головой. — Она всегда считала его принципиальным, но заблуждающимся в своей антипатии к ней. Он держит свое слово.

Пен кивнул:

— Я должен рискнуть.

Дворф дотянулся до него своими сильными руками и сжал за плечи:

— Не делай этого, Пендеррин, — прошептал он.

Пен выдержал его взгляд:

— А если бы Вы были на моем месте, Тагвен? Чтобы спасти ее из Запрета, чтобы дать ей шанс, разве Вы бы не поступили так, как я? — Тагвен молча смотрел на него. На губах Пена промелькнула улыбка. — Конечно, Вы бы так и поступили. Больше ничего не говорите. Я уже все сказал себе сам. С самого начала мы знали, что мы сделаем все необходимое, чтобы добраться до нее, невзирая на риск. Мы это понимали, хотя и не говорили об этом. Ничего не изменилось. Я должен попасть в Паранор. А потом в Запрет.

Он закрыл глаза, поддавшись внезапной панике, которую вызвали эти слова. Чудовищность того, что он собирался сделать, казалась непреодолимой. Он был всего лишь мальчиком. У него не было ни опыта, ни таланта, ничего полезного. Он оказался здесь только потому, что больше никого не было.

Он глубоко вздохнул:

— Вы придете за мной? В случае, если я не смогу найти способ пробраться туда? В случае, если меня бросят в застенки и я не освобожу своих родителей? Вы попытаетесь что–нибудь сделать? — Он резко выдохнул. — Даже если я смогу пройти в Запрет и найду ее, друиды будут ждать нас, когда мы вернемся. Нам нужна будет помощь, Тагвен.

Дворф посильнее сжал его плечи:

— Мы придем за тобой. И неважно, сколько времени это у нас займет, и где бы ты ни находился. Мы найдем способ добраться до тебя. Мы будем там, когда тебе потребуется наша помощь.

Пен положил свои руки на руки дворфа:

— Выбирайтесь отсюда любыми путями, Тагвен. Не останавливайтесь ни перед чем. — Он немного помедлил. — Не пытайтесь добраться до Синнаминсон. Она будет ждать меня. Она не сможет уйти, пока я не вернусь за ней. — Он быстро замотал головой, борясь со слезами. — Не просите меня объяснить. Просто скажите, что сделаете то, о чем я вас просил. Хорошо?

Дворф кивнул:

— Хорошо.

— Я могу это сделать, — прошептал Пен, с трудом сглотнув. — Знаю, что могу.

Тагвен сжал свои пальцы:

— Я тоже это знаю. Ты уже сделал все остальное. Все, о чем любой мог тебя попросить.

— Я найду способ. Как только окажусь там, я найду способ.

— Там есть несколько друидов, все еще лояльных твоей тете. — сказал Тагвен. — Будь внимателен. Один из них может прийти к тебе на помощь.

Пен снова взглянул на темный жезл:

— Что же мне делать с этим посохом? Он слишком большой, чтобы его спрятать, но я должен взять его с собой. Я знаю, что они не разрешат мне его оставить, если увидят. А также, я не могу допустить, чтобы он оказался у них в руках.

Из темноты раздался голос высокого друида:

— Ты должен был уже сказать все, что хотел, Пен. Пора заканчивать и сдержать свое обещание. Скажи Тагвену отойти, а потом идти к нам!

Пен посмотрел на костер, на группу пленных троллей, которые прижались друг к другу, на темные фигуры окружавших их гномов–охотников, на облаченных в плащи друидов. Казалось, что все это из другого мира, другого места и времени, которые он едва мог себе представить. Он все еще находился во власти мира тейнквила, листьев с оранжевой каймой и пестрой коры, массивных ветвей и корней, живого существа, который был гораздо старше Человека. Воспоминания последних двух дней по–прежнему были настолько мучительно свежи, что подавляли его настоящее и угрожали подавить его хрупкую решимость.

Он терял надежду.

— Довольно хорошая работа, — вдруг произнес Тагвен, кивая на темный жезл. — И будет лучше, если он не будет так блестеть.

Он опустился на корточки и собрал горсть влажной земли, затем обмазал ею весь посох, скрыв руны и загрязнив всю его поверхность. Делая это, он тщательно скрывал свои движения от друидов.

— Если они отберут его у тебя, — сказал он, закончив с посохом, — расскажи им, что ты нашел его в руинах. Скажи им, что не знаешь, что это такое. Если они подумают, что он был дан тебе, чтобы помочь Ард Рис, то ты его больше никогда не увидишь. Ты сможешь достаточно долго им пользоваться, если они не догадаются, для чего он.

Пен кивнул. Он стоял, одной рукой сжимая посох, и снова оперся на него, как будто нуждался в его поддержке.

— Возвращайтесь к ним. Скажите Кермадеку, чтобы он был готов. Хайбер все еще где–то там. Я видел ее, когда возвращался к вам. Сейчас она должна находиться здесь. Она, наверняка, наблюдает за всем этим, и я не знаю, что она сделает.

Дворф быстро огляделся, как будто мог ее увидеть в темноте, затем кивнул и поднялся на ноги. Ничего не говоря, он с поникшей головой вернулся к гномам–охотникам и окруженным горным троллям. Тролли смотрели, как он дошел до них, но не сделали ни одного движения. Пен подождал, когда он вновь усядется среди них, потом посмотрел на друидов, которые стояли в стороне.

— Вы обещаете, что мои друзья не пострадают? — снова спросил он.

— Не от нас или тех, кто с нами, — ответил высокий друид, делая шаг вперед. — Мы оставим их здесь, когда улетим отсюда. Что будет с ними после — это их дело.

Это было лучшее, на что мог надеяться Пен. Ему хотелось найти способ вернуться всем вместе в Таупо Руф, но у него не было такой возможности. Кермадек весьма находчив. Он найдет дорогу.

Пен взглянул на темный жезл. Грязь, которая покрывала его по всей длине, скрыла руны. Его гладкая поверхность стала матовой. Если ему повезет, они не обратят особого внимания на него. Если же они заберут его, то позднее он найдет, как вернуть его обратно.

Его взгляд переместился на остров тейнквила, на темную молчаливую стену леса, которая скрывала то живое дерево. Он понимал, что оставлял здесь незаконченное дело и мог больше никогда не вернуться, чтобы довести его до конца. Желание действовать немедленно угрожало одолеть его, свернуть с дороги, ведущей к Ард Рис. Ее он едва знал, не то что Синнаминсон.

Он сделал еще один глубокий, успокаивающий вдох и обернулся к ожидавшим друидам.

— Я готов, — выкрикнул он, как ему показалось, храбрым голосом.

Потом, используя посох в качестве костыля, он направился к ним.

ГЛАВА 2

Из темноты на краю садов Хайбер Элессдил наблюдала за развернувшейся драмой со смесью злости и нерешительности.

— О, нет, Пен, — прошептала она.

Она вернулась как раз перед ним, увидела воздушные корабли друидов, висящие над садами, как пауки над невидимой паутиной, гномов–охотников, окруживших пленных членов ее маленького отряда, друидов, наблюдающих за мостом, и решила, что должна как–то предупредить мальчика.

Но она опоздала. Пен появился внезапно, неосторожно показав себя до того, как смог одуматься, и прежде, чем она смогла остановить его. После этого она осталась на месте, чтобы посмотреть, что произойдет, считая, что не стоит действовать слишком поспешно, к тому же она не совсем понимала, что делать. Она могла спасти либо мальчика, либо остальных из их отряда, но не всех сразу и не без большой доли удачи, на которую она не могла слишком рассчитывать. Двух друидов было много для того, чтобы она могла с ними справиться самостоятельно, поскольку ее умения были слишком примитивными, а знания — поверхностными. Она застала бы их врасплох, но это не давало ей достаточного преимущества, чтобы гарантировать успех.

Нет, она должна ждать.

Она должна дождаться своего часа.

И она так и поступила, прислушиваясь к разговору, который завязался между Пеном и Траунтом Роуэном. Она смогла предугадать природу их маневрирования, их скрытых намерений из того, что они говорили и как двигались. Она понимала, что стояло на кону, но не то, как все это разрешится. Отчаянно пытаясь придумать план своих действий, понимая, что рано или поздно ей придется действовать, она ждала, когда они закончат. Когда Тагвену разрешили побеседовать с Пеном наедине, она подумала, что пришло время действовать, но не смогла заставить себя это сделать. Все, что она задумала, обещало плохо кончиться. Все зависело от помощи, которой не было. Ее обуяли сомнения и она замерла в нерешительности.

Пока, в конце концов, не стало слишком поздно. Пен спустился с моста, чтобы сдаться, рассчитывая, что Траунт Роуэн сдержит свое слово насчет Тагвена и троллей, отдавая себя на волю судьбе, которую, как он уже решил, он должен принять. Все, что угодно, чтобы попасть в Паранор, думал он. Она это знала и без слов.

Она наблюдала, как он прихрамывает, опираясь на свой посох, его юное лицо прорезали линии решимости. Он жертвовал собой. Ради Ард Рис. Ради Тагвена. Ради Кермадека и его горных троллей. Даже ради нее. Он не знал, где она находится, только то, что она была где–то тут, все еще на свободе и, наверное, способная как–то помочь. Однако, именно сейчас он не искал помощи. Его намерением было добраться до Паранора и надеяться, что там он сможет найти помощь.

Ее внимание привлек посох. Она видела его прежде, когда он бежал через лес на острове тейнквила. Но тогда он выглядел намного лучше. Она считала, что это был тот самый темный жезл, талисман, который он должен был отыскать. Дерево дало его Пену, каким образом это случилось, знал только он, ведь Король Серебряной Реки сказал мальчику, что он найдет способ, когда придет время. Если это на самом деле был талисман. Если…

Конечно, это был именно он. Он испачкал его поверхность и пользовался им, как костылем, чтобы скрыть то, чем он действительно являлся. Он сильно рисковал, полагая, что ни один из друидов не догадается, что это не просто кусок старой древесины. Он не сможет идти в Паранор без него, а Пен должен попасть в эту крепость. Именно поэтому он и принял решение сдаться.

Она ясно все поняла, придя к заключению, в котором чувствовала такую уверенность, что нисколько в нем не сомневалась. Храбрый Пен.

Спустя несколько секунд она уже двигалась, скользя по краю леса, к ближайшему из воздушных кораблей. Она должна сделать все, чтобы помочь ему, причем помочь там, куда он собрался добраться. Она должна проникнуть на борт воздушного корабля и скрытно долететь до Паранора, затем тайно высадиться и найти его до того, как они узнают о его намерениях и положат им конец. Потому что они это сделают, она в этом не сомневалась. Пен не был настолько умен и силен, чтобы одурачить их. Один из друидов все поймет.

При свете, отбрасываемым костром, друиды двинулись вперед, чтобы перехватить Пена. Он не сопротивлялся, когда Траунт Роуэн взял его за руку и направился с ним к «Атабаске». Действия Роуэна выглядели почти по–отечески. Он что–то тихо говорил мальчику, идя рядом с ним, показывая добрые намерения. Он не обращал внимания на посох, казалось, вообще его не замечал. Пен по–прежнему прихрамывал, чтобы друид думал, что он на самом деле ранен и ему нужно было, на что-то опираться при ходьбе. Другой друид, не отводя от них своих хитрых глаз, следовал за ними по пятам, и Хайбер ни за что бы не стала ему доверять. Если бы именно он обещал освободить Тагвена и троллей, она бы действовала без промедления, сказала она себе. Нисколько не колеблясь.

Она добралась до веревочной лестницы, свисавшей с выбранного ею воздушного корабля — к сожалению, не того, на который вели Пена, — и торопливо поднялась по ней, не удосужившись оглянуться, пока не оказалась на борту. На носу у ограждения стояли гномы–охотники, но их внимание было поглощено событиями, происходившими внизу, и они не заметили ее. Она скользнула в тень грот–мачты, а оттуда под прикрытие рельсовой пращи, установленной на левом борту. Отсюда она смогла увидеть, как Пена подвели к лестнице другого корабля под внимательным наблюдением друидов. Она наблюдала, как гномы–охотники медленно отходили к своим кораблям, напоминая призраков, скользящих в свои убежища. Она увидела отчаяние и горе на грубом лице Тагвена, когда он смотрел, как Пен поднимался по лестнице. Она заметила сцепленные сильные руки Кермадека, говорившие, что он готов к определенным действиям.

Она все еще могла это остановить, сказала себе Хайбер. Она могла послать друидский огонь или порывы ветра на всех этих гномов–охотников и рассеять их. Она могла отделить Пена от тех друидов, поджечь снизу лестницу, по которой он поднимался, и дать ему возможность сбежать. Однако, вряд ли все так просто разрешится, а последствия для троллей, которые слишком медлительны, чтобы быстро добраться до оружия, которого их лишили, будут ужасны.

Помни. Пен не пытается сбежать. Он пытается добраться до Паранора. Он принял это решение.

Она вновь представила его так, как увидела на той стороне оврага двумя часами ранее. Она увидела монстра, которого Траунт Роуэн называл Афазией Ваем. Она увидела, как Пен готовился сделать все, что в его силах, чтоб остановить то чудовище, даже при том, что он ничего не мог сделать. Перед лицом казавшейся неминуемой смерти, он не пытался убежать или спрятаться. Он стоял там, чтобы встретить ее.

И встретил бы, не окажись Хайбер там, чтобы помочь ему.

Наверное, он и сейчас надеялся на нее.

Может быть, мальчик знал, что эльфийка не бросит его, что раз она однажды спасла его, то его жизнь стала ее заботой. Старые легенды говорили, что все было именно так. Она никогда этому не верила.

Но почему–то именно в этот момент поверила.

* * *

— Ты ранен? — любезно спросил Траунт Роуэн, поддерживая Пена под свободную руку, двигаясь вместе с ним в сторону «Атабаски».

Пен пожал плечами:

— Ничего серьезного.

— Афазия Вай?

— Я поранился, пытаясь увернуться от него.

— Но ничего не сломал?

Пен покачал головой.

— Ты — счастливчик. Если бы ты не увернулся от него, то сломанные кости были бы наименьшей из твоих проблем.

Второй друид, которого Тагвен назвал Пайсоном Венсом, внезапно возник с другой стороны от Пена:

— Как же ты увернулся от него?

— Я не хочу об этом говорить. — Он рискнул взглянуть на Траунта Роуэна, который казался ему более дружелюбным из них двоих. — Пока мы не улетим.

Пайсон Венс сжал его руку с такой силой, что Пен вздрогнул.

— Мне не нравится твой тон, малыш, — прошипел он. — То, что хочется тебе в данных обстоятельствах, нас совершенно не интересует.

Пен отпрянул от него:

— Я хочу знать, что мои друзья в безопасности, прежде чем что–либо вам расскажу.

— Отстань от него, Пайсон, — прошептал высокий друид. — За нами наблюдают. Мы можем и подождать.

Тот, которого звали Пайсон, отошел от него. Пен отстранился от Траунта Роуэна и потер травмированную руку. Он опустил голову и отвел в сторону глаза. Он нисколько не хотел раздражать их сейчас, пока воздушные корабли не поднимутся в воздух, а его друзья не станут свободными. Он не знал, чего ожидать потом, однако у него уже была готова история, которая на какое–то время их отвлечет.

Они подошли к лестнице и, когда он сделал попытку подняться по ней, по–прежнему держа темный жезл, Пайсон Венс выдернул его и отбросил в сторону.

— С этого места тебе будут не нужны никакие костыли, — сказал он.

Пен замер на месте, держась руками за лестницу и поставив одну ногу на первую перекладину. Он не мог оставить талисман.

Тогда Траунт Роуэн подошел и подобрал его:

— Пайсон, возможно, он ему понадобится. Я понесу его вместо тебя. Вперед, Пен.

Пен резко выдохнул и начал подниматься, стараясь с осторожностью ставить на скобы раненную ногу. Он не смотрел вниз на друидов. Он побыстрее забрался на борт воздушного корабля, где обернулся и подождал их. Они не заставили себя ждать, теперь вдали от света костра их лица невозможно было различить в окружающей темноте. Внизу за ними следовали гномы–охотники, за исключением тех, что окружали пленников.

Траунт Роуэн подошел к Пену и передал ему его посох.

— Ты ведь не станешь использовать его, как оружие, не так ли? — спросил он, немного нервно улыбаясь.

Пен покачал головой.

— Хорошо. Пойдем вниз, где ты обустроишься.

В тот же миг Пен отошел к ограждению, подальше от остальных:

— Но сначала я должен убедиться, что с моими друзьями будет все в порядке, — сказал он. — Я хочу увидеть, что будет дальше.

Гномье лицо Пайсона Венса потемнело от злости, но Траунт Роуэн лишь пожал плечами:

— Ну, тогда оставайся там, где стоишь.

Он повернулся к Венсу и кивнул, последний отдал приказы охотникам, составлявшим экипажи воздушных кораблей. Охотники стали метаться по палубам и подниматься по снастям, подготавливая три корабля к отлету. Бросив последний, мрачный взгляд на Пена, Пайсон Венс прошел в пилотскую кабину и встал рядом с капитаном «Атабаски», отвернувшись от мальчика.

Остались только гномы–охотники, охранявшие Тагвена и троллей, и один за другим, держа оружие наготове и не отводя глаз от пленников, они начали тоже отходить к воздушным кораблям. Товарищи Пена спокойно сидели и наблюдали, как уходят их захватчики, не пытаясь их остановить. Аталан посмотрел на Пена, этот странный взгляд на его ожесточенном лице говорил, что он не мог поверить увиденному. Тагвен что–то нашептывал Кермадеку, они склонили друг к другу головы с мрачным выражением на лицах.

Пен осматривал землю, освещенную костром, там, где на стены падал желтый отсвет, где подбиралась темнота из окружавших лесов. Нигде не было видно Хайбер. Но она там была. Она должна наблюдать.

Потом «Атабаска» поднялся в воздух, другие два воздушных корабля последовали за ним, и руины Страйдгейта стали исчезать в темноте. Его бывшие товарищи поднялись на ноги и стояли плотной группой, смотря ему вслед. Их лица очень быстро уменьшились, стали неразличимыми, а потом исчезли. Руины тоже исчезли, все превратилось в крошечную точку костра.

Когда и она исчезла, а остров тейнквила превратился лишь в темный бугор на фоне звездного горизонта, рядом с ним появился Траунт Роуэн, чтобы проводить его вниз.

* * *

На палубе корабля, летящего справа, в скрывающей ее тени кормовой рельсовой пращи левого борта тихо сидела Хайбер Элессдил, наблюдая за «Атабаской». Пен скрылся в главном люке и больше не появлялся. Вдалеке исчезли руины Страйдгейта, а вместе с ними и ее товарищи. Потерялся вдали и отсвет костра, а по положению звезд она поняла, что они летят на юг по краю Клу в сторону Верхнего Анара; внизу обширным темным озером расстилался Инкрим.

Ей ничего не оставалось, только ждать.

Когда ей было двенадцать лет, она сбежала из дома в третий раз. В этом случае, намереваясь покинуть свою семью и их диктаторские замашки, она пробралась на борт воздушного корабля, летевшего в Каллахорн. Это не значило, что она не любила семью. Нет, ей не нравилось то, что они запланировали для нее. Ее брат, а перед этим и ее отец, имели очень четкие представления о том, как должна себя вести Принцесса Элессдил, а Хайбер с трудом смотрела на себя, как на такую принцессу. Ее положение в жизни было по праву рождения, но она никогда не могла себя заставить принять это, как должное. Ей всегда было удобнее быть кем–то или чем–то еще. Ее семье подобное не нравилось. И семья дала ей понять, что не потерпит ее бунтарства.

В ответ она убегала. Все началось в восьмилетнем возрасте. А в двенадцать лет, после двух неудачных попыток, она решила, что на этот раз добьется успеха, что она окажется за пределами их досягаемости. Каллахорн был землей Свободнорожденных, и там хорошо относились к представителям всех народов, вне зависимости от того, кем они были и откуда пришли. Всех принимали одинаково. Королевской власти не было в Приграничье уже сотни лет и вряд ли она появится здесь в ближайшее время. Если бы она смогла оказаться так далеко, то исчезла бы в этой толпе и ее никогда бы не нашли. По крайней мере, именно так она считала в свои двенадцать лет.

Ей удалось добраться до места своего назначения, однако ее обнаружил капитан прежде, чем она смогла сойти с корабля, и ее, пинающуюся и кричащую, возвратили семье. Это была не самая приятная встреча. Но кое–что ценное она вынесла из этого опыта. Она научилась прятаться у всех на виду. Она узнала, что если ты выглядишь так же, как окружающие, то у тебя появятся достаточно хорошие шансы, что тебя примут за свою. На воздушных прогулках, она принимала вид юнги или очень юного члена экипажа, и к ее удивлению, экипажу никогда и в голову не приходило, что она могла оказаться кем–то еще. К тому же она до минимума сокращала свое появление у всех на виду, большую часть времени скрываясь. Но когда она появлялась, за водой и пищей или просто подышать свежим воздухом, она могла совершенно спокойно передвигаться и ее никто не останавливал и не задавал ей вопросов.

На борту воздушного корабля друидов она решила с пользой применить эти знания. Она уже присвоила один из коротких плащей гномов–охотников, которые служили в экипаже, используя капюшон, чтобы скрыть свое лицо. Ночью и без пристального внимания она выглядела, как одна из них. Она решила, что днем она будет прятаться внизу, где–нибудь там, куда не часто захаживают члены экипажа. На борту этого корабля не было друидов, поэтому ей приходилось беспокоиться только насчет гномов. Она хорошо знала воздушные корабли, и строение данного корабля было ей очень знакомо. Поскольку это был военный корабль, на нем для нее было много укромных мест. К тому же это был корабль друидов, где каждый должен был выполнять свою работу и не задавать вопросов.

Сидя у рельсовой пращи, пока корабль летел в ночи, притворяясь, что проверяет механизм орудия, когда мимо по своим делам с равнодушным видом проходили гномы–охотники из экипажа, она раздумывала над своими возможностями. Она обладала друидской магией, хотя ее арсенал в этом деле был невелик и у нее не было особых навыков в ее использовании. Также, у нее были Эльфийские камни. Однако, являясь мощными по своей сути, они имели ограниченное применение. Главным у нее были ее ум и решительность, и она подумала, что именно они и сослужат ей лучше всего.

Вокруг нее все успокоилось. Курс корабля был установлен, паруса подняты, все снасти на месте. Ночь окутала все три судна, лишь их силуэты были различимы на фоне звездного неба. Ей хотелось оказаться на борту корабля Пена, чтобы она могла добраться до него и он бы понял, что он не один. Однако, она понимала, что вряд ли увидит его до того, как они прибудут в Паранор. И даже тогда, добраться до него будет весьма проблематично. Его отведут в камеру и будут охранять, а потом быстро приведут к Шейди а'Ру, как только она узнает, что он там.

Она прислонилась спиной к рельсовой праще. Она понимала, что должна побыстрее добраться до Пена, как только они приземлятся, иначе ей вообще не стоит пытаться это сделать. Друиды обнаружат, что он задумал, для чего он отправился на север, и все закончится очень быстро.

Если он до этого доживет. Траунт Роуэн и другой друид могут избавиться от него, пока возвращаются в крепость. У них может быть именно такой приказ.

Она не могла вынести такие мысли. В любом случае, пока что она не могла ничего сделать. Только ждать. И надеяться.

Она переместилась к трюму с припасами, быстро юркнула в люк, нашла темное местечко среди запасных парусов, и устроилась спать.

ГЛАВА 3

Они отвели Пена в кладовую, половина которой была переделана в спальное место, и сказали ему, чтобы он оставался здесь в течение всего полета до Паранора. На его половине были гамак, сундук с одеждой, скамейка, небольшой столик и лампа. Другая половина была доверху забита мотками радианных тяг, запасными парусами, бочками воды и пачками бисквитов, а также несколькими ящиками с инструментами и паклей.

— К сожалению, ничего лучшего у нас нет, но это военный корабль и здесь не так много жилых помещений, — сказал Траунт Роуэн.

Они послали три таких воздушных корабля, чтобы найти его, подумал Пен в ответ, что больше говорило об их намерениях заполучить его и вряд ли предполагало дефицит жилых мест. Но он кивнул, потому что ничего другого не оставалось. Он был их пленником, говорили они обо этом или нет.

Затем они оставили его, исчезнув в коридоре за дверным проемом и закрыв за собой тяжелую дверь кладовой. Пен услышал глухой щелчок замка, что было еще одним доказательством его статуса. Он подождал, когда затихнут их шаги, потом сел на скамейку, чтобы все обдумать.

Они не отобрали темный жезл, этот недосмотр удивил его. Один раз Пайсон Венс уже забирал его, так что он ожидал, что снова потеряет его. Но ни один из друидов не проявил дальнейшего интереса к этому посоху. Он пообещал, что заставит их пожалеть о своей беспечности, но потом предостерег себя, не делать таких угроз — даже про себя, — которые он был не в состоянии выполнить.

После некоторого размышления он решил не прятать посох. Он мог бы положить его среди запасов, но они заметят его отсутствие сразу же, как только он будет хромать по комнате без него — а он будет хромать, по крайней мере день–два, чтобы продолжать притворяться раненным. Нет, если его спрятать, то это сразу же привлечет внимание. В любом случае, они довольно быстро его найдут, если решат его поискать. лучше просто оставить его лежать на виду и надеяться, что они не обратят на него внимания.

Он небрежно засунул посох под скамейку и притворился, что для него это не имело значения.

Спустя какое–то время один из гномов–охотников принес ему тарелку с едой и кружку эля. Он с жадностью покончил и с тем, и с другим, почувствовав, какой он был голодный. Последний раз он ел больше суток назад, и держался только благодаря стремительности событий. А также он нуждался во сне. Поэтому, окончив трапезу, он прилег подремать и в считанные мгновения уснул.

Он проснулся от звука открывающегося замка, и на пол поставили еще одну тарелку с едой. Гном–охотник едва взглянул на него, закрывая за собой дверь и запирая замок. Пен заглянул через щели в ставнях, закрывающих единственное окно в кладовой. Небо сияло то ли от восхода, то ли от заката, в зависимости от того, в какую сторону он смотрел. Немного подумав, он решил, что скорее всего это был закат. Он проспал почти целый день.

Он сел и подкрепился, впервые за то время, что был заперт в кладовой, вспомнив о своих друзьях в руинах Страйдгейта. По крайней мере, они находились в безопасности. В особенности, от друидов. Они по–прежнему были окружены урдами и в нескольких милях от любой помощи. Конечно же, Кермадек выведет их оттуда. Или Хайбер с помощью своей стихийной магии. Но даже после этого им потребуется неделя, чтобы выйти оттуда, и еще больше, чтобы добраться до Паранора. Тагвен пообещал, что они придут вслед за ним, однако Пен понимал, что на это ему не стоит надеяться. Он дал им возможность выжить, согласившись уйти вместе с друидами, но не питал больших надежд на их возвращение. Вне зависимости от того, что обещал Тагвен, Пен знал, что полагаться ему нужно только на самого себя.

Он задумался над тем, что же это значило. Не исключая неожиданной помощи от друидов, по–прежнему лояльных Ард Рис, он должен попасть в покои своей тети с темным жезлом в руках и очень быстро им воспользоваться. Это предполагало много всего, заранее неизвестного, самым главным из чего было то, что он не имеет никакого представления о том, как использовать этот талисман. Он понятия не имел, как он действует. А также он не знал, что он должен сделать, чтобы призвать его магию. И нужно ли вообще что–либо делать? Или он просто встанет там и подождет, пока его не перенесут оттуда?

От грандиозности предстоящей задачи его пробрала дрожь, и прежде, чем он смог собраться, чтобы каким–то образом ощутить уверенность, что он сможет найти решение этого затруднительного положения, дверь кладовой открылась и появились схватившие его друиды.

Он сидел на скамейке и смотрел на них, пытаясь понять по их лицам, чего ему ожидать. Траунт Роуэн выглядел напряженным. Пайсон Венс просто был зол. Они с властным видом вошли в помещение, и Пен понял, что отсрочка закончилась. Сделав глубокий вдох, заставляя себя не смотреть на темный жезл, который лежал под скамейкой, он поднялся на ноги.

— Я готов рассказать вам то, что вы хотите узнать, — сказал он.

Лучше не ждать неизбежного, решил он, и увидел, как его слова произвели моментальный успокаивающий эффект на обоих, хотя гном по–прежнему хмурился, а его глаза смотрели скептически:

— И что же мы, как ты думаешь, хотим узнать, малыш? — спокойно спросил он.

— Вы хотите узнать, что я там делал. Вы хотите узнать, зачем я проделал такой долгий путь. Вы хотите знать, связано ли это как–то с моей тетей. Разве не так?

Пайсон Венс начал было отвечать, но Траунт Роуэн протянул руку, заставляя его замолчать. Его взгляд не отрывался от Пена:

— Думаю, ты не собираешься играть с нами в игры, юный Пен, поэтому и я не буду играть в игры с тобой. Тот факт, что ты сдался сам, чтобы спасти своих друзей, кое–что говорит о твоем характере. Я это уважаю. Я не буду тратить время, пытаясь убедить тебя, что все в твоей жизни будет нормально, когда все закончится. Как все будет, это уже от меня не зависит. Но ты мог бы сам значительно помочь себе — и своим родителям, — делая именно то, что предполагал. Расскажи нам то, что мы хотим узнать, и я посмотрю, что я смогу сделать, чтобы помочь тебе. В этом деле у меня есть кое–какое влияние. Шейди а'Ру является нашим лидером, но Пайсон и я по–своему тоже сильны.

— Сильнее, чем она думает, — добавил гном, продолжая хмуриться и обыскивая глазами кладовую, как будто боялся, что кто–то мог подслушивать.

— Позволь мне повторить еще раз, что мы не посылали Афазию Вая охотиться на тебя, — продолжил Траунт Роуэн. — Мы с тобой полностью согласны. Он был чудовищем. Мы рады, что он мертв. Но ты должен понять, что мы считаем и твою тетку тоже чудовищем. Чудовищем иного рода. — Он немного помолчал. — Ты знаешь, что мы с ней сделали?

Пен кивнул:

— Вы отправили ее в Запрет.

Он заметил удивление в глазах обоих друидов. Он знал больше, чем, как они думали, должен был знать.

— Откуда ты это узнал?

— Она сама мне рассказала, — ответил он. — Она пришла ко мне во сне и рассказала, что стала пленницей благодаря друидам. Она попросила меня ей помочь. Я не знал, что и думать, но потом в Патч Ран пришел Тагвен и рассказал мне, что она исчезла, поэтому я решил сделать то, о чем она просила.

— Что же именно?

— Добраться до руин Страйдгейта. Искать помощь, которую можно было найти только там.

Пайсон Венс еще больше нахмурился:

— Какого рода помощь? Зачем ей просить помощи у тебя, а не у своего брата?

Мысли Пена вертелись в голове:

— Я не знаю. Или, по крайней мере, поначалу не знал. Я не думал, что это все на самом деле. Однако боялся и не обращать на это внимание.

— Поэтому ты решил выяснить все сам?

Пен сделал глубокий вдох:

— Тагвен пришел просить моего отца помочь ему найти Ард Рис. Тагвен думал, что мой отец сможет при помощи своей магии выяснить, куда она пропала. Однако, мой отец вместе с матерью были в отъезде, и я единственный оказался дома. Потом появился другой друид, дворф, на «Галафиле», и мы бежали. Он преследовал нас всю дорогу в Черных Дубах, прежде чем мы потеряли его. Затем мы полетели на моем ялике в Западную Землю, чтобы просить о помощи Арена Элессдила, и он взял нас на большой воздушный корабль и привез на север в Аначере. Однако, «Галафил» снова нас обнаружил, преследовал нас через Лазарин и в Шлаках, а уже там произошел бой, «Галафил» взорвался, а Арен и дворф погибли, оба .

Он сделал паузу, пытаясь оценить их реакцию. Поверили ли они во все это? Он старался излагать как можно ближе к правде, не выдавая ничего жизненно важного.

— Терек Молт всегда был нетерпелив, — проворчал Пайсон Венс, пренебрежительно махнув рукой. — На этот раз он заплатил больше, чем ожидал.

— Что вы сделали после этого, Пен? — спросил Траунт Роуэн.

— Мы продолжили путь из Шлаков на север. Ведь у нас все еще был воздушный корабль. Мы пролетели на нем до Таупо Руфа. Там мы встретили Кермадека, и он согласился провести нас в Страйдгейт. Потом появились вы и мы снова убежали.

Наступило долгое молчание, во время которого оба мужчины неотрывно смотрели на него, взвешивая правду в его рассказе. Пен по–прежнему стоял перед ними, не отводя взгляда и желая, чтобы они поверили.

— И все это время Афазия Вай вас преследовал? — тихо спросил южанин.

Пен покачал головой:

— Сначала я ничего о нем не знал. Впервые он появился в Аначере, после того, как мы улизнули от дворфа. Он гнался за нами по докам до корабля. Потом мы его не видели до тех пор, пока не оказались в Шлаках. Там он снова нас догнал. Но мы улизнули. Затем он появился в руинах. На этот раз его никто не видел, кроме меня. Он каким–то образом пробрался на тот остров, выискивая меня. — Он перевел дух. — Если вы не посылали его найти меня, тогда кто же это сделал?

Траунт Роуэн поджал губы:

— У твоей тетки много врагов, Пен. И не все из них друиды.

Ответ, который не был ответом на вопрос, подумал Пен.

— Что–то тут не сходится, — вдруг заявил Пайсон Венс. — Афазия Вай преследует вас всю дорогу до Страйдгейта, но вы дважды убегаете от него, а такого еще никому не удавалось. Потом ты встречаешь его на той стороне моста, по которому, как ты говоришь, никому, кроме тебя, нельзя пройти, и ты смог его убить? Ты? Мальчишка? Ты принимаешь нас за дураков?

Пен быстро замотал головой:

— Я не убивал его. Это сделали духи. Те, что живут на том острове. Они называют себя эриадами. Они перехитрили его, заманив на край обрыва. В темноте он запутался, упал, и это падение убило его. До дна пропасти очень далеко. Там много камней и перекрученных корней.

Пайсон Венс мгновенно оказался рядом с ним, схватив его за ворот рубашки и прижав к переборке:

— Афазия Вай мог видеть в темноте лучше большинства кошек, — прошипел гном. — Он был опытным охотником. Ничто не могло его запутать. Ничто не могло его отвлечь, как только он почует запах добычи. И конечно, не темнота! Ты лжешь нам, малыш!

Кулак гнома настолько сильно прижался к горлу Пена, что мальчик едва мог дышать, не то что говорить.

— Это была магия! — наконец сумел он выдавить из себя.

Пайсон Венс бросил его на пол и как следует пнул:

— Магия? Какая магия? Магия этих духов, о которых ты говоришь? Что это за магия у них такая, которая смогла остановить Афазию Вая? Это твои выдумки, мальчишка!

Пен изо всех сил замотал головой, обеими руками схватившись за поврежденное горло:

— Нет, это правда! Я не знал, что они там, когда шел в Страйдгейт. Я ничего не знал, кроме того, что моя тетя сказала мне во сне. Я должен был прийти сюда и найти то, что должно было мне помочь. Поэтому я и пришел. Эти духи оказались средством общения со мной из Запрета. Она через них связалась со мной на том острове и сказала мне, что у нее все еще есть шанс вернуться, поскольку некоторые друиды верили в нее. Она сказала, что вера создает связь с ней и поможет ей найти путь назад!

Пайсон Венс снова пнул его:

— Вера в нее? Именно это вернет ее из Запрета? Именно так она тебе и сказала? — Он еще раз ударил Пена, а потом посмотрел на Траунта Роуэна. — Давай убьем его сейчас и дело с концом!

Южанин поразмыслил над этой идеей, затем покачал головой:

— Я так не думаю.

Он приблизился, отодвинул другого друида в сторону, затем протянул руку и помог Пену встать на ноги. Обхватив его за плечи, он проводил его до скамейки и усадил на нее.

Опустившись на колени, он посмотрел Пену прямо в глаза:

— Он прав в одном, — спокойно произнес он. — Ты лжешь нам. Я думал, что мы договорились не играть ни в какие игры в этом деле.

Пен почувствовал, как сжались его горло и желудок. На мгновение он подумал, что заболевает, но пересилил себя, чтобы не доставить им такого удовольствия.

— Я не лгал!

Траунт Роуэн разочарованно покачал головой:

— Твоя тетка призвала тебя проделать весь этот путь до Страйдгейта, чтобы сказать, что вера поможет ей освободиться? Почему она просто не сказала это тебе во сне, Пен? А если на то пошло, почему не рассказала твоему отцу, который смог бы кое–что сделать на этот счет? Почему решила рассказать тебе, мальчишке, который без посторонней помощи мало что может сделать?

Пен посмотрел на свои сцепленные руки:

— Ладно. Там было что–то еще. Пока я был на острове, я должен был кое–что сделать. Я должен был найти там дерево, причем такого дерева я никогда прежде не видел. Я должен был найти его и вырезать на стволе ее имя. То дерево наполнило эти буквы соком и создало какую–то магию. Именно она и спасла меня от Афазии Вая. Она скрыла меня от него, запутала его самого, окружила его такой тьмой, что он упал в овраг. Эта магия была частью ее, перенесенная из Запрета благодаря вырезанному на стволе ее имени. Ни ее тела, ни ее разума, ничего, чего можно было бы коснуться. Полагаю, это была часть ее духа.

Это была вполне правдоподобная история, учитывая природу магии и то, как она действовала, будучи стихийной и освобожденной детьми природы. Здесь даже присутствовала правда.

Траунт Роуэн улыбнулся:

— Все равно странно. Разве твой отец не мог все это сделать? Это должен быть ты. Мальчик–подросток, Пен?

Пен кивнул:

— У меня есть кое–какая магия, которой нет у отца. Она не очень сильная. Я могу понимать мысли и желания птиц, растений и животных от их движений и звуков. Это не совсем общение, но весьма на него похоже. Моя тетя понимала, что я узнаю, как вырезать те буквы на дереве, не повредив ему, чтобы это дерево позволило ей протянуться из Запрета.

На этот раз полная ложь, но он зашел уже слишком далеко, чтобы отступать, и ему нужно было подкрепить свой рассказ аргументами, как все произошло. Он чувствовал, что доверие к нему ускользает, и вскинул руки в притворном отчаянии.

— Я тоже этого не понимаю. Можете мне верить или нет, мне все равно! Но я люблю свою тетю и сделал то, что должен, чтобы помочь ей. И сделал бы это снова, если бы она попросила меня! Она не чудовище, что бы вы ни говорили. — Он с яростью посмотрел на Траунта Роуэна. — С меня хватит! Вы не верите ничему, что я вам рассказал! Прекрасно! Больше я ничего вам не скажу!

Пайсон Венс фыркнул на другой стороне кладовой. Траунт Роуэн остался рядом с Пеном, изучая лицо мальчика, отчего тот встревожился. Друид мог сказать, что он лжет, понял Пен. Он не знал, как тот это понял, но так оно и было.

— Возможно, тебе захочется взять обратно эти свои слова, — произнес друид. — Ты слышал Пайсона. Он считает, что нам следует убить тебя и покончить с этим делом. У нас уже есть твои родители. Будет нетрудно заставить их также исчезнуть. Ты мог бы это предотвратить, но кажется, ты этого не хочешь.

Пен покачал головой:

— Естественно, я хочу этого! Но не думаю, что смогу что–либо предотвратить. Вы сделаете с нами все, что захотите, вне зависимости от того, что я скажу! Кроме того, я рассказал вам все, что знаю.

— Все ли? — надавил Траунт Роуэн. — Ты все нам рассказал?

Пен понял, что погиб, почувствовал это по тому, как друид задал свой вопрос, ощутил дрожь до кончиков пальцев ног. Но он ничего не мог сделать, чтобы что–то изменить, даже, если бы захотел этого.

Он стиснул зубы:

— Все.

Траунт Роуэн медленно кивнул и начал подниматься. Однако, поднимаясь, он дотянулся до испачканного посоха, который лежал под скамейкой у ног Пена, и достал его.

— Ну, тогда для тебя будет сюрпризом обнаружить, что этот простой посох, которым ты пользовался, как костылем для своей раненой ноги, на самом деле является совсем не тем, чем кажется.

Он держал его так, чтобы Пен видел посох, но вне пределов его досягаемости, балансируя им на открытой ладони. Пен почувствовал, как силы покидают его тело. Он уж думал, что про посох все забыли и его секрет не будет раскрыт. Он считал, что одурачил этих друидов.

— Значит ты думал, что это простой посох, не так ли? — настаивал друид.

Пайсон Венс подошел и встал рядом с ним, на его мрачном лице отражалось удивление. По–видимому, он еще не понял, что именно видит, хотя Траунт Роуэн уже это осознал.

— О чем ты говоришь?

Южанин протер руками вверх–вниз по всей длине древесины, при этом высохшая грязь отпала и поверхность снова стала гладкой и блестящей, обнажая скрытые до этого момента замысловато вырезанные руны. Он легонько дунул на посох, удаляя остатки пыли, затем воспользовался концом своего рукава, чтобы как следует протереть его поверхность.

— Вот, — произнес он, весело улыбаясь Пену. — Ты сам видишь. Что ты об этом думаешь? Пайсон? — Он взглянул на другого друида. — Разве это не удивительно?

Пайсон Венс двинулся на Пена с побагровевшим от бешенства лицом, но Траунт Роуэн удержал его.

— Нет, что ты делаешь? В этом нет необходимости! Ты же слышал Пена, он не знал, что это. Вероятно, он просто подобрал его, пока блуждал по лесу, и оставил себе, потому что ему нужен был костыль. Это так, Пен?

Пен ничего не сказал, его глаза не отрывались от друида, следя за ним, как мышь за змеей. Траунт Роуэн все знал. Он водил Пена за нос, позволив ему сочинить любую историю, которую хотелось, потому что он знал, для чего все это затевалось — на самом деле мальчик старался скрыть именно тайну этого посоха.

— Малыш, я увижу тебя висящим на крюке с выпотрошенными внутренностями, прежде чем все закончится! — прошипел ему Пайсон Венс. Его взгляд переместился на Траунта Роуэна. — Чего мы ждем? Предоставь его мне сейчас и мы довольно быстро узнаем всю правду!

Траунт Роуэн покачал головой:

— Нет, сначала с ним разберется Шейди. Я не хочу объясняться перед ней, почему мы не сохранили ему жизнь до тех пор, пока она не допросит его. — Он улыбнулся Пену. — Все оказывается будет совсем не так, как тебе хотелось, Пен. Для тебя и твоих родителей. Тебе не стоило стараться быть таким храбрым. Ты всего лишь мальчишка, а мальчишки всегда думают о себе, что они гораздо храбрее, чем на самом деле.

Пен едва дышал. Он понимал, что должен что–то сказать или сделать, но не имел понятия, что именно. Все, что он мог сделать, так это удержать себя от того, чтобы окончательно не впасть в отчаяние.

Траунт Роуэн еще с мгновение смотрел на него, затем пожал плечами:

— Ты проглотил свой язык? — он поднял посох и бросил его Пайсону Венсу. — Что ты об этом думаешь, Пайсон? Ты можешь прочесть эти символы? Эльфийские, я полагаю. Очень древние.

Гном какое–то время изучал руны, потом нетерпеливо замотал головой:

— Ничего подобного я никогда не видел. Мы сможем кое–что обнаружить в Параноре, когда вернемся, в книгах. Разве это что–либо меняет?

— Я не знаю. Пен, а ты? — Траунт Роуэн взглянул на него. Тебе знакомы эти символы? Нет? — Он поджал губы. — Может, нам стоит посмотреть, настоящие ли они вообще.

Он забрал посох из рук Пайсона, бросил его небрежно на пол и направил на него свою руку. Синее пламя выплеснулось из его пальцев, захлестнув темный жезл. У Пена перехватило дыхание, он вскочил на ноги и попытался забрать темный жезл. Почти невзначай Траунт Роуэн так сильно отбросил его к стене, что он чуть не отключился. Лежащий на полу темный жезл подпрыгнул при касании обжигающего пламени, но, к его удивлению, так и не загорелся. Друид попробовал еще раз, выпустив новую волну пламени из своих пальцев, которая охватила древесину посоха. Однако опять ничего не произошло. Когда огонь потух, древесина осталась нетронутой.

Пайсон Венс схватил темный жезл и со всей силы ударил им по переборке, но посох отскочил без каких–либо вмятин или царапин.

— Магия, очень мощная, — спокойно заявил Траунт Роуэн, глядя вниз на ошарашенного Пена. — Это ведь предназначалось для Ард Рис, Пен? У меня такое чувство, что так оно и есть. Некий талисман, при помощи которого можно ее освободить.

Пен пытался сделать свое лицо бесстрастным, стараясь смотреть на все равнодушным взглядом. Он делал вид, что ничего не чувствует, что все происходящее для него не имеет никакого значения. Но острая боль пронзила его тело, когда он плюхнулся на скамейку, голова раскалывалась от удара, который он испытал, а его надежды достичь своей цели полностью испарились.

— Сейчас он не хочет говорить, но достаточно скоро твой язык развяжется, — прошипел Пайсон Венс. — Ты слышишь меня, малыш?

Траунт Роуэн шагнул вперед и рывком поднял Пена со скамейки, держа его так, чтобы их лица оказались рядом друг с другом:

— Он слышит тебя, Пайсон. — Он так близко наклонился к мальчику, что они почти соприкоснулись своими носами. — Ты беспокоишься о своих родителях, Пен? — прошептал он. — Я бы на твоем месте беспокоился, но этого недостаточно, чтобы спасти их. Ты думаешь, что ради Грайанны Омсфорд стоит пожертвовать своей жизнью, но это не так. Она убила моих родителей, и, в конечном итоге, она убьет и твоих тоже, не так ли? Она — чудовище, Пен. Всегда была и всегда будет чудовищем. За исключением того, что теперь она там, где ей и должно быть — с другими чудовищами.

Он отпустил мальчика, отпихнув его обратно на скамейку.

— Подумай об этом, пока мы летим в Паранор. Поразмышляй над тем, насколько много она на самом деле для тебя значит.

Он отошел назад, раскрасневшись от своих слов. Потом развернулся и вышел из помещения, забрав с собой посох и Пайсона Венса.

В наступившей тишине Пен остался в одиночестве, чтобы подумать об ожидавшей его участи.

* * *

— Что ты тут делаешь? — раздался голос позади Хайбер, заставив ее резко обернуться к говорившему.

Это было на закате следующего дня, свет становился слабым с приближением сумерек, поэтому она не смогла четко его разглядеть, поняв только, что этот был гном из экипажа. Конечно, он тоже не мог ее разглядеть, поэтому она смогла действовать до того, как он распознает, кем она на самом деле была. Быстрым движением своих пальцев она заставила его услышать какой–то неожиданный шум, который он принял за звук опасности. Как только он отвел глаза в другую сторону, она создала завихрения воздуха вокруг себя, отгородившись туманной завесой, и ускользнула прочь.

Это было одним из умений, которому она научилась у Арена Элессдила несколько недель назад во время полета на «Скользящем». Целую жизнь назад, подумала она. Воспоминания погрузили ее в печаль. Ей хотелось, чтобы она могла все изменить, хотя и понимала, что это невозможно.

Она оглянулась на гнома–охотника, который в замешательстве осматривал все вокруг, пытаясь понять, что случилось. Впервые она с кем–то столкнулась, однако к такому повороту она была готова. Но все–таки ей стоит быть поосторожнее. Одна такая встреча может пройти незамеченной. Вторая наверняка привлечет внимание.

Они летели на юг вдоль хребта Погребальных гор, в данный момент оставили за собой Клу и оказались ниже Лазарина. Впереди мрачная пустошь Королевства Черепа казалась темным пятном на фоне обширной зелени, раскинувшейся в юго–западном направлении, где вдоль горизонта небо имело тусклый, красновато–золотистый цвет. Через день, скорее всего вечером, они прибудут в Паранор. Военные корабли друидов быстры, и они беспрепятственно летали через эту опасную страну. Немногие враги осмелятся напасть даже на один военный корабль друидов, не говоря уже о трех.

Она на минуту обратила внимание на проносящуюся внизу местность, затем направилась к кормовому люку правого борта. Палубы, в основном, были пусты, экипаж ужинал внизу, а ночной дозор еще не поднялся наверх. В поле ее зрения находились только пилот и два члена экипажа, которые только и ждали, когда смогут поужинать и лечь спать.

Она оказалась у люка, когда увидела вспышку света на «Атабаске», который летел чуть впереди и слева. Свет был резким и ярким, появившись где–то в трюме, под палубами, проникая из щелей в ставнях, сверкая серебром на черном фоне корпуса. Она сразу поняла, что это магия; для пламени он был слишком резким. На мгновение она замерла от неожиданности, а потом заметила, как он вспыхнул второй раз.

На этом все закончилось. Она ждала, но больше вспышек не было. Она прислушалась, пытаясь уловить что–нибудь, чтобы понять, что же это было, но ничего не услышала. Она попыталась определить источник света при помощи собственной магии, прощупывая пространство между судами, но потоки воздуха, вызванные движением кораблей, унесли все следы.

Был ли это Пен?

У нее не было возможности это узнать. Она ничего не сможет сказать, пока они не приземлятся в Параноре — а может быть и тогда тоже. Она смотрела на темный корпус «Атабаски». Этот корабль находился всего в сотне ярдов, однако с таким же успехом мог быть и в сотне миль.

Разочарованная и безутешная, она отвела взгляд и скользнула через люк, чтобы попытаться немного поспать.

ГЛАВА 4

Рю Меридиан сидела, прислонившись спиной к дальней стене своей камеры, обратившись лицом к запертой двери. Ее тюрьма, как камера и Бека, находилась глубоко под стенами и строениями Крепости друидов. В ее камере была только одна дверь — из твердого металла, за исключением створки внизу, через которую ее тюремщики просовывали внутрь поднос с пищей, не открывая двери, и ряда прорезей на уровне глаз, через которые проникали отсветы факелов в коридоре снаружи. Внутри самой камеры находились деревянная кровать и матрас, одеяло, ведро для отходов и веник. Этот веник был загадкой. Должна ли она подметать в камере, когда станет слишком пыльно? А также должна ли она сбивать паутину?

С тех пор, как ее заперли, выходить ей не разрешалось. Ни разу, даже на мгновение. И никто не входил внутрь. Она слышала, как по коридору ходят охранники, и пару раз она пыталась их увидеть. Но охранники держались за пределами ее поля зрения и разговаривали очень тихо, чтобы никто не мог их услышать. Они не разговаривали с ней через дверь. Другие, которые приносили ей еду и время от времени забирали ведро, которое она придвигала к нижней створке, чтобы его опорожнить и вернуть обратно, вообще не обращали на нее внимания. Насколько она смогла определить, в сознании своих похитителей она перестала существовать.

Поэтому она сидела и ждала, когда что–нибудь произойдет, все время размышляя о том, каким образом она сможет сбежать.

Она постоянно думала о своем сыне, отчаянно желая, чтобы он был в безопасности. Ее муж был изобретательным и сможет о себе позаботиться. И с ней все будет в порядке. Но у Пена не хватало опыта и навыков, и он окажется во власти любого, кто его найдет. Она достаточно узнала Шейди а'Ру, чтобы оценить, насколько та настроилась искоренить Омсфордов. На Грайанне все не остановится, хотя она была причиной, оправдывающей такую чистку. Все продолжится до тех пор, пока последний Омсфорд не будет стерт с лица Четырех Земель.

Эти мысли привели ее в ярость. Она никогда не доверяла друидам, никогда не интересовалась их тайными действиями и схемами манипулирования. Ничего хорошего не было, когда был только один друид, а именно Уолкер Бо. А теперь их десятки, не только в стенах Паранора, но и во всех Четырех Землях. Она всегда ощущала себя в опасности, особенно когда Грайанна была Ард Рис. Ее чувства к сестре Бека не изменились. В ее сознании Грайанна навсегда останется Ведьмой Ильзе. Несмотря на заверения Бека, ее ни за что не смогут убедить, что превращение Грайанны из темной ведьмы в белую королеву было настоящим. Ее взгляд не сильно отличался от многих других. Она могла понять, почему некоторым среди друидов так не терпелось избавиться от нее.

Но настоящей проблемой была ее уверенность в том, что их связь с Грайанной подвергла их всех опасности. Неважно, что они не были близки к Ард Рис и не имели ничего общего с орденом друидов. Не имело никакого значения, что их жизни были настолько разными. Кровь и история связывали их неразрывно. Она всегда знала, что клубок недоверия и неприязни, которые Грайанна вызывала среди тех, кто был обеспокоен ее властью в качестве Ард Рис, угрожал перекинуться и на остальных Омсфордов.

Ее нынешнее положение, казалось, подтверждало это.

Она неотрывно смотрела на железную дверь и желала, чтобы догадалась спрятать метательный нож в своем сапоге. Ей хотелось, чтобы у нее вообще было какое–либо оружие. Она желала оказаться всего на пару минут за этой дверью.

Через какое–то время она задремала, отбросив мысли о своей семье и лучших временах. В окружающей черноте ее тюрьмы сон был единственным способом отдыха, который она могла тут найти.

Она не знала, как долго спала, только сон прервался внезапно и неожиданно. Она резко проснулась, разбуженная странным звуком снаружи камеры. Она рассеянно заморгала, чувствуя, что услышала, как что–то упало. Она села прямо, прислушиваясь еще сильнее.

Затем в замке повернулся ключ, скрежеща металлом по металлу, и с резким щелчком замок открылся. Она быстро поднялась на ноги и глубоко вздохнула, успокаиваясь и очищая свой затуманенный сном разум. Она не знала, чего ожидать, не знала, к чему готовиться. Она схватила веник, единственное, находившееся под рукой, что могло служить оружием, и встала за дверью.

Дверь открылась и в камеру зашла облаченная в плащ фигура. Одна рука в перчатке быстро поднялась предостерегающим жестом, когда Рю двинулась в ее сторону.

— Подожди!

Руки поднялись, чтобы окинуть назад капюшон, и она увидела, что перед ней стоит молодой мужчина с угловатыми чертами лица и лукавым выражением на нем. Он подмигнул ей и улыбнулся:

— В этом нет необходимости. Я пришел помочь. — Он оглянулся через плечо в коридор, при этом его длинные темные волосы упали на лоб и глаза. — Поторопись. У нас не так много времени. Довольно скоро они обнаружат, что ты пропала, и узнают, где должны тебя искать.

Довольная, что стала свободной, что появился шанс сбежать из этой крепости, она пошла за ним даже не спрашивая, куда они направляются. Они выскользнули из камеры в коридор, где она увидела свалившегося на пол гнома–охотника, который нес стражу снаружи ее двери. Нигде не было ни крови, ни царапин, ни ссадин.

— Сонное зелье, — прошептал ее спаситель, его молодое лицо при этом сияло от удовольствия. — Оно подействовало и на того, который наверху лестницы. У них есть система тревоги в случае твоего побега, которая работает снизу вверх, но не наоборот. Они ожидали, что попытка побега будет исходить от тебя. Они не думали, что у тебя здесь есть друзья.

— Я тоже так не думала, — заметила она, протягивая руку, чтобы выхватить кинжал охранника.

— Ах, да, — быстро ответил он. — Их немного. Ну, во всяком случае, нас двое. Я тот, кто подсунул твоему мужу записку, когда вы впервые прибыли сюда. Однако до этого момента, я больше ничего не мог сделать. Теперь вперед, быстрее!

Они молча продвигались по затемненному коридору. Факелы в держателях, укрепленных на стенах, заливали каменный пол желтоватым светом. Во время, пока они шли, она внимательно прислушивалась к звукам каких–либо движений, но ничего не услышала. У нижней части винтового подъема ее спаситель остановился, чтобы всмотреться наверх в темную дыру лестницы. Никакой свет туда не проникал.

Он оглянулся:

— Я оставил дверь закрытой, чтобы никто не вошел через нее. В течение часа не будет никакой смены стражи, но лучше не рисковать.

Он снова улыбнулся своей заразительной улыбкой:

— Я Трефен Морис. — Он протянул свою руку и она обменялась с ним кратким рукопожатием. — Беллизен и я по–прежнему верны Ард Рис. А также, тебе и твоему мужу.

— Где Бек? — быстро спросила она.

— В тюрьме, как и ты. Я не мог рисковать добраться до него, пока ты не будешь свободна. Они очень тщательно следят за ним, предупредив его, что любая попытка с его стороны убежать приведет к твоей смерти. Они опасаются его магии и считают, что если будут держать его под замком, то ты не будешь представлять проблемы. Поэтому сначала я освободил тебя, чтобы снять с Бека этот груз, когда будем вызволять его.

Она кивнула:

— Звучит вполне разумно, Трефен Морис.

Он покраснел:

— Надеюсь, у тебя будет возможность рассказать об этом моей госпоже. — Его брови нахмурились. — Когда она исчезла, я понял, что с этим как–то связаны Шейди а'Ру и те, кто за ней последовал, особенно после того, как они захватили власть над орденом. Потом исчез Тагвен, и поползли слухи, что они разыскивают вас и вашего сына. Было совершенно ясно, что они собирались прекратить любые попытки отыскать мою госпожу.

— Ты знаешь, где Пен? — тут же спросила она. — Они нашли его? Привезли сюда?

Он покачал головой:

— О вашем сыне ничего не слышно. Я знаю, что сюда его не привозили. Я следил за этим. Мы оба, я и Беллизен. — Он схватил ее за руку. — Мы ждали подходящего момента, чтобы освободить вас, но не было такой возможности, пока Шейди и остальные находились в Параноре. Однако, Шейди отправилась на юг на встречу с Премьер—Министром, и ее не будет несколько дней. А ее ближайшие союзники, Траунт Роуэн и Пайсон Венс, улетели на север несколько дней назад.

— На поиски Пена?

Он кивнул:

— Мы постараемся опередить их, как только вы оба будете свободны и у нас будет ваш воздушный корабль. Здесь наша полезность заканчивается. Больше мы ничем не можем помочь моей госпоже. Орден сейчас подчиняется Шейди, за исключением горстки друидов. Они верят, что она тот самый лидер, который нужен ордену, и что моя госпожа была досадной ошибкой. Что бы мы ни сделали, чтобы изменить их мышление, найти мою госпожу и остановить Шейди, должно случиться что–то еще.

Он указал на лестницу:

— Мы должны идти. Следуй за мной. — Он приложил палец к своим губам. — Только теперь тихо, как мышь.

На цыпочках они стали подниматься по каменным ступеням, молодой друид шел впереди. У Рю в правой руке находился кинжал гнома, готовый к применению. Ей бы хотелось, чтобы кинжалов было больше, но, по правде говоря, если их обнаружат, и десятка кинжалов будет недостаточно, чтобы спасти их. Они должны рассчитывать на скрытность и неожиданность.

На верхней площадке лестницы Трефен Морис слегка приоткрыл обитую железом дверь и выглянул в образовавшуюся щель. Оглянувшись через плечо, он кивнул и прошел через дверной проем.

Они оказались в караульном помещении, которое служило промежуточным пунктом между камерами и остальной частью Крепости. На стеллажах вдоль стен лежали оружие и доспехи, а в открытых дверцах шкафов для хранения виднелись плащи и сапоги. В держателях горели факелы, хотя кроме них в помещении больше никого не было.

Трефен Морис подошел к паре закрытых дверей и открыл их. На полу валялся гном–охотник. Молодой друид пнул гнома своим сапогом и, когда гном не пошевелился, снова закрыл двери. Потом он взял одни плащ из шкафа и протянул его Рю.

— Твоего мужа держат в другой части крепости. Они предприняли все, чтобы ни один из вас не смог найти и спасти другого. Но я знаю, куда идти и как туда попасть. Сложность будет в том, чтобы избавиться от гномов–охотников, которые служат охранниками. Ошибаться нельзя. Они все люди Шейди а'Ру — наемники, которые были набраны и оплачены Пайсоном Венсом, чтобы заменить троллей. Им приказано убить вас обоих, если произойдет любая попытка сбежать. Поэтому мы должны сохранить то, что случилось, в тайне, пока не доберемся до твоего мужа.

Он немного помолчал:

— И еще кое–что ты должна знать. Важно, чтобы мы делаем это именно сейчас. Тут стало совсем плохо. Многих друидов отчислили из ордена и отправили домой. Некоторые просто исчезли, включая и тех, кто был близок к Шейди. Терек Молт пропал больше месяца назад, а Иридия Элери исчезла уже как две недели. А прямо перед отъездом Шейди в Аришейг ее консорта, Джеранда Сера, нашли мертвым. И никаких следов на нем. Хотя никто этого не говорит, но все мы думаем об одном и том же — она использовала его до тех пор, пока не пустила в расход. Подобное может оказаться правдой и в отношении других.

Он покачал головой:

— И все равно большая часть ордена по–прежнему следует за Шейди. Однако, втихомолку они уже не доверяют ей точно так же, как делали это и в отношении Ард Рис. Моей госпоже мешали кандалы ее прошлого в качестве Ведьмы Ильзе. Избавиться от этого она не могла. Слишком многие отказались простить ей это несмотря на то, что она изменилась. И неважно, что в итоге Шейди окажется еще худшим выбором. Они не видят, что она разрушит орден, что она приведет его к краху, потому что у нее нет той страсти, которая была у моей госпожи, чтобы делать то, что нужно.

— А есть ли вероятность, что Грайанна Омсфорд уже мертва? — спросила Рю. — Есть ли основания считать, что ее больше нет?

Он энергично замотал головой:

— Если бы моя госпожа была мертва, зачем им тогда с таким напряжением искать вашего сына? Какая разница была бы для них, куда он пропал и что делал, если бы ее уже не было в живых? Нет, они считают, что он нашел, как добраться до нее, и если его не остановить, он это сделает.

Рю услышала звук шагов в коридоре снаружи, и они оба быстро обернулись.

— Твой плащ! — прошипел Трефен Морис, накидывая капюшон и плотнее укутываясь.

Но Рю поняла, что уже было слишком поздно для какой–либо маскировки. Тихо отступив в сторону от входа, пока приближались шаги, она подождала, когда дверь откроется и в нее войдет гном–охотник, затем, размахнувшись кинжалом, она со всех сил ударила гнома в висок, так что он камнем свалился на пол.

— Помоги мне, — сказала она, закрывая ногой дверь и беря гнома за руки.

Вдвоем они оттащили тело в одну из кладовок, связали руки и ноги, а в рот вставили кляп. Без лишних слов и лишь мельком взглянув друг на друга, они вышли через дверь, в которую вошел гном, и двинулись по коридору, ведомые Трефеном Морисом. Один коридор сменялся другим, одна лестница переходила в другую, двери помещений открывались и закрывались — так они продвигались по затемненным залам, останавливаясь только для того, чтобы прислушаться к голосам и другим шагам. Проходили минуты и Рю очень быстро заблудилась. Она и так мало знала Паранор, посетив его всего несколько раз, и никогда не рисковала выходить далеко за пределы главных залов, которые вели к палатам совета и комнатам Ард Рис. Здесь же они находились глубоко под землей, в лабиринте проходов, которых она никогда не видела и никогда не смогла бы из них выбраться по собственной воле. Она ощущала холод, пронизывающий скалу. Даже огонь в печи цитадели, тот самый огонь, который горел в глубинах земной коры, не мог прогнать этот холод.

Пару раз Трефен Морис оглядывался, и каждый раз она быстро кивала ему, чтобы он продолжал двигаться вперед. Она думала о Беке, которого не было рядом, а также о Пендеррине, который был еще дальше и более беззащитным. Она думала о своем ребенке и о том, как она сможет жить дальше, если с ним что–то случится.

Наконец Трефен Морис замедлился, потом и вовсе остановился, опустившись на корточки около факела, горящего в корзине на стене. Находившаяся впереди закрытая дверь скрывала все, что лежало за ней.

— Здесь на посту два охранника, — прошептал он, когда она на корточках придвинулась к нему. — Мы должны заставить замолчать их обоих. За этой комнатой находится лестница, внизу которой коридор с камерами. Твой муж содержится в одной из них. Там тоже два гнома–охотника — один на нижней площадке лестницы, а другой прямо перед камерой, в которой сидит твой муж. Любая тревога приведет к незамедлительным действиям.

Она кивнула:

— Никакой тревоги не будет.

— Несколько дней назад я смог передать твоему мужу еще одну записку, чтобы он узнал, что кое–кто желает ему помочь. Он поймет, когда мы придем, и приготовится, даже если тот гном–охотник возле двери его камеры попытается его убить. Я не слишком знаком с его магией, но так понимаю, что она сравнима с магией его сестры, поэтому у него есть шанс выжить. — Он вздохнул. — Мне бы хотелось сделать намного больше.

Она мимолетно улыбнулась ему:

— Ты сделал все, что было в твоих силах, Трефен Морис. Поэтому тебя нельзя винить за твои усилия.

Он взял ее за руку, когда она начала подниматься.

— Постой. — Казалось, он вдруг занервничал. — Я должен еще кое–что тебе сказать. Я не боевой друид. У меня нет опыта в использовании оружия или магии, которая может заменить оружие. У меня есть магия, это так. Но моей областью изучения были камни и почва.

Она уставилась на него:

— Камни и почва?

Он кивнул:

— Я никогда никого не убивал. — Он опустил свой взгляд. — Я никогда никого не ранил. Я не знаю, как сражаться.

Она сделал глубокий вдох. Она и раньше сражалась в одиночку, даже когда ее шансы были гораздо меньше. Но в то время она была гораздо моложе, сильнее и выносливее, причем настолько безрассудно относилась к своей безопасности, что сейчас у нее такое вряд ли получится. Однако, только не тогда, когда на кону стоят жизни ее мужа и ее сына, да и ее собственная. Ей вдруг захотелось, чтобы здесь оказался ее брат, ведь Редден Альт Мер столько раз стоял с ней плечом к плечу. Присутствие Большого Реда значительно увеличили бы ее шансы на успех. Однако, с таким же успехом она могла пожелать себе уметь летать.

— Тебе не придется сражаться, — сказала она Трефену Морису, успокаивающе пожимая его руку. Она заметила, как напряжение исчезло с его молодого лица. — Держись позади меня и делай все, что можешь, чтобы защитить себя, если заметишь угрозу. Я разберусь с охранниками. — Она крепче сжала его руку. — Хотя пообещай мне только одно. Если я паду, раненая или убитая, ты должен продолжить. Ты должен сделать все, чтобы добраться до Бека. Ты должен освободить его и рассказать ему то, что рассказал мне. Он поймет, что нужно делать. Обещаешь это?

Трефен Морис кивнул:

— Даю тебе свое слово.

Она взглянула на длинный нож, который взяла у гнома–охотника, и пожелала, чтобы у нее было что–то более существенное для предстоящей задачи. Прошло двадцать лет с тех пор, как она участвовала в таком бою, который ей предстоял, и она понимала, что уже утратила остроту своих инстинктов выживания.

Сможет ли она справиться?

Яростная решимость охватила ее, когда она сжала рукой нож, наблюдая, как свет факела играет на его полированной поверхности. Некоторые вещи она делала потому, что должна их делать.

— Ладно, — произнесла она, взглянув на него. — Я готова.

Крадучись на корточках, она двинулись вперед.

ГЛАВА 5

Рю Меридиан шла впереди, а Трефен Морис сзади. Она добралась до двери в караульное помещение, замялась, взглянув на ручку, потом обернулась к молодому друиду. Тот увидел ее вопросительный взгляд и кивнул, жестом показывая ей идти вперед, потому что дверь не должна быть запертой. Она не поняла, как он мог это знать, но ей пришлось поверить ему.

Сделав глубокий вдох, она взялась за тяжелую железную ручку, надавила на нее и толкнула дверь.

Два гнома–охотника подняли на нее взгляд, когда она вошла внутрь. Один занимался починкой сломанной рукоятки короткого меча. Второй стоял через комнату, лениво прислонясь к стене. Оба замешкались, смущенные присутствием друида позади нее.

У нее было достаточно времени, чтобы отметить открытую дверь на другой стороне комнаты, а потом гном, прислонившийся к стене, принял насчет нее решение и потянулся за алебардой.

Метнув рукой длинный нож с такой силой, что лезвие полностью вошло в его грудную клетку по самую рукоятку, она убила его прежде, чем рука гнома смогла схватить деревянное древко алебарды. Гном издал резкий выдох и медленно сполз вниз, обхватив обеими руками рукоятку ножа. К тому времени она пересекла комнату и оказалась около другого гнома. Он неловко ударил ее сломанным мечом, однако она поймала плоское лезвие своими предплечьями и выбила меч в сторону.

Она сжала пальцами его горло, заставив замолчать, а затем несколько раз ударила кулаком ему в висок. Глаза гнома закатились и он свалился, неподвижно растянувшись на полу.

Ни один гном не шевелился. Ни у одного из них она не обнаружила пульса. Взяв с полки пару кинжалов, она засунула их себе за пояс, потом, поколебавшись, добавила длинный нож. Она обернулась к побелевшему Трефену Морису, который явно не преувеличивал, когда сказал ей, что он не воин. Она приложила палец к губам и подошла поближе:

— С тобой все в порядке? — прошептала она ему.

Он кивнул, выпучив свои глаза.

— Тогда слушай. Я хочу, чтобы ты спустился по лестнице впереди меня. При виде друида гномы не так быстро отреагируют. Они будут думать, что тебя послала Шейди или один из ее союзников. Когда ты дойдешь до первого, сделай так, чтобы он повернулся ко мне спиной. Сможешь это сделать?

Он снова кивнул, тяжело дыша ртом.

— Не волнуйся, — сказала она. — С нами все будет в порядке.

Она подтолкнула его к открытой двери на другой стороне комнаты. За этой дверью в темноту спускалась узкая лестница. Ей оставалось надеяться, что звуки произошедшей здесь борьбы не достигли ушей охранников, находившихся внизу. Бой закончился довольно быстро и без криков тревоги. Она остановилась наверху лестницы и тщательно прислушалась.

Ничего.

Она кивнула Трефену Морису и махнула ему идти вперед. Он неохотно, как будто одеревенев, приблизился, и она схватила его за плечо, чтобы убедиться, что он не впал в оцепенение. Он охнул от боли и быстро поднял на нее глаза, затем сделал глубокий вдох и кивнул, показывая, что он готов. Она отпустила его плечо, немного подтолкнув, и стала смотреть, как он начал спускаться.

Она подождала, пока он не скрылся из вида за изгибом лестницы, потом последовала за ним, по–кошачьи передвигаясь на цыпочках вдоль неровной изогнутой стены, держа в руке один из кинжалов. Половина пройдена, подумала она. Но вторая пара может представлять большую проблему. Ей придется заставить их замолчать за один раз, а это будет нелегко. Бек может быть готов, а может и нет, но от внезапности такого спасения можно растеряться, несмотря на все свои значительные умения. Бек был храбрым, но у него не было опыта рукопашного боя. Хотя он существенно вырос со времени их путешествия в Паркасию, которое было двадцать лет назад, она была готова поспорить, что он уже забыл многое из того, чему научился. За минувшие годы он даже не практиковался с песней желаний. Он гнушался пользоваться ею, решив оставить в прошлом эту часть своей жизни. Несмотря на свои собственные неприязнь и недоверие к магии, ей хотелось, чтобы он не был так настойчив в игнорировании своего дара.

Ну, это все было в порядке вещей, предположила она. Задним числом всегда кажется, что можно было подготовиться лучше.

У подножия лестницы, где свет стал немного ярче, она подкралась вперед. Она услышала голос Трефена Мориса и ответное рычание гнома–охотника, стоявшего на страже. Она скользнула из–за изгиба стены, чтобы выглянуть и увидеть их. Гном стоял спиной к ней. До сих пор все складывалось хорошо.

Она стремительно подскочила к нему и убила одним ударом кинжала.

И в этот момент Трефена Мориса стошнило. Рвотные звуки эхом пронеслись по коридору и из темноты тут же раздался резкий окрик. Проскочив мимо молодого друида, Рю бросилась вперед, вынимая другой кинжал и больше не заботясь о том, чтобы ее не было видно; сейчас значение имела только скорость. На краю освещенного участка произошло какое–то движение и она увидела последнего охранника, всматривающегося сквозь дымный мрак от факела и держащего наготове арбалет. Она бросилась плашмя на пол, когда оружие выстрелило и услышала жужжание болта, пролетевшего мимо нее, отскочившего от каменной стены и упавшего на пол, не причинив никакого вреда. Она вскочила на ноги и снова побежала, не отрывая взгляда от того, как ее противник отводит тетиву и вставляет другой болт быстрыми, отработанными движениями. Этот был очень хорошо обучен, и поэтому опасен.

Арбалет поднялся, и она второй раз бросилась вниз. Однако гном не стал стрелять в нее. Вместо этого, как только она упала, он развернулся к находящейся перед ним двери камеры, изо всех сил стараясь высвободить заклинивший засов. Рю мгновенно вскочила на ноги, сразу же поняв, что он намеревался сделать. В такой ситуации данный ему приказ был предельно ясен. Она услышала, как засов скользнул в сторону и дверь в камеру распахнулась. Стражник второй раз поднял арбалет. Она все еще была слишком далеко, чтобы остановить его, поэтому закричала, а потом со всей силы метнула свой кинжал. Этот бросок был не настолько силен, чтобы поранить его, но тяжелое лезвие разорвало его кожаный колет, заставив дернуться назад.

Потом из открытой двери выскочил Бек Омсфорд и налетел на гнома. Арбалет выстрелил, болт полетел в потолок и упал. Южанин и гном сцепились, катаясь по полу, как клубок из переплетенных рук и ног. Рю совершила еще один рывок, вынимая на ходу из–за пояса длинный нож. Впереди сверкнуло и опустилось лезвие клинка. Кто–то заорал, а потом она оказалась около сражающихся, яростно крича и погружая свой длинный нож в спину гнома на всю длину лезвия.

Гном–охотник рухнул, умерев до того, как его руки ослабили хватку. Рю отбросила его тело, а сама опустилась на колени возле своего мужа, заметив, как на его тунике расползается красное пятно.

— Нет! — прошипела она и начала копаться в его спутанной одежде, чтобы найти рану.

— Прекрати, Рю! — Он оттолкнул ее руки, мотая головой. В его голосе чувствовались боль и отчаяние. — На это нет времени. Мы должны выбраться отсюда. — Он уже старался подняться на ноги, держась за живот. — Со мной все в порядке. Он только задел мои ребра.

— Нет, совсем не так! — резко ответила она. — Посмотри сколько крови!

К ним подоспел Трефен Морис с развевающимися позади него черными одеждами. Он взглянул на Бека и побелел:

— Насколько велика рана?

Бек покачал головой:

— Не сейчас. Где выход? Ты можешь привести нас к «Стремительному»?

Молодой друид кивнул:

— Беллизен уже должна быть там. Она сторожит его для нас. Ты можешь идти?

Рю, воспользовавшись кинжалом, разорвала свой плащ на длинные полосы. Без каких–либо слов она плотно обернула их вокруг талии Бека. Он наклонился к ней и прошептал, когда она закончила:

— Я тебя люблю.

После этого они побежали втроем, обратно по коридору мимо мертвых гномов и валявшегося оружия, мимо крови и блевотины, а потом вверх по лестнице, через караульное помещение и по коридору за ним.

В крепости по–прежнему было тихо, никто никого не предупреждал, не было никакой тревоги. Затем Трефен Морис повел их другим путем по целому ряду узких лестниц, чтобы подняться на верхние этажи. Рю старалась помогать Беку, который начинал ослабевать. Кровь каплями стекала на пол, оставляя следы там, где они пробегали. Они все еще находились в большой опасности, им нужно было добраться до «Стремительного» прежде, чем стража гномов обнаружит своих собратьев.

Либо им не повезет и они наткнутся на кого–нибудь, кто их выдаст — что в итоге и произошло.

Они как раз добрались до верхних этажей, где через высокие окна можно было увидеть туманный серый свет и тяжелые облака, когда из комнаты прямо перед ними вышел гном–охотник. На мгновение все замерли, а потом гном закричал. Рю вонзила свой кинжал ему в шею, повалив его обратно в комнату, но исправить уже ничего было нельзя. Этот крик был тут же подхвачен дальше и началось преследование, которого они так опасались.

Они снова побежали, рука Бека обхватила плечо Рю, а ее рука обвила его талию. Она ощутила, как густая сырость его крови просачивается через ее собственную одежду.

— Уже недалеко! — прокричал им Трефен Морис, двигаясь впереди. — Прямо тут, за этими дверьми!

В конце коридора находилась пара тяжелых, обитых железом дубовых дверей. Но позади беглецов уже слышался звук сапог по каменному полу. Мы не успеем, подумала Рю.

Примерно в ста футах позади них показались гномы–охотники, выскочив из–за угла коридора. Слишком много, чтобы с ними справиться. Слишком много, чтобы одолеть их обычным оружием. Рю взглянула на Бека. Его глаза сощурились до крохотных щелочек на бледном лице, покрытом испариной. Он дышал часто и неровно. Бек быстро слабел и был не в состоянии использовать свою магию.

Потом они оказались у двойных дверей и Трефен Морис с трудом их открыл. Рю и Бек проковыляли через них, а молодой друид с таким же трудом закрыл створки и отступил назад.

— Постойте!

Он что–то пробормотал, размахивая своими руками. Замки на дверях расплавились и завязались в тугой железный узел, крепко запечатав дверь.

Он повернулся к ним и торжествующе улыбнулся:

— Я кое–что понимаю в магии.

Они оказались во дворе воздушных кораблей, «Стремительный» парил над землей примерно в ста ярдах впереди, натянув якорные тросы; его световые паруса шевелились от легкого ветерка, а радианные тяги были подтянуты. Корабль был готов к отлету. Из пилотской кабины выскочила одинокая фигура, облаченная в черные одежды друида, и начала размахивать руками.

— Беллизен! — крикнул Трефен Морис.

Девушка прокричала в ответ, затем метнулась в кабину, а потом на палубу. Спустя мгновение за борт полетела веревочная лестница.

Но в то же самое мгновение позади них на зубчатых стенах крепости появилась группа гномов–охотников. Они взвыли от злости, когда увидели, что происходит. Поддерживая раненного Бека, Рю заковыляла в сторону воздушного корабля. Трефен Морис бросился вперед. Потом, заметив, как тяжело его спутникам, он вернулся назад, чтобы помочь, и закинул себе на плечо другую руку Бека.

— Скорее! — поторопил он.

Рю не нужно было этого говорить. Вокруг них стали падать выпущенные из гномьих луков стрелы, стуча острыми наконечниками по камням. Рю вдруг поняла, что у нее нет своего оружия, что ни у кого из них его не было. Они все оставили во время сражения, пытаяясь сбежать из тюрьмы.

Она посмотрела вперед на «Стремительного», заметив носовую рельсовую пращу на левом борту, и ощутила трепет надежды.

— Беллизен знает, как пользоваться оружием воздушного корабля? — прокричала она Трефену Морису сквозь вопли атакующих стражников. — Или ты?

Молодой друид замотал головой:

— Никто из нас не знает! Нас не обучали пользоваться этим оружием!

Это недосмотр, подумала она, затем глубоко вздохнула:

— Оставайся с Беком! — приказала она.

Она освободилась от руки своего мужа и бросилась к лестнице воздушного корабля. Она знала, что делает. Она старалась спасти их, но в то же время оставляла его на участь судьбы, бросая гномам–охотникам.

Если она потерпит неудачу, он никогда не доберется до воздушного корабля. И он, и Трефен Морис погибнут.

Однако другого пути не было.

Болт, выпущенный из арбалета, попал ей в бедро, пройдя так глубоко в ее плоть, что ударил по кости. Она вскрикнула от боли, споткнулась, затем снова выпрямилась и заковыляла дальше. Вокруг нее сыпался град из стрел, но они лишь царапали ее до тех пор, пока одна не попала ей в плечо и не развернула ее кругом. Она не перестала бежать, стиснув зубы и сжав кулаки.

Осталось всего чуть–чуть.

Она запрыгнула на веревочную лестницу и полезла наверх, охваченная острой болью и удушающим жаром, мешавшим ей дышать. Рю добралась до верхней перекладины, а там Беллизен подхватила ее под руку и затащила через ограждение на палубу. Девушка–друид была не старше Трефена Мориса — даже еще моложе, решила Рю. Коротко остриженные иссиня–черные волосы образовывали некий шлем вокруг лица, которое было еще бледнее, чем у Грайанны Омсфорд. А ее глаза были такими же черными, как озера в безлунную ночь.

— Чем я могу тебе помочь?

Рю немного замешкалась. Снаряды гномов с глухим стуком падали на палубу воздушного корабля, отскакивая от настила и ограждений, как перья. Раздраженные неудачей своих лучников, не сумевших попасть в нее внизу, и разъяренные усилиями Трефена Мориса, гномы–охотники начали спускаться со стен крепости по канатам. Молодой друид проявил достаточно сообразительности, применив свою магию, чтобы создать облака пыли по всему двору, скрывая за ними Бека и себя. Это была умная стратегия. Однако как только гномы спустятся со стен и окажутся на земле, эта парочка довольно скоро будет вновь на виду.

А рельсовой пращи с ее медленным поворотным механизмом и единственным болтом вряд ли будет достаточно, чтобы их остановить.

— Помоги мне дойти до пилотской кабины, — сказала она, пытаясь встать.

Беллизен оказалась сильнее, чем выглядела, и она поставила Рю на ноги и практически протащила ее через палубу до пилотской кабины. Сражаясь с волнами боли и тошноты, которые угрожали свалить ее, Рю ухватилась за управление воздушным кораблем, разблокировав парсионные трубы, чтобы освободить энергию, хранимую в диапсоновых кристаллах, и двинула рычаги двигателей.

— Руби носовые и кормовые якорные канаты, — приказала она девушке. — Потом ложись на палубу рядом с веревочной лестницей. Но оставь лестницу перекинутой через борт!

Беллизен поняла, что она намеревалась сделать, выскочила из кабины и помчалась рубить канаты. «Стремительный» уже натянул канаты, реагируя на энергию, которую Рю подала на двигатели. Во дворе пыльное марево по–прежнему скрывало Бека и Трефена Мориса, однако спустившиеся с укреплений гномы–охотники были уже почти возле них. Она снова крикнула Беллизен, ощущая как корабль качнулся, когда был срезан кормовой канат, а затем накренился вперед через мгновение, когда был перерублен и носовой трос.

«Стремительный» понесся вперед, как камень, пущенный из пращи. Слишком много мощности! Так они собьют Бека и молодого друида! Рю подтянула назад рычаги двигателей, уменьшив поток энергии по парсионным трубам. Воздушный корабль взбрыкнул, замедлился, и в то же мгновение она оказалась в самой гуще пылевого облака; повсюду летали стрелы и арбалетные болты, все громче становились крики гномов, спешащих через двор.

— Бек! — закричала она.

Воздушный корабль качнулся, расчищая пространство посреди пылевой завесы, и она увидела почти под самым корпусом своего мужа и его спасителя. Беллизен тоже стояла на ногах, крича им и направляя их в сторону лестницы. За пару секунд они добрались до нее и начали подниматься, Бек впереди, а Трефен Морис помогал ему снизу. Но они поднимались слишком медленно, каждый шаг давался с большим трудом. Бек, ослабленный потерей крови и истощением, едва держался.

В отчаянии Рю выскочила из пилотской кабины на палубу и помчалась вперед к рельсовой праще. Яростно развернув ее, она вставила болт и выстрелила в толпу гномов–охотников, которые только показались из–за завесы. Трое или четверо повалились на спину, как тряпичные куклы. Остальные, застигнутые врасплох и не совсем понимающие, что же только что произошло, растянулись на каменном дворе, пытаясь защитить себя. Это дало Беку и Трефену Морису достаточно времени, чтобы добраться до ограждения воздушного корабля, где их поджидала Беллизен, чтобы перетащить на борт.

Рю отпустила рукоятку рельсовой пращи и помчалась обратно в пилотскую кабину. Запрыгнув внутрь, она двинула рычаги двигателей левого борта вперед, а рычаги правых двигателей назад. «Стремительный» резко качнулся, поворачивая в сторону внешних стен и Зубов Дракона, и Рю надавила вперед рычаги двигателей, задрав нос корабля вверх, чтобы набрать высоту.

Мгновение спустя воздушный корабль вылетел со двора и поднялся в полуденное небо, оставляя позади Паранор с его друидами, гномами–охотниками и мрачными воспоминаниями.

ГЛАВА 6

Над Преккендорраном наступил рассвет, яркой вспышкой золотого света освещая восточный горизонт и запутанный лабиринт хребтов и оврагов, где сидел, притаившись, Пид Зандерлинг. Небо раскинулось безоблачным сводом, сияя голубизной, воздух был тих и прохладен, а свет резкими контурами вырисовывал все неровности земли. Этот день станет свидетелем великих свершений.

Армия Федерации непрерывным серебристо–черным потоком, петляя, как змея, по проходу, приближалась к возвышенности, где ее поджидали эльфы. Шарканье их сапог по твердой земле и лязг металлических доспехов и оружия выдавали их прибытие задолго до того, как они появлялись в поле зрения. За два дня непрерывного наступления они столкнулись только с остатками войск, которые в течение тридцати лет удерживали высоты, которые Федерация пыталась завоевать. Очевидно, теперь они уже не встретят никакого значительного сопротивления, когда хребет эльфийской армии сломан.

Наверное, еще до конца этого дня им придется поплатиться за свою заносчивость и самоуверенность, подумал Пид. А может такая самонадеянность была оправдана, и именно ему надлежало лучше оценить нынешнюю ситуацию. С какой стати он должен думать, что собранные им по кускам войска эльфов смогут победить регулярную армию? Но он знал, что эльфы были настроены решительно, ведомые гневом за понесенные ими поражения и за унизительное чувство бессилия, когда их заставили бежать, как скот.

— Драм, — тихо позвал он своего помощника.

Драмандун подбежал по низу холма, пригнувшись, чтобы оставаться незамеченным, и посмотрел на Пида напряженным взглядом.

— Капитан?

— Как называется это место?

Не зная, что ответить, Драм покачал головой. Он так же крадучись пробрался обратно, переговорил с группой эльфийских охотников и вернулся.

— У него нет названия. Для этого не было особых причин.

Действительно, подумал Пид. Посмотри на это. Бесплодная пустыня, в которой никому не захочется жить, опустошенный природой участок земли, по которому люди и животные старались пройти как можно быстрее на своем пути в более привлекательные места. Но название все–таки нужно. Этим утром у него было очень сильное предчувствие своей смерти, и если ему суждено здесь умереть, то он хотел знать, где это произойдет.

— Мы назовем это место Эльфийская Скала, — сказал он. Он сжал плечо Драма. — Именно здесь эльфы станут скалой, о которую разобьются все наши враги. Передай эти слова.

Драм бросил на него странный взгляд, затем развернулся и отправился исполнять данный ему приказ. Пид наблюдал, как он ушел, как останавливался и говорил с группами солдат, двигаясь вдоль их рядов, как некоторые солдаты кивали в знак согласия и на их лицах отражалась свежая решимость. Они будут сражаться изо всех сил, эти мужчины и женщины. Их сломить будет не так легко.

В проходе звуки приближающейся армии Федерации становились все громче. Противники почти дошли до конца. Через считанные моменты они начнут выходить на равнины, ведущие к возвышенности и эльфам.

Пид бросил последний взгляд на размещенные им оборонительные рубежи, в последний раз прикидывая свои шансы.

Он не смог увидеть эльфийских лучников, укрывшихся в скалах и расщелинах на высотах с каждой стороны прохода, выходящего на равнины. Их там было больше двух сотен, и у них будет беспрепятственный обзор солдат Федерации, как только те появятся на виду. Главным оружием были любимые эльфийскими лучниками длинные луки, которые были не такими громоздкими и тяжелыми, как арбалеты. Командовал ими Эррис Крюер, лейтенант третьего ранга, старший по званию офицер среди них.

Со своей более высокой наблюдательной позиции Пид заметил эльфийских охотников, скрывавшихся в глубоких оврагах справа от него. Там находилась почти четверть его маленькой армии, дожидавшаяся сигнала, чтобы ринутся в бой на левый фланг Федерации. Своевременность этого удара определит весь исход сражения. Солдатом, который должен просигнализировать начало этой атаки, являлся ветеран Дворцовой Стражи, который много лет служил под началом Пида. На Тая Оберена можно было положиться, и Пид Зандерлинг так и делал.

Основная часть армии, состоящая из эльфийских охотников, вооруженных мечами и короткими копьями, располагалась возле Пида, командование их подразделениями возлагалось на заново назначенных командиров и лейтенантов. Поскольку эти подразделения были созданы из остатков разбитых отрядов, лишь некоторые солдаты в них раньше сражались вместе. Это было существенным недостатком во время боя, где жизнь одного часто зависела от опыта и быстроты мышления тех, кто находился с обеих сторон от него. Однако большинство было хорошо знакомо с треугольными построениями, которые решил применить Пид, поэтому капитану Дворцовой Стражи оставалось только надеяться, что во время сражения солдаты вспомнят все, что нужно, чтобы сохранить целостность подразделений и не дать врагу прорваться.

Пид оглядел воинские ряды по обеим сторонам, проверяя их готовность. Он увидел ее на лицах подавляющего большинства воинов и понял, что этого будет достаточно. Не осталось времени ни для чего, кроме надежды и веры. Чередование сражающихся треугольников даст каждому подразделению короткую передышку между ударами, а арьергардам дополнительную помощь в ликвидации прорывов. Он решил оставить в резерве два подразделения, держа их вне боя до самого подходящего момента. Если повезет, они вообще не понадобятся, однако ему не стоило полагаться на удачу, учитывая, что было поставлено на карту.

Здесь собрались самые лучшие из оставшихся, они по–прежнему были живы и не сбежали ночью. Они решили остаться, стоять вместе с ним против врага, который однажды уже нанес им поражение. Это многое говорило ему об их мужестве.

Из прохода появилась первая волна атакующих сил Федерации, марширующая свободным строем, со щитами и мечами, переброшенными на ремнях через плечи. Их разведчики сновали по обеим сторонами, но еще не добрались до оврагов и скал, в которых скрывались эльфы. Если бы они решили продвинуться вперед, как разведчикам и полагалось делать, они бы были уже уничтожены. Пид не представлял, о чем думали командиры войск Федерации.

Наверное о том, что эльфы были слишком дезорганизованы, чтобы противостоять им. Что они будут и дальше продвигаться на север. И что там им придется столкнуться с подкреплениями из Каллахорна.

Или, может быть, они вообще ни о чем не думали. А просто двигались вперед, сами удивляясь, что после стольких лет тупиковая ситуация на фронте наконец–то сломана. Может, они до сих пор еще не до конца осознали, что это могло означать.

Пид оглянулся на ветерана-лучника, которого он выбрал для подачи сигнала к атаке. Тетива его лука была натянута и на нее уложена свистящая стрела. Встретившись взглядом с командующим, он кивнул, показывая свою готовность.

Пид сделал глубокий вдох. Его уши заполнили звуки приближающейся армии. Сапоги солдат подняли пыль над равниной и наполнили воздух легкой завесой. Наконечники копий засверкали на солнце, а крики и кашель громко отдавались в утренней тишине.

Терпение, удерживал он сам себя. Его руки ухватились за рукоятку меча. Еще несколько секунд.

Он позволил первым десяти рядам армии Федерации выйти из прохода прежде, чем он дал сигнал рукой лучнику, находившемуся у него за спиной. Лучник опустился на одно колено, натянул тетиву и выпустил сигнальную стрелу. Сама стрела была пустой внутри, а наконечник был изменен, и как только стрела стала рассекать воздух, возник визжащий звук, хорошо слышимый на сотни ярдов. В тишине раннего утра этот звук был оглушительным.

В тот же миг эльфийские лучники выпустили свои стрелы с обеих сторон наступающей армии Федерации. Низкий гул, как жужжание тысяч роящихся пчел, сменил визг сигнальной стрелы, и сердце Пида чуть не выскочило из груди. Построенные в три атакующие линии, его лучники посылали стрелы волна за волной, которые дождем стальных наконечников обрушились на незащищенных людей. Вопли и крики наполнили утренний воздух. Десятки солдат Федерации были убиты или ранены до того, как они смогли отреагировать. Когда оставшиеся поняли, что произошло, они сразу бросились во все стороны, и пало еще несколько десятков. Оказавшись на открытой местности, у них не было никакого шанса избежать этой атаки. Даже доспехи и щиты, которыми они пытались защититься от смертоносных снарядов, не могли их уберечь. Куда бы они ни поворачивали, что бы они ни делали, эльфийские стрелы поражали их.

Наконец, кто–то в их рядах взял на себя командование, и остатки разбитых впереди подразделений вновь сгруппировались, чтобы двинуться на лучников, усиленные прибывающими из прохода солдатами — они целыми сотнями затопляли равнину серебристо–черными униформами.

— Элессдил! — прокричал Пид Зандерлинг эльфийский боевой клич, выскакивая из своего укрытия и поднимая руку.

Плотными рядами из своих скрытых мест за холмом поднялись передние отряды эльфийских охотников и помчались на войска Федерации, повторяя боевой клич Пида. Южане, разделившись для того, чтобы добраться до лучников на своих флангах, были застигнуты врасплох. К их чести, они развернули боевые порядки с отточенным мастерством, однако их ряды уже поредели и в них образовались пробелы, заполнить которые достаточно быстро не удалось. Эльфы как молот ударили в центр передних рядов, сокрушив солдат Федерации, которые пытались их остановить, и отбрасывая назад весь отряд.

Однако солдаты Федерации были хорошо обучены, они быстро перегруппировались, сначала замедлив, а потом и остановив атаку, укрепившись десятками прибывающих рядов; передние ряды встали на одно колено, укрепив в земле древки копий, а задние положили свои копья им на плечи. Эльфы врезались в эту стену, но не смогли ее пробить, попытались второй раз — и снова потерпели неудачу.

Пид, все еще стоящий на холме с основной массой эльфийских войск, второй раз дал сигнал своему лучнику. Пара стрел провизжала команду, дугой взлетев вверх над сражающимися. Не все услышали этот визжащий звук, но те, кто услышал, подали сигнал своим товарищам отступить. Очень быстро эльфы бегом отступили до верхней части холма, миновав шесть боевых треугольников, в которые были сформированы оставшиеся эльфийские пехотинцы.

Для того, чтобы заставить отступить первую волну, потребовалось несколько минут, но даже за это короткое время на равнину из прохода прибыли новые сотни солдат Федерации, присоединившись к своим соотечественникам. Их было гораздо больше, чем считал Пид, намного больше, чтобы эльфы смогли с ними справиться, но он уже ничего не мог с этим поделать. Подняв свой меч во второй раз, он выкрикнул боевой клич Элессдилов и послал в бой свои треугольники.

Треугольники, как один, двинулись вперед. Прикрытые щитами, с опущенными копьями, они представляли собой ощетинившиеся стальными наконечниками стены. Треугольники образовали два ряда, три треугольника из восьмидесяти людей каждый впереди, и три сзади, причем последние сместились правее первых, чтобы заполнить все пустоты между подразделениями. Как только треугольники направились вниз на армию Федерации, Эррис Крюер еще раз дал команду своим лучникам на склонах выпустить стрелы на вражеских солдат, вынуждая их прикрываться щитами во время переформирования своих потрепанных рядов. Лучники Федерации ответили выстрелами из арбалетов, однако они не могли видеть свои цели и были вынуждены стрелять вслепую.

Воины Федерации еще раз перегруппировали свои ряды, однако многие из передних рядов полегли при первой атаке и разрывы в шеренгах спешно заполнялись подкреплением. В результате во вновь образованных рядах оказались рядом солдаты, которые не были знакомы друг с другом и поэтому еще не могли действовать согласованно, но это все, что они могли сделать, чтобы подготовиться к встрече наступающих эльфов. Командиры пытались сплотить их, однако все вокруг было в таком хаосе, что никто никого не мог услышать.

В пятидесяти ярдах от рядов Федерации эльфы сместились влево, обходя стоящие перед ними квадраты противников. Когда ряды Федерации повернулись в сторону подходящих Свободнорожденных, они оголили левый фланг сзади. Тай Оберен, до сих пор скрывавшийся в скалах со своими людьми и ожидавший подходящего момента, не замедлил действовать. Почти перед тем, как треугольники добрались до рядов Федерации, он выскочил из укрытия со своими солдатами и тут же атаковал врагов. И снова неожиданность нападения застала войска Федерации врасплох. Пережившие первую засаду южане не ожидали второй западни. Подразделения Тая Оберена обрушились на неподготовленные и уязвимые задние ряды и прорвались сквозь них прежде, чем изумленные солдаты смогли достать свое оружие, чтобы защищаться.

Оказавшись внутри классических клещей, ряды Федерации превратились в мешанину людей, борющихся за то, чтобы выжить. Треугольники наносили им серию ударов, сначала одной шеренгой, затем второй, непрерывно давя на них, вынуждая отступать и разделяя их друг от друга. Оборона Федерации продержалась лишь пару минут против эльфов, а потом рассыпалась. Нападение превратилось в бегство, люди из передних рядов, которые пытались убежать, натыкались на тех, кто все еще выходил из прохода. Крики и вопли наполнили воздух, когда солдаты падали и их затаптывали другие. Земля покрывалась телами убитых и раненых, равнина превращалась в бойню. Уничтожение войск Федерации было настолько полным, что эльфам стало трудно продвигаться по заваленной телами земле.

Наконец выжившие южане вырвались из смертельной ловушки и начали отступать обратно по проходу, задние ряды повернули назад, чтобы за ними могли последовать выжившие на передовой. Большая часть последних до этого не дожила. Память о своем поражении на Преккендорране еще была свежа в головах эльфов и они поддались жажде убийства, которая не позволяла им перестать сражаться, хотя уж не осталось в живых никого, кто им противостоял.

— Сигнал к отходу, — приказал Пид лучнику, обменявшись быстрым взглядом с Драмандуном.

Лучник исполнил приказ, выпустив три стрелы, прорезавших утренний воздух своим визгом, который слился с криками умирающих на равнине людей. Эльфийские охотники, запачканные кровью и с дикими глазами от жара битвы, нехотя отошли назад, оставляя скопление мертвых тел и превратившуюся в сплошное кровавое месиво землю.

В темноте прохода исчез из вида последний отступающий солдат Федерации.

* * *

Тридцать минут спустя Пид стоял на вершине холма с Таем Обереном и Эррисом Крюером, наблюдая, как с поля боя внизу выносят раненых и погибших эльфов. К этому времени солнце уже высоко поднялось в небе, приближался полдень, воздух был жарким и наполненным запахами крови и смерти. Мухи черными облаками затопили низину. Люди на холме сознательно дышали через рот.

— Это еще не конец, — произнес он.

— Нет, — согласился Тай Оберен, вглядываясь с холма, как будто мог заметить признаки врага. Это был крупный мужчина, широкоплечий и мускулистый; его длинные темные волосы были стянуты сзади головы узлом. — Но они двинутся на нас другой дорогой.

Пид кивнул:

— Они перегруппируются, усилятся подкреплениями и снова двинутся на нас, но только уже по другому проходу. Среди этих холмов есть и другие пути, хотя в них трудно ориентироваться, но все–таки они вполне проходимы. Они отыщут один такой проход и попытаются обойти нас.

— И в следующий раз они уже не будут так нас недооценивать, — добавил Оберен.

Пид задумался на мгновение, затем повернулся к Драмандуну, стоявшему в стороне:

— Драм, посмотри, есть ли у нас в отряде кто–нибудь, кто знает эту местность достаточно хорошо, чтобы рассказать нам о ее проходах и тропах.

Стремясь заняться чем–то другим, а не стоять тут и наблюдать за работой похоронных команд, Драмандун тут же скрылся. Пид был бы счастлив уйти вместе с ним.

— Известно что–либо о том воздушном корабле? — тихо спросил Эррис Крюер. Его плотная фигура содрогнулась. — Который уничтожил наш флот?

Пид покачал головой:

— Я не знаю, насколько сильно мы его повредили. Если они смогут поднять его в воздух, у нас будут крупные неприятности. С земли против него у нас нет защиты, и лишь чуть больше в воздухе. Нам стоит только надеяться, что они все еще не могут его использовать.

— Они могли бы уже применить его против Вадена Вика и наших Свободнорожденных союзников, — прорычал Оберен. — На их месте я бы именно так и поступил. Разгромить нас там, где мы еще держимся, загнать нас в горы, а потом вылавливать на досуге.

Пид поразмыслил над такой возможностью. Оберен мог быть прав. Было вполне разумно приложить все усилия, чтобы полностью очистить высоты от Свободнорожденных, разгромить их оборону и захватить Преккендорран под свой контроль, а уже потом заняться эльфами, большинство из которых уже были рассеяны по всей равнине, за исключением его отряда. В конце концов, сколько неприятностей могло доставить его небольшое войско в громадной схеме событий? Пид не обманывал себя насчет своих шансов. Они смогли выиграть это одно сражение, отбросив одно подразделение Федерации. Однако вражеские силы были огромны и находились вблизи своего дома, откуда легко было прислать подкрепление. Непрерывные усилия Федерации по поиску и уничтожению эльфов в конечном итоге приведут к успеху, а когда это произойдет, с ними будет покончено.

В отчаянии он тихо выдохнул. Они не могли выиграть эту войну, только не в нынешних обстоятельствах. Самое лучшее, что они могли сделать, состояло в том, чтобы достаточно долго избегать столкновений с преследующими их войсками до соединения со своими союзниками. Как командующему, именно ему предстояло найти способ этого добиться. Это была очень завышенная цель, причем он не был уверен, что выполнить ее вообще кому–то по силам, а тем более одному капитану Дворцовой Стражи, чьей основной обязанностью всего два дня назад была защита одного человека.

Появился Драмандун в сопровождении невысокого, нервно выглядевшего эльфа, худощавого, с быстрыми, острыми глазами, бегающими туда–сюда.

— Капитан, — сказал его помощник, — это Вил. Он прослужил на передовой больше года, проводя разведку по обеим сторонам линии фронта, в основном, на борту воздушных кораблей. Он видел больше этой земли, чем кто–либо еще. Думаю, он может помочь.

Пид кивнул:

— Расскажи мне, что ты знаешь о проходах, которые ведут с Преккендоррана в этих холмах. Много их?

Эльфийский охотник пожал плечами и поджал свои тонкие губы:

— Десятки.

— А сколько тех, через которые с юга на север смогут пройти крупные войска?

— Три, может, четыре. — Глаза перескакивали с лица Пида на лица его спутников и обратно. — Думаете, они снова пойдут на нас, капитан?

— Возможно. Смогли бы они, если бы захотели, как ты думаешь? Откуда бы они пришли?

Вил задумался:

— Только не по тому проходу, по которому они отступили; у них есть только один приемлемый вариант. Есть еще один проход через холмы на западе. Он широкий и ровный. Но чтобы добраться до него и пройти по нему, им потребуется два–три дня, а потом они придут сюда, где находимся мы.

— На западе, — повторил Пид, задумавшись. — А на востоке ничего?

Эльф пожал плечами:

— Одна тропа по низине, заросшая кустарником и лесом. Довольно опасная. Там много болот и провалов в земле. На южном конце она начинается довольно близко к дворфам и жителям Приграничья, которые удерживают восточное плато. Пытаться пройти по ней было бы для них слишком рискованно.

Для них, но, наверное, не для нас, подумал Пид. Начали прорисовываться зачатки нового плана. Он кивнул Вилу:

— Твоя помощь очень ценна. Можешь вернуться в свое подразделение. Но сохрани в тайне то, о чем мы с тобой сейчас говорили. Никому не рассказывай.

Эльфийский охотник кивнул и поспешил ретироваться, несколько раз тревожно оглянувшись. Несмотря на свое обещание, он расскажет своим друзьям об их разговоре. В частности, расскажет о том, что их командующий ожидает еще одну атаку, которая вряд ли закончится для эльфов также, как предыдущая. Эти слухи быстро разлетятся. Возникнет паника, если ее не подавить в самом начале.

Пид повернулся к Таю Оберену и Эррису Крюеру:

— Отправляйте раненых — всех, кто не сможет больше сражаться. Дайте столько людей, сколько потребуется, чтобы нести тех, кто не может ходить. Выделите, сколько сможете, но достаточно, чтобы они смогли пройти пешком несколько дней. Я хочу, чтобы они перебрались через Раппахалладрон до деревень Дулна. Там они найдут телеги, на которых проедут остаток пути до дома. Если повезет, их заберет воздушный корабль. Соберите всех остальных и готовьтесь к маршу. Мы выдвигаемся на восток к тому проходу, про который упомянул Вил и который ведет к оборонительным позициям наших союзников. Сейчас наш шанс состоит в том, чтобы попытаться связаться с Ваденом Виком до того, как враг снова найдет нас. На том пути у нас будет некоторое укрытие. А это поможет нам защититься от воздушных кораблей Федерации.

— Капитан, если они пошлют нам вслед воздушные корабли, то будет ли это тот самый с тем оружием или нет, мы не сможем укрыть столько людей, — спокойно заметил Эррис Крюер.

Пид выдержал его взгляд:

— Но мы постараемся, лейтенант. Я хочу, чтобы все похороны закончились, а раненых послали на север в течение часа. И чтобы остальные отправились на восток. Постойте, только не все. Выберите два десятка человек, которые останутся здесь, чтобы следить за проходом на случай, если Федерация вышлет разведчиков проверить, находимся ли мы до сих пор тут. Нам не нужно, чтобы они так быстро обнаружили, что мы ушли. Нам нужно, чтобы они считали, что мы все еще здесь. Остающиеся могут использовать это время, чтобы создать ложные следы. Я хочу, чтобы они продержались здесь еще один день, а потом догнали нас. Выделите одного–двух следопытов. И еще раз приведите ко мне Вила. Нам понадобятся его знания об этой местности.

Когда они удалились, он подошел к Драмандуну. Его помощник стоял, перекладывая вес своего долговязого тела то на одну ногу, то на другую. Он был весь в пыли и выглядел усталым, но все равно улыбался Пиду.

— Мы не можем рассчитывать на помощь, не так ли, капитан?

— Драм, мне нужно, чтобы ты кое–что сделал, — ответил Пид, беря того под руку и отводя в сторонку. — Нужно отправить весточку в Арборлон о том, что случилось. Может быть, ее уже послали, но мы точно не знаем. Нужно рассказать Эльфийскому Высшему Совету, что Король и его сыновья погибли. Более того, нужно сказать им, чтобы они выслали подкрепление. Больше воздушных кораблей, больше людей на них. Без их поддержки мы не продержимся. Я хочу, чтобы это сделал ты. Отправляйся пешком, пока не отыщешь лошадь. Затем скачи до тех пор, пока не найдешь воздушный корабль. Возьми с собой двух воинов из Дворцовой Стражи, на всякий случай. Уходите сразу же.

Драмандун посмотрел на него:

— Теперь Королевой будет Арлинг, — сказал он. — Решение будет принимать она.

Он имел в виду, что она может не так благожелательно отнестись к предложению Пида вне зависимости от того, что скажет Высший Совет. А если на то пошло, то именно из–за Пида, как только она узнает, что он не сумел защитить ее сыновей. Но тут Пид ничего не мог сделать, не поговорив с ней. Ему оставалось лишь надеяться, что она предоставит ему такую возможность, поскольку верил, что, раз она когда–то испытывала к нему некоторые чувства, он сможет убедить ее поступить так, как нужно.

— Сделай все, что сможешь, Драм, — спокойно сказал он, положив свою руку на плечо помощника. — Но сделай это побыстрее.

— Я не хочу покидать вас, капитан, — ответил тот, медленно качая головой и глядя себе под ноги.

— Мне тоже не хочется, чтобы ты покидал меня. Но мы не всегда имеем право выбора в таких вопросах. Я должен послать того, на кого могу положиться. А кроме тебя поручить это мне больше некому.

Ему показалось, что Драмандун покраснел, но точно сказать было нельзя из–за того, что его лицо было грязным и потным. Драм потеребил край своей черной бороды и кивнул:

— Я сделаю все, что в моих силах.

Как обычно, он сдержит слово. К тому времени, когда раненых разместили на носилках и вместе с сопровождающими они были готовы отправиться в путь, Драм уже ушел. Пид желал дать своему другу что–то большее, чем простое ободрение, но, по крайней мере, он отсылал его подальше от боевых действий. Драм был хорошим человеком, и он не был предназначен для того, чтобы находиться в передних рядах на поле боя.

Может быть, и я тоже, подумал Пид. Но я здесь.

Он закрепил за плечами свой длинный лук и колчан со стрелами, и отправился навстречу своей судьбе.

ГЛАВА 7

Темнота окутала все города Южной Земли, однако это было ничто по сравнению с тьмой, что нашла приют в душе Шейди а'Ру. Она стояла у окна, которое вытянулось от пола до потолка, в приемной компаунда Сена Дансидана, глядя на огни Аришейга. В течение почти целого часа она не сдвинулась с этого места, лишь едва сменив позу. Она глубоко погрузилась в себя, чтобы не замечать окружающего, этому трюку друидов она научилась в самом начале своего пребывания в Параноре, когда у нее не было ни друзей, ни будущего. Он сослужил ей тогда хорошую службу, но сейчас уже не был таким эффективным.

Позади нее стоял капитан гномов–охотников с двумя своими солдатами и беспокойно наблюдал за ней. Он чувствовал исходящий от нее жар. Он ощущал, как в ней закипал гнев. Ему не хотелось оказаться здесь, когда она дойдет до точки кипения, но ему больше некуда было деваться.

Во многом это был долгий день. Прошлой ночью они прибыли на борту «Бремена» только для того, чтобы им сообщили, что Сен Дансидан еще не возвратился с Преккендоррана, где он лично руководил разгромом эльфов. Шейди была готова простить ему несоблюдение их графика, ведь поражение эльфов стало серьезным ударом по надеждам Свободнорожденных и Премьер-Министр хотел быть уверенным, что все пройдет так, как надо. Она услышала об уничтожении эльфийского флота, о том, как сгорели их воздушные корабли, о гибели Келлена Элессдила и его сыновей. Она узнала о последующем разгроме эльфийской армии и ее отчаянном отступлении в холмы на севере. Сен Дансидан добился кое–чего значительного, и сделал это без ее помощи. Она дарует ему его победу, не смотря на то, что ее раздражал тот факт, что он умышленно добился этого за ее спиной. Она переночевала в отведенных для нее покоях с расчетом на то, что на следующий день их встреча состоится как можно скорее.

Она ошиблась. День, проведенный в визитах в министерства, в разговорах с Коалиционным Советом и с постоянными отложениями встречи, оставил ее убежденной, что произошло кое–что, о чем она не знала. Она ощущала это в поведении министров, с которыми встречалась — мужчин и женщин, которые были вежливыми и снисходительными, но в то же время явно пренебрежительными в отношении нее. Они источали любезность, потому что им приходилось так поступать при подобных визитах даже со своими злейшими врагами, но в их отношении не было ни теплоты, ни искренности.

К наступлению ночи она потеряла всякое терпение по отношению к Сену Дансидану. Несколько часов назад ей сообщили о его возвращении, однако потом он попросил ее подождать еще немного, чтобы привести себя в порядок для их встречи. Она хранила самообладание, говоря себе, что если она покажет всю глубину своего раздражения, то это только ослабит ее положение перед ним. Если он подумает, что сможет так легко с ней обращаться, то им управлять будет гораздо труднее. К тому же она уже знала по новостям о его победе на Преккендорране и по отношению к ней с момента ее прибытия сюда, что в любом случае справиться с ним будет тяжело.

В дверь приемной постучали, и в помещение осторожно вошел чиновник. Шейди мгновенно вышла из своего кокона, но решила дать ему постоять на месте, пока ее взгляд был направлен из окна на город. Затем, собрав себя, она повернулась к нему.

— Моя госпожа, — произнес он, кланяясь. — Премьер-Министр извиняется за задержку и просит вас потерпеть еще несколько минут. Он почти готов принять вас и просит, чтобы вы подождали…

— Я уже достаточно ждала, — спокойно сказала она, отрезая все, что он собирался сказать.

Эти слова были произнесены настолько жестко и резко, что чиновник вздрогнул. Он замешкался, потом попытался снова заговорить, но поднялась рука Шейди, указывая пальцем в его сторону, и у него внезапно полностью пропал голос. Он захрипел, стараясь снова и снова заговорить, но у него ничего не выходило.

Она прошла через приемную и встала перед ним:

— Капитан? — обратилась она к командиру своего гномьего эскорта. Жесткое, обветренное лицо того возникло рядом с ней. — Готовь «Бремен» к отлету. Забирай с собой своих воинов. Я буду через несколько минут.

Капитан ее охраны нахмурился:

— Госпожа, вам небезопасно оставаться здесь одной.

— Для меня здесь безопаснее, чем для кого–либо еще, — ответила она. — Делай, что тебе сказано.

Он ушел без дальнейших слов, забрав с собой своих солдат, и оставил ее одну в помещении приемной со все еще безголосым чиновником.

— Насчет тебя, малыш, — сказала она ему, — у меня другие планы. Хочешь вернуть свой голос обратно? — Чиновник тут же кивнул. — Я так и думала. Как ты думаешь, какую услугу я потребую от тебя взамен?

Его не нужно было просить. Он повел ее через дверь по коридору. Они прошли мимо десятков стражников, стоявших в карауле в полном вооружении, однако никто не пытался их остановить. Шейди плотнее закуталась в свои одежды друида, но под складками, чтобы никто не видел, пальцами правой руки она произвела ряд замысловатых движений, призывая магию к готовности и подготавливая себя ко всяким неожиданностям. Она не думала, что ей придется воспользоваться своей магией, однако, считала, что лучше быть к этому готовой. Она не могла доверять Сену Дансидану, не могла считать, что он будет действовать благородно в отношении нее, несмотря на ее статус государственного гостя. Она знала одно о Премьер-Министре Федерации — он сделает что угодно, если посчитает это необходимым, чтобы добиться того, чего он хотел.

Коридор закончился у пары двойных дверей с витиевато вырезанными узорами, которые были открыты. Комната за ними была освещена свечами, но углы и стены ее оставались в тени. Она услышала голос Сена Дансидана, ровный и убеждающий, напоминающий шипение. Голос змеи, подумала она. Однако она знала, как извлечь яд из его зубов.

Чиновник вопросительно обернулся, когда они оказались около дверей, не зная, что ему делать дальше. Она решила эту проблему за него, схватив одной рукой за шею и входя в комнату, ведя его перед собой.

Сен Дансидан сидел на диване с одной стороны, потягивая вино и разговаривая с укрытой в тени фигурой, расположившейся в самом углу комнаты, где темнота была плотнее всего. Шейди быстро осмотрела помещение, не обнаружив больше никого, кроме этих двоих, порывисто направилась к Сену Дансидану, развевая своими черными одеждами, и бросила к его ногам чиновника.

— Теперь готовы меня принять, Премьер-Министр? — тихо спросила она. Потом заметила стакан вина, который замер в его руке на полпути до рта, и улыбнулась. — Ну же, давайте. Допейте его.

Он так и сделал, внимательно за ней наблюдая, явно удивленный ее появлением, но не выглядевший к этому неподготовленным. Такого человека, как он, никогда нельзя застать врасплох. Она махнула чиновнику, который сквозь кашель смог выдавить несколько испуганных слов, быстро поднялся на ноги и выбежал из комнаты.

— Я как раз собирался идти к тебе, — произнес Сен Дансидан, опустошая стакан вина и поднимаясь. — Но я хотел обдумать то, что должен сказать, до того, как мы встретимся.

— У Вас было достаточно времени, чтобы обдумать все, что Вы скажете в течение следующего года. У Вас какая–то проблема? У Вас недостаток слов? Вы обнаружили, что Ваше ораторское искусство вдруг покинуло Вас? — Она немного помолчала. — Или Вы просто обеспокоены тем, как я отреагирую на Ваши двуличные действия на Преккендорране, о которых Вы не поставили меня в известность?

Лицо Премьер-Министра потемнело:

— Мне нет нужды за это извиняться. Я действовал, когда представился удобный случай, ты бы на моем месте поступила бы точно так же. Если бы я ждал, пока посоветуюсь с тобой, то эта возможность была бы навсегда потеряна. Не стоит читать мне нотации о том, как вести себя в качестве лидера Федерации. Я делаю то, что должен делать.

— О, да, — подтвердила она. — И, кажется, Вы рассказываете мне об этом, когда для Вас это удобно. Я не осуждаю Вас за решение напасть на Свободнорожденных. Я осуждаю за то, что Вы не поставили меня в известность об этом. Попахивает независимостью, которая граничит с бунтом. Неужели мы пришли к тому моменту, когда Вы считаете, что больше не нуждаетесь в союзе со мной? Или с орденом друидов? Неужели Ваш успех нашептывает, что Вы теперь настолько сильны, что Вам не стоит больше ни с кем объединяться? Именно такой путь Вы выбрали?

Она повернулась в сторону темной фигуры в углу:

— Или ныне Вы следуете указаниям кого–то еще, кто, как Вы думаете, может лучше вам советовать?

Наступило долгое молчание. Затем фигура в углу встала при помощи каких–то томных движений конечностей и туловища:

— Он советуется с тем, кто больше всех заинтересован, Шейди.

— Иридия.

Она выдохнула это имя, как проклятие. Иридия Элери — или, по крайней мере, бледное подобие эльфийской колдуньи, — вышла на свет. Что бы ни думала здесь найти Шейди, но только не это. Не было никаких причин для Иридии находиться здесь, ни в качестве союзника Сена Дансидана, ни в качестве слуги Премьер-Министра Федерации. Еще больше ее поразило то, как выглядела ее бывшая союзница — бескровная и высушенная, худая почти до истощения, и с таким жестким взглядом, какого она никогда прежде не замечала. Что–то с ней было не так, но Шейди не могла понять, что именно.

— Ты думала, что видела меня в последний раз? — спросила Иридия таким же бескровным голосом, как и ее лицо. — Ты считала, что я исчезла из Паранора и ваших друидских схем?

Шейди смотрела на нее, не зная, о чем именно она думала, но точно не об этом.

— Ты выгнала меня из Паранора, — продолжала Иридия своим безжизненным монотонным голосом. — Ты отказала мне в возможности отомстить человеку, обидевшему меня. Ты отобрала мою силу. Ты лишила меня моей гордости. Поэтому я пришла сюда, чтобы предложить свои услуги тому, кто гораздо лучше их оценит.

Шейди оглянулась на Премьер-Министра. Тот пожал плечами:

— Теперь она мой личный советник. Ее помощь для меня неоценима. Я надеюсь, ты не собираешься лишить меня этой помощи из ревности или ошибочного понимания предыдущих договоренностей.

Она скривила гримасу:

— Прошу Вас, Премьер-Министр, не пытайтесь выглядеть так глупо. Меня не волнует, кому Вы оказываете свое доверие. Даже ей. Она говорит правду. Она была изгнана, потому что не смогла сдержать свою клятву служить ордену. Ее не примут обратно, даже если она будет умолять вернуться. И, естественно, у меня нет намерений возвращать ее силой. Но Вам стоит задуматься о ее неспособности служить одному хозяину и спросить себя, какова вероятность, что она будет хорошо служить другому.

— Думаю, мне лучше судить о том, насколько хорошо человек мне служит, Шейди, — пожал плечами Сен Дансидан. — В конце концов, я был достаточно умен, чтобы заключить с тобой союз, не так ли?

— Союз, который, кажется, больше не нужен, учитывая то, что я знаю о вашем нынешнем положении.

Премьер-Министр вернулся к своему дивану и снова сел, едва скрывая на своем серьезном лице удовольствие, которое, как ей показалось, он испытывал от ее дискомфорта. Шейди хотелось расцарапать это лицо своими ногтями, однако она решила посмотреть сначала, куда все это заведет.

— Наш союз по–прежнему имеет значение, — сказал он, приглашая ее присесть. Она осталась стоять. — Как я сказал, я действовал на Преккендорране потому, что представилась такая возможность. Однако война не окончена, и мне все еще нужна твоя поддержка. И поддержка ордена друидов. Если я хочу успешно закончить эту войну со Свободнорожденными, то должен нажать на север и запад, чтобы вынудить их прийти к такому решению. А этого сделать я не могу, по крайней мере, без молчаливой поддержки друидов. К тому же, я знаю, что тебе тоже нужна моя поддержка. У тебя нет других союзов. Дворфы, эльфы, тролли и жители Приграничья — все отказывают тебе в преданности и верности, которые тебе так нужны. Они до сих пор не приняли тебя в качестве Ард Рис. А если уж на то пошло, то и в самом ордене не все приняли тебя.

Она ничего не сказала, придерживая свой норов, не показала ничего из того, что она чувствовала. Когда придет время, она раздавит его, как букашку — если предположить, что Иридия позволит ему прожить так долго. Шейди была уверена, что колдунья использовала его в своих собственных целях и продолжит это делать, пока у нее будет такая необходимость.

— Я не говорю, что ты не найдешь способ справиться с этими смутьянами, Шейди, — продолжил Премьер-Министр. — Но ты должна согласиться, что все станет гораздо легче для тебя, если мы сохраним наш союз, а не разорвем его. И, конечно же, так все будет и для меня гораздо легче.

— Особенно, если Ваша армия потерпит еще одно поражение, как то, что ей нанесли в проходах на севере Преккендоррана два дня назад. — Она улыбнулась. — Сколько людей вы потеряли? Больше тысячи? От рук горстки ошарашенных эльфов, которых вы согнали с высот?

Она насладилась изумлением, которое появилось на его лице и которое он безуспешно пытался скрыть. Он не ожидал, что она знает о поражении его армии, которое он изо всех сил старался оставить в тайне. Однако не было таких секретов, которые он мог бы скрыть от Шейди.

— Вы же победили их, Сен Дансидан. Они были рассеяны и находились в угнетенном состоянии, и все же вы позволили им похоронить в земле ваши силы преследования. За все годы, что я служила в армии Федерации, я никогда не слышала о такой глупости. Как вы могли позволить такому случиться?

— Хватит, Шейди. Ты уже повеселилась надо мной. Оставь это в покое. Я намерен исправить положение на Преккендорране за несколько дней. Когда я с этим покончу, вся армия Свободнорожденных будет разодрана в клочья, а моя армия окажется глубоко внутри их родных земель.

— Если я позволю вам это сделать. — Своим стальным взглядом она приковала к себе взгляд Сена Дансидана. — А сейчас я не уверена, что мне следует это сделать.

В его глазах промелькнула злость, в них загорелась ненависть к ней. Она не отвела взгляда. Молчание между ними затянулось.

— Ты набиваешь себе цену, Шейди, — вдруг произнесла Иридия Элери.

Ее голос был бесчувственным и холодным, как зимняя ночь. Шейди даже немного опешила. Что–то в Иридии Элери было не так. В ней что–то изменилось, причем навсегда, незаметное глазу, хотя казалось, что она была той же самой.

Она отвела взгляд от Сена Дансидана и оглянулась.

— Меня тревожит, что я могла связать союзом себя и, как следствие, свой орден, с глупцами. Думается мне, что я должна исправить такую ошибку. — Она еще пару мгновений изучала Иридию, потом снова повернулась к Сену Дансидану. — Скажите мне, Премьер-Министр, должна ли я сделать это здесь и сейчас?

Сен Дансидан вздохнул:

— Я не хочу, чтобы ты стала моим врагом, Шейди. Ты должна это понимать. Мне нужно, чтобы орден друидов благословил мои усилия. Мне нужно знать, что ты не помешаешь моим планам. Ты ведь это понимаешь?

Шейди подошла к кувшину с вином, налила себе стакан и сделала большой глоток. При этом она ненароком посмотрела на Иридию, пытаясь определить, что же в ней так ее беспокоило. Что–то в ее глазах, решила она. В том, как она смотрела на этот мир. Проблема была именно там.

— Я вам нужна, — сказала она, — но не настолько, чтобы рассказать мне о своих планах до тех пор, пока они не осуществятся.

— Кажется, я ничего не скрываю от тебя из того, чего ты не смогла бы сама обнаружить.

— Ваша атака на эльфийский флот, уничтожение их армии, последующее поражение вашей собственной армии, Ваш союз с Иридией — какие еще тайны Вы от меня скрываете?

Он снова вздохнул:

— Так какие же тайны, по–твоему, я скрываю, Шейди?

— Я ничего не слышала о вашем новом оружии, том самом, которое так эффективно уничтожило эльфийский флот. Это произошло по недосмотру?

Премьер-Министр пожал плечами:

— А, это огнемет, который под давлением выстреливает из ствола горящую жидкость на другие воздушные корабли, от чего те сгорают. Обыкновенное оружие, применимое на небольшом расстоянии. Вряд ли стоит о таком упоминать.

Какой жалкий лжец, подумала Шейди.

— Именно поэтому Вы, должно быть, и не упомянули о нем. Или из–за того, что я смогу обнаружить кое–что подозрительное? Возможно, запрещенное использование магии?

— Магии? — рассмеялся Сен Дансидан. — Откуда мне взять магию? О, ты думаешь, что Иридия могла кое–что привезти мне из кладовых друидов, так ведь? Это было бы полезно! Но нет, это оружие было разработано задолго до того, как Иридия явилась с предложением своей помощи. В наши отношения она ничего не принесла из своих знаний или магии друидов. Во всяком случае, ничего, что не было только ее собственностью. Никакого предательства друидов не было в создании этого оружия, Шейди. Что так тебя беспокоит? Мощь друидов гораздо сильнее того, что есть в моем распоряжении. Ведь у меня только моя армия и мои воздушные корабли.

Трудно было судить, насколько велика была эта ложь, поэтому Шейди была уверена, что это оружие оказалось гораздо мощнее, чем он рассчитывал, и что он теперь рассматривал его не только как простое средство ведения войны. В какой–нибудь момент он решится использовать его против друидов, потому что в душе он никогда не сможет успокоиться до тех пор, пока не уничтожит всякого, кто может представлять для него угрозу. Это был демон, который овладел им с тех пор, как он начал свое восхождение к власти многие годы назад. И с этим демоном у нее был большой личный опыт.

— Значит ваш план, — сказала она, — состоит в том, чтобы использовать это оружие против наземных сил Свободнорожденных на Преккендорране? Против дворфов и жителей Приграничья?

Он кивнул:

— И против остатков эльфов, которые устроили засаду моим силам преследования. У Свободнорожденных нет ничего, чтобы противопоставить этому оружию. Самое лучшее, что они смогли сделать, так это повредить воздушный корабль, на котором оно установлено, да и то это была случайность. — Он пригубил вина. — Война на Преккендорране закончится, Шейди, в тот момент, когда мой воздушный корабль вернется в небо. Все, что мне требуется для продолжения, состоит в твоей явной поддержке моих усилий. Точнее, усилий Федерации, — поправился он.

Она прошла к окну, миновав Иридию Элери, как будто ее там не было, но почувствовав при этом такую темноту и пустоту, что ей захотелось находиться как можно дальше от колдуньи. Остановившись у окна, она на мгновение вздрогнула. Что бы ни случилось с Иридией, ни к чему хорошему это не приведет.

Она смотрела на город, раздумывая над тем, как ей поступить, предоставив себе достаточно пространства и времени, чтобы сделать мудрый выбор. В тот момент она приняла несколько решений, но сказала только об одном.

Она повернулась к Сену Дансидану:

— Орден друидов поддержит ваши действия, Премьер-Министр. Я объявлю об этом после моего возвращения в Паранор. Однако, у меня есть два условия. Во–первых, завтра Вы расскажете перед Коалиционным Советом о своей поддержке моего положения в качестве Ард Рис. Вы покажете ее полноту и безоговорочность. Никаких полумер, никаких политических игр. Во–вторых, вы прилетите в Паранор через неделю и выступите перед орденом друидов для того, чтобы все смогли услышать ваши оправдания по захвату других земель. Вы умеете объяснять, Сен Дансидан. И сможете придумать, как справиться с этим вопросом.

Лидер Федерации пристально смотрел на нее, размышляя о последствиях принятия ее предложения, которое, как она знала, он примет, затем кивнул:

— Согласен.

Она прошла обратно через комнату, не спуская с него глаз, пока не остановилась прямо перед ним:

— И последнее. Даже не думайте пытаться использовать ваше новое оружие против меня. У Вас огромная жажда власти, Сен Дансидан, поэтому я знаю, какие мысли роятся в Вашей голове. Получить контроль над друидами, и Вы получите контроль над Четырьмя Землями. У Вас не хватит умений и опыта, чтобы справиться с такой задачей — даже с вашим новым союзником, который дает Вам советы.

Она взглянула на Иридию:

— Она хороша в том, что делает, и когда–то была великой. Но Иридия — всего лишь один из друидов и она никогда и близко не была настолько сильной, чтобы бросить мне вызов. Поэтому держите в узде свои амбиции и не забывайте свое место в курятнике. Друиды обладают настоящей властью в Четырех землях, как и должно быть всегда.

Она снова посмотрела на него, ожидая ответа.

— Я не забуду, — тихо произнес он. — Я ничего не забуду.

Он произнес это, как тонко завуалированную угрозу, но она позволила ему это сделать. Угроза это всего лишь слова, пока они не подкреплены чем–то более существенным чем то, что было в распоряжении у Сена Дансидана.

Она приблизилась к нему, встав прямо между ним и Иридией:

— Следите за своей спиной, Сен Дансидан, — прошептала Шейди.

Затем она вышла из комнаты, даже не взглянув ни на кого из них, и направилась через залы цитадели на борт своего воздушного корабля, чтобы улететь домой.

* * *

— Она слишком опасна, — заявил Сен Дансидан, как только она ушла. Он с вызовом посмотрел на Иридию Элери. — Слишком опасна для нас обоих. Ты ведь не будешь с этим спорить?

Она проплыла по комнате во мрак, из которого появилась, и снова села в углу, окутанная темнотой:

— Меня не волнует Шейди а'Ру, Сен Дансидан.

Он не обратил внимание на то, как она это сказала.

— Ну, а меня она волнует, Иридия. Если ты решила притворяться, что она не является угрозой, то это твое дело. А я намерен что–то с этим делать.

— Я смогу защитить тебя, — сказала она.

— Возможно. Однако, если Шейди умрет, мне не понадобится твоя защита.

Наступило долгое молчание.

— Убить ее будет нелегко, — сказала она. — И если тебе это не удастся, она узнает, кого искать. Кроме того, кого ты пошлешь устранить ее? Кому ты можешь доверить это дело, чтобы быть уверенным, что Шейди умрет?

Он колебался, не зная, что ответить на эти вопросы.

— И в данный момент у нас есть другие заботы, — сонно и монотонно произнесла Иридия. — Твой воздушный корабль почти готов снова летать. Ты должен сделать то, что я тебе сказала. Ты должен полететь на нем в Западную Землю и напасть на родной город эльфов Арборлон. Тебе нужно убедить эльфов, что они нигде не будут в безопасности, чтобы вынудить их разорвать союз со Свободнорожденными.

— Если я сначала разберусь с армией Свободнорожденных, мне не придется беспокоиться о том, чтобы убедить эльфов разорвать их союз. Не останется никого, кто стал бы их союзниками.

— Совершенно неправильный курс действий. — Он ощутил недовольство, исходящее от ее слов. — Пустая трата времени и сил. Ты можешь разбить эту армию, но они просто соберут другую. Ты мыслишь очень узко, Сен Дансидан. Тебе следует быть более дальновидным. Победы в войне на Преккендорране не случится до тех пор, пока ты не выиграешь войну в их домах. Нанеси удар по их столицам, и они довольно быстро будут молить тебя о прощении. Начни с Арборлона, потом отправляйся к другим городам. Вскоре всякое сопротивление закончится.

Ее доводы были вполне разумны, как и в первый раз, когда она их преподнесла, но что–то его во всем этом беспокоило. Ему казалось, как будто говорила она одно, а имела в виду совсем другое — как будто она считала, что понимает ситуацию лучше него, и знала то, чего он не знал. Кроме того, он не мог игнорировать поражение, которое потерпел в Приграничье от рук эльфов. Его армия, настолько уверенная в победе после уничтожения эльфийского воздушного флота, была ошарашена таким крутым поворотом. Он не мог пренебречь тем, как это отразилось на моральном состоянии. Если он не предоставит своей армии свежих доказательств, что война заканчивается, трудно представить, что может произойти.

— Лучше сделать так, как я решил первоначально, Иридия. Мы атакуем позиции Свободнорожденных на восточном плато Преккендоррана, используя воздушный корабль и его оружие, чтобы прорвать их оборонительные линии. Как только они рассеются и их позиция будет захвачена, Федерация возьмет под свой контроль весь Преккендорран. Потом я сделаю то, что ты предлагаешь — полечу на «Дечтере» в Арборлон и нападу на родной город эльфов.

Она ничего не ответила, лишь смотрела на него из темноты, из средоточия своего безликого и молчаливого присутствия. Он ждал, когда она заговорит, но она молчала. Наконец, он потерял терпение и встал:

— Я иду спать. Мы сможем поговорить об этом позже. Подумай о том, что мы можем сделать, чтобы устранить Шейди. Я не смогу спокойно спать до тех пор, пока не избавлюсь от нее.

Он быстро вышел из комнаты, ощущая на своей спине тяжесть взгляда Иридии Элери.

ГЛАВА 8

Внезапный крен воздушного корабля заставил Хайбер Элессдил проснуться, издав такой резкий звук, что на какой–то момент она не поняла, где находится. Потом мысли снова собрались вместе и она вспомнила. Она скрывалась в ящике в носовой кладовой, которая была заполнена метрами световых парусов, катушками радианных тяг и прочей оснасткой. Откуда то снаружи раздались грубые голоса и она снова вздрогнула. Стражники гномы. Она заморгала, прислушиваясь к приближающимся голосам, а потом дверь кладовой с шумом открылась. Она затаила дыхание, пока гномы шарили по кладовой, разговаривая на своем гортанном языке, а затем опять удалились.

Хайбер сделала глубокий вдох, успокаиваясь, освободилась от парусного материала, в который завернулась, потом осторожно открыла крышку ящика и выглянула из него.

Плотными слоями кладовую прорезали тени, темноту прерывали полосы лунного света, проникавшего через щели в ставнях, которые закрывали единственное окно этого помещения. Не желая рисковать еще одной встречей, которая могла закончиться не так благополучно, она пряталась тут с тех пор, как ее обнаружили и чуть не схватили прошлой ночью. Если бы ее нашли, то у Пена, как она понимала, вообще не будет никаких шансов.

Хотя у него и так их было немного. После того, как предыдущей ночью она заметила вспышку от магии в трюме «Атабаски», она боялась, что случилось самое худшее.

Эльфийка выскользнула из ящика и подошла к ставням, всматриваясь в ночь через их щели. Воздушный корабль приземлился во дворе, окруженном высокими зубчатыми стенами со смотровыми башнями. С одной стороны на фоне залитого лунным светом неба высились огромные здания, как будто высеченные из скалы. Они прибыли в Паранор. Она оглядела двор в поисках других воздушных кораблей, но поначалу увидела только черные фигуры, снующие по посадочной площадке, затягивая тросы и закрепляя якоря. Внезапно в окнах зданий, образовывавших основную часть крепости, появился свет и она услышала звук отпираемых замков и открываемой двери. В ночном воздухе послышались тихие, приглушенные голоса. Ей нужно было выбраться из кладовой, чтобы выяснить, что же происходит, но она понимала, что это все еще слишком опасно.

Чувствуя, что ее терпение на исходе, она заставила себя ждать, пока гномы из экипажа не занялись своими делами и, наконец, все не исчезли, кроме часовых, которые патрулировали двор. Об этом она узнала, так как мимо закрытого ставнями окна прошел коренастый гном–охотник, вооруженный копьем и коротким мечом. Другие должны быть где–то неподалеку. По всему двору находились другие корабли, стоявшие на якорях, их темные контуры были едва различимы в тени стен. В самой крепости продолжал гореть свет, наполняя собой квадраты окон, в которых он находился. Хайбер прикидывала, насколько позднее уже было время, миновала полночь или еще нет, а может уже приближалось утро. Она взглянула на небо, но по положению видимых ею звезд не смогла сказать, который сейчас час.

Когда минуло достаточно времени и ее терпение истощилось, Хайбер открыла дверь кладовой и вышла в коридор. Долгое время она стояла, прислушиваясь, убеждаясь, что она одна. Убедившись, что так оно и было, она прошла коридор и поднялась на палубу. Пригнувшись под прикрытием пилотской кабины, сразу за люком, она осмотрела палубу воздушного корабля, потом двор за его бортами. «Атабаска» стоял на якоре справа от ее корабля, а третий корабль находился чуть дальше. Все суда казались покинутыми экипажами.

Однако, внизу на земле патрулировали гномы–охотники, медленно передвигаясь тенями в ночи.

Хайбер поразмыслила над своим положением. Она не могла сойти с воздушного корабля, не подняв тревоги. Но ей необходимо добраться до Пена. Она предполагала, что его отвели внутрь крепости, однако не могла этого знать точно, не проверив сначала «Атабаску». На это потребуется время, которого, как ей казалось, у нее не было.

Эльфийка внимательно осмотрела ночное небо, отметив положение звезд и луны, стараясь определить время. Было уже за полночь, ближе к утру. Друиды пока спят, но все изменится, когда рассветет. Как можно скорее она должна предложить Пену свою помощь.

Но как ей с ним связаться, если она не имела ни малейшего понятия, где он находился? Она никогда не была в Параноре, с Ареном она все время проводила в Эмберене, в месте его ссылки. Он намеренно выбрал оставаться в стороне от этой цитадели друидов и ее политики. С тех пор, как она начала учиться у дяди, он ни разу сюда не возвращался, поэтому и Хайбер никогда сюда не приезжала. Ей всегда хотелось оказаться здесь и она убеждала себя, что когда–нибудь это обязательно случится.

И вот, это случилось, однако обстоятельства были совсем не такими, на какие она надеялась.

Она мало что знала о планировке этой крепости, лишь несколько раз спрашивала Арена об этом, а однажды даже уговорила его нарисовать ей набросок карты. Однако, по правде говоря, она почти не помнила подробностей, да и оказавшись здесь она почувствовала разницу, глядя на эти стены и здания и не имея представления, с чего начать свои поиски. Ей нужен был кто–то, кто бы помог найти дорогу, однако она не могла попросить о помощи, потому что это означало бы выдать себя.

Ограниченность возможностей в ее положении быстро стала очевидной. Поначалу она думала, что все будет гораздо легче, что путь до Пена найдется сам собой. Она ошибалась, и за ее самонадеянность, вероятно, расплатится этот мальчик.

Хайбер поежилась от таких мрачных мыслей и когда ее руки растирали озябшее тело, они прикоснулись к маленькому мешочку Эльфийских камней в кармане.

Она замерла, ее пальцы сомкнулись на талисманах. Она совсем забыла об Эльфийских камнях. Новая надежда согрела ее холодные мысли. Она могла воспользоваться их магией, чтобы найти Пена! Эти камни приведут ее прямо к нему!

А также друидов прямо к ней. Ее надежды угасли. Использование Эльфийских камней сразу же ее выдаст. Каждый друид в крепости был знаком с эльфийской магией. В мгновение ока ее обнаружат.

Она нехотя выпустила камни из руки и опустилась возле стены пилотской кабины. Внутри крепости друидов обычно пользовались небольшой магией. Такую магию не заметят. Но эльфийские камни обладали огромной магией, так что никто бы не смог ошибиться в том, чем была вызвана такая магия. Ничто не могло и замаскировать их силу. Нужно было найти другой способ.

Другой способ, думала она, который задействует все ее умения и знания, как ученика друида. Способ, основывающийся на уроках, которые она получила от своего учителя и самого лучшего друга до его гибели. Это было все, что у нее осталось. Именно на это ей придется надеяться, чтобы найти возможность спасти Пена.

Она все еще рылась в себе, примериваясь к той задаче, которую ей нужно было решить. Она усердно обучалась тому, чем, как считал Арен, она должна владеть. Он так мало смог ей дать, они провели вместе так мало времени. Однако и того, что он успел ей дать, должно оказаться достаточно. Основная часть ее умений основывалась на ее способности сосредотачиваться, ни на что не отвлекаясь. Над этим она очень упорно трудилась во время путешествия в Аначере. Теперь ей предстоит это проверить.

Собрав всю свою решимость, она встала, подошла к одному борту воздушного корабля и посмотрела вниз. Прямо под ней двор был пуст. Хайбер быстро перелезла через борт и спустилась на землю по веревочной лестнице, даже не стараясь скрыть свой присутствие. Сейчас хитрость особо не поможет. Ключ к успеху лежит в дерзости. Она стояла внизу лестницы, высматривая стражников гномов. Завернутая в плащ с капюшоном, который она позаимствовала раньше, издали она могла сойти за одного из них. Это был самый лучший ее шанс.

Она заметила в темноте стражников, затем направилась к стенам крепости, освещенным лучами из окон, как будто ей было безразлично, находятся стражники там или нет.

Темнота хорошо послужила ее цели. Большую часть пути она находилась в тени корпусов воздушных кораблей, а потом стен зданий, представляя собой еще одну одинокую фигуру, идущую через двор, ничем не отличающуюся по внешнему виду от других. Один из стражников взглянул на нее, когда эльфийка подошла к двери, которую отметила для себя, но не сделал попытки окликнуть ее. Когда во время своего обхода к ней приблизился еще один стражник, она быстрым движением вызвала немного магии, создав какой–то неожиданный шум позади него и заставив его развернуться. Неожиданно в окнах, находящихся впереди, мелькнули какие–то тени. Она почувствовала, как сжимается ее горло, но даже не замедлилась.

Не останавливайся, говорила она себе.

После казавшегося бесконечным отрезка времени она добралась до двери, нажала на ручку, открывая защелку, и вошла внутрь.

Из похожей на пещеру огромная прихожей, заполненной дымом от горящих факелов, на стенах которой висели геральдические вымпелы, расходились три длинных, простиравшихся вдаль коридора, с кругами света от факелов и находящимися в тени рядами закрытых дверей, высоких окон и темных ниш. Она двинулась вперед и остановилась. Пара вооруженных гномов–охотников стояла с каждой стороны от нее, не далее, чем в десяти шагах, буравя ее глазами, когда она застыла на месте.

У нее не было времени раздумывать и лишь мгновение, чтобы отреагировать.

Она отбросила капюшон своего плаща и мрачно посмотрела на того, что стоял справа от нее:

— Куда они забрали его?

Вопрос был задан на эльфийском языке, с которым, как она считала, этот гном не был знаком. Она оказалась права. Он тупо уставился на нее с явным удивлением, появившимся в резких чертах его лица.

— Мальчик! — отрезала она, говоря теперь на языке Каллахорна, диалекте Южной Земли, на котором говорили все в Приграничье, таким образом демонстрируя ему свое превосходство. — Где он?

Она быстро перевела свой взгляд с первого гнома на второго, явно выказывая свое нетерпение и то, что она привыкла командовать. От нее, как она надеялась, исходил авторитет друидов, который четко показывал, что как член ордена, она находилась в месте, которое принадлежало ей, и имела право задавать вопросы, которые ее интересовали. Не было никаких оснований сомневаться в ней. Все, что требовалось, это быстро и четко отвечать.

Неудивительно, что гномы постарались ответить:

— В камере, полагаю, — сказал ей второй гном на диалекте Южной земли. Он что–то сказал другому на своем языке, но тот лишь пожал плечами. — Да, в камере. Будет там находиться до возвращения Ард Рис.

Она небрежно кивнула и прошагала мимо них по центральному коридору, как будто точно знала, что делала, хотя на самом деле она вообще не имела никакого представления, куда идти. Камеры? Где находятся эти камеры? Где–то под землей? Она не могла спросить об этом, только не этих стражников. Может быть, кого–то еще. Она оказалась внутри и у нее была цель, и этого должно оказаться вполне достаточно.

Пройдя мимо нескольких дверей по этому коридору, она шагнула в темную нишу и встала там, тяжело дыша и прислонившись к шершавой стене; мысли в ее голове лихорадочно бегали. Если бы Арен был здесь, он бы знал, что делать дальше. Она должна постараться думать так же, как это сделал бы Арен. Хайбер зажмурилась от боли, вызванной воспоминаниями о нем, затем быстро открыла глаза, решив не сдаваться. Механика действий была проста. Ей нужно найти дорогу к камерам. Для этого ей нужно найти кого–то, кто расскажет ей, как это сделать.

Она откинула свои коротко остриженные темные волосы, расправила плечи, потом вышла из ниши в коридор и направилась дальше вглубь крепости.

Ее шаги эхом отдавались в тишине пустого прохода, протянувшегося впереди. Она понимала, что все еще носит охотничий плащ гномов, и это, в конечном итоге, привлечет чье–нибудь внимание. Первой задачей для нее было заменить его на одежды друидов. Однако легче было сказать, чем сделать. Не похоже было, чтобы эти одежды висели на крючках по всему коридору или там бродили друиды, у которых она могла бы украсть один плащ.

Но ей повезло. Еще глубже в крепости на стыке коридоров, когда она уже была в отчаянии от того, что, по–видимому, ей придется бродить по залам Паранора до рассвета, она наткнулась на рабочий кабинет, в котором горел свет и работали друиды. Она остановилась возле двери, все еще находясь в тени коридора, и заглянула внутрь. Ей удалось разглядеть три фигуры в темных плащах с откинутыми капюшонами, сгорбившиеся над лежащими на столах книгами.

Она так и стояла, пытаясь решить, что делать дальше. Но не смогла придумать ничего, чтобы не входить в эту комнату для более тщательного осмотра. Это было слишком опасно. Она замешкалась в нерешительности, а потом почувствовала чей–то палец на своем плече.

— Ты кого–то ищешь?

Каким–то чудом она не выскочила из своей кожи. Ей даже удалось развернуться. Позади нее стоял друид с вопросительным выражением на хмуром лице. Ярко–зеленые глаза внимательно смотрели из–под густых, нахмуренных бровей. Южанин. Она молча уставилась на него, чувствуя, как сердце подскакивает прямо к горлу.

— Прости, — сказал он, однако в голосе не чувствовалось извинения. — Не хотел тебя испугать. Но ты выглядишь так, будто не знаешь, что ты тут делаешь. — Он задумчиво потер свой гладкий подбородок, затем взглянул на ее одежду и неодобрительно нахмурился. — Почему ты носишь плащ гномов–охотников? Ты же знаешь правила.

Она, естественно, не знала, но все равно кивнула:

— Я работала на воздушных кораблях и надела эту одежду, чтобы не испачкаться. А потом забыла ее снять.

— Все равно, это не разрешается. — Он посмотрел мимо нее в рабочий кабинет. — Подожди тут.

Он шагнул внутрь, исчезнув из вида, затем вернулся мгновение спустя и протянул ей в руки одежду друида.

— Вот, одень это, пока не сможешь поменять на свою собственную одежду. Правила ясны.

Она с благодарностью кивнула, скинув плащ гномов и облачившись в предложенную одежду:

— Меня тут не было. Я не знаю все новые правила.

Друид вдруг оживился:

— Ты прибыла на одном из тех воздушных кораблей, которые только что приземлились? Еще что–то случилось?

Она заколебалась. Что–то еще? О чем он говорил?

— Эти корабли привезли сюда мальчика, — сказала она, решив проверить его реакцию.

— А, Омсфорда. — Друид покачал головой. — Столько хлопот. Они целыми неделями искали его. Племянника старой Ард Рис. Они считают, что вся семья находится под угрозой, поэтому доставляют их сюда, чтобы обеспечить им безопасность. Нашли родителей, но никак не могли найти мальчика. До этого момента.

— Так родители здесь? — спросила она.

— Нет, нет, именно об этом я и говорил. Они пропали. Исчезли вместе со своим кораблем два дня назад. Как я слышал, улетели после какого–то столкновения. Трудно сказать, ведь гномы не говорят с нами об этом. Но какая–то борьба была. Подробностей никто не знает. Шейди держит такие вещи в секрете от всех, кроме своих ближайших советников. — Он пожал плечами. — Это так типично.

Хайбер сделала глубокий вдох:

— Ты думаешь, она еще не спит так поздно? Мне нужно увидеть ее.

Друид закачал головой:

— Так ты многого не знаешь о том, что тут творится, не так ли? Ее здесь нет. Она отправилась в Аришейг и еще не вернулась.

— Как я сказала, меня здесь не было, — повторила Хайбер. — Для меня это новости. — Она узнала все, что собиралась узнать, и даже больше, чем надеялась. Она должна прервать этот разговор. — С кем я могу поговорить в ее отсутствие?

Друид нахмурил брови:

— Не знаю. Полагаю, с Траунтом Роуэном или Пайсоном Венсом. Разве ты прилетела не с ними? Как ты здесь оказалась? — Вернулся неодобрительный взгляд. — Так где, ты говоришь, была?

Но она уже двинулась дальше, небрежно помахав ему рукой. Она не могла поверить своей удаче. Теперь она знала, что главарь заговорщиков была далеко, поэтому Пена не тронут до тех пор, пока она не вернется. Это прибавляло ей немного времени для действий. Также она узнала, что родители Пена больше не были пленниками в этой крепости, так что этот мальчик, если ей удастся освободить его, сможет отправиться в Запрет, не опасаясь репрессий против его захваченной в плен семьи. Однако она должна быстро найти Пена, чтобы у него появился шанс.

— Подожди! Остановись!

Она обернулась, с изумлением обнаружив, что друид, которого она, как считала, оставила позади, гнался за ней по коридору, развевая своими черными одеждами. Одну руку он протягивал вперед, как бы взывая к ней по какому–то срочному делу, а его густые брови нахмурились еще сильнее.

Не имея другого выбора, кроме как разобраться с ним, она остановилась.

— Так где же, по твоим словам, ты была? — потребовал он, запыхавшись от бега, когда добрался до нее. — Как тебе удалось оказаться на борту воздушного корабля, доставившего сюда мальчика Омсфорда, когда…

Хайбер уперлась ногами, сжала кулак и ударила его с такой силой, что отбросила к стене. Мгновенно она оказалась около него, схватив одной рукой, а другой прижимая к его горлу кинжал.

— Ни слова больше, — прошипела она. — Если только я не скажу тебе говорить. Если закричишь о помощи, я разрежу тебя от подбородка до живота сразу же. Ты понимаешь меня?

Она никогда не видела такого страха в глазах другого человека, как сейчас. Он безуспешно пытался что–то сказать и, наконец, умудрился кивнуть.

— Ты не знаешь, кто я, и не хочешь этого знать, — тихо сказала она ему, впиваясь в него взглядом, так что в ее решимости он мог не сомневаться. — Веди себя хорошо, делай, что тебе говорят, и ты сможешь сохранить свою жизнь. А теперь слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты проводил меня к камерам, где содержатся пленники. Ни с кем не разговаривай по пути. Не пытайся подать сигнал о помощи. Я ясно выразилась?

Она была всего лишь девушкой, однако друид, которого она прижала к стене, воспринимал ее гораздо более опасной, чем он сам, и поэтому энергично закивал.

— И еще одно, — сказала она ему. — Я могу применять магию, как и ты. Я понимаю, что она собой представляет. Если ты попробуешь использовать свою магию, даже втайне, я это узнаю.

У него снова появился голос:

— Ты пришла за мальчиком Омсфордом.

Она приблизила свое лицо к его лицу:

— Он очень много значит для меня. Так много, что если с ним сейчас случится что–нибудь плохое, то с тобой будет еще хуже. Я намерена сделать так, чтобы он безопасно ушел отсюда. Если ты будешь мне мешать, то я убью тебя.

Его лицо побелело, а глаза расширились от испуга:

— Не трогай меня.

— Не буду, если ты не вынудишь меня. А теперь, куда идти?

Он указал направление дрожащей рукой. Она оторвала его от стены и двинулась с ним по напоминавшему пещеру залу, приставив кинжал к его спине, а свободной рукой держа его руку. Они шли быстро, дойдя до конца коридора, свернули в другой и какое–то время двигались по нему, а потом оказались в третьем. На своем пути им никто не встретился. Они не слышали ни голосов, ни звуков движений, которые бы сказали, что рядом находится кто–то еще. То, что она делала, было безумием, импульсивным поступком, который мог плохо кончиться для нее, но, по крайней мере, она направлялась туда, куда хотела попасть. Кто–то должен был ей рассказать и, может быть, этот кто–то будет в ее подчинении. Ее глаза метались то вправо, то влево по ходу их передвижения, замечая каждую щелочку, каждую нишу и каждую закрытую дверь. Она ждала, когда удача отвернется от нее. Она ждала, когда закончится ее везение.

Они добрались до широкой лестницы, ведущей вниз и ее пленник остановился.

— Продолжай идти, — прошептала она, подталкивая его кончиком кинжала.

Они осторожно спустились, Хайбер внимательно следила за тенями от факелов, отбрасываемых из–за изгиба стены впереди. Никто не появился. Внизу лестницы они оказались в прихожей, которая служила центром для пяти различных коридоров, расходящихся как спицы в колесе.

Перед ними за столом с непроницаемым выражением на иссохшем лице сидел гном–охотник. Дальше в коридоре за его спиной свет факела отбрасывал на каменную стену тень второго стражника.

Крепко держа за руку своего подневольного спутника, Хайбер подошла к гному за столом:

— Нас послали поговорить с мальчишкой, — сказала она, используя диалект Каллахорна. — Где он?

Гном–охотник уставился на нее, явно удивленный таким требованием. Потом он покачал головой:

— Никто его не увидит. Таков полученный мной приказ.

— Приказ от Траунта Роуэна, — отрезала она. — Кто же еще, по–твоему, послал нас сюда? А теперь отведи нас к мальчишке. Или хочешь, чтобы я притащила его сюда, чтобы он сам отдал тебе приказ?

Эта угроза возымела свое действие, и гном просто кивнул:

— Кто–то же должен говорить мне о таких вещах. Иначе, как я смогу о них узнать. — Он немного помолчал. — Вы просто хотите поговорить с этим мальчишкой?

Она пренебрежительно пожала плечами:

— Он не покинет своей камеры, если именно это ты имеешь в виду.

Он нехотя поднялся, протянул руку под стол, чтобы вытащить связку ключей, и повел их по коридору. Хайбер почувствовала, как ее подневольный спутник начал проявлять признаки сопротивления, и подтолкнула того вперед.

— Не стоит, — прошептала она, царапнув кинжалом по его спине так, что тот взвизгнул.

Они миновали второго стражника, когда тот двигался им навстречу. Он взглянул на Хайбер и ее спутника без какого–либо интереса и продолжил свой обход. Она подавила в себе желание обернуться на него через плечо, когда он исчез из поля зрения. Вместо этого она убрала кинжал от друида и прижала его к своему телу, спрятав в складках одежды, однако другой рукой продолжая крепко сжимать руку своего пленника. Она не знала, сколько еще сможет удерживать его в узде. Рано или поздно он поддастся растущей панике или искушению убежать. Если это произойдет сейчас, когда они вместе с гномом–охотником все еще находятся в коридоре, она окажется в беде. Ее план по освобождению Пена, рожденный представившимся случаем, только начал принимать форму. Ей нужно было время, чтобы проработать его, как следует обдумать, найти способ полностью его осуществить. Добраться до Пена было только первым шагом. Остальные шаги будут гораздо труднее.

Они подошли к двери камеры, и гном–охотник обернулся:

— Хотите, чтобы я подождал?

Она нахмурилась:

— Я хочу, чтобы ты вернулся назад и занялся тем делом, за которое тебе платят, а мою работу оставил мне. Когда будет нужно, я позову тебя.

— Я должен запереть вас.

— Значит запирай. Ты тратишь мое время.

Гном начал возиться с ключами, нашел нужный, вставил его в замок и повернул. Замок щелкнул и с металлическим скрежетом дверь открылась.

Как только это произошло, пленник Хайбер вывернулся, освобождаясь от ее хватки, и побежал, крича на весь зал.

ГЛАВА 9

Хайбер не стала раздумывать, что делать, а просто отреагировала на разворачивающуюся катастрофу. Она подскочила к ближайшему гному и ударила рукояткой своего кинжала его в висок, так что он без звука свалился на пол. После этого она повернулась в сторону убегавшего друида, делая волнообразные движения руками, чтобы призвать магию, с которой была хорошо знакома и на которую и раньше полагалась. В ответ на ее призыв, резкий порыв ветра рванулся по коридору, догнав ее жертву прежде, чем тот успел пробежать и десяток ярдов, свалил его с ног и швырнул об стену, как мешок с зерном.

Оставшийся гном–охотник рванулся к ней в ответ на крики и кувырканье тел, выставив вперед свое оружие. Она снова воспользовалась магией, схватив его за ноги и подвесив в воздухе так, как когда–то делала с простым листом. Помня, что нужно сосредоточить внимание на этом, она держала его висящим в воздухе, а он брыкался и извивался в тщетной попытке освободиться. Никакого отвлечения внимания, никакого срыва в концентрации. В этот момент она была великолепна, внимательная ученица своего дяди, ведь он хотел, чтобы она стала именно такой. Она дошла до этого гнома и швырнула его на пол, ударив ногой по голове с такой силой, что тот больше не шевелился.

Оглянувшись на дверь камеры, она выкрикнула:

— Пен! Ты там? Ответь мне!

Никакого ответа. Обратив свое внимание снова к валявшимся вокруг нее телам, она с помощью шнурков и ремней связала их, а потом оттащила в зал и бросила около гнома с ключами. Всмотревшись внутрь камеры, она заметила связанную фигуру, лежащую в дальней части крошечного помещения, с кляпом во рту и завязанными глазами.

— Проклятье! — прошипела она себе под нос.

Хайбер бросилась в камеру, наклонилась к Пену Омсфорду и начала развязывать его путы. Сначала она освободила его глаза, чтобы понять, в сознании он или нет. Пен заморгал от неясного света и уставился на нее, широко раскрыв глаза. Она усмехнулась в ответ, затем вытащила кляп.

— Полагаю, ты не ожидал снова увидеть меня так скоро, а, Пендеррин?

— Хайбер! Как ты нашла меня?

Очевидное облегчение, отразившееся на его мальчишеском лице, заставило ее широко улыбнуться:

— Я видела, что произошло, проскользнула на борт другого воздушного корабля и прилетела вместе с тобой в Паранор. Ты не ранен?

Он замотал головой:

— Просто освободи меня. Я все тебе расскажу.

Она так и поступила, с помощью кинжала разрезав его путы, потом попросила его подождать, пока не перетащила внутрь камеры трех пленников и не сложила их в дальнем углу. За все это время ни один из них даже не шевельнулся.

— Посмотрим, как им понравится оказаться здесь взаперти, — пробормотала она. — Пойдем, Пен.

— Помоги мне идти, Хайбер, — попросил он, с трудом поднимаясь на ноги.

Они вышли из камеры так быстро, как позволяли его ноги, однако его подвижность была сильно ограничена судорогами и скованностью ног. Он был связан на воздушном корабле большую часть полета, затем его перенесли прямо в камеру и оставили в ней. За это время он потерял чувствительность своих ног, и она слишком медленно возвращалась.

— Я думал, что мне конец, — признался он, хромая по коридору с ее помощью. — Они поймали меня, Хайбер. Я солгал им про то, что делал, но они раскусили меня и забрали темный жезл. Ты ведь видела его у меня, так ведь? Через овраг? Я взял его с собой из логова тейнквила, хранил его, чтобы использовать так, как мне рассказал Король Серебряной Реки, а они отобрали его!

Он был так расстроен, что чуть не плакал. Хайбер обняла его за плечи и немного встряхнула:

— Значит мы должны вернуть его, Пен.

Они дошли до конца коридора и она опустила мальчика в кресло, ранее занимаемое гномом тюремщиком, а сама присела на колени рядом с ним, чтобы хоть как–то вернуть жизнь его ногам.

— А теперь расскажи мне обо всем, — сказала она.

И он рассказал, начав со своего перехода на остров тейнквила вместе с Синнаминсон и своих усилий, чтобы связаться с этим деревом, и о том, как она создала связь с эриадами. Он продолжил описанием своих мучений, в попытках получить темный жезл от отца тейнквила, соблазнения Синнаминсон эриадами, своих тщетных усилий освободить ее из корней матери тейнквила, и сражении с существом из Аначере. Наконец, он объяснил, как решил сдаться в плен друидам для того, чтобы помочь своим пойманным друзьям, а также чтобы добраться до Паранора, где он сможет воспользоваться темным жезлом, чтобы попасть в Запрет.

— Я думал, что смогу это сделать, Хайбер. Я думал, что они не узнают, чем является этот темный жезл, даже если заберут его у меня. Я был так глуп. Они сразу же поняли, что это талисман. Они лишь притворялись ничего не подозревающими, а потом издевались надо мной за мою же глупость.

— Мы доживем до того момента, когда поиздеваемся над ними за их собственную глупость, — пробормотала она, массируя его мышцы. — Лучше?

Он кивнул:

— Я не знал, что случилось с тобой, кроме того, что ты была свободна. Я считал, ты поможешь Тагвену, Кермадеку и остальным, даже если меня заберут друиды. Я совсем не думал, что ты отправишься вслед за мной.

— Будем надеяться, что друиды тоже глупы. Я не думаю, что они знают, что я здесь, однако вскоре им это станет известно. Кто–нибудь обязательно придет, чтобы посмотреть, как обстоят дела. Или смена стражи. Мы должны идти прямо сейчас. Ты можешь встать?

Она помогла ему подняться, после чего Пен немного потопал ногами, чтобы их размять.

— Гораздо лучше. Чувствительность возвращается. — Его лицо было усталым и осунувшимся, но также выражало решимость. — Траунт Роуэн говорит, что Шейди вернется завтра вечером. Я успею попасть в Запрет до того, как она возвратится.

Эльфийка пригладила свои коротко остриженные волосы и поморщилась. Совсем недавно друид рассказал ей, что Шейди нет в крепости.

— Здесь много других, о которых нам стоит беспокоиться в ее отсутствие, хотя, мы и так не хотим расслабляться. Что именно ты должен сделать, Пен?

Он приблизился к ней, она положила свою руку ему на плечо, успокаивая себя.

— Две вещи. Я должен забрать обратно у Траунта Роуэна темный жезл, а потом добраться до покоев Ард Рис для того, чтобы оттуда попасть в Запрет. Это будет не слишком трудно сделать, за одним исключением — я не знаю, как работает магия темного жезла.

Она тяжело вздохнула:

— Для меня все это кажется довольно трудным. Какая часть тебе видится легкой?

— Нет, нет, ты не понимаешь. Теперь, когда я свободен, все гораздо легче. Я могу забрать темный жезл и попасть в покои Ард Рис — я знаю, что могу это сделать. Особенно, с твоей помощью. — Он усмехнулся изумлению, которое появилось на ее лице. — Действительно, могу. Послушай. Что–то случилось при изготовлении этого темного жезла. Или, может, даже раньше, когда дерево оторвало свою ветку и забрало мои пальцы, но точно к тому моменту, когда я вырезал эти руны в его древесине. Произошло какое–то объединение, связавшее этот посох со мной. Поначалу я об этом не знал. Я не понимал, что это такое. Но теперь знаю. Я связан с темным жезлом точно так же, как со всеми частями своего тела. Я могу ощущать его присутствие. Я могу чувствовать, как он реагирует на мои нужды.

Она покачала головой:

— Я об этом ничего не знаю, Пен. Ты говоришь о деревянном посохе…

— Я знаю, где он сейчас находится, — сказал он, перебивая ее. — Я знал это, как только они забрали его у меня, а меня самого отвели сюда вниз. Эти руны как голос в моей голове, зовущие меня. Они хотят, чтобы я нашел посох. Независимо от того, куда бы друиды ни забрали его или как бы ни старались его спрятать, руны расскажут мне, как его найти. Я всегда буду знать, где он находится. Все, что мне нужно делать, это следовать на их голос.

Она хотела что–то сказать насчет достоверности голосов в голове, однако заставила себя признать, что может быть его слова правдивы. Должна существовать какая–то связь между этим мальчиком и посохом, иначе бы его с самого начала не призвали получить этот жезл.

— Значит, ты можешь сделать это прямо сейчас, когда ты свободен? — спросила она.

— Да.

— А затем отнести его в покои Ард Рис, откуда она отправилась в Запрет, и выяснить, как последовать за ней? — Хайбер обняла его лицо своими ладонями и немного сжала их. — Не похоже, что это будет легко. Мы находимся в Параноре, где каждый друид в этой крепости ищет тебя — или очень скоро будет искать. Здесь у нас нет друзей, Пендеррин. У нас нет союзников, только враги и потенциальные враги. У нас нет магии, которая сравнится с их магией. Я могу воспользоваться Эльфийскими камнями лишь тогда, когда мы будем загнаны в угол и когда уже ничто не поможет, но к тому моменту, вероятно, с нами будет покончено.

— Мы можем это сделать, Хайбер, — тихо ответил он.

Она внимательно посмотрела ему в глаза:

— Кажется, ты в это веришь, — сказала она, потом качнула головой и вздохнула. — Во всяком случае, какое это имеет значение? Мы оба знаем, что должны попытаться. Именно это нам поручено сделать и только это нам и остается, иначе нам стоит вернуться домой, который уже не является нашим.

Его энтузиазм вдруг угас:

— Мои родители! Что насчет моих родителей? Они все еще у друидов!

— На самом деле, нет. Твои родители то ли сбежали, то ли ушли, или что–то подобное, но их здесь нет. Я узнала об этом от друида, который привел меня сюда. Поэтому тебе не стоит о них беспокоиться.

Его улыбка вернулась:

— Значит, все сработает. Я это знаю.

Ей захотелось сказать, что он прав, что так и будет. Это означало согласиться с тем, что все шаги, которые он должен сделать, чтобы добраться до Грайанны Омсфорд и вернуться с ней обратно, будут правильными и никакие ошибки не приведут их обоих к гибели. Он видел все в простом виде, с точки зрения мальчика, который верил, что все еще возможно и добиться этого будет нетрудно. Она больше в этом понимала. У нее было более сильное ощущение возможного, чем у него, и это заставляло ее более сдержанно относиться к разгоравшимся надеждам.

Она убрала свои руки с его плеч и засунула их под одежду:

— Что же, давай постараемся, Пендеррин, — произнесла она.

* * *

Облаченные в одежды друидов, спрятав оружие и накинув на головы капюшоны, чтобы скрыть свои лица, они поднялись по каменной лестнице до верхних коридоров Паранора. Если Хайбер правильно определила положение звезд, то через несколько часов наступит рассвет. Она твердо верила, что они должны завершить свое дело до восхода, если хотели получить хоть какой–то шанс на успех. Как только рассветет, они должны будут спрятаться. А к тому моменту, когда снова стемнеет, все в крепости будут знать, что Пен свободен, и начнут его искать. После этого у них почти не останется шансов добиться своей цели.

Это не значит, что сейчас их шансы были велики.

Она старалась отогнать от себя подобные негативные мысли, однако шансы против них были такими огромными, что она ничем не могла этому помешать. Она напомнила себе, что с самого начала эти шансы были не очень велики, и тем не менее двое из них по–прежнему продвигались вперед, хотя и медленно, но приближаясь к своей цели. Они потеряли добрых друзей и сильных союзников, но даже этого оказалось недостаточно, чтобы остановить их. Она должна набраться храбрости. Ведь она прошла долгий путь, начиная с запретного обучения мастерству друидов у своего дяди в Эмберене — и еще больший путь от утонченной жизни Принцессы Элессдил в Арборлоне. Она едва могла вспомнить, на что была похожа последняя. А ее тревога в связи с перспективой выйти замуж по прихоти своего отца или брата, казалось принадлежала вообще какому–то другому человеку. Она настолько удалилась от того времени, столько всего произошло за последние несколько недель, что этого могло никогда и не быть.

И, возможно, никогда уже не будет, учитывая ее нынешнее положение.

Она ощутили минутную панику и постаралась ее побороть. Дядя Арен успокоил бы ее, если бы оказался здесь. Он сказал бы ей не думать о грядущем, а сосредоточиться на том, что ее пугает и взять это под контроль. Она попыталась так и поступить, изолируя источник своего страха и отбрасывая его в сторону. Однако было трудно не только дать имя этому страху, но и представить его. Ее страх был каким–то огромным и слишком бесформенным, непреодолимым ощущением своей малости, слабости и неопытности перед лицом мощной волны силы и темных намерений. Она могла извиваться и бороться. Она могла пытаться делать все, что угодно, чтобы освободиться от этого страха. Однако в конце все равно он ее одолеет.

— Нам нужно идти еще выше, — вдруг прошептал Пен, хватая ее за руку и разрушая оковы чар.

Она вздрогнула от его неожиданного прикосновения, прервав дыхание, затем быстро кивнула, чтобы скрыть свое потрясение:

— Еще выше, — повторила она. Она огляделась, с удивлением обнаружив, что они уже добрались до верхней части лестницы. Впереди простирался коридор, темноту которого рассеивал местами свет от факелов; вокруг стояла плотная, как вата, тишина. — Можешь мне показать?

Он указал в темноту прохода, подняв руку по диагонали, затем выжидательно взглянул на нее полными возбуждением глазами. Он наслаждался собой. Он даже не думал об опасности — или если и думал, то не придавал ей серьезного значения из–за приближающегося исполнения задания, которое дал ему Король Серебряной Реки. Понимание этого заставило ее внутренне улыбнуться, хотя она сохранила на своем лице бесстрастное выражение, когда махнула ему двигаться дальше.

Они быстро и молча шли по коридору, прислушиваясь к голосам или шагам, но не услышали ни того, ни другого. Хайбер снова начала беспокоиться о том, как им вернуть темный жезл, если они столкнутся с каким–либо сопротивлением. Если придется, она воспользуется своей не особенно сильной друидской магией, однако хитрость и скрытность были лучшими союзниками, пока они могли ими пользоваться. Если им удастся добраться до покоев Ард Рис незамеченными, то у них появится реальный шанс отправить Пена в Запрет вне зависимости от того, знал он или нет, как использовать магию посоха, потому что такая магия в нужный момент проявляется сама. В подавляющем большинстве случаев магия так и поступала, поэтому не было оснований считать, что будет как–то иначе.

И много причин надеяться, что по–другому не случится.

Первый коридор повернул налево, переходя во второй коридор, и Пен, шедший впереди, внезапно остановился.

— Хайбер! — прошипел он.

Через перемежающиеся полосы света и тени к ним направлялась пара гномов–охотников с копьями на плечах, разговаривающих друг с другом. Их внимание было занято разговором, поэтому они еще не заметили мальчика и эльфийку.

— Продолжай идти, — прошептала она, подталкивая Пена. — Ничего не говори, когда будешь проходить мимо них. И держи голову опущенной.

Не спеша они направились навстречу гномам, причем Хайбер заняла положение между Пеном и стражниками, чтобы защитить его. Она смотрела сквозь гномов, когда они миновали их, как друид, занятый более важными делами. Это произвело желаемый эффект. Гномы, в свою очередь, тоже смотрели мимо нее.

Спустя несколько секунд они вновь остались одни.

Пен свернул на широкую лестницу, которая вилась наверх крепости, и они начали подниматься. Во время этого подъема до них впервые донесся звук голосов, исходящий откуда–то сверху. Хайбер взяла руку Пена, чтобы тот не останавливался. Колебание было их врагом. Наверху лестницы коридор разделялся, одна ветвь продолжалась прямо, а другая сворачивала налево. В десятке ярдов стояли и беседовали два друида, склонив головы над книгой, которую держал один, а другой медленно листал страницы. Они лишь мельком взглянули на Пена и Хайбер, и Пен повернул в коридор, который уходил налево.

— Уже недалеко, — прошептал он.

Хайбер кивнула, ощущая новую тревогу. Это не будет так легко, как казалось. Вероятно, там будут стражники, присматривающие за темным жезлом, и, конечно же, охраняющие покои Ард Рис. Им придется миновать этих стражников и сделать это без борьбы. Как им это удастся?

Времени, чтобы все обдумать, не было. Они прошли коридор и свернули за угол, двигаясь к нескольким гномам–охотникам, стоявшим у подножия узкой лестницы, ведущей на самые верхние этажи цитадели. На какое–то мгновение Хайбер решила повернуть обратно, отступив туда, где они могли бы обсудить, как лучше поступить. Но для этого было уже слишком поздно, гномы заметили их и повернулись в их сторону.

— Темный жезл наверху этой лестницы, — тихо произнес Пен, — в покоях Ард Рис.

Два гнома–охотника выдвинулись вперед, чтобы преградить им дорогу, один из них поднял руку, чтобы они остановились.

— Никому не разрешено находиться в этой части крепости, — прогрохотал он, говоря с ними на ломанном диалекте Южной Земли.

Хайбер остановилась перед ним:

— За нами послал Траунт Роуэн.

Гном замялся:

— Мне об этом не сообщили.

— Он там? — спросила она, указывая на лестницу.

— Он ушел спать. Сделайте то же самое и возвращайтесь завтра, когда он будет здесь.

Она покачала головой:

— Я должна кое–что для него оставить. — Она указала на лестницу. — Там, наверху.

Подошел еще один гном. Все трое уставились на нее. Остальные гномы толпились у дальней стены зала, занятые своим разговором, и не обращали особого внимания на первую группу. Настало время действовать. Они могли бы прорваться мимо этих троих, подумала она. Они могли бы подняться по лестнице, прежде чем стражники их остановят.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Такой подход мог их убить.

Она махнула в сторону гнома:

— Ты можешь пойти с нами, если хочешь убедиться, что я буду делать. Так ведь вполне возможно?

Гном перевел взгляд на Пена и внимательно рассмотрел его.

— Я тебя не знаю, — сказал он. — Ты просто мальчик, слишком юный, чтобы быть друидом. Почему ты носишь одежды друида.

Пен выпрямился:

— Я прохожу обучение. Я племянник самого Траунта Роуэна, а не мальчик. — Он скрестил на груди свои руки. — Я расскажу ему, что ты сказал.

— Расскажи ему все, что захочешь, — проворчал гном. Он снова посмотрел на Хайбер. — Вы не сможете подняться. Не сегодня. У меня есть приказ.

Ее взгляд на него, казалось, мог расплавить железо, она поняла, что сделала все, что было возможно, поэтому единственным вариантом теперь было развернуться и уйти, чтобы как следует обдумать следующие действия. Она взглянула на Пена, увидела, что он готов броситься в бой, положила руку ему на плечо, чтобы успокоить, и сказала:

— Пойдем.

Она направилась обратно по коридору, не глядя на него, заставляя его молчать пожатиями плеча; ее мысли ураганом носились в голове. Она не собиралась сдаваться, только не с тем, что стояло на кону. Но ей нужен был более приемлимый вариант, чем прямое нападение на шестерых вооруженных гномов–охотников.

Когда они скрылись от их взглядов за углом, она развернула Пена:

— Не волнуйся, мы вернемся. Но нам нужен план. Будет мало прока, если нас ранят или убьют — особенно тебя. Ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы остаться в живых на той стороне.

— Я справлюсь, — сказал он.

Она посмотрела на него долгим, строгим взглядом:

— Я должна сказать это прежде, чем не останется времени, чтобы что–либо говорить. То, с чем ты столкнешься в Запрете, будет гораздо хуже того, с чем ты сталкивался здесь. Ты будешь совсем один, и я не представляю, как ты сможешь защититься от тварей, которые заперты там. Я могу тебе помочь. Я не Арен, но я достаточно тренировалась использовать магию друидов, так что это я умею. Что еще важнее, у меня есть Эльфийские камни. Я считаю, ты должен взять меня с собой.

Он закачал головой:

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать.

— Я знаю, что ты считаешь, что не можешь. Я знаю, что тебе сказали, что ты нее сможешь этого сделать. Но, может быть, стоит проверить то, что тебе сказали. Король Серебряной Реки не раз вводил тебя в заблуждение. Ты уже пожертвовал собой так, как не ожидал. Какую жертву ждать на этот раз? Может быть, я смогу это предотвратить.

— Нет, Хайбер, — твердо сказал он. Его губы сжались в тонкую линию. — Если ты пойдешь со мной — даже, если сможешь это сделать, — никто никогда не узнает, что случилось с нами, если меня постигнет неудача. Ты сможешь найти другой способ, еще лучше.

Она фыркнула:

— Другого способа нет. Ты это знаешь.

— Нет, не знаю. Я ничего не знаю. И ты тоже. Мы до сих пор узнаем, что возможно. — Он немного помолчал. — Я это очень хорошо понимаю. Посох и я связаны таким образом, что мне совершенно ясно, что в данном случае, по крайне мере, Король Серебряной Реки был прав. Я должен идти один. Больше никому не будет позволено пойти со мной.

Она внимательно на него посмотрела:

— Ты такой упрямый, Пендеррин.

— Уж тебе–то не знать, Хайбер. Кто еще упрямее тебя?

— Я бы хотела, чтобы ты передумал. — Она скрестила свои руки и подождала, потом с загадочным видом кивнула. — Только помни, что не стоит без нужды подвергать себя опасности. Помни, что нужно быть терпеливым, когда столкнешься с чем–то, миновать чего не сможешь. Не будь безрассудным, Пен. Иногда у тебя бывает. Но там нельзя.

Она подождала, когда он ответит.

— Я знаю, — произнес он.

— Ты говоришь это, но я не уверена, что это так.

Его губы сжались:

— Это так. Я знаю, так и будет. Я знаю, что там ничего хорошего не будет. Но должен думать, что у меня есть шанс, иначе Король Серебряной Реки не послал бы меня. Может быть, этот темный жезл поможет мне защититься. В любом случае, я обещаю быть осторожным, Хайбер. Лучше побеспокойся о себе. Тебе будет не лучше, чем мне.

Он был прав. Она останется одна в крепости друидов, в безвыходном положении. Она окажется в такой же опасности, как и он.

Хайбер отбросила эти мысли. Никто из них ничего не мог сделать с тем, что лежало впереди.

— Ты готов?

— А ты?

— Не знаю.

— У тебя есть план, Хайбер?

— Просто будь рядом.

Вместе с Пеном она вернулась к повороту коридора и остановилась так, чтобы ее не было заметно гномам–охотникам. Она посмотрела вперед и назад, убедившись, что они одни, затем призвала магию в виде искры света размером не больше светлячка. Она вспыхнула и замерцала у нее на ладони. Эльфийка немного подержала ее, глядя на Пена, чтобы понять, готов ли он, потом шагнула из–за угла и бросила эту искру в сторону гномов.

Искра полетела по коридору так быстро, что оказалась около них, прежде чем те поняли, что это такое. Двое из них успели взглянуть наверх до того, как искра взорвалась шаром пылающего света, который окутал их всех. Но ничего не загорелось. Вместо этого оружие, доспехи, железные застежки и пряжки превратились в магниты, которые моментально притянулись друг к другу, образовав клубок металлических предметов, в котором барахтались шесть стражников.

— Пора, — прошипела Хайбер, выдергивая Пена из тени.

Они помчались к лестнице с развевающимися позади черными одеждами, наблюдая, как куча незадачливых гномов–охотников вертелась и извивалась на полу, пытаясь освободиться друг от друга. Один или два увидели бегущую парочку и предупреждающе закричали, однако ничего не могли сделать. Прежде чем хоть один из них умудрился встать на ноги, Хайбер и Пен миновали их и побежали по лестнице.

К тому времени, когда они добрались до верхнего этажа, Пен был впереди, летя по ступенькам и по полу, когда свернул в зал. Заворачивая за угол лестничной площадки, Хайбер оглянулась через плечо. Никто их не преследовал, однако стражники ругались и кричали, а спорадические вспышки магии, опутавшей их, сказали ей, что магия все еще крепко удерживает их. Однако, скоро к ним подоспеет помощь. Она побежала вслед за Пеном, который изо всех сил тянул за железные ручки пару деревянных дверей с замысловато вырезанными символами.

— Заперты! — в отчаянии прокричал он.

Хайбер оттащила его в сторону, изучила замки, обнаружив магию, которая удерживала их и была для нее слишком сильной, и отступила назад, махнув Пену, чтобы он встал за ее спиной. Воспользовавшись умением, которому давно ее научил Арен, она атаковала крепления на петлях, где защитная магия была уязвимее всего, ослабив болты, которые удерживали петли в стене. Через несколько мгновений двери рухнули с оглушительным грохотом, открывая им путь в комнату за ними.

Они рванулись в покои, Пен дергался то влево, то вправо, отчаянно высматривая пропавший посох.

— Хайбер, я не вижу его.

— Там, — сказала она, указывая на потолок.

Посох свисал с крюка вне досягаемости, удерживаемый на месте нитями магии.

— Ты можешь его спустить? — взмолился мальчик.

Она покачала головой. Хайбер ощутила, как от нахлынувшего на нее отчаяния у нее забилось сердце.

— Эта магия для меня слишком сильна и слишком сложна. Я не настолько опытна, чтобы взломать ее.

В отчаянии он подпрыгнул за посохом, пытаясь уцепиться за него обеими руками. Когда он это сделал, руны засветились, как угольки, вставленные в полированную древесину. Они откликнулись на его усилия добраться до посоха, придавая ему сил.

— Подожди, Пен! — воскликнула она. — Нужно что–то придумать.

Она встала под темным жезлом, сцепив перед собой обе руки ладонями вверх, образовав ими что–то вроде чаши, потом сказала:

— Вставай на мои руки и я поддержу тебя. Ухватись за один конец посоха и, чтобы ни случилось, не отпускай его.

Он сделал так, как она сказала, подождав, пока она приготовится, а потом поставил ногу на ее сомкнутые пальцы. Он был гораздо тяжелее, чем выглядел, и ей потребовались все силы, чтобы приподнять его, а потом держать, пока он тянулся до посоха.

— Я схватил его! — прокричал он спустя показавшееся бесконечным время.

Выдохнув, она отпустила его и оставила висеть под потолком, вцепившись обеими руками в посох. Руны горели таким яростным пламенем, что, казалось, дерево может вспыхнуть. Но Пен, по–видимому, не чувствовал никакой боли, а нити, которые удерживали посох, начали мерцать и терять свою яркость.

— Она слабеет, Пен! Магия отступает!

В коридоре снаружи послышались звуки приближающихся в спешке шагов. Она развернулась, призвав магию почти не задумываясь, и направила ее на группу гномов–охотников, которые внезапно появились в дверном проеме. Прямо перед ними материализовался шквал ветра, своей силой подхватил их и заставил слететь вниз по лестнице, кувыркаясь и громогласно крича.

Позади нее, столкнувшись с желанием талисмана служить Пену, магия, которая удерживала темный жезл, исчезла и мальчик рухнул на пол. Он почти тут же поднялся на ноги.

— Сработало, Хайбер! — воскликнул он, сияя от восторга.

— Иди, — сказал она ему, махнув рукой. — Делай, что должен, но только быстрее. Они идут.

Она повернулась к дверному проему, приблизилась и послала еще один шквал ветра по залу в сторону гномов–охотников и присоединившегося к ним друида, одетого в черный плащ.

Когда она оглянулась через плечо, Пен пробегал руками вдоль посоха, а светящиеся руны излучали яркое сияние, которое разогнало мрак со всех сторон и окутало мальчика ореолом огня.

— Он работает, Хайбер! — прокричал он. — Я чувствую, как что–то тянет меня!

Она не была уверена, что Пен имел в виду, или понимал ли он, что именно происходило, но в любом случае помочь ему она не могла. Ее внимание вернулось к коридору, где происходило что–то новое. Вне поля ее зрения шла перегруппировка. Она шагнула в одну сторону от проема, пытаясь найти укрытие. Она осматривала освещаемую только факелами темноту за пределами их убежища, чтобы заметить какое–нибудь движение, готовя себя ко всему.

— Поторопись, Пендеррин!

Ответа не последовало. Когда она оглянулась, чтобы узнать, чем он занимается, Пена уже не было.

— Удачи! — прошептала она.

В следующее мгновение что–то, напоминавшее огромный кулак, врезалось в Хайбер и заставило ее пролететь назад через последние угасающие лучи света от рун темного жезла. От удара о стену у нее перехватило дыхание и она сползла вниз бесформенной массой.

Воспользуйся Эльфийскими камнями, подумала она, нашаривая их под одеждой.

Затем кулак снова ударил ее, ворвавшись из темноты коридора через проем в стене, второй раз отбрасывая на спину. Она свалилась от этого удара, как тряпичная кукла, и для нее померк свет и пропали все звуки.

ГЛАВА 10

В ином, более мрачном мире, в более мощной и охраняемой Крепости, в месте и времени, где жизнь измерялась толщиной сухожилий и оков, а долговечность надежды была такой же эфемерной, как туман, еще одна попытка побега висела на волоске.

Грайанна Омсфорд неподвижно лежала на полу своей камеры, как истерзанное, сломленное существо, прислушиваясь к звукам приближающегося тяжелого дыхания гоблина. Стражник, которого он пришел сменить, был мертв, а на его месте примерно в десяти футах от двери ее камеры в плаще и капюшоне сидел Века Дарт. Ее горе–спаситель и то самое существо в этом треклятом мире, которое проявило хоть какое–то сострадание к ней, он также был предателем и лжецом таких чудовищных масштабов, что для нее было совершенно невозможно понять его намерения от одного мгновения до другого.

Грайанна Омсфорд. Ард Рис Третьего ордена друидов, опустилась на дно жизни, где доверие к предателям и лжецам было самым лучшим, на что она могла надеяться. Как она могла оказаться на таком краю до сих пор было загадкой, хотя она знала личности тех, кто в этом был повинен. Она также понимала, что было поставлено на кон, и именно это направило ее здравомыслие и изобретательность непосредственно на то, чтобы выбраться из этого подземелья и найти дорогу обратно в ее собственный мир.

Но как только гоблин заметит плохо замаскированного Веку Дарта — а он заметит, в этом нет никаких сомнений, — поднимется тревога и ее последняя надежда сбежать отсюда угаснет. Она не могла позволить этому случиться. Какими бы ни были ее опасения насчет болотного улка, несмотря на его сомнительную верность, он оставался ее единственным шансом. Ее надежды уменьшились до игры на переменчивом характере существа, которого она едва понимала. Но и этого должно быть достаточно. Веки Дарта должно быть достаточно.

Она пошевелилась, намеренно привлекая внимание гоблина. Он повернулся в ее сторону, услышав звуки ее движений, ее всхлипывания, внезапные вздохи, наблюдая за ее попытками подняться с пола, на котором она пролежала почти три дня. Он что–то проворчал, взявшись за решетку камеры и наклонившись вперед, чтобы лучше рассмотреть. Она была развлечением, которое могло забавлять его долгие часы, лежащие впереди, вызывая дразнящее любопытство, от которого получаешь удовольствие. Она увидела все это в глазах гоблина. Она смогла прочитать это в выражении его лица.

Потом позади корявой фигуры промелькнула тень, быстрая, как дым на ветру, и гоблин резко выдохнул, прижавшись к решетке, когда из его глотки появилось лезвие кинжала. Века Дарт удерживал гоблина на месте, пока тот не стал безвольным, затем уронил его на пол подземелья и отшвырнул тело в сторону.

— Они все такие же, — прошипел болотный улк. Она заметила в его глазах то, чего раньше не видела, и не была уверена, что хотела бы увидеть это снова.

Она поднялась с пола и проковыляла к двери камеры. Во рту было сухо, а голова раскалывалась. Ее зрение было размытым из–за того, что она слишком долго находилась без еды и воды и почти не спала. Ее по–прежнему одолевали воспоминания о фуриях, она все еще стремилась стать одной из них, чтобы мяукать, плеваться и рычать. Она старалась с этим бороться, но это было очень изнурительно.

— Открой дверь, Века Дарт, — крикнула она ему. — Выпусти меня! Скорее!

Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали так резко, не желала показывать свое отчаяние. Однако необходимость освободиться пересилила все, и правда выскользнула до того, как она смогла ее удержать. Она сделает все, что угодно, чтобы сбежать. Она отдаст все, чтобы как можно дальше оказаться от того ужаса, который она пережила будучи пленницей Стракена—Владыки.

Однако вместо того, чтоб открыть дверь, Века Дарт жестко посмотрел на нее каким–то неопределенным взглядом своих желтых глаз.

— Чего ты ждешь? — резко произнесла она. — У тебя есть способ освободить меня или нет? Наш уговор все еще в силе? Ты будешь его соблюдать, как обещал?

— Наш договор еще не заключен, — прорычал он. Он полез в свой карман и извлек железный ключ, держа его так, чтобы она увидела. — Моя часть договора здесь — ключ от двери твоей камеры. Я также могу снять заколдованный воротник. А какова твоя часть договора? Что я получу от тебя?

— Прощение? Оно уже у тебя есть. Я же сказала тебе, что, рассказав мне правду, ты получил мой прощение. Я не хочу тебе мстить. Я не причиню тебе вреда, когда стану свободна. У тебя есть мое слово!

Его странное, иссохшее лицо скрючилось еще сильнее, а желтые глаза заблестели:

— Твое прощение являлось платой за мою правду. Тот уговор выполнен. А этот договор новый, Грайанна из тюрьмы Стракена—Владыки. Если я освобожу тебя — из этой камеры и от этого ошейника, — то взамен ты должна дать мне то, что мне нужно.

Она уставилась на него, внезапно осознав, что он до сих пор не раскрыл причины своего возвращения. Прийти ей на помощь не являлось тем, что этот мелкий болотный улк делает по доброте душевной. Он покинул ее, бросил, как бесполезную для него вещь, когда она отказалась идти с ним туда, куда он хотел — и он был прав, учитывая то, где она в итоге оказалась. И он потерял свой шанс снова стать Ловцом у Тэла Риверайна, эта потеря оставила его бездомным скитальцем. Он вернулся из-за надежды, что она сможет что–то для него сделать.

— Я ничего не могу тебе предложить, — сказала Грайанна ему. — Не в моих силах дать тебе что–либо.

— О, стракен, ты себя недооцениваешь. Ты именно та, которая может мне помочь, и именно по этой причине я тебе помогу. Услуга за услугу. Мне многого не надо. Я не хочу ничего больше того, чего ты хочешь для самой себя. Свободы. Из этой тюрьмы и из этого мира. Я хочу, чтобы ты забрала меня с собой.

Забери меня с собой. Она посмотрела на него. Забрать его из Запрета, вот что он имел в виду. Взять его с собой в ее собственный мир. По собственной воле освободить существо, которое было заперто здесь Волшебным миром задолго до появления человечества.

— Ты хочешь отправиться со мной? — спросила она его, все еще не веря, что правильно поняла его. — Ты хочешь покинуть Запрет и вернуться вместе со мной в мой мир?

Он облизнул свои губы и энергично закивал:

— Когда ты найдешь способ освободиться отсюда, ты должна также освободить и меня. Я знаю, что тебя перенесли сюда против твоей воли. Я понимаю, что ты оказалась в ловушке. Но я видел, что ты можешь делать. Я думаю, что ты знаешь путь назад — или, если и не знаешь, то обязательно его найдешь. Я видел, какая ты находчивая, ты гораздо умнее любого другого стракена, которого я когда–либо встречал. Ты даже можешь сравниться с самим Тэлом Риверайном!

— Я ни с кем не могу сравниться, — ответила она. — Я не знаю, смогу ли помочь тебе. И не знаю, должна ли.

Он ощетинился на ее слова, отойдя от двери камеры и зашипев на нее, как змея:

— Тогда я не понимаю, зачем трачу свое время! Я не знаю, зачем вообще пришел сюда! Ты предпочитаешь остаться в этой камере, а не сбежать обратно в свой мир? Ты предпочитаешь умереть здесь? Лучше так, чем помогать кому–то вроде меня? Ты именно это сказала? Что я не стою твоих усилий, что не заслуживаю твоей помощи?

Он сплюнул в ее сторону:

— Тогда освобождай себя сама!

Он развернулся и стал уходить. Она призвала все свои силы, чтобы удержаться от того, чтобы позвать его, чтобы умолять вернуться к ней. Ведь если он считал, что нужен ей больше, чем она нужна ему, то она окажется в его власти, а такую цену она не могла себе позволить заплатить.

Когда он прошел уже полпути по залу, то обернулся с искаженным от ярости лицом:

— Я вернулся за тобой! — прокричал он так громко, что она аж подпрыгнула. — Я рисковал всем, чтобы вернуться за тобой! Я пришел спасти тебя, а ты теперь не поможешь мне? Я прошу тебя, стракен, всего об одной малой вещи! Одной крошечной вещи!

Он поспешил обратно по залу, всхлипывая и подрагивая плечами.

— Это же ничто для такой, как ты, с твоей то силой! Ничто! Почему ты этого не сделаешь?

Она сделала глубокий вдох:

— Я не уверена в своей силе здесь. Я не знаю, на что она способна. Вдруг, взять тебя с собой из Запрета окажется больше того, с чем я могу справиться.

Он медленно качал головой из стороны в сторону, как будто ее слова не имели никакого смысла.

— Ты не понимаешь, Грайанна кошачьих звуков? Я был изгнан из своего племени за то, что съел своих детей! Они никогда не примут меня обратно! Никогда снова ни одна дверь болотных улков не откроется мне! Утрата защиты Тэла Риверайна закрыла все остальные двери. Теперь все существа — мои враги. Меня сторонится всё, что может дышать. Мне некуда идти и меня никто не примет. Мне лучше умереть, чем пытаться так жить!

— Но почему со мной, Века Дарт? — спросила она. — Если ты чуть подождешь, разве этот демон, которого Тэл Риверайн отправил в мой мир, не разрушит стену, что сдерживает Запрет, и не освободит тебя в итоге?

— Освободит меня от чего? — воскликнул он. — Освободит меня из одной тюрьмы, чтобы я смог попасть в другую? Освободит меня из одного мира, в котором я изгой, чтобы я стал изгоем в другом мире? Я не хочу, чтобы Стракен—Владыка добился успеха! Я не хочу, чтобы рухнула стена Запрета! Если твой мир станет таким же, как мир Джарка Руус, то какая разница, сбегу ли я отсюда или нет!

Он приблизил свое лицо к решетке:

— Ты можешь мне помочь, стракен. Если я могу помочь тебе, то ты уж точно сможешь помочь мне! Неужели так трудно кому–то вроде тебя дать мне то, что я хочу?

По правде говоря, она не знала. Что потребуется, чтобы сбежать из Запрета? Был ли тот мальчик, которого предсказал призрак Чародея—Владыки, реален? Действительно ли он направлялся ее освободить, или это был жестокий обман пророчества? В этом она не была уверена, однако это была единственная оставшаяся у нее надежда. Тень Броны не солгала про истинную причину, из–за которой ее отправили в мир Джарка Руус — Века Дарт это подтвердил. Она оказалась здесь, чтобы смог освободиться демон, тот самый демон, который разрушит стену Запрета. Если тень Броны рассказала правду об этом, тогда она вполне могла также рассказать правду и о таинственном мальчике.

Итак, Грайанна должна положиться на слова того монстра. Она должна поверить, что единственным шансом для ее побега отсюда является мальчик, которого она не знает. Ей показалось, что надежды Веки Дарта сбежать из этого мира были не менее реалистичными, чем ее собственные. Хотя ее не прельщала переправка этого болотного улка в ее мир, будет намного хуже отказаться от его условий, если это означало, что ей придется остаться в этой тюрьме.

— Если ты освободишь меня, — произнесла она, — я постараюсь найти способ покинуть мир Джарка Руус и вернуться в мой собственный мир. Если это будет в моей власти, я заберу тебя с собой. Ничего больше я обещать не могу.

— Ты даешь свое слово?

— Да. — Она подняла вверх указательный палец. — Но помни, я еще не знаю, смогу ли найти дорогу обратно для нас обоих. Я не знаю, смогу ли спасти нас, если ты меня освободишь. Я не знаю, смогу ли найти способ остановить Морика от разрушения стены Запрета. Этого я не знаю.

Он уже ковырялся ключом в дверном замке ее камеры:

— Ты найдешь способ. Я знаю, ты сможешь.

Он освободил ее из камеры, затем воспользовался вторым ключом поменьше, чтобы раскрыть заколдованный ошейник. Отступив назад, он передал ей ошейник, при этом его иссохшее лицо светилось от удовольствия.

— Я храню свои ключи от камер и ошейников с тех времен, когда был Ловцом, — сказал он ей. — Тэл Риверайн никогда не подозревал, что я на такое способен.

— Он недооценил нас обоих, — сказала она. Она отбросила ошейник в сторону. Она больше никогда не будет носить такую вещь и никогда не будет ничьим рабом. — Как мы проберемся мимо охранников и демоноволков? — спросила она, стоя с ним лицом к лицу в пустом зале.

Он ухмыльнулся, показав все свои зубы.

— Мы не пойдем тем путем. Мы отправимся другой дорогой, о которой знают немногие. Именно так я сначала и проник в Предел Крааля, чтобы найти тебя. У меня есть секреты, стракен. Я знаю много тайн.

Она в этом нисколько не сомневалась. Однако воздержалась от того, чтобы что–либо сказать, жестом приглашая его показывать дорогу. Она был слаба после своего заключения и недостатка питания, и гадала, сколько еще она сможет продержаться, прежде чем силы покинут ее. Она понятия не имела, сколько времени пролежала в этом бредовом, полукоматозном состоянии, но ей казалось, что прошло несколько дней. За все это время, насколько она могла вспомнить, она ничего не ела и не пила. Она почти не спала, находясь между сном и бодрствованием, одолеваемая мрачными видениями, которые по–прежнему удерживали ее в том состоянии, которое помогло ей выжить в испытании на арене фурий.

Она знала, что какая–то ее часть все еще находилась там, среди этих кошачьих тварей, неспособная разорвать связь с личностью того существа, которым она притворилась с такой силой. Ее магия была очень мощной, и когда она воспользовалась ею так, как на арене, она могла делать что угодно и быть кем угодно. Однако последствия были такими же мощными и, как правило, прилипали к ее психике точно так же, как капли пота, вызванного ночными кошмарами. Она снова была Грайанной Омсфорд. Она опять была Ард Рис Третьего ордена друидов. Но также она была Ведьмой Ильзе и теми тварями, которыми могла стать эта Ведьма Ильзе. Она открыла дверь, которую более двадцати лет тщательно держала закрытой, и не была уверена, что ей удастся снова ее закрыть.

Они прошли по коридору, вдоль которого находились двери, открывавшиеся в такие же камеры, как и ее, одни были пустыми, другие стали хранилищем груд костей, на которые она предпочитала не смотреть слишком пристально. Коридор был тихим и безжизненным, с затхлым воздухом. Она слышала дыхание Веки Дарта и шарканье его сапог, но собственная ходьба для нее была беззвучной, напоминая скольжение призрака самой темной ночью.

Коридор закончился рядом узких ступенек, идущих наверх, но Века Дарт отвел ее в тень под лестницей, где в камне была установлена ржавая железная дверь. Он занялся древней задвижкой, дергая ее взад–вперед; тишину наполнил скрипящий звук и, наконец, дверь открылась, а за ней оказалась стена черноты.

— Здесь очень темно, — торжественно объявил болотный улк.

Он протянул руку в черноту, вынул факел, поднес его к уже горящему в коридоре позади него и зажег. Он подождал, пока огонь разгорится, затем еще раз усмехнулся и направился вперед.

Она последовала за ним под землю, вниз по истоптанной столетиями лестнице, подвергавшейся воздействию влаги, в такие холодные глубины, что мороз пробирал до костей. Туннели, по которым они шли, пахли старой сыростью и металлом, а иногда она замечала нечто, выглядевшее инеем на скале, но на самом деле это были пятна лишайника, которые излучали странное, яркое свечение. Факел Веки Дарта настолько чадил, наполняя воздух характерным запахом, что заставлял ее кашлять, а потом, в конце концов, вынудил ее дышать через рукав туники. Из–за отсутствия вентиляции в этих туннелях запах горящей смолы преследовал их, как указатель. Если бы кто–нибудь вздумал их здесь искать, то найти их было бы не так трудно, подумала она.

Века Дарт продвигался вперед так, будто его тревожило преследование, время от времени оглядываясь на Грайанну, чтобы убедиться, что она не отстает, как будто боясь потерять ее в этой темноте. На самом деле, его беспокойство не было напрасным. Она уже испытывала проблемы, чтобы поспевать за ним, даже в отсутствие его склонности слоняться по сторонам, как он делал это раньше, в начале их путешествия. Ее голова болела от холода и дыма, а тело дрожало от изнеможения. Она хотела найти что–нибудь поесть или попить, ведь об этом она даже не подумала, страстно желая выбраться из камеры. По правде говоря, она ничего существенного не ела и не пила с тех пор, как оказалась в Запрете, а поэтому сейчас постепенно начало давать знать о себе истощение организма.

Проходило время, причем она уже не могла за ним уследить, а путь по туннелям под Пределом Крааля все продолжался. Решительно настроившись пройти по ним как можно быстрее, Века Дарт не останавливался и не снижал темпа. Время от времени он вынимал из какой–нибудь расщелины, на которую она даже не обратила бы внимание, новый факел, зажигая его от старого, чтобы они могли двигаться дальше. Их путь продолжился по сырым ступеням, вырубленным в камне, вдоль узких, извилистых коридоров, в которых они вынуждены были нагибаться, и через пещеры со сталактитами, с которых капала богатая минералами вода. Через какое–то время воздух немного потеплел, и Грайанна перестала дрожать. Пол туннелей начал подниматься вверх, что означало, что они движутся к поверхности.

Однако по прежнему их путешествию не было видно конца.

Наконец, когда они проходили через еще одну пещеру, она споткнулась и упала. Она оставалась лежать, ее зрение помутилось, мышцы разболелись, а от усталости она не могла подняться.

— Ты не ранена, стракен? — спросил Века Дарт, тщетно пытаясь поднять ее на ноги.

— Я обессилела, — сказала она ему. — Мне нужно отдохнуть.

Он покачал головой:

— Здесь небезопасно.

— Мне все равно. Я должна отдохнуть.

Она проползла по полу пещеры до ровного места, где смогла растянуться. Грайанна дышала так тяжело, что ее хрип разогнал тишину пещеры, испугав своей громкостью. Ее голова закружилась и она почувствовала, как силы покинули ее тело.

— У тебя есть что–нибудь поесть?

Он достал какой–то клубень, который она съела, не обратив никакого внимания на его странный привкус, затем выпила воды, которую он налил ей из тыквы, спрятанной под одеждой. Ее совсем не волновало происхождение всего этого, ее не заботило ничего, кроме пищи и сна.

— Я часто ходил по этом пещерам, — произнес он, осматривая окружающую темноту. Он сидел перед ней, скрестив ноги и засунув между двух камней факел. — Именно поэтому я знаю, где можно найти факелы, чтобы освещать путь. Большинство из них я сам положил по тем местам. Я пользовался этими проходами, чтобы незаметно покидать крепость, когда бы Ловцом у Тэла Риверайна. Иногда лучше все оставлять в тайне.

Он пожал плечами:

— Конечно, в этих туннелях обитают такие твари, с которыми тебе вряд ли захочется встретиться. Вот почему я сказал, что здесь опасно. Хотя, нам не стоит беспокоиться насчет этого. Я знаю, кто они такие и как их избежать. В основном. Одни очень огромные, другие совсем маленькие. У некоторых нет глаз, ведь они столько времени провели здесь. Некоторых тварей никто, кроме меня, никогда не видел.

Ее дыхание успокоилось настолько, что она смогла ответить:

— Весь этот мир наполнен тварями, которых я никогда не видела.

— Думаю, так оно и есть. — Он на минуту задумался, потирая пальцами свой подбородок. — Я не буду сожалеть об этом мире, — вдруг сказал он. — Я буду счастлив покинуть его.

Она кивнула, ничего не сказав.

— Я никогда не был предназначен этому миру. — Он решительно помотал головой. — Я был рожден здесь, но это было ошибкой. Я должен был родиться в твоем мире. Если бы это случилось, я бы не наделал столько всего, что сделал тут. Я бы не съел своих отпрысков. Я бы не стал Ловцом у Тэла Риверайна. Я бы сделал что–нибудь значительное.

Он улыбнулся, показывая пугающий набор зубов:

— Я стану гораздо лучше, когда окажусь в твоем мире, Грайанна доброго и нежного сердца. Я буду служить тебе. Я буду твоим другом и помощником. Я сделаю все, что тебе будет нужно. Я могу найти что угодно. Именно поэтому я был таким хорошим Ловцом. И именно поэтому я смог найти тебя — оба раза. Ничего не ускользнет от меня, как только я решу что–то найти. Это дар. И я счастлив, что он у меня есть.

— Я должна поспать, — сказала она.

— Когда я буду в твоем мире, я не буду делать ничего плохого, — продолжал он, явно не расслышав ее слов. — Я не буду есть то, чего не должен есть, или приносить вред кому–либо. Я буду усердно трудиться. Я стану твоим самым доверенным спутником, потому что знаю, насколько это важно. Раньше у меня не было никого, кому бы я мог доверять. У меня даже не было друга. В этом мире Джарка Руус очень трудно найти друзей. В основном у нас есть союзники, которых мы защищаем или которые защищают нас. Все либо охотятся, либо на них охотятся. Иметь друзей здесь небезопасно.

Она уже растянулась на земле, едва понимая, что он говорит. Она почувствовала, как его рука коснулась ее руки.

— Но ты мой друг, стракен. Мы друзья, ты и я. Мы всегда будем друзьями.

Мгновение спустя она уснула.

* * *

Ей снились темные существа и долгая погоня, за ней без устали охотились, как только заканчивалась одна погоня, тут же начиналась другая. Она никогда не знала точно, где находится. А также то, что именно ее преследовало. Она мельком замечала какие–то детали окружающей обстановки и тварей, что на нее охотились, но не могла разглядеть ни их формы, ни размера, чтобы составить представление о них.

Она проснулась, не отойдя от своего сна, потому что ее тряс Века Дарт:

— Просыпайся, стракен! — шипел он. — Что–то приближается!

Она услышала страх в его голосе и это полностью разбудило ее:

— Что именно?

— Граумф! Пещерный змей! — он быстро оглянулся через плечо, потом снова повернулся к ней. — Многие годы в этих туннелях их не было. Они живут глубже под землей, здесь их никогда никто не видел. Но этот почувствовал нас. Он приближается!

Она вскочила на ноги, все еще шатаясь, испытывая боль и усталость. Ей потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и все взвесить:

— Что нам делать?

Сверкающей полоской показались его зубы:

— Бежать от него! Если он нас поймает, то тут же съест! Ты когда–нибудь видела пещерного змея? Очень большой. Ничего не боится. Я видел, как один такой змей сразу уничтожил целый отряд гоблинов. От них ничего не осталось, кроме доспехов и оружия, когда он закончил свой пир. Идем!

Ей не потребовались дальнейшие призывы. Века Дарт уже двинулся вперед с факелом, и она поспешила за ним. Они покинули пещеру и вновь погрузились в туннели. Однако, они снова стали спускаться вниз, и она поняла, что болотный улк вынужден был изменить маршрут их побега, чтобы избежать граумфа. Она решила, что ничего с этим поделать не может, к тому же она не была уверена, сможет ли продержаться, если этот их поход слишком затянется. К ней вернулись головная боль и ощущение дезориентации. Пища, вода и сон помогли, однако она по–прежнему не пришла в себя.

За ее спиной раздалось чье–то осень сильное пыхтение, как будто от разъяренного быка или взрыва пара. Только гораздо, гораздо громче.

— Этот змей большой? — задыхаясь, спросила она.

— Очень большой.

— Значит, он не может пролезть по этим небольшим туннелям, да? Мы должны быть в безопасности!

Когда он оглянулся на нее, она заметила блеск в его глазах:

— Граумф может сжимать себя в четыре раза от обычного размера, чтобы пробраться через узкие места. Мы нигде не будем в безопасности, стракен.

Они заспешили дальше, но не бегом, а, наверное, трусцой, что было довольно опасно, учитывая складывающиеся обстоятельства. Даже имея факел, освещавший им путь, дорога была коварной, повсюду попадались то бугорки, то ямы, а также скальные выступы в полу, стенах и потолке, и все это к тому же было влажным. Бежать было опасно, к тому же для болотного улка дорога была легче, чем для нее. У нее не было его ловкости и сил. Испытывая недостаток собственных сил, она вскоре стала от него отставать.

— Века Дарт! — позвала она его. — Не так быстро.

Как бы в ответ из темноты позади нее вырвалось пыхтение граумфа такой оглушительной громкости, что она чуть не закричала. Он был уже гораздо ближе, быстро сокращая расстояние между ними.

Века Дарт бросился к ней и схватил ее за руку:

— Если он нас поймает, Грайанна хитрых трюков, у меня нет оружия, чтобы сражаться с ним! Ты можешь воспользоваться своей магией стракена?

Честно говоря, она не знала. После своего испытания с фуриями она не пыталась пользоваться магией, и не была уверена, что в нынешних условиях хотя бы часть ее магии откликнется.

— Не останавливайся! — сказала она, подталкивая его вперед.

Они миновали узкий туннель и оказались в более широком, потолок которого был примерно двадцати футов высотой. Впереди стены еще больше расширялись, открывая еще одну пещеру. Позади послышалось какое–то движение, какой–то шероховатый звук от чего–то тяжелого и скользкого. Все вокруг них наполнилось пыхтением, этим тревожащим звуком тяжелого дыхания.

Они пробежали по широкому туннелю до начала пещеры, и тут она схватила руку Веки Дарта и развернула его.

— Мы будем стоять здесь.

Она едва держалась на ногах. У нее не осталось сил. Она прикрыла его собой, а потом призвала друидскую магию. Ничего. Магия сопротивлялась ее призыву, запертая глубоко внутри, откуда отказывалась выходить. Такого с ней не случалось со времен ее детства, когда она под руководством Моргавра только начинала свою жизнь как Ведьма Ильзе.

В темноте туннелей, через которые они только что прошли, быстро двигался граумф, почувствовав их присутствие. На мгновение она запаниковала.

— Стракен! — вдруг прошипел Века Дарт, сунув ей факел. — Воспользуйся этим! Он не может видеть при свете! Граумфы живут в темноте и никогда не видят солнца! Может быть этот факел…

— Держи его! — крикнула она ему, разгневанная тем, что ее прервали и ее концентрация полностью пропала. — Используй его сам, если он пройдет меня!

Она возобновила свои попытки призвать магию, погружаясь в себя, ломая один за другим все барьеры. Именно страх снова стать фурией оказывал наибольшее сопротивление ее усилиям. Этот страх окутывал ее, пока Грайанна старалась добраться до своей непокорной магии. Он угрожал одолеть ее, чтобы она полностью потеряла контроль над собой. Она понимала его силу. Она сделает все возможное, чтобы не стать снова фурией, чтобы избежать того безумия, к которому приведет ее преображение в одну из тех кошачьих существ. Если с ней снова это произойдет, то она не думала, что сможет преодолеть последствия. Безумие поглотит ее, и она будет потеряна. Этот страх пронизывал все ее желание призвать магию, и, казалось, она вряд ли сможет от него отделаться.

— Стракен! — заорал Века Дарт.

Корчась и извиваясь, из темноты небольшого туннеля вырвался граумф. Это было огромное насекомоподобное существо, покрытое костными пластинами, которые поблескивали от маслянистой смазки. В центре плоской, без каких–либо черт головы щелкали жвала, а короткие остроконечные ноги, заканчивавшиеся огромными когтями, поддерживали его узкое, сетчатое тело. Казалось, что он вырастает прямо на глазах, передняя часть его тела поднялась до самого потолка, заполняя собой туннель и волнообразными движениями приближаясь к ним.

Пока она боролась, чтобы призвать магию, Века Дарт потерял всякий контроль. То ли от страха, то ли от нетерпения или отчаяния, которое настолько овладело им, что он не мог сопротивляться, болотный улк не выдержал. С ужасающим воплем он пролетел мимо Грайанны, так дико махая факелом на граумфа, что пылающие искры сыпались вокруг длинными красными лентами. Болотный улк направился прямо на монстра, как надоедливый комар, которого все никак не раздавят. Граумф издал знакомый пыхтящий звук, затем дернулся назад от этого крошечного забияки, явно встревоженный присутствием света от факела.

— Нет, не делай этого! — закричала Грайанна.

Века Дарт был уже прямо под чудовищем, подступая к нему, а затем быстро отходя, размахивая факелом, как будто факел обладал магической силой, и завывая так, будто он был магом, который мог оживить эту силу.

В этот момент, видимо от страха за этого маленького болотного улка и ярости от собственного бессилия, она сломала остатки сопротивления призыву своей магии. Она сокрушила свою нерешительность и замкнутость, разорвала страхи и сомнения, вырвала магию на свободу и вызвала ее. Песнь желаний, ее кровное наследие, являвшееся и благословением и проклятием поколений в ее семье, но проявившееся сильнее всего именно в ней, нахлынула изнутри.

Как приливная волна.

Выпусти меня!

Ужаснувшись ее неожиданностью и мощью, она приложила все силы, чтобы ее сдержать. Этот мощный отклик магии был чем–то новым, совершенно другим. Она бурлила внутри нее, как смерч, сокрушая все на своем пути, угрожая огромными разрушениями. Она охватила себя обеими руками, стараясь удержать эту магию внутри себя, пока не сможет ее контролировать. Ибо она уже не могла управлять ею сильнее, чем тогда, когда стала фурией. Она была вся окутана ею. Была поглощена.

Выпусти меня!

Она больше не могла сдерживать ее. Магия вырвалась из нее. Инстинктивно откликнувшись на ее нужды, она пронеслась через мрак, как молот, врезавшись в граумфа с такой силой, что приподняло это существо с его кривых ног и бросило на каменные стены туннеля. Результат оказался мгновенным и сокрушительным. Граумф не просто рухнул от этого удара, он разлетелся на куски. Во все стороны полетели бронированные пластины, ноги, части тела, пока не оказались на полу, подергиваясь в предсмертной агонии в слабом свете мерцающего факела Веки Дарта.

Потом магия просто исчезла, не оставив никаких своих следов.

Истощенная своей силой и ошеломленная реакцией своего тела на безжалостный выплеск магии, Грайанна Омсфорд опустилась на колени. Песнь желаний проявила себя с такой силой, какой она никак не ожидала. Казалось, будто в течение многих недель она копила и копила ее, ожидая того момента, чтобы освободить эту магию. Она бессчетное количество раз за многие годы испытывала песнь желаний, но никогда не видела, чтобы та реагировала подобным образом.

Что же с ней произошло?

Перед ней стоял Века Дарт, его иссушенное лицо светилось безудержным ликованием, отражавшимся и в диком взгляде. Держа факел в своеобразном приветствии, он склонил свою голову с грубой покорностью.

— Королева—Стракен, — прошептал он с благоговением в голосе. — У тебя самая мощная сила. У тебя самая высшая магия. Я преклоняюсь пред тобой. Я приветствую тебя. Тебе нет равных.

Она закрыла глаза от обуревавших ее чувств и ничего не ответила. Грайанна не притворялась, что знает, насколько велика была реальная сила ее магии. Однако она нисколько не сомневалась, что этой силы оказалось достаточно, чтобы раскрыть их местоположение Стракену—Владыке, и что он не заставит себя ждать, чтобы испытать ее на себе.

ГЛАВА 11

Когда весь покрытый рунами темный жезл начал светиться, Пен почти сразу же почувствовал некий сдвиг в пространстве и времени. Это было странное чувство, некое ощущение движения, похожее на слабую дрожь в земле в сочетании с едва заметным переходом света в темноту. Он моментально понял, что начала действовать магия и темный жезл откликнулся на его молчаливую мольбу о помощи. Никакого землетрясения не было, не было ничего поразительного и откровенно драматического, просто какой–то намек на то, что все меняется.

Он лишь успел еще раз взглянуть на Хайбер, которая стояла перед проемом, где раньше, до того, как она их сокрушила, находились двери в спальные покои Ард Рис; ее тело было напряжено, руки подняты с растопыренными пальцами, она была готова встретить все, что могло появиться в поле ее зрения. Он раскаивался, что оставлял ее среди стольких врагов — ненавидел себя за это, после всего, что она ради него сделала, — но не было ни времени, ни возможности как–то на это повлиять. Она приняла все возможные для себя последствия, согласившись доставить его сюда, понимая, что должно произойти. Самое лучшее, что он мог сделать для нее, было самым лучшим для них обоих: пробраться в Запрет, найти Ард Рис и вернуть ее обратно в Четыре Земли.

Потом все случилось очень быстро. Под его пальцами загорелись руны, а сам посох засветился еще ярче от их сияния. Затем это сияние окружило его, обволакивая собой, скрывая его от окружающего мира. Комната и Хайбер исчезли. Он закрыл глаза, еще крепче сжимая посох, молясь, чтобы оказаться достаточно сильным для выполнения всего необходимого.

Гигантская рука сжала его тело так, что из его легких вылетел весь воздух. В ответ он вздохнул, стараясь дышать, борясь, чтобы удержаться от удушья.

Затем он оказался на сумрачной поляне с будто покрытой инеем травой и пустынной землей, окруженной редкими деревьями под небом с нависшими густыми тучами. Паранор исчез. Мир Четырех Земель исчез. Ничто, на что бы он ни смотрел, не напоминало ему о доме. За исключением, наверное, более мрачных мест, в которых он побывал, таких как Шлаки или Клу. С минуту он безучастно смотрел вокруг, сравнивая, отмечая различия в своей голове, медленно переводя взгляд.

Первое, что пришло ему в голову, касалось того, как же здесь темно. Сейчас явно была не ночь, однако солнца нигде не было видно, пасмурное небо походило на океан мутной воды. Деревья и трава имели размытую окраску, их зелень была какой–то тусклой, сероватой. Он посмотрел вдаль. Многого он не увидел, лес исчезал в меняющейся завесе тумана, а небо и земля через несколько миль превращались в какую–то сероватую дымку; горы выглядели суровыми и безжизненными, деревья в лесу больше напоминали какие–то скелеты. Он не мог представить, что могло тут жить. У него было такое чувство, будто большую часть времени он провел тут, сидя на корточках и настороженно озираясь.

Он почувствовал, что здесь все были или преследователями, или преследуемыми, охотником иди добычей.

Я уже ненавижу этот мир, подумал он.

Он с такой силой сжимал темный жезл, что руки заболели. Пен ослабил хватку на посохе и заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он осуществил переход; магия посоха сделала свое дело, перенеся его из Четырех Земель в Запрет. Он едва мог в это поверить, а если по–честному, то мог и не поверить, если бы все вокруг не выглядело именно так, как должно выглядеть в Запрете. Несмотря на гнетущее давление от окружающей обстановки, он ощутил странное чувство облегчения, как будто завершилась самая трудная часть задания, возложенного на него Королем Серебряной Реки. Но он понимал, что это не так, что самое трудное лежит впереди. Он многого добился с тех пор, как покинул Патч Ран. Он прошел половину Четырех Земель, чтобы найти темный жезл и принести его в Паранор. Он пережил такие тяготы и лишения, которые не каждый выдержит. И раз за разом он убегал от своих врагов.

Однако, чтобы выжить здесь, в этом мрачном месте, потребуются все силы, что у него есть, а потом еще немного.

Он закончил осмотр окружающей обстановки, не найдя ничего полезного, еще немного постоял, потом присел, чтобы собраться с мыслями. Ненадолго он вспомнил о своих родителях. У них не будет возможности узнать, что с ним случилось, если Хайбер не сможет до них добраться. По крайней мере, они сбежали из Паранора и от друидов. Больше их уже не обманут ни Шейди а'Ру, ни ее приспешники. Его по–прежнему тревожил тот факт, что Королю Серебряной Реки не удалось их предупредить, как он обещал ему. Если только, конечно же, они не стали внимать этому предостережению и решили помочь ему, несмотря на риск. Его мать именно так и поступила бы. Ради него она становилась бесстрашной.

Как и любой из его друзей и спутников в этом путешествии, подумал он. Как все они. Пен обнаружил, что сильно скучает по ним — по спокойному Тагвену, храброму Кермадеку, находчивой Хайбер и даже по свирепому Аталану. Но больше всего он скучал по Синнаминсон. Одна лишь мысль о ней пробудила в нем такую боль, какую он никогда не испытывал. Он попытался представить ее такой, какой лучше всего ее запомнил — свободной и жизнерадостной, улыбающейся ему с палубы «Скользящего» и протягивающей к нему свои руки. Он постарался не думать о том, где она оказалась и что с ней стало. Но полностью с этим справиться ему не удалось.

Он сжал губы в тонкую линию и заставил себя думать о совершенно других вещах. В данный момент он остался один, по крайней мере до тех пор, пока не отыщет свою тетю, и ничего не мог сделать, чтобы это изменить. Он надеялся, что с остальными все в порядке, что они сумели справиться со своими затруднениями, однако, как ему показалось, не были ли эти мысли о них еще одним способом отвлечься от главного.

Ибо он должен думать о том, чтобы найти свою тетю, Ард Рис, и вернуть ее обратно невредимой.

Пен вздрогнул, когда его ладони ощутили внезапное тепло. Это засветились руны темного жезла, наполняя посох теплом. Он быстро вскочил на ноги и огляделся, считая, что посох предупреждал его о скрытой опасности. Но ничего не почувствовал. Он еще раз посмотрел на посох, но руны погасли и древесина снова остыла.

В замешательстве он нахмурил брови. Что–то вызвало эту реакцию, но что именно? Он снова огляделся. Ничего.

Пен опять посмотрел на посох. Что–то было внутри его самого? Посох реагировал на него? Юноша уже знал, что они связаны, настолько, что он смог найти посох, когда его отобрал Траунт Роуэн, и инстинктивно понял, как призвать его магию, когда переходил из своего мира в этот.

Посох реагировал на то, что ему было нужно. Происходило ли здесь то же самое? Реагировал ли он на то, что ему нужно найти Грайанну Омсфорд?

В качестве эксперимента он вернул свои мысли к тете, спрашивая себя, где она находится и как ему ее отыскать. В то же мгновение руны ярко запылали, пульсируя под его руками, окутывая весь посох красным свечением.

Он усмехнулся. Теперь он понял, что мог делать посох. Однако до сих пор не знал, как извлечь из этого практическую пользу.

Серость дня стремительно исчезала с приближением ночи, небо потемнело и мрак начал накрывать этот мир. Пен осмотрелся, думая, что ему не хочется оставаться на этой поляне, как только опустится ночь. Ему нужно найти укрытие, но сначала стоило определить, в какую сторону ему следует идти.

Для этого ему нужно выяснить, как пользоваться темным жезлом.

Он снова посмотрел на него, отгоняя мысли о своих поисках, наблюдая, как исчезает яркость рун. Может быть, если он попросит его показать, где находится его тетя, посох покажет ему. Если он подумает о том, в какую сторону ему отправиться, как он думал о том, чтобы ее найти, то, наверное, руны что–нибудь покажут.

Он решил попробовать. Он подумал о тете, о том, как ему нужно ее отыскать, наблюдая, как руны снова вспыхнули, потом начал думать о том, в каком направлении ему искать, представляя себя идущим сначала в одну сторону, а потом в другую.

Ничего не произошло. Руны оставались яркими, но никак не реагировали на его молчаливые вопросы.

В раздражении Пен замотал головой. Премного благодарен. И все–таки способ должен быть.

Он решил попробовать по–другому. Продолжая думать только о своей тете, он направился в сторону, где оставались последние проблески света, наверное, на запад, как он предположил, однако руны погасли почти сразу же. Он остановился и развернулся в другую сторону, к приближающейся темноте, должно быть на восток. Руны остались погасшими. По крайней мере, он получил четкий ответ, посчитал он.

Пен повернул на юг, в сторону гор, ближайших к тому месту, где он стоял. В тот же миг руны воспламенились.

Он ощутил прилив восторга. Он пойдет в этом направлении.

Пен тронулся в путь, держа перед собой обеими руками посох, как компас; руны ярко горели, обеспечивая его светом и успокаивая. Вокруг сгустилась тьма и мир начал меняться. То, что раньше было расплывчатым, начало терять форму, а большинство из того, что он мог видеть, выделялось из окружающего лишь небольшим изменением яркости и окраски. Пен все еще мог различить вершины впереди себя, но уже немного другие. Он должен побыстрее найти укрытие.

Он еще больше убеждался, что нужно это сделать, когда в темноте заметил какое–то движение, причем этого движения раньше там не было. Юноша увидел проблески этого передвижения, внезапные мелькания, как будто стремительно носились какие–то маленькие животные, однако никаких маленьких пушистых зверьков не могло не жить в Запрете — по крайней мере, тех, что отличались дружелюбием. В любом случае, ему совершенно не хотелось это выяснять. Кроме темного жезла, из оружия для своей защиты у него был только длинный нож, который он забрал у одного из стражников. Однако он не считал, что это оружие поможет ему против тварей, живущих в Запрете — особенно, после наступления темноты.

Пен продвигался дальше, держась по возможности на открытой местности, следуя указаниям посоха и внимательно наблюдая за окружающей обстановкой. Один раз над его головой пролетело что–то массивное, огромная крылатая тварь, которая, если бы свалилась на него, то мгновенно бы раздавила. Он замер на месте, как только ее увидел, далекую и расплывчатую, и не сдвинулся ни на шаг, пока не убедился, что она исчезла.

Он увидел и других тварей. Пен заметил похожих на кошек существ, прыгающих по деревьям с мертвыми ветвями, и ящериц, скользящих по земле через траву и кусты. Он услышал шипение и рычание, звуки вышедших за добычей охотников. Однажды какой–то вопль на миг заставил его сердце подскочить к самому горлу. В последовавшей за этим тишине он смог услышать лишь учащенные хрипы собственного дыхания.

Я здесь один, думал он. Я один и понятия не имею, что здесь живет и как мне защитить себя.

Он с трудом сглотнул. Хотелось бы, чтобы я так сильно не боялся.

К этому времени темнота стал почти полной, а он добрался до нижнего склона гор, преграждавших путь вперед. Скопления валунов образовали огромные препятствия, которые вставали перед ним, как часовые, преграждая ему дальнейший проход. Голые кроны деревьев на фоне неба выглядели костяшками растопыренных пальцев давно умершего гиганта. Он видел, что его путь лежал через этот лабиринт к проходу, который вел в сторону гор и к земле, находившейся за ними. Но этот путь вперед был долгим и трудным. А с наступлением темноты он далеко не продвинется, поскольку вообще не сможет ничего видеть.

Поэтому он направился в гущу деревьев и груд валунов, нашел в скалах укрытие, где он был защищен с трех сторон, и стал устраиваться на ночлег. Он перестал думать о своей тете, о своих поисках, и смотрел, как угасает свет рун. Пен ничего не ел и не пил, поэтому постарался не думать о голоде и жажде. Снаружи его укрытия мир погрузился в чернильный мрак, лишенный света луны и звезд на пустом небе. Однако отовсюду раздавались звуки, резкие и пронзительные, низкие и рычащие, быстрые и медленные, возрастая и убывая по громкости. Звуки были самых разных видов, но ни один из них не казался знакомым и радостным.

Пен сжался в одном из углов своего убежища, обхватив руками темный жезл, достал длинный нож и положил его на грудь. Он долго сидел, уставившись в темноту, прежде чем заснул.

* * *

Когда Пен проснулся, на него смотрел дракон. Сначала он не понял, что это. Он проснулся медленно, не спеша, будучи еще наполовину сонным, когда открыл глаза, чтобы осмотреться. Он не знал, где находился. Он растянулся на твердой земле, кости ломило, а все мышцы болели. Мир был мрачным и туманным, не было ни солнечного света, ни ярких красок, ни уютного тепла, ни пения птиц, что могло бы послужить толчком к его пробуждению. Новый день был окутан угрюмой тишиной и серостью, так что ему снова захотелось уснуть.

Пен на мгновение закрыл глаза, затем снова их открыл, когда в голове у него прояснилось и он вспомнил, что находился внутри Запрета. Он опустил взгляд. Длинный нож по–прежнему лежал в его руке и пальцы крепко сжимали рукоятку. Темный жезл был прижат к груди, его руны мягко пульсировали, ожив с приходом дня. Он с сомнением посмотрел на посох. Почему он светится? Юноша не мог вспомнить, что думал о поисках своей тети или о чем–то подобном, что заставило бы посох засветиться.

Потом его внимание привлекло огромное скопление пестрых валунов, расположенное прямо перед ним. Пен не помнил, чтобы эти валуны были здесь накануне вечером, и вряд ли он мог их не заметить даже в темноте. Казалось, что эта стена материализовалась из ниоткуда, огромный, массивный барьер, который почему–то таковым не казался.

Пен в замешательстве уставился на них.

Глаз размером с окно моргнул, лениво опуская и поднимая чешуйчатое веко.

Пен затаил дыхание. Нагромождение камней начало принимать форму и очертания. Лапы, утыканные шипами и с искривленными суставами, оканчивались когтями, каждый размером с его ногу. Чешуя, размером больше, чем одеяло, которым можно накрыть небольшой домик. Костяные гребни бежали параллельными линиями вдоль широкой спины и по длинному, сетчатому хвосту. Между передними лапами пряталась треугольная голова, защищенная тяжелыми бронированными пластинами и рогами.

— О, ужас, — прошептал он.

Он, конечно, никогда не видел драконов. Никто за его жизнь никогда не видел драконов. Большинство из видов вымерло. Остальные же были отправлены в Запрет, как этот, что был перед ним, или очень глубоко скрылись в горных пещерах и глухих лесах, чтобы ни один человек, как бы далеко не забрался, не смог с ними встретиться. Но он знал, что драконы существовали и как они выглядели, а существо, с которым он столкнулся, явно было драконом.

Это было самое большое живое существо, которое когда–либо видел Пен. Дракон был больше всего, что Пен мог только представить. Вопреки самому себе он зачарованно смотрел на него. Пен гадал, что он тут делал. Почему не сожрал его.

Может, он это планирует.

Его стало беспокоить, что зверь смотрит на него. Дракон смотрел через полузакрытые веки сонным, почти дремлющим взглядом. Казалось, будто он загипнотизирован, как лениво растянувшаяся кошка, погруженная в свои собственные грезы. Потом до него дошло, как бы после долгого размышления, что дракон смотрел не на него.

Он смотрел на темный жезл.

Или, точнее, на мерцание его рун.

Сначала Пен подумал, что, должно быть, ошибся. В конце концов, зачем дракону проявлять интерес к посоху и рунам? Разве этот зверь разумен? Что–то не похоже. Но, может быть, он немного разбирался в магии и талисманах и понял, что темный жезл таковым и является.

Хотя Пен не считал, что был прав. То, как дракон смотрел на посох, предполагало, что он находился под гипнозом, что его интерес являлся почти первозданным влечением. Пен посмотрел вниз, наблюдая за тем, как свет играл по рунам, как они вспыхивали по всей длине посоха постоянно меняющимися узорами, как светились и затухали, пульсируя и мерцая, вновь и вновь воспламеняясь. Дракон тоже смотрел, зачарованный этим движением света, этим его танцем от руны к руне.

Пен решился на эксперимент. Взяв свой плащ, он накрыл им посох, перекрывая свет.

В тот же момент поднялась огромная рогатая голова, треугольная морда качнулась и ее пасть широко раскрылась с шипением, прозвучавшим как взрыв. Показались ряды почерневших зубов, одни со следами крови и плоти, а между других застряли кости. Зияющая глотка, такая же черная, как влажный пепел, пульсировала и мерцала, а ужасающий смрад дыхания дракона пригвоздил мальчика к каменной стене его слишком ненадежного укрытия. Пен чуть не задохнулся, едва не упав в обморок, но сохранил присутствие духа, чтобы сразу же снять плащ с темного жезла. Как только руны снова начали сою затейливую игру по полированной поверхности древесины, дракон медленно опустился на место, закрыв пасть и опустив веки.

Это была воистину плохая идея, подумал Пен, делая глубокие вдохи, чтобы прояснилось в голове.

На минуту он остался на месте, прижавшись к стене своего убежища и крепко держа перед собой темный жезл, как талисман против чудовища с таким жарким дыханием, что оно могло расплавить железо. На какой–то миг он опустил голову, думая, что его сейчас вырвет, однако когда тошнота прошла, он выпрямился и снова посмотрел на дракона, пытаясь придумать, что делать дальше. Он все еще не мог понять, что случилось с темным жезлом, который до сих пор, как он полагал, должен был реагировать только на его мысли об Ард Рис. Однако он, по–видимому, начал мерцать до того, как Пен проснулся и осознал, что происходит. Как такое может быть?

Он вновь обратил свое внимание на дракона, увидел, как его глаза зафиксировались на мерцающих рунах, услышал, как он медленно и равномерно дышит, припав к земле и выжидая. Ожидая чего? Он не знал. В любом случае, как долго драконы могут ждать чего–то? До него вдруг дошло, что он оказался в ловушке. Он не думал об этом прежде, но вполне возможно, что дракон не позволит ему не только прикрыть свет жезла, но и забрать его с собой. Это означало, что он застрял среди этих камней до тех пор, пока дракон не устанет и не уйдет.

Что может занять очень много времени, понял он. А времени у него не было.

Какое–то время он раздумывал над различными вариантами. Их было не так уж и много. Пен мог остаться здесь, пока дракону не наскучит и он улетит, или он мог попробовать уйти самому и надеяться, что дракон не последует за ним — или, если и последует, то ненадолго. И что зверь не сожрет его.

Ему не доставляли никакого удовольствия подобные мысли, поэтому Пен отбросил их и постарался решить, что же еще он мог сделать в такой ситуации. Длинный нож, который он носил, был абсолютно бесполезным против такой громадины, как дракон, поэтому нет смысла полагаться на него. Конечно, против такого зверя было бесполезно любое оружие. Наверное, не помогла бы и целая армия.

Он мог бы попробовать воспользоваться своей магией.

Это было вполне возможно. Хотя он не знал, будет ли работать его магия в Запрете. Но у него больше ничего не было, от чего он мог ждать помощи, а ему нужно было действовать, а не сидеть и ждать, когда дракон решит им закусить. Его магия сработала с болотным котом, которого они повстречали в Шлаках, причем настолько хорошо, что спасла ему жизнь. Вполне вероятно, что она также сработает и здесь.

Но как он должен воспользоваться ею?

Он решил сначала выяснить, не разозлит ли магия зверя, потому что, если разозлит, что это будет его концом. Пен начал раскидывать сеть из своих пяти чувств, касаясь всего, что мог узнать об этом звере, от звука его дыхания до злобного взгляда сонного глаза. Он обшарил чудовище от головы до хвоста и обратно, стараясь нащупать связь, пытаясь почувствовать то, что чувствовал дракон. Это была тяжелая работа, но в конце она не принесла никаких результатов.

По–видимому, драконы не делятся информацией.

Ничего не оставалось, кроме как воспользоваться магией единственным, как казалось, возможным способом — как инструментом общения. Он понятия не имел, как общаются драконы. К этому моменту он узнал только, как они дышат и как реагируют на раздражение. Наверное, если он начнет, то способ общения обнаружится сам. Вся трудность состояла в том, что дракона, на самом деле, он сам вообще не интересовал; его интересовал только темный жезл. Если бы именно темный жезл пытался связаться с драконом, то ему верилось, что удалось бы добиться гораздо большего успеха. Но это, естественно, было невозможно, поэтому ему оставалось полагаться на свой собственный голос и надеяться, что дракон как–то ответит.

Начал он с имитации дыхания дракона, медленного, грубого и тяжелого. Даже увеличив свои усилия с помощью магии, ему потребовалось время, чтобы у него это получилось. В конце концов, Пен задышал в точности, как уменьшенная копия большого существа. Дракон моргнул — один раз, еще раз. Когда юноша стал вносить в дыхание нотки недовольного шипения, дракон поднял свою голову с передних лап и посмотрел на него. Однако, этот взгляд не не выражал ничего, кроме простого взгляда. Но Пен продолжал, надеясь на что–то большее.

Ничего не случилось. В итоге дракон потерял интерес, вновь положил голову на передние лапы и вернулся к наблюдению за игрой света рун.

Обессилев, Пен прислонился к стене. Он ничего не добился. Хуже того, он ослабел от таких усилий. Он не ел и не пил с тех пор, как прибыл сюда, и не мог вспомнить, когда в последний раз у него была пища и вода. Больше суток назад. В горле у него пересохло, он чувствовал легкое головокружение. Если он не сможет вскоре поесть и попить, то просто упадет в обморок от истощения.

Ради всего, что же ему делать?

Он провел несколько часов, выясняя это. Он использовал свою небольшую магию всеми мыслимыми способами, чтобы привлечь дракона к общению, но зверь просто игнорировал его. Он лежал поперек выхода из убежища, огромная чешуйчатая куча, которая отказывалась двигаться. Уставившись одним глазом на темный жезл и заинтересовавшие его руны, замерший от игры света, он дремал, как какой–то чудовищный кот перед мышиной норой. За все это время, что наблюдал за рунами, дракон едва пошевелился, да и то только для того, чтобы изменить положение.

Спустя какое–то время Пен задремал. Он не мог понять, сколько проспал, поскольку серый цвет, который сопровождал дневное время в Запрете, практически нисколько не менялся от рассвета до заката. Но когда он проснулся, то пришел к решению. Вместо того, чтобы дальше экспериментировать с магией, он просто постарается уйти. Правда, Пен не имел никакого понятия, позволит ли ему это дракон. Но в любом случае, это было лучше, чем ничего.

Держа темный жезл перед собой так, чтобы не нарушить и не закрыть игру света рун, он встал и собрался с силами. Пен был настолько слаб, что для этого ему потребовалось несколько минут. Когда он почувствовал себя достаточно готовым, он сделал один шаг из своего укрытия.

Дракон медленно моргнул.

Пен сделал еще один шаг. Потом еще один.

Голова дракона приподнялась, рогатая морда повернулась к нему и через пару широко раздутых ноздрей раздалось резкое шипение.

Пен сразу же остановился и стал ждать. Дракон, подняв голову, продолжал смотреть на него своими желтыми глазами. Довольно долго они глядели друг на друга, выжидая, как поступит другой. Пен слышал звук дыхания дракона и ощущал исходящее от него зловоние. Он заставлял себя побороть рвотные позывы, сконцентрировавшись на своей решимости продолжать путь.

Решив, что прождал уже достаточно, он сделал еще один шаг.

На этот раз дракон медленно вытянул переднюю лапу, как это делает кошка, играя с мышкой, которая стала ее любимой игрушкой. Ему потребовалось время, чтобы неторопливо переложить переднюю лапу поперек пути, по которому намеревался пройти Пен, создавая тем самым преграду.

Пен растерянно уставился на дракона, потом медленно вернулся в укрытие.

Он провел остаток дня, надеясь на чудо. Если бы только дракону наскучило. Если бы он проголодался. Если бы он оставил его на несколько минут. Неужели ему больше нечем заняться и некуда идти? Драконы должны жить так же, как и другие существа, иметь свои привычки и модели поведения, которые вынудят его в конце концов действовать. Если он вытерпит, если сможет переждать, то дракон уйдет.

Дневной свет погас, наступила ночь. Начал моросить дождь. Пен достаточно далеко высунул из укрытия голову, чтобы поймать открытым ртом несколько капель, затем воспользовался своим плащом, чтобы собрать побольше воды, выжимая ее из одежды. Все это время дракон продолжал лежать, блестя чешуей, наблюдая за темным жезлом и светящимися рунами, его глаза были прикрыты веками.

В конце концов, на Пена снова навалилась сонливость. Поначалу он беспокоился, что будет с посохом, когда он закроет глаза, но потом выбросил это из головы. Скорее всего, он так и будет светиться, точно так же, как и в предыдущую ночь, когда впервые привлек внимание дракона, точно так, как светился раньше, когда Пен задремал. В противном случае дракон бы уже давно его съел. Он снова удивился тому, как этот посох мог действовать независимо от его мыслей, когда, как казалось ранее, он откликался только на них. Он что–то упускал, не замечал то, что должно быть таким очевидным; если бы он только не был таким голодным и истощенным. Ему хотелось, чтобы он мог мыслить четче и лучше.

Пен закрыл глаза и вспомнил о своем доме и родителях, о том, как все было менее двух месяцев назад. Он так жаждал приключений, так стремился изменить повседневное существование. Он ухватился за возможность отправиться на поиски тейнквила с Тагвеном и остальными. Он получал удовольствие от предвкушения достижения цели.

Теперь ему хотелось, чтобы ничего этого не случилось. Ему хотелось, чтобы все вернулось на круги своя.

Он заснул и его желания растворились.

ГЛАВА 12

Сны, обрывки незавершенных мыслей и незаконченных историй, приходили и уходили с такой же быстротой, как менялись полосы света и темноты в лесу под облачным небом. Они были яркими, четкими и полными обещаний, и Бек Омсфорд мчался по ним, как птица по тянувшимся вдаль просторам. Иногда он долго куда–то двигался во сне, даже не касаясь земли. Потом он ощущал под ногами твердую землю, а затем снова взмывал ввысь. Все, что он видел, было ему незнакомо. По дорогам шли люди, но он не знал, кто они такие и почему здесь оказались. Он оставил позади свою жизнь, он покинул тех, кого когда–то знал.

Казалось, настало время покоя и него, однако эти сны переплетались с кошмарами, а кошмары были ужасными. Одни были воспоминаниями о тварях их прошлого, о существах и событиях, которые он никак не мог забыть. Другие были мрачными пророчествами о том, что ждет впереди, если он вовремя не сумеет свернуть в сторону. Все они были заполнены хищниками, которые неотступно преследовали его, причем невозможно было определить цели и намерения этих хищников. Они накатывали на него волнами, и где бы он ни прятался, куда бы не бежал, они догоняли его. Мечты и кошмары. Не было видимой связи между одними и другими, и он перемещался между светлыми и мрачными видениями с мучительной непредсказуемостью. Он спал, но его сон не был спокойным. Это странное смешение оставило в нем ощущение тревоги, которая будет появляться и дальше и с которой ему придется иметь дело. Он стремился проснуться, выплыть сквозь воды своего сна на яркую поверхность пробуждения, но расстояние было слишком огромным. Каждый раз, когда он чувствовал, что близок к тому, чтобы проснуться, кошмары снова наваливались на него и утаскивали вниз.

Бек не знал, сколько времени продолжались эти мучения, но казалось, что очень долго. Временами он был близок к тому, чтобы закричать от отчаяния, что не способен разорвать оковы, которые привязали его ко сну, от которого, казалось, невозможно проснуться. Может быть, он на самом деле кричал. В этом он не был уверен. Но никто не мог ему помочь. Никто не протянул руку, чтобы взять и вытащить его. Он сражался в одиночку, окутанный покрывалом мрака, защищавшим его от света.

Затем что–то изменилось. Бек не знал, что именно и как произошло, но внезапно мечты и кошмары отступили, исчезая, как унесенная ветром пыль. Он оказался окутанным теплой тишиной, покоем, которого раньше не испытывал. Он нашел утешение в этом уединении. Он мог нормально дышать, погрузившись в спокойный сон, который позволил ему отдохнуть так, как ему было нужно, глубоко и безмятежно.

Ибо он был ранен, и он это знал. Ему нанесли какое–то повреждение, но какое именно, он не мог вспомнить. Он спал, потому что его тело пыталось исцелиться, однако травмы были настолько серьезными, что нельзя было сказать с уверенностью, что это получится. Бек понимал это, хотя не мог сказать, откуда он это знал. Он знал, хотя не мог вспомнить подробностей случившегося с ним. Он лишь помнил, что сражался за свою жизнь и это сражение шло не в его пользу.

Но обстановка изменилась, гроза прошла, и его поврежденное тело выздоравливало. Он глубоко погрузился в то место, в котором было только чувство спокойствия, а все мрачное было удалено. Он был настолько благодарен за это, что ему хотелось плакать от счастья и облегчения. Ему пришло на ум, что, возможно, он умер, однако он отбросил эти мысли. Его физическое состояние не было похоже на смерть, если, конечно, он правильно представлял ее себе. Он был жив, казалось, что жизнь снова нашла его.

Проходило время, его сон растянулся, как глубокий синий океан, и мир вокруг него снова начал принимать форму. Он становился цветным и четким по мере того, как окружающая местность появлялась из какого–то тумана. Когда туман рассеялся, он оказался в самых прекрасных садах, которые когда–либо видел. Сады были самого разного вида, формы и размеров. В одних были аккуратно возделанные клумбы, состоявшие из цветов одного вида или окраски. Другие были висячими, лианы и целые покрывала из мха каскадами свисали со стен и решеток. Некоторые располагались на склонах холмов, а некоторые представляли из себя ровные луга. Тут были цветущие растения, кустарники и травы. Огромные древние деревья своими широкими кронами покрывали часть этих садов, в то время как остальная часть купалась в ярком солнечном свете. Краски были яркими и мерцающими, как полосы радуги после грозы, целые покрывала одного цвета и участки, пестревшие различной окраской. И среди всего это великолепия жужжали пчелы, опылявшие цветы, щебетали и верещали птицы, как они обычно делают. Над головой проплывали облака, отбрасывая на землю странные, мимолетные тени, когда на несколько мгновений закрывали солнце.

Это было похоже на рай. Бек Омсфорд стоял в его середине и восхищался. Эти сады были нереальны, их не могло быть. Они могли лишь сниться. Пребывая во сне, он считал их реальными, такими же, как плоть своего тела.

— Добро пожаловать, Бек Омсфорд, — прошептал тихий голос у него за спиной.

Он обернулся и обнаружил старика, смотрящего на него; он был одет в белые одежды и держал длинный, побелевший деревянный посох. Белые волосы спадали ему на плечи, а борода — на грудь. Его лицо было испещрено глубокими морщинами и настолько изможденным, как будто он вел долгое, тяжелое сражение. Однако его голубые глаза казались глазами ребенка, блестящие, любопытные, полные ожидания.

— Это мой дом, — произнес старик, его улыбка лишь углубила складки на его лице.

Бек смущенно огляделся. Он спал, ему все это снилось. Однако у него было ощущение, что он проснулся. Так ли?

— Ты никогда здесь не был, — продолжил старик, как будто прочитал его мысли. — Но мы встречались прежде, давным давно. Ты помнишь?

Бек медленно кивнул, осененный воспоминаниями:

— Ты — Король Серебряной Реки.

Старик кивнул:

— Я последний в своем роде, последний из детей Слова. Я хранитель этих садов, страж Серебряной Реки и смотритель за народами. А также я друг Омсфордов. Ты помнишь, когда я помог тебе?

Бек помнил. Он был мальчиком, отправленным на поиски, которые он едва понимал, в землю, в которой никто никогда прежде не бывал. Тогда его звали Бек Рау и он еще не знал о своем наследии Омсфордов. Пока его спутники спали, ему явился Король Серебряной Реки, чтобы рассказать правду о нем самом и его сестре, которая в то время была Ведьмой Ильзе, а не Ард Рис Третьего ордена друидов. Это было началом путешествия, которое изменило навсегда жизни брата и сестры.

Это было очень давно, в какой–то другой жизни.

— Я пришел, чтобы снова помочь тебе, — сказал старик. — Я это делаю, потому что обещал твоему сыну, хотя немного запоздал с выполнением этого обещания.

— Пену? — с удивлением спросил Бек.

— Пендеррину, который отправился найти Ард Рис и вернуть ее обратно к нам. Пендеррину, который сейчас для нас недосягаем. — Морщинистое лицо на мгновение помрачнело. — Пойдем со мной.

Бек пошел рядом с ним, снова думая, что происходящее сейчас нереально, что это всего лишь сон, ему все это снится, но в то же время инстинктивно понимая, насколько все это важно. Ему было дано видение, как в лихорадочном бреду. В этом видении ему могла открыться истина, которая поможет найти сына.

— Почему Пен недосягаем? — спросил он, с нетерпение ожидая ответа.

Голова старика слегка поднялась, одна рука сделала какой–то быстрый, пренебрежительный жест:

— Важно только, что он там. Что он должен быть там. Я бы рассказала тебе раньше. Я бы пришел к тебе. Я обещал ему, что приду, несколько недель назад, впервые явившись ему в Черных Дубах, когда он убегал от друидов. Он поверил мне, что я расскажу тебе, что предупрежу тебя об опасности. Но я не мог рисковать. Если бы я рассказал тебе, ты бы отправился вместе с ним. Ты бы пообещал мне не делать этого, но поступил бы так в любом случае. Если бы ты нашел его и спас, то все, что должно произойти в свое время, никогда бы не случилось вообще.

Бек покачал головой:

— Ты говоришь, что преднамеренно не дал мне возможность помочь Пену, не рассказав мне о том, что с ним случилось?

— Я говорю, что оградил тебя от помыслов помочь ему, поскольку, по правде говоря, ты бы сделал все наоборот.

— Я не понимаю. Почему ты говоришь мне это теперь, хотя прежде решил этого не делать?

Детские глаза внимательно посмотрели на него:

— Потому что теперь нужна твоя помощь. Но эта помощь совершенно отличается от той, что ты оказал бы раньше. И сделать это будет не так уж и легко.

Они шли в молчании. Бек, парящий в своем видении, считая, что он все еще спит, казался себя бесплотным, ощущая лишь мысли и эмоции. И из–за этого он чувствовал удаленность от происходящего, хотя и принимал в этом участие. Он испытывал необходимость ухватиться за что–то твердое и прочное, что–то настоящее и реальное. Однако все, что у него было, это слова Короля Серебряной Реки.

— Вот что случилось, Бек Омсфорд, — наконец произнес старик. — Друиды ордена сговорились против Ард Рис. Они нашли способ изгнать ее в такое место, из которого она не сможет вернуться без посторонней помощи. Твой сын отправился ее найти. Сделать это его попросил я, потому что я знал, что только он сможет совершить это путешествие и вернуться обратно. Он не считал себя подходящей кандидатурой для такого задания, но я убедил его в обратном, и теперь он убедился в этом сам. Он преодолел барьер, который больше никто не может преодолеть, чтобы добраться до Ард Рис. Когда он найдет ее, он вернет ее через этот барьер, и они оба встретятся со своей судьбой.

Он замолчал, глядя на Бека. Казалось, этот взгляд и оценивал его, и успокаивал.

— Твой сын и твоя сестра находятся внутри Запрета.

Бек резко повернулся к старику, но тяжелый посох ударил о землю с такой силой, что он ощутил этот удар своими ногами.

— Не говори ничего. Просто слушай. Шейди а'Ру и ее приспешники верят, что отправили Ард Рис туда при помощи своего разума и мастерства, но они ошибаются. Они были обмануты одним из демонов, которые обитают в Запрете. Этот демон чародей, колдун очень большой силы. Его цель состояла в том, чтобы обменять Ард Рис на другого демона, перенести ее в Запрет для того, чтобы один из его слуг оказался в этом мире. Этот обмен и произошел. Демон, ставший теперь свободным, ищет возможность разрушить стену Запрета, чтобы выпустить сюда всех тех, кто был заключен там со времен Волшебного мира. Этого демона нужно остановить или Четыре Земли будут потеряны. Ты должен остановить его.

Бек замотал своей головой. Эта задача сковала его, как цепями.

— Как?

Старик притормозил и повернулся к нему лицом. Детские глаза были добрыми и успокаивающими:

— Я не пришел к тебе раньше, чтобы рассказать о твоем сыне и предупредить тебя об опасности, угрожающей тебе самому, потому что Пендеррин должен был в одиночку перебраться в Запрет, а ты бы остановил его. Пендеррин знает, что он должен найти и спасти свою тетю. Для этого у него есть все средства и собственная воля. Думаю, у него все получится. Но он не знает, что, когда Ард Рис была отослана в Запрет, в наш мир был послан демон. Он знает лишь то, что должен использовать талисман, который был ему дан, чтобы спасти твою сестру и перенести ее обратно. Он верит, что именно это от него и требуется. Это тоже было моим решением. Если бы я рассказал ему остальное, то это раздавило бы его.

Он отвернулся и пошел дальше, делая осторожные и выверенные шаги. Бек продолжал идти сбоку от него, с нетерпением ожидая услышать еще больше. Вокруг них легкий ветерок теребил лепестки цветов, из–за чего создавалось впечатление, будто они шли по поверхности разноцветного моря.

— Талисман, который находится у Пена, называется темный жезл, — произнес старик. — Пендеррин уже воспользовался им, чтобы пройти в Запрет. Как только он найдет Ард Рис, он снова воспользуется им, чтобы пройти обратно. — Он немного помолчал. — Однако, есть еще одно, что он должен сделать. То, что сделано, должно быть переделано — не частями, а в целом. Для того, чтобы это дело разрешилось правильно, все, что переместилось благодаря объединенной магии демонов и друидов, должно вернуться на свои места. Таким образом, не только следует вернуть Ард Рис в этот мир, но и демон должен быть возвращен в Запрет. Темный жезл обладает магией, чтобы это сделать, но только Пен может им управлять. Он должен найти демона и использовать против него темный жезл.

Он взглянул на Бека:

— Ты именно тот, кто должен убедиться, что у него будет возможность это осуществить.

— Что же я должен сделать?

Старик снова отвернулся:

— Две вещи. Во–первых, ты должен найти способ защитить своего сына, когда он вернется из Запрета вместе с Ард Рис. Они должны возвратиться точно в то же самое место, из которого переправились в Запрет — спальные покои Ард Рис в Параноре.

— Где будут поджидать Шейди и остальные, — закончил Бек.

Старик кивнул:

— Во–вторых, ты должен найти этого демона. Он не будет выглядеть, как демон. Он будет выглядеть как–то иначе. Он перевертыш и принимает облик других существ. И именно это особенно опасно. Он поглощает свои жертвы и становится ими. Ты должен выяснить, под чьей личиной он скрывается, и сорвать с него эту маску.

Бек посмотрел вниз на свои ноги. Он не смог их увидеть. Ему показалось, что у него нет ног, хотя он чувствовал их при ходьбе.

— Темный жезл разоблачит демона, — сказа старик. — Этот талисман отреагирует на его присутствие. Он подскажет тебе, кто или что является демоном. Если ты окажешься достаточно близко.

Сладкий и пьянящий запах тубероз ударил в ноздри Бека. Он рассеянно тряхнул головой.

— Песнь желаний сказала мне, что Пен находился в Таупо Руфе в Верхнем Анаре.

— Песнь желаний не обманула. Но сейчас он внутри Запрета.

— Значит, я должен вернуться в Паранор, чтобы найти своего сына?

Король Серебряной Реки повернулся к нему лицом:

— Дорога, которая приведет тебя к твоему сыну, начинается не в Параноре. Она начинается в Таупо Руфе со спутников Пендеррина. Дворф, горный тролль и эльфийка дадут тебе ключи к дверям, которые тебе предстоит открыть, чтобы добраться до него.

Он помолчал.

— Причем самая большая опасность ожидает Пендеррина не в Запрете, а здесь. Друиды узнают, куда он отправился, и будут поджидать, когда он вернется. Если они доберутся до него раньше тебя, то убьют его.

— Пока я жив, с моим сыном ничего не случится, — сразу же ответил Бек.

Он ощутил, как что–то изменилось вокруг него, когда он высказал свою клятву, некое мерцание в воздухе, рябь по покрывалу цветов, шепот ветерка, и понял, что таким образом выбрал себе дорогу, с которой уже ему не свернуть.

Старик кивнул:

— Ты чувствуешь вес своих слов, Бек Омсфорд? Они опечатали твою судьбу.

Он непринужденно отступил чуть в сторону, это движение соответствовало более молодому человеку. Его древнее лицо поднялось и изменилось. Сейчас он был кем–то еще, уже не стариком, а совершенно другим существом, не человеком, не из этого мира. Бек невольно попятился назад, предостерегающе выставив вперед руки в сторону твари, которая стояла перед ним.

Король Серебряной Реки превратился в чудовище.

— Узри будущее, человек! — прорычал монстр, показывая зубы и с ненавистью сверкая глазами. — Посмотри на него! Когда падут стены Запрета, твой мир станет моим!

Затем на глазах у Бека сады увяли, цветы умерли, их краски поблекли и стебли иссохли. Огромные тенистые деревья потеряли свои листья, а их ветви стали напоминать почерневшие от огня кости. Травы засохли и потрескались, исчезли все звуки и картины жизни. Небо над головой потеряло свою яркость, его бездонная голубизна стала такой же серой, как пепел, пасмурное и пустое.

Бек сразу понял, что ему дали взглянуть на то, каким станет мир, если демон, которого освободили недоумки друиды, добьется успеха в разрушении Запрета и выпустит на волю его обитателей. Когда это произойдет, его мир станет миром Запрета. Это будет всеобщим концом.

Не допусти этого.

Эти слова эхом отозвались в быстро исчезающем дневном свете, и Бек резко повернулся, чтобы найти Короля Серебряной Реки и сказать ему, что он этого не хочет, что он еще раз поклянется, что сделает все, о чем его просят, но обнаружил, что остался один.

* * *

Он резко проснулся, выдернутый из своего сна ощущением надвигающегося ужаса; все тело дрожало от боли и лихорадки, а голова была объята дикими, неконтролируемыми эмоциями, которые кромсали его как крошечные лезвия, резали своими зазубренными краями. Он попытался заговорить и не смог. Он попробовал осмотреться, понять, где он находится, но все вокруг него было расплывчатым, нечетким. Он почувствовал под собой легкое движение и услышал скрип дерева и железных креплений, а также порывы ветра. Он находился на борту корабля, но не смог вспомнить, как он здесь оказался.

Пендеррин внутри Запрета!

Это была его первая мысль, от чего замерло сердце. Пен находился в той чудовищной тюрьме, куда было изгнано все, что представляло собой зло в этом мире. То, что Король Серебряной Реки послал его сына в такое место, было вне его понимания. Разве мог простой мальчик иметь какие–либо шансы на то, чтобы там выжить?

Как он мог надеяться найти свою тетю и вернуть ее обратно, когда все, с чем он там встретится, будет стараться его убить?

Однако с самой большой опасностью Пендеррин столкнется не в Запрете.

— Бек, ты меня слышишь?

Он сделал глубокий вдох и моргнул от пелены, которая застилала ему глаза. В поле его зрения появилось лицо, молодое, с призрачно бледной кожей, обрамленное, как шлемом, коротко остриженными черными волосами. Протянулась тонкая рука и коснулась его щеки.

— Ты слышишь меня?

Он кивнул, рот слишком пересох, чтобы он мог говорить. Заметив его затруднения, она приподняла его голову с кровати, на которой он лежал, поднесла к губам кружку воды, чтобы он смог попить.

Пристальные темные глаза смотрели на него:

— Ты помнишь меня? — спросила она. — Я Беллизен. Друг Трефена Мориса.

Он слабо кивнул, ничего не помня.

— Где я?

— Наа борту «Стремительного». Ты был очень болен, Бек. В твоем боку глубокая рана от ножа, а в плечо попала стрела. Ты два дня находился в бреду, страдая от лихорадки. Я думаю, что, наконец–то, ты ее поборол.

Он все сразу вспомнил. Свой побег из Паранора вместе с Рю при помощи молодого друида Трефена Мориса, сражение с гномами–охотниками, атакующими со всех сторон, чтобы не дать им добраться до «Стремительного», мгновения потери сил, когда он, наконец–то, смог добраться до веревочной лестницы, а потом — ничего. Эта девушка поджидала их на борту воздушного корабля. Он вспомнил ее лицо, когда они затащили его на палубу и она наклонилась, чтобы заняться его ранами.

— Ты помогла мне, — произнес он.

— Исцеление — это мое друидское умение, — ответила она с быстрой ободряющей улыбкой. — Рю управляет воздушным кораблем, Трефен оказывает ей помощь, где это необходимо, а я забочусь о тебе. У всех нас своя задача. Временами моя задача казалась очень трудной, я боялась, что мы потеряем тебя.

На него нахлынули воспоминания о своих снах и кошмарах, становившиеся уже далекими и расплывчатыми. Он вспомнил о лихорадочном видении, о Короле Серебряной Реки. Он верил, что к тому моменту он повернул на путь к выздоровлению. Он был близок к смерти, но то видение вернуло его к жизни. Бек содрогнулся от воспоминаний о том, что это видение показало ему, картины иссушенного, наводненного демонами мира до сих пор были свежи у него в голове.

Беллизен дала ему еще несколько глотков воды из кружки, а потом снова уложила его на кровать.

— Тебе еще нужно отдохнуть.

Она стала подниматься, но Бек коснулся ее руки:

— С остальными все в порядке?

Она обернулась:

— Рю тоже ранена, но не так сильно, как ты. Несколько царапин от стрел, но они быстро начали заживать, когда я прочистила их и применила необходимые мази. Она все еще двигается медленно, но может управлять этим воздушным кораблем. За твои раны мы переживали сильнее всего. Я не думала, что нам удастся тебя спасти до тех пор, пока не прибудем в Сторлок за помощью к целителям, однако Рю сказала, что именно там друиды и станут сначала искать вас. Я достаточно хорошо умею обращаться с инфекцией и лихорадкой. В начале своего обучения я провела год на фронте на Преккендорране. Мы решили не испытывать судьбу, направляясь в Сторлок.

Она замолчала, ее лицо помрачнело:

— Я слишком много говорю. Тебе нужно отдохнуть. Я скажу Рю, что ты проснулся.

— Постой, — снова произнес он. Бек с трудом сглотнул, понимая необходимость срочных действий, открывшихся ему в видении. — Как долго я пролежал в таком состоянии?

— Чуть больше трех дней.

Три дня. Вся жизнь.

— Где мы находимся?

— Над Стрелехеймом, летим на север вдоль западных границ Анарских гор. — Она помолчала. — Прошлой ночью мы делали остановку, чтобы я смогла собрать растения для обработки твоей раны. И чтобы ты смог одну ночь поспать на твердой земле. Утром Рю сказала, что мы должны лететь дальше, и мы не стали задерживаться. За нами будет погоня друидов, а нам нужно найти твоего сына раньше их. Вот где мы сейчас летим.

— В Таупо Руф?

— В Таупо Руф. Перед тем, как потерять сознание, ты сказал нам, что магические воды именно там показали его местонахождение.

Но там его больше нет, подумал Бек. Однако, именно там они должны начать поиски его спутников, чья помощь, как сказал Король Серебряной Реки, им понадобится. Ключи, которые откроют двери, чтобы добраться до него — что же это значит?

— А теперь отдыхай, — сказала Беллизен, поднимаясь и дотрагиваясь до его руки.

Он медленно выдохнул и лег на спину, а она вышла прежде, чем он смог сказать что–то еще. Он лежал в наступившей тишине и смотрел на перекладины на потолке его каюты, на нижнюю часть палубы, на окна, через которые проникал яркий дневной свет. Все было таким знакомым. Но у него было ощущение, что это знакомое быстро исчезнет, и то, что лежит впереди, будет таким же новым и неизвестным, как и мысли о том, что Пендеррин и Грайанна находятся внутри Запрета.

Он на мгновение закрыл глаза, давая им отдохнуть, и тут же заснул.

ГЛАВА 13

Когда Бек Омсфорд проснулся, но был один. Он лежал на своей кровати и смотрел на тот же участок нижней части палубы, на который смотрел, когда заснул — перекладины, палубные доски, деревянные штифты и железные гвозди, которые все это скрепляли. Он почувствовал качание воздушного корабля и понял, что они по–прежнему летят. Снаружи свет уже побледнел, а краски стали размытыми. Наверное уже сумерки, предположил он. Или серость нового рассвета. Он задумался, сколько прошло времени. И как далеко они улетели.

Какое–то время он лежал неподвижно, давая себе полностью проснуться и проверяя свои силы. Он обнаружил компресс, приложенный к его ножевой ране на поясе, а также повязку на плече. Обе раны болели, но гораздо меньше, чем он ожидал. Он без труда пошевелил руками и ногами и даже смог приподняться на одном локте, хотя это усилие вызвало резкую боль в раненном боку. Он снова лег на спину, чувствуя себя значительно лучше по сравнению с тем, когда в первый раз очнулся. Однако, признался он сам себе, он еще полностью не восстановился. Он дотянулся до кружки воды, которую Беллизен оставила у его постели, и жадно выпил. Вода оказалась сладковатой и холодной, и помогла разогнать последние остатки сна. Он подумал, что, особо не торопясь, сможет вылезти из кровати и подняться на палубу. Но ему придется постараться встать и одеться. А это будет нелегко.

Он почти приподнял себя в сидячее положение, когда дверь в его каюту открылась и на пороге появилась Рю.

— Ты что делаешь? — резко воскликнула она, бросаясь к нему и укладывая его обратно в кровать. На ее лице смешались беспокойство и раздражение, но исчезли сразу же, когда она наклонилась и поцеловала его. — Подожди немного. Ты еще не готов.

— Я чувствую себя лучше, — сказал он.

— Это видно. Однако, когда ты думаешь, что тебе лучше, это не значит, что так оно и есть на самом деле. — Она присела рядом с ним. — Разве Беллизен не рассказала тебе, как мы за тебя волновались? Ты солгал мне насчет той ножевой раны. Она оказалась гораздо хуже, чем ты сказал.

— Я просто хотел убраться оттуда. Я не думал о ране.

— Мы чуть тебя не потеряли, Бек.

Он улыбнулся:

— Так легко ты меня не потеряешь.

— Надеюсь, что так. — Она пробежала пальцем по его щеке. — Потерять тебя было бы для меня слишком.

Она снова поцеловала его, а он поцеловал ее в ответ, привлекая к себе, хотя это вызвало боль в боку и плече. Когда она отодвинулась, откидывая назад свои коротко остриженные волосы, то в отчаянии покачала головой:

— Ты слишком сильно рискуешь, Бек Омсфорд. Ты слишком много берешь на себя.

— Я, должно быть, научился этому у тебя, — смеясь, ответил он. — Давай–ка на миг будем честными. Кто еще, кроме тебя, рискует больше всех?

Она кивнула, соглашаясь.

— Но ты действительно чувствуешь себя лучше, да? — она на мгновение приложила ладонь к его лбу. — Твоя лихорадка прошла, и жар исчез. Раньше ты просто горел. И бредил. Вертелся и говорил такие вещи, которые никто из нас не мог понять. Тебе все это привиделось. Какие–то кошмары. Ты что–нибудь помнишь?

— Я помню все, что нужно, — спокойно произнес он.

И он рассказал ей о своем видении и о словах Короля Серебряной Реки. Он удивился, когда она заплакала, когда узнала, что Пен находится внутри Запрета. Но почти тут же Рю разозлилась и быстро обвинила во всем Грайанну:

— Если бы не она, ничего бы этого не случилось.

Их жизни оказались связанными с ее жизнью, опутанной ее друидскими махинациями и политическими маневрами, сетью интриг и уловок. Она могла больше не быть Ведьмой Ильзе, но в качестве Ард Рис она вызывала ту же неприязнь и враждебность. К любому, связанному с ней по крови или союзом, в итоге относились точно так же. Никто из них никогда не избавится от этой связи с ней.

Бек попытался урезонить Рю, но сделать этого не получится, пока ее сын находился в такой ужасной ситуации, а ее гнев из–за этого был так силен, поэтому он быстро оставил это занятие, вместо этого направив их разговор в другое русло.

— Ты правильно поступила, продолжая лететь к Таупо Руфу. Если верить Королю Серебряной Реки, то наш шанс помочь Пену заключается в том, чтобы сначала мы нашли его спутников.

Она нахмурила брови:

— А мы должны ему верить, Бек? Стоит ли на верить кому–либо из тех, кто скрывает секреты? Мы знаем, что не стоит доверять друидам. Должны ли мы и дальше доверять такому существу, как Король Серебряной Реки?

Бек пожал плечами:

— Я думаю, что должны. Пен ему доверял.

— Из–за чего наш сын и оказался внутри Запрета. В этом все дело.

— Но, может быть, нам следует все–таки довериться ему еще раз для того, чтобы вернуть нашего сына. В конце концов, есть у нас другой выбор? У нас нет другого способа добраться до Пена.

— Я это ненавижу! — воскликнула она. — Я ненавижу то, что все, что мы делаем, продиктовано этими хранителями секретов, такими как друиды и это волшебное существо. Все, что случилось это их рук дело. Мы просто пешки!

Он кивнул:

— Я знаю, что мы такие. Но мы думающие пешки, и в конце примем свои собственные решения. А сейчас мы должны держаться прежнего курса и надеяться, что он выведет нас туда, куда нам нужно. Сначала эта дорога доставит нас в Таупо Руф.

Она сделал глубокий вдох и медленно выдохнула:

— Ладно. Таупо Руф. — Она посмотрела в окно на сереющий свет. — Сумерки наступают. Ты спал больше суток, а мы летели все время, что ты спал. К рассвету мы доберемся до этого поселка. Пока есть время, тебе стоит еще поспать. Или ты хочешь сначала чего–нибудь перекусить?

Он выбрал перекусить, и Рю просидела рядом с ним это время. Он обрадовался, заметив, что ее гнев постепенно уменьшился, а настроение поднялось, и не стал с ней спорить, когда она сказала ему, чтобы он еще поспал. Она поцеловала его и сказала, что любит, а он ответил, что тоже ее любит. Это было все, что им нужно было сказать. Этого было достаточно, чтобы все оставалось на своих местах.

Затем он уснул, удивившись, что сон пришел к нему так быстро и легко. Он еще спал, когда вновь пришла Рю, чтобы сказать ему, что они почти долетели до места назначения. Она помогла ему сесть, а потом и встать, и когда он понял, что достаточно силен для чего–то большего, она помогла ему одеться и проводила на палубу. Все еще была ночь, но на востоке вдоль горного хребта уже виднелись первые признаки рассвета. Земля, над которой они пролетали, была суровой и бесплодной, это была огромная равнина, простиравшаяся на запад и поднимавшаяся на востоке к предгорьям, которые, в свою очередь, переходили в иззубренное величие Погребальных гор. Небольшие рощицы деревьев, тонкие серебристые ручьи и маленькие озерца, отражавшие лунный свет, скрашивали эту каменистую местность. Бек узнал эту страну. Он бывал здесь вместе с Рю. Но сюда редко отправлялись экспедиции, и здесь он не был уже много лет.

Трефен Морис стоял у штурвала и кивнул ему, когда Бек залез в пилотскую кабину:

— Рад снова увидеть тебя, — произнес он.

Беллизен оторвалась от ограждения на левом борту и присоединилась к ним, сияя в лунном свете бледным овалом своего лица:

— Мы уже близко, Рю?

Рю Меридиан кивнула, затем обратилась к Беку:

— Расскажи им все, что ты рассказал мне. Им нужно услышать это от тебя.

Бек так и поступил, его слова подхватывал легкий порыв ветра, стремительно унося их в ночном прохладном воздухе; темные просторы расстилались вокруг их маленькой компании. Он поведал все, включая слова Короля Серебряной Реки, из которых выходило, что Ард Рис жива и Пен сможет до нее добраться.

Когда он закончил, первой заговорила Беллизен:

— Все это звучит так неправдоподобно. Мальчик, единственный, кто может вернуть Ард Рис? Мальчик, у которого нет магии, нет специальных навыков? — Она быстро взглянула на Рю. — Я не сомневаюсь в его решительности, но у меня есть сомнения по поводу выбора именно его.

— У меня тоже, — сказала Рю. — Но Бек ничего от нас не скрывает, секреты, которые мы пытаемся разгадать, принадлежат Королю Серебряной Реки. Если мы хотим найти ответы, то должны отыскать их совершенно другим способом. Некоторые из них мог знать Пен. А остальные — Ард Рис.

— Мы вместе с тобой будем искать эти ответы, — быстро заверил ее Трефен Морис. — Мы сделаем все, что нужно, чтобы найти мою госпожу. Если ваш сын сможет привести нас к ней, тогда мы найдем его и поможем всем, чем сможем. Но сначала, оказывается, нам нужно найти его спутников. Были названы трое. Дворф это Тагвен. Горный тролль — Кермадек. Он ведь был капитаном стражи Ард Рис и остается ее близким другом. Таупо Руф это его дом. — Он помолчал. — Но кто такая эльфийка?

Бек покачал головой:

— Хотел бы я знать.

Также ему хотелось знать, почему Король Серебряной Реки не упомянул Арена Элессдила. Друиды сказали, что Тагвен сначала отправился за помощью к нему, прежде чем прийти к Пендеррину. Разве не следовало также и его включить в список?

Однако остальным он ничего не сказал об этой своей тревоге.

Он стоял возле ограждения и наблюдал, как проносится внизу земля, когда «Стремительный» мчался вперед вдоль линии гор. Рю несколько раз сверялась с компасом и давала указания Трефену Морису, которому разрешила держать штурвал. Должно быть, она как следует с ним поработала, подумал Бек. У молодого друида не было никакого опыта полетов, он не умел обращаться с оружием, но при таких совсем не идеальных условиях он за короткое время научился и тому, и другому. И у него получалось лучше, чем у многих других.

Небо продолжало медленно светлеть, тьма уступала место серебристому зареву, которое постепенно становилось золотым. Впереди уже стали видны здания укрепленного поселения, построенные около скальной стены. Однако в поселке не было никаких огней и никаких признаков движения. Темные пятна усеяли равнину перед стенами поселка, а сам поселок имел какой–то потрепанный и заброшенный вид. Когда они подлетели ближе, он увидел проломы стен в нескольких местах, а большая часть зданий была разрушенной и почерневшей от огня.

— Мы точно оказались там, где нужно? — спросил он Рю.

Она кивнула, ее лицо помрачнело от беспокойства:

— Это Таупо Руф. Мы не это ожидали увидеть, не так ли? Кто–то нас опередил.

Беку не хотелось рассуждать о том, кто именно это был. Вполне возможно, что раньше них до этого поселка добрались друиды, однако разрушения не выглядят свежими. Не было никаких пожаров, никаких столбов дыма, ни запаха сражения, ничего, что говорило бы о том, что что–то случилось здесь несколько дней назад.

Они посадили воздушный корабль около стен и, пока он остался у штурвала, трое остальных спустились по веревочной лестнице, чтобы осмотреться. Беку не хотелось оставаться на борту, но Рю вразумительно объяснила ему, что он еще слишком слаб, чтобы совершать длительные прогулки. Поэтому он ограничился тем, что наблюдал за ними и пытался представить, что же тут произошло.

К тому времени, когда солнце полностью вышло из–за гор, сияя белым горячим шаром на безоблачном небе, они вернулись, с мрачными лицами и пустыми руками.

— Сражение произошло, вероятно, две недели назад, — сообщила Рю. — По крайней мере, один корабль друидов был сбит и сгорел. Его остатки валяются на равнине. Поэтому этот бой был между горными троллями этого поселка и друидами. Тут валяются оружие и части доспехов гномов, значит на стороне друидов сражались гномы. Трудно сказать, что именно произошло, но в конце тролли скрылись в скалах. Там находятся пещеры, и мне кажется, что туннели в них выходят на другую сторону этих гор.

— Должно быть, все случилось из–за Пена, — произнес Бек. — Это дом Кермадека. Пен с остальными должен был прийти к нему за помощью. Друиды выследили их, пока мы были заключены в Параноре, и пытались взять в плен Пена. Кермадек отказался выдавать его. Поэтому этот поселок был разграблен.

Рю кивнула, откинув назад распущенные пряди своих темно–рыжих волос.

— Но куда отсюда направились Пен и его защитники? По какому маршруту они пошли?

— Они отправились на поиски темного жезла, — ответила ей Беллизен.

— Куда–то в этих горах, — добавил Трефен Морис.

— Или еще дальше. — Беллизен посмотрела на Бека. — Можешь ли ты проследить, куда направился отсюда твой сын, как сделал это в Параноре?

Бек с сомнением покачал головой. Сражение произошло много дней назад и Пен давно ушел отсюда. Его больше не было в горах, его вообще не было в этом мире. Во всяком случае, у Бека была связь с его сыном, а не с теми, кто сопровождал его. Его магия не сможет отследить их так же, как Пена.

Однако он знал, что должен попробовать.

— Здесь для нас ничего нет, — сказал он. — Если только мы не попытаемся отследить их по туннелям. Почему бы нам не перелететь на другую сторону этих скал и не попробовать там отыскать их следы?

Они так и поступили, Рю встала у штурвала, не доверяя никому управлять в таком месте, где ветер был совершенно непредсказуемым и небольшая невнимательность могла бросить воздушный корабль на скалы. Оставив Бека рядом с собой в пилотской кабине, она отослала молодых друидов на оба борта, чтобы они были готовы сделать все необходимое в случае сильной турбулентности. Однако в этот день им повезло. Ветер был слабым, а путь через горы чистым. «Стремительный» беспрепятственно проплыл через ущелья среди зазубренных вершин, и к полудню они оказались в долине, которая лежала между пиками Клу.

Когда воздушный корабль приблизился к долине, Бек воспользовался песней желаний, чтобы отыскать какие–либо следы Пена или его спутников. Годы назад он научился этому у своей сестры. Будучи Ведьмой Ильзе, она использовала песню желаний, чтобы выслеживать его. Позднее, во время долгого возвращения домой, она показала ему, как это делать. Он узнает, сможет ли это сработать и в его случае.

Все это казалось частью азартной игры. Любое использование магии предупредит Шейди и ее друидов об их присутствии и снимет любые сомнения о том, где они находятся. С другой стороны, она уже знает, куда они отправились и что пытались сделать, поэтому, на самом деле, он вряд ли усугубит их положение. А если она обнаружила, что Пен находился внутри Запрета, то могла вообще потерять всякий интерес к их преследованию. В любом случае, без помощи песни желаний они не узнают, куда им идти.

Закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться, он запел, медленно и ровно, рассеяв магию как ковер по всей долине, выискивая следы прохождения Пена. Он обнаружил несколько, все оставлены более недели назад, но не настолько различимые, чтобы можно было определить кем именно. Разочарованный, он расширил свою сеть, проникая к расположенным впереди вершинам, в горы Клу, за которыми расстилались обширные леса Инкрима.

Там, вдали, куда он не мог взглянуть, он нашел следы своего сына, крошечные маячки в эфире. Однако эти следы не были похожи ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться прежде, и на мгновение он не поверил тому, что говорила ему песнь желаний. И все-таки его уверенность, что это был Пендеррин, а не кто–то еще, была такой сильной, что он не смог ее игнорировать.

Он перестал петь, песнь желаний рассеялась. Дыхание его успокоилось и он снова открыл глаза.

— Я нашел его, — сказал он. — Во всяком случае, его следы. Там в горах впереди, на востоке. — Он помолчал, глядя на Рю. — Но что–то не так. То, что я обнаружил, мне не знакомо, это не то, что я знаю о Пене. Его следы, что я нашел, с оттенком магии.

Она уставилась на него:

— Магии? Чьей магии?

— Его собственной.

Она замотала головой:

— Но это невозможно. У него нет никакой магии. У него никогда ее не было. Мы оба это знаем.

Он выдержал ее взгляд:

— И тем не менее.

— Должно быть, ты ошибся. Именно так.

Из того, как она это произнесла, он мог понять, что ей было нужно, чтобы он ошибался, что она испугалась от перспективы того, что наследие Омсфордов, возможно, продолжилось в ее сыне. Он понял ее мысли. Она верила, что Пен избежал влияния песни желаний, что это кровное наследие прервется на Беке. А что, если она ошибалась? Что, если магия просто дремала? Ведь так было с Беком. Разве это странно, что то же самое произойдет и с его сыном?

— Я не думаю, что мы сможем это выяснить, пока не поговорим с Пеном, — осторожно сказал он. — Важно, что я уверен, что нашел маршрут, которым он прошел. Теперь мы сможем его проследить.

— А что если то, что ты обнаружил, это путь оттуда, а не туда? — вдруг спросил Трефен Морис.

От этой мысли стало как–то неуютно. Не было никакого способа узнать ответ на том месте, где они находились. Может быть, вообще нельзя будет узнать этот ответ даже тогда, когда они доберутся до этих следов. Путешествие до цели может оказаться долгим и опасным, а в результате не принести никаких результатов.

Но это было все, что они имели. Это была единственная зацепка.

— Думаю, мы должны еще раз попробовать через какое–то время, — предложил Бек, ища поддержки у Рю.

Его жена внимательно изучала его, ее прекрасные, чистые черты лица скрывали обуревавшие ее чувства, надежно прятали смесь сомнений и страхов, которые, как он догадывался, она испытывала. Она долгое время оставалась молчаливой, раздумывая над услышанным. Потом кивнула:

— Бек прав. Мы должны попытаться.

Они повернули нос «Стремительного» в сторону Клу и летели на восток весь остаток дня к вершинам, закутанным в грозовые тучи и клубы тумана; порывы ветра раскачивали воздушный корабль так, что находившихся на его борту бросало из стороны в сторону. Бека отослали вниз, чтобы не растревожить его раны, а трое оставшихся на палубе пристегнулись ремнями безопасности. К концу дня все трое были насквозь промокшими и замерзшими, их тела ныли, а мозги застыли от затраченных сил на то, чтобы держать курс и оставаться в воздухе. Вокруг них кружил густой снег, своей белой пеленой создавая угрозу при каждом повороте, заслоняя скальные стены и проходы так, что путь вперед оставался постоянно меняющейся загадкой.

С приближением темноты Рю Меридиан стала впадать в отчаяние. Если они вскоре не выберутся из гор, ей придется приземляться, а здесь это сделать было негде. Ночной полет вслепую может привести только к одному результату. Она позвала обратно на палубу Бека и попросила его снова воспользоваться песней желаний, чтобы найти дорогу. Однако магия на этот раз подвела Бека, так ничего и не показав ему, так что, оказавшись без ее помощи, они были оставлены на произвол судьбы.

Наконец, когда казалось, что им ничто уже не поможет и их ожидает неизбежный конец, буря утихла и впереди открылись просторы долины Инкрим. С последними лучами дневного света, оставшись только под звездами, которые все–таки давали достаточно освещения, поскольку луны не было видно, Рю приземлила «Стремительного» около леса на самом краю долины.

Истощенные затраченными усилиями, они свалились спать. Все, кроме Бека. Выспавшийся и обуреваемый новыми сомнениями, он в одиночестве сидел в пилотской кабине, закутавшись в одеяло, и размышлял о том, что они делали. Он понимал необходимость этих действий, а также и их причины. Его беспокоило лишь количество неизвестных. Трефен Морис был прав насчет направления движения Пена. Вероятно, невозможно было определить, в какую сторону шел мальчик, в отсутствие каких–либо физических доказательств. Он говорил себе, что если им удастся найти хотя бы одного из его спутников, они смогут отыскать и его сына.

Но больше всего его беспокоило то, что он утаил от Рю. Следы Пена, которые он обнаружил, были пронизаны магией песни желаний. Не просто какой–то магией, а именно магией песни желаний. Он не думал, что сейчас Рю нужно это знать. Она и так была достаточно огорчена присутствием магии там, где это касалось их сына, и для нее будет ударом узнать, что эта магия именно та, которая издавна продолжается в родословной Омсфордов. Никакой ошибки в том, следы какой именно магии он обнаружил, не было. Ему следовало бы почувствовать некое облегчение, ведь если Пен может использовать песню желаний, то его положение улучшилось, поскольку он сможет себя защитить. Но, на самом деле, Бек был так же расстроен этим, как и его жена. Ему не больше жены хотелось, чтобы Пен понес бремя песни желаний. Слишком много поколений Омсфордов пронесли его. У слишком многих из–за этого необратимо изменились жизни — и не всегда в лучшую сторону. Так произошло и с ним. Он надеялся, что у его сына будет более легкая дорога.

Бек долго раздумывал над этим. Он пытался представить Пена внутри Запрета и не смог. Разве кто–либо может представить, на что похож мир Запрета? Он знал, какого рода существа обитали в Запрете, но никто не знал, что будет чувствовать человек, оказавшийся там в ловушке. То, что Пендеррина послали туда отыскать и вернуть Грайанну, он никак не мог понять. Король Серебряной Реки не дал ему никаких оснований по поводу выбора его сына в качестве спасателя. Но он знал, что причина для этого есть. И эта причина может быть связана с тем, что Пен обладает песней желаний. Однако, если это так, то почему это существо Волшебного мира не обратилось к Беку, у которого больше опыта и который лучше владеет этой магией? Почему был выбран Пен? Должно быть что–то еще — что есть у Пена, но нет у Бека.

В какой–то момент он уснул, а проснулся от звука остальных, поднимавшихся на палубу. Все его тело одеревенело после сна в сидячем положении, но в целом он чувствовал себя лучше, чем накануне. Он ощущал себя белее сильным, более готовым. Он поправлялся, постепенно приходя в себя.

День был ярким, впереди было чисто, бури Клу остались позади. После того, как они позавтракали тем, что нашлось в сокращающихся припасах, Бек воспользовался песней желаний, чтобы еще раз поискать следы Пена, которые он обнаружил вчера. Он нашел их почти без труда. Он были четче и он гораздо лучше смог их прочесть. Магия, которая пронизывала их днем ранее, оказалась более разнообразной, чем он полагал, некая смесь взаимодействий, связывавших его сына и кого–то или что–то еще. Источник этих следов лежал впереди, где–то в глубине Инкрима.

После проверки радианных тяг и световых парусов на разрывы, найдя все в целости, Рю подняла «Стремительного» с земли, повернула его на восток заросшей лесом долины и направила на поиски того, что обнаружил Бек.

Уже близился полдень, когда Трефен Морис, который почти час нес вахту на носу корабля, воскликнул:

— Внизу руины!

Рю направила «Стремительного» медленно спускаться к кроне леса, следуя указаниям молодого друида. Через несколько минут они все смогли увидеть эти руины. Остатки зданий растянулись на многие мили, повсюду была мешанина разрушенных стен и колонн. То немногое, что уцелело, заросло деревьями и кустарником, было покрыто растительностью джунглей. В некоторых местах среди этого мрачного покрывала виднелись яркие пятна полевых цветов.

— Там внизу какие–то люди! — вдруг прокричал Трефен Морис.

Бек сразу же прошел вперед, осторожно двигаясь по палубе к тому месту, где стоял друид. К этому моменту они находились всего в ста футах над кронами деревьев и могли четко увидеть всю долину. Когда Бек подошел, Трефен Морис указал рукой вниз. По завалам на самом краю руин сновали корявые, худощавые фигуры, похожие на гномов, но явно бывшие кем–то еще.

— Урды! — громко сказал Бек.

Он знал о них из ранних экспедиций, которые провел в Погребальных горах. Он видел, как они смотрят вверх на проплывающего «Стремительного», перемещаясь так, чтобы встретить вновь приближающуюся угрозу, размахивая пращами, луками и стрелами.

— Продолжай лететь, Рю! — прокричал он через плечо.

— Что они делают? — спросил его Трефен Морис.

Он покачал головой:

— Не знаю. Продолжай наблюдать.

Он вернулся в пилотскую кабину и встал рядом с Рю и Беллизен, рассказав им о том, что увидел.

— Они окружили руины. Думаю, они что–то ищут. И, возможно, то же самое, что ищем мы.

Он снова решил воспользоваться песней желаний, еще раз поискать следы Пена, которые обнаружил этим утром. Он мгновенно их нашел, сильные, отчетливые, находившиеся дальше впереди, в руинах. Магия была расплывчатой и рассеивающейся, ведь прошло уже несколько дней и точно ее определить было невозможно. Однако ее применение было мощным и отражало и решимость, и очевидную цель. Пен испытал или прозрение, или столкнулся с чем–то огромных размеров. Если он пережил такое, подумал Бек, то появлялись весьма веские основания полагать, что он выживет и в Запрете.

— Вперед, на пять градусов к востоку от юго–востока, — сказал он Рю, для верности указывая рукой.

«Стремительный» слегка изменил курс и полетел дальше, Рю уменьшила скорость воздушного корабля, чтобы они смогли осматривать руины в поисках любых признаков жизни. Они летели вдоль южного периметра, и повсюду было полно урдов. Казалось, они не хотели идти дальше. Бек вспомнил, что урды были весьма суеверны насчет мест, которые они считали священными, и руины вполне могли оказаться одним из таких мест. Однако у этих урдов явно была какая–то причина находиться здесь. Если они не могли войти, значит ждали кого–то, кто туда вошел.

— Дым, — внезапно сказала Рю, указывая направо.

Сразу же за основной массой руин, разделенной рядом глубоких, заросших лесом, расщелин, из полуразрушенного блокгауза с башней поднимался столб черного дыма. Повсюду находились урды, они толпились в три–четыре ряда под прикрытием деревьев и скал, осыпая укрепления дротиками, стрелами и копьями.

— Я бы сказала, что мы кое–что нашли, — произнесла Рю, бросая быстрый взгляд на Бека.

Но это было совсем не то, что оставило следы Пена, обнаруженные Беком. Это было что–то совершенно другое. Он колебался, размышляя над тем, насколько целесообразно отвлекаться на что–либо, что могло не иметь ничего общего с тем, что они искали.

— Ладно, — наконец сказал он, — давай посмотрим.

ГЛАВА 14

Это походило на полет в осиное гнездо.

«Стремительный» спускался по длинной, медленной спирали, привлекая внимание находившейся внизу группы урдов. Бек надеялся, что одного только их появления окажется вполне достаточно, чтобы поразить этот суеверный народ и заставить их разбежаться. Однако вместо того, чтобы спрятаться под укрытие деревьев, урды сразу же повернули свое оружие против воздушного корабля. Трефен Морис едва успел выкрикнуть предостережение с носа корабля, когда град копий и дротиков ударил по днищу судна, а над ограждениями смертоносным роем взлетели стрелы.

Все пригнулись за защитными ограждениями, а Бек снова поднял «Стремительного» вверх, чтобы нападавшие не могли в него попасть. Как только он это сделал, к нему подбежал Трефен Морис.

— Там внизу, в башне, горные тролли! — прокричал он Беку. — Они махали нам, прося помощи!

Бек повернулся к Рю:

— Заряди рельсовые пращи правого и левого бортов. Может нам удастся отогнать урдов на достаточное расстояние в лес, чтобы спустить лестницу.

Рельсовая праща левого борта по–прежнему находилась на своем месте с момента их побега из Паранора, а с помощью Трефена Мориса Рю понадобилось всего пара минут, чтобы установить орудие правого борта и зарядить обе пращи. Поставив молодого друида у первой пращи, а сама оставшись у последней, она отослала Беллизен к ограждению в середине левого борта, чтобы быть готовой бросить веревочную лестницу, а потом просигналила Беку начинать спуск.

Второй раз спуск оказался труднее. Урды поджидали, нисколько не испугавшись воздушного корабля. Даже с высоты Бек мог сказать, что они были настроены очень враждебно. Что бы ни разгневало их, их злоба достигла такой степени, что им было все равно, что случится с ними, лишь бы они смогли остановить любые попытки спасения оказавшихся в ловушке троллей. Они рассредоточились вокруг стен башни и, как только «Стремительный» оказался в пределах досягаемости, урды атаковали. Бек удерживал воздушный корабль в ровном положении, чтобы дать возможность Рю и Трефену Морису разогнать их, однако даже после двух выстрелов из рельсовых пращей в нападавших, те ни на шаг не отступили. Корявые, волосатые фигуры толпились в заросших оврагах, держа в осаде башню и тех, кто в ней находился.

Бек снова вывел корабль из зоны поражения, пытаясь придумать, что еще они могли предпринять.

Рю вернулась от рельсовой пращи и поднялась в пилотскую кабину:

— Наше оружие не срабатывает, Бек. Если мы хотим добраться до этой башни с горными троллями, то нам нужно придумать что–то еще.

Она наклонилась поближе, чтобы только он мог ее услышать:

— Можешь ты снова воспользоваться песней желаний?

Он с удивлением уставился на нее. Рю ненавидела его магию, ненавидела наследие, которое та несла — настолько, что он редко пользовался ею с тех пор, как они вернулись из Паркасии. Поиск их сына стал первой серьезной попыткой за последние годы. Честно говоря, он не был уверен, что помнил, как пользоваться магией после стольких лет ее игнорирования.

— Я понимаю, — сказала она, заметив выражение его лица. — Но у нас нет другого выбора.

Она говорила, что если они хотят помочь Пену, то именно это им нужно предпринять. Ветер переменился и в лицо ударил неожиданно холодный и пронизывающий порыв воздуха, спустившегося с гор. Он еще немного задержал на ней взгляд, затем кивнул:

— Держи штурвал.

Бек вышел на палубу, где в ожидании стояли молодые друиды, и жестом показал им быть у веревочной лестницы, чтобы помогать тем, кого они собирались спасти. Затем прошел на нос корабля и взглянул вниз.

Бесчисленные толпы урдов копошились в лесу. Рю была права. Даже десятка рельсовых пращей будет недостаточно, чтобы их разогнать. Нужно было более эффективное оружие, а ничего более действенного, чем песнь желаний, не было, когда ее использовали правильным образом. Много лет назад этому его научила Грайанна, когда пыталась убить его. Он подумал, что весьма иронично сейчас воспользоваться тем уроком, чтобы попытаться ее спасти.

— Опускай нас! — крикнул он Рю и внезапный порыв ветра чуть не унес его слова. Этот порыв был настолько сильным, что качнул воздушный корабль от носа до кормы. — Медленно!

Он взглянул на север, где на горизонте начали собираться огромные грозовые тучи, спускаясь с вершин к Инкриму. Погода менялась, и это не облегчало их задачу. Если им вскоре не удастся спустить лестницу, то, учитывая характер штормов в этом регионе, сделать это потом будет невозможно в течение нескольких дней.

Он опять посмотрел вниз на урдов, размышляя над тем, как заставить их отойти от стен башни. Он спокойно мог сделать кое–какие вещи с помощью песни желаний, но не хотел рисковать слишком сильно после стольких лет отсутствия практики. Эта магия была мощной и иногда непредсказуемой. Использование ее ненадлежащим образом могло привести к катастрофическим результатам. Если она не откликнется так, как было нужно, то все это могло привести к крушению воздушного корабля.

В лицо снова ударил порыв ветра, и вдруг он вспомнил, что друиды предпочитали использовать стихии в качестве помощников для применения магии. Может быть здесь ему стоит сделать то же самое.

Он вызвал песнь желаний тихим гудением, ощущая, как она пробуждается, а потом медленно наполняет его все возрастающим жаром. Он не отрывал взгляда от происходящего внизу, когда начал придавать магии форму и очертания, а также смысл и цель. Он обнаружил потоки ветра, которые предшествовали буре, и смешал их с магией. Эти потоки набирали силу, сливаясь в одно целое. То, что начиналось серией одиночных порывов, теперь превратилось в один устойчивый шквал, сопровождаемый завыванием.

Урды начали оглядываться сначала от растерянности, а потом от страха. Такого рода буря не была чем–то понятным им. Ветра такой силы им были незнакомы. Они пригнулись, а потом начали отступать от башни в глубь леса, их суеверная природа предупредила, что эта стихия была приведена в движение духами.

Бек добавил свежей порции своей магии, давая ветру необычное звучание, напоминавшее рев, от которого начали дрожать деревья и земля. Он не оглядывался на Рю, доверяя ей продолжать спуск «Стремительного», зная, что она понимает его действия и ее это не напугает. Он не знал, о чем думали друиды, но не стал отвлекаться, чтобы побеспокоиться о них. К этому моменту, созданный им ветер носился по окрестностям, распугивая урдов во всех направлениях, так что их решимость не отступать быстро испарилась.

Прямо под ними уже оказались верхушки деревьев, и сквозь прорехи в кронах стали видны внешние стены башни. Он мельком оглянулся на Трефена Мориса и Беллизен и успел заметить, как они сбросили за ограждения веревочную лестницу к осажденным троллям. Почти сразу же начали появляться громоздкие фигуры, выбирающиеся из своих укрытий, помогая друг другу и быстро двигаясь к лестнице. Но затем они снова пригнулись, неспособные продвигаться дальше. Бек почувствовал, как его сила начинает ослабевать, и заставил себя приложить еще больше усилий, чтобы сохранять шквал ветра. Тролли все еще не начали подниматься по лестнице, а урды снова стали появляться из леса. Рю что–то прокричала ему, но он не смог расслышать, что именно. Он еще больше усилил свою магию, чувствуя, как она постепенно уменьшается.

Рядом с ним появилась Беллизен:

— Твоя магия слишком сильная, Бек! Сила ветра не дает троллям подняться по лестнице!

Он понял, что так оно и есть, что его усилия удержать урдов подальше также заставляли троллей прижиматься к земле. Именно это и пыталась сказать ему Рю. Он уменьшил свои усилия, позволив ветру чуть утихнуть. Находящиеся в руинах башни тролли поняли, что настал нужный момент, и начали карабкаться по лестнице. В ответ на это, урды бросились вперед, чтобы их остановить.

Больше Бек ничего не мог сделать, чтобы им помочь. Любое дальнейшее применение магии для усиления ветра принесло бы столько же вреда, сколько и пользы. Троллям придется рассчитывать только на свои силы. Он еще несколько мгновений удерживал ветер, заставив его произвести оглушительный вопль, чтобы напугать урдов. Но обитателей Инкрима было уже не испугать; они увидели, что происходит, и снова их обуяла ярость от того, что они теряют незваных гостей, которые спасаются на воздушном корабле. Они волнами атаковали троллей, заполнив воздух своими снарядами. Два тролля получили ранения, а один замертво упал на землю. Остальные еще упорнее устремились сквозь этот смертоносный шквал, помогая друг другу. Бек заметил, как один из них нес под мышкой кого–то поменьше, приземистую, угловатую фигуру, которая могла быть только дворфом.

Наконец тролли перевалились через ограждения и оказались на борту корабля, а Рю сразу же подняла его вверх, быстро выходя из зоны поражения атакующими. Бек прекратил свою песнь желаний, почти полностью выдохнувшись, и поспешил к новоприбывшим. Он увидел семерых троллей и дворфа. Освободившись из рук несшего его тролля дворф стоял у ограждения, тяжело переводя дыхание.

— Тагвен? — спросил Бек, подходя к нему.

Тагвен оглянулся, его лицо почернело, а рот сжался в узкую полоску. На шее и правой руке была кровь от ран, а его одежда была вся испачкана и изодрана.

Он моргнул, распознав Бека:

— Я никогда не захочу придти сюда снова! — выдохнул он. — Никогда!

А потом он потерял сознание.

* * *

Времени для того, чтобы поделиться информацией или чего–то еще не было, поскольку нужно было как можно скорее улетать от быстро приближающейся бури. Если она застанет их над Инкримом, то их усилия сбежать от урдов окажутся напрасными. Бек стоял у штурвала, Рю и Трефен Морис управлялись с тягами и световыми парусами, чтобы увеличить скорость и маневренность, а корабль направлялся на юго–запад к относительной безопасности горных вершин, подальше от низких туч и ветров, идущих с севера. «Стремительный» мчался вдоль долины, раскачиваясь и сотрясаясь от налетавших порывов ветра, которые предшествовали темным дождевым небесам. В середине наступающей тьмы начали сверкать молнии, долгими, трескучими раскатами по небу грохотал гром.

На палубе около пилотской кабины Беллизен хлопотала над раненными горными троллями. У двоих были тяжелые травмы, нанесенные оружием урдов. По сведениям Кермадека, который ухитрился сказать несколько слов Беку до того, как «Стремительный» отправился в полет, его маленькая компания попыталась проскользнуть ночью мимо урдов, в уверенности, что прорываться сквозь них, сражаясь, было бы бесполезно. К тому времени Пена не было уже почти сутки, и они отчаянно пытались найти возможность ему помочь. Однако урды, полные ярости от преднамеренного нарушения границ их священной земли, пристально следили за незваными гостями и не собирались позволить им сбежать. Они быстро отреагировали на их попытку, напав на открытом месте и убив двух троллей. Остальные вместе с Тагвеном устремились в башню, где и оставались, оказавшись в ловушке под атаками урдов.

Налетевший дождь ударил залпом в борт «Стремительного», послав его пронестись боком над кроной леса. Бек быстро выправил корабль, стараясь не думать о Пене и о том, что случилось в руинах днем ранее, сосредоточившись на управлении кораблем, чтобы скорее долететь по долине до безопасных гор. Там, среди вершин, они смогут найти защиту от бури и перебраться в долину, расположенную за этими горами. Проливной дождь затопил палубу и всех, кто на ней находился, вода ручьями стекала с бортов. Видимость быстро падала, и Бек повернул корабль на юг, пытаясь пролететь перед бурей и оставаться за пределами непроницаемой пелены дождя и тумана.

Потом в главную мачту ударила молния, промчавшись по всей ее длине и проводникам корпуса, искрясь и сверкая в окружающем мраке. Тролли прижались друг к другу, а Беллизен попросила их помочь спустить раненных вниз. С трудом передвигаясь по скользкой палубе, тролли исполнили ее просьбу, и вскоре все они исчезли внизу, оставив Бека, Рю и Трефена Мориса справляться с воздушным кораблем.

Они летели на опасно низкой высоте, стараясь избежать сильных порывов ветра, проносящихся наверху. Однако радианные тяги и паруса порвались и обрывками болтались в воздухе, уменьшая маневренность «Стремительного». Бек изо всех сил удерживал воздушный корабль в равновесии, полагаясь на энергию, хранящуюся в диапсоновых кристаллах, чтобы продолжать полет. Когда они иссякнут, с ними будет покончено. Он смог разглядеть просветы среди горных вершин впереди, проходы в расположенную позади гор долину, и направился в их сторону, но буря была уже совсем близко.

Ветер выл, как какое–то живое существо. Он шквалами налетал на «Стремительного», сбивая его с курса, заставляя Бека сражаться, чтобы снова возвращать его на прежний путь. Дождь лил стеной, видимость упала до нуля. Даже темные просветы, к которым они направлялись, стали исчезать. Буря уже бушевала над всем Инкримом, ливень, ветер и мрак окутали все вокруг.

Потом горы впереди и просветы, к которым летел «Стремительный», исчезли.

Мы не успели, подумал Бек.

Несколько душераздирающих минут они висели в серой, бездонной пустоте, как заблудившиеся, не зная где они находятся.

Потом завеса дождя приподнялась и из мокрой темноты снова появились каменные стены, поднимавшиеся на тысячи футов и исчезавшие в тумане. Бек заметил проход между ними и резко направил «Стремительного» в его темную пасть.

Спустя несколько секунд они оказались внутри скального разлома, в котором было так темно и безветренно, как будто в подземном ходе.

* * *

— Дикари!

Аталан выплюнул это слово так, будто избавлялся от его горького привкуса. По подсчету Бека, это слово он использовал три раза за последние два предложения. Видимо, горечь никак не проходила.

— Убили четырех из нас без какой–либо веской причины, просто чтобы покарать нас за то, что мы вошли в эти руины! Это место мертвых! Ничего, кроме костей, камней и чудовищ, как то дерево! — черты лица тролля ничего не выражали, однако глаза сверкали от ярости. — Мы должны вернуться сюда со всем нашим народом и уничтожить их!

Даже сейчас, несколько часов спустя, он был разгневан. Они сидели на носу — Аталан, Кермадек, Тагвен, молодые друиды, Рю и Бек. Это была странно выглядевшая группа. Гиганты тролли с кожей, напоминавшей кору, и плоскими, практически ничего не выражавшими лицами. Друиды, которые были гораздо меньше и невероятно моложе. Приземистый и крепкий дворф с густой бородой. А Бек и Рю, уставшие и слабые от ран, которые они получили во время побега из Паранора, были похожи на ходячих мертвецов. «Стремительный» стоял на якоре на дне долины где–то среди гор Клу, почти рядом с Погребальными горами. Инкрим и буря остались позади. Наступила ночь, и раненные тролли спали внизу. Все были измотаны.

Кермадек переменил свое положение и прислонился спиной к ограждению корабля. Его суровое лицо было бесстрастным, а голос спокойным:

— Оставь это, Аталан. — Он кивнул Беку и Рю. — Значит, в конце концов, юный Пендеррин нашел дорогу в Запрет. Он весьма находчивый. Его сообразительность у него не отнять.

— Он сообразителен, но есть ли у него магия? — спросила Рю, вспомнив вдруг о том, что Бек обнаружил в следах, оставленных ее сыном.

Кермадек пожал плечами:

— Есть кое–что. Он умеет читать отклики живых тварей. Он может распознать, что они думают. Например, лишайник. Или болотный кот. — Он посмотрел на Тагвена. — Такую магию и я бы не отказался иметь, Щетинистая Борода.

— Он называл это всего лишь небольшим волшебством, — пробормотал дворф. Он хмуро посмотрел на Кермадека. — Я не заметил ничего, что дало бы повод считать иначе, и склонен верить ему на слово. У Пендеррина нет чего–то сверхнеобычного.

Тагвен оправился от обморока, хотя все еще чувствовал себя из–за него неловко. Кермадек долго пытался успокоить дворфа, говорил ему, что это обморок не имеет ничего общего с его отвагой, а всего лишь был результатом усталости и стресса. То же самое могло случиться с любым, и не стоит обращать на это внимание. Однако Тагвена, кажется, эти слова не убедили.

— Должна быть еще магия, которой он воспользовался при встрече с тейнквилом, — указал Трефен Морис. — Чтобы создать талисман такой силы, должно было понадобиться огромное количество магии. Даже если не вся она исходила от Пена, то ее следы прицепятся к нему. Ведь с собой он несет темный жезл. Любое обнаружение магии, принадлежащей Пену, выявит влияние этого талисмана.

Это было разумное объяснение, и даже Рю, по–видимому, приняла его. Только Бек понимал, что все не так. То, что он обнаружил с помощью своей песни желаний, сказало ему, что следы, оставленные его сыном, пропитаны только принадлежавшей ему магией. Кровная связь между отцом и сыном была настолько сильной, что в этом ошибки быть не могло. Пен открыл вид магии, которая все еще оставалась тайной, возможно, даже для него самого.

— Я очень сильно огорчен, услышав о смерти Арена Элессдила, — сказал он Тагвену, меняя тему разговора.

Дворф посмотрел на свои руки и медленно покачал косматой головой:

— Он был храбрым человеком, Бек Омсфорд. Он отдал свою жизнь ради того, чтобы остальные смогли продолжить путь. Если бы не он, мы бы не добрались до Кермадека и Таупо Руфа, а тем более до Страйдгейта и тейнквила.

— А эта эльфийка — его племянница?

— Хайбер Элессдил. Эта девушка крепка, как старая кожа, хотя почти такая же юная, как и Пендеррин. У нее есть Эльфийские камни. Забрала их у Элессдилов и принесла Арену, чтобы он научил ее ими пользоваться. Так что у него не было иного выбора. Она воспользовалась ими в Шлаках, чтобы потопить «Галафил», а потом, чтобы помочь нам в путешествии сюда. Камни оставались при ней, когда она исчезла в Страйдгейте.

— Но вы считаете, что она забралась на борт одного из воздушных кораблей друидов, которые забрали Пена в Паранор? — спросила Рю.

Тагвен взглянул на Кермадека, придя с ним к какому–то негласному соглашению.

— С ней могло что–то случиться в руинах после того, как она отправилась искать Пендеррина, но я так не думаю, — заявил дворф. Он поднял взгляд вверх. — Она очень сблизилась с мальчиком и решила помочь ему добраться до Ард Рис. Думаю, она нашла, как это сделать, и именно поэтому он смог пробраться в Запрет после того, как его взяли в плен друиды.

— Ну, учитывая тот факт, что Король Серебряной Реки сказал в видении Беку, что эльфийка является одной из трех, кто поможет нам добраться до Пена, полагаю, что ты прав. Но где же она теперь?

— Она должна быть в Параноре, — ответил Кермадек, пожав плечами. — Дожидается нас.

— Значит мы должны отправиться туда, чтобы помочь им, — твердо заявил Тагвен. — Именно это я пообещал юному Пендеррину перед тем, как они забрали его, и я намерен сдержать свое обещание.

— Так же, как и я, — согласился Кермадек.

— А поточнее, как вы собираетесь это сделать? — вдруг спросила Беллизен. Свет от звезд отражался в ее черных глазах. — У вас есть план?

Естественно, плана ни у одного из них не было. Ни у кого не было. Наступило долгое молчание, когда они задумались над ее вопросом. Они были настолько поглощены тем, чтобы добраться до Паранора, что никто из них особо и не думал о том, что же они будут делать, когда там окажутся. Это было не совсем ясно, поняли они, размышляя над вариантами, какие действия им следует предпринять.

— С чем мы столкнемся в Параноре? — наконец спросил Бек, переводя взгляд с Беллизен на Трефена Мориса. — Какую поддержку там имеет моя сестра?

Трефен Морис покачал головой:

— Боюсь, что очень небольшую. Есть горстка друидов, которые открыто поддерживают ее и встанут на ее сторону, когда она вернется, но большинство из них были отчислены из ордена. Те, кто остались, поддерживают Шейди. Это не значит, что они так уж сильно верят в нее, просто они не доверяют твоей сестре. Она так и не смогла полностью стереть свой образ Ведьмы Ильзе.

— Некоторые встанут на ее сторону, когда она вернется, — подтвердила Беллизен. — Но лишь немногие. Однако я не думаю, что мы можем с определенной степенью точности узнать их количество. Одни будут за нее, потому что, как и мы, верят в нее. Другие — потому что видят, насколько неумело обращается со своей властью Шейди а'Ру. Однако, большая часть вообще не сдвинется с места.

— И, конечно, то же самое будет и наоборот, — указал Кермадек. — Они не поддержат ее, но также не поддержат и Шейди. А это дает нам шанс.

— А вы почему поддерживаете ее? — спросила Рю у Беллизен, глядя также и на Трефена Мориса. — Почему вы встали на ее сторону?

Беллизен покраснела:

— Это не так уж легко объяснить. Отчасти потому, что она была добра ко мне, в то время как другие нет. Она привела меня в Паранор по предложению другого друида из деревни в Ранне, где мои способности считали ненормальными, что ставило под угрозу мою безопасность. Я не знаю, как она обо мне узнала, но сказала, чтобы я стала с ней заниматься. Она никогда не давала мне повода думать о ней плохо или желать, чтобы она исчезла. Я считаю, что именно такая Ард Рис нам и нужна. Думаю, она лучше всех остальных понимает цели магии.

— Я прибыл из деревни, соседней с деревней Беллизен, — добавил Трефен Морис. — До Паранора мы друг друга не знали, но там подружились. Я по собственной воле пришел в Паранор, желая стать друидом. Моя госпожа предоставила мне такую возможность. Она даже не один раз сама обучала меня.

— Она замечательная госпожа, — Беллизен закусила губу, быстро взглянув на своего спутника. — Те, кто поддерживает ее, в большинстве своем молоды и никогда не знали ее, как Ведьму Ильзе. Другие же, что постарше, кажется, не могут этого забыть. Они по–прежнему считают ее тем темным существом, способным вернуться без предупреждения. Они не знают ее так, как знаем Трефен и я. Они не могут простить, потому что слишком глубоко увязли корнями в прошлом.

— И они не одиноки, — тихо сказал Бек. — Наверное, так и обстоят дела. — Он оглядел лица остальных. — Хорошо. Мы знаем, что нам нужно сделать. Мы должны найти способ пробраться в крепость, а потом и в спальные покои Ард Рис. Именно там появятся Пендеррин и Грайанна, когда вернутся из Запрета.

Он чуть не добавил, что если только они смогут найти путь обратно, но вовремя спохватился. Рю не стоит слышать, как он высказывает сомнения. Она и так достаточно хорошо их понимала.

— Все гораздо сложнее, — быстро вставил Трефен Морис. — Мы должны оказаться внутри покоев в точное время. Мы должны найти способ точно определить, когда именно появятся Пен и моя госпожа. Если нам не удастся узнать этот момент, то нас обнаружат Шейди и ее последователи.

Маленькая компания затихла, обеспокоенная перспективой быть остановленными после того, как так далеко продвинулись и столько всего пережили. Однако, задача, которую только что описал молодой друид, казалась невыполнимой.

Бек обернулся к Тагвену:

— Король Серебряной Реки сказал, что ключи помощи Пену находятся в руках его спутников — Кермадека, Хайбер Элессдил и твоих. Может, нам следует начать отсюда. Как ты думаешь, о чем он мог говорить? Какую помощь именно ты можешь нам оказать?

Тагвен задумался над этим вопросом:

— Ну, есть один вариант, — сказал он спустя минуту. — Я знаю, как пройти в Паранор, пользуясь туннелями, которые расположены под скалой и ведут к залу печи, а потом проходят в стенах всей крепости. Однажды Ард Рис показала мне этот лабиринт проходов. Она использовала магию, чтобы заблокировать те проходы, которые ведут к ее комнатам, но, возможно, твоя собственная магия сможет одолеть ее.

— Значит, мы можем добраться до спальни незамеченными, если удастся удалить охранную систему моей сестры? — спросил Бек.

Дворф не очень охотно кивнул:

— Наверное. Если только Шейди тоже не обнаружила эти туннели и не установила там свои собственные ловушки.

— Нам стоит рискнуть, — сразу заявил Бек. — Мы рисковали еще больше, чтобы оказаться там, где мы сейчас. Кермадек, ты что думаешь?

Горный тролль сцепил свои огромные руки и посмотрел на Аталана:

— Брат, я думаю, горным троллям нужно показать всем Четырем Землям, на чьей стороне мы в этом деле. Поход против урдов будет пустой тратой времени и сил. Вместо этого нам нужно направиться в Паранор на друидов. Они напали на Таупо Руф и выгнали оттуда наш народ. Мы не провоцировали это нападение. Роспуск стражи троллей, находившейся на службе у Ард Рис, был довольно оскорбительным, однако мы сумели это стерпеть. Но нападение на наш дом — это уже слишком. Наверное, нам стоит отплатить за их визит.

Ответ Аталана сопровождался злобным оскалом:

— Заставим их заткнуть уши от наших победных криков!

— Или, по крайней мере, пустим им пыль в глаза — отвлечем их так, чтобы у вас было время добраться до места. — Кермадек оглядел остальных. — Несколько тысяч горных троллей, собравшихся у ворот, даже друиды не посмеют игнорировать. Если придется, мы прорвемся через ворота к вам на помощь, но по меньшей мере мы удержим этих змей на крепостных укреплениях на то время, которое необходимо для нашей госпожи, чтобы разобраться с ними так, как она решит.

— И она с ними разберется, уж будьте уверены, — проворчал Тагвен, чуть ли не светясь от счастья.

— Остается Хайбер Элессдил, — сказала Беллизен. — Что насчет нее?

— Ее цель предугадать кажется легче всего, — быстро ответил Бек. — У нее есть Эльфийские камни, переданные ей Ареном Элессдилом. Это поисковые камни, и я думаю, что отыскать демона, которые пробрался из Запрета, будет нашей первейшей задачей после возвращения моей сестры. Эльфийские камни значительно облегчат эту задачу.

В темноте он оглядел все лица:

— По крайней мере, у нас есть, с чего начать. Я считаю, что это самое лучшее, но что мы можем надеяться.

— Вот чего я не понимаю, Бек, — вдруг произнесла Рю, — почему Король Серебряной Реки не прояснил тебе во сне все подробности насчет этих ключей и наших спутников. Он мог бы рассказать тебе, какой цели должны служить Кермадек, Тагвен и Хайбер Элессдил. Почему он этого не сделал?

— Существа и призраки Волшебного мира весьма скрытны и редко говорят всю правду, — осмелилась заметить Беллизен.

Но Бек закачал головой:

— Я думаю, здесь что–то еще. Нам были даны отправные точки, и ничего более. Будущее остается под вопросом. По мере развития событий, все может измениться, и мы должны быть готовыми тоже измениться. Если бы Король Серебряной Реки сказал мне в видении, для чего именно эти ключи, то мы бы стали зависимыми от его слов. Так что сейчас мы остаемся в неведении, как все получится. Он хочет именно этого. Он хочет, чтобы мы сами нашли дорогу. Он хочет, чтобы мы понимали, что ничего еще не предопределено.

Наступило долгое молчание, пока остальные обдумывали его слова. Они знали, куда они должны идти и что должны сделать, но до сих пор не поняли, как это исполнить. Будущее оставалось тайной. Именно так все в мире и происходило. Так будет и на этот раз.

— Мы должны отправляться как можно скорее, — заявил Тагвен. — Мы понятия не имеем, сколько остается времени до возвращения Ард Рис и Пендеррина.

Однако Бек замотал головой:

— Нет, Тагвен, сначала нам нужно отдохнуть. До рассвета мы останемся тут, поспим, сколько сможем, а утром полетим на север к народу Кермадека. Как только тролли благополучно доберутся до дома и смогут начать подготовку к походу на Паранор, остальные из нас отправятся вперед, чтобы отыскать Хайбер Элессдил.

— И чтобы узнать, когда в крепость вернутся моя госпожа и твой сын, — тихо добавила Беллизен.

Это было не очень приятным напоминанием о том, насколько тяжелые дни ждут их впереди.

Один за другим они вставали и отправлялись спать. У большинства из них сна не было несколько дней и они были сильно измотаны. За исключением Бека. Лучше других отдохнувший, он направился караулить в пилотскую кабину.

Он был удивлен, когда за ним последовала Рю.

— Ты должна идти спать, — сказал он, обернувшись, чтобы остановить ее и коснуться ее щеки. — Ты спала меньше всех.

Она кивнула:

— Сейчас пойду. Но сначала мне нужно тебе кое–что сказать. Что бы еще ни случилось, Бек, я намерена убедиться, что как только Пендеррин освободится из Запрета, он окажется в безопасности. Я готова защищать его от Шейди а'Ру и остальных монстров. Мне все равно, что для этого потребуется. Меня даже не волнует, что будет со мной.

Она еле сдерживала слезы, когда замолчала. Он попытался удержать Рю, но она оттолкнула его, отказываясь от утешения.

— Обещай мне, что ты сделаешь то же самое.

— Ты знаешь, что тебе не нужно просить меня об этом, — сказал он. — Ты же понимаешь, что я чувствую то же самое.

Она кивнула, сжав губы:

— Знаю. Но я также понимаю, что здесь замешаны и интересы твоей сестры, а они могут противоречить нашим. Ее планы насчет Пена могут оказаться неприемлемыми. Поэтому мне нужно услышать, как ты это говоришь, просто на всякий случай. Мне нужно услышать твое обещание, что если придется делать выбор, ты выберешь нашего сына.

Печаль сдавила его грудь, отозвавшись болью в сердце. Он знал, что никогда не сможет изменить чувства своей жены — ее недоверие и подозрение, — к своей сестре. Он понимал, почему, и не винил ее. Окажись он на ее месте, он бы чувствовал то же самое.

Он дотянулся до ее руки и на это раз она не отстранилась:

— Обещаю, — произнес он. — С Пеном ничего не случится. Ничто не будет угрожать его безопасности. Его нужды будут для меня впереди нужд Грайанны и ордена друидов.

Потом Рю оказалась в его объятиях, плотно прижавшись к нему так, что ее губы оказались вблизи его уха, и он смог услышать ее дыхание.

— Мне жаль, что пришлось просить тебя об этом, — прошептала она.

— Не стоит. Тебе не за что извиняться.

— Мне бы хотелось, чтобы здесь был Большой Ред.

— А я бы хотел, чтобы тут оказался Квентин.

Но ее брат был где–то у берегов Синего Раздела, находясь на службе на своем воздушном корабле у того, кто ему сейчас платил, а Квентин умер два года назад, так до конца и не оправившись от ран, полученных в Паркасии. Бек часто вспоминал их обоих, и мысли о них вызывали в нем желание повернуть время вспять, чтобы они еще раз оказались вместе. Но жизнь в таких вещах не давала второго шанса. Жизнь просто уносила тебя дальше и никогда не возвращала туда, где ты когда–то был.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

Однажды он говорил ей то же самое и не был уверен, что так оно и было. Но на этот раз, по причинам, которые он не мог объяснить, он чувствовал, что будет именно так.

ГЛАВА 15

Когда он закончил говорить, Шейди а'Ру изучала Пайсона Венса так, как изучают интересное насекомое, мельком взглянув в сторону Траунта Роуэна, а потом отвернулась от обоих и посмотрела в окно на угасающий день.

— Снова расскажи мне об этом, — спокойно сказала она.

Ей удалось сдержать гнев в своем голосе, однако он исходил от ее тела, как жар от раскаленной земли в летний полдень. Она ощущала их дрожь, их неуверенность, и наслаждалась этим все время затянувшегося между ними молчания.

— На самом деле, я не вижу смысла объяснять все это второй раз, — ответил Пайсон Венс.

Она смогла представить, как он обменивается взглядами с Траунтом Роуэном, а также его угрюмые, буравящие глаза, смотрящие ей в спину, в которых смешалась тоска и презрение. Она представила, как напряглись его резкие гномьи черты лица, как сощурились глаза и скривился рот. Она довольно часто видела у него это выражение лица, чтобы оно запомнилось ей. Она знала, когда ожидать его появления. Даже мысль о нем еще больше злила ее.

— Я просто хочу убедиться, что ничего не упустила, — сказала она.

Она так и стояла, отвернувшись, чтобы они не могли увидеть ее лица. Снова наступило молчание, но она ждала, гадая, кто же из них заговорит следующим. До сих пор разговор вел только Пайсон.

Что было необычно, учитывая тот факт, что, как правило, из них обоих говорил именно Траунт Роуэн. Именно он сохранял спокойствие, когда приносил плохие вести или оказывался в беззащитном положении. Он был стойким. Пайсон же был пронырой, хитрецом, манипулятором, и они, наверное, решили, что в нынешнем положении лучше всего пригодятся эти его умения.

Если бы у них был хоть грамм здравого смысла, они бы поняли, что их уже ничего не спасет.

Пайсон откашлялся:

— Ничего не изменится от того, что все случившееся…

— Расскажи мне все еще раз, — крикнула она, поворачивая к ним свое лицо с раскаленным до бела взглядом.

Ее высокое, мускулистое тело было напряжено и немного согнуто, как будто она готовилась напасть на него. Он побледнел от ее слов и позы, поникнув головой под ее взглядом. Он превратился в маленького и ничтожного человечка. Однако он был сообразительным и гибким, и в мгновение ока смог вернуться в прежнюю форму, поэтому она не испытала к нему ни капли сострадания, не показав и вида, что после этого его жизнь продлится дальше.

— Ты проглотил свой язык, Пайсон? — сплюнула она, быстро шагнув в нему и заставляя его сделать несколько шагов назад. — Неужели это так трудно для тебя? Неужели я требую невозможного — повторить те слова, которые ты только что говорил? Я хочу услышать их еще раз, Пайсон. Я хочу услышать, как ты их расскажешь мне снова! Сейчас!

— Оставь его в покое! — произнес Траунт Роуэн, впервые вступая в их разговор.

Она тут же перевела на него свой злобный взгляд:

— О, значит вместо него будешь говорить ты? Давай, Траунт Роуэн. Позабавь меня.

— Никто не забавляется, Шейди. Твой сарказм совершенно напрасен. Мы так же разозлены происшедшим, как и ты. Но мы ничего не могли сделать, чтобы этого избежать. Мы считали, что мальчишка надежно заперт.

— Да, я уверена, что вы так думали! — резко воскликнула она. — Точно так же вы думали, что его родители надежно заперты под замком. Но они тоже сбежали, не так ли? Точнее, они сбежали первыми! Странно. Вам было ясно продемонстрировано, что в вашей системе безопасности не все ладно, но для вас, оказывается, не было никакой разницы, потому что вы ничего не изменили, и поэтому мальчишка тоже сбежал!

Траунт Роуэн покачал головой:

— Родители сбежали потому, что двое из нашего числа, заблудшие верующие в право Грайанны Омсфорд считаться Ард Рис несмотря на полную необоснованность такой надежды, помогли им в этом. Молодые друиды — Трефен Морис, которого мы уже подозревали, и девушка, о которой я почти ничего не знаю. Если бы не они, родители мальчишки до сих пор находились бы здесь под замком. Но мы их снова поймаем.

Она рассмеялась ему в лицо:

— Вы распространили слух, что у вас их сын, думая, что они сразу же вернутся в Паранор, как только услышат эти вести. Вы заблуждаетесь. Они знают, что произойдет, если вернутся сюда. Даже, чтобы спасти своего сына, которого у нас на самом деле нет! Однажды вы их недооценили и делаете это снова! Кроме того, какая разница есть они у нас или нет, не так ли?

Она пересекла комнату к закрытой двери своих спальных покоев, распахнула ее и сбила с ног стражника гнома, который, пригнувшись, подслушивал их разговор; он пролетел через весь зал и ударился о дальнюю стену, где свалился на пол, истекая кровью.

— Попробуй еще раз подслушать мои разговоры, и я перережу тебе глотку, — прошипела она, обращаясь к гному на его родном языке. — Никто не должен приближаться к этой двери, пока я ее сама не открою!

Не дожидаясь ответа, она захлопнула дверь, обернувшись к двум друидам:

— Они подслушивают все, твои верные слуги, Пайсон. Они подслушивают и докладывают тебе, но это надо прекратить прямо сейчас.

В желтых глазах Пайсона Венса промелькнул ужас. Она наблюдала, как он превратился в отчаяние и недовольно покачала головой:

— Ты безнадежен. — Она презрительно посмотрела на Траунта Роуэна. — Вы оба.

Она подошла к окну и устремила свой взгляд в приближающуюся ночь. Ей захотелось, чтобы ночь окутала всю крепость и поглотила всех тех, кто подвел ее. Она желала, чтобы эта ночь поглотила также и тех предателей, которые помогли сбежать Омсфордам. Чтобы она унесла этих дураков, которые решили противостоять ей в этом деле, начиная с Сена Дансидана и Иридии Элери.

Она снова повернулась к друидам:

— Родители сбежали, потому что у вас не хватило ума предвидеть их попытку! — накинулась она на Траунта Роуэна. — А мальчишка сбежал, потому что вас ничему не научил пример его родителей! Вы отобрали посох, вы заперли его в камере и посчитали, что все на этом и закончилось. Подождем возвращения Шейди, подумали вы. Это было все, что необходимо.

— Да, я подумал, что этого достаточно, — жестко ответил Траунт Роуэн.

Она посмотрела на него уничтожающим взглядом:

— Тебе никогда не приходило в голову, хотя я в этом и не сомневаюсь, что вы привезли мальчишку в единственное место, куда его не следовало привозить.

Он нахмурил брови:

— Что ты имеешь в виду?

Она молча смотрела на него таким тяжелым взглядом, которые мог раздавить любого человека:

— Ты ничего не понимаешь, не так ли? Ни один из вас не понимает, что случилось.

Пайсон Венс резко выдохнул:

— Мы понимаем, Шейди. Они все сбежали. Если тебе хочется обвинить в этом нас, тогда так и делай. Но мы снова их поймаем.

— Вы? — прошептала она.

Она подошла к письменному столу и села за него, размышляя, не пришло ли время положить конец им обоим. Зачем ждать? Учитывая, что Терек Молт погиб, а Иридия Элери превратилась в предателя, а, может, и во что–то похуже, эти двое были последними, кто состоял с ней в заговоре по устранению Грайанны Омсфорд. Сейчас она твердо держала в своих руках Третий орден друидов, так что вполне могла позволить себе расправиться с ними.

Она еще минуту обдумала эту идею, но потом отбросила ее. Еще слишком рано.

— Вы забрали у мальчишки посох, — обратилась она к Траунту Роуэну. — По всей его длине были вырезаны руны. Мальчишка пытался скрыть их от вас, но вы поняли, что этот посох — талисман. — Она перевела дух. — Вы знаете, что он делает?

Высокий мужчина покачал головой:

— Нет.

— Вы забрали посох у него и оставили в этой комнате?

— Я использовал магию, чтобы подвесить его, пока ты не вернешься.

— Тем не менее этот мальчишка или эльфийка, которая помогла ему улизнуть, нашли способ уничтожить твою магию. Так что теперь этот посох исчез так же, как и мальчишка.

Он без слов смотрел на нее.

— Куда, Траунт Роуэн? Как ты думаешь, куда они отправились?

Он покачал головой:

— Они вместе с девчонкой оказались в ловушке в этой комнате, когда мы их обнаружили. Девчонка воспользовалась друидской магией. Примитивно, но эффективно. Она продержалась достаточно долго, чтобы он нашел другой выход. Может быть, через окна или через тайный проход, такой же, каким воспользовалась ты сама, чтобы добраться до Грайанны Омсфорд, пока она спала.

— А вы искали?

— Везде.

Она вышла из–за стола и встала перед ним:

— Подумай как следует. С самого начала у этого мальчишки была цель. Он искал что–то, что поможет ему найти пропавшую тетку, его любимую тетушку. С ним отправился Тагвен, потом Арен Элессдил и Кермадек. Они все пошли вместе с ним. Это значит, что они верили в него. Что же именно, по их мнению, мог сделать этот мальчишка? Я скажу тебе, что. Они думали, что он сможет найти способ попасть внутрь Запрета.

— Это смешно, — воскликнул Пайсон Венс.

— Они так не считали, — резко ответила она. — Арен Элессдил отдал свою жизнь, чтобы помочь этому мальчишке. Можно предположить, что у него были для этого веские основания. Он считал, что жизнь мальчика гораздо важнее его собственной жизни. Почему же он так думал? Потому что этот мальчишка был их самой лучшей надеждой на то, чтобы добраться до Грайанны Омсфорд внутри Запрета! Таким образом, единственное, чего мы не хотели сделать, состояло в том, чтобы он ни в коем случае не оказался рядом с тем местом, куда отправилась она! Особенно после того, как вы заметили, что он пытался спрятать талисман неизвестного происхождения и силы! — Она замолчала, переводя взгляд с одного лица на другое. — Однако именно это вы и сделали. Теперь оба исчезли, мальчишка и посох, растворившись в воздухе в этой самой комнате.

Она сделала глубокий вдох:

— Потратьте немного времени и как следует подумайте над этим. Где, как вы думаете, они оказались?

У Траунта Роуэна побелело лицо:

— Это невозможно, — прошептал он. — Никто не может попасть в Запрет.

Она натянуто улыбнулась ему:

— Мы это сделали.

Он смотрел на нее, неспособный выразить словами то, что думал.

— Есть только один способ выяснить, права я или нет, — тихо сказала она. — У вас по–прежнему в камере находится эльфийка, да? Она ведь не сбежала с остальными, не так ли?

Траунт Роуэн покраснел:

— Она у нас.

— Приведите ее ко мне.

Он сразу же вышел, забрав с собой Пайсона Венса. Проходя через дверь они смотрели только вперед, ни один из них не оглянулся на всем пути по коридору.

Хорошо, подумала она. Пусть подумают о том, что они натворили. Пусть немного потрясутся и поразмышляют над тем, что их ожидает, если я окажусь права.

Она осталась одна в своих покоях, находясь в отчаянии от того, как же все запуталось. Их план в самом начале был простым — отправить Грайанну Омсфорд в Запрет и взять под контроль орден друидов. Сен Дансидан предоставил им жидкую ночь, а она нашла способ ею воспользоваться. План сработал так, как и задумывался, но с тех пор ситуация постепенно вышла из–под контроля. Все началось с этого мальчишки, Пендеррина Омсфорда. Почему именно с него, а не с его более опытного и талантливого отца, она по–прежнему не понимала. К тому же теперь она не знала, что именно он намеревался сделать, хотя была совершенно уверена, что он нашел способ осуществить задуманное. Если эльфийка подтвердит ее подозрения о том, где он находится, ей следует принять новые меры, чтобы защитить себя. Она зашла слишком далеко и весьма сильно страдала от мыслей, что придется отказаться от всего, чего она достигла. Остальные могут поступать, как пожелают, если она позволит им прожить достаточно долго, но она решила придерживаться своего курса и ни на шаг от него не отступать.

Грайанна Омсфорд обладала большой силой, однако она тоже была смертной. Сейчас она могла быть уже мертвой. Должна быть мертвой.

Однако что–то назойливо шептало ей, что нет.

Лучше я умру, чем в чем–то уступлю ей. Или этому мальчишке.

Она на мгновение представила, что сделает с Пендеррином Омсфордом, если каким–то образом ей удастся заполучить его в свои руки. Эта картина заставила ее содрогнуться.

* * *

Когда Траунт Роуэн и Пайсон Венс вернулись с эльфийкой, Шейди удивилась тому, какой маленькой и беззащитной та выглядела, ведь она представляла ее более внушительной. Одежда гнома охотника, которую она носила и, по всей видимости, украденная, чтобы замаскировать ее, была большого размера, свисала с нее и делала ее еще меньше. Но когда она увидела Шейди, она повел себя с таким очевидным вызовом, что мгновенно вывела из себя колдунью.

Глупышка!

Она молча подошла к девушке, схватила за ее одежду так, что та потеряла равновесие, и ударила ее по лицу. Удар был нанесен открытой ладонью, чтобы ничего не сломать, однако звук этого удара заставил Траунта Роуэна вздрогнуть. От такой сильной пощечины девушка распласталась на полу. Не дожидаясь, когда она поднимется, Шейди дошла до того места, где та лежала, опять схватилась за одежду и поставила эльфийку на ноги.

Затем она почти вплотную приблизила свое лицо к ее лицу:

— Это для того, чтобы дать тебе кое–какое представление, что я чувствую по поводу того, что ты наделала. А также показать, какого рода у тебя проблемы.

Вызывающее выражение исчезло с лица девушки, сменившись мрачным принятием своей участи. Шейди дала ее еще время прийти в себя, чтобы она уяснила сказанные слова, а потом снова ударила ее, еще раз сбив с ног.

На этот раз, когда она снова подняла девушку на ноги, у той в глазах были слезы.

— На этот раз больнее, так ведь? — тихо спросила Шейди. — Однако, я еще не начала бить тебя. Как тебя зовут?

Когда девушка не смогла достаточно быстро ответить, Шейди снова ударила ее, теперь дважды, сначала по одной стороне лица, а потом по другой. От этих ударов голова девушки откинулась назад, а потом вперед, при каждом ударе было слышно, как она выдыхает. Свободной рукой Шейди сжимала ее одежду, чтобы та не смогла упасть, и удерживала ее в вертикальном положении, слегка поникшую от этого избиения.

— Твое имя, девчонка, — повторила она. — Ты или Элессдил, или воровка, потому что только та или другая имели бы при себе Эльфийские камни. Так кто же ты?

— Хайбер Элессдил, — прошептала девушка. Ее лицо уже начало краснеть и отекать.

Шейди взглянула на своих компаньонов, но те лишь покачали головами. Никто ее не знал, им была знакома лишь фамилия Элессдил.

— Кто ты Келлену Элессдилу? — продолжала Шейди.

— Он мой брат.

— Был братом, — уточнила Шейди. — Он мертв. Погиб на Преккендорране почти неделю назад.

Она смотрела, как глаза девушки поднялись и встретились с ее взглядом, и она увидела, что они были наполнены слезами. Хорошо. Она уже начинает сдаваться. Это будет не так уж трудно.

— Ты осталась в одиночестве, Хайбер Элессдил, — монотонным и бесстрастным голосом произнесла она. — Никто не знает, где ты находишься, кроме тех, кого ты оставила в руинах Страйдгейта, и мальчишки, которому ты помогла сбежать. На твоем месте я бы не рассчитывала на их помощь. А также на что-то другое. У тебя больше нет Эльфийских камней, я их надежно спрятала. У тебя нет настоящей друидской магии, которая помогла бы тебе сбежать, ведь ты всего лишь новичок. Твоя участь предрешена. Если хочешь жить, то расскажешь мне все, что я хочу знать. Ты меня слышишь?

Девушка кивнула, но в ее глазах по–прежнему можно было заметить вызов. Шейди улыбнулась. Глупая бравада.

Она засунула руку под одежду девушки, нашла место, где плоть была мягкой и уязвимой, защипнула ее пальцами, как тисками, и крутанула. Девушка закричала от боли, дернувшись всем телом, чтобы освободиться. Шейди крепче схватила ее и крутанула еще сильнее.

— Ты внимательно слушаешь? — прошипела она.

Девушка кивнула, закрыв от боли глаза.

— Тогда отвечай быстро, когда я тебя спрашиваю. — Она вынула свою руку. — Я могу доставить тебе гораздо больше боли, чем эти несколько пощечин и слабые пощипывания твоих нежных частей тела. Я могу заставить тебя испытать боль в таких местах, о которых ты никогда бы не задумалась. Я могу сделать так, что ты будешь умолять убить тебя. Я многому научилась, когда служила в армии Федерации на Преккендорране. Я научилась этому и кое–чему еще, чего ты совершенно не захочешь узнать!

Она немного помолчала.

— Давай попробуем еще раз. Я задаю тебе вопрос, а ты даешь мне ответ. Куда отправился Пендеррин Омсфорд?

Девушка резко выдохнула, поникнув головой:

— В Запрет. За Ард Рис.

Шейди презрительно посмотрела на Траунта Роуэна и Пайсона Венса. Слышали? Ее взгляд с вызовом был направлен на них, если не сказать большего.

— Как он попал в Запрет? Без магии никто не может туда пройти. Ему помог это сделать посох, который он принес из Страйдгейта?

Девушка снова кивнула и с трудом сглотнула.

— Как он нашел этот посох? — Шейди была в ярости от мыслей об этом посохе, разозленная тем, что такой талисман вообще существовал. — Как он узнал, что он делает? — Она протянула руку и приподняла от груди подбородок девушки, сжав ее челюсти. — Говори же, глупышка!

Открылись темные глаза, наполненные ненавистью:

— Ему рассказал Король Серебряной Реки.

Шейди молча уставилась на нее, потом отпустила руку и ее голова снова поникла. Мальчику помогало существо Волшебного мира. Неудивительно, что он нашел дорогу. Она старалась не смотреть на своих союзников–друидов, опасаясь того, что увидит в их глазах после услышанного.

Она схватила в пучок коротко остриженные волосы девушки и снова притянула ее голову к себе:

— Почему этот мальчишка? — требовательно спросила она. — Почему он? Почему не его отец? Бек Омсфорд, брат Грайанны. Ведь у него настоящая магия. Что есть у этого мальчишки, из–за чего Король Серебряной Реки обратился к нему?

Девушка медленно мотала головой:

— Я не знаю. Что–то другое. Что–то…

— Если ему удастся и он найдет Грайанну Омсфорд, что произойдет потом? Как он вернется обратно?

— Посох.

— Посох? Что посох? Что он делает? — Она трясла девушку до тех пор, пока не услышала хруст костей. — Что делает этот посох, малютка эльф? Как он работает?

Девушка вздрогнула:

— Перенесет…их обратно…вдвоем. На то место…откуда они попали туда.

Она полностью обвисла, и Шейди поняла, что Хайбер упала в обморок. По–видимому, слишком сильная боль. Она оказалась не так сильна, как старалась показаться. Она выглядела хрупкой, такой и была. Жалкий союзник мальчишки. Но они все были жалкими помощниками, те, кто пытался ему помочь, живые и мертвые. Он впустую тратил время, полагаясь на них. Какие бы шансы ни были у него, они вряд ли возрастут от таких, как эта девчонка, Тагвен и Кермадек с его горными троллями.

Она отпустила девушку и оставила ее лежащей на полу. Мысли лихорадочно проносились в голове. Было неважно, перебрался ли мальчишка в Запрет. Неважно и то, нашел ли он временного союзника в лице того призрачного существа. Главное состояло в том, что его шансы выжить внутри Запрета были еще меньше, чем у Грайанны, а ее шансы были весьма невелики. Важно было то, что если кто–то собирался каким–то образом выйти из Запрета, то она должна свести такую возможность к нулю.

Она резко выдохнула, четко и ясно сознавая, что необходимо сделать. Она прекрасно поняла сложившееся положение. Если Грайанна Омсфорд и этот мальчишка должны вернуться тем же путем, каким и ушли, значит они должны оказаться в этой самой комнате, в которой она сейчас и стояла. Это давало ей определенное преимущество, которым она намеревалась воспользоваться.

Шейди повернулась к своим союзникам. Если они и были шокированы услышанным, то уже успели восстановить свое душевное равновесие.

У Пайсона Венса был хитрый, осторожный взгляд. Траунт Роуэн с каменным лицом и бесстрастными глазами лишь подтвердил ее мнение о нем.

Она удивила их:

— Что сделано, то сделано, — спокойно произнесла она. — Это была как ваша вина, так и моя. Я ведь руковожу всем этим, поэтому должна нести ответственность за любую неудачу. Мне следовало принять более тщательные меры предосторожности до того, как отправиться на юг в Аришейг. Я сожалею, но не стоит теперь на этом зацикливаться. Лучше подумаем над тем, что нам сделать, чтобы это компенсировать.

Она направилась к окну и взмахом руки позвала их присоединиться к ней. С некоторой неуверенностью они так и поступили. Ни один из них не был убежден, что в своей душе она на самом деле изменилась.

— Мальчишка находится внутри Запрета в поисках своей тетки. Возможно, он найдет ее, если они оба сумеют достаточно долго оставаться в живых. Он даже, наверное, сможет вернуть ее обратно, пройдя через стену Запрета при помощи какой–то магии, которую дает ему тот посох. Я не думаю, что это возможно или вероятно, но не хочу допустить ошибку.

Она говорила шепотом, так что они были вынуждены пригнуться, чтобы услышать ее. Она говорила так, будто опасалась, что ее кто–нибудь подслушает. Честно говоря, она просто хотела, чтобы они считали, будто она им доверяет. Что, в каком–то смысле, так и было. Она просто делала это не по тем причинам, о которых думали они.

— Мы знаем, что магия посоха доставит их в эти покои. Мы должны будем дождаться, когда это произойдет. Более того, мы должны найти способ сделать так, чтобы они оказались беспомощными. Даже если нас самих здесь не будет, чтобы их схватить, мы должны убедиться, что они окажутся в клетке и лишатся своей силы. Мы не должны дать им ни малейшего шанса воспользоваться своей магией — особенно, Грайанне Омсфорд. Они должны быть безоружными.

— Шейди, по твоим словам это так легко, — усмехнулся Пайсон Венс. — Как будто с нашими возможностями легко разоружить друида с силой Грайанны Омсфорд. Но это не так, да? Наш единственный и лучший шанс — застать ее врасплох, чтобы она была уязвима. Второго раза она нам не предоставит. Она вихрем прорвется через эти двери и сметет всех нас!

Шейди жалостливо улыбнулась ему:

— Какой драматизм, Пайсон. Можно подумать, что она пугает тебя. Ты боишься ее?

— Мы оба четко представляем себе, что она, вероятно, сделает с нами, если у нее появится такой шанс, — за него ответил Траунт Роуэн. — Как, должно быть, и ты.

Шейди в ответ быстро замотала головой:

— Я не уважаю никого, кто, как она, злоупотребляет своей властью. Не уважаю никого с таким прошлым, как у нее. Она — животное, и я увижу ее униженной в клетке.

— Храбрые слова, Шейди. — Он не выглядел убежденным. — Как ты намерена придать им веса?

Она пожала плечами:

— Мы создадим триатину, — сказала она.

Впервые за этот день, она увидела, как в их глазах отразилось согласие.

— Во–первых, — заявила она, когда они закончили обсуждение того, как будет создана триатина, — мы должны избавиться от девчонки. Она рассказала нам все, что нам нужно было узнать о мальчишке. Больше от нее нет никакой пользы. Рано или поздно, ее придут искать, а я не хочу, чтобы ее нашли здесь.

Пайсон Венс пожал плечами:

— Что ты хочешь с ней сделать?

— Пусть твои гномы-охотники отнесут ее вниз к печи и бросят в нее. — Она взглянула на девушку, которая все еще лежала на полу без сознания. — Кажется, она не доставит никаких хлопот, но на всякий случай свяжите ее. Да и еще, возьмите их и тоже бросьте вместе с ней.

Она протянула Траунту Роуэну мешочек с Эльфийскими камнями. Он с недоумением посмотрел на нее:

— Но, Шейди…

— Для нас они бесполезны, — быстро прервала она его. — Только эльфы могут воспользоваться их магией. Мы не эльфы. Если мы не можем ими пользоваться, так сделаем так, чтобы никто другой не мог ими воспользоваться. Кроме того, они как указатели. Если кто–нибудь найдет их у нас или в Параноре, то сразу же обнаружат и связь с этой девчонкой. Нам этого не нужно. Нет, выбросьте их в печь и дело с концом. Когда закончите, возвращайтесь сюда, и мы начнем создавать триатину.

Когда они ушли, забрав с собой девушку и Эльфийские камни, она выскользнула из комнаты и спустилась по коридорам и лестницам крепости в небольшое караульное помещение, которое располагалось неподалеку от северной стены. Триатина достаточно сильна, чтобы удержать даже Грайанну Омсфорд, думала она, проходя по коридорам. Траунт Роуэн и Пайсон Венс признали это и поэтому согласились предложить свой дар, чтобы создать ее. Три магии из трех разных источников, объединенные правильным способом, создавали сеть, которая удержит и нейтрализует обладателя даже самой сильной магии. Чтобы создать триатину потребуются время и силы, но она никогда не слышала, чтобы кто–либо смог одолеть эту сеть, попав в нее. После того, как удастся ее натянуть по всему периметру помещения, можно быть уверенным, что она схватит любого, попавшего в нее. Выбраться из триатины абсолютно невозможно. Уничтожить ее могут только те, кто ее создал. Грайанна Омсфорд и этот мальчишка попадутся в нее как кролики — или, скорее, как волки, — но все равно попадутся. К тому времени, как триатину сбросят, их жизни окончатся.

Она не упустила из внимания вероятность того, что триатина распадется до того, как вернутся их жертвы из Запрета. Триатина существовала ограниченное время, потому что для ее создания используется настолько мощная магия, что в итоге вся конструкция становится нестабильной и разваливается. Однако всегда можно создать еще одну сеть. А потом еще одну, если возникнет такая необходимость. В какой–то момент станет ясно, что их жертвы вообще никогда не вернутся, поэтому можно будет отказаться от дальнейшего создания триатины.

Она была довольна, что ее план сработает. Шейди обрела уверенность, что сможет исправить тот ущерб, который нанесли ее неумелые союзники.

Она дошла до тяжелой деревянной двери в конце темного прохода, установленной в нише северо–восточной башни. Шейди резко постучала по ней и услышала невнятное ворчание и какую–то возню из комнаты за этой дверью. Потом щелкнул замок и из–за открытой двери высунулось бородатое лицо. Недоброжелательные, напоминавшие свинячьи, глаза уставились на нее, а потом быстро отвернулись. Голова мужчины исчезла внутри комнаты.

— Грешрен! — прошипел он.

Она подождала, когда появился второй мужчина, большой и неповоротливый, но с острым, хитрым взглядом. Он тут же поклонился ей, вышел из комнаты в коридор и закрыл за собой дверь.

— Госпожа, — произнес он. — Я вам понадобился?

Она отвела его от двери в более темное место.

— У меня для тебя есть работенка. Я хочу, чтобы ты отобрал четырех самых лучших своих людей. У них должно быть преимущество в числе и внезапности, этого вполне хватит. Они должны действовать быстро и точно. Второго шанса не будет. Если они справятся и вернутся живыми, я выплачу им годовое содержание за их усилия.

— Справедливо, госпожа, — пробурчал он. — Более чем. Кого именно вы хотите убить?

— Предателя, Грешрен, — сказала она ему. — Предателя друида.

ГЛАВА 16

Когда Траунт Роуэн перебросил ее через плечо и вынес из комнаты, Хайбер Элессдил уже была в сознании. Она лишь притворялась, что была без сознания почти все время после того, как ее отбросила Шейди. Но она очнулась.

Этому трюку при помощи стихийной магии она научилась у Арена. Если она испытывала сильную боль, неважно по какой причине, она могла отстраниться от своих страданий. Она могла в буквальном смысле выйти из своего тела, отсоединить свое эмоциональное состояние от физического. Надолго сделать так она не могла, всего на пару минут за раз. Когда эта уловка срабатывала, она казалась спящей или без сознания. В прошлом иногда такие попытки оказывались неудачными, потому что она не могла как следует сконцентрироваться. Здесь же у нее были веские причины не допустить подобного — боль, которую доставляла ей Шейди, была мучительной.

Как только все убедились, что она без сознания, и Шейди потеряла к ней всякий интерес, она снова скользнула в свое тело, надеясь, что друиды будут слишком заняты и оставят ее в покое. Однако она слушала, что они говорили. Слушала внимательно. Кое–что она не могла расслышать, поскольку слова произносились шепотом и слишком далеко от нее. Тем не менее она узнала достаточно, чтобы понять суть того, что они решили, особенно, в той части, где они говорили о том, как избавиться от нее.

После этого она могла думать лишь об одном: Они собираются убить меня.

Она должна что–то сделать, чтобы спастись — что угодно, — но не имела понятия, что именно это могло быть. У нее не было оружия, включая Эльфийские камни, и она была слаба от боли и страха. Страдания от рук Шейди, пока она еще не сломалась, оставили ее физически и эмоционально истощенной. Она считала себя сильнее, чем оказалось на самом деле, в этом Шейди была права. Это был отрезвляющий опыт обнаружить, как сильно она в себе ошибалась.

Она безвольно лежала на плече Траунта Роуэна, закрыв глаза, но мысли ее лихорадило. Она слышала дыхание высокого друида, который ее нес. Слышала звук шагов Пайсона Венса, шедшего рядом с ними, его походка довольно заметно отличалась от походки Траунта Роуэна. Их было всего двое, и это было, вероятно, наилучшее соотношение, которое она могла получить. Однако она понимала, что этого соотношения два против одной будет недостаточно, чтобы ей спастись.

Сейчас она вообще не знала, чего будет достаточно, и с большим трудом старалась не поддаться панике.

Хайбер посадили в камеру в подземельях крепости после того, как два дня назад они ворвались в покои Ард Рис и схватили ее. К тому моменту Пендеррин уже отправился в Запрет, захваченный магией темного жезла, и когда они обнаружили ее одну, то пытались заставить рассказать, куда он подевался. Она притворилась, что не знает, будто бы его исчезновение было таким же непонятным для нее, как и для них. Она хваталась за любое ложное объяснение, которое только могла представить, и казалось, что они были готовы признать, что где–то в этой путанице ее лживых слов они смогут отыскать истинное зерно.

Они не мучили ее и вообще не обращались с ней плохо, чтобы выяснить, лжет она или нет, что ее крайне удивило. И она поняла, почему, ведь они сохранили ее для Шейди. Они сохранили ее для того, кто понимал, как наиболее эффективно применять пытки. Все еще страдая от боли и от того, что была так унижена, Хайбер понимала, что рассказала бы этой колдунье все.

На самом деле она рассказала ей более, чем достаточно. Шейди теперь было известно, что Пен находился внутри Запрета в поисках Ард Рис. Она знала, что если мальчик отыщет свою тетю, то с помощью темного жезла они вернутся в покои Ард Рис. Шейди будет их ждать. Все повреждения, которые были нанесены этим покоям во время сражения двухдневной давности, были исправлены. Изолировать это помещение будет легко. А после этого Шейди сможет создать триатину.

Даже такой начинающий друид, как Хайбер, понимал, что такое триатина. Каждый, кто практиковался в магии в Четырех Землях, стремился достичь такой степени совершенства, которая позволила бы ему участвовать в создании этого чуда. Триатины представляли собой самую сложную форму магии, потому что для этого требовались способности не одного, а трех магов, по силе практически не уступающих друг другу. Друиды были единственными, о ком она слышала, которые могли пытаться создавать триатины. Но даже в этом случае, по нынешним законам друидов, этого нельзя было сделать без разрешения и надзора Ард Рис. За время ее жизни было сделано несколько попыток создать триатину, но их подробности были ей неизвестны. В большинстве своем эти попытки являлись не более чем некоей формой практики, чтобы доказать, что друид продвинулся достаточно далеко в своем обучении, чтобы объединить свои способности со способностями себе подобных. Удачная попытка являлась доказательством достижения определенного уровня применения магии.

У Хайбер почти не было сомнений, что Шейди и эти двое имели достаточные способности, чтобы создать триатину, которая сможет удержать, если не вывести полностью из строя, даже такого одаренного обладателя магии, как Грайанна Омсфорд. Объединение трех сильных магий было непреодолимым для одной, даже чрезвычайно мощной магии. Если Грайанна и Пен вернутся из Запрета после того, как установят триатину, они окажутся пойманными в смертельную ловушку.

А она была единственной, кто может это предотвратить. Помимо тех троих, которые создадут эту триатину, только она еще будет знать о ней. Если она умрет в печи, как они намеревались с ней поступить, то шансы Ард Рис и Пена на возвращение снизятся почти до нуля.

Друиды пронесли ее на несколько этажей вниз, пользуясь лестницами в малоиспользуемых частях крепости, чтобы их никто не заметил. Она безвольно повисла на плече Траунта Роуэна, по–прежнему притворяясь лишенной сознания и пытаясь придумать какой–нибудь план. Идею сразиться одновременно с двумя могущественными друидами она даже не рассматривала. Ей придется подождать до тех пор, пока ее не отдадут гномам-охотникам, прежде чем начать действовать.

Долго ждать ей не пришлось. Они быстро добрались до нулевого уровня крепости и внесли ее в комнату, заполненную стойками с оружием и доспехами. Она рискнула мельком оглядеться и заметила тяжелые деревянные скамьи, покрытые царапинами от клинков и пятнами от огня, коробки с точильными инструментами и заточные станки, прикрепленные к полу. Повсюду, на каменном полу и изношенных скамейках, валялись куски металла, а воздух пропах маслом и был полон пыли.

Траунт Роуэн снял ее с плеча и свалил бесформенной массой на пол. Она лежала, не двигаясь, с закрытыми глазами.

— Подожди тут, — сказал ему Пайсон Венс и вышел.

Хайбер подождала, пока не услышала звук закрываемой двери, потом еще немного в наступившей тишине. Она чувствовала на себе взгляд Траунта Роуэна, как будто ему хотелось, чтобы она пошевелилась, раскрыла свое притворство. Она прилагала все свои силы, чтобы оставаться в том же положении, в каком он ее сбросил, безвольную и неподвижную, с закрытыми глазами. Она дышала медленно и прислушивалась к его движениям.

Когда, несколько мгновений спустя, Хайбер услышала, что он отвернулся от нее, то рискнула быстро осмотреться. Она оглядела эту комнату, изучая стойки оружия и доспехов. Она заметила все, что только смогла увидеть, лежа на полу, стараясь отыскать поблизости какое–нибудь оружие, которым могла бы воспользоваться для своей защиты. Но ничего подходящего не нашла, кроме каких–то кусков металла, валявшихся на верстаках. Траунт Роуэн отошел на несколько шагов, чтобы коснуться рукой плоской поверхности палаша. Ее взгляд отчаянно рыскал по замусоренному полу, тщательно осматривая все обломки. Повсюду находились клинки, но они были вне ее досягаемости.

Потом она заметила что–то, что могло оказаться полезным. Она очень осторожно вытянула руку до неровного куска металла с острыми, как бритва, краями, и сжала его в кулаке.

Этот кусок мало походил на оружие, но придется довольствоваться этим.

Внезапно Траунт Роуэн оглянулся на нее, но она успела закрыть свои глаза, снова расслабив тело. Тем не менее он внимательно смотрел на нее, как будто заметив, что положение ее тела изменилось. В ожидании она затаила дыхание.

Но тут дверь отворилась и появился Пайсон Венс. За ним следовали четыре гнома-охотника, которые подошли к тому месту, где она лежала, перевернули ее и связали ей запястья и лодыжки прочным шнуром. Безвольно и неподвижно лежа на полу она не сопротивлялась, когда они связывали ее, дабы не вызвать подозрений, что она знала, что происходит. Их сильные, жилистые руки бегали по ее телу, поворачивая так и эдак, вызвав в ней волну отвращения. Ее инстинкты кричали, чтобы она сражалась, чтобы попыталась освободиться, пока есть такая возможность, пока ее еще не связали так крепко. Но она понимала, что это было бы ошибкой. Она лишь сильнее сжала в руке зазубренный кусок металла, этот единственный шанс на выживание, и заставила себя оставаться неподвижной.

Когда они связали ее, то вставили в рот кляп, причем так, что ей пришлось начать дышать через нос.

Гномы встали и посмотрели на Пайсона Венса. Друид вручил им мешочек, в котором находились Эльфийские камни.

— Мне не хотелось бы отдавать их, — сказал он Траунту Роуэну. — Это кажется такой потерей.

— Если тебя схватят с ними, то это будет смертный приговор, — ответил тот. — Шейди права. Лучше избавиться от них. — Он немного помолчал. — Мы можем доверять этим четверым, что они сделают все, что нужно, и будут хранить молчание?

— Они знают свое дело.

— Тогда давай покончим с этим.

Пайсон Венс сказал что–то еще, и один из четырех гномов поднял Хайбер с пола, перекинул ее через плечо, как будто она была просто мешком зерна, и вышел вслед за остальными тремя за дверь в освещенный факелами коридор.

Она понимала, куда они ее несут. Она знала, что они сделают с ней, когда доберутся до места.

Изо всех своих сил она старалась не закричать.

Они углублялись в недра крепости, проходя по извилистым проходам, которые становились все более тесными и темными, спускаясь по влажным лестницам, окутанным густым мраком. В конце концов они добрались до мест, где на стенах не было факелов, чтобы освещать им путь, и гномы были вынуждены зажигать и нести свои собственные. Хайбер слышала капание воды и смогла ощутить привкус минералов, содержащихся в этой воде. Свет факелов разгонял темноту лишь на несколько футов, а дальше непроглядной стеной стоял мрак. В окружавшей тишине единственными звуками были тяжелое дыхание гномов и мерный ритм их шагов.

Если раньше она просто боялась, то сейчас испытывала ужас.

Но она боролась со своим ужасом, потому что понимала — если она запаникует, то с ней будет покончено. Она смогла приоткрыть свои глаза, не опасаясь, что это обнаружат. Для ее похитителей было слишком темно, чтобы увидеть ее глаза, ведь она по–прежнему висела вниз головой, причем ее лицо было скрыто плащом стражника, который ее нес. Поэтому анонимность была ей обеспечена. Она представляла собой какой–то темный комок. Она гадала, знали ли эти мужчины, кем она была, волновало ли их это вообще. Она пыталась представить, что должно было произойти, чтобы они так слепо подчинялись. Солдаты делали то, что им приказывали, и не задавали вопросов, предположила она. Это она понимала, но никогда не сможет этого принять.

Своими пальцами она покрутила кусок металла, пока не смогла достаточно крепко его удерживать, и начала пилить им свои путы. Она делала это медленно и осторожно, стараясь изо всех сил скрыть эти движения, не шевелясь остальной частью своего тела. Это оказалось труднее, чем она ожидала, потому что, чтобы добиться какого–то прогресса в распиливании, приходилось затратить определенное количество сил. Она не знала, как долго придется ей освобождать себя. Ей казалось, что у нее вообще не будет столько времени. Она хотела ускорить свои движения, еще усерднее пилить, забыть об осторожности, чтобы освободиться. Однако Арен научил ее, что спешка является самым главнейшим врагом, когда тебе угрожают, ведь так легко, торопясь, совершить ошибку и потерять все шансы. Только терпение спасет тебя. Каждая клеточка ее организма кричала ей поторопиться, резать быстрее, но она держала себя в узде.

Будь терпеливой.

Связанная и беспомощная, на пути к собственной гибели, ей хотелось быть какой угодно, но только не такой.

Время утекало, как вода в ручье. Хайбер не могла его удержать. Она упорно работала куском металла, хотя ее собственные пальцы были изодраны и залиты кровью, сделав этот кусок опасно скользким. Несколько раз она чуть не выронила его, а также ей пришлось периодически прекращать свои потуги, чтобы протереть пальцы и этот кусок металла. Она ощущала медный запах своей крови. Могла почувствовать свой собственный страх, который заставлял ее потеть. Она обнаружила, что плачет, хотя и не сознавала этого.

Хайбер еще упорнее стала пилить крепкие путы, пока ее похитители брели вперед во мраке, напоминая темных, молчаливых призраков. Факелы, которые они несли, шипели и плевались горящей смолой, пламя сверкало в темноте, как какие–то глаза, отбрасывая повсюду тени. Ее увидят, продолжала она думать, если она и дальше продолжить пилить. Ее поймают за эти занятием.

Воздух становился теплее.

Она резко подняла глаза, как будто поняв причину этого потепления, хотя уже знала ее. Они приближались к печи и огненной яме, которая нагревала ее.

Путы, связывавшие ее запястья, разорвались, едва не упав, но она успела поймать их пальцами, удержав на месте. Она была свободна. Очень осторожно она согнула одну руку, потом другую. Ее лодыжки были по–прежнему связаны, но с этим она ничего не могла поделать. Больше она не могла ждать. Она должна действовать сейчас.

Но что она собиралась делать?

Она рыскала по сторонам глазами, потом остановилась. Ее внимание привлекла ручка длинного ножа гнома, несшего ее, которая торчала всего в футе от того места, где висела ее голова.

Ее охватила минутная паника. Хайбер никогда никого не убивала. Ей никогда не приходилось сражаться за свою жизнь, она никогда не сталкивалась с серьезной угрозой до этих последних недель. Арен научил ее, как себя защищать, однако она никогда не проверяла свои умения в ситуации, хотя бы отдаленно похожей на ту, в которой оказалась сейчас. На самом деле, она была просто девушкой. Она едва успела стать взрослой.

Но они собирались убить ее.

Эльфийка с трудом сглотнула, паника усилилась, угрожая обездвижить ее. Она не должна быть здесь. Этого не должно было случиться. Если бы она не была такой упрямой, чтобы отправиться вместе с Ареном и Пеном, если бы она с самого начала не настояла на этих поисках, если бы она не забрала Эльфийские камни из того потайного места…

Ее концентрация ослабла, и металлический осколок выскользнул из ее пальцев и с характерным звоном упал на пол прохода.

Она отреагировала не думая, выхватывая из ножен длинный нож и глубоко вонзая его в спину несшего ее гнома-охотника. Она услышала его испуганный вздох и почувствовала, как его тело пошатнулось, а потом рухнуло вниз. Она упала вместе с ним, откатилась в сторону и оказалась у стены, по–прежнему сжимая в руках нож, который вытащила из тела мертвого гнома. Хайбер успела заметить, как три других гнома повернулись, чтобы понять, что случилось, на какое–то мгновение замешкались, но тут же потянулись за своим оружием. Ее ноги все еще были связаны, и она не могла от них убежать. Девушка оказалась в ловушке.

Она выпустила нож и начала руками производить волнообразные движения, призывая защитную магию.

Пожалуйста!

Магия откликнулась, и факелы вспыхнули и погасли, погрузив проход во мрак.

В то же мгновение она двинулась вдоль стены прочь от своих похитителей, сжимая в одной руке длинный нож. Гномы-охотники разражались ругательствами, спотыкаясь в темноте, бегая вокруг друг друга и натыкаясь на своего мертвого товарища. Она, как могла, уходила по коридору, стараясь оказаться от них подальше. У нее было всего несколько мгновений до того, как они ее обнаружат, что бы она ни предприняла, и прежде, чем это произойдет, ей нужно освободить ноги.

Прислонившись спиной к стене, она присела и начала лихорадочно резать путы, связывавшие ее лодыжки. Лезвие ножа было острее и гораздо эффективнее того куска металла и за пару секунд перерезало веревки.

Едва Хайбер поднялась на ноги, когда первый из гномов, оказавшийся достаточно близко к этому моменту, чтобы услышать ее движения, вслепую вонзил свой короткий меч в скальную стену всего в нескольких дюймах от ее головы. Она ответила мгновенно, вонзив свой клинок глубоко ему в грудь. Он взревел от боли и страха и попятился от нее с оставшимся торчать из груди ножом. Оставшись без оружия, эльфийка продолжила свой путь вдоль стены, слыша кряхтение и стоны раненного ею гнома, смешанные с гортанным шепотом двух оставшихся в живых стражников. Они разделятся и пойдут вдоль противоположных стен, пока не найдут ее. Но теперь будут более осторожными. У нее не будет шанса застать их врасплох.

Она продолжала двигаться дальше, размышляя над тем, что же делать. Если бы захотела, она могла убежать, но ее инстинкты говорили ей, что, оказавшись безоружной в незнакомых коридорах, ей не удастся в этой черноте далеко уйти. Гномы, привыкшие к такой темноте, продолжат охотиться на нее.

Она слышала, как они приближаются, как шуршат в тишине их сапоги и одежда.

Ей нужна другая магия, подумала Хайбер. Но она не знала убивающую магию, поэтому что бы она ни пробовала, это лишь даст ей еще немного времени. Может быть, ей удастся заполучить еще одно оружие, но сможет ли она им воспользоваться после того, что случилось? Воспоминания о том, как она вонзала клинок в убитых ею гномов, еще были свежими и четкими и заставили ее содрогнуться. Она не была уверена, что сможет такое не только повторить, но даже просто попытаться.

Однако что–то же она должна попробовать.

Скажи, что мне делать, Арен!

Естественно, он не мог — даже в ее воспоминаниях обо всем, чему он ее учил, — потому что нигде в своих наставлениях он никогда не упоминал о подобных ситуациях. Он обучал ее стихийной магии вплоть до того момента, как они перелетели Лазарин. Правда, предвидя опасности, с которыми они могли столкнуться, он дал ей несколько более трудных уроков, но ни один из них не казался полезным против свирепых гномов-охотников, преследующих ее в черных как смоль пещерах.

Они были все ближе, звук их шагов становился все отчетливее. У нее не осталось времени.

Прислонившись спиной к стене прохода, она повернулась в их сторону, подняла руки, что–то прошептала в темноту и при помощи пальцев направила магию, потом хлопнула над своей головой в ладоши. В тот же миг проход наполнился ослепительным светом, по своей яркости не уступая полуденному солнцу. Руками Хайбер прикрыла глаза от этой внезапной вспышки, но гномы были захвачены врасплох и мгновенно были ослеплены. Она ринулась прямо на них, увертываясь от их рук и острых клинков, и помчалась дальше по освещенному вспышкой проходу в сторону печи.

С криками и проклятиями гномы сразу рванулись вслед за ней, грохот их шагов раскатисто раздавался по проходу. Она побежала еще быстрее. У нее не было никакого плана, только убежать от них, добраться до слияния проходов около печи и исчезнуть в них. А потом пусть они гоняются за ней, если пожелают. Как только они больше не смогут ее видеть, найти ее будет гораздо труднее.

Внезапно волна тепла окатила ее, нахлынув из мрака впереди. Вдали, в конце сужающегося прохода замерцал бледный свет — это были блики пламени в зале печи. Ее цель стала видна.

Потом что–то врезалось в ее правый бок, заставив ее развернуться и наполняя ее приливом боли и шока. Чуть ниже пояса из ее тела торчал кинжал. Было ощущение, как будто к ней прижали раскаленную кочергу, однако она не стала тратить время на то, чтобы остановиться и вынуть этот кинжал. Вместо этого она продолжила бежать, борясь с внезапным чувством слабости, укрепляя свою решимость добраться до зала печи. Позади нее, кряхтя от натуги и тяжело дыша, бежали гномы-охотники.

Она первая добралась до печи, в порыве вылетев из темноты и оказавшись около металлического ограждения мостков, которые окружали горнило печи. Она вовремя успела затормозить, оказавшись так близко к огню, что ощутила, как опалились ее волосы, а легкие обожгло горячим воздухом. Хайбер торопливо оттолкнулась и, шатаясь, направилась по мосткам. С одной стороны бушевал огонь — в глубокой, освещенной бездне, на дне которой яростно горела земная магма, являвшаяся подземным источником, обогревавшим эту цитадель. Несмотря на то, что пламя было слабым, а вентиляционные отверстия были широко открыты, жар был невыносимым.

Девушка лихорадочно искала выход. В стенах этого помещения находилось несколько дверей, а вдоль этих стен поднималась вверх спиральная лестница. Все двери были закрыты. Она подбежала к ближайшей и попыталась ее открыть. Та отказалась сдвинуться с места.

Следом за ней в помещение ввалились гномы-охотники и сразу же заметили ее. Поколебавшись лишь мгновение, они разделились и направились по мосткам в разные стороны, окружая ее. Она быстро подбежала ко второй двери и дернула за ручку. Она также была закрыта. Жар от пламени печи, а также потеря крови из раны, вызвали у нее головокружение. Она почувствовала, как по ее спине стекает кровь. Силы покидали ее.

Она была близка к обмороку.

Прислонившись к стене камеры, она дотянулась рукой до торчавшего кинжала и вынула его. Боль стала невыносимой, однако она ухитрилась устоять на ногах. Хайбер должна выбраться отсюда, должна пройти через одну из этих дверей. Однако размышляя об этом, она поняла, что уже слишком поздно. Они увидят, куда она отправится, и пойдут за ней вслед. У них нет другого выбора, они не могли позволить ей уйти. Если они расскажут своим хозяевам друидам, что позволили ей убежать, то это будет стоить им жизни. Они должны это знать. Они будут продолжать ее преследовать до тех пор, пока она или они не погибнут.

На нее накатило отчаяние. Выхода не было. Ей не справиться с этими гномами. Хайбер еле могла двигаться, ее слабость усиливалась, увеличиваясь из–за головокружения и расстройства.

Но ведь она была единственной, кто знала о триатине. Только она могла предупредить Пена и Грайанну Омсфорд об опасности.

С большим усилием эльфийка выпрямилась. У нее была еще магия. У нее был кинжал.

Мне нельзя потерпеть неудачу.

Она двинулась вперед так быстро, как могла, по лестнице, которая вела к единственной закрытой двери в ее конце, словами и жестами формируя невидимыми нитями сплетения магии. Когда она добралась до лестницы, то притворилась, что пошатнулась — правда, особо притворяться не пришлось, — споткнувшись и вытянув руку, чтобы удержать себя. Когда она выпрямилась и двинулась дальше, то оставила кинжал на шестой ступеньке, засунув его под нее и направив лезвием наружу, так чтобы его не заметил гном, приближающийся позади нее. Через десяток шагов она повернулась лицом к нему, прислонившись спиной к стене и ожидая, когда он подкрадется к ней, зловеще сверкая клинками в отсветах пламени печи.

Еще ближе.

Когда он оказался рядом со ступенькой, где был спрятан кинжал, она резко раскинула в стороны руки, высвобождая плотные сгустки магии, которые незаметно сплела, и заставляя кинжал вылететь и воткнуться гному в горло. Удар был недостаточным, чтобы его убить, однако шок от него вынудил гнома пошатнуться, прижавшись к ограждению, и выронить оружие, чтобы схватиться руками за рану. Хайбер мгновенно подскочила к нему, выдергивая кинжал и вонзая его в незащищенную грудь гнома, затем ударила локтем по лицу с такой силой, что он перелетел через ограждения и исчез.

Она ухватилась за металлическую опору и уставилась в горнило печи, с трудом ловя воздух. Остался один.

Когда она выпрямилась, последний гном скорчился в десяти ярдах, наблюдая за ней. Они смотрели друг на друга через горнило печи, прикидывая свои шансы. Увидев участь своих товарищей, гном явно не торопил события. Он вполне мог подождать, пока она не свалится с ног, подумала она. Потеря крови и истощение, в конце концов, одолеют ее. Все, что ему нужно сделать, это быть терпеливым.

Чтобы заставить его раскрыться, она снова направилась к дверям, как будто намеревалась сбежать. Гном замешкался, потом потянулся к колчану с дротиками, привязанному у него за спиной, намереваясь убить ее, не приближаясь к ней, чтобы, в свою очередь, не быть убитым самому. Она остановилась у первой из дверей, наблюдая, как он вынул первый дротик и поднял его, готовясь к броску. Она придвинулась к ограждению и присела на корточки, чтобы представлять собой как можно меньшую мишень.

Чтобы уцелеть, мне потребуется магия. Магия земли, стихийная магия. Немного больше того, чему Арен старался меня научить.

Хайбер сжала зубы от новой волны боли и начала производить едва различимые движения руками, призывая пламя ее спасти. Оно было там, в яме, только к нему она могла обратиться, только с его помощью она могла чего–то добиться и положить этому конец.

Если смогу вспомнить, как его призвать.

На мгновение она прервала свою концентрацию, позволив себе отвлечься на осторожное приближение гнома, но тут же вернулась к своему занятию. Стабилизируй свои усилия. Ее голова поплыла. Она слышала, как с ней говорил Арен, ободряя ее, направляя ее движения и мысли, проводя ее по этому упражнению. В конце концов, это было всего лишь упражнение. Это был небольшой тест, чтобы понять, чему она научилась.

Наступило время действовать, гном привстал с корточек, подняв для броска дротик, и в ответ она резко вскинула руки вверх, их движение походило на всплеск воды в бассейне. Но она призывала огонь, и тот внезапно взорвался из печи, захлестнув волной гнома. Ее противник в ужасе закричал, когда огонь охватил его одежду, потом кожу, а потом все вокруг него. Он судорожно сбивал пламя, отбросив свое оружие, отшатнулся от ограждения и упал на мостки, катаясь по ним из стороны в сторону. Однако призванный магией огонь не стихал, поглощая его тело.

Через несколько секунд, почернев, он совершенно перестал двигаться. Пламя угасло, огонь исчез.

Хайбер Элессдил облокотилась на ограждение мостков и закрыла глаза.

ГЛАВА 17

Как благословение и проклятие, дождь, хлеставший вместе с порывами ветра, накрыл своей завесой болотистую местность, по которой продвигались эльфы. С одной стороны, он удерживал воздушные корабли Федерации на земле, существенно снижая шансы на то, что враг обнаружит их действия. В такую погоду ни одно судно не сможет безопасно летать по воздуху, даже трехместные ялики, которые оба противника предпочитали использовать в разведывательных полетах и которые в обычных условиях были весьма надежны. С другой стороны, дождь сделал пеший проход на северо–запад практически невозможным. Враги не могли их увидеть, однако и они, в свою очередь, едва могли различить что–нибудь дальше собственного носа.

Пид Зандерлинг, находившейся во главе группы разведчиков, услышал какое–то движение впереди и молча просигнализировал остановиться. Три эльфа, следовавших за ним, замерли на месте, держа наготове оружие. Где–то позади них, затеряннае в тумане и дожде, шагала остальная часть его армии, длинной змеей растянувшись по этим болотам, предоставив ему быть ее глазами. Они пробирались уже третий день, причем последние два дня вообще не спали. В первый же день погода испортилась и с тех пор не было никаких признаков ее улучшения. В самом начале они не обращали на это внимания, поскольку находились еще в северных предгорьях, ощущая под ногами твердую землю. Потом дождь обеспечил им прикрытие от тех, кто их преследовал. Однако земля превратилась в предательские болота, которые засасывали людей целиком и через которые и при лучших обстоятельствах пройти было довольно трудно. Решение идти именно этим путем основывалось на уверенности Пида, что их восприятие Федерацией как безобидных остатков разгромленной эльфийской армии изменилось после того, как они уничтожили вражеский отряд, посланный найти их и покончить с ними. Охота на них теперь станет активнее. Более того, эта охота расширит свои границы, особенно с менее труднопроходимой западной стороны, из–за чего он и выбрал для своего отряда более трудный восточный маршрут.

Он лишь надеялся, что разведчик ветеран Вил, на кого он полагался при принятии этого решения, твердо знал, о чем говорил, когда заверил Пида об имевшемся тут проходе. Это была его земля и он знал ее так же хорошо, как любой другой в эльфийском отряде. Однако в таких скверных погодных условиях было трудно найти верный путь даже в своем собственном дворе. Если Вил хоть немного ошибся…

Он отбросил такие мысли. Сомнения не помогут. Вил находился вместе с группой разведчиков и, казалось, его нисколько не смущала такая дезориентирующая погода. Пид должен ему доверять. Больше полагаться не на кого.

— Капитан, — прошептал ветеран, становясь рядом и указывая вперед в пелену дождя.

Поначалу все вокруг было серым от не прекращающегося дождя, земля и небо ничем друг от друга не отличались. Пид ничего не видел. Но потом появилась какая–то фигура, которая с опаской приближалась.

Трун.

Она быстро махнула, давая понять, что узнала их, и поспешила к ним. Она была невысокой и миниатюрной с необычными серыми глазами и озорными чертами лица. Одежда ее насквозь промокла и испачкалась, а коротко остриженные темные волосы обрамляли ее голову, как шлем. Трун являлась самым лучшим следопытом в его Дворцовой Страже, он всегда сначала полагался на нее даже до того, как вышла из строя Акролейс.

— Мы почти добрались, — прошептала она, когда все столпились вокруг нее, отвечая улыбкой на их приветствия.

— Ты уверена? — переспросил Пид. — Ты ничего не перепутала?

— Нет, ничего. Линия Федерации в полумиле дальше. Они окружили с трех сторон восточное плато, начав осаду Свободнорожденных Дрошена, но все еще не прорвав их оборону. Не могу рассказать о состоянии флота воздушных кораблей, потому что не смогла достаточно близко к нему приблизиться. Но Свободнорожденные по–прежнему удерживают свою высоту.

— Значит, противник еще не починил «Дечтеру», чтобы поднять ее в воздух и снова воспользоваться тем оружием, — Пид положил свою руку ей на плечо. — Молодец. И ты тоже, Вил, — добавил он, оборачиваясь к разведчику ветерану. — Мы добрались туда, куда нам нужно, благодаря тебе.

— И что теперь? — спросила Трун. Дождь ручейками стекал по ее лицу.

Пид пожал плечами. Он еще сам не был уверен.

— Для начала, дождемся подхода всей армии.

Он отослал одного из своих разведчиков назад с этими известиями, затем присел на корточки и стал ждать. Пид сидел в стороне от остальных, давая себя время и пространство, чтобы все обдумать. В такие моменты он хотел, чтобы рядом с ним находился Драмандун в качестве советчика. Однако его помощник все еще отсутствовал, находясь, как Пид надеялся, в Арборлоне, доставив Арлинг вести о поражении на Преккендорране и добиваясь подкреплений, о которых просил Пид. Он гадал, насколько Драму удалось добиться успеха. При Келлене Элессдиле такой запрос был бы выполнен даже не задумываясь. Однако Король погиб, и теперь правила Королева Арлинг, которая могла не так сильно стремиться посылать эльфийские подкрепления на то, во что она никогда не верила, особенно, если подобный запрос исходил от него.

Как все изменилось.

Когда–то он мог попросить ее о чем угодно. Он был так близок с ней, как больше ни с кем еще. Он думал, что они всегда будут вместе. Однако планы Арлинг были грандиознее. Когда она вышла замуж за Келлена, он почувствовал себя опустошенным, хотя и понимал причины ее действий. Замужество с Королем эльфов предлагало такие возможности, от которых только глупец откажется, а Арлинг не была глупой. Она любила Пида, но не настолько, чтобы отказываться от такого рода удобного случая. Она всегда была честолюбивой, всегда продуманно делала свой выбор. Он считал, что ее браку с Келленом будет не хватать страсти ее отношений с ним самим, однако он понял, что это его ощущение могло стать результатом того, что он принимал желаемое за действительное. Она покинула его, чтобы выйти замуж за его кузена, Короля, и здесь трудно было отыскать какую–либо другую причину.

Однако она не бросила его совсем. Она осталась его другом, устроив его на должность капитана Дворцовой Стражи, неизмеримо продвинув его по карьерной лестнице. Он безошибочно понял, что означал этот ее жест, но, тем не менее, оценил его. На протяжении многих лет она просила у него совета в трудных ситуациях, правда делая это тайком, давая понять, что Келлен никогда не должен об этом узнать. Таким образом она раскрыла отсутствие у нее уверенности в суждениях собственного мужа. Пид разделял такое отношение, хотя оба были преданы Королю и служили ему изо всех сил. Арлинг никогда не предпринимала никаких действий, которые могли угрожать трону, но никогда и не отказывалась от попыток остудить импульсивное поведение Келлена или изменить его непродуманные планы, когда становилось ясно, что он мог вызвать ту или иную катастрофу. В большинстве таких случаев Пид был на ее стороне.

Это были странные взаимоотношения между тремя людьми, чьи жизни были настолько тесно переплетены друг с другом, что разделить их было невозможно. Каждый понимал свою личную роль, отведенную именно ему, а также воспринимал роли остальных. Однако для Пида, но не для Арлинг или Короля, трудность состояла в эмоциональной части этих переплетений. Он бы предпочел другое окончание этой истории, а не то, которое было ему навязано, но это казалось невозможным.

До сих пор. Теперь, думалось ему, не могла ли эта концовка измениться. Увидит ли Арлинг его в другом свете сейчас, когда Король погиб? Сможет ли она снова пробудить те чувства к нему, которые когда–то испытывала? Он не без содрогания едва смог заставить себя подумать об этом. Это казалось предательством. Арлинг тоже могла посмотреть на это именно так.

Кто отвечал за безопасность Короля, если не капитан Дворцовой Стражи?

Из мглы появился Тай Оберен и присел рядом с ним, низко наклонив голову, чтобы смахнуть следы дождя со своего лица.

— Капитан, почти вся армия на месте. Еще полчаса и подтянется арьергард, тогда мы будем готовы выступить. Какие будут приказания?

Он посмотрел на этого большого мужчину, мысли об Арлинг рассеялись в тумане.

— Попроси Трун прийти ко мне.

Эльфийка следопыт сразу же явилась на его зов и присела рядом с ним. Они знали друг друга большую часть своей жизни, став друзьями еще до того, как оказались в рядах эльфийских охотников, до того, как он стал ее командиром.

Она подарила ему еще одну из тех кратких, очаровательных улыбок, и он улыбнулся в ответ. Это показывало глубину их взаимоотношений.

— Мы собираемся прорваться сквозь ряды Федерации и добраться до Свободнорожденных на высотах, — произнес он. — Есть такое место, где мы смогли бы это осуществить?

Она задумалась:

— Прорыв не проблема, трудность находится на высотах. В укреплениях Свободнорожденных есть ворота с западной стороны. Эти ворота являются для нас наилучшей возможностью. Однако солдаты Федерации окружили ту часть укреплений, чтобы не допустить прорыва.

— Они думают, что Ваден Вик может убежать?

— Не знаю. Наверное, они считают, что он может напасть.

Пид усмехнулся:

— Это на него похоже. Ты сможешь пройти мимо линий Федерации и пробраться в эти укрепления?

Она пожала плечами:

— Этой ночью?

Он кивнул. По блеску в ее взгляде он смог бы сказать, что она получила удовольствие от этого вызова.

— Я хочу, чтобы ты рассказала Вадену Вику, что мы начнем прорываться завтра на рассвете. Нам бы весьма помогло, если бы он устроил диверсию, которая отвлечет внимание врага где–нибудь в другом месте, и был готов распахнуть ворота, когда мы до них доберемся.

— Завтра, на рассвете, — повторила она.

— Только не рискуй понапрасну. Если ты не сможешь пробраться, возвращайся назад. Мы найдем другой способ.

Она импульсивно протянула свою руку и погладила его по щеке:

— Беспокойся о том, кто в этом нуждается, капитан. Я проберусь.

Глядя на него, она выгнула свои брови, усмехнулась, заметив его дискомфорт, встала и поспешила прочь.

* * *

До наступления ночи Трун исчезла. Она ушла, не сказав никому ни слова, ускользнув из эльфийского лагеря, как будто ее уход не имел никакого значения. Уж такой она была, никто никогда не выполнял более опасной работы, чем она. Иногда Пид удивлялся, почему она, спустя столько лет, продолжала рисковать собой, но не мог заставить себя спросить об этом у нее. Он чувствовал, что у нее были для этого свои причины, и она имела полное право держать их при себе. Достаточно того, что она каждый раз отзывалась, когда он ее звал.

Не в состоянии успокоиться, он плохо спал этой ночью. В отсутствие Драма ему не хватало уверенности, что он все организовал, как нужно, и все время думал, что он упустил из внимания. Пид проснулся задолго до восхода солнца, не отдохнувший и с онемевшими мышцами, по–прежнему одетый в одежду, которую носил последние три дня, вылез из под одеяла на холодный утренний воздух, пристегнул свое оружие и зашагал по лагерю в поисках кружки горячего эля. Дождь прекратился, хотя воздух все еще был наполнен сыростью, а над всей пустошью плотной завесой расстилался туман. Они пройдут оставшиеся полмили, когда на восточной части неба начнет светать, а настоящий рассвет опустится на спины солдат Федерации. Им придется передвигаться в полной тишине, и вечером он отдал приказ, чтобы все постарались как можно меньше шуметь. Вил с двумя другими разведчиками отправятся вперед, чтобы предотвратить неожиданные столкновения. Если все сработает так, как он надеялся, они нападут на армию Федерации в тот момент, когда ее солдаты только будут просыпаться и не смогут осознать, что происходит.

Он обнаружил, что эльфийские охотники в основном уже проснулись или просыпались, с таким же, как у него, нетерпением ожидавшие прорваться сквозь ряды Федерации и соединиться с армией Свободнорожденных. Весь лагерь наполнился активностью, и повсюду, где он проходил, его приветствовали шепотом и кивками. Он в ответ тоже кивал и приветствовал их, понимая, что это было важно. Эти мужчины и женщины снова поверили в себя, и он должен стараться, чтобы они не потеряли эту вновь обретенную самоуверенность из–за каких–то его промахов.

При первых признаках сереющего неба на востоке, эльфийский отряд отправился в путь. Они сформировали подразделения по пятьдесят человек, в каждом из которых командиром был старший по званию. Эррис Крюер расположил своих лучников на обоих флангах эльфийских охотников и Дворцовой Стражи, создавая заслон от всего, с чем они могли столкнуться. Они быстро продвигались вперед, доверяя своим разведчикам, которые шли впереди, пробираясь по глубоком мраку, как какие–то призраки.

Эльфы знали, как оставаться скрытными, когда это было необходимо, этому они учились в первую очередь после своего рождения, как части их наследия из Старого Мира. Сегодня при приближении к армии Федерации это им весьма пригодится. Прежде, чем над горизонтом поднялось солнце, они добрались до тылов осаждающих линий Федерации и смогли увидеть, как враг развернул свои силы, и проанализировать, что они должны предпринять, чтобы прорваться сквозь них. Это было непростой задачей. Силы Федерации минимум втрое превосходили их своим числом даже тут, в этой позиции, и это без учета подкреплений, которые смогут подойти с других участков линии осады, как только обнаружится присутствие эльфов. Солдаты Федерации были защищены укреплениями, которые возвели на предыдущей неделе, когда эльфы были вытеснены с западных высот, а остальные войска Свободнорожденных оказались в ловушке на востоке. Позади эти укреплений располагались вьючные животные и лошади, преграждая эльфам путь вперед и являясь еще одним препятствием, которое они должны были преодолеть.

Пиду потребовалось довольно много времени, чтобы придумать, как им поступить, взвешивая шансы прорыва в одном месте осадной армии Федерации против шансов прорыва в нескольких местах. При первом варианте все находилось под полным контролем, и он выбрал именно его. Они либо прорвутся все вместе, либо вообще не пробьются.

Он расположил в авангарде самых надежных и опытных эльфийских охотников под командой Тая Оберена, поставив за ними лучников Эрриса Крюера с мечниками и копьеносцами на флангах, отдал им сигнал быть готовыми бежать, как только передние ряды выйдут из укрытия, и стал ждать рассвета.

Им понадобится помощь, чтобы сделать это, думал Пид, наблюдая как медленно светлеет серый горизонт.

Потом часовой армии Федерации, который, как они считали, направлялся к своему лагерю, вдруг развернулся и наткнулся на эльфов. Он был почти тут же убит одним из лучников, однако успел выкрикнуть предостережение, от которого в их сторону повернулись головы.

Пид не стал мешкать.

— Элессдил! — прокричал он и эльфы подхватили этот клич.

Они выбежали из укрытия мрака и тумана и ворвались в лагерь Федерации. Пид оказался прав в своей оценке ситуации. Солдаты Федерации только начинали просыпаться, и эльфы оказались в самой их середине до того, как те поняли, что случилось. Ночные дозорные мужественно сражались, но их сопротивление было быстро сломлено, и эльфы прошли через лагерь, не встречая никакого отпора.

Однако солдаты Федерации, стоявшие на укреплениях, были лучше подготовлены, и сражение, чтобы прорваться сквозь них, стало более жестоким и горячим. Оказавшись в ловушке в собственных стенах, они бились как демоны, замедлив продвижение эльфов настолько, что на какой–то момент они почти остановились. Пид пробился на передний край сражения, выкрикивая Таю Оберену продолжать продвигаться, чтобы прорвать вражеские линии. Дворцовая Стража следовала за ним по пятам, стараясь близко не подпускать к нему врагов. Из середины прорывающегося отряда эльфийские лучники посылали град стрел на осаждающие ряды, вынуждая солдат, стоявших в этих рядах, броситься в укрытия. В едином порыве эльфы обрушились на укрепления. Мешки с песком, земляные насыпи и деревянные заграждения не устояли под таким натиском, и эльфы пробились сквозь них и наводнили поле, разделяющее осадную армию и высоты.

Впереди уже виднелись ворота Свободнорожденных, мощный заслон двадцати футов высотой из обитых железом бревен, установленный в стене. На этих стенах наблюдалась активность, Пид смог заметить передвижения на них солдат, пока бежал по полю.

Однако ворота им не открывались.

На мгновение Пид подумал, что, возможно, Трун не добралась до Вадена Вика. Ему никогда не приходило в голову, что она может потерпеть неудачу.

Позади них пришедшие в себя солдаты Федерации посылали им вслед стрелы и копья, пытаясь поразить эльфов. Часть преследуемых стали жертвами этих снарядов, падая и оставаясь беспомощными. Тем, рядом с которыми проходили эльфы из арьергарда, оказывали помощь, однако все спешили вперед и времени отвлекаться на что–либо не было. Отряд солдат Федерации выбежал на поле в безумной попытке догнать эльфов, которая была прервана, когда Эррис Крюер развернул своих лучников и они залпами из своих длинных луков отбросили преследователей.

Откуда–то появились всадники Федерации, намеревавшиеся перехватить эльфов, они с пугающей быстротой сокращали расстояние до них. Пид увидел, что эти всадники доберутся до эльфов прежде, чем сами эльфы добегут до защиты Свободнорожденных, даже если Свободнорожденные были в курсе того, что происходило.

Почему они не открыли ворота?

Они были еще в сотнях ярдов от стен, когда Пид крикнул Таю Оберену сформировать защитные порядки. Эльфы развернулись в треугольные построения и повернулись лицом к приближающимся всадникам. Эррис Крюер отвел лучников в тыл, расположив их тремя рядами, и эльфы приготовились сражаться. Пид почувствовал, как падает его сердце. Они смогут продержаться какое–то время, но в конце концов их одолеют на этом открытом месте, где негде укрыться и неоткуда ждать помощи.

Он присоединился к передовому треугольнику и встал рядом с Обереном. Все молчали. Сказать было нечего.

И тут, когда всадники Федерации почти добрались до них и эльфийские лучники были готовы дать первый залп, ворота защитных укреплений Свободнорожденных наконец–то открылись и оттуда выехали Красные Плащи, конное подразделение жителей Приграничья из Каллахорна, наследники легендарного Граничного Легиона. Они вырвались из открытых ворот малиновой волной с какофонией диких криков и врезались в кавалерию Федерации. Закованные в тяжелую броню с копьями наперевес, они пронеслись сквозь всадников Федерации, как будто это были соломенные чучела, расшвыривая их во все стороны. За несколько минут все войска Федерации разбежались и на поле остались только Красные Плащи.

Между тем, эльфы снова побежали к воротам, подбадриваемые криками защитников. Пид бежал вместе с ними, испытывая огромное облегчение. Когда он прошел ворота и оказался в безопасности укреплений Свободнорожденных, чья–то рука схватила его за плечо. Рядом с ним стояла Трун, ухмыляясь до самых ушей.

— Ты не думал, что у меня получится, не так ли? — прокричала она ему сквозь шум, создаваемый людьми и лошадьми. — Признайся, что ты увидел ворота закрытыми и подумал, что мне не удалось добраться. — Ее серые глаза просто светились от восторга. — Разве я не говорила тебе, что не стоит волноваться?

Пид ответил, заключив ее в свои объятия, и был удивлен, когда она обняла его в свою очередь, удивившись еще больше, когда понял, как ему это понравилось.

Он двинулся на поиски Тая Оберена и Эрриса Крюера. Они должны договориться о том, что делать дальше. Но его лейтенантов невозможно было найти в этой толпе солдат, возвращающихся с поля. Он сам оказался в этом потоке, который принес его к высотам, где располагались основные силы Свободнорожденных. Именно здесь вновь прибывших разделили — здоровых направили в лагерь, а раненых забрали на лечение. Пид брел в этой толпе, гадая, что заставило его обнять Трун, чего командующие офицеры не позволяли себе с солдатами вне зависимости от того, какие отношения были между ними. На самом деле его беспокоило не само это действие, а эмоции, которые оно вызвало. Он еще с детства знал Трун, но его никогда к ней не тянуло. Она была следопытом в его отряде Дворцовой Стражи, той, на кого он всегда мог положиться. Она была другом детства, тем, кого он был рад видеть рядом и кто заставлял его улыбаться.

Однако всего минуту назад он почувствовал, что она может быть кем–то еще.

Он заставил свои мысли вернуться к другим делам и пошел дальше.

* * *

Менее часа спустя, когда Пид пристегивал свое оружие, он услышал, как кто–то произнес его имя. У него было достаточно времени, чтобы найти свой командный пункт, связаться с Таем Обереном и Эррисом Крюером, ополоснуться тазом теплой воды и переодеться в чистую одежду. Он поднял глаза и увидел могучего дворфа с длинными черными волосами и бородой, заплетенной в три косы — одна у подбородка и по одной под ушами. Вокруг него стояли другие примерно такого же размера, но не с таким колоритным видом; эти мужчины с тяжелым взором были вооружены самыми разнообразными клинками, а их лица и руки были испещрены шрамами. Никто из них не улыбался, за исключением их лидера, но зато его широкой улыбки хватило на всех.

— Капитан Зандерлинг! — прогромыхал он своим низким и звучным голосом, в котором чувствовался прирожденный оратор. — Я Ваден Вик, капитан. Рад, что вы прорвались. Мы ожидали вашего появления с тех пор, как эльфийский следопыт сообщил нам о вашем прибытии. Наслышан о вашем успехе против Федерации три дня назад. Это было впечатляюще. Другие бы просто продолжили бежать.

— Я подумывал об этом, — произнес Пид. Он протянул руку дворфу для рукопожатия.

— Сомневаюсь. На вас это не похоже. — Ваден Вик потеребил бороду под правым ухом, бросая взгляды на эльфийский лагерь, замечая все своими острыми глазами. — Нам нужно многое обсудить. Может, начнем прямо сейчас?

Он повел Пида вдоль укреплений Свободнорожденных к южному краю восточного плато, по пути обмениваясь приветствиями с солдатами, которые казались расслабленными и ничем не озабоченными. У него была способность сбрасывать с себя бремя руководства, когда он оказывался среди тех людей, которыми командовал, придавая уверенности всем, мимо кого проходил.

Но когда они остановились у сторожевой башни, которую спешно освободили для них, он резко изменился.

— Капитан, у нас есть проблема, и для ее решения нам понадобится ваша помощь. — Он посмотрел на Преккендорран, туда, где линии Федерации виднелись темными полосами на южном горизонте, огибая лагерь Свободнорожденных с запада и востока, как змея. — Мы здесь в ловушке, окружены со всех сторон, кроме одной, в которую мы совсем не желаем идти. Мы не можем позволить этому продолжаться. Тот большой воздушный корабль, который сжег в небе Келлена Элессдила и весь его флот, вчера поднимался в воздух; это был пробный полет за тылами армии Федерации, однако было ясно, что это была и проверка его готовности. Еще день, может быть, два, и они направятся на нас. Когда это произойдет, с нами будет покончено.

Он взглянул на Пида:

— Мы должны найти способ остановить этот воздушный корабль. Вы сражались с ним и знаете его лучше любого из нас. Вы повредили его, иначе он наделал бы гораздо больше бед, чем уничтожение эльфийского флота. Мне нужно знать, есть ли возможность вывести его из строя, когда он снова двинется на нас.

Пид покачал головой:

— В тот раз мне повезло. Мы летели на ялике, который был слишком мал, чтобы представлять угрозу, однако мы зашли сзади и снизу и при помощи рельсовых пращей смогли повредить его рулевое управление. Я уверен, что они не позволят этому повториться. В следующий раз, когда этот корабль нападет на нас, он весь будет покрыт броней.

Ваден Вик кивнул:

— Я тоже так считаю. Поэтому нам нужно что–то еще. Другой способ повредить его. Остановить его до того, как он до нас долетит.

Пид взглянул на него, внезапно понимая, о чем он говорил:

— Вы планируете добраться до него, не так ли?

— Если у меня будет такая возможность. Но я должен знать, как его сбить до того, как с ним столкнуться. Все наши воздушные корабли готовы к вылету сразу же, как только мы найдем его слабое место. Вы сражались с ним и выжили, чтобы рассказать об этом. Я думал, у вас есть какое–нибудь представление, как с ним справиться.

Пид посмотрел куда–то вдаль. Если у него были какие–то идеи, то они ускользнули от него. Он хотел помочь, но его знания о «Дечтере» и его оружии были незначительны. Он точно знал, что случится, как только этот большой корабль Федерации поднимется в воздух. Имелось ли какое–либо слабое место, которым могли бы воспользоваться Свободнорожденные, когда это произойдет? Он попытался вспомнить хотя бы одно и не смог.

— Вы считаете, что у нас есть день, от силы два, — повторил он.

— В лучшем случае.

Пид задумался:

— Кажется, у них имеется только одно такое оружие, — произнес он. — Один корабль и одно оружие.

— Пока что.

— Прототип.

Ваден Вик посмотрел на него, ожидая продолжения.

— Могут они создать еще одно?

Дворф пожал плечами:

— Думаю, если бы могли, то уже бы создали.

Пид сделал глубокий вдох, в его голове начала вырисовываться идея:

— Я думаю, мы должны разобраться с ним, пока корабль все еще на земле, — сказал он. — Нам нужно подобраться к нему и полностью уничтожить. Наверное, они на самом деле не смогут создать еще одно такое оружие.

— Мы об этом думали. Но корабль расположен в самом центре лагеря Федерации, окруженный всем видами защитных преград и сотнями солдат. Ни по земле, ни с воздуха не удастся приблизиться.

Пид кивнул:

— Если только они не заметят нас, — сказал он. — И, может быть, мы сможем устроить так, что они нас не увидят.

ГЛАВА 18

Пид проспал несколько часов, когда почувствовал, как чья–то рука осторожно трясет его. По свету, проникавшему через полог палатки, он понял, что солнце передвинулось на запад, однако до сумерек еще было далеко.

Он открыл один глаз и увидел склонившегося над ним Драмандуна. Поначалу он решил, что все еще спит.

— Драм?

Его помощник опустился на колени и Пид смог четко рассмотреть его молодое лицо с высоким лбом и раскосыми глазами.

— Это я, капитан, — заверил его Драм.

Он испытал внезапное щемящее чувство:

— Ты добрался до Арборлона?

— О, да, капитан, я все сделал. — Драм потеребил бахрому своей черной бородки. — Я добрался туда гораздо быстрее, чем надеялся. Вижу, что и вы тоже прорвались сюда. Все только об этом и говорят. Вы совершили невозможное, если можно так сказать.

Пид моргнул, пытаясь прогнать остатки сна.

— Не стоит. — Он приподнялся на локти. — Ты привел помощь?

Драмандун кивнул:

— Три военных корабля, несколько шлюпов и две роты эльфийских охотников. Чуть более часа назад они приземлились на летном поле Свободнорожденных. За ними следуют еще подкрепления. Эльфийский Высший Совет начал действовать сразу же, как только осознал всю серьезность ситуации. Арлинг не была настолько убеждена, однако она признала, что не может игнорировать, с каким единодушием Совет принял свое решение.

Драм немного помедлил.

— Теперь она хочет поговорить с вами.

Пид принял сидячее положение:

— Я этого ожидал. Однако ей придется подождать. Я не могу вернуться назад до тех пор, пока все здесь не закончится.

Драм поджал свои губы:

— Вы не понимаете, капитан. Она тут.

— Тут? — теперь Пид полностью проснулся. — Она прибыла вместе с тобой?

— У нее не было другого способа. Совет пытался ее отговорить. Довольно и того, что мы потеряли Короля. А потерять Королеву будет уже слишком. Я даже предложил ей, что лучше будет подождать. Но вы знаете Арлинг. Раз она что–то вбила себе в голову, то уже не помогут никакие дискуссии. Она сказала, что либо она отправится сюда, либо корабли и войска останутся дома.

Пид кивнул. Это была Арлинг. Упрямая, хотя и совершенно по–другому, нежели Келлен. Прежде, чем на что–то решиться, она как следует обдумывала это, рассматривала со всех сторон. Война на Преккендорране никогда не являлась тем, что она охотно поддерживала. Вне зависимости от позиции Высшего Совета, она будет искать возможность высвободить из этой войны эльфов. Для этого она захотела взглянуть своими глазами на то, как тут обстоят дела. Теперь она была Королевой и знала, как Королева должна править.

Конечно же, она пришла удостовериться также, как идут дела у него. Он уже представлял картину ее реакции.

— Где она? — спросил он.

— Снаружи палатки, — ответил его помощник. Он подождал, пока Пид проглотит эту информацию, чувствуя себя довольно неловко из–за того, что пришлось сообщить об этом. — Она ждет, когда вы пригласите ее внутрь. Я сказал ей, что сначала должен вас разбудить.

Она бы разбудила меня совсем по–другому, будь у нее такая возможность, подумал Пид. Он уже представлял ее рассерженное лицо, слышал обличающий его голос. Он знал, что произойдет, с такой же уверенностью, как свое собственное имя.

— Не будем заставлять ее ждать, — сказал он.

Пид встал, поправляя свою одежду, и кивнул. Драм сочувственно взглянул на него и юркнул обратно на улицу. Оставшись один, Пид уставился на полог палатки, пытаясь собраться с мыслями и обдумать то, что он должен был сказать.

Затем полог шелохнулся, раздвинулся и она вошла внутрь, золотой свет отражался от ее позолоченного платья, ее бледной янтарной кожи и длинных светлых волос. Она была настолько прекрасна, что у него перехватило дыхание, как обычно и бывало всегда, заставляя его сожалеть о том, чего, как он вдруг осознал, у него никогда не будет. Это осознание поразило его. Арлинг была Королевой, она всегда была предназначена стать Королевой. Мечты о том, что между ними могло что–то быть, являлись фантазией, которая не имела ни малейшей связи с реальностью.

— Здравствуй, Пид, — произнесла она, приближаясь и протягивая свою руку.

Он склонился, чтобы поцеловать ее, затем отвесил низкий поклон из уважения и согласно протоколу:

— Моя госпожа.

Она на мгновение посмотрела на него, ничего не говоря. Затем скрестила перед собой руки и слегка приподняла подбородок с неким повелевающим жестом:

— Что ты хочешь сказать в свое оправдание, Пид?

Он покачал своей головой:

— Ничего.

— Ничего? Я надеялась, что ты сможешь что–то придумать. Хотя, не знаю, почему. Ничего? — Она кинула на него ледяной взгляд. — Когда я услышала, что случилось с Кирисом и Венклингом, я бы убила тебя, если бы смогла дотянуться. Я бы сделала это даже не раздумывая. Мои сыновья, Пид. Тебе же поручили о них заботиться.

— Знаю, — ответил он. — Я подвел тебя.

— Ты подвел меня. Ты подвел их. Ты подвел своего Короля. И ты подвел самого себя. — Она немного помолчала. — Я до сих пор зла на тебя. Я в ярости. Но не по тем причинам, что раньше. Знаешь, почему?

Он покачал головой, чувствуя себя глупым и слабоумным.

— Потому что Драмандун рассказал мне то, что ты, скорее всего, не расскажешь никому. Вряд ли он хотел этого, но я вижу гораздо больше, чем мне говорят. Когда он рассказал мне, что мои сыновья и мой муж погибли, а эльфийский флот уничтожен, я спросила, а что случилось с тобой. Он сказал, что ты жив. Он рассказал, как ты собрал всех уцелевших и добился убедительной победы над войсками Федерации, посланными добить остатки наших рассеянных подразделений. Он очень тобой гордился. Он успел сказать, что не будь тебя, Федерации, возможно, удалось бы уничтожить всю армию.

Она замолчала, изучая его лицо.

— Я спросила его, как же так случилось, что ты оказался во главе эльфийской армии. Если мои муж и сыновья погибли, почему ты остался в живых? Я спросила, почему, являясь капитаном Дворцовой Стражи и защитником Короля и его семьи, ты не погиб вместе с ними. Как такое могло случиться?

Он кивнул:

— И он рассказал тебе, что Король отстранил меня от моих обязанностей как раз перед тем, как отправиться в атаку.

— За твое упорство в том, что он совершает ошибку, нападая на Федерацию, что неправильно трактует то, что со всей очевидностью указывает на ловушку, но особенно, что мои сыновья не должны лететь вместе с ним. За твое признание, что Кирис и Венклинг оказались пешками в его глупой, глупой игре, куклами, которых берет с собой на борт их отец, которого, в основном, волновало лишь то, чтобы они выросли такими же, каким был он, хотя всем было ясно, что это плохая идея, что они никогда даже отдаленно не будут на него походить.

Она подняла палец и указала им на него:

— Но ничто из перечисленного не изменит того, что мои сыновья погибли из–за тебя. Ты не справился, потому что тебе не удалось перехитрить Келлена, чтобы этого никогда не случилось. Тебе была известна его склонность к поспешным поступкам, к необдуманным действиям. Ты знал, каким он был. Но в тот момент ты действовал, не подумав как следует. Ты говорил так, как тебе подсказывал разум, хотя знал, что это не подействует, и ты сам добился отстранения тебя от твоих обязанностей. Нет, ничего не говори! Никакие твои слова теперь не помогут! На тебе лежала ответственность за моих сыновей! Ты позволил им умереть, Пид! Ты поставил их в положение, из которого они не могли сами вырваться, а потом ты поставил себя в такое положение, в котором не мог им помочь. Для тебя было бы лучше, если бы ты погиб вместе с ними. По крайней мере, тогда я бы смогла тебя простить. Теперь же этого никогда не произойдет. Я никогда не прощу тебя за это. Никогда!

Он стоял перед ней, униженный и покрасневший, под тяжестью ответственности, которую она возложила на него, огромной, почти непереносимой. Он знал, что сделал все, что было в его силах, однако она заставила его почувствовать, что этого было недостаточно.

— Итак, теперь ты герой эльфийской армии, а мои сыновья мертвы, — тихо продолжила она. — Ты притворялся капитаном Дворцовой Стражи, когда, по правде говоря, был отстранен от командования несколько дней назад. Позор тебе.

Он сделал глубокий вдох:

— Я сделал то, что считал нужным для спасения армии. Я не выбирал притворяться тем, кем я был, это произошло в силу обстоятельств и необходимости. Я не прошу простить меня, а лишь постараться понять. — Он помолчал. — Я сразу же покину свой пост и пусть кто–то другой займет мое место.

— О, я так не думаю! — накинулась она на него. — Покинуть пост, чтобы вся эльфийская армия просила о твоем возвращении? Уйти в отставку, чтобы избежать других обязанностей и исполнения долга?

Он в изумлении уставился на нее:

— Это было не мое намерение…

— Молчать! — резко окрикнула она. Он аж вздрогнул от того, с какой силой она произнесла эти слова. Он замер от ее взгляда, в котором отражалась злость. — Ни слова, пока я сама не спрошу. Ни единого слова.

От этих слов он так похолодел, как будто на Преккендорране вместо лета наступила зима. Он выдержал ее взгляд и ждал продолжения.

— Ты завоевал сердца моих эльфийских охотников, — произнесла она почти шепотом. — Ты завоевал их и теперь тебе придется делать все, чтобы не разочаровать их так, как ты разочаровал меня. Ваден Вик говорит, что сегодня ночью намечается контратака. Ты в этом участвуешь?

— Когда стемнеет, я отправлюсь в лагерь Федерации вместе с несколькими своими бойцами и уничтожу тот воздушный корабль и его оружие.

Теперь настала ее очередь уставиться на него:

— Ты на самом деле думаешь, что сможешь это выполнить?

Он устало покачал головой:

— Я это сделаю или умру.

— Достаточно честно, — сказала она. — Я посчитаю это за обещание и ты его сдержишь. Однако, выслушай меня. Если ты выживешь, если каким–то образом тебе удастся вернуться живым, если ты сможешь положить конец угрозе этого оружия, которое убило моих сыновей, я забуду все, что случилось. Никто из нас больше не заговорит об этом. Но твоя служба трону окончена. Ты немедленно уйдешь в отставку с должности капитана Дворцовой Стражи. Можешь указать любую причину, какую пожелаешь, лишь бы это не затрагивало моего имени. Ты соберешь все свои вещи и покинешь Арборлон. Ты сможешь отправиться куда тебе угодно в Западной земле, но так, чтобы я больше никогда снова тебя не увидела. Ясно?

Он вспомнил их прошлое, обрывок воспоминаний, который замерз от холодности в ее голосе:

— Ясно.

Она держалась очень спокойно.

— Все для нас могло бы быть иначе, Пид. Если бы ты спас моих детей, как поклялся мне, все могло бы быть иначе.

Он ничего не ответил. Сказать было нечего. Она могла верить, что сказанное ею было правдой. Он так не считал.

Королева еще с мгновение посмотрела ему в лицо, затем протянула руку для поцелуя, развернулась и вышла из палатки. Он смотрел ей вслед, пытаясь понять, что из всего произошедшего он заслужил. В конце концов, решил он, это вообще не имело никакого значения.

* * *

Два часа спустя он стоял на краю летного поля Свободнорожденных, глядя на широкие просторы Преккендоррана, где в наступающей темноте загорались костры армии Федерации. На землю опустился сумрак, как предвестник темной ночи, обещая туман и сильную облачность. Именно на такую погоду надеялся Пид, и это было неожиданным подарком. Он оделся во все черное, а перед ним стоял Драмандун, готовый намазать его лицо сажей.

— Она не имеет права обвинять вас, — снова повторил его юный помощник, насупив лицо.

Пид не двигался, пока пальцы Драма выполняли на его лице свою работу.

— Она имеет полное право.

— Она должна быть благодарна, что вы живы. Если бы не вы, она бы потеряла всю свою армию.

— Она так не считает.

— А следовало бы. Ей нужно избавиться от своих эмоций. Ей стоит проявить здравый смысл.

— Мать не всегда может это сделать.

— А Королева может. И должна.

Он никак не мог успокоиться. Он отказывался рассматривать любой вариант, кроме того, который оправдывал Пида. Драм был верен до кончиков ногтей. Он слышал весь разговор и предстал перед Пидом почти сразу же после ухода Арлинг. Казалось, его совсем не волновал тот факт, что если бы его поймали за подслушиванием, то, скорее всего, отправили бы домой в кандалах. Для него имело значение, что Королева несправедливо обошлась с Пидом, хотя должна была поступить иначе, а сам Пид, казалось, не намеревался ничего делать, чтобы это исправить.

Для этого были основания, хотя Пиду не хотелось об этом говорить. Он всем сердцем переживал о том, что случилось с Келленом и его сыновьями, и был в растерянности от реакции Арлинг несмотря на то, что понимал ее и не винил за это. И он очень сильно устал. Когда эта миссия закончится, он не хотел продолжать служить командующим эльфийской армией. А также снова стать капитаном Дворцовой Стражи. Даже если бы Арлинг попросила его об этом, что было весьма маловероятно, он бы отказался. Чувство ответственности за то, что случилось с Келленом и мальчиками, давило на него так, будто на его плечи свалилось дерево. Уже никогда у него не будет никаких отношений с Элессдилами. Он больше не занимал пост капитана Дворцовой Стражи. Он даже не считал себя жителем Арборлона.

Драм никогда этого не поймет. Поэтому не было смысла с ним спорить. Пид решил, что лучше пусть все само как–то устроится, а время сделает остальное.

Драм отступил на шаг, критически осматривая его:

— Вы готовы. Я сделал все, что смог.

— Этого должно быть вполне достаточно, — ответил Пид.

На миг они посмотрели друг на друга, а потом Драмандун протянул руку:

— Удачи вам, капитан. Я буду здесь, когда вы вернетесь.

Пид крепко пожал протянутую руку:

— Я на это рассчитываю, Драм. На самом деле.

Он развернулся и зашагал туда, где на якорях стоял «Вейфорд», сигнализируя остальным одетым во все темное фигурам, что они отправляются в путь. Корабль Свободнорожденных был готов к вылету, его капитан уже находился в пилотской кабине, а шесть членов экипажа стояли у канатов и якорных тросов. Уже было довольно темно, так что они могли подняться в воздух, не привлекая внимания. Если они полетят на восток, в темноту, то их не заметят, когда они повернут на юг. А уже после этого, их судьбу решит удача.

Пид поднялся по веревочной лестнице вместе с остальными двенадцатью бойцами своего небольшого отряда, бросив быстрый взгляд на флиты, размещенные по обеим сторонам от грот–мачты, прежде чем провел пересчет своих людей. Во время этого пересчета он заметил Трун, с таким же черным лицом и в таких же черных одеждах, как и другие, перекидывавшую ногу через ограждение корабля и спрыгивавшую на борт. Прервав свой счет, он сразу же подошел к ней, крепко ухватил ее за руку и отвел в сторону.

— Что ты тут делаешь? — спросил он, едва сдерживая гнев.

Она приподняла одну бровь:

— Думаю, ты и сам можешь на это ответить, капитан. Я решила, что не хочу оставаться вне этого предприятия.

— Ты только что завершила одну миссию. Ты еще не готова для другой.

— Я достаточно готова. Прошлой ночью у меня было время выспаться, как только я оказалась среди Свободнорожденных. Я же говорила, что в этом не будет ничего сложного. И сегодня я тоже выспалась.

Он покачал головой:

— Я не хочу, чтобы ты в этом участвовала.

— Ты дал возможность Дворцовой Страже выбрать дюжину бойцов. Я вызвалась, и меня выбрали. Следопыт может оказаться полезным.

— Значит, я отменяю это голосование. Ты не летишь.

Она стояла на своем:

— Потому что ты боишься, что я не смогу сделать то, что нужно? Или из–за чего–то еще? — Она подождала минуту, потом пожала плечами. — Во всяком случае, мы уже в пути.

Пид быстро огляделся. Она была права. «Вейфорд» поднимался, освободившись от якорных канатов, его паруса поймали вечерний бриз и земля все дальше уходила вниз. В отчаянии он смотрел, как во мраке исчезает лагерь Свободнорожденных, как корабль качнулся, чтобы повернуть на восток, а затем, нахмурившись, он снова взглянул на нее:

— Мне не хотелось, чтобы ты оказалась здесь. Это уже слишком.

— Для тебя или для меня? — Она посмотрела на такелаж, как будто где–то там находился ответ. — Что касается меня, то я прошу не так уж и много. Я лишь прошу отправиться вместе с тобой и оказать любую посильную помощь. Лучшей возможности, чтобы это сделать, у меня не будет. — Она взглянула на него. — Мы ведь долгое время были друзьями, Пид. А в трудные времена друзья должны поддерживать друг друга. Мне кажется, учитывая то, как все обернулось для тебя, что сейчас именно такое время.

От досады он покачал головой:

— Неужели Драм не смог придержать свой язык за зубами?

— Это же армия. Ты сам знаешь, как тут все устроено. Слухи распространяются быстро. Здесь нет никаких секретов. — Она оглядела свой пояс с оружием, а потом закинула на плечи рюкзак. — Я не люблю летать. Мне нужно присесть. Я буду готова, когда настанет время.

Он отпустил ее, продолжать спор было бессмысленно, потому что не было никаких причин для ее наказания. Она оказалась здесь, потому что так решила. Она рисковала своей жизнью ради него и ради своих товарищей. За это ее было трудно винить.

Они летели на восток, пока не достигли дальнего конца Преккендоррана, затем повернули на юг и направились через равнину к невысоким горам, к которым примыкал восточный фланг армии Федерации. Проскользнув вдоль дальней стороны этих гор, они оказались в нескольких милях позади южан, а потом повернули на запад. Через час, может раньше, они доберутся до места своего назначения. Еще до полуночи.

Он окинул взглядом флиты. По сравнению с большими кораблями они казались мошками. Однако эти мошки были надоедливыми и их трудно было прихлопнуть. У больших кораблей были бы проблемы для того, чтобы подобраться к «Дечтере». У флитов же мог появиться шанс.

Небольшой шанс, подумал он.

Он подошел к ограждению и стал ждать.

* * *

Около полуночи «Вейфорд», проскользнув над вершинами деревьев и холмов южнее расположения армии Федерации, приземлился за лесом, который хоть как–то не позволял его обнаружить. В северном направлении горизонт был освещен кострами войск Федерации, которые раскрасили ночное небо тусклым желтоватым цветом. Вместе со своим отрядом Пид спустился на землю и они начали выгружать флиты, оружие и запасные кристаллы для возвращения назад. Каждый флит запитывался одним кристаллом, который мог обеспечить энергией примерно на два часа полета. После этого летчик был обречен. Двух часов им вполне должно хватить, чтобы добраться до места, даже учитывая возможное маневрирование. Запасные кристаллы доставят их обратно.

Если только кто–либо вернется, когда все будет сделано.

Когда группа собралась, проверив снаряжение и прикрепив все по местам, Пид рассказал им, что они собираются сделать и как именно. Как только они окажутся в воздухе, они уже не смогут разговаривать друг с другом и должны будут действовать по наитию. Знание того, что и как они должны выполнить, станет той основой, которая удержит их вместе. Чтобы остаться в живых им придется действовать единой командой.

Никому не стоило говорить, каковы их шансы на успех. Никому не нужно было об этом рассказывать, никто и не рассказывал.

— Помните, что бы с нами ни случилось, корабль и его оружие должны быть уничтожены. — закончил Пид. — Если мы потерпим неудачу, то умрут тысячи Свободнорожденных. Не дайте этому случиться.

Они пристегнулись при помощи ремней и веревок к флитам и собрались в центре поляны, которая давала им достаточно места для взлета. Затем один за другим, ведомые Пидом и Серсеном, южанином, который вызвался добровольцем, потому что знал эту местность, каждый летчик открыл единственную парсионную трубу с диапсоновым кристаллом, который снабжал флит энергией, и устремились в ночь.

Под облачным и туманным темным небом, они тенями летели над землей почти в полной черноте, сверяя свой полет с единственным источником света впереди — кострами армии Федерации, которые хоть немного разгоняли сумрак. Едва различая друг друга в этой темноте, они летели как можно более плотным строем, следуя за Серсеном, которые выбирал путь и направлял их к месту назначения. Пид, испытывающий порывы ветра и наблюдающий за тем, как быстро меняется земля внизу, обнаружил, что на удивление спокоен. По всей вероятности, он шел на смерть, и тем не менее нисколько не волновался. Ему хотелось сохранить это состояние, оставаться в нем всегда.

Показались окраины лагеря Федерации, и Серсен повернул их направо, продолжая скрываться в темноте, оставаясь вне поля зрения часовых, расставленных вдоль тылов вражеской армии. Летное поле находилось дальше, окруженное рядом невысоких холмов, занятых сотнями солдат Федерации. Им предстояло лететь в самую середину этой своеобразной арены, и как только они это сделают, то окажутся со всех сторон под огнем.

Пид сделал глубокий вдох и стал осматривать флот Федерации, который стал появляться в зареве костров, которые окружали летное поле. Он сразу же нашел «Дечтеру», было невозможно ошибиться при виде его огромного корпуса. На его носу было установлено оружие, накрытое парусиной. На палубе и вокруг самого корабля находились десятки солдат Федерации. У Пида немного скрутило желудок, когда он сделал быстрые подсчеты и понял, что их превосходят числом, по меньшей мере, в тридцать раз. Даже не учитывая рельсовые пращи на окружавших холмах и солдат, обслуживавших их, не учитывая близко расположенный лагерь вражеской армии, что позволит в течение пары минут организовать ответные действия на любое нападение, шансы его небольшого отряда выглядели совсем мизерными.

Отсюда мы не вернемся, подумал он. Ни один из нас не вернется.

Было уже слишком поздно о чем–либо думать. Серсен начал пикировать в направлении летного поля, распластавшись на раме своего флита, стараясь стать как можно меньшей мишенью. Пид сделал то же самое, опуская крылья, чтобы его флит нырнул вниз, набирая скорость. Уголком глаза он заметил, как остальные следуют за ними один за другим, клином флитов вылетая из темноты на свет.

Чтобы отреагировать, солдатам Федерации потребовалось какое–то время, возможно из–за того, что они не могли поверить собственным глазам. Довольно долгое время. Прежде, чем они смогли поднять свое оружие, включая рельсовые пращи, установленные на палубах воздушных кораблей и окружающих холмах, Пид и его эльфы нахлынули них, как океанские волны на скалы. Эльфы не старались садиться аккуратно, они просто воспользовались всем, что попадало под руку — солдат, орудия, припасы, а также и корабли, — чтобы замедлить свой полет. У Пида было время заметить, как Серсен проскользнул через середину летного поля, а другой флит прилетел прямо на главную палубу «Дечтеры» и часовых, которые оказались недостаточно быстрыми, чтобы увернуться, а потом и он сам приземлился.

Серией костедробильных подскоков он промчался по летному полю к ближайшей рельсовой пушке, заставляя отскакивать со своего пути людей, включая и тех двоих, которые находились возле этого орудия. Он освободился от строп до того, как флит закончил свое скольжение, вскочил на ноги и помчался к пушке. Он добрался до нее до того, как солдаты Федерации пришли в себя, развернул ее на них, оттянул рукоятку назад и выстрелил. Металлические частицы прорезали ночь свистящим звуком, который превратился в предсмертные крики людей, оказавшихся на их пути. Пид еще раз зарядил орудие, повернул его в сторону другой группы солдат и снова выстрелил.

На палубе «Дечтеры» два бойца из Дворцовой Стражи схватились в рукопашном бою с десятком солдат, охранявших укрытое парусиной оружие. Они продержались несколько минут до того, как погибли под натиском нападавших врагов. Краем глаза Пид увидел, как управляемая солдатами Федерации рельсовая праща выстрелила в сторону флита, который пытался приземлиться, после чего летчик врезался в борт воздушного корабля и погиб.

Их слишком много, а нас слишком мало.

Пид перезарядил рельсовую пушку и развернул ее в сторону «Дечтеры». Прицелившись на оставшихся защитников из армии Федерации, находящихся на борту, он выстрелил, разметав их во все стороны. Он начал заряжать пушку, когда в плечо ему попал дротик, отбросив его назад. Мгновение спустя в бедро вонзился второй дротик. Он представлял собой слишком легкую мишень, оставаясь на открытом месте. Хуже того, он все еще находился слишком далеко от своей цели.

Не обращая внимания на боль от ран, он бросился к «Дечтере», запрыгнув на веревочную лестницу и оказавшись на борту так быстро, что столкнулся с последним из защитников корабля, человеком, который скорчился за ограждением, стараясь спрятаться. Одним ударом своего длинного ножа Пид убил его и поспешил вперед к орудию. Мимо его ушей невидимыми убийцами свистели стрелы и дротики. Эльфы захватили две рельсовые пушки на стоявшем рядом корабле и обстреливали группы солдат Федерации, которые пытались добраться до «Дечтеры» и Пида. Какой–то боец из Дворцовой Стражи, небольшой и достаточно быстрый, возможно, это была Трун, мчался к воздушному кораблю с горящими головешками, искры и пламя которых напоминали хвост кометы, и забросил их на палубу этого большого судна, где они еще более дико разгорелись.

Пид добежал до таинственного оружия и сорвал с него парусину. Десятифутовый ствол, присоединенный к широкому прямоугольному ящику, был установлен на поворотном механизме. На этом механизме крепились рычаги, которые, очевидно, служили для приведения оружия в боевое положение. Из отверстий с боков и задней части ящика торчали странные стержни. Пид схватил с палубы железный лом и начал крушить петли ящика под звон стрел и дротиков, проносящихся вокруг него. Рядом с ним появился Серсен с раной на голове, из которой сочилась кровь, взял второй железный лом и тоже начал наносить им удары по ящику с другой стороны. Позади них, эльфы с соседнего корабля оставили свои позиции и устремились на палубу «Дечтеры», сквозь дым и пламя подбежав к рельсовым пращам левого и правого бортов, чтобы развернуть эти смертоносные орудия в направлении спешащих к кораблю солдат Федерации.

Пид бросил взгляд на летное поле. Если там еще оставались другие эльфы, то он не смог их увидеть.

Наконец петли подались и развалились на части. Пид отбросил в сторону крышку ящика, уставившись на мгновение на набор диапсоновых кристаллов, установленных в отдельных гнездах, и начал крушить их.

— Проклятье! — воскликнул он, когда еще одна стрела вонзилась в его раненое плечо.

Серсен качнулся назад, когда в его спину вонзился дротик и вылез из груди. Южанин попытался удержаться, получил еще один дротик и упал, распластавшись по разрушенному орудию. Пид присел на одно колено, стараясь укрыться, и был удивлен, когда это движение причинило в боку весьма сильную боль. Он посмотрел туда и увидел еще одну торчащую из его тела стрелу. Когда это случилось? Вокруг него все заволокло огнем и дымом, и он начал ползти по палубе в поисках выхода из этого ада, затем остановился.

Из мрака прямо перед ним с клинками наголо появилось трио оборванных и окровавленных солдат Федерации. Как только они его заметили, то замедлились, поднимая свое оружие. Готовясь к схватке, Пид вынул свой собственный меч. У него не было сил одолеть их, он ослаб от потери крови, а боль замедляла все его движения. Он пытался придумать, как бы справиться со всеми тремя, но мысли оказались вялыми и расплывчатыми.

Он крепче сжал свой меч.

Затем из клубящегося позади наступающих солдат дыма выскочила невысокая, облаченная в черную форму фигура, короткий меч сразил сначала одного, затем другого врага, причем эти удары были настолько стремительны, что оба выбыли из битвы до того, как поняли, что же произошло. Третий успел развернуться и встретил атакующего, который своими увертками и обманными ударами заставил солдата вертеться и тем самым снизить свою защиту.

Через пару секунд все трое лежали мертвыми.

Трун подскочила к Пиду и закинула его руку на свое плечо:

— Пора уходить, капитан.

Она практически перетащила его через палубу горящего корабля к правому борту. Возле ограждения с погнутой рамой лежал разбившийся здесь ранее флит.

— Он не выдержит нас обоих, — произнес он. — Оставь меня.

Она не обратила на него внимания, развернув флит так, чтобы его нос смотрел на левый борт воздушного корабля, затем вскрыла крышку отсека диапсонового кристалла и вытащила уже истощенный кристалл. Засунув руку в свой рюкзак, она достала запасной и установила его на место. Как она ухитрилась не потерять свой рюкзак после того, через что ей пришлось пройти, для Пида было непостижимо.

— Что с остальными?

Она уложила его на раму, надежно закрепив ремнями и веревками:

— Насколько мне известно, все погибли.

Их окружали густой дым и языки пламени, образовав стену, которая скрывала их от всего, что находилось за ее пределами. Где–то поблизости дико закричали солдаты Федерации, и они услышали стук сапог по палубе судна в направлении разрушенного орудия. Трун игнорировала их, сосредоточившись только на стоявшей перед ней задаче, ее движения были четкими и уверенными. Когда она убедилась, что он крепко пристегнут, то легла на него сверху, обвив руки вокруг его груди, а ногами зацепившись за заднюю перекладину рамы.

— Готов, капитан? — прошептала она.

— Готов.

— Приятного будет мало. Держись крепче.

Она открыла парсионную трубу, отжала до конца рулевые тяги и до упора вдавила рычаг двигателя. Флит рванулся вперед, как выпущенный из катапульты, разорвав завесу дыма и пламени, поднявшись с палубы через разбитые ограждения, что дало вполне достаточно места для разгона.

Спустя мгновение они уже парили над летным полем Федерации под нарастающие крики солдат внизу и сопровождаемые целым роем проносящихся мимо них снарядов. Пид услышал ворчание Трун, и она еще сильнее обхватила его руками. Он почувствовал жжение в ноге, потом еще одно на шее. Закрыв глаза, он стал ждать смерти. Флит дергался во время полета из–за поврежденной рамы, не совсем способный выправить траекторию. Однако Трун удавалось выравнивать их полет, стремясь как можно быстрее добраться до спасительной темноты.

Связанные вместе, они летели, казалось, до невозможности долгое время, неустойчиво скользя в ночи; флит постоянно дергался, как будто ужаленный, так что рама дрожала. Пид хотел взглянуть назад, чтобы понять, была ли за ними погоня, но ему не доставало ни сил, ни свободы движений. Поэтому он постарался успокоиться и перестать шевелиться, чтобы не создавать помех их полету.

— Они гонятся за нами? — спросил он наконец сквозь ветер, который сдувал его слова.

Она прижалась плотнее:

— Где–то позади, но нас пока что не обнаружили.

Он старался оставаться в сознании, однако это становилось все труднее. Силы покидали его, и он подумал, что если бы она не привязала его к раме, он бы не смог удержаться на флите. Он почувствовал, как его одежда полностью пропиталась кровью, а торчавшие стрелы и дротики вызывали в ранах жжение и боль.

Спустя какое–то время, когда он очень долго не слышал и не ощущал Трун, он спросил ее:

— С тобой все в порядке?

Ответа не последовало. Она неподвижным грузом лежала на нем.

— Трун?

— Я все еще здесь.

— Ты ранена?

— Немного. Как ты. Но мы справимся.

— Думаю, что я ранен очень тяжело.

— Не говори так.

— Тебе следовало оставить меня там.

— Я бы не смогла этого сделать, капитан.

— Тебе надо было спасать себя.

Она долго ничего не говорила, потом прижалась губами к его уху и произнесла:

— Спасти тебя значит то же самое, что спасти себя. — А затем ему показалось, что она сказала еще кое–что, но так тихо, что он не было полностью в этом уверен: — Я люблю тебя, Пид.

Впереди них появился свет, расплывчатый шар на черном фоне, пока что слабый, но становящийся все ярче, и он уставился на него, наблюдая как тот растет. Он неподвижно лежал на раме флита, а Трун неподвижно лежала на нем. Флит больше не летел прямо, а начинал скользить вниз, покачиваясь, как падающий с дерева лист.

— Трун?

Никакого ответа. Пид смотрел на свет впереди. Казалось, что у него не было никакого источника, что он происходил из ниоткуда. Ему вдруг пришло на ум, что никакого света вообще не было, что все это было в его голове. Ему показалось, что он наблюдает приближение собственной смерти.

Как завороженный, он продолжал неотрывно смотреть, как светящийся шар становится все больше и больше, пока полностью не поглотил его.

ГЛАВА 19

Сен Дансидан проснулся задолго до того, как его разбудили бы охранники, оделся и ждал, когда они придут. Привыкший чутко спать и в самых лучших условиях, он услышал звуки сражения, случившегося на летном поле почти в миле за его палаточным компаундом, в самом центре тыловых линий армии Федерации. Сначала он подумал, что нападению подвергся весь лагерь, и его единственной мыслью было добраться до своего личного воздушного корабля и улететь. Однако пока он одевался, испуганный, злой и растерянный, стоя в темноте, чтобы не стать легкой мишенью, он понял, что этот переполох происходит далеко за пределами его компаунда и ему пока что не угрожает никакая опасность.

Тем не менее, нервы его были на пределе и он с трудом дождался того момента, когда снаружи палатки его позвал помощник:

— Мой господин?

— Что такое? — резко выкрикнул он, не сумев сдержать предательские нотки в голосе. — Что происходит?

— Нападение на летное поле!

Он сразу же все понял. Ему даже не нужно было выходить из палатки. Днем ранее Свободнорожденные видели, как он испытывал «Дечтеру», заметили, насколько корабль уже готов, и решили действовать. Будучи свидетелями разрушения эльфийского воздушного флота, они не остановятся ни перед чем, чтобы на этот раз уничтожить его. Он проклинал себя за глупость, решив подождать еще один день, уверенный, что держит их жесткой хваткой, что они беспомощны и только ждут своего конца. Ему следовало уделить больше внимания тому, что случилось с отрядом, который он послал покончить с уцелевшими эльфами. Ведь он и их тоже считал беспомощными.

И все–таки, почему его армия, самая большая и самая мощная армия в Четырех Землях, не смогла сдержать Свободнорожденных от прорыва осады и позволила им добраться до летного поля, находящегося в нескольких милях от линии фронта? Почему его солдаты не сумели защитить единственный воздушный корабль?

Он вышел в ночь из палатки и увидел огромное зарево на востоке от адского пламени, поднимавшееся на фоне темного горизонта. Он ощутил, как в его желудке засосало, когда растворилась последняя надежда, когда подтвердились его самые наихудшие опасения. «Дечтера» был уничтожен. Его оружие пропало. Планы утреннего удара по Свободнорожденным рассеялись, как дым. Он знал это так же точно, как свое собственное имя. Он стоял и смотрел на мерцающие отблески пожара в гробовой тишине, его помощник стоял позади, а охранники держались в стороне, поскольку не знали, как он на все это отреагирует.

Он повернулся к помощнику:

— Найди Этана Орека. Приведи его на летное поле.

Помощник поспешил прочь, а он махнул своим охранникам, чтобы они подали карету. Кто–то за это заплатит.

Им потребовалось несколько минут, чтобы добраться до летного поля, которое кишело снующими во всех направлениях солдатами, одни уносили тела мертвых и раненых, другие пытались погасить пламя пожара, который охватил почти все поле. Самый большой пожар произошел там, где чернели руины корпуса «Дечтеры», от которых все еще поднимался дым. Рядом горело несколько других воздушных кораблей, но их еще можно было спасти от полного уничтожения. Повсюду валялось оружие, и он с трудом смог опознать искореженные детали флитов.

Собравшись духом, облачившись в привычный облик политика, тот самый, что скрывал истинные чувства и лишал черты его лица какого–либо выражения, он вылез из кареты.

Подбежал один из командующих его полевой армией, отдал честь и начал докладывать, но Сен Дансидан прервал его:

— Сколько их было?

Командующий моргнул:

— Думаем, около десятка.

— Десяток. — Он вдруг ощутил внезапную ярость. Это сотворил всего десяток. — Они воспользовались флитами?

Командующий кивнул:

— Они прилетели с тыльной стороны лагеря. Самоубийственная миссия. Мы разобрались со всеми, кроме двоих, но до рассвета доберемся и до них. Все, что мы можем сказать, это были эльфы.

— Эльфы? — Еще одни остатки тех, кого он считал беспомощными и разбежавшимися. Он покачал головой. — Среди Свободнорожденных есть какие–нибудь передвижения?

Тот замотал головой:

— Пока что нет.

— Будут. Укрепите линию осады и будьте готовы к атаке. Без «Дечтеры», который держал их в страхе, Свободнорожденные попытаются прорваться. Я не хочу, чтобы это случилось. Ты понимаешь меня, командующий?

— Да, Премьер—Министр.

— На случай, если вы не понимаете, обратите внимание на эти мои слова. Я хочу, чтобы тот капитан, что нес караул сегодня ночью, был отстранен от своих обязанностей. Я хочу, чтобы его отослали на передовую наших рядов. Когда Свободнорожденные пойдут в атаку, я хочу убедиться, что он будет первым солдатом, которого они увидят. — Он немного помолчал, направив тяжелый взгляд на военного. — И доведите это до сведения каждого солдата.

Командующий с трудом сглотнул:

— Да, Премьер—Министр.

— Убирайся с глаз моих.

Оставшись один, не считая своих охранников, он пошел по летному полю, чтобы воочию осмотреть причиненный ущерб. Седовласый правитель, он приковывал к себе внимание со всех сторон. Пусть его видят, потому что для армии необходимо знать, что он держит ситуацию под контролем. Однако он даже не пытался заговорить с солдатами, таким, как они, никогда не позволят к нему приблизиться. Его охранники образовали вокруг него своеобразную защитную фалангу, стараясь держать всех на расстоянии, а те, в свою очередь, и не пытались сделать ничего больше.

Он остановился, чтобы рассмотреть останки «Дечтеры», бросив взгляд на то, что осталось от его драгоценного оружия — искореженный кусок почерневшего металла. Он собрал все свои силы, чтобы не закричать от ярости, хотя он был весьма натренирован в проявлении бесстрастности.

Он раздумывал над тем, что он сделает с теми, кто виновен в том, что здесь случилось этой ночью, когда возле него появился Этан Орек.

— Мой господин, — осмелился произнести изобретатель.

Сен Дансидан взглянул на него:

— Ты сам видишь, что случилось, инженер Орек. Ты видишь, как решительно настроены наши враги. — Он покачал головой. — Их задачу облегчило то, что я окружен идиотами. Ты и я, мы должны взвалить на себя такой тяжкий груз.

Маленький человек подобострастно кивнул, полный счастья от того, что стал одним из избранных:

— Мой господин, вы всегда можете положиться на меня.

Сен Дансидан посмотрел на «Дечтеру»:

— Теперь уже не спасти наше оружие. Мы должны начать все заново. Сколько это потребует времени?

Этан Орек заговорщицки улыбнулся:

— Вы говорили мне создать другие орудия, мой господин. Я это сделал. Кристаллы уже подогнаны, чтобы генерировать огненную петлю. Осталось только сделать для них корпус.

Сен Дансидан ощутил прилив удовольствия. Он положил свою руку на плечо инженера:

— Ты отлично поработал, инженер Орек. Еще раз повторю, ты меня не разочаровал. Если бы у меня был десяток таких, как ты, эту войну мы бы закончили за неделю.

Маленький человек покраснел от гордости:

— Благодарю вас, мой господин.

— Так сколько дней?

— О, концу недели все будет готово, мой господин. Это оружие ожидает меня в Аришейге. Нужно сделать несколько последних штрихов, а также понадобится новый корабль, на котором оно будет находиться.

— Значит мы должны без промедления отправить тебя в Аришейг. Я тотчас тебя туда отошлю. Собирай свои вещи и будь готов. Через пару дней и я прибуду с новым воздушным кораблем для этого орудия. — Он улыбнулся. — Тебя будет ожидать награда, инженер. Твои заслуги перед Федерацией не забудут.

В сопровождении двух личных охранников Сена Дансидана, которым было приказано не спускать глаз с этого маленького человека, пока он не уедет отсюда, Этан Орек отправился паковать вещи. С ним ничего не должно случиться. Только не сейчас, когда он так близок к завершению создания второго орудия. Как только оно будет готово, это вряд ли окажется приятным сюрпризом для Свободнорожденных. Они верили, что с уничтожением «Дечтеры» опасность миновала. Они полагали, что у него было только одно такое оружие, поскольку только оно и использовалось против них. Довольно скоро они узнают, как сильно они ошибались.

Сен Дансидан бросил последний взгляд вокруг, решив, что этой ночью ничего больше сделать не сможет, и направился к своей карете. Может быть, ему удастся заснуть, подумал он. По крайней мере, до утра, когда начнется атака Свободнорожденных. Он по–прежнему был в этом уверен. Ваден Вик воспользуется предоставленной возможностью. Он, наверняка, соберет в кулак все свои силы, чтобы прорвать осаду, отвоевать потерянные эльфами высоты и вернуть Преккендорран в состояние ничейной земли.

Может, он добьется успеха. Однако это уже не будет иметь значения. Больше не будет. Особенно после того, как Сен Дансидан получит новое оружие и сожжет их всех дотла.

Он дошел до кареты и забрался внутрь. Он поудобнее устроился на сидении, прежде чем заметил темную фигуру, сидящую напротив него.

— Премьер—Министр, — раздался тихий, коварный голос Иридии Элери.

Он вздрогнул, но сумел сдержать возглас, который был готов вырваться из его горла. Она была одета в черный плащ и сидела в самой темной части кареты, так что была практически невидима.

— Я ждала тебя.

Проклятье, подумал он и резко выдохнул:

— Пришла позлорадствовать?

Она слегка приподняла голову:

— Я твой личный советник–друид, Сен Дансидан. Не мое дело злорадствовать. Мое дело — советовать. Сегодня ночью я для этого и пришла. По моим понятиям именно это тебе сейчас от меня и нужно.

Карета тронулась по взмаху кучера, лошади повернули обратно к главному компаунду и его палатке. Он потер свои усталые глаза, желая, чтобы она просто исчезла:

— Так какой совет ты хотела мне предложить, Иридия?

— Ты потерял свой воздушный корабль и свое оружие, потому что тратил время на цель, которая не имеет никакого значения, — спокойно произнесла она. — Теперь ты заменишь их новым оружием и новым кораблем. Может быть стоит воспользоваться этой возможностью и пересмотреть свою стратегию одержать победу в войне на Преккендорране.

Сен Дансидан внимательно посмотрел на нее, не произнося ни слова. Странно, каким–то непостижимым образом она заставляла его чувствовать себя неуютно. Его до сих пор беспокоило, что он так и не смог понять, что же в Иридии его тревожило, но сейчас он решил, что она просто его раздражает.

— Мою стратегию?

— Она все еще состоит в том, чтобы атаковать войска Свободнорожденных на Преккендорране, разгромить их здесь и таким образом одержать победу, — тихо сказала она. — Ты лишь бесцельно растрачиваешь здесь силы и средства. Я уже говорила об этом прежде, но ты не обратил на это внимания. Я говорю это опять, но на этот раз должна предупредить, что действовать здесь ты будешь на свой страх и риск. Победить в этой войне здесь у тебя будет мало шансов. Если ты будешь упорствовать в своем желании победить именно тут, на этом поле боя, или на любом другом, где солдаты будут сражаться своим оружием, твои шансы будут падать.

Он скрестил руки на груди:

— Ты хочешь, чтобы я напал на Арборлон? Этого?

— Именно это положит конец войне, Премьер—Министр. Напади на родной город эльфов, разрушь их дома и учреждения, забери жизни их детей и стариков, больных и немощных, и ты вырвешь их сердца. Они отдадут тебе твою победу. Они отдадут тебе все, что угодно, чтобы ты покинул их порог. Сражения, которые выигрывают вдали от дома, не производят должного впечатления. Погибшие в этих сражениях ничего не значат для тех, кто живет вдали. Однако убей несколько тысяч эльфов перед остальным народом, и это навсегда отпечатается в их памяти.

Он вздохнул:

— Мы это уже обсуждали. Я сказал тебе, что сделаю так, как ты советуешь. Но только тогда, когда буду к этому готов, Иридия.

— Время уходит, Премьер—Министр. — Ее слова показались шипением змеи в темноте.

— Разве? Наверное для нас с тобой время течет по–разному, — он наклонился вперед. — Я не понимаю, почему ты так непреклонно хочешь напасть на Арборлон. Почему не на Тирзис или Калхавен? Почему бы не напасть на жителей Приграничья или дворфов? Мы уже разгромили эльфов на поле боя. Они больше не являются самыми сильными среди Свободнорожденных.

— Именно эльфы являются вдохновителями остальных. Именно на эльфов возлагают надежды в самых тяжелых ситуациях. Несмотря на гибель Келлена Элессдила, они пришли в себя и нанесли тебе поражение в холмах на севере. Они сломали хребет твоим войскам. Как ты думаешь, почему именно эльфы напали сегодня ночью? Потому что они, если это необходимо, с готовностью пожертвуют своими жизнями. Остальные народы возьмут это на заметку. Они смотрят на эльфов и понимают, что тоже должны вести себя так же.

— Ну, они смогут смотреть на их пепел, когда я с ними покончу. Они смогут просеять его и осознать, хватит ли у них храбрости, чтобы продолжать борьбу!

Кучер остановил карету в компаунде Премьер—Министра. Когда Сен Дансидан потянулся к защелке на дверце, Иридия схватила его за запястье холодной, как лед, рукой:

— Арборлон — это ключ ко всему…

— Хватит! — крикнул он на нее, отдернув свою руку, испытывая неприятное ощущение на коже от ее прикосновения. Он яростно потер запястье. — Ты забываешься, Иридия! Ты мой советник, и только! Не пытайся решать за меня! Ограничься только своими предложениями и позволь мне принимать решения!

Он распахнул дверцу кареты и вышел из нее в ночь.

* * *

Морик подождал, когда он скроется из виду, а потом тоже вышел из кареты. Он стоял, глядя в ту сторону, куда ушел Премьер—Министр, думая, что Сен Дансидан оказался гораздо упрямее, чем он ожидал. Поначалу ему казалось простым делом направить мысли этого человека в нужное ему русло. Убедить его в необходимости нападения на эльфов на их родной земле, прилететь в их родной город, чтобы они поняли, что значит воевать с Федерацией, а остальное будет несложным.

Однако, в первую очередь, Сен Дансидан был политиком, и постоянно менял свою позицию в зависимости от того, в какую сторону дует ветер. Казалось, что он передумал, решив, что, скорее всего, это нападение не принесет ему никаких преимуществ. Он так не говорил, но Морик мог сказать, что его нерешительность действовать быстро могла исходить из того, что поступая, как советовал его советник, он мог совершить ошибку. Вероятно, визит Шейди а'Ру заставил его отступить от принятых ранее решений. Может быть, что–то еще. Морику это было неважно. Важно было заставить его вернуться на нужную для демона дорогу.

Морик вдохнул человеческие запахи, исходящие от лагеря Федерации и находящихся там солдат, и его чуть не стошнило. Ему страстно захотелось, чтобы дело уже было сделано. Он желал разрушить стену Запрета, чтобы к нему могла присоединиться его братия и можно было начать убивать. Он никогда не сомневался, что это случится. Превосходя людей во всем, он знал, что не допустит промаха в этом деле. Он найдет способ обмануть Сена Дансидана, чтобы доставить в Арборлон это огнеметное оружие, направить его на Элькрис и разрушить Запрет. Морик исполнит это, потому что никто не сможет его остановить. Никто даже не знал, что он здесь, за исключением Тэла Риверайна, который и послал его сюда. К тому времени, когда истина откроется, пути назад уже не будет.

Если только Морик не совершил серьезную ошибку, как он считал. Вероятно, эта ошибка состояла в зависимости от капризов Сена Дансидана.

Он направился к тыловой части лагеря Премьер—Министра, туда, где находилась заболоченная трясина, которую он обнаружил в первую же ночь, когда прибыл из Аришейга. Сен Дансидан думал, что он обосновался где–то среди огромного лагеря Федерации, но Морик не желал иметь ничего общего с людьми и их жилищами. Он с теплотой вспоминал свой дом в болотах Запруды Броккенфрога в мире Джарка Руус, зловонных и наполненных испарениями, насыщенными запахами мертвечины. Этот мир слишком стерилен, слишком чист. Но все изменится, когда его захватят демоны.

Он был поглощен своими мыслями, мало обращая внимание на то, что творилось вокруг, когда в его шею вонзилась стрела.

Морик замедлился, чувствуя жжение от яда, который проникал в его плоть. Этот яд должен его убить или только усыпить? Из окружавшей темноты показались напавшие на него, приближаясь к нему с ножами в руках. По–видимому, они намеревались убедиться в его смерти. Или, что более вероятно, в смерти Иридии Элери. Именно ее они пришли убить.

Морик медленно развернулся, подсчитывая напавших. Всего четверо, крепкие, закутанные в черные плащи. Наверное, дворфы. Наемные убийцы, и неважно, какого они рода и племени. Однако они недооценили свою жертву. Они пришли убить человека. Но, к их несчастью, они нашли демона.

Морик ждал, когда они подойдут поближе, не показывая свою устойчивость к яду, способность не обращать на него внимания и считать не более, чем раздражением. Когда ближайший из них, замахнувшись ножом, бросился сзади, чтобы прикончить его, Морик быстро обернулся, схватил нападающего за руку и вырвал ее из сустава. Атакующий дико закричал и упал, извиваясь, на землю. Морик оставил его лежать и обратил внимание на следующего, схватив его, когда тот лишь на мгновение замешкался. Демон сбил его с ног и свернул шею с треском, как будто сломал сухую ветку. Остальные двое проявили храбрость — или, наверное, глупость, — решив не убежать, а атаковать Морика одновременно с двух сторон. Глупые, жалкие усилия. Демон разорвал лицо первому и раскроил череп второму настолько быстро, что этот бой был окончен до своего начала.

Быстро оглядевшись, он убедился, что больше в темноте никто не прятался, значит, этих четверых должно было хватить для выполнения этой работы. Он поднял на ноги напавшего с разорванным лицом. Тот был еще жив, хотя жизнь чуть теплилась в нем, и Морик слизал кровь, что осталась на лице. Сладкая. Он еще раз лизнул, затем сломал тому шею и бросил мертвое тело вниз. Проходя от одного до другого, он добивал их.

Ему потребовалось лишь пара мгновений, чтобы определить, к какому племени они относились. Он с удивлением обнаружил, что они были гномами.

Гномы. Кто пошлет гномов убивать Иридию Элери? Естественно, ответ очевиден. Обнаружив, что Иридия в Аришейге и служит Сену Дансидану, что для нее было невыносимо, Шейди а'Ру решила сама взяться за дело. Эти люди были мастерами своего дела, иначе бы Ард Рис не послала их сюда. Она лишь не учла, что Иридия уже давно мертва, а то, с чем они столкнулись, было чем–то совершенно иным.

Однако, Шейди была не глупа. Она обнаружит, что ее убийцы не справились с порученным заданием, и внимательнее приглядится к тому, что же происходит на самом деле. У нее уже появились подозрения по поводу отношений Иридии и Премьер—Министра. Довольно скоро она выяснит, что здесь что–то не так. Потом она попытается снова, может быть, даже решит заняться этим сама. Морик ее не боялся, но не хотел встревать во вражду между друидами, которая не имела ничего общего с его целью в этом треклятом мире.

Он решил, что должен делать, когда отошел от мертвых гномов, — он должен положить конец всему этому абсурду. Его маскировка послужила его целям, но уже стала помехой. Прилагаемые им усилия, чтобы добраться до Элькрис и разорвать стену Запрета, натолкнулись на препятствия, на преодоление которых он не мог тратить время. Сен Дансидан оказался упрямым. Шейди а'Ру была мстительной. Все, что проживало и дышало в Четырех Землях, представляло для него потенциальную опасность. Особенно его врагом было время.

Раздумывая над сложившейся ситуацией, Морик слизал капли крови со своих пальцев и продолжал идти к своему спальному месту. Придется что–то делать, чтобы все изменить. И сделать это нужно как можно скорее.

ГЛАВА 20

Придя в сознание, Хайбер Элессдил обнаружила себя лежащей на мостках, все ее тело болело, а одежда была пропитана ее собственной кровью. Она приподняла себя и села, оглядевшись, чтобы убедиться, что гномы–охотники мертвы и лежат там, где она их и оставила. В зале печи было невыносимо жарко, языки пламени исполняли какой–то свой танец над ограждением, как будто пытаясь выбраться. Она вдруг ощутила головокружение, ослабев от потери крови и усталости, и ей потребовалось какое–то время, чтобы собраться с силами. Потом она оторвала рукав своей туники, сложила его в виде компресса, просунула под одежду и прижала к ране от кинжала. Поместив его в нужном месте, она вытянула ремень и при его помощи закрепила компресс.

На это ушли все силы, что у нее остались. Хайбер сидела, уставившись на мертвого гнома, думая, что ей нужно уходить, оставаться здесь было опасно. Рано или поздно кто–то сюда зайдет. И когда это произойдет, ей не хотелось оказаться тут.

Но куда же ей идти?

На этот вопрос ей было нелегко ответить. У нее было два варианта. Она могла найти выход из крепости и поискать помощи снаружи, или оставаться здесь и пытаться найти дорогу в покои Ард Рис.

Что бы она ни выбрала, она должна сделать все, чтобы Пен и Грайанна Омсфорд избежали триатины. Если ей не удастся это выполнить, то они станут пленниками, и все усилия по спасению Ард Рис окажутся напрасными.

Хайбер старалась как следует все обдумать. Выбраться из крепости казалось самым безопасным. Оказаться как можно дальше от мятежных друидов и защищавших их гномов–охотников. Но что она будет делать потом? Какую помощь она рассчитывает найти вне Паранора? На мили вокруг не было никаких поселений, ничего, кроме густых лесов, которые окружали цитадель. Она не могла рассчитывать на то, что ее найдут Кермадек со своими троллями или Тагвен. Вряд ли они вообще выбрались из Страйдгейта. Она понятия не имела, что сталось со старшими Омсфордами, они могли быть где угодно. И в любом случае, они не знали, что она находится в Параноре.

Эльфийка поняла, что не стоит рассчитывать на помощь снаружи. Лучше было оставаться здесь, ведь все равно ей пришлось бы сюда вернуться. Однако оставаться внутри крепости было крайне опасно. Ее окружали враги. Они ничего не знала о том, что находится вокруг. Все в этой крепости было потенциальной ловушкой. Какой бы осторожной она ни была, рано или поздно она совершит ошибку.

Во всяком случае ей стоит заняться своей раной, которая горела как огонь. Если она не погибнет от потери крови, то рискует получить заражение. Ее компресс уже насквозь промок, прилипнув и к одежде, и к телу.

Хайбер закрыла глаза и еще раз обдумала стоявшую перед ней дилемму. Она остается, наконец решила девушка. Что пытаться спастись снаружи крепости, что скрываться внутри — риск был одинаков. Каким бы вариантом она ни воспользовалась, не было никакой гарантии, что она получит какую–либо помощь. Она останется там, где сможет принести больше пользы.

Сколько времени у нее есть? Сколько осталось до того, как в Паранор вернутся Пен и Ард Рис? Вряд ли это произойдет очень быстро, ведь сначала он должен ее найти, а потом им придется добираться обратно до точки входа. Но течет ли время в мире Запрета с такой же скоростью, как и в Четырех Землях? А вдруг Ард Рис все еще находится в том месте, куда она попала отсюда, и Пен сразу же нашел ее? Тогда, возможно, они могут вернуться гораздо быстрее, чем она представляла.

Хайбер резко выдохнула. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Ей придется сделать все, что в ее силах, и надеяться, что этого будет достаточно.

Ухватившись обеими руками за ограждение мостков, она поднялась на ноги. Зашатавшись, она прислонилась к ограждению, чтобы не упасть, и подождала, когда в голове прояснится. И тут она вспомнила про Эльфийские камни. В пылу борьбы она совсем о них забыла. У нее сжалось горло. Траунт Роуэн отдал их одному из гномов–охотников, но которому именно? Вдруг это был тот, которого она столкнула в горнило печи? Сгорая от страха, она оторвалась от ограждения и направилась по мосткам к туннелю, через который она сюда попала. Девушка подошла к почерневшему телу третьего гнома и повернула его лицом вниз, стараясь не смотреть на него. Она никак не могла заставить себя обыскать его.

Вместо этого, она отступила и направилась обратно в темный проход, пока не наткнулась на первого из двух оставшихся гномов. Почти в полной темноте она тщательно его обыскала, но не нашла камни. Сердце сжалось. Взяв у него из–за пояса длинный нож, так что теперь у нее было оружие, она ощупью дошла до второго гнома. Пожалуйста, взмолилась она, лихорадочно роясь пальцами в его одежде. На этот раз Хайбер нашла то, что так искала. Волна облегчения прокатилась сквозь нее, когда она сунула в свою тунику мешочек. Что бы ни случилось дальше, она не могла потерять эти талисманы.

Взяв один из факелов, которые она загасила ранее, она воспользовалась своей магией, чтобы зажечь его, а потом направилась по проходу обратно в крепость. Если сейчас ей кто–то повстречается, то, понятно, она окажется в беде. Ей негде было спрятаться, а чтобы сражаться, не было сил. Хайбер медленно, но уверенно, продвигалась вперед, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги, сознавая, что силы постепенно покидают ее. Она понимала, что должна как можно скорее залечить рану, чтобы продолжать идти, но не могла заставить себя остановиться, пока не окажется в более безопасном месте.

В какой–то момент, ей показалось, что она заблудилась, но все равно продолжала идти вперед. В конце концов, она добралась до перекрестка туннелей, ярко освещенного бездымными факелами, которыми любили пользоваться друиды в крепости, и прислонилась к стене. Наверх вела лестница, но девушка колебалась. Она еще не была готова вернуться на верхние этажи Паранора. Вместо этого, она направилась по одному из туннелей, расходящихся от этого перекрестка. Пройдя несколько закрытых дверей, она нашла незапертую и проскользнула внутрь.

Пара бездымных факелов разгоняла сумрак под сводчатым потолком и среди сделанных из каменных блоков стен. Она оказалась в кладовой, заполненной доверху бочками с элем и вином; эти дубовые бочки были обтянуты железными обручами и лежали на боку. На всем лежал слой пыли, пылью был наполнен и воздух. Очевидно, в эту кладовую не заходили уже долгое время. Она обнаружила, что не сможет запереть дверь изнутри, но и сил искать другое помещение уже не было. Если за последнее время никто сюда не заходил, то маловероятно, что кто–нибудь сюда вскоре зайдет. Она прошла в дальнюю часть помещения, где было темнее и вряд ли ее заметят, если все же кто–то войдет в кладовую, и рухнула на деревянный поддон, использовавшийся для хранения бочек.

Она закрыла глаза, ощущая сильное желание заснуть. Однако Хайбер понимала, что если заснет, то может больше не проснуться. Ей нужно остановить кровотечение. Она лишь едва владела искусством исцеления, но Арен дал ей несколько базовых уроков. Девушка знала, что нужно прижечь рану. Было бы гораздо лучше, если бы она оказалась за пределами крепости, где могла собрать целебные травы и листья, но она была здесь. Придется довольствоваться магией и везением. Она понимала, что будет больно. Она не была храброй и не хотела этого делать. Однако, если она хотела идти дальше, выбора у нее не было.

Она сняла тунику и компресс, затем слила немного вина из одной бочки и использовала его, чтобы промыть рану. Вино жгло, и она стиснула зубы от боли. Это было только самое начало. Для того, чтобы начался процесс исцеления, она должна полностью закрыть рану. Она села на поддон и призвала немного магии, вспыхнувшую разноцветными огоньками на кончиках пальцев, которыми она мягко провела по области вокруг раны, чтобы снизить болевые ощущения. Когда боль уменьшилась, она вытащила длинный нож, взятый ею у гнома–охотника, и воспользовалась магическим пламенем, чтобы нагреть кончик, пока он не засветился.

Потом эльфийка закусила небольшой кусок деревяшки, который нашла среди кучи обрезков, вызвала в памяти образ Арена, Эмберена и тех времен, когда она гостила у него, чтобы отвлечься, и приложила нож плашмя к ране.

Боль была ужасной. Не пытаясь себя сдерживать, она закричала с деревяшкой во рту, ощущая запах горящей плоти. Она не потеряла сознание, хотя считала, что это было бы лучше. Когда она уже не могла больше терпеть, то оторвала нож; по ее щекам ручьями текли слезы, а по всему телу пробегал огонь. Хайбер еще раз призвала обезболивающую магию и применила ее к ране, которую только что прижгла. Потребовалось довольно много времени, что боль утихла.

Она осмотрела рану со всех сторон. По крайней мере, рана затянулась и кровотечение прекратилось. Она сделала все, что смогла.

Натянув тунику и завернувшись в свой плащ, она легла спать, крепко зажав в руке нож.

* * *

Бек стоял за штурвалом «Стремительного», уверенно направляя воздушный корабль вдоль линии Погребальных гор к Драконьим Зубам и Паранору. День выдался серым и туманным, полуденное солнце было скрыто грозовыми тучами, в которых были слышны раскаты грома. Он по привычке наблюдал за приближающейся непогодой, но его мысли были где–то еще. Рядом с пилотской кабиной на палубе сидели Трефен Морис и Беллизен, о чем–то разговаривая. Кермадек, его брат Аталан и группа других троллей спали в кормовой части палубы, завернувшись в свои одеяла. Тагвен находился внизу, вновь борясь с укачиванием, неспособный привыкнуть к полету даже с помощью Рю, которая дала ему травяной отвар, чтобы успокоить желудок. Такие люди, как бы они ни старались или кто бы им ни помогал, не могли справиться с этой «летной болезнью».

Он оглянулся через плечо. Где–то там, позади, может быть в дне пути, на борту огромных плоских транспортов, с помощью которых тролли обычно перевозят свои армии к месту сражения, следовала остальная часть горных троллей из Таупо Руфа. Медленные и неуклюжие, эти транспорты поднимались лишь на несколько футов от земли. Но Кермадек был уверен, что они прибудут в Паранор к тому времени, когда понадобится их помощь. Его задача, а также задача этой небольшой группы, которая летела вместе с ним, состояла в том, чтобы попасть внутрь крепости и захватить по крайней мере одни ворота. Беку не верилось, что восемь–девять троллей справятся с укреплениями друидов и гномами–охотниками, но он держал свои мысли при себе. Он вообще не был уверен, что сможет выполнить то, что намеревался.

Он получал удовольствие от полета на этом корабле, ему нравилось самому управлять им, чувствовать, как корабль поднимается и опускается в ответ на воздушные течения. Он знал «Стремительного» гораздо лучше, чем любой другой корабль, на котором летал, а летал он уже более двадцати лет, со времен путешествия на борту «Ярла Шаннары», где Редден Альт Мер научил его мастерству пилотирования, а он сам влюбился в Рю Меридиан.

Если верить Тагвену, то история любви снова повторилась, на этот раз с его сыном и слепой скиталицей, Синнаминсон. Невероятное происходит при любых обстоятельствах, но это выглядело особенно странным. Пен, следуя по стопам своего отца, влюбился во время очень опасной экспедиции, в том месте и в то время, которые совсем не подходили для влюбленности. Естественно, что именно так любовь и поступает. Нельзя контролировать, где и когда она появится.

Как же много схожего в их жизнях. Пен тоже был летчиком, хотя научился летать гораздо раньше и уже комфортно чувствовал себя на борту воздушного корабля, как и его отец. Казалось странным, что Пен идет такой знакомой дорогой, но эти сравнения были неизбежны.

Однако самым невероятным было то, что, как и он сам, Пен обладал тайной магией, что заставила Бека задуматься. Он боролся с этой идеей с того самого момента, как узнал об этом во время попыток отыскать своего сына, что ему удалось сделать только потому, что Пен должен был обладать магией, о чем ни он, ни Рю ничего не знали. Однако он не мог игнорировать то, что говорил ему здравый смысл по поводу его связи со своим сыном, и, следовательно, что предполагало о еще одном сходстве в их жизнях. Бек тоже обладал магией, когда отправился вместе с друидом Уолкером в Паркасию, но не знал об этом. Только после того, как они преодолели большое расстояние над Синим Разделом и столкнулись с преградами Ледяного Хребта и Сквирма, Уолкер открыл ему правду о том, кем он на самом деле был и как ему передалась магия.

Интересно, задумался он, когда Пен это обнаружил? Узнал ли он об этом раньше и хранил этот секрет от своих родителей? Основания так думать были, учитывая неприязнь его матери к любой магии и собственное нежелание Бека пользоваться магией. Может оказаться и так, что, хотя Пен и знал об этом, до недавнего времени он не понимал, как использовать магию. Возможно, он до сих пор находился на пути к этому открытию.

В одном Бек был совершенно уверен. Король Серебряной Реки выбрал его сына для путешествия в Запрет по весьма конкретной причине, и почти наверняка это связано с его наследственной магией песни желаний. Ведь это создание Волшебного мира могло прийти к Беку, чтобы попросить его сделать то, что было нужно, однако вместо этого оно обратилось к Пену. Это означало, что нечто в Пене заставило его считать более подходящей кандидатурой для похода в Запрет и спасения Грайанны. Мальчика, только–только ставшего подростком. Это было почти невозможно понять. Но Король Серебряной Реки являлся Омсфордам со времен Ши и Флика, когда был жив Алланон, и всегда делал это с безошибочным ощущением того, на что каждый из них был способен.

Теперь Беку и Рю предстояло найти способ помочь своему сыну выполнить возложенные на него обязанности. История повторяется, это еще один пример сходства в жизни Омсфордов, особенно, в жизни отца и сына.

Бек прервал свои размышления. Повторится ли история? Повторится ли она в каждом конкретном случае? Он вернулся живым из экспедиции, в которой принимал участие. Повезет ли точно так же и Пену?

Ему не хотелось об этом думать, но он ничего не мог с собой поделать. Отчасти это являлось отражением его чувства ответственности за сына. Ему было дано задание обеспечить безопасное возвращение Пена из Запрета. Если ему не удастся это сделать, то он потеряет своего сына. Такой вариант он отказывался рассматривать.

— О чем думаешь? — спросила его Рю.

Она шагнула в пилотскую кабину и встал рядом с ним, пытливо вглядываясь в него своими зелеными глазами. Заметив выражение его лица, она прижалась к нему и поцеловала:

— Что случилось? Почему не расскажешь мне?

Он кивнул:

— Я думал о том, как же Пен зависит от нас, хотя он об этом и не знает.

— Он и должен полагаться на нас. Ведь он наш сын.

— Я не хочу подвести его.

— И не подведешь. Никто из нас не подведет его.

Они замолчали, наблюдая, как под корпусом воздушного корабля проносится земля и продолжает приближаться шторм. Пролетая по небу, водяные птицы с болот Мальга оглашали округу своими жуткими криками. Еще дальше из леса появилась группа лесных троллей и направилась вдоль линии холмов к горам на востоке.

— Тагвену уже лучше? — спросил он.

Она покачала головой:

— Летать — это явно не для него.

— Согласен, — Он немного помолчал. — Меня тревожит, действительно ли он знает о том, как незаметно попасть в Паранор.

— И это правильно, — сказала она. Он бросил на нее взгляд. — Я спрашивала его об этом, и он признался, что несколько лет уже не был в этих тайных туннелях и в лучшем случае помнит о них фрагментами.

— Значит мы не можем полагаться на него.

Она снова покачала головой.

— А Трефен Морис и Беллизен? Они знают что–нибудь, что может нам помочь?

— Не думаю. Они чуть больше двух лет находятся в ордене. Все свое время они тратили на то, чтобы изучать предметы, предназначенные для начинающих друидов. Они преданы твоей сестре, но не были так с ней близки, как Тагвен. Они даже не знали, что в крепости есть тайные туннели.

Он посмотрел куда–то вдаль:

— Итак, в этом деле мы должны полагаться только на себя.

Она кивнула:

— Почти как всегда.

Он ничего не ответил.

* * *

Когда Хайбер Элессдил проснулась, все ее тело от головы до ног ныло и горело, как будто она прижигала раскаленным ножом не в одном месте, а повсюду. Лихорадки не было, но она была слаба и дезориентирована. Она села, желая чего–нибудь поесть или попить, а потом вспомнила, что вокруг полно бочек с вином и элем. Она подошла к ближайшему бочонку, открыла кран и сделала долгий, жадный глоток холодного вина. Она бы предпочла воду, но и вино подойдет.

Однако с голодом она ничего не могла поделать. Она подумала, что наверное где–нибудь дальше в этих проходах могут храниться и продукты питания, но не имела понятия, где именно, и у нее не было времени, чтобы их искать. Придется довольствоваться тем, что она сможет найти по пути. Главное сейчас как можно скорее добраться до покоев Ард Рис.

А как это сделать она не знала.

Усугубляло ситуацию то, что она даже не представляла, где находится, чтобы иметь хоть какое–то понятие, в какую сторону идти. Хуже того, она не знала, как добраться до своей цели так, чтобы ее не заметили. Она могла бы замаскироваться, как сделала, когда освободила Пена. Однако это было рискованно и, кроме того, даже если бы ей удалось дойти до покоев, они должны были тщательно охраняться.

Стараясь решить, с чего начать, она рассматривала различные варианты, но задача все равно выглядела безнадежной. Все, что она могла придумать, было крайне опасным. Как только они обнаружат мертвых гномов–охотников, то тут же начнут искать ее. Может быть, уже начали. Ей нужно исчезнуть, стать невидимой.

Она ухватилась за эту идею. В стенах Паранора были тайные проходы. Как–то о них ей рассказал Арен. Крепость была просто пронизана ими. Друиды пользовались ими, чтобы добраться друг до друга, когда хотели сохранить в тайне эти встречи. Время от времени и Ард Рис пользовалась этими проходами, чтобы незамеченной покидать свои покои, когда ей это было нужно или на то были основания.

Если бы она могла найти дорогу в них…

Она снова заблудится, с горечью закончила она.

Если только…

Мысли завертелись. Если только она не предохранит себя от того, чтобы заблудиться.

Ее рука залезла в карман туники, где были спрятаны Эльфийские камни. Эти камни не позволят ей заблудиться. Они смогут показать ей дорогу к покоям, как показали Арену путь в Страйдгейт и к тейнквилу.

Это так на нее подействовало, что она забыла о боли и голоде. Но потом Хайбер вспомнила, что использование такой мощной магии, как у Эльфийских камней, вероятно заметят те самые люди, встречи с которыми она пыталась избежать. Именно по этой причине она с таким упорством старалась не пользоваться этими камнями во время их похода в Погребальных горах. Применить их в крепости друидов, прямо у них под носом, было бы безумием. Кроме того, они считали Эльфийские камни уничтоженными, выброшенными в горнило печи вместе с ее телом. При использовании их магии она рискует открыть им, что до сих пор жива.

Или нет?

Если Эльфийские камни бросить в печь, уничтожит ли их ее сильный жар и давление? Послужит ли это высвобождению магии? Этого никто не знал, предположила она. Других Эльфийских камней, кроме тех, что находились у нее, не было, и об их свойствах было почти ничего не известно. Вполне возможно, что при уничтожении их магия раскроется точно так же, как если бы ее призвал тот, кто ими владеет.

В любом случае, какой выбор был у нее?

Она вдруг задумалась, как долго она спала. Узнали ли они уже, что она сбежала? Или они считают ее мертвой и что вместе с ней исчезли Эльфийские камни?

Хайбер поднялась и покинула кладовую, осторожно проскользнув через дверь, и направилась обратно по проходам крепости в помещение печи. По пути она подняла факел, чтобы освещать себе дорогу. Она торопилась, страстно желая проверить, сработает ли ее идея. Все зависело от того, сколько прошло времени и что случилось за то время, что она спала. Она двигалась тихо, прислушиваясь к звукам и голосам, которые бы дали ей понять, что мертвые тела обнаружили и ее уловка не сработала. Но проходы были тихими и пустыми, и когда она добралась до того места, где погибли первые два гнома, она обнаружила их тела нетронутыми. Еще дальше, в самом зале печи, она нашла и третьего. Никто еще их не искал. Никто не приходил.

У нее по–прежнему был шанс.

Одного за другим она подтащила мертвецов к краю печи и сбросила их в горнило. Этим она не скрыла следов борьбы и пролитой крови, но сделала более трудными попытки определить, что же здесь произошло, для тех, кто, в конце концов, сюда заглянет. Это давало ей дополнительный запас времени и расстояние. Только на это ей и оставалось надеяться.

Потратив последние силы, она села, прислонившись спиной к ограждению, и достала Эльфийские камни. Она должна попробовать воспользоваться ими, даже если их магия привлечет внимание Шейди и остальных мятежных друидов. Ей придется надеяться, что они зарегистрируют, что источник магии находится в зале печи, и посчитают, что это вызвано уничтожением камней в пламени.

Хайбер покачала головой. Ей хотелось бы, чтобы был другой способ. Но приходилось довольствоваться тем, как все обстояло, и не было смысла желать невозможного.

Она высыпала Эльфийские камни из мешочка на ладонь, на секунду задержав на них взгляд. Затем плотно обхватила их пальцами, вытянула руку и призвала магию.

В этот раз это оказалось легче, чем прежде, возможно, потому что она уже привыкла к процессу и лучше его воспринимала. Знакомое тепло растеклось от кисти по руке и всему телу, а потом обратно. Когда ее заполнила магия камней, она сконцентрировалась на том, что ей было нужно найти — тайные проходы крепости, и в зажатом кулаке ожил синий свет, который начал просачиваться между пальцами. Потом внезапно он вырвался из ее сжатой ладони тонким, длинным лучом, пронизывая жаркую атмосферу зала печи, проникая в камень и темноту, высвечивая путь вперед.

Она смотрела на открывшийся ей маршрут, петляющий по проходам и лестницам, прорезая стены цитадели, неуклонно поднимаясь наверх до тех пор, пока не закончился у стены, в которой находился тайный вход в покои Ард Рис. Странное свечение проникало сквозь щели секретной двери, указывая на то, что в комнате была какая–то магия.

Потом видение вспыхнуло и исчезло, синее свечение магии Эльфийских камней погасло и пропало тепло, которое ее наполняло. Она сидела на мостках, прислонившись спиной к ограждению, ясно и четко запомнив то, что ей было только что показано.

* * *

Высоко в северной башне, в нескольких этажах ниже покоев, переплетенных смертоносной сетью триатины, в холодной камере для регистрации возмущений, вызванных неизвестным применением магии, стоявший на дежурстве друид заметил всплеск на безмятежной поверхности магических вод. Он наклонился вперед, когда волны от этого всплеска стали расходиться кругами, чтобы убедиться в том, что он видел.

Источник возмущения находился в крепости друидов.

Он долгое время размышлял, что же это значило. Магией часто пользовались в Параноре, поэтому подобные возмущения не были необычными. Однако, этот всплеск говорил о применении более мощной магии, чем при обычном колдовстве. Он знал, что должен об этом доложить. Но также понимал, что если решит так поступить, то ему придется предстать перед Шейди а'Ру, а в эти дни делать подобное не хотелось никому.

Он решил еще раз обдумать случившееся. Возможно, что об этом использовании магии было известно Ард Рис. Может быть, даже это сделала она сама. Друид на посту не хотел вмешиваться туда, куда его не приглашали. В вопросах, связанных с Паранором и орденом, стоило проявлять осторожность — особенно тем, кто не был в числе приближенных. Не стоит привлекать к себе внимание. Другие за меньшие проступки исчезли из этой крепости.

Кроме того, разве можно было призвать такую магию в этих стенах, чтобы никто из руководства об этом не знал?

Он еще немного поразмышлял над этим вопросом, а потом вернулся на свое место и продолжил свое дежурство.

ГЛАВА 21

Рассвет только начал светлеть на востоке, когда Пендеррин Омсфорд пошевелился, просыпаясь, и посмотрел из своего укрытия на серый, туманный сумрак нового дня. Туман цеплялся за землю во всех ее углублениях. Облака укрыли небо плотным, монотонным одеялом, которое простерлось от горизонта до горизонта, скрывая солнце. Ветра не было, сырой воздух был наполнен неприятными запахами, а пейзаж вокруг навевал безрадостное настроение в этих первых проблесках света. Шедший ночью дождь прекратился, оставив темные пятна на голой земле и камнях.

Дракон находился на том же самом месте, что и накануне вечером, растянувшись перед его укрытием, как стена. Только сейчас он спал.

Пен уставился на него, не веря своим глазам. Да, дракон спал, его веки были закрыты, огромная рогатая морда лежала на согнутых, громадных ногах, из пасти раздавался ровный храп, а его ноздри регулярно раздувались, когда он то вдыхал, то выдыхал.

Пен еще немного подождал, чтобы убедиться в этом, потом осторожно поднялся на ноги, плотно завернувшись в плащ и крепко сжимая в руке темный жезл. Слева открылся коридор, проходивший мимо повернутой головы дракона рядом с его зубами и когтями, но предлагавший узкую дорожку к спасению. Ему просто нужно быть очень тихим. И везучим.

Он сделал глубокий вдох и шагнул из своего укрытия в тусклый рассвет.

В то же мгновение чешуйчатое веко открылось и на него уставился желтый глаз дракона.

Он замер на месте, с застывшей в жилах кровью, надеясь, что, может быть, этот глаз не заметит его и просто опять закроется. Однако тот смотрел прямо на юношу и не двигался. В течение долгих мгновений Пен смотрел на глаз, размышляя, стоит ли пытаться дальше, затем медленно вернулся в свое укрытие и присел.

Вот и все.

Долгое время он сидел, глядя на дракона. Он был так голоден, что слышал урчание собственного желудка. Его нервы были расшатаны, а надежды добраться до своей тети быстро угасали. Так или иначе, но ему придется проскочить мимо этого чудовища. Провести еще один день в этой каменной ловушке было непозволительной роскошью.

Он в отчаянии закрыл глаза. Дракон когда–нибудь проголодается? Почему бы ему не уйти отсюда, чтобы поискать что–нибудь поесть?

Конечно, рассуждал он, драконы могут не так часто питаться. Может быть, они едят только раз в неделю, как болотные коты в Четырех Землях. Может, он поел как раз перед тем, как нашел его. Может быть, он никогда не захочет снова есть, пока наслаждается здесь.

— Убирайся отсюда! — в порыве отчаяния прокричал он.

Дракон не двинулся. Даже не моргнул.

Однако руны на темном жезле начали дикий танец.

Он уставился на них в растерянности и изумлении. Этот танец длился несколько секунд, а потом замедлился. Он нахмурил брови. Его голос потревожил их. Они стали активнее, потому что он закричал на дракона.

Он снова задумался о том, почему руны продолжали светиться даже тогда, когда он спал и вообще не обращал внимания на посох. Сначала он думал, что руны оживают только тогда, когда откликаются на его мысли. Однако, сейчас был не такой случай. Такого никогда не было. С того момента, как он столкнулся с драконом, руны действовали независимо от того, что делал он сам, удерживая чудовище в завороженном состоянии.

Даже во время его сна.

Почему они так делают?

Они так делают, вдруг вспомнил он, потому что темный жезл был разумным. Тейнквил отдал ему свою живую частичку. Именно поэтому он сумел вырезать эти руны, даже не глядя на то, что делал. Именно поэтому посох перенес его из Четырех Земель в Запрет. Посох знал, что нужно использовать руны, чтобы очаровать дракона, загипнотизировать его так, чтобы он не напал на Пена. Точно так же посох знал, как привести его к Ард Рис, как защитить его самого.

Но почему руны отреагировали на его голос?

О, духи!

Потому что жезл был творением магии и всегда будет реагировать на другую магию. Его магию. Не на его небольшую магию, его способность понимать действия и поведение других существ в стремлении связаться с ними. Не на ту магию, с которой он вырос и которую хранил в тайне даже от своих родителей, так как никогда не думал, что это так важно. Нет, не на эту магию.

На другую магию. Магию песни желаний.

Как отца, так и сына.

Он едва мог в это поверить. Пен всегда понимал, что существовала вероятность, что он унаследует такую магию. Но считал, что со временем эта вероятность постепенно снижалась. Он был слишком взрослым. Если бы это должно было случиться, то гораздо раньше.

Однако, и с его отцом было почти так же, магия песни желаний проявилась в нем, когда лет ему было больше, чем сейчас Пену. Так что вполне возможно, что история повторяется. Родовое наследие было частью его прошлого. Но, вероятно, также и частью его будущего, глубоко сокрытой внутри него. Он знал, что именно из–за этого родилась его маленькая магия общения, хотя она не была настолько мощной.

И теперь, по непонятным ему причинам, песнь желаний проявилась в нем, как сделала это с его отцом двадцать лет назад. Она пробудилась в его голосе и дала ему способ соединиться с магией темного жезла.

Кроме того, восхищенно подумал Пен, он понял причину ее возникновения. Темный жезл разбудил песню желаний. Его слияние с посохом в процессе вырезания сложной паутины рун пробудило эту магию к жизни.

Он посмотрел куда–то вдаль, думая, что обманулся, что у него нет никаких оснований верить таким выводам. Он опустил взгляд на посох, на мягко светящиеся руны, бесконечным гипнотическим танцем вспыхивающие по всей темной отполированной древесине. У него не было доказательств, что именно магия песни желаний оживила эти руны или, если это так, какую пользу он мог бы из этого извлечь.

Будет ли вред, если он попытается это выяснить?

Он загудел, тихо, не прерываясь, меняя тональность и высоту, пробуя то так, то этак. Он продолжал, хотя не знал, что именно делает, просто старался понять, что при этом изменится. Отклик от рун возник мгновенно. Они запульсировали, вспышки перемещались от руны к руне, от одного ряда к другому, перескакивая то туда, то сюда, словно были живыми. Образуемые ими узоры менялись так часто, что за ними не мог уследить глаз; это был калейдоскоп ярких образов.

Дракон заворожено поднял голову.

Пен перешел от простого гудения к пению слов, не какой–то особой песни, а просто фраз, которые казались подходящими для того, чтобы заставить руны делать что–то другое. Однако руны продолжали мерцать так, как им хотелось, почти не реагируя на то, что он делал. Казалось, что они откликаются только на звук, а не на слова или выражения. Расстроенный и неспособный пока что понять, как это ему поможет, он укрепил свою решимость, собрал всю свою волю и еще сильнее сосредоточился на том, что делал.

Уходи от меня, пропел он десятком разных способов. Улетай как можно дальше от меня.

И вдруг реакция посоха изменилась. Оттиски рун буквально выпрыгнули из древесины в воздух мерцающими изображениями, которые повисли как светлячки в хмуром утреннем свете. По–прежнему пульсируя, мигая причудливыми узорами, которые держали дракона зачарованным, изображения рун сначала покружились на месте, а потом полетели в утренний туман. Ряд за рядом мерцающие символы вырывались с темного жезла и, как птицы, улетали вдаль.

Дракон обнюхивал их, когда они пролетали мимо него, и даже попытался лизнуть своим длинным, пятнистым языком, но не смог их схватить. Раздосадованный, он поднял с земли свое туловище и встал на дыбы, широко раскрыв пасть и показав за чешуйчатыми губами почерневшие зубы. Шипя и брызгая слюной, он дико зарычал на эти изображения, порхавшие мимо. Пен в ужасе отпрянул к скале своего укрытия, но умудрился продолжать пение. Дракон попытался разорвать изображения рун передними лапами, а потом, наконец, закричав от отчаяния, что они продолжали ускользать от него, он расправил свои огромные кожистые крылья и взлетел, устремившись вслед за ними.

Все случилось настолько быстро, что Пен едва успел заметить внезапную перемену в своей судьбе до того, как дракон улетел, превратившись в темное пятнышко вдали, преследующее все еще мерцающие изображения. Спустя несколько секунд, он полностью исчез.

Пен все равно продолжал петь, посылая в полет еще больше мерцающих рун в том же самом направлении, боясь, что дракон решит вернуться. Когда же он почувствовал себя в безопасности, то замолчал. Изображения потускнели, а руны на посохе прекратили свой бешеный танец, вновь спокойно замерцав по темной поверхности древесины. В туманном утреннем воздухе воцарилась глубокая тишина.

Пен резко выдохнул. Что же, во имя духов, произошло?

Честно говоря, он не знал. Очевидно, он достучался до магии песни желаний, благополучно призвав ее оттуда, где она дремала внутри него. Вероятно, сделать это ему помогла его связь с темным жезлом — пробудить магию к жизни и воспользоваться ею, чтобы спасти себя. Но он не имел никакого понятия, какой магией он колдовал. Он не знал, как ею управлять, не понимал даже, как ею пользоваться. Все, что он сумел сделать, состояло в том, чтобы заставить руны темного жезла откликнуться таким образом, чтобы завлечь дракона куда–нибудь подальше, дав себе возможность освободиться. Кроме этого, он ничего не понял.

Однако этого оказалось вполне достаточно.

Снова поплотнее запахнувшись плащом и крепко зажав рукой темный жезл, он вышел из своего укрытия и осмотрелся. Дракона нигде не было видно. День был хмурым и мрачным, в воздухе пахло сыростью и гнилью. Ему нужно выбираться отсюда, ему нужно найти Грайанну Омсфорд и вернуться домой.

Обратив свои мысли к тете и вспомнив о том, как начал свои поиски два дня назад, он поднял посох, снова направив его на юг, и увидел, как засветились руны.

Потом, бросив последний осторожный взгляд на небо, он тронулся в путь.

* * *

Весь остаток дня Пендеррин шел по этой мрачной местности, которая не предвещала ничего хорошего, из–за чего он постоянно оглядывался через плечо, воображая, что что–то могло его преследовать. Он двигался по тропе, ведущей в горы, к тому проходу, который выбрал еще до того, как попал в ловушку дракона, все утро постоянно поднимаясь по скалам, а после полудня спустился по другой стороне. День оставался тоскливым, горный воздух оказался нисколько не лучше по качеству от того, которым он дышал внизу. Местность вокруг была укрыта плотным туманом. За время своего пути он не заметил никаких различий. В основном, рельеф состоял из перемежающихся полос земли и камня, цвет которых менялся от размытого серого до черного и коричневого.

Вскоре после полудня пошел дождь. Он сложил лодочкой руки, чтобы собрать драгоценную жидкость, и слизывал влагу со своих ладоней. Кроме этой воды, он обнаружил лишь затхлые пруды и мутные ручейки, протекающие среди скал. Поднявшись выше, он обнаружил деревья, на которых росли яркие малиновые плоды, однако он знал, что яркая краска живых организмов часто означала опасность, поэтому прошел мимо этих плодов. Он заметил стаю похожих на ворон птиц, которые питались ягодами с какого–то куста, и хотя эти ягоды выглядели малоприятными, он все равно попробовал их и нашел вполне съедобными. Не отводя глаз от вороноподобных птиц, которые сердито на него кричали, он съел все остальное.

Уставший от суровых испытаний последних дней, истощенный как никогда, Пен немного отдохнул на гребне прохода, прежде чем начать спускаться. Какая–то часть усталости исходила из–за страха и стресса, вызванных его встречей с драконом, а другая часть из–за недостатка еды и отдыха. Эта земля оказывала на него удручающее влияние, его невыносимо угнетали ее пустота и безжизненность. Как в этом мире могло хоть что–то жить, не поддавалось его пониманию. Он предположил, что живое здесь соответствовало этой земле. Естественно, таков был и дракон. Он питал себя надеждой, что дракон являлся самым опасным существом, с которым он может здесь встретиться, но так ли это было на самом деле?

Отдохнув, он спустился по дальней стороне горы по длинной, извилистой тропе к обширной, покрытой туманом равнине, которая простиралось, сколько мог увидеть глаз. Эта равнина выглядела безжизненной, но он знал, что не стоит доверять такому впечатлению. Туман стелился по ее поверхности, клубясь и извиваясь в глубоких оврагах, огибая широкие плато, которые поднимались над равниной, как встающие после сна звери. Как кости повсюду торчали похожие на скелеты деревья, то тут, то там блестели черные водоемы.

Он с отчаянием осматривал эту равнину. Пересекать ее ему совсем не хотелось.

Однако, что ему оставалось?

Он понятия не имел, как далеко ему придется зайти, чтобы добраться до своей тети, или что он обнаружит, когда это сделает. К этому времени она находилась здесь уже очень долго, с ней могло произойти все, что угодно. Он принял на веру, что она еще жива. Он не думал, что руны будут направлять его к ее безжизненному телу. Однако она может быть ранена или претерпела умственные или эмоциональные повреждения. Ее могли захватить в плен и подвергнуть целому ряду других неприятностей. Если ей потребуется физическая помощь, чтобы вернуться к выходу из Запрета, как он с этим справится? А если ей нужна медицинская помощь, чем он сможет ее исцелить? Чем больше он об этом думал, тем более пугающими казались ему перспективы. Прошло слишком много времени, чтобы в ее жизни ничего не изменилось. Что–то должно было с ней случиться, что–то должно быть с ней не так.

Он не стал гадать, чтобы выяснить, что же это могло быть.

Он брел дальше, добрался до нижней точки прохода и направился по равнинам к окутанному плотным туманом горизонту. Темный жезл вел его на юго–восток, слегка сворачивая с предыдущего курса. Путь впереди исчезал в приближающейся темноте, которая поднималась с востока, напоминая саван, которым готовились накрыть труп. Земля и выглядела трупом, и Пен предположил, что было бы вполне разумным накрыть ее каким–нибудь покрывалом. Однако, ему совсем не хотелось оставаться на открытом месте, когда это случится, и он начал искать, где провести ночь. Каменные глыбы, в которых он надеялся получить защиту и кров, как во время последних ночей, здесь отсутствовали. На глаза тут попадались лишь небольшие скальные выступы, глубокие овраги и группы чахлых деревьев. Он выбрал последнее, решив, что если ему удастся найти подходящие заросли, в которых он сможет устроиться, как в гнезде, то спрячется от того, что может ночью выйти на охоту.

Должно быть уже в сотый раз он посетовал, что мало знает об этом мире и его обитателях, иначе бы эти знания помогли ему для его же безопасности. Однако он ничего не мог поделать в этим неведением, он был здесь, и единственный человек, который мог предоставить ему какую–либо полезную информацию, был тот, которого он искал.

Свет изменился от туманного серого до глубоких сумерек. По земле расстелился туман, причем такой плотный, что видимость снизилась всего до десятка ярдов. Пен свернул к весьма плотной группе деревьев, широкие кроны которых так переплелись своими ветками, что было очень трудно определить, где заканчивается одно дерево и начинается другое. Это сплетение веток предоставляло ему то самое убежище, которое могло спрятать его, пока он будет спать. Он сомневался, сможет ли вообще заснуть, учитывая, сколько ему пришлось пережить при встрече с драконом, но понимал, что должен попытаться.

Он вошел в эту рощицу как раз перед тем, как опустилась темнота, нашел группу покрытых какой–то серостью деревьев, ветви которых были практически лишены листьев, и устроился на участке плотной, грубой травы, расположенном между парой древних стволов. Закутавшись в плащ, он прислонился спиной к одному из стволов и стал смотреть, как наступающая ночь скрывает последние проблески света.

Когда все вокруг почернело, он прислушался к наступившей тишине. Когда тишина наполнилась ночными звуками, он стал прислушиваться к ним. Когда же эти звуки — смесь щелканья, фырканья и рычания, — становились ближе, он плотнее прижался к стволу и выставил перед собой темный жезл, надеясь, что тот как–то его защитит.

Затем звуки удалились, все еще окружая его, но не приближаясь, его веки начали тяжелеть, дыхание стало более глубоким и медленным, и, наконец, он заснул.

* * *

Когда он проснулся, начиналась заря уже знакомым размытым серым светом, поверхность земли была покрыта слоями пара, который клубился и протекал по рельефу, как океанская волна, набегавшая на скалистый берег. Он посмотрел в невидимую даль, на горизонт, который заканчивался гораздо ближе, чем день назад, и не увидел ничего из того, что тот скрывал, и это лишь усилило его подавленность.

Он был голоден, но здесь не было ничего, что можно было бы съесть или выпить, по крайней мере, из того, что он рискнул бы попробовать. Поэтому он обратил все свои усилия на то, чтобы размять затекшие ноги и ноющие мышцы, заставить кровь течь в них так, чтобы он смог встать на ноги и продолжать свой путь. Он уже почти свыкся с мыслью, что его поиски начинают превращаться в какую–то бесконечную одиссею, не имеющую достижимой цели, которая просто будет вести его до тех пор, пока он совсем не потеряет способность восстанавливаться в этой бездорожной пустыне.

Он подумал, что может стоит воспользоваться своей магией, чтобы наладить контакт с какими–нибудь растениями или небольшими живыми существами, от которых он мог бы узнать хоть что–то. К тому же это дало бы ему возможность отчасти избавиться от диктата темного жезла, который указывал ему, в какую сторону направляться, и было бы лучше, если бы он смог ощутить, что хоть немного управляет своей собственной судьбой. Даже просто было бы полезным узнать немного больше о мире, по которому он идет. В нем еще не было полной уверенности в своей способности преодолеть все трудности, и знание, что его магия сможет сделать больше, чем танец рун темного жезла, откроет долгий путь к такой перемене.

Наконец он поднялся и огляделся, всматриваясь в сумрак и стараясь не вдыхать зловонные запахи сухостоя и влажной земли. Сегодня небо было еще ниже и окутано тяжелыми тучами, как будто предвещая дождь, и смесь облаков и тумана вызывала чувство, что небо и земля стали едиными. Путь вперед казался неизмеримым, в густой серой стене отсутствовало всякое понятие верха и низа, правого и левого. Он с дрожью всматривался в нее, борясь с отталкивающим чувством, но затем с неохотой отправился в путь.

Прошло какое–то время, но он все еще не смог выбраться из рощи. Он был уверен, что она не простирается далеко и что он шел в правильном направлении. Но из пелены тумана продолжали материализовываться деревья, сплетая над головой свои ветви наподобие какой–то паутины.

В конце концов он остановился, заставил себя подумать о своей тете и вытянул перед собой посох.

Ничего.

Сначала он не мог в это поверить. Потом запаниковал. Вдруг магия темного жезла перестала реагировать на него? Он замотал головой. Нет, этого не может быть. Он повернулся налево и попробовал еще раз. Опять ничего. Пен развернулся в ту сторону, откуда пришел, и попробовал в третий раз. И руны ярко вспыхнули в ответ.

Он развернулся на полный круг.

Все еще испытывая страх снова заблудиться, он держал посох поднятым, непрестанно думая о тете, и начал идти обратно по своим следам. Он продвигался вперед осторожно, внимательно следя, куда ставит ноги, отмечая про себя расположение деревьев и стараясь обрести хоть какое–то чувство направления, несмотря на то, что полагался на магию темного жезла, которая должна оградить его от блуждания вслепую.

Когда он вышел из рощи, оказавшись наконец–то на открытом участке, то обнаружил, что стоит среди густой травы и гниющих бревен, валяющихся посреди затхлых, покрытых какой–то пеной луж. Запах был ужасен. Он сморщил нос и с опаской осмотрелся, бросил быстрый взгляд на посох и двинулся вперед.

Пройдя всего ничего, он заметил кости. Серые и разломанные, они валялись на голой земле. Пен тут же остановился и уставился на них. Он не знал, чьи эти кости были, но их было столько, что он смог сказать, что они принадлежали не одному существу. По количеству и виду этих костей, он предположил, что они лежали здесь уже долгое время.

Он находился посреди кормушки.

Пен еще раз огляделся, внезапно осознав, насколько тут было тихо. Неплохо бы уйти подальше от этого места, подумал он.

Повернув налево через траву, подальше от костей, он со всей возможной осторожностью направился к еще одной рощице мертвых деревьев, стараясь ровно дышать и сохранять голову ясной. Без паники, говорил он себе. Что бы здесь ни питалось, оно не обязательно находится где–то поблизости.

Пронзительный крик заставил его остановиться. Первому крику ответил второй, затем третий. Они раздались со всех сторон, резкие и грубые. Огромная фигура спустилась из мрака, раскинув крылья, и устроилась на бревне не далее двадцати футов от него. Это была похожая на грифа птица, с таким же большим телом, как у него самого, а размах крыльев составлял по меньшей мере дюжину футов. Пен наблюдал, как она приземлилась, сложила крылья вдоль тела и наклонила голову.

Когда мгновением спустя голова поднялась, он увидел, что у этой птицы было женское лицо. Но эта женщина не походила ни на одну, которую он когда–либо видел. У нее были резкие, костлявые черты, выступающий и сжатый рот напоминал клюв, а жесткие глаза были птичьими. Ее тело и крылья были покрыты темными перьями, а ноги заканчивались огромными, скрюченными когтями, которые казались слишком большими по сравнению со всем остальным.

Невообразимо сгорбившись, она сидела на бревне и внимательно следила за ним, но не пыталась двинуться в его сторону. Он минуту стоял на месте, затем начал пятиться назад. Но раздался еще один крик, и прямо за ним спикировала вторая женщина–птица, преграждая ему путь. Потом появились еще две, затем еще две, материализуясь из тумана и размахивая крыльями, когда приземлялись вокруг него, одни на землю, другие на ветви деревьев. Он насчитал, по крайней мере, дюжину; все внимательно и неотрывно смотрели на него.

Гарпии.

Он с трудом сглотнул. Он знал, кто такие гарпии, читал о них в хрониках своего отца о Четырех Землях. Злобные и непредсказуемые существа, гарпии были изгнаны в Запрет вместе с другими темными тварями во времена Волшебного мира. Если память его не подводила, то гарпии были плотоядными, которые, как говорилось, охотились и на животных, и на людей.

Он снова взглянул на когти той, что сидела на бревне перед ним, и почувствовал новый прилив паники. Ему следует оказаться где–то подальше отсюда, но он не знал, как ему это сделать в таком окружении. Некоторые из них начали приближаться, издавая воркующие звуки. Они явно были довольны. И нетерпеливы.

— Прочь! — крикнул он на них, угрожающе размахивая руками.

В тот же миг руны темного жезла вспыхнули, засияв, как искры, начав свой танец вдоль древка. Гарпии взвизгнули и захлопали своими кожистыми крыльями, а те, которые приближались к нему, замерли. Пен еще раз крикнул и попытался пройти через них, но чудовищные птицы быстро пришли в себя и не уступили ему дорогу. Он направил на них посох. Руны заплясали еще стремительнее. Гарпии дернулись, но удержались на месте.

Пена охватило отчаяние. Ему нужно найти что–то более эффективное. Затем он вспомнил дракона и как воспользовался песней желаний, чтобы отправить в полет руны, которые заманили его вдаль. Может быть, и с гарпиями получится то же самое. Он все еще не понимал до конца, как эта магия работала, но это было все, что он мог придумать.

Юноша смело запел, как будто мог проложить свой путь через напавших на него лишь силой своего голоса. Он пел какие–то обрывки фраз, которые приходили ему в голову, надеясь, что это как–то сработает. И это сработало. Изображения рун вырвались из посоха мерцающим водоворотом и поднялись в небо, образуя яркие, сложные узоры на темном фоне туч.

Гарпии наблюдали, как эти изображения улетали в небо, но не последовали за ними.

Отчаяние Пена росло. Он не знал, что еще он мог сделать. Он продолжал петь, яростно добавляя крики и вопли, пытаясь отыскать хоть что–то, что заставило бы гарпий улететь. Но, увидев, что его магия ограничивалась только мерцающими изображениями, которые танцевали, улетали и больше ничего не делали, женщины–птицы снова двинулись на него. В тусклом свете сверкали их острые глаза, а странные рты жадно открывались и закрывались.

Пен плотнее сжал обеими руками темный жезл и приготовился воспользоваться им в качестве дубинки. Это было все, что у него осталось.

Однако именно тогда, когда казалось, что у него не осталось никаких шансов, на горизонте появился какой–то темный образ, летящий к нему, быстро вырастая и обретая форму. Дракон! Он снова отслеживал изображения рун, направляясь к их источнику. Как он смог заметить их с такого расстояния, Пен понятия не имел. Но он летел прямо туда, где над головой кружился и танцевал самый большой их хоровод.

Уставившись на Пена своими яркими, жесткими глазами, гарпии поначалу не увидели дракона. Потом дракон заревел — другого слова для этого невозможно подобрать, — и они быстро обернулись, вытянув шеи, высматривая источник этого рева. Одни сразу же взлетели, но остальные замешкались, не желая отказываться от своей добычи.

Упав с неба с такой скоростью, что Пен, который подумал было попытаться убежать, ничего не смог сделать, кроме как стоять и смотреть, дракон рухнул на них, как камень. Он хватал гарпий, как кошка хватает маленьких птичек, разрывал их на части и отбрасывал в сторону, стараясь как можно быстрее добраться до всех них. Некоторые гарпии полетели на дракона, вытянув свои свирепые когти, но зверь просто дробил их своей огромной пастью и кидал на землю. Гарпии визжали, шипели и бешено хлопали крыльями, не находя выхода.

Одну за другой дракон убил их всех, кроме двух, копошащихся на пропитанной кровью земле и скулящих от безысходности. Дракон игрался с ними, подталкивая их то так, то эдак. Пен смотрел на все это, пока не осознал, что может быть следующим, и стал медленно отступать. Над головой по–прежнему парили в танце изображения рун, а их новые порции слетали с темного жезла, чтобы крутиться вокруг дракона, как светлячки. Если дракон их и видел, то никак это не показывал. В данный момент все его внимание было приковано к новым игрушкам.

Пен добрался до края рощи так, что дракон не заметил, и нырнул между деревьев. Оказавшись в роще, он обернул темный жезл своим плащом, перестал думать о своей тете и подождал, когда руны погаснут.

Вспотев так, что вся его одежда промокла, он тронулся в путь, едва заставив себя двигаться. Он подумал, что ушел от дракона на безопасное расстояние. Но вряд ли далеко, если тот увидел изображения рун. Он должен быть счастлив, ведь дракон спас его жизнь, однако это заставило его еще сильнее понять, насколько он был уязвим. В данный момент он мог чувствовать себя в безопасности, однако он будет оставаться в опасности до тех пор, пока не покинет Запрет и не вернется в Четыре Земли. До того, продолжительность его жизни вряд ли сравнится с длиной его руки. Он должен найти свою тетю, причем быстро, иначе на нем можно поставить крест.

Пен продолжал шагать, отказываясь оглянуться назад, направляясь в ту сторону, куда, как он знал, ему нужно идти. Он держал темный жезл внизу, боясь сделать что–нибудь, что вновь оживило бы руны.

Он прошел почти полмили, прежде чем перестал слышать хруст костей.

ГЛАВА 22

Как бы часто она не смотрела сердито на него, Века Дарт никак не мог остановиться:

— Такая мощь, Королева—Стракен! Такая невероятная сила! Никто с тобой не сравнится — из тех, что есть или были! Я чувствовал, что ты особенная, чувствовал, Грайанна из деревьев! Когда я впервые тебя увидел из своего укрытия и узнал, кто ты такая, я понял также, что ты собой представляешь! Это было в твоих глазах и в том, как ты себя держала. Это проявлялось в твоем голосе, когда ты впервые заговорила со мной. Ты очнулась в тюрьме, отправленная твоими врагами на погибель, и все же ты не показала никакого страха! Это свидетельство настоящей силы!

Грайанна терпела его в основном потому, что не знала, как заткнуть ему рот. Века Дарт оказался сгустком накопившейся энергии, отскакивая от стен пещеры, бегая по неровному полу, проносясь туда–сюда, устремляясь вперед, затем поворачивая обратно, как какое–то дикое животное, которое никак не найдет выход. Она не думала, что он сам успокоится, уж таков он был — существо неукротимых капризов и неконтролируемых стремлений. Он вел себя точно так же, как и во время путешествия к версии Хейдисхорна в Запрете, поэтому его гиперактивность не стала неожиданностью.

В любом случае, она слишком устала, чтобы делать что–то большее, чем переставлять ноги и двигаться вперед.

— Сколько еще? — спросила она.

— Не далеко, уже не далеко, — ответил он, возвращаясь, чтобы взять ее за руку, которую она раздраженно выдернула. — Эти туннели выходят к Пашанону и там мы окажемся снаружи, на свежем воздухе и свете!

Все это относительно, решила она, представляя себе мир, ожидавший ее со своим маслянистым воздухом и тусклыми небесами. Она не ощутит по–настоящему свежего воздуха и света до тех пор, пока не вернется в свой собственный мир. Она снова задумалась о мальчике, который шел ее искать, спасителе, который был обещан ей Чародеем—Владыкой. Это казалось настолько невозможным, что она не могла заставить себя признать, что этот мальчик настоящий. Однако, если бы его не было, то она навсегда окажется здесь в ловушке. Поэтому она продолжала лелеять слабую надежду, что он все–таки появится, в точности следуя словам обещания или каким–то другим образом. Она просто желала, чтобы это произошло как можно скорее, потому что начинала терять силы.

Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать истину этого утверждения и понять, что оно верно. Это происходило незаметно — она не думала, что сможет с этим справиться, пока находится здесь, в Запрете. Ее физические силы истощались в результате плохого питания, недостатка воды и сна, изнуряющей борьбы, которую она вела с Тэлом Риверайном. Эмоциональные и психические силы тоже ослабевали, причем гораздо более разрушительным образом. Ей пришлось несколько раз прибегнуть к магии, и в каждом случае она ощущала, как что–то меняется внутри нее. И так было мало хорошего в том, что она была вынуждена воспользоваться магией — еще хуже было то, что ей пришлось использовать магию такими ужасающими способами. Часть ее психики была разрушена, когда она уподобилась фуриям. Сопротивление власти заколдованного ошейника опустошило все, что у нее осталось, кроме силы духа.

Но сражение с граумфом погрузило ее на новый уровень отчаяния, довело ее до того, что она уже буквально боялась снова призвать магию. Именно так действовала магия песни желаний. Она должна быть благодарна за то, что все еще управляет ею после всего того, через что ей пришлось пройти. Она должна бы радоваться ее появлению. Однако сила ответа магии ужаснула ее. Эта магия была не только мощнее того, чего она ожидала, но и почти неуправляемой. Магия не просто появлялась, когда ее призывали, готовая исполнить то, для чего это делалось. Она вырвалась из нее настолько дикой и разрушительной, что Грайанна не смогла ее сдержать. Более тридцати лет прожила она с песней желаний, и до прихода в Запрет она всегда знала, чего от нее ожидать. Но теперь все изменилось. Магия обрела что–то новое, стала чем–то, чего она еще не поняла. Она стала незнакомым существом, живущим внутри нее, представляя собой угрозу, заставляя ее впервые за все эти годы бояться.

Больше всего ее пугало то, что магия преобразилась из–за того места, где она оказалась, и что это непредвиденное развитие превращало ее во что–то, что принадлежало скорее Запрету, а не ее миру.

Однако, что она могла сделать, чтобы это остановить?

По–видимому, Века Дарт сделал для нее все, что было в его силах. Ослабленная или нет, именно она обладала магией. Если их загонят в угол, именно она сможет сохранить им жизнь. Грайанна должна отбросить свои опасения насчет использования магии. Охота на них будет продолжаться и не закончится до тех пор, пока она не покинет Запрет или не умрет.

Они продолжали осторожно пробираться по туннелям под Пределом Крааля и вскоре впереди показался свет. Через несколько минут они добрались до расщелины в горной скале, которая открывалась в туманную завесу Пашанона.

Какое–то время они стояли в молчании, уставившись на обширные болота, среди которых располагались десятки стоячих водоемов и широкие участки густой травы и кустарника. Поверхность воды ближайших водоемов была покрыта какой–то зеленоватой слизью и источала гнилостный запах. Со всех сторон жужжали и стрекотали насекомые, целые рои комаров и мух вились над поверхностью воды, а среди тенистых участков бесшумно скользили змеи.

Эти болота раскинулись на многие мили во всех направлениях.

Грайанна в растерянности покачала головой:

— Как мы через это пройдем?

Века Дарт посмотрел на нее, сверкая глазами и показывая зубы:

— Иди за мной, Грайанна невиданной магии, и я покажу тебе.

Не дав ей ответить, он направился через болота. Она последовала за ним с немалой долей опасения, не совсем уверенная, что ей стоит доверять его суждениям, однако, не желавшая отставать. Казалось, что болотный улк знает, что делает. Несмотря на то, что при таком размытом свете все выглядело бледным и обманчивым, он без колебаний выбирал путь. Время от времени он на полушаге менял направление, поворачивая в сторону. Не один раз ему пришлось поворачивать назад, бормоча под нос о препятствиях, которых раньше здесь не было, которые появились тут для того, чтобы позлить его. Когда какая–то змея пересекла ему дорогу, он просто наклонился, схватил ее и отбросил подальше. Похоже, он их совсем не боялся. Казалось, что он вообще не замечает и туч насекомых. Он слизывал их своим языком и резко выдыхал через нос, чтобы прочистить ноздри.

Испытывая отвращения от окружающей местности, Грайанна вынула свою руку из туники и освободившимся рукавом прикрыла рот и нос, и вдобавок опустила голову так низко, чтобы только не потерять из вида болотного улка. Запахи смерти пропитали весь воздух; она чувствовала, как вонь от разложения пробивает свой путь по ее дыхательным путям. Она использовала немного магии песни желаний, чтобы оградиться от этих запахов — недостаточной для того, чтобы отвадить их от любого, кто следовал бы за ней, но вполне подходящей, чтобы оградить ее от окружающей грязи. Она мельком бросала взгляды по сторонам, стараясь разглядеть какие–либо движения, которые могли свидетельствовать о погоне. Но ничего подобного не было видно, и она стала гадать, что, может быть, погоня еще не началась. Казалось маловероятным, что мертвых гоблинов еще не обнаружили при смене стражи, но это было вполне возможно. Скорее всего даже, что если их и обнаружили, то искать ее будут в стенах Предела Крааля, а не на просторах Пашанона.

И, конечно же, если бы это случилось, то ее выследили бы довольно быстро, если бы она все еще находилась на открытом месте.

— Здесь есть место, где мы могли бы спрятаться? — спустя какое–то время спросила она Веку Дарта, торопясь догнать этого угрем скользящего по болоту улка. Он бросил на нее раздраженный взгляд и задумался, скорчив при этом на лице гримасу, быстро и тяжело дыша.

— Место, чтобы спрятаться? Зачем нам прятаться, Королева—Стракен? Если мы собираемся попасть в твой мир, то нам стоит сразу же туда идти.

Она перевела дыхание. Она забыла, что не рассказала ему о мальчике, о том, что нужно, чтобы этот мальчик нашел ее, прежде чем она сможет отправиться куда угодно.

— Мы не сможем это сделать, — произнесла она.

Он повернулся к ней с перекошенным от злобы лицом:

— Что ты имеешь в виду, говоря, что мы не сможет это сделать? О чем ты говоришь, Грайанна нарушенных обещаний?

Она не станет терпеть его наглости или бунтарства, только не сейчас и не с тем, что стоит на кону. Она ухватила его за тунику и притянула к себе.

— Не спрашивай меня, маленький болотный улк! — прошипела она. — Я не давала тебе обещания о том, как это произойдет. Или, даже, что это случится. Я говорила тебе, что есть вероятность, что я не смогу сделать ничего, чтобы нам помочь!

Он зашипел на нее в ответ, затем опустил голову и стал дуться:

— Я ничего такого не имел в виду. Ты просто расстроила меня. Ты меня напугала. Я думал, у тебя есть план.

Она отпустила его:

— Есть, но он предполагает помощь из моего собственного мира. Кто–то идет, чтобы отыскать меня, и этот кто–то сможет пройти в Запрет без помощи Тэла Риверайна. Мы должны дождаться, когда он появится. Я не знаю, когда это случится. Но если этого не произойдет до того времени, когда мы доберемся до Драконьего Предела, то на какое–то время нам придется спрятаться. Ты понимаешь?

Он угрюмо кивнул:

— Понимаю.

— Тогда подумай о том, где мы можем укрыться, и прекрати быть таким подозрительным!

Она подтолкнула его и он снова двинулся в путь по траве. Не было никакого смысла рассказывать ему обо всем. И конечно не о том, что она ждала некоего таинственного мальчика, что она сама едва понимала, надеясь на чудо. Грайанне не хотелось говорить ему, что она постарается забрать его из Запрета. Она бы не стала этого делать, если бы был другой способ добиться его помощи. Она не представляла, был ли вообще способ освободить его отсюда. И являлась ли такая свобода хорошей идеей. Скорее всего, нет. Но ей нужно было сказать или сделать что угодно, чтобы убежать от Тэла Риверайна и сорвать его планы превратить ее в свое порождение. От этой мысли ее пробрала дрожь, она решила, что скорее умрет, чем позволит ему снова ее схватить.

Они с упорством двигались вперед до наступления сумерек, когда ночь, медленно наползая на равнины, начала накрывать их. Они вышли из болот и оказались на твердой земле, безжизненной равнение, на которой трава напоминала старый кости, с треском ломаясь под их ногами. Далеко впереди простиралась мрачная и пустая земля, изрезанная глубокими оврагами и усеянная небольшими холмиками.

Через какое–то время к ней вернулся Века Дарт и пошел рядом.

— Я не имел в виду то, что сказал раньше. — Он посмотрел на нее своими острыми, беспокойными глазами, а потом быстро отвел взгляд в сторону. — Я знаю, что ты держишь свои обещания. Я знаю, что ты не лгала мне. Если кто и лгал… — Он покачал головой. — Ты знаешь, я не могу ничего поделать. Я лгал обо всем всю свою жизнь, потому что таковы болотные улки. Таков их образ жизни. Именно так мы выживаем. Мы лжем, чтобы остальные не смогли получить над нами преимущество.

— Не думаю, что ложь, как ты считаешь, значит для вас так много, — ответила она. — Знаешь, что говорят о лжи? Говорят, что ложь имеет способность возвращаться.

Он пожал плечами:

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что я изменюсь, когда ты заберешь меня в свою страну. Я больше не буду лгать. Или, по крайней мере, изо всех сил постараюсь не лгать. Я буду хорошим компаньоном тебе, Грайанна добрых глаз. Я помогу тебе во всем, что бы ты ни задумала. Ты увидишь, что я всегда буду делать все, что ты прикажешь. Здесь я выполнял бы приказы стракена, чтобы остаться в живых. Я делал бы это, потому что у меня не было выбора. Но с тобой это будет по-другому. Я буду исполнять твои распоряжения, потому что хочу этого. Потому что я уважаю тебя.

Она устало вздохнула:

— Ты не настолько хорошо меня знаешь, чтобы такое обещать, Века Дарт. Я не такая, как ты думаешь. У меня есть темные тайны из моей прошлой жизни. У меня есть история, которая так же плоха, как и у Тэла Риверайна. Сейчас я не похожа на этого демона, но когда–то, не так давно, я им была. — Он немного помолчала. — В некотором смысле я все еще могу на него походить.

Однако болотный улк упрямо замотал головой:

— Нет, ты на него не похожа. Ты никогда не сможешь походить на него.

Но я им была, подумала она, это признание такой тяжестью навалилось на Грайанну, что она едва устояла на ногах. И снова могла бы им стать.

Равнина впереди стала каменистой, изрезанной оврагами и червоточинами, трава и кустарники полностью исчезли, вся местность резко изменилась, причем подобного Грайанна раньше никогда не видела. Века Дарт, который шел рядом с ней, но обращал мало внимания на землю, по которой они двигались, вдруг заметил, куда они направлялись, и резко остановился, стремительно подняв руку.

— Стой, не двигайся! — выкрикнул он.

Он внимательно осмотрел каменистую землю, что–то выискивая, потом резко зашипел:

— Раньше этого здесь не было! — воскликнул он. — Это что–то новенькое! Они мигрировали сюда откуда–то еще и устроили тут свою колонию! Интересно, давно ли? Совсем недавно. Да.

Она взглянула на него:

— О чем ты говоришь?

Он улыбнулся ей своим устрашающим оскалом, показав все свои острые как иглы зубы:

— Асфинксы! Эта земля вся кишит ими.

— Змеи?

Он вздернул голову:

— Тебе известно о них?

Да, ей было о них известно. Асфинксы были изгнаны в Запрет вместе с остальными темными тварями Волшебного мира. Кроме одного, который был запечатан Каменным королем, Уль Бэком, в расщелину пещер Чертога Королей, чтобы охранять черный эльфийский камень. Уолкер Бо, еще до того, как стать друидом, был ужален тем асфинксом, когда искал этот талисман, и его рука превратилась в камень. Это история была частью хроник Бека о Короле Шаннары, причем, насколько она помнила, важной частью того, что случилось с Уолкером потом, когда он преобразился в преемника Алланона.

Она огляделась:

— Сколько их там?

Он пожал плечами:

— Тысячи. Хочешь взглянуть?

— Нет, не хочу. Мы можем их обойти?

Он указал налево:

— Сюда. Избегай камней и тебе не придется с ними сталкиваться. Но все равно смотри под ноги. Если тебя укусят, то ты станешь прекрасной статуей и местом отдыха для птиц.

Они осторожно пошли вокруг колонии, оставаясь на травяном ковре и держась подальше от тех мест, где начинались камни. Им потребовалось довольно много времени, чтобы оказаться на другой стороне, и к тому моменту стало так темно, что трудно было что–либо различить на расстоянии более дюжины футов.

Века Дарт сделал беглый осмотр окружавшей их местности и кивнул:

— Там, в той сосновой роще, мы разобьем лагерь. — Он махнул рукой в сторону небольшой рощицы хвойных деревьев, похожих на сосны, которые постигла какая–то болезнь. — Эти сосны предоставят нам защиту. Змеи не любят их запах, а летающие твари не смогут пробиться через крону их ветвей, потому что для этого им сначала придется приземлиться, а этого они ночью не делают. Это прекрасное место, где мы сможем немного отдохнуть.

Грайанна оглянулась туда, откуда они пришли, в сторону Предела Крааля:

— Как ты думаешь, они уже начали погоню за нами?

— О, да, — с безразличным видом ответил Века Дарт. — Стракен—Владыка уже обнаружил своих стражников и твой сброшенный ошейник. Он определил, каким путем ты ушла. И послал Хобсталла с его помощниками привести тебя обратно. — Его темные глаза сверкнули в наступивших сумерках. — Его магия очень сильна, Грайанна Омсфорд. Очень. Но не настолько, как твоя.

Она присела на колени перед болотным улком:

— Послушай меня. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я забрала тебя из Запрета, и я обещала тебе, что постараюсь это сделать. Но если Хобсталл и эти темные твари, которыми он командует, догонят нас, я хочу, чтобы ты оставил меня одну разбираться с ними. Я хочу, чтобы ты нашел какое–нибудь укромное место, чтобы они тебя не заметили. Не сдавайся. — Она перевела дыхание. — Они ведь не знают о тебе, не так ли?

Он фыркнул:

— Конечно же, знают. Тэл Риверайн определит мое присутствие так же легко, как и твое отсутствие. Мне не будет никакой пользы от того, что я убегу и спрячусь. Я устроил свою судьбу, придя за тобой в застенки Предела Крааля, Королева—Стракен. Именно поэтому так важно, чтобы ты забрала меня с собой. Если я останусь в этом мире Джарка Руус, то я погибну. А теперь, пойдем.

Она проигнорировала щемящее чувство в желудке и последовала за ним к деревьям, которые он назвал соснами. У них были высокие и тонкие стволы с длинными, похожими на плетки ветвями, которые переплетались, а в некоторых местах, и завязывались друг с другом. Века Дарт провел их в самую середину, причем не один раз им приходилось нагибаться, чтобы пройти дальше. Болотный улк быстро осмотрел окружавшую обстановку и удостоверился, что они в безопасности.

— А теперь ты должна поспать, пока я посторожу, — сказал он ей. — Мы должны рано отправиться в путь, и тебе понадобятся силы. Так что ложись спать.

Слишком уставшая, чтобы спорить, она послушно прилегла. Грайанна закрыла глаза, думая лишь вздремнуть. Ее голова кишела сомнениями и страхами о том, что еще им предстоит сделать, чтобы пережить следующий день. Перед ней, как призраки, мелькали картины ее заточения и тех существ, которые ей угрожали. Даже во сне она ощущала магию заколдованного ошейника, который разрывал ее на части, высасывал ее силы и наполнял нестерпимой болью.

Она никогда больше не уснет, подумала она, и за считанные секунды заснула.

* * *

Ее мысли последовали в ее сон, сделав его мрачным и зловещим. Стракен—Владыка гнался за ней по темным коридорам, где–то позади, рядом, но все еще вне поля ее зрения. В одной руке он сжимал заколдованный ошейник, с помощью которого он хотел приковать ее к себе; его крепления блестели, как зубы. Перед ней возникли другие существа Запрета, твари всех форм и размеров, хотя их вид был не совсем четким, но их намерения не вызывали никаких сомнений. Крылатые монстры вцепились в потолок над головой, скребя когтями по камню, как по железу, грозя упасть на нее сверху, если только она замедлится. Она бежала от них вслепую и беспомощно, не имея представления, куда именно она бежит, и конца этому побегу было не видно.

Она проснулась от звуков воя волков и с ее губ сорвался испуганный выдох.

— Шшшшш! — прошептал ей в ухо Века Дарт. Он сидел на корточках рядом с ней, практически неразличимый в темноте ночи. — Демоноволки! Они нашли нас!

Она попыталась подняться на ноги, но он заставил ее остаться внизу, прошипев:

— Нет, нет, не шевелись! Не двигайся! Они не знают, где именно мы находимся, а нам не стоит им об этом рассказывать. Пусть они идут к нам!

Она запаниковала:

— Но они…

— Они пойдут тем путем, который я для них приготовил, Королева—Стракен. Они пойдут по пути мертвецов!

Грайанна заставила себя сохранить спокойствие, в то же время пытаясь понять, о чем он говорил. Он не выглядел испуганным. Казалось, он даже совсем не беспокоился. Он смотрел мимо нее на восток, в сторону Предела Крааля, а звук воя становился все громче по мере приближения.

Она вдруг почувствовала, что замерзает. Она огляделась и поняла, что не хватает ее плаща.

Века Дарт бросил на нее быстрый взгляд:

— Они чуют твой запах и это хорошо. Но они не получат тебя, Грайанна соснового леса!

Вой раздался совсем близко, и послышались и другие звуки, крики других существ, подгонявших демоноволков. Погоня была в самом разгаре, ощущение предвкушения отражалось в дикости этих звуков.

Потом внезапно, с быстротой, от которой ее желудок сковало морозом, все изменилось. Вой превратился в крик, а рычание стало бешеным. Крики и вопли наполнились ужасом. Все громче и сильнее становился визг и безумие, и ночь ожила такой какофонией, какую никогда прежде Грайанна Омсфорд не слышала. Ее преследователи оказались под атакой и сражались за свои жизни.

Сбоку от нее громко захохотал Века Дарт:

— Они нашли, что искали, но не то, что ожидали найти, Королева—Стракен! Послушай их! Очень жаль, что они не обращали внимания на то, что делают! Я думаю, скорее всего они повстречались с тем, у кого зубы гораздо острее, чем их собственные!

Она уставилась на него, а потом вспомнила. Асфинксы!

Ее преследователи оказались в самом центре колонии, и змеи набросились на них. Она снова прислушалась к звукам борьбы и эти звуки все ей рассказали.

— Ты бросил мой плащ прямо в самую гущу этих змей! — воскликнула она. — Ты знал!

Его оскал был устрашающим:

— Я предполагал. Они пришли гораздо быстрее, чем я думал. Твой плащ оказался приманкой, которая отвлечет их от нас. Ночь темна и видимость совсем никакая. Для них это очень плохо.

Звуки начали затихать, рычание, крики и вопли сменились стонами и всхлипыванием, которые доносились даже до того места в роще, где она притаилась на корточках рядом с болотным улком. Она старалась этого не слышать, но ничего не могла с этим поделать. Это было истребление такого рода, с которым она была знакома и от которого не могла отвернуться.

Потом все стихло, кроме одного долгого, неровного стона. А затем и он пропал.

Века Дарт наклонился к ней:

— Разве не прекрасна тишина? — прошептал он.

Когда стало достаточно светло, когда рассвет только слегка раскрасил серым светом восточный горизонт, они направились к тому месту, где располагалась колония асфинксов. То, что Грайанна Омсфорд увидела, потрясло ее. Равнину заполнили статуи существ, замерших в отчаянных позах во время сражения и побега. Тут были десятки гоблинов и демоноволков с вывернутыми телами и головами, с поднятыми и согнутыми конечностями, с открытыми в безмолвном крике ртами.

В их середине стоял Хобсталл, его тощее тело и узкое лицо были напряжены, руки сжаты в кулаки, указывая на то, что он знал, что с ним происходит.

Все они превратились в камень. Никто не спасся.

— Все происходит очень быстро, когда кусают несколько раз, — решился нарушить молчание Века Дарт. — Никакого ожидания неизбежного. Никакой ложной надежды, что может быть удастся найти лекарство. До того, как все закончится, пройдет не больше минуты. Так лучше.

Он подошел к краю этого поля статуй, подобрал один конец тонкой веревки и вытянул плащ Грайанны, который валялся в самой середине этого убийственного места. Тщательно встряхнув его, чтобы убедиться, что никаких змей не прячется в складках, он отвязал веревку и протянул плащ ей.

— Вот, он в полном порядке.

Она взяла плащ и посмотрела на Веку Дарта, увидев его в совершенно новом свете, так что она даже на какое–то время замерла.

— Мне больше нравится Хобсталл в виде статуи, — заявил он, злобно и вызывающе улыбаясь. — А тебе? — Он отряхнул руки и посмотрел на восток. — Время отправляться в путь. Света вполне достаточно для путешествия. Если за нами идут другие, то нам лучше поскорее покинуть это место.

Он двинулся вперед и за ним последовала Грайанна. Перед этим она в бросила последний взгляд назад, вдруг вспомнив свое прошлое. Ведьма Ильзе использовала змей, чтобы уничтожать своих врагов. Это было давным–давно, и она была уже совершенно другим человеком. Или не хотела быть. Ведь она чувствовала, как возвращается к той личности во время ее сражений с фуриями и Стракеном—Владыкой. Она ощущала, как магия снова превращает ее в темное и жестокое существо. Не так трудно было представить, что, хотела она этого или нет, она могла превратиться во что–то такое, что, как она считала, осталось далеко позади.

Грайанна размышляла, пока они шли, гадая, что она может сделать, чтобы этого не произошло. Это напоминало попытку удержать воду пальцами — можно намочить пальцы, но вода все равно прольется сквозь них. Она была такой водой и стремительно убегала сквозь трещины в своей решимости.

Они прошли несколько миль, так что она уже не могла больше видеть статуи и то поле боя, поэтому она снова обратила свои мысли к цели их путешествия. Она уже могла различить впереди темный подъем Драконьего Предела.

И тут Века Дарт замедлился:

— Кто–то приближается, — произнес он.

Грайанна всмотрелась вперед. Сначала она ничего не заметила. Мрак и туман скрывали все своей плотной завесой. Но, наконец, она заметила какое–то движение. Одинокая фигура в плаще направлялась в их сторону, напоминая призрака на фоне все еще темного горизонта. Она попыталась разглядеть черты его лица, но не сумела. Только одно могла она сказать насчет этого путника.

Он нес посох, который пылал, как огонь.

ГЛАВА 23

В окружении темных, грозных фигур одетых в черное охранников, Сен Дансидан проследовал на летное поле и подошел к тому месту в южной части, где в центре оцепления на якоре стоял «Золомах». Большой корабль был привязан цепями, а вокруг него на страже стояли десятки солдат Федерации. У него не было оснований полагать, что Свободнорожденным известно об этом корабле, не говоря уже о том, что они готовят атаку, но после потери «Дечтеры» и других недавних событий он не хотел рисковать.

Сен Дансидан остановился на довольно большом расстоянии, чтобы полюбоваться кораблем. «Золомах» имел гладкие и ровные очертания, он был достаточно мощным, чтобы выдержать атаку множества вражеских судов, если нужно будет принять бой, и довольно быстрым, чтобы от него уклониться. Этот корабль был лучше «Дечтеры», не таким громоздким и неповоротливым, более подходящим к необходимым маневрам, неся на себе оружие, а также способным адаптироваться к неожиданной смене обстановки. Он еще не прошел окончательных испытаний для несения службы на Преккендорране, хотя и был готов к полету на север.

Который состоится, пообещал он сам себе, как только Этан Орек подтвердит, что корпус огнемета закончен и оружие готово к установке на переднюю палубу «Золомаха». Все это произойдет до «завтрашнего рассвета», как обещал маленький инженер, и Сен Дансидан намеревался убедиться, как тот сдержит свое слово. Он снова двинулся вперед, дошел до воздушного корабля и поднялся на борт, чтобы осмотреть поворотное основание, на котором будет установлен огнемет. Это была простая металлическая платформа, механизм которой состоял из подшипников и шестерен, которые управлялись парой рычагов; все это устройство было способно поворачиваться на сорок пять градусов в обе стороны. Подвижность этой установки также была улучшена по сравнению с тем механизмом, который был смонтирован на «Дечтере». Не будет никаких неожиданностей, когда он отправится на нем в полет. «Золомах» завершит ту работу, которую начал «Дечтера».

— Премьер—Министр.

Он обернулся и заметил капитана воздушного корабля, отдающего ему честь и готового отчитаться перед ним:

— Капитан. Корабль готов?

— Да, мой господин. Он ждет только, когда установят оружие, и вперед.

— Вы укрыли щитами рули и поворотные механизмы, чтобы не повторился крах «Дечтеры»?

Капитан кивнул:

— Теперь, чтобы повредить рулевые тяги, потребуется что–то гораздо мощнее, чем рельсовая праща.

Сен Дансидан не упустил этот момент:

— А что же именно для этого потребуется?

Капитан замешкался:

— Другой корабль должен протаранить нас снизу. Но это будет очень трудно сделать.

Премьер—Министр на минуту отвернулся, размышляя. Конечно, нельзя предвидеть все, что может случиться. Однако, слова капитана посеяли в нем тревогу.

— Все остальное вооружение и припасы на месте?

— Загружены и закреплены. Мы готовы, Премьер—Министр.

Сен Дансидан снова посмотрел на него:

— Я хочу, чтобы ты расставил людей к ограждениям во время сражения, чтобы они следили за атакой снизу на наши рулевые тяги. Я хочу, чтобы ты разработал метод предупреждения пилотской кабины об опасности такой атаки, чтобы вовремя принять маневр уклонения и предотвратить любые повреждения. Используй весь остаток дня, чтобы подготовить команду к таким действиям. Поднимайте «Золомах» и тренируйтесь. — Он немного помолчал. — Не должно быть никаких ошибок, капитан. Понятно?

Побледнев еще сильнее от того, что увидел в глазах Сена Дансидана, какая его ждет участь, если он не выполнит возложенных на него обязательств, капитан молча кивнул.

— Прекрасно. Вечером я вернусь с приказом об отлете. — Он махнул рукой, отпуская капитана. — Занимайтесь делами.

Сопровождаемый своей охраной, он спустился по лестнице, прошел до кормы «Золомаха», чтобы проверить щиты, нашел их вполне удовлетворительными и направился по летному полю назад. Обернувшись, он посмотрел, как капитан вызывает экипаж из кают, его помощники выкрикивают команды, а матросы занимают свои места для поднятия в воздух. Спустя несколько минут якорные канаты были отпущены и большой военный корабль взлетел в дневное небо.

На этот раз, подумал он, наблюдая, как корабль летит в бездонной синей пустоте, я применю огнемет против Свободнорожденных до тех пор, пока среди них не останется никого в живых.

Его одержимость сокрушить Свободнорожденных была вызвана неприятным поворотом событий. Во–первых, этот эльфийский сброд разгромил его армию в холмах на севере Преккендоррана. Затем случился ночной рейд, в результате которого были уничтожены «Дечтера» и его оружие. Меньше двух дней назад контрудар армии Свободнорожденных под командованием Вадена Вика разбил его осадные войска и отбросил солдат Федерации на их прежние оборонительные позиции, которые они занимали несколькими неделями ранее до уничтожения Келлена Элессдила и разгрома армии эльфов. К тому же теперь, после краха правого фланга армии Федерации во время контратаки, Вик занял плацдарм среди холмов на востоке, угрожая захватить всю оборонительную линию Федерации и отбросить ее армию обратно вглубь Южной Земли.

Это последнее событие определило его дальнейший курс действий. Чтобы еще ни случилось, он не намеревался терпеть такое поражение, в результате которого его оборонительные линии будут разгромлены и захвачены. Члены Коалиционного Совета боялись его, но лишь до тех пор, пока он не покажет свою уязвимость. Если он продемонстрирует какую–либо заметную слабость, они тут же его устранят. Поражение на Преккендорране станет для них необходимым толчком. Никто не поддержит его, если армия будет отброшена, особенно после его громогласных обещаний о скорой победе.

Поэтому, несмотря на настояния Иридии Элери напасть на эльфов в Арборлоне, он решил применить огнемет сначала на Свободнорожденных, взломать их оборону и навсегда изгнать с Преккендоррана. После этого у него будет уйма времени, чтобы проверить теории Иридии о подрыве морального духа эльфов.

Ощутив внезапное беспокойство, он огляделся. Даже сама мысль об Иридии заставляла его нервничать. Несмотря на присутствие своей охраны, он ловил себя на том, что постоянно оглядывался через плечо. Он никогда не чувствовал себя комфортно в ее обществе, а после их спора три дня назад ему стало еще более неуютно. Было что–то в ее взгляде и голосе, что–то в ее поведении, когда она смотрела на него. Что бы это ни было, он раздумывал, было ли мудро продолжать держать ее при себе. Было бы лучше, если бы он избавился от нее, и тогда все встало бы на свои места. Он не доверял Шейди, но по крайней мере с ней он точно знал, что получится. С Иридией он в этом не был уверен.

Сен Дансидан зашагал через летное поле к своей карете. Иридия вернулась вместе с ним в Аришейг, однако с тех пор он ее не видел. Он должен бы быть благодарен за это. Но вместо этого он гадал, где же она была.

Наверное, ему стоит это выяснить.

Он добрался до своей кареты и забрался внутрь, наполовину ожидая ее там обнаружить. Однако карета оказалась пустой. Он неподвижно сидел, размышляя о том, что должен делать дальше. Сен Дансидан с нетерпением ждал полета на север Преккендоррана. Он мечтал наблюдать за уничтожением Свободнорожденных, убедиться, что его оружие положит им конец раз и навсегда. До тех пор он не будет чувствовать себя комфортно, как бы он ни пытался себя убедить, что все идет так, как и намечено.

Он выглянул в окно кареты. Сен Дансидан узнал кучера, сидящего на своем месте и ожидающего его приказов. Пусть подождет. Он снова начал думать об Иридии. Если предчувствия его не обманывают — а, обычно, так и было, — он должен избавиться от нее сразу же, как только найдет способ сделать это без вреда для себя.

Какой же способ будет наилучшим?

И тут, вдруг, он понял. Он вернет ее Шейди. Опоит ее, свяжет и отправит обратно в Паранор. Шейди знает, что с ней делать, и будет рада представившейся возможности. Не возникнет никаких сомнений в том, чтобы позволить Иридии вернуться в орден друидов. Нет ни малейшего шанса, что Шейди попытается восстановить их разорванную дружбу. Шейди устранит Иридию в мгновение ока, и дело с концом.

Довольный своим планом, он приказал кучеру отвезти его в мастерские к Этану Ореку.

Он ехал, ссутулившись на своем сидении, обдумывая свой план. Выполняя его, он должен быть очень осторожным. Иридия совсем не глупа. Она сможет почуять ловушку, как это умеет делать большинство друидов, ее магия предупредит ее о предательстве. Она уже знала, что он не доверяет ей, поэтому ему нужно найти способ заставить ее думать, что все совсем наоборот. Возможно, если он согласится с ее планом полететь на «Золомахе» в Арборлон, она ослабит свою бдительность. Вряд ли повредит делу, если он скажет ей, что решил сделать так, как она советует. Он даже сможет притвориться, что берет ее с собой, произнесет тост, когда они окажутся на борту воздушного корабля, а остальное сделает снадобье. Она не поймет, что происходит, пока не окажется слишком поздно. Затем он сможет доставить ее в Паранор и передать в руки друидов, и она уже никогда снова не доставит ему хлопот.

Успокоившись, что этот план должен сработать, он расслабился и весь остальной путь любовался на здания города, стены которых золотил наступающий закат.

Когда карета доехала до мастерских, он вышел наружу, окруженный охранниками, и стал ждать, когда к нему явится Этан Орек. Ожидание оказалось недолгим. Маленький инженер появился через несколько мгновений и заторопился вперед, чтобы встретить своего благодетеля, с блестевшими от возбуждения глазами и почтительно опущенной головой.

— Мой господин, — произнес он и поклонился так низко, что Сен Дансидан подумал, как бы он не свалился.

— День добрый, инженер Орек, — ответил он, всем своим видом и силой голоса в очередной раз демонстрируя, кто тут главный. — Как продвигается работа с оружием?

Почтительные глаза ненамного поднялись:

— Оно закончено, Премьер—Министр! Прошлой ночью был собран корпус, а этим утром я установил все компоненты оружия. Все в полном порядке. Я проверил его и оно работает отлично.

Сен Дансидан почувствовал прилив удовлетворения. Дела шли как нельзя лучше.

— Дальность и мощность этого оружия такие же, как у предыдущего?

— О, гораздо лучше! Огранка и подгонка кристаллов увеличили энергию и мощность выброса огня. Если первое оружие прожигало отверстие в металле или дереве или поджигало паруса, второе на самом деле все испепеляет. Оно собьет воздушный корабль или взорвет защитную стену практически без каких–либо усилий.

Сен Дансидан одобрительно кивнул:

— Ну чтож, инженер, снова все отлично исполнено. Делаются ли еще подобные орудия?

Маленький человек просиял:

— Конечно. Еще два. Мне нужно время, чтобы закончить их, но они будут готовы через несколько недель. Такой срок устроит?

Его не устроит любой срок, кроме как к завтрашнему утру, однако Сен Дансидан понимал, что лучше не настаивать. Все, что ему было нужно, это готовность одного оружия, а оно было готово.

— Да, пара недель вполне приемлемый срок, — ответил он.

— Мой господин, — негромко произнес Этан Орек, приблизившись на шаг. — До того, как вы отправитесь на летное поле, я бы хотел показать вам кое–что новое.

— Что–то новое?

— Я сделал еще одно открытие. — Блестящие глаза беспокойно метались по сторонам, то направо, то налево. — Я считаю, что вам нужно это увидеть.

Сен Дансидан на минуту задумался. У него уже был подобный случай с этим маленьким инженером. Во время его первого визита, Орек настоял, чтобы он один прошел в мастерскую и увидел огнемет, оставив охрану снаружи. Он убедился, что не было никакой угрозы. С той поры ничего не изменилось. Ему не доставит никакого вреда принять предложение инженера. Он посмотрел на крепких, одетых во все черное солдат, окружавших его. Он оставит их снаружи около двери, как делал это раньше, готовых ворваться по первому его зову.

— Отлично, — согласился он. — Покажи мне.

Следуя за Ореком, они направились к зданию, в котором последние несколько дней обитал и трудился маленький инженер. Сену Дансидану не терпелось узнать, на что же наткнулся Орек на этот раз. Возможно, он обнаружил способ увеличить тягу воздушных кораблей благодаря более эффективному размещению диапсоновых кристаллов. Должно быть, это произошло во время исследований различных комбинаций кристаллов, который он производил, когда совершил открытие огнемета. Скорее всего, так оно и есть.

Он откинул назад седые волосы и прибавил шагу.

Оказавшись внутри здания, они пошли по широкому центральному коридору до помещения мастерской, в которой работал Орек; инженер шагал впереди, следом за ним Сен Дансидан, а замыкали шествие его телохранители. У самой двери в помещение Этан Орек обернулся и выжидательно посмотрел на них.

Сен Дансидан обратился к капитану своей охраны:

— Ждите меня здесь, снаружи двери. Если я позову, тогда входите.

Он чувствовал себя глупо, произнося это. Вероятность того, что этот маленький инженер окажется предателем, была почти нулевой. В конце концов, все продвижение по карьерной лестнице Этана Орека полностью зависело от Сена Дансидана.

Он прошел через дверь, которую маленький человек тщательно закрыл за ним, и встал, осматривая беспорядок на верстаках. Все было точно так, как он помнил в первый раз. Его взгляд блуждал по разбросанным чертежам и всякому хламу на столах до длинного металлического ящика, который содержал самое новое открытие. Не дожидаясь приглашения от инженера, он быстро прошел туда, где на двух верстаках располагался этот блестящий корпус. Он любовно провел руками по гладкому металлу, а потом открыл крышку, чтобы увидеть внутри набор кристаллов и заслонок. Какое совершенство! Он широко улыбнулся, уже представляя то разрушение, свидетелем которого он станет в грядущие дни.

Он повернулся к своему инженеру:

— Ты именно это хотел мне показать?

Этан Орек улыбнулся и указал направо, на другой верстак:

— Нет, вон там, Премьер—Министр.

Сен Дансидан повернулся и посмотрел туда. Он не увидел того, на что указывал Орек. Он сделал несколько шагов в ту сторону и остановился, по–прежнему ничего не замечая.

— На что я должен смотреть? — спросил он.

Затем все погрузилось во тьму.

* * *

Когда он очнулся, то оказался раздетым догола и крепко связанным на одном из верстаков, так что вообще не мог пошевелиться. Боль пронизывала все его конечности и тело, а горло жгло так, будто там пылал огонь.

Он попытался заговорить, но не смог.

Рядом появился Этан Орек и наклонился к нему:

— Даже не пытайся что–либо сказать, Сен Дансидан. Я удалил твои голосовые связки, пока ты был без сознания.

Сен Дансидан удивленно уставился на него. Этан Орек говорил, но это не был голос инженера. Такой голос он никогда раньше не слышал, это было грубое, шепчущее карканье, исходящее, казалось, из невообразимых глубин какой–то каменоломни. И глаза были какие–то не такие. Это были глаза Иридии. Или не ее? Они напомнили ему глаза, которые он видел где–то еще, о чем уже совершенно забыл. Глаза, которые принадлежали Ведьме Ильзе. Или Моргавру.

Внезапно он испытал такой страх, который не испытывал никогда в своей жизни. Он был в ужасе. Он смотрел не на Этана Орека. Это был кто–то или что–то совершенно другое. Несмотря на то, что ему было сказано, он попытался закричать. Он широко раскрыл свой рот и закричал изо всех сил. Но не вышло никакого звука — только слабое бульканье и брызги его собственной крови.

— Напрасная трата сил, — прошептал схвативший его. — Сохрани те, что остались. Тебе они еще понадобятся. — Он улыбнулся. — Ты ведь понятия не имеешь, что с тобой случилось, не так ли? Вообще, никакой идеи. Тогда послушай меня, ведь у тебя не так много времени осталось. Я не Этан Орек, и даже не Иридия Элери. Я убил их обоих и скрывался под их личиной. Я нечто из совершенно другого места, Премьер—Министр. Я — то, что ты и твои глупые друиды освободили из Запрета, когда отправили туда свою Ард Рис. В том, что вы сделали, нет вашей вины, ведь как вы могли знать, что именно делаете, когда мы приложили столько сил, чтобы не позволить вам узнать правду?

Он взглянул через плечо на дверь и снова наклонился:

— Ты сам сотворил свою судьбу, Премьер—Министр. Ты мог бы избежать всего этого, если бы так не настаивал на атаке Преккендоррана. Если бы ты сделал так, как я предлагал, и отправился в Арборлон, ты бы сохранил свою жизнь, по крайней мере, на немного большее время.

Сен Дансидан в ужасе уставился на инженера, когда понял смысл сказанных им слов. Отчаявшись освободиться, он с яростью пытался подняться, несмотря на путы, но что он мог сделать со сковавшими его цепями.

— Настало время тебе умереть, Сен Дансидан. Сомневаюсь, что многие будут по тебе скучать. Я видел, как тебя принимают, и не увидел любви к тебе. Только ненависть, страх и ощущение, что для всех было бы лучше, если бы ты просто исчез.

Пленивший его передвинулся к передней части верстака, встав там, где Сен Дансидан не мог видеть, что он делает. Его мозг лихорадочно работал, чтобы понять, что происходит, чтобы осмыслить свое положение, но думать он мог только о том, чтобы освободиться. Он яростно поднимал и опускал голову, ударяя ею по столу, пытаясь привлечь внимание своих охранников, которые ожидали снаружи мастерской, когда он их позовет. Зачем он оставил их там? Почему он был так уверен в своей безопасности?

Дурак!

Его голову обхватили руки и прочно удерживали на одном месте. Эти руки были чешуйчатыми и с когтями, и он задрожал от их прикосновения. К нему наклонилось лицо, какого он никогда не видел.

— Не шевелись, — прошептало существо. — Дыши глубже, и все пройдет для тебя гораздо легче.

Оно медленно наклонилось вперед, по–прежнему удерживая на одном месте голову Сена Дансидана. Когтистые пальцы оказались около уголков рта и раскрыли его. Сен Дансидан снова попытался закричать, но у него опять ничего не вышло. Лицо существа растворилось, оказавшись вплотную к его собственному, и он почувствовал, как что–то горькое и острое заполнило полость его рта и, как червь, проскользнуло в его глотку. Это было похоже на вдох густого тумана с привкусом железа и серы. Он подавился, но туман продолжал скользить через его глотку, заполняя собой все его тело.

Когда появилась боль, он начал беззвучно кричать, снова и снова. Его тело напрягалось и скручивалось, тщетно пытаясь избавиться от этой боли. Ничего не помогало. Вторжение продолжалось до тех пор, пока боль не стала невыносимой.

Он так никогда и не узнал, что первым отказало — сердце или рассудок, — но в любом случае это был его конец.

* * *

Солнце уже зашло, небо начало заполняться звездами, на востоке поднялся серп луны, а вдалеке замерцали городские огни Аришейга, когда Премьер—Министр добрался до летного поля. В сопровождении личной охраны и телеги, на которой лежало что–то, накрытое холстом, он прибыл в своей карете. Капитан «Золомаха» поджидал его, воздушный корабль был подготовлен, а экипаж обучился, как было приказано, действиям для предотвращения атак на рулевые тяги судна. Оставалось лишь отдать приказ на вылет.

Премьер—Министр подошел молча, завернувшись в дорожный плащ и накинув на голову капюшон, чтобы его лицо оставалось в тени.

Капитан приблизился, встал по стойке смирно и отдал честь:

— Мой господин.

— Готовы, капитан?

— Да, мой господин.

— Оружие на телеге. Перенесите его на борт и установите на место. Убедитесь, что оно правильно закреплено и поворотный механизм работает так, как надо. Потратьте на это столько времени, сколько нужно. Мы вылетаем на рассвете. Еще какие–нибудь вопросы?

Его охранники уже разгрузили оружие с телеги и осторожно поставили его на землю.

— Никаких, мой господин, — ответил капитан. — К рассвету мы будем готовы. — Он немного помедлил. — Вы полетите с нами?

— Да.

— А инженер Орек?

— Инженер Орек не отправится с нами. Произошел несчастный случай. Пожар. Его мастерская, все его проекты и чертежи уничтожены. Ужасная потеря. Он был невнимателен, и это дорого ему обошлось. Хороший урок для всех нас. Давайте помнить об этом, когда завтра отправимся в полет. Мы не можем допустить никаких ошибок на Преккендорране.

— Конечно, нет, Премьер—Министр. — Капитану не понравилось, как из–под капюшона сверкнули глаза. — Ошибок не будет.

— Ловлю тебя на слове, — заметил Морик, облаченный в кожу Сена Дансидана, и отвернулся.

ГЛАВА 24

Она намеревалась закрыть глаза всего на несколько минут, однако Хайбер Элессдил понимала, что ей нужно поспать гораздо дольше. Когда она проснулась, голова работала нечетко и вяло, а во рту было сухо. Она сидела, прислонившись к ограждению, на том же месте, где немного ранее воспользовалась Эльфийскими камнями, которые все еще сжимала в своей руке. Она осмотрелась, пытаясь понять, где она находится, просветлить свою голову, и постепенно память возвратилась.

Ард Рис. Пендеррин.

Она протянула руку и осторожно коснулась раненного бока. Кровотечение прекратилось, однако вокруг раны все горело и пульсировало. Она постаралась не думать, что это означало, а просто засунула Эльфийские камни обратно в мешочек. После этого, опираясь на ограждение, она поднялась на ноги. Хайбер не представляла, сколько прошло времени, поскольку, находясь внутри зала печи крепости друидов, где ни день, ни ночь ничем не отличались, определить это было невозможно. Может быть, ей повезло, и никто еще не узнал, что она сбежала.

Но время уходило.

Она закрыла глаза и восстановила в памяти скрытый проход, который приведет ее к спальным покоям Ард Рис. Она должна как можно быстрее добраться туда, если хочет помочь Пену и Грайанне Омсфорд до того, как они попытаются вернуться из Запрета.

Либо простым предостережением, либо повреждением триатины, но она должна дать им шанс избежать поджидающих их друидов.

Она осмотрела себя и обнаружила, что вся в лохмотьях, грязи и крови. Она заметила, как дрожат ее руки. Она потратила почти всю свою энергию. У нее не осталось никаких сил, а ведь ей предстоял еще длинный путь. Ей очень хотелось спать, но она понимала, что если заснет, то может больше не проснуться.

Она должна уходить отсюда. Она должна двигаться.

Хайбер оглядела помещение. Ее путь начинался у двери, расположенной наверху каменной лестницы позади нее. Она глубоко вздохнула, шатаясь добралась до начала лестницы и начала подниматься, опираясь на стену. От подъема у нее еще сильнее закружилась голова, так что она находилась в постоянно опасности потерять равновесие. Эльфийка остановилась и закрыла глаза, стараясь собраться с силами. Однако, закрыв глаза, она почувствовала себя еще хуже, поэтому быстро их открыла и заставила себя продолжать подъем.

Оказавшись у двери, она потянула ручку вниз, но та не двинулась. Дверь была заперта.

Она на мгновение замерла, затем призвала немного своей магии, чтобы взломать этот замок. Она осторожно давила на него, чтобы тот открылся. Услышав резкий щелчок, Хайбер снова нажала на ручку, убеждаясь, что замок открылся, и прошла через дверь.

Проход за дверью был темным, узким, с затхлым воздухом. Ей пришлось вернуться, чтобы забрать пару факелов из коридора, ведущего в зал печи, один, чтобы освещать путь, а другой — про запас. Чтобы сделать это, ей потребовалось приложить немалые усилия, и она задумалась, откуда ей взять столько сил, чтобы подняться в цитадель. Ей нужны были пища и вода, но внутри этих стен не было ничего, что можно было съесть или выпить.

При помощи магии она зажгла первый факел и двинулась вперед.

Проход состоял из ряда коротких, отдельных сегментов и закончился у лестницы. Лестница поднималась серпантином вверх на несколько сотен ступенек до какой–то двери. Дверь была открыта и за ней продолжался второй проход. Сначала не приходилось выбирать, каким путем следовать, дорога ввела только вперед или назад. Но когда она благополучно прошла второй проход и поднялась еще по одной лестнице, все изменилось. Проходы неоднократно разделялись, а лестницы, по которым она шла, вели и наверх, и вниз. Она все еще помнила, каким путем ей нужно следовать, однако была вынуждена не один раз останавливаться и вспоминать правильное направление.

Когда она дошла до места, откуда коридоры расходились каким–то лабиринтом, о котором она ничего не могла вспомнить, у нее появился почти неодолимый соблазн воспользоваться Эльфийскими камнями. Она боялась, что сделав неправильный выбор, безнадежно заблудится. Девушка лихорадочно перебирала мысли, у нее почти не осталось уверенности, и на какой–то момент, она почти поверила, что собирается совершить ошибку. Однако заставила себя успокоиться, дала себе минуту на размышления и подавила желание действовать второпях. Когда она снова тронулась в путь, то почувствовала, что идет правильной дорогой.

Довольно скоро первый из двух факелов погас. Если и второй прослужит столько же, ей придется остаться в полной темноте. К этому моменту она находилась глубоко внутри верхних уровней Паранора, проходя мимо дверей в стенах, через щели которых с той стороны сочился свет. Она не представляла, куда вели эти тайные двери, и не было никакого желания это узнать. На каждом уровне коридоры, по которым она проходила, разветвлялись в десятки направлений. Это было печальным открытием. Стены Паранора, как и его обитатели, изобиловали секретами.

Несколько раз она останавливалась, чтобы передохнуть, прочистить свою голову и дать возможность утихнуть жару и боли. Все тело ныло, она так устала, что почти не сомневалась, что вскоре свалится с ног.

Хайбер сожалела, что многого не знает о целительной магии. Она воспользовалась тем немногим, что ей было известно, чтобы очистить свое тело от инфекции и восстановить быстро истощающиеся силы. Однако этого было мало. Полученные травмы подрывали ее силы и концентрацию. До сих пор ее поддерживали только решимость и адреналин. Если вскоре она не доберется до своей цели, то вообще не дойдет туда никогда.

Время шло, и она продолжила двигаться сквозь тьму, путь в которой освещал дымный свет факела. Она чувствовала себя так, будто ее похоронили, зарыли в землю под тоннами камня. Чернота коридоров и лестниц оставалась неизменной. Единственным светом был ее факел. В своей голове она видела какие–то движения и слышала повсюду какие–то шумы.

Я могу это сделать, продолжала она говорить самой себе.

Вскоре после того, как проход сузился настолько, что по нему мог пройти только один человек, она впервые столкнулась с нитями друидской магии. Она сразу же их заметила, умению определять их присутствие научил ее Арен Элессдил. Однако, на самом деле, эти нити оказались обрывками разорванной сети, забытыми и свободно болтающимися; это были остатки какой–то более сложной магии, которую когда–то установили здесь. Она весьма осторожно изучила их только своими ощущениями, поскольку прикосновение к ним могло все еще предупредить того, кто разместил эту магию. Однако, кто именно это сделал, она не могла сказать.

Скоро она обнаружила, что в этих проходах свои следы оставил не один обладатель магии. Один побывал здесь совсем недавно и разорвал магическую сеть другого, которую тот установил на том пути, по которому она следовала. Можно предположить, что вторым магом была Шейди или кто–то из ее помощников, в то время как первым являлась Грайанна Омсфорд. Если для отправки Ард Рис в Запрет из ее спальных покоев использовалась магия, то именно так все и должно было произойти. Чтобы незаметно добраться до своей жертвы, Шейди пришлось пробить защитные барьеры, установленные Грайанной.

Хайбер с осторожностью продвигалась вперед, внимательно высматривая ловушки, но оказалось, что благодаря усилиям Шейди добраться до Ард Рис, ее путь был свободен. Не осталось ничего из установленных ранее магических силков и сетей.

Хайбер замедлилась, понимая, что приближается к своей цели. В ее голове сама по себе возникла последняя часть видения, показанного ей Эльфийскими камнями, и она знала, что коридор, по которому она шла, будет еще немного петлять и поворачивать внутри стен крепости, прежде чем закончится как раз перед потайной дверью, ведущей в спальные покои. Она с облегчением выдохнула, благодарная за то, что добралась до своей цели, хотя и не была до конца уверенной, что ей удастся это сделать.

И тут она почуяла клиппы.

Она тут же замерла, оставаясь совершенно неподвижной, пока выискивала, где они были спрятаны. Клиппы представляли собой небольшие сгустки реактивной магии, которые встраивались в стены и пол, а, иногда, и в потолок, чтобы предупреждать о нежданных гостях. Они были не такими мощными или трудно обходимыми, как нити сети, но тоже достаточно эффективными. Хайбер могла сказать, что они были размещены здесь недавно, свежая магия наслоилась на более раннюю. По–видимому, Шейди тоже решила защитить этот подход к спальным покоям.

Ей придется удалить или отключить эти клиппы, а на это потребуется время, которого у нее не было. Однако, другого выхода она не видела.

Она опустилась на корточки и стала медленно продвигаться вперед, определяя их одного за другим.

* * *

Бек Омсфорд притаился на краю леса, примыкавшего к скальному выступу, на котором располагался Паранор, изучая его крутые стены через завесу деревьев и кустарников. В поле зрения на стенах имелись десятки расщелин, и, наверное, еще больше их было в тех местах, которые он не мог видеть. Любая из них могла оказаться тем самым потайным входом, который они искали, однако все они выглядели абсолютно одинаковыми.

Он перевел взгляд на Тагвена, который пригнулся рядом с ним, его бородатое лицо сморщилось от нерешительности.

— Есть идеи, какая из них? — тихо спросил он.

Дворф вздохнул:

— Она только один раз провела меня через него, и было это несколько лет назад. Я не обратил особого внимания на то место. — Он покачал головой. — Но там было что–то…

Он замолчал, сжав губы в тонкую линию:

— Я знаю, что вход где–то здесь.

Бек не был уверен, знал ли Тагвен вообще что–нибудь, не забыл ли он все. Однако больше ни на что он не мог рассчитывать. Рю, юные друиды и горные тролли притаились дальше в лесу, скрываясь до тех пор, пока их не позовут. Они прибыли на рассвете, и после того, как поставили на якорь «Стремительного» в таком месте, где его невозможно заметить, они пробрались по сумрачному лесу к Паранору. День выдался серым и туманным; этот туман клубился и извивался среди деревьев длинными завитками, придавая лесу какой–то потусторонний вид, который, казалось, был готов сбить их с правильного пути. Однако, именно Пен находился в другом мире и очень нуждался в том, чтобы его отыскали.

— Мне кажется, что это не совсем то место, — сказал Тагвен после минутного раздумья. — Надо взять немного левее.

Они молча передвинулись среди деревьев, Бек решил предоставить дворфу столько свободы действий, сколько ему понадобится, чтобы найти вход. В самом крайнем случае, он может попробовать найти его с помощью своей магии, однако это будет не лучшим вариантом. Его магия не сможет определить местоположение скрытых входов. Она сможет отметить следы магии, да и то было очень мало шансов на то, что такие следы можно будет здесь отыскать. Хуже того, если крепость защищена магией друидов, применение им магии может их выдать. Ситуация была невыносимая, и если они вскоре не найдут этот вход, то станет только хуже.

— Это выглядит знакомым, — сказал Тагвен, бормоча под нос и пробираясь сквозь густой подлесок.

Это место выглядит знакомым, потому что так оно и есть, подумал Бек. Меньше получаса назад они здесь проходили. Он тихо выдохнул. Сколько еще он сможет позволить Тагвену бродить туда–сюда?

— Стой! — Дворф крепко ухватился за его руку. — Вот он! Вход здесь!

Он указал на расщелину в скальной стене, едва видимую сквозь густую зелень подлеска, напоминавшую какой–то косой разлом в скале.

— Это и есть вход? — спросил Бек.

— Нет, сквозь стену рядом! — усмехнулся Тагвен. — Именно поэтому я не мог его найти! Я всегда думал, что он будет каким–то расколом в скалах, но этот вход проходит прямо сквозь часть скалы, которая раскрывается, если кое–что сделать с ней!

Бек уставился на него:

— Кое–что сделать с ней?

— Ну, да, коснуться ее определенным образом. Именно этот и делала Ард Рис, чтобы открыть проход!

Он выглядел таким радостным, что Бек не смог заставить себя высказать ему, что не зная, где и как Грайанна касалась скалы, они ни на йоту не продвинулись в своих поисках. Думая о том, что нужно сделать, чтобы найти вход, он смотрел на ту часть скалы, где этот вход был скрыт.

Потом на него вдруг снизошло озарение и он поспешно вскочил на ноги:

— Подожди тут, — сказал он.

Он двинулся на корточках вперед, находясь под прикрытием ветвей деревьев, пока не оказался у скальной стены. Оглянувшись на дворфа, он указал на ту часть стены, которую, как он считал, тот показал ему, и получил утвердительный кивок. Повернувшись обратно, он пробрался через подлесок к тому месту, где стена преградила ему путь.

Очень осторожно он пробежал руками по скале, используя совсем чуть–чуть магию песни желаний, чтобы отыскать следы Грайанны. Его связь с ней была настолько сильной, что если в недавнем прошлом она воспользовалась здесь магией, то он тут же определил бы, в каком именно месте это произошло. Поскольку она все время тайно приходила и уходила из крепости, то он подумал, что будет вполне разумным предположить, что этим путем она воспользовалась хотя бы раз.

Он оказался прав. Он сразу же обнаружил ее невидимые отпечатки пальцев на камне. Поместив свои пальцы над теми местами, где он ощутил следы Грайанны, он попробовал различные комбинации прикосновения, слегка прижимая пальцы к скале.

На девятой попытке скрытая дверь распахнулась и открылся проход.

Он обернулся в сторону Тагвена, который уже выбирался из своего укрытия, чтобы отправиться за остальными. Бек остался у обнаруженного им входа, с нетерпением ожидая появления своих спутников. Он был совершенно уверен, что никто пока что не заметил, как он нашел этот проход. Стена скалы скрывала его от всех, кто находился в крепости над ним. К тому же, здесь, внизу, не было заметно никаких защитных мер. У открытого им прохода он не обнаружил никакой чужой магии, кроме той, которой пользовалась его сестра. Он предположил, что в то время, как стены Паранора очень тщательно сторожили, скала, о которую он сейчас облокотился, совершенно не охранялась. По всей видимости, никто, кроме Грайанны и Тагвена, даже не подозревал об этом проходе.

Тагвен вернулся быстро вместе с Рю, юными друидами и горными троллями. Все они были вооружены и одеты в доспехи, а горные тролли вдобавок и в кольчуги. Никто не думал, что им не придется сражаться. Бек попустил их через вход, нашел факелы, сложенные у одной из стен, подождал, пока Кермадек не зажег несколько из них при помощи огнива и трута, затем коснулся скалы перед тайной дверью второй раз в том же порядке, как и раньше, и нырнул внутрь до того, как дверь бесшумно захлопнулась.

Они быстро двинулись по туннелям, ведомые Тагвеном, державшим один факел, а замыкал шествие с другим факелом Аталан. Бек старался находится поблизости от Тагвена, опасаясь, что тот может заблудиться, если его оставить на произвол судьбы. Однако проход тянулся прямо вперед, пока не достиг лестницы, ведущей наверх. Они осторожно поднялись по этой лестнице, причем в окружающей тишине даже тяжелые шаги горных троллей были едва слышны.

Однако, по мере подъема, тишина постепенно сменялась низким гулом, а воздух становился заметно теплее. Бек вытащил свой длинный нож и держал его наготове.

На верхней площадке лестницы они уперлись в огромную, обитую железом деревянную дверь, которой на вид было несколько сотен лет. Тем не менее, когда Тагвен нажал на ручку, дверь легко распахнулась.

Они оказались внутри зала печи Паранора, напоминающего пещеру с ямой в самом центре, которая уходила вниз до самого земного ядра. На стенах этой ямы мерцали отблески пламени, исходящего от горящей в глубинах магмы. Медленно текущая и булькающая магма издавала похожий на мурлыканье звук. Яму окружали мостки с железными перилами. В каменном потолке черными червоточинами выделялись трубы, по которым передавалось тепло от огня печи.

Бек быстро осмотрелся. Помещение было пусто. Они должны действовать как можно быстрее.

Он обернулся к остальным:

— Вот что мы, как я считаю, должны делать. Рю и я вместе с Тагвеном пойдем искать спальные покои Ард Рис и станем ждать ее возвращения. Кермадек, ты и твои тролли направятся вместе с Трефеном Морисом и Беллизен и будут ждать, когда прибудет остальная часть твоей армии. — Он немного помолчал. — Я не знаю, что тебе сказать насчет дальнейших действий, либо вам придется просто ждать, либо пройти прямо через ворота. У нас не будет возможности связаться друг с другом. Ты не будешь знать, что случится с нами.

Кермадек кивнул, в свете от ямы его бесстрастное лицо казалось багровым:

— Это не имеет значения, Бек Омсфорд. Наша задача ясна. Тролли должны сделать с Шейди и ее друидами то, что те сделали с нами в Таупо Руфе. Не думаю, что мы будем чего–то дожидаться. Мы сделаем то, что уже предложил Аталан — собьем с них спесь. Мы прорвемся через ворота и захватим крепость. А потом отправимся искать вас.

— Это будет не так–то легко, — заметил Бек. — Друиды будут сражаться.

Кермадек тихо засмеялся:

— Сражаться будут немногие, большинство из них сделает то, чего они все хотели — чтобы Шейди и ее кучу гадюк постигла та участь, которую они заслуживают.

Он приблизился и положил свою руку Беку на плечо:

— Самое главное — это твоя задача. Если мы сможем добраться до вас, когда вам понадобится помощь, значит стоило пойти на любые жертвы. — Он легонько сжал плечо Бека. — Мы проделали долгий путь, чтобы оказаться здесь, Бек Омсфорд. Твой сын пройдет еще дальше, как только вернется. А Ард Рис еще дальше. Так убедимся, что все наши усилия потрачены не напрасно. Пусть все вернется на свои места.

— Давай сделаем это! — сказал Бек. Он положил свою руку на руку тролля. — Удачи тебе, Кермадек.

Матурен отступил на шаг:

— И тебе.

Плотной группой горные тролли спустились с мостков, следуя за небольшими на их фоне фигурами Трефена Мориса и Беллизен. Когда они исчезли в темной пасти прохода, Бек снова повернулся к Тагвену:

— Полагаю, мы готовы, — произнес он. — Где находятся эти тайные проходы, которые приведут нас к покоям моей сестры?

Тагвен вытаращил на него глаза:

— Понятия не имею. Она никогда мне не показывала. — Он беспомощно посмотрел на Рю, потом снова на Бека. — А ты не можешь найти их с помощью своей магии?

Рю Меридиан закатила глаза.

* * *

Шейди а'Ру сидела за столом в своей комнате, которая находилась недалеко по коридору от спальных покоев, которые она покинула, когда вместе с Траунтом Роуэном и Пайсоном Венсом установили там триатину. Услышав стук в дверь, она подняла голову.

Кто там? хотела она было спросить, но затем просто сказала:

— Входи.

Дверь открылась и в комнату вошел Траунт Роуэн.

— У нас новая проблема, Шейди.

Она уставилась на него с таким видом, будто не желала ничего об этом слышать. Он спокойно выдержал ее взгляд. В этом он всегда был лучше остальных.

— Что за проблема? — спросила она.

Он почтительно стоял в стороне, зная свое место:

— Гномы–охотники, которых мы послали избавиться от девчонки Элессдил, исчезли. Все. Без следа.

Она повернулась к нему в своем кресле:

— А девчонка?

— Тоже исчезла. А также и Эльфийские камни. Мы бы вообще не узнали об этом, если бы Пайсон не решил проверить, как все прошло, у того, кому он поручил это дело. Он не смог его найти. В ходе дальнейших расспросов выяснилось, что весь отряд пропал. В данный момент невозможно сказать, что случилось. Пайсон проводит розыск по всей крепости, прочесывая все проходы и дворы, дюйм за дюймом. К этому делу он привлек больше сотни гномов–охотников.

Она обдумала услышанное:

— Никаких следов девчонки нет? — Она помолчала. — Было ли какое–нибудь необъяснимое использование магии внутри этих стен?

— Ничего не докладывалось.

— Сходи в холодную камеру и посмотри, не было ли каких–нибудь возмущений в магических водах. Вообще любых. Особенно здесь, в Параноре. Поговори с каждым, кто стоял там на дежурстве за последние двадцать четыре часа. — Ее указательный палец уставился на него. — И пусть они тебя не обманывают.

Она поднялась на ноги:

— Если эта девчонка сбежала, она может попытаться вернуться в покои.

Однако Траунт Роуэн уже качал головой:

— Нет, я уже там побывал. Я встал у двери, чтобы проверить, что триатина по–прежнему на месте. Так и есть, все в порядке. Во всяком случае, никаких нарушений. Если она жива, не думаю, что она находится именно там.

— Может быть, она отправилась за помощью в Арборлон. Но как она сбежала от отряда гномов–охотников, будучи связанной и с кляпом во рту? У нее нет для этого магии! Она всего лишь девчонка!

— Ну, может, она и не сбежала. Наверное, есть и другое объяснение.

Она посмотрела на него, как на идиота.

— Если гномы пропали, значит, она сбежала. Но мы можем с этим справиться. — Она указала ему на дверь. — Ступай. Выясни, что расскажут дежурные в холодной камере. А потом приди и расскажи мне.

Не сказав ни слова, он вышел за дверь. Она стояла, на мгновение смотря ему вслед и решая, что же ей делать. Естественно, ей нужно самой проверить триатину. Не стоит на него полагаться. Ее собственная магия была более мощной и более действенной, она будет гораздо чувствительнее. В любом случае, она больше не собиралась надеяться на кого–то еще в очень важных вопросах — даже на своих приспешников. Может быть, как раз на них особенно. Они не показали ей ничего, чтобы она могла на них положиться.

Ни на кого больше, напомнила она себе, вдруг вспомнив Иридию.

На какой–то миг она задумалась насчет исчезновения убийц, которых отправила в Аришейг, чтобы избавиться от этой колдуньи. Эти гномы тоже исчезли, из чего можно предположить, что они потерпели неудачу. Иридия была опасна, она была самой способной из тех, кто вступил с ней в заговор, чтобы отправить Грайанну Омсфорд в Запрет, однако и посланные убить ее вполне подходили для такой работы.

Она покачала головой. Рано или поздно, ей придется самой разобраться с Иридией. И, наверное, с Сеном Дансиданом. Будет лучше, если она избавится от них обоих. А Федерация пусть выберет себе нового Премьер—Министра. Она воспользуется своими шансами. Сен Дансидан стал доставлять больше неприятностей, чем он того заслуживает.

Однако на данный момент ей нужно выяснить, находится ли девчонка Элессдил все еще в стенах Паранора.

Закутавшись в свои черные одежды, она вышла через дверь и направилась по коридору к спальным покоям Ард Рис.

* * *

Хайбер потребовалось какое–то время, чтобы выяснить, как обезвредить клиппы, но в итоге она справилась. Она замаскировала их, слегка накладывая поверх свою собственную магию, чтобы у них пропала способность определять присутствие незваных гостей в этом проходе и они стали бесполезны. Магия, которую она использовала, была не очень сильной, но достаточной, чтобы продержаться несколько дней. Этого вполне хватит, решила она. Должно хватить.

После этого она снова провалилась в сон, не собираясь этого делать, но и не в силах бороться; она была настолько измотана, что прикрыв на мгновение глаза, моментально уснула. Проснулась она, чувствуя себя немного лучше, хотя рана по–прежнему пульсировала, а лицо пылало от жара и напряжения. Она не могла рисковать, чтобы воспользоваться магией для исцеления, не в силах делать ничего, что могло ее выдать, если только это не должно помочь Пену и Грайанне, и поэтому она, отбросив все мысли о боли, сосредоточилась на стоящей перед ней задаче.

Она проползла остаток пути по проходу, тщательно проверяя наличие ловушек, и в итоге добралась до двери. Она заметила слабое свечение магии триатины, проникавшее через щели в дверном проеме, злобный зеленый свет, который прорезал темноту, как лезвие бритвы. Она присела во мраке и осмотрела дверной проем, затем медленно двинулась вперед до тех пор, пока не оказалась достаточно близко, чтобы коснуться света, который просачивался в проход. Она удержалась от касания, ведь магия может передавать возмущения даже при таком мизерном воздействии, как прикосновение кончиков пальцев. Сидя сбоку от двери, она пыталась спланировать свои дальнейшие действия.

Предупреждение Пена и Ард Рис после того, как они вновь окажутся в Параноре, не принесет ничего хорошего. Ловушка к этому моменту уже захлопнется, и они окажутся пойманными в ней. Она сможет попытаться им помочь, но понимала, что ее магии будет недостаточно, чтобы их освободить. Что бы она ни намеревалась сделать, она должна выполнить это до того, как они попытаются вернуться.

Это значило, что она не могла позволить себе ждать, поскольку не знала, сколько времени у нее осталось. А это, в свою очередь, означало, что она должна побыстрее что–то сделать.

Но что именно?

Единственной настоящей магией, которой она обладала, была магия Эльфийских камней. Но если она ими воспользуется, то в тот же миг выдаст себя. Ее снова схватят, а Шейди а'Ру и ее сотоварищи просто восстановят триатину. Кроме того, Эльфийские камни могут служить только двум целям — обнаружить спрятанное и защитить от вражеской магии. Ни одно из этого не годилось в данном случае.

Она прислонилась к стене прохода, размышляя. Она все еще решала, как ей поступить, когда услышала сзади в темноте какой–то шум. Волосы на затылке встали дыбом, а глотка сжалась от страха.

Кто–то приближался.

ГЛАВА 25

Изо всех сил желая испариться, Хайбер еще сильнее вжалась в стену темного прохода. Ей некуда было бежать и негде спрятаться, она вообще ничего не могла сделать. Она оказалась в ловушке, и если кто–то или что–то, приближающееся к ней, не сменит вскоре направление, ее поймают. Она постаралась вспомнить, как далеко по коридору находится развилка, но не смогла этого сделать. Звуки продолжали приближаться. Этого не избежать.

Она просунула руку под тунику и достала Эльфийские камни. Если ее найдут Шейди или другие друиды, ей придется сражаться. Если они воспользуются магией, то эти камни предоставят ей защиту.

Затем из мрака появилась темная фигура, приземистая и крепкая, слишком маленькая, чтобы быть кем–то еще, кроме гнома или дворфа. Один из охотников, которые, как опасалась она, отправились ее искать, подумала она в отчаянии. Против него от Эльфийских камней будет мало проку. Ей придется положиться на длинный нож, которым она воспользовалась, чтобы прижечь рану. Она быстро убрала камни и вынула нож.

Примерно в дюжине футов приближающаяся фигура остановилась. За ней появились еще две фигуры, в плащах и капюшонах и более высокие, чем первая. У нее закружилась голова из–за внезапного всплеска адреналина, вызванного этой новой угрозой. Она не сможет сражаться со всеми тремя. И с одним ей будет тяжело. Она была слаба и сгорала от лихорадки, ее поддерживала только решимость.

Могла ли она воспользоваться магией, чтобы скрыть свое присутствие? Вполне возможно, и она ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Использовать магию было опасно, но у нее не было иного выбора.

Она вытянула перед собой руки и начала произносить скрывающее заклинание, когда знакомый голос произнес:

— Хайбер Элессдил, это ты?

Она была так поражена, что прекратила свои действия и уставилась на говорившего, осознав, что свет от магии триатины четко обрисовывал ее силуэт.

— Тагвен? — прошептала она, не веря своим ушам.

Он бросился вперед, опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои:

— О, духи, эльфийка! Мы не знали, что с тобой сталось! Должен сказать, что я не раз думал о самом худшем. Но вот ты здесь. — Он порывисто ее обнял. — Посмотри, я привел помощь! — Он указал на две фигуры, которые подошли к ним. — Это родители Пена, Бек и Рю.

Пара взрослых тоже присели на колени, и в зеленоватом отсвете магии они шепотом быстро обменялись приветствиями.

— Как вы меня нашли? — спросила Хайбер.

— Случайно. — сказал Бек, понизив голос. — Мы искали спальные покои моей сестры, чтобы оказаться там, когда она и Пен вернутся из Запрета.

Он поскорее объяснил, как он и Рю убежали от друидов и из крепости больше недели назад, затем полетели на север на борту «Стремительного» на поиски Пена и его спутников, не зная, что Пен уже заключен в темницу. После того, как они нашли Тагвена и остальных в Страйдгейте и узнали, что стало с их сыном, они полетели обратно, решив его спасти.

— А Кермадек с вами? — взволнованно спросила она.

— Где–то в крепости с Аталаном и другими, — ответил Тагвен. — Остальные тролли из Таупо Руфа следуют за нами. Примерно через день они будут здесь. Вот тогда мы и посмотрим, как с этим справятся Шейди и остальные хорьки.

— Нам понадобится их помощь, — сказала Хайбер. Она рассказала, что произошло после ее успешной попытки освободить Пена и помочь ему отправиться в Запрет. — Но Шейди и ее союзники создали в спальных покоях триатину. Если мы не сможем ее каким–то образом отключить, то Пен и Ард Рис попадут в ее ловушку в тот же момент, когда вернутся из Запрета. Я пыталась придумать, что сделать, но ничего дельного в голову не пришло.

Рю Меридиан, которая молча слушала этот разговор, подошла и положила свою руку на лоб Хайбер.

— Ты вся горишь, Хайбер. Мы должны что–то с этим сделать, иначе можем тебя потерять. — Она посмотрела на лучи зеленоватого света, просачивавшегося сквозь щели потайной двери, и сказала: — Давайте отойдем немного назад.

Хайбер была слишком слаба, чтобы протестовать. Она позволила положить себя на пол прохода, пока Рю приподняла ее испачканную тунику и начала трудиться над раной. Из заплечного мешка она достала мазь и покрыла ею рану, затем перевязала это место чистой тканью, которую также вынула из своего мешка. Пальцы Рю были холодными и мягкими, и Хайбер закрыла глаза от моментального облегчения. Боль начала затихать, а жар — уменьшаться.

— Выпей это, — приказала Рю.

Она дала Хайбер какую–то горькую на вкус жидкость и воду, чтобы запить. Хайбер все это выпила, после чего сказала:

— Я давно ничего не ела и не пила.

— Тебе нужен лучший уход, чем тот, который мы можем предложить тебе здесь, — ответил Рю, держа лицо Хайбер в своих руках и глядя ей в глаза. — У тебя какое–то заражение, эту рану нужно вскрыть и прочистить. Но придется подождать.

Она посмотрела на Бека:

— Это самое лучшее, что я могу для нее сделать сейчас.

Ее муж кивнул:

— Расскажи мне о триатине, Хайбер.

Она так и сделала, приподнявшись в сидячее положение и объяснив, как эта триатина действует.

— У меня по–прежнему есть Эльфийские камни, но я не знаю, как они могут здесь помочь.

Бек задумался:

— Сила триатины везде одинакова? Или отличается от нити к нити?

— В нитях должно быть некоторое различие. Ведь эта конструкция создается тремя обладателями магии, одни чуть сильнее, другие чуть слабее. — Она немного помолчала. — По крайней мере, так мне рассказывал дядя Арен. Чем более опытны обладатели магии, тем равномернее сама эта магия. Однако, даже при участии самых продвинутых магов, слабинки все равно будут.

— Арен бы знал. — Бек посмотрел в сторону потайной двери и на тонкие лучи зеленоватого света, проникавшие через щели. — Как крепится эта триатина? По твоим словам она выглядит, как сеть. Она свисает с потолка?

Хайбер кивнула:

— Именно так. Она крепится в углах помещения так, чтобы когда эта магия срабатывает, сеть падает на свои жертвы и запечатывает их. Это происходит очень быстро, слишком быстро, чтобы никто не смог сбежать, даже если их сразу же предупредили.

— Что заставляет магию срабатывать?

— Что ты имеешь в виду?

— Что нужно, чтобы заставить триатину упасть?

— Присутствие в этом помещении человека. Любого человека.

— Но не другой магии?

Она задумалась:

— Ты про что?

Бек слегка наклонился вперед, нахмурив брови:

— Что, если ты и я ослабим несколько нитей, из которых состоит триатина? Сможет ли тогда такой сильный обладатель магии, как моя сестра, разорвать эту сеть, как только она на нее упадет?

Хайбер снова задумалась.

— Я не думаю, что триатина может сама себя исцелять, поэтому, да, полагаю, что если ослабить достаточное количество нитей, то пленник сможет освободиться. На как же ты собираешься это сделать, Бек? Если ты войдешь в ту комнату, магия сработает и триатина упадет на тебя.

— Я не говорю о том, чтобы входить в комнату. То, что я хочу попробовать, требует две различные формы магии, одна — твоя, а другая — моя. Именно поэтому я и спросил, сработает ли триатина на присутствие другой магии. Да или нет?

Она подумала над эти вопросом, а затем покачала головой:

— Думаю, нет. Я считаю, что это произойдет только в присутствии кого–то из плоти и крови.

— Значит, это может сработать. Нам не потребуется очень много нашей собственной магии, чтобы это осуществить, и если нам повезет, то нас не обнаружат. Ты сказала, что магия триатины довольна сильная?

Она кивнула.

— Тогда, возможно, она поможет нам скрыть нашу собственную магию.

— Что вы собираетесь делать? — произнесла Рю, когда и Тагвен подошел к ним поближе.

Бек снова присел на корточки:

— Что, если Хайбер сможет воспользоваться Эльфийскими камнями, чтобы отыскать слабые места в этой триатине? Ведь эти камни поисковые, они должны суметь это сделать. Если она сможет определить, ну, с десяток таких мест, то я думаю, что смогу при помощи песни желаний ослабить их еще больше — настолько, чтобы любая сила, направленная на них после того, как сеть упадет, разорвала ее в клочья.

Рю с сомнением покачала головой:

— Это ведь очень тонкая работа, не так ли? Если ты ослабишь хоть одну из этих нитей слишком сильно, она порвется прежде, чем нужно. А коли такое случится, не обнаружит ли это Шейди? Вообще–то, не обнаружит ли она любое вмешательство в триатину?

Подумав над такой возможностью, Хайбер наклонилась вперед:

— Может быть, и нет. Обнаружит, если Бек порвет одну из нитей, что создаст прореху в переплетениях сети, которую сразу же заметит любой. Но ослабление нитей не так–то легко увидеть, ведь со временем сеть сама постепенно разрушается. Магия понемногу исчезает, и триатину приходится восстанавливать. Поэтому такой подрыв, который предлагает Бек, вряд ли привлечет внимание.

Все четверо переглянулись.

— Есть другой способ? — напрямик спросил Тагвен.

Никто ничего не сказал. Они все знали ответ.

Дворф проворчал:

— Тогда вам лучше начать.

* * *

Гораздо дальше и глубже в недрах крепости Кермадек и его тролли пробирались через проходы нижних уровней, следуя с осторожностью за Трефеном Морисом и Беллизен. Стремясь добраться до северных стен Паранора, они непреклонно прокладывали путь наверх из зала печи. План Кермадека состоял в том, чтобы подобраться как можно ближе к самой удаленной из этих стен, чтобы взять под контроль небольшие ворота, те, которые не будут достаточно хорошо охраняться.

Кермадеку было известно то, чего не знали ни Шейди, ни ее гномы–охотники. Ворот было слишком много для того, чтобы их постоянно охраняли, и многие небольшие ворота были опечатаны на многие годы, чтобы предохраниться от сюрпризов появления непрошеных гостей. Однако уже давно матурен распечатал одни из них, чтобы у Ард Рис была возможность тайно покидать замок, не тратя времени на то, чтобы сначала добраться до зала печи, а потом идти по нижним туннелям. Когда он приходил к цитадели, она ускользала из крепости через эти ворота к местам встреч снаружи стен Паранора, о которых они договорились заранее.

Эти распечатанные самые маленькие ворота были их наилучшим шансом прорвать оборону Паранора. Они представляли собой всего лишь небольшую дверцу. Через них не получится пройти всей армией, но если троллей проникнет достаточное количество до того, как это обнаружится, они смогут занять одни из главных ворот, оказавшись внутри крепостных стен. По мнению Кермадека, именно так падет Паранор.

Но добраться до северной стены незамеченным, не говоря уже о воротах, будет трудно для любого человека, тем более для целого десятка. Вскоре стало ясно, что внутри крепости ведутся какие–то поисковые мероприятия. Дважды они лишь чудом избежали своего раскрытия, в первый раз они услышали приближение поискового отряда и успели свернуть в другой коридор, а во второй — потому что стали гораздо осмотрительнее после первого случая.

Поэтому они продвигались с очень большой осторожностью, придерживаясь редко используемых проходов и лестниц, хотя это довольно значительно их замедляло. Прошло уже несколько часов, за которые, казалось, можно было дважды проделать путь сюда и обратно, и все начинало выглядеть так, будто их намерение добраться до цели становится весьма сомнительным.

Однако Трефен Морис, по–видимому, знал Паранор даже лучше Кермадека, и под его руководством они с упорством шли вперед, все ближе и ближе к своей цели.

Потом, когда, казалось, они безопасно разминулись со всеми поисковыми отрядами, они выскользнули из бокового коридора в главный проход и наткнулись прямо на один такой отряд. Из–за угла появилась группа из пяти гномов–охотников и от неожиданности замерла на месте. Трефен Морис попытался, не останавливаясь, пройти мимо них, приветствуя гномов, как будто все происходит так, как и должно быть. Однако гномы были настороже и знали, что троллям вход в крепость запрещен. Прежде, чем Кермадек и его тролли сумели их остановить, гномы подняли тревогу.

Аталан моментально бросился на них, и до того, как гномы успели защититься, трое из них уже были мертвы. Остальные двое убежали, и Кермадек крикнул своему брату вернуться, чтобы они смогли сделать то же самое.

— Нам куда? — прокричал он Трефену Морису, пока они бежали по коридору к лестнице, ведущей наверх.

Они свернули за угол у лестницы и тут же наткнулись на второй, более крупный отряд. Гномы оттеснили троллей и юных друидов обратно в коридор, призывая подмогу. Будучи крупнее и сильнее, а также рискуя большим, что могли потерять, тролли отбивались и после совместной атаки прорвались через толпу гномов и помчались по лестнице на следующий этаж.

— Не останавливайтесь! — прокричал Трефен Морис, указывая на следующий лестничный пролет. — Еще два этажа!

Они, не задумываясь, бросились вперед, надеясь, что он знал, что делать. Наверху третьего пролета он схватил Кермадека за руку и указал на широкие двойные двери:

— Туда!

Весь их отряд ворвался в похожую на пещеру приемную, заполненную стульями и столами, с высоким потолком и погруженную во мрак, поскольку свет проникал только через пару узких окон, находящихся на левой стене.

Юный друид направился прямо к окнам и открыл ближайшее:

— Выходите наружу, — сказал он, когда они последовали за ним. Он учащенно дышал, а на одной руке оказалась кровь. — Следуйте по выступу до третьего ряда окон. За ними комната, там вы найдете дверь, выходящую на узкую лестницу. Два ее пролета ведут вниз к основанию северной стены. Там вы и найдете ваши ворота.

— А вы разве с нами не пойдете? — спросил Кермадек, понимая, что решил юный друид.

Трефен Морис покачал головой:

— Беллизен и я вам больше не нужны. Мы не воины, мы просто прикроем ваши спины. Наверное, мы сможем сделать что–нибудь отсюда. Возможно, как–то их отвлечем. — Он протянул свою руку. — Не подведите нас, Кермадек. Не подведите нашу госпожу. Она не чудовище, каким они стараются ее представить. Она сделала очень много хорошего для ордена. Нам нужно ее вернуть.

Матурен крепко пожал его руку:

— Выбирайтесь из этой комнаты, Трефен. Если они найдут вас где–нибудь еще, то посчитают вас просто какой–то парой друидов.

— Они идут, — прошептала Беллизен, стоявшая у двери на страже.

— Берегите себя, — сказал Трефен Морис. Он освободил свою руку и поспешил встать рядом с ней.

Кермадек пролез через окно, следом за ним остальные тролли, и они исчезли.

* * *

Рю Меридиан вместе с Тагвеном внимательно следили за темным проходом, а Бек Омсфорд и Хайбер Элессдил расположились по бокам тайной двери, стараясь держаться подальше от зеленоватого свечения, которое просачивалось из спальных покоев, и от самого дверного проема. Они собирались воспользоваться своей магией совершенно новым способом. Бек, в частности, решил испытать себя так, как никогда прежде. Песнь желаний был очень сильной магией, но он никогда не проводил много времени, чтобы попытаться овладеть ее управлением. Теперь же он собирался сделать то, о чем даже опытный маг сначала бы дважды подумал.

Однако, если он хотел спасти сестру и сына, выбора у него не было.

— Готова? — спросил он эльфийку.

Она кивнула, и он сдвинул щеколду, которая держала дверь закрытой. Та медленно открылась в ее сторону.

Находившиеся за дверью покои были залиты зеленоватым свечением. На потолке была растянута сложная сеть, состоящая из тысяч нитей магии, тщательно соединенных между собой; вся эта конструкция крепилась в углах и середине потолка.

Расположившись сбоку и избегая касаться магического свечения, затопившего проход, Хайбер вынула Эльфийские камни. Сжав их в своей ладони, она направила взор на триатину, сосредоточившись на том, что она хотела обнаружить. Она никогда не видела триатину, только лишь слышала. Для нее было очень трудно точно знать, что именно искать. Она рассчитывала на то, что Эльфийские камни откликнутся на ее нужды, и они это сделали. Через несколько секунд они вспыхнули, их синее свечение распространилось по всему помещению, придавая триатине новую яркость. Примерно в двадцати пяти–тридцати местах сеть загорелась тусклым багровым цветом, главным образом там, где соединялись одна с другой ее нити.

— Эти красные точки отмечают слабые места, — прошептала Хайбер.

Бек какое–то время изучал их, а затем прошептал в ответ:

— Отлично сделано, Хайбер. Теперь удерживай магию Эльфийских камней.

Он призвал низким, еле слышным гудением песню желаний. Не торопясь, он придал ей форму острого лезвия; этому трюку он двадцать лет назад научился у Грайанны. Когда лезвие стало достаточно острым, он поднял его к потолку и к тем местам, которые светились багровым цветом, и начал их резать. Очень осторожно он ослаблял нити по очереди. Полностью полагаясь на свою магию, он резал до тех пор, пока не ощущал, что глубины вполне достаточно, а затем переходил к следующей нити. Процесс занимал не так уж мало времени, поскольку его концентрация ослабевала, ведь он еще не полностью оправился от ран, полученных при побеге из Паранора две недели назад.

— Поторопись, — прошептала Хайбер, ясно показывая, что ее собственные силы начинают ослабевать.

Он продолжал до тех пор, пока не надрезал десять нитей. Это была утомительная, изматывающая работа. Глаза слезились, все тело сжалось, а мозг кричал прекратить это занятие. Однако он боялся остановиться, боялся, что снова начать будет слишком опасно, что тогда придется рисковать обнаружить себя из–за повторяемости магической активности. Слишком многое заметно в таком месте, как Паранор, особенно учитывая то, что магические воды способны определить вообще любое использование магии.

Бек надрезал еще две нити, доведя счет до дюжины. Закончив с двенадцатой, он слишком устал, чтобы продолжать. Он убрал режущее лезвие свое магии и позволил песни желаний утихнуть. Он закрыл глаза и прислонился спиной к стене прохода.

— Это все, что я могу сделать, — прошептал он Хайбер.

Она резко выдохнула, и когда он снова открыл свои глаза, Эльфийские камни погасли. Она с измученным видом села напротив него, все еще плотно сжимая талисманы.

— Думаешь, этого достаточно? Разорвутся ли они, когда появятся твоя сестра и Пен? Я бы этого не смогла сказать. Я вообще не смогла бы ощутить это ослабление. Все, что я бы сумела сделать, так это заметить те места, где они могут поддаться.

Он покачал головой:

— Я не знаю.

Он дотянулся до открытой двери и толкнул ее. Дверь мягко закрылась, щеколда снова вернулась на место. Они вновь оказались в темноте, прорезаемой как лезвием ножа зеленоватым светом, струившимся сквозь щели. В наступившей тишине они молча смотрели друг на друга, гадая, достаточно ли того, что они сделали.

* * *

Шейди а'Ру закончила проверку прочности и расположения триатины и возвращалась по залу назад, когда появился Траунт Роуэн, побывавший в холодной камере. Она впервые заметила, как сильно он постарел за последние несколько недель. Его волевое лицо посерело и его избороздили морщины, осанка стала менее уверенной и прямостоящей. Он был самым надежным из ее союзников, самым сильным единомышленником, если не самым сильным повелителем магии, и она была огорчена тем, что ему не становилось лучше. Эта была истина, от которой она чувствовала сожаление.

В самом конце она будет единственной, на кого сможет сама положиться. В самом конце ей придется сражаться одной.

— Ты оказалась права, отправив меня проверить магические воды, — небрежно заявил он. — Стоявший на дежурстве друид сказал, что восемь–десять часов назад наблюдалось заметное возмущение, которое явно указывало на присутствие сильной магии. Он признался, что не стал докладывать об этом, потому что посчитал это магией друидов. По правде же, он испугался, что случайно наткнется на то, чего не должен знать, и поплатится за это.

— Что это значит?

Его смех оказался горьким:

— Это означает, что наше решение, чтобы все стали считать себя расходным материалом, приводит к неизбежным последствиям. Мы создали атмосферу страха, Шейди, в которой никто не хочет рисковать привлечь внимание к своей персоне. Лучше промолчать, чем совершить ошибку и стать еще одним несчастным примером.

Она пристально посмотрела на него, затем отвернулась. Конечно, он был прав. Какой смысл злиться на него за то, что он указал ей на кое–что, о чем она и так уже знала? У нее были друиды, которые выполняли свои задания, но они были напуганы и чувствовали неуверенность. Так отозвались ее необъяснимые увольнения в самом начале ее правления. Теперь ей грозила опасность потерять их всех.

Она оказалась не лучше, чем Грайанна Омсфорд.

Но это изменится, пообещала она себе. Она сумеет это изменить.

Она снова взглянула на него:

— Что было источником этого возмущения?

— Зал печи, куда мы отправили эльфийку, чтобы от нее там избавились. Думаю, мы должны предположить, что она все еще жива. Пайсон послал вооруженный отряд исследовать ту область. Они обнаружили следы крови, но больше ничего.

Шейди покачала головой:

— Что она задумала? Что она может сделать? — Ее взгляд неотрывно уставился на него. — Я хочу, чтобы ее нашли, Траунт. Я хочу, чтобы ее нашли и убили. Меня не волнует, как это сделают и кто об этом узнает. Мы должны положить этому конец.

Он молча кивнул. Ему нечего было возразить.

Они направились в сторону ее покоев.

— Я получил известие от наших шпионов в Аришейге, — тихо произнес он. — Иридия исчезла.

Она с удивлением посмотрела на него:

— Как давно?

— Уже несколько дней. Она просто исчезла. Однако, кажется, что Сен Дансидан совсем этим не обеспокоен. А это приводит меня к мысли, что он как–то в этом замешан.

Шейди кивнула, думая, что Сен Дансидан ни за что бы не смог избавиться от Иридии. Гораздо вероятнее, что ее гномы–ассасины все–таки смогли добиться успеха, хотя и не удосужились сообщить ей об этом.

Они подошли к ее двери.

— Разыщи эту девчонку, — повторила она, оборачиваясь к нему. — И любого другого, кого она могла привести с собой в Паранор. Скажи Пайсону, чтобы его гномы–охотники еще раз прочесали всю крепость — каждый коридор, каждую комнату.

Она немного помолчала.

— И удвой стражу у спальных покоев. У меня такое чувство, что Грайанна Омсфорд вот–вот вернется. Я хочу быть уверена, что мы будем готовы, когда она это сделает.

Она заметила потрясение на его лице и улыбнулась:

— В чем дело? Ты думаешь, мы с ней не справимся? Мы выслали ее однажды, сможем сделать это и еще раз. Только теперь я намерена убедиться, что она уже никогда не вернется.

Шейди отвернулась:

— Мне нужно отдохнуть. Разбуди меня, когда что–нибудь случится. — Она снова оглянулась на него. — И убедись, что это что–то случится скоро.

Он все еще стоял в коридоре, когда она закрыла дверь.

* * *

Бек сидел рядом с Хайбер в затемненном проходе снаружи спальных покоев Ард Рис. Они поспали несколько часов, а теперь настала очередь спать Тагвена и Рю. Бек не знал, сколько прошло времени. Но это не имело значения; им оставалось только ждать. Интересно, думал он, на сколько это может затянуться. Они ведь не могли ждать бесконечно. Рано или поздно, кто–нибудь их обнаружит. Также им понадобится пища и вода, хотя немного и того, и другого они принесли с собой в эту крепость. Он решил, что ожидание закончится, когда либо из Запрета возвратятся Грайанна и Пен, либо Паранор падет под натиском Кермадека и его троллей.

Интересно, много ли шансов на успех у последнего. Тролли были огромными, однако никто не захватывал Паранор с тех пор, как он был сдан Чародею—Владыке во времена Ярла Шаннары. Друиды являлись могущественным орденом несмотря на то, что были недовольны своим руководством и нынешним положением. Владение магией давало им такое преимущество, которого не было больше ни у кого. Бек надеялся, что Кермадек был прав, когда говорил, что большинство друидов не поддержит Шейди а'Ру, но чувствовал, что в случае с нападением на Паранор могут и поддержать.

Но с этим он ничего поделать не мог. Он мог справиться только с тем, что сам контролировал.

Он наклонился к Хайбер:

— Я должен тебе кое–что рассказать, — прошептал он. — О Пене и посохе.

Она взглянула на него:

— Темном жезле?

Он кивнул:

— Король Серебряной Реки явился ко мне в лихорадочном сне, когда я летел на север на поиски Пена. В этом сне он рассказал мне, что Шейди и ее приспешниками друидами управляли демоны из Запрета. Цель их помощи Шейди ничего общего не имела с их заговором против Грайанны, их цель состояла в том, чтобы отправить демона в наш мир. Миссия этого демона — уничтожить Элькрис и разрушить стену Запрета.

Он почувствовал, как ее пальцы впиваются ему в руку.

— Позволь мне закончить. Пен может это остановить. Он может отослать демона обратно в Запрет. Цель темного жезла не только в том, чтобы вернуть Грайанну, но также, чтобы послать назад этого демона. Однако, сначала Пен должен его отыскать. Ведь тот перевертыш будет скрываться под какой–нибудь маской.

— Что будет, если он доберется о Арборлона до того, как вернется Пен? — Она посмотрела на него так, будто не была уверена, что хочет услышать ответ.

Он покачал головой:

— Эльфы днем и ночью охраняют Элькрис. Арборлон защищен так, что никто не подберется к нему. Мы должны надеяться, что этого достаточно. Мы не так уж много можем сделать.

Он положил свою руку поверх ее руки:

— А теперь, послушай меня. Я не знаю, что случится, как только Грайанна и Пен появятся из Запрета. Мы все рискуем. Однако, что бы ни случилось, главное — это ты и Пен. Вы должны найти этого демона. Бегите по этому тайному проходу и покиньте стены Паранора. А потом выследите его. Возьмите «Стремительного». Воспользуйся Эльфийскими камнями, чтобы обнаружить его, а потом отошлите обратно в Запрет.

Он перевел дыхание:

— Пен ничего об этом не знает. Ты можешь оказаться тем, кто ему про это расскажет, если ни Рю, ни я не сможем этого сделать. Если так, то убедись, что он понимает, что он должен сделать. Ему не стоит беспокоиться о нас или о том, что случится здесь. Ты знаешь, где выход, и должна убедиться, что он им воспользуется.

Она с сомнением посмотрела на него:

— Он не захочет покидать вас. Я не знаю, послушает ли он меня.

Бек взял ее за руки:

— Он прислушается к голосу разума. Ты найдешь нужные слова.

Ему хотелось, чтобы он мог предложить что–то еще. Но лучше того, что он ей сейчас дал, у него не было.

ГЛАВА 26

Находясь на широких, окутанных ночью равнинах Пашанона, Грайанна Омсфорд в шоке смотрела, как приближающаяся фигура вышла на свет и стало ясно, кто это.

Это был мальчик.

Сначала она подумала, что, должно быть, ошибается, даже несмотря на то, что ей было сказано, что мальчик придет за ней, что все это время она его искала. Ее поразила неожиданность его появления, то, как он просто материализовался из отступающей ночи, та легкость, с которой он нашел ее посреди неизвестно чего. И даже больше. Она только что покинула смертельное поле, скотобойню, где существа Запрета обратились в камень. Она думала, что эта фигура как–то будет связана с тем безумием. Она посчитала, что видит призрака.

— О, духи, — прошептала она и встала, как вкопанная.

Рядом с ней зарычал Века Дарт:

— Что это, стракен? Кто это существо?

Мальчик приближался так, будто никуда не спешил, будто у него было все время в этом мире. Он выглядел измученным и побитым. Для нее он выглядел так, подумала вдруг она, как она, должно быть, выглядит для него. Его одежда порвалась, а лицо было грязным и озабоченным. Он шел так, будто его путешествие было долгим и трудным, и это должно быть так на самом деле, если он пришел из ее мира, из мира Четырех Земель. Хотя он был довольно юным, все в нем выглядело сильно потрепанным.

За исключением странного посоха, который он нес и который был сделан из дерева, гладкого, отполированного, с мерцающими по всей длине красными огоньками.

Мальчик подошел прямо к ней и остановился.

— Здравствуй, тетя Грайанна.

Им оказался Пендеррин. Из всех мальчиков, которых она могла представить, он был последним. Она не могла сказать, почему, но так и было. Наверное потому, что он был сыном Бека, и ей никогда бы не пришло в голову, что за ней придет Пен, а не Бек. А может, она была уверенна, что если мальчик на самом деле придет, то он будет каким–то необычным, а Пен таковым не был. Он был просто обыкновенным мальчиком. У него не было магии отца, у него не было опыта матери. Она встречалась с ним всего пару раз, и хотя он был к ней доброжелательным, он никогда не казался особенным.

Однако, именно он пришел к ней туда, куда больше никто не смог прийти и куда никто никогда не приходил.

— Пендеррин, — прошептала она.

Она шагнула вперед, положила свои руки ему на плечи и посмотрела в его глаза, чтобы убедиться, что это он. Потом Грайанна обняла племянника, прижав к себе со смесью неверия и благодарности. Это был именно он, его нахождение тут было простым подтверждением того, что ей предсказал дух Чародея—Владыки. Она почувствовала, как он обвил ее своими руками, обняв в ответ. В этот момент они оказались связанными таким узами, которые могли возникнуть только в условиях этой невероятной встречи. Что бы ни выпало на ее долю, она никогда не ощутит ничего подобного снова.

Она освободила свои объятия и отступила на шаг:

— Как ты нашел меня? Как ты сюда попал?

Он слабо улыбнулся:

— Потребуется какое–то время, чтобы все объяснить. — Он приподнял светящийся посох. — Именно он перенес меня и именно он вернет нас обоих обратно, как только мы возвратимся на то месте, где я оказался, попав сюда. Эти руны, вырезанные по всей его поверхности, светятся ярче, когда приближаются к тебе. Я просто следовал в ту сторону, куда они указывали.

Она с недоумением покачала головой:

— Я даже не представляла, что это можешь оказаться ты. Мне было сказано, что за мной придет мальчик, но я ни за что бы не подумала, что это будет сын Бека. — Она еще раз обняла его. На ее глазах навернулись слезы, и она быстро их смахнула. — Я так тебе благодарна.

Сбоку от них стоял Века Дарт, на его лице отражалась целая смесь эмоций: подозрение боролось с любопытством и надеждой. Она взглянула на него, а потом указала на него Пену:

— Это Века Дарт, Пен. Он болотный улк, существо Запрета. Он называет этот мир миром Джарка Руус — миром изгнанных. Ты должен знать, что он мой друг. Он единственный их всех существ, с которыми я тут встретилась, пытался мне помочь. Если бы не он, я бы…

Она помолчала:

— Я не знаю, где бы я оказалась, — тихо закончила она.

Века Дарт просиял:

— Я удостоен чести служить Королеве—Стракену, — объявил он, и низко поклонился. Потом быстро выпрямился. — Если ты ее спаситель, тогда, наверное, будешь и моим тоже. Я хочу продолжать защищать Грайанну доброго сердца и мощной магии. Я поклялся себе делать это до тех пор, пока я буду ей нужен. Ты сможешь мне помочь? Ты ведь тоже Стракен?

— Нет, — быстро сказала Грайанна. — Пен это семья. Он не стракен, Века Дарт. Он пришел только, чтобы забрать меня домой.

— И меня тоже? — настаивал болотный улк.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Пен, а потом взглянул на Грайанну. — О чем он говорит?

— Не обращай внимания. Я должна побольше узнать, что ты тут делаешь. Я не понимаю, почему ты пришел вместо своего отца. С ним все в порядке? Он не пострадал, так?

Потом она выслушала, как он рассказал, что случилось с тех пор, как в Патч Ран явился Тагвен, искавший его отца. Он поведал ей о маленьком отряде, который собрался в Эмберене, чтобы начать поиски тейнквила. Она узнала о смерти Арена Элессдила и темных тварях, которых послала Шейди, чтобы поймать Пена. Он рассказал о судьбе «Скользящего» и скитальцах, которые составляли его экипаж, и о несчастной трансформации Синнаминсон в одну из эриад, о храбром Кермадеке и его горных троллях, а также о тейнквиле, его двойственной природе и об изготовлении темного жезла. Слушая его, она понимала, какую отчаянную борьбу вели они, чтобы добраться до нее, и сколько было принесено жертв, чтобы Пен смог найти способ вернуть ее обратно в Четыре Земли.

— Я тоже считал, что мой отец гораздо лучше подошел бы для этого, — закончил он. Однако Король Серебряной Реки сказал, что нужен именно я. Думаю это из–за моей магии, которая позволила мне связаться с тейнквилом. Наверное, мой отец не смог бы этого сделать. Не знаю. Я знаю только, что я должен был искать тебя, было очень важно, чтобы я попытался это сделать, несмотря на то, что на самом деле я почти не верил в успех.

Грайанна непроизвольно улыбнулась:

— Возможно, Король Серебряной Реки увидел в тебе то, чего ты сам в себе не заметил. Пендеррин Омсфорд, поэтому ты и оказался здесь, верил ли ты, что это произойдет, или нет.

Он улыбнулся в ответ:

— Я так рад, что нашел тебя, тетя Грайанна.

Века Дарт снова закружился юлой, выглядя весьма возбужденным, черты его лица сморщились.

— Мы должны покинуть это место, — обеспокоенно проскулил он, бросив взгляд в сторону колонии асфинксов и каменных статуй. — Оставаться здесь опасно.

Грайанна кивнула:

— Он прав, Пен. Мы сможем поговорить, пока будем идти. Нам нужно как можно быстрее добраться до выхода из Запрета. Время бежит.

Они двинулись по следам Пена, идя в направлении исчезающей темноты, а их спины начала освещать тусклая серая заря. Широкий простор Пашанона расстилался перед ними, на этой чахлой, раздробленной земле не было заметно ни единого движения. Далеко на севере горизонт изрезал суровый Драконий Предел. Небо оставалось покрыто тучами, а воздух — заполненным туманом, когда дневной свет слегка окрасил мир Джарка Руус.

— Я очень сожалею о том, что случилось с Ареном Элессдилом, — спустя какое–то время сказала она Пену. — Он был самым лучшим моим друидом, тем, на кого я всегда могла положиться. В итоге, именно так оказалось и в этом случае. Я буду скучать по нему.

Честно говоря, у нее было чувство, будто ее сердце разрывается. Только потерять Бека будет еще хуже. Арен находился рядом с ней с момента образования Третьего Ордена Друидов, он был столбом, на который она время от времени опиралась. Он поддерживал ее во время их возвращения в Четыре Земли из Паркасии, и за это она очень глубоко его уважала. Она направила вдаль свой взгляд, сделала глубокий вдох и устало выдохнула.

— Мне также жаль твоих отца и мать, — продолжила она, взглянув на него. — Несправедливо, что они оказались втянуты в это. Как не было справедливо и то, что все вы оказались в этом деле — Тагвен, Кермадек, та девочка–скиталица, все, кто старался помочь. Я не забуду. Я постараюсь все исправить, все, что будет в моих силах.

— Это был их выбор, — произнес Пен. — Как и мой. Мы все хотели помочь.

Она разочарованно покачала головой:

— Шейди, — тихо сказала она. — Мне давно следовало сделать то, что советовал Кермадек, я должна была избавиться от нее. Я должна была избавиться от них всех. Пайсона Венса, Терека Молта, Иридии. Даже от Траунта Роуэна. Больше всего я разочарована в нем. Никогда не думала, что он отвернется от меня вне зависимости от того, насколько все будет плохо. Я позволила туману застлать мои глаза. А этого Ард Рис нельзя допускать.

Она на минуту замолчала.

— Сколько моих друидов поддерживают Шейди и тех остальных, Пен? — спросила она. — Ты не знаешь?

Он покачал головой:

— Думаю, немного. Она теперь Ард Рис. Все друиды ей подчиняются. Но я не знаю, насколько они верны ей. — Он перевел дух. — Когда я был в камере, она находилась в Аришейге. Ведь у нее союз с Премьер—Министром.

— Сеном Дансиданом, — прошептала она. — Еще одна змея. Мне следовала ожидать, что он как–то в этом замешан. Шейди бы не стала действовать, не имея определенной поддержки извне, а Сен Дансидан всегда меня ненавидел.

И по веским причинам, подумала она. Будучи Ведьмой Ильзе, она сделала его жизнь кошмарной. Однако он сам заключил союз с Моргавром и пытался ее убить. Поэтому у нее были причины его ненавидеть. Но Грайанна простила его и считала, что он сделал то же самое. Очевидно и здесь она проявила недальновидность.

— А есть кто–нибудь в ордене, на чью поддержку я могу рассчитывать?

Пен покачал головой:

— Я никого не знаю. Никто не пришел мне на помощь, кроме Хайбер.

Она не стала продолжать расспросы, и какое–то время они шли молча. С ее стороны было неправильным задавать такие вопросы Пену. Он просто не мог знать на них ответы. После ее исчезновения, он все время был в бегах. Происки тех, кто остался в Параноре, и в других местах, его совершенно не волновали, его главной задачей было остаться в живых. Ответы на эти вопросы должны подождать до тех пор, пока она не вернется в Четыре Земли. Вот тогда она быстро их найдет.

Века Дарт снова стал метаться по сторонам, бегая туда–сюда впереди, что–то бормоча себе под нос и страстно желая поскорее добраться до того места, куда они направлялись. Однако, у нее по этому поводу возникли подозрения. Что–то, сказанное Пеном, когда болотный улк упомянул его, как спасителя не только ее, но также и его, не давало ей покоя.

— Века Дарт! — позвала она.

Он примчался с блестевшими от волнения глазами:

— Я здесь, Королева—Стракен.

— Нет никаких признаков погони? — спросила она. — Никаких признаков Тэла Риверайна и его созданий?

Болотный улк ехидно усмехнулся:

— Он не узнал еще о новом трудоустройстве Хобсталла насестом для отдыха птиц, ведь вести до него не дошли, — ответил он. — Для этого потребуется какое–то время. Слишком много времени, чтобы он смог что–нибудь сделать. Мы будем уже далеко и вне пределов его досягаемости.

— Беги вперед и посмотри, свободен ли наш путь. Я хочу повернуть на север, к горам.

Он посмотрел в том направлении:

— Там ничего нет. Какой смысл тратить мое время…?

— Не спорь, малявка! — отрезала она. — Помни о своем обещании служить мне и защищать меня.

Без лишних слов он убежал, темным пятном исчезнув в тумане. Грайанне стало скверно от того, что она наорала на болотного улка, однако тот лучше реагировал, когда она так поступала, а ей нужно было поговорить с Пеном наедине.

— Кое–что еще, Пен, — сказала она ему, когда Века Дарт удалился. — Я дала обещание этому болотному улку в ответ на его помощь в побеге из тюрьмы Стракена—Владыки. Позже я тебе расскажу об этом. Мое обещание состояло в том, что я сделаю все, что смогу, чтобы забрать его из Запрета в Четыре Земли. Он хочет отправиться вместе с нами.

Пен бросил на нее тревожный взгляд:

— Я считал, что именно это он и имел в виду. Но не думаю, что мы можем это сделать. Темный жезл заберет из Запрета только тебя и меня. Он не позволит больше никому отправиться вместе с нами. Так рассказал мне Король Серебряной Реки.

Она это подозревала. Существа, обреченные находиться в Запрете магией Волшебного мира, не могут освободиться без разрушения стены, которая разделяет два мира. Темный жезл не предназначен для этой цели. Он создан для того, чтобы все встало на свои места.

— Я должна ему рассказать, — тихо произнесла она, гадая, как же ей это сделать. — Я не могу допустить, чтобы он по–прежнему считал, что у него есть шанс выбраться отсюда, когда я знаю, что это невозможно.

Они продолжали идти вперед; ее племянник не отставал от нее, опустив голову и пользуясь своим посохом как тростью. Руны посоха мягко мерцали в тусклом свете наступающего дня.

Мысли Грайанны вращались вокруг Веки Дата. Он был так убежден, что она может сделать все на свете, что ее сила Стракена беспредельна. Он уже считал совершенным, что она сможет вырвать его из Запрета и доставить в Четыре Земли. Она предостерегала его не надеяться так сильно, но после столкновения с граумфом он вообще перестал бояться чего–либо.

Теперь ей придется разочаровать его, как она разочаровывала многих других — что она не сможет сделать то, на что он так надеялся. Она чувствовала себя скованной этой своей неспособностью, своей слабостью, своей человечностью. Лучше вообще не иметь никакой силы, чем иметь какую–то ее часть. Обладание небольшой силой всегда создавало надежды, и однажды эти ожидания не оправдываются, но так устроен этот мир.

— Помнишь, как ты однажды спросила меня, обладаю ли я магией моего отца? — вдруг Пен спросил ее.

Она взглянула на него, радуясь возможности отвлечься:

— Да, помню.

— Я сказал тебе, что нет. Но это не совсем правда. Я не обладал песней желаний. Но у меня был другой тип магии. Она была настолько незначительной, что я не считал стоящим о ней упоминать. Она давала мне способность чувствовать, что думают животные, птицы и растения, или почему они действуют именно вот так, а не иначе. Я не думал, что это имеет какое–то значение. Я даже никогда не рассказывал об этом своим родителям. Особенно матери, которая боится магии Омсфордов.

Грайанна кивнула:

— Понимаю. Она правильно опасается.

Он вздохнул:

— Ну а теперь мне кажется, что скорее всего моя магия происходит от песни желаний. Она изменилась, когда я взял ветку у тейнквила и сделал из нее темный жезл. Она изменилась, когда я начал связываться с этим темным жезлом так, что он отвечал мне. Я обнаружил, что могу делать всякие вещи что–то напевая, как это бывает с песней желаний.

— К твоему отцу это тоже пришло поздно, — сказала она. — Он был старше, чем ты сейчас, прежде чем обнаружил, что обладает этой магией. Уолкер помог ему это понять, отдав Беку Меч Шаннары и рассказав, что ему придется его применить. Эта связь пробудила магию. То же самое и в твоем случае.

— Я чувствую, что она все еще меняется. Думаю, я просто начинаю понимать, что это такое.

— Есть одна история в нашей семье. Она произошла с Джайром Омсфордом. Ты ее знаешь? Его сестра обладала полной песней желаний, она была первым из Омсфордов, у кого появилась такая магия. Джайр, брат, обладал магией, которая производила впечатление, что это тоже песнь желаний, однако на деле оказывалась лишь иллюзией. Только спустя несколько лет после того, как они уничтожили книгу Идальч, он обнаружил, что его магия изменилась и стала точно такой же, как и у сестры, хотя поначалу все было иначе.

Она вопросительно посмотрела на него:

— Что тебя тревожит?

Он запустил свою пятерню в рыжие волосы, теребя их:

— Я просто подумал, что раз именно моя связь с темным жезлом позволит нам выбраться из Запрета, то может быть еще есть шанс, что Века Дарт отправится вместе с нами. Если моя магия по–прежнему изменяется и я не знаю, сколько это будет продолжаться, то может оказаться, что она поможет в этом деле.

Он взглянул на нее:

— Поэтому, наверное, тебе пока не стоит ему рассказывать. Я имею в виду до тех пор, пока мы не будем уверены.

Она удивленно уставилась на него:

— Я не знаю, хорошая ли это идея, Пен, — наконец произнесла она.

Он посмотрел в ту сторону, куда исчез болотный улк:

— Я не считаю, что кто–то должен оставаться здесь, если не хочет этого. Я понимаю, что он является потомком одного из изгнанных в Запрет. Но это было давным давно. Все может измениться. Мне он совсем не кажется плохим.

Грайанна улыбнулась про себя. Ей понравилось то, как он хотел помочь Веке Дарту, хотя совсем ничего о нем не знал. Это говорило о том, сколько доброты было в этом мальчике, и заставило ее почувствовать себя еще ближе к нему. Она была рада, что Пен оказался таким. Она надеялась, что позднее у нее будет возможность рассказать об этом своему брату.

— Он не такой уж и плохой, — сказала она наконец.

Она пыталась убедить себя, что так оно и есть, что заключение в мире демонов не обязательно означает, что этого болотного улка нельзя исправить. В конце концов, неисправимых нет. Разве она не является тому доказательством?

Затем, словно ураган, мимо них пронеслась мешанина визга и рычания, и дракон Пена упал с неба, приземлившись прямо перед ними.

* * *

Высоко в башнях Паранора Трефен Морис и следовавшая за ним по пятам Беллизен поворачивали из одного коридора в другой в поисках выхода. Они бежали с тех пор, как помогли Кермадеку вылезти через окна приемной. Окруженные гномами–охотниками, им удалось ускользнуть. Они сумели забраться в вентиляционную систему отопления и проползти по ней до другой комнаты, прежде чем гномы смогли обнаружить, что они сделали.

Погоня продолжалась, расстояние сокращалось, а времени почти не осталось. Гномы понимали, что эти двое оказались в ловушке на верхних уровнях крепости, и перекрыли все проходы вниз. Юным друидам оставались лишь башни наверху, да и они одна за другой перекрывались гномами.

— Сюда! — прошипел он Беллизен, протягивая ее за собой через открытую дверь в кладовую, заполненную плащами и мягкими туфлями друидов.

Звуки погони уже были совсем близко, когда он тихо закрыл за собой дверь. Он задвинул щеколду и устало осмотрелся. Это была просто еще одна комната в бесконечной череде ей подобных, в которых они пытались укрыться. Это помещение имело еще одну дверь, которая вела во вторую комнату, и после того, как он не нашел других выходов, он прошел вместе с Беллизен в соседнее помещение и опять запер за собой дверь.

Помещение оказалось совсем крошечным, причем здесь он раньше никогда не был. Других дверей, кроме той, через которую они вошли, не было. В дальней стене находилось единственной узкое окно. Когда он подошел, чтобы его открыть, то обнаружил, что оно выходило на лес, располагавшийся у северной стены крепости. Комната была на пятом этаже, а стена отвесно уходила вниз.

Он взглянул на Беллизен, которая стояла, ожидая, что он скажет.

— Может, они не станут нас здесь искать.

Однако, этого не произошло. Он смог услышать, как они возятся у двери в первую комнату, пытаясь пройти через нее. В конце концов, они прорвутся. А затем то же самое сделают и со второй дверью.

Трефен Морис осмотрел комнату от стены до стены, от пола до потолка, а затем снова взглянул в окно, убеждаясь, что ничего не пропустил. Но не нашел ничего, что могло бы им хоть как–то помочь.

Они были в ловушке.

Беллизен увидела это в его глазах и кивнула. Он подошел к ней:

— Я не позволю им схватить меня, — произнес он. — Я знаю, что будет, если им это удастся.

Она кивнула, ее бледное, круглое лицо было спокойным, а взгляд ясным и твердым:

— Я тоже не дамся им в руки.

— Но они схватят нас, — сказал он. — Их слишком много. Нас одолеют.

Она улыбнулась ему:

— Нет, если мы не станем дожидаться, когда это произойдет.

Она взяла его за руки и подвела к окну. Беллизен посмотрела в окно, а затем взобралась на подоконник:

— Поднимайся ко мне, Трефен.

Он так и сделал, не отрывая своих глаз от ее лица, чтобы только не смотреть вниз. Он встал рядом с ней в оконной раме, держа ее руки, ощущая как его овевает прохладный бриз.

Позади них, дверь, ведущая в эту комнату, начала трещать и ломаться.

— Это просто короткий прыжок, — сказала она. — Это будет недолго.

— Мне хотелось быть здесь, когда вернется наша госпожа, — сказал он. — Я хотел бы, чтобы она знала, как много она для нас значит.

— Кто–нибудь ей расскажет, — ответила она и оглянулась на дверь комнаты. — Ты готов?

— Думаю, да, — сказал он.

Он сделал глубокий вдох. Они ждали спокойно, прислушиваясь к звукам снаружи, сначала это были звуки ломающейся двери дальней комнаты, а потом грохот сапог гномов, которые бросились к другой двери, ведущей в их комнату.

— Мне помогает то, что ты со мной, — тихо произнес он.

Беллизен слегка улыбнулась ему.

А затем раздался звук рога, его завывание было низким и зловещим, отражавшимся от стен и пронесшимся по всем помещениям крепости. Где–то внизу поднялись крики, и внезапно Паранор ожил совершенно новым, полным ужаса, образом.

Гномы за дверью развернулись и побежали, бросив свои усилия сломать эту дверь. Трефен Морис и Беллизен с недоумением уставились друг на друга, а затем посмотрели из окна туда, где звуки активности были громче всего.

Из леса выходили тысячи горных троллей, эти облаченные в доспехи гиганты двигались в боевых порядках к воротам крепости друидов.

ГЛАВА 27

Грайанна Омсфорд отступила на несколько шагов, когда дракон приземлился на землю, сложив свои крылья вдоль огромного, чешуйчатого тела. От его спины облаками поднимался пар, и даже с расстояния в пятьдесят футов она смогла почувствовать исходящий от него жар. Дракон изогнулся и тряхнул своим телом от головы до хвоста, так что шипы, которые покрывали его спину, задрожали как стебли травы во время ветра. Он откашлялся, а потом выдохнул огромный сгусток огня и дыма.

Жуткое молчание воцарилось над равниной, и в это мгновение ей почудилось, будто все живое исчезло с лица земли, кроме этого дракона, мальчика и ее самой.

Потом голова повернулась к ней и раскрыла пасть, демонстрируя ряды почерневших зубов. Смрад от его дыхания заставил Грайанну отступить еще на несколько шагов. Желтые глаза сузились и замерли на ней.

Однако, они уставились не на нее, вдруг осознала она. Они смотрели на Пена, который стоял рядом с ней.

— Он здесь из–за темного жезла, — тихо произнес тот. — Он очарован этими мерцающими рунами.

Юноша был прав. Дракон удобно устроился на земле и пристально смотрел на посох. В сером тумане дня руны, покрывавшие всю его поверхность, пульсировали с гипнотизирующим постоянством.

— Он преследует меня с тех пор, как я сюда прибыл, — сказал Пен.

Грайанна моргнула:

— Ты встречал его прежде?

— Дважды. — Он выглядел опечаленным. — Первый раз случился, когда я шел по проходам, спускающимся с тех высот, где я оказался, попав в Запрет. Я уснул, а когда проснулся, он уже был там и не сводил с меня глаз. Или с посоха. Поначалу я никак не мог от него избавиться, но в итоге у меня получилось. Я думал, что покончил с ним, но вчера он снова появился здесь на этих равнинах, когда я пытался добраться до тебя. На самом деле, он пришел мне на помощь.

— Спасти тебя? — Она не смогла скрыть своего неверия.

— Я хотел найти место для ночлега и очутился в гнезде гарпий. Они бы меня не выпустили. Они собирались меня сожрать. Однако вместо этого, появился дракон и сожрал их.

Он заметил выражение ее лица и покачал головой:

— У него нет никакого интереса ко мне. Так или иначе я его не интересую. Только руны. — Он бросил взгляд на дракона, который с удовлетворенным видом наблюдал за ними. — Что–то в этом наблюдении за свечением рун делает его счастливым. Или завораживает его. Я не знаю, тетя Грайанна. Я лишь знаю, что не могу от него избавиться.

— Ну, ведь тебе уже удалось сделать это дважды, — заметила она.

— Благодаря магии песни желаний, — сказал он. — Она пробудилась после моей связи с темным жезлом, но именно появление этого дракона дало мне повод проверить ее. Я не знал, сработает ли магия, но я был в отчаянии. Поэтому я решил попробовать. Я воспользовался ею, чтобы отослать вдаль изображения этих рун, как приманку. Дракон полетел за ними вслед, и я убежал.

Пен немного помолчал, нахмурившись:

— Второй раз он был слишком занят, поедая гарпий, чтобы обращать на меня внимание. Я просто ускользнул. Но, полагаю, он искал меня.

— Я тоже так считаю. — Она посмотрела на это чудовище, на его громадное, мускулистое туловище и огромные, кривые когти.

Грайанна внимательно всмотрелась в желтоватые глаза дракона и заметила, что они стали остекленевшими и несфокусированными. Дракон загипнотизирован огоньками — она бы никогда этому не поверила.

— Можешь ты сейчас от него избавиться?

— Не знаю. Попробую.

Пен начал тихо напевать, соединяясь с песней желаний, и в ответ руны темного жезла заплясали, становясь все ярче и ярче по мере нарастания громкости мелодии. Вскоре их свечение стало пробегать по всей длине посоха постоянно меняющимися и все более сложными узорами. Она перевела взгляд на дракона. Тот неотрывно смотрел на посох, в его затянутых веками глазах отражалось радость и удовлетворение. Он сидел прямо, наклонив вперед голову и совершенно неподвижно, как высеченная из камня скульптура.

Затем руны начали испускать в воздух свои изображения, которые калейдоскопом закружились у них над головами. Эти изображения вертелись и сплетались между собой, оставляя крошечные следы света на своем пути. Пасть дракона раскрылась, а дыхание наполнилось хрипами и фырканьем. Когти впились в землю, а хвост ритмично скручивался и раскручивался. Изображения танцевали около него, приближаясь крошечными светлячками, а затем уносились в небо, удаляясь к горизонту в виде длинной линии, напоминавшей хвост кометы.

Однако дракон не шевелился. Он какое–то время сидел и пристально наблюдал за ними, а потом снова повернулся к Пену и посоху.

Пен продолжал напевать еще несколько секунд, затем сдался.

— Не сработало, — сказал он, устало переводя дыхание. — Не понимаю. Раньше он улетел бы вслед этим изображениям. Теперь же он только наблюдает за ними.

Грайанна с мгновение изучала дракона:

— Он понял, что нет никакого смысла лететь за этими изображениями. Ведь они не длятся долго. Он уяснил, что источником является посох и что оставаться поближе к этому посоху будет наилучшим способом наблюдать эти изображения. — Она покачала головой. — Он конечно зверь, но никак не глупый.

Они в молчании смотрели на дракона. Дракон в свою очередь тоже не отводил взгляда. Темный жезл в руках Пена продолжал светиться, а его руны пульсировать и танцевать.

— Что же нам делать? — наконец спросил Пен.

Грайанна не знала. Она могла воспользоваться магией песни желаний, но опасалась того, какую реакцию это может вызвать. Если она не убьет дракона, он расправится с ними в мгновение ока. Даже если она убьет его, применение такой магии выдаст их Стракену—Владыке как свет костра в самую темную ночь. В любом случае результат будет ужасным.

Грайанна начала думать, что в этом вопросе она ничего не может сделать, когда где–то вдалеке, в направлении Драконьего Предела, прозвучал какой–то странный, лающий кашель. Он напоминал скрежет металла и звук старой пилы, которая распиливает свежую древесину. Она непроизвольно вздрогнула.

Однако дракон отреагировал моментально, его голова отвернулась от темного жезла и его светящихся рун, а глаза вперились в сторону этого звука.

Прошло несколько минут, никто не шевелился. Затем звук снова повторился, на этот раз дальше и восточнее. Голова дракона качнулась в ту сторону, настороженно поднимаясь. Он фыркнул и выпустил из ноздрей пар. Когда звук раздался в третий раз, дракон заревел с такой силой, что Грайанна и Пен от потрясения упали на колени.

Спустя несколько секунд, чудовище поднялось в воздух, направляясь в сторону звука, и улетело, не оглядываясь.

— Что случилось? — выдохнул в замешательстве Пен.

Грайанна закачала головой:

— Не знаю, на давай–ка не будем это выяснять. — Она огляделась. — Ты можешь утихомирить эти руны? Можешь сделать так, чтобы они не светились? Если он вернется, я не хочу, чтобы этот посох помог ему нас найти.

— Попробую, — ответил Пен. Он скинул свой плащ и тщательно обернул его вокруг темного жезла, чтобы укрыть свечение рун. — Вот, — удовлетворенно сказал он.

Они отправились дальше в сторону гор, немного изменив направление к северу. Не один раз Грайанна всматривалась вдаль, куда улетел дракон, но его нигде не было. Впереди, менее, чем в одной миле, уже начинались холмы, которые предоставят им укрытие. Если они поторопятся, то доберутся до этих холмов до того, как дракон решит вернуться к ним.

Грайанна гадала, как далеко до того места, откуда они смогут попытаться вернуться из Запрета. Она бросила взгляд на небо. Приближалась ночь.

— Пен, почему руны продолжают светиться, хотя ты уже не используешь песнь желаний?

Пен пожал плечами:

— Они просто светятся. Они так светились в то первое утро, когда я проснулся, а дракон уже сидел рядом. Они откликаются на меня так, что мне даже не нужно говорить им, что делать. Я даже не уверен, как сильно могу ими управлять. Думаю, совсем чуть–чуть.

Странно, подумала она. В истории магии песни желаний не было упоминаний о независимом отклике. Она появлялась только тогда, когда ее призывали, и делала только то, о чем ее просили. Здесь же ее поведение должно каким–то образом зависеть от связи Пена с темным жезлом, от слияния двух магий. В каком–то смысле песнь желаний развила способность активироваться, чтобы откликаться на нужды мальчика, несмотря на то, что он не знал, в чем именно они состояли.

Ее магия, подумала Грайанна, даже будучи гораздо сильнее его магии, никогда не была способна на подобное.

Они почти добрались до холмов, когда появился Века Дарт, выбираясь из зарослей густого кустарника и широко размахивая руками.

— Вы видели? Видели? — Он подпрыгивал вверх–вниз и гоготал так, будто сошел с ума. — Он был полностью одурачен! Я говорил тебе, что буду тебя защищать, Королева—Стракен! Я понял, что случится, если не предприму никаких действия, и поэтому я воспользовался своими мозгами и обманул его!

Она поняла, что он говорит о драконе:

— Что ты сделал, Века Дарт? Что это был за звук?

Он залился смехом:

— Брачный призыв! Это было лучшим способом привлечь его внимание, чтобы у него появилось более важное дело, чем вы двое!

— Ты знаешь, как подать брачный призыв драконов?

— Я же долгое время был Ловцом Тэла Риверайна! Я научился издавать много всяких призывов! Иначе бы я был неважным Ловцом, а я являлся самым лучшим из когда–либо живших! Тебе понравилось? Ты ведь понятия не имела, что это было, не так ли? Наверное, ты гадала, может там что–то умирает? Именно такой звук издают драконы, когда наступает брачная пора!

Он еще попрыгал, а потом двинулся дальше.

— Давайте побыстрее! Мы должны добраться до Драконьего Предела до наступления ночи! Нам нужно поторопиться! — Но мгновение он обернулся. — Здорово, что я оказался поблизости и наблюдал за вами, так ведь? Я спас вас обоих!

Затем он снова убежал, растворившись в тумане небольшим комочком, размахивающим всеми своими конечностями.

Грайанна смотрела ему вслед и с отчаянием думала. Должен быть способ.

* * *

Когда зазвучали боевые рога, Кермадек сидел на корточках наверху стены над караульной, где прятались Аталан и остальные горные тролли. Он помедлил лишь настолько, чтобы убедиться, что не ошибся в случившемся, затем спрыгнул из укрытия на этаж ниже и помчался к дверям караульного помещения.

После того, как они покинули Трефена Мориса и Беллизен, тролли спустились с парапета и добрались до основания северной стены и ворот, которые Грайанна всегда держала открытыми для своих встреч.

Однако ворота оказались запертыми и опечатанными, и с первого же взгляда Кермадек понял: чтобы открыть их потребуется приложить немалые усилия и произвести очень много шума. Кто–то не пожалел времени и хлопот сделать так, чтобы эти ворота больше никогда не использовались. Вероятнее всего, что их обнаружили Шейди и ее союзники после того, как отправили Ард Рис в Запрет и взяли под свой контроль всю крепость. Шейди быстро осознала бы их значимость.

Так что почти два часа тролли скрывались в караульной рядом с этими воротами, по виду которой было ясно, что она очень редко использовалась и было маловероятно, что кто–нибудь появится здесь в ближайшее время. Однако, учитывая, что эти ворота крепко запечатаны, Кермадеку и его троллям следовало взломать другие ворота. Поскольку следующие ближайшие ворота находились довольно далеко от того места, где они скрывались, было весьма вероятно, что нападающих заметят задолго до того, как они до них доберутся.

С этим они ничего не могли поделать. Единственным способом для троллей взять Паранор было взломать оборону друидов изнутри. Это означало захватить и удерживать любые ворота столько времени, сколько потребуется, чтобы тролли снаружи стен прошли внутрь крепости.

Кермадек ворвался через дверь караульной. Повсюду вокруг крепость друидов заполнилась иступленными дикими криками и бегущими защитниками.

— Они прибыли, — сообщил он остальным троллям, прислонившись спиной к двери и глядя на них, сидящих в этом крошечном, темном помещении.

Лицо Аталана горело от возбуждения:

— Сейчас мы посмотрим, насколько на самом деле крепки эти стены! — прошипел он. — Пошли!

— Пока еще нет. — Его брат преградил дорогу. — Подождем еще немного. Пусть они поднимутся на стены и займут свои места. Пусть смотрят на ту угрозу снаружи, а нас не заметят. Тогда мы атакуем их.

Аталан приблизился к нему:

— Зачем ждать, брат? Неразбериха даст нам преимущество. Выжидание — это для трусов и слабаков. Мы должны напасть на них прямо сейчас!

Кермадек не сдвинулся с места, твердо глядя на него:

— Ты слишком нетерпелив, Аталан. Ты спешишь сделать все слишком быстро.

Аталан сплюнул:

— Если я слишком нетерпелив, то ты слишком осторожен. Ты слишком надолго все откладываешь. Надо действовать быстро, и мы сможем добиться успеха. Мы здесь для того, чтобы помочь Ард Рис, или нет?

— Не дави на меня, — спокойно ответил Кермадек. — И не сомневайся в моей преданности Ард Рис. Не тебе об этом судить.

— Шшшш, — зашипел на них Барек. Он стоял у зашторенного окна, наблюдая, как десятки гномов–охотников спешат к своим местам на парапете стен. — Вас услышат, если будете так орать!

Браться еще мгновение посмотрели друг на друга, затем Аталан отвернулся, пожимая плечами:

— Ты — матурен, Кермадек. Ты — вождь. Ты отвечаешь за все, что здесь происходит. Кто я такой, чтобы осуждать тебя?

Он поплелся обратно к дальней стене и присел, уставившись в пустоту. Кипя от гнева и возмущения, Кермадек отвернулся к двери и больше не стал обращать на него внимания.

* * *

Было уже темно, когда Грайанна и Пен начали подниматься к Драконьему Пределу. Вся земля была испещрена тенями, отбрасываемыми похожими на скелет деревьями и далекими вершинами. На западе свет постепенно тускнел от серого до черного, знаменуя наступление сумерек, которые обозначили переход от дня к ночи, отправляя на отдых одних существ и пробуждая других. Звуки затихли, как будто поглощенные бесконечным морем, и мир стал местом живых и мертвых.

Взгляд Грайанны непрерывно осматривал окружающую местность, чтобы заметить тварей, которые могли на них охотиться. Мальчик спокойно шел вслед за ней. Они не видели Веку Дарта с тех пор, как он ушел, однако она была уверена, что он где–то поблизости, наблюдает за ними, готовый снова прийти им на помощь, если возникнет такая необходимость. Или спасти себя, может быть. Она достаточно знала болотного улка, чтобы понимать, какими бы ни были его благие намерения, он всегда будет в первую очередь заботиться о самом себе.

Однако, ей казалось подлым так думать о нем после того, как он выманил дракона. Грайанне хотелось иметь лучшее мнение об этом болотном улке, но она слишком хорошо знала, каким образом он научился таким трюкам в своей жизни.

Несколько минут спустя Века Дарт появился из черноты, материализовавшись так внезапно, что она чуть не набросилась на него.

— Стракен! — прошипел он ей с упреком. — Вам не стоит идти в темноте! Слишком много тварей охотятся по ночам, и даже я не могу заметить их всех! Мы должны остановиться и подождать до утра!

Ей страстно хотелось добраться до цели их путешествия и выбраться из Запрета навсегда. Но настойчивость в его голосе заставила ее призадуматься:

— Неужели так опасно? Мы почти у цели.

— Не так близко, как ты думаешь. Это другой проход, а не тот, по которому ты спустилась. Лучше не возвращаться по своим следам, когда тебя разыскивает Тэл Риверайн. Нет, Грайанна мощной магии, сейчас вы должны остановиться. Ты и этот мальчик. Отдохните тут. Подождите рассвета.

Так они и сделали, найдя прибежище в группе валунов, которые предоставили им защиту с трех сторон, а также навес сверху. Они договорились, кто и когда будет сторожить. Как только начало светать, они снова отправились в дорогу. Оставшаяся часть пути займет всего пару часов.

А потом, снова сказала про себя Грайанна, она будет свободна.

— Века Дарт, — позвала она, когда они оказались в скалах. Она едва различала его тусклую сгорбленную фигуру в туманной темноте. Только его глаза блестели, не снижая бдительности. — Я должна тебе кое–что рассказать.

Она услышала, как Пен выдохнул в ожидании неминуемого. Она пробежала пальцами по своим волосам, отбрасывая их с лица, гадая, как выразить словами то, что она намеревалась сказать, а затем решила просто рассказать обо всем.

— Пендеррин говорит, что темный жезл на заберет тебя из Запрета. Он отправит только его и меня. И больше никого.

Века Дарт фыркнул:

— Он ошибается. А если не ошибается, то он недооценивает силу твоей магии. Ты можешь найти способ забрать меня, даже если этот посох не захочет этого сделать.

Она вздохнула:

— Я так не думаю. Это древняя магия, старше меня и более мощная. Стену Запрета нельзя сломать обычными методами. Именно поэтому Тэлу Риверайну было так трудно отправить своего демона в Четыре Земли. Ему пришлось разработать переход, чтобы это стало возможным. Ты сам мне об этом рассказал.

— Может быть, ты сможешь вернуть Морика обратно в обмен на меня, — сказал он.

Его энтузиазм только расстраивал.

— Нет, я не смогу. Я не знаю, как. Я даже не знаю, как действует этот посох. Он откликается на Пена, не на меня. Важно то, что существо Волшебного мира, которое рассказало Пену о посохе, выразилось весьма четко — он не сможет перенести из Запрета никого, кроме нас.

В то же мгновение Века Дарт Вскочил на ноги, размахивая руками:

— Но ты обещала! Ты сказала, что заберешь меня с собой, если я вытащу тебя из тюрьмы Тэла Риверайна! Ты сказала, что сделаешь это! Ты лгала? Значит, это правда, что все стракены лгут? Даже ты?

Она подняла свои руки:

— Я говорила тебе, что сделаю все, чтобы помочь тебе, но я даже не знала, смогу ли помочь самой себе! Именно это я сказала. И это правда, а не ложь. Если бы Пен не пришел с этим посохом, я бы тоже не смогла выбраться из Запрета. Я бы тоже оказалась здесь в ловушке.

— А теперь уже не окажешься, не так ли? — закричал он.

— Нет.

— А я буду в ловушке! Буду!

— Нет, если мы сможем…

— Ты солгала, солгала, солгала!

Плюнув в сторону Пендеррина, как будто в этом была его вина, болотный улк выскочил из укрытия, выкрикивая ругательства на них обоих, а затем исчез в ночи. Но через несколько минут вернулся, вынырнув из чернильной темноты, и опустился на то место, где сидел раньше. В течение долгого времени он не произнес ни единого слова. Грайанна ждала.

— Кто же защитит тебя от драконов, Грайанна нарушенных обещаний? — наконец прошептал он.

Он произнес это с такой печалью, что у нее сжалось горло.

— В моем мире нет драконов, — ответила она.

— Нет драконов? — Он поднял голову. — Ну, тогда, кто защитит тебя от фурий? Или великанов, огров и граумфов? Кто предупредит тебя о них? Кто позаботится о тебе в их логове?

— Там нет ни фурий, ни огров, ни гигантов или граумфов. Они все тут. Они были сосланы сюда во времена Волшебного мира, когда был создан Запрет. — Грайанна немного помолчала. — Мой мир совсем не такой, как твой, маленький болотный улк. Это совсем другое место.

— А там есть такие же, как я, болотные улки?

— Нет. Там вообще нет существ Волшебного мира, кроме эльфов.

— Я ненавижу эльфов, — пробормотал он. — Эльфы поработили Джарка Руус.

— Века Дарт, — тихо произнесла она. — Мы постараемся забрать тебя с собой, как я тебе и обещала. Я сдержу свое слово. Я лишь хочу, чтобы ты знал, что я могу оказаться неспособной освободить тебя. У меня может не оказаться такой силы.

Он долгое время молчал.

— Ни одного болотного улка?

— Ни одного.

Он сжался в темноте, меняя положение то так, то эдак, причем так беспокойно, что она подумала, что с ним что–то не так.

— С тобой все в порядке?

— Все–таки я не смогу отправиться с тобой, — вдруг произнес он. — Я останусь здесь. Твой мир кажется скучным. Мне представляется, что там нечего делать. Лучше я останусь тут, в этом мире.

Она пристально посмотрела на него:

— Ты говорил, что не сможешь этого сделать. Помнится, ты говорил, что Тэл Риверайн убьет тебя, если ты здесь останешься.

— Он может взять меня обратно теперь, когда Хобсталл мертв. — Голос Веки Дарта был слабым и задумчивым. — Ему понадобится новый Ловец.

— Нет! — сразу же ответила она. — Стракен—Владыка убьет тебя, Века Дарт! Он узнает, что ты сделал, и это будет твоим концом!

— А может и нет. Он может решить, что я теперь слишком ценен.

Ей захотелось так встряхнуть его, чтобы у него зубы застучали друг о друга.

— Если это угроза в ответ на то, что я рассказала тебе правду, ту правду, которую ты имеешь право знать, то это весьма скверно! Не будь таким дураком! Ты не можешь говорить о возвращении к Тэлу Риверайну! Возвращение к нему это самоубийство!

— Или, может быть, я пойду на запад, туда, куда я хотел направиться, когда мы встретились. — Он пожал плечами. — А может, отправлюсь на Равнины Хука и найду место, где меня примут.

Грайанна не знала, что сказать. Ей хотелось, чтобы он перестал так говорить. Она хотела сказать ему, что они найдут способ забрать его из Запрета, чтобы он подождал до тех пор, пока они не узнают наверняка, что произойдет, когда они воспользуются темным жезлом. Но Века Дарт уже просеял все варианты в своей голове, переосмыслил свою жизнь и свои планы на будущее, гораздо лучше, наверное, чем она, воспринимая реальность мира.

— Не решай ничего сейчас, — сказала она ему. — Подожди, пока мы не проверим этот посох. Ты сделаешь это?

Он долго молчал

— Я дам ответ утром, Королева—Стракен. Я еще подумаю над этим из вежливости.

— О большем я и не прошу, — сказала она.

— Я был бы отличным Ловцом для тебя. Там же есть, что можно ловить? Или от кого тебя защищать? Должно же быть что–то.

— Там есть враги, — заверила она его. — Всегда есть враги.

Она посмотрела, как он лег и свернулся калачиком.

— Я буду охранять тебя от твоих врагов, — тихо произнес он. — Я буду защищать тебя.

— Я знаю.

Она сидела, уставившись в ночь, мысли ее были мрачными и тревожными, отодвигая на задний план усталость. Она должна сделать для него больше, чем, как она полагала, может. Она должна помочь ему. Но не знала, с чего начать. Она не знала, как сделать то, что нужно. Она почувствовала себя слабой и бессильной.

— Я буду рядом с тобой, — прошептал он.

И больше не сказал ничего.

* * *

Грайанна проснулась с рассветом, слегка посеребрившим восточный горизонт. Небо было пасмурным, тучи заволокли все пространство над Пашаноном. На юго–западе формировалась буря, стена дождя которой катилась на восток в направлении Равнин Хука.

Она огляделась. Рядом с ней спал Пен, обхватив руками темный жезл. Веки Дарта нигде не было видно. Она осмотрела окружающую местность, но и там его не оказалось. Видимо, он встал пораньше и отправился на разведку прохода.

Она разбудила Пена, и после того, как они позавтракали оставшимися кореньями, которые на ужин принес Века Дарт, отправились в путь. Грайанна ощутила острую потребность как можно быстрее добраться до их цели. Она понимала, насколько ослабла. Все еще не оправившись от пребывания в руках Тэла Риверайна, ее силы поддерживались главным образом осознанием того, что она близка к тому, чтобы навсегда от него освободиться. Если она сможет покинуть Запрет, то тогда сможет восстановиться. Если она окажется достаточно далеко от того, что с ней было сделано, то она сумеет укрепить свою неустойчивую психику. Воспоминания никогда не покинут ее, но, наверное, она сможет сгладить их. Она держала себя в руках, собирая по кусочкам свои решимость, упрямство и гордость. Она по–прежнему являлась Ард Рис, но чтобы стать снова целостной, она должна соответствовать этому положению и этому званию.

Она мрачным взглядом окинула окрестности. Ее окружала гнетущая атмосфера мира Джарка Руус. Еще один день в Запрете, и она уже не сможет с уверенностью сказать, что не уступит безумию, которое угрожало поглотить ее с момента прибытия сюда. Время для нее сокращалось. Она могла слышать, как оно проходит, по биению собственного сердца.

Они упорно поднимались по проходу, часто оглядываясь через плечо на равнины, которые исчезали в завихрениях бури. Но не было никакой погони и никаких признаков опасности на их пути.

И по–прежнему нигде не было видно Веки Дарта.

Близился полдень, когда они добрались до покрытых лесом высот Драконьего Предела и стали продвигаться на запад к тому месту, где они появились в Запрете. День был очень темным, поскольку грозовые тучи продолжали мчаться на восток. Поднялся ветер и на их лица упали первые капли дождя. Не желая быть пойманными бурей, они увеличили свои усилия. Грайанна выбирала дорогу; она сейчас чувствовала себя сильнее. Мальчик молча шагал рядом с ней, укрывая посох от любых глаз.

Вдалеке длинными раскатами прогремел гром, над равнинами сверкнули молнии.

И тут, совершенно неожиданно, они вышли из леса на поляну, и Грайанна сразу же узнала то место, которое они искали. Она взяла Пена за руку и молча кивнула ему. Мальчик улыбнулся, такой обезоруживающий ответ заставил улыбнуться и ее тоже. Почти все закончилось.

Она поискала вокруг Веку Дарта, но его по–прежнему нигде не было.

Пен заметил выражение ее лица:

— Где он, тетя Грайанна? Я думал, он будет нас ждать.

Ей потребовалось долгое время, чтобы изучить лес, всматриваясь во мрак не только дня, но и своего осознания того, что случилось.

— Он не придет, — сказала она.

Мальчик пристально посмотрел на нее:

— Почему не придет? Он не хочет выбраться отсюда?

Она покачала головой:

— Не знаю. И я не уверена, что он сам знает. Думаю, он боится. Боится неудачи, если темный жезл не заберет его. Или покинуть этот мир и обнаружить совсем не то, что он ожидает найти. А может, чего–то еще.

Пендеррин отвернулся:

— На его месте я бы здесь не остался. Я бы воспользовался шансом, который может перенести тебя туда, где лучше, чем тут.

Грайанна глубоко вздохнула. Она могла бы воспользоваться своей магией, чтобы попытаться отыскать болотного улка. Он все еще мог быть поблизости, ожидая, будут ли они его искать. Он мог ее проверять. Однако своим сердцем она понимала, что это не так, что он был далеко, что он покинул ее. Она будет тем, кого он знал и кому помог, тем, кем он сможет похвастаться. Но она будет только воспоминанием.

Попробует ли он вернуться к Тэлу Риверайну и снова стать его Ловцом? Рискнет ли он тем, что Стракен—Владыка еще не узнал о его участии в ее побеге или что тот простит его за это? С этим болотным улком невозможно было сказать что–либо определенное.

Века Дарт.

Она молча произнесла его имя, вызывая в воображении его образ, который, как она представила, унесет с собой в могилу.

— Мы должны идти, — резко сказала она Пену. — Мы не можем ждать его. Используй посох.

Мальчик развернул темный жезл и установил его вертикально на земле, обхватив своими руками резную поверхность. Руны мягко светились, пульсируя ярко–красным цветом в темноте полуденного шторма.

— Помести свои руки рядом с моими, — сказал он.

Она собралась было так и сделать, но потом остановилась:

— Пен, послушай меня. Они будут ждать нас, когда мы перенесемся — Шейди и те, кто связался с ней. Они выяснят, куда ты отправился, и будут готовиться к тому, что ты можешь вернуться и привести с собой меня. Они будут знать, где нас искать. И нападут в тот момент, как только нас увидят. Они попытаются расправиться с нами обоими. Поэтому я хочу, чтобы ты был готов. Я хочу, чтобы ты встал позади меня и оставался там до тех пор, пока не появится шанс улизнуть. Любой шанс. Как только ты поймешь, что он настал, воспользуйся им. Не жди меня. Даже не думай обо мне. Просто беги и не останавливайся. Понимаешь?

Он кивнул, но не очень уверенно.

Грайанна положил свои руки ему на плечи:

— Ты показал огромную смелость, придя сюда, чтобы спасти меня. Я не знаю никого еще, кто бы смог сделать то, что сделал ты, кроме, возможно, твоего отца. Я в долгу перед ним и должна сделать для тебя то, что ты сделал для меня. Я хочу, чтобы ты был в целости и сохранности, когда все это закончится, Пендеррин. Скажи мне, что ты сделаешь то, о чем я тебя попросила.

Он снова кивнул, на сей раз более решительно:

— Я сделаю, как ты сказала, тетя Грайанна.

Она сняла свои руки с его плеч:

— Ты готов?

Он глубоко вздохнул:

— Да.

— Тогда пойдем домой.

Она обхватила руками посох и крепко сжала его.

ГЛАВА 28

Переход произошел очень быстро. Руны начали светиться еще ярче, набирая силу от ее прикосновения. Грайанна зажмурилась от внезапного яркого света, а затем ощутила какой–то сдвиг в пространстве, в котором она находилась. Серость Запрета постепенно становилась темнее, как будто их настигла буря, и они оказались в самом ее центре. Все это случилось за считанные секунды, ей едва хватило времени, чтобы осознать происходящее. Она взглянула на Пена, который держался за темный жезл с другой стороны, закрыв свои глаза.

Но она свои не закрыла. Она хотела видеть, что произойдет с ней.

И все равно не увидела. Руны внезапно вспыхнули таким ярким пламенем, что казалось весь посох был объят огнем. Это было все, за что она могла уцепиться, убеждая себя, что этот огонь был всего лишь иллюзией. Свечение становилось все ярче, обволакивая ее со всех сторон, закрывая ее от окружающего мира, мира Джарка Руус, от всего, кроме посоха, ее самой и Пена.

Затем все исчезло, а она хватала воздух, потому что как будто огромный кулак обрушился на ее тело, сминая ее, безжалостно выдавливая остатки воздуха из легких. Она боролась, стараясь дышать, пытаясь остаться в живых. Что–то пошло не так, в отчаянии подумала она. Что–то происходит неправильно.

Потом свет погас, руны потухли, и она снова оказалась в знакомой обстановке своих спальных покоев, вернувшись целой и невредимой в Паранор. Грайанна все еще смертельной хваткой вцепилась в посох, но руны уже потемнели.

Она с облегчением выдохнула.

И в следующее мгновение вокруг нее сомкнулась триатина.

Грайанна сразу же это поняла. Краем глаза она заметила свечение магии за те несколько секунд, что потребовались для завершения ее перехода из Запрета, но не смогла осознать, что оно означало, пока не стало уже слишком поздно. Это свечение исчезло, когда триатина рухнула вниз, став невидимой, нерушимой клеткой, которая обвила ее со всех сторон.

— Не шевелись, Пендеррин, — сказала она ему.

Он стоял напротив нее, все еще улыбаясь от того, что выбрался из Запрета. Улыбка медленно угасла, и он удивленно огляделся.

— Мы попали в триатину, — сообщила она ему. Быстрый взмах ее руки высветил нити их тюрьмы. — Я же говорила тебе, что они будут поджидать. Но этого я не предвидела.

— А что это?

— Очень мощная форма магии. Для ее создания требуется три обладателя магии, комбинация умений которых и воплощает ее в жизнь.

Однако, свечение не было одинаковым, заметила она. В некоторых местах оно было почти темным. В правильно созданной триатине магия должны быть распределена одинаково.

— Что–то здесь не так, — пробормотала она. — Видишь?

Она указала на пару более слабых мест, которые были очень темными, и в этот момент на дальней стороне комнаты распахнулась дверь тайного прохода и в открывшемся проеме появилось лицо ее брата.

— Грайанна?

— Бек! — в шоке воскликнула она. — Что за…?

— Послушай меня, — прервал он ее. — Я воспользовался песней желаний, чтобы ослабить несколько нитей триатины. Думаю, ты сможешь разорвать ее и освободиться, если постараешься.

— Закрой дверь! — сказала она.

Он так и сделал, а она пригнула Пена к полу и встала над ним:

— Прикрой свою голову. И не поднимайся, пока я не скажу.

У нее не будет много времени. Шейди и остальные скоро придут. Может быть, они уже ждут снаружи. Она должна поторопиться. Она опасалась песни желаний после того, что случилось в Запрете, но другого выбора не было. Ей все равно придется воспользоваться ею, когда она встретится с Шейди.

Поэтому Грайанна смело призвала магию, и когда та появилась, образовала из нее острые лезвия, которые резали и разрывали ослабленные места в сети. Песнь желаний завивалась вокруг переплетений нитей, преодолевая секундное сопротивление магии триатины и рассекая нити до тех пор, пока они не падали как обычная веревка. Она не останавливалась, направляя лезвия сначала в одно место, потом в другое, и когда достаточно ослабила всю структуру, то ударила по сети с такой силой, что не только триатина распалась, но и разрушилась вся северная стена ее спальных покоев. Каменные блоки и осколки вылетели наружу и огромное облако пыли наполнило все помещение.

Грайанна закрыла лицо, подождала, когда пыль осядет, а потом поставила Пена на ноги.

— Бек! — крикнула она.

Ее брат ворвался в комнату вместе с Рю Меридиан, Тагвеном и эльфийкой, которой, как она поняла, была Хайбер Элессдил. Пен быстро обменялся радостными объятиями со своими родителями и Хайбер. Грайанна увидела беспокойство и шок на их лицах, когда они посмотрели на нее. Она даже смогла заметить сострадание.

— Со мной все в порядке, — сказала она им.

Ее брат покачал головой:

— С тобой не все в порядке. Шейди а'Ру и все те, кто предал тебя, заплатят за это. Мы поймаем их всех. Мы выясним все. Однако есть кое–что еще, о чем мы должны поговорить и что не может ждать. Когда тебя переправили, то сюда явился демон. Он все еще здесь и пытается разрушить стену Запрета.

— Мне это известно, — сказала она.

— Я так и думал. Однако ты не знаешь того, что единственный способ остановить его заключается в том, чтобы Пен нашел его и с помощью темного жезла отправил обратно, точно так, как он переправил тебя.

— Это должен сделать Пендеррин? — удивленно спросила она.

— Так сказал Король Серебряной Реки. Только темный жезл может завершить переход из одного мира в другой, и только Пен способен управлять его магией. Я должен забрать его с собой, чтобы отыскать этого демона.

В коридоре за дверью спальных покоев послышались топот сапог и крики.

— Они идут, — сказала она остальным. Грайанна вскинула руки, еще раз призвала магию и запечатала дверь изнутри. — Это задержит их на несколько минут, не больше. — Она обернулась к Беку. — Забирай остальных и уходите. Ты нашел путь сюда по тайным проходам — сможешь найти дорогу обратно?

Он кивнул:

— Вместе с Тагвеном я справлюсь.

— Я не пойду, — чуть ли не с вызовом заявил дворф. — Мое место здесь с Ард Рис.

Грайанна быстро подошла к нему и присела на колени:

— Да, это так. Но ты все равно должен уходить. Вы все должны. Оставаясь здесь, вы ничем мне не поможете. Я должна одна встретиться с Шейди и остальными. Я справлюсь с ними лучше всех. Только Бек мог бы помочь, но его место рядом с Пеном — найти демона и отослать его назад. Послушай меня. — Она крепко сжала плечи дворфа. — Я видела, что находится в Запрете. Этот такой ужас, который ты не сможешь себе и представить. Если существа, которые там живут, освободятся и хлынут в этот мир, нам всем придет конец. Вы должны не дать этому произойти. Что бы ни случилось со мной, вы должны это остановить.

Грайанна пристально посмотрела ему в глаза. Наконец он едва кивнул и его бородатое лицо сморщилось с несчастным выражением:

— Я сделаю это, потому что вы просите об этом, — тихо сказал он. — Но не по своей воле.

Она тут же повернулась к Пену:

— Это будет нелегко. Ты не будешь знать, что нужно сделать, пока не найдешь этого демона. Может быть, тебе придется найти способ заставить его коснуться посоха. Может, что–то еще. Мне бы хотелось рассказать тебе что–нибудь полезное, но ты знаешь гораздо больше меня, как это все работает. Доверься своему предчувствию, Пен. Оно тебя не подведет.

Мальчик кивнул:

— Я тоже не хочу покидать тебя.

Она улыбнулась:

— Мы еще увидимся. Ступай. Сделай то, что должен. Сделай то, что нужно. — Она огляделась. — Все вы. А теперь, уходите.

Один за другим они исчезли через дверь в секретном проходе, бросая ей прощальный взгляд, в котором отражалась смесь нежелания уходить и тревоги. Бек был последним

— Не позволяй, чтобы с тобой что–то случилось, — произнес он. — От нас потребовалось слишком многое, чтобы вернуть тебя назад, и мы не хотим потерять тебя снова. — Он немного помолчал. — Я люблю тебя, Грайанна.

Затем Бек закрыл за собой дверь и исчез, а его слова еще некоторое время эхом отдавались у нее в голове.

Я тоже тебя люблю, подумала она.

Грайанна отвернулась и посмотрела на запечатанную дверь покоев. Она прошла долгий путь, чтобы встретиться с тем, что ждало ее с другой стороны этой двери. Она изо всех сил боролась за возможность все исправить. Однако внезапно на нее нахлынули сомнения, а сможет ли она это сделать.

Как странно, подумала она.

Перед ней на полу медленно растворялись последние нити разрушенной триатины, поскольку их магия испарялась. Она смотрела на них какое–то время, а затем заметила свое отражение в зеркале и увидела то, что увидели Бек и остальные: призрака, оборванное подобие самой себя.

Она подошла к шкафу на другой стороне комнаты, открыла его и достала одно из одеяний, висевших там, чистое и блестяще черное. Она накинула его себе на плечи и закрепила застежкой, изготовленной ею в форме Эйлт Друина, друидского медальона, символа их ордена.

Ее враги увидят ее в этот последний раз, сказала она себе, такой, какой она захочет. Как вождя. Как Ард Рис.

Она ощупала пальцами застежку, чувствуя рельефное изображение руки, держащей горящий факел. Ей вспомнился смысл эльфийских слов. В ЗНАНИИ — СИЛА.

Может быть. Сегодня она это выяснит.

Потом Грайанна пересекла комнату и одной рукой взмахнула в воздухе перед дверью, удаляя магию, которой та была запечатана. Собрав всю свою решимость, она распахнула эту дверь.

* * *

Шейди а'Ру стояла на парапете северной стены Паранора вместе с Траунтом Роуэном и смотрела вниз на собирающуюся пред воротами армию горных троллей. Узнав об этой новой угрозе, она сразу же поспешила сюда, решив разобраться с этим самой, а не оставлять на своих ненадежных союзников. Однако увидев, сколько собралось троллей — больше тысячи — ее одолели сомнения, сможет ли она справиться.

— Они предъявили какие–нибудь требования? — спросила она Траунта Роуэна.

Он покачал головой:

— Ничего. Они просто вышли из леса и выстроились в боевые порядки, не шевельнувшись и не проронив с тех пор ни слова.

— Это должно быть как–то связано с Кермадеком, — спокойно сказала она. — У этих троллей знамя Таупо Руфа. Если бы не он, их бы здесь не было. Ты уверен, что вы оставили его в Страйдгейте? В конце концов, эта девчонка сумела найти способ попасть на один из кораблей.

— Он находился на земле с остальными, когда мы улетали. Он был в ловушке, окруженный тысячами урдов. Даже если бы ему удалось прорваться, он должен был идти пешком. А это заняло бы несколько дней. — Траунт Роуэн закачал головой, а затем указал на армию троллей. — Может, они пришли искать его. Наверное, они считают, что он находится здесь.

Она подумала над этим:

— Возможно.

Однако, это предположение не казалось верным. Пришло бы совсем немного, но не целая армия. Здесь что–то еще, что–то гораздо опаснее. Она бросила взгляд на нижние стены, где за зубцами прятались гномы–охотники. Они смогут выдержать атаку, если тролли не прорвутся за стены. Но их было слишком мало, чтобы выстоять, если нападавшие окажутся внутри этих стен.

Шейди уже приказала укрепить ворота. Больше она ничего не могла придумать. Пусть эти тролли стоят там весь день, если они хотят именно этого. Если они так и будут стоять там и на следующий день, то она может воспользоваться своей магией, чтобы разогнать их. Однако это прорежет огромную дыру в ее резервах, это последнее средство, когда все остальное окажется бесполезным. Ей нужна очень веская причина, чтобы предпринять такое действие.

Она подумала, что стоит послать весточку гномам Восточной земли о необходимости выслать подкрепления, когда по лестнице северной башни примчался Пайсон Венс с потрясенным выражением лица и развевающимися одеждами.

— Триатина рухнула! — прокричал он им.

Она вернулась, тут же подумала Шейди.

— Ты в этом уверен? — резко спросила она, обменявшись быстрыми взглядами с Траунтом Роуэном.

Пайсон Венс усмехнулся, стараясь скрыть страх в своих глазах:

— Ты считаешь меня за дурака? Магия потемнела. Что еще это может означать?

Шейди не обратила внимание на его колкость, проскользнув мимо гнома и быстро направляясь к лестнице башни с решительным выражением на лице.

— Покончим с этим, — тихо сказала она.

Они торопливо поднялись по лестнице. Шейди уже ощущала, как ее магия внутри нее готовится к предстоящей битве. Она злобно улыбнулась. На этот раз она не допустит никаких ошибок.

Они добрались до верхней площадки лестницы и свернули в коридор, ведущий к покоям, когда северная стена разлетелась на кусочки.

* * *

Глубоко в тайных проходах в стенах крепости, Омсфорды, Хайбер Элессдил и брюзжащий Тагвен спускались к залу печи. Находясь в мрачном настроении, группа молча продвигалась вперед.

— Мне не нравится, что мы оставили ее там одну, — снова и снова повторял дворф.

— Ты же знаешь, что мы не могли остаться, Тагвен, — наконец ответила Рю Меридиан. — Ты ведь понимаешь, что она бы нам этого не позволила.

— Их слишком много, чтобы у нее был шанс с ними справиться.

Рю покачала головой:

— Я бы не поставила против нее, какими бы ни были ставки.

Тагвен замолчал на некоторое время, пока маленький отряд продолжал свой путь в темноте при слабом свете маячка, который зажгла Хайбер Элессдил при помощи магии стихий. Они не могли сказать, что происходило позади них. Стены из каменных блоков были массивными и заглушали все звуки с другой стороны. Помещения крепости друидов являлись гробницами, а они хорошо хранили свои тайны.

— Мы еще можем вернуться, — пробурчал себе под ном Тагвен. — Еще не поздно.

Бек гневно повернулся к нему:

— Прекрати, Тагвен! Нам это нравится не больше, чем тебе. Как ты думаешь, каково мне оставить ее? Она моя сестра! Но если стена Запрета рухнет, то действительно не будет иметь никакого значения, что случится с Грайанной, не так ли?

— Бек, — тихо укорила его Рю.

Тагвен залился краской стыда после такой отповеди, его губы сжались в тонкую линию. Он попытался что–то ответить, но не стал. Задрожав, он протолкнулся мимо Бека и зашагал в одиночестве.

Пен поспешил его догнать, пока он вслепую продвигался в темноте.

— Постойте, Тагвен!

Когда он оказался рядом с дворфом, то выровнял шаг и пошел сбоку от него. Они спускались по лестнице, которая была достаточно широкой для них двоих, поэтому мальчик смог оставаться рядом.

— Он не хотел обидеть, Тагвен. Он просто думает так же, как и вы, он боится ее потерять.

Тагвен ничего не ответил.

— Мы все хотим вернуться и помочь ей, — продолжал Пен. — Мы все за нее боимся. Я видел, что это за место такое Запрет. Я видел, где она выживала все эти недели. Она оказалась гораздо сильнее, чем вы думаете. Я даже не знаю всего, она мне не рассказывала. Но, во всяком случае, я это почувствовал.

— Все больше причин, чтобы мы вернулись и помогли ей, — яростно сказал Тагвен. — У нее недостаточно сил, чтобы противостоять Шейди и остальным. Она будет стараться справиться с ними, восстановить орден, но у нее может не оказаться для этого сил.

Пен кивнул:

— Знаю. Но если нас там нет, Тагвен, то она не будет за нас волноваться. Ей придется позаботиться только о себе. Думаю, что сейчас она сможет с этим справиться. Она послала нас найти демона, но также, чтобы мы были в безопасности.

Он немного помолчал.

— И если с ней что–то случится, нас там не будет, чтобы увидеть, как это произойдет. Думаю, она хотела и этого тоже.

Дворф посмотрел на него, но ничего не сказал.

* * *

Кермадек ждал подходящего момента, и когда он услышал взрыв наверху северной башни, он понял, что этот момент настал. Он вывел свою небольшую группу горных троллей из караульной, в которой они скрывались, и двинулся к главным воротам северной стены. Они бежали рысцой, сбившись в плотный комок для защиты, готовые прорвать любое сопротивление на своем пути. Но им повезло. Гномы–охотники, охранявшие крепость, все находились на стенах или у самих ворот, и коридоры между ними были пусты.

Тролли были уже в пятидесяти футах от северных ворот, прежде чем стоявшие на страже у запиравшего ворота огромного засова гномы–охотники заметили их и криками предупредили своих соплеменников на стенах. Кермадек ответил на это, приказав своим троллям прибавить шагу. Они бросились на гномов у ворот и прорвались через них. Со стен посыпался град стрел и дротиков, но как только тролли миновали защитников и оказались у самых ворот, сверху их уже не могли разглядеть.

— Аталан! — крикнул Кермадек своему брату. — Возьми остальных! Прикрой наши спины!

Вместе с Бареком он повернулся к засову. Он был слишком тяжелым для того, чтобы его подняла даже дюжина мужчин, и поэтому должен был скользить по целому ряду железных скоб с помощью системы шкивов. К Аталану и остальным троллям со всех сторон приближались защитники крепости, а Кермадек и Барек стали нажимать на рычаги, которые вращали шкивы, и засов начал скользить в сторону.

Когда гномы поняли, что происходит, их крики превратились в вопли ярости и страха, и они необдуманно бросились на троллей. Небольшая защитная линия Аталана продержалась лишь мгновение, а затем распалась под натиском защитников цитадели. Десятки гномов–охотников хлынули на Кермадека и Барека. Последний сражался, чтобы защитить своего матурена, но его одолели. Кермадек отбрасывал в сторону добравшихся до него гномов, по–прежнему продолжая давить на рычаги шкивов. Засов медленно выезжал из металлических скоб, шкивы визжали от напряжения.

— Аталан! — снова крикнул Кермадек, когда напавшие на него оторвали его от рычагов.

Его брат мгновенно добрался до него, раскидав в стороны гномов, которые пытались вернуть на место засов, и проревел боевой клич Таупо Руфа, который тут же подхватили тролли, находившиеся снаружи. Ворота прогнулись внутрь, когда солдаты Кермадека с внешней стороны надавили на них. Засов к тому времени уже проделал половину пути, держась на единственной скобе. С прицепившимися к нему гномами–охотниками Аталан бросился на рычаги, и засов выскользнул из ворот.

В следующее мгновение ворота под давлением бронированных гигантов медленно открылись и в крепость хлынул поток троллей из Таупо Руфа. Оставшиеся защитники еще секунду удерживали свою позицию, затем дрогнули и побежали, чтобы перегруппироваться где–нибудь внутри цитадели.

Кермадек подождал, пока не убедился, что вход в Паранор обеспечен, потом оторвался от остальных и начал подниматься по лестнице в северную башню.

Хотя брат его не видел, но Аталан оказался позади него.

ГЛАВА 29

Когда Шейди а'Ру добралась до двери покоев и протолкалась сквозь толпу гномов–охотников, которые стояли около нее, первое, что она поняла, было то, что дверь оказалась запечатана магией изнутри.

— Она свободна! — прошипела она Траунту Роуэну и Пайсону Венсу, когда они подошли следом за ней.

— Свободна? От триатины? — Гном выглядел потрясенным. — Это невозможно! Никто не может выбраться из триатины!

Траунт Роуэн слегка улыбнулся, как будто этого и ожидал:

— Наверное, мы не совсем правильно ее создали.

Шейди этого не знала, да ее это и не волновало. Больше всего ее заботило то, что ее злейший враг больше не был пленником ни в каком смысле. Ей предстоит разобраться с ней более прямым и непосредственным способом, иначе с ними будет покончено.

Она жестом махнула гномам–охотникам встать позади нее, чтобы между ней и закрытой дверью образовалось свободное пространство.

— Ты — слева от меня, — сказала она Пайсону, потянув Траунта Роуэна направо от себя. — Когда она пройдет через дверь, сожгите ее. Не мешкайте. Не думайте об этом. Просто сделайте то, что я говорю. Мы поймаем ее с трех сторон. Даже Грайанна Омсфорд не устоит перед магией друидов!

Они отступили, Шейди отошла через весь зал к дальней стене, прислонившись к ней спиной и призвав на кончики пальцев свою магию. Она бросила взгляд налево и направо на своих спутников, расположившихся примерно в двадцати футах от нее с каждой стороны коридора. Гномы–охотники столпились позади них, вытащив мечи и зарядив стрелами свои луки.

Численностью тридцать, может, сорок воинов, они ждали.

Затем дверь распахнулась, с силой ударившись о стену, и появился призрак, черный, непроницаемый дух, освещаемый светом, проникавшим через дыру в стене спальни. Одежды висели на очень худой фигуре, а свет от бездымных ламп в коридоре отражался от блестящей поверхности застежки, выполненной в форме Эйлт Друина, руки, держащей горящий факел.

На секунду, несмотря на их решимость, никто из тех, кто повиновался Шейди а'Ру, не пошевелился. Вид этого призрака заставил замереть на месте даже саму колдунью.

Но потом Шейди освободилась от своего сиюминутного замешательства и послала искрящийся огонь друидов в облаченную в черный плащ фигуру, сжигая ее до пепла. Огонь двух других друидов метнулся следом, уничтожая даже сам пепел. Со стороны гномов–охотников раздались одобрительные крики, в ответ на это уничтожение они радостно подпрыгивали.

Затем в коридоре воцарилась тишина, все снова замолчали. Шейди прошла в середину коридора, осторожно вглядываясь сквозь дым.

— Я совсем не там, где вам кажется, — откуда–то справа раздался голос Грайанны Омсфорд.

Трое мятежных друидов замерли на месте, изо всех сил осматриваясь и пытаясь ее найти, но кроме стен, дыма и пепла ничего не видели.

— Ты мне не ровня, Шейди, — спокойно продолжала Грайанна. — Никогда не была. И никогда не будешь. Вы изгнаны из ордена и из этих стен. Все вы. Если уйдете сейчас, я оставлю вас в живых. Я видела достаточно убийств и возмездия, и не хочу больше этого видеть. Вы заслужили гораздо больше, чем изгнание, но если уйдете сейчас, то на этом все и закончится. Даю вам свое слово.

Десяток ответов пронеслись в голове Шейди а'Ру, но все они оказались бессмысленными.

— Не думаю, что меня устроит изгнание, — наконец произнесла она. — И еще нужно посмотреть, ровня я тебе или нет. Покажись, и давай это выясним.

Но Грайанна Омсфорд оставалась невидимой, говоря из темноты и дыма:

— Вы хоть понимаете, что вы натворили? У вас, вообще, есть представление об этом? Вы намеревались заточить меня в Запрете. И для этого заручились помощью демонов. В частности, одного демона. Вы никогда не задумывались, почему этот демон решил вам помочь. Вам никогда не приходило в голову, что он может использовать вас так, как вы используете его. Вот что ты наделала, Шейди — все вы наделали, — впустили в этот мир демона, отправив меня в Запрет. И этот демон остается на свободе. У него своя цель оказаться здесь. Он стремится разрушить стену Запрета и освободить оттуда всех демонов.

Какая чушь, сразу же подумала Шейди.

— Где этому доказательства, Грайанна? — злобно ответила она. — Ты считаешь нас дураками, что мы поверим в такую ложь?

— Я думаю, что вы будете дураками, если не поверите. Вы освободили перевертыша, Шейди. Вы освободили существо, которое может маскироваться под кого или что угодно. Он уже принял чей–то облик и начал искать способ уничтожить Элькрис. Если мы его не остановим, то он добьется успеха.

— Мы? Ты рассчитываешь на нас? Несмотря на то, что мы тебя изгнали? — Шейди выпрямилась во весь свой рост. — Выходи их укрытия и как следует убеди нас, Грайанна.

Однако, говоря это, она вспомнила Иридию. Иридию, которая не выглядела похожей на себя при их последней встрече и которая отправилась к Сену Дансидану, чтобы стать его советником, хотя Шейди была совершенно уверена, что этого никогда не случится. Иридию, которая впоследствии вообще исчезла.

Может, так оно и есть?

Поддавшись импульсу перед такой возможностью, в лицо которой она не могла заставить себя смотреть, и не заботясь о собственной безопасности, Шейди послала россыпь светящихся искр в сторону стены спальни, пытаясь обнаружить место укрытия Грайанны. Эти сверкающие искры высветили все, что было покрыто темнотой и дымом.

Грайанны Омсфорд нигде не было.

— Покажись, ты, трусиха! — в ярости закричала Шейди.

— Обернись.

Шейди застыла, а потом развернулась. Грайанна Омсфорд стояла в нескольких ярдах у стены позади Шейди и чуть правее. Она была отражением того призрака, который появился в дверном проеме, облаченная в черный плащ с капюшоном и с застежкой в форме Эйлт Друина около шеи. Лицо и руки были бледны и истерзаны. Она выглядела усталой и измотанной, совершенно не готовой к противостоянию. Шейди измерила ее своим взглядом и осознала истину. Демон и предложение изгнания были не чем иным, как блефом.

— Выглядишь не очень хорошо, Грайанна, — произнесла она. — Кажется, ветерок посильнее может опрокинуть тебя. Я не представляю, насколько приятно было находиться в Запрете, не так ли?

Ее соперница ничего не сказала, но странные голубые глаза ни на секунду не отводили от нее взгляда. Они наблюдали за ней, ожидая, что она предпримет. Какой бы ни была сейчас Грайанна, она была не глупа.

— Думаю, ты в последний раз явилась в Паранор, — спокойно продолжила Шейди. — Мне кажется, ты напрасно потратила силы, чтобы спасти свою жизнь.

— Не ошибись в том, что ты видишь, — прошептала Грайанна. — Прими мое предложение. Уходи сейчас. Изгнание — это не самое худшее, что может случиться с тобой.

— Сначала я сожгу твои глаза, — ответила Шейди.

— Шейди, погоди! — вперед шагнул Траунт Роуэн, вытянув в мольбе руки. — Довольно. Все кончено. Мы проиграли. Разве ты не видишь?

— Замолчи! — прошипела она.

— С какой стати? Время молчания прошло. Посмотри на то, что перед нами. Любому, кто смог выжить в Запрете и вернуться живым в Четыре Земли, а потом освободиться от триатины, я не собираюсь бросать вызов. Если она может сделать все, чтобы вернуться сюда и сразиться с нами, значит она обладает такой магией и удачей, какой у нас нет.

Он посмотрел на Грайанну:

— Однажды я сказал тебе, что ради блага ордена ты должны оставить свой пост. В этом я не изменил своего мнения. Я по–прежнему думаю, что ты должна это сделать. Я все так же считаю, что ты вызываешь слишком серьезные разногласия, чтобы руководить орденом и вести его по пути служения всеобщему благу. Из–за этого я и встал на противоположную сторону. Может быть, я ошибся, поступив так, но я не ошибся насчет тебя.

Он покачал головой.

— Ты должна принять свое собственное решение. Я свое принял. Я принимаю твое предложение. Принимаю изгнание. С меня хватит.

Он бросил на Шейди тяжелый, пронизывающий взгляд, и она вернула ему свой с таким количеством яда, что им можно было бы отравить целый город. Однако он не отвел глаз и даже не моргнул.

— Поступи правильно, Шейди. Сдавайся.

Траунт Роуэн отвернулся от нее и зашагал по коридору, растолкав толпу гномов, которые преградили ему дорогу.

Шейди, не веря своим глазам, уставилась ему вслед, а потом завопила от ярости:

— Предатель!

Шейди послала ему в спину раскаленный до бела, губительный огненный шар друидов. Сила удара приподняла Траунта Роуэна над полом и швырнула к дальней стене, где он сполз вниз безжизненной, горящей развалиной.

В следующее мгновение Грайанну Омсфорд атаковал Пайсон Венс.

* * *

Кермадек поднялся почти на два пролета лестницы в крепости, прежде чем осознал, что за ним следует Аталан. Он тут же обернулся.

— Что ты делаешь? — с тревогой крикнул он своему брату. — Возвращайся и жди с остальными!

Аталан подошел и прошествовал мимо него, как будто его там не было:

— Сам возвращайся, брат.

Кермадек раздраженно бросился было за ним, но потом остановил себя. Затеять драку со своим братом будет бессмысленно. Если Аталан захотел идти, значит он хотел помочь. Какой смысл на это злиться?

Смысл был в том, как он знал, что он боялся за Аталана. Но также он понимал, что с их отношениями в данное время и в данном месте он ничего не мог поделать.

Он заставил себя отбросить эти мысли, догнал Аталана и, не глядя на него, сказал:

— Мы вернемся и разберемся с этим делом, когда все закончится.

Они миновали группы облаченных в темные одежды друидов, которые стояли и с удивлением смотрели на них, держа в руках книги и свитки. Некоторые узнавали его и кивали. Казалось, они не знают, что случилось. Один–двое быстро двинулись прочь, когда поняли, что он только что участвовал в сражении, а он прокричал им вслед, чтобы они отправились в зал Ассамблеи и оставались там. Он считал, что большинство их так и поступит; он по–прежнему был убежден, что они не станут бороться на стороне Шейди, если им самим не будут угрожать.

Один за другим мелькали коридоры, пока два горных тролля неслись вперед. Лишь однажды они столкнулись с чем–то похожим на сопротивление, это была непредвиденная стычка с кучкой гномов–охотников, который убежали, как только увидели, с кем им придется иметь дело. Много лет Кермадек не был внутри крепости, но он хорошо запомнил ее строение с тех времен, когда служил капитаном Стражи друидов, и без труда находил дорогу. Почти все гномы находились на стенах и сражались, чтобы удержать натиск горных троллей, которые бурным потоком прорывались через северные ворота.

По мере приближения к верхним этажам северной башни беспокойство Кермадека росло. Ему не нравилось ощущение пустоты крепости. Ему не нравилась необычная тишина. За годы сражений его боевые инстинкты стали весьма чувствительными, и он знал, что не стоит их игнорировать. На этот раз у него было какое–то необычное ощущение. Странное чувство, что нужно торопиться, и в то же время, что нужно притормозить. Наверное, это было из–за природы той задачи, что стояла на кону. А может, из–за времени и места. Он не мог объяснить. Однако Кермадек не стал медлить. Для него была важна только его госпожа. Он верил, что она вернулась. Она сбежала из Запрета. Взрыв в северной башне сказал ему, что Пендеррин добился успеха. Грайанна находилась там, и он всем сердцем понимал, что нужен ей.

Когда он оказался на верхнем этаже, на котором находились спальные покои Ард Рис, звуки отчаянной битвы убедили его, что он был прав.

* * *

Грайанна Омсфорд была застигнута врасплох атакой со стороны Пайсона Венса. Она ожидала, что нападение начнет Шейди, на которую и рассчитывают остальные. Выйдя из покоев и используя ложные образы, чтобы отвлечь внимание друидов, она расположилась в том месте, где лучше всего сможет защититься от колдуньи. Она не забыла о Пайсоне или Траунте Роуэне, но все свое основное внимание сосредоточила на Шейди.

Однако неожиданное нападение Шейди на Траунта Роуэна настолько поразило ее, что на мгновение она оставила гнома без внимания. Видимо, он это заметил. Грайанна осознала опасность, когда он уже атаковал, но оказалась слишком медленной, чтобы полностью защититься. Огонь друидов обрушился на нее, почти уничтожив всю ее защиту. Он подпалил ей волосы и кожу на лице, и если бы не защитная магия, которую она уже призвала, включая и вплетенную в ее друидскую одежду, она бы превратилась в пепел.

Однако сила атаки сбила ее с ног и она распласталась на полу коридора, запутавшись в своих одеждах. Злясь на себя за невнимательность и отчаянно пытаясь восстановить контроль над ситуацией, она снова поднялась, но в то же мгновение второй удар еще раз сбил ее с ног. Пайсон надвигался на нее, постоянно посылая огненную магию, стараясь удержать ее внизу, чтобы в конце концов прикончить. Она крутилась и извивалась, воспользовавшись стеной в качестве опоры, чтобы подняться на колени, и выпустила свой собственный огонь друидов в ответ. Однако этот огонь был слабым и нестабильным, и гном продолжал приближаться.

Затем к ней повернулась Шейди, и Грайанна была вынуждена уделить внимание этой новой угрозе, напав на колдунью прежде, чем та воспользуется возможностью присоединиться к атаке гнома. Шейди закричала от злости, когда магия песни желаний отбросила ее назад. Однако Шейди была физически гораздо сильнее Грайанны и быстро восстановила равновесие. Через пару секунд Грайанна оказалась под атакой с двух сторон.

И когда казалось, что она поплатится за свое нетерпение, слишком рано показав себя, в коридор ворвался Кермадек, за которым следовал второй тролль, и врезался в толпу гномов–охотников, которые попытались остановить его, разбрасывая во все стороны их корявые тела, как будто они были сделаны из бумаги. Заревев от ярости, так что кровь застыла в жилах, большой тролль двинулся прямо на Шейди.

Однако Шейди а'Ру сражалась на Преккендорране и не была новичком в рукопашном бою. Более того, она была почти такой же сильной, как и тролль. Она встретила его таким же свирепым воем, выскользнула из его хватки и толкнула со всей силы в стену. Затем повернулась к нему, теперь уже в состоянии призвав свою магию, и послала сжигающий огонь друидов в этого горного тролля.

В это время на нее накинулся второй тролль

— Кермадек! — зарычал он, причем казалось, что это был боевой клич, а не предостережение.

Схватившись запутанным клубком, Шейди а'Ру и второй тролль катались туда–сюда по полу. Кермадек прилагал все силы, чтобы подняться, но к этой борьбе присоединился Пайсон Венс и жгучий огонь друидов припечатал тролля спиной к стене, выбив из легких весь воздух и заставив его толстую кожу дымиться от жара. Гном снова и снова посылал заряды, крича своим гномам–охотникам подойти и прикончить его.

Однако Пайсон допустил сейчас ту же ошибку, что раньше сделала Грайанна в отношении его. Он забыл о ней. Ард Рис вскочила на ноги, побелев от гнева, призвала магию песни желаний и нанесла по нему удар со всей силой, которую только смогла собрать. Почуяв опасность, гном отвернулся от Кермадека в ее сторону как раз в тот момент, чтобы принять всю тяжесть атаки. Она увидела, как на его лице появилось выражение ужаса, когда он пытался защитить себя. Его защита продержалась всего секунду. Затем она развалилась, и Пайсон Венс просто напросто взорвался.

Поверженный атакой гнома–друида, которая выжгла огнем несколько мест на его теле, Кермадек снова попытался подняться на ноги.

— Аталан! — отчаянно позвал он.

Шейди а'Ру освободилась от брата Кермадека, откатилась в сторону и привстала на корточках. Когда она поднялась, то в руке на уровне талии держала длинный нож. Аталан бесстрашно кинулся на нее, стараясь дотянуться своими массивными руками и раздавить ее, но она с натренированной легкостью отклонилось в сторону и вонзила нож по самую рукоять ему в грудь. Аталан обмяк от этого удара и упал на колени, задыхаясь.

Шейди оттолкнула в сторону его тело и опять повернулась к Грайанне. Подняв руки, она снова напала, послав целый град огней друидов в своего врага. Грайанне едва удалось отбить ее атаку. Сила удара еще раз отбросила ее назад, но она смогла устоять на ногах, защищаясь и пытаясь ответить контрударом.

Она почувствовала, что ее защита рушится, как начинает проникать сквозь нее жар от огня друидов.

Неожиданно краем глаза она заметила, как Кермадек, истекая кровью и дымясь, встает на ноги. Одной рукой он ухватился за копье, которое вырвал у одного из гномов–охотников. Опираясь о стену, он сжал своим огромным кулаком это копье, размахнулся и метнул в Шейди.

Колдунья слишком поздно увидела опасность. Она повернулась, чтобы защититься, но копье вонзилось ей в грудь и отбросило к стене, прибив, как гвоздем. Ее тело дернулось, а голова откинулась назад. Глаза расширились от удивления и неверия. Она кричала и извивалась, пытаясь освободиться; она посылала во все стороны огонь друидов. Но этот удар был смертельным, так что мгновение спустя она обвисла и больше не шевелилась.

Уцелевшие гномы–охотники уже удирали со всех ног, исчезнув на глазах. Грайанна стояла одна посреди раненных и мертвых. Она опустила руки, рассеивая остатки магии, которую призвала для своей защиты, и посмотрела на Шейди а'Ру. Колдунья смотрела на нее пустыми, невидящими глазами, ее лицо исказила маска смерти. Грайанна отвернулась, почувствовав тошноту, затем быстро подбежала к Кермадеку. Большой горный тролль сполз по стене в сидячее положение, опустив голову на грудь. Все его массивное тело было покрыто кровью и выжженными пятнами.

Она опустилась перед ним на колени и осторожно приподняла ему голову.

— Кермадек? — прошептала она. — Ты меня слышишь?

Его глаза открылись и замерли на ней.

— Госпожа, — ответил он слабым голосом. — Я же говорил тебе, что они — гадюки.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку, затем обняла и прошептала:

— Ах, ты, здоровый медведь.

ГЛАВА 30

Пен Омсфорд, его родители, Хайбер Элессдил и Тагвен спустились по коридорам Паранора к залу печи, затем вновь прошли по секретному проходу, который вывел их наружу. На своем пути они никого не встретили. В крепости друидов стояла глубокая тишина, создавая ложное впечатление, что в ней нет никого, кроме них.

Однако, оказавшись снаружи, они услышали звуки сражения, происходившего на северной стене, и хотя они не видели прибытия троллей, вполне смогли понять, что именно там случилось.

— Это заставит Шейди кое о чем призадуматься! — хмыкнул Тагвен с улыбкой на бородатом лице. — Кермадек не успокоится, пока не убедится, что с Ард Рис все в порядке!

Знание этого, казалось, должно его успокоить, а он шел, бормоча о том, что должен вернуться в северную башню и помочь ей. Пен был рад, учитывая, что он единственный, кто из сострадания был готов ему это разрешить, что большая часть ворчания дворфа достигала только его ушей. В то время, как он одобрительно воспринимал беспокойство Тагвена по поводу своей госпожи, он сам пытался справиться со своими собственными проблемами.

Пен начал размышлять над деталями той задачи, которая лежала перед ним. Он считал, что окажется вне опасности, как только вернется в Паранор со своей тетей, поэтому известие, что он должен отправиться на поиски демона и справиться с ним с помощью темного жезла, стало для него неприятным сюрпризом. И опять же, его попросили сделать что–то, не объяснив в подробностях, как именно. К тому же на этот раз его просили встретиться с очень опасным существом. Одно дело отправиться в Запрет и вернуть оттуда Ард Рис, которая желала и готова была вернуться. И совсем другое дело заставить демона вернуться туда, куда он совершенно не хотел возвращаться.

По крайней мере, теперь ему помогали родители. А также Хайбер. Они гораздо хладнокровнее и опытнее его. К тому же, его отец и Хайбер обладали магией. Это должно дать им преимущество, когда они найдут демона. Однако, именно его обязанностью будет воспользоваться темным жезлом, чтобы вернуть демона в Запрет, и никакие заверения не могли скрыть тот факт, что он не знал, как это осуществить.

Пока они удалялись от основания скал, на которых стоял Паранор, быстро и незаметно скользя по лесу к «Стремительному», Пен гадал, на что же похожи демоны. Он не увидел ни одного в Запрете, не считая Веки Дарта, а тот не был демоном. Болотный улк не казался ему таковым, ведь он представлял себе демонов, как нечто гораздо более страшное и угрожающее.

Во всяком случае, он не знал, что будет делать, когда встретит настоящего демона, но решил, что совсем не навредит продумать свои действия до того, как это случится.

Они прошли по лесу до поляны, где был привязан «Стремительный», поднялись по веревочной лестнице и убрали якорные канаты. Большую часть работы сделали его родители, мать встала у штурвала, а отец занимался канатами. Через несколько минут они взлетели, стремительно поднимаясь в воздух над лесом. Он стоял у ограждения рядом с Тагвеном и Хайбер и смотрел на Паранор. Северная стена крепости друидов подверглась атаке огромного числа горных троллей, их размер и телосложение невозможно было спутать с любой высоты. Тролли рассредоточились вдоль всей стены, а по тому, как они устремились внутрь, было ясно, что ворота были ими взяты.

Затем «Стремительный» ускорился, так что они больше не могли следить за разворачивающимися внизу действиями, а Бек позвал Хайбер, перебравшись на нос корабля. В ответ трио отодвинулось от ограждения и присоединилось к старшему Омсфорду впереди фок–мачты.

— Ты будешь сейчас использовать Эльфийские камни? — спросил он Хайбер.

— Что мне искать? — Она уже вытащила камни и держала их на своей ладони. — Я не знаю, как выглядит демон. Я не знаю, как мне сказать камням, что за существо они должны найти.

Озадаченные этой проблемой, они на минуту молча уставились друг на друга. В конце концов, никто из них никогда не видел демона и даже не представлял, как он выглядит. Если они не знали, что именно они ищут, то как они думают это найти?

Тогда Пен сказал:

— Попробуй держаться за посох, Хайбер. Он помог мне найти в Запрете Грайанну. Если теперь его целью является найти демона, то он может тебе в этом помочь.

Он передал ей темный жезл, который эльфийка взяла из его рук и держала перед собой одной рукой, в то время как в другой сжимала Эльфийские камни, призывая их магию. Прошло несколько секунд. Ничего не произошло.

— Не получается, — сказала она и в ее глазах забрезжила паника.

Пен забрал обратно посох.

— Полагаю, он откликается только на меня. Давай, я попробую. Если он показал мне, как найти Грайанну, то также покажет мне, как найти этого демона.

Он сжал темный жезл и направил свои мысли к демону и Запрету. Моментально руны засветились по всей длине посоха, сначала мягко, а потом все ярче и ярче. Когда они начали плясать по посоху, как светлячки, Пен быстро проговорил:

— Давай, Хайбер! Положи свою руку над моей и воспользуйся Эльфийскими камнями!

Она так и сделала, сжав посох левой рукой и подняв правый кулак, чтобы вызвать магию. Ответная реакция была незамедлительной. Эльфийские камни ожили синим огнем, их свет просочился между ее пальцев сверкающими лучами и устремился на юго–запад. Он осветил мили равнин и холмов, зеленые просторы лугов и пастбищ, а потом указал на одинокий воздушный корабль, державший курс на запад. Это судно было огромным боевым кораблем, на палубах которого можно было различить черно–серебряную униформу солдат Федерации, у которых не было никакого видимого оружия. Видение нацелилось на одного человека — величественного патриарха с развевающимися седыми волосами и сильным, властным лицом, — который стоял в пилотской кабине, как будто наблюдая за действиями пилота; скрестив на груди руки, он направил свой взор куда–то вдаль, где среди густых лесов Западной земли сверкала обширная поверхность залитого солнцем озера.

Через несколько секунд изображение вспыхнуло и погасло, а магия исчезла.

— Сен Дансидан, — заявил Тагвен с ненавистью в голосе. А затем он осознал, что же это означало. — О, духи! — выдохнул он и лицо его побледнело.

— Ты в этом уверен? — спросил Бек, положив руку на широкое плечо дворфа.

Тагвен уверенно кивнул:

— Его ни с кем не спутаешь. Он несколько раз приезжал в Паранор, так что я его запомнил. Премьер—Министр Федерации, но в то же время гадюка высшего порядка. Я готов поспорить на что угодно, что он помог Шейди отослать Ард Рис в Запрет. Он всегда ненавидел ее с тех пор, как она манипулировала им, будучи Ведьмой Ильзе. Она загладила свою вину, но он ее так и не простил. Такие, как он, никого не прощают.

— А теперь он демон? — вмешалась Рю. — Что происходит?

Бек покачал головой:

— Этот демон явился сюда, когда Грайанну отправили в Запрет. Должно быть, он принял еще один облик. И вероятно, менял свою личину не раз. Теперь он прикидывается Сеном Дансиданом. Прекрасный выбор, он дает этому демону огромную власть.

— Он летит в Западную землю, — произнесла Хайбер. — То озеро было Мириан, а лес — Тирфинг. Должно быть, он считает, что нашел способ уничтожить Элькрис.

Бек кивнул:

— Летит на запад ниже Каллахорна, вдали от Преккендоррана и обычных маршрутов. Он пытается незаметно проникнуть в Западную землю. Он знает, что рано или поздно его заметят, но только не сейчас. У него должен быть план, что делать, когда его перехватят эльфы. Сначала, наверное, переговоры, а потом сила, если они не достигнут успеха. Этот боевой корабль выглядит весьма внушительно, несмотря на то, что на нем, кажется, нет никаких орудий. Но должно быть что–то, что позволит этому демону уничтожить Элькрис.

— Эльфы никогда не позволят приблизиться к дереву, если почувствуют угрозу, — заявила Хайбер.

— Если только поймут, что это демон. В противном случае, в качестве Сена Дансидана он окажется очень близко. Но мы все равно должны его остановить. Если будем лететь всю ночь, то к рассвету должны его догнать.

— Спешу напомнить тебе, — сказала Рю Меридиан, которая тихо подошла сзади, пока они обсуждали, что делать, — что у нас нет оружия, кроме пары рельсовых пращей. Как мы его перехватим?

У отца Пена не оказалось ответа на этот вопрос и он сказал, что подумает над ним.

Бек вернулся вместе с Рю в пилотскую кабину, покинув Пена, Хайбер и Тагвена. Не способный преодолеть свою воздушную болезнь даже в самые спокойные дни, дворф уже начал становиться зеленоватым, и после того, как пробурчал что–то о желании вздремнуть, исчез внизу. Какое–то время Пен поговорил с Хайбер, узнав о том, что с ней произошло, когда он отправился в Запрет, и рассказав ей в свою очередь о том, что он там увидел. Когда они закончили этот обмен рассказами, то ни один из них уже не хотел ни о чем говорить. Они были измотаны своей борьбой и нуждались в питании и отдыхе. Хайбер отправилась поискать им чего–нибудь перекусить, а Пен перешел на нос корабля и устроился там.

Любуясь расстилавшейся внизу местностью, он снова стал раздумывать о том, что он будет делать, когда они найдут тот боевой корабль и командующего им демона. Его снова тревожило то, как все было неопределенно, и особенно, что его собственная роль в предстоящем была скрыта самой плотной завесой. Он выжил в Запрете и в других местах, однако он не ощущал, что это как–то прибавляет ему шансы на успех. Пену хотелось получить хоть какое–нибудь представление о том, как темный жезл подействует на демона, но никто не мог ему об этом рассказать, и не было возможности это узнать до тех пор, пока этот момент не наступит. Подобные мысли его совсем не успокаивали.

Пен вспомнил о своей тете. Скорее всего, в Параноре уже все закончилось. Она или восстановила свой контроль над орденом друидов, или погибла. Ему не нравилось думать таким образом, но он знал, что это правда. От мыслей о том, что они оставили ее там одну, у него защемило сердце. Она казалась такой хрупкой, такой уязвимой, что он не мог убедить себя, что она выживет в том сражении с мятежными друидами. Он говорил себе, что она выжила в Запрете, поэтому сумеет остаться в живых и в Параноре. Было бы, конечно, гораздо лучше, если бы они остались и помогли ей, чтобы она не была в одиночестве.

Вернулась Хайбер, неся пищу и воду, и после того, как Пен употребил и то, и другое, он спустился вниз и лег спать. Сон его был глубоким и безмятежным примерно до полуночи, когда ему приснилось, как темная сущность так плотно окутывает его, что он не может дышать, и он проснулся в холодном поту от страха.

И больше не смог заснуть.

* * *

Примерно за два часа до рассвета Морик увидел приближающийся к ним воздушный корабль. К тому времени «Золомах» повернул на север вдоль серебряной ленты Мермидона и в течение дня, который обещал быть светлым, чистым и теплым, должен был добраться до Долины Рин. Морику было все равно, какой будет день, для него главным было, что это будет последний день, который он проведет в этом малоприятном мире. Он ненавидел эту яркость и эти запахи. Он ненавидел людей, среди которых был вынужден жить. Особенно на борту этого воздушного корабля, где он находился вместе с ними почти все время и не мог убежать в свое убежище в канализации. Хуже того, он принял облик человека, которого никогда не оставляли в одиночестве больше, чем на несколько минут, даже когда он спал.

Он не мог достаточно быстро изменить условия этого мира.

Но время поджимало Морика. Несмотря на то, что ему повезло и его не обнаружили воздушные корабли эльфов, атмосфера на борту этого судна была отравлена. Два дня назад армия Свободнорожденных прорвала защитные порядки Федерации на Преккендорране и отбросила казалось бы непобедимые военные силы южан глубоко в Южную землю, практически повторив то, что несколькими днями ранее Федерация сделала с эльфами. Все перевернулось с точностью до наоборот, и уже ничего нельзя было изменить. Все попытки сплотить остатки потрепанной армии южан провалились, и война, спустя десятилетия нерешительности, резко повернулась в сторону Свободнорожденных. Коалиционный Совет был в бешенстве и призвал Сена Дансидана предстать перед ним, однако Морик был не глуп. Он знал, как знал бы и сам Сен Дансидан, что означал этот вызов.

Поэтому он просто проигнорировал Совет, поднялся на борт «Золомаха» и направился в Арборлон. У него были свои собственные планы и на них никоим образом не могло повлиять случившееся на Преккендорране. Находившиеся на борту знали о поражении своих войск, но были уверены, что они собираются перенести военные действия на территорию эльфов и все перевернуть. Они приняли это, потому что являлись солдатами и другого выбора у них не было. Никто не хотел расспрашивать Сена Дансидана, даже когда он оказался в немилости у Коалиционного Совета. Сен Дансидан и раньше восстанавливал свое положение, поэтому не было никаких причин считать, что он снова этого не сделает.

Они были вынуждены лететь с большой осторожностью, выбирая такой маршрут, чтобы их не заметили воздушные корабли Свободнорожденных, и стараясь оказаться как можно ближе к Арборлону и Элькрис, чтобы Морик смог осуществить свой план. К тому же поражение армии Федерации на Преккендорране облегчило его задачу. Когда, в конце концов, их перехватят эльфы, демон скажет, находясь в обличье Сена Дансидана, что прибыл обсудить мирный план, согласовать все условия, которые будут гарантировать, что война не возобновится. Он попросит разрешения полететь в Арборлон, чтобы предстать перед эльфийским Высшим Советом. Это станет убедительным доказательством, что здесь нет предательства, а предоставление заложников станет проявлением доброй воли. Он потребует, чтобы им позволили остаться на «Золомахе», потому что перед лицом такого количества врагов ни один здравомыслящий командующий не откажется от единственной доступной защиты. Эльфы примут его условия. Корабль Федерации продемонстрирует, что на борту нет никакого оружия и он не представляет угрозы. Они почувствуют уверенность, что смогут справиться со всем, что бы ни попытался предпринять Премьер—Министр.

Если переговоры будут неудачными, то демон воспользуется огнеметом, который был спрятан внутри кладовой в носовой части корабля. В случае нападения, передняя секция этой каюты может быть отброшена, а оружие будет заряжено и сможет стрелять спустя несколько секунд. Эльфийские воздушные корабли будут сожжены в небе прежде, чем поймут, что происходит, и «Золомах» продолжит свой полет. Как только они окажутся в радиусе поражения Элькрис, ему понадобится всего лишь одно точное попадание. Все будет кончено до того, как эльфы смогут что–то предпринять, чтобы его остановить. Несмотря на огнемет, «Золомах» будет уничтожен вместе с экипажем, но демону удастся сбежать, потому что он скинет кожу Сена Дансидана и примет какую–нибудь новую форму. В таком хаосе он легко ускользнет с корабля. А когда он окажется на земле, его уже никогда не найдут.

Но сейчас к ним приближался незнакомый воздушный корабль, а они были все еще далеко от Арборлона, чтобы это судно оказалось эльфийским. Оно летело тоже в одиночестве, что свидетельствовало о другой цели полета. Демон наблюдал, как по мере приближения корабль увеличивался в размерах, однако явно без спешки и без намерений причинить какой–либо ущерб.

— Капитан? — обратился демон к высокому мужчине справа от него. — Что это за корабль?

Капитан «Золомаха», который наблюдал за судном через подзорную трубу, покачал головой:

— Мне неизвестен этот корабль. Он не из эскадры. Это не военный корабль. — Он снова посмотрел в трубу. — Постойте. На нем символ — горящий факел на черном поле. — Он помолчал. — Это корабль друидов.

Морик напрягся. Шейди а'Ру? Ищет его здесь? Эта идея показалась абсурдной.

— Кто там на борту? Скажи мне, когда узнаешь.

Капитан снова поднял подзорную трубу и стал изучать корабль.

— На носу стоят два друида. Пилот. Кто–то еще. Мальчик, похоже.

— Дай мне посмотреть.

Демон взял у капитана подзорную трубу и осмотрел палубу приближающегося воздушного корабля. Все было так, как сказал капитан — на палубе были видны четыре фигуры и больше никого. Никаких рельсовых пушек или какого–либо другого оружия заметно не было. Демон опустил трубу и быстро осмотрел палубы «Золомаха», убедившись, что на них на каждом шагу стоят солдаты Федерации. Причин для беспокойства не было.

Однако, что–то его тревожило. Что делал тут воздушный корабль друидов? Вряд ли он оказался здесь случайно. Эта встреча не была совпадением.

— Они сигналят нам, — доложил капитан.

Демон в замешательстве посмотрел на него:

— Сигналят?

Капитан указал на линию из вымпелов, которая поднялась на фок–мачте другого корабля.

— Они хотят подняться на борт и поговорить с вами. Видите тот черно–серебристый вымпел? Это же ваш вымпел, Премьер—Министр. Они должны знать, что вы на борту.

Первым порывом демона было развернуться к приближающемуся кораблю и сразу же его атаковать. Однако демон был заключен в кожу Сена Дансидана, и такая неспровоцированная агрессия против союзников вряд ли хорошо будет воспринята офицерами и членами экипажа корабля. К тому же, это может привести к бою, который они могут и не выиграть. Хотя воздушный корабль друидов и не был вооружен, сами друиды представляли грозную силу. Если они повредят «Золомах», что приведет к очередной задержке, то это может оказаться фатальным для планов демона добраться до Элькрис.

Сгорая от досады, Морик все же сохранил внешнее спокойствие. Ему придется разобраться с этой ситуацией дипломатическим путем.

— Сравняйтесь с ними и спросите, о чем они хотят со мной поговорить, — приказал он.

Капитан поднял свою линию вымпелов, затем провел несколько маневров «Золомахом», чтобы оба корабля оказались рядом. Облаченные в черные одежды и с накинутыми на головы капюшонами у ограждения стояли друиды. Морик бросил взгляд на вырезанное на носу корабля название. «СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ».

— Сен Дансидан! — прокричал один из друидов, более высокий, по звуку голоса оказавшаяся женщиной. Она не откинула капюшон. — Шейди а'Ру шлет вам наилучшие пожелания.

Морик почувствовал приступ паники. Если этот корабль и этих друидов послала Шейди, то не стоит ожидать ничего хорошего. Ведь Ард Рис уже пыталась один раз его убить. Вряд ли стоит говорить, что она не попытается сделать это снова.

Но потом демон вспомнил, что он больше не был в обличье Иридии Элери, а ведь именно убить эту колдунью Шейди послала ассасинов. Сен Дансидан был союзником Шейди. И, насколько знал демон, не случилось ничего, чтобы это изменилось.

Он успокоился.

— Что Шейди хочет от меня? — прокричал он в ответ низким, зычным голосом Сена Дансидана. — Чем я могу послужить Ард Рис?

— Она сама хочет оказать вам услугу, — ответила говорившая. — Она желает предложить вам подарок, который будет весьма полезен при переговорах с эльфами. Она знает о катастрофе на Преккендорране и хочет смягчить ее последствия. Могу я подняться на борт и передать его?

Морику не было нужды в таком подарке, но он понимал, что не может позволить отказаться от него. Это будет выглядеть подозрительно. Более того, это вызовет предположения, что его мотивы полета в Западную землю были совсем не мирными. Шейди и ее друиды были союзниками Сена Дансидана и Федерации. Поэтому было разумным, что она хотела помочь Премьер—Министру в его деле разрешения споров между Федерацией и Свободнорожденными. На мгновение Морик задумался, как она узнала о том, куда именно и зачем отправился Сен Дансидан, но решил, что у нее был шпион в Аришейге, который и рассказал ей обо всем.

Морик всеми силами сдерживал себя. Он должен подавить свои порывы и действовать так, как действовал бы Сен Дансидан. Это займет всего несколько минут, а потом он продолжит свой путь. Не стоит раздражать друидов, лучше их умиротворить.

— Капитан, пусть они поднимутся на борт, — сказал он командиру «Золомаха». — Но не спускайте с них глаз на случай, если это все будет не тем, чем кажется.

Капитан молча кивнул, а Морик вышел из пилотской кабины и подошел к ограждению, поджидая гостей.

* * *

Это не сработает, продолжал думать Пен. Это ни за что не сработает.

Но это получилось. Он едва смог поверить, когда капитан «Золомаха» выпустил линию сигнальных вымпелов, которая приглашала друидов на борт. Он был убежден, что им не дадут разрешения, и им придется отступить, поскольку другого плана у них не было. Но его отец, который вместе с его матерью придумали этот план и всю ночь разрабатывали его детали, заверил их всех, что демон послушает их. В обличье Сена Дансидана он будет вынужден поступать так, как поступил бы сам Сен Дансидан. Ему захочется, чтобы они улетели, но он поймет, что тем самым вызовет подозрения и подвергнет риску свои усилия добраться до Элькрис. Ведь его главной целью было как можно скорее попасть в Арборлон, напомнил им Бек. И он сделает все, что нужно, чтобы это произошло.

Под твердой рукой его отца «Стремительный» легко сблизился с «Золомахом», с последнего на первый были перекинуты канаты, который Пен закрепил на якорных стойках, так что оба судна теперь были соединены друг с другом. Пен оглядел ряды солдат, расположившихся вдоль ограждений другого корабля, и попытался убедить себя, что на них не стоит обращать внимание, что план сработает именно так, как рассчитывал его отец. Его мать и Хайбер, облаченные в одежды друидов, которые Рю Меридиан украла из Паранора и спрятала на корабле несколькими неделями ранее, вместе стояли на носу в терпеливом ожидании. Они накинули капюшоны, чтобы скрыть свои лица. Сен Дансидан не знал никого из них, за исключением Тагвена, который прятался под палубой, но все равно не навредит быть осторожными.

Закончив крепить канаты, Пен в последний раз перебрал в уме детали того, что должно произойти. Если они хоть немного ошиблись в том, как отреагирует темный жезл, или если его тетя не угадала, что именно ему нужно сделать, или хуже того, что Король Серебряной Реки обманул его отца в лихорадочном бреду, то, скорее всего, никто из них не вернется с «Золомаха» живым. Но главная роль в успехе их плана принадлежала ему, и только его настрой, вероятно, решит, как все обернется.

Его мать вместе с Хайбер направились вдоль ограждения к трапу, который был спущен с «Золомаха», чтобы они смогли подняться на борт. Он незваным шел в шаге позади них, неся в правой руке темный жезл, почти черная, покрытая рунами поверхность которого поблескивала в солнечном свете. Он почувствовал взгляд Сена Дансидана — взгляд демона, — направленный на посох. Холодные и безжизненные, как зимний мороз, эти голубые глаза вспыхнули внезапным интересом, и Пен почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Борясь с отвращением и страхом, он сделал глубокий вдох и шагнул на трап вслед за матерью и Хайбер, которые медленно переходили на другое судно. Его отец молча стоял в пилотской кабине, не выказывая никакого особого интереса к происходящему, как наемный работник, которому платят за его работу. Однако он уже призвал магию песни желаний и удерживал ее на кончиках пальцев. Он будет внимательно следить, чтобы не было никаких подвохов.

Пен остановился, чтобы бросить взгляд вниз. Там, под ними, окрестная земля разбегалась во всю ширь смешением зеленых и коричневых пятен. Они находились в воздухе на высоте в несколько сотен футов, здесь некуда было бежать. Если что–то пойдет не так, они окажутся в ловушке. Но этого не должно произойти, сказал он сам себе. Он укрепил свою решимость и спрыгнул с трапа на палубу «Золомаха».

Солдаты Федерации и члены экипажа окружили его, столпившись так, что не осталось свободного места. Увидев, что происходит, Хайбер сбросила свой капюшон, открыв всем свои эльфийские черты, презрительно взглянула на этих людей, сделала быстрый предупреждающий взмах рукой и с удовольствием наблюдала, как они попадали на спину, как будто травинки от сильного ветра. Остался только демон. Он улыбался улыбкой Сена Дансидана, одобрительно кивнув Хайбер, и прошел вперед, пока не оказался всего в нескольких шагах от них.

Улыбка замерла на его лице:

— Мы еще не встречались.

Хайбер отвесила поклон:

— Я слуга своей госпожи, Шейди а'Ру, истинной Ард Рис. Мое имя не имеет никакого значения. Шейди шлет наилучшие пожелания и просит вас принять от нее в подарок этот посох. Она бы прилетела сама, но в Параноре требуется ее личное присутствие, чтобы привести в порядок нерешенные вопросы. Вместо себя она посылает меня и мою сестру, чтобы заверить ее верность Федерации. Этот посох — демонстрация ее полной поддержки вашего союза.

Она театральным жестом мимо Рю, которая так и стояла в накинутом капюшоне, махнула туда, где с темным жезлом ожидал Пен. Как было условлено, Пен поднял посох и так его и держал, чтобы его было хорошо видно.

— Этот посох, — сказал Хайбер демону, чьи глаза были прикованы к жезлу, — обладает особым свойством.

Она кивнула Пену, который направил свои мысли к Запрету и жившим в нем существам. В тот же момент его связь с посохом восстановилась и ожившие руны вспыхнули малиновым цветом, который ослеплял сильнее, чем яркое утреннее солнце. Он заметил, как это свечение отразилось в глазах демона, вызвав жажду обладания.

Хайбер приблизилась к демону настолько, чтобы только он смог ее услышать:

— Этот посох дает своему владельцу способность управлять вниманием всех, кто находится в его присутствии. Вы в этом сможете убедиться. А также он предоставляет своему владельцу знание о том, о чем думают те, кто с ним ведет переговоры, их интересы и взгляды становятся видны, как в окне. Это может оказаться весьма полезным, чтобы лучше всего убедить своих оппонентов.

Теперь изображения рун кружились в танце и срывались с посоха дикими узорами, которые кружились в воздухе вокруг Пена. Солдаты Федерации и члены экипажа взволнованно переговаривались. Демон моргнул и его взгляд приобрел новое выражение, и голода, и страстного желания. Он желал этот посох, он хотел им владеть.

— Вы принимаете подарок моей госпожи? — мягко спросила Хайбер.

Взволнованное лицо Сена Дансидана напряглось, глаза демона засверкали.

— Я с большим почтением приму его.

Хайбер снова посмотрела на Пена, который послушно вышел вперед, опустив глаза не только из–за страха перед тем, что должно произойти, но и из–за самого демона. Оказавшись в трех шагах, он протянул руку и наклонил пылающий посох в сторону демона. Тот потянулся к нему, но потом, всего на мгновение, замешкался. Пен почувствовал, как останавливается его сердце.

Затем лицо Сена Дансидана расплылось в широкой улыбке и его пальцы сомкнулись на посохе.

* * *

С того момента, как он увидел посох, демон понял, что должен им обладать. Это не было рациональной тягой. Это был какой–то импульс, который игнорировал всякое объяснение и выходил за рамки разумного. Это было настолько непреодолимо, что демон едва слышал, что говорила друид, пока объясняла, как действует этот посох. А когда мальчик протянул посох и руны, вырезанные на его полированной поверхности, засверкали гипнотическим блеском, демон потерял голову. Этот посох следовало забрать. Демон был его законным владельцем и должен им обладать. Все остальное не имело значения. Ни уничтожение Элькрис. Ни его планы по разрушению стены Запрета. Ничего.

Несмотря на это, он заколебался всего на секунду, когда ему протянули посох, потому что где–то внутри возникло подозрение о причинах такого сильного влечения.

Но он все равно взял этот посох, и в тот же момент осознал свою ошибку. Руны засверкали крошечными искорками, когда рука демона сомкнулась на резной древесине, и в ответ на это внутри демона взорвался еще один огонь. Это был огонь овладения, перемещения и магии, огонь очищения. Демон мгновенно его ощутил и попытался вырваться. Но его пальцы не размыкались. Они стали существовать отдельно, и как он ни старался ослабить хватку, у него ничего не получалось.

И тогда он закричал, этот крик сотряс воздух и заставил отпрянуть даже самых закаленных солдат Федерации. Он запрокинул голову и кричал от злобы и ярости. Некоторые члены экипажа, включая и капитана, рванулись ему на помощь. Демон в нахлынувшем безумии разрывал и разрубал их когтями, в которые превратились его человеческие пальцы, пока они не падали на палубу, истекая кровью.

Мальчик все еще держал другой конец темного жезла, глядя на демона широко раскрытыми глазами. Демон понял, что он знал, что происходит. Полный ярости он набросился на него, пытаясь схватить. Однако мальчик увернулся, а одна из женщин друидов крикнула ему, чтобы он отпустил посох. Они тоже понимали, что происходит, осознал демон. Он с трудом заковылял к ним, его ноги налились свинцом и еле слушались, наполненные огнем магии, пульсируя жаром во время ходьбы. Мальчик попятился назад, упрямо держась за посох, но наконец более высокая из женщин кинулась к нему, оттаскивая на палубу, разомкнула его пальцы от посоха и оттолкнула в сторону.

В то же мгновение свечение, исходящее из посоха, окутало демона. Он остервенело боролся, чтобы освободиться, ударяя посохом по палубе, извиваясь и крутясь, но тщетно. Человеческая кожа Дансидана растрескалась, а одежды разорвались, упав на палубу и полностью обнажив его сущность. Вздохи ужаса и резкие выкрики раздались от тех, кто увидел, что он такое, и люди побежали во все стороны, стуча сапогами по деревянному настилу. Если бы мог, демон пустился бы за ними в погоню. Он бы разорвал им глотки. Он был напился их кровью. Но он был поглощен своей борьбой с посохом и ничего не мог сделать, кроме как молотить им и с ненавистью кричать на них.

Затем свет заполнил собой все вокруг, и мир, который он пытался разрушить вместе с его презренными жителями, исчез. Демон ощутил огромную тяжесть в груди и с трудом старался дышать. Он почувствовал какой–то сдвиг в пространстве и времени и с ужасом понял, что происходит. Он возвращался обратно в Запрет, в ту самую тюрьму, из которой сбежал. Его, жертву магии посоха, возвращали в мир Джарка Руус и не было ничего, что бы он мог сделать, чтобы это предотвратить.

Но он все равно боролся, визжа, крича и плюясь, как безумная тварь, вплоть до того момента, как провалился в черноту.

* * *

На борту «Золомаха» ошарашенные солдаты Федерации, а также члены экипажа молча уставились на то место, которое Сен Дансидан — или то, что играло роль Сена Дансидана, — занимал всего несколько секунд назад. Не осталось ничего, кроме крови, разорванной одежды и клочков кожи. Никто из них не понимал, что произошло, да и не хотел понимать. Все они желали только знать, был ли риск, что эта тварь, бывшая Премьер—Министром Федерации, вернется.

Хайбер в развевающихся на ветру черных одеждах друидов при помощи стихийной магии заставила воздух перед собой сверкать, чтобы привлечь их внимание.

— Отойдите назад! — крикнула она им, грозно двигаясь вперед, занимая место прямо перед тем, что осталось от Сена Дансидана. Она посмотрела на эти останки, а потом на десятки устремленных на нее взглядов. — Вы же все равно не хотите, чтобы он был вашим вождем, не так ли?

Рю Меридиан обнимала Пена, но лицо ее пылало гневом:

— О чем ты думал, Пендеррин? — прошептала она. — Он забрал бы тебя с собой, если бы я не оторвала тебя от этого посоха!

Пен побледнел, и от давления объятий своей матери, и от осознания того, насколько тонкой оказалась дорожка к спасению. Он глубоко вздохнул:

— Я не был уверен, что это произойдет, если я отпущу его.

Она еще крепче обняла сына:

— Ну, какова бы ни была причина, с моей точки зрения, ты слишком долго держал его. Ты напугал меня до смерти!

— Интересно, это ли сработало, — тихо сказал он.

— Сработало что?

— То, что я пытался, прямо тут, в самом конце. Посох и я, мы соединились. Мы общались. Я все ему рассказал. Я старался, чтобы он понял меня. — Пен отступил на шаг и посмотрел на нее. — Именно это я делал, когда держался за него, до того, как ты оттащила меня.

— Пытался разговаривать с темным жезлом?

Пен улыбнулся и кивнул:

— Но я не знаю, понял ли он меня.

* * *

Морику потребовалось какое–то время, чтобы прийти в сознание после борьбы против его отсылки обратно в Запрет. В результате он не видел как в воздух от рун темного жезла проецировались яркие изображения, как их мерцание освещали безжизненную землю рядом с ним. Он не видел, как эти изображения поднялись в небо, образуя причудливые узоры, кружащиеся в танце на фоне хмурых облаков. К тому времени, когда демон зашевелился, эти изображения исчезли, а сами руны перестали светиться.

Морик сел, сразу же поняв по вкусу воздуха и запаху земли, что он вернулся в свою тюрьму. Он посмотрел на посох, чья когда–то блестящая поверхность стала пыльной и исцарапанной. Руны потемнели, магия исчезла. Это был всего лишь длинный кусок дерева, бесполезная вещь.

Когда на него упала тень, то, подняв глаза вверх и увидев дракона, демону пришлось подавить вздох. Огромный, чешуйчатый, покрытый броней монстр, это был самый большой дракон, которого демон когда–либо видел. Замерев на месте, демон пытался понять, что делать, тщетно стараясь найти путь к бегству. Дракон внимательно его изучал, его затянутые веками желтые глаза блестели какими–то странными чарами.

И тогда он увидел, что дракон смотрит вовсе не на него, а на посох, который лежал у его ног. Демон схватил посох и протянул его зверю, охотно его предлагая. Но дракон не шевельнулся. Он чего–то ждал. Демон положил посох возле его огромной, когтистой лапы и начал отступать. Но дракон предостерегающе зашипел на него, замораживая на месте.

Морик медленно повернулся, не зная, что делать, совершенно не понимая, что хочет дракон.

Дракон же, никуда не торопясь, ждал, когда демон это выяснит.

ГЛАВА 31

День выдался солнечным и с высоты, где она находилась на борту воздушного корабля друидов «Бремен», Грайанна Омсфорд могла обозревать расстилающуюся внизу местность на пятьдесят миль во все стороны. Далеко на западном горизонте, над равнинами Стрелехейма плыли огромные, пушистые облака, обещая хорошую погоду. Воздушный корабль летел на север в первый день своей экспедиции, и эта женщина, бывшая когда–то Ард Рис Третьего ордена друидов, была совершенно спокойна.

Она давно знала, что ей делать. Она поняла задолго до того, как вернулась из Запрета, что должно произойти. Орден никогда не оправится, пока она будет Ард Рис, и неважно, как бы она ни хотела ему в этом помочь, как бы ни старалась затянуть его раны. Прошлое всегда с нами, причем с ней оно сильнее, чем с другими. Она признала, что никогда не освободится от своего прошлого.

Она вспомнила важные этапы своей жизни: вот шестилетний ребенок прячется в подвале своего дома со своим младшим братом, пока ее родителей убивают в комнате наверху, вот юная девушка, поверившая Моргавру, что в этом виновен друид Уолкер Бо, вот Ведьма Ильзе стремится уничтожить Уолкера, пока случайная встреча с братом, которого она считала погибшим, не открывает всю правду, и вот Ард Рис Третьего ордена друидов борется за то, чтобы в Четырех Землях признали ее несущей добро.

Она видела, по какому пути пролегла ее жизнь, и поняла причины всего, что она сделала. Но никому она не смогла удовлетворительно это объяснить. Она могла бы попробовать, но большинство расценили бы ее слова, как ловкую попытку самооправдания или того хуже.

Грайанна поняла всю истину. Некоторые всегда будут видеть в ней Ведьму Ильзе и считать, что под поверхностью ее нынешнего образа притаилось чудовище. И это никогда не изменится, слишком глубоко проникли корни недоверия. В этом Траунт Роуэн был прав. Если бы он был более терпеливым и менее глупым, то дожил бы до той поры, когда она бы это признала.

Она оглянулась на пилотскую кабину, где за штурвалом стоял один из горных троллей Кермадека. Сам Кермадек сидел на ящике у боковой стенки, поглощенный разговором с Пендеррином. Ей стало интересно, о чем они говорят. Даже за то короткое время, которое прошло после того, как этот большой тролль оправился от сражения в северной Башне, эти двое очень сильно сблизились. Отправив Морика в Запрет, мальчик вернулся в Паранор вместе с родителями, чтобы помочь ей восстановить некое подобие порядка в крепости друидов. Правда, его родители задержались ненадолго. Они чувствовали себя весьма неуютно, как и всегда в Параноре, и — видя, что она достаточно хорошо справляется со всеми делами, а также скучая по своему дому и своей прежней жизни — решили отправиться домой в Патч Ран.

Однако Пен остался, в какой–то степени на это его решение повлияла дружба с Кермадеком, Тагвеном и Хайбер Элессдил. Все знали об изменениях, над которыми трудилась Грайанна, и все жаждали ей в этом помочь. Пен мог сделать немало, как он сказал своим родителям. Бек понял, Рю согласилась. Они заставили его пообещать, что он останется здесь только до конца месяца. Они пожелали Грайанне и остальным всего хорошего, попрощались и полетели на «Стремительном» домой. Грайанна не рассказала им, что именно она намеревалась сделать, хотя ей очень хотелось поделиться этим с Беком. Однако, будет лучше, если она не станет этого делать, сказала она себе. Им будет легче, если они не узнают.

Она распустила орден и уволила всех, кто ей служил. Как Ард Рис, она обладала властью это сделать, и не осталось никого, кто бы сомневался в ней теперь. Она передала Паранор в руки Хайбер, Беллизен и Трефена Мориса. Когда придет время и они найдут возможность это сделать, то они восстановят орден. Группе тех, кто оставался ей верен, тоже предложили остаться. Но она назначила этих троих, кому доверила возглавить выполнение самой главной задачи, тех, кто, по ее мнению, приложит для этого все свои силы. Все трое попросили ее передумать. Они ссылались на то, что у них мало опыта и необходимых навыков. Они не справятся с такой задачей. Другие сделали бы лучше.

Однако больше ни на кого она не могла положиться, к тому же следовало исполнять часть соглашений, которые она заключила с Федерацией и Свободнорожденными. Поначалу ее юным преемникам будет тяжело, но они научатся на своих ошибках и их опыт будет расти. Они выживут, защищенные Паранором и своей собственной магией, мистическими поверьями о друидах, а также своим упорством и решимостью. Она тщательно все обдумала, поговорив с каждым из них. Это был правильный выбор.

В итоге, убедив их, что она не примет их отказов, Грайанна добилась их согласия. Они отберут тех мужчин и женщин, которые станут следующим поколением друидов Паранора. Возможно, со временем, правительства и народы Четырех Земель примут их в качестве доброй и необходимой силы для укрепления мира и сотрудничества между всеми расами. Естественно, что у них будет гораздо больше шансов добиться этой цели, чем у Грайанны.

Именно сейчас эльфы и Федерация проводили сложный процесс налаживания своих отношений. Арлинг Элессдил будет исполнять обязанности Королевы–регентши, пока ее старшая дочь не достигнет совершеннолетия и не займет трон. Ходили слухи, что она выходит замуж и стремится родить сына, что она ни за что не позволит своим дочерям последовать по стопам их отца и деда. Она была волевой, иногда несговорчивой женщиной, и не оглядывалась назад с сожалением на свой брак с Келленом Элессдилом. С окончанием войны на Преккендорране, она искала средства, которые гарантировали бы, что подобное безумие, которое показал Король, никогда больше не повторится. Конечно же, ей никогда не удастся достигнуть этой цели. И, наверное, она это понимала. Однако не прекращала своих попыток.

Измотанная и обескураженная поражением на Преккендорране, Федерация отвела свои армии, уступив Каллахорн и его население, те самые земли, на которые она претендовала во время войны. После более, чем тридцати лет, южане потеряли всякий интерес к этой войне, которая не принесла им ничего. Сен Дансидан был мертв, и Коалиционный Совет возглавил новый Премьер—Министр — человек, который не считал экспансию своей целью, а войну средством ее достижения. Народ с этим согласился. С обеих сторон были и те, которые считали, что войну следовало вести до победного конца, которые никогда не примут никакого решения, кроме победы на поле боя, однако они составляли незначительное меньшинство. Договор о мире был быстро подписан.

Угроза, которую представлял собой смертоносный огнемет, была устранена, по крайней мере, на какое–то время. В качестве одного из условий мира, который с ее помощью был заключен между Федерацией и Свободнорожденными, Грайанна добилась единственной уступки: Запретить любое использование диапсоновых кристаллов при создании оружия. Диапсоновые кристаллы должны использоваться для питания энергией воздушных кораблей и только. Последний огнемет был уничтожен. Человек, который его изобрел, исчез и, как полагали, был мертв, а его планы по созданию другого оружия сгорели при пожаре вместе с моделями и чертежами. Она убедилась, что так оно и было, и заверила себя, что данный вопрос исчерпан.

Ценой за заключение мирного договора и поддержку всех заинтересованных сторон в соблюдении оговоренного будущего использования диапсоновых кристаллов стало ее обещание уступить свое место главы ордена друидов. Те, кто на этом настаивали, не знали, что она уже приняла решение уйти. Ей нисколько не навредит, если они поверят, что сумели в этом ее убедить. Они боялись ее так же, как и любого оружия, поэтому эту сделку заключили довольно легко.

Грайанна не могла знать, как долго эта сделка будет соблюдаться, но на данный момент, по крайней мере, казалось, что в правительственных кругах всех рас преобладал свежий взгляд, и поэтому был шанс, что возобладает здравый смысл. Ее преемники сделают все, что в их силах, чтобы так и было. Тагвен будет служить в качестве их советника. Кермадек, который вновь образовал Стражу друидов из своих собственных людей, проследит, чтобы они были защищены. Это было гораздо больше того, на что любой мог надеяться. Это было самое лучшее, что она смогла сделать.

— Тетя Грайанна?

Возле нее стоял Пендеррин. Она улыбнулась ему, а все ее размышления тут же испарились.

— Прекрасный денек, Пен. Наверное, это хорошее предзнаменование.

Он сдержанно улыбнулся:

— Ты действительно считаешь, что сможешь помочь? — спросил он. — Думаешь, есть шанс, что ты сможешь вернуть ее обратно?

— Думаю, это вполне возможно. А ты?

Он прикусил губу:

— Я считаю, если кто–то и может это сделать, то это ты.

— Это слишком большая похвала из уст мальчика, который нашел способ попасть в Запрет и вернуться обратно. — Она немного помолчала. — Может быть, когда мы окажемся там, ты обнаружишь, что тебе вообще я не нужна, что ты сможешь все сделать сам.

Она увидела, как на его лице появилось выражение неуверенности.

— Нет, — сказал он. — Я видел, что там внизу, как она опутана корнями вместе с другими. Не думаю, что у меня достаточно сил, чтобы освободить ее.

Они направлялись в Страйдгейт на остров тейнквила, где попытаются вернуть Синнаминсон. Она считала, что, наверное, приняла решение сделать это еще до возвращения из Запрета, ведь она знала, как сильно обязана этому мальчику. Из того, что он ей рассказал, она поняла, как много эта девочка значила для него и как трудно ему было отказаться от попыток освободить ее, вместо этого отправившись на поиски Грайанны. Такая жертва заслуживает гораздо большего, чем простое спасибо. Она подождала, пока не наведется порядок в ордене и не будет подписан договор между Федерацией и Свободнорожденными, прежде чем приступить к действию. Также она подождала, пока его родители не вернутся домой. И не из–за того, что она боялась, будто они не поддержат усилия своего сына освободить Синнаминсон, а, на самом деле, потому, что они захотели бы ему помочь. Но она решила, что должна сделать это сама вместе с Пеном, но причины этого сохранила при себе. Она взяла с собой только Кермадека и его троллей.

Грайанна положила руку Пену на плечо:

— Ты намного сильнее, чем думаешь, — произнесла она. — Я хочу, чтобы ты помнил это. Не делай ошибку, недооценивая то, что ты можешь сделать.

Он пожал плечами:

— Но я, действительно, не так силен. — Он немного помедлил. — Думаю, что ты сделаешь это гораздо лучше. Я никогда этого не забуду, даже если нам не удастся ее вернуть.

Она чуть не обняла его, но не смогла заставить себя это сделать. Она слишком долго отстранялась от остальных, и хотя могла ощущать к ним привязанность, но чувствовала себя неуютно, демонстрируя ее. Грайанна по–прежнему смотрела на себя, как на изгоя, на ту, у кого нет принадлежащего именно ей места и которая никогда не будет ни с кем близка. Более того, она считала себя опасной, особенно после тех событий в Запрете. Мощь магии песни желаний, когда она превратилась в фурию и когда уничтожила граумфа, потрясла ее. Впервые с тех пор, когда она была еще ребенком, она не была уверена в этой магии. Что–то в магии изменилось — и, может быть, все еще изменялось, — и она не знала, насколько сможет ее контролировать.

Она взглянула на горизонт:

— Сила приходит через веру и решимость, Пен. Суть заключается в том, чтобы понять, как ее применить.

— Ты делала это лучше меня, — тихо сказал он.

Грайанна посмотрела на него и улыбнулась.

Как бы мне хотелось, чтобы так оно и было.

* * *

Около полудня по пути на юг прибыли могильщики, и старик пригласил их отобедать с ним. Он принес эль, сыр и хлеб и присел вместе с темя мужчинами за круглый деревянный стол, занимавший угол крыльца, откуда открывался вид на поля пшеницы, которые он обрабатывал, как это делала вся его семья на протяжении пяти поколений.

— Как там? — спросил он после того, как они пообедали, и мужчины закурили.

Коренастый покачал головой:

— Плохо. Много тел. Мы сделали все, что смогли, вместе с остальными. Но еще в течение многих лет будут находить кости, который мы просмотрели.

— Ну, по крайней мере, все закончилось, — произнес старик.

Долговязый с упреком покачал головой:

— Это надо было сделать еще годы назад. Ничего ведь не добились, не так ли? Шли годы и годы, но ничего не менялось. Кроме того, что погибло много хороших мужчин.

— И женщин, — добавил коренастый.

Долговязый хмыкнул:

— Договор со Свободнорожденными дает нам точно то, что мы имели до того, как началась эта война. Единственная хорошая вещь, которая появилась из всего этого, состоит в том, что у нас новый Премьер—Министр. Может быть, он будет не таким глупым, как Сен Дансидан. — Он посмотрел на старика. — Ты слышал, что с ним случилось?

Старик покачал головой.

— Я слышал это от одного из солдат с «Золомаха». Он был там и все видел. Они летели с Дансиданом в Арборлон, может, чтобы заключить мир, а может, и нет. В этом нет согласия. У них на борту было оружие, то, которое уничтожило эльфийского Короля и весь его флот. Но каким–то образом этот корабль перехватили друиды. У одного из них был посох с отметинами, которые горели, как огонь. Солдат, который мне об этом рассказал, говорил, что Сен Дансидан не мог оторвать от него глаз. Друиды предложили этот посох ему, но когда он его взял, то превратился в какого–то монстра. Вылез из своей кожи, как змея, а потом исчез. С тех пор его никто не видел.

— Это все сделала магия друидов, — негромко заметил коренастый. — А также и потом, если спросите меня. «Золомах» вернулся в Аришейг, и, может, через день на нем возник пожар и он сгорел дотла. Полностью был уничтожен. Вместе с оружием, которое на нем находилось.

— Пожар случился и в том месте, где они создавали это оружие и где находились чертежи, — сказал долговязый. — Не осталось ничего, кроме пепла и дыма. Ты прав насчет этих друидов. Они связаны с этим. Это случилось сразу после появления той ведьмы. Они думали, что она исчезла, но она никогда не пропадет, только не она. Как они называли ее до того, как она стала Ард Рис? Ведьма Ильзе. Она возвращается и происходит все это? Я думаю, это не случайно.

— Не важно, что ты думаешь, — произнес третий мужчина. — Главное, что война закончена, и мы можем жить дальше. Хватит с нас этого безумия. Там, на Преккендорране, я потерял своего брата и двух кузенов. Каждый кого–то потерял. Ради чего? Скажи мне. Ради чего?

— Ради Сна Дансидана и ему подобных, — заявил коренастый. — Ради политиков и их дурацких схем. — Он сделал большой глоток эля. — Добрый эль, — сказал он старику, улыбаясь. — Настолько хорош, что я забываю запах всех тех мертвых людей. Могу я попросить еще один стаканчик?

Когда они ушли, старик вернулся в дом, откинул ковер, укрывавший люк в подвал, и выпустил оттуда двоих эльфов. Они прятались там в течение нескольких недель, поначалу из–за своих ран способные только есть и спать, а потом слишком слабые, чтобы отправиться в путь. Он лечил их, как только мог, используя навыки и средства, о которых узнал от своей матери, когда она была еще жива и работала на полях вместе с ним. Мужчина пострадал сильнее из них двоих, в него несколько раз попали стрелами, а также нанесли с десяток ран клинками. Но и женщина была не намного лучше. Он помог им, потому что они были ранены, да к тому же уж таков он был. Война на Преккендорране не была его войной и не его заботой. Его также мало волновала и сама Федерация.

— Они ушли, — сказал он, когда эти двое поднялись из подвала.

Пид Зандерлинг огляделся, а потом взял за руку Трун. День был облачным, но тихим и теплым, и вернуться на свет было здорово. Старик выпускал их, когда это было безопасно, но до сих пор такое случалось не часто. До заключения договора они все понимали, что случится, если их найдут.

— Вы слышали, что они рассказали? — спросил их старик.

Пид кивнул. Он вспомнил тех, кто отправился вместе с ним в лагерь Федерации. Он подумал, что их усилия, в конце концов, оказались не напрасными. Ход войны мог измениться после уничтожения «Дечтеры» и его смертоносного оружия. Двадцать четыре часа спустя Ваден Вик взломал блокаду, перешел в контрнаступление и сбросил армию Федерацию с высот. В итоге Свободнорожденные праздновали победу.

Теперь, казалось, также исчезла любая опасность появления оружия, подобного тому, что было установлено на «Дечтере». Раз вмешались друиды, то шансы на то, что все остатки такого оружия будут найдены и уничтожены, были весьма высоки.

— Присядьте, а я принесу вам эля, — предложил старик.

Он спас им жизни. Он заботился о них и защищал, пока они поправлялись от ран. Он ни о чем их не спрашивал и ничего не просил. Он оказался к ним добр в то время и в том месте, когда остальные желали их смерти и старались воплотить это желание в реальность. Они были эльфами и вражескими солдатами. Но старика это, казалось, совершенно не беспокоило.

Они сели на стулья за столом, пока старик принес стаканы и поставил их перед ними. Когда он ушел, чтобы покормить скотину в сарае, Пид взглянул на Трун:

— Думаю, что наконец–то все закончилось.

Она кивнула. Они являлись зеркальным отражением друг друга, с порезанными и побитыми лицами, перевязанными конечностями, а любое движение тела доставляло сильную боль. Но они были живы, чего нельзя было сказать о тех, кто был с ними в ту самую ночь. Они бы тоже погибли, если бы не этот старик. Он сжигал солому на поле, которое почти убрал, этот огонь ярко горел даже после наступления темноты, и они ориентировались на него, как на маяк. Старик видел, как упал флит, нашел их среди обломков и забрал к себе. Он бросил все, что осталось от флита, в костер, а потом соврал солдатам Федерации, которые явились на следующее утро, разыскивая уцелевших. Никто из них не знал, почему он так сделал. Может, просто так. А может, потому что, как и тем могильщикам, с него было довольно этой войны.

— Теперь мы можем отправиться домой, — сказал он ей.

Она горько улыбнулась в ответ:

— В Арборлон? Где Королева Арлинг?

Она напомнила, что ему было запрещено возвращаться в Арборлон, что Арлинг уволила его со службы.

Они молча посмотрели друг на друга.

— Тогда не пойдем домой, — произнесла наконец она, не сводя с него глаз. — Давай, отправимся куда–нибудь еще. Они считают нас погибшими. Пусть так и думают. Тебя кто–нибудь ждет?

На секунду он вспомнил Драма и покачал головой:

— Нет.

— И меня тоже. — Она сделала быстрый вдох и резко выдохнула. — Так начнем сначала. Давай построим новый дом.

Он изучал ее лицо, оценив раскрывшуюся перед ним ее простоту и бесхитростность. Что касается Трун, то никогда не возникало сомнений в том, что она чувствовала. Естественно, тут не было никаких сомнений. Она любила его. Об этом она сказала ему в ту ночь на флите. С тех пор она сказала ему это много раз. Это откровение удивило его, но также и порадовало. В конце концов, пока они поправлялись от своих ран, он понял, что тоже любит ее.

Она потянулась и взяла его за руку:

— Я хочу всю оставшуюся жизнь провести с тобой. Но не хочу делать это в месте, которое будет напоминать о прошлом. Я хочу сделать это там, где мы сможем начать все сначала, а прошлое оставить позади. Ты достаточно любишь меня, чтобы сделать это?

Он улыбнулся:

— Ты знаешь, что да.

Они улыбнулись друг другу через стол, разделяя чувства, которые нельзя выразить словами, потому что слова будут только помехой.

* * *

Они приземлились на «Бремене» в садах, которые находились перед мостом на остров тейнквила, закрепив корабль якорями, намереваясь остальную часть пути пройти пешком. Под полуденным солнцем и голубым небом руины Страйдгейта стояли пустыми и безмолвными. Они прилетели в Инкрим этим утром, встречая рассвет, который обещал, что все надежды сбудутся; она и мальчик стояли на носу корабля и смотрели на раскинувшийся внизу мир. Они ничего не говорили, погруженные каждый в свои мысли. Грайанна думала, что догадывается о его мыслях, а он, в свою очередь, вряд ли мог знать о том, о чем думает она.

В этот раз урдов нигде не было видно, однако Кермадек и его тролли внимательно осматривали окрестности даже после того, как встали на якорь и спустились на землю. Было известно, что урды не входят в эти руины. Они не вступают ни в одно место, которое считают священным. Кермадек все равно решил не рисковать и разослал во все стороны разведчиков, чтобы убедиться в этом.

Грайанна обратилась к нему:

— Жди нас здесь, старый медведь, — произнесла она с улыбкой. — Это не займет много времени.

Он с бесстрастным лицом покачал головой:

— Я буду ждать тебя, Госпожа, столько, сколько потребуется. Ты прошла уже через слишком многое. Если там придется сражаться…

— Не будет никого сражения, — быстро сказала она, положив руку на его запястье, защищенное доспехами. Она посмотрела туда, где перед мостом стоял Пендеррин, глядя на остров. — Это будет встреча совсем другого рода.

Она взяла его за руку:

— Ты был самым лучшим из всех, — сказала она Кермадеку. — Никто не был так верен мне и никто не дал мне так много, когда это было нужно. Я этого никогда не забуду.

Он отвернулся:

— Тебе нужно идти, чтобы успеть вернуться еще до темноты. — В его глазах отражалось смирение. Он знал. — Иди, Госпожа.

Грайанна кивнула и направилась к мальчику. Пен взглянул на нее, когда та оказалась рядом, но ничего не сказал.

— Ты готов? — спросила она.

Он покачал головой:

— Не знаю. А вдруг тейнквил нас не пропустит?

— Почему бы нам это не выяснить?

Вместе с мальчиком она вступила на мост и призвала магию песни желаний, тихо напевая и создавая сообщение, которое она хотела передать. Примерно на четверти пути она остановилась, посчитав, что этого вполне достаточно, и в этой дневной тишине отправила магию вниз, на дно оврага. Грайанна вложила в нее все, что посчитала необходимым, вооружившись терпением, если потребуется именно оно.

Но не потребовалось. Ответ пришел почти сразу же в виде дрожания крепких корней внутри земли, шелеста листьев и травы, шепота ветра. В виде голосов, нежных и певучих, которые только она могла услышать. Она поняла, что они означали.

— Пойдем, Пен, — сказала она.

Они без проблем пересекли мост, оказавшись на другой стороне, и направились по тропе, которая привела мальчика к оврагу несколько недель назад, когда он искал Синнаминсон. Лес на острове был сумрачным и молчаливым, воздух прохладным, рассеянный свет, проникавший сквозь кроны, расцвечивал землю темными и светлыми полосами. Она наблюдала, как Пен бросал взгляды то направо, то налево, как будто кого–то разыскивая. Он искал эриад, но она уже знала, что они не появятся. Сейчас к ним не придет ничего. Все находилось в ожидании.

Они дошли до конца тропы и остановились. Дорожка уходила вниз по крутому спуску, постепенно теряясь в смеси тумана и мрака. В глубине оврага было так темно, что они не могли разглядеть дна. Она оказалась в таком месте, в какое входила множество раз. Это место было отражением ее души.

Она повернулась к нему:

— Ты должен подождать меня здесь, Пен. Я справлюсь с этим лучше, если буду одна. Я знаю, что нужно сделать. Я приведу к тебе Синнаминсон.

Он внимательно посмотрел на нее взглядом, полным надежды:

— Я знаю, что ты постараешься, тетя Грайанна.

Она протянула руки и обняла мальчика. Она редко так поступала и почувствовала себя неловко, но мальчик быстро обнял ее в ответ, и ей стало гораздо лучше.

— Будь осторожна, — прошептал он.

Она отпустила его и стала медленно спускаться по дорожке в темноту.

— Благодарю тебя, — произнес он ей вслед. — За то, что ты это делаешь.

Она, не оглядываясь, помахала ему в ответ.

* * *

День близился к вечеру, и свет начал постепенно угасать. Пен стоял, пока не почувствовал усталость, затем присел, прислонившись спиной к древнему стволу, и неотрывно смотрел в овраг, как часовой на посту. Он прислушивался к звукам, хотя и не очень внимательно, но нигде не раздавалось никаких звуков. Тишина окутала овраг, лес и, как ему казалось, весь мир. Он смотрел на узоры, образованные светом и тенью, как они калейдоскопическими картинками медленно перемещались по земле. Он вдыхал ароматы, которыми наполняли воздух сам лес и те существа, которые в нем обитали. Он потер притупленные кончики своих травмированных пальцев и вспомнил, как это случилось. Он вспомнил, что он чувствовал, когда соединился с тейнквилом во время вырезания рун. Он вспомнил ночь в лесу на этом острове и свою ужасающую встречу с Афазией Ваем.

Но, главным образом, он вспоминал Синнаминсон. Он мог представить ее лицо и то, как она улыбалась. Он вспоминал, как она двигалась. Он мог услышать ее голос. Она была там, у него в голове, живая и здоровая, и от ее потери ему захотелось кричать.

Но вместо этого, он улыбнулся. Он знал, что она вернется к нему. Он верил в свою тетю Грайанну. Он верил в ее магию и ее опыт, верил ее словам, что она найдет способ это сделать. Он любил Синнаминсон, хотя прежде никогда не влюблялся в девочек, и ему не с чем было сравнивать то, что он чувствовал к ней. Но он считал, что любовь является состоянием души, причем у каждого человека оно свое, и поэтому не существует стандартов, по которым можно было бы измерить ее силу. Он знал, какие чувства испытывал к Синнаминсон, и если разница между тем, что он чувствовал, когда она была с ним, и тем, когда ее нет, представляла собой точное мерило, тогда он не мог представить, как любовь может быть еще сильнее.

Время проходило, и в конце концов, когда так никто и не появился, а темнота начала сгущаться, он задал себе вопрос, что он будет делать, если его тетя не справится и Синнаминсон не вернется к нему.

Потом он задремал, не в силах заставить глаза открыться, разморенный теплотой и яркостью заходящего солнца, свет которого лучами проникал сквозь прорехи в кронах деревьев. Он не впал в глубокий сон, а завис на самом краю бодрствования, обхватив руками колени и склонив голову на грудь.

Глаза закрылись, он задремал.

Потом что–то заставило его проснуться — какой–то шепот, незаметное движение, ощущение чьего–то присутствия, — и подняв глаза, он обнаружил, что перед ним стоит Синнаминсон. Она скорее напоминала духа, чем человека из плоти и крови, бледная, худая и растрепанная, в своих рваных одеждах. Он медленно поднялся на ноги и стоял, глядя на нее, боясь, что это все ему причудилось.

— Это я, Пен, — сказала она с глазами, полными слез.

Он не бросился к ней, не обнял и не прижал к себе, хотя ему очень хотелось это сделать, чтобы убедиться, что это именно она. Наоборот, он медленно подошел к ней, как будто время не имело никакого значения. Он взял ее руки и держал их, глядя на ее лицо, на россыпь веснушек и молочные глаза. От ее тела исходил затхлый запах земли и сырости, а тонкое корешки все еще цеплялись к предплечьям.

Пен протянул руку и коснулся ее лица.

— Со мной все в порядке, — сказала она и дотронулась до его лица. — Я скучала по тебе. Несмотря на то, что я была одной и них и считала, что невозможно быть счастливее, я вспоминала тебя и скучала по тебе. Не думаю, что это когда–нибудь прекратится.

Она обвила его своими руками и держала так, будто боялась, что ее снова заберут от него, и Пен почувствовал, как она плачет у него на плече. Он начал было говорить, затем передумал и просто обнял ее, закрыв глаза и растаяв от теплоты ее тела.

— Кто это пришел туда за мной? — наконец спросила она его приглушенным голосом. Она приподняла голову, чтобы ее рот оказался у него перед ухом. — Я этого не понимаю, — прошептала она. — Зачем она это сделала? Зачем она предложила занять мое место?

Пену показалось, что у него остановилось сердце.

* * *

В воздухе над ними, невидимые и неслышимые, жужжали, пели и танцевали при легком ветерке эриады. Позабыв о времени, они играли в нежном свете заката, красно–золотой цвет которого переходил в насыщенный индиго вечернего неба. Они были духами, свободные от ограничений человеческого тела и пределов человеческого существования. Они были сестрами и подругами, и целый мир представлялся им одной игровой площадкой.

Одна на мгновение отбилась от них, самая новенькая, глядя вниз на юную парочку, которые стояли на краю оврага и тихо разговаривали, склонив друг к другу головы. Девочка рассказывала мальчику о ней, а тот пытался это понять. Она знала, как это будет трудно, что он, скорее всего, никогда не смирится с тем, что она сделала ради этой девочки. Однако, она поступила так и ради себя — чтобы дать себе новую жизнь, пойти по совершенно другому пути, чтобы переродиться. Она знала, что поступит именно так с того самого момента, как мальчик поведал ей о преображении девочки и о той радости, что она испытала. И ей захотелось того же для себя. К тому же мотивом рискнуть стало то, что этим мальчику с девочкой лучше провести жизнь вместе, чем порознь. Перед предложением вместо этой девочки себя, женщины не такой уж молодой, но очень талантливой и умелой в обращении с магией, существо Матери тейнквила не смогло устоять.

Сделка оказалась простой, обмен произошел в мгновение ока, и равновесие было установлено.

Пойдем, сестра, звали ее остальные.

Она задержалась еще на мгновение, думая о том, что она сделала, и не обнаружив у себя никаких сожалений. В ее прежней жизни не было ничего настолько важного для нее, что могло бы сравниться всего лишь с первыми мгновениями этой новой жизни. Слишком много лет борьбы и страданий, разрывающих сердце потерь и изнурительных обязательств, неудач, крушений и смерти отмечало дорогу ее жизни. Она бы никогда не убежала от этого, будучи в человеческой форме. Она это знала и принимала как есть. Однако, став созданием воздуха, она оставила все это позади, как часть чьей–то другой жизни.

Она смотрела, как мальчик и девочка повернули назад и направились обратно через лес к каменному мосту. Может быть им удастся найти в их жизни то, чего ей не удалось в своей. Она уже обрела кое–то ценное в своем новом обличье, что–то, чего она не помнила с шестилетнего возраста, когда жила в доме своих родителей вместе с младшим братом.

Она обрела свободу.

Content

Стракен

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31