Григор Карт

ВЕЧНАЯ ВОЙНА: ОКОЛЬНЫЙ ПУТЬ

Глава 1

Война на пороге

Теплым солнечным утром Лидерк, как обычно, наслаждался красотой леса, который начинался прямо у подножия холма, где проходила его начатая на рассвете тренировка. Но это утро все же отличалось от всех остальных: сегодня вся деревня шумела так, что сосредоточиться на чем-нибудь, кроме этого гула, было крайне трудной задачей.

— Ох, и раскричались. Как им удается создавать столько шума? Уже минут сорок не замолкают, — не переставал причитать Лидерк.

Поняв, что нормально закончить тренировку не удастся, Лидерк решил посмотреть: что же переполошило всю деревню с самого утра — в рабочий-то день. Спустившись с холма, он вышел на тропу, ведущую через деревню прямо к рыночной площади. Улицы совсем опустели все жители Ротэма, до последнего ребенка, собралась на площади.

«Надеюсь, это действительно что-то важное», думал Лидерк. Он очень не любил пропускать свои тренировки, невзирая на то какими трудными они были. Высокий симпатичный юноша семнадцати лет, c короткими черными волосами и зелеными глазами, немного худоват для своего роста, (ну или так казалось со стороны), вообще предпочитал тишину и одиночество, но это вовсе не делало его менее любознательным. Тем более, что этот шум уже начинал раздражать и ни о какой концентрации на тренировке не могло быть и речи.

Вот, уже виден край толпы, плотно обступившей помост, на котором стоял тщедушного вида старичок — староста деревни. Одного взгляда на иссохшее лицо старосты, его дрожащие руки, изъеденные глубокими морщинами и покрытый испариной лоб, было достаточно, чтобы понять — старик Диркон из последних сил сражается за внимание собравшихся здесь крестьян. Он окинул недовольную толпу изучающим взглядом, и, вдохнув поглубже, продолжил:

— В связи со зверским нападением на подданных короля Креолофа Его Величество решил прекратить все попытки мирных переговоров и издал новый указ:

«Реквизировать пять тысяч, способных держать оружие мужей, для укрепления королевской армии. Изъять из производственных домов треть имеющихся на складах товаров, если такие несут собой пользу для вооружения или содержания армии. Также взыскать с каждого дома военный налог размером с треть месячного дохода».

Все эти ресурсы, будут применены наилучшим образом при подготовке к Последнему походу на империю.

Толпа, что бранилась и плевалась минуту назад, взорвалась довольными возгласами.

— Ура!

— Да здравствует король!

— Слава королю!

— Ура!

Грязные, серые лица растягивались в улыбках, и крики неслись над деревней. «Последний поход» — это то, чего подданные королевства Санглинис ждали уже четыреста лет. Граничить со страной, которой правит династия тиранов и диктаторов — не завидная участь, а если эти безумные правители все как один стремятся захватить и разграбить королевство чуть ли не с момента его основания, такое соседство сулит немало бед, однако теперь, наконец, страдания честных людей закончатся. Староста Диркон сказал, что это Последний поход, а он знает, что говорит.

— Родина взывает о помощи! — продолжил староста, из последних сил напрягая вконец осипший голос. — Наш великий король рассчитывает на вас, и ждет поддержки в эти смутные времена. Знайте! Тучи скоро рассеются, ветра стихнут, тьма уйдет, и наши враги падут. Мы же, — старик, быстрым движением, возвел руки вверх, — с покровительством богов вернем этот мир в первозданный лад, какой ему определили Восемь Творцов. Тогда, наконец, пройдет время сеять и взращивать, и настанет время Пожинать.

Люди ждали этих слов. Едва староста успел закончить, как волна радостных криков заполнила все вокруг.

Лидерк, пропустивший начало столь трогательной речи, пытался узнать у в беспамятстве скандирующих людей: что же предшествовало этому новому указу. Он тоже, как и все остальные, с нетерпение ждал, когда наступит время Пожинать, но сейчас его беспокоила другая фраза старосты Диркона: «Зверское нападение на подданных короля» — значит, вторжение. Такого уже давно не случалось, и некоторые даже начали поговаривать, будто война близиться к концу. Но, похоже, такие разговоры, как всегда, оказались просто болтовней.

— Эй! — кричал Лидерк, хватая крестьян за туники и робы. — Эй, что произошло? На кого напали? Да скажите же, наконец, в чем дело?!

Все были словно в трансе. Докричатся до кого-нибудь было задачей крайне сложной. Но две минуты настойчивых попыток, принесли желанный результат. Хозяин лесопилки, где работал Лидерк, высокий, мощный, уже совсем седой дед с огромными мозолистыми руками, которые он заработал за те сорок пять лет, что провел на лесопилке, и хриплым голосом который, казалось, был у него с рождения, наконец, заметил его, поинтересовался:

— Чего ты трясешь всех подряд?

— Расскажите мне, что произошло! На кого напали, и почему король готовится к походу на Патриариум?!

— Ясно, опять торчал на своем холме, вместо того чтоб думать о роботе; все свободное время проводишь, практикуя эту свою ерунду. Как она там называется, вечно забываю?..

— Господин, прошу, не сейчас…

— Иянг! Точно иянг, кто мог придумать такое нелепое название! Каждый раз удивляюсь…

— Господин Обельмунд, пожалуйста, соберитесь!

— Так вот, пока ты там пытался в бараний рог свернуться, эти волки с человеческими лицами напали на деревню Апрат, что на границе королевства. Прибывшие туда солдаты не нашли там ни одной живой души. Можно только надеяться, что кто-то все же сумел бежать в лес или спустится вниз по реке на рыбацкой лодке. Да помогут им боги, несчастным.

— Постойте, Апрат? — Лидерк на секунду растерялся. — Это же деревня рыбаков. Что у них могло быть ценного, чтобы начать вторжение с этой деревушки? Императоры, конечно, благоразумностью никогда не отличались, а этот Незис особенно, но… чего он хотел добиться, разорив бедную деревушку где-то в глуши? Если он изначально предложил это мирное соглашение, чтобы усыпить бдительность и незаметно подвести свои войска, то почему выбрал Апрат?.. — Лидерк хотел было продолжать задавать вопросы, с каждым новым все больше обращаясь к себе, чем к собеседнику, но Обельмунд своим хриплым низким голосом, от которого маленькие дети нередко испытывали неподдельный страх, прервал его:

— Да какая тебе разница, что на уме у этой обезьяны? Он вряд ли знает, каким концом макать перо в чернильницу, а ты говоришь о военной стратегии, — Обельмунд хлопнул юношу по плечу, так что тот отшатнулся. — Ты лучше подумай о делах насущных. Какое тебе дело до того, кто и куда повел свои войска? Там и без тебя есть кому разбираться. А ты вот что, хватай топор и беги в лес, парнишка. Деревья для сруба уже отмечены. Начинай работать, а немного позже я пришлю тебе помощников, чтоб отнести древесину на лесопилку, вот это, я понимаю, — дело.

Лидерк так и поступил. Захватив свой топор, он побежал в лес выполнять поручение, хотя навязчивые мысли еще долго не оставляли его в покое.

Обельмунд покачал головой, глядя вслед бестолковому пареньку. Уже пора думать о своей семье, а у него в голове одни походы, войны, короли да императоры. Еще разве что эти его бесполезные тренировки… И кой черт привел того монаха в их деревню? Но, ничего. Со мвременем и это пройдет.

Для Обельмунда этот юноша был больше, чем просто наемный работник. Лидерка старый хозяин лесопилки должен был беречь как родного сына. Это был единственный сын его покойного друга, друга который погиб на войне, защищая за свою страну.

Мать Лидерка, узнав о смерти мужа, слегла с тяжелой болезнью, которая медленно ее убивала.

Так, четырехлетний Лидерк лишился родителей. Опеку над ним взяла сестра его матери — тетя Авия, как он ее называл. У Авии тогда уже было двое своих детей, тоже живших без отца, но их отец просто сбежал незадолго до рождения второго ребенка. Это сильно изменило Авию. Ее когда-то красивое, румяное, вечно улыбающееся лицо побледнело, покрылось мелкими морщинками и стало безразличным, таким пассивным ко всему, словно и вовсе неживым. Будучи единственной родственницей, эта женщина, которая даже к своим детям внимания почти не проявляла, взяла на себя обязанности растить еще одного ребенка.

Первый год был самым сложным для Лидерка. Никого больше не заботило — здоров он или болен, сыт или голодает уже третий день подряд; казалось Авия, та самая тетя Авия, с которой он так любил когда-то играть в родительском саду, просто забыла, что он существует. Ее сыновья — Дей и Асир были на два и на три года старше Лидерка и пользовались этим при любой возможности. Почти вся рутинная или грязная домашняя робота ложилась на его плечи, любые возражения с его стороны заканчивались дракой в которой у того малыша не было ни единого шанса на победу.

Лидерк жаловался тете, но никакого результата это не принесло. Тогда он пошел к Великану Обельменду, как он называл его в детстве и, вкратце объяснив ситуацию, спросил у него совета.

Недолго думая Обельмунд ответил:

— Ты слишком мелкий чтобы одними кулаками справится с такими драчунами как Дей с Асир. Но если найдешь палку побольше, то легко проучишь этих двух выскочек. Для пущей уверенности лучше разбирайся с каждым по очереди, иначе один из них окажется у тебя за спиной раньше, чем ты успеешь что-то сообразить.

Идея Лидерку очень понравилась. Он шел домой со здоровенной палкой в руках, и представлял, как его обидчики, рыдая, валяются на земле, и вымаливают у него прощения.

Позже, вечером того же дня, валяясь на земле, избитый своей же палкой, Лидерк вовсе отчаялся что-либо изменить. У него ничего не было — ни заботящейся о нем семьи, ни хороших друзей, которые могли бы помочь. Избитый, голодный, целыми днями он бродил по деревне, лишь бы не возвращаться в тот страшный дом.

После нескольких месяцев таких «прогулок» Лидерк хорошо узнал каждого жителя деревни, хотя они его даже не замечали, будучи полностью погружены в свои заботы. Но как-то он увидел совершенно незнакомого ему человека. Незнакомец выглядел довольно странно: очень худой при своем-то росте чуть меньше сажени, издали его можно было принять за очень большую свечу. Голова была совсем лысой, его взгляд был таким же, как и у большинства стариков: скучным и усталым, но на лице у него не было ни одной морщинки. Длинная светлая ряса, в которую этот странник был буквально замотан, выглядела дешевой, но была при этом кристально чистой (большая редкость в этих краях). Но больше всего Лидерка удивило то, что все жители деревни, словно боялись обратить на себя внимание этого загадочного старика. Люди жались к краю дороги, отводили глаза, лишь бы не встретится с ним взглядом.

Что же с ним не так? Почему все так напряглись? Да, одет он немного странно, но разве это повод вести себя так, словно перед ними не медленно шагающий и робко разглядывающий незнакомую ему деревню старик, а выбежавший из леса дикий кабан, который так и норовит проткнуть кого-то своими бивнями?

Лидерк подбежал к стоящей рядом женщине и принялся озвучивать скопившиеся у него вопросы.

— Скажите, кто этот старик, почему он?..

— Не знаю! Не подходи к нему! — отрезала она и перебежала на другую сторону улицы настолько быстро, насколько ей позволяли ее много раз перешитые юбки.

Это совсем сбило с толку маленького Лидерка. Можно спросить кого-то еще, но одного взгляда на прячущих лица крестьян было достаточно, чтобы понять — результат будет таким же. Сам заговорить с незнакомцем Лидерк боялся. Но любопытство не позволяло ему отступить, и единственное, что ему оставалось делать, дабы узнать, кто этот незнакомец, который одним своим появлением переполошил всю деревню, это проследовать за ним и посмотреть, куда он направится.

Так он и поступил. Подождав, пока старик своим медленным шагом пройдет вперед, Лидерк увязался за ним, стараясь оставаться незамеченным. Бродя целыми днями по деревне, Лидерк привык, что взрослые постоянно чем-то взволнованы, куда-то торопятся, с кем-то ругаются. Но этот человек, за которым он так пристально следил, боясь потерять его из виду, был совершенно не похож на остальных. Такой спокойный, такой умиротворенный, такой пассивный, что казалось, будто он живет в каком-то своем мире, и в этом мире он был просто созерцателем, ничто не могло вывести его из этого состояния абсолютного спокойствия, ничто не могло вернуть его в шумный, суетливый мир.

В деревню он пришел со стороны леса, на окраине которого стоит лесопилка Обельмунда, доставшаяся ему от отца, а тому от его отца — и так уже немало поколений. Пройдя мимо нее, старик направился дальше к центру, минуя однообразные жилые хижины, кривовато выстроившиеся вдоль дороги. На рыночной площади обычно не протолкнуться, но благодаря необъяснимому для Лидерка эффекту, который этот загадочный странник производил на окружающих, все находящееся на площади буквально выстраивались в живые коридоры, через которые он шел, не обращая на происходящее никакого внимания.

Лидерк даже заволновался, не заметят ли его, и, чтобы не рисковать, немного увеличил расстояние между ними. А старик, тем временем, своей неспешной походкой миновав кузницу и скотобойню, уже добрался до другого конца деревни, где стояла видавшая лучшие времена таверна с названием «Королевская палата». Оценив юмор хозяина таверны, он зашел вовнутрь, но уже через пять минут вышел и направился дальше по дороге к расположенному неподалеку холму, обильно поросшему травой.

Лидерк не отставал, хотя, как только он оказался вдали от деревни, к его любопытству добавился и страх. Вскарабкавшись за стариком на холм и притаившись в зарослях кустарника, он продолжал наблюдение, ожидая наконец получить ответы на свои вопросы. Отсюда Лидерку открывался отличный вид на поляну, где с комфортом расселся старик, а сам он тем временем был полностью скрыт за мелкими, но густо растущими листьями кустарника.

Старик, казалось, специально изводил его своим бездействием. Час, два, три… Он там умер что ли? Терпение у Лидерка было на исходе, баланда, которая была дома вместо еды, сейчас казалась просто объедением, еще и все тело чесалось, как назло, а старик и не думал шевелиться.

Начало смеркаться, Лидерка понемногу пробирал холод, и ему вдруг стали совсем безразличны все секреты этого «дурацкого деда». Он устал, проголодался, замерз, да еще непонятно откуда взявшаяся чесотка… Твердо решив бросить эту бестолковую слежку, он резко встал, и дед тоже поднялся. Заметив это, Лидерк замер и растерянно смотрел, что же будет дальше. Старик начал бегать по поляне взад-вперед, а затем вообще поплыл. Деревья вытянулись вверх, а небо начало сильно дрожать. Почувствовав, как тело стремительно тяжелеет, Лидерк рухнул на землю.

Все тело жутко ныло. Медленно открыв глаза и осмотревшись вокруг, Лидерк обнаружил, что лежит на чужой кровати в маленькой пыльной комнате. Рядом с кроватью на тумбочке горела свеча, освещая комнату тусклым светом. За окном светила полная луна, улицы давно опустели — была уже поздняя ночь.

Попытавшись встать с кровати, Лидерк вдруг заметил, что его руки, шея и часть лица обмазаны каким-то зеленым, липким, с горьковатым запахом…

— Каяндарным маслом, — в комнату зашел тот самый загадочный старик с ответом на немой вопрос Лидерка. — Услышав шум в кустах, я подошел посмотреть, что там такое, и увидел, как ты лежишь, весь усыпанный листьями ядовитого янта. И, тем не менее, тебе повезло, если бы ты вышел из кустарника всего на полчаса позже, то ожоги на твоем теле сменились бы язвами.

Лидерк осторожно ощупал свое лицо и шею: в некоторых местах кожа была горячей, как свежая выпечка.

— Это ваш дом? — спросил Лидерк. Его мысли, наконец, собрались в кучу, и он сообразил, что не знает, где находится.

— Нет. Мы в таверне «Королевская палата», сегодня я снял здесь комнату на пару дней. Но ты, наверное, и так знаешь, — весь день за мной ходил.

— Что? Нет, я не… — Лицо Лидерка покраснело. (Неужели он все время знал?)

— Не волнуйся, я не сержусь на тебя, — мягко улыбнувшись, ответил старик. — Ты ведь хотел о чем-то меня спросить. Наверно, что-то важное, если ты столько времени просидел в зарослях янта, наблюдая за мной.

Несколько мгновений Лидерк сидел в нерешительности, затем все же произнес:

— Я хотел узнать, почему все так испугались, когда вы появились в деревне.

Старик улыбнулся, окинув Лидерка внимательным взглядом.

— Ты раньше никогда не видел монахов, верно? — спросил он.

— Конечно, видел, — воскликнул Лидерк. — К нам на праздники часто приезжают монахи. Они проводят обряды и ритуалы, учат нас читать молитвы и собирают подать для верховных жрецов.

Эти слова заставили старика улыбнуться еще шире.

— Нет, я другой монах, — ответил он. — Я — один из немногих оставшихся последователей иянг, ты когда-нибудь слышал о таком?

Лидерк покачал головой.

— Не удивительно, — печально вздохнул старик. — Боюсь, что вскоре не останется никого, кто мог бы проповедовать учения мастера Кафзиеля. Возможно, его время уже прошло…

— Что это за учение? — нахмурив брови, спросил Лидерк.

Старик глубоко вдохнул, собираясь начать долгое пояснение, но только улыбнулся и потрепал его по волосам озорного мальчишку всего измазанного липким каяндарным маслом.

— Ты еще маловат для таких вещей, — сказал он. — Но если хочешь, я могу вернуться сюда как-нибудь в другой раз, тогда, может, мы и поговорим об иянг.

Лидерк был не в том настроении, чтобы терпеть такие оскорбления, да еще и от какого-то незнакомца.

— Это я маловат?! — возмутился он. — Я уже почти взрослый, я…

— Ну, ну, — попытался успокоить его старик. — Я не хотел тебя обидеть. — Он оценивающе взглянул на Лидерка. — Взрослый, говоришь? Так сколько тебе лет?

Лидерк промедлил мгновение.

— Восемь! — соврал он.

— Восемь? — старик почесал лысину. — А врешь, как пятилетний.

Еще несколько секунд Лидерк пытался сохранить серьезное выражение лица. Но то, как быстро старик разоблачил его ложь, заставило его покраснеть.

Старик встал с табуретки и пересек комнату.

— Уже поздно, — сказал он, глядя на луну через открытые ставни. — Тебе следует идти домой. Лучше никому не говори, что общался со мной, твой отец может разозлиться, если узнает.

— У меня нет отца, — еле слышно ответил Лидерк.

— Тогда твоя мать…

— У меня нет матери.

По угрюмому и мрачному тону старик понял, что развивать эту тему не стоит. Он обернулся к Лидерку, и смерял его взглядом. «Слишком мал, — подумал он. — Совсем еще ребенок, но…»

— Как твое имя? — спросил он.

— Лидерк.

— Что ж, Лидерк, если ты действительно хочешь узнать об иянг, приходи на рассвете на тот холм, где ты следил за мной.

Серое лицо Лидерка озарила яркая улыбка.

— Значит, вы научите меня?

— Завтра узнаем, — ответил старик. — А теперь иди домой. Советую тебе хорошо отдохнуть.

Лидерк мгновенно позабыл о вялости и тяжести, что сковывали его тело. Он вскочил с кровати и бросился к двери, но, как только распахнул ее, остановился и обернулся к старику.

— Я же еще не знаю вашего имени, — произнес он.

— Уайдер. Меня зовут Уайдер.

Глава 2

Иянг

Лидерк спешил домой, но совсем не для того, чтобы отдохнуть, как велел ему Уайдер. Он знал, что не сможет сомкнуть глаз, пока загадочный старик не научит его своему искусству. Лидерк все пытался угадать, на что же похож этот… иянг, но никаких дельных соображений ему в голову не приходило. Ну и ладно! Какая разница, что это такое, если после того, как старик научит его, все в деревне будут бояться и прятаться от Лидерка так же, как они прятались от Уайдера?

Несколько часов Лидерк ворочался лежа в своей душной каморке, не в силах вытерпеть томное ожидание. В конце концов, он решил прийти на холм раньше и дождаться Уайдера там; так ему хотя бы не придется коротать время, изнемогая от жары.

Бесшумно покинув дом Авии, Лидерк направился к западному краю деревни, где располагался Заячий холм. На дворе все еще стояла глухая ночь, улицы были абсолютно пустыми, а чистое небо украшено мириадами крошечных звезд. Лидерку нравилось, как прохладный ночной ветерок трепал его волосы, когда он взбирался на холм. А когда он, наконец, достиг вершины, его взору открылся прекрасный вид на всю деревню, уютно расположившуюся в прореди лесной чащи.

Прошло около часа, прежде чем из-за горизонта начало медленно выползать солнце, и как раз в это время у подножия холма показался Уайдер.

— О, ты уже здесь, — поднявшись, отметил он. — Хорошо.

Лидерк поприветствовал старика взглядом, полным восхищения и надежды. Он ожидал, что они сразу же приступят к занятию, что бы это ни было, но Уайдер, похоже, был иного мнения. Он прошелся по поляне вдоль спуска, нашел себе удобное место и сел, подобрав под себя ноги, прямо на траву.

Лидерк был несколько озадачен таким поведением старика. Стоит ли ему сесть рядом с ним или молча подождать в стороне? А может этот, Уайдер передумал учить его?

— Простите?.. — робко молвил Лидерк, после того как десять минут смотрел на спину старого монаха.

Уайдер медленно обернулся к нему.

— Да?

— Я думал, вы расскажите мне об иянг.

Старик улыбнулся, но ничего не ответил. Прежде чем снова заговорить, он неподвижно просидел не менее часа, глядя куда-то за горизонт.

— Я вижу, ты заскучал, Лидерк, — произнес он, когда Лидерк уже растянулся на траве и вслух считал пролетающих по небу птиц.

Лидерк поднял голову и, не скрывая разочарования, произнес:

— Я думал, сегодняшний день будет поинтереснее.

Уайдер широко улыбнулся и жестом подозвал паренька к себе. Тот нехотя сел рядом.

— Разве может день быть еще интереснее? — спросил монах. — Ты только посмотри!

Лидерк бросил беглый взгляд на горизонт. Белые облака плыли по небу, зеленая листва трепетала на ветру, вольные птицы время от времени взмывали в воздух, а затем камнем падали вниз…

— Я ничего не вижу, — раздраженно ответил Лидерк. — Ничего не происходит.

— Ты ничего не видишь, — это так, — согласился Уайдер. — Но это не значит, что ничего не происходит.

Это заинтересовало Лидерка, и он притих и навострил уши.

— Взгляни вон туда, — сказал Уайдер, указывая на маленький желтый гравилат, что рос в трех шагах от них. — Что ты видишь?

— Просто цветок, — ответил Лидерк.

Уайдер покачал головой.

— Именно потому он кажется тебе скучным, — сказал он. — Ты упускаешь уйму интересных вещей; тысячи разнообразных процессов, которые происходят прямо в этот момент, ты не замечаешь.

Лидерк снова взглянул на цветок, пытаясь увидеть то, что упустил в первый раз. Но гравилат остался прежним: маленьким, желтым и скучным.

— Там ничего нет! — возмутился Лидерк. Может, этот старик просто дурачит его? Бродит по деревням и водит за нос доверчивых простаков… но ведь люди-то его почему-то сторонились.

— «Нет», говоришь? — Уайдер встал и приблизился к цветку. Сорвав его, он показал зеленый стебель Лидерку. — Смотри, что это?

Лидерк подался вперед, и увидел крошечные капельки на стебле.

— Сок, — развел руками он.

— Верно. И этот сок непрерывно течет в цветке, продлевая его жизнь. Но откуда он там взялся?

— Из-под земли, — пожал плечами Лидерк.

Уайдер улыбнулся.

— А ты когда-нибудь видел, как под землей течет этот сок?

Лидерк нахмурился. Наверняка, этот старик хочет поглумиться над ним.

— Нет, не видел, — настороженно ответил он и снова нахмурился, потому что губы Уайдера растянулись в улыбке.

— А я видел, — внезапно ответил монах. — И сейчас вижу. — Он подошел к месту, где сорвал цветок, и прислонил стебель к оставшемуся в земле корню. Лидерку пришлось протереть руками глаза, чтобы убедиться — цветок снова был целым, словно его никогда и не срывали.

— Как вы это сделали? — изумленно спросил он.

Уайдер обернулся к нему и одарил улыбкой, которая так и не сходила с его лица.

— На самом деле все очень просто, — ответил он. — Все что тебе нужно, это увидеть процессы, происходящие вокруг.

— Как?! Как это сделать?! — загорелся Лидерк.

Уайдер махнул рукой, чтобы тот немного успокоился.

— Для этого мастер Кафзиель оставил нам иянг.

Старик снова сел на траву. Лидерк умостился рядом, ожидая, наконец, узнать, что же это за иянг.

— Согласно легенде, мастер Кафиель получил озарение во время одной из своих тренировок, — начал рассказ Уайдер. — Он долго тренировался на вершине горы. Внезапно пошел сильный дождь. Мастер прервал тренировку и увидел, как небо «соединяется» с землей. Тогда он впервые почувствовал связь между всем, что существует в этом мире. Когда он пытался описать эту связь, то говорил, что она податлива, как вода, но нерушима, как скала.

Он был первым, кто понял, как влиять на эту связь, благодаря чему сумел влиять и на природные процессы. После этого, мастер Кафзиель создал метод тренировок, который назвал иянг — это значит «жизнь» на одном из древних языков.

Не знаю, правда ли это, но говорят, что мастер прожил двести девятнадцать лет, за которые сумел обучить много сотен людей, которые впоследствии стали первыми монахами. Кафзиель велел им нести учение дальше, открывая его каждому, кто проявит искреннее желание.

— Как вам удалось вернуть цветок на место? — с каменным лицом спросил Лидерк. Похоже, рассказ о выдающемся мастере прошлого не произвел на него впечатления.

Уайдер тяжело вздохнул.

— Как я уже сказал, все дело в природных процессах. Этот цветок черпал соки из земли и, благодаря ним, рос. Обычно это занимает много времени, но, если знать «как», можно ускорить этот процесс. Тогда, прислонив стебель к корню, можно заставить его расти во много раз быстрее, и цветок снова окажется целым.

Лидерк с подозрением покосился на старика.

— Вы заставили сок бежать быстрее по стеблю? — спросил он.

— Нет… не только… — Тяжело вздохнув, Уайдер встал на ноги. — Пойдем, покажу тебе для начала что-нибудь простенькое.

Они отошли от края холма и оказались посреди широкой ровной поляны, обрамленной высокими ясенями. Жестом руки Уайдер велел Лидерку отойти в сторону.

Несколько мгновений Уайдер стоял неподвижно, а затем немного приподнял правую ногу и с силой опустил ее на землю. Лидерк оторопел и не мог понять, как это произошло, но в пятнадцати шагах от старика огромный слой земли взлетел в воздух, словно под ним что-то взорвалось.

Какое-то время Лидерк еще стоял в нерешительности, но затем бросился к образовавшейся яме. Она была почти идеальной круглой формы, не меньше аршина в глубину. Неужели старик действительно это сделал? Он ведь просто стоял на месте… вообще не шевелился!

Лидерк слышал, как Уайдер, шелестя травой, медленно приближается к нему, но никак не мог оторвать взгляд от ямы.

— Это первое, чему нужно научиться, чтобы постичь иянг, — контроль усилия, — раздался мягкий голос Уайдера.

Лидерк наконец поднял голову, и уставился на.

— Вы же не сдвинулись с места… — вырвалось у него. Он хотел сказать не это, но слова вырвалисьсами собой.

— Верно, но мне это было ни к чему. Тот, кто может контролировать свое усилие, без труда сможет управлять им и за пределами тела.

Несколько секунд Лидерк переваривал эти слова, продолжая таращиться на Уайдера как на говорящее дерево.

— А вы… чтоб я… а меня… — затараторил он, не в силах сдержать эмоций.

— Научу, — ответил Уайдер, догадавшись, какой вопрос не в силах произнести мальчик. — Мастер Кафзиель завещал делиться знаниями со всеми, кто проявит желание, поэтому я научу тебя, но должен предупредить: это займет много времени, и потребует от тебя много сил… — слова, брошенные на ветер, понял Уайдер, глядя, как Лидерк, хохоча, спрыгнул в яму.

Когда же паренек, наконец, успокоился, Уайдер решил, не теряя времени, начать первую тренировку.

— Следуй за мной, — сказал он Лидерку, направляясь к большому валуну, что лежал на другом краю холма.

Солнце было уже высоко, и скоро должен был наступить полдень, однако камень был настолько большой, что своей тенью полностью закрывал как Лидерка, так и Уайдера, когда они приблизились к нему. Монах прислонил к камню обе руки и, промедлив мгновение, мощным, плавным движением отколол от него кусок величиною с себя. Лидерк, глядя на это, только и мог, что широко раскрыть рот.

Уайдер оценивающе взглянул на камень и удовлетворенно кивнул.

— Сдвинь этот камень, — обратился он к Лидерку.

Парень с недоумением взглянул на него.

— Как?! Он раз в сто тяжелее меня!

— Ну, в сто раз — это ты преувеличил… Раз в двадцать, не больше.

— Это все равно слишком много, — заупрямился Лидерк. — Я не смогу.

— Сможешь, если правильно распределишь усилие, — с улыбкой ответил Уайдер и зашагал прочь.

Какое-то время Лидерк смотрел ему вслед, но тот не обернулся и больше ничего не сказал. Пожав плечами, парень принялся толкать камень.

На деле он оказался даже тяжелее, чем был на вид. Уже после часа такой «тренировки» Лидерк чувствовал себя истощенным: его мышцы болели, вся одежда была мокрой от пота, а ладони были стерты в кровь. Камень же, оставался неподвижен. Несколько раз, отдохнув, Лидерк снова бросался в бой, но, с какой бы стороны он ни подходил, как бы ни пытался взяться, камень встретил закат там, где его оставил Уайдер.

Когда монах вернулся к Лидерку, тот сидел с опущенной головой, прислонившись спиной к камню.

— Может, завтра получится, — сказал Уайдер и направился в деревню. Немного погодя, Лидерк поспешил за ним.

На следующее утро, Лидерк взобрался на холм с твердой уверенностью сдвинуть камень, но на закате он снова услышал: «Может, завтра получится» и с опущенной головой зашагал обратно. Таким же был и следующий день, а за ним еще один… и вскоре Лидерк уже отметил месяц непрерывных неудач.

Когда в деревне узнали, где Лидерк проводит все дни напролет, для него стало привычным ловить на себе косые взгляды крестьян, а Авия даже выпорола его, «чтобы не якшался с сектантом». Но Лидерк знал только одно: он должен столкнуть этот камень!

Несколько раз Лидерк пытался спросить совета у Уайдера, но ничего стоящего от него не добился.

— Правильно распределить усилие, значит, задействовать в движении все тело, а не только руки, — отвечал монах, прежде чем уединиться на другом краю холма.

Лидерк пробовал. Изо всех сил он пробовал сделать то, что велел ему Уайдер, но бесконечная череда неудач, в конце концов, лишила его сил.

— Его невозможно сдвинуть! — в отчаяние завопил Лидерк.

Услышав этот вопль, Уайдер тяжело вздохнул и медленно пошел к нему.

— Ну, что опять? — приблизившись, спросил он.

— Я не могу сдвинуть этот камень. Это невозможно.

— Как это невозможно, я же могу, — возразил наставник.

Лидерк хмыкнул и подул на израненные руки, чтобы немного смягчить боль.

— Ну конечно, вы же больше меня. У вас вон какие здоровые руки, — начал оправдываться он.

— Причем здесь руки! — вскрикнул Уайдер — Я же сказал тебе: «Используй мышцы всего тела!» Говорил?

— Я так и делаю! — вскипел Лидерк. — Но упираюсь об камень я все равно руками. И они теперь так болят, что я уже ими с трудом двигаю!

— Так зачем ты их так сильно напрягаешь, поганец ты мелкий?!

— А как же я сдвину камень, если не буду напрягать руки?! — Лидерк был уже весь красный от внезапно нахлынувшей на него ярости.

— Так в этом и смысл! — Уайдер совсем потерял терпение, похоже, этот месяц дался ему не намного легче, чем самому Лидерку. — Ну-ка, быстро подошел к камню! Положи на него руки, я знаю, что ты уже целый месяц в такой позе провел, делай, что говорю! Теперь давай, не спеша отталкивайся от земли ногами, руки не напрягай. Просто поверни бедро и направь усилие от толчка через все тело в камень.

Лидерк сделал все, как ему велел наставник. После нескольких неудачных попыток он в очередной раз прикоснулся к камню, громко выдохнул, чтобы расслабится, и внезапно почувствовал, словно мешок, набитый песком, спал с его плеч. Такое приятное чувство, ничего подобного он раньше не испытывал. Все тело было таким расслабленным и легким, что казалось, сейчас оторвется от земли и взлетит в воздух. Немного присев, Лидерк уперся руками в камень и, подобно волне, двигающей массивные корабли, одним движением столкнул камень с места. Сперва он даже не поверил, что действительно сам это сделал. Попробовал еще раз, и снова без труда камень продвинулся вперед. Теперь это казался так легко. Неужели именно этот камень он безрезультатно толкал все эти дни? Лидерк посмотрел на своего наставника и рассмеялся. Сколько времени он потратил, стоя у этого камня, сколько пота пролил; но результат компенсировал все с лихвой. И теперь Лидерк беззаботно смеялся, радуясь своему успеху.

— Хорошо, — сказал Уайдер, потрепав Лидерка по голове. — Первый шаг сделан.

За ним последовали и остальные. Так месяц за месяцем, год за годом Лидерк рос и постигал иянг. Некоторые методы ему давались легко, на некоторые мог уйти год, два, а то и больше. Первые несколько лет жители деревни сторонились Лидерка: они боялись, что приобщив к себе одного, сектант захочет распространить свое учение на остальных, а Авия, даже пригрозила что Лидерк не получит еды в ее доме, пока не прекратит взбираться на Заячий холм. Тогда Уайдер научил Лидерка еще одному методу. Он показал ему, как «правильно распределять энергию от пищи, подобно тому, как цветок распределяет сок, полученный из-под земли». Лидерк не сразу поверил, когда Уайдер сказал, что ему хватает всего пяти-шести листков болотного дерева, чтобы прожить день. Но уже через месяц Лидерк и сам обходился лишь плодами фруктовых деревьев, грибами и лесными ягодами, а еще через полгода и вовсе перешел на стебли молочной травы.

Когда Лидерк подрос, Уайдер начал обучать его «форме». Впервые увидев, как его наставник выполняет странные медлительные телодвижения, Лидерк наотрез отказался учить их, но когда Уайдер объяснил ему, что это — основа техники боя, его мнение сразу же изменилось.

Уайдер также научил Лидерка читать, писать и ездить верхом. Иногда он мог исчезнуть на несколько месяцев, а когда возвращался, всегда приносил с собой новую книгу и сладости, которые Лидерк получал за ее прочтение. Но вскоре это стало лишним, так как чтение теперь было для него не менее интересным, чем спарринг с наставником. С каждым новым визитом Уайдера в деревню люди сторонились его все меньше, а когда убедились, что он не собирается навязывать им свое учение, вовсе перестали обращать на него внимание.

Так прошло девять лет. Благодаря своему упорству, Лидерк превратился в крепкого, сильного юношу. Он прослыл в деревне отзывчивым и добродушным парнем и вскоре обзавелся немалым количеством друзей. Теперь, когда он шел по улице, люди нередко оборачивались ему вслед, одаряли приветливыми улыбками и даже почтительными кивками.

Однажды после очередной тренировки Уайдер странным для него нерешительным тоном заговорил с Лидерком.

— Ты отлично преуспел, парень, — сказал он. — Я могу тобой гордится.

— Если вы снова хотите меня заговорить, а потом вынудить тащить на спине ящик стали вашему знакомому кузнецу в другую деревню, потому что вы не смогли найти подходящего извозчика, то я на это больше не клюну, — насторожился Лидерк.

— Да брось, неужели ты до сих пор обижаешься? — Уайдер виновато улыбнулся. — Он же отблагодарил тебя, разве нет?

— Ну да, он продал мне «по сходной цене» свое устройство для открывания дверей без рук. Да только через две недели оно заржавело и мне пришлось выламывать входную дверь, чтобы выйти из собственного дома. Теперь понятно, почему его так не любят у себя в деревне, он, наверное, и…

— Ладно, ладно, я сейчас не об этом, — перебил его Уайдер, поняв, что проигрывает этот спор. — Я уже несколько недель думал над этим и на сегодняшней тренировке окончательно убедился.

— Убедились в чем? — Лидерк стал серьезным.

— Твое обучение завершено. Ты готов.

— Готов? — неуверенно переспросил Лидерк.

— Да. Ты больше не ученик. Теперь ты знаешь все что нужно для того чтобы стать послушником. Если когда-нибудь ты решишься продолжить обучение, то монастырь Норалфет примет тебя.

«Норалфет», — зазвенело в голове Лидерка. Монастырь, высеченный прямо в огромной горе мастером Кафзиелем, если верить рассказам Уайдера. Лидерк очень хотел увидеть его, но чтобы добраться туда, придется преодолеть полторы тысячи верст до северных гор, а потом еще полтысячи — уже по самим горам. Много ночей Лидерк провел, мечтая о том, как однажды отправится туда и станет настоящим монахом, таким, как Уайдер… но каждый раз он с досадой сознавал, что этим мечтам не сбыться.

Монашеская жизнь требовала отречения от Восьмерых Богов, на что Лидерк пойти не мог. Даже теперь он помнил, как отец учил его: «Богов, сотворивших этот мир, должно бояться и почитать»; это было чуть ли не единственным, что он помнил об отце, и нарушить его волю Лидерк никогда бы не осмелился.

Ни одному монаху не позволялось иметь семью, кроме той, которую он приобретал, дав обет. Лидерк не знал, что такое семья, но он твердо знал, что однажды она у него будет. Любящая жена и полный дом резвых ребятишек, которые никогда не узнают, каково это — жить без заботливых родителей… Он не собирался лишать себя этого счастья.

В конце концов, у монахов не было родины. Они отказывались от своего дома, как и от всего прочего, дав клятву забыть о всех границах, когда-либо начерченных людьми на земле. Лидерк не понимал, как можно сделать нечто подобное. Деревню, в которой он родился и вырос, он любил больше всего на свете, и ни за что не смог бы забыть о ней. Королевство Санглинис — это оплот и защита всех свободных людей, и Лидерк был безумно счастлив жить в нем. Если бы не мудрый король, если бы не храбрые воины, то безумцы с востока и дикари с севера уже давно разорили бы все их земли…

— Спасибо, наставник, — с уважением ответил Лидерк. — Я очень рад, что смог учиться у вас.

— Я тоже рад, — ответил Уайдер, потрепав Лидерка по волосам. — Я буду ждать нашей следующей встречи.

Уайдер отправился на запад, вслед за уходящим солнцем, а Лидерк, проводив его взглядом, направился домой, чтобы хорошо отдохнуть перед завтрашней тренировкой.

Прошло немало времени, прежде чем Лидерк свыкся с мыслью, что он снова один. Так как он был уже достаточно взрослым, он обратился к Обельмунду, чтобы тот помог ему построить дом. Потом Обельмунд предложил Лидерку работу на лесопилке, и тот согласился. Почти все заработанные деньги Лидерк складывал в горшочек, спрятанный под половицей в его доме, так как тратить их было не на что. Благодаря тренировкам Уайдера, он мог обходиться лишь травами, которые собирал в лесу. Купить одежду можно было только в городе, до которого было несколько дней пути. Иногда у бродячих торговцев он мог приобрести книгу, но такое счастье бывало кране редко, а когда все же случалось, то Лидерку обычно приходилось выложить все свои сбережения, чтобы отправиться странствовать в новый мир, заключенный в кожаном переплете.

Так прошло три года. Каждое утро Лидерк тренировался на холме, затем бежал на лесопилку, проводя там остаток дня, и поздно вечером, возвращаясь домой, чтобы почитать что-нибудь перед сном, мечтал, как он однажды отправится в монастырь и продолжит там свое обучение.

Глава 3

Дела насущные

Сегодня как, в общем, и всегда, Лидерк быстро управился с порученной работой и, дожидаясь помощников, которых обещал отправить ему Обельмунд, наблюдал за жизнью леса. Обычному человеку эта картина показалась бы крайне скучной, но только не Лидерку. Его разум был спокоен, в голове у него не было ни одной посторонней мысли, и, благодаря этому, он мог видеть всю ту бурную жизнь, что предстала перед ним.

Вот на верхушку высокой сосны села хищная птица, заметившая, как из норы, укрытой в растущих рядом кустах, вылезла семья полевых мышей. В двух саженях над ними паук дожидался, когда в сплетенную им паутину попадет какая-нибудь неосторожная муха. А в другой стороне рыжая белочка, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, таскала к себе в дупло ягоды; некоторые — были больше, чем ее голова.

Птица наконец решилась напасть и камнем бросилась вниз. Шум треснувшей ветки, которую она сломала при взлете, привлек внимание грызунов, и они скрылись обратно в норе раньше, чем хищник настиг их. Сегодня птенцам придется голодать.

Лидерка всегда завораживала эта картина, он мог бесконечно наблюдать за постоянно меняющейся жизнью природы.

Так незаметно для себя он провел четыре часа. Опомнившись, Лидерк немного забеспокоился. «Почему никто до сих пор никто не пришел за древесиной? Неужели Обельмунд забыл, что нужно отправить помощников, чтобы перетащить стволы в деревню? На него это не похоже…» Мысли Лидерка становились все тревожнее. Еще несколько минут догадок — и он окончательно решил: нужно возвращаться самому, мало ли что могло произойти.

Взгромоздив себе на плечи один из срубленных стволов костяного дуба, Лидерк, пошатываясь под его тяжестью и лавируя между густо растущими деревьями, упрямо понес его обратно в деревню. Однако стоило ему выйти из леса, как он увидел нечто, из-за чего бросил на землю ствол, который с таким трудом донес сюда. Там, впереди, свирепое пламя с треском пожирало дома и избы, среди которых была и лесопилка Обельмунда. Лидерк бросился туда. Подбежав поближе, он оцепенел от страха: повсюду лежали бездыханные тела и орошали землю своей кровью. Лидерк задрожал, на глаза выступили слезы, к горлу подкатил ком. Он хотел позвать кого-нибудь, но из-за страха его губы лишь судорожно дрожали. Наконец он собрался с духом и крикнул:

— Кто-нибудь! Эй, есть здесь кто-нибудь?!

Ответа не было. Лидерк замотал головой, глядя по сторонам, в надежде увидеть хоть какое-то движение. Ничего. Все словно замерло, и только накрывающие друг друга языки пламени свидетельствовали о том, что время не остановилось.

Каких-то пару часов назад все в деревне было как обычно, все ее жители занимались привычными для них делами. Что же произошло за то время, когда он был в лесу? Лидерк побежал. Он не знал — куда, не знал — зачем; он просто бежал по деревне, тщетно пытаясь скрыться от этого ужаса. Так он пронесся через всю деревню и оказался на окраине — перед своим домом. Дрожащей рукой он открыл дверь.

— О боги! — вскрикнул он, упав на колени, когда увидел, то, что было внутри. Его тетя и два старших брата лежали на полу, красном от их крови. «Наверное, они пришли ко мне в надежде, что я смогу защитить их. Если бы я только вернулся раньше…» — терзал себя Лидерк.

Он выбежал на улицу. Ноги подкашивались, в желудке чувствовалась тяжесть, перед глазами все плыло. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Лидерк оперся рукой о стену, чтобы прийти в себя. Постояв так несколько минут, он немного успокоился, но едва попытался сделать шаг, как упал, схватившись за живот. Его стошнило.

— Не может быть… Этого не может быть…. Это просто какой-то дурной сон! — Лидерк, как безумец принялся метаться из стороны в сторону.

Немного придя в себя, он решил еще раз оббежать деревню. «Может, на этот раз кто-нибудь откликнется», — подумал он. Теперь, когда он более-менее соображал, то увидел полную картину. Нападавшие убили всех: мужчин, женщин, стариков, детей; можно было заметить, как некоторые пытались спрятаться в домах, другие пробовали убежать из деревни: их тела усеивали окраины. Были и такие, кто брался за оружие, чтобы дать отпор врагам; но, как Лидерк ни старался, он не мог найти ни одного выжившего, который бы рассказал ему, что здесь произошло.

Вернувшись обратно к лесопилке Лидерк вовсе отчаялся найти уцелевших. «Если кому-нибудь удалось спастись, они наверняка в панике убежали в лес» — решил он и, усевшись прямо посреди улицы, обхватив голову руками, пытался понять, что же ему делать дальше.

— Кто мог совершить такое? — вполголоса спрашивал сам себя Лидерк. — Даже маленьких детей не пожалели.

Он еще раз взглянул на лесопилку, но сквозь слезы увидел только, как свирепое пламя жадно пожирало древесину.

— Обельмунд… — жалобно простонал он, поднимаясь на ноги.

Как же такое возможно? Лидерк забрался в лес не далее чем на пять верст, и все же он не видел нападавших, не слышал криков и не встретил никого, кому удалось бы сбежать. Словно какое-то страшное проклятье обрушилось на деревню и всех ее обитателей.

Нет… нет… — пытался собраться с мыслями Лидерк. Это не проклятье… Староста говорил, что имперские солдаты разорили Апрат… И здесь… Значит, они уже здесь! Лидерк резко обернулся, словно ожидая увидеть у себя за спиной целую вражескую армию. Но позади были только десятки изрубленных тел и пылающие хибары.

Все мертвы… и никто не знает, что здесь произошло. Лидерк вмиг забыл о страхе, на смену которому пришла лютая ненависть. Мерзкие шакалы Патриариума налетели на беззащитную деревню и вырезали всех, кого нашли… Следовало бы отправиться за ними, и разделаться со всеми когда они станут лагерем на ночь, но… Как бы яро ни бушевала в Лидерке ненависть, он не стал бы поступать столь опрометчиво; он знал, что ему следует делать.

Боги простят его, а усопшие поймут: у Лидерка не было времени предавать умерших земле, как того требовала Арола — богиня царства мертвых. Следовало сообщить о том, что произошло, и как можно скорее! В сотне верст к северо-востоку находился Хамелеон — военный лагерь, в котором обучали новобранцев, прежде чем определить их в одну из девяти армий, под началом девяти генералов. Много помощи от них ждать не стоит, но выбирать сейчас не приходиться…

Лидерк направился к стойлам, но обнаружил, что они пустуют. Мерзавцы даже нашли время, чтобы угнать всех лошадей! Немного времени он потратил на то, чтобы осыпать имперцев проклятьями, но затем успокоился. Если нет лошадей, значит, придется бежать.

Вновь пересилив, себя Лидерк вернулся в свою хижину, чтобы забрать спрятанный там горшочек с монетами. Если вдруг ему повезет, он — встретит извозчика по пути, хотя шансы на это очень невелики. Пересыпав деньги в карман, Лидерк побежал так быстро, как мог.

Очень скоро стемнело. Густая листва позволяла ему видеть лишь на несколько шагов перед собой, из-за чего Лидерк нередко спотыкался о корень или камень и падал на землю, раздирая себе руки и лицо. Но каждый раз он вставал и продолжал бежать, не позволяя отчаянию захватить свой разум. Отряд, напавший на его деревню, где-то здесь, прячется в этих лесах; возможно, набирается сил перед тем, как напасть на еще одно поселение… Нужно спешить. Если не сообщить об этот вовремя, то произойдет еще одна трагедия!

Лидерк продолжал бежать, когда каждый вдох отдавался языком пламени у него в груди, он продолжал бежать, когда стер ноги в кровь. И, наконец, спустя долгие часы блужданий, весь грязный в изорванной одежде, с исцарапанным лицом, Лидерк выбежал из чащи перед высоким частоколом, за которым располагался военный лагерь. Он ощутил неимоверное облегчение, и бессильно упал на колени, но спустя мгновение снова вскочил на ноги, так как сердце, безумно стучащее в его груди, казалось, вот-вот вырвется наружу.

Немного отдышавшись, Лидерк подошел поближе и увидел двух привратников. Один был очень высокий и широк в плечах, он держал в руке длинное копье и что-то горячо говорил второму, среднего роста с большим животом, который частично скрывался под его нагрудником. Лидерк бросился к ним.

Привратники заметили, что к ним кто-то бежит, высокий крикнул:

— Эй, ну-ка, проваливай отсюда, бродяга вшивый! Гражданским запрещено появляться здесь!

Но Лидерк не останавливался. Стражники насторожились и покрепче взялись за оружие. Вот он уже приблизился к ним вплотную и, переведя дыхание, сказал:

— На мою деревню напали… мне нужна ваша помощь… всех убили… — Лидерк никак не мог выразиться внятно, воздух будто отказывался заходить к нему в легкие.

— Либо ты уберешься отсюда, либо мы тебе все ребра переломаем, тупой пьянчуга, — стоял на своем стражник.

— Вы не понимаете, моя деревня… там всех убили, я думаю, это дело рук вражеских солдат. Они сейчас, наверно, выбирают новую деревню для нападения, вы должны…

— Так, все! Мне это надоело, — перебил его уже другой привратник. Его можно было понять, Лидерк пробежав почти сотню верст по лесу, говорил рывками из-за сильной одышки и выглядел так, что его легко можно было принять за пьяницу, который, проспав весь день, только что проснулся и не понимает что несет.

Привратник, воткнул копье в землю, подошел к Лидерку и толкнул его правой рукой в грудь. Лидерк, не успев осознать своих действий, подложил под его руку свою и, сместив в сторону бедро, потянул руку стражника на себя, в результате чего тот упал на землю. Его товарищ хотел было броситься на помощь, но над частоколом показался человеческий силуэт и громким офицерским голосом спросил:

— Что здесь происходит?

— Н-ничего, капитан Готи. — Здоровенный привратник стал похож на провинившегося ребенка. — Просто какой-то бродяга буянит. Не беспокойтесь, м-мы сейчас его угомоним.

— Что еще за бродяга? — Силуэт на мгновение исчез. Ворота раскрылись, и сквозь них прошел невысокого роста мужчина с длинными седыми волосами, длинным носом и ладонями размером с небольшую лопату. Его доспехи — черный гладкий нагрудник, наручни и сапоги — были подогнаны аккурат под него. Чтобы удостоится такого отношения, нужно было поистине самоотверженно служить королевству. Лицо у него было все в шрамах, что придавало ему еще больше строгости.

— Я не бродяга! — возмутился Лидерк.

— А кто же ты тогда такой? — спросил Готи. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — этот человек не раз бывал на поле боя. Он держался так спокойно и так естественно, что это заставляло сковываться окружающих.

— Меня зовут Лидерк, я из деревни Ротэм. На мою деревню напали враги, я не нашел ни одного уцелевшего. Думаю, это дело рук имперских солдат. Они не могли уйти далеко, и если вы…

— Постой-ка, паренек, — перебил его капитан. — Почему ты так уверен, что это именно солдаты Патриариума; не бандиты, не сектанты, а именно войска империи, располагающейся за тысячу верст отсюда, разорили твою деревню?

— Да какие еще сектанты?!

— Что значит: «какие»? Эти невменяемые, с лысыми головами. Постоянно ходят в халатах. Никогда не доверял этим оборванцам.

Лидерк был на грани того, чтобы потерять самообладание. Люди, вырезавшие всю его деревню, сейчас где-то неподалеку набирались сил, чтобы совершить очередное нападение, а капитан королевской армии нес какую-то ахинею.

— Да зачем бы им понадобилось совершать подобное?! — воскликнул он. Лидерк решил, что лучше умолчать о том, что он сам является последователем этого учения. — Наверное, Незис заслал сюда своих шпионов, а затем…

— Давай ты оставишь свои умозаключения при себе, — перебил его Готи. — Если ты говоришь, что кто-то разорил деревню, находящуюся под защитой Его Величества короля Креолофа, то можешь не сомневаться — виновные обязательно будут найдены и ответят за свои преступления перед королевством и его народом.

— Так значит, вы пошлете солдат, чтобы убить этих мерзавцев? — на удивление спокойно спросил Лидерк.

— Не так быстро, парень. Сначала нужно вычислить место их дислокации, для этого у нас имеются специально обученные люди. Эй, переросток, — обратился он к стражнику, — беги в казарму, и вели Инхару явится сюда, есть для него работа.

— Есть, капитан Готи! — выкрикнул стражник и сломя голову побежал выполнять приказ.

Готи перевел взгляд Лидерка.

— Ты многое сегодня пережил, мальчик, — он пытался говорить как можно мягче, но долгие годы офицерской службы давали о себе знать, и даже утешающая речь капитана Готи звучала приказным тоном. — Тебе не помешал бы отдых. У нас, конечно, не детский приют, но прямо за воротами есть конюшня, в которой ты найдешь уютный стог сена. Расскажи мне, где конкретно расположена твоя деревня, и можешь идти спать.

— Спать?! — возмущению Лидерка не было границ. — Я хочу пойти вместе с вашим разведчиком, я могу помочь…

— Помочь? — иронично спросил Готи — И где же ты обучался вести разведку?

— Ну, я не… я хорошо знаю местность и… я смогу…

— Не сможешь, — вновь перебил его капитан. — Разведчики долгие годы обучаются своему ремеслу. Если ты сейчас увяжешься за Инхаром, то только усложнишь ему и без того нелегкую задачу. Так что просто скажи, в каком направлении расположена твоя деревня, а дальше мы сами разберемся.

Лидерком овладела досада. И главная ее причина была в том, что он понимал — капитан прав. Может, Лидерк и был сильнее обычного человека в Ротэме, но сейчас от этого толку мало.

— Хорошо, — вздохнул он. — Ротэм находится на юго-западе, около сотни верст, если идти напрямик.

— Сколько?! — глаза Готи раскрылись так широко, что, казалось, вот-вот выпадут из глазниц. — Так, когда же напали на твою деревню?

Лидерк вздрогнул. Если выяснится, что он последователь иянг, то о помощи можно забыть. Уайдер позаботился, чтобы Лидерк хорошо запомнил: солдаты ненавидят всех, кто имеет хоть какое-то отношение к иянг.

— Сегодня днем, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Лидерк. — Я думаю, еще до полудня.

Готи внимательно осмотрел Лидерка с ног до головы. В его серых глазах отразилось недоверие, подозрение…

— Я ехал на лошади, — поспешил сказать Лидерк, пока капитан не убедился в своих выводах. — Но из-за спешки я загнал ее, поэтому часть пути мне пришлось одолеть пешком.

Взгляд Готи не стал от этого менее подозрительным, но, по крайней мере, он соскользнул с Лидерка на показавшихся у ворот людей. Один, уже знакомый Лидерку стражник, который вел под уздцы черного жеребца, а второй, очевидно, был тот самый разведчик Инхар. Стражник подбежал к капитану и, встав смирно перед ним, громко произнес:

— Капитан Готи, согласно вашему приказу…

Готи остановил его взмахом руки.

— Возвращайся на пост, сынок — произнес он, даже не взглянув на запыхавшегося стражника.

Тем временем Инхар приблизился к нему. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять. Лидерка удивило, что вместо доспехов на нем было черное одеяние из грубой ткани. Спокойное лицо — совсем лишенное эмоций. Каре глаза, смотрящие, казалось, прямо в душу. Короткие каштановые волосы, непослушно трепавшиеся на его голове, могли бы придать ему моложавый вид, но стоило взглянуть на его устрашающую гримасу — и впечатление сразу же портилось.

— Что случилось, капитан? — спросил он. На удивление Лидерка, голос у него был тихий, даже успокаивающий.

— Очередное нападение. На этот раз деревня…

— …Ротэм! — перебил его Лидерк. — И это не нападение, это настоящая бойня!

— В любом случае, — продолжил Готи, косо глянув на Лидерка, — есть основания полагать, что силы врага сейчас находятся в этом регионе. Поэтому ты должен будешь провести разведку близлежащих территорий. Начни непосредственно с самой деревни и двигайся вниз по реке.

— Понял, капитан, — вяло произнес Инхар.

— По прибытию сразу доложишь. Учитывая недавние происшествия, нам лучше действовать быстро.

Инхар кивнул и направился к стоящей у ворот лошади. Только сейчас Лидерк заметил, что этот человек двигается абсолютно бесшумно. Он взобрался в седло и ускакал в сторону леса, откуда пришел Лидерк.

— О каких недавних происшествиях вы говорили? — взволнованно спросил Лидерк, после того как Инхар скрылся в темноте ночи. Этот человек почему-то внушал ему тревогу, возможно даже нечто, похожее на страх.

— Ну что, отдышался уже? — обратился Готи к высокому стражнику, будто бы не слышал вопроса Лидерка. — Давай беги обратно в лагерь, сообщи дежурным: пусть шестой, седьмой и девятый отряды будут готовы выступить. Если Инхару удастся кого-то выследить, мы должны будем взять их в кольцо, возможно, какое-то время придется выжидать удобного для нападения момента. Так что пусть снабдят каждый отряд провизией на три дня.

— Есть, капитан! — крикнул стражник, и скрылся в темноте по ту сторону ворот.

Лидерк не сводил глаз с Готи. И когда тот закончил говорить, он, в этот раз уже более грубо, повторил свой вопрос. В ответ он услышал:

— Тебя не должно это волновать. Ты уже сделал все, что от тебя требовалось; отправляйся спать, парень.

— Не должно волновать?! — Лидерк крикнул так громко, что вряд ли остался в лагере человек, который не проснулся от этого вопля. — Всю мою деревню вырезали до последнего ребенка, а вы заявляете, что меня это «не должно волновать»! Да вы хоть понимаете…

— Да уймись ты! — громким воплем остановил его Готи. — Я сорок лет служу в армии, можешь мне поверить, я и не такое видел! Но раз уж тебе так интересно, то знай — такие нападения, или, как ты выразился, «бойня», происходят по всей стране. Нам уже известно о восьми разоренных деревнях на данный момент. Чего враг хочет достичь такими действиями, сказать сложно. Но в любом случае, нашей первостепенной задачей является выследить диверсионные отряды и уничтожить их.

— Ну, так зачем же вы тогда расспрашивали меня о всяких бандитах и сектантах?

Готи тяжело вздохнул.

— Дело в том, что все нападения, о которых нам сообщали до сих пор, происходили близь границы. А теперь приходишь ты и говоришь, что силы врага находятся менее чем в четырехстах верстах от столицы королевства… Если окажется, что это действительно так… — Готи прочистил горло. Он понял, что слишком разоткровенничался с этим мальчишкой, поэтому напустил на себя как можно более строгий вид и произнес: — Ладно, хватит трепаться. Теперь, когда твое любопытство удовлетворено, отправляйся в конюшню и не трать мое время на пустые разговоры. Мне еще предстоит разработать план действий, на случай если мы столкнемся с силами противника.

— На случай? — переспросил Лидерк. — Я думал, этот ваш Инхар мастер своего дела.

— В Инхаре можешь не сомневаться, если враги там — он их найдет. Но загвоздка в том, что еще ни разу нападавшие на деревни не были найдены. Сколько бы усилий для этого не предпринималось — ни один вражеский солдат не попался нам на глаза. Разведчики находили места их стоянок, следы, по которым пытались за ними идти. На местах разбоя не раз обнаруживали их оружие и часть доспехов, утраченные, очевидно, в пылу сражения. Но стоянки к моменту их обнаружения уже давно были брошены, следы обрывались, так и не выведя нас к врагу, а по найденному оружию можно сказать лишь, кому оно принадлежало, но не где его владелец. Так что не слишком надейся на хорошие новости.

С этими словами капитан Готи развернулся и пошел в лагерь — продумывать всевозможные варианты развития событий. Задержавшись на мгновение, он обратился ко второму стражнику:

— Ты, покажи парню, где находится конюшня, и объясни как вести себя в лагере. Только не отвечай ни на какие его вопросы, — потом не отвяжешься.

Дождавшись, когда вернулся первый стражник, Лидерк и его провожатый прошли сквозь деревянные, но все же довольно массивные ворота. В двадцати шагах от ворот находилась конюшня, в которой предстояло провести ночь Лидерку. Поэтому лагерь он разглядеть не успел. Заметил только большое количество дозорных башен, не меньше четырех саженей в высоту, распределенных по всей территории, и пока он, удовлетворяя свое любопытство, стражник, провожавший его до конюшни, резко дернул Лидерка за руку и, ускорив шаг, потащил его за собой внутрь.

— Ты наверняка уже догадался, что это военный объект, — монотонно произнес стражник, захлопнув за собой скрипучую дверь конюшни. — И, пока ты здесь находишься, тебе придется придерживаться наших правил. На территории лагеря есть здания, где над входом висит красный флаг. Если попытаешься проникнуть в такое здание — тебя казнят. Все, что находится в лагере, так же, как и он сам, является собственностью государства. Воровство государственной собственности в военное время влечет за собой казнь. Если затеешь драку с кем-нибудь, или что-то в этом роде, — окажешься в клетке. Не броди по лагерю, не отвлекай солдат от несения службы разговорами или расспросами. И вообще — лучше просто сиди здесь, пока тебя не позовут. — Закончив объяснения, он пристально посмотрел Лидерку в глаза и добавил: «Не создавай здесь проблем, понял?»

— Не волнуйся, мне наплевать на то, что там в ваших зданиях и вообще на весь ваш лагерь. Меня интересует только, где находятся люди, разорившие мою деревню.

— Тем лучше для тебя, — ответил ему стражник и, скрипнув дверью, вышел на улицу.

В потемках Лидерк кое-как нащупал стог сена побольше и упал на него, словно срубленное дерево. Он был очень уставшим. Оказавшись наедине, он вновь увидел перед собой тот ужас, который сегодня пережил. «Что же мне теперь делать?» — думал он, вглядываясь в темноту. Теперь у него не было ни дома, ни друзей, ни, семьи. Весь его мир рухнул в один миг. Все чаще в голове Лидерка мелькала мысль: отправится в монастырь и продолжить обучение. Но он вновь и вновь отбрасывал ее, так как принять жесткие обеты монахов было ему не под силу.

Так он пролежал в конюшне до самого утра, не сомкнув глаз. Увидев, как первые лучи солнца пробиваются сквозь узенькие щели, не в силах оставаться в этом угрюмом, месте он решил выйти наружу. Едва он успел отворить дверь, как солнечный свет ослепил его. Когда глаза начали привыкать, Лидерк, жмурясь, осмотрелся вокруг.

Лагерь выглядел именно так как он себе его и представлял. Однообразные здания, дозорные башни, на которых можно было разглядеть дозорных, всматривающихся вдаль. А между постройками, звеня латами, туда-сюда бегали солдаты. «Видимо, готовятся к походу», — подумал Лидерк. Так он наблюдал за происходящим в лагере, невольно сравнивая его с большим муравейником, пока к нему не подошел невысокого роста, смуглый солдат.

— Это ты тот выживший из деревни Ротэм? — спросил он. — Лидерк, да?

— Да, я, — тихо ответил Лидерк.

— Капитан Готи хочет тебя видеть. Иди за мной.

Лидерк молча пошел за стражником по вытоптанной тропинке к продолговатому серому зданию, находившемуся почти в самом центре лагеря. Приблизившись к нему, Лидерк и его провожатый были остановлены охранником, стоявшим у входа. Внешний вид его отличался от остальных солдат. Его блестящие доспехи выглядели значительно крепче и не имели брешей в сложно-доступных для ковки местах, как обычные дешевые доспехи, которые носили остальные солдаты в лагере. Вместо наспех сделанного копья и грубо выкованного короткого клинка, у него в ножнах хранился длинный двуручный меч, выкованный искусным мастером, о чем можно было судить по сложной гравюре на его рукояти. И окончательно картину довершал длинный кранный плащ, касавшийся земли, за его спиной.

Немного подав вперед подбородок, он спросил у стражника, за которым шел Лидерк:

— Куда это ты собрался? И что это за посторонний с тобой?

— Капитан Готи приказал привести его сюда. Он — выживший из Ротэма.

— Ах да, капитан упоминал об этом. Ладно, парень может войти, а ты возвращайся к своим обязанностям, если понадобишься — тебя вызовут.

Стражник, окинув всех укоризненным взглядом, удалился. Лидерк же остался стоять и продолжал рассматривать непохожего на остальных солдата.

— Давай поторапливайся, — обратился он к Лидерку, — или ты думаешь, что капитану Готи нечем больше заняться, кроме как ждать тебя?

Медленным шагом Лидерк вошел внутрь. Стражник последовал за ним. Внутри здание было такое же серое и невзрачное, как и снаружи. Холодные потертые каменные стены, скрипучие, местами подгнившие, тяжелые двери, скрывавшие за собой военные тайны королевства. Пол был весь в пыли и металлических опилках, из-за этого Лидерк время от времени громко чихал.

Поднявшись на второй этаж, стражник показал небольшую деревянную дверь.

— Капитан здесь, — сказал он Лидерку. — Тихо зайди туда и поговори с ним. Следи за языком, если не хочешь его лишится, — добавил он, устремив свой взгляд прямо в глаза Лидерка, отчего тому стало немного не по себе.

Лидерк сделал так, как ему велели. Осторожно открыв дверь, он увидел четырех человек, склонившихся над потертой картой, на круглом столе и о чем-то, вполголоса, споривших. Среди них был и капитан Готи. Заметив Лидерка, он извинился перед своими собеседниками, и торопливым шагом устремился к нему. Подойдя поближе, Готи схватил Лидерка за плече и буквально вытолкал его из комнаты. Когда они оказались в коридоре, Готи с силой захлопнул дверь и тихо сказал:

— Наконец-то тебя привели. Несколько часов назад вернулся Инхар.

Лидерк замер. Всю ночь он ломал себе голову, гадая, что же найдет этот Инхар? И вот теперь он узнает.

— Он обнаружил многочисленные следы, ведущие на запад от твоей деревни, — продолжал капитан. — По ним Инхар дошел до болот Гасви, где они оборвались. На болотах он нашел остатки поврежденных доспехов. Гербы изображенные на них не оставляют сомнений — их оставили солдаты империи. Где сейчас находится этот отряд, установить практически невозможно. Я приказал разослать…

Лидерк смотрел на капитана, но совсем не слышал, что ему говорит Готи. «Где находиться отряд, установить невозможно» стоило ли ожидать чего-то другого? Перед ним проносились картины, от которых он никак не мог отделаться. Какой-то сумасшедший правитель другой страны направил своих солдат, чтобы те нападали на ни в чем неповинных людей, сжигали их дома и уничтожали все то, что они с таким трудом создали. И сейчас эти солдаты рассредоточены по всему королевству и выискивают себе новую цель для нападения.

От этих мыслей лицо Лидерка побледнело, руки похолодели, а взгляд сделался мрачным и пустым.

— …насколько можно судить… Эй, ты меня слушаешь? — капитан тем временем говорил уже во весь голос.

Лидерк, выйдя из своего транса, уставился на Готи и вяло кивнул:

— Угу.

— Ты что, не понимаешь! — яростно крикнул капитан. — Речь не только о твоей деревне, если мы в скором времени ничего не предпримем, — все королевство может быть разорено! — Глаза Готи сверкали, а изо рта на Лидерка бил фонтан, но капитан расходился все больше и больше. — Восемь разоренных деревень — это ничто по сравнению с тем, что может произойти в будущем, если мы будем возиться с каждой разграбленной деревней.

Эти слова капитана привели Лидерка в настоящую ярость. Лицо его исказила зловещая гримаса, и он уже готов был набросится на него, гонимый слепой яростью. Но капитан Готи в порыве эмоций обхватил шею Лидерка рукой и прижал его лицо к своему так близко, что они чувствовали дыхание друг друга. Взглянув Лидерку в глаза, капитан тихо произнес:

— Началась война, сынок. Все эти жертвы — это только начало. Впереди еще много кровопролитных сражений, и нам всем следует быть к этому готовыми. Если потеряешь голову — тебе конец.

— Что теперь? — монотонно спросил Лидерк; ярость его немного утихла, и он начал осознавать горькую правду.

— Инхар сейчас отдыхает после ночной вылазки. Часа через три я отправлю его с донесением к генералу Кленту. Генерал Клент, по приказу короля, был назначен главнокомандующим армии. Его следует известить о том, что враг ведет диверсионную деятельность не только на границе, но и непосредственно на территории королевства. Ты пойдешь вместе с Инхаром. — Добавил Готи, положив правую руку Лидерку на плече.

По лицу Лидерка скользнула тень.

— Я? — неуверенно переспросил он.

— Да, ты! После того как на границе начал назревать новый конфликт, туда подтянули почти все наши силы, оставив лишь немногих, чтобы поддерживать порядок. Мне и прежде не хватало людей, а теперь, когда в любой момент здесь может показаться враг, даже новобранцы стали на вес золота. А ты вроде крепкий парень и пригодишься в случае чего… — Готи одобряюще хлопнул Лидерка по плечу. — Отправитесь в путь, как только Инхар будет готов. Двигаться будете как можно осторожнее, Инхар во что бы то ни стало должен добраться к Кленту. Он сейчас находится в Шеммите, это город недалеко на востоке отсюда; идти вам придется пешком, так как местность впереди холмистая, но больше двух дней дорога не займет.

Капитан заметил, как Лидерк резко переменился в лице. Теперь на нем читались неуверенность и испуг.

— Или, может, ты предпочитаешь остаться и реветь в подушку, в надежде, что кто-то другой придет и уберет все невзгоды, что обрушились на тебя? — спросил Готи, не скрывая призрения.

Лидерк не был трусом. Не был он и настолько глупым, чтобы эти слова капитана задели его. Пойти сейчас в Шеммит, стать солдатом королевской армии, пусть и неофициально; он не раз мечтал об этом в детстве, но сейчас, когда им овладели страх и отчаяние, Лидерк не мог пересилить себя, не мог забыть обо всем и отправиться в дорогу.

— Ну, так что? Ты идешь вместе с Инхаром, или как?

— Иду! — ответил Лидерк и сам не поверил, что он это сказал.

— Рад это слышать, сынок, — бодро ответил ему Готи. — Через три часа будь возле главных ворот, там я сообщу Инхару все подробности, и там же вам выдадут припасы для дороги.

Похлопав Лидерка по плечу, Готи, довольно улыбаясь, зашел обратно в комнату, где проходило совещание. Лидерк же, стоял так еще минут пять, с перекошенным от изумления лицом. Ведь он только что решил, что никуда не пойдет, тем более, что от этого Инхара у него мороз по спине пробегал. Но все же что-то внутри заставило его согласится. Когда он сказал «иду», то почувствовал то же облегчение, как когда-то на тренировке, когда он впервые столкнул здоровый камень.

Лидерк вышел из здания и принялся бродить по лагерю. Солдаты лишь косо на него посматривали, но поглощенные своими заботами, он не могли усмирить любопытность Лидерка «готовится Что-то», — пронеслось в голове у Лидерка. Еще раз обдумав произошедшее, он решил, что может все не так уж и плохо. Ведь он не сможет больше жить в своей деревне, а поселится в другой… Предвзятое отношение ее жителей к нему гарантировано, и все из-за его тренировок. «Может, податься на службу — не самая плохая идея», — думал он сейчас.

Глава 4

Дорога в Шеммит

Три часа бесцельных блужданий наконец подошли к концу. Вернувшись к воротам, Лидерк увидел стоящих там Готи и Инхара. Они о чем-то живо переговаривались. Лидерк поспешил к ним. Подойдя ближе, он удивился внешнему виду Инхара. Вместо вчерашних черных одеяний, на нем была надета потрепанная туника, перевязанные веревкой штаны с многочисленными латками, и дешевые ботинки; даже Лидерку, который считал себя аскетом, было бы неловко в таком наряде.

— …это первым делом, понял? — закончил свое обращение капитан.

Увидев приближающегося к ним Лидерка, он довольно кивнул и снова обратился к Инхару:

— Вот и твой попутчик. Надеюсь, вы сумеете найти общий язык.

— Я как раз объяснил Инхару суть задания, — сказал он уже Лидерку. — От тебя требуется лишь сопровождать его и оказывать необходимую помощь в пути. На время выполнения этого задания Инхар будет твоим командиром.

Инхар надменно хмыкнул; Лидерка такая реакция оскорбила, но видом он это старался не подавать.

— Если всем все понятно, то берите свои припасы и отправляйтесь в путь, — закончил Готи.

Он заметил, как Лидерк с недоумением смотрит на одежду Инхара и объяснил:

— Это в целях маскировки. Вполне вероятно, что вражеские шпионы сейчас прочесывают дороги. Поэтому вам лучше выдавать себя за странствующих крестьян.

— А мне разве не нужно замаскироваться? — удивился Лидерк.

— Твой вид и так годится, — холодно протянул Инхар.

Лидерк яростно посмотрел на него и даже открыл рот, чтобы ответить, но Готи не собирался выслушивать бессмысленные споры, поэтому прервал Лидерка:

— Хватит ругаться, дамы, и пошли вон отсюда, — сказал он и добавил, указав на рюкзаки, у лестницы, ведущей на частокол: — вот ваше снаряжение.

Лидерк надев рюкзак на плечи, собрался идти. Инхар жестом остановил его и указал пальцем на другой, поменьше, сказал:

— Смотри не забудь, — и, развернувшись, направился к воротам.

И вновь Лидерк был оскорблен этим надменным чудаком; при этом причины такого отношения к себе Лидерк понять не мог. Но, так же, как и в первый раз, он решил не придавать особого значения этой предвзятости. Взгромоздив себе на плечи второй рюкзак, он поспешил за Инхаром.

Первый час они шли молча. Несколько раз Лидерк пытался завязать разговор, но безуспешно. Тогда он переключил свое внимание на созерцание природы: наблюдал, как ветер шатает деревья, как птицы порхают среди облаков, как солнце медленно катится по небосводу; но прошел еще час, и это постоянное молчание стало тяготить его.

— Вам не надоело все время молчать? — отчаявшись найти подходящую тему для разговора, выдал Лидерк.

— Нет, — ответил Инхар, даже не взглянув в его сторону.

— Вы всегда такой тихий? — съязвил Лидерк. Проведя немного времени с Инхаром наедине, он решил, что это молчание — признак скованности и робости его попутчика.

— Да, — ответил Инхар, все с таким же устремленным вперед взглядом.

— Может, все-таки расскажете, что вы нашли, когда разведывали местность близ моей деревни?

— Ты уже знаешь.

— Следы и ржавую амуницию, да, мне говорили. Но мне кажется, что это не все, неужели там больше ничего не было? Например…

— Нет, это все, — перебил его Инхар, своим монотонным говором.

— Почему вы скрываете правду от меня? — Лидерк был уже почти уверен, что его водят за нос.

— Эх, я ничего не скрываю, — терпение Инхара наконец иссякло, и он против своей воли был втянут в разговор с Лидерком.

— Ну не мог же целый отряд солдат просто испариться в воздухе! — продолжал Лидерк.

— Возможно, они разделились на маленькие группы и укрылись на болотах. А может, они переоделись в крестьян и разбрелись по окружным деревням и…

— Но вы ведь сказали, что они направились к болотам, выходит, версия с маскировкой отпадает, — прервал Лидерк.

— Я сказал, что следы вели к болотам, да. Но я не говорил, что те, кто оставили эти следы — там. Это вполне может быть сделано намеренно, для того чтобы сбить нас с толку.

— Значит, вы понятия не имеете, где сейчас тот отряд?

— Да, все верно.

В очередной раз Лидерка разозлило поведение его «командира».

— И как же вы тогда собираетесь найти его? — спросил он, с нескрываемой надменностью.

Но Инхар никак не отреагировал на агрессивный тон собеседника и спокойно ответил:

— У меня нет приказа выслеживать тот или какой-нибудь другой отряд. Мне поручено известить генерала Клента о случившемся и следовать дальнейшим его указаниям.

— То есть, вам нет дела до того, кто вырезал всех жителей в деревне? — резко остановился Лидерк.

Инхар тоже остановился и, продолжительно вздохнув, ответил:

— Послушай, Лидерк, или как там тебя, я понимаю, ты в один миг лишился всего, что было тебе дорого, но это не значит, что все сейчас всё бросят и начнут гоняться за твоими обидчиками. Пора тебе уже повзрослеть.

Началась война, и если ты хочешь ее пережить — думай, лишь над тем, как тебе распорядится с тем, что ты имеешь сейчас, — он окинул Лидерка внимательным взглядом и покачал головой. — Теперь давай, пошли. У нас нет времени разводить дискуссии.

Поправив рюкзаки на спине, Лидерк отправился следом. Совсем не такими он представлял себе королевских солдат. Казалось, он один полностью осознает всю серьезность происходящего, потому что надменные, недальновидные, узколобые защитники королевства делали вид, будто ничего не произошло.

Дорога извивалась у них под ногами: взбираясь на холмы и огибая утесы, пронизывая густые чащи и теряясь в густых зарослях травы, чтобы через несколько верст показаться вновь. Инхар все время шел впереди, внимательно поглядывая по сторонам. Иногда он останавливался на вершине какого-то холма, и подолгу изучал местность, раскинувшуюся внизу, прежде чем спуститься.

Лидерк угрюмо следовал за ним, время от времени вытирая пот со лба. Бессонная ночь давала о себе знать, к тому же два рюкзака оказались тяжелее, чем выглядели. Каждый привал был для него, словно глоток чистого воздуха, поэтому он решил завести разговор во время одного из них, чтобы затянуть отдых.

— Что мы будем делать, когда прибудем в Шеммит? — словно невзначай, спросил он.

— Мы должны отрапортовать главнокомандующему, — ответил Инхар. — Затем я перейду под его командование, а ты, скорее всего, вернешься обратно в лагерь.

Лидерк недовольно скривился:

— Я думал, что смогу участвовать в поисках имперских солдат.

Инхар, глядя на раскинувшийся внизу овраг, задумчиво почесал подбородок.

— Это решать не мне, — бросил он и начал спускаться вниз.

Дальше Лидерк и Инхар шли молча, наблюдая за движением солнца. И когда оно уже почти скрылось за горизонтом, Инхар свернул с дороги в лес, и, пройдя около двухсот шагов, вышел на ровную поляну.

— Бросай вещи, — сказал он Лидерку. — Здесь мы заночуем.

— Но ведь еще даже не стемнело, — заметил Лидерк.

— Ночью идти опасно. Есть донесения, что в этом регионе увеличилось число разбойных нападений. Необходимости рисковать у нас нет, так что снимай рюкзак и пойди принеси хвороста.

Лидерк сбросил с плеч свой груз и молча направился в чащу за дровами.

— Этот Инхар неизвестно кем себя возомнил, — бурчал он себе под нос, собирая сухие ветки и кору. — Он, видимо, решил, что я — его прислужник.

Когда Лидерк вернулся с хворостом, Инхар уже разобрал вещи: достал провизию, разложил спальники и даже вымостил место для будущего костра.

— Долго возился, — сказал он, увидев приближающегося к нему Лидерка, забрал у него хворост и принялся разводить огонь.

— Вам всегда обязательно выводить людей из себя? — спросил Лидерк с еле заметной улыбкой на лице.

Инхар устремил свой взгляд на Лидерка. Его навязчивость, уже не на шутку начала раздражать. Но вовремя успокоившись, он решил ограничиться простым сарказмом.

— Прости, парень. Я обычно странствую один и уже отвык должным образом выражать свои мысли. Но я хочу, чтобы ты знал: твои самоотверженные действия не останутся незамеченными, и все королевство благодарно тебе за то, что ты сейчас совершил. Однажды я, будучи седым стариком, буду рассказывать о своих приключениях моим внукам, и, можешь быть уверен, твои заслуги будут описаны в моем рассказе должным образом.

С этими словами Инхар развернулся и продолжил раздувать костер, а Лидерк, раскрасневшись, — то ли от стыда, то ли от злости, — вскочил и устремился прочь.

После часа блуждания по лесу, пиная деревья и выкрикивая оскорбления в адрес Инхара Лидерк заметно устал. Над головой у него уже виднелись звезды, а меж деревьями дул холодный ветер. Еще немного повоевав со своей гордостью, Лидерк опустив голову направился обратно к разбитому ими лагерю.

Вернувшись, он застал Инхара с аппетитом поедающего большой кусок жареного мяса, а возле его ног лежала небольшая горстка уже обглоданных им костей. Лидерк подошел поближе и сел возле костра напротив Инхара.

— Где ты был? — спросил Инхар.

Лидерк немного удивился. «С чего это его интересует?», подумал он и попытался посмотреть Инхару в глаза. Но тот был занят поеданием плохо прожарившегося мяса, и потому, все его внимание было сосредоточено на нем.

«Наверное, ему стало стыдно за то, что он наговорил», решил Лидерк и с улыбкой ответил:

— Просто прошелся по лесу, немного осмотрел окрестности. — Наконец исчезнет это вечное напряжение, которое так давило на него! Наконец они смогут нормально общаться, не будет никакого неловкого молчания и постоянных нападок со стороны Инхара! Эти мысли заставили Лидерка снова улыбнулся.

— Я не давал приказа, — произнес Инхар, пережевывая жесткий кусок мяса.

Никогда в жизни Лидерк не злился столько за один день. Как ему хотелось сейчас схватить этого чавкающего высокомерного наглеца за шею и развернуть ее в обратном направлении! Если бы Лидерк посмел вести себя подобным образом, Уайдер подвесил его на ночь за ноги.

— А чтобы по нужде сходить, я тоже должен у вас разрешения спрашивать?! — вскочив, завопил Лидерк.

— Пока мы на задании — да.

— Как же ты меня достал! — взорвался Лидерк. Он и дня не провел с этим человеком, а он уже сумел так его извести. — Как только мы выполним задание, я тебе все ребра переломаю.

Инхар в ответ только иронично хмыкнул.

— Что, думаешь, не смогу?

— Каким же я был глупцом, что разозлил всесильного монаха, — выдал Инхар, улыбаясь при этом во весь рот.

Лидерк ощутил, как кровь отхлынула от его лица. Несколько мгновений он, изо всех сил сдерживая дрожь, смотрел на Инхара, а затем, немного запинаясь, спросил:

— Что вы имеете в виду?

— Я говорю, что не следовало мне сердить страшного монаха, — ответил Инхар, отбросив в сторону обглоданную кость. — Ты же теперь высосешь из меня жизнь, так?

Лидерк медленно сел на землю. Сейчас главное не сболтнуть лишнего, понял он.

— Я не… я не понимаю, о чем вы.

Впервые за все время Лидерк услышал смех Инхара.

— Вот как? Отчего же ты тогда так разнервничался?

Сердце у Лидерка бешено заколотило, дыхание стало тяжелым, но он, как мог, пытался сохранять непринужденный вид.

— Вы же… мне… — Лидерк отчаянно пытался что-то сказать, но ни одна мысль, как назло, не приходила на ум. Он задрожал еще сильнее и ощутил у себя на лбу холодный пот.

— Только избавь меня от своих нелепых оправданий, — сказал Инхар. — От тебя же за версту несет этими чудаковатыми замашками. Когда я увидел тебя впервые, то решил, что ты куришь дурман-траву, но, присмотревшись, я сразу все понял.

— А как же Г…

— Разумеется, капитан тоже знает. Чтобы одурачить его, тебе придется постараться сильнее.

Несколько секунд Лидерк с ужасом осознавал услышанное, но затем страх сменило удивление.

— Почему тогда вы мне ничего не сказали? — робко произнес он. — Я думал, что в армии ко всем последователям иянг относятся очень жестко.

Инхар встал и, собрав обглоданные кости, выбросил их подальше, чтобы не привлекать диких животных.

— В основном, так и есть, — вернувшись, ответил он. — Но мне, как и капитану Готи, не раз приходилось сталкиваться с представителями вашего учения, поэтому мы знаем, что вы редко создаете проблемы.

Лидерк с недоумением уставился на Инхара.

— Сталкиваться?! — переспросил он. — Какие у солдат могли быть общие дела с монахами?

Но Инхар, похоже, уже закончил разговор. Он залез в спальник и собирался уснуть.

Лидерк еще с минуту сидел молча и смотрел, как его командир ворочается, лежа на корнях. Затем он взглянул на свой спальник — и ему в глаза словно бросили горсть песка. Он понял, что еще немного, и у него не останется сил даже на то, чтобы моргнуть. Лидерк залез в свой спальник, завернулся потуже, чтобы ночная прохлада не разбудила его, и сонным голосом произнес:

— Я, кстати, не монах. Чтобы стать монахом, сначала надо…

— Хватит, Лидерк! — раздался строгий голос Инхара.

Прошло не больше десяти минут, как они оба уже спали.

Проснулся Инхар от громкого шелеста листвы. Он открыл глаза и осмотрелся вокруг. Спальник Лидерка был пуст, и самого его нигде не было. А шелест тем временем становился все громче. Наверное, пошел к ветру, подумал Инхар, и начал не спеша вставать.

Но лицо его исказилось, когда из зарослей друг за другом вышли четверо незнакомых ему людей. Все были одеты в толстые потертые накидки темно-синего и черного цветов. За густо растущими волосами и бородой было трудно разобрать их лица, но маленькие темные глаза, у идущего впереди здоровяка прямо таки светились от радости.

— Это не сулит ничего хорошего, — тихо пробормотал себе под нос Инхар, аккуратно вынимая меч из-под спальника.

Чужаки, заметив, что Инхар проснулся и с подозрением смотрит на них, остановились, и шедший впереди сказал:

— Приветствую, путник. Далеко идешь?

Голос у него был такой скрипучий, что Инхар даже поморщился. Но так как расстояние между ними было шагов пятнадцать, этого никто не заметил.

— Я иду на похороны своего дяди в Вилеман, — ответил Инхар, стараясь говорить, как крестьянин.

— Надо же, какая досада, — сказал бородач, покачав головой. — И ты один отправился в такую дальнюю дорогу? Не думаешь, что это может быть опасно?

Инхар мельком взглянул на спальник Лидерка; врать про, то, что он один было глупо, но и говорить правду совсем не обязательно.

— О, я иду не один, со мной моя сестра — Фарила. Нам уже не раз случалось проделать этот путь.

— Вот как. А где же твоя сестрица сейчас?

Свита главаря начала понемногу окружать Инхара.

— Наверное, пошла собрать в лесу ягод к завтраку. — Инхар еще больше насторожился. Он уже прикидывал, как он будет драться с ними.

«Где этого парня носит?» — думал он, косясь на спальник Лидерка.

Бандиты тем временем уже создали вокруг Инхара плотное кольцо. Их главарь вплотную подошел к нему и, положив руку на плечо, сказал:

— Есть у меня к тебе одна просьба…

Но договорить он уже не смог. Увидев такую возможность, Инхар мгновенно всадил ему нож, который прятал в рукаве, в шею. Здоровяк захрипел и закашлял кровью. Его подручные на несколько секунд застыли, они даже не ожидали, что один человек попытается оказывать сопротивление.

Этого времени Инхару хватило для того чтобы вынуть нож и метнуться за спину поверженного им бандита. Здоровяк рухнул на землю. Теперь Инхар стоял один против троих. Переложив нож в левую руку, он обнажил свой меч. Трое его противников тоже достали оружие. Мельком поглядывая на своего, истекающего кровью, главаря, они начали поддаваться страху, клинки в их руках задрожали. Инхар же, напротив, оставался спокойным и собранным. Он думал, как ему расправится с остальными.

Несколько мгновений они простояли неподвижно, присматриваясь друг к другу. И только постепенно стихающий хрип умирающего нарушал воцарившуюся тишину. Наконец оставшаяся троица собралась с мыслями. Переглянувшись между собой, они решили взять Инхара числом. Двое из них стали аккуратно обходить его по бокам, а третий, держа от страха меч почти на вытянутой руке, короткими шажками пошел вперед.

Инхар медленно пятился, ожидая удобного момента для контратаки. Он пытался сместиться в одну из сторон, но нападавшие сохраняли кольцо и шаг за шагом сжимали его. Сохранять дистанцию становилось все труднее, поэтому Инхар пошел на риск. Он метнул свой нож в правого врага, и пока тот уклонялся, — резко метнулся к нему и вцепился за его одежду свободной рукой. Оказавшись с ним лицом к лицу, Инхар резанул его по руке, заставив обронить меч, но убивать его он не спешил. Сейчас это был живой щит — хоть он и вырывался, кричал и пытался бороться с Инхаром; страх и боль от глубокой раны не позволяли ему эффективно сопротивляться.

Теперь преимущество было на стороне Инхара. Но расслабляться было еще рано. Друзья пленника резко сократили дистанцию, теперь они стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Но Инхар ловко прикрывался от них их же товарищем. Выбрав правильную позицию, он толкнул пленника на двух его друзей и попытался воспользоваться моментом, чтобы убить или хотя бы ранить еще одного врага. Но на этот раз ему не повезло. Разбойники оказались готовыми к такому действию, и один из них подался вперед, чтобы принять падающего товарища, а второй отскочил немного назад и не только отбил удар Инхара, но и сумел порезать ему ногу.

«Я недооценил этих бродяг», — пронеслось в голове у Инхара когда он ощупывал порез. Рана была неглубокой, но скорость его движений теперь значительно снизилась. Рука бандита, наоборот — вся была в крови. Инхар всегда хорошее следил за своим оружием, поэтому его меч легко добрался до кости, и даже немного вглубь ее.

Один из разбойников возился с раненым товарищем, пока второй делал вид, что прикрывал их. Инхар бросился вперед, ощущая, как жжет порез на его ноге.

Первый его выпад бандит отразил на удивление легко, но второй распорол его одежду и снял немного кожи с ребер. Раздался пронзительный крик, бандит, размахивая мечом, попятился назад. Инхар хотел броситься за ним и добить, но его товарищ выпрыгнул буквально из-за спины, его блеклый клинок уже был занесен для удара, и Инхару ничего не оставалось, как отступить назад и защититься.

Раздался лязг метала. Инхар легко отразил удар и собрался провести контратаку, тем более, что его противник был открыт со всех сторон. Но едва он сделал шаг, как ощутил слабость в теле, и понял, что падает на землю. Только сейчас он заметил, что рана на его ноге раскрылась, и из нее ручьем хлестала кровь.

Чтобы устоять на ногах, Инхар сделал еще один шаг назад, и снова был вынужден защищаться от направленного сверху удара. К тому времени подоспели два других бандита, каждый из которых хоть и был ранен, но все еще имел достаточно сил, чтобы продолжать бой.

Приблизившись, они начали поочередно наносить неумелые удары мечом. Лишь благодаря их неопытности, Инхар успевал парировать эти удары. Но с каждым новым отбиваться становилось все сложнее, и Инхар понимал, что если так продолжиться и дальше, то эти головорезы измотают, а затем зарубят его.

Все что он смог сделать, это проткнуть левое плечо бандиту, которому прежде порезал руку. После чего клинок плашмя ударил его по ладони, и Инхар остался безоружен. Он снова отпрянул назад, орошая кровью зеленую траву, и стиснул зубы, чтобы перенести боль и не упасть на колено.

«Конец!..» — успел подумать он, прежде чем комок коричневой грязи разбился о лицо одного из бандитов. Он обернулся по сторонам, но ничего не увидел. Еще один бандит, вскрикнув, упал на землю и схватился за лицо.

В следующий миг перед Инхаром возникло белое пятно, которое быстро приобрело очертания Лидерка. Инхар был более чем поражен этим, но он удивился еще сильнее, когда, ослепленные яростью бандиты набросились на Лидерка и один за другим попадали от его ударов.

Инхар, ощутив что опасность миновала, бессильно плюхнулся на траву.

— Где тебя носило? — прохрипел Инхар, пока Лидерк убеждался, что бандиты действительно без сознания. Затем он обернулся к нему и ужаснулся, увидев, как кровь хлещет из его ноги. Он припал к нему, разорвал покрасневшую ткань и, достав из рюкзака сосуд с водой, принялся промывать рану.

— Где ты был?! — голос Инхара звучал уже намного сильнее.

— Я тренировался на опушке леса, — спокойно ответил Лидерк, не отводя взгляда от раны Инхара. Тот, сжав скулы от злости, собирался что-то сказать, но Лидерк с силой прислонил к открытой ране стебель какого-то растения, и из уст Инхара вырвался только хриплый крик.

Оторвав лоскуток ткани от своей накидки, Лидерк перевязал рану, заставив Инхара скривиться от боли еще несколько раз.

— Готово, — довольно произнес он, закончив работу.

Инхар брезгливо покосился на залитую кровью ногу. Боль понемногу начинала стихать, но как только он попробовал встать, как ощутил раскаленный брусок железа под свой повязкой. С криком и стоном он повалился назад, едва успев ухватиться за дерево, чтобы не упасть.

— Лучше вам пока не вставать, — обеспокоенно произнес Лидерк, но Инхар сделал вид, что не слышит его. Он подтянулся, держась за ветку, и оказался на ногах.

— Нужно поскорее заканчивать и идти дальше, — сказал он, медленно продвигаясь к месту, где лежал его меч.

— Да, — ответил Лидерк. — Сейчас я достану веревку и…

— В этом нет необходимости, — прервал его Инхар и пронзил одного из бандитов.

— Что вы делаете?! — ужаснулся Лидерк и бросился останавливать Инхара, который уже собирался прикончить второго бандита.

Инхар обернулся к нему, и в его глазах читалось недоумение.

— Заканчиваю, — пояснил он и попытался оттолкнуть от себя Лидерка, но тот не собирался уступать.

— Вы с ума сошли! — кричал он. — Нельзя же убивать людей просто так!

— Они разбойники и убийцы. Если бы он оказались на твоем месте, ты уже давно был бы мертв.

— Но они не на моем месте, верно? И сейчас я решаю — оставить им жизнь или нет!

Инхар усмехнулся.

— Командир — я, и решаю — я, — сказал он. — Если оставить их здесь, это принесет нам немало проблем. Они могут отправиться за нами и попытаться перерезать нам глотки, пока мы будем спать, могут начать трепаться, и уже к вечеру на нас могут выйти агенты противника, если они действительно работают в этом регионе… — Инхар тяжело вздохнул. — Убить их — единственное правильное решение.

— Возьмем их с собой, — воскликнул Лидерк. — А когда доберемся до замка — отдадим страже. Тогда мы не подвергнем себя опасности, и нам не придется никого убивать.

— Два бедных крестьянина, что ведут связанных головорезов у себя на поводу, — не лучшая маскировка.

Лидерк отчаянно взглянул на лежащего на земле человека. Неужели нет способа сохранить ему жизнь?

Пока он думал, его хватка ослабла, и Инхар воспользовался этим, чтобы проткнуть бандита мечом. Лидерк вздрогнул, а затем одарил Инхара полным презрения взглядом, но тот никак на это не отреагировал, подошел к последнему живому разбойнику и убил его, после чего, вогнав меч в ножны и спрятав его в рюкзак, присел под деревом, чтобы отдохнуть.

— Не надо так на меня смотреть, — бросил он Лидерку. — Кто знает, скольких людей они успели убить?

«Вы, думаю, не меньше», — хотел сказать Лидерк, но промолчал. К чему понапрасну тратить слова? Он взял рюкзаки и направился к дороге, так как один вид мертвецов заставлял его вспоминать о том, что произошло с его деревней.

Он просидел на дороге около получаса, когда Инхар, наконец, показался из лесной чащи. Он шел медленно, опираясь на толстую ветку, которая служила ему костылем.

— Не будем терять времени, — сказал он и поковылял вдоль дороги.

Теперь холмистая дорога была для него настоящей пыткой. Даже взобраться на невысокую возвышенность стоило ему неимоверных усилий, а когда перед ним оказывался холм в пять саженей в высоту, Инхар чувствовал омерзительное ему бессилие. Час за часом он упрямо шагал вперед, но после полудня, как назло, поднялась жара, тогда Инхар понял, что дальше идти он не может.

— Постой! Давай передохнем, — крикнул он Лидерку, который шел немного впереди.

Лидерк остановился и молча вернулся к отставшему командиру. Он бросил на землю рюкзаки и сел на один из них. Инхар медленно опустился на второй. Он посмотрел на лицо Лидерка, на котором читались упрек и презрение к нему. Из какого мира этот парень?

— Ты, наверное, думал, что солдаты на войне друг в друга из рогаток стреляют? — сказал Инхар, устав терпеть презирающую мину своего подчиненного.

— Я думал, что среди солдат есть такое понятие, как честь, — ответил Лидерк. — Вы убили троих человек, которые были без сознания; чем вы лучше тех мерзавцев, которые разоряют деревни или…

— Или грабят путников на дорогах, — закончил за него Инхар. Он улыбнулся и окинул Лидерка придирчивым взглядом, медленно почесывая подбородок. — Никогда не видел человека, который бы так переживал из-за нескольких убитых разбойников… Даже сами бандиты не придают особого значения, когда их товарищей убивают или сажают в тюрьму.

— Меня всегда учили, что ценить жизнь других людей нужно не меньше, чем свою, — задумчиво произнес Лидерк.

— Я знаю об этом, — произнес Инхар. — Еще одна глупость от монахов с далекого севера. Спрятавшись в своих горах, они могут говорить что угодно, но когда на них набросится головорез с ножом в руке, я уверен, — каждый из них пойдет на все, чтобы сталь не коснулась их плоти.

— Это не глупость! — возмутился Лидерк. — Наставник учил меня, что каждый человек — уникален. «Личность каждого человека образуется неисчислимым количеством разнообразных процессов, которые постоянно взаимодействуют между собой», — так говорил мне наставник. Это значит, что, убив кого-то, мы лишаем мир неповторимой личности, которая уже никогда не появится в нем снова.

— И ты веришь в это? — Инхар уже слышал об этом и раньше, но такое мнение противоречило культу поклонения Восьми Богам.

Лидерк запнулся.

— Я не отрекаюсь от Восьмерых, — протянул он, — но я также думаю, что в словах мастера Уайдера есть смысл, может быть…

Видя растерянное лицо Лидерка, Инхар залился смехом.

— В общем, ты так и не выбрал, к кому прислушаться, — немного успокоившись, сказал он.

Лидерк сотворил обиженную и разгневанную гримасу. Восемь Богов, сотворивших мир и наполнивших его людьми. Мало кто на всем Паратисе смел сомневаться в них. Разве что последователи иянг; ну, и дикари, живущие в горах, но что они могут знать о духовной жизни? Каждый бог должен был следить за своей частью мира, поддерживая ее и покровительствуя богобоязненным людям.

Нидрей — бог земли и плодородия, покровитель земледельцев. Его жертвенники ломились от зерна, ягод и овощей перед началом посевов и после сбора урожая; на статуях он изображался, как мускулистый муж, сросшийся с могучим деревом.

Фагней — бог лесов, покровитель охотников. Никто не шел на охоту, не помолившись Фагнею — длинному ящеру, который мог принимать облик любого зверя. Только он мог направить к охотнику диких зверей и только он мог защитить его от их свирепости. Вернувшись с охоты, часть добычи надлежало сжечь, восхваляя Фагнея.

Арола — богиня потустороннего мира, покровительница усыпальниц. Именно она своими сладкими песнями вызывала душу покойника из тела и уводила с собой в мир грез. Арола больше всего на свете любила сладкие ароматы полевых цветов, поэтому вокруг тела покойного всегда складывали цветы и омывали его лицо дорогими благовониями перед погребением. Не было такой усыпальницы на всем материке, в которой не стояла бы каменная статуя высокой стройной женщины с длинными костлявыми пальцами и достававшей ей до колен седой косой, в которую были вплетены цветы темень.

Эрней — бог достатка, покровитель торговцев. Он больше всего на свете любил золото и драгоценности. Единственный бог, которому не нужно молится. Его изображали, как среднего роста упитанного весельчака, на его пухлых пальцах всегда красовались золотые кольца, украшенные драгоценными камнями. Купцу, который хотел защитить свой товар от бандитов и воров при перевозке или просто привлечь клиентов в свою лавку, было достаточно пожертвовать определенную суму денег в храм Эрнея — и бог всех торговцев поможет ему. Но если поскупиться, то Эрней может обидеться, и тогда жадный торговец закончит свои дни в нищете.

Цамира — богиня войны, покровительница воинов. Ростом выше трех саженей, облаченная в цельнометаллические доспехи; всегда имела при себе огромный боевой молот и круглый выпуклый щит. Волосы ее были белыми, как снег, а взгляд прожигал насквозь. Даже на остальных богов она смотрела свысока. Одним взмахом своего молота она могла сравнять с землей любую крепость, но также могла, прикрыв ее своим щитом, защитить от самой свирепой армии. Ни один военный поход не начинался, пока не был проведен обряд поклонения Цамире. Однако чтобы привлечь к себе внимание этой богини, требовалась кровь. Чаще всего на жертвенник клали молодого ягненка или козла, но в случае большой опасности Цамире преподносили человеческую жертву.

Митол — бог силы и труда, покровитель каменщиков. Этот бог был очень честолюбив. Если, начиная строительство, рабочие молили его о помощи, то по его завершению обязаны были возвести рядом со зданием статую жилистого сутулого старикам, обвешанного тяжелыми цепями с ног до головы. Никто не осмеливался нарушить данное правило, так как иначе здание непременно завалится и все его обитатели будут дарованы Ароле, в которую Митол был, по преданию, влюблен.

Гирон — бог морей, покровитель моряков — имел облик огромного осьминога. Он был настолько огромным, что, когда приплывал в мир людей, моря наполнялись и выходили из берегов. В каждой гавани непременно стояла статуя с изображением осьминога, защищающего корабль от высоких волн. В ночь перед выходом в море моряки молились, взывая к его милосердию, так как Гирон отличался вспыльчивым нравом. Ему преподносили самые лучшие вина, дабы улучшить его настроение, ибо, если какой-нибудь корабль окажется в открытом море, когда владыка всех морей Гирон будет в гневе, ничто его уже не спасет.

И наконец, Мириала — богиня милосердия, покровительница жрецов. Самая прекрасная из всех Восьми Богов. Ее юное лицо излучает благословенный свет. Одно прикосновение ее нежных рук способно излечить любую хворь. И лишь одно слово, слетевшее с ее ласковых алых губ — и все забывали о вражде и конфликтах, склоняясь перед ней. Ее изображали, как невысокую юную девушку с вьющимися волосами, протягивающую вперед открытые ладони. В отличие от своей сестры Цамиры Мариала была миролюбивой и не требовала человеческих жертвоприношений. Ее статуи всегда были окружены преклонными послушниками, которые неустанно шептали молитвы. И днем и ночью будущие жрецы молились своей богине; и если она давала свое благословение через верховного жреца, то послушник мог сменить свою потрепанную робу на священную лиловую мантию, обшитую золотом.

Лидерк знал все предания о Восьми Богах. У каждого из богов были праздничные дни, когда во все уголки королевства прибывали жрецы и послушники, рассказывая жителям все предания, истории и откровения верховного жреца. Однако, то что, рассказывал Уайдер, часто перечило учениям жрецов.

— А вы сами во что верите? — обиженно спросил Лидерк.

Инхар задумался, и взгляд его стал серьезнее.

— Я верю, что смерти все равно, во что ты веришь, — ответил он. — Рано или поздно она придет за тобой, и ни боги, ни сектантские учения не спасут тебя от нее. — Инхар поднял взгляд в небо и несколько секунд задумчиво смотрел на раскинувшуюся над головой синеву. — Все это просто способ скоротать отпущенное нам время, не более.

Лидерк не знал, что на это сказать. Он смотрел на Инхара, потом поднял голову вверх, чтобы увидеть то, что видит он. Чистое ярко-голубое небо возвышалось над ними. Жрецы говорили, что Гирон бороздил небесное море, когда ему наскучивала соленая вода земных морей. И когда он злился, то махал своими щупальцами с такой силой, что небесное море проливало свои воды на землю.

Однако сегодня Гирон, судя по всему, пребывал в хорошем настроении, так как на небе не было ни облачка.

Инхар медленно встал, опираясь на свой костыль.

— Надо идти дальше, — сказал он. — Впереди еще долгая дорога.

Глава 5

Главнокомандующий

Солнце лениво катилось по небосводу, стремясь скрыться за западными холмами. Рана Инхара давала о себе знать, и они с Лидерком время от времени устраивали короткие привалы прямо на дороге. Скорость их из-за этого значительно снизилась; Инхар не на шутку разволновался, — успеют ли они добраться до Шеммита в срок?

— Сегодня не будем останавливаться на ночь, — сказал он, словно невзначай.

— Как же вы себе это представляете? — с еле заметной улыбкой спросил Лидерк. — За последние три часа мы прошли не больше десяти верст, а если пройдем еще десять, то ваша рана лишит вас возможности ходить на несколько дней.

— Это не имеет значения. Завтра не позже двух часов после полудня я должен отрапортовать генералу Кленту.

— Даже таким темпом мы будем у ворот замка через день. Думаю, генерал сумеет подождать.

— Ты так думаешь, потому что не знаешь его, — тяжело вздохнув, сказал Инхар. — Генерал Клент больше всего известен своей одержимостью к порядку и четкому выполнению поставленных приказов. Любая оплошность со стороны его подчиненных заставляет его трястись от злости, а это влечет за собой наказания…

Инхар хотел впечатлить молодого Лидерка рассказами о «страшном генерале», но после того как закончил, сам забеспокоился. Всякий раз, когда ему случалось выполнять поручения генерала, не обходилось без проблем. Генерал Клент просто не мог нормально общаться с теми, кто был ниже его рангом, но к Готи он питал особую неприязнь и, так как возможности досадить капитану у генерала не было, он отыгрывался на его бойцах.

Лицо Инхара помрачнело, когда он вспомнил об этом. И он, как мог, попытался ускорить шаг.

Они продолжали идти, а вечерние сумерки медленно опускались на землю. Инхар шаркал своим костылем по дороге, пока Лидерк, не в силах плестись с такой медленной скоростью, как и не в силах больше смотреть на гримасы боли на лице Инхара, следовал за ним.

Когда солнце скрылось за кронами деревьев, к мерзкому шарканью добавилась еще и отдышка. Лидерк обернулся и увидел, что лицо Инхара все покрыто испариной, несмотря на то, что дневная жара давно спала и вечерний ветерок свободно гулял меж деревьев.

— Мы ни за что не успеем вовремя, если будем так плестись… — вполголоса произнес Лидерк.

Однако Инхар услышал его.

— Помалкивай и двигай ногами, — сказал он.

— Мы не успеем, — уже громче повторил Лидерк. — Будет чудом, если стены города покажутся на горизонте к концу следующего дня, и еще день у нас уйдет, чтобы добраться до его ворот.

Инхар снова остановился из-за очередного приступа боли.

— И что ты можешь предложить? — спросил он, схватившись за ногу.

— Я могу понести вас, — сказал Лидерк. — Тогда ночной переход действительно поможет нам выиграть время.

— Ты? Понести меня? — Инхар не знал — сердиться ему или смеяться. — А уздечка у тебя есть?

Лидерк показательно обернулся к крутому холму, что лежал примерно в трехстах саженях впереди.

— Иначе все ваши старания пропадут даром, — сказал он. — Вы сами понимаете, что не успеете добраться до города к завтрашнему дню с такой скоростью, но, тем не менее, продолжаете мучить себя.

Инхар посмотрел на Лидерка и скривился. Идти, опираясь на костыль, было уже мучительно для него, а ехать на спине у подчиненного — ничего более унизительного для разведчика, которого ставили в пример всем рекрутам, придумать было нельзя. Внутри него разгорелась борьба. Гордость боролась с чувством долга и нежеланием слушать брань Клента. Несколько минут напряженного противостояния — и он все же сумел выдавить из себя:

— Хорошо…

Лидерк развернул рюкзаки так, что теперь они висели спереди. Инхар подошел к нему и осторожно влез на спину, держась руками за его плечи. Лицо его в отчаянии скривилось, но он утешал себя мыслью, что, благодаря этому, они доберутся до замка вовремя.

Лидерк неспешно направился вперед. Тоненькая тропинка неустанно петляла под его ногами, огибая поросшие густой травой холмы, источающие зловония болота, густые лесные чащи, казавшиеся еще более мрачными в сумерках, и неглубокие овраги, бывшие когда-то каналами рек.

Инхар покачивался на его спине и любовался звездным небом. Сегодня оно было особенно чистым. Глядя на звезды, Инхар всегда задавал себе вопросы, на которые у него не было ответа. Вопросы, на которые никто не мог ответить. Вечные вопросы.

Прошло совсем немного времени, и его глаза начали слипаться, тогда он наклонил голову в бок, положив ее себе на плече. Он зевал все чаще, и с каждым разом его тяжелые веки оставались закрытыми все дольше, пока окончательно не сомкнулись, и он погрузился в мир снов.

Лидерк, не сбавляя ходу, двигался к замку Шеммит, до которого было еще восемнадцать часов ходьбы. Он прислушивался ко всем звукам ночного леса и не забывал вертеть головой по сторонам, хотя и знал, что нападения бандитов можно больше не опасаться. В этих болотистых местах практически никогда не появлялись разбойники. Совсем не потому, что боялись увязнуть в трясине, найти дорогу даже в темноте здесь было легко. Просто по этим тропам вот уже несколько сотен лет не ходил человек, в чьем кармане было бы больше монет, чем стоила ночевка в захудалой таверне на скрипучей кровати и подушке, полной клопов. С тех пор как двести шесть лет назад, тогдашний правитель Санглиниса, король Шолер осушил озеро Болм, узнав, что на его дне находятся залежи медных руд, близлежащие деревни разорились и опустели.

Их жители, которые уже несколько поколений занимались одним только рыбацким делом, вдруг лишились единственной работы, которую они умели делать. Один за другим они побросали свои дома и разбрелись в поисках лучшей жизни. И некогда процветающий густозаселенный регион мало-помалу превратился в дикую местность, где время от времени можно было увидеть несколько обветшалых домиков — единственное, что осталось от тех многочисленных деревень.

Лидерк шел уже пять часов. Даже он, несмотря на свои навыки, уже с завистью думал о спящем у него на спине Инхаре. Тащить на себе экипировку, экипировку командира, да еще и его самого всю ночь без единой остановки оказалось сложнее, чем он себе представлял. Дышать становилось все труднее, а перед глазами все чаще мерещилась мягкая чистая перина. Но Лидерк держал себя в руках. Ему предстоял еще долгий путь, прежде чем он сможет забыться сладким сном, как этот наглец Инхар.

Солнце еще не показалось за горизонтом, но уже начало светать. Вокруг висел еле заметный утренний туман. Первые лучи солнца только разведывали территорию, и еще не несли с собой тепла, поэтому чувствовалась и утренняя прохлада.

Лидерк почувствовал, как один из его грузов начал дрожать.

— О, как вам спалось, командир? — поняв, что Инхар уже проснулся и успел замерзнуть, спросил Лидерк.

Ответа не последовало. Инхар начал медленно сползать вниз. Лидерк остановился и подал ему костыль.

— Вы уверены, что мы успеем вовремя, если вы пойдете сами? — отдавая деревяшку, спросил Лидерк.

Инхар несколько раз перенес вес с одной ноги на другую.

— Да, — довольно заявил он. — Я уже почти не чувствую боли, кроме того, я действительно хорошо отдохнул.

Лидерк улыбнулся, ожидая, видимо, благодарности, но Инхар только кивнул и, развернувшись, направился дальше по дороге.

— Слово «спасибо» в армии не в почете, — пробормотал Лидерк, но Инхар не расслышал его.

Шли они довольно быстро, и вскоре мрачная картина гниющих болот сменилась на широкие чистые луга, по которым свободно гулял ветер. Солнце, наконец, показалось из-за горизонта, поэтому шумный ветер, как бы он ни старался, не мог заставить путников снова задрожать от холода. Все вокруг было ровным, словно лист бумаги, и зеленым, как баланда тети Авии. Молодая трава приятно бросалась в глаза, в синеве неба грациозно парили гордые птицы. Весна окончательно вступила в свои права.

— Красивое место, — восторженно оглядываясь по сторонам, сказал Лидерк.

— Да, мне тоже нравится. Даже жаль, что нет времени как следует насладиться этой красотой.

— Вы о чем? Мы не меньше четырех часов будем идти по этим равнинам.

— Сразу видно, что ты здесь впервые. Немного западнее, в получасе ходьбы отсюда, находится крутой склон. Спустимся по нему, и городские стены окажется у нас перед глазами.

— Тогда действительно жаль, — ответил Лидерк, жадно всматриваясь вдаль. Он хотел насладиться каждым мигом пребывания на этих волшебных лугах. Запах молодой травы, пение птиц, игра лучей солнца на капельках росы — все это так понравилось Лидерку, что он не удержался от того, чтобы выполнить несколько плавных форм, прямо на пути. Тех самых медленных и непонятных телодвижений, которым в свое время обучил его Уайдер.

— Ты чего? — спросил Инхар, настороженно глядя на Лидерка, словно готовился поймать его, когда он упадет, лишившись сознания. — Мы можем передохнуть пару минут, если тебе это так необходимо.

Лидерк не сразу понял, что так удивило его командира, но спустя несколько мгновений до него все-таки дошло.

— А, вы об этом, — улыбнувшись, сказал он. — Это просто форма иянг. Я ведь сегодня еще не тренировался, да и вчера толком не успел из-за тех бандитов, что напали на вас.

Инхар недовольно покосился на него.

— Как бы там ни было, лучше тебе не выставлять напоказ свою… форму.

Лидерк тяжело вздохнул и бросил свою тренировку, хотя его тело все еще пыталось начать движение.

— Может, научите меня строевому шагу, командир? — спросил он несколько минут спустя.

— Послушай, мне лично нет никакого дела до того, монах ты или нет, я, кажется, тебе об этом уже говорил. И это при том, — Инхар тыкнул указательным пальцем в Лидерка, — что твои занятия чуть не стоили мне жизни. Но таких как я очень мало. Остальные же считают вашу братию чуть ли не изменниками родины. Поэтому для нас обоих будет лучше, если никто не узнает о твоем секрете, понимаешь?

Лидерк согласно кивнул.

— Да, я понял.

— Вот и отлично; одной проблемой меньше.

Тем временем, они подошли к склону, о котором говорил Инхар. Склон был действительно крутой, словно кто-то просто оторвал часть земли прямо посреди луга. Лидерк даже забеспокоился, сможет ли Инхар спуститься по нему. Но тот в ответ лишь усмехнулся.

— Я столько раз преодолевал этот склон, что смогу спуститься по нему и без ног, — сказал он, и ловко хватаясь за уступы, начал скользить в низ.

Лидерк отошел немного в сторону, чтобы не глотать пыль которую оставлял за собой Инхар. Для него спуск был не намного сложнее, чем прогулка по ровной тропе.

Оказавшись внизу, они действительно увидели вдалеке серые очертания Шеммита на небольшом холме, и даже можно было разглядеть высокие деревья, склонившиеся над его стенами.

— Ну вот, мы почти на месте, — с облегчением сказал Инхар, когда преодолел последний выступ на склоне.

Лидерк осмотрел вид открывшийся перед ним. С досадой он отметил, что красота зеленых лугов не распространилась на это место. Мягкая пахучая трава сменилась шершавым песком, земля под ногами была бугристая, идти по ней было, словно по застывшим волнам. Лидерк посмотрел на Инхара, который петлял среди этих волн, опираясь на свой костыль; ему это давалось с большим трудом, но виду он старался не подавать. Поодаль росли невысокие искореженные деревья почти без листьев на ветвях. С трудом верилось, что всего лишь в десяти саженях над ними располагалась совсем противоположная этой картина.

Прошло немногим более двух часов, и Лидерк с Инхаром оказались в паре сотен шагов от ворот замка.

— Итак, Лидерк, — внезапно нарушил молчание Инхар, — сейчас мы встретимся с генералом Клентом. Как я уже говорил, это человек очень строгих правил. Поэтому веди себя с ним, как подобает. Не говори, пока тебя не спросят, отвечай на вопросы коротко и ясно. Сам лучше вопросов не задавай. И не смотри генералу прямо в глаза, он этого не любит. — Инхар задумчиво почесал подбородок. — Так, ну, вроде все. С этим понятно?

— Не беспокойтесь, командир, со мной проблем не будет, — беспечно ответил Лидерк.

Инхар с тревогой посмотрел на огромные ворота замка.

— Сейчас начнется, — тихо пробормотал он.

Лидерк запрокинул голову, восхищенно разглядывая толстые каменные стены замка. Ничего подобного он в жизни никогда не видел. Он заглянул внутрь, сквозь раскрытые ворота и открыл рот от удивления. Столько людей за раз он тоже видел впервые. Лидерк так и стоял с раскрытым ртом, переводя взгляд с массивных стен на толпы людей и обратно, пока Инхар о чем-то разговаривал с привратниками.

Закончив объяснятся с ними, он перевел взгляд на Лидерка, и увиденное заставило его снова пробормотать:

— Сейчас начнется.

Оказавшись внутри города, Лидерк изо всех сил пытался открыть рот еще шире, но сделать это было уже нельзя. Теперь его поражало не только количество людей, но и то, как эти люди выглядели, что они делали, как говорили. Гул стоял такой, что Лидерку было трудно что-либо понять. Перед ним постоянно мелькали незнакомые лица мужчин и женщин, молодых и старых, облаченных в бархат и дамаск, за которыми следовали люди, больше похожие на железных статуй, эти «статуи» постоянно вертели головами, держали руки на рукоятях мечей.

Между ними мелькали замурзанные лица, чии хозяева были одеты в дешевые шерстяные накидки и потертые туники. Им нередко попадало от охраны вельмож, когда кто-нибудь из них преграждал им путь. Но в общем хаосе этого места, увидеть что-либо конкретное было практически невозможно. Иногда Лидерку казалось, что все эти люди просто катятся огромным кубарем, и вот-вот раздавят его; возможно, так и случилось бы, но Инхар продолжал тащить его за собой, прокладывая им путь к крепости. Со всех сторон доносились звонкие удары молотов о сталь, ржание лошадей, пререкания торговцев и их покупателей, металлические сапоги стражников громко стучали каждый раз, когда опускались на камень устилавший землю. Лидерк не поверил своим глазам, когда увидел, что вместо земли, у него под ногами потрескавшийся камень.

Крики начинали стихать, толпа понемногу редела, пока, наконец, Инхар не вывел Лидерка к железной решетке, перед которой стояли четыре стражника совсем без доспехов, только широкие щиты висели за их спинами.

Один из стражников подошел к ним, предварительно обхватив рукоять меча.

— Чего вам здесь понадобилось? — спросил он, окинув их беглым взглядом.

— Генерал Клент ожидает нас, — вежливо ответил Инхар.

— Генерал Клент ожидает обозы с провизией, которые должны были прислать еще два дня назад, а не двух оборванцев. Пошли прочь, не то брошу вас в камеру, — с этими словами, стражник развернулся и хотел было вернуться на свой пост, но рука Инхара остановила его.

Такой наглости он еще не видел. Стражник медленно развернулся, ухватившись за меч.

— Сейчас я научу тебя уважению, чернь, — гневно пробормотал он.

Но не успел он стряхнуть руку Инхара со своего плеча, как перед его горбатым носом оказался коричневый сверток, который Инхар извлек из рюкзака на спине Лидерка. Прямо в центре свертка красовался ярко красный орел — герб королевской семьи.

Стражник потупил взгляд. Он снова осмотрел владельцев свертка, но перед ним стояли все те же невзрачные бродяги. Юноша с двумя изодранными рюкзаками за спиной то и дело вертел головой по сторонам, разинув рот. И опершийся на трухлявую палку, обильно поросший щетиной пьянчуга; возраст его, сейчас было трудно определить.

Немного поколебавшись, стражник все же крикнул:

— Пропустите их!

Решетка начала медленно открываться, издавая при этом противный скрипучий звук трения метала. Инхар насмешливо ухмыльнулся привратнику и направился в крепость, окликнув Лидерка, который продолжал разглядывать все вокруг.

Пройдя сквозь узкий каменный туннель, они, наконец, оказались внутри крепости. Лидерку сразу бросилось в глаза длинное белое здание, возвышавшееся в шесть этажей. Он решил, что оно служит для проведения военных совещаний, но для этого отводился только первый этаж. Остальные были предназначены для отдыха и развлечения высших военных чинов.

Справа от него располагалось стрельбище. Без умолку там свистели стрелы, прорезая воздух и вонзаясь в мишени. Немного дальше толпились солдаты, упражняющиеся в бою на мечах. По очереди они заходили в огражденный гнилыми досками круг, который служил им ареной, и устраивали дуэли. Оставшиеся снаружи бойцы поддерживали сражающихся: криками, советами и ругательствами.

Прямо в центре красовалась огромная статуя богини Цамиры. Лидерк заметил на ней следы засохшей крови. Судя по всему, обряд провели совсем недавно. Но резкий хлопок по плечу вернул его в реальность. Он повернул голову и увидел строгий взгляд Инхара, прикованный к нему.

— Не зевай по сторонам! — раздраженно прошептал он.

Лидерк растерянно кивнул и увидел, как к ним приближаются пятеро человек, облаченных в сверкающие доспехи. Они обступили их, и единственный человек с поднятым забралом обратился к Инхару холодным голосом:

— Следуйте за мной, генерал примет вас. — После чего, развернулся и направился к тому же продолговатому белому зданию, которое приковало к себе внимание Лидерка.

Инхар, не говоря ни слова, последовал за ним, Лидерк увязался следом. Остальные четверо стражников, держались по сторонам. Они молча шли следом и лишь изредка поглядывая на пришедших сквозь разрезы в своих шлемах.

Внутри ратушу можно было принять за дворец. На стенах висели изумительные картины, вставленные в золотые рамы, под ногами лежал мягкий сиреневый ковер со сложным абстрактным узором. А над головами красовались большие серебряные люстры; каждая следующая имела совсем иную форму, нежели предыдущая.

Лидерку сложно было рассмотреть что-то как следует. Все из-за широких спин стражников, обступивших его и Инхара, который, кстати, даже не пытался смотреть по сторонам. Его взор был устремлен на спину идущего перед ним стражника, и он нервно разглядывал свое отражение на блестящих доспехах.

Через несколько минут блуждания по роскошным коридорам они подошли к крепкой деревянной двери, оббитой металлом. Стражник робко постучал, изнутри кто-то фыркнул, после этого стражник медленно открыл дверь.

Внутрь зашел только он и Лидерк с Инхаром.

— Генерал Клент, — поклонившись, произнес стражник. Его холодный и надменный голос, сейчас звучал, как лай верного пса. — Вот те двое, что просили вашей аудиенции.

Генерал Клент выглядел сморщенным стариком, хотя Инхар говорил, что ему только пятьдесят один год. Его короткие седые волосы уже заметно поредели, щеки обвисли, а на лбу выступили глубокие морщины. Лидерк вздрогнул, когда заметил длинный шрам, который пересекал его левый глаз: он был открыт, но по белой пелене, обволакивавшей его, словно утренний туман, можно было догадаться, что глаз уже ничего не видит. Тем не менее, Инхар утверждал, что генерал оставался великолепным фехтовальщиком, так же как и стрелком из лука, благодаря этому он пользовался немалым уважением среди своих бойцов, несмотря на чрезмерную строгость и требовательность.

Выслушав стражника, генерал, не отрываясь от изучения каких-то документов, резко махнул рукой и буркнул что-то неразборчивое. В ответ стражник низко поклонился и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Какое-то время генерал продолжал, молча рассматривать бумаги на своем столе, затем, тяжело вздохнув, поднял голову вверх и оценивающе посмотрел на Инхара с Лидерком.

Инхар сложился в низком поклоне, Лидерк, растерянно посмотрев на него, сделал то же самое.

— Генерал Клент, господин, я прибыл по приказу капитана Готи. Мне поручено известить вас о вероятном местонахождение вражеских сил и передать вам этот документ. — Инхар вежливо протянул сверток с королевским гербом вперед.

Клент взглянул на него и, слегка поморщившись, лениво встал и подошел к ним. Ростом он был немного выше Инхара, но Лидерку пришлось незаметно приседать, чтобы не смотреть на генерала сверху вниз.

Как только он приблизился, в нос резко ударил какой-то странный аромат, похожий на запах лесных ягод, но он был таким концентрированным, что понемногу начинал душить. Генерал выхватил сверток из рук Инхара, блеснув своими золотыми кольцами и бросил презрительный взгляд на Лидерка.

— Твоя младшая сестренка? — спросил он Инхара.

Лидерк залился краской. Он почти забыл, что стоит перед главнокомандующим всей королевской армии, который подчиняется лишь непосредственно королю Креолофу. Кулаки его сжались, он стиснул зубы, но все еще старался держать себя в руках.

Инхар заметил внутреннюю борьбу Лидерка и попытался разрядить ситуацию.

— Это Лидерк, господин. Мы проделали весь путь вдвоем. Он хороший боец для своего возраста и оказался очень полезен мне, — стараясь говорить как можно учтивее, ответил Инхар.

Генерал продолжал рассматривать потупившего глаза Лидерка.

— Значит, ты сопровождал этого калеку? — спросил Клент, ехидно посматривая на костыль Инхара.

— Да, господин, — Лидерк понемногу вернул самообладание.

— А как ты думаешь, здесь ему угрожает опасность?

Лидерк с удивлением посмотрел на Инхара.

— Нет, господин.

— Ну, так что ты тогда здесь делаешь? — издевательским тоном спросил Клент. — Отправляйся во двор, и жди его там, как подобает верному псу.

Инхар схватил Лидерка за плечо, понимая, что сейчас тот не сможет сам успокоиться. Лидерк долго сдерживал себя: его ноздри расширились, дыхание участилось, все тело задрожало, а перед глазами мелькала картинка, как он складывает этого напыщенного генерала пополам. Клент же делал вид, что ничего не замечает.

Наконец Лидерк успокоился, заставил себя поклониться и вышел из комнаты. Инхар вздохнул с облегчением. «Было бы забавно посмотреть, как мальчишка избивает главнокомандующего королевской армии», — подумал он, но платить за такое зрелище своей жизнью совсем не хотелось.

Генерал же, как ни в чем не бывало, вернулся за стол.

— С каждым годом молодежь становится все тупее. Если так и дальше пойдет, то они забудут, за какой конец держать меч, — презрительно заявил Клент.

Инхар хранил молчание. Что бы он не ответил, это все равно закончится новой порцией брани от генерала.

— Ладно, — лениво продолжил Клент, — что там за сообщение прислал Готи? Наверное, что-то важное, раз он послал свою лучшую крысу.

— Капитан Готи сообщает вам, что вражеские силы разорили деревню Ротэм три дня назад. Все население деревни было истреблено, — Инхар на секунду замешкался, — все, кроме одного человека: парень, который пришел со мной, — единственный выживший.

Я лично провел разведку местности и обнаружил там улики, указывающие на то, что нападавшие были солдатами империи Патриариум. Капитан Готи просит вас принять меры и рекомендует…

— Пусть твой капитан засунет свои рекомендации себе в задницу! — разразился Клент. — Его Величество король Креолоф лично назначил меня главнокомандующим его армией, и если твой тупоголовый капитан будет лезть ко мне со своими рекомендациями!.. — у генерала перехватило дыхание от громкого крика, и он схватился рукой за горло. — Я думаю, ты меня понял, сынок.

Сейчас уже Инхар сдерживался, чтобы не ударить генерала своим костылем. Одно дело, когда оскорбляют его, но простить такую дерзость в адрес капитана он не мог.

— Капитан Готи лишь позволил себе высказать свое мнение, господин. Прислушаться к нему или нет — это только ваше решение, — стиснув зубы, пробормотал Инхар.

— Твой капитан забыл свое место, как я посмотрю. Это все, о чем тебе велели доложить?

— Да, господин, — поклонившись, ответил Инхар.

Генерал распечатал сверток, который принес ему Инхар. Взяв лупу, он принялся внимательно разглядывать мелкие значки, которые для невооруженного глаза сливались в цельную линию. Он макнул перо в чернильницу и начал переписывать некоторые символы; Инхар, глядя на них, терялся в догадках, не в силах понять их значения.

Исписав лист бумаги с обеих сторон, генерал откинулся на спинку кресла и в задумчивости глядел на свое творение, поглаживая двумя пальцами гладковыбритый подбородок.

Спустя несколько минут он, стукнув ладонью по столу, что обозначало, что он принял решение, взял оба листа и поднес их к горящей свече.

— Наши шпионы из вражеской армии прислали очень интересные вести, — обратился он к Инхару, медленно скармливая бумагу огню. — Наш друг Незис собрал восемьдесят тысяч человек под командованием самого военачальника Ошгурта, и приказал им двинуться на Санглинис.

Услышав это, Инхар поежился. Ошгурт получил свое звание в возрасте двадцати пяти лет, за проявленную отвагу и решительность в битве под горой Тин. В тот день, тогда еще полковник Готи взял армию врага в плотное кольцо, прижав ее к подножью горы. Командующий окруженных войск, лорд Фолм, предпринимал отчаянные попытки вырваться из окружения, но ландшафт, погодные условия и время, — все было на стороне Готи. Моральный дух воинов Фолма начал падать, и, дабы воспрепятствовать полной деморализации своей армии, он решил лично возглавить очередную попытку прорваться сквозь кольцо врага. Однако и в этот раз полковник Готи сумел отбросить их назад. Сам же Фолм был поражен стрелой в живот и спустя несколько часов по окончанию битвы скончался.

После этого армия его была готова сдаться на милость врага. Но молодой сотник Ошгурт сумел убедить своих соратников не терять надежду. Трудно даже вообразить как, но он принял на себя командование и предложил свой план спасения. Идея была рисковая, но ничего лучше у них тогда не было.

Ошгурт приказал привести две сотни лошадей и привязать им по бокам большие узлы, набитые одеждой, хворостом и мусором. За час до рассвета коней на полной скорости послали в сторону вражеских сил, предварительно подпалив узлы привязанные к ним.

Когда кони добрались до вражеского лагеря, огонь начинал жечь их самих. В панике они метались из стороны в сторону, сметая все, что было у них на пути. Только что проснувшиеся солдаты не могли понять, что происходит. Они растирали заспанные глаза и видели перед собой огненных лошадей, разрушающих все вокруг. Началась давка, люди не знали, что им делать. Огонь тем временем перекинулся на палатки и сотни людей мгновенно оказались в ловушке. Все вокруг заполнилось дымом и криками.

Выждав немного, Ошгурт приказал своим людям атаковать. Часовые не увидели, как к ним приближаются враги, потому что в это время они тушили горящие палатки, бочки с припасами и горящих людей. Даже когда Ошгурт оказался в самом лагере, он и его люди остались незамеченными среди всего этого хаоса. Не встретив сопротивления, они без труда прорубили себе путь наружу, неся при этом минимальные потери.

После этого случая тогдашний император Гриси заменил сотню Ошгурта на пятнадцатитысячную армию, даровав ему звание лорда. Спустя два года, Ошгурт снова отметился знаменательной победой, а еще через год — захватил целый город всего за одну неделю. После этого он был назначен личным военным советником императора и с тех пор является его главным козырем в войне против Санглиниса.

Со дня битвы под горой Тин прошло уже тридцать два года, но Ошгурт ни разу не дал поводу усомнится в себе.

— Нужно предпринять меры, чтобы задержать его, — растеряно проговорил Инхар.

— Хорошо, что ты нам это сказал, а то мы совсем растерялись.

Инхар пристыжено посмотрел на Клента.

— Значит ваши шпионы уже работают над этим?

— Не совсем, — ответил Клент, стряхивая пепел, оставшийся от бумаги, с рук. — Мои лазутчики действительно попытались убить Ошгурта, когда он принял командование над собранной армией, но они потерпели неудачу. Военачальник остался жив, он ранен и прикован к кровати, но он жив. Всех, замешанных в покушении, вычислили и казнили. По рекомендации все того же Ошгурта, провели чистку рядов, среди попавших под раздачу оказались и другие наши агенты. Сейчас среди всей восьмидесятитысячной армии находятся всего три человека, подчиняющихся мне, и теперь, когда враг осведомлен и ожидает нападения, я не могу рисковать ими и отправлять на суицидальное задание. Если их не станет, мы потеряем последний источник информации о положении дел во вражеских рядах.

— Тогда остается только встретить его нашей армией, — пожал плечами Инхар. — Если поторопится, то преградим ему путь прямо на границе, у нас будет преимущество за счет высоты… — Инхар не решился закончить мысль, поймав на себе раздраженный взгляд генерала.

— Не переживай, — преградим. Но это не единственное, что мы можем сделать.

— Что вы имеете ввиду, господин?

— Ты отправишься в Патриариум, выследишь эту армию и убьешь Ошгурта.

Инхар застыл от удивления. Он посмотрел в глаза Клента и понял, что тот не шутит.

— Но, господин, вы, же сами сказали, что враги теперь будут начеку. Добраться до генерала, незаметно убить его, а потом скрыться оттуда — будет практически невозможно.

Клент противно улыбнулся:

— Приказа скрыться тебе никто не дает, — сказал он.

«Почему король назначил главнокомандующим такого отброса, заставляющего солдат платить своими жизнями за его награды и почести?» — пронеслось в голове у Инхара. Но он постарался отогнать эти мысли, чтобы презрение не отразилось на его лице.

— Тем не менее, даже просто проникнуть в его армию — это сверхсложная задача.

— Разве ты не Инхар Серая Тень? — ехидно спросил генерал. — Разве не тебя ставят в пример юным рекрутам, изучающим искусство соглядатая? Я слышал, что ты можешь скрыться от чужих глаз в чистом поле, и даже сотне людей с собаками тебя не отыскать. Неужели это просто россказни? — с наигранной досадой спросил генерал.

Инхар молча слушал эти насмешки, хотя в голове его была готова масса ответов, достойных этого шута. Дождавшись, когда генерал замолчит, он вежливо произнес:

— Если вы считаете, что это необходимо, для меня будет честью выполнить ваш приказ, генерал. Однако мне понадобятся некоторые сведения о…

— Тебе ничего не понадобиться, — резко прервал его Клент. — Командиром на этом задании будешь не ты, так что незачем делать тут умное лицо.

Инхар не смог скрыть удивления. Кого могли назначить командиром над ним? Он знал всех способных соглядатаев королевства, кому могли доверить такое задание, так же, как он знал, что среди них нет никого, кто мог бы соперничать с его опытом и навыками.

— Господин, — неуверенно обратился к Кленту Инхар, — но кто?..

— Тот, кого я назначу! — рявкнул Клент. — Как только придет время, я извещу тебя об этом, а пока найди себе какой-нибудь угол и жди там, пока тебя не позовут. — Клент развернул на столе еще один сверток и принялся внимательно его рассматривать. — Раз мы все решили, убирайся отсюда, — пробормотал он. — Приведи себя в порядок, обратись к Донгеру-кладовщику, он выдаст тебе нормальную амуницию, можешь взять у него все, что посчитаешь полезным. — Генерал протянул Инхару клочок бумаги. — Здесь отмечено перемещение армии Ошгурта, прогноз составлен по донесениям шпионов. Также там есть некоторая информация о самой армии, раз уж тебе так неймется. Изучи карту, приготовь все необходимое; завтра на рассвете тебе дадут коня, и чтоб духу твоего здесь не было.

— Но, господин… — почти шепотом обратился к генералу Инхар.

— Чего тебе еще?! — разразился Клент. Он на дух не переносил никого, кто имеет хоть какое-то отношение к Готи, и долгое пребывание в одной комнате с таким человеком уже вывело его из себя.

— Нападение на Ротэм, генерал, с этим ведь тоже нужно разобраться.

Клент был готов взорваться от злости. Единственный здоровый глаз, казалось, сейчас лопнет от переполнявшей его крови, а те волосы, что еще не успели выпасть, стали дыбом.

— Разве я не говорил тебе, что не нуждаюсь в чужих рекомендациях?! Еще раз позволишь себе такую дерзость — и тебя четвертуют, а то, что от тебя останется, скормят свиньям! Ты понял меня, щенок?! — Генерал весь дрожал от злости, он ухватился руками за край дубового стола с такой силой, что послышался приглушенный треск.

— Прощу прощения, господин, — сердце у Инхара бешено заколотило, на лбу выступил пот, — я лишь хотел поинтересоваться, какие меры вы собрались предпринять по этому поводу. Как я уже говорил, парень, что пришел со мной, единственный выживший из той деревни, и он… дело в том…

— Ах да, твой сторожевой пес, — генерал немного успокоился. — Хорошо, что ты привел его, нам как раз не хватает людей в спецотряд.

Инхар вздрогнул, услышав это слово, спецотряд был организован генералом Клентом двадцать шесть лет назад. Это был особый отряд новобранцев, которые, по мнению генерала, не представляли особой ценности для армии. Их задачей было показаться перед вражескими силами и заманить их в неудобную местность. Когда враги настигали спецотряд и завязывался бой, основные силы выбирали удобный момент для атаки и разбивали врага; однако, чаще всего бойцы, игравшие роль приманки, к окончанию боя были уже мертвы. Именно так Инхар начал свою службу в королевской армии, поэтому лучше других знал, что те, кого определили в спецотряд, уже одной ногой в могиле.

Глава 6

Полупринц

Выйдя из здания, Лидерк был вне себя от злости. Все выпады Инхара, которые так его задевали раньше, теперь казались просто невинными детскими шутками. Лидерк метался по улице от здания к зданию, не зная, куда выплеснуть свою злость. Он по-прежнему тяжело дышал, в его глазах читалась слепая ярость. Солдаты, глядя на него, подсознательно уводили взгляд в сторону и старались не подходить к нему вплотную — как котята, страшащиеся большого пса. Но Лидерк ничего этого не замечал, внутри него все съежилось; он понял — еще немного, и он просто потеряет над собой контроль и начнет крушить все, что видит.

Он побежал за оружейню, которая находилась возле самой стены крепости, окинул беглым взглядом то, что находилось за ней, и увидел обломки каменных плит. Потрескавшиеся, с выбоинами и изъянами, они, сваленные друг на друга, образовывали собой небрежную пирамиду примерно два сажени высотой. Эти плиты, видимо, остались после очередного ремонта древней крепости; возможно, они не подошли каменщикам, может, оказались негодными, а может, просто лишними, но Лидерку они пришлись очень кстати. Недолго думая, он бросился к ним и принялся колотить плиты кулаками, приглушенно одаряя Клента проклятьями. Несколько смачных ударов, и маленькие трещинки на камне быстро соединились в несколько больших глубоких прослоев, словно мелкие ручьи, соединившись, образуют глубокие реки. Вся конструкция затряслась, раздался грохот и, подобно снегу падающему с неба, со всех сторон каменной пирамиды на землю посыпалась густая пыль и щебень. Грязная и жесткая, она начала оседать на Лидерка: его волосы, глаза, нос, плечи, ладони — все было укрыто серым каменным снегом.

Пыл его понемногу вышел, он вытер руками лицо и отряхнул грязную одежду, когда увидел удаляющийся силуэт, идущий по другую сторону от горы плит. Фигура дошла до угла здания и скрылась за ним.

Лидерк проводил ее растерянным взглядом, но спустя мгновение растерянность сменило любопытство, и он бросился вдогонку за незнакомцем.

Ринувшись вперед, он вмиг оказался за углом оружейной, где скрылся тот самый силуэт, и, выйдя обратно на оживленную улицу, начал выискивать взглядом рыжие волосы — единственную отличительную черту, которую он заметил у незнакомца.

Несколько раз Лидерк окинул взглядом всех находившихся перед ним, но тщетно. Солдаты в металлических нагрудниках и латных шлемах, оружейники в кожаных фартуках, разбухшие кладовщики в атласных накидках — никто не походил на худощавого, рыжеволосого парня, каким незнакомец предстал Лидерку.

Он прошелся вглубь улицы, оглядываясь по сторонам, дошел до статуи Цамиры, снова окинул взглядом окрестности — никого похожего. Лидерк посмотрел на статую богини, и сквозь щель между рукоятью молота и ее ноги увидел, как мелькнула тень человека, скрывшегося за складом провизии, примерно в сотне шагов от центра площади.

Лидерк бросился туда, забежал за деревянное здание и увидел юношу, примерно такого же возраста, что и он сам, сидящего на сваленных в кучу старых досках. Незнакомец склонил голову над увесистой книгой и не видел ничего, что происходит вокруг. На его голове пылали ярко-рыжие волосы, они были достаточно длинными, чтобы время от времени спадать ему на глаза, из-за чего парню постоянно приходилось откидывать их назад. Ростом он был невысок, да к тому же еще и худой, словно стебель дикой травы. Его тощие пальцы крепко сжимали книгу, а серьезные большие глаза жадно всматривались в ее страницы. За кожаным поясом, что был одет поверх бледной шелковой рубахи, небрежно болтался короткий меч с необычайно широким клинком. Лидерк улыбнулся, представив себе этого паренька, размахивающего мечом в своих костлявых пальцах.

Немного приблизившись к нему, Лидерк заметил его неординарные черты лица. Длинный острый нос и высокий лоб сочетались с большими губами и ярко выраженным подбородком; такое сочетание придавало этому юноше немного забавный вид. Парень не был похож ни на солдата, ни на офицера, и любопытство Лидерка, заставило его заговорить с незнакомцем.

— Что за книгу вы читаете? — вежливо спросил он.

Рыжеволосый незнакомец даже не взглянул на него. Он только слегка приподнял книгу так, чтобы Лидерк мог прочесть ее название на обороте. Сделал он это в надежде, что этот приставучий паренек — неграмотный, как и большинство солдат в этой крепости, и, чтобы не чувствовать себя пристыженным, оставит его в покое.

— Сказания об осаде Красной крепости, — прочитал Лидерк. — Ну и как, интересна ли эта книга?

Незнакомец тяжело вздохнул, надежды его не оправдались.

— Мне нравится, — задумчиво ответил он, по-прежнему жадно вчитываясь в строки.

— Помнится, я как-то читал рассказ, — Лидерк присел на противоположный край доски, — назывался он… «Генерал без армии», да! В нем рассказывалось о древнем королевстве, на которое напала армия проклятых демонов моря. — Лидерк поднял взгляд в небо, вспоминая ту интересную историю. — И вот, когда все королевство было на грани уничтожения, единственный сын погибшего на войне короля, получив благословения богов, в одиночку выступил против армии демонов и сразил ее.

— Конец там… грустный. — Собеседник Лидерка захлопнул свою книгу. Голос его стал более приветливым. Уже больше двух недель он жил в этой крепости и, кроме брани генерала Клента и его советников, ничего не слышал.

— О, так вы тоже читали эту книгу? — улыбнулся Лидерк.

— Да, этот рассказ мне понравился. Но, как я уже сказал, уж очень печальная концовка.

— Ну да, мне тоже было жаль юного героя, но ведь он сражался с целой армией; так не бывает, чтобы хорошие побеждали только потому, что они хорошие.

— В реальной жизни — да, — грустно кивнул рыжеволосый юноша. — Но ведь история на то и история, ее можно закончить как угодно, верно?

— Можно, — согласился Лидерк. — Но я, например, люблю реализм. А когда герой истории приходит на поле боя и все его враги падают замертво от одного его вида, меня, признаюсь, это раздражает.

— Против реализма я ничего не имею, я говорю о трагизме. Что может быть хуже, чем на последней странице книги узнать, что герой, которому ты искренне сопереживаешь, с которым ты вместе прошел через все трудности и невзгоды, погиб в самом конце своего приключения?

— Да, иногда это навевает печаль. Но меня, например, утешает мысль, что погиб он не просто так. Ведь его смерть зачастую дарует жизнь тем, кого он защищал.

— Ты, верно, у себя дома свежевал туши или что-то вроде этого? — внезапно спросил незнакомец.

— Нет. Почему так решил? — удивился Лидерк.

Юноша окинул его внимательным взглядом.

— Просто показалось. Не бери в голову. — Он отложил книгу в сторону и задумчиво воззрился на небо.

— Меня зовут Лидерк, я из деревни Ротэм, что к югу отсюда. — Он вдруг понял, что до сих пор не представился.

— Я Жолдэр… — юноша тяжело вздохнул, — из Юстерна.

— Из Юстерна?! — не сдержал смеха Лидерк. — Тогда тебе пришлось проделать далекий путь, но я думаю, он не был трудным, раз тебя сопровождала королевская гвардия. — Из уст Лидерк снова вырвался сдавливаемый смех. — Может, расскажешь мне о Закрытом городе, — предложил он, хлопнув Жолдэра по плечу.

Но тот только грустно склонил голову.

— Очень маленький и ужасно скучный, — ответил он голосом, от которого Лидерку сразу же расхотелось смеяться.

— Постойте… — опешил Лидерк. — То есть вы… — слова застряли у него в горле. Он решил, что лучше ему встать, но сумел лишь немного приподняться, прежде чем застыть в нерешительности.

Теперь настала очередь Жолдэра веселиться. Но вместо громкого хохота, он ограничился широкой улыбкой.

— Я королевской крови, верно, — пояснил он. — Но я не привык, чтобы кто-то вставал при мне и, уж, тем более, кланялся; так что можешь расслабиться.

Лидерк плюхнулся на доску и несколько минут растерянно разглядывал парня перед собой. Он действительно не был похож на остальных людей в городе, но Лидерк представлял знать совсем по-другому. Как-то более… величественной…

— А вы… — начал Лидерк и сразу же замолчал, словно испугался своих слов.

Жолдэр вопросительно взглянул на него.

— Принц, — сказал он, пытаясь угадать вопрос Лидерка. — Хотя скорее полупринц.

— Как это?.. — вырвалось у Лидерка.

Жолдэр поморщился. Сначала какой-то болван начал двигать плиты за оружейной, из-за чего ему пришлось покинуть такое уютное местечко; а теперь еще и этот приставучий паренек… А впрочем, Жолдэр уже и не помнил, когда в последний раз разговаривал с кем-то, если не считать, конечно, ежедневной порции брани, которую он слышал от Клента.

— Мой отец — король Креолоф, но мать моя, была служанкой по имени Митира, — начал пояснения он. — Во время какого-то пиршества она была одной из многих, прислуживающих королю и его гостям. Праздник тот удался на славу и продлился несколько дней. И когда пирующие уже позабыли обо всем на свете от выпитого вина и курения дурманных трав, они принялись затаскивать служанок к себе в опочивальни. Молодую рыжеволосую судомойку заприметил себе сам король; такова история моего появления на свет.

— И что же было потом? — любопытство Лидерка заставило его забыть о всяком приличии, которому так долго учил его Уайдер.

— Меня с матерью отправили в Оргрин — уединенное место, куда особы королевской семьи отправляются для восстановления сил или для лечения болезней. Должен признать, в нужде мы не жили. Десяток слуг день и ночь заботились о нас: стирали, готовили, убирали, даже одевали нас. — Жолдэр печально улыбнулся. — Когда мне исполнилось десять лет, я впервые увидел отца. Мать рассказывала о нем, но лишь когда я предстал перед ним, я осознал, как сильно преуменьшала она, когда называла короля нерушимой горой. Я смотрел в его глаза и видел в них такую мощь, словно одного его взгляда было достаточно, чтобы небо упало на землю; и вся эта мощь была обращена на меня. — Жолдэр так увлекся воспоминаниями, что даже забыл про Лидерка, который слушал его, затаив дыхание. — Король спросил меня, хорошо ли со мной обращались, обучал ли меня кто-нибудь искусству боя на мечах. Я ответил, что ни в чем не нуждался.

Мне дали деревянный меч и облачили в тренировочные доспехи, напротив меня появился другой парень с таким же мечом и в таких же доспехах. Он был на полголовы выше меня, но в ширине плеч немного мне уступал. Сердце у меня стучало так сильно, что, казалось, этот стук был слышен всем в зале, глаза стал заливать пот, а ноги, казалось, превратились в тканевые стежки. Впервые отец увидел меня, впервые заговорил со мной; я не мог не оправдать его надежд, я должен был победить. — Жолдэр на какое-то время притих, и только его помутневший взгляд говорил о том, что сейчас он снова переживает тот день. — Наконец нас подвели друг к другу, — резко продолжил он. — Я видел, как вздымался соломенный нагрудник моего противника, когда он вдыхал воздух, слышал шуршание кожаной накидки под его доспехами и проникся к нему ужасной ненавистью. Именно он, как мне тогда казалось, стоял между мной и моим отцом; я был готов убить его, если потребуется, но мне не пришлось.

Как только оружейник велел нам начать бой, на меня сразу же обрушился град ударов. Даже через нагрудник они доставляли мне ужасную боль. На один отбитый удар я пропускал три-четыре, и каждый из них оставлял жгучее напоминание о себе, словно укус гигантской пчелы. Я пробовал отвечать, но даже, когда попадал по своему противнику, он никак не реагировал на это, словно я едва касался его. Этот позор продолжался три минуты, пока я не повалился на пол и не заплакал. — Жолдэр тяжело вздохнул и откинул рукой свисавшие на глаза волосы. — После этого я почти не виделся с отцом. Нам с матерью позволили остаться в Юстерне, но жизнь наша стала намного тяжелее. Позже у меня появились две младшие сестры и брат Фискар, но мне не позволяли общаться с ними. Король решил не тратить время учителей понапрасну, поэтому мне пришлось заниматься самообучением в придворной библиотеке. Через шесть лет там не осталось книги, которую бы я не прочел, тогда я отправился в другие города изучать их библиотеки, скупал книги у бродячих торговцев, искал древние рукописи; чем больше я узнавал, тем больше мне хотелось, понимаешь? — обратился он к Лидерку. Тот в ответ лишь рассеяно кивнул, боясь словами прервать интересную историю. — Однажды я вернулся в замок после двух лет странствий и узнал, что моя мать умерла. Когда я спросил, как это произошло, никто не дал мне внятный ответ. Все говорили что-то о тяжелой болезни и о внезапной кончине, все кроме придворного лекаря, который, как оказалось, даже не знал, что моя мать была больна.

Узнать где моя мать похоронена, я тоже не смог. Король по-прежнему отказывался принять меня, и я понял, что мне нечего делать в Юстерне. Почтив память своей матери у алтаря Аролы, я покинул город. Отец не хочет признать меня, потому что считает меня слабым. Но я докажу ему, как он ошибается. Я прибыл сюда в надежде, что главнокомандующий армии найдет применение моим способностям на войне. Но, как оказалось, он про меня такого же мнения, что и мой отец. Поэтому после всех унижений и оскорблений, он велел мне убираться из его города. Самовлюбленный подонок! — Жолдэр сплюнул на землю и снова вернулся в сегодняшний день.

Дослушав историю, Лидерк какое-то время просто смотрел на Жолдэра. Не находя подходящих слов, он боялся заговорить. Но Жолдэр после недолгого молчания громко рассмеялся.

— Нечего строить такую кислую рожу, — выдавил он сквозь смех. — Расскажи мне лучше, что ты здесь делаешь? Среди солдат редко встретишь такого, кто бы смог написать свое имя, а ты создаешь впечатление вполне образованного человека. — Жолдэр окинул взглядом изорванные лохмотья Лидерка, его грязное лицо и еле заметные шрамы на ладонях. С виду этот парень казался простым деревенским рабочим, и Жолдэр не стал бы заводить с ним разговор, но среди окружавших его в последнее время людей Лидерк казался просто сверх-эрудированным человеком.

На откровенность Жолдэра Лидерк ответил своей, рассказав ему историю о том, как он очутился здесь; умолчав разве что о Уайдере и о иянг. Жолдэр слушал его рассказ и проникался все большим сочувствием к Лидерку. Детство каждого из них было очень непростым, поэтому они быстро нашли общий язык.

Поведав каждый свою историю, они продолжили разговор на прочие темы. Обсудив несколько прочитанных ими книг, они начали говорить о вновь разразившейся войне, и Жолдэр не удержался, чтобы не рассказать свой план по ее завершению. Если верить ему, то победа обещала быть легкой, конечно, в том случае, если Жолдэру доверят командование над одной из армий.

— Если бы Клент хоть раз послушал меня, то наши силы уже маршировали бы вдоль Патриариума, — не переставал повторять Жолдэр. — Я месяцами обдумывал наступление и учел все возможные варианты развития событий, все что мне нужно, это личный гарнизон, и от империи останется лишь воспоминание.

Увлекшись разговором, каждый забыл о своих предыдущих делах. Жолдэр о своей недочитанной книге, а Лидерк об Инхаре, который до сих пор беседовал с генералом Клентом.

Глава 7

Отряд Громвеля

— Господин… этот парень, он… — Инхар не знал, с какой стороны подступится, но бросить Лидерка на произвол судьбы он не мог. Да, он часто раздражал его, постоянно трепался о том, что любит тишину и покой; но он спас ему жизнь, а это стоит гораздо больше. — Он мне нужен.

Клент только пренебрежительно посмотрел на него.

— Что это значит, нужен?

— Он очень помог мне по пути сюда. Я бы и сам не поверил, но этот парень — довольно толковый малый.

Генерал на мгновение задумался.

— Что ж, тогда пусть проявит свои способности на поле боя.

Инхар побледнел. Клент даже не рассматривал других вариантов кроме, как определить Лидерка в спецотряд.

— Господин, — продолжал Инхар, сам удивляясь своему упорству, — прошу вас, позвольте ему пойти со мной.

Это скорее удивило Клента, чем разозлило.

— Я не понимаю, зачем тебе этот сопляк? Он ведь даже не прошел подготовку обычного новобранца, не говоря уже об искусстве соглядатая.

— Я не жду от него помощи непосредственно в устранении цели, господин. Однако паренек может быть очень полезен мне в дороге, он уже проявил себя однажды, и могу вас заверить — его боевые навыки не уступают навыкам наших солдат. Кроме того, мне нужно будет как-то отвлечь внимание врага, когда мы настигнем армию неприятеля.

Клент только ехидно улыбнулся, услышав это.

— Понимаю, — ответил он. — Что ж, если ты считаешь, что можешь использовать его с большей выгодой, чем я — бери. Если твой командир не будет против, я не стану возражать.

Снова этот командир. Инхар никак не мог перестать думать об этом, хотя ни одной толковой мысли ему в голову не пришло. Однако, как бы страстно не желал он узнать личность того, кто возглавит такое задание, спрашивать об этом Клента Инхар больше не решился. Низко поклонившись, он развернулся и покинул ратушу.

Когда дверь за ним захлопнулась, Клент поморщился и фыркнул.

— Эйрия! — громко крикнул он. — Эйрия, где тебя носит?

За спиной сидящего генерала скрипнула узенькая дверь, и в комнату робко вошла девушка, лет шестнадцати, одетая в легкое домотканое платье, волочившееся по полу. Ее каштановые волосы были собраны в пучок под белым чепчиком с кружевами. Войдя, она пугливо подняла свое испачканное лицо и приглушенно спросила:

— Вы звали меня, господин?

— Отдохни немного от безделья и зажги здесь благовоний; эти оборвыши оставили после себя тошнотворное зловоние, и я не намериваюсь терпеть его весь день.

Девушка поклонилась и мигом бросилась вверх по лестнице. Через несколько мгновений она уже расставляла источающие приятный аромат дымящиеся палочки по всей комнате.

Поставив последнюю на стол генерала, она поклонилась и все также приглушенно спросила:

— Желаете что-нибудь еще, господин?

Клент не издал ни звука, только взмахнул рукой перед ней, и понявшая жест девушка низко поклонилась и скрылась за узкой дверью так же стремительно, как и появилась.

Как только Инхар вышел на улицу, солнце немедленно ослепило его. Прижмурившись он простоял какое-то время, дожидаясь, пока глаза привыкнут к свету. Когда это наконец произошло, он первым делом стал высматривать Лидерка. Инхар ожидал увидеть его у входа в ратушу, но ни одного знакомого лица там не было.

Он прошелся по двору, несколько раз подходил к солдатской арене, решив, что Лидерк мог заинтересоваться боями, точившимися на ней. Потом направился к стрельбищу, но и там ему встречались только незнакомцы. После общения с генералом Инхар был весь как на иголках, поэтому то, что ему пришлось выискивать Лидерка среди бурлящего потока людей, совсем не радовало его.

Десять минут он, скрежа зубами, бродил по площади, пока рана не начала ныть. Инхар подошел к лежащим перед казармой старым ящикам и, медленно, преодолевая боль, сел на один из них. Едва он успел перевести дыхание, как почувствовал легкий хлопок по плечу.

— Я уж думал, что больше вас не увижу, — послышался из-за спины знакомый голос. Инхар обернул голову, но солнце не позволяло рассмотреть стоящего перед ним человека. Он прикрыл глаза рукой, — длинные волосы, большой нос, глубокий шрам на левой щеке; сомнений быть не может!

— Громвель! — радостно вскрикнул он.

Человек сел рядом с Инхаром и широко улыбнулся.

— А ты как здесь оказался? — начал расспрос Инхар. — Я думал, что ты так и сидишь в Юстерне да отгоняешь от короля мух. — Инхар ответно хлопнул по плечу Громеля и расхохотался.

Тот ответил лишь вежливой улыбкой.

— Да, я знаю, вас всегда забавлял Орден Пауков и его обязанности. — На это Инхар только сильнее рассмеялся. — Однако цель наша чрезвычайно важна: мы день и ночь следим за безопасностью нашего короля, нашего предводителя, — сказал Громель с особенной гордостью. — Оставаясь незаметными и для друзей и для врагов, мы окутываем замок тончайшими паутинками и контролируем все, что в нем происходит.

— Что ж, — сказал Инхар, резко сделав серьезную гримасу, — теперь, когда король соберется в отхожее место, с ним будут специально обученные люди, которые ему помогут, — закончил он и снова залился смехом.

— Рад, что со времени нашей последней встречи ваше чувство юмора не угасло.

— Ты же знаешь, только ты можешь довести меня до такого. Но ты так мне и не ответил, что привело тебя сюда?

Громель оглянулся по сторонам и немного подался вперед.

— Вообще-то мне не следует трепаться об этом, — шепотом произнес он, — но вам, как моему бывшему командиру, скажу: Его Величество велел мне отправится к генералу Кленту в связи со срочным заданием, которое можно поручить только очень опытному… — окончание фразы Громель договорил взглядом.

Инхар кивнул, показывая, что понимает, о чем речь. «Ошгурт», — пронеслось у него в голове. Столько шума и возни вокруг этой персоны. Просто повести большую армию к границе недостаточно, чтобы король отправил своего «паука» разобраться с ним. Такой поворот событий был весьма странным и довольно неприятным.

— Ну, а вы что здесь забыли? — уже в полный голос спросил Громель, прервав цепь рассуждений Инхара.

— О, я… я тоже получил задание от генерала. — Он решил пока не вдаваться в подробности, дабы избежать конфуза. В конце концов, все это может оказаться просто нелепым совпадением. — На рассвете я и мой подчиненный отправляемся на его выполнение.

— Взяли под свое крыло очередного рекрута, — повезло мерзавцу. — Инхар не стал объяснять, что Лидерк скорее неудачный знакомый, нежели его подопечный, а Громель все продолжал. — Я всегда буду благодарен вам за все, чему вы меня обучили. Сомневаюсь, что я пережил бы свое первое задание, если бы отправился на него с кем-нибудь другим.

— Ты недооцениваешь свои способности, — ответил Инхар отцовским тоном. — Я ведь учил тебя — отправляясь на задание, не важно, сколь сложным оно будет, всегда будь уверен в своих силах.

— Ну, с тех пор прошло немало лет, — улыбаясь, сказал Громель. — Я и сам успел побывать учителем…

— Вот это другое дело, — прервал его Инхар и вновь хлопнул по плечу.

Их разговор продолжился еще минуту, когда к ним, звеня латами, подошел один из стражников. На первый взгляд он представлял собой внушительное зрелище: широкие плечи, длинные руки, большие кулаки, но стоило приглядеться, и жидкая бородка и неуверенный взгляд сразу выдавали юного мальчишку.

— Господин Громвель? — произнес он, переводя взгляд то на одного, то на другого.

Громель поднялся.

— Генерал Клент ожидает вас, прошу за мной.

— Ну что ж, до свидания. Возможно, мы еще когда-нибудь встретимся, — обратился Громвель к Инхару и медленно пошел вперед.

Стражник, пропустив его, последовал за ним. Инхар с досадой заметил, что за поясом у юноши висел обрывок красной ткани, — отличительная черта принятых в спецотряд.

Проводив их взглядом, он снова вернулся к размышлениям об Ошгурте и сильному желанию короля избавиться от него. Но он не успел как следует все обдумать, так как где-то вдалеке мелькнуло лицо Лидерка. Инхар схватил свой костыль и побежал туда так быстро, как позволяли ему все три его ноги.

— Лидерк! Лидерк, стой! — выкрикивал он, проталкиваясь сквозь толпу.

Инхар остановился и снова окинул окружающих беглым взглядом. Какое-то грязное исцарапанное лицо направлялось в его сторону. Немного присмотревшись, Инхар определил его владельца.

— Лидерк! — гневно крикнул он. — Где тебя носит, я уже всю крепость обошел верхом на этой штуке! — Он тыкнул свой костыль в лицо Лидерка.

— Я встретил здесь одного парня, он утверждает, что он…

— Мы выполняем поручение капитана королевской армии; относись к этому подобающе.

— Я… я, думал наше задание выполнено. Вы же сказали, как только мы известим генерала о нападении — я вернусь в лагерь.

— Планы изменились, следуй за мной, — жестко проговорил Инхар и направился в сторону обветшалого деревянного домика, стоявшего возле стрельбища лучников, в дальней части крепости.

Зайдя в него, Лидерк прикрыл нос ладонью. Стойкий запах плесени наполнял все помещение. В самом доме не было ничего, кроме прогнившего пола, поросших плесенью стен и дырявой крыши. Инхар, не задерживаясь, прошел через обе комнаты и вышел во двор через заднюю дверь. Лидерк следовал за ним.

Вновь почувствовав свежий воздух, Лидерк стал жадно вдыхать его, словно три дня просидел в навозной куче. Инхар прислонил костыль к стене и сел на пустую бочку, Лидерк осмотрелся вокруг, но ничего, что бы могло сойти за стул, не нашлось, поэтому он остался стоять.

— У нас новое задание, — начал Инхар, тон его звучал пугающе серьезно.

Глаза Лидерка загорелись.

— Клент собирается отправить нас выслеживать отряд, разоривший мою деревню?

Инхар испытал жалость к стоящему перед ним пареньку. Это нападение — просто попытка ввести нас в замешательство. Инхар это понимал, Клент это понимал, все это понимали, все, кроме юного Лидерка. Инхар хорошо знал характер Клента: такой человек не будет тратить время и людей на поиски одного отряда, угрожающего только незащищенным, не представляющим особой ценности деревням, если есть возможность прославится еще одной победой над целой армией врага. В лучшем случае, он удосужится известить капитанов стражи близлежащих городов о возможной угрозе. Но говорить об этом Лидерку было нельзя.

— Нет, нам предстоит более важное задание, — стараясь сохранять непринужденность, ответил Инхар.

Лидерк раскрыл глаза от удивления, но спустя мгновение удивление сменилось гневом, и он яростно сжал кулаки.

— Более важное?! — вскричал он. — Я согласился на все это лишь потому, что мне обещали найти тех сволочей, которые убили всех в Ротэме! И я не намерен…

— Успокойся и перестань так орать! — перебил его Инхар. — Этим займутся другие люди, нам же поручено другое задание.

— Тогда я пойду с теми людьми, а вы отправляйтесь на свое задание.

Эх, я же тебе жизнь пытаюсь спасти, кретин!

— Послушай, Лидерк, задание, которое поручил нам генерал, чрезвычайно важно. Стой, дай мне закончить. От выполнения этого задания может зависеть результат войны! Ты понимаешь, что это значит?

Лидерк молчал и только сверлил Инхара упрекающим взглядом.

— Вы дали мне слово, — наконец произнес он.

— Тебя никто не обманывал. Я же сказал, генерал займется этими диверсантами, нам же предстоит долгий путь в Патриариум.

— Что?! — Лидерк не смог сдержать крик от удивления.

— Об этом я и пытаюсь тебе рассказать. Нам поручено выследить движущеюся на Санглинис армию, которая находится под командованием имперского военачальника Ошгурта, вычислить его и ликвидировать.

— Убить его? — неуверенно спросил Лидерк.

Инхара этот вопрос немного разозлил, но он быстро взял себя в руки.

— Да, Лидерк, убить, — тяжело вздохнув, произнес он. — Именно этим мы на войне и занимаемся.

Лидерк только нахмурился.

— Послушай, я понимаю, что тебе хочется отомстить за своих близких, но месть не вернет их к жизни. С другой стороны, если ты поможешь мне убить военачальника вражеской армии, подумай, сколько жизней ты этим сохранишь. — Инхар старался сделать как можно более мягкое выражение лица.

— То есть, если вы убьете их предводителя, Санглинис сможет выиграть войну?

— Наша армия получит хорошее преимущество; и, если все пойдет по плану, генерал Клент обратит в бегство вражеские силы, оставшиеся без командования, и начнет наступление на Патриариум. Неплохой шанс, ты так не считаешь?

— Что ж, хорошо. Я отправлюсь с вами на это задание, но у меня есть одно условие.

— Что за условие? — в недоумении спросил Инхар. Что ему вообще могло понадобиться?

— С нами пойдет еще один человек. Жолдэр.

— Жолдэр?

— Да, Жолдэр.

Лицо Инхара побагровело, а зубы оскалились, как у свирепого волка.

— Какой еще, к чертям, Жолдер?! — завопил он.

— Тот парень, которого я встретил, пока бродил по крепости, когда генерал выставил меня из ратуши. Он заявил мне, что он незаконнорожденный сын короля.

Инхар только молча смотрел на Лидерка, и трудно было сказать, что сейчас происходит у него в голове, так как лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций. Поэтому Лидерк продолжил:

— Я никогда еще не встречал такого умного человека. Он прочел больше книг, чем звезд светит на ночном небе. Он рассказал мне, что прибыл сюда, дабы отличится на военной службе и завоевать уважение своего отца.

— Как мило, принц решил поиграть в войну, — вяло отозвался Инхар.

Лидерк нахмурился.

— Вы просили меня сопровождать вас в пути, я согласен, но с нами поедет Жолдэр. Кроме того, я уже сказал, — он не принц.

— Боюсь, это мало что меняет, — сказал Инхар. Ему предстояла уйма забот перед дорогой, к тому же внезапное появление Громеля не давало ему покоя; но, вместо всего прочего, он сидит здесь, на старой потрескавшейся бочке и пререкается с Лидерком о какой-то ерунде. — Ты должен понимать — задание наше очень сложное и очень опасное. Тебе известно значение слова «очень»? — спросил он, заметив пустой взгляд Лидерка. Тот в ответ лишь раздраженно кивнул. — Так вот, я иду туда, потому что я лучший…

— Убийца? — прервал его Лидерк язвительным тоном.

— Верно, — спокойно ответил Инхар. — Ты идешь, — потому что ты хороший боец и можешь оказать мне ощутимую помощь, если потребуется. Ну, а твой новый друг чем может похвастаться?

Лидерк раздраженно взмахнул руками, рассекая воздух.

— Я же сказал, он самый умный человек, которого я встречал, — он задумался на мгновение, — возможно, кроме Уайдера.

— Уайдер? Твой наставник?

Лидерк, потупив взгляд, робко кивнул; он понял, что слишком увлекся.

— Никогда не упоминай о нем, понял? — низким голосом сказал Инхар. В ответ Лидерк снова вяло кивнул.

— Касательно твоего друга… приведи его вечером ко мне. Я посмотрю, что он умеет, и скажу тебе, сможет ли он отправиться с нами.

Лидерк широко улыбнулся, и собирался было рассыпаться в благодарностях, но Инхар остановил его взмахом руки и сказал:

— Я еще ничего не решил. Отправляйся пока в дозорную башню, — Инхар указал пальцем на высокую серую башню, возвышавшуюся над северной стеной крепости; на самой ее вершине развивался желтый флаг с черным медведем, стоящим на задних лапах — герб семьи, управлявшей этим замком и близлежащими землями, представителем которой был генерал Клент. — Было время, я провел там немало холодных ночей. Сообщишь дежурным, что нам были выделены две комнаты на третьем этаже. Я думаю, их уже известили, так что они, скорее всего, сами проводят тебя к ним. Жди меня там, мне нужно уладить кое-какие мелочи перед дорогой, но часа через два я приду.

— Хорошо, — ответил Лидерк и направился к башне.

«Одной проблемой меньше», — подумал Инхар, схватившись за костыль и вставая с бочки. Рана почему-то начала болеть с прежней силой. «Первым делом следует наведаться к лекарю», — решил он.

Лидерк не спеша направился к башне. Вблизи она была просто огромна, многие сотни каменных плит складывались друг на друга, образуя строение настолько высокое, что, казалось, его острие с развевающимся на нем флагом может нанизывать на себя облака.

Он подошел к угловатому отверстию, высеченному прямо в камне, двери видно не было. В двух саженях над ним послышался звонкий голос:

— Чего надо? — спрашивал он.

Лидерк поднял голову и увидел стоящего на деревянном выступе стражника, за поясом у него болтался короткий меч, а на ремешке нагрудника висел рог — чтобы подать сигнал тревоги в случае необходимости.

— Инхар велел мне ждать его здесь! — крикнул Лидерк в ответ.

Стражник не ответил, только кивнул головой, указывая на вход. Лидерк зашел внутрь. Башня была очень широкой, но изнутри разделена множеством стен, из-за чего узкие комнатки производили гнетущее впечатление.

Пока Лидерк осматривался, стражник успел к нему спустится. Он остановился на последней ступеньке каменной лестницы, окинул Лидерка быстрым взглядом и произнес:

— Меня предупредили о вас. Иди за мной, ваши комнаты наверху. — Когда он говорил, создавалось впечатление, что он что-то жует, и это очень резало слух.

Лидерк молча последовал за ним наверх. Ступеньки были такими маленькими, что ему приходилось переступать сразу через три или даже четыре. Но провожатый его, похоже, так не считал, хотя был почти одного с ним роста, поэтому подъем немного затянулся.

Добравшись до третьего этажа, Лидерк почувствовал небольшое облегчение: во-первых, медлительный подъем был, наконец, закончен, а, во-вторых, свободной площади здесь было куда больше. Они прошли на другой конец башни и перед ним оказались четыре деревянных двери, плотно расположенных друг к другу.

Стражник указал на одну из них, ту, что находилась дальше от него.

— Вот эта и следующая… Комнаты в вашем распоряжении до утра. Кроме них, вам больше никуда заходить не разрешается, — сказал он, причмокивая. Лидерк уже был готов забить себе в уши по гвоздю, лишь бы не слышать больше этого противного говора.

Но стражник, наконец, ушел, и Лидерк в блаженной тишине направился осматривать свою комнату. Отворив трясущуюся дверь, он увидел перед собой маленькую темную комнатку и почувствовал ужасно затхлый воздух. «Наверное, сюда несколько месяцев никто не заходил», — думал он, пересекая комнату, чтобы открыть деревянные ставни. Когда они распахнулись, внутрь начал поступать свежий воздух и солнечный свет, и комната приняла более дружественный облик.

Обставлена она была, как подобает солдатской каморке: кровать стояла в углу возле окна, роль одеяла на ней играло старое пальто, в стену над кроватью было вбито несколько ржавых гвоздей, на них можно было повесить оружие и одежду. А под кроватью Лидерк нашел маленький подсвечник с почти догоревшей свечей в нем. На подоконнике стояла деревянная посудина, если с вечера набрать в нее воды — утром можно будет умыться.

Лидерку понравилась скромная обстановка так же, как ему понравился вид из окна: даже с третьего этажа была видна прекрасная картина зеленых лесов, а если присмотреться, то можно было увидеть и тот волшебный луг, по которому он с Инхаром шел сегодня утром.

Но раскинувшимся видом Лидерк любовался недолго. Так как последние несколько дней времени для полноценных тренировок у него не было, он решил провести ожидание в медитации. Лидерк сел на кровать, скрестил ноги, закрыл глаза и начал слушать, как расслабляются напряженные мышцы, как стучит его сердце, как кровь забирает кислород из его легких…

Инхар же провел время намного менее приятно. Сначала он направился к местному лекарю, им оказался восьмидесятишестилетний старик: горбатый, совсем лысый, с длинной седой бородой достававшей ему чуть ли не до колен, он был похож на лесного гнома из детских сказок.

Видел он очень плохо, но еще хуже слышал. Несколько раз Инхар объяснял ему причину своего визита, но прежде чем старик осмотрел его рану, ему пришлось выпить настойку от мокротного кашля, отвар для лучшего срастания костей при переломах и даже пилюлю для ослабления болей во время беременности. Вытерпев все издевательства, Инхар все же добился, чтобы старик осмотрел рану.

Трясущимися руками он снял повязку с ноги, но когда начал осмотр, руки его стали сильными, словно у молодого кузнеца. Несколько раз Инхар был на грани того, чтобы закричать от боли. Но и это испытание подошло к концу. Лекарь Пригос, сказал Инхару, что волноваться не о чем: «Твою рану прекрасно обработали. Инфекции нет, плоть затягивается, так что бери молот, серп или топор и беги работать, тунеядец».

«Этот Лидерк — даже полезнее, чем я думал», — мелькнуло в голове Инхара, когда он возвращался в крепость от лекаря. Он даже забыл у него свой костыль. «Либо этот старик своими клешнями убил мне все нервные окончания в ноге, либо он действительно волшебный целитель», — думал позже Инхар. Но, так или иначе, с того самого времени нога больше не болела, а рана стремительно зажила уже к следующему вечеру.

После он направился к кладовщику. Толстый низкорослый мужчина с маленькими черными глазами и большой бородавкой на подбородке сразу узнал его, поэтому без лишней волокиты с бумагами, он радостно предоставил своему старому другу возможность осмотреть все имеющееся у него снаряжение.

Инхар был очень разборчив в выборе, однако это не помешало ему до отказа набить плетеный мешок оружием, одеждой и прочим снаряжением. Двое подмастерьев, пыхтя и чертыхаясь, понесли этот мешок в башню.

Инхар поблагодарил кладовщика и направился к конюшням — выбрать подходящих лошадей.

— Для меня важна не столько скорость, сколько выносливость животного, — объяснял он конюху — крепкому светловолосому юноше с вытянутым лицом и горбатым носом.

Он порекомендовал Инхару шесть мускулистых скакунов: трое гнедых, одна бурая и две угольно-черные — от двух до пяти лет.

Инхар осмотрел их и остался доволен предложенным ему выбором. Он велел приготовить к дороге двух из них — гнедую и бурую.

Выйдя из конюшен, Инхар устало посмотрел на небо. Похоже, все приготовления отняли у него больше времени, чем он ожидал, — былая небесная синева уже начала окрашиваться в вечерние алые цвета. Легкий ветерок начал поднимать пыль с каменной земли и нередко демонстрировал ее прямо перед глазами Инхара и остальных людей находящихся под открытым небом.

Несколько минут Инхар стоял на улице, глядя в небо, чтобы собраться с мыслями после сегодняшней суматохи. Ему еще предстояло изучить карту, которую предоставил Клент, и продумать маршрут их с Лидерком движения.

Почувствовав приятную легкость и собранность, Инхар направился к башне. Когда он вошел в нее и ступил на каменные ступеньки, настроение его немного ухудшилось, он вдруг вспомнил, что ему еще нужно разобрать и отсортировать снаряжение и, что еще сложнее, научить Лидерка пользоваться им всего за одну ночь. Он раздосадовано покачал головой, представляя себе бессонную ночь, и толкнул дверь в комнату Лидерка рукой, навалившись на нее весом всего тела. Дверь с грохотом распахнулась, перед ним предстал сидящий на кровати в странной позе Лидерк, который даже не шелохнулся от услышанного грохота.

Инхар несколько секунд разглядывал причудливо сидящего Лидерка, а затем с удивлением спросил: «Что это ты делаешь?».

Ответ последовал не сразу.

— Медитирую, — произнес Лидерк так медленно, словно время вокруг него почти остановилось.

— Тебе не приходило в голову, что здесь это делать опасно? Что если тебя кто-нибудь увидит? — Инхар выглянул в коридор и, убедившись, что там никого нет, закрыл деревянную дверь.

Снова несколько секунд продлилась пауза, и тем же медлительным тоном Лидерк ответил: «Я слышу все, что происходит на этом этаже башни. Кстати, примерно час назад в вашу комнату два человека занесли какой-то тяжелый мешок».

Что это? — спросил Лидерк, открыв глаза.

Инхар подозрительно покосился на него.

— Снаряжение, для нашего задания, — ответил он и прошел через комнату к открытому окну: оттуда дул приятный теплый ветерок.

Лидерк резко соскочил с кровати, прервав медитацию, и быстро позволил внешним мыслям захватить свой разум.

— Жолдэр! — воскликнул он. — Вы же обещали, что он пойдет снами, нужно привести его, чтобы составить план и распределить снаряжение.

— Я обещал, что посмотрю, на что он годен, не больше, — устало проговорил Инхар. Возиться с каким-то проходимцем, которого встретил Лидерк, — последнее, чего ему сейчас хотелось. Он обернулся и увидел недовольную физиономию Лидерка. «Он не уймется, пока не покажет мне своего оборванца», — понял Инхар, глядя на это возмущенное лицо.

— Чего смотришь, веди его сюда! Посмотрим, что это там за Жолдэр такой.

Лидерк широко улыбнулся и молнией вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Инхар же, отвернувшись обратно к окну, принялся размышлять: как, будучи лучшим соглядатаем во всем королевстве, а то и на всем материке, он докатился до того, что нянчится с деревенским мальчишкой, отправляясь на суицидальное задание?

Прошло примерно полчаса, прежде чем он услышал приближающиеся шаги. Инхар обернулся, посмотрев на дверь, в какой-то мере, ему было интересно, какой он из себя этот Жолдэр и на что он способен. Конечно, взять постороннего человека с собой на такое важное задание — невозможно. Придется несколько дней слушать возмущения и обвинения от Лидерка, пока он не переключится на что-нибудь другое.

Вот шаги остановились прямо под дверью, послышался приглушенный шепот, и в комнату вошли двое: Лидерк, а за ним тощий сутулый коротышка. Инхар даже не удивился, он скорее впал в легкий шок, потому что следующие несколько минут почти не моргал и отвечал только короткими урывчатыми фразами.

— Это Жолдэр, — гордо сказал Лидерк, указывая на своего спутника. Инхар кивнул.

— Рад познакомиться с вами лично, Инхар, — вежливо сказал Жолдэр и протянул вперед правую руку. Инхар ответил на рукопожатие: коснувшись этого человечка, он ощутил его мягкую кожу и слабую хватку. Он с недоумением посмотрел на Лидерка, но тот, похоже, не понял, что Инхар хотел сказать, так как начал свой заранее отрепетированный рассказ о том, как Жолдэр может помочь им, с их заданием.

Лидерк поведал Инхару о том, как его протеже странствовал по королевству, общаясь с полководцами его отца, перенимая их опыт и знания, обо всех книгах, которые тот прочитал за свою жизнь. Когда дело дошло до характеристики боевых способностей Жолдэра, Лидерк старался как можно мягче объяснить, что их новый спутник «еще работает над своими навыками».

Инхар слушал его и не переставал удивляться. Неужели он не шутит, неужели он действительно хочет взять это «горе» с собой?

— Лидерк, мы, по-твоему, здесь в игрушки играем? — внезапно прервал он рассказ. На лице Лидерка отразилось недоумение. Жолдэр почувствовал знакомую досаду. Он понимал, что вероятность того, что ему позволят присоединиться — крайне мала, но энтузиазм Лидерка внушал ему слабую надежду. Надежду, которую сейчас, в один миг, могли безжалостно уничтожить.

— О чем это вы? — спросил Лидерк с гневной ноткой в голосе.

— Мы отправляемся на вражескую территорию, понимаешь? Там у нас нет ни друзей, ни союзников. Там нам никто не сможет помочь, поэтому мы должны рассчитывать только на свои силы. — Инхар оценивающе посмотрел на Жолдэра. — А на какие силы может рассчитывать он?

Жолдэру было нечего ответить. В конце концов, Инхар был прав. Жолдэр был слаб телом, да и не привык путешествовать в условиях выживания. Но Лидерк так не считал, поэтому сразу же начал яростно защищать своего друга.

— Каждый обладает своими способностями, и то, что не под силу одному, — может другой. Жолдэр очень умен, вот увидите, он обязательно поможет нам, просто дайте ему возможность, а я буду его силой. — Лидерк ехидно улыбнулся. — Вы же знаете, что для меня это не проблема. Для того и формируются команды, разве не так?

«Что за ребячество?» — подумал Инхар, устало поглядывая то на одного, то на другого.

— Эй, парень, — резким тоном обратился он к Жолдэру, так что тот вздрогнул. — Покажи-ка мне свой меч.

Жолдэр обнажил свой клинок — обоюдоострый одноручный меч, тяжелил его руки. Он покрепче обхватил рукоять своими костлявыми пальцами и подошел к Инхару. Тот осмотрел эту нелепую картину, и снова бросил многозначительный взгляд Лидерку.

— Ударь меня им, — спокойно сказал Инхар. Жолдэр напрягся и нервным голосом переспросил:

— Ударить?

— Да, бей!

Он испуганно посмотрел на Лидерка, тот лишь коротко кивнул. Затем снова взглянул на Инхара, в глазах которого читалось раздражение.

— Перед настоящим врагом ты тоже будешь так медлить?! — взревел Инхар.

Жолдэр собрался с духом и замахнулся для удара. Замах оказался слишком сильным, поэтому Инхар легко приблизился к нему и схватил рукоять меча левой рукой так, что Жолдэр оказался скрученным вправо и его же рука сдавливала ему горло. Затем Инхар ударил правой ногой чуть ниже колена юноши и рывком потянул на себя рукоять меча. Жолдэр с грохотом повалился на каменный пол, его меч остался в руке Инхара.

Жолдэр издал глухой стон. Он неудачно упал на живот; дышать стало трудно, в груди ощущалась сильная колющая боль. Он перевернулся на спину и увидел взгляд Инхара: полный презрения, но в тоже время и жалости.

— Если он отправится с нами, он — покойник, — холодно произнес Инхар, бросая меч перед поверженным Жолдэром.

Тот взял меч и, опираясь на него, медленно встал на ноги. Его переполняли стыд и отчаяние, ему выпал такой шанс завоевать уважение своего отца, а он так небрежно упустил его.

Вогнав меч в ножны, Жолдэр больше всего хотел убежать из этой комнаты, но, пытаясь сохранить остатки своего достоинства, он стоял на месте, робко переводя взгляд то на Лидерка, то на Инхара.

Лидерк же отчаянно пытался найти слова, чтобы смягчить ситуацию. Ему очень хотелось помочь Жолдэру в его проблемах с отцом, — для Лидерка семья была чем-то священным, он как никто понимал ее важность. Кроме того, он действительно верил, что Жолдэр может оказаться полезным для них благодаря его знаниям. Но как исправить ситуацию, как убедить Инхара, Лидерк не знал.

— Чего застыли? — обратился Инхар к двум потупившим глаза фигурам. — Раз мы со всем разобрались, можете быть свободны. — Он потянулся, разминая спину, и направился к двери. — Кстати, Лидерк, — произнес он, уже коснувшись ручки двери, — зайдешь в мою комнату через час, я объясню тебе план действий и снабжу необходимой амуницией.

Жолдэр, собравшись с силами, дрожащим голосом произнес:

— План… Я могу помочь вам составить план. Лидерк говорил, я…

Инхар обернулся и посмотрел на него упрекающим взглядом.

— Вплоть до этого времени мы обходились без твоей помощи, — сказал он. — Так почему ты считаешь, что она нужна нам сейчас?

Взгляд Жолдэра стал серьезнее.

— Мой отец всю жизнь вел эту войну, как и его отец, и отец его отца… Но никто из них даже не приблизился к тому, чтобы освободить королевство от вечного врага. Я изучил каждый документ и каждую летопись, где есть хоть малейшее упоминание о сражении с Патриариумом, поэтому я лучше чем кто-либо другой знаю, как выиграть эту войну.

Инхар фыркнул, скрестив руки на груди:

— Я не стану разглашать тебе подробности задания, так же как не стану слушать советы мальчишки, который все свои знания о войне почерпнул из летописей.

Лидерк понял, что сейчас самое время вмешаться.

— Постойте, командир, вы не можете судить о его знаниях, даже не выслушав его. Что вы потеряете, если позволите Жолдэру высказать свое мнение?

Инхару это упрямство уже начинало надоедать.

— У нас не то задание, о котором можно побеседовать со случайным знакомым, — сказал он.

— Он не случайный знакомый, — сказал Лидерк, окинув Жолдэра внимательным взглядом. — Он — сын короля. Все приближенные к королю особы имеют право знать о любых военных тайнах, — нервно улыбаясь, говорил он. Лидерк не был уверен, что это так, но это выглядело вполне правдоподобным, и он решил попытать удачу.

Инхар только устало пожал плечами.

— Пусть будет так, — тяжело вздохнув, сказал он.

Глаза Жолдэра загорелись:

— Вот увидите, вы не пожалеете, что доверились мне.

— Я еще не доверился тебе, хлюпик. Я лишь согласился выслушать твое мнение, не больше.

Жолдэр пристыжено потупил взгляд:

— Э… конечно, я… я это и хотел сказать.

Инхар молча покинул комнату, Жолдэр увязался за ним, оставив Лидерка в одиночестве.

Лидерк чувствовал удовлетворение. Несмотря на то, что до этого Жолдэр выглядел полным олухом в глазах Инхара, сейчас он сможет показать ту силу, которой обладал, — силу своего разума. И, несмотря на холодное отношение к нему Инхара, Лидерк почему-то был уверен, что они отправятся в путь вместе.

Оказавшись в комнате Инхара, Жолдэр увидел такую же крошечную комнатушку с одним окном и полуразваленной кроватью. Однако посреди комнаты стоял небольшой круглый столик с надломанным краем, из которого виднелась голая древесина. А рядом с кроватью лежал туго набитый мешок — то там то тут, из него выступали острые углы.

Инхар подошел к столу и разложил на нем какой-то сверток. Присмотревшись, Жолдэр увидел, что это карта. За окном начинало темнеть, и с улицы уже слышалось звонкое пение сверчков, поэтому Инхар поставил рядом с картой подсвечник и зажег свечу в нем. Комнату озарил тусклый медный свет.

Инхар уселся за стол и принялся внимательно разглядывать карту, время от времени помечая какие-то места на ней металлическими кнопками. Жолдэр стоял рядом и внимательно следил за ним.

«Что делать?» — думал он. Проявить инициативу и первым начать разговор, или же терпеливо ждать, пока к нему обратятся, продемонстрировав при этом смирение и усидчивость?

Спустя где-то десять минут, Инхар разрешил его дилемму, обратившись к нему весьма строгим тоном:

— Итак, уважаемый принц, ты уже знаешь, что нам поручено устранить Ошгурта — главнокомандующего вражеской армией, которая движется на нас, — Инхар бы очень удивился, если бы Лидерк не растрепал ему все по дороге. — На этой карте отмечено передвижение этой армии; красная линия — это расстояние, которое они успели пройти к моменту отправки послания нашими разведчиками. Зеленая — это прогноз их движения, сделанный на основании полученной информации от наших шпионов.

Жолдэр, не обронив ни слова, внимательно вслушивался в речь Инхара, лицо его резко стало очень серьезным, а глаза, словно намагниченные, уставились на карту, изучая все линии и отметины на ней.

— Как видишь, Ошгурт сейчас в месяце пути от наших границ, — продолжал Инхар, даже не взглянув на него. — Однако есть основания предполагать, что он задержится на несколько дней вот в этой крепости — Инхар указал пальцем на маленький черный квадратик, который пересекала зеленая линия; под квадратиком было написано «Дорнгол». — Поступило донесение, что один из его лордов не смог вовремя выступить со своими людьми к нему, поэтому Ошгурт будет ждать его в этой крепости, — Инхар вяло взглянул на Жолдэра. — Это наилучшее место для нашей операции.

Жолдэр какое-то время стоял молча, в голове у него прокручивались десятки вариантов, и в каждом из них он находил изъяны.

— Насколько я знаю, — начал он, не отрывая взгляда от карты, — Дорнгол — многоярусная крепость. Придется незаметно миновать все четыре круга охраны, прежде чем можно будет добраться непосредственно до нашей цели. И это притом, что мы не можем точно знать, где именно находиться военачальник.

«Нашей цели», «мы» — быстро же он пристроился, подумал Инхар, но Жолдэр продолжал, не обращая внимания на его упрекающие взгляды.

— Я рекомендовал бы вам дождаться, пока Ошгурт пересечет нашу границу. Во-первых, наша земля усеяна густыми лесами, в отличие от Патриаровских степей, — у нас будет больше укрытий. Во-вторых, между нами и целью будет стоять только его личная армия, — никаких стен, городской стражи, или лабиринтов замка. Ну и, наконец, у нас будет больше времени подготовиться к выполнению самого задания. — Жолдэр наконец оторвался от карты, и вопросительно посмотрел на Инхара.

«Неплохо, как для молокососа, — подумал тот, — но слишком наивно».

— Что? — спросил Жолдэр.

Похоже, последнюю фразу Инхар сказал вслух.

— Слишком наивно, — повторил он уже во весь голос. — Пока враг находится на своей территории — он спокоен и беспечен, но стоит ему ступить на нашу — и они станут прислушиваться к каждому шороху в кустах. Кроме того, генерал Клент лично приказал мне перехватить вражескую армию на их территории, так как он планирует развернуть контрнаступление, когда противник останется без командующего.

— Разве военачальника некому будет заменить? — округлив глаза, спросил Жолдэр.

— О, кандидатов будет более чем достаточно, — довольно заявил Инхар. — Каждый лорд, в гарнизоне которого наберется хотя бы несколько тысяч человек, будет претендовать на этот пост. Междоусобицы ослабят армию сильнее чем голод и болезни, тогда-то и настанет наилучшее время для атаки.

Жолдэр задумчиво смотрел на карту, почесывая рыжую щетину, выступившую на его подбородке.

— Не знаю, — наконец промямлил он. — Четно говоря, я все равно не вижу причин, почему мы должны убивать Ошгурта именно на его территории. Пусть там он более беспечен, но у него есть на то причины: его армия хорошо знает эту местность, им не нужно скрывать свое присутствие, подбираясь к какому-нибудь городу или замку. Они легко могут пополнять запасы провизии или любых других припасов в деревнях или городах, встречающихся им по пути; другое дело, когда они на вражеской территории, как вы сами сказали: прислушиваются к каждому шороху в кустах.

В словах мальчишки был смысл, Инхар понимал это. Ему и самому казалось странным, что Клент так сильно хочет умертвить Ошгурта именно в Патриариуме, хотя напасть на многотысячную армию, пусть даже и не сплоченную, было бы гораздо удобнее на своей земле.

Однако приказы старших по званию не обсуждаются, и генерал Клент уже не один раз дал это понять.

— Приказ уже отдан, и мы не его пришли сюда обсуждать, — сказал Инхар. — Если хочешь принести пользу, скажи, что ты думаешь об этом прогнозе.

Жолдэр позволил себе наклониться и отодвинуть Инхара рукой, чтобы лучше разглядеть тусклую линию.

— Я бы не выбирал этот путь, — сказал он, не прерывая рассуждений. — Если верить этим сведениям, последнее крупное пополнение Ошгурт получил в Барселе, на самом севере Золотой Степи. Если он повернет на юг до Дронгола, то потеряет уйму времени, и, что намного глупее, выведет свою армию прямиком к болотам, за которыми их будут ждать бескрайние холмистые луга, где такой многочисленной армии будет очень непросто передвигаться. Не говоря уже о том, что там они станут отличной мишенью для внезапной атаки.

Инхар вновь и вновь следовал взглядом по изворачивающейся зеленой линии. Из Золотой Степи она, пересекая границу королевства, действительно шла через Болотные Острова, задевая Охотничий Удел, и направлялась прямо к Коронованному Лесу. Инхар задумчиво чесал подбородок, пытаясь придумать что-то, чтобы возразить Жолдэру, но, как ни старался, никакого изъяна в его предположениях не находил.

— Куда же он, по-твоему, направится? — отчаявшись, спросил Инхар.

Жолдэр ответил мгновенно.

— На север, через Воющий Край!

Инхар вздохнул с облегчением. Он уже испугался, что какой-то избалованный молокосос разбирается в военной стратегии лучше, чем он, но…

— Воющий Край? — иронично протянул Инхар. Это ж надо было такое сказать! — Почему бы тогда Ошгурту не провести свои войска по дну Бескрайнего моря?

— Что вас здесь смущает? — скрестил руки Жолдэр. — Меньше двух недель пути на северо-запад, и Ошгурт минует этот регион и окажется прямиком у нашей границы. Обратите внимание, — поспешил добавить Жолдэр, прежде чем Инхар возразил ему, — он пройдет по гладким равнинам, где его не застанут врасплох, и окажется в северной части королевства, защищенный горами с одной стороны и болотами с другой.

Инхар нахмурился.

— Такая армия никогда не сможет пройти через Воющий Край, — продолжал упорствовать он.

Но Жолдэр покачал головой.

— Я читал об этой местности, — сказал он. — Земля вечной зимы, как говорят о ней в народе, но на самом деле, — это не более чем мерзлая пустыня, обдуваемая горными ветрами. Там можно пройти, и Ошгурт пойдет именно туда.

Инхар погрузился в раздумья, не в силах оторвать взгляд от карты. Что ж, ум у этого парня острый, не то что его меч, это, пожалуй, придется признать, но как бы там ни было…

Внезапно за дверью послышались грубые голоса и тяжелые шаги. Инхар мгновенно схватил карту и, спешно свернув ее, сунул себе под одежду.

Дверь открылась, и из темноты каменного коридора показались два стражника. Зайдя внутрь, они сразу заметили Жолдэра; законный он сын короля или нет, для обычных людей он оставался принцем.

— Ваша Светлость, — вежливо произнес один из стражников, отвесив короткий поклон. Второй поклонился молча.

— Инхар, генерал Клент желает вас видеть, — сказал он, подойдя ближе. — Нам поручено препроводить вас к нему.

Инхар удивился, но лишь на мгновение. Он вспомнил сегодняшнюю встречу с Громвелем, и был практически полностью уверен, что дело касается именно этого.

— Что ж, тогда не будем заставлять его ждать, — улыбнувшись, ответил он.

Стражники расступились, освобождая дорогу к двери, Инхар направился к ней, а по дороге сказал:

— Жолдэр, пойдешь со мной.

Парень заулыбался, а стражники засуетились.

— Боюсь, — робко произнес один из них, — Его Светлости придется подождать здесь. Генерал Клент четко дал понять, что желает видеть только вас одного.

— Не беспокойтесь по этому поводу, я уверен, генерал будет рад услышать новость, которую сообщит ему принц, — ехидно проговорил Инхар.

Стражники переглянулись между собой.

— Ну, тогда не смеем вас задерживать, — боязливо произнес седеющий стражник, все еще опасливо поглядывая на своего товарища.

Инхар ухмыльнулся и вышел из комнаты, Жолдэр поспешил за ним, двое стражников захлопнули дверь и увязались следом.

Когда они оставили башню, то оказались на темной, почти безлюдной улице. Плотные тучи затянули небо так, что на нем не было видно ни одной звезды, а от шумной дневной толпы остались лишь одинокие караульные. Где-то вдалеке, был виден свет их факелов, плавно перемещающийся из стороны в сторону. Легкий вечерний ветерок превратился в настоящий ураган, подымающий столбы пыли и завывающий среди зданий.

Жолдэр был одет намного легче остальных, поэтому трехминутная прогулка показалась ему десятилетием, проведенным на снежной вершине какой-нибудь горы.

Когда они вошли в ратушу, Инхар вполголоса прошептал:

— Говорить буду я, ты только кивай, если тебя спросят, понял? — Он обернулся и посмотрел на Жолдэра, тот кивнул.

— Отлично.

Поднявшись наверх, они увидели перед собой уже знакомую дверь; молодой стражник обогнал их и громко постучал.

— Войдите! — послышался голос за ней.

Стражник, навалившись, отворил массивную дверь и тут же отступил назад, давая возможность зайти Инхару и Жолдэру.

Инхар вошел первым. Он поклонился и вежливо произнес:

— Генерал, вы пожелали видеть меня?

— Да, я… стоп, а что ты здесь делаешь?! — За Инхаром как раз показалось лицо Жолдэра. Его рыжие пряди и горбатый нос уже бесили Клента.

Жолдэр поежился. Вот уже почти две недели, как он не оставлял Кленту и минуты покоя, днем и ночью уговаривая его пожаловать ему звание «хотя бы капитана» и позволить участвовать в походе. Но Клент оставался непреклонным. «Я скорее заряжу своих солдат в катапульты и метну ими во врага, чем позволю тебе командовать ими!» — грубо отвечал он.

Но Жолдэр не терял надежды и каждый день возвращался к генералу все с новыми и новыми доводами.

Однако сейчас, ощущая на себе яростный взгляд Клента, он пожалел об этом. Но что теперь изменишь, остается только проявить вежливость и надеяться на Инхара.

Услышав вопль генерала, Инхар понял, что дело обстоит даже сложнее, чем он предполагал. Он поднял голову и увидел стоящего позади генерала Громвеля. Хоть он и ожидал встретить его здесь, тем не менее, не смог сдержать удивленного возгласа.

Клент сидел в мягком кресле прямо перед ним. Рядом стояла молодая служанка, державшая хрустальную вазу с ягодами. Еще одна наполняла чашу генерала вином, по мере того как он ее опустошал. Обе девушки имели растрепанный и усталый вид, однако от этого их красота не блекла. Громвель постоянно косился на них, то и дело покрываясь легким румянцем.

— Я спрашиваю, что ты здесь делаешь, рыжая ты овца?! — вновь разразился генерал, так как его первый вопрос остался без ответа.

— Господин, — быстро начал Инхар, — это я попросил его прийти.

Лицо Клента приобрело нечеловеческое выражение. Он просто не знал, как реагировать на это.

— Что ты сказал. Повтори.

— Я попросил Жолдэра прийти со мной.

Генерал отмахнулся от вазы с ягодами и подался вперед, упершись локтями в колени.

— Ты… знаешь, кто это?

— Это сын нашего правителя короля Креолофа, господин.

— Это позор нашего правителя короля Креолофа! Зачем ты приволок его сюда?

Инхар почувствовал как, стоящий позади него Жолдэр гневно заскрежетал зубами.

— Я… я посчитал, что он может мне пригодиться, и, так как он сам выразил желание, я решил привести его сюда, чтобы лично сообщить вам об этом.

Клент вонзил в Жолдэра свой холодящий кровь взгляд.

— А ты все никак не уймешься, — гневно прошипел он. — Думаешь, что можешь вот так просто влезть на это задание, прямо у меня за спиной, сопляк?

— Просто, наконец, в нашей армии нашелся человек, у которого хватило ума, чтобы разглядеть мои способности, — огрызнулся Жолдэр, не понимая, в какое положение ставит Инхара.

Услышав это, Громвель побледнел. Неужели Инхар выжил из ума? Что же могло так повредить его рассудок?

Он долгое время жил во дворце, охраняя королевскую семью, и узнал этого мальчишку, даже лучше, чем хотелось бы. Это сплошная мука, настоящее проклятье…

— Инхар, это, должно быть, какая-то шутка, или я чего-то не понимаю, — не смог сдержаться Громвель. — Вы сказали, что хотите взять вот это… — он презрительно окинул взглядом Жолдэра; хотел было сплюнуть, но вовремя вспомнил, что находиться в апартаментах генерала королевской армии. — Вы это серьезно?

— Да, — сухо ответил он. — Почтенный генерал Клент, сказал мне, что я могу использовать все, что посчитаю нужным. — Он вызывающе посмотрел Кленту в глаза, потому что знал, как он этого не любит.

На какое-то время генерал лишился дара речи, но вскоре голос его прорезался и он завопил:

— Ты хоть понимаешь, насколько важно это задание?! Какого черта ты набираешь к себе в помощники всякий сброд?! Или ты совсем выжил из ума, общаясь с этим полудурком Готи?! — Бедные служанки задрожали от страха, услышав эти крики, быстро отошли и назад устремили взгляд в пол, как их учили.

— Уверяю вас, генерал, я полностью осознаю всю важность и сложность задания. И, тем не менее, я прошу у вас разрешения взять Жолдэра с собой в качестве своего подчиненного.

Клент только пожал плечами.

— Я не могу этого сделать, — сказал он. — Его Величество король Креолоф, личным приказом назначил Громвеля главным на это задание и приказал мне оказать ему всяческую помощь. — Инхар взглянул на Громвеля, тот почему-то выглядел виноватым и угнетенным, словно предал его в чем-то. — Тебя вызвали ко мне, чтобы я мог сообщить тебе, что ты и твой туповатый охранник переходите под командование Громвеля на время выполнения поставленного задания.

Вот оно что. Вот зачем король прислал одного из своих драгоценных «пауков» сюда. Но такая одержимость этим Ошгуртом, с чего бы это? В любом случае, король изъявил свою волю.

— Для меня честь служить под вашим командованием, — слегка поклонившись, сказал Инхар.

От этих слов все внутренности Громвеля сжались в комок. Лицо его побледнело, а руки задрожали. Человек, обучавший его искусству соглядатая с тех пор, когда у него только пробился первый пушок на подбородке, человек, которому он не раз был обязан своей жизнью… Именно благодаря ему он имел ту славу, то признание и то положение, которое занимал сейчас; и этот человек должен кланяться ему и называть командиром. Отвратительное чувство…

— Нет… я тоже… в смысле… — Громвелю было трудно подобрать слова, и это еще больше забавляло Клента. На его лице проступила мерзкая улыбка, а единственный живой глаз засверкал и задергался.

— Будете выяснять свои отношения позже. А сейчас, я уверен, у вас есть более важные дела.

Жолдэр задергался.

— Так что насчет меня? Я могу пойти с вами? Инхар… — он с надежной взглянул на него, но тот совсем некстати мешкал с ответом.

— Это задание не принесет тебе ни славы, ни почестей, которых ты так жаждешь, — как-то мрачно произнес Клент.

— Когда я вернусь, вы будете говорить по-другому! — ответил Жолдэр. — Тогда ваши глаза, наконец, откроются, и вы поймете, как сильно вы ошибались.

Клент хмыкнул, но упрямый взгляд Жолдэра дал ему понять, что любые слова здесь бессмысленны. Генерал достал чистый лист бумаги и, макнув перо в чернильницу, принялся что-то быстро писать на нем.

— Как я уже сказал, я не могу отрядить тебя на это задание, но и держать в городе не имею права. — Клент закончил писать и протянул листок Жолдэру. — Если эти двое настолько глупы, чтобы взять тебя с собой — иди, но сперва подпиши это.

Жолдэр опустил взгляд на листок и увидел текст, нацарапанный небрежным подчерком:

Подписав сей документ, я подтверждаю, что по своей собственной воле прошу зачислить меня в отряд, направляющийся в Патриариум, с целью выполнить приказ Его Величества — убить предводителя вражеской армии. Осознавая все риски и опасности, я принимаю всю ответственность за это решение только на себя.

Он перечитал написанное несколько раз, прежде чем написал под ним свое имя.

— Вот! — сказал он, швырнув листок обратно на стол. Дело сделано, теперь можно идти только вперед.

Клент устало откинулся на спинку кресла и жестом велел служанке наполнить чашу вином. Отхлебнув пару глотков, он, зевая, сказал:

— Раз мы со всем разобрались, можете идти. И без головы Ошгурта вам сюда лучше не возвращаться.

Все трое поклонились и по очереди вышли из комнаты.

Оказавшись в коридоре, они переглянулись между собой: Жолдэр вопросительно глядел на Громвеля, поняв, что теперь от него зависит — отправится он на задание или нет. Громвель с виноватым лицом уставился на Инхара, так и не найдя подходящих слов, чтобы выразить свои мысли. Но у Инхара взгляд отсутствовал, он погрузился глубоко в свои мысли и напрочь забыл, что происходит вокруг.

— Я не просил об этом, — раздался тоненький голос Громвеля.

Инхар дружественно посмотрел на него.

— Я знаю, — сказал он. — Тебе… вам не в чем оправдываться передо мной, командир.

Эти слова, словно ножом резанули Громвеля.

— Прошу вас, — взмолился он, — не нужно так меня называть. Это… это… вы не должны называть меня так!

Инхар даже немного растерялся, но вскоре его лицо осветила улыбка, и он хлопнул своего юного командира по плечу.

— Пусть будет так, если ты хочешь. — Громвель ответил ему улыбкой.

Они вернулись в башню, зашли в комнату Инхара; ветер поднялся еще сильнее, поэтому Жолдэр закрыл окно, из которого доносился теперь негромкий свист.

Инхар разложил на столе карту, которую они с Жолдэром изучали, пока их не прервали стражники, и ввел Громвеля в курс дела.

Выслушав его, Громвель взял в руки карту и, какое-то время, молча, рассматривал ее.

— Почему ты так уверен, что Ошгурт пойдет именно этим путем? — спросил он, презрительно покосившись на Жолдэра.

— Как я уже говорил Инхару: так они сэкономят время и получат намного более выгодную позицию, — резко ответил тот, но затем так же резко притих, заметив на себе гневный взгляд командира.

— В северных горах обитает одичалый народ — тирольды, как они себя зовут. Жизнь в суровых условиях сделала их свирепыми, как диких зверей. Ты думаешь, что Ошгурт станет рисковать и приближаться к ним накануне вторжения?

— Я читал об этих тирольдах и слышал множество историй о них от полководцев моего отца. Однако глупо предполагать, что несколько сотен дикарей, закутанных в шкуры животных вместо брони и вооруженных ржавыми топорами и копьями, завидев со своих гор восьмидесятитысячную армию, бросятся на нее с криками и воплями. — Жолдэра снова понесло, но в этот раз он не стал делать виноватый вид. Если он хочет, чтобы с его мнением считались, он должен проявить твердость характера.

— Я слышу мудрую речь опытного воина, — сказал Громвель, подойдя к нему вплотную, — но вижу перед собой желторотого птенца, который только и может, что бесконечно щебетать о полетах, ни разу не выглянув из гнезда. Как же мне быть, а?

— Нужно признать, — вставил Инхар, пытаясь немного разрядить обстановку, — в его словах есть смысл. Стоит все взвесить, прежде чем принять или отбросить ту или иную версию.

Громвель одарил Жолдэра еще одним презрительным взглядом и отошел от него. Клент умело сбагрил им эту проблему, вот это действительно нужно признать. Сев обратно на стул, он сделал глубокий вдох.

— Вы так говорите, потому что не знаете его, — сказал он, уже совершенно спокойным голосом. — В замке нет такого человека, который бы не слышал его дурацких россказней, по меньшей мере, полсотни раз. Но сам он ничего и никогда не делал; только читал книги, в которых люди, ни разу в жизни не державшие в руках меча, описывали исторические сражения и жизнь прославленных воинов прошлого. А теперь, — Громвель провел по лицу рукой, прогоняя сон, — этот бородатый ребенок предлагает рискнуть нашими жизнями и жизнями тысяч людей, поданных его отца, ради очередной его выходки.

— Это не выходка! — гневно крикнул Жолдэр. Ему надоело терпеть эти оскорбления в свой адрес. Кто такой этот Громвель, — просто прислужник его отца, который целыми днями шастает по подвалам и чердакам замка и именует себя пауком. Почему он должен что-то ему доказывать?

— И что же это тогда, мой принц? — Громвель знал, как раздразнить его.

Лицо Жолдэра налилось кровью, кулаки сжались, и этот взгляд… взгляд, который ни с чем не спутать, тот самый взгляд, которым одаряет бешеный пес, прежде чем броситься вперед с разинутой пастью…

Инхар решил, что пора это прекращать.

— У нас нет времени на эту ерунду, — сказал он, и толкнул Жолдэра, усадив его на кровать. — Сначала нам нужно подготовиться к дороге. Если будем двигаться быстро, — через шесть дней пересечем границу. Думаю, вам хватит этого времени, чтобы выяснить отношения.

Все в комнате притихли, и снова стал слышен свист ветра за окном.

— Вы правы, — нарушил молчание Громвель. — Не будем тратить время попусту.

Инхар одобрительно кивнул и посмотрел на Жолдэра, но тот не проронил ни слова, только сидел на краю кровати и гневно смотрел на Громвеля. Инхар уже начал жалеть, что не прогнал его сразу, как только он появился перед ним. Но теперь, его слова глубоко засели в голове Инхара и он не мог просто проигнорировать их.

— Сейчас, нам следует распределить снаряжение, — Инхар подошел к мешку, лежащему возле, кровати и начал развязывать его. Жолдэр хотел ему помочь, но он остановил его жестом и сказал:

— Лучше позови Лидерка, что-то я давно не слышал его трескотни.

Жолдэр встал с кровати и вышел из комнаты.

— Лидерк, это ваш новый подчиненный? — спросил Громвель, когда дверь закрылась.

— Да… и нет. — Инхар задумчиво почесал подбородок. — Я его командир, но он не соглядатай, понимаешь?

Громвель не понял. Но сообщить об этом не успел, так как дверь в комнату снова открылась, и в нее вошли двое: все тот же Жолдэр и почти такой же худой, но намного выше него молодой парень.

— О, вот и ты, — сказал Инхар, развязав, наконец, тугой узел на мешке. — Это Лидерк, он новобранец; очень сильный боец кстати. Лидерк, это Громвель. Его Величество лично поручил Громвелю командование над нашим небольшим отрядом на время задания.

Лицо Лидерка, немного перекосилось. Перед ним стоял человек лет на восемь его старше; из-под кожаной одежды проступали мышцы, но он не выглядел сильнее Инхара. Уж Лидерк-то мог это определить.

Он вопросительно посмотрел на Инхара, но тот молчал. Громвель заметил его смятение и поспешил объяснить:

— Король назначил меня главным, потому что хорошо знает мои способности и высоко ценит их. Однако же я в не меньшей мере ценю способности моего бывшего командира и учителя — Инхара. Так что не стоит волноваться, я не настолько глуп, чтобы позволить своему самомнению ослепить меня.

Лидерк недоверчиво посмотрел на Инхара. Неужели он действительно такой уж великий воин, верится с трудом.

— Хватит подхалимства, — слегка улыбнулся Инхар. — Лидерк, я позвал тебя, чтобы распределить снаряжение. — Он указал рукой на развязанный мешок.

Лидерк с интересом подошел к нему. Чего там только не было: метательные ножи, заостренные дротики, плащи, обшитые сухой травой и листьями, обработанные какими-то раствором, чтобы надолго сохранить свой вид, маленькие капканы, веревка, которая могла увеличиваться в длине — такого Лидерк еще не видел.

Инхару пришлось потрудиться, чтобы оттащить его обратно. Начался долгий урок по применению шпионской амуниции.

Глава 8

Признание Лидерка

Солнце давно взошло, но плотные облака, пытавшиеся затопить все, что располагалось под ними, не позволяли его лучам пробиться к земле. Все вокруг казалось серым и тоскливым. Мокрый камень неприятно шуршал под ногами, пока холодная дождевая вода стекала по нему тоненькими струйками вниз.

В это угрюмое утро четыре человека, одетые в темно-синие плащи с капюшонами, месили грязь, стоя у городской конюшни. Жолдэр стучал зубами и шепотом проклинал Гирона, за то, что тот так сильно плескается в Небесном море.

Громвель вертел головой по сторонам, стараясь разглядеть что-нибудь из-под нависшего на глаза капюшона. Он постоянно хлопал рукой по внутреннему карману плаща, где находилась карта, словно проверяя, на месте ли она.

Лидерк клевал носом. Такая погода всегда клонила его в сон, а теперь, когда он бодрствовал уже третьи сутки, — он и вовсе мог в любой момент завалиться спать прямо на месте. Инхар неотрывно смотрел на конюшню, ожидая, когда из нее, наконец, выведут их лошадей.

Прошло еще несколько минут, и из заваленного сеном стойла вышел сонный конюх, ведя за собой первую лошадь. За ней последовали и остальные.

Инхар с Лидерком сели на выбранных им лошадей. Лошадь Жолдэра — черного трехлетнего жеребца — держали здесь с самого его прибытия в замок. Громвель же вместо, которую он истощил быстрой дорогой сюда, выбрал самого большого коня, которого только нашел в конюшне: серой масти, с густой гривой и довольно скверным характером. Но конюх заверил, что этот конь может идти в любую погоду, также как может долгое время обходиться без отдыха.

Путники верхом выехали через ворота замка и галопом погнали лошадей вперед по размякшей от дождя дороге.

Жолдэр все никак не мог свыкнуться со своим новым оружием, которое непослушно болталось у него на бедре. Перед самым рассветом Инхар отвел его в оружейную и заменил широкий увесистый меч на длинную легкую шпагу. Жолдэр удивился: как это оружие может пригодиться ему лучше, чем тяжелый меч, но Инхар даже не желал его слушать. Он просто всучил ему шпагу и потащил к конюшням, где их уже ждали Громвель с Лидерком.

Вода с шумом падала на землю, на листья деревьев, на всадников и на их лошадей. За ночь резко похолодало, поэтому дыхание путников окрашивалось редкими клубами пара. Дорога таяла под копытами лошадей, но Громвель, ехавший впереди и задававший темп, не сбавлял скорости, и стремительно мчался вперед.

Дорога их лежала на север, огибая труднопроходимый лес, порезанный глубокими оврагами, а затем на восток, до самой границы королевства. Путь обещал быть долгим и трудным. Чем быстрее они настигнут Ошгурта, тем больше времени у них будет для составления хорошего плана, поэтому любая задержка сулила большие проблемы в будущем. Он уже пережил два покушения, и теперь одни боги знают, какие меры предосторожности он предпринял.

В донесении, присланном уцелевшими шпионами, говорилось только о том, что военачальник все время находиться в своем шатре, когда войско стоит, и в своей повозке, когда армия движется. Место его пребывания постоянно окружено солдатами из его личной гвардии, которые больше ни на что не отвлекаются. Лично контактируют с Ошгуртом только его советники и несколько отобранных слуг. Остальным же, под страхом смерти запрещено приближаться к нему.

На основе таких данных трудно составить четкий план, поэтому было решено сначала выследить армию Ошгурта и на основе личного наблюдения выработать стратегию. При обсуждении это казалось проще, чем перевернуть страницу книги, но на деле оказалось совсем иначе.

Хоть Жолдэр и не хотел этого признавать, но он уже порядком устал. Сложно было понять, сколько времени прошло, так как солнце по-прежнему скрывалось за тучами, хотя дождь теперь еле капал.

Интересно, скоро уже привал? Эта мысль все чаще и чаще всплывала у Жолдэра в голове, хоть он и прогонял ее, всякий раз напоминая себе, что он теперь член отряда, выполняющего важнейшее задание, порученное самим королем! Когда он вернется и о его триумфе узнают, барды сложат множество песен об отвергнутом принце, который спас королевство от многотысячной армии врагов. Тогда отец признает его, тогда он будет хвастаться своим сыном перед знатными графами и их женами, и никто не посмеет больше смотреть на него свысока!

Эти мысли помогали ему двигаться дальше, какое-то время…

Но порезы на руках, которые он наставил себе, когда Инхар учил его прятать и быстро доставать ножи из рукавов, вновь начали болеть. Ноги натерлись и пекли, а задница не болела лишь потому, что он ее уже не чувствовал. Неизвестно, как долго он сможет это терпеть…

Остальным, похоже, дорога давалась легче. Как только Громвель сбросил скорость, Лидерк, ехавший прямо за ним, начал пошатываться в седле; наверное, сон одолевал его. Позади всех ехал Инхар — время от времени Жолдэр оглядывался на него. Он выглядел так, словно всю дорогу его аккуратно несли на мягких подушках десяток слуг, Жолдэр мог поклясться, что когда он не видит, Инхар посмеивается над ним.

Так прошло еще несколько часов. Дорога то сужалась, то расширялась, поворачивала и петляла; вдали, слегка прикрытые туманом, виднелись позеленевшие холмы, которые плотно обступали деревья. Королевство Санглинис называли «Лесным королевством» еще с незапамятных времен. «Куда бы ты ни отправился, из лесу все равно не выйдешь», говорили о нем. С юга, вдыхая соленый запах Бескрайнего моря, и до самого севера, охраняя подножия горного хребта, возвышались мириады деревьев самых разных видов.

Иногда, где-то вдалеке, можно было разглядеть очертание маленького города или большой деревни, — из-за большого расстояния и блеклого тумана было трудно разобрать. Как же хотелось Жолдэру свернуть в ту сторону: только бы на минутку прилечь на мягкую перину, выпить небольшой бокал вина, может съесть пару жареных цыплят… Нет! Опять эти глупые мысли! Нужно проявить волю, проявить характер. Нельзя поддаться слабости и упустить такой шанс, возможно, единственный шанс завоевать уважение отца.

Они, верно, ехали уже часов двенадцать, потому что даже сквозь густые облака, так и не посветлевшие за весь день, было видно, что солнце садиться. Громвель сбавил ход и, обернувшись, крикнул:

— На сегодня все! Остановимся вон там! — Он указал на невысокий холм, располагавшийся примерно в сотне саженей от них.

Жолдэр вздохнул с облегчением, но постарался, чтобы этого не заметили остальные.

Они спешились и поднялись на холм, ведя коней за собой. Животные действительно оказались очень выносливыми: несмотря на такую долгую дорогу, они выглядели вполне нормально и были готовы продолжать путь при необходимости.

Жолдэр, похоже, немного ошибся в своих суждениях. Сейчас, когда все откинули капюшоны, было отчетливо видно, что они утомлены дорогой не меньше. Даже Инхар, выглядел теперь, как кузнец, целый день стучавший молотом по наковальне; хотя Жолдэр редко когда видел кузнецов в своей жизни.

Лошадей привязали к дереву. Благо трава, росшая вокруг, пришлась им очень по вкусу. Все вещи сложили на землю, Громвель раскрыл один из рюкзаков. В нем находились палатки, настолько маленькие, что это скорее были большие спальники, только с тканевой крышей.

Снабдив всех опочивальней, он открыл второй рюкзак, из него он достал лук и колчан со стрелами.

— Из провизии у нас только сухари и сушеное мясо, — произнес Громвель, обращаясь больше к молодым, — так что, пока есть возможность, лучше добывать пропитание охотой, Лидерк, — за мной. Припасы нам понадобятся, когда пересечем границу.

С этими словами он надел колчан на плечо и отправился в сторону леса. Лидерк молча последовал за ним.

Жолдэр хотел было прилечь на разобранную палатку, но Инхар подхватил его и удержал на ногах.

— Для тебя есть особое задание. Пойдешь собирать хворост для костра.

Жолдэр посмотрел на него, словно на сумасшедшего.

— Весь день лил дождь! Где я вам найду сухой хворост?

— Не знаю, — ответил Инхар, копошась в рюкзаке. — Расскажешь потом, как у тебя это получилось.

Жолдэр был возмущен, но его недовольная гримаса осталась незамеченной, и он решил дополнить картину словами.

— Вы что, решили поиздеваться надо мной? Может, сами поищете в мокром лесу сухой хворост?

— Здесь с тобой никто не будет возиться, — спокойно ответил Инхар, все так же сидя к нему спиной. — Либо ты помогаешь, либо голодаешь; все просто.

Жолдэр ничего не ответил, он лишь представил, как ударом ноги перешибает Инхару позвоночник, и медленно, слегка прихрамывая, пошел в лес. «Наступит день, и все они будут кланяться мне и называть „Ваша Светлость“», — пообещал он себе.

Инхар, взглянув на него, улыбнулся тем наигранным страдания, которые парень старался изобразить. «Ты еще не знаешь, что тебя ждет впереди», — подумал он.

Лидерк в это время следовал за Громвелем. Тот аккуратно ступал по земле, высматривая на ней следы животных. Лидерк обратил внимание, что он, так же как и Инхар, идет абсолютно бесшумно. Ни одна ветка не треснула под его ногами, ни один листик не зашуршал, коснувшись его одежды; тень и та создает больше шума.

Около получаса ходили они в поисках добычи, и вот Громвель медленно поднял левую руку, давая понять Лидерку, чтобы тот остановился. Впереди стоял олень: олененок, лишь половина от взрослого зверя, но этого вполне хватит.

Громвель достал из колчана стрелу, и Лидерк услышал трескучий звук натягивающийся тетивы. Громвель сделал еще несколько бесшумных шагов, зверь стоял неподвижно. Лидерк лишь краем глаза видел его шею, или ногу, сложно было разглядеть что-либо сквозь густую листву. Но Громвелю, похоже, это не мешало, он немного приподнял лук и отпустил стрелу, та наделала шороха пролетая сквозь листья и вонзилась в плоть животного.

Громвель бросил лук на землю и со всех ног побежал к оленю. Припав к нему, он изо всех сил вонзил нож ему в затылок; лезвие легко вошло внутрь — и зверь мгновенно умолк.

— Не люблю, когда животное страдает, — объяснил он Лидерку по дороге назад.

Также он сказал, что обязанности следует делить поровну, и раз он добыл зверя, то Лидерку нести его в их лагерь. Тот возражать не стал, тем более что туша была легкой.

Громвель снова шел впереди, и Лидерк не упускал возможности сорвать несколько ягод или съедобных листьев. Теперь не было нужды опасаться, что шелест и чавканье спугнет добычу.

— Да потерпи ты немного, — говорил ему Громвель, когда Лидерк хрустел листьями на весь лес. — Через пару часов будем есть горячее сочное мясо.

Лидерку оставалось только улыбаться и кивать. Но долго скрывать свой рацион он не сможет, скорее всего, ему придется рассказать обо всем сегодня же.

— Кстати, Инхар так и не объяснил мне, ты ведь его подчиненный, верно?

Лидерк немного занервничал; он не знал, что можно сейчас говорить, а что нет.

— Да… — протянул он, — капитан Готи приставил меня к нему, и поручил доставить послание генералу. (- «Как оказалось потом», — гневно добавил он про себя).

— Что-то я не понял; так ты служил у Готи?

— Э… ну не совсем так. Я пришел к нему сообщить, что на мо… на деревню Ротэм было совершено нападение… а потом он велел мне…

Громвель уже подозрительно косился на него. Что он несет? Нужно будет еще раз расспросить Инхара об этом… Лидерке.

Жолдэр тем временем искал сухую древесину в мокром лесу. Занятие это давалось ему с трудом, возможно, также и потому, что он первый раз в жизни занимался этим.

Обругав каждое встретившееся ему дерево и куст, он все же умудрился собрать небольшую охапку веток, сухими их назвать было нельзя, но Жолдэр решил, что и такие сойдут, и пошел обратно.

Вернувшись на холм, он увидел Инхара, который уже подготовил место для костра, почистил лошадей и натянул какую-то веревку вокруг. Жолдэр подошел к нему и, с видом человека выполнившего важное задание, бросил собранное перед ним.

Инхар посмотрел на него, затем посмотрел на найденный им хворост и печально покачал головой.

— Похоже, Громвель был прав насчет тебя; может ты и неплохо соображаешь, но на деле от тебя совсем никакого толку.

Жолдэр нахмурился.

— Я, конечно, благодарен вам за то, что вы позволили мне присоединиться, но я отправился с вами не для того, чтоб собирать вам дрова, готовить еду или искать мягкие листья, чтобы вам было удобней подтираться.

Инхар только ухмыльнулся.

— Вот как? — насмешливо спросил он. — Ну, на разведчика тебя не обучали, боец ты отвратительный; чем же ты можешь нам помочь?

Жолдэр немного смутился, даже слегка покраснел. Но быстро взял себя в руки и гордо ответил:

— Я могу придумать план для любой ситуации, могу просчитать ход мыслей даже опытнейшего полководца, могу найти слабое место в любой обороне, только взглянув на нее. Я — мозг нашего отряда. — Если до этого Инхар просто улыбался, то теперь хохотал во все горло.

— Почему же наш «мозг», не подумал о том, что мы не сможем приготовить еду с такими скудным запасом дров? — выдавил он сквозь смех.

Жолдэр только сильнее нахмурился, теперь его редкие рыжие брови почти слились в одну.

— Великий шахматист не сможет продемонстрировать свое мастерство, играя лишь королем и пешкой. Так же и я не могу показать всю остроту моего ума, собирая хворост, — сказал он даже более надменно, чем собирался, и пошел разбирать свою палатку.

Инхар окинул взглядом местность: «Придется самому спустится за дровами, а то голодать будут все», — подумал он и пошел вниз. Жолдэр еще долго слышал его приглушенный смех.

Лидерк и Громвель с тушей и Инхар с дровами вернулись почти одновременно.

— О, выглядит аппетитно, — заявил Инхар, увидев брошенного на землю оленя.

Громвель довольно улыбнулся.

— Он словно сам нас искал, его следы так и петляли вокруг.

Сложив дрова, Инхар начал попытки развести огонь; Громвель же принялся разделывать тушу.

— Не соблаговолите ли помочь, Ваша Светлость? — спросил он Жолдэра, когда одним движением вспорол оленю брюхо. Тот лишь прикрыл нос рукой и брезгливо отвернулся. Громвель разразился звонким смехом, который сразу же подхватил Инхар.

Вскоре дерево потрескивало в огне, а жир с кусочков мяса, нанизанного на тоненькие ветки, шипел и журчал над ним.

Каждый держал над огнем свой шампур, и Лидерк в том числе. Он с тревогой посматривал на Инхара, молчаливо спрашивая его: «Что мне делать, стоит ли рассказать им, кто я, или придумать какое-нибудь оправдание?» Но Инхар словно не замечал его взгляда. Он только плавно водил мясом над огнем, следя за тем, чтоб оно хорошо прожарилось. Такое положение дел совсем не успокаивало Лидерка.

Уайдер обучил его многим вещам, одной из них была способность управлять строением и жизнеобеспечением своего тела. Лидерк не добился в этом колоссальных успехов, но кое-чего все же достиг. Он научил свое тело потреблять из пищи почти все полезные составляющие, которые в ней имеются. Также он научился правильно распределять энергию в теле так, что теперь он мог без негативных последствий обходиться лишь небольшим количеством растительной пищи: ягоды, травы, иногда немного овощей.

Однако он достигал этого не усилием воли, как его наставник, — Лидерку такие манипуляции были пока недоступны. Он приучил тело к такому режиму, постепенно ужесточая свой рацион. Каждый раз после еды, он начинал медитацию и пытался заставить тело лучше перерабатывать пищу. Несколько месяцев истязаний, и он добился успеха; хотя все равно сильно обгонял Уайдера по количеству потребляемой пищи.

И если Лидерк хотел оставить свое тело таким, то ему ни в коем случае нельзя расслабляться. Даже небольшой кусок мяса, ложка каши или густого супа может значительно снизить способность тела к поглощению полезных веществ. Тогда ему снова придется заниматься самоистязанием.

Это Лидерка никак не устраивало, и он продолжал сверлить взглядом Инхара, но все так же безрезультатно.

Солнце уже полностью зашло, и все вокруг погрузилось в ночную темень. Снова поднялся холодный ветер, и горячие языки пламени нервно затрепетали под его дуновением. Путники подсели поближе к костру. Воздух наполнился сладким ароматом жареного мяса, особенно приятен этот аромат был Жолдэру, еще немного — и он бы не побрезговал и сырым, так сложно ему дался день без пищи.

Но когда все начали жадно вырывать сочные куски зубами и усиленно жевать их, Лидерк почувствовал тревогу; стоит им немного утолить свой голод, как они сразу же заметят, что он ничего не ест. Может, стоит признаться самому, пока еще есть возможность?

Но Инхар, сидевший рядом, наконец, вмешался; может, он только вспомнил об этом, а может, специально мотал Лидерку нервы, — неизвестно, но рот его, полностью забитый мясом, наконец заговорил.

— Лидерк, ты же все равно есть ничего не будешь, давай свое мясо сюда, мне оно пригодиться. — Он потянулся рукой к его шампуру. Со стороны он был похож на ворона, который клюет свой орех и держит лапой другой, отнимая его у другой птицы.

На удивление остальных Лидерк спокойно расстался со своей едой и уставился на играющее пламя.

— Другой еды не будет, парень, — отозвался Громвель. — Если будешь перебирать — умрешь с голоду еще до того, как мы пересечем границу.

— Все в порядке, — махнул рукой Инхар, — за него не переживай.

Ради такого Жолдэр даже жевать перестал, он уставился на Лидерка так, словно говорящее дерево увидел.

— Ты уверен, что не хочешь есть? — спросил он, прижимая свой шампур.

— Да, не беспокойтесь насчет этого, — ответил Лидерк, отводя взгляд.

Громвель отложил свою еду и, медленно прожевывая оставшееся во рту мясо, подозрительно и даже грозно посмотрел на Лидерка, а потом и на Инхара.

— При всем уважении, Инхар, я хочу знать, что тут у вас за секреты? — резким тоном спросил он.

— Нет, ты прав. Я должен был раньше тебе обо всем рассказать.

Лидерк неуютно заерзал на месте, ожидая, что же будет дальше. Но когда Инхар резко глянул на него, его словно копьем к земле пригвоздило.

— Рассказывай, — заявил он, не оставляя Лидерку никакого выбора.

Лидерк был единственны, кто ничего не жевал, однако он сумел поперхнуться и закашлялся. Инхар постучал ему по спине жирной рукой и повторил приказ.

Ничего не оставалось: нервничая и запинаясь, Лидерк начал свое повествование.

Слушатели отреагировали на него по-разному. Громвель сидел со строгой гримасой, он внимательно слушал каждое слово Лидерка и только изредка поглядывал на Инхара, чтобы быть уверенным, что слышит правду.

Жолдэр скорее выглядел шокированным, он напрочь забыл о еде, хотя живот его время от времени урчал, прося оленины. Широко раскрытыми глазами он смотрел на Лидерка и, казалось, не мог поверить в то, что тот говорит.

Когда огонь уже начал затухать, Лидерк закончил историю. В этот раз он рассказал все, не утаив ничего о своих тренировках и наставнике.

Первым заговорил Громвель, хотя слов, чтобы выразить свои мысли, у него нашлось мало.

— Ты… что ж, этого я, признаюсь, не ожидал услышать. — Он задумчиво почесал подбородок. — Ну, в любом случае, сейчас нам это на руку: говоришь этот твой Лайдер…

— Уайдер!

— Да-да, Уайдер, говоришь: он обучил тебя искусству боя?

Лидерк хотел было ответить, но Инхар опередил его.

— В этом я убедился лично, Лидерк спас мне жизнь, по дороге в Шеммит.

Громвель довольно кивнул головой, но все же по его лицу было заметно, что он еще насторожен.

— Погодите… — дрожащим голосом, произнес Жолдэр — ты… так ты монах?!

— Нет, — устало вздохнул Лидерк. — Я же сказал: я не отправился в монастырь, после того как наставник Уайдер оставил меня.

— Но ты все равно практикуешь эту штуку?

— Да.

Жолдэр попытался встать, но поскользнулся и плюхнулся обратно на землю. Он побледнел, ноги его стали подкашиваться, а руки чуть заметно задрожали. Сейчас на него смотрели три пары изумленных глаз, и от этого ему сделалось еще хуже.

— И ты… почему же ты раньше ничего не сказал?

— Я ждал подходящего момента, если бы я сказал тебе это в замке, представить сложно, какой бы там начался переполох.

— И все из-за таких паникеров, как ты! — добавил Инхар. — Чего ты так задергался? Он же тебе все объяснил.

— Объяснил?! — Тоненький голос Жолдэра стал вдруг хриплым и грубым, словно треск старого дерева, на котором ветер ломает ветки. — Эти монахи…

— Я не монах.

— Эти сектанты, они опасны! Они только и делают, что бродят по всей стране и вербуют в свои ряды всех, кого только могут. Они не присягают на верность королю, не чтят наших обычаев и законов. Они отрекаются от Восьмерых Богов!!! Эти люди… они… они представляют угрозу для королевства! — Жолдэр уже запинался и тяжело дышал.

Закончив, он вопросительно посмотрел на двух разведчиков глазами, полными страха. Но на Лидерка взглянуть не смог. Это ведь Лидерк уговорил остальных взять его с собой. Он единственный, кто был дружелюбным с ним. Именно Лидерк мог лучше всего понять его, ведь они оба познали боль утраты, унижения и злорадства; они лучше остальных знали, что жизнь несправедлива. И все же… король Креолоф, как и его отец — король Зандгол, также как и его отец — король Карецай; и так от основания королевства, — ели верить рукописям — всегда предостерегали свих подданных якшаться с монахами. «Это опасные люди, — говорили они, — если не остерегаться их, то они, подобно диким зверям, могут наброситься на первого встречного». В простонародье ходили сотни историй о том, как монахи бесчинствовали на дорогах, в деревнях и даже в городах.

Жолдэр, будучи сыном короля, прекрасно знал, что каждый монах, или его ученик, или просто человек, поддерживающий дружеские отношения с таковыми, — потенциальный враг королевства.

— Ты слишком бурно реагируешь, — нарушил неловкое молчание Лидерк. Жолдэр слушал его, но так и не осмелился посмотреть в глаза. — Лично я верен королю Креолофу не меньше, чем любой из вас. Я не отрекался от Восьмерых и не собираюсь этого делать. А что касается обычаев и законов, то могу тебя заверить: практика иянг учит терпимости и уважению ко всем без исключения. Поэтому как ни старайся, ты не найдешь такого монаха, который бы ущемлял другого человека или как-то оскорблял его… Ничего подобного никогда не происходило, и в этом я могу поклясться Восьмерыми, — с улыбкой добавил он.

— Да неужели?! — Жолдэр осмелел, он теперь не только яростно смотрел прямо в глаза Лидерку, но и, казалось, был готов наброситься на него и хорошенько поколотить за ту клевету, что он здесь распространяет. — Но, насколько мне известно, до слияния племен в державы ваша братия была распространена по всему материку, и именно те времена сейчас называют «Кровавым Перерождением». За две сотни лет до образования королевства родилось учение иянг, и именно последние двести лет прошлой эпохи весь материк был залит кровью и усеян трупами. Немного странно, ты не находишь?

Лидерк лишь с сочувствием посмотрел на него. Ему вдруг вспомнились те люди на площади, которые в панике разбегались перед его наставником, словно перед прокаженным. Что он сейчас может объяснить ему? Стоит только взглянуть в эти налившиеся кровью глаза и можно понять — никаких слов не хватит, чтобы изменить мнение Жолдэра на этот счет.

— Мне неизвестно, что было в те далекие времена, — ответил Лидерк, мягким добродушным голосом. — Я лишь могу заверить тебя, что я верный подданный Его Величества, и все мои навыки я использую только в служении королевству.

Снова повисло молчание. Лишь негромкое чавканье нарушало его; Инхар и Громвель, с интересом следили за этой дискуссией, но и не упускали времени наесться. Они-то знали: если тебе выпадает возможность поесть в пути — используй ее по максимуму, не то будешь жалеть.

Огонь окончательно погас, и единственным источником света были несколько одиноких звезд, которые смогли пробиться сквозь медленно рассеивающиеся тучи. Все путники выглядели уставшими, и Громвель как командир отряда сказал:

— Все, хватит на сегодня болтовни. Завтра еще до рассвета мы должны отправиться в путь. Так что быстро дожевали свой ужин — и отправляйтесь спать.

Не дожидаясь ответа, Громвель залез в свою палатку и мгновенно уснул. Инхар и Лидерк последовали его примеру. Только Жолдэр еще долго сидел на холодной земле, всматриваясь в тлеющие угли.

Как отреагирует отец, когда узнает, что он путешествовал вместе с монахом? Когда королю докладывали о каком-нибудь инциденте с участием монаха, он становился сам не свой от злости. Он запрещал им показываться в городах, перемещаться по большим дорогам. Был также закон, который запрещал кому-либо брать в работники практикующих иянг, хотя никто не слышал, чтобы хоть один монах когда-нибудь пытался стать ремесленником.

Нет. Лучше умолчать об этом, когда он будет рассказывать отцу о своем героическом приключении. Не похоже, чтобы Лидерк любил трепаться о своей особенности, если он и дальше будет держать язык за зубами — все будут довольны.

Успокоив себя этой мыслью, Жолдэр начал шуршать палаткой, пытаясь залезть в нее, чтобы хоть немного поспать.

Глава 9

Совет генералов

Звонкий стук каблуков разносился по всему этажу замка. Опрятно одетый в тонкую черную, обшитую золотом мантию старик торопливо шел к генеральским покоям. Глаза его нервно дергались, а тонкие бледные губы были плотно сжаты. От некогда густой черной шевелюры осталось лишь несколько седых прядей у висков и на затылке.

Старик явно волновался, потому что на морщинистом лбу проступил пот, а покрытые пятнами ладони непрерывно дрожали. Он прошел узким коридором и повернул к очередной каменной лестнице. С годами подъем по ним давался ему все сложнее. Торопливым шагом он преодолел последнюю ступеньку и оказался на верхнем этаже строения, в правом его крыле. Шестнадцать залов, столовая и две ванные, вот что представлял собой скромный уголок генерала Клента.

Теперь старик одну за другой преодолевал огромные комнаты, обставленные красивейшими статуями, изображавшими доблестных воинов, красивых дев, мифических чудищ и, конечно же, самого генерала с огромным остроконечным щитом в левой руке и длинным мечом с зазубринами по бокам — в правой.

Наконец, он добрался до заветной лакированной дубовой двери и, немного отдышавшись, аккуратно повернул золотую ручку в форме жирного медведя и вошел в огромную комнату.

Плотные тяжелые шторы закрывали продолговатые овальные окна, поэтому, несмотря на то, что солнце уже взошло, в генеральских покоях царил полумрак. Слуга прошел через широкий зал и обеими руками отодвинул алую занавесь, позволив дневному свету пробиться в помещение.

В комнате сразу же стало так ясно, что у несчастного Энхигеля заболели глаза. Лучи света отражались от множества зеркал и позолоты, которой было украшено почти все, что находилось здесь: кровать, стулья, столы, подсвечники, гардероб, картины… красочный золотой оттенок покрыл каждую деталь в этой комнате.

— Мой господин, — достаточно громко, но с должной учтивостью в голосе, обратился старик к лежащему под мягким одеялом генералу. — Вы велели разбудить вас за три часа до созванного вами совещания.

Клент лениво открыл глаза, Энхигель стоял по левую сторону от кровати, поэтому Клент не мог его видеть, он медленно повернул голову. Вид у него был ужасный, словно он вообще не спал: болезненное лицо, единственный живой глаз был весь красный, кожа на лице приобрела желтый оттенок; сейчас он был похож на умирающего от какой-то тяжкой хвори.

— Ступай, — тяжело протянул он послушно ждущему распоряжений старику.

— Я прикажу отправить к вам Ниледа и Тампа, чтобы они помогли вам одеться. Ваш завтрак будет ждать вас в столовой, если вам будет угодно господин? — склонившись, добавил Энгигель.

Генерал не ответил, он только взмахнул рукой и издал звук, похожий на очень низкое жужжание; слуга воспринял это, как утверждение, и спешно удалился.

Клент остался лежать в постели. Чувствовал он себя намного хуже, чем выглядел: его мутило, в голове кто-то словно стучал по наковальне. Но больше всего его мучила ужасная боль от удара мечом, удара, который нанесли ему пятнадцать лет назад, удара который отнял у него левый глаз… в тот самый ветреный день… когда он, Тафгнер и Готи сражались под одним знаменем…

Подоспевшие слуги не дали генералу преддаться воспоминаниям.

— Доброе утро, господин, — учтиво произнес один из них. Его звали Тамп, шестнадцатилетний юноша с широкой улыбкой, которая никогда не сходила с его лица, светлыми волосами и очень мягким голосом. Нередко он развлекал знатных вельмож и барышень, гостивших в замке Клента, своим пением и трюками.

Второй же — Нилед, был на два года старше своего приятеля, и был полной его противоположностью. Он постоянно ходил с опущенной головой, а когда разговаривал с кем-то, особенно если это был человек высокого происхождения, голос бедняги дрожал и ломался так, что невозможно было разобрать ни единого его слова.

Они принесли одеяния для генерала. Сегодня он будет говорить со всеми генералами короля, но уже не как один из них, а как их главнокомандующий. Поэтому он должен выглядеть подобающе.

Начищенный до блеска панцирь, одетый поверх бархатных нарядов — Тамп и Нилед чуть не надорвались, обволакивая могучий торс генерала в его броню. На руки и ноги генерала надели специально подогнанные для него серебристые латы — лучшие кузнецы королевства сделали их так, чтобы они ничуть не сковывали его движений.

За поясом у генерала висел «Тесак». Поговаривали, что этот меч так много раз «испивал» человеческой крови, что она начала ему нравиться, и если долго не утолять его «жажду», то он высосет всю кровь из своего владельца. Кленту эта история нравилась.

Генерал остался удовлетворен доспехами, и велел сохранить их для похода.

Покончив с утомительным процессом облачения в наряды, Клента препроводили в небольшую комнатку, где его ждали две прелестные молодые девушки; в отличие от большинства слуг они были нарядно одеты и выглядели очень ухожено: красивые прически, радостные молодые лица, дешевые, но все же не безвкусные украшения.

Девушки вежливо поклонились, немного согнув колени, и бросились к генералу, ухватив его за обе руки и усадив в мягкое кресло перед большим зеркалом.

В этой комнате не было ни одного окна, поэтому здесь день и ночь горели множество свечей. Здесь генералу придавали должный его статусу вид. Две служанки причесывали его поредевшие седые волосы в тех местах, где они еще остались. Разглаживали его кожу, втирая в нее травяные мази и присыпая сверху легким слоем пудры, чтобы скрыть болезненный желтый оттенок на лице. Чистили ему ногти и душили его лучшими парфюмами.

Единственной заботой Хариши и Нитасы было придать генералу Кленту наилучший вид.

Однако ему самому за все эти годы это осточертело настолько, что он был готов сорвать с себя лицо и закопать в землю, если бы после этого весь этот ужас прекратился. Но генерал Клент был военным советником короля, он выдал за него свою сестру, — так как отец их погиб задолго до этого, — а теперь он — главнокомандующий королевской армии! Такой статус требует от хозяина выглядеть подобающе.

Смирившись со своей участью, Клент отправился в столовую, где его ждали зажаренная перепелка, несколько сваренных яиц, салат из винограда, сладких персиков и кисловатой травы хэжер. И, конечно же, любимейшее блюдо генерала — большой бокал крепкого вина; ни одна его трапеза не обходилась без него. Вино-то действительно может притупить боль, не то что эти бесполезные отвары Царинта. Этот старик не сможет вылечить даже сопливую курицу, что уж говорить об этом. Клент схватился рукой за мертвый глаз и нащупал пальцами след, который оставил после себя меч. Шрам сегодня разболелся не на шутку.

Три повара корпели над завтраком для генерала с самого утра, но он съел его с таким же лицом, с каким мог бы съесть пучок сухой соломы. Опустошив чашу вина, он вяло встал из-за стола и жестом подозвал к себе Энхигеля.

— Слушаю вас, господин, — склонив голову, произнес тот.

— Сколько времени осталось до начала совета?

— Тридцать минут, господин.

Клент немного задумался.

— Я буду в оружейной, сообщишь мне, когда все соберутся.

— Как будет угодно, господин, — ответил слуга и проводил взглядом удаляющуюся фигуру генерала.

Энхигелю как управляющему предстояло еще много хлопот. Он должен был проследить, чтобы в зале, где генерал будет принимать своих гостей, каждому нашлось почетное место, чтобы каждый имел довольно вина и мяса, а также достаточно слуг для удовлетворения любых своих потребностей.

Еще до рассвета весь замок полнился криками, шорохами и стуками. Прислуга сбивалась с ног, занятая приготовлениями к предстоящему событию. Генерал Клент еще две недели назад предупредил своих людей, что любая оплошность будет жестоко караться. Впервые генерал лично созывает военный совет, и он не собирается ударить в грязь лицом из-за какого-нибудь «олуха», как он сам выразился.

В очередной раз, убедившись, что все в порядке, Энхигель вздохнул с облегчением.

— Можете просить гостей в приемный зал, — обратился он к слугам. Те кивнули и разбежались созывать офицеров, прибывших на совет.

Клент тем временем любовался своей коллекцией оружия. Мечи, молоты, топоры, ножи, луки, копья, арбалеты, алебарды… это было его слабостью. Огромный зал был увешан самым разным оружием, собранным со всего материка; некоторые экземпляры были старше, чем само королевство.

С каждым годом все больше и больше времени Клент проводил здесь. Блуждая среди этих пыльных стеллажей, хранящих наилучшие орудия своего времени для лишения человека жизни, он чувствовал себя живым. Он был рожден, чтобы сражаться на поле боя, а не попивать дорогое вино, сидя за одним столом с бездарями, настолько жирными, что коня под собой раздавят, пока чопорные слуги подтирают ему задницу.

Этот зал — единственное помещение, которое генерал декорировал по своему вкусу. Самая серая и мрачная из всех комнат в замке, учитывая подвальные помещения и чердак. Никакой позолоты, никаких украшений, за исключением нескольких статуй, изображавших его в разных позах. А в остальном: голые стены, холодный каменный пол и дыры в стенах вместо окон. Генерал приказал убрать их все, чтобы ощущать свирепое завывание ветра, как тогда в степях Патриариума, тогда…

Громкий стук в дверь снова отвлек Клента от его воспоминаний. Он не позволял никому входить в эту комнату без предварительного разрешения, поэтому лениво пошел к двери.

Открыв ее, он увидел пятнистую лысину Энхигеля, лицо которого скрылось в поклоне.

— Господин, ваши генералы ожидают вас. Изволите спуститься к ним сейчас?

— Все на месте?

— Все восемь генералов и их свита, господин.

Клент бросил отчаянный взгляд на один из висевших в комнате мечей. Девяносто лет было этому оружию, его первый владелец дал ему имя «Гроза», за то, что даже ясное небо отражалось на стали так, словно собиралась сильная гроза. Имя этого человека забылось, но вот имя следующего владельца «Грозы» было воспето в песнях и пересказано во многих историях. Янцаир. Великий герой прошлого, отдавший свою жизнь за родину; именно Клент был тем человеком, кто эту жизнь забрал.

— Да… я буду через несколько минут, — грубый и надменный голос Клента начал слабеть, может, он тоже стал персонажем из прошлого?

— Я извещу гостей, господин.

«Гостей». Кучка недальновидных, самовлюбленных слабаков, неспособных даже на коня взобраться без помощи своих нянек. И с этими людьми он должен составить план ведения войны! Мало того, ему еще предстоит бок-о-бок сражаться с ними в битве против восьмидесятитысячной армии. Если что-то пойдет не так или если этот остолоп Инхар не справится с заданием, — эти жалкие сопляки, решившие поиграть в воевод, обделаются и разбегутся в разные стороны, как крысы в подвале, завидев свет факела.

Клент начал медленно спускаться по каменным ступенькам. Неспешным шагом он преодолевал комнату за комнатой, разглядывая все с таким усердием, словно находился здесь впервые. Наконец он добрался до зала, где находились восемь генералов со своей охраной, ожидая его. Один из стражников учтиво открыл перед ним дверь, Клент зашел внутрь.

Комната была сравнительно небольшой: тридцать шагов в длину и десять в ширину. Единственное окно в ней было наглухо закрыто, поэтому лишь десяток маленьких свечей боролись с мрачной темнотой, заполонившей все помещение.

На полу лежал мягкий ковер, украшенный абстрактными узорами, угловатыми и переплетающимися друг с другом. Прямо посреди него стоял длинный прямоугольный стол, за которым сидели восемь человек, одетых в свои лучшие наряды и надушенных изысканными парфюмами. Рядом с каждым из них стояли по два личных охранника, полностью облаченных в латы и готовых в любой момент вступить в бой и отдать в нем свою жизнь за своего генерала.

Завидев Клента, все сидящие встали, выказывая уважение своему командиру. Тот лишь взмахнул рукой, давая понять, что все формальности соблюдены.

Заняв свое место, Клент оценивающим взглядом посмотрел на своих подчиненных. С каждой стороны от него сидело по четыре генерала, ближе сидели старшие и более опытные, а дальше всех расположились еще совсем юные командиры, один из которых оказался настолько дерзким, что позволил себе курить дурман-траву прямо перед лицом остальных, выпуская горькие клубы дыма.

Сначала Клент подумал, что неплохо было бы схватить этого сопляка за шиворот и ударить его пару раз головой о стол — вместе с охраной, если потребуется. Но поразмыслив еще немного, решил, что не следует начинать свое руководство с такого поступка. Положение, а возможно, и жизнь парня спасло лишь это небольшое сомнение, хотя он об этом даже не подозревал, продолжая выпускать серый дым. Теперь он пускал его кольцами.

— Итак, — торжественно начал Клент, — вы все знаете, что император Незис предпринял ряд диверсионных атак в отношении нас. Также вам, полагаю, известно, что он поручил своему военачальнику созвать под свое командование всех лордов, в распоряжении которых находится не менее семи сотен человек, и двинуться на Санглинис.

Люди за столом начали переглядываться и робко шептаться.

Значит, эти остолопы прибыли сюда, даже не понимая зачем, печально констатировал Клент, глядя на быстро забегавшие глаза своих подчиненных.

— Генерал Клент, — вежливо обратился к нему генерал Ролкен, сидящий во втором ряду справа от него, — известна ли численность вражеской армии?

Клент обратил свой взгляд на него и внимательно изучил его глаза; он искал в них страх, и, к своей радости, — не нашел.

— По предварительным данным — восемьдесят тысяч, может, больше.

В этот раз генералы расшумелись на всю комнату. Даже бедняга Олтори, тот самый, который все это время курил дурман-траву, вмиг протрезвел от услышанного и так закашлялся, что одному из его стражников пришлось стучать ему по спине, пока удушающая хватка горького дыма не освободила его.

Клент смотрел на них с презрением, теперь они еще больше напоминали ему крыс.

— Нужно что-то предпринять, нельзя позволить им творить все что вздумается! — заявил один из генералов, сидевший в третьем ряду.

— Генерал Мъян, — ответил Клент, взглянув на моложавое перепуганное лицо паренька лет тридцати пяти, — пока вы инспектировали бордели королевства, я предпринял меры для того, чтобы задержать врага до тех пор, пока мы не выработаем стратегию против него.

Клент сказал: «Выработаем стратегию», — это было не совсем верно. План действий он уже составил, оставалось только изложить его остальным, а затем внушить им, что это они так решили.

Лицо Мъяна налилось краской, и он притих, остальные немного заулыбались, но сдержали смех, дабы не оказаться на месте оскорбленного.

— Восемьдесят тысяч… — задумчиво повторил генерал Горнвуд. Он был на девять лет старше Клента, но выглядел моложе его: волосы Горнвуда еще не утратили свой каштановый цвет, хоть и осталось их у него на голове немного. В глазах еще виднелся слабый, но все же задор, и в руках еще оставалась былая сила. Горнвуд стал генералом даже раньше, чем Клент, и, разумеется, он сидел в первом ряду по правую руку от главнокомандующего. — Зачем императору понадобилось собирать такую огромную армию? Сконцентрировав такую огромную силу в одной точке, он в значительной мере ослабил общую оборону.

— И в такой же мере увеличил угрозу, нависшую над нами, — сказал Клент. — Очевидно, ожидая, что мы рассредоточим свои силы в поисках диверсионных отрядов, засланных им, император собирался перебросить свою армию через границу, чтобы она нанесла нам сокрушительный удар, прежде чем наши войска соберутся вновь.

Присутствующие генералы закивали, переглядываясь между собой.

— Вы сказали, что предприняли меры, чтобы задержать армию неприятеля…

— Все очень просто, генерал Горнвуд. Я приказал своим шпионам, скрывающимся во вражеских рядах, убить Ошгурта, однако они не справились с заданием. Чтобы исправить ситуацию, я сформировал отряд из нескольких человек и отправил их закончить то, что мои люди сделать не смогли.

— Но, генерал, — отозвался юный Харнегл, который сидел напротив Олтори, в четвертом ряду. — Если враг смог защитится от нападения изнутри, то каковы шансы, что несколько человек смогут пробраться к ним снаружи, да еще и преуспеть там, где до них провалились?

— Насчет этого вам беспокоится не следует. Отряд возглавляет один из «пауков».

Присутствующие снова обменялись беспокойными взглядами. Никто из них никогда раньше не слышал, чтобы король отправлял кого-то из своей личной гвардии соглядатаев на постороннее задание.

— Неужели дело настолько серьезное, что король?..

— Король поступил так, потому что он так решил! — пожалуй, слишком громко произнес Клент, перебив Горнвуда.

Тот оробел и съежился в своем кресле. Нужно обращаться с ними пожестче, пусть сразу поймут, кто здесь командир.

— Вас созвали для того, чтобы вы выполнили свой долг — защитили наше королевство! Свою оценку королевским приказам держите при себе, вам ясно?

Повисла гробовая тишина; теперь слухи о том, что генерал Клент отрывает головы всем, кого заподозрит в измене, голыми руками, не звучали так уж нелепо.

Клент оставил на лице строгую гримасу, однако в душе он был доволен. Каждый из этих слабовольных червей чуть не обделался, стоило ему повысить голос, управлять ими будет даже легче, чем можно было подумать.

— Раз возражений ни у кого нет, мы можем продолжить. Как я уже сказал: отряд под командованием «паука» сейчас движется в Патриариум, чтобы устранить Ошгурта. Это наилучшее время для атаки. Все, что от нас требуется, это объединить свои силы и развернуть контрнаступление, обратив в бегство врагов.

— Но генерал, под нашим командованием гораздо меньше мечей, — заметил генерал Лунс, сидевший напротив Горнвуда в первом ряду. Его седая борода была настолько длинной, что закрывала всю его шею. — Насколько мне известно, мы можем рассчитывать только на пятьдесят тысяч человек. Чтобы собрать больше, нужно отослать письма в западные города, а для этого потребуется время…

— Для того есть мы, Лунс, — вмешался Горнвуд. — Если бы численность войска была решающим фактором на поле боя, то потребности в генералах не было бы.

Клент одобрительно кивнул.

— Я приказал отряду диверсантов во что бы то ни стало убить Ошгурта на территории империи. Уверяю вас, генерал Лунс, это даст нам достаточно времени, чтобы завоевать преимущество над врагом.

— У вас есть какие-нибудь конкретные идеи, генерал? — Генерал Тулдриг всегда отличался прямолинейностью и сложным нравом. Причиной того, возможно, был его юный возраст, а может, дурная наследственность. Его деда, также имевшего честь быть генералом королевской армии, публично казнили за то, что он в свое время предложил переложить все полномочия в командовании королевской армии с короля на главнокомандующего генерала, которым он тогда и являлся. Его подчиненные расценили это как измену и незамедлительно доложили обо всем королю Карецаю. Его Величество согласился с мнением генералов и постановил, что изменник должен быть наказан по всей строгости.

Но на Тулдрига это, похоже, не произвело сильного впечатления. Ни для кого не было секретом, что этот амбициозный юноша, ставший генералом всего четыре года назад, намерен занять должность главнокомандующего.

Клент испытывающее посмотрел на мальчишку; он скорее глупец, чем смельчак, но и такие на войне бывают весьма полезными.

— На то я и главнокомандующий, — Кленту захотелось подразнить слишком серьезного паренька.

Он взмахнул рукой, и два гвардейца мигом разложили на столе большую карту материка так, чтобы Клент сидел на востоке. Черная извилистая линия, разделявшая два государства, была смещена немного вправо, из-за этого Санглинис казался больше. Однако на деле все обстояло немного иначе. Немало территории у королевства отхватили густые леса, через которые нельзя проложить себе дорогу ни мечом, ни топором, а где не было зарослей, способных проглотить человека без остатка, там издавали свои холодящие кровь звуки зловонные болота.

Патриариум таких проблем не испытывал. Леса там были большой редкостью, а что такое болото, там мало кто знал. Одна лишь степь тянулась от Бескрайнего моря, на север, до горного хребта, опоясывавшего весь материк.

— Надеюсь, обозначения вам объяснять не нужно, уважаемые генералы?

Все внимательно посмотрели на карту. На ней были подробно обозначены движения всех известных вражеских лордов, их соединение в городе Ультед и совместное перемещение к границе королевства. Красным крестом Клент обозначил место, где армия врага должна остаться без предводителя: по его оценке, это должно было случиться не ближе чем в шести днях пути от границы. С того места они и должны были взять инициативу в свои руки.

Клент начертил несколько вариантов развития событий, но в итоге все сводилось к одному: вражескую армию следовало разделить на несколько частей и, нанеся им как можно больший урон, обратить в бегство. После этого империя была как на ладони.

— Что, если «пауку» не удастся выполнить задание, и Ошгурт продолжит свое наступление? — спросил генерал Доршам. Человек, находящийся в почтительном возрасте, но обладавший юным обликом: густые черные брови и могучий, гладко выбритый подбородок делали его весьма красивым мужчиной. Доршам славился своей осторожностью, часто чрезмерной.

— В таком случае мы вынуждены будем занять оборонительную позицию и «раствориться» в лесах. Однако я предлагаю вам сконцентрировать свое внимание на обдумывании наступательной стратегии, генерал.

— Вы так уверены, что ваши люди преуспеют?

— Генерал Доршам, — Клент начал терять терпение, — если вы считаете, что лучше подходите на роль главнокомандующего, — известите об этом Его Величество и просите передать командование вам, а до тех пор извольте следовать моим приказам!

Черт! Если ему постоянно придется кричать на них, как на нашкодивших собак, то боли начнутся даже раньше, чем обещал этот Царинт. Ничего, со временем, когда Клент получше изучит их, все будет намного легче.

Доршам даже глазом не моргнул, услышав повышенный тон Клента, только наигранно улыбнулся и вежливо опустил голову.

— Генерал Клент, — вмешался Горнвуд, — я уверен, что генерал Доршам ни в коем случае не хотел выказать неуважение к вам. Он, как и все мы, полагаю, лишь обеспокоен предстоящими событиями, не стоит так бурно реагировать на его слова.

Вот у кого язык заточен лучше, чем меч. Тебе бы ничего не стоило убедить этих остолопов стучаться своими тупыми лбами о ворота осаждаемого города.

— Вы правы, генерал Горнвуд, — Клент попытался скопировать его спокойный голос и мягкую, убедительную манеру говорить, — спасибо за ваш совет.

— Для того я и здесь, генерал.

Если бы только для того, алчный старик. Ничего, скоро ты отправишься на покой.

— Итак, уважаемые генералы, — Клент снова воззрился на карту, и его примеру последовали остальные. — Как видите, сражаться нам предстоит в Золотой Степи. Здесь, — он указал пальцем на область немного западнее от красного креста, — почва изрыта холмами и оврагами. Большого труда составит многочисленному войску пройти здесь.

— Это касается как их, так и нас, — сказал Доршам. — Опрометчиво сунувшись туда, мы можем оказаться в весьма уязвимой позиции.

— Если бы вы были так же осмотрительны при битве за Вестер, он бы уже давно принадлежал королевству, — сказал Горнвуд, состроив при этом невинную гримасу.

— Спасибо за ваш совет, — ответил Доршам. — Жаль, правда, что запоздалый. Могу вам ответно посоветовать не вступать в битву с лордом Сизерном, которую вы проиграли, погубив шесть тысяч своих солдат, выставив их против тринадцати тысяч имперских.

— Когда мы выдвинемся в поход, вы сможете трепаться сколько захотите, — вмешался Клент, — а пока я попрошу вас говорить только по делу, в противном случае — помалкивайте.

Что касается вашего замечания, генерал Доршам, преимущество, в данном случае, все же на нашей стороне. Земля здесь возвышается постепенно, с востока на запад, поэтому, где бы мы ни встретились, наши войска окажутся выше.

— Тогда зачем мы теряем здесь время? — нетерпеливо произнес Тулдриг. — Нужно как можно скорее выдвигаться, чтобы занять наиболее выгодную позицию.

— Ваше рвение похвально, — сказал Лунс, — но прежде нам стоит распределить войска и обдумать их расстановку.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Все ждали, когда главнокомандующий возьмет слово, но он тоже молчал, оценивающе разглядывая всех присутствующих. И только еле слышный шум улицы проникал внутрь сквозь закрытое окно.

— Что ж, — нарушил молчание Ролкен, — полагаю, первым делом следует разбить лучников на несколько отрядов и назначить среди них командиров. Если мы планируем использовать высоту как главный козырь, то лучники будут нашей основной силой.

— Согласен с вами, — сказал Доршам. Остальные тоже закивали, в том числе и Клент.

Совет понемногу оживал. Каждый из генералов разглядывал возвышенности, изображенные на карте, и предлагал закрепить их за своими майорами и лейтенантами. Клент слушал эти бесполезные споры несколько часов подряд, иногда поддерживая понравившееся ему мнение. Если бы эти глупцы только знали, насколько наивны все их споры о том, чей офицер возглавит командование над тем или иным отрядом…

Глава 10

Боевое крещения принца

Дворец был прекрасен. Огромные светлые залы были украшены красивыми картинами, мрамор на стенах превращал эти каменные блоки в шедевры искусства, на полу лежали прекрасные ковры, а молоденькие служанки исполняли каждую прихоть. Все вокруг дышало красотой и изобилием, стоило лишь поднять чашу, как она наполнялась лучшим вином, а дна у золотых тарелок, казалось, вообще не было, а если и было, то оно всегда скрывалось под сочными ломтями нежнейшего мяса, сладкой рыбы и горами экзотических фруктов.

Сегодня Жолдэр чувствовал себя намного лучше, чем когда был здесь последний раз. Сегодня он был победителем!

Он лежал на горе мягких подушек, а белокурая служанка в тонком шелковом платье кормила его виноградом. Жолдэр ожидал своего отца — короля Креолофа!

Услышав его голос, он мигом вскочил на ноги, и побежал по мягкому, словно облако, ковру, к нему. Жолдэр так хотел услышать похвалу от отца, хотел увидеть его улыбку, почувствовать его тяжелую руку у себя на плече… но проклятая дверь, из-за которой звучал его звонкий голос, словно убегала от него. Жолдэр мчался изо всех сил, так быстро, что ноги начали заплетаться, но, когда до заветной двери можно было дотянуться рукой, он понял, что находится на эшафоте, а разъяренная толпа забрасывает его проклятьями и чем-то красным… липким…

Вот высокий здоровенный человек — палач, судя по черной кожаной маске, обволакивавшей всю его голову, — ухватил его за шею и ударил головой об толстый пень, весь красный от засохшей крови.

Жолдэр, стоя на коленях, в ужасе оглянулся по сторонам. Слева от него, в таком же положении находился Лидерк, а за ним еще с десяток неизвестных людей. «Это какая-то ошибка», — подумал Жолдэр.

— Постойте, что вы делаете?! Я сын короля! — кричал он, но толпа кричала намного громче и не слышала его.

Уныние и отчаянье вытеснили все остальное, когда он обратил свой взгляд на трибуны. На самом высоком пьедестале, сидел ОН, король Креолоф, его отец… Даже с такого расстояния Жолдэр сумел рассмотреть его лицо: вместо гордости оно выражало отвращение, вместо восхищения — презрение; король смотрел на своего сына, а видел какого-то навозного жука.

Откуда-то из-за спины послышался голос:

— Никому не скрыться от правосудия, ни одно преступление не останется безнаказанным! Эти люди — изменники родины, они предпочли свои варварские учения любви короля, они посмели оспаривать его право на трон, и за это их ждет наказание!

Что за черт?! Как такое могло произойти? Пусть Лидерк один из этих монахов, но ведь Жолдэр здесь совсем ни при чем!

— Отец! Отец! Нет!!! — завопил он, но король даже не шелохнулся, толпа продолжала ликовать, а голос за спиной мрачно произнес:

— Привести приговор в исполнение.

От страха Жолдэр уже еле соображал. Ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, пока огромный топор медленно поднимался над его головой. Еще мгновение — и он умрет! Почему это происходит с ним, почему отец так жесток, что приказал казнить его только за то, что он был знаком с одним из монахов? Неужели он ничуть не любит его, неужели не видит в нем своего сына?

Жолдэр зажмурил глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но он не мог перестать слышать эти мерзкие звуки, издаваемые толпой; вот значит, как он умрет: толстопузый палач снесет ему голову ржавым топором на потеху тупоголовой публике…

Он услышал тяжелый вздох палача, топор устремился вниз. Сколько еще продлился это мучение?!

— А-а-а-а-а-а!

Жолдэр кричал во все горло, размахивая при этом руками и ногами во все стороны. Вокруг темнота и холод. Что-то окутывает его, сковывает движения; ощутив себя в западне, он закричал еще громче, и на этот раз — продолжительнее.

Сквозь собственные крики, Жолдэр услышал звук рвущейся ткани, и чья-то рука схватила его и потащила к себе.

Выбравшись из ужасного небытия, Жолдэр снова увидел свет, слабый, так как до рассвета оставалось еще не меньше получаса. Паника уступила место удивлению, и он смог разглядеть раздраженное лицо Громвеля на фоне утреннего неба.

Тот молча стоял над ним, поглядывая на его разорванную палатку, и вид у него был совсем не дружелюбный.

Жолдэр дрожащей рукой вытер холодный пот со лба, но вставать ему почему-то не хотелось.

— Что, бабай приснился? — заговорил наконец Громвель.

Жолдэр не ответил, только испуганно уставился на него; он еще не до конца различал — где сон, а где реальность.

Громвель устало пожал плечами. Этот королевич еще не раз разнообразит их путь; зачем он только понадобился Инхару?

Крики Жолдэра разбудили и остальных, Инхар и Лидерк уже сложили свои палатки и взгромоздили их на лошадей. Громвель, оставив юного принца наедине с его воображением, занялся завтраком, — то немногое, что осталось от вчерашнего оленя, надлежало съесть, пока мясо еще окончательно не испортилось. Времени разводить костер у них не было, поэтому завтрак был холодным.

Ощутив, как наполняется его желудок, Жолдэр начал приходить в себя. Он не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни он испытывал такой животный страх. Но когда они оседлали лошадей и двинулись дальше, испуг окончательно оставил его.

Сегодня на небе не было ни облачка. Солнце светило так ярко, что сам свет, казалось, можно было потрогать рукой, а легкое дуновение ветра приятно ласкало лицо. Дорога сегодня будет намного легче, и пройти они смогут намного дальше, чем вчера.

Воздух прогрелся, едва они успели сойти с холма, поэтому необходимости надевать толстые плащи не было.

Дорога и впрямь оказалась легкой. Несмотря на то, что во многих местах земля еще не успела впитать воду, кони легко передвигались по мягким тропинкам, не сбавляя скорости.

Одна только проблема мешала Громвелю держать быстрый темп — плотные леса. И десяти верст нельзя было проехать по открытой дороге, как она упиралась в плотную стену из высоких деревьев и обвивающих все, что только можно, колючих кустов. Здесь приходилось переводить коней на шаг; Громвеля, как ответственного за выполнение задания, это очень раздражало, но поделать с этим он ничего не мог.

Зато Лидерку дорога пришлась очень по душе. Ему еще не случалось бывать так далеко от дома, и если вчера впечатление портил ливень, то сегодня он улыбался во весь рот, глядя по сторонам, точно ребенок, попавший в сказочную страну. Он даже забыл, зачем он отправился в путь, сейчас его внимание было полностью поглощено новыми впечатлениями; чего нельзя было сказать о Жолдэре.

Он то и дело прокручивал у себя в голове свой сон. И чем больше он над ним думал, тем больше убеждался — боги таким образом пытаются помочь ему! Но что же делать? Не может же он потребовать, чтобы Лидерк покинул их отряд. Кроме того, он сам обязан Лидерку своим местом здесь, строить против него козни было бы бесчестно.

Дождавшись, когда они в очередной раз наткнутся на густую чащу, Жолдэр решил подобраться к Лидерку поближе и расспросить его.

— Э… Лидерк, — неуверенно начал он и сразу сообразил, что не подумал, о чем будет спрашивать.

— Да, чего тебе? — спросил тот, когда пауза затянулась.

Когда они передвигались медленно, Лидерк не упускал возможности слезть с коня и пройтись пешком. Так ему казалось, что он глубже пропитываются духом путешествия. Благодаря этому Жолдэр мог хорошо разглядеть выражение лица Лидерка, возвышаясь над ним, и оно было радостным и умиротворенным; такое положение дел слегка приободрило его, и он все же сумел начать:

— Я хотел спросить… ну, ты сказал, что ты не монах, хотя учился у монаха…

— Да, и что?

— Я не совсем понимаю, почему так?

— Дело в том, — Лидерк немного потянулся, разминая затекшие руки, — что для того, чтобы стать монахом нужно пройти посвящение в монастыре Норалфэт, что находится по ту сторону северного хребта.

Жолдэр не сумел скрыть удивления.

— По ту сторону?! — переспросил он. — Разве можно перейти через те горы? Я думал, что только горные дикари могут обитать в той местности, да и то, насколько мне известно, они живут у внешней стороны гор, боясь углубляться из-за свирепых ветров и сильных морозов.

Лидерка такая реакция заставила улыбнуться. Хотя он еще ни разу не проходил этого пути, такой страх остальных перед ним заставлял Лидерка чувствовать себя особенным.

— Ветра и холод еще не самое страшное из того что там есть, — голосом бывалого искателя приключений произнес он. — Вместо дорог там крутые скользкие склоны, возвышающиеся над бездонной пропастью. В некоторых местах снега нападало так много, что, ступив туда, можно провалиться на несколько десятков аршин вниз и замерзнуть насмерть, прежде чем достигнешь дна. Чтобы пройти такой путь, нужно уметь контролировать как внутренние, так и внешние процессы; обычному человеку там не выжить.

Закончив, Лидерк снова почувствовал, как приятное тепло расходится по телу. Он бы перепрыгнул весь этот хребет за два дня, и без всякого отдыха!

Не сказать, что Жолдэру понравилось услышанное. Раз эти монахи так сильны, что без труда перемещаются по такой опасной местности, то и стены замка могут миновать в один миг! Король недаром держит их в жестких условиях, стоит им только захотеть и полкоролевства обратится в руины!

— И много в монастыре монахов? — забыв об осторожности, напрямую спросил Жолдэр.

Лидерк почесал затылок.

— Точно не знаю, я ведь там никогда не был. Наставник говорил, что обычно за стенами Норалфэт находится триста-четыреста монахов и послушников, проходящих обучение. Еще где-то пять сотен странствуют по миру, неся учение иянг остальным, как завещал мастер Кафзиель.

(Хм, не так и много их развелось за все эти годы. Интересно, в чем причина?)

— Я полагал, что у вас там тысяч десять человек; признаюсь, твой ответ меня удивил.

Лидерк улыбнулся, но в улыбке его таилась нотка горечи.

— Чтобы добиться успехов в иянг, нужно усердно тренироваться, по меньшей мере, лет пять, — пояснил он. — И это если проявишь талант, и если твой наставник сможет этот талант разглядеть. Сами тренировки ужасно сложны, за все время обучения я не меньше десятка раз был на грани того, чтобы все бросить. И это только первый шаг!

Густая чаща вокруг них начала редеть, земля под ногами стала ровнее, меж деревьями теперь можно было пройти, не разодрав себе лицо о сук или кору, а густые сети, сплетенные колючими кустами, остались позади. Громвель ускорил ход, и Лидерк запрыгнул в седло.

Беседа их оборвалась, и Жолдэр принялся «переваривать» полученные сведения. Монахов не наберется даже тысячи — это хорошо. Подготовка новых людей занимает продолжительное время — тоже хорошо. Больше половины из них заняты пополнением своих рядов — плохо. Ну и тот факт, что их крепость недосягаема для обычной армии, — просто ужасно.

Да. Отец прав, что не доверяет им, но как тогда он отреагирует на то, что сектант помогал ему с заданием? Ах! В конце концов, Лидерк сам сказал, что преодолел только первый этап обучения, может, его убьют на задании — и проблема решиться сама собой.

Окончательно выбравшись из зарослей, Громвель погнал коня рысью, вздымая пыль на тоненькой тропинке. Они мчались на восток, а солнце упрямо ползло на запад, унося с собой тепло и свет и вынуждая путников устраивать привал.

Громвель с природой спорить не стал, и, когда на небе появились первые звезды, он замедлил ход и начал высматривать подходяще место для привала.

Где-то через три версты такое место нашлось. Небольшая полянка располагалась в конце узенькой тропинки, отходившей от основной дороги. Словно пустынный островок среди бескрайнего моря лесов, почти идеальной круглой формы, с несколькими деревьями, украшавшими ее, эта крошечная поляна стала уютным пристанищем для изнеможенных путников.

В этот раз Громвель взял с собой на охоту Инхара, а Жолдэр и Лидерк должны были развести огонь, установить палатки, поухаживать за лошадьми и собрать ягод, чтоб мясной рацион не скрутил им кишки.

Два отменных соглядатая без труда изловили себе на ужин трех зайцев и двух жирных белок. Лесная живность с приходом весны начала активно размножаться, а молодые особи редко когда отличаются излишней осторожностью, из-за чего попадаются в самые очевидные ловушки; в этом они так похожи на людей.

Инхар, схватив последнего пойманного ими зверька — темно-серого зайца с необычайно большими ушами — удовлетворенно кивнул и направился обратно в лагерь.

— Инхар, постойте! — окликнул его Громвель.

Тот обернулся, с его правого плеча свисали две мертвых белки, с левого — два зайца.

— Думаешь, стоит еще поохотиться?

— Нет, я не об этом. Я хотел поговорить с вами насчет тех двоих.

Инхар нахмурился. Это может быть очень неприятный разговор.

— А что насчет них? — немного настороженно спросил он.

— В тот вечер я ничего не сказал, но этот ваш Лидерк — монах или сектант, или как там они себя называют… весь день я думал об этом и…

— Решил, что он представляет опасность? — прервал его Инхар.

— Ну, нет… не совсем. — Громвель тяжело вздохнул и решительным взглядом посмотрел Инхару в глаза. — Вы уверены, что он не окажется предателем? — прямо спросил он.

— Уверен! — Ответил Инхар, ни на миг не задумавшись. — Наши враги разрушили его дом, а его отец погиб на войне, когда Лидерку было всего четыре года, он ведь рассказал тогда. — Инхар закинул тушку кролика себе на плечо и, развернувшись, направился в лагерь. — В этом пареньке я уверен так же, как и в нас с тобой, — бросил он, растворяясь в гуще леса.

Громвель поспешил за ним. Если Инхар говорит, что этот парень заслуживает доверия, значит, скорее всего, так и есть. Но лучше все же не спускать с него глаз. Будто бы ему было недостаточно рыжего королевича!

С каждым днем дорога давалась им все легче, словно сами боги сопутствовали их цели. Чем дальше они продвигались на восток тем больше редели леса, и тем легче становился их путь. На шестой день пути им несказанно повезло: сумерки настигли их как раз близ постоялого двора, где они и заночевали.

Каждый из них был благодарен судьбе за такой подарок, но больше всех ликовал Жолдэр. Горячий суп с маленькими кусочками голубятины был вкуснее самых изысканных блюд, которыми его чествовали во дворце. И лучшие вина, за которые виноделы запрашивали целые состояния, не шли ни в какое сравнение с тем прекрасным горьким пивом по медяку за пинту.

Полноватая хозяйка двора, имела довольно строгий вид: маленькие глаза, плотно сжатые губы, широкие брови. Но в душе это была добрейшая женщина. Лирдана, так ее звали, но друзья, любя называли ее Лида.

Пропив горсть медяков, Жолдэр решил, что не мешало бы спеть несколько веселых песен. Такого же мнения придерживались и другие посетители, поэтому его «Пленника чести» и «Деву Цветок» оценили только его попутчики, сидевшие с ним за одним столом.

Однако даже такая приятная трапеза не заставила Жолдэра и Громвеля забыть о своем споре, который они вели с первого дня пути.

— Ошгурт пошел на север, — не уставал твердить Жолдэр. — Если мы пойдем на юг, то окажемся полнейшими дураками.

Громвель опрокинул в себя пинту пива и вытер рот рукой.

— Донесения, указанные на карте, были отправлены лично теми людьми, которые находятся сейчас в той армии. Так почему я должен верить тебе, а не им?

— Потому что я, в отличие от них, умею пользоваться головой! — рычал Жолдэр. — Сколько еще раз мне объяснять, что дорога на юг для Ошгурта — наихудший вариант?

— Так думаешь ты! А кто ты такой? Ты просто избалованный мальчишка, который считает, что стал умнее всех, после того как несколько лет провел сидя за летописями и книгами. По-твоему, это делает тебя военным стратегом?

— По-моему, это делает меня более компетентным в этом вопросе. Ты, кажется, говорил, что не позволишь своему самомнению ослепить тебя, так вот, слушай: человек, который изучил все записи о военных походах, хранившихся в королевской библиотеке, говорит, что Ошгурт пойдет на север.

— А твой командир говорит, что он пойдет на юг, куда пойдем и мы, — ответил Громвель и встал из-за стола, дав понять, что разговор окончен.

После трапезы путники разбрелись по своим комнатам, чтобы оставить там вещи, а потом предаться величайшему из наслаждений — помыться после шести дней утомительной дороги.

После этого у них оставалось еще пять часов на сон. Перины, подстеленные соломой, были мягче любого облака, а если завернуться в шерстяное одеяло, то, несмотря на его колкость, можно заснуть в тепле. Как бы не привыкнуть к такой роскоши, впереди ведь еще далекая дорога.

Наутро все были свежи и полны сил. Обычные сонные мины, которые каждый строил по утрам, сегодня сменились довольными ухмылками. Приятное ощущение чистоты и бодрости значительно улучшали настроение.

Жолдэр, будучи новичком в отряде, рассчитался с Лидой за комнаты и быстрый завтрак, который они умяли перед дорогой; Инхар одобрительно кивнул головой.

— Вот это и есть работа в команде, — сказал он с нескрываемой гордостью.

Жолдэр, несмотря на свой острый ум, похоже не понял, что в действительности произошло. Впрочем, когда он прежде странствовал по королевству в поисках знаний, то привык оплачивать счета своих «друзей», которые обступали его со всех сторон, стоило ему выехать за пределы Юстерна.

Оседлав лошадей, все четверо отправились в путь. Похоже, Громвель что-то напутал с расчетами, потому что с рассветом начался седьмой день их путешествия, а до границы королевства оставались еще добрые две сотни верст. Но в такую хорошую погоду они проделают этот путь раньше, чем над горизонтом покажется луна, тем более, что ехали они теперь через поля и луга, и лишь изредка им случалось пересечь небольшой лес. Да и тот настолько жидкий, что лошади даже не сбавляли ходу, скача по широким тропам.

Когда они немного отъехали, на Лидерка нахлынула апатия. Последняя неделя прошла в такой спешке, что он ни разу не успел как следует потренироваться. В теле появилось неприятное чувство скованности и даже рыхлости, а намеков на то, что в ближайшее время ему выпадет шанс наверстать упущенное, не было.

Ну, ничего, на обратном пути он будет тренироваться каждое утро и каждый вечер; и никакие отговорки вроде «Нам нужно как можно скорее доложить о выполнении генералу» или «В кратчайшие сроки нужно покинуть вражескую территорию» не сработают!

Жолдэр еле сдерживал себя от дрожи и радостного хихиканья. Он был в предвкушении того захватывающего приключения, которое им предстояло пережить. А потом… потом слава, признание и, самое главное, — уважение отца!

Мысли о том, что задание может быть провалено, он не допускал. Пока они ехали, он прокрутил у себя в голове сотни разных вариантов развития ситуации, и из каждого нашел выход, учитывая способности каждого члена группы.

Громвель не разделял его оптимизм. Проскользнуть под носом у восьмидесяти тысяч человек и убить главнокомандующего, которого день и ночь охраняют лучшие бойцы его армии, задача сверхсложная. И сколько бы Жолдэр не хвастал, сидя у костра с набитым ртом, что обведет их вокруг пальца, как маленьких детей, Громвель понимал, — выполнение этого задания может стоить им жизни.

На Инхара плавно постелившаяся им под ноги степь навеяла печальные воспоминания. Много раз случалось ему пересекать границу Патриариума, и редко когда он возвращался оттуда без нового шрама или перелома, но лучше всего ему запомнился первый его поход, когда он был зеленым шестнадцатилетним пареньком впервые взявшим в руки настоящий меч.

Двести пятьдесят человек в звонких кольчугах, одетых поверх вареной кожи, окружали его в тот день. Самому старшему из них было двадцать два, самому младшему — четырнадцать. Пока они ехали на битву, Инхар успел подружиться со многими: в основном это оказались неплохие ребята. Танклер был жирным, как кабан, специально откормленный для праздничного стола; каждый вечер он залпом вливал в себя всю похлебку, а затем клянчил ее у остальных, делая вид, что ему досталась слишком маленькая порция. Но истории, которые он рассказывал пока они шли, были столь занимательны, что его слушатели старались ступать как можно тише, чтобы не пропустить ни одного его слова.

Касен был весельчаком, каких поискать. Даже в самый угрюмый день он мог заставить всех кататься по земле от смеха; нередко после очередной своей выходки он попадал под раздачу «лишенных чувства юмора людей».

Был там и Енврит, успевший жениться в свои девятнадцать; он то и дело рассказывал о своей красавице жене, о том, как он ее любит, как ждет встречи с ней, и о том, сколько детей у них будет, когда он к ней вернется.

Хасли, Рогно, Калер, Уллар, Эшмер, Рис, Вак, Боллунг, Ловернс, Ароматный Палм… все они отправлялись на войну, и каждый из них точно знал, что он будет делать, когда вернется. Но после того, как закончился их первый бой, в живых осталось только семеро. Пятеро, когда солдаты нашли их среди горы трупов, собирая оружие у павших. Двое, когда их наконец доставили в вонючий шатер, полнившийся стонами умирающих. Один, когда лекарь наконец добрался до них и, валясь с ног от усталости, начал оказывать помощь.

Инхар долго потом жалел, что не остался лежать на поле боя вместе со своими друзьями. Но прошло время — и боль стихла… немного, но теперь он, по крайней мере, не просыпался каждую ночь в холодном поту от ужасных кошмаров. Друзья перестали являться ему, рассказывая о своих страданиях, а враги больше не бросались на него из-за каждого угла; но воспоминания о том ужасном дне навечно останутся вырезаны в его памяти, как бы он ни старался это изменить.

Инхар устало посмотрел на небо: белые облака беззаботно плыли по нему и даже не подозревали о том, что там внизу скоро развернется кровопролитная битва. Так же, как это было в тот день и будет через сто лет. Люди рождаются, сражаются, убивают друг друга, возводят замки и крепости, разоряют державы и создают на их месте новые… А облака, все так же беззаботно плывут по синему небу, солнце сменяет луну, лето сменяет зиму, птицы бороздят небеса, а рыбы реки — и моря; каждый делает то, для чего он был рожден. Неужели люди живут только для того, чтобы вести бесконечную войну?..

Погрузившись в размышления, Инхар даже не видел дороги перед собой, он вообще ничего не видел. Глаза его стали похожи два стеклянных шарика, а лицо провисло, не выказывая признаков жизни.

На следующий день солнце еще не успело как следует рассмотреть землю, а Громвель уже мчался по густой степи, расчищая путь остальным членам отряда. Граница была позади, перед ними простилались земли империи Патриариум. Споры у костра по вечерам стали куда ожесточеннее: как Ошгурт поведет свою армию, — на юго-запад, как предполагают шпионы Клента, или на северо-запад, как говорит Жолдэр.

— Даже дураку понятно, что идти вдоль гор намного удобнее! — говорил Жолдэр, когда другие доводы заканчивались.

— Вот и иди к своим горам, если тебе так хочется! Можешь там и оставаться, а мы, наконец, передохнем от твоего бесконечного трепа, — отвечал ему на это Громвель.

Он был непреклонен: — Ошгурт пойдет на юго-запад, искать укрытие в лесах Санглиниса.

Инхар и Лидерк поначалу активно участвовали в обсуждениях, но, когда совещание превращалось в ругань и споры, они удалялись и занимались каждый своими делами.

Уже через два дня застывший во рту вкус солонины сводил всех с ума. Однако охотиться было опасно, слишком большой шанс нарваться на вражеский патруль разгуливая по открытой степи. Плодовые деревьея им тоже не встречались; только Лидерк на зависть остальным, выкапывал себе корешки и с аппетитом поедал их.

Днем они обливались потом под жгучим солнцем, а ночью легчайшее дуновение ветра заставляло стучать зубами. Однако пейзаж был просто великолепен, и с этим согласились все. Шелест травы ласкал слух, а тысячи запахов различных полевых цветов, соединялись в неимоверный аромат. Этот запах можно сравнить разве что с запахом родного дома или — любимой женщины…

Они плыли по этому зеленому океану и наслаждались его бескрайними красотами, а вольный ветер тем временем метался от горизонта к горизонту, взъерошивая все на своем пути.

Даже треклятые муравьи, пролезавшие по ночам в палатки, не могли испортить то впечатление, которое производил на них этот райский уголок. Тем более, что страдал от них в основном Жолдэр: видимо, эти твари каким-то образом определили, что у него самая мягкая кожа. И как бы отважно бедняга ни сражался с ними, каждое новое утро приносило ему два-три десятка ужасно зудящих красных пятен по всему телу.

Несколько раз где-то вдали слышался собачий лай, редко можно встретить собак так далеко от людских поселений, но стоит немного подумать, и навскидку приходит десяток вариантов того, как они могли здесь оказаться.

К концу третьего дня за их спиной было триста пятьдесят верст имперских земель, и сейчас предстояло окончательно решить: поворачивать на юг или на север?

Желтая луна сияла во всей красе, ночные обитатели степи покинули свои норы в поисках пропитания. Маленький рыжий огонек скудно пытался заменить собой поспешно оставившее эти земли солнце, изо всех сил стараясь согреть сплотившихся вокруг него путников. И только четыре приглушенных голоса нарушали гармоничное спокойствие этого места.

— Я не собираюсь тащиться черт знает куда только потому, что ты решил умника из себя состроить! — повторял Громвель уже не в первый раз.

Жолдэр в ответ только тяжело вздыхал и раздраженно махал руками.

— Я уже устал повторять очевидные вещи! — отвечал он. — Если отправимся на юг, только зря время потеряем. Ошгурт сейчас на севере, идет себе вдоль гор припеваючи и в ус не дует! — Речь Жолдэра стала очень эмоциональной, так как рациональные доводы эффекта не производили.

Если эти болваны не послушают его, то вместо героя он вернется домой посмешищем! Отрад диверсантов разминулся с вражеской армией… От такого позора ему не отмыться, нужно срочно что-нибудь придумать!

— Послушайте, — сказал он, добродушно посмотрев каждому в глаза, надеясь найти поддержку, — я понимаю, что вам трудно довериться мне и пренебречь рекомендациями генерала…

— Указаниями! — поправил его Громвель, но Жолдэр пропустил это мимо ушей.

— …но я более чем уверен, что Ошгурт поведет свою армию вдоль горного хребта. — (Я же вижу по вашим туманным глазам, что вы со мной согласны! Так почему же вы продолжаете упираться, черт бы вас побрал?!) — Уверяю вас, я заинтересован в успешном выполнении этого задания не меньше, чем любой из вас. Поэтому я не могу просто сидеть и молчать, наблюдая, как мы идем в неправильном направлении.

Громвель только иронично хмыкнул. Инхар подвинулся поближе к огню и задумчиво почесал подбородок.

— Я понимаю, что ты хочешь помочь, парень, — Жолдэр нахмурился, поняв, что Инхар не склонен его поддержать. — Но наши разведчики свои расчеты ведь не с неба срисовали. Возможно, они обладают какими-то сведениями, которые заставляют их придерживаться именно этого мнения.

— Возможно, — повторил Жолдэр. — А возможно, что это Ошгурт вычислил их и заставляет отправлять ложные сведения. А может, он намеренно заявил, что они пойдут на юг, чтобы ввести в заблуждение шпионов в своих рядах, о существовании которых он прекрасно знает, благодаря неудачному покушению на свою персону.

Громвель почему-то воспринял это на свой счет.

— Лучше тебе не забываться, королевич! — выкрикнул он, тыкнув в Жолдэра пальцем. — Я здесь командир и я буду решать, куда мы пойдем, понятно тебе?!

До сих пор молчавший Лидерк решил, что пора вмешаться, дабы этот спор не перерос в конфликт; но не успел он открыть рот, как Жолдэр уже вопил во все горло:

— С таким тупоголовым командиром мы будем блуждать здесь…

Он не успел закончить свою фразу. Громвель резко вскочил на ноги и, быстрым движением, обнажил свой меч.

Жолдэр не на шутку испугался.

— Стой… нет… я… — мямлил он, неуклюже пятясь назад.

Сердце его дрогнуло еще раз, когда у себя за спиной он услышал звук металла, трущегося о деревянные ножны. Инхар обхватил его сзади, закрыв ему рот рукой, и прохрипел:

— Тихо!

Глаза Жолдэра округлились, а сердце заколотилось так, что этот стук заглушил бы звон барабанщиков, сопровождающих миллионную армию. Инхар так сильно зажал ему рот, что, казалось, вот-вот выдавит ему все зубы; но от резкого испуга Жолдэр мог только неуклюже трепыхаться и скользить ногами по траве; удержать равновесие у него никак не получалось.

Лидерк тоже вскочил с места, не понимая, что здесь происходит. Он растерянно переводил взгляд с Инхара на Громвеля и обратно. Но те почему-то всматривались в ночную тьму.

Лидерк прислушался, но, кроме потрескивания огня, ничего не услышал. А соглядатаи, тем временем, и не думали успокаиваться.

Громвель присел и бросил гневный взгляд на Лидерка. Тот догадался, чего от него хотят, и снова опустился на землю. Громвель плашмя ударил по догорающему костру, и тот мгновенно погас. Вокруг воцарилась непроглядная тьма.

Инхар попытался пригнуться вместе с Жолдэром, но не успел… В один миг он услышал злобное рычание у себя за спиной и почувствовал как что-то укусило его за ногу. Он чуть было не закричал, но вовремя спохватился, поэтому из его уст вырвалось только глухое шипение.

Хватка его моментально ослабла, и Жолдэр повалился на землю.

Зверь продолжал рычать и сжимать челюсти, пока Инхар не взмахнул мечом возле своей ноги; рык мгновенно сменился жалобным скулежом.

В это же время рядом с Громвелем просвистели две стрелы, одна пролетела над его головой, вторая чуть не задела правое бедро. Обе летели с разных сторон, — похоже, враг окружил их!

Трава вокруг них нервно затрепеталась, и откуда-то из темноты послышалось что-то, похожее на человеческую речь.

Громвель и Инхар были сбиты с толку. Лидерк — в замешательстве. Жолдэр в панике; согласно всем его расчетам, они не должны были вступить в контакт с врагом раньше, чем настигнут армию неприятеля. Откуда же здесь взялись эти люди?

Поразмыслить над этим Жолдэр не успел. Снова послышалось холодящее кровь рычание, и на него набросилась громадная черная псина.

В этот раз сработал Громвель. Раньше, чем клыки пса коснулись горла Жолдэра, он проткнул его череп, насквозь, одним ударом. Животное не издало ни звука, а просто повалилось на до смерти перепуганного Жолдэра, заливая его своей кровью и слюной.

Лидерк тоже обнажил свой меч, и он сразу же ему пригодился. Из темноты на него бросились два тусклых силуэта, в каждой руке у них было по длинному ножу. Они постоянно перепрыгивали с ноги на ногу, не давая понять, каким именно ножом собираются ударить.

Но Лидерка это не смутило. Он не видел их лиц, так как огонь погас, а луна скрылась за облаками, но он прекрасно видел, как усилие движется по их телу, как перемещается их вес и как они слегка приседают, готовясь к рывку.

Он не стал дожидаться атаки и сам пошел вперед. Один из нападавших встретил его выпадом, но как ни быстро он двигался, для Лидерка эти движения выглядели плавным танцем. Он отвел от себя руку противника и, поднырнув вперед, что есть силы рубанул мечом по его плечу. Враг взревел, как бык на скотобойне, когда его правая рука упала на землю. Вторым ударом Лидерк проткнул его насквозь, стараясь задеть сердце, и, похоже, у него получилось, — противник сразу затих и провис на клинке без малейших признаков жизни.

Лидерка ничего не сдерживало, он не чувствовал ни, жалости ни вины; эти люди в ответе за те зверства, что были сотворены в его деревне, и не только в его! Такие, как они, не заслуживают сострадания!

Инхар отбросил от себя изрубленную собачью тушу, и тут же был повален с ног кем-то другим. В этот раз — человеком.

Противник хотел пырнуть его ножом, но Инхар извернулся — и они покатились по земле. Свой меч он выронил при падении, а вот его враг свои ножи сберег. Инхар схватил его за запястья, пытаясь отобрать какой-нибудь из них или хотя бы убрать их подальше от своего лица.

Еще несколько оборотов, и они оказались прямо возле тлеющего костра. Инхар лежал снизу, а в полушаге от него дышали жаром черные угли.

Его противник оказался сильным, как молодой бык, руки у него были крепкими, как ветви столетнего дуба. Инхар уже начал пыхтеть от напряжения, а ножи все приближались и приближались к нему. Из последних сил он попробовал перевернуться, помогая себе ногой, но враг только слегка покачнулся и продолжил наседать.

Жолдэр был в ужасе от происходящего, впервые в жизни он увидел подобное.

В книгах он сотни раз сопутствовал героям, сражающим армии врага одним взмахом меча, но стоило ему услышать звон стали и предсмертные крики, как он забыл все, чему его учили и чему он учился сам.

Он сбросил с себя труп собаки, но вставать не спешил. В темноте ночи он мог разобрать только мрачные силуэты, которые время от времени освещали искры, выбиваемые ударами клинков.

Что же делать? Отползти подальше или замереть на месте и ждать, пока все закончится? Если врагов слишком много, то его друзей скоро убьют; тогда лучше драпать отсюда, пока не поздно. А что если в бой пошли не все противники, тогда его заметят и зарубят, не успеет он и пяти шагов проползти.

А-а-а-а-а! Что же делать?!

Нужно двигаться. Если он продолжит валяться на земле, то его рано или поздно затопчут, как жука.

Десять человек сражались друг с другом под ржание четырех испуганных лошадей, но Жолдэру тогда казалось, что вокруг него многотысячные армии сошлись в кровавом бою. Он пополз, куда видел, где-то в трех шагах от него, с грохотом, упало бездыханное тело, и Жолдэр направился к нему.

В руке у поверженного врага он нашел длинный нож. От страха он, видимо, забыл, что у него шпага за поясом, два ножа в рукавах, кинжал, спрятанный под плащом на груди, и два апрона (короткие клинки с длинными зазубринами по бокам, опущенными так, что оружие легко входит в тело, но вынуть его, не разорвав при этом плоть — невозможно) за спиной. Он, не думая, выхватил нож из мертвой руки и пополз дальше.

От погасшего костра все еще исходил сильный жар, но Инхар его не чувствовал. Его лицо холодил острый нож, плавно скользящий по его щеке.

Инхар не сумел перебороть своего противника, но у него хватило сил, чтобы сместить его руку в сторону, благодаря чему он отделался лишь неглубоким порезом.

Когда кончик ножа коснулся земли, Инхар прекратил сопротивляться и изо всех сил помог своему противнику вогнать свое оружие в землю. Клинок полностью скрылся в рыхлом грунте, и только деревянная рукоять, обмотанная тонкой веревкой, выдавала его местоположение.

На миг рука Инхара стала совершенно свободной, и он поспешил этим воспользоваться, вогнав спрятанный в рукаве нож своему противнику в глаз. Ни дерганья, ни криков тот не издал. Только тихий хрип вырвался из его уст, прежде чем он свалился набок прямо на пышущие жаром угли.

Инхар вскочил на ноги и оглянулся по сторонам: вокруг царила беспросветная темень, но привыкшие к таким условиям глаза смогли различить Лидерка расколовшего, какому-то здоровяку череп, и Громвеля, который, словно тень, мелькал меж тремя силуэтами, обмениваясь с ними ударами.

Инхар бросился туда. Четыре широких, быстрых, но абсолютно бесшумных шага, и вот он уже стоит прямо за спиной одного из противников. Человек был поглощен своим боем и все внимание устремил на то, чтобы найти возможность нанести удар Громвелю, который, точно юла, вертелся между ними, размахивая коротким клинком.

Резким движением Инхар перерезал врагу горло; бедолага не успел даже понять — что произошло, как упал на колени и повалился лицом вниз. Через мгновение его сердце остановилось.

Лидерк, разобравшись со вторым своим противником, побежал к скоплению людей, толпившихся в десяти шагах от него.

Он попытался разглядеть — кто есть кто. Он насчитал шесть человек, пока бежал к ним; и еще один, видимо, раненый, ползал немного в стороне.

Широкоплечий, низкого роста — Инхар, никаких сомнений. Волосы до плеча, толстая шея, шрам на щеке… — Громвель! Жолдэра нигде не было видно… ладно, сейчас нужно сосредоточиться на бое, остальное потом.

Громвель уже порядком устал отбиваться от стольких человек сразу, поэтому появление Инхара пришлось ему очень кстати. Вдвоем они смогли перехватить инициативу, хотя положение их, по-прежнему, оставалось очень шатким.

Они старались стать спина к спине, враги же, наоборот, старались разделить их, чтобы облегчить себе задачу.

Когда к ним подоспел Лидерк, они почувствовали нечто смутно похожее на облегчение, но расслабляться было еще рано. Враги продолжали наседать, а сил противостоять им оставалось все меньше.

Оставшиеся четверо противников быстро сообразили, что Лидерк представляет для них наибольшую опасность, поэтому всячески старались его избегать; когда он останется один, с ним будет намного легче справиться.

Дрались они так синхронно и слажено, что казалось, будто они обладают общим разумом. Один провоцировал противника наносить удар, другой его парировал, третий шел в контратаку, четвертый его прикрывал.

Так могло продолжаться до самого утра, но Жолдэр наконец смог совладать с собой и направился к толпе дерущихся. Так же, ползком. Не было никакого смысла снимать свою маскировку.

Разум его успокоился, насколько это было возможно, а глаза привыкли к темноте, поэтому, добравшись до остальных, он уже мог различать друзей и врагов и всадил свой нож в первую попавшуюся ногу, не принадлежавшую никому из его друзей.

Несмотря на свое положение, Жолдэр смог нанести довольно сильный удар, и стопа противника оказалась прибитой к земле.

Слепая ярость на мгновение овладела раненым воином. Он посмотрел вниз, и увидел рядом с собой дрожащий силуэт, который ковырялся ножом в его ноге. Он даже успел замахнуться своим оружием, чтобы пронзить этого «назойливого червя», но слишком много времени было потрачено на это… Инхар нанес ему удар в шею с такой силой, что голова его опрокинулась назад, и только тоненькая полоска мышц и кожи соединяла ее с телом.

Врагов осталось трое. Их было четверо. Жолдэр, осознав это, даже решился встать и обнажить свою шпагу. Противники же их, наоборот, прижались друг к другу, стараясь прикрыть спины.

Тьма уже никого не слепила, но лица нападавших так и оставались скрытыми. Темные повязки плотно закрывали их, оставляя лишь глаза и лоб для рассмотрения. По их навыкам, можно было смело сказать, что это не какие-нибудь бандиты; вражеские разведчики, а то и похуже… Нужно постараться оставить одного в живых и допросить, когда все закончиться.

Кольцо медленно сжималось вокруг троих уцелевших, подобно удаву, медленно опоясывающему шею кролика. Когда расстояние между ними сократилось до двух шагов, движение прекратилось, и они начали присматриваться друг к другу.

Напряжение повисло такое, что Жолдэру захотелось снова упасть на землю и уползти как можно дальше от этого места. Но приходилось держать себя в руках.

Две минуты прошло в ожидании, а казалось, что два часа. Даже мельчайшее движение противника не оставалось незамеченным, каждый был готов в любой момент броситься в атаку и нанести сокрушительный удар врагу. Но точно так же они были готовы увернуться от внезапной атаки и зарубить нетерпеливого противника. Сегодня выживет тот, кто обладает большей выдержкой.

Даже Лидерку приходилось применять над собой усилия, чтобы оставаться спокойным; их противники были далеко не новобранцами. Впервые он видел перед собой человека и не мог найти слабое место, куда можно было бы нанести удар.

Прошла еще минута, но положение не изменилось. Громвель решил, что пора действовать, не могут же они так стоять, пока кто-нибудь не свалится от изнеможения!

Он мельком взглянул на Инхара, дав понять, что собирается атаковать, тот клацнул зубами, (их старый шифр для общения в подобных ситуациях).

Услышав одобрение, Громвель начал медленно скользить вперед, но, едва он успел пошевелиться, как один из окруженных разрезал себе левый рукав и взмахнул рукой. Из разреза появилось облако пыли, в которое попал Громвель.

Раздался истошный крик, Громвель схватился руками за лицо, а меч его упал на землю. Противник мгновенно воспользовался этим, одним рывком он поравнялся с ним и всадил ему нож в грудь. Громвель обмяк, а крик его мгновенно стих…

Время словно остановилось… Инхар не мог поверить своим глазам, глядя, как холодная сталь пронзает плоть его ученика. Забыв обо всем, он бросился в атаку.

Противник, стоявший напротив Инхара, увидел возможность избавиться от еще одного врага, но проявил неосторожность, такую же, непростительную, как и сам Инхар… Лидерк разрубил ему грудную клетку, едва враг успел пошевелиться; направив свой удар так, чтобы самому успеть отбить атаку последнего противника. Поле чего у них начался обмен ударами, и они сместись немного в сторону.

Инхар в своей ярости нанес удар с такой скоростью, что противник не успел среагировать, и рука его, отрубленная по локоть, осталась висеть, держась за рукоять ножа, вогнанного в Громвеля.

Громвель упал на землю, а человек, лишившийся руки, пошатнулся и непроизвольно попятился назад…

Жолдэр видел, что Инхар сейчас сам не свой. Он не стал добивать ошеломленного противника, вместо этого он уставился на лежащего Громвеля, с лицом как у провинившегося ребенка…

На крупную удачу Жолдэра, его противник еще не пришел в себя, когда он вонзил свою шпагу ему в грудь. Острие вошло неглубоко, но этого оказалось достаточно, чтобы враг зашатался и упал на спину, забрызгав Жолдэра своей кровью.

Лидерк к тому времени уже измотал своего противника. Удары наносились так быстро, что звон стали был слышен без перерывов. И все же, облаченный в темные одеяния и черную маску противник, уступал Лидерку.

Жолдэр не мог четко разглядеть ни одного их движения, поэтому приближаться к ним не рисковал…

Инхар сидел возле Громвеля. Он поднял голову, чтобы взглянуть на Лидерка, но почему-то не спешил идти ему на помощь.

Но Лидерк и сам неплохо справлялся. Противник его уже пыхтел, словно старый дед, взбирающийся на дозорную башню, руки стали хуже его слушаться, а глаза заливал пот… Он снова попытался выбить меч из руки Лидерка, но промахнулся… вместо этого Лидерк отрубил ему два пальца и один из его ножей оказался на земле. Следующим движением, Лидерк метнулся ему за спину, и нанес ему удар под колено, вынудив врага упасть на землю, и приставил меч к затылку, готовясь проткнуть ему голову…

Жолдэр, увидев, что бой закончен, закричал:

— Нет! Не убивай его!

Лидерк удивился, услышав это, но резкий тон Жолдэра убедил его подчиниться. Он убрал меч от головы врага и ударил его кулаком по спине, чуть ниже шеи. Глаза человека закатились, и он повалился на землю лицом вниз.

Глава 11

Воющий Край

Следующее утро было серым, мрачным, неживым…

Монотонная картина широкой зеленой степи искажалась небольшим истоптанным участком, залитым кровью и усыпанным телами мертвых людей и их оружием.

Когда Лидерк убедился, что его противник в ближайшее время не встанет, он со всех ног бросился к Громвелю. Но помочь ему было уже нечем. Глаза командира были закрыты, его грудь не вздымалась, а сердце навечно остановилось.

Когда солнце бросило свои первые лучи на землю, стало видно, что веки Громвеля пропитаны кровью, которая меленькими ручейками стекла по его щекам до самого подбородка, а все его лицо было осыпано мелким серебристым песком.

Несколько часов Инхар молча сидел над бездыханным телом, с лицом настолько мрачным и свирепым, что ни Жолдэр ни Лидерк не осмелились его потревожить.

— Нужно связать его, — прошептал Жолдэр Лидерку, указывая на распластавшегося на земле вражеского солдата.

— Почему ты захотел его пощадить? — спросил Лидерк, когда они стягивали врагу руки за спиной.

— Я никого не щадил. Просто прежде чем вспороть ему живот, не мешало бы узнать, кто он такой, как он нас нашел и почему напал?

Лидерк кивнул и забросил еще одну петлю вокруг шеи пленника, исключая любую возможность его побега.

Спустя несколько часов Инхар отыскал в одном из рюкзаков маленькую лопатку с заостренными краями и, не говоря ни слова, начал рыть яму в нескольких шагах от тела Громвеля. Лидерк и Жолдэр поняли, что он делает, и, не говоря ни слова, присоединились к нему.

Громвеля аккуратно завернули в его плащ и бережно спустили в могилу.

После погребения все трое обступили могилу и молча склонили головы. Только усыпальники знали многословные молитвы и сложные ритуалы, ублажающие властительницу иного мира — Аролу. Обычные же люди знали только, что тело усопшего должно быть предано земле, из которой оно вышло.

Минут через двадцать Инхар остался возле могилы в одиночестве. По его мутным глазам было понятно, что на него нахлынули воспоминания; иногда его губы растягивались в еле заметной горькой улыбке, и он что-то бормотал себе под нос…

Жолдэр вернулся на место сражения, и Лидерк последовал за ним. Страх, который еще несколько часов назад заставлял его судорожно ползать по земле, бесследно исчез. Жолдэр спокойно ходил меж окровавленных трупов, хмуря свои рыжие брови и задумчиво почесывая подбородок.

Своим взглядом, походившим сейчас на взгляд хищника, внимательно присматривающегося к малейшим движениям своей жертвы, он жадно изучал каждую деталь вокруг. Немного походив меж телами, он присел рядом с одним, стянул с его лица маску, осмотрел руки, одежду, затем, безо всякой брезгливости проделал тоже самое с другим телом.

У Лидерка это вызвало неоднозначные ощущения. Он резко развернулся, чтобы побежать за Инхаром, но тот оказался прямо у него за спиной; видимо он как обычно, бесшумно подкрался к нему сзади. Им с Громвелем эта забава никогда не надоедала.

От неожиданности Лидерк пошатнулся и чуть не упал, но Инхар подхватил его за локоть и поставил обратно на ноги.

— Повнимательнее, парень, — сказал он голосом, напрочь лишенным эмоций.

То же касалось и его лица. Выглядело оно так, словно было высечено из камня: жесткое, грубое, угловатое… такая резкая перемена в его внешности вызывала у Лидерка тревогу.

— Вы… у вас…

— Все в порядке! — жестко прервал он Лидерка. — Нужно позаботиться о телах и отправляться дальше.

Жолдэр как раз закончил свой осмотр и вернулся к ним; обнаружив на себе презрительный взгляд Лидерка, он искренне удивился.

— Предлагаю сначала допросить нашего пленника, — заявил он.

Инхар кивнул, и они направились к связанному солдату. В том, что он солдат, не было никаких сомнений. Даже в самых суровых местах Инхару не доводилось видеть бандитов, так искусно владеющих оружием.

Их пленник все еще находился без сознания. «Это ж надо было так ему засадить, что он столько времени не может прийти в себя», — подумал Жолдэр с опаской поглядывая на Лидерка.

Инхар ухватил лежащего человека за грудки и рывком поставил на колени, однако это не заставило его очнуться. Тогда Инхар стянул с него маску и нанес несколько звонких ударов по заросших каштановой щетиной щеках, — никакого эффекта.

Это начинало его порядком раздражать. Последующие удары были настолько сильными, что Лидерк уже решил, что Инхара пленила слепая ярость и он хочет избить их пленника до смерти. Но после очередного сочного удара его веки задрожали, и он начал приходить в себя, в тот же миг град ударов Инхара прекратился.

Стоя на коленях, связанный по рукам и ногам, он из последних сил поднимал свои веки, пытаясь разглядеть, что происходит вокруг. Однако его серые мутные глаза казалось не видели ничего, маленькие зрачки в них беспомощно бегали вокруг, тщетно стараясь зацепиться за что-нибудь. Казалось, все, что он видит, он видит впервые.

Инхар присел напротив него и пронизывающе посмотрел ему в глаза. Лицо их пленника исказилось в гримасе страха.

— Кто ты такой? — спокойно спросил Инхар.

Ответа не последовало. Пленник лишь тупо уставился на него, словно ожидая внезапного удара.

— Ты разведчик Ошгурта? — упорствовал Инхар. Но в ответ — снова тишина.

Тогда он достал из рукава нож и поднес его к лицу пленника. Тот скривил лицо, губы его судорожно задрожали, казалось еще немного, и он заскулит.

— Ты, похоже, еще не проснулся, как следует, — Инхар надавил кончиком ножа на верхнюю губу, и на ней сразу же проступила кровь, — давай-ка я тебе помогу.

Пленник заерзал на месте и что-то замычал, боясь открыть рот, чтобы не обзавестись лишними губами.

— А?! — выкрикнул Инхар, убрав нож и подставив ухо поближе. — Я не слышу!

— Я… я все скажу, т-только не убивайте.

О боги! С ним придется повозиться. Это особая порода людей: сначала страх сковывает их так, что они слова молвить не могут, но если все же найти способ разговорить их, они будут галдеть не переставая — и никакими стараниями их уже не заткнуть.

— Хорошо, — мягко сказал Инхар. — Кто ты?

— М-меня зовут Шагар, — дрожащим голосом начал он. — В-вы были правы, я — разведчик лорда Ошгурта. Я служу у него разведчиком вот уже три года, а до этого я служил капитаном стражи в Заргене. Это маленький город далеко на востоке, но там живут отличные люди, господин. Каждый раз, когда нам случалось…

Шагар продолжал нести чушь своим дрожащим голосом, поочередно посматривая на каждого из путников глазами загнанного в угол зверя. А Инхар тем временем думал, как бы направить эту бесполезную болтовню в нужное ему русло.

Лидерк, глядя на Шагара, не мог поверить ни своим глазам, ни ушам. Не с этим человеком он дрался сегодня ночью! В ударах того человека чувствовалась огромная сила — как тела, так и духа. Когда он защищался, его движения не сковывал страх, как бы близко клинок не подступался к его телу. И даже когда Лидерк был готов пронзить ему голову мечом, его сердце билось также спокойно, как если бы он дремал в тени высокого дерева, в жаркий летний день. А этот… это просто какое-то недоразумение. Страх затуманил его разум, не успел он прийти в себя. Что-то здесь не так, что-то…

Громкий голос Инхара выдернул Лидерка из тумана размышлений. Инхар всячески пробовал разузнать у Шагара хоть что-нибудь полезное, но слышал только о его отце — Шомене, который пристроил его гонцом у лорда Доргена, когда Шагару было четырнадцать.

— Ничего стоящего он нам не скажет, — вполголоса обратился Лидерк к Жолдэру. Но тот не ответил. Все это время он внимательно вслушивался в безумную речь их пленника, а глаза его нервно дергались из стороны в сторону, изучая каждую деталь.

Какое-то время он продолжал молчать. А затем, на рассказе Шагара о том, как капитан Титон, с которым они вместе разбили бунтарей-анархистов под Циргом на берегу Бескрайнего моря, склонял его ограбить караван, доставляющий золотую руду из шахтерского поселения, Жолдэр прервал его стальным холодным голосом:

— Сколько дней прошло с тех пор, как вы вышли на разведку?

Довольно дерзко было со стороны Жолдэра вот так прерывать допрос. Но Инхар был скорее удивлен, чем разгневан, и, пока он в изумлении смотрел на Жолдэра, Шагар успел ответить все тем же дрожащим голосом:

— Т-три дня, господин. Однажды я К-Карнен и Тирон успели за три дня…

— Сколько еще отрядов, подобных вашему, выслал Ошгурт?

Лицо Шагара побледнело еще сильнее, и теперь было настолько белым, что на его фоне даже снег казался бы серым, словно пыль.

— К-клянусь Восьмерыми, господин, я н-не знаю. Я… я думаю, не больше трех. Нас послали на север, возможно, другие два отправились на запад и на юг. Н-на восток идти нет смысла, так как мы оттуда пришли… — Под гнетущим взором Жолдэра Шагар умолк. Странно, что такому мелкому чахлому пареньку, удавалось производить такой эффект на человека, который был одного с ним роста, при том что стоял на коленях и сгибался под натяжением веревки. Запястья его были шире, чем Жолдэрова шея, не говоря уж о плечах… И все-таки он всем своим видом показывал тот страх, который испытывал к нему; да и ко всем, кто сейчас стоял над ним.

— Опиши, где распложен…

— Думаю, больше мы ничего от него не узнаем, — заявил Жолдэр прямо посреди вопроса Инхара.

Такую дерзость оставлять безнаказанной нельзя! Инхар резко вскочил на ноги и направился к Жолдэру. Лидерк, поняв, что сейчас может произойти нечто непоправимое, встал между ними. Он посмотрел Инхару в глаза, и тот немного приостыл, но все же не удержался от того, чтобы объяснить Жолдэру, кто он такой и где его место.

Жолдэр с абсолютно спокойным лицом выслушал всю ту брань, которая заставила Лидерка смущенно потупить взгляд. А затем, так же спокойно сказал:

— Как я понимаю, вы теперь командир отряда, и привилегия отдавать приказы принадлежит вам.

Досада и горечь снова отразились на лице Инхара, но их мгновенно вытеснило раздражение. Инхар даже рот открыл, вероятно, для того, чтобы выдать очередную порцию брани, но Жолдэр не дал ему времени произнести ни слова.

— Однако, если вы не хотите выслушивать истории о том, как отец учил его ездить верхом, — произнес он стремительно и весьма надменно, — советую вам прекратить этот цирк и, не теряя больше времени, отправляться в путь.

Время… Инхар поднял голову вверх — солнце уже успело взобраться очень высоко и беззаботно мелькало между белоснежными облаками, плавно плывущими по небу. Затем он взглянул на Шагара: тот весь дрожал и трепыхался, словно курица в тесной клетке, которая понимает, что ее вот-вот ощиплют, зажарят и подадут к столу.

Да уж, спорить здесь не о чем. Можно до глубокой ночи расспрашивать этого оборванца и так ничего и не узнать.

— Что ж, пожалуй, ты прав, — нехотя признал он и резким движением перерезал глотку пленнику. Кровь бурным потоком хлынула из глубокой раны, и Шагар упал набок. Он умер мгновенно. Даже глаза его не успели закрыться, и казалось, что они все еще смотрят куда-то вдаль.

Лидерк не испытывал жалости к этим людям, и все же хладнокровное убийство беззащитного человека заставило его зажмуриться. Жолдэр, в свою очередь, даже не поморщился.

Инхар вытер лезвие от крови и спрятал нож обратно в рукав.

— Сжигать тела нет времени, — начал он приказным тоном. — Соберите все вещи, и навьючьте свободную лошадь; веревку тоже захватите, — добавил он, указывая на тело Шагара, — она нам еще пригодиться.

Жолдэр начал привязывать рюкзаки к седлу, Лидерк брезгливо развязывал руки и ноги покойника, а Инхар воспользовался свободной минутой, чтобы еще раз взглянуть на карту, которую он, чуть ли не со слезами на глазах, забрал у Громвеля перед тем, как похоронить его.

Когда все сборы были завершены и всадники оседлали своих лошадей, можно было, наконец, отправляться дальше, однако Инхар и Жолдэр почему-то разъехались в разные стороны и, когда заметили это, с изумлением уставились друг на друга.

— Куда это ты направился? — спросил Инхар.

— Что значит, «куда»? Я думал, мы собираемся перехватить армию Ошгурта.

— Именно это мы и сделаем, если ты соизволишь ехать за мной вместо того, чтобы нарезать круги по этой проклятой степи.

Жолдэр не понял, что именно Инхар имеет ввиду. Он насупил брови и медленно спросил:

— Где вы собираетесь искать Ошгурта?

— Разве не очевидно?! — возмущенно вскрикнул Инхар. Они и так потеряли уйму времени, допрашивая этого труса и пустослова Шагара, так теперь еще нужно разжевывать все Жолдэру! — Шагар сказал, что они шли на север, значит, военачальник, который их послал, находиться на юге.

То, что Жолдэр ощутил, услышав это, не было удивлением. Это было скорее похоже на состояние шока, которое на короткий промежуток времени заставило его застыть, словно изваяние.

Прошло не меньше минуты, прежде чем к нему вернулся дар речи и он смог произнести ломаным голосом:

— Вы что, в самом деле, поверили тому, что он вам сказал?

Инхар на секунду замешкался.

— Что ты имеешь ввиду? — недоверчиво спросил он.

Жолдэр не знал, что ответить. Вернее, он знал, но не мог подобрать слова. Ему предстояло объяснить, что небо находится над землей, что море — это вода и что боги возвышаются над людьми.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем он сумел хоть что-то произнести.

— Вы… вы же видели их… — он обернулся назад, взглянув на павших воинов, словно проверяя, не почудилось ли ему. — Посмотрите хотя бы на их одежду, она совсем новая. Видимо, им выдали ее перед самым походом, но местами она истерта до дыр, особенно возле ладоней и стоп. Их обувь, сшитая из грубейшей кожи, также стерта и изувечена. Однако характерных для поношенной обуви складок на ней нет; из этого можно сделать вывод, что свои сапоги они также получили совсем недавно.

Лидерк и Инхар слушали его с круглыми от удивления глазами. В их головах, вероятно, пробежала мысль, что Жолдэр тронулся умом, оказавшись свидетелем недавних событий. Но сам юный принц продолжал упорствовать, даже при том, что видел тот самый недоумевающий взгляд, обращенный к нему.

— Где, по-вашему, они могли так истрепать свою одежду? — надрывался он. Но его спутники в ответ лишь молча пожимали плечами.

— Послушай, — прервал его Инхар, когда Жолдэр, говорил что когти у собак необычайно остры, — мы все здесь поражены твоей наблюдательностью, но я не понимаю, зачем ты все это рассказываешь?

Жолдэр был готов взорваться от переполнявшего его раздражения. Он так сильно заерзал в седле, что конь под ним начал испуганно вертеть головой по сторонам и топтаться на месте.

— Я пытаюсь объяснить вам, что Ошгурта нужно искать на севере! — Он так разошелся, что у него перед глазами начали мелькать черные пятна.

— И ты это понял по их поношенным сапогам? — спросил Лидерк, подливая масла в огонь. Он словно не замечал того напряжения, которое испытывал Жолдэр.

— Боги всемогущие! — завопил тот. — Да взгляните вы на их руки, они обветрены, также как и открытые части лица! У тебя лицо обветрено?

— Н-нет… — робко ответил Лидерк. — Но…

— А их ногти? Вы видели их ногти?

Инхар и Лидерк снова уставились на него недоумевающим взглядом.

— Они чистые, — продолжил Жолдэр, поняв, что ответа не последует. — Под ними почти нет грязи. А теперь посмотрите на свои.

Действительно, что у Инхара, что у Лидерка ногти были черными от земли; грязь глубоко забилась под них, и, чтобы достать ее оттуда, пришлось бы повозиться.

— Ну, может, они чистили свои ногти, — продолжал упорствовать Инхар.

Лицо Жолдэра снова растянулось в недоумении, может они просто издеваются над ним, но разве это уместно в такое время?

— У некоторых из них в бороде остатки их ужина. Не представляю их сидящими вечерами у костра и чистящими друг другу ногти.

— Ну, хорошо, у них чистые ногти. И о чем это нам говорит?

— О том, мой бедный несообразительный Лидерк, что они их не пачкали или же не имели возможности запачкать. В данном случае, я думаю, второй вариант.

— Почему? — снова спросил Лидерк, хотя уже совсем утратил нить разговора.

Жолдэр тяжело вздохнул и растер лицо ладонями.

— Хорошо, давайте по порядку. Их одежда еще не успела выцвести, а на ней уже зияют дыры. Оглянитесь вокруг, — Жолдэр провел рукой вдоль ровной бескрайней степи, — где здесь можно так истрепать одежду? Можно сделать вывод, что они не так давно побывали в труднопроходимой местности. Добавим к этому обветренные участки кожи, и выйдет, что в этом регионе по-прежнему холодно, несмотря на средину весны. — Инхар и Лидерк, похоже, начали понимать к чему он клонит, они слегка зажмурили глаза и подались немного вперед, словно пытались лучше расслышать Жолдэра. — И довершающим аргументом здесь являются их ногти. Несмотря на свою нечистоплотность, они не смогли запачкать свои ногти, а все потому, что земля в тех местах еще не успела прогреться под весенним солнцем, и по-прежнему тверда, как скала.

Инхар зачесал голову.

— Из всего этого выходит…

— Выходит, что они пришли с севера! — не выдержал Жолдэр. — Сколько еще времени вы собираетесь потратить на этот бесполезный спор, прежде чем наконец послушаете меня?

Но даже после этого на лице Инхара все еще можно было прочитать сомнение.

— Шагар сказал, что они пришли с юга. Я видел его глаза, видел тот животный страх, что излучали они. Он не мог врать!

Лидерк заерзал в седле, когда Жолдэр устремил на него свой палящий взор.

— Что скажешь, Лидерк? Ты ведь дрался с этим Шагаром, похож ли он на труса?

Лидерк замешкался, потупил взгляд и заерзал в седле еще сильнее.

— Нет, — наконец произнес он. — Человек, которого мы допрашивали, был совсем не тем человеком, с которым я сражался ночью.

Инхар снова почесал бороду.

— Значит, все это было просто притворством?

— Весьма искусным к тому же. Этот Шагар, — смешное, кстати, он себе придумал имя, — понял, что живым он от нас уже не уйдет. Поэтому решил послать нас в ложном направлении, а чтобы его ложь звучала убедительнее — сделал вид, что готов обделаться от страха.

— Выходит, нам нужно держать путь на север? — неуверенно спросил Лидерк, глядя на Инхара.

Последние тени сомнения мешали ему принять окончательное решение, когда Жолдэр попросил разрешения взглянуть на карту.

— Вот здесь! — заявил он, указывая пальцем на горный склон, располагавшийся примерно в двадцати пяти днях пути от границы. — Здесь нередко происходят стычки с дикарями, и наши «друзья» шныряли вдоль гор, выглядывая возможных противников. Там они и разодрали свою одежду, и там же их псы сточили свои когти. А когда опасный район остался позади, их отозвали и отправили разведывать другие территории, где они и напоролись на нас.

Инхар выхватил карту у него из рук:

— Если ты прав, сейчас они должны быть не далее, чем здесь. — Его палец уперся в регион с названием Воющий Край. Круглый год там дули холодные ветра, и даже в самые жаркие дни лета перейти его, не нарядившись в толстый шерстяной дублет, было непростым испытанием.

— Уверяю вас — все там! И Ошгурт, и его восемьдесят тысяч солдат. Если поспешим, то еще успеем перехватить его.

Инхар спрятал карту обратно под плащ. Он немного растерянно взглянул на Лидерка, но ответ уже был написан у того на лице.

— Что ж, пусть будет по-твоему, но знай: если все это окажется пустой болтовней, ты ответишь за срыв задания по законам военного времени.

Жолдэр только хмыкнул и, развернув коня, погнал его на север. Инхар и Лидерк устремились за ним.

Очень скоро дни стали холоднее, чем были ночи, а ночью мороз стоял такой, что хотелось броситься в костер и зарыться в раскаленные угли. Сначала Инхар запрещал разводить огонь, опасаясь очередного нападения, но уже на третий день пути он решил: лучше быть убитым мечом, чем замерзнуть посреди глухой степи, свернувшись калачиком под грудой разного тряпья, словно какой-то бродяга.

Несмотря на то, что четыре лошади теперь везли трех всадников, усталость понемногу одолевала животных. Да и зеленые луга с густыми и сочными травами остались позади. Здесь под порывами этого чудовищного ледяного ветра могли пробиться лишь несколько жалких желтоватых пучков травы, которые все реже и реже встречались на их пути.

Чем дальше они пробирались на север, тем гуще становился туман, и это было единственным, что хоть как-то радовало Инхара. Он уже был готов сразиться с самой Цамирой за теплую перину у очага.

Лидерк был единственным, кто не сходил с ума от холода. Уайдер научил его, как повышать и понижать температуру тела при необходимости, однако такие манипуляции требовали очень много энергии, а есть вокруг было нечего. Неохотно, но он все же перешел на сухари, и тем самым резко снизил способность своего тела экономить энергию, но, по крайней мере, — не изнывал от голода.

Четыре дня они ехали, прежде чем из тумана показались очертания могучих гор, но каждый из них был готов поклясться, что провел не меньше четырех месяцев в этом холодном аду.

— Ну, наконец-то! — прохрипел Жолдэр, стуча зубами от холода, едва завидев впереди горы. Как будто бы на этих холодных жестких скалах его ждала уютная гостиница с огромным столом, ломящимся от еды, мягкими креслами, обшитыми бархатом, и огромным очагом прямо посреди широкого зала!

К вечеру они уперлись прямо в каменный склон горы. И к своей радости обнаружили, что у самого подножья ветер далеко не такой свирепый.

Этот день дался им очень трудно, поэтому Инхар позволил устроить привал еще до сумерек. Земля под ногами была, словно камень: твердая, холодная и черная, как вороново крыло. Молочный туман окутывал все вокруг, так что ничего нельзя было как следует разглядеть. Да и не на что там было смотреть. Голая стена из камней, уродливо врезающихся друг в друга, располагалась с одной стороны. Мертвые земли, над которыми завывал свирепый ветер, — с другой. И все это пронизывал мягкий влажный туман, волнисто играя перед глазами.

Эта угрюмая картина отнюдь не добавляла никому энтузиазма. И все же — нужно было идти дальше.

Наутро Инхар снова достал карту, чтобы удостовериться в правильности их маршрута. Если пройти вдоль горы немного на восток, верст через сорок-пятьдесят будет небольшая расщелина. Там легко взобраться на возвышенность — и останется только дожидаться Ошгурта с его армией.

— Не может быть! — не удержался от возгласа Жолдэр, увидев черную точку, под которой было написано «Цайбас», в углублении, куда им предстояло идти. — Неужели здесь кто-то может жить?

Инхар уткнулся носом в карту, пытаясь вспомнить, что это за деревушка.

— Это шахтерское поселение, — наконец сказал он. — В этом месте залежи железа почти без примесей, — Инхар перешел на крик, потому что внезапно сорвавшийся ветер глушил его слова, — поэтому, несмотря на такие свирепые условия, здесь круглый год ведутся работы по добыче метала!

«Неплохо было бы погостить в этой деревушке, — подумал Жолдэр. — У них наверняка найдется тарелка горячего супа и кружка горького эля. Но скорее уж Фагней покинет свой зачарованный лес и настреляет им дичи на ужин, чем Инхар согласиться хоть на шаг отклониться от маршрута».

Вскоре расщелина предстала перед их взором. На карте ее обозначали несколько маленьких черточек, и Инхар очень боялся пропустить ее. Однако на самом деле потребовалось бы не меньше часа, чтобы проехать от одного ее края к другому.

Две огромные обтесанные ветром скалы возвышались по ее краям, словно две башни давно разрушенных ворот. Внутри туман был не такой густой, и, тем не менее, видимость от этого не улучшилась. Свет словно не хотел заходить в эту мрачную местность, этот шрам, оставленный богами на горном хребте…

К счастью, далеко углубляться в эту расщелину не пришлось. Ее стены пронзали мириады трещин, словно молнии ночное небо. Почти все они были достаточно глубокими, чтобы можно было использовать их как лестницу.

Коней пришлось оставить. Как ни жаль, но они по горам лазать не умеют. Из-за этого обратный путь будет порядком труднее — если будет, конечно.

Взгромоздив на себя все сумки и рюкзаки, они начали подъем. Так как большая часть припасов была уже использована, груз не был слишком тяжелым. Однако острые ледяные утесы, от одного прикосновения к которым, казалось, можно было отморозить пальцы на руке, успешно «компенсировали» это послабление.

Взбираться на большую высоту необходимости не было. Двухсот пятидесяти саженей от подножья вполне хватало, чтобы видеть на десятки верст вдаль; если бы только не этот треклятый туман.

Условия оказались просто адскими: и шагу нельзя было ступить, чтобы не разодрать себе кожу о какой-нибудь острый выступ или примерзший к породе булыжник. Ощущение было такое, словно они шли по лесу из копий и мечей. Любое неосторожное движение могло привести к глубокой травме. Страшно подумать, что твориться дальше, в глубине этих гор, за которыми находиться Норалфэт.

Привалы приходилось делать через каждый час, но так как дорога оказалась недлинной, все обошлось в четыре остановки.

Неимоверное счастье испытали они, когда наконец увидели перед собой крошечный участок скалы почти возле самого обрыва. Этот участок был совсем гладкий, без каменных копий, торчащих из земли, которые так и норовят пронзить ноги, без острых утесов, которые подобно хорошо заточенным клинкам разрезают плоть, едва касаясь ее.

Нет, этот райский уголок был просто создан для отдыха. Свирепые ветры и могучие воды высекли его именно таким, чтобы спустя тысячи лет, он смог принят путников и позволить восстановить силы.

Развести костер не представлялось возможным, поэтому, надев на себя все, что только можно было, они сбились в кучу, дабы хоть как-то согреться.

Спустя час или два стук зубов начал понемногу стихать, и Инхар смог произнести первые слова, сказанные кем-нибудь за это время.

— Здесь будет наш лагерь.

Его скулы задубели, поэтому каждое слово давалось ему нелегко, он старался говорить как можно четче.

— Спать будем вон у той возвышенности, — он указал на нее движением головы, потому что вынимать руки из-под плаща желания никакого не было. — Она защитит нас от этого чертового ветра. Один из нас всегда должен будет дежурить на склоне — высматривать армию Ошгурта.

— Командир, — обратился к нему Лидерк, — но ведь Ошгурт, скорее всего, поведет свои войска на большом расстоянии от этих гор. Вы уверены, что мы сможет заметить его отсюда?

Инхар хотел улыбнуться, но задубевшие мышцы лица не слушались.

— Там восемьдесят тысяч человек растянутые, на несколько верст, медленно шагают по чистому полю. Тысячи лошадей стучат своими металлическими подковами об ледяную землю и тянут за собой столько же громоздких фургонов. Не говоря уже о громадных катапультах, таранах и осадных лестницах… в общем, насчет этого можешь не беспокоиться. Он сможет скрыться от нас, если только поведет свою армию вдоль побережья Бескрайнего моря. — Инхар попытался наклониться, чтобы посмотреть на Жолдэра, добавив: — другое дело, сможем ли мы его догнать?

Но тот сделал вид, что не расслышал этого и продолжил кутаться в свой синий плащ.

На следующий день все трудились в поте лица, и мороз казалось, немного отступил. Сколько бы они не искали, но нигде не было такого места, где можно было бы спуститься с гор хотя бы за несколько часов и не сломать себе при этом шею. Поэтому было решено привязать к выступающим скалам веревки, по которым можно будет быстро спуститься.

Задача эта никому не показалась сложной, но острые края камней извели не менее ста аршин веревки, а более-менее гладкие скалы если и удавалось найти, то они оказывались такими скользкими, что руки стирались в кровь, прежде чем удавалось, наконец, затянуть узел.

Однако упорство, сплоченный труд и много брани, в конце концов, принесли свои плоды. Гора под ними была разбита на четыре яруса: три верхних примерно по пятьдесят саженей, а последний — ровно сто. Теперь с разбитого ими лагеря до земли можно было спуститься всего за полчаса, а то и меньше, если ветер не будет свирепствовать.

Как и говорил Инхар, на склоне выставили дозорного, чтобы тот высматривал приближающуюся к ним армию. В первую ночь несчастливый жребий выпал Лидерку, чему Жолдэр, да и Инхар, были несказанно рады, хотя старались этого не показывать.

Не успел Лидерк умоститься на склоне, как услышал протяжной храп из-под груды вещей. Для сохранения тепла все спали рядом, поэтому сложно было определить — кому принадлежит этот раздражающий звук.

Холодная ночь тянулась необычайно долго. Несмотря на то, что туман почти рассеялся, пред его взором стояла все та же серая угрюмая картина: глазу не за что было зацепиться, повсюду был либо серый камень, либо черная замерзшая земля. Лидерк знал, что там, впереди, расположены прекрасные зеленые луга, усеянные красивейшими полевыми цветами, которые, словно драгоценные камни, украшают прекрасную зеленую мантию степи. Но ночная мгла скрывала эту красоту от него, не позволяя даже издали полюбоваться ею.

Изо всех сил Лидерк старался не заснуть, но из-за холода его глаза предательски слипались. Он бы посчитал звезды на небосводе, но и они были скрыты от него густыми черными тучами.

Трудно было сказать, сколько времени прошло, но эта замершая картина осточертела ему настолько, что он был готов спрыгнуть с этих треклятых гор и побежать навстречу этому Ошгурту. Он вообще существует? Сколько времени они ищут, и единственный признак его существования — это восемь разведчиков, напавших на них. Может, вся его армия — это тысячи таких вот маленьких диверсионных отрядов, потому-то их и нельзя найти?

Когда сидишь ночью в одиночестве, да еще и промерзший до костей, мысли в голове возникают самые дикие. Нужно успокоиться и сконцентрировать свое внимание на сохранении тепла.

Глава 12

Мой враг

Утро Лидерк встретил с огромным облегчением, но как только Инхар сменил его, чувство удовлетворения мгновенно исчезло. Оказалось, что между лежанием на склоне и сидением под ним — разница невелика.

Уайдер как-то сказал ему: «Даже в самых суровых условиях мастер никогда не бросает свои тренировки». В тот день Лидерк решил, что будет тренироваться, даже если судьба забросит его на самое дно Бескрайнего моря. Однако сейчас ему пришлось пересмотреть свое мнение; вглядываясь в серое небо, он склонил голову на плечо и заснул.

Жолдэр обзавелся манией попасть в Цайбас, особенно когда уверился, что деревушка находится совсем рядом с ними. Стоило только спуститься по веревкам, вниз, вернуться к расщелине, а там иди себе прямо, пока не уткнешься в глиняные избы.

Инхар даже голос сорвал в постоянных отказах ему, а Жолдэр все твердил, что там они наберутся сил, согреются, промочат горло кружечкой эля… Так продолжалось бы до самой ночи, если бы вдали не появились смутные очертания людей.

Уже и не сосчитать, сколько заданий выполнил Инхар за свою жизнь, но сражаться с целой армией ему еще не приходилось. Сердце заколотило у него в груди, а в животе словно зашевелились угри. Инхар попытался успокоить себя и повнимательнее присмотрелся к горизонту. Да, это они! Сомнений быть не может. Огромное серое облако лениво тянулось прямо по земле, и конца ему не было видно.

Инхар повернулся к Жолдэру, сидящему рядом с ним, и по его горящим глазам понял, что он тоже увидел их.

— Спокойно, парень, — вырвалось у него. Хотя он сам чуть было не дрожал от возбуждения.

— Я разбужу Лидерка. — Жолдэр аккуратно пополз назад, как будто люди, находящиеся на расстоянии двадцати верст от него, могли что-нибудь различить на этой бескрайней каменной стене.

Лидерк встретил пробуждение безрадостно. Несмотря на то, что он проспал почти пять часов, ему казалось, что он только-только прикрыл глаза, как Жолдэр со своими воплями набросился на него.

Тому пришлось минут пять объяснять Лидерку, в чем дело, но даже когда он все понял, настроения это не улучшило. После глубокого сна холодный ветер мучил особенно сильно, и, чтобы хоть как-то согреться, Лидерк решил размять мышцы посредством нескольких форм, постепенно увеличивая скорость движения.

Инхар тем временем все высматривал конец у шедшей вдалеке армии, но по-прежнему не находил его.

Неимоверная удача, что Ошгурт показался перед самым закатом. Пока солнце зайдет, они успеют подобраться к нему на достаточно близкое расстояние, чтобы можно было разглядеть слабые и сильные места в его обороне.

Потом армия остановится на ночь, и, если их удача продлится еще немного, задание будет выполнено до рассвета. А даже если и нет, то они все еще могут следовать за армией, скрываясь в тумане, по крайней мере, несколько дней. За это время план проникновения они точно успеют составить. К тому же… этот Жолдэр… нужно признать, что голова у него работает как надо.

Спешить нужды не было. Каждый спокойно собрал свои вещи и направился к склону. Спуск так же проходил безо всякой спешки.

Даже на юге этой степи одинокое деревцо было большой редкостью — ни холма, ни склона… даже ветхого кустарника и того не найдешь. Густая высокая трава — вот и все, что могло послужить хоть каким-то укрытием.

Но здесь, в этой черной пустыне, где свирепый ветер своим ледяным дыханием мгновенно убивает все, что осмеливается показаться из-под земли, не было и ее. Легкий туман, который мог, поддавшись своей прихоти, рассеяться в любой момент, — вот и все укрытие, на которое можно было рассчитывать, спустившись с гор.

Но, если боги не оставят их, этого должно быть достаточно. Когда Лидерк очутился на земле, можно было идти дальше. Инхар велел двигаться на опережение идущей армии: лучше дожидаться их, чем догонять. И под грузом своих рюкзаков все трое побежали навстречу восьмидесятитысячному войску.

Ветер все еще выл и пытался ободрать плоть до самых костей, но чем дальше отдалялись они от этих мрачных гор, тем теплее у них становилось в груди. Вскоре у Жолдэра появилась одышка, и он начал отставать. Тогда Лидерк поравнялся с ним и, не говоря ни слова, перебросил его рюкзак себе на плечи. Тот, почувствовав приятное облегчение, снова прибавил в скорости.

Где-то через час Инхар остановился, и Жолдэр с Лидерком последовали его примеру. Силуэт могучих гор заметно потускнел в тумане, а вражеской армии по-прежнему не было видно. Но Инхар отлично ориентировался в пространстве, он точно знал, что за это время они успели пробежать тринадцать верст, а значит — двигаться дальше, не имея представления о точном расположении врага, нельзя.

Такую орду людей, коней, волов и гигантских орудий, ступающих по твердой, словно камень, земле, невозможно не услышать, даже если туман сгуститься настолько, что скроет их от глаз.

Ожидание предстояло долгим, и Инхар, вспомнив про неординарные способности Лидерка, поручил ему особое задание. От него требовалось вырыть яму, достаточно широкую, чтобы вместить троих, и достаточно глубокую, чтобы в ней можно было укрыться от слишком зорких глаз.

Лидерку пришлось все делать руками; земля была такой твердой, что даже заостренная лопата сворачивалась в трубочку, словно осенний лист. Уайдер как-то говорил Лидерку, что умение направлять свое усилие через землю, — одна из полезнейших способностей в бою; и Лидерк соглашался с ним. Но сколько бы лет он ни тратил на изучение этого аспекта иянг, он так и не смог понять — как можно выпускать усилие за пределы тела, а потом еще и проводить его по неживым предметам. Поэтому сейчас он скорее рвал землю руками, чем выталкивал ее своим усилием. И, тем не менее, Инхар остался доволен результатом; достав из рюкзака Жолдэра кожаный сверток, он присыпал его изрытой землей и накрыл этим вырытую яму. Так в случае необходимости они могли в прямом смысле провалиться под землю прямо перед носом врага.

Лидерк получил еще три кожаных свертка и приказ вырыть такую же яму через две версты, потом еще через одну и еще через одну версту — с учетом того, что враги будут двигаться на запад с постоянной скоростью.

Лидерк исчез в объятьях млечного тумана, а Жолдэр с Инхаром продолжили вглядываться в ту сторону, откуда должен был прийти неприятель, и прислушиваться к каждому шороху, свидетельствующему о его приближении.

— Вы уже думали над планом? — шепотом спросил Жолдэр, через несколько минут молчаливого ожидания.

— Рано что-то планировать, пока мы не выяснили, как обстоят дела у противника, — безразлично ответил Инхар.

— С этим я не совсем согласен. — Жолдэр не смог сдержать широкую улыбку, которая чуть было, не разорвала его лицо. Эйфория, которую он сейчас испытывал, подавляла все остальные чувства, и его кровь требовала действий. — Например, вы можете определить роль для каждого члена отряда.

— А что здесь определять? — удивился Инхар. — Я проникаю в ряды противника и убиваю Ошгурта, Лидерк ждет наготове, и, если мне не удастся незамеченным покинуть лагерь, прикрывает мое отступление. Ну а ты, — глаза Жолдэра загорелись, сейчас решится, какие слова напишут барды всего королевства для своих песен, когда будут воспевать его героизм и отвагу, — ты сидишь в засаде и помалкиваешь.

С момента своего первого вздоха и до сегодняшнего дня не знавал еще Жолдэр большей несправедливости.

— Что значит «помалкиваешь»?! — завопил он. — Разве не я нашел вам эту чертову армию?! Если бы не я — вы бы блуждали по той долбанной степи до самого Побережья! — От такой несправедливости у Жолдэра даже дыхание перехватило, поэтому каждое слово ему приходилось буквально выталкивать из горла. — Я не для того проделал весь этот путь, чтобы сидеть теперь в этой в норе, пока вы с Лидерком забираете себе все почести!

До сих пор Инхар не обращал никакого внимания на вопли полупринца, но последнее его высказывание заставило густые коричневые брови Инхара гневно сдвинуться.

— Почести?! — говорил он тихо, но голосом тяжелым, словно толстый лист стали. — По-твоему, мы здесь умираем ради того, чтобы какой-то отожравшийся граф наградил нас сверкающей на солнце побрякушкой? Или ты думаешь, кому-нибудь из нас есть дело до провонявших дешевым вином и элем тупоголовых бардов, горланящих свои песни в каждой встречной таверне?..

Он почувствовал, что теряет контроль над собой, и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться: — Мы здесь затем, чтобы защитить свое королевство, парень. Все остальное не имеет никакого значения; поэтому если я говорю, что тебе следует лечь и заткнуться, то тебе следует лечь и заткнуться.

Инхар отвернулся и стих, а Жолдэр не решился продолжить свои причитания, хотя ему было что сказать!

Серые тучи уже начали окрашиваться густой синевой, а далеко на востоке и вовсе почернели. Еще немного — и солнце скроется в глубоких водах Бескрайнего моря, где Гирон перетащит его обратно на восток. Но ни армии, ни Лидерка видно не было.

Беспокойство Инхара нарастало. Если Лидерк выдал себя, то задание обречено на провал. Но он ведь пошел на юго-запад, и, чтобы обнаружить его, армии пришлось бы пройти мимо них, а Инхар не видел и не слышал ни одного живого человека поблизости, если не считать бормочущего проклятья себе под нос Жолдэра, который, видимо, думает, что его не слышно. Черт! Если Лидерк не вернется до темноты — придется идти за ним.

Но, когда ночная тьма уже собралась с силами, чтобы обрушиться на землю, Жолдэр завидел в тумане серый силуэт. Опасаясь худшего, они залегли в вырытую ранее яму, но не успел Инхар накрыться, как узнал в приближающемся силуэте тощую фигуру Лидерка.

— Ну наконец-то! — заявил он, когда Лидерк подошел.

Бедняга был весь в грязи, несмотря на холод, его чело было мокрым от пота, а ногти были ободраны до крови. Но сейчас Инхара волновало не это.

— Где тебя носило?! — продолжал причитать он. — Еще немного и мы уже собирались идти на поиски!

Жолдэр поерзал на месте и поднял ворот своего плаща, всем своим видом показывая, что никуда он на ночь глядя идти не собирался.

— Земля здесь прочнее камня, — устало ответил Лидерк, плюхнувшись наземь. — Когда я рыл последнюю яму, пальцы болели так, что я боялся, как бы они не откололись от рук.

— Ладно. Главное, что все в порядке.

Инхар присел на опустевший рюкзак и сложил обветренные руки перед лицом. Ему нужно было. Армия должна была пройти здесь несколько часов назад, но не прошла. Вероятность того, что они ее не заметили, можно было исключить сразу. Даже в тумане, даже на таком расстоянии, — одна из самых больших армий за всю историю четырехсотлетней войны не могла прокрасться на цыпочках мимо них. Остается только одно — Ошгурт по какой-то причине остановился раньше, чем они предполагали.

Инхар еще долго сидел с угрюмым лицом, размышляя, что произошло и что ему делать. Ночь окончательно прогнала день, и темно стало так, что не отличить, где кончается небо и начинается земля. Так еще и этот проклятый туман!

— Ждите здесь, я разведаю обстановку, — нарушил молчание Инхар. Сонные лица не сразу поняли его и пробормотали в ответ что-то невнятное, но когда до них дошло, — дремоту как ветром сдуло.

— П-постойте! — заволновался Лидерк. — Может, лучше пойти всем вместе?

— С таким же успехом я мог бы погарцевать на серебристом скакуне прямо перед шатром Ошгурта на глазах всей его армии. — Инхар задумчиво почесал подбородок. — Нет, я пойду один. А вы сидите здесь и не высовывайтесь. Я вернусь еще до рассвета и, если хоть одного из вас не окажется на месте, я сочту это дезертирством и перережу ему горло. А потом и второму — за сообщничество.

С этими словами он вскочил на ноги и, оглядываясь по сторонам, скрылся в темноте. Бежал он резво и быстро, но даже самый ловкий кот показался бы неуклюжим шумным слоном по сравнению с ним. Можно было подумать, что Инхар летел над самой землей и только махал ногами, не касаясь ее.

— Может, зарежем его, когда он вернется? — сквозь зубы пробубнил Жолдэр и, накрыв голову капюшоном, завалился набок, пытаясь уснуть.

Инхар забежал уже довольно далеко, а туман по-прежнему окутывал его. Черт бы побрал этот туман! Того и гляди наткнется из-за него прямо на вражеских часовых. Но так как он не слышал ничего, кроме завывания ветра, насчет этого можно было пока не волноваться.

Вокруг лишь черная мертвая земля. Даже трудно поверить, что всего в одном дне езды отсюда, сейчас цветут пахучие зеленые луга. Этот мертвый пояс охвативший горы, ничего хорошего здесь ждать не следует… Как только задание будет выполнено, лучше убраться отсюда поскорее. Это место навевает…

Черт!

Инхар резко остановился и припал к земле. Там вдалеке слышался какой-то гул. Он был такой тихий и неразборчивый, что его можно было и не принять за человеческую речь. Но Инхар был уверен, что это именно она; только у человека хватит глупости забрести в такое гиблое место.

Медленными шажками он стал приближаться к источнику этого гомона, и чем ближе подходил, тем сильнее прислушивался; иногда, краем уха услышанная болтовня обычных солдат, может рассказать больше чем несколько часовое присутствие в офицерском шатре.

Туман стремительно рассеивался, но Инхар продолжал двигаться вперед. Ничего, твердил он себе, ночная мгла скроет его. Тени — единственные верные союзники соглядатая, и сейчас они вместе с ним.

Наконец он увидел своего врага. Точнее, десятки тысяч своих врагов. Шатры: малые и большие, высокие и низкие, обставленные копьями, обвешенные луками — все они казались синими или черными под покровом ночи… Тысячи и тысячи шатров проросли на этой богами забытой земле.

Маленькие тусклые огоньки, такие многочисленные, что могли бы вытеснить все звезды с ночного неба, — это костры, у которых солдаты пытаются найти спасение от холода, а заодно и разогреть миску каши.

Даже если бы вокруг каждого огонька теснилось бы по пять человек, такая армия смогла бы дважды разорить Санглинис!

Глядя на все это: на тысячи облаченных в кольчуги и латы людей — вооруженных мечами, луками, топорами и молотами воинов. На огромные тараны, которые не смогли бы сдвинуть с места и полдесятка волов, на требушеты, настолько здоровенные, что одним залпом смогли бы проломить дыру в любой стене любого замка… Инхару стало страшно. Но не за себя. Он испугался, подумав что произойдет с королевством если он не справится с заданием. Сколько городов будут заморены голодом в бесконечных осадах, сколько детей останутся сиротами, так и не дождавшись своих отцов с войны. Их матери и жены даже не успеют оплакать погибших. А эти варвары, эти изверги, стоящие сейчас перед ним, сломив последнее сопротивление, накроют все королевство черной тучей и, словно саранча, уничтожат все, что окажется у них на пути.

От этих мыслей Инхар содрогнулся. А когда пришел в себя, его глаза выражали непоколебимую решимость: он умрет, но задание будет выполнено!

Глава 13

Обреченная затея

— АХ!! Этот мерзкий ветер никак не стихнет! — жаловался Жолдэр, в очередной раз переворачиваясь с одного бока на другой. — Как можно уснуть под этот жуткий вой?

Лидерк был с ним полностью согласен, разница была лишь в том, что ему уснуть мешал совсем не ветер.

— Что-то Инхара долго нет, — произнес Лидерк. Это были скорее мысли вслух, но Жолдэр все равно ответил.

— Что с ним станется? Я знаю таких, как он. Они, как крысы: пока сидят в своих норах — их не достать. А для таких, как Инхар, нора — это тьма.

— Для таких… ты имеешь ввиду соглядатаев?

— Можно и так сказать. Хотя, по мне, они, скорее, похожи на крыс.

Лидерку это было слышать явно неприятно.

— Довольно резкие слова для того, кто всю жизнь прожил под охраной этих «крыс».

В темноте Лидерк этого не видел, но лицо Жолдэра скривилось так, словно он ощутил огромного жука у себя во рту.

— Это мой отец жил под их охраной. Его жена, мой сводный брат, сестры… Но не я! Я жил под надзором; и днем и ночью за мной пристально наблюдали эти мерзкие крысы, посвечивая своими красными глазками из нор и щелей. — Повисла напряженная пауза, а затем Жолдэр резко спросил: — Как думаешь, зачем они следили за мной?

— Наверняка их задачей было охранять тебя, — растерянно ответил Лидерк.

— Нет!!! — Жолдэр сам не ожидал, что закричит так громко. Он сразу же понял свою ошибку и прикрыл себе рот обеими руками, словно пытаясь удержать уже слетевшие с его уст слова.

Лидерк принялся вертеть головой по сторонам. Около минуты он провел в полусогнутой позе, высматривая врагов, которые могли появиться на крик.

Наконец его сердце успокоилось, а руки снова дрожали от холода, а не от страха. Лидерк лег на утоптанную палатку и прикрылся пустым рюкзаком.

Жолдэр по-прежнему прикрывал руками рот и виновато поглядывал на Лидерка. Тот взглядом дал понять, что все в порядке, и Жолдэр немного расслабился.

— И-извини… — промямлил он. — Я просто… это они убили мою мать!

Лидерк выпучил глаза от удивления.

— Подожди-ка, ты ведь сказал, что твоя мать умерла от какой-то болезни или…

— Я такого не говорил. Я лишь повторил тебе то, что мне неустанно повторяли каждый раз, когда я пытался узнать правду.

— Так что же тогда случилось? — осторожно спросил Лидерк.

Жолдэр стиснул зубы и сжал кулаки, стараясь подавить вспыхнувший в нем гнев. Он был уставший и голодный, поэтому борьба длилась недолго, и спустя несколько мгновений он ответил:

— Мою мать убили, я понял это сразу же, как только вернулся. Придворный лекарь ничего не знал о ее болезни, ее погребли не в городской усыпальнице, а неизвестно где.

К тому же, служители Аролы при дворе клялись мне, что они не участвовали в погребении. Все это показалось мне очень странным, и я хотел рассказать об этом отцу, но упрямый старик отказывался выслушать меня.

Тогда я решил сам докопаться до правды. Золотом, обещаниями, уговорами, угрозами я по крупицам собирал информацию, касающуюся моей матери, и вскоре обнаружил то, что вывело меня на след убийцы. Всего за день до смерти, один из стражников видел, как какой-то слуга тащил мою мать под локоть через зал. Не нужно обладать большим умом, чтобы понять, что это был «паук». Они по нескольку раз в день переодеваются в разные наряды, чтобы их труднее было вычислить, но этот болван даже не сообразил, что в облике слуги он не может так обращаться с моей матерью, не вызвав подозрений.

Конечно же, какой именно это был «паук», никто не знал, но я понял, что иду по верному следу. Я продолжил расспросы и узнал, что уже после того, как мою мать похоронили, кто-то из «пауков» начал собирать информацию о ней — он так же расспрашивал графов, стражу, слуг… Тогда последние мои сомнения отпали, и я убедился, что один из «пауков» стоит за смертью моей матери.

Не знаю, зачем им понадобилось убить ее, но с рук я им этого не спущу! Наступит день, и я узнаю, кто это сделал, и тогда он ответит предо мной за содеянное.

Лидерк растерянно глядел на него, не зная, что сказать. Да и что он мог ответить на такое?

— Ты рассказал об этом королю? — робко спросил он.

— Королю… — повторил Жолдэр. — В шестнадцать лет мой отец уже командовал тяжелой конницей при генерале Эрнсе. В восемнадцать — он с тремя сотнями солдат разорил и предал огню замок Карнстан. Да что уж там, — взмахнул руками Жолдэр, — стоит только сказать, что ни один из тогдашних генералов, не стыдился спросить совета у пятнадцатилетнего юнца, как все становиться ясно. Вся его жизнь, — вплоть до того дня, когда верховный жрец надел на его голову корону, — это сказание о непобедимом воине и величайшем полководце. Он судит других по своим меркам, поэтому в его глазах я — паршивая овца. И не так просто хриплой овце докричаться до полубога. — Жолдэр потупил взгляд и провалился куда-то в свои воспоминания.

Многое слышал Лидерк о своем короле: о временах его юности и зрелости. В этих историях король Креолоф всегда был заботливым отцом своего народа. Всем известно, что, будучи принцем, он сражался на войне наравне со всеми и, благодаря своим исключительным способностям, быстро заслужил себе высокое звание.

Старики всегда говорили, что лучшего правителя боги еще не посылали им прежде. Если бы не этот проклятый Патриариум, столетиями навязывающий им войну, жители королевства вообще не знали бы бед.

Странно только, что отец всего государства подобным образом обращается со своим сыном. Пусть и незаконнорожденным, но, тем не менее, — это его кровь. Случаи, когда внебрачные сыновья становились наследниками знатных графов или влиятельных сановников не были редкостью, хоть и не одобрялись с моральной точки зрения. Может, это все те же…

— Черт! Жолдэр, прячься! — прошептал Лидерк и оттянул немного шкуру с земляным насыпом, давая ему возможность залезть в яму.

Жолдэр рассеяно поглядел по сторонам, словно забыл, где он находится и, увидев подгоняющего его Лидерка, нырнул туда.

Кто-то приближался к ним с юга. Шагов не было слышно, но Лидерк увидел, как чей-то силуэт промелькнул в ночном тумане. Он сам удивился, когда осознал, какими зоркими стали его глаза в последнее время. Но еще больше он удивился, когда силуэт, мелькнувший где-то вдалеке перед ним, очутился у него за спиной и, еле слышно, что-то сказал.

Лидерк резко обернулся, с готовностью обнажить меч и броситься на врага, но лишь облегченно вздохнул, увидев перед собой Инхара.

Тот подошел к ним и снова пробормотал что-то невнятное, Лидерк постучал рукой по насыпи, давая понять Жолдэру, что можно вылезать.

— Вы обнаружили их? — спросил тот, едва его голова успела показаться из-под земли.

— Да. Они разбили лагерь немного дальше, чем я предполагал, — ответил Инхар удрученным тоном. — Но с другой стороны, это дает нам больше времени.

— Ну? — в нетерпении воскликнул Жолдэр. — Как обстановка?

Инхар не спешил отвечать. Он потупился и какое-то время просто сидел молча.

— Ну, что там?! — подгонял его Жолдэр. Все эти выслеживания и выжидания напрочь лишили его терпения.

Инхар поднял голову и угрюмо посмотрел на него.

— Там живые стены и баррикады из шатров, — ответил он. — Я прождал несколько часов, бродил вокруг их лагеря… высматривал… Это прямо-таки пчелиный улей. Через каждые двадцать шагов там горит либо костер, либо факел. На каждом углу там маршируют целые шеренги патрулей. — Инхар растер лицо руками, словно пытаясь привести себя в чувство. — Я насчитал четыре шатра со знаменами, и вокруг каждого из них стояло ДВА кольца охраны…

Ошгурт не оставил ни одной пяди без присмотра. Все шатры расположены так, что затеряться в них просто невозможно. Даже в такую темную ночь, — без луны и звезд, — в их лагере светло, как днем. — Инхар обреченно посмотрел сначала на Жолдэра, потом на Лидерка. — Я не знаю, как пробраться туда незамеченным, — сказал он и устало повалился на спину.

Лидерк открыл рот, чтобы что-то сказать, но на ум ничего не приходило, вернее, слишком много мыслей у него в голове сейчас сражались друг с другом, и он никак не мог сформулировать членораздельную фразу.

Жолдэр тоже молчал. Он нахмурился и, как обычно, во время раздумий, ухватился правой рукой за подбородок. Такое положение дел не сулило для него ничего хорошего. Хоть Инхар и крыса, но он лучший среди себе подобных, с этим Жолдэр не спорил. И если Инхар говорит, что пробраться в лагерь незамеченным нельзя, значит — это действительно так.

— Незамеченным… незамеченным… — начал невольно повторять Жолдэр, так тихо, что сам почти не слышал своих слов.

На следующее утро Инхар выглядел еще мрачнее, чем был. Ему опять всю ночь снилось, как Громвелю пронзают сердце, и он в это время смотрит на Инхара умоляющими глазами.

Когда… если он вернется обратно, то обязательно оплатит Призывающий обряд усыпальникам, чтобы они указали Ароле, где скитается неупокоенная душа его командира-ученика.

Лидерк тоже был удручен. Он отправился на это задание, вместо того чтобы разыскать тех, кто вырезал всю его деревню, и поквитаться с ними. Ведь его уверили, что после этого война будет закончена, а что в итоге? Он проделал весь этот путь, утратил способность правильно распределять энергию, полученную от пищи, пролез через непроходимые заросли, преодолел холодную пустыню, потерял друга, с которым едва успел познакомиться, и сам убил двух человек; и теперь ему осталось только сгинуть в этом богами забытом месте — и все понапрасну.

От таких мыслей очень быстро опускаются руки; и Лидерк сидел на собранной палатке, обхватив колени руками, жалобно всматриваясь в никуда.

К удивлению остальных Жолдэр просто сиял от радости, едва успел открыть глаза. Широкая улыбка и сдавленное хихиканье были его неотъемлемыми спутниками на протяжении всего утра.

Он в один миг проглотил пригоршню солонины, от которой раньше морщился, словно от гнилой падали, и уставился на остальных горящими глазами.

Но Инхар был слишком озадаченным, чтобы заметить перемену, произошедшую с Жолдэром, а Лидерк — слишком подавленным, чтобы хоть как-то на нее отреагировать. Поэтому их утро было таким же серым и молчаливым, как и все вокруг.

— Поднимайтесь, будем идти дальше, — сказал Инхар после завтрака.

Лидерк вяло поднялся на ноги и взвалил на себя один из рюкзаков. Жолдэр же вскочил так резко, словно собирался взлететь; откуда-то у него появилось столько энергии, что он начал пританцовывать, ожидая пока Инхар упакует свой рюкзак.

— Лидерк, веди нас ко второй яме, — скомандовал Инхар. И тот послушно пошел вперед.

Лишь легкий ветерок аккуратно скользящий по лицу, напоминали о том свирепствующем ветре, что мучил их последние шесть дней. И если бы Жолдэр не насвистывал себе под нос какую-то песню, они бы шли в абсолютной тишине.

— Что-то живот у меня разболелся, — внезапно заявил он, таким тоном словно сообщал о найденном под ногами самородке.

Но в ответ никто не проронил ни слова, и путь продолжился. Лидерк шел впереди, указывая дорогу. Но даже преступники, поднимающиеся на эшафот, и те выглядят бодрее, чем он сейчас. Потухший взгляд, опущенная голова, сутулые плечи; казалось, он в любой момент может упасть на землю и смириться с любой участью, которую приготовит для него судьба.

— Вот, — наконец произнес он, остановившись у небольшого овала взрытой земли.

Инхар присел, чтобы оценить работу Лидерка, а затем осмотрелся по сторонам. Хоть солнце и скрывалось за сплошной серой тучей, но ясно было, что оно еще высоко, а сидеть здесь и ждать Ошгурта, чтобы еще раз убедиться в непроницаемости его обороны, смысла не было. Поэтому Инхар скомандовал идти дальше и следующие три часа они так же провели в пути.

— Если не ошибаюсь, — заговорил Жолдэр, держась обеими руками за живот и строя гримасы боли на лице, — мы сейчас находимся как раз напротив того ущелья, в котором мы взбирались на гору?

— Гм, да… наверное, — немного подумав, ответил Инхар.

Жолдэр одобряюще кивнул головой и скривился в очередной гримасе.

— А долго еще идти до второй ямы? — спросил он Лидерка.

— Если таким же темпом, — не больше двух часов.

Услышав это, Жолдэр заметно побледнел и скрючился. Лидерк не ожидал такой реакции на свой ответ. Что такое два часа, по сравнению с тем, сколько они уже прошли?

— Ты что — заболел? — с тревогой спросил он.

— Нет, не думаю, — ответил Жолдэр голосом умирающего. — Просто живот сильно разболелся, наверное устал переваривать всю эту задубевшую солонину да черствые сухари.

Лидерк внимательно посмотрел на него. Он, как мог, напряг свое восприятие, но ничего, чтобы говорило бы о сбое в работе организма Жолдэра, он не почувствовал. Наверное, его навыки затупились сильнее, чем он думал.

Инхар угрюмо посмотрел на корчащегося Жолдэра. Только этого ему не хватало; даже когда этот чахлик был здоров, он не упускал возможности пожаловаться на условия, а что же будет теперь?

— Может, тебе?..

— Идите вперед, а я вас потом догоню, — внезапно заявил Жолдэр.

Инхар нахмурился так, что, казалось, лицо его почернело от желчи.

— Ты что, уже бредить начал? Ты думаешь, я позволю тебе разгуливать здесь в одиночку, чтобы ты напоролся прямо на часовых Ошгурта?

— Вы слишком предвзято ко мне относитесь. — Жолдэр издал мучительный стон. — Разве… разве я когда-то давал повод говорить о себе подобным образом?

— У меня нет времени с тобой спорить. Мы немедленно отправляемся дальше, если ты не можешь идти, то Лидерк понесет тебя. Но я не собираюсь оставлять тебя здесь, а потом носиться повсюду, разыскивая тебя в надежде, что ты еще не висишь на чьем-то копье.

— Командир, — простонал Жоллдэр, — мне просто нужно немного времени, чтобы справить нужду, а потом я буду, как новенький.

— Ну так иди справляй, — фыркнул Инхар. — Чего ты тогда несешь тут всякую ерунду?

Жолдэр заерзал на месте, а затем согнулся пополам и издал протяжный громкий стон.

Лидерк во всех подробностях объяснил Жолдэру, где находится следующая яма; тот кивнул, дав понять, что все запомнил, и побрел в сторону горы, держась руками за живот.

— Вы думаете, с ним будет все в порядке? — спросил Лидерк, когда Жолдэр бесследно скрылся в тумане.

— В порядке он будет, когда сиделка укроет его теплым одеяльцем,\ и будет кормить куриным супом с ложечки, рассказывая историю о славном герое по имени Жолдэр Неотразимый. Но я еще не слышал, чтобы кто-то умирал от того, что наложил кучу в чистом поле, — ответил Инхар и тут же пожалел о своих словах. Это место… оно как-то странно действует на него…

Добравшись, наконец, до заветного пристанища, оба рухнули на землю. На ногах натерлись болезненные мозоли, а суставы болели так, что казалось, вот-вот треснут и все тело развалится на части. Но, тем не менее, каждый, из последних сил старался держать себя в руках.

Благодатный туман все также мягко расстилался вокруг. И, милостью богов, ветер по-прежнему не поднимался. Но эти маленькие радости не могли сгладить тот факт, что Инхару придется пробираться в неприступный лагерь, где даже глухой ночью было светло, как днем, и часовые шныряют на каждом углу, не оставляя без внимания малейшее движение.

Минут десять Лидерк мялся, прежде чем все-таки решился спросить:

— У вас есть какой-то план?

Инхар не спешил с ответом. Он так долго молчал, что Лидерк решил, что его вопрос не был услышан, но едва он открыл рот, чтобы повторить его, послышался голос Инхара.

— Нет… — сказал он. — Я не знаю, как добраться до Ошгурта; я даже не представляю, как можно пробраться в лагерь.

Это было последнее, что Лидерк хотел сейчас услышать.

— Но ведь вы набрали с собой уйму всякого снаряжения, — отчаянно говорил он. — Капканы, отравленные иглы, какие-то перчатки с пришитыми к ним ножами, перцовые бомбы и эти ваши треугольные шипы… мы же знаем, где они пройдут, можно расставить ловушки или оставить ложные следы, чтобы отвлечь их внимание и… — Лидерк замолчал, увидев, как Инхар мотает головой; ничего из этого он, видимо, делать не собирается.

— В данной ситуации несколько капканов на дороге ничем нам не помогут. А шипы нужны для того чтобы бросать их под ноги преследователей, — восьмидесятитысячную армию они не задержат. Мы только выкажем свое присутствие и потеряем наше единственное преимущество.

— И что же нам остается? — отчаянно промямлил Лиерк.

Инхар не знал, что ответить. Будь здесь Громвель, может, они и смогли бы что-нибудь придумать. Изначально такого рода задания рассчитаны на парное выполнение. Но сейчас он может рассчитывать только на свои силы. Лидерк, хоть и неплохой боец, но он даже к глухому старику подкрасться не сможет, а Жолдэр…

— Где Жолдэр?! — вскрикнул Инхар, суетливо поглядывая в ту сторону, откуда они пришли.

Лидерк тоже повернул туда голову, но никого там не увидев, просто пожал плечами.

— Черт бы его побрал! — заливался гневом Инхар. — Я так и думал, что он еще подкинет нам головной боли! Вот где теперь его искать?

— Я думаю, он скоро объявиться, — пытался успокоить его Лидерк. — В конце концов, я ведь объяснил ему, как сюда добраться.

Инхар только что-то пробурчал себе под нос и уселся обратно на землю. Вдали уже слышались глухие неразборчивые звуки, — это вражеское войско сотрясало землю под собой. Скоро стемнеет и армия снова станет лагерем; нужно срочно что-то придумать пока они не добрались до границы, иначе Клент… А Клент-то ждет их на юге… Нужно срочно что-то придумать!

Прошло еще не меньше трех часов, и Лидерк смог собственными глазами убедиться в правдивости слов Инхара. Тысячи и тысячи людей, словно старательные муравьи, начали возводить шатры менее чем в двух верстах от него. Даже сквозь пелену тумана и медленно надвигающиеся ночные сумерки невозможно было не увидеть тот разрастающийся с неимоверной скоростью город.

Снова поднялся ветер, и это слегка осложнило им задачу. Шатры надувались под его дуновением и преображались в некое подобие огромных, невиданных раннее, полосатых ягод и пятнистых фруктов. Похоже, голод добрался и до Лидерка.

В одном конце лагерь уже был достроен: шатры были установлены и укреплены палками и копьями, факелы развешаны, а на вертелах уже жарилось мясо. На другом конце люди и кони еще устало плелись к назначенному месту отдыха, чтобы потратить остатки своих сил на возведение шатров.

Инхар и Лидерк наблюдали за происходящим, сидя в яме и накрывшись кожаным полотном, так что только их глаза сверкали из тоненькой щели меду ним и землей.

Время шло, сумерки сгущались, а войско все продолжало тянуться. Далекие огоньки были таким крошечными, что в темноте ночи их можно было бы принять за холодные зимние звезды… Вообще, когда в Воющем Крае поднимался ветер, все выглядело холодным и зимним.

Инхар и Лидерк смотрели на все это молча, затаив дыхание; все их внимание было приковано к происходящему, но внезапно Инхар издал резкий звук, и Лидерк вздрогнул от напряжения. Этим звуком был громкий вздох облегчения.

— Ну наконец-то! — радостно зашипел он.

Лидерк не сразу понял, о чем он, и нервно засуетился, когда Инхар начал медленно поднимать, полотно накрывавшее их.

— Зачем?.. Что вы делаете? — переполошился он.

— Этот болван наконец пожаловал, — ответил Инхар и, отбросив полотно, указал на скитающуюся в тумане тощую фигуру.

Лидерк пригляделся к ней… Да! Это был Жолдэр. Эти ярко-рыжие волосы, ниспадавшие ему на плечи, ни с чем нельзя было спутать.

Завидев, как шевелится земля, Жолдэр быстрым шагом направился в ту сторону, и, спустя несколько мгновений припал к ней с широченной улыбкой на лице.

— Уф… я уж боялся, что не найду вас, — довольным тоном проговорил он.

Инхар медленно подошел к нему и, положив руку на плечо, добродушно сказал:

— Боялся? Это не то, чего следовало бояться. Тебе нужно было бояться, что ты найдешь нас… — Инхар сжал его плече с такой силой, что Жолдэр захрипел и начал корчиться у него под ногами. Лидерк бросился к ним и большими стараниями смог их разнять.

— Успокойтесь, командир… — повторял он, заслоняя собой Жолдэра. Инхар махнул рукой и вернулся к яме.

— Надеюсь, тебя никто не видел? — спросил он, усаживаясь на свой рюкзак. Вокруг уже стемнело, поэтому лезть обратно в яму причин не было.

Жолдэр медлил с ответом, а на его лице довольная ухмылка и тревога поочередно сменяли друг друга.

Инхар заволновался, он пронзительно посмотрел на Жолдэра и повторил свой вопрос, в этот раз уже громче.

— Это… это не совсем так, — сознался тот.

Инхар застыл на месте, его лицо исказила гримаса недоумения. Он просто не знал, как реагировать на это. Поток брани застопорился в его горле, но он изо всех сил сдерживал себя, ведь стоит ему начать, как весь лагерь врага до самого горизонта будет осведомлен об их местоположении, если они еще об этом не знают…

Жолдэр видя, какую реакцию на них произвели его слова, поспешил успокоить товарищей.

— Стойте, стойте… — повторял он, потирая болевшее плечо. — Вы меня не так поняли. Я ходил в Цайбас… меня видели только живущие там шахтеры, больше никто.

Не сразу эти слова достигли слушателей, но спустя минуту или две Лидерк начал успокаиваться, а Инхар оживать.

— Зачем ты туда полез? — смог, наконец, спросить Инхар.

Жолдэр довольно потер руки.

— Я придумал, как можно пробраться в лагерь! — довольно заявил он.

На мгновение глаза Инхара загорелись, но он сразу же вспомнил, кто сидит перед ним, и его пыл так же внезапно погас.

— И как же? — спросил Лидерк, поняв, что Инхар этого не сделает.

— Всю прошлую ночь я думал над тем, как пробраться туда незамеченным, пока меня не осенило, что это делать совсем не обязательно! — Жолдэр клацнул пальцами и посмотрел на остальных так, словно ожидал бурных оваций. Но, кроме свистящего ветра, царившую тишину ничто не нарушало, и он продолжил: — Нам просто нужен отвлекающий маневр, но не обычный! — быстро добавил он, подняв указательный палец вверх. — В общем, Инхару придется сдаться.

Инхар, услышав это, даже не дернулся. Чего еще можно было ожидать от этого хлюпика? Потом он предложит сдаться Лидерку, а затем и сам побежит к Ошгурту, натянув свое белье на палку, в надежде, что отец после выкупит его из плена.

Но Лидерк был несколько иного мнения о Жолдэре, поэтому он серьезно забеспокоился:

— Что значит — сдаться?

— Другого пути в лагерь нет. Но я все продумал. Как я уже сказал, я был в Цайбасе и кое-что рассказал местным шахтерам.

— Что ты им сказал? — насторожился Инхар.

Жолдэр только довольно усмехнулся.

— Что в двадцати верстах к югу расположен военный лагерь, куда вчера пригнали несколько фургонов, до отказа набитых золотыми монетами.

— Что? — скривился Инхар. — Что за чушь, зачем?..

— Дослушайте до конца, пожалуйста, — прервал его Жолдэр. — Итак, я сказал им, что лагерь стоит в том месте, где сегодня должно было остановиться войско. Убедить их оказалось очень просто, достаточно было пропить два золотых в их таверне — и сомнения у всех отпали. Для пущей уверенности я убедился, что все мои новые друзья равномерно выпили весь тот эль, что я купил. Вы не представляете, как меня мучила жажда, когда я смотрел, как мой эль льется в их глотки…

— Подожди-ка, что-то я не понял, в чем ты их убеждал?

— Я… я, что не сказал? Придя к ним в поселение, я думал прикинутся каким-то бродягой или ограбленным странствующим торговцем… но безразличие местных жителей избавило меня от этих трудностей. За те годы, что они провели с киркой в руках, они словно позабыли об остальном мире. Но стоило мне сверкнуть золотой монетой, войдя в таверну, как в их глазах сразу вспыхнул живой огонь. Они, наверное, в ту же секунду вспороли бы мне живот, если бы я не крикнул: «Всем эля за мой счет!». — Жолдэр довольно захихикал. — Давно они, наверно, так не веселились.

— Ближе к делу! — настаивал Инхар. Он начал понимать к чему все идет, и ему это совсем не нравилось.

— Ну, ладно, — удивился Жоллдэр, — все равно у нас еще уйма времени. Шахтеров сразу заинтересовал вопрос: откуда у такого бродяги, — Жолдэр с грустью посмотрел на свою истрепанную одежду и почерневшие от грязи руки, — имеется золото? И я не собирался скрывать это от них. Опустошив пару кружек эля, я сделал вид, что прилично охмелел, и начал свой рассказ.

Увидев полные раздражения глаза Инхара, Жолдэр засуетился. — Ну, если вкратце, то я сказал им, что один из привезенных фургонов опрокинулся и из него ливнем посыпались золотые монеты. Стражники, конечно, начали быстро их собирать, но немало блестящих кружочков было затоптано ими в землю, где я их, собственно, и нашел. Я сказал, что успел найти всего три монеты, прежде чем меня заметили стражники, но сегодня ночью собираюсь вернуться сюда, чтобы собрать остальные. Так что, — Жолдэр снова потер руки, — через пару часов здесь повсюду будут шнырять пьяные шахтеры в поисках сокровищ.

Лидерк заулыбался, услышав этот план, но Инхар по-прежнему хмурился.

— Ты так уверен, что они придут сюда среди ночи? — спросил он. Жолдэр кивнул. — Зачем вообще кому-то доставлять фургоны с золотом в военный лагерь?

— Вы знаете, — цокнул языком Жолдэр, — этот вопрос интересовал их меньше всего. Они спрашивали: сколько золота я видел, сколько его было потеряно стражей, где именно я его нашел… но вот, кому оно могло там понадобиться, ни разу не спросили.

— И по поводу стражи тоже… — продолжал Инхар, — мы уже больше недели ходим по этой окаменевшей земле, а ты не смог придумать ничего луче, чем: «стражники, затоптавшие монеты в землю»? Думаешь, никто из них не задумается?

В ответ Жолдэр только коротко хихикнул.

— Пьяному даже камень под ногами покажется мягкой глиной. Тем более, я уверен, что блеск золота затмит такие скудные подозрения. Наберитесь терпения, командир, и скоро вы увидите, по меньшей мере, полсотни шатающихся рудокопов, рыскающих повсюду.

Инхар снова нахмурился, но теперь это было вызвано раздумьями, а не раздражением. Если все пойдет так, как говорит Жолдэр, то это может подарить ему шанс, крошечный, но тем не менее…

— Что ж, допустим… — задумчиво произнес он. — Что дальше?

Жолдэр только развел руками.

— А дальше все до безобразия просто. Они начнут ползать по земле в поисках несуществующих монет, разумеется, их сразу же заметят и схватят. Мы подождем, пока у Ошгурта наберется хотя бы десяток пленных, а затем вы присоединитесь к ним. Вас под конвоем проведут в лагерь, ну а дальше все зависит от ваших способностей.

Ничего столь нелепого Инхару еще не приходилось слышать. Но ситуация была до того прискорбна, что даже такая чушь не могла быть отброшена, по крайней мере, сразу.

— А как же ему выбраться оттуда? — вмешался Лидерк.

— Как и планировал изначально. Ты устроишь небольшую диверсию, а он воспользуется переполохом, чтобы скрыться.

— Но это сработает, только если он сможет оставаться незамеченным вплоть до самого побега, — сказал Лидерк и вопрошающе посмотрел на Инхара.

Тот, похоже, вовсе не слушал их. Его глаза вновь сделались стеклянными, а лицо безжизненно провисло. Инхар уже думал, как он воплотит в жизнь этот бестолковый план.

Глава 14

Шанс королевства

Вскоре все три пары глаз были прикованы к окрестностям военного лагеря, и искатели сокровищ не заставили себя ждать. Не прошло и часа, как Инхар различил в тумане крадущегося человека в поношенной шубе, накинутой по самую голову; вероятно, он посчитал, что в таком виде его примут за горного козла или изголодавшегося яка.

Не успел он присмотреться к располагавшемуся перед ним лагерю, как из темноты стали появляться другие «сказочные животные». И чем больше их выходило на свет, тем забавнее становилась эта картина. Каждый хотел оставить спрятанные здесь монеты себе, но вскоре конкуренция стала настолько жесткой, что присутствующим пришлось сбиваться в маленькие группы по четыре-пять человек. И, как это зачастую и бывает в дикой природе, эти группы начали враждовать между собой. Но, несмотря на весь тот эль, что им споил Жолдэр, они понимали: любой неосторожный звук, может выдать их, и вместо золота в кошельке, каждый обживется петлей на шее. Поэтому территория была равномерно разделена между каждой группой, и все дружно двинулись на поиски.

Чем ближе они приближались к стоянке, тем сильнее их окутывал страх. Воровать у государства — это тяжелейшее преступление, за которое может быть только одно наказание. Более робкие прятались за спины смельчаков, прокладывающих путь, но отступать никто не собирался. Даже десяти золотых монет хватит на маленький уютный домик в какой-нибудь небольшой деревушке, где под ногами растет трава, и ветер только треплет волосы, а не срывает кожу с костей… А если верить тому бродяге, то где-то здесь лежит несколько сотен таких монет; нужно только найти их, и больше никогда не придется брать в руки кирку.

Инхар, Лидерк и Жолдэр затаили дыхание и наблюдали за происходящим. Каждый шаг этих причудливых существ, заставлял сердце вырываться из груди. Сейчас все зависит от них: если они смогут в достаточной мере отвлечь караул, тогда у Инхара появиться шанс. Если же они дрогнут и побегут назад раньше времени, — все пропало.

Им оставалось только сидеть и смотреть за пьяными рудокопами, облаченных в шкуры и меха, которые, сами того не подозревая, вершили судьбу обоих государств.

Шаг за шагом шахтеры, наконец, добрались до заветной цели. Те, кто шел впереди, сейчас передвигались почти что ползком, пытаясь скрыться в блеклом тумане и ночном мраке. Но десятки тысяч костров и факелов излучали достаточно света, чтобы стража мгновенно заметила чужаков.

Инхару не было видно их лиц, но он отчетливо представлял себе те гримасы недоумения, которые состроили караульные, увидев, что приближается к ним из тумана. Инхар заранее подготовился: он снял свой меч, оставил спрятанный в рукаве нож и еще несколько ножей поменьше, спрятанных на груди и за поясом. Все, что он мог прихватить с собой, — это маленькая горсть шипов, плотно перемешанная с землей в кармане, чтобы стражники не ощутили колкость, если станут обыскивать его; два локтя тонкой веревки и маленький ножик, спрятанный в ботинке. Особо надеяться на него не стоит, ведь клинком, который короче ладони, много врагов не заколешь.

Увидев, что стражники оживились и направились к шахтерам, Инхар начал аккуратно пробираться туда.

Первая группа авантюристов уже приступила к поискам. Будучи уверенными, что их никто не видит, они совершенно спокойно ползали по замерзшей земле, стирая руки в кровь в поисках заветного золота. Желающих попытать свое счастье оказалось даже больше, чем предполагал Жолдэр, поэтому процессия растянулась на добрые семьсот шагов. Самые отчаянные умудрялись доползти вплоть до самых шатров, где, конечно же, были мгновенно схвачены.

Одного за другим стражники вылавливали шахтеров и обрушивали на несчастных град ударов. Отдаляясь все дальше от шатров, солдаты находили все больше вторгшихся. И вскоре вместо десятка полоумных бродяг их взору предстали больше сотни возможных шпионов и диверсантов.

Кто-то затрубил тревогу, и протяжный звук пронесся по всему лагерю. Ближайшие патрули, обнажив мечи и выставив копья, устремились на звук. Начался переполох.

Все те, кто до этого момента смог остаться незамеченным, сорвались с места и бросились наутек. В панике многие потеряли ориентацию в пространстве, поэтому немалая доля людей сломя голову бежала прямо к лагерю.

Инхар понял, что время настало. По-прежнему оставаясь незамеченным, он приблизился к орущей и мечущейся толпе. Зрелище было далеко не из приятных: десятки напуганных до полусмерти людей кричали и бегали из стороны в сторону, пока вооруженные солдаты пытались поймать их. Крики о помощи и мольбы о пощаде наполнили собой все вокруг; сбитые с ног люди сворачивались под ударами кованых сапог и единственное что им оставалось делать, это стонать от боли.

Некоторые из горняков прихватили с собой оружие, но их поржавевшие ножи не могли помочь против закаленных мечей и длинных копий. Всех, кто оказывал малейшее сопротивление, убивали на месте. Остальных огревали серией ударов и тащили в лагерь.

Во всей этой суматохе Инхар увидел неплохую возможность проскользнуть между стражниками и попытаться затеряться среди шатров. Но сразу же оставил эту мысль. Даже если он и сможет проскользнуть в лагерь. Нет, лучше следовать изначальному плану. Среди всех стражников, упивающихся избиением перепуганных шахтеров, Инхар выбрал более-менее мелкого и, подкравшись к нему со спины, упал на колени, схватившись за его одежду.

— Пощады! — завопил он.

Тот, не произнеся ни слова, хорошо размахнувшись, ударил Инхара по лицу. От удара Инхар упал на землю. На всякий случай, он еще и прикусил себе губу, чтобы у него пошла кровь.

Стражник хотел было продолжить наносить удары, но увидев перед собой скрюченную дрожащую фигуру с окровавленным ртом, только выругался и, схватив Инхара за локоть, потащил в лагерь.

Дозорный тащил его мимо шатров и стражников, а Инхар, как мог, прикидывался перепуганным крестьянином. Возможно, он и не додумался бы до этого, если бы не тот ловкий воин, которого они допрашивали в степи.

Его ноги заплетались, и он вешался на стражника, вынуждая его тащить себя по земле. Таким образом Инхар замедлял его ход, чтобы более подробно рассмотреть обстановку и выбрать подходящий момент, чтобы начать действовать.

Несколько раз он сворачивали проходя мимо больших разобранных фургонов и вертелов с огромными тушами на них, пробираясь все глубже и глубже в лагерь. Постепенно крики рудокопов стихали, и их сменял шум, издаваемый солдатами. Именно этого Инхар и боялся, это место никогда не смолкало. Можно затаиться где-нибудь и прождать хоть всю ночь, но время когда все присутствующие здесь проваляться в сон, так и не наступит. Придется выкручиваться по-другому.

Дождавшись момента, когда несколько широких шатров скрыли их от глаз остальных, до сих пор волочащийся по земле Инхар одним рывком оказался лицом к лицу со своим конвоиром. Едва тот успел понять, что произошло, как руки Инхар сомкнулись на его шее и сломали ее. Бедняга умер, не издав ни звука, он даже не успел закрыть глаза, в которых, казалось, все еще искрится жизнь.

Несмотря на шум и гомон, заполнявший все вокруг, Инхар не стал рисковать и, подхватив бездыханное тело, медленно опустил его на землю. Облачаться в его доспехи, не было времени, да и маловаты они будут для него. Среди такой огромной армии должно быть полным-полно кузнецов, поваров, табунщиков, отарщиков… Инхар в своих потертых кожаных обносках вполне может сойти за кого-нибудь из них.

Инхар очень обрадовался, когда за поясом у мертвого стражника нашел нож. Конечно, по сравнению с его именным ножом из закаленной стали, острым настолько, что может разрезать падающий лист, этот был не больше чем зубочисткой, но спрятав его себе в рукав, Инхар почувствовал, как спокойствие и уверенность наполняют его. Без холодящей кожу стали под рукой он был словно нагим, но сейчас его сила снова возвращалась к нему.

Уверившись, что шатер перед ним пустует, Инхар затолкал под него тело и отправился искать Ошгурта.

Однако сделать это оказалось сложнее, чем он предполагал. Прошлой ночью он без труда определил четыре офицерских шатра: огромные, светящиеся изнутри, со всех сторон окруженные стражей, и с развевающимися стягами наверху. Инхар не мог ошибаться, сейчас он был именно на том месте в лагере, где вчера приметил командирские шатры. И, тем не менее, вокруг себя он видел только густой лес из скудных одноместных палаток, которые едва могли удержаться за землю под порывами свирепого ветра.

Стараясь выглядеть как можно более непринужденно, и в тоже время не попадаться никому лишний раз на глаза, Инхар начал поиски заветного шатра.

Среди такой толпы людей, да еще и в глухую ночь легко оставаться незаметным, но все же все чувства Инхара были навострены до предела. Один неосторожный шаг, небрежный жест или даже вызывающий подозрение взгляд — и вся эта толпа, что сейчас невольно служит ему прикрытием, набросится на него и разорвет на части, словно стая голодных волков. Каждый раз, слыша громкий окрик или тяжелые шаги за спиной, Инхар с тревогой оборачивался на звук, но всякий раз лишь с облегчением вздыхал, осознавая, что он по-прежнему в безопасности.

Изнурительное блуждание по этому лабиринту становилось невыносимым. В ночной темноте, устеленной молочной пеленой тумана, найти отличие между тысячами однообразных продолговатых шатров было непосильной задачей, а подозрительные взгляды солдат все чаще падали на него.

Ушло около часа, пока Инхар обыскал внешнее западное кольцо лагеря, но результатов эти поиски не принесли. При всем нежелании ему пришлось попытать счастья во внутреннем кольце; но чем глубже он забредет в ряды врага, тем сложнее ему будет выбраться оттуда…

Во внутреннем кольце шатров было намного меньше, чего нельзя было сказать про людей. Здесь находились: катапульты, баллисты, осадные башни, массивные тараны… и другие чудеса военной инженерии. Терзающий душу вид всех этих приспособлений, созданных лишь с целью убивать, не оставлял никаких сомнений в том, что Ошгурт намеревается нанести колоссальный урон королевству. Если каждая стоящая здесь баллиста сделает хотя бы десять залпов точно в цель, то половина всех замков и крепостей Санглиниса будут превращены в груду камней.

Инхар встряхнул головой, чтобы отогнать посторонние мысли. Сейчас ему надо сосредоточиться на поисках; вот только откуда же их начать?

Вокруг каждого орудия находилось от пяти до пятнадцати охранников, но среди огромных орд механиков и подмастерьев, облепивших все приспособления, словно муравьи, их сложно было разглядеть. Зато можно было услышать!

Инхар приблизился к массивной катапульте на расстояние двадцати пяти шагов. Достаточно близко, чтобы услышать разговоры стражников и механиков, и достаточно далеко, чтобы самому оставаться в тени. Лучше всех ему было слышно двух солдат, которые о чем-то яростно спорили. Но причиной их спора оказалось: кто сможет больше выпить эля, прежде чем упадет без чувств, поэтому Инхар постарался прислушаться к остальным. Один механик отчитывал троих своих подмастерьев, еще один, прислонившись к деревянной балке, дремал, пока его ученики смазывали маслом движущиеся элементы…

Инхар уже решил, что и здесь его постигла неудача, как услышал обрывок разговора.

— …Слушать не захотел. А как сам рот откроет, так только попробуй слово поперек вставить! — жаловался какой-то звонкий голос.

— Там головы поумнее наших думают, — отвечал другой, его голос тоже был звонкий, но в отличие от первого, совсем не резал слух, — а этот Шилкор такой же солдат, как и мы. Коль он меч в руках удержать не может, его и приставили за военачальником горшок выносить, а он от этого нос задирает. — Оба громко захохотали и, на какое-то время, притихли.

Инхар приблизился к ним, чтобы разбушевавшийся внезапно ветер не заглушил их дальнейший разговор.

— И все равно никак в толк не возьму, — снова отозвался один, — на кой им вздумалось метаться взад-вперед каждую новую ночь?

Инхар попытался разглядеть их, но огромное колесо скрывало обоих за собой. Эти двое, наверное, уселись, опершись на него спиной, и трещат так всю ночь, дабы не заснуть в карауле.

— Кто их знает, чего они там навыдумывали, особенно после того как военачальника чуть было не погубили. Может им так сподручней его охранять, а тому спокойней среди закаленных гвардейцев, нежели среди крестьян в кольчугах.

Гвардейцы! Это уже ближе. Элитные войска должны располагаться группами, замыкая ряды новобранцев, чтобы в случае внезапного нападения, у них было время приготовиться к бою, пока враги будут кромсать детишек. Если эти двое так много знают о перемещениях военачальника по лагерю да еще и лично знакомы с его стюардом, значит — группа гвардейцев охраняющих Ошгурта где-то поблизости!

Воодушевившись приятной вестью, Инхар рьяно продолжил поиски. Время от времени круглой луне удавалось пробиться сквозь черные холодные облака, благодаря этому Инхару было легче определять время. По его подсчетам, уже давно перевалило за полночь, а значит, следует поторопиться.

Он свернул на восток, и вскоре ужасы военной инженерии скрылись в ночном мраке у него за спиной. Инхар продолжал углубляться в лагерь, уменьшая тем самым свои шансы на благополучное возвращение.

Не успел он сделать и две сотни шагов, как перед ним выросли внушительного размера узорчатые шатры из плотной ткани. Обычные солдаты в таких ночи не коротают, значит, среди всех этих шатров стоит и огромная обтянутая шкурами палатка с развивающимся знаменем наверху.

Лошадь с пылающей гривой — именно такое знамя выбрал себе Ошгурт, когда ему даровали титул за его верную службу. Неподалеку должны быть: черный орел, хватающий добычу, два скрещенных топора на желтом фоне и серебристая змея, приготовившаяся броситься на жертву. Именно эти знамена Инхару удалось разглядеть прошлой ночью, и именно их он снова старательно искал.

Караулов встречалось вдвое больше, и немалого труда стоило уходить от них. Видимо, конюхи и скотоводы редко забредали сюда, потому что Инхар успел поймать на себе с десяток раздраженных взглядов, прежде чем увидел, наконец, длинную полосу красной ткани в тридцати шагах от себя. Это была одна из стенок шатра военачальника; огромный, угловатой формы, каждый его край был прибит к земле, чтобы нельзя было пролезть внутрь под тканевыми стенками. Конечно, бруски можно было откопать, но это занятие отнимет время, а время сейчас на вес золота.

Инхар поднял голову вверх, чтобы убедиться. Да! Большая черная лошадь с красными языками пламени вместо гривы была изображена на знамени над шатром. Факелы двенадцати охранников отлично освещали все вокруг: стоит Инхару приблизиться на расстояние хотя бы десяти шагов, как их свет мгновенно лишит его всякого укрытия. Придется подождать.

Один из гвардейцев расположил свой шатер, так удачно, что Инхар смог спрятаться за ним от караулов и при этом отчетливо видеть половину охранников Ошгурта. Несколько раз, когда патруль отдалялся, Инхар обходил шатер Ошгурта вокруг, чтобы найти возможность пробраться внутрь. Но ничего, кроме прибитой к земле ткани и шестерых стражников, охраняющих шатер с другой стороны, он там не увидел.

Прошел еще один час, а может, и больше, но Инхар по-прежнему не знал, как ему подобраться к своей цели. Немало вариантов он перебрал у себя в голове за это время, но каждый из них заканчивался поражением. Даже если бы ему удалось раздобыть броню, никто и ни под каким предлогом не впустит его в шатер. Если поднять тревогу, то охрана скорее сплотится вокруг Ошгурта, нежели оставит его. Незаметно подкрасться к шатру невозможно, бесшумно убить кого-то из гвардейцев также не получиться… Был бы здесь Жолдэр, он бы придумал что-нибудь.

Услышав эту мысль у себя в голове, Инхар рассердился. Он быстро напомнил себе, кем именно является Жолдэр, а затем еще раз обошел шатер.

Все стражники, как вкопанные, стояли на своих местах, и только вертели головами по сторонам. В крайнем случае, ему придется с боем прорваться в шатер и воткнуть нож в грудь Ошгурта, но ведь должен быть другой способ…

«Только бы у Лидерка хватило терпения дождаться меня», — молился Инхар. Но когда в его голове, наконец, созрело нечто смутно напоминающее план, он поймал себя на мысли, что в последний раз любуется такой красивой и яркой луной.

Патрульные столько раз успели пройти мимо Инхара, что он на всю оставшуюся жизнь запомнил их маршрут и мог с точностью до секунды сказать, когда они появятся в том или ином месте. Инхар решил воспользоваться этим, вернее попытаться…

Но сначала ему нужно было раздобыть еще хотя бы один нож. В полосатом шатре, в восьми шагах от него кто-то спал — это можно было понять по приглушенному сопению доносившемуся оттуда. Инхар беззвучно приблизился к нему и залез внутрь.

Привилегией прибивать стенки шатра к земле пользовался только Ошгурт. Спящий гвардеец постоянно ворочался и издавал какие-то несвязные звуки, Инхар испугался, что он может в любой момент проснуться, поэтому прикрыл ему рот ладонью и перерезал горло. Глаза солдата на мгновение открылись и засверкали от настигшей его боли и агонии, но затем он снова закрыл их, чтобы больше никогда не открыть.

Инхар накрыл его голову одеялом, чтобы внезапный гость не поднял тревогу раньше времени, и принялся искать нож или что-то, что может его заменить. Среди всей лежавшей перед ним амуниции пользу сейчас мог принести только короткий клинок, пристегнутый кожаным ремешком к колчану со стрелами. Инхар прикрепил его к своему поясу и покинул шатер. Время нужно было подсчитать максимально точно, даже лишняя секунда могла испортить всю затею, которая и без того выглядела почти обреченной.

Инхар выждал немного, а затем приблизился к месту, где через полторы минуты должен был пройти патруль из десяти человек. От этого места до входа в генеральский шатер было ровно семнадцать шагов, у Инхара было достаточно времени, чтобы это определить, и именно здесь он рассыпал шипы, присыпав их песком из кармана. Если на шипы наступит кто-то другой, вся затея пойдет прахом, поэтому он отошел немного, но продолжал наблюдать за своей ловушкой. Через минуту вдали послышались тяжелые шаги караульных, Инхар прищурился, пытаясь различить их в ночной тьме среди острых шатров, и, когда свет факела одного из караульных замаячил перед ним, Инхар поспешил на позицию, ожидая дальнейшего развития ситуации.

Спустя мгновение он снова сидел за пустующим широким шатром в десяти шагах от охранников Ошгурта. По бокам и сзади шатра командующего стояло по два стражника; спереди, возле самого входа, также караулило двое гвардейцев; еще двое застыли на углах шатра. Из брони на них висела только крепкая кольчуга, караульные у входа также имели щиты. За спиной у каждого волочился матово-красный плащ, а к поясу крепился длинный меч. Каждому из них было приказано ни при каких обстоятельствах не покидать свой пост, но Инхар надеялся, что внезапный переполох заставит их немного пошевелиться, а большего ему и не надо.

Рискуя быть замеченным, он подобрался еще ближе к заветному шатру, теперь он был на расстоянии семи шагов прямо позади него, и только густые облака, на время спрятавшие луну, защищали его от зорких глаз стражников. Лидерк наверняка решил бы, что это Цамира снизошла до того, чтобы скрыть их от врагов, но Инхар не мог позволить себе столь сладкую иллюзию. Бдительность терять нельзя!

Те несколько секунд, которые остались до того, как первый патрульный проткнет себе ноги, наступив на разбросанные Инхаром шипы, казались ему целыми столетиями. Мучительное ожидание развязки терзало его разум сильнее, чем это под силу любому из Восьмерых. Еще мгновение, еще и еще; неужто они пошли по другому пути, или может…

— А-а-а-а-а-а! — раздался громкий крик, а затем еще несколько, но уже намного тише. Понемногу крики сменились проклятьями и бранью, тогда гвардейцы зашевелились.

Те, что стояли по бокам, подбежали вперед. Караулившие сзади ограничились тем, что подошли к левому углу шатра и утоляли свое любопытство, выглядывая из-за него. Инхар надеялся, что они соизволят хотя бы зайти за угол, это дало бы ему достаточно времени, чтобы пролезть в шатер, но гвардейцам, похоже, и оттуда было все прекрасно видно.

Инхар отклонился немного в сторону, чтобы посмотреть, как дела у караульных. Трое из них сидели на земле, жалобно поглядывая на свои стопы, остальные освещали факелами дорогу, в поисках других шипов. Гвардейцы пытались задавать им какие-то вопросы, но ответа, судя по грубым тонам, не получали.

Что ж, лучшего Инхар и желать не мог. Если бы еще и эти двое куда-то пропали… впрочем, с ними и так можно совладать.

Он достал из рукава нож и обнажил меч. Торопливым беззвучным шагом он приблизился к гвардейцам. Они как раз убедившись, что никакой опасности нет, развернулись, чтобы вернуться на свои посты, когда увидели перед собой полуприсевшего человека с ножом в левой руке и мечом в правой. Оба клинка одновременно поразили цель, и в тот же миг гвардейцы расстались с жизнью. Инхар, не теряя времени, надавил на рукояти и заволок тела за угол, где аккуратно положил на землю.

У него оставались считанные минуты, прежде чем убитых охранников обнаружат. Поэтому он, недолго думая, нанес вертикальный удар по красной стенке шатра.

Черт побери! Как же громко рвется эта ткань! Инхар испугался, что Ошгурт проснется от этого рвущегося звука, затих и прислушался к тому, что происходит внутри шатра. Он не смог сдержать глубокий вздох облегчения, так как ничего, кроме брани стражников снаружи, слышно не было. Инхар осторожно раздвинул ткань и ступил на мягкий пол. Наконец он был внутри.

Видимо даже такие выдающиеся умы, как лорд Ошгурт, допускают ошибки. Стоило ему усыпать пол в шатре щебнем или поставить на ночь капкан, и Инхар мгновенно выдал бы свое присутствие. Но под ногами расстилались только мягкие шкуры животных, которые заглушали и без того тихие шаги Инхара.

Внутри было так темно, что Инхару приходилось двигаться практически наощупь. Однако он смог различить большой стол, несколько стульев вокруг него, и, конечно же, — длинную кровать, где спал сам военачальник.

Инхар приблизился к нему и, прежде чему пронзить его сердце мечом, захотел взглянуть на человека, из-за которого им пришлось преодолеть столько трудностей. В королевстве ходит много легенд об ужасном лорде Ошгурте — командующим имперской армией, но даже в историях, где его сравнивают с бесами и нечистью, его описывают как могучего, свирепого воина; который не знает ни усталости, ни страха, ни боли. Однако то, что увидел Инхар, развеяло эти представления по ветру. Перед ним лежал немощный исстрадавшийся старик. Лицо его покрыли глубокие морщины, иссохшие руки были покрыты пятнами, голова почти полностью облысела, а те немногие волосы, что еще росли на ней, были белее чем снег, даже во мраке ночи.

Странное ощущение заставило Инхара замешкаться. Как бы ни выглядел военачальник, но это действительно был именно тот человек, которого воспевали в песнях. Такой человек не должен умирать, заколотым во сне, он достоин того, чтобы погибнуть в сражении и увековечить свое имя еще в одной басне.

Слабость длилась лишь несколько секунд, спустя которые Инхар вспомнил о своем королевстве и о долге пред ним. Он прикрыл рот Ошгурта левой ладонью, а правой всадил ему нож прямо в сердце. Военачальник умер мгновенно.

Нервы у Лидерка уже были на пределе. Сто пятьдесят шагов разделяли его и дремлющих дозорных, лениво опирающихся на свои копья. Он лежал на земле, прикрывшись темно-синим плащом, и ждал сигнала от Инхара. Что это будет за сигнал, Инхар не уточнил, сказал только: «Ты поймешь» — и скрылся в темноте.

Согласно плану, Лидерк должен будет напасть на часовых, если те заметят Инхара, когда он будет убегать. Если же все пройдет удачно, то ему следует просто направиться к месту встречи, убедившись, что за ними не отправят погоню.

Время шло, но ничего, что могло бы сойти за знак, так и не происходило. Дозорные стояли на своих местах: кто-то перешептывался, кто-то дремал. Позади них, время от времени, мелькали тусклые тени других солдат и слышались отдаленные голоса. Лидерк давно потерял счет времени, но он все равно осознавал, что эта бесконечная ночь, скоро должна смениться утром, а Инхар все не появлялся.

Лидерк кутался в плащ и потирал в руке два фиолетовых шарика. Инхар предостерегал его, мол, от этого бомба может взорваться, но Лидерка успокаивал этот трущийся звук. За то время, что он провел в ожидание, нервы его воспалились настолько, что опасность оказаться в густом тумане, наполненном серой, перцем и тошнотворными парами, совсем не пугала его.

Инхар, очистив свой нож от крови лорда, поспешил исчезнуть в разрезе шатра, который он сделал ранее. Оказавшись снаружи, он беспокойно огляделся по сторонам и с облегчением заметил, что пока еще никто ничего не узнал. Инхар выбрал момент и перебежал к другому шатру, располагавшемуся неподалеку. Он присел за ним, чтобы немного успокоиться, а затем обычным шагом двинулся дальше.

Никогда прежде не приходилось ему выполнять столь сложное задание, и сейчас восторг переполнял его, восторг от собственной находчивости, ловкости и, конечно же, удачливости. Но ликовать было еще рано. В любой миг могли затрубить рога, тогда он уже не сможет так просто пройти до окраины лагеря, а дорога предстояла неблизкая.

Инхар ускорил шаг, лавируя между невзрачными шатрами, он уже оставил позади добрую половину внешнего кольца, как услышал долгий и пронзительный стон. Звук мощной волной разнесся по всему лагерю; за ним последовали еще две, такие же долгие и громкие волны.

На мгновение кровь застыла у него в жилах, но он напряг свою волю и быстро взял себя в руки. Из шатров резво начали выползать сонные полураздетые люди. Они недоумевающее смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Оставаться незаметным больше не представлялось возможным, поэтому Инхар присоединился к толпе солдат, пытаясь изобразить такой же обескураженный вид.

Но бойцы недолго стояли, разинув рты. Вскоре последние остатки сна покинули их, и они, быстро облачившись в доспехи, бросились на звук тревоги. Суматоха скрывает не хуже чем тень, так учил когда-то Инхар Громвеля. Ему вдруг вспомнилось это, пока он пробирался сквозь суетливую толпу.

Лидерк, наверно, тоже услышал рог. «Лишь бы он не наделал глупостей», — молился Инхар, преодолевая натиск толпы. Суматоха выдалась на славу. Рог затрубил трижды — видимо, таким образом извещали о самых серьезных ситуациях. Солдаты наспех натягивали свои кольчуги, кое-как крепили к поясам мечи, и сломя голову метались из стороны в сторону, пока старшины пытались навести порядок.

Мало-помалу Инхар продвигался к своей цели, не забывая корчить растерянную и удивленную гримасу. Если бы он заранее знал, что Ошгурт переместит свой шатер, то ему не пришлось бы так далеко идти до назначенного места, но что уж теперь поделать…

Наконец, густой лес палаток поредел, и Инхар смог увидеть за ним пустыню. Где-то там среди этой тьмы скрывается Лидерк, ожидая его сигнала; по крайней мере, Инхару хотелось в это верить.

Неприятным известием стало то, что часовые не покинули своих постов, услышав, как сурьмит тревога, а наоборот навострились. Каждый обеими руками вцепился в свое копье и с показательным старанием вертел головой по сторонам, высматривая врагов.

Инхар с точностью до трех шагов знал, где находится Лидерк. Еще он знал, что, когда дозорные так старательно что-то высматривают, они видят меньше, чем когда спят на посту. Он приблизился к одному из шатров и снял крепившийся на нем факел. Маленькие языки пламени бесцельно вытанцовывали на ветру, но Инхар нашел для них применение. Он поднес факел к шатру, и пламя медленно расползлось по нему. Теперь нужно было только отойти подальше и ждать, когда Лидерк начнет действовать.

Нехотя, но шатер все же вспыхнул пламенем, которое вскоре заметили часовые. Недолго думая, они столпились вокруг огня, но воды, чтоб потушить его, у них не нашлось, а накрыть или сдуть такое сильное пламя было уже нельзя.

Лидерк, сидя в засаде, был слишком далеко, чтобы увидеть огонь от маленького шатра, но высокий столб плотного черного дыма быстро привлек его внимание. Какое-то время он еще колебался, ведь Инхар не уточнил, каким именно будет его сигнал. Но, в конце концов, пожар в лагере как раз в то время, когда Инхар убивает в нем военачальника, это слишком чтобы оказаться простым совпадением. Собравшись с силами, Лидерк сбросил с себя плащ и поспешил на восток вдоль лагеря по направлению к месту встречи.

Перед тем, как уйти, Инхар подробно объяснил Лидерку, где и как он должен нанести удар, однако сейчас молодой парень был так возбужден, что не помнил ни одного его слова. Он видел беспокойные силуэты, мечущиеся из стороны в сторону, однако Инхара среди них Лидерк определить не мог.

Он пробежал около двухсот шагов, когда увидел, как темная коренастая фигура все больше и больше отдаляется от шатров, изредка оглядываясь назад. Лидерк понял, что это Инхар и бросился к нему. Командир бежал на северо-восток, а Лидерк мчался ему наперерез прямо на восток, но вскоре заметил, как серебристые фигуры с копьями движутся за Инхаром, и понял, что что-то пошло не так.

Лидерк оставался в тумане как можно дольше, но сил терпеть у него больше не было, поэтому едва преследователи отдалились от лагеря на триста шагов, он обнажил меч и набросился на них сзади.

Первый удар пришелся худощавому копейщику в затылок, и он камнем повалился на землю. Преследователи попытались наброситься на Лидерка, но тот, успев отразить несколько ударов, глубоко вдохнул и бросил обе бомбы на землю, и все вокруг окуталось непроглядным фиолетовым туманом.

Под стоны, хрип и кашель Лидерк побежал дальше, надеясь, что он не спутал направление из-за своей же ловушки.

Инхар тем временем уже вздохнул с облегчением, добравшись до назначенного места — ямы, которую Лидерк вырыл за четыре версты от лагеря. Когда Инхар наконец добрался до нее, Жолдэр уже сидел там и поглядывал на него взволнованными глазами.

— Ну?.. Ну?.. Вы?.. — волнение и страх переполняли его, и он никак не осмеливался задать свой вопрос. Хотя все то время, что он сидел здесь, он только то и делал, что представлял, как Инхар рассказывает ему, как он убил Ошгурта, а затем рассыпается в похвале и благодарностях за его гениальный план проникновения в лагерь.

— Ошгурт мертв.

Именно это Жолдэр и хотел услышать. Его лицо сделалось таким довольным, словно сама богиня Мириала послала ему свое благословление. Закончились его скитания по этим мертвым землям. Закончилась его жизнь изгоя и страдальца, никто больше не посмеет упрекнуть его в слабости или трусости. А отец, отец примет его назад с распростертыми объятьями. Боги праведные, может, он даже назовет его своим наследником!!!

Жолдэр забыл обо всем, что происходит вокруг, и провалился в свои мечты, пока Инхар беспокойно вертел головой, высматривая Лидерка. Но тот не заставил долго себя ждать. Вскоре послышались быстрые тяжелые шаги, затем отдышка, а потом показался и сам Лидерк.

— Наконец-то ты здесь. Я уж боялся, что тебя схватили.

Вместо ответа Лидерк несколько раз жадно вдохнул воздух и взмахнул руками. На лице и на руках у него появилось несколько неглубоких порезов, а на одежде добавилась пара-тройка новых дыр. Но с ног он не валился, лужи крови за собой не оставил, поэтому Инхар хлопнул его по плечу и бодрым тоном продолжил:

— Ладно, главное, что все здесь. Я думаю, не обойдется погони, поэтому засиживаться здесь не будем. Жолдэр, дай сюда карту.

Жолдэр, порывшись в одном из рюкзаков, протянул Инхару бумажный сверток.

— Так… так… — бормотал он, черкая носом по карте. Солнце должно было появиться над горизонтом не позже чем через час, но пока вокруг царил беспросветный мрак. — Норгил, думаю, подойдет. Собирайтесь, будем идти.

— Что это за Норгил? — недоверчиво спросил Жолдэр. — Я раньше такого названия не слышал.

— Это деревня на юго-востоке, — ответил Инхар, пряча карту во внутренний карман. — Если будем идти быстро, завтра к полудню доберемся до нее.

— Что?! На юго-востоке? То есть, вместо того, чтобы покинуть наконец это место, вы предлагаете только глубже в него забрести. Мне уже опротивел этот Патриариум и все, что в нем есть, поэтому я предлагаю идти на запад — домой.

— Почему вы не хотите идти обратно? — спросил Лидерк, для него такое заявление Инхара тоже стало сюрпризом.

— У нас нет ни одного коня, если вы не заметили. Провизия тоже подходит к концу. До ближайшей деревни в Санглинисе — больше двух месяцев пути. Разумней будет восстановить силы в Норгиле, там же обзаведемся лошадьми, а потом смело двинемся на запад.

— И что, с самого начала вы так и планировали? — с нескрываемым презрением спросил Жолдэр.

— Нет. Изначально предполагалось, что идущая навстречу армия генерала Клента нас подберет. Но теперь мы не можем быть уверены, что встретим союзников на своем пути, поэтому придется изменить план.

Инхар подошел к рюкзакам, достал оттуда всю оставшуюся еду и два сосуда с водой. Это, а также три одеяла, деньги и некоторое оружие он сложил в один рюкзак и кинул его Лидерку.

— Вот, — сказал он. — Остальное придется оставить, нельзя, чтобы нас что-то задерживало.

— Так я что, просто так тащил все это сюда? — возмутился Жолдэр.

— Нет, не совсем. Лидерк, ты оставил свой плащ там, где я тебе приказал?

— Да, — ответил тот, растирая руки от холода.

— Отлично. По нашему следу пустят собак, а брошенные здесь вещи помогут выиграть нам время. Вообще-то я думал, что Лидерк разбросает их вокруг, — добавил Инхар, потирая подбородок, — но раз уж он так уморился, придется оставить так.

Инхар бросил Жолдэру склянку с какой-то жидкостью:

— Открой.

Жолдэр осторожно вынул пробку и мгновенно скривился от мерзкого запаха, что вырвался наружу.

— Быстрее намажься этим, — сказал Инхар.

Жолдэр протянул склянку обратно, зажав нос рукой:

— Предпочту обнять бродягу.

Инхар выхватил у него из руки склянку и, выплеснув немного жидкости себе на ладонь, растер ее на руках, шее и одежде.

— Нет времени на твои выходки! — ругался он. — Это собьет наш запах, чтобы собаки не смогли нас найти. — Закончив, он снова протянул жидкость Жолдэру, и тот с опаской принял склянку.

— А вы уверены, что эта штука не испортилась? — спросил он с отвращением растирая зеленую жижу в руках.

— Уверен! Быстрее давай! — торопил его Инхар. — Запах скоро исчезнет, так что потерпишь.

Жолдэр передал пузырек Лидерку, и после того, как он закончил натираться жидкостью, Инхар плотно заткнул склянку пробкой и сунул в рюкзак.

— Пора идти, — решительно произнес он.

И они пошли. Вернее, даже побежали. Восторг от успешно выполненного задания все еще наполнял их и придавал сил, и даже ветер, тот самый ненавистный ветер, который мучил их все время, пока они были здесь, сейчас изо всех сил дул в спины, помогая им убежать от преследователей.

Глава 15

Дурные вести

Двигались они очень медленно, но заявить, что в пути он испытывает дискомфорт, Клент не мог. Прошел уже месяц с тех пор, как армия вышла в поход, и оставалось всего несколько дней пути до границы королевства. Большую часть времени Клент проводил, изучая карты, в особенности место предстоящей битвы, или инспектируя младших офицеров.

Сложно было угодить главнокомандующему королевской армии. Сложно, если не сказать невозможно. Каждый командир должен был поименно знать всех своих подчиненных, способности каждого из них, их слабости и страхи, даже краткую биографию каждого.

Дисциплина в каждом отряде должна была быть на наивысшем уровне. Любое неповиновение, своеволие и даже нерасторопность среди солдат сулили наказание не только провинившемуся, но и его непосредственному командиру. Все в армии Клента работало, как хорошо смазанный механизм, но его это, похоже, совсем не утешало. С каждым днем он становился все мрачнее, все свирепее; слуги боялись попадаться ему на глаза, солдат бросало в дрожь от одного упоминания о нем… а главнокомандующий все больше походил на дикого зверя, нежели на человека.

Остальные генералы тоже были заняты от рассвета до заката. Но когда Клент потребовал их присутствия у себя в шатре, каждый прибыл так быстро, как только мог.

Шатер у Клента был большой, очень большой. Но обстановка в нем была по-военному строгая, что неизменно радовало генерала. Пол был устелен шкурами, на них стояли большой круглый стол, девять стульев без всякой обшивки и деревянная подставка с оружием — ничего лишнего.

Один за другим обескураженные генералы занимали свои места за столом. Клент ожидал их здесь с самого утра, и на их поклоны и торжественные приветствия, отвечал лишь коротким кивком и жестом приглашал садиться. До того, как генерал Доршам, который прибыл последним, не занял свое место, Клент не проронил ни слова. Он только разглядывал лежащую на столе карту. Карту района Воющий Край, располагающегося на севере в центральной части материка.

— Сегодня утром прибыл гонец из Листена, — внезапно прервал тишину Клент. Все присутствующие насторожились, потому что голос у него был мрачнее обычного. — Он принес нам очень плохие вести. Согласно последним сведеньям от моих шпионов, Ошгурт ведет свою армию вдоль горного хребта. — Присутствующих эта новость очень взволновала, но Клент не дал возможности кому-нибудь из них высказаться. — Сообщение было отправлено две недели назад во все замки, которые могли встретиться нам по пути, но, к сожалению, мы получили его только сейчас.

Гробовая тишина воцарилась в шатре. Даже гомон, раздающийся снаружи, бесследно исчезал, не успев попасть внутрь.

— Вы уверены, что этим сведениям можно верить? — наконец спросил Доршам. — Что, если ваших шпионов вычислили и заставили отправить дезинформацию?

— Это исключено. Для таких случаев у нас имеется специальный шифр, но в послании его не было. Поэтому причин не верить у нас нет.

— Где сейчас находится противник?

Клент разгладил лежащую на столе карту.

— Вот, — он указал пальцем на участок в десяти днях пути от границы, — точно сказать нельзя, но не далее, чем здесь.

Все взгляды устремились на карту с таким интересом, словно сам Ошгурт сидел на ней.

— Что ж, это не так уж далеко от нас, — сказал Тулдриг, расслабленно откинувшись на спинку стула, — мы планировали ударить с севера, теперь придется ударить с юга. Так или иначе, мимо нас он не проскочит.

— Вопрос не в том: проскочит он мимо нас или нет, уважаемый генерал Тулдриг, — обратился к нему Лунс. — Проблема заключается в том, что разработанная нами ранее стратегия, совершенно не пригодна в такой ситуации. Полагаю, у вас уже имеются какие-то соображения на этот счет, генерал Клент?

Клент окинул присутствующих угрюмым взглядом и уже собирался что-то произнести, как послышался звонкий голос Олтори.

— Не вижу причин для утомительных дискуссий, — говорил он. — Если мы не можем, пользуясь преимуществами рельефа, отгонять вражескую армию короткими набегами, то следует просто нанести один сильный удар и разбить уже это треклятое войско.

В шатре повисло неловкое молчание, и только Олтори нарушал его, ерзая на стуле и вопросительно поглядывая на остальных.

— Боюсь, что без «утомительных дискуссий» мы обойтись не сможем, уважаемый генерал Олтори, — попытался разрядить ситуацию Горнвуд. — Вы, верно, забыли, но наша стратегия основывалась на том, что вражеская армия к моменту боевых действий, будет без предводителя. — Горнвуд с едва скрываемой иронией взглянул на Клента. — Известно ли что-нибудь о результате задания, которое вы поручили «пауку»?

Клент сжал челюсти, и черты его лица резко обострились.

— Нет, генерал Горнвуд, никаких известий на этот счет не поступало, — едва сдерживая свой гнев, ответил ему Клент. Нужно брать инициативу в свои руки, иначе эта пустая болтовня затянется до глубокой ночи. — Несмотря на это, у нас нет иного выбора, кроме как продолжить наступление. Как вы все успели убедиться, местность, в которой нам предстоит встретиться с врагом, представляет собой мертвую пустыню. Поэтому возможностей для маневров нам представится немного. И все же — (я и представить не мог, что когда-нибудь произнесу такое) — генерал Олтори прав. Нам остается лишь сойтись в открытом бою.

Недовольство появилось почти на всех присутствующих здесь лицах, только Олтори самодовольно заулыбался, выставляя напоказ свои пожелтевшие зубы.

— При всем уважении, генерал, — дрожащим голосом произнес Мъян, — я не думаю, что это наилучший вариант для нас. Враг превосходит нас численностью на тридцать тысяч! Сойтись с ним в открытом бою — это безумие!

— Успокойтесь, генерал Мъян! — рявкнул Клент. Трусость среди солдат он считал непростительной, но трусость среди офицеров, а тем более генералов, вызывала у него отвращение. — Своим поведением вы позорите всех генералов, когда-либо служивших на благо королевства! — Мъян пристыжено потупил взгляд, а остальные сделали вид, что ничего не слышали. — Наш долг остановить эту армию, и мы это сделаем!

— Я предлагаю оставить споры и перейти к обсуждению тактики боя, — вмешался Харнегл. — Если нам предстоит встретиться в открытом поле с такой многочисленной армией, то каждый наш ход должен быть продуман до мелочей.

Клент согласно кивнул, и даже немного приостыл. Харнегл, несмотря на свой юный возраст и скудный опыт, обладал острым умом и твердым характером. Кленту это нравилось, он пророчил этому парню лавры великого генерала.

— Если позволите, уважаемые генералы, — начал Ролкен, до сих пор молча наблюдавший за всеми, — у меня есть некие соображения. Поскольку условия рельефа мы обратить на свою сторону не можем, у нас остается только эффект неожиданности.

— Что именно у вас на уме? — нетерпеливо спросил Тулдриг.

— Все очень просто, генерал Тулдриг. Мы должны ввести врага в замешательство, лишить его возможности адекватно оценивать происходящее. — Ролкен уперся локтями в стол и сложил пальцы домиком. — Пока у нас есть такая возможность, предлагаю рассредоточить наша силы. Две тысячи конницы и три тысячи пеших войск следует послать на север, так, чтобы они оказались прямо на пути противника. Остальные же войска пройдут южнее и нацелятся на его левый фланг.

За несколько часов до рассвета, северная часть войска нанесет удар по спящему врагу. Во мраке ночи противник расценит это, как полномасштабное нападение, и построит свои силы соответственно.

Как только это случится, основные войска вступят в бой, ударив врага в незащищенное место. Здесь вперед следует послать тяжелую конницу, так как в центре и в тылу останутся только лучники и резервные войска. После того, как наша кавалерия проредит вражеские ряды, мы бросим в бой пехоту, чтобы та добила раненого зверя.

Все устремили взгляды на Клента, но тот ничем не выказал своего мнения касательно этого плана.

— Боюсь, это слишком самонадеянно с нашей стороны, — сказал Доршам. — Что, если вражеские разведчики обнаружат нас раньше и догадаются о наших намерениях?

— Есть и другая опасность, — добавил Лунс, — если войска, производящие отвлекающий маневр, не смогут пробить оборону врага, если их отбросят и противник сгруппируется должным образом, что нам тогда останется делать?

Доршам открыл было рот, чтобы ответить, но Харенгл опередил его.

— Ваши замечания вполне уместны, уважаемые генералы, но я бы не отбрасывал план генерала Ролкена так скоро. Если вы позволите, — обратился он к Ролкену, — я внесу некие изменения. Вместо двух тысяч конницы, я предлагаю послать одну, но к трем тысячам мечей — добавить две тысячи лучников. Раз уж мы атакуем спящего врага, этим нужно пользоваться с максимальной выгодой. Конницу мы разобьем на двадцать маленьких отрядов, они войдут в лагерь и наделают там шума. В это время лучники подойдут на расстояние выстрела и осыплют лагерь огненными стрелами. Конница отступит, а врагам не останется ничего делать, кроме как бежать вперед, где их будет ждать наша пехота.

— Вы еще молоды, генерал Харнегл, — устало произнес Горнвуд, — и не осознаете, насколько рискован предлагаемый вами план.

Харнегл и Ролкен нахмурились и бросили враждебный взгляд на Горнвуда, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

Воющий Край, как вам, полагаю, известно, получил свое название за постоянно бушующие там ветра, благодаря которым на множество верст вдоль горы нет ни одного холма или впадины. Лесов там тоже нет; и единственным прикрытием для нас может послужить прихотливый туман, который временами накрывает это гиблое место.

Горнвуд смиренно сложил руки на стол и окинул присутствующих пронизывающим взглядом.

— В лучшем случае враг заметит нас за два дня пути, уважаемые генералы, и мы должны исходить из этого. Как бы увлекательно ни звучал план генералов Ролкена и Харнегла, он, скорее, сгодится для написания новой песни, но никак не для применения его в реальном бою.

— Мы все здесь четко поняли вашу позицию, генерал Горнвуд, — прервал его Клент, — если вы можете предложить другой план, мы вас внимательно слушаем, если же нет — кончайте пустословить и дайте высказаться другим.

— Конечно, генерал Клент, прошу прощения. Стариков порой так тянет поболтать, — усмехнулся на мгновение Горнвуд, но тут же посерьезнел и продолжил: — Как бы нам этого ни хотелось, но нам придется дать открытый бой врагу.

Большинство генералов недовольно закряхтели, и только Тулдриг довольно засверкал своими серыми глазами. Ему, похоже, не терпелось выехать на поле брани и показать, чего он стоит с копьем в руке. Клент заметил это и еле заметно улыбнулся, похоже, он не собирался мешать ему в этом.

— Неужто вы забыли, что враг превосходит нас числом на тридцать тысяч? — запротестовал Лунс. — Как вы собираетесь перекрыть это преимущество?

— Мы заставим врага открыться, генерал Лунс, а затем нанесем удар в его слабое место, — безмятежно ответил Горнвуд. — Мой план состоит в следующем: тридцать тысяч человек нанесут удар с фронта — десять тысяч конницы, двенадцать тысяч пехоты и восемь тысяч лучников. Вернее, в бой вступят только пехотинцы и лучники, конница же, пока будет ждать в тылу. Оставшиеся солдаты обойдут врагов с юга и нанесут удар там. Таким образом, им придется вести бой сразу на два фронта. Их северный фланг останется беззащитным, тогда-то наша конница и врежется в него.

— По-вашему, это менее рисковый план? — не скрывая иронии, спросил Ролкен. Но Горнвуд пропустил это мимо ушей, устремив свой взгляд на Клента; тот выглядел весьма озадаченным.

— Боюсь, что не могу вас поддержать, — сказал Лунс, поняв, что главнокомандующий не скоро к ним присоединиться. — Разделив свою армию таким образом, мы рассеем наши силы, тем самым подвергнув опасности всех нас. Не вижу причин полагать, что двадцать тысяч воинов с одной стороны и двадцать тысяч с другой смогут нанести достаточный вред вдвое большему войску, чтобы заставить его забыть о бдительности и не заметить десятитысячный табун коней, приближающихся к ним.

— Вы, как я вижу, имеете менее рискованный план; прошу вас, поделитесь вашими мыслями.

Лунс бросил рассерженный взгляд на Горнвуда и схватился двумя пальцами за короткую седую бороду, как он всегда делал в моменты, когда гнев переполнял его. Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел, Клент встал из-за стола, и все замерли в пугающем волнении.

Вид главнокомандующего и раньше заставлял многих содрогнуться, но сейчас он был самим страхом во плоти. Хотя плоти на нем осталось совсем немного. Его лицо так обтянуло череп, что, казалось, вот-вот лопнет, и белые кости выступят наружу; под глазами образовались черные синяки, а щеки впали внутрь. Бархатный камзол не мог скрыть того, что и тело генерала претерпело подобные изменения. Но держался он твердо и уверенно, что добавляло этой картине еще больше ужаса.

— Я услышал достаточно, — тихим голосом заявил он. — Теперь я скажу вам, как мы поступим. Сначала мы разделим наших лучников на две группы по девять тысяч человек в каждой. Пехоту мы также разделим, но в первой группе будет семь тысяч, а во второй пятнадцать. Конницу мы отошлем на север немного ранее. Пехота выстроится в центре, а лучники по обеим ее сторонам; нужно будет смастерить баррикады, пока все леса не остались позади.

Речь Клента была отрывистой и очень тихой, не все слова удавалось разобрать. Иногда казалось, что он делает над собой усилие, чтобы сказать очередное слово, но никто из генералов не решился перебивать его.

— Когда войска выстроятся, семь тысяч пехоты пойдут в атаку. Нет нужды отправлять туда элиту, но позаботьтесь, чтобы они не дрогнули при первой же пролитой капле крови. Их задачей будет нанести как можно больший урон врагу за короткое время и заставить его мобилизовать все свои силы.

Как только цель будет достигнута, они должны отступить. Враг попытается догнать их и пустит в ход свою кавалерию, тогда у наших лучников появится шанс проявить себя. Остальная пехота в это время должна уже будет соединиться с авангардом и совместно дать бой основным силам противника. Наши лучники, укрывшись за баррикадами, отрежут конницу врага, наша же кавалерия, выждав время, сможет ударить в тыл противника и обратить его в бегство.

— Но генерал, — почти жалобно произнес Доршам, когда убедился, что тот закончил, — этот план не сработает, если враг увидит нашу расстановку.

Губы Клента немного скривились: если не вглядываться, это можно было принять за улыбку.

— Не беспокойтесь генерал Доршам, наша расстановка останется тайной для врага, я об этом позабочусь.

С этим словами Клент покинул шатер, оставив обескураженных генералов, в недоумении поглядывать друг на друга.

Глава 16

Дорога домой

Молодой удалец не хотел под венец

он гулять, веселиться желал;

но отец у него — сущее зло,

молодца к алтарю приковал.

Говорит: остепенись, детьми обзаведись,

а потом, глядишь, по душе придется жизнь:

молодца, что семью гуляньям избрал;

не поверите — так и сказал!

Молодец слушал и даже кивал,

спорить с отцом бесполезно — он знал;

но стоило старому только чихнуть,

удалец молодой успел ускользнуть и цепь на спине умыкнуть.

Скитаться он стал по дорогам лесным,

без денег, еды, с желудком пустым;

все, что имел — это цепь на спине

и кусок алтаря, застрявшего в ней.

Но нет, было еще у него:

прекрасное лицо и голос-вино,

много красавиц он покорил,

голосом хмельным своим опьянил.

Но одной женской лаской сытый не будешь,

пришлось пареньку стать лизоблюдом.

Железо ковать он не умел,

строил избушку, а выходил хлев,

но во всем королевстве, а то и на свете,

не было парня лучше, чем этот,

если хотите, чтоб вам кто-то спел.

Он пел толстякам про их стройные формы,

старух заверял, что те еще молоды,

хилых юнцов нарекал он героями;

все, с кем общался он, уходили довольными.

Слово за словом и годик за годом,

сделался молодец важной персоной.

— Может, передохнешь немного? — с надеждой спросил Инхар. Жолдэр пел хорошо, и слушать его было приятно, но будь он хоть лучшим певцом на всем Паратисе, Инхар не мог слышать один голос больше пяти часов подряд.

— Если вам приятней идти в тишине… — ответил Жолдэр, запрокинув голову вверх; он продержался две минуты и начал насвистывать мелодию новой песни. Инхар решил завести разговор, потому что поймал себя на том, что его мысли складываются в рифму.

— Мы уже должны были покинуть Воющий Край, — сказал он. — Еще немного и покажется деревушка, надеюсь, у них найдется для нас избушка. — (Чтоб тебя, Жолдэр!)

— Вы не боитесь, что мы можем вызвать подозрения? — спросил Лидерк.

Инхар почесал подбородок.

— Ммм… нет, не вижу в нас ничего подозрительного. Старайтесь быть поприветливее, но языком много не чешите. Мы просто себе ремесленники, бродим в поисках лучшей жизни и ищем хозяина с толстым кошельком. Если кто спросит, то родом мы из Песчаной Долины, это на юге, почти у самых берегов Бескрайнего моря; но до таких разговоров лучше не доводить.

Темная дорога медленно ползла под их ногами, пока яркое солнце пыталось скрасить эту пустошь осыпая все своими лучами. Хоть картина и оставалась довольно унылой, но это теперь не так ранило глаз. Воющий Край остался позади, а с ним и смертоносный ветер, что не дает зародиться никакой жизни в том месте.

Вскоре на пути начали встречаться невысокие холмы, затем они даже начали покрываться редкой зеленью, а где-то вдалеке даже слышалось слабое пение птиц.

Лидерк оживал вместе с природой. Ничего не могло доставить ему большего удовольствия, чем созерцание того

э как она расцветает. Когда он услышал журчание воды, у него даже уши дернулись от радости.

— Там река, — сказал он, указывая пальцем на восток, слева от себя.

— Да, — ответил Инхар. — Это Игла.

— Игла? — хохотнул Жолдэр. — Что это за название для реки?

— Она берет свое начало в горах и очень скоро впадает в озеро Кагул. Даже летом вода в ней всегда прохладная, а если коснуться воды зимой, то, говорят, боль пронзает такая, будто тысячи иголок одновременно вонзаются в тело.

— Вас неплохо готовят, — сказал Жолдэр. — Наверное, заставляют прочесть целую кипу книг с подобным содержанием, прежде чем поручить первое задание.

— Путешествовать по страницам книг — это одно, а странствовать по миру — совсем другое. Чтобы по-настоящему узнать что-нибудь, придется выйти за порог и размять ноги, иначе никак.

«Что за глупости?» — подумал Жолдэр. Зачем тащиться на другой конец мира, чтобы услышать дурацкую историю про возникновение названия реки, если ее можно прочесть за несколько минут, сидя в кресле обшитым бархатом у теплого очага?

Как только солнце оказалось в зените, Инхар довольным голосом заявил:

— Вот и Норгил, смотрите.

Лидерк и Жолдэр прищурились и смогли разглядеть очертания маленьких хижин вдалеке. Лица их озарили довольные улыбки. Норгил появился весьма кстати, ведь долгий путь через мертвую пустыню извел путников намного сильнее, чем вся дорога от Шеммита до Воющего Края. Провести пару часиков на теплой перине, окунуться в лохань с горячей водой, да и подкрепиться чем-нибудь, кроме деревянной солонины, давно пора.

Но еще до того, как они пересекли границу деревни, все их надежды рассыпались в прах. Избы, которые они видели вдалеке, оказались обгоревшими развалинами, готовыми вот-вот завалиться под собственным весом. Людей видно не было. Инхар сложил руки ковшом, и несколько раз прокричал: «Эй, есть кто-нибудь?», но ответа не последовало.

Это оказалось совсем не то, что они ожидали увидеть. Внутри деревня выглядела точно так же, как и снаружи. Одинокие полусгоревшие дома кренились вдоль тропинок. Некоторые уже успели развалиться, другие еще стояли, но были искорежены настолько, что Жолдэр опасался к ним подходить, боясь оказаться похороненным заживо. Инхар кричал еще несколько раз, но людей нигде не было — ни живых, ни мертвых.

— Мы в правильном направлении шли? — спросил Лидерк, стряхивая черный уголь с рукава. Он и не заметил, когда успел испачкаться.

Инхар достал карту и еще раз внимательно прочел ее, хотя это было лишним. Он был полностью уверен, что ведет их в правильном направлении, и сейчас только убедился в этом.

— Ошибки быть не может, это Норгил, — сказал он, и вновь оглянулся по сторонам, словно надеясь увидеть теперь что-нибудь другое.

Жолдэр обвел внимательным взглядом все вокруг. Особенно его интересовали сломанные двери, глубокие зазубрины на избах и странные следы на земле: очень длинные и широкие, словно тащили что-то тяжелое.

— Что бы здесь не произошло, — сказал он, уставившись на маленькое отверстие в деревянной балке, — это случилось, по меньшей мере, месяц назад.

— Откуда ты знаешь? — спросил Лидерк.

Жолдэр продолжил разглядывать балку, стоя спиной к Лидерку, и монотонно произнес:

— Очевидно, что кто-то напал на деревню, разбойники, скорее всего. Насколько я знаю, в Патриариуме такое не редкость. Но убитых, как видно, уже успели похоронить, а те, кому посчастливилось выжить, собрали все, что уцелело, и разбежались кто куда.

В доказательство Жолдэр показал пальцем на один из домов, вернее — на полдома. Большая двухэтажная изба наполовину сгорела, и теперь было видно все, что там находится. Хотя смотреть было особо не на что. Две деревянные кровати и один большой стол, — вот и все, что осталось внутри, остальное, видимо, давно утащили.

— Что же нам теперь делать? — спросил Лидерк, покосившись на Инхара.

— Будем идти дальше. Есть еще одна деревня, — Инхар провел пальцем по карте, — Рисан! Она находится на востоке, отсюда всего шестьдесят верст.

Жолдэр обреченно вздохнул. Ему не нравилось, что вместо того, чтобы вернуться домой, они только и делают, что забредают все глубже в эту дыру. Но делать было нечего.

— Давайте хотя бы передохнем здесь немного, — предложил он.

Инхар согласился, хоть и не без сомнений. Разоренные деревни привлекают к себе мародеров, он это знал лучше других. А тот, кто не брезгует наживаться на горе других, не побрезгует и умертвить несколько путников ради пары медяков.

Не прошло и часа с тех пор, как они опустились на землю и откусили по куску терпкой солонины, как Инхар уже подгонял их в дороге.

— Нечего здесь задерживаться, — говорил он. — Сегодня заночуем на дороге, а завтра отобедаем в Рисане.

Но это предсказание не сбылось. Из-за талых снегов Кагул разлился чуть ли не вдвое, поэтому им пришлось сделать большой крюк, прежде чем они смогли вернуться на дорогу, ведущую в Рисан.

Прежде чем они до конца обогнули озеро, солнце успело скрыться за горизонтом, оставив после себя лишь ярко-алые облака, бледнеющие с каждой минутой.

Никто не был от этого в восторге, но здесь они остановились на ночь. Хотя вскоре их мнение изменилось. Пока Жолдэр обдирал себе руки кремнем, пытаясь разжечь костер, Инхар умудрился выловить в озере несколько рыбешек. Каждая из них была чуть больше ладони, да и костей в них было больше, чем мяса, но, невзирая на все это, пиршество удалось на славу. Инхар и Жолдэр довольно хрустели зажаренной коркой, поглощая одну рыбку за другой, а вот Лидрек лишь завистливо косился на них, усиленно пережевывая горькие корешки с легким песчаным привкусом.

Он разбаловал свое тело тяжелой едой и теперь испытывал неутолимый голод. И так будет продолжаться, пока он снова не приучит себя к своему обычному рациону. «Это поможет мне продвигаться в постижении иянг, — твердил себе Лидерк, кривившись от нестерпимой горечи во рту, — ради этого можно и потерпеть».

После того, как Жолдэр слопал последнюю рыбешку и облизал свои пальцы, он довольно откинулся на спину и, заложив руки за голову, устремил взгляд на ночное небо полное звезд. Немного вдали завораживающе журчало озеро, а рядышком уютно потрескивал огонь, мягко укрывая Жолдэра теплом. И когда желудок был наполнен вкусным ужином, оставалось только одно незавершенное дело. Его веки становились все тяжелее, а голоса его друзей, как и звуки вокруг, — все тише. Вскоре маленькие звезды на небе начали пританцовывать, и сон окончательно сразил Жолдэра.

— Как вы думаете, что сейчас происходит в том лагере? — спросил у Инхара Лидерк, сплевывая песок.

— Делится власть, — ответил тот, задумчиво глядя на огонь. — Сначала все лорды напомнят друг другу, как они любили военачальника. Затем они найдут между собой крайнего, которого можно будет обвинить в произошедшем. Скорее всего, это будет лорд с наименьшим числом солдат, ведь после его заключения люди, присягнувшие ему, уже вряд ли захотят сражаться.

В Патриариуме нет регулярной армии, а посему не может быть и офицеров. Тот, кто может позволить себе содержать собственную армию и получил на то благословления императора, имеет право именовать себя лордом. И чем богаче лорд, тем больше его войско, а значит — влияние. Но, тем не менее, в империи нет закона, обязывающего людей одного лорда сражаться по приказу другого, а значит, имперская армия уже потеряла как минимум одного лорда.

Остальным поневоле придется подчиниться наиболее влиятельному лорду, но о верности не может быть и речи. Если Клент сумеет нанести им хороший урон, более мелкие лорды удерут один за другим, а без них крупные, какими бы сильными они не были, окажутся в меньшинстве.

— Думаете, Клент догадается, что враги пойдут на север?

По лицу Инхара скользнула тревога. Этот вопрос не давал ему покоя с того самого момента, как имперская армия показалась на горизонте.

— У него есть опытные разведчики и шпионы, притаившиеся на каждом углу, — ответил Инхар, успокаивая Лидерка и себя, — а вражеская армия слишком многочисленна, чтобы долго оставаться незамеченной. Думаю, он все же обнаружит ее рано или поздно.

— Когда я увидел, сколько там шатров, меня пронзил страх, — внезапно признался Лидерк. — Я и представить себе не мог, что бывают такие многочисленные армии… Что, если Клент не сможет их разбить? Что, если он проиграет?

— Новый главнокомандующий, конечно, скотина, — откровенно признал Инхар, — но свое дело он знает. Ошгурт еще мог бы потягаться с ним, но десяток перессорившихся между собой лордов его не остановят.

Инхар вытер руки о траву и улегся набок. Он думал, что сразу уснет после такого долгого перехода, но сон никак не шел к нему, и долго еще он вглядывался в ночные звезды, гадая, правду он сказал Лидерку или нет.

Ночь пролетела быстро, предательски быстро. Едва на небе показались звезды, как солнце снова затмило их собой. Ночная прохлада быстро отступила, и все вокруг снова засияло красками.

Чем ближе подступало утро, тем более чутким становился сон Жолдэра. И спустя несколько минут после того, как солнце полностью показалось из-за горизонта, легкий порыв ветра, взъерошивший его огненные волосы, бесцеремонно вырвал его из мягких объятий сна.

Прежде чем открыть глаза, Жолдэр широко раскрыл рот для долгого ленивого зевка, приподнялся на локте и осмотрелся вокруг. Инхар, похоже, еще спал, хоть и ворочался, как юла, а вот Лидерка видно не было.

«Наверное, он пошел умыться к озеру, — подумал Жолдэр. — Надо бы и мне сходить». Но как только он встал на ноги, то увидел человеческую фигуру не менее как в ста шагах от себя. Присмотревшись получше, он понял, что это Лидерк. Стоя там вдалеке, он выполнял какие-то медленные непонятные телодвижения, плавно чертил руками неизвестные фигуры в воздухе, принимая при этом всевозможные позы. Иногда он замирал на несколько секунд, а затем, быстро, словно змея, извивался всем телом, принимая очередную загадочную позу.

После недавних событий, Жолдэр уже и позабыл об «этой проблеме». Ведь Лидерк по-прежнему практикует иянг, а значит, может легко замарать его имя, которое он с таким трудом очистил от приставок: «трус», «слабак», «посмешище» и «проклятье семьи». Однако после долгого пути, который они прошли сообща, Жолдэр успел подружиться с Лидерком. По крайней мере, он больше не надеялся на его скоропостижную смерть.

Между ним и этими сумасшедшими сектантами не может быть ничего общего, решил Жолдэр, после того как прокрутил у себя в голове все, что он знал о Лидерке. Отец, конечно, этого во внимание не примет, но это и не потребуется. Как только они вернутся в королевство, каждый пойдет своей дорогой, и вряд ли они когда-нибудь встретятся вновь. А заменить «сектанта Лидерка» на «искусного воина Лидерка» в своей истории совсем не сложно.

Пока Жолдэр с каменным лицом вел внутренний диалог, тупо уставившись на Лидерка, Инхар успел проснуться и даже начать приготовления завтрака. До Рисана еще предстоял долгий путь, поэтому временем следовало распоряжаться грамотно.

Когда с едой было покончено, все вещи быстро упаковали в рюкзак, вручили его Лидерку и спешно отправились дальше.

Эта местность, которую в империи называли Северный Луг, никогда не была людной, а теперь, похоже, совсем опустела. Тропинки, что резво петляли под ногами между невысоких холмов, были совсем незаметны для глаз. Молодая зеленая трава скрывала их за собой так умело, что Инхар несколько раз обнаружил, что водит всех по кругу, чем вызвал сначала смех, а затем раздражение Жолдэра. Но шаг за шагом они все ближе подбирались к своей цели, пока не увидели, наконец, очертания деревни Рисан сквозь вечерние сумерки.

На карте эта деревушка была лишь маленькой черной точкой, но на деле оказалась людным поселением. Настолько большим, что ее можно было принять за город, будь там хоть что-нибудь напоминающее крепость.

Огромное количество больших роскошных домов стояло вдоль вымощенных дорожек. Несмотря на поздний час, толпы людей сновали туда-сюда, уподобляя деревню муравейнику.

Как оказалось позже, почва здесь необычайно плодородна. И, несмотря на северное расположение, поля Рисана снабжают зерном сразу несколько городов в округе. Огромная площадь на восток от деревни была засеяна пшеницей, которую в особо урожайный год даже не знают куда девать. Сколько стояла здесь эта деревня — столько ее жители были богаты; даже в самые суровые зимы и во времена кровавых войн люди Ристана никогда не жили в нужде.

Инхар, Лидерк и Жолдэр медленно шли по чистым улицам и с любопытством вертели головами по сторонам. Вокруг них постоянно толпились люди, большинство из них были одеты на удивление прилично, даже роскошно, и все они не переставали улыбаться и учтиво извиняться, когда наталкивались на кого-нибудь по пути.

Не совсем такого они ожидали от имперской деревни: никто ни с кем не дрался, не было слышно ругани, беспризорные дети не бегали по улицам, воруя деньги у прохожих… Каждый из них по-разному представлял себе эту деревню, но никто не ожидал увидеть ее такой.

— Любопытно… — только и смог пробормотать Жолдэр. Его увиденное поразило больше остальных, и он, разинув рот, ошеломленно глядел по сторонам, словно не понимал, где находится, пока Инхар не начал гневно на него коситься.

— То, что здесь так много людей, — вполголоса сказал он, — совсем не значит, что мы должны привлекать к себе внимание. Ведите себя естественно!

Вскоре среди зданий они заметили гостиницу. На вывеске было написано: «Теплый очаг». Весьма обнадеживающее название, особенно учитывая, что вечерняя прохлада все сильнее студила воздух.

Оглянувшись по сторонам, Инхар потянул на себя дверь. Раздался звон колокольчиков, привязанных к ней. Из открытой двери сразу же повалил теплый воздух, одним своим касанием заставляя путников забыть обо всем, кроме теплой постели и холодного пива. На звон колокольчиков никто не обратил внимания: огромный зал был полон люду и шуму было столько, что даже военный рог звучал бы не громче, чем комариный писк на этом фоне. Странно, что они не услышали его снаружи.

Несмотря на такое обильное число посетителей, немало мест еще оставались свободными, и путники заняли небольшой круглый столик в самом углу правого крыла, где людей было поменьше.

Слуг в гостинице было много. Жолдэр насчитал, по крайней мере, двадцать человек. Каждый из них бегал по залу, разнося на подносах горячую еду, пиво, вино и мешочки с дурман-травой. Все слуги лавировали между столами так прытко, словно в башмаки им насыпали горячих углей, но проявляли при этом завидное проворство, благодаря чему еда и напитки оставались на подносе.

Несмотря на такое количество и сноровку слуг, прошло не меньше четверти часа, прежде чем к Инхару обратился коренастый гладковыбритый парень лет двадцати пяти.

— Добро пожаловать в гостиницу, — сказал он. — Чего бы вы желали отведать?

— Жареную перепелку с грибами и тарелку вареного риса, — сказал ему Инхар.

— Я хочу баранью ногу, — потребовал Жолдэр, — и пирог со свининой. Только не скупитесь, запеките побольше мяса.

Лидерк уже забыл, когда ел что-либо подобное. Все эти прелестные ароматы ударили ему в нос, и он больше всего на свете захотел набить себе рот сочными жирными кусками жареного мяса. Но чувство ответственности возобладало над ним. Наставник Уайдер потратил десять лет, обучая его. И сделал он это не для того, чтобы Лидерк так просто променял свои навыки на кусок жирного мяса! Поэтому Лидерк ограничился несколькими пригоршнями полевых ягод. Хотя от пинты пива он отказаться все же не смог.

— Вашу еду скоро подадут, — сказал парень, принимавший их заказ. — Что-нибудь еще?

— Мы хотим остаться здесь на ночь, — сказал Инхар. — Нам нужны три чистые перины, где-нибудь, где поменьше людей, если это возможно.

— Конечно, — ответил им слуга с широкой улыбкой. — Мы всегда рады приютить у себя путников. Наверху в восточном крыле есть отличная комната, там вы сможете с комфортом расположиться и отдохнуть. Кроме вас, в том крыле сейчас никто не живет, поэтому там вас никто не побеспокоит. Как только вы покончите с ужином, подойдите к Сивору, — слуга указал на человека стоящего за прилавком в другом конце зала, — он проводит вас в вашу комнату и снабдит всем необходимым.

С этими словами слуга спешно удалился, оставив путников ожидать заказанную ими еду.

— Надо же, — проговорил Жолдэр, — словно попали на прием к какому-нибудь вельможе. Если бы пол устелили коврами, а на стены вместо тканых картин повесили бы масляные, я, может быть, так и решил.

Вскоре ужин был подан. Четверо слуг с широкими улыбками на лицах ловко расставили тарелки с едой перед посетителями, затем рассыпались в добрых пожеланиях и мгновенно растворились в толпе, бросившись выполнять другие заказы.

Инхар и Жолдэр недолго искушали Лидерка пищей на своих тарелках. Вскоре лишь обглоданные кости и сухие крошки свидетельствовали о том, что когда-то на этом столе была еда. Проглатывая последний кусок пирога, Жолдэр вдруг осознал, что забыл нечто очень важное.

— Вина! — потребовал он у служанки, которая вытирала стол в нескольких шагах от них.

Лидерк продолжал уныло клевать свои ягодки, когда Жолдэр уперся локтями в стол и спросил:

— Что будем делать дальше?

— Завтра купим лошадей, пополним припасы и отправимся назад, — ответил Инхар, медленно потягивая вино из бокала.

— Вы уже знаете, какой дорогой мы поедем?

Инхар сделал глубокий глоток, полностью осушив бокал.

— Нет, — ответил он, — не совсем. На моей карте не указаны мелкие дороги южных и восточных регионов. Все, что находится южнее Золотой Степи, для нас все равно что лабиринт. Можно, конечно, вернуться на север и проехать через Воющий край…

— Нет! — подпрыгнул Жолдэр. — Туда я возвращаться не намерен. Узнаем дорогу у кого-нибудь по пути или, в крайнем случае, добудем другую карту.

— Если так, дорога займет намного больше времени, а я не хотел бы задерживаться здесь дольше, чем это необходимо. Что ты скажешь, Лидерк?

— Боюсь, что Инхар прав, — ответил тот, заглядывая в пустую миску, в которой лежали его ягоды. — Эти люди приветливы с нами, пока не узнают, кто мы есть на самом деле. Кроме того, не следует забывать о бандитах! Ты помнишь, что мы видели в Норгиле?

Как только Лидерк закончил, не менее десяти пар глаз уставились на него. Гомон вблизи сразу же стих, и по рядам прокатились беспокойные шепотки.

— Сволочи!.. — гневно сказал кто-то.

Затем снова послышались нервные разговоры, но теперь некоторые слова все же можно было разобрать. Большей частью, из уст людей вылетала брань и проклятья, но среди всех особое внимание Инхара и остальных привлекли слова: «Санглинис», «король», «королевские псы» и «лесные дикари» (за некоторыми столами — «лесные душегубы»).

Лидерк вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что эти проклятья адресованы не им. Вернее им, но люди вокруг этого не знали, и это было главным.

Когда разгневанные взгляды устремились на них, в голове у Лидерка пробежал одна только мысль: «Они слышали все, что я говорил. Теперь они знают, кто мы!». Но все обошлось. Сквозь гул, шум и пьяные песни пробилось лишь одно слово: «Норгил». И именно оно вызвало такую реакцию.

Все трое сразу же затихли, когда другие постояльцы гостиницы утратили к ним интерес, и вернулись к своим обсуждениям. Тема теперь была у всех одна: зверские разорения королевскими войсками имперских деревень.

Инхар сделал знак рукой, и все они, навострив уши, слушали, что говорят вокруг, стараясь не упустить ни одного слова. Как оказалось, эти болваны уверены, что за нападениями на их деревни стоят войска Сангдиниса. Еще из разных разговоров стало известно, что, кроме Норгила, нападению подверглись еще четыре деревни: Жамитт, Ростен, Фарц и, то ли Ломкен, то ли Ромкен, этого названия точно не удалось разобрать. Но для того чтобы увериться в том, что все эти деревни были разорены за последние два месяца, не нужно было иметь лисий слух. За каждым вторым столом обсуждалась эта тема, и все, как один, сходились на том, что за этим стоит король Креолоф.

Жолдэр в недоумении глядел на Инхара. Но судя по его растерянной физиономии, он тоже не ожидал услышать такого. Хуже всех было Лидерку. Слушая всю эту чушь, он закипал от злости и в любой момент был готов выплеснуть ее всю на этих глупцов. Их соотечественники пришли и разрушили его дом, без предупреждения напали на незащищенных людей и убили всех, кого он знал и любил. Безо всяких причин разорили маленькую мирную деревню, которая не представляла никакой угрозы… а эти бараны утверждают, что королевство разоряет их деревни.

— Что за чепуху городят эти остолопы?! — спросил он, ухватившись рукой за стол так, что по нему разошлись трещины.

Инхар несколько раз открыл рот, но так и не нашелся что ответить.

— Это пропаганда! — помог ему Жолдэр.

Лидерк вопросительно посмотрел на него, а Инхар задумчиво кивнул.

— Конечно… — сказал он. — Как же я сразу не понял?

— О чем это вы? — спроси Лидерк, переводя взгляд с одного на другого.

— Род Незиса уже много поколений тиранит своих подданных, — начал пояснения Жолдэр. — Естественно, что люди недовольны. Когда такое происходит, в стране растет преступность, и, если ее не пресекать, — государство переполняется бандитскими шайками. Наверняка, они в ответе за разграбленные деревни. А правительство, чтобы скрыть свою неспособность решать подобные проблемы, обвиняет во всем Санглинис. Раз мы и так с ними воюем, думают они, то народ легко поверит, что королевство стоит за этими нападениями.

— Мерзавцы! — не удержавшись, во весь голос крикнул Лидерк. Окружающие снова оглянулись на него, но, видимо, решили, что это было адресовано королю и его прихвостням, потому что сразу же отвернулись.

Инхар, выждав немного, сказал:

— Я понимаю твое недовольство, Лидерк, но, пока мы здесь, лучше держи его при себе.

Тот молча кивнул, показывая, что понимает.

— Это… это совсем не радует, — сказал Жолдэр, откинув длинную прядь со лба. — Одно неосторожное слово, и толпа обезумевших крестьян разорвет нас на куски.

— Вот именно! — Инхар постучал пальцем по столу. — Если пойдем петлять на юг, рано или поздно нас вычислят, и тогда проблем не оберешься.

— А если пойдем через Воющий Край, — упорствовал Жолдэр, — то рискуем напороться на отступающих врагов, если битва все же состоялась, — он говорил так тихо, что его собеседникам пришлось нагибаться, чтобы разобрать слова. — А даже если и нет, то имперские патрули, несомненно, шныряют там, после того, что я учудил в Цайбасе.

Инхар недовольно вдохнул. Этот Жолдэр просто не хочет возвращаться в те суровые земли и придумывает разные нелепые причины. Отступающие войска они заметят за несколько дней, какими бы незначительными они ни были. А разбираться с произошедшем в Цайбасе придут не раньше, чем через месяц, а то и два! Несколько недель уйдет, прежде чем весть об этом достигнет ближайшего лорда, который не участвует в походе.

«Послушай, Жолдэер! Хватит нести околесицу и ставить под угрозы наши жизни из-за своих прихотей», — хотел сказать Инхар. Но не успел. Молодая девушка приблизилась к их столу и внимательно осмотрела каждого своими большими карими глазами.

— Вы — не здешние, — сказала она и ловко присела на лавку, заставив Инхара подвинуться.

Компания несколько мгновений была ошеломлена таким поведением незнакомки, но быстро овладела собой, и Жолдэр спросил:

— Кто ты, и что тебе от нас нужно?

Девушка схватила обеими руками кубок вина, стоявший на столе, и осушила его. После чего ответила:

— Меня зовут Манис, — она потупила взгляд и застенчиво улыбнулась. — Я наблюдала за вами, и мне показалось, что вы собираетесь скоро покинуть Рисан.

Голос у нее был такой певучий, что Лидерк провалился в транс, едва она успела представиться. Но остальные были начеку.

— Что заставило тебя так думать? — с подозрением спросил Инхар. Если она слышала слишком много, ее придется убрать!

Манис покрылась легким румянцем, хотя после ее бесцеремонного появления сложно было поверить, что ее мог смутить разговор с тремя незнакомцами.

— Ну… — начала она, потупившись, — вы перебирали названия разных земель и спорили о том, какое направление выбрать… вот я и подумала… подумала, что… — она никак не решалась закончить свою мысль, когда Лидерк встрял в разговор.

— Все верно, Манис. Мы действительно собираемся уходить.

— Ох! — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши, — я так рада это слышать.

Инхар и Жолдэр нахмурились и обменялись многозначительным взглядом, а Лидерк продолжал.

— У тебя что-то случилось? Тебе нужна помощь? — заботливо спрашивал он, словно старший брат, который пытается утешить свою сестренку. Хотя Манис, при всей своей красоте, была явно старше него.

— Да… — ответила она и на мгновение закрыла лицо ладонями. — Мне так неловко просить вас о помощи, но я попала в беду и не знаю, как мне быть. Видите ли, я работаю прислугой в доме господина Наркина. Он очень богатый и уважаемый в округе человек, и мне нравится работать у него. Он всегда приветлив со слугами и никогда не повышал на меня голос, даже за мои оплошности. Но вот его жена, — Манис тяжело вздохнула, словно преодолевая страх, — госпожа Зирен, она ненавидит меня, она даже била меня, когда господин Наркин не видел.

Лидерк всем своим видом стремился показать, как он зол на эту Зирен, пока Инхар и Жолдэр недоверчиво разглядывали эту странную Манис. Откуда она только взялась здесь?

— Недавно у госпожи Зирен пропало золотое ожерелье, — продолжала, тем временем, Манис. С каждым словом ее голос становился все жалобнее, словно она вот-вот расплачется. — Когда слуги не смогли найти его, она… она сказала, что это я его взяла. Сказала… сказала, что я воровка, и что если я не верну его до приезда господина Наркина, то она скажет ему, что я их обокрала, и велит отдать меня страже. — Большие глаза девушки покраснели, и она снова закрыла лицо руками.

— Ужасно… Как она могла?! — возмутился Лидерк. — Ты должна обо всем рассказать господину Наркину, я уверен, он тебя послушает.

— Хороший совет, — быстро вмешался Жолдэр. — Из того, что я услышал, видно, что господин Наркин порядочный человек. Он не станет ругать тебя, если не увидит доказательств твоей вины.

— Нет… нет… вы не понимаете, — замотала головой Манис, и ее длинные, черные как ночь, волосы, взлетели на мгновение в воздух, распыляя приятный аромат. — Господин Наркин очень хороший человек, — это правда. Но его имя имеет влияние. Никто не станет воспринимать его всерьез, если узнают, что прислуга безнаказанно ворует у него. Я не хочу, чтобы из-за меня у него были неприятности, поэтому… поэтому…

— Успокойся, не нужно так волноваться, — мягко сказал ей Лидерк.

— И ты решила сбежать, чтобы твой хозяин смог избежать неприятностей, — это был не вопрос, Инхар уже понял, чего она от них хочет.

Манис встрепенулась и обиженно поглядела на него, словно он обвинил ее в преступлении.

— Я не… я не сбегаю! — запротестовала она. — Я давно откладывала сбережения, чтобы вернуться домой. Я хотела поработать в доме господина Наркина еще год или два, но в связи с такими обстоятельствами… — ее глаза снова намокли, и она тут же устремила их на Лидерка, ведь он проявил к ней наибольшую симпатию.

Что бы Лидерк не увидел в ее глазах, это подействовало на него.

— Неужели нельзя проявить больше сочувствия? — возмущенно заявил он. — Неужели вы не видите, как ей плохо? Все в порядке, Манис, — снова смягчился он, — расскажи нам все, и я обещаю, если это будет в наших силах, мы поможем тебе!

Манис заулыбалась, глядя на Лидерка восторженными глазами, от чего он еще больше загорелся желанием помочь ей.

— Не хотелось бы вмешиваться, — сказал Жолдэр, изо всех сил пытаясь не выказывать своего раздражения, — но ты, видимо, забыл, что у нас нет времени. Завтра мы должны будем покинуть Рисан, и чем раньше — тем лучше. Мне очень жаль, Манис, что мы не можем помочь тебе, но… — Жолдэр развел руками, показывая всю безвыходность этого положения.

Девушка снова задрожала. «Нужно было сесть рядом с тем худощавым парнем, — пронеслось в ее голове, он единственный на кого я могу рассчитывать сейчас».

— Постойте, — сказал Лидерк, — мы ведь даже не спросили, куда она направляется. Манис?..

— Я… моя семья живет в деревне Кавн, она находиться среди Молочной Равнины.

— Молочной Равнины?.. — переспросил Лидерк.

Манис удивленно поглядела на него.

— Это регион на восток отсюда, вы разве не знаете?..

— Дело в том, что мы прибыли издалека, — поспешил пояснить Инхар, — и местные земли нам плохо знакомы.

Манис понимающе кивнула, но все равно продолжила:

— У меня есть друг, он извозчик, и завтра он отправляется с партией товара в Толдин, это город в трех днях пути на юг от моей деревни. Он согласился взять меня с собой за одну серебряную монету. Но мы условились только, что он довезет меня до развилки на Красной дороге. Это главная дорога в Равнине, — быстро добавила она, вспомнив, что ее собеседники не знают этих земель. — От развилки не меньше двух дней пути на северо-восток до Кавна. И я… мне… — она снова начала запинаться и умоляюще поглядывать на Лидерка в надежде, что он закончит фразу за нее.

Лидерк бы и рад. Он даже рот открыл, но Инхар опередил его на какую-то долю мгновения.

— И ты хочешь, чтобы мы сопроводили тебя, защищая от опасностей, подстерегающих в дороге, верно?

Манис залилась краской и потупила взгляд.

— Я понимаю, что прошу слишком много, — виновато произнесла она, — но мне не к кому больше обратиться. Единственный мой друг здесь, это господин Наркин… Даже извозчик, о котором я говорила, скорее, случайный знакомый, нежели друг, которому можно полностью довериться. Наверное, сама Мириала послала вас мне…

— Мириала?.. — хмыкнул Жолдэр. — Богиня жрецов?

— И милосердия, — дополнила Манис. — Я каждый день молилась ей, чтобы она указала мне путь. И вот я прихожу сюда и слышу, как три странника обсуждают свой путь на восток, туда, где находится мой дом. Что же это, как не божественная воля?

— Проблема в том, — сказал Инхар, — что мы идем на запад. А нет более длинной дороги на запад, чем идти через восток.

— На запад? — переспросила Манис с горькой досадой в голосе. — В Воющий Край?

Жолдэр сморщился, как будто кто-то насыпал ему соли на открытую рану.

— Нет, Воющий Край мы хотели бы миновать. Скорее, мы сделаем крюк через Золотую Степь, а дальше — на северо-запад, пока не прибудем на место.

— Дорога через Золотую Степь отнимет у вас много месяцев, — сказала Манис. — С начала весны реки и озера наполнились водой, на дорогах появилось много путников, а с ними и бандитов. Вам придется искать убежища по ночам, ведь остановиться на ночь на дороге, — это верная смерть.

Инхар почесал шрам на правой ноге, который ему оставили бандиты, на пути в Шеммит.

— Что же ты предлагаешь? — спросил он.

— Если пойдете со мной в Молочную Равнину, то сможете податься на север, в горы. Несмотря на свой суровый и неприступный вид, среди них лежит много тропинок…

— Протоптанных дикарями! — прервал ее Жолдэр. — Чем они лучше степных бандитов?

— Вам не следует бояться горных дикарей, господин… — Манис сделала паузу, ожидая, что Жолдэр представится. Но он молчал, поэтому она продолжила. — Лорд Харишь несколько лет назад разогнал всех дикарей на много верст вокруг. Он разрушил все их поселения и вынудил забраться так глубоко в горы, что о них уже давно никто не слышал.

— Хотелось бы верить… — проворчал Жолдэр.

— И как же мы пройдем по горам, не зная местности, — спросил Инхар. — Кроме того, мне не кажется, что условия там намного лучше, чем в Воющем Крае.

— Вы не правы, господин, — поспешила возразить Манис. — Среди этих гор есть много дорог, и если пойти по правильной, то вы не отличите ее от тропинки в летнем лесу.

— И как же нам найти эту «правильную» дорогу?

— Когда мы прибудем на место, я подробно расскажу вам, куда идти. Кроме того, сейчас множество травников бродит на горных склонах. Весной там растут лечебные травы, и люди с разных регионов спешат в горы, чтобы собрать их. Они подскажут вам путь, если вы вдруг заблудитесь.

Первый этаж гостиницы все еще был полон поющих и веселящихся посетителей, хотя за окном давно светила луна. Слуги все также быстро шныряли между столами, разнося клиентам еду и выпивку. Громко играла музыка, и из разных углов холла доносились песни на любой вкус.

Лидерк и Инхар уже клевали носом, мечтая, как они растянутся на мягких перинах, что ждут их наверху. Жолдэр, в свою очередь, был готов упасть лицом на стол и заснуть прямо здесь, лишь бы его никто не тревожил. Может, это и послужило главной причиной его решения, ведь после короткой паузы он сказал:

— Мы подумаем над твоим предложением и дадим свой ответ завтра. Когда отправляется твой извозчик?

— За два часа до полудня, — радостно ответила Манис. Она почему-то уже была уверена, что все трое незнакомцев пойдут с ней.

— Хорошо. Ты найдешь нас здесь; приходи за час до отъезда, и мы скажем тебе наше решение.

Манис вскочила и принялась забавно кланяться, приговаривая:

— Спасибо! Спасибо вам! Вы не пожалеете. Вот увидите, я смогу о себе позаботиться, я не буду вам обузой. Спасибо вам! Спасибо!

Все дальше и дальше она отходила от стола, а затем развернулась и побежала к двери, ведущей на улицу.

Все трое, оставшись сидеть за столом, несколько мгновений безмолвно смотрели друг на друга, а затем громко рассмеялись.

— Ну и как мы теперь от нее отвяжемся? — спросил Инхар, когда смех начал утихать.

— Постойте, почему бы не пойти с ней? — торопливо спросил Лидерк. — Мне кажется, ее вариант вполне нас устроит.

— Блуждать по горам в поисках одурманенных травников вдоль всего Северного Луга и Воющего Края? Меня, например, это совсем не устраивает.

Жолдэр раздосадовано посмотрел на опустевший бокал, еще пахнущий вином, покрутил его в руке и поставил обратно на стол.

— Боюсь, я согласен с Лидерком, — сказал он и тут же добавил: — не надо так улыбаться, просто у нас нет выбора. Путь через Золотую Степь может затянуться до средины лета, а проводить столько времени в этой дыре мне совсем не хочется. Идти обратно — значит, напороться прямиком на врагов, в этом тоже приятного мало. Остается только одно… — Жолдэр обреченно развел руками.

— Ехать в фургоне извозчика, это тоже не самый быстрый путь, — сказал ему Инхар.

— Согласен. Но все же быстрее, чем неделями скакать вдоль рек в поисках переправы. Кроме того, мы привлечем к себе намного меньше внимания, если будем передвигаться по дорогам с кем-то из местных.

Лидерк заулыбался. Он видел, как Инхар переменился в лице, его недовольство и угрюмость означали, что он проиграл спор. А значит, они поедут вместе с Манис. Что-то необычное он заметил в ней, что-то что притягивало его и заполняло все его мысли. Лидерк не знал, что именно это было, но он очень хотел увидеть это еще раз.

Глава 17

Плата за знакомство

Долго засиживаться они не стали. Хозяин гостиницы вскоре проводил всех троих в комнату, где каждый уснул крепким сном. К утру все их вещи были постираны и высушены. Проснувшись, Инхар также обнаружил, что на столе в углу стоят три деревянных посудины с теплой водой. Умывшись, он выглянул в окно и увидел, что солнце уже давно взошло. Деревня ожила, и все, что в ней было, забурлило, как кипяток на большом огне.

Лидерк, любивший удрать с утра пораньше на свои тренировки, сейчас мирно спал, завернувшись в теплое одеяло. Когда суровые дорожные условия резко сменяются таким комфортом, трудно не поддаться слабости. Но вскоре ему, как и остальным, тоже пришлось проснуться. После ночи под твердой крышей все чувствовали себя бодро и свежо. Поэтому, не теряя времени, они отправились за припасами для дороги.

Прежде чем они смогли покинуть гостиницу, хозяин вежливо попросил их рассчитаться, и тогда Жолдэр понял, что вся любезность и учтивость, которую они здесь встретили, имеет свою цену. Тринадцать золотых монет запросил полноватый, приземистый человечек, хитро поглядывая на путников своими маленькими черными глазками.

— На эти деньги можно построить собственную маленькую гостиницу! — сказал ему Жолдэр, когда, наконец, заставил себя разжать руку, державшую деньги. Хозяин гостиницы прищурился, глядя на монеты с изображением короля, но после недолгих сомнений пересыпал их себе в кошель. Золото есть золото, особенно в преддверье новой войны.

Менее чем за час блуждания по рынку рюкзак Лидерка был полностью укомплектован, и отряд был готов выступать в любой момент. Они вернулись в «Теплый очаг», ведь обещали Манис, что будут ждать ее там. Но теперь, зная расценки в гостинице, каждый ограничился лишь полпинтой пива.

— Вы, правда, думаете, что ей стоит доверять? — спросил Инхар, вытирая пивную пену с лица. — Будь у меня хоть крупица подлинных сведений о том, как обстоят дела в Золотой Степи, я бы приказал пойти именно туда.

— Я никак не могу понять, почему вы так на нее ополчились, командир? — спросил Лидерк. — Эта несчастная была в таком отчаянии, что решилась просить помощи у первых встречных незнакомцев, неужели вы можете пройти мимо?

— Во-первых, — начал Инхар тихим голосом, — не называй меня здесь командиром. А во-вторых, я, в отличие от нее, не люблю доверять незнакомцам, в особенности в таких серьезных вопросах. — Инхар почесал подбородок и задумался на мгновение. — Кроме того, — она что-то скрывает. Жолдэр! — он так резко повысил голос, что тот встрепенулся. — Ты ведь думаешь, что ты умный, что ты можешь о ней сказать? Ты обратил внимание на ее взгляд?

Жолдэр сложил руки перед собой и попытался вспомнить вчерашнюю незнакомку во всех деталях.

— Невысокий рост, хрупкое тело, — начал он, в особенности ни к кому не обращаясь, — она не занималась тяжелым трудом. Руки немного грубоваты, как раз подходят для домработницы. Одежда простая, но опрятная и чистая, — ее содержит богатая семья. Единственное, что смущает в ее облике, это распушенные волосы. Обычно служанки носят чепчики и редко когда их снимают, но она могла просто забыть о нем, ведь последние несколько дней она живет в страхе. А взгляд… — Жолдэр нахмурился, пытаясь найти в своей памяти что-то, что он мог упустить, — взгляд как взгляд, — сдался он. — Испуганные бегающие красные глаза… вполне подходит для ее ситуации.

— Нет… — задумчиво возразил Инхар. — Что-то в ее взгляде меня настораживает.

Манис не заставила себя долго ждать. Раньше чем кружки успели просохнуть от пива, ее улыбающееся лицо мелькнуло в окне. А спустя еще несколько мгновений, она вошла в гостиницу. Множество глухих стуков о деревянный пол, отсчитывали ее коротенькие, торопливые шаги.

— Ах! — вздохнула она, радостно хлопнув в ладоши, когда приблизилась к своим провожатым. — Я знала… я знала! Вы поможете мне. — Она говорила так быстро и уверенно, что остальным ничего не оставалось делать, как молча кивать и продолжать слушать. — Я уже обо всем договорилась, господин Тисан, тот извозчик, о котором я вчера упоминала, согласился взять вас с собой. Через час он будет у восточной дороги, там мы все должны будем встретиться, — едва она успела закончить, как развернулась и торопливо зашагала к выходу.

— Спасибо вам! — успела выкрикнуть она, прежде чем дверь захлопнулась за ней.

Путники несколько минут просидели молча, не находя, что сказать. Затем Инхар бессильно сложил руки на стол и торжественно произнес:

— Значит, решено — Молочная Равнина.

Вскоре все трое уже разгуливали по деревне, понемногу приближаясь к ее восточному краю. Людей сегодня было еще больше чем вчера. Все они, словно трудолюбивые муравьи, торопились по своим делам. Но это не мешало им перекинуться несколькими словами друг с другом. Получасовая неспешная прогулка вдоль деревни поможет узнать все новости тому, кто умеет слушать.

В основном, новости, конечно, были заурядными. Люди боялись, что осенью будет плохой урожай из-за поздней весны, снова поднялись налоги из-за войны. Бандиты, как обычно, бесчинствуют на дорогах. Но среди всех местных обсуждений, люди вспоминали также, что армия под предводительством самого военачальника прошла здесь три недели назад, а затем повернула на северо-запад. Также Инхар узнал, что двести человек из Рисана просили позволить им присоединится к походу, и большинство из них получили такое разрешение.

Извозчик, который должен был отвезти их, уже стоял у выезда из деревни. Два молодых жилистых парня, как раз загружали в его фургон бочки с товарами. Сам Тисан стоял немного в стороне и контролировал процесс. Это был простоватый на вид человек средних лет с седоватой жидкой бороденкой и порядком полысевшей головой.

Когда они приблизились к нему, Тисан внимательно осмотрел всех троих и остановил свой взгляд на Инхаре, который обладал наиболее суровым видом.

— Вы, верно, те, кто будет сопровождать Манис? — спросил он после короткой паузы.

— Да, — ответил Инхар. — Как скоро мы сможем отправиться?

— О! Вы как раз вовремя. Манис должна вот-вот подойти, и все будут в сборе.

Тисан оказался прав. Прежде чем изнеможенные погрузчики успели затолкать последнюю бочку в фургон, в конце широкой улицы, показалась Манис.

Когда она приблизилась, они заметили, что ее внешний облик сильно преобразился. Вместо куцего бледно-серого платья служанки на ней была темно-синяя облегающая одежда, которая могла бы сойти за мужскую, если бы не черный кожаный пояс, что крепко опоясывал ее тонкую талию. Она окинула всех быстрым пристальным взглядом, как бы убеждаясь, что все на месте. Затем забросила маленький коричневый мешок в фургон и начала забираться в него сама. Лидерк быстро подбежал и помог ей попасть внутрь, за что был награжден благодарственной улыбкой. Вслед за ними туда забрались Инхар и Жолдэр. Снаружи был теплый и солнечный день, но под навесом фургона было довольно темно и прохладно.

Тисан тоже занял свое место, и после громкого «Но!» две гнедые лошади зашагали вперед, потянув за собой фургон и путников в нем.

— У тебя необычный наряд, — сказал Инхар Манис, когда они немного отъехали от деревни.

— Все знают Манис — служанку дома господина Наркина, а я не хотела бы, чтоб кто-то видел, как я покидаю деревню, — пояснила она. — Манис — путешественница в одеянии далеких земель привлечет к себе намного меньше внимания.

Инхар взглянул на нее с удивлением. Как бы велика ни была эта деревня, вряд ли найдется в ней тот, кто не знает в лицо служанку самого богатого ее жителя. И когда она вдруг щеголяет по улицам в таком виде, это многим может показаться странным. Впрочем, деревня осталась позади, а значит, и все проблемы вместе с ней.

Фургон, в котором они ютились, был большой, но до отказа заставленный бочками (в основном с солониной), поэтому путники сами чувствовали себя, как в тесной бочке.

Понемногу они приближались к месту назначения. Манис сказала, что до развилки на Красной Дороге им ехать две недели. Но ехать не то же самое, что идти. Почти весь день, за исключением привалов, они оставались в тени навеса, что не могло не радовать, ведь погода стояла на удивление жаркая. Кроме того, они, наконец, вспомнили, каково это, когда ноги не ноют так, как будто сейчас разваляться.

В начале пути дорога не была к ним приветлива. Скрипучие колеса повозки часто наскакивали на кочки или проваливались в маленькие ямки, что сотрясало людей внутри фургона с невероятной силой. Только Лидерка устраивало такое положение вещей, он всегда старался оказаться поближе к Манис, чтобы поймать ее, если она вдруг упадет.

Чем дальше они продвигались на восток по Северному Лугу, тем легче становился их путь. Единственной проблемой оставались многочисленные холмы, которые приходилось постоянно объезжать. Ведь попытаться заехать на какой-нибудь из них означало перевернуть фургон и похоронить людей в нем под десятками тяжелых бочек.

День за днем лошади упрямо шагали вперед по широкой тропе, которая извивалась, как ей заблагорассудится, огибая зеленые холмы и утесы. Она успела провести их через небольшой хвойный лес, где из-за глубоких и многочисленных яров, они блуждали три дня. Но как только последние сосны остались у них за спиной, дорога уперлась в реку. Стремительная и шумная, она, словно природный ров, защищала границу Молочной Равнины. Она была прямой, как стрела, и текла с севера на юг, нигде не сворачивая и не пересыхая, до самого озера Касп, что на юге империи в Серебряной Долине. По крайне мере, так уверяла Манис. Еще она сказал, что Молочная Равнина, получила свое название из-за реки Орис, именно той, которая перекрыла им дорогу.

— Весной, когда тают горные снега, Орис бежит так стремительно, что вода в ней пенится, словно молоко. По видимому, это и стало причиной, почему первые люди, поселившиеся здесь, назвали так эту равнину, — говорила она, пока Тисан, бранясь, ехал вдоль реки, высматривая переправу.

Манис знала много историй об этих землях, и часто нарушала угрюмое молчание одной из них. Лидерк слушал ее, затаив дыхание, и с каждым днем Манис нравилась ему все больше.

Вскоре они оказались на Красной Дороге, о чем они узнали из истории Манис о бравом отряде из трехсот человек, которые двести лет назад сдерживали здесь четырехтысячную армию дикарей, устраивая на них набеги на этой дороге. Когда к ним, наконец, подошло подкрепление, из трехсот человек осталось всего пятьдесят, но своими действиями они задержали врагов на целую неделю, чем спасли много жителей Равнины. В память о пролитой ими крови эту дорогу назвали Красной, а всех уцелевших удостоили командирских званий.

Эту историю Лидерк слушал с грустью. То, что они на Красной Дороге, означает, что скоро Манис покинет их отряд, и он больше никогда ее не увидит. Но он держал все в себе и ничего ей не сказал, потому что не знал, что ей сказать.

Жолдэр тоже ходил, повесив нос последние несколько дней, хотя причина у него была иная. Каждый вечер он с грустью смотрел на уходящее красное солнце, с грустью и с завистью. С такой легкостью оно катилось по небу, и ничего не стоило ему добраться до крайней точки запада в считанные часы. В то время как Жолдэр, мало того, что полз со скоростью улитки, так еще и в противоположную сторону.

— Что ты будешь делать, когда мы вернемся домой? — спросил он как-то Лидерка, когда они остались наедине во время привала.

Лидерк глубоко вдохнул, собираясь ответить, но ни одно слово не пришло ему в голову. Он с ужасом для себя осознал, что у него даже дома нет. Никто не ждет его в Санглинисе, и некуда ему там податься.

— Не знаю… — растерянно ответил он и погрузился в глубокие раздумья. Даже когда Жолдэр оставил его одного и вечер сменился темной ночью, Лидерк все так же сидел, скрестив ноги, и думал. О доме, который у него отобрали, о Уайдере, который, возможно, все еще ждет его в монастыре… И о Манис, которая заняла в его мыслях больше места, чем он сам ожидал.

Но путь продолжался. Красная Дорога оказалась широкой и хорошо протоптанной тропой. Телега скользила по ней, словно по облаку, отчего за три дня они успели проехать больше двухсот верст.

— Завтра к полудню мы доберемся до развилки, — как бы невзначай сказал Тисан, алчно потирая руки.

Но в этот раз его предсказание не сбылось. Едва солнце успело закатиться за холмы, как небо затянуло черными тучами, которые до самого рассвета, нещадно заливали все вокруг ледяным дождем. Все впятером этой ночью они дрожали от холода, ютясь в заставленном бочками фургоне, и мало кому удалось сомкнуть глаза хоть на несколько часов. Яркие вспышки молнии то и дело озаряли ночное небо, и громкие раскаты грома сотрясали землю вслед за ними.

Лошадей это неимоверно пугало, и Тисану несколько раз за ночь приходилось покидать сухой фургон, чтобы успокоить взбесившихся животных. Когда он, возвращаясь обратно, пытался влезть в повозку, выглядело это так, будто бы он заплывает в нее. Вода текла с него сразу несколькими ручьями, а капли дождя за его спиной были такими крупными и многочисленными, что глаз принимал их за один большой поток.

Но если чей-то сон оказывался достаточно крепким, чтобы выдержать все эти шумы, то проклятья Тисана, которые он щедро извергал каждый раз, когда слышал, как бесятся лошади, довершали дело.

Такая ночь не принесла отдыха ни лошадям, ни людям, но это было не единственной их проблемой. Первым, что они увидели, когда утром вылезли из фургона, была размокшая дорога. В некоторых местах она буквально таяла под ногами, словно пытаясь проглотить ступившего на нее.

Все четыре колеса телеги так глубоко утонули в грязи за ночь, что скрылись почти наполовину. Две мускулистые лошади, трое сильных мужчин и Жолдэр потратили целый час, прежде чем фургон тронулся с места.

Теперь они двигались очень медленно. Копыта лошадей вязли в грязи, и те из последних сил напрягались, чтобы сдвинуть тонущий позади них фургон. Несмотря на то, что день выдался солнечным, глубокие, покрасневшие от земли лужи часто встречались на их пути… Несколько раз телега застревала в вязкой земле, и тогда путникам приходилось вылезать, чтобы вытолкнуть ее.

Все были раздосадованы таким положением дел, но наиболее удрученным был Жолдэр. Он ничего не говорил, только сидел все время у крайней стенки фургона и скрывал свое угрюмое лицо в холодной серой тени.

Тисану тоже не нравилась такая задержка, и он вымещал это на лошадях. Еще долго после наступления сумерек они упрямо шли вперед, сражаясь с цепкой землей буквально за каждый шаг. Но вскоре даже неутомимый Тисан так измотался, что поводья выпадали из его рук; только тогда он согласился остановиться на ночь.

Звезды уже вовсю сияли на черном ночном небе, но все, что они могли, это утешить глаз своей красотой. Солнце с его теплым, густо-золотым светом давно скрылось за горизонтом, и ничто не могло заменить его. В воздухе теперь чувствовалась сырость, а вода под ногами стала по-настоящему холодной.

— Давайте поскорее разведем огонь, — сказала Манис, растирая руками плечи.

Большую часть своей жизни Тисан провел в дороге, поэтому давно научился брать с собой сухие дрова для подобных случаев. Вскоре маленький рыжий огонек весело танцевал, разбрасывая такое желанное тепло во все стороны. Путники сплотились вокруг него и, когда почувствовали, что сырость, наконец, уходит из костей, принялись за еду.

— До развилки осталось совсем немного, — сказала Манис, когда большая часть ужина была съедена.

— Да, — кивнул Тисан. — Если бы сейчас светило солнце, мы могли бы увидеть ее. — Он повернул голову назад, пытаясь разглядеть ту самую развилку, но все, что находилось далее сорока шагов от него, скрывала плотная стена тьмы, словно там впереди и не существовало ничего…

Менее чем через полчаса все пять путников провалились в сладкие объятья сна. После такого изнурительного дня мало что на свете могло помешать им в этом. Но когда яркие солнечные лучи ознаменовали начало нового дня, в фургоне оказалось всего четыре человека.

— Манис! Манис, ты где?! — звал Лидерк, нарезая круги вокруг стоянки. — Мааааанис!!!

Но никто не ответил ему. Остальные тоже осмотрелись вокруг, но безрезультатно.

— Хватит орать, парень, — приказал ему Инхар. — Судя по всему, она уже давно ушла. — Он показал на еще свежие следы на влажной дороге. — Даже у Жолдэра не такая маленькая нога, это ее след.

Лидерку не хотелось верить, что Манис сбежала от них под покровом ночи. И зачем ей это делать?

— Мы доберемся до развилки менее, чем за час. Готовьте четыре серебряника, — торопливо сказал им Тисан, отвечая на немой вопрос Лидерка.

— Четыре?! — возмутился Жолдэр. — Нам сказали, что вы берете один.

— Все верно, один. Один за каждого пассажира в моем фургоне, вас ехало четверо, следовательно, и серебряников вы мне должны четыре.

Разгневанный Жолдэр долго теребил свой пояс в поисках кошелька, пока до него, наконец, не дошло.

— Воровка! — заревел он. — Гадкая воровка! Она меня обокрала!

Инхар и Лидерк подбежали к нему, словно на сигнал тревоги, а Тисан насторожился.

— Со мной ваши фокусы не пройдут, — он старался говорить угрожающим тоном. — Мы условились, что я довезу вас до развилки на Красной Дороге, — и вот она, перед вами. Теперь заплатите, и каждый пойдет своей дорогой.

— Может, ты обронил его в фургоне? Посмотри между бочек, — говорил Лидерк, не обращая никакого внимания на дрожащего извозчика.

— Ничего нет! — крикнул Жолдэр, перевернув все, что было в фургоне, верх дном. — Я же говорю, эта дрянь его стащила.

— Не называй ее так! — возмутился Лидерк. — Мы пока не знаем, что это наверняка она.

— А кто это еще мог сделать? Я же говорил, что не стоило идти с ней.

— Вообще-то, это говорил я, — поправил его Инхар. — Но теперь разговоры нам ничем не помогут. Эй, извозчик, — обратился он к Тисану, и тот от испуга чуть не подпрыгнул на месте. — Есть в этих землях деревня с названием Кавн?

— Д-да, есть такая, — ответил он. — Шестьдесят верст на северо-восток, если идти напрямик.

— Хорошо, хоть в этом она нам не соврала. До темноты нужно добраться до этого поселка, а там решим, что делать дальше.

— Можно пойти по ее следу, — предложил Жолдэр. — Молодая трава долго сохраняет следы, а она не могла уйти далеко.

Лидерк сначала хотел поддержать эту мысль, но, когда увидел, как гневно искрятся глаза у Жолдэра, решил промолчать.

— Нет, — ответил Инхар. — Мы не станем идти, не зная куда, только потому, что у тебя пару монет украли. Эта Манис, судя по всему, имеет сообщников. Не зря же она сбежала именно сейчас.

— Да зачем она вообще позвала нас с собой?! — продолжал гневаться Жолдэр.

— Не знаю. Может, у тебя еще будет возможность спросить ее об этом, но не раньше, чем мы доберемся до Кавна.

Они уже развернулись и собрались уходить, когда Тисан, собрав все свое мужество, сумел выдавать из себя:

— Постойте! Мы же договаривались… — он замолчал, когда все три пары глаз резко обернулись к нему.

— Ты что не слышал, старик? — сказал Жолдэр. — Мы остались без денег, и все благодаря твоей знакомой. Скажи спасибо, что мы не требуем возместить ущерб.

— Знакомой? — удивился извозчик так, что на мгновение забыл о страхе. — Я впервые увидел ее за три дня до того, как покинул Рисан. Я только имя ее и знаю.

Инхар задумчиво почесал подбородок, и на лице его промелькнула улыбка, а Жолдэр не удержался от очередной порции проклятий на голову Манис.

Лидерк тяжело вздохнул. Он оглянулся вокруг в надежде, что все это окажется сном. Как могла та: дружелюбная, общительная, улыбчивая, скромная Манис оказаться воровкой и обманщицей? Немного поколебавшись, он достал свой маленький кожаный кошелек из правого сапога и подошел к извозчику.

— У меня всего пятьдесят два медяка, — сказал он. — Раз мы все оказались обмануты, я думаю, что наиболее честно будет разделить эту суму между нами.

Несмотря на то, что двадцать шесть медных монет составляли больше половины от обещанной платы, Тисан был ужасно недоволен. Но многозначительный взгляд Инхара из-за спины Лидерка убедил его не заводить спор. Монеты громко звякнули в его кармане, и через мгновение он уже ехал по Красной Дороге, оставляя на ней глубокий след от колес повозки. А Инхар повел свой отряд на северо-восток, напрямик к деревне Кавн.

Глава 18

Противостояние

Понемногу армия начала поворачивать на север, чтобы настигнуть врага с юга, пока он еще не покинул Воющий Край. С того самого момента как Клент бесцеремонно прервал совещание, его больше не видели на людях. И совету генералов ничего не оставалось делать, как начать приготовления по предложенному главнокомандующим плану.

Все войска необходимо было разделить на пять частей, и к каждой приставить командира. Командование авангардом доверили полковнику Эрнбери, человеку проверенному и закаленному в боях. Но что еще важнее, Эрнбери пользовался большим уважением и даже почитанием среди солдат. Пойдя в бой за таким человеком, они уже не побегут, что бы ни случилось. Остальная пехота перешла под командование генерала Горнвуда, как наиболее опытного и хладнокровного командира. Задание, поставленное перед ним, требовало неимоверного терпения и выдержки, и кандидатуру Горнвуда поддержали все без исключения.

Лучниками на левом фланге поставили командовать полковника Тиоса, правый фланг доверили полковнику Даренну.

Когда предстояло решить, кто поведет в бой конницу, спор затянулся на несколько часов, но генерал Тулдриг был непреклонен, и, в конце концов, добился своего. Командовать кавалерией доверили ему, хотя генералы Харнегл, Доршам и Ролкен всячески пытались этому воспрепятствовать.

Командный состав был утвержден. Остальные генералы и главнокомандующий оставались в тылу вместе с резервными войсками.

Шаг за шагом армии приближались друг к другу. С каждым часом неминуемое сражение становилось все ближе, и это отражалось на каждом солдате. Кто-то больше, кто-то меньше, но все чувствовали, что их ожидает битва, кровопролитность которой не забудется еще несколько столетий.

Как только граница была пройдена, Тулдриг повернул прямо на север, прихватив с собой все десять тысяч конницы. Харнегл до последнего надеялся, что командовать кавалерией назначат кого-нибудь другого, но добиться аудиенции с Клентом он так и не смог, поэтому, глазами, полными, гнева, смотрел вслед коннице, вздымающей пожелтевшую траву и грубую почву, оставляя за собой след на земле, подобный шраму от глубокого пореза.

Не прошло и двух дней с тех пор, как на горизонте показалась серая туча, ползущая прямо по земле. Не было нужды посылать разведчиков, чтобы убедиться, что это армия врага медленно тянется в их сторону, чтобы сокрушить все, что окажется у нее на пути.

Но, разумеется, разведчиков все же отправили, и вскоре они вернулись, подтвердив все опасения. Все, кроме одного. Хоть они и не смогли подобраться близко и, конечно же, были замечены, но каждый из них был готов поклясться, что армия врага разделена на несколько частей. Три или четыре, точно сказать трудно, но то что единого командира у вражеских войск нет — ни у кого не вызывало сомнений.

Эта новость порадовала всех. Когда армия стала лагерем, офицеры убедились, чтобы каждый солдат узнал об этом. Такое известие не только подымет боевой дух, но и придаст уверенности бойцам. А гуляния, которые предложил устроить генерал Мъян, помогут им на время забыть о холоде и пронизывающем ветре.

Все обернулось даже лучше, чем можно было предположить. Бочки с элем и вином опустошались одна за другой, а мясо с костей снимали быстрее, чем успевал заметить глаз. Даже провинившимся солдатам, которых выставили в ту сладкую ночь в караул, досталось по чаше пряного вина и по жирному куску сочного мяса с пряностями.

После таких гуляний солдаты сплотились сильнее, чем после двух месяцев совместной дороги, а когда заиграли арфы и лютни, гуляние превратилось в настоящий пир. Много песен в ту ночь заставили свирепых воинов пустить слезу, а желторотых новобранцев почувствовать себя легендарными героями, отчего их страх перед битвой превратился в волнующее предвкушение.

Обе армии понемногу приближались друг к другу. Никогда еще два таких многочисленных войска не скрещивали мечи в Воющем Крае, и теперь стало ясно, почему. Между ними было не менее шестидесяти верст, и все же при дневном свете все восьмидесятитысячное войско было как на ладони. А ночью света от факелов и костров хватало, чтобы определить местоположение лагеря с точностью до тысячи шагов.

Стюарт Клента внезапно показался в лагере, хотя до этого не покидал своего господина, и передал его приказ. Клент требовал, чтобы армия остановилась, хотя до сумерек оставалось еще добрых три часа.

Это вызвало немалое удивление, но приказ был выполнен. И вскоре шатры были установлены, костры зажжены, волы распряжены, а фургоны разгружены. Лагерь был установлен.

Немного погодя, Клент показался из своего шатра. Вид у него был такой, словно он только что вылез из могилы. Лицо было бледным и безжизненным, под пожелтевшими глазами образовались черные, как уголь мешки. На щеках и подбородке показалась двухдневная седая щетина, и то ли из-за холодного ветра, а может, это тень так падала на него, но казалось, что губы генерала постоянно дрожали.

Тем не менее, Клент был облачен в свои, до блеска начищенные серебристые латы, а за поясом у него висел длинный двуручный меч. В этот раз он избрал меч Гора; названный так по двум причинам. Во-первых, из-за своей необычайной длины, а во-вторых, потому что, подобно камню, пронзающему землю и образующему горы и скалы, он, так же легко пронзает любые доспехи и даже щиты.

— Всем приготовиться выступать, — еле слышно скомандовал Клент. Офицеры, стоявшие рядом, на мгновение замешкались, но затем принялись повторять приказ, изо всех сил напрягая горло, чтобы каждый в лагере услышал его.

Теперь план Клента стал ясен. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от врага, он разбил лагерь, дабы заставить противника думать, что тот все видит. Но во мраке ночи единственное, что он увидит, это свет от факелов и костров, которые будут поддерживать оставшиеся в лагере скотоводы, конюхи, лекари… а все воины под покровом ночи, приблизятся максимально близко к врагу и успеют занять выгодную позицию еще до рассвета.

Вскоре последний луч солнца скрылся за горизонтом и на Воющий Край окончательно опустилась тьма. Все войска к этому времени уже были построены и ждали команды «вперед».

Первыми вышли лучники, так как им предстояло тащить за собой тяжелые баррикады, что представляли собой обтесанные доски полсажени шириной и полтора высотой, с двумя длинными деревянными колами спереди, чтобы конница не смогла их смять.

За ними двинулась пехота. Медленно, но уверенно они приближались к спящему врагу. Разговаривать было запрещено, поэтому тишину ночи нарушали только синхронные шаги солдат и редкое ржание лошадей, на которых ехали генералы и некоторые полковники. Огни вражеского лагеря становились все ярче, и вскоре стало возможным различить отдельные шатры.

На этом месте полковники Тиос и Даренн приказали своим подопечным остановиться, выставить баррикады и приготовиться к бою. Генералы со своей личной охраной, тоже остались здесь все, кроме Горнвуда, который гордо повел пехоту дальше.

Несмотря на все свое хладнокровие и хваленую выдержку, сердце у Горнвуда колотило с бешеной скоростью. Он давно научился скрывать свои чувства и мысли за каменной гримасой, которую соорудил и сейчас; но проявлять спокойствие внешне — это одно, а достичь его внутри — совсем другое.

Звезды и совсем молодая луна очень редко показывались из-за плотных черных туч. Когда Горнвуд видел их в последний раз, до рассвета оставалось часов пять; это было не менее двух часов назад. Нужно бы поспешить, ведь если конница не успеет ударить затемно, то урон, который она нанесет, будет значительно меньше. Но генерал не решился ускорить шаг, нужно пройти еще хотя бы пятьсот шагов — и чем тише, тем лучше.

Полковник Эрнбери, немного сутулый, коренастый, со смуглой кожей и густыми черными волосами, все чаще поглядывал на генерала, никак не решаясь поторопить его. Ближе подходить уже нельзя, иначе маневр осуществить не удастся.

— Генерал… — заставил, наконец, себя Эрнбери.

— Полковник Эрнбери, начинайте атаку, — сухо скомандовал Горнвуд, даже не взглянув на него.

Эрнбери поднял вверх свой меч, чтобы шесть тысяч отобранных для первой атаки бойцов выстроились перед ним. От остальных солдат в тяжелых серых кольчугах и стальных шлемах без забрал полковник отличался лишь короткой красной бахромой на шлеме.

Когда все шесть тысяч солдат выстроились перед ним в четыре шеренги, он властным голосом произнес:

— Люди, что расположились перед нами — наши враги! Они идут, чтобы сжигать наши дома, убивать наших детей, насиловать наших жен и разорять нашу родину! Санглинис — это наш дом. Дом, который кровью и потом возводили наши деды и прадеды! И сколько существует этот дом, столько его пытаются разрушить эти псы!

Наши предки доблестно защищали его ото всякого зла, теперь настала и наша очередь проливать кровь за родину! Ну так что?! Не посрамим наших отцов? Враг идет, чтобы посадить своего императора на наш трон, а я говорю: давайте усадим его на наши копья и мечи!!! Что скажете?

Вопрос, ответ на который был уже известен. Каждый солдат, стоявший здесь, уже пылал желанием поскорее отправиться в бой. Их глаза горели, а руки сжимались в кулаки и дрожали.

— Да!!! — закричала тысяча глоток.

— За короля! За родину!

— Смерть захватчикам!

Эта фраза понравилась солдатам больше всего. И вскоре все они кричали только: «Смерть!».

— Приготовиться к бою! — скомандовал Эрнбери, когда убедился, что солдаты воодушевились, как следует.

Четыре шеренги вновь стали идеально ровными, и все шесть тысяч человек бросились вперед. Полковник присоединился к замыкающей, обнажил свой меч и бросился в атаку вместе с остальными.

Бой начался!

Дозорные из лагеря заметили приближающихся к ним солдат и сразу же затрубили в рога. Звонкий гул в мгновение ока разнесся по всему лагерю, и все силы начали собираться на южном фланге.

Некоторые лучники успели дать пару залпов по несущемуся к ним врагу, но одиночные стрелы, пущенные в ночную мглу, не могли нанести серьезный урон. Эрнбери не стал с ходу врезаться во врага. Вместо этого первую шеренгу пехотинцев снабдили метательными топорами, которые те запустили во врагов, как только подошли на достаточно близкое расстояние. Войска противника стояли неплотно, поэтому большинство топоров вонзились в землю или попали по пустым шатрам. Однако были и такие, что все же поразили цель, о чем свидетельствовали возникшие в воздухе вопли и стоны.

Как только первая шеренга метнула свои топоры, она замедлила ход и «растворилась» во второй. Вторая шеренга была вооружена копьями и, выставив их вперед, бросилась на врага. Завязался ближний бой.

Дозорные и солдаты, что поодиночке прибегали на зов, мгновенно повисли на копьях. Им на смену подоспели уже сформированные отряды, которые были способны оказать ощутимое сопротивление.

Как только это произошло, Эрнбери дал приказ копейщикам разбиться по флангам, а мечникам, сплотившись, продвигаться вперед.

Но сделать это оказалось несколько сложнее, чем предполагалось ранее. Защитники лагеря плотной стеной отгородили Эрнбери все пути внутрь. И, хотя до этого времени его наступление разворачивалось очень стремительно, преимущество таяло на глазах.

Копейщики с флангов всеми силами не давали врагу взять их в кольцо. На правом фланге командование на себя принял лейтенант Кестер. На левом это должен был сделать лейтенант Зорн, но еще до того, как он занял позицию, вражеский меч рассек его от бедра до самого горла. Поэтому там оборона принимала все более хаотичный характер.

Шаг за шагом продолжал Эрнбери отвоевывать вражеские позиции, но каждый новый шаг обходился дороже, чем предыдущий. Все больше и больше солдат пополняли ряды врагов, тогда как число бойцов полковника только уменьшалось.

В пылу сражения Эрнбери заметил брешь в защите лагеря. Толстая стена солдат сдерживала их, но в одном месте, шатры располагались так, что обступить их обороняющимся было невозможно, а пройти сквозь — слишком опасно, ведь больше трех человек за раз, там пройти не смогут.

Полковник взмахнул мечом и крикнул:

— За мной!

Солдаты один за другим устремились за своим командиром, который вел их к густо-расположенным шатрам.

От копейщиков на левом фланге к тому времени уже почти ничего не осталось, и враги стали плотнее обступать нападающих. Когда Эрнбери оставалось меньше десяти шагов, чтобы добраться до шатров, десятки вражеских мечей засверкали перед его глазами. Ему пришлось отскочить назад, потому что солдату, что бежал впереди него, разрубили голову, и он с грохотом повалился на землю, чуть не придавив Эрнбери. Не успел он осознать, что произошло, как ему пришлось парировать летящий в него меч. Защитившись от удара, полковник тут же ответил своим и пронзил врага насквозь. Меч вошел слишком глубоко, а его противник от боли согнулся пополам, поэтому Эрнбери пришлось оставить свое оружие в теле врага и выхватить меч поверженного им противника из его мертвых рук.

Полковник снова устремил отчаянный взгляд на шатры, к которым он так стремился добраться. Если они смогут там пройти, то получат серьезное преимущество, а значит, дольше продержатся и нанесут больше урона.

Но новые враги валили ручьем, и разрезали их силы. Когда нужно уследить за десятком врагов, которые так и норовят вспороть тебе живот, сложно отдавать приказы. Но полковник выкручивался, как мог, и, слово за словом, он дал понять, что войскам следует двигаться к шатрам.

Понемногу пехотинцы пробивались к заветным шатрам, а некоторые уже успели перевести дыхание, проскользнув мимо них. Но когда там набралось немногим более трех сотен бойцов, один крик на мгновение заглушил весь шум, что производила эта бойня.

— Давай!!! — гласил он. Этот необычайно громкий, хриплый голос не принадлежал никому из людей Эрнбери.

В тот же миг тканевые стенки шатров, которые должны были защищать солдат, прятавшихся за ними от навалы врагов, пронзили множество копий, в мгновение погубив, по меньшей мере, сотню солдат.

Так же стремительно окровавленные копья снова скрылись в шатрах, а затем раздался треск — и все шатры разлетелись в клочья. Из каждого появилось не меньше двадцати человек, и, словно разъяренные пчелы, вылетевшие из улья, они набросились на выживших после первого удара солдат.

Несмотря на все оказанное сопротивление, оказавшиеся в западне солдаты погибали один за другим. Координация между ними была потеряна, строй разрушен, и все, что они могли делать, это брыкаться и бросаться, словно зверь загнанный в угол.

Эрнбери, глядя на это, терял самообладание. Он кричал и ругался, осыпал всех проклятьями, рубил мечом направо и налево, сражая врагов одного за другим, но помочь попавшим в западню солдатам уже никто не мог.

Не прошло и двух минут, как последний из них упал мертвым, обронив свой меч под ноги врагов. Расправившиеся с ними копейщики перегруппировались и бросились в бой, расплескивая ногами еще горячую кровь, что теперь струилась по холодной земле.

«Больше мы здесь ничего сделать не сможем, — решил Эрнбери. — Пора отступать».

Он сразил еще одного врага, разрубив ему торс от ключицы до нижнего ребра, и начал пятиться назад. Вражеские солдаты продолжали напирать, но полковника быстро обступили свои, что дало ему несколько мгновений, чтобы затрубить в рог.

Долгий дрожащий звук вырвался из обтесанной кости, и королевские войска приготовились отступать. Чтобы минимизировать потери, отступление производилось волнами. Пока солдаты, находившиеся впереди, сдерживали противника, тыльные отходили еще дальше и укрепляли позиции. Как только они выстраивались, сражавшиеся солдаты начинали отступать, минуя тыльные войска, и закреплялись еще дальше. Так продолжалось, пока последний королевский солдат не покинул лагерь, затем рог протрубил еще раз, и все солдаты бросились бежать навстречу подкреплению.

Как Клент и предполагал, в погоню за ними отправили конницу. Пока Эрнбери со своими людьми наводил шум в южной части лагеря, в его центре уже успели не только проанализировать ситуацию и составить план действий, но и подготовить все необходимое для его выполнения. Все войска уже были построены и проинструктированы. Оставалось только отдать приказ, и они бросятся в бой.

Конные войска свой приказ получили, но прошло немало времени, прежде чем лошадям, грузнувшим среди сотен трупов, удалось выехать за лагерь.

Когда они вновь выстроились уже за пределами лагеря, Эрнбери успел увести своих людей на приличное расстояние, хотя они все еще не были в безопасности.

Горнвуд заметил их и приказал своим людям идти вперед. Вражеская конница тоже рванулась к ним так быстро, насколько это было возможно. Тысячи облаченных в латы коней мчались во мраке ночи, звонко стуча железными подковами о ледяную землю, словно молотами о наковальню. Всадники подгоняли своих лошадей, как только могли, громко выкрикивая неразборчивые угрозы.

Эрнбери бежал в замыкающей шеренге, хотя строй уже усел нарушиться настолько, что шеренгой эту змееподобную колонну назвать было сложно. Он, как и все его люди, бежал так быстро, как только мог. Но топот коней у них за спиной становился все громче. Вскоре они даже ощутили, как дрожит земля у них под ногами.

Все чаще Эрнбери поднимал голову и устремлял полный надежды взгляд в сторону солдат Горнвуда. Они тоже бежали со всех ног, но тогда полковнику казалось, что они еле ползут им навстречу, в то время как враги у них за спиной не иначе, как летят на самом ветре.

Но когда враги уже были так близко, что можно было услышать конское дыхание, а стук копыт звенел в ушах и сводил с ума, люди Горнвуда обступили бегущих и выставили вперед два ряда копий.

Всего за несколько секунд до столкновения первая шеренга кавалерии увидела, как блеснули металлические наконечники, смотрящие на них. А после все заполнилось криками, воплями, стонами и диким ржанием лошадей. Длинные копья протыкали латы коней, словно те были из шелка. И истекающие кровью животные падали наземь, придавливая своих всадников.

Некоторые изо всех сил тянули поводья, пытаясь перепрыгнуть стену из копий, но это их не спасало. Преодолев первую шеренгу копейщиков, они приземлялись прямо на вторую, часто раздавливая нескольких человек под собой, но уже с копьем меж ребер.

Остальные всадники, увидев, как их товарищи гибнут один за другим, резко сбавили ход и попытались обойти вражескую пехоту с флангов. Но стоило им отклониться на пару сотен шагов в сторону, как они попадали под обстрел лучников. Тысячи и тысячи стрел зашипели в воздухе, словно стрекозы. Звон метала, топот копыт, вопли и крики… все эти звуки, какими бы громкими они ни были, мгновенно стихают, когда стрела пронзает плоть. Сначала этот звук похож на треск рвущейся бумаги, а потом он сменяется неприятным чавканьем, словно кто-то медленно наступает в грязь.

Хватило меньше двадцати залпов с каждой стороны, чтобы большая часть кавалерии полегла под дождем из стрел. Соблазнительной выглядела идея продвинуться немного вперед и отрезать кавалеристам путь к отступлению. Но слишком велик был риск попасть под собственные стрелы, да и окружать, собственно, уже было некого; не менее пяти тысяч конницы выехало из вражеского лагеря и не более пяти сотен возвращалось обратно.

Среди солдат разнеслись радостные крики и громкий смех на время разразился над пустыней. Но ликовать было еще рано. Офицеры, в том числе и полковник Эрнбери, поспешили усмирить солдат и огласить новые приказы. Враг теперь знает, где находятся лучники, и против полномасштабной атаки баррикады их не защитят. Поэтому на каждый фланг было отправлено по две тысячи солдат с задачей не подпустить врага к лучникам.

Остальные войска перегруппировались и отошли на сорок шагов назад. Следующая атака врага не будет конной, и чем дольше они будут идти под стрелами, тем лучше.

Также нужно было решить вопрос с ранеными. Тех, кто мог самостоятельно передвигаться, отправили в тыл. Остальным же оставалось только уповать на милость богов, ведь ни времени, ни людей, чтобы унести их с поля боя, не было.

Горнвуд объезжал на коне фронтальную шеренгу, чтобы убедиться, что все заняли свои позиции, когда из тумана показались первые солдаты врага. Они также были облачены в кольчуги, поверх которых у каждого была надета накидка с эмблемой. В Патриариуме не было регулярной армии, каждый лорд сам набирал и содержал свое войско и должен был предоставить его в распоряжение государства по первому требованию императора или его личного военного советника.

Каждый солдат нес на себе эмблему своего лорда. Сложно было разглядеть их все, но чаще всего перед глазами всплывали: серебристая змея, скрещенные топоры и черный орел.

Все больше и больше их появлялось из тумана. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть их лица, но четкие слаженные движения, ровный строй и тяжелый синхронный шаг заставляли многих испытывать страх. Там, вдалеке, они выглядят такими уверенными, такими непоколебимыми, будто никто не нападал на их лагерь, и их конницу тоже никто не исколол… Может, и мы для них выглядим также? Очень хотелось бы в это верить…

Вскоре врагов показалось так много, что и не сосчитать. Ни один звездочет, наверно, не видел так много звезд в своей стеклянной трубе, сколько врагов им предстояло сейчас встретить.

Они не торопились. Их командиры разъезжали на своих конях вокруг солдат, выкрикивали указания и поднимали боевой дух. Время от времени солдаты отвечали им единым громким окриком и взмахивали своими мечами и топорами в воздухе.

Близился рассвет. Утренние сумерки еще не рассеялись, но в воздухе чувствовался еле уловимый теплый утренний запах. Интересно, многим ли посчастливится дожить до первых солнечных лучей?

Вот вдалеке послышался рог, и армия врага двинулась вперед. Медленно, слаженным шагом, не нарушая строй, приближалась она к королевским войскам. Все, кто шел в первой шеренге, держали на весу копье, прикрывшись щитом, который защищал от шеи до колен. В то время как оружие остальных солдат ранилось от одного к другому. Большинство имели длинные двуручные мечи, но встречались также топоры, пики, алебарды, косы, молоты и даже булавы.

В королевской же армии признавалось только три варианта вооружения пехоты для открытых баталий: копье, короткий меч с круглым щитом и большой двуручный меч, которым обычно была вооружена только десятая часть от всех солдат.

Горнвуд приказал солдатам с двуручными мечами разбиться по флангам, а остальным сомкнуть строй и приготовиться отражать атаку. Когда враги доберутся до них, от копейщиков уже ничего не останется. Остальных достаточно будет немного замедлить щитами и прижать с флангов, как они побегут прочь.

Но обернулось все по-другому. Имперская пехота двигалась медленно не просто так. Оставшуюся у них конницу разделили на две части и отправили в обход, чтобы та застала лучников врасплох. Из-за плоского рельефа кавалерии пришлось сделать большой крюк, чтобы маневр остался незамеченным королевскими войсками. Но даже в самую темную ночь невозможно восьми тысячам всадникам, подойти незамеченными. Полковники Тиос и Даренн, услышали зловещий топот копыт задолго до того, как из темноты показался первый всадник.

Лучники быстро перестроились, чтобы отразить атаку. Защищающие их копейщики также заняли свои позиции. Все они с замиранием сердца наблюдали, как ночной туман принимает свои причудливые формы, меняя их одну за другой. Но вскоре среди них начали появляться силуэты, которые не распадались от легчайшего дуновения ветра. Это были кони, кони и их всадники, мчащие на полной скорости в бой.

Тиос и Даренн, завидев их, не колебались ни секунды. «Пли!» — и тысячи стрел мгновенно взлетели в воздух. Но враги их не отличались глупостью. Хоть всадников было и много, все они были рассредоточены по огромной площади. Поэтому лишь две или три стрелы из двадцати, попадали в цель.

Как только имперские пехотинцы увидели, что их кавалерия вступила в бой, они сразу же перешли на бег. Теперь они могли не опасаться лучников и их стрел. Теперь путь для них был открыт.

Горнвуд, поняв что произошло, скривился и прикусил губу. Его конь, видимо, почуяв волнение своего хозяина, замотал головой и начал опасливо пятиться назад. Пока генерал успокаивал его, он думал, что ему следует предпринять. Изменить позицию они уже не успеют, об этом нечего и думать. Отступать некуда, а жаться к лучникам — все равно, что головой о топор стучать. Враг просто пройдет в центре, разделив их силы надвое, и задавит их числом.

В конце концов, у него в распоряжении семнадцать тысяч отлично подготовленных солдат королевской армии, готовых принять бой с любым врагом. Они вполне могут выстоять против навалы орущих варваров, если только конница не ударит им в спину. Смогут ли Тиос и Даренн разбить вражескую кавалерию или она раздавит их и, вместе с пехотой спереди, возьмет солдат Горнвуда в кольцо?

У генерала было не больше тридцати секунд, чтобы разобраться в своих мыслях, пока враги стремительно приближались к нему. И сомнения все же одолели его. Согласно плану Клента, это должно было произойти немного позже, но теперь выбора не осталось. Горнвуд снял с пояса длинный рог с необычайно широким отверстием и что было силы, дунул в него. Его морщинистое лицо стало красным, как вареная свекла, но он все же сумел произвести громкий долгий звук, быстро прокатившийся по всей пустыне.

Это был особый рог, предназначенный для особых целей. В отличие от обычного он производил звук, который можно было услышать за десятки верст, если, конечно, ничто его не заглушит. Это была единственная возможность призвать Тулдрига с его конницей, и Горнвуд ею воспользовался. Чтобы убедиться, что Тулдриг его услышит, Горнвуд протрубил еще два раза, из-за чего стал дышать так тяжело, словно на несколько минут окунулся в бочку с водой.

— Оружие к бою! — вскричал он, когда враги подступили к ним на тридцать шагов.

Все, как один, подняли вверх щиты и приготовились отразить первый удар врага. Он будет наиболее ощутимым, но после преимущество будет на их стороне.

— За короля! — снова закричал Горнвуд, размахивая мечом на коне, когда противник приблизился к ним вплотную.

— За короля!!! — подхватили тысячи глоток, и на мгновение показалось, что все вокруг затряслось от их крика.

Имперские солдаты пустили в ход копья, как только это представилось возможным, и несколько сотен поверженных солдат тут же упало на землю.

Лучники на флангах, в это время, оказывали отчаянное сопротивление. Конница уже подошла к ним на достаточно близкое расстояние, и стрельба от этого стала точнее, хотя и ненамного. Вражеская кавалерия не спешила набрасываться на копья или баррикады, вместо этого всадники кружили вдоль укреплений, подбирая удачный момент для того, чтобы поджечь какое-то из них.

Копейщики пытались оградить их от баррикад, но их сразу же сметали всадники, вооруженные пиками. Вскоре их численность уменьшилась настолько, что Тиос приказал им немедленно перебраться за баррикады и прикрыть лучников с тыла. Так они, по крайней мере, смогут дольше продержаться.

На правом фланге дела шли не сравнительно хуже. Там имперской кавалерии удалось растянуть копейщиков настолько, что они уже не представляли для них никакой угрозы. Когда Даренн заметил это, было уже слишком поздно, и единственную защиту, на которую он мог рассчитывать, сокрушали прямо на глазах.

Пока одна часть конницы рубила беззащитных копейщиков, другая безнаказанно жгла баррикады, а третья уже почти обошла лучников с тыла.

Оказавшись в такой ситуации, солдаты быстро поддались страху, и стрелы их отклонялись от целей все сильнее.

Полковник Даренн лично убил из своего лука восемь всадников и вдвое больше ранил, когда его грудь проткнула металлическая пика, и всадник на полном скаку протащил его по земле еще двадцать шагов, прежде чем стряхнуть со своего оружия.

Каждый лучник имел при себе короткий клинок длиной примерно от локтя до кончиков пальцев, а из брони только толстую куртку из вареной кожи. Поэтому, несмотря на их численный перевес, убивая одного врага, они теряли десятерых товарищей.

Крики ужаса, вопли от боли, мольбы о помощи и, конечно же, это дьявольское ржание лошадей — все перемешалось, и люди услышали адский гимн. Многие поддались панике, бросили оружие и пустились наутек, но мало кому удавалось сделать больше пяти шагов, чтобы не оказаться на чьей-нибудь пике. Крови было так много, что она уже образовывала собой реку, в которой плескались обезумевшие от ужаса люди, пытаясь не погибнуть под копытами лошадей.

Имперские кавалеристы тоже обезумели. Только причиной их безумия была именно эта кровь. Они кричали что-то, но это была уже не человеческая речь. Их голоса стали тонкими и пронизывающими, словно вой молодого волка. И, обагренные с ног до головы человеческой кровью, они продолжали скакать вокруг, жадно выискивая, кого еще можно убить.

Горнвуд видел то, что там происходит. Но помочь при всем желании ничем не мог. Мало того, что ни один копейщик не был застрелен лучниками, так еще и остальные войска оказались лучше подготовлены, чем он ожидал.

После того как имперские копейщики нанесли свой удар, из-за их спин мгновенно выскочили вояки с короткими мечами, не дав королевским солдатам нанести ответный удар. Когда солдаты с двуручными мечами попытались обступить врага с флангов, как изначально планировал Горнвуд, против них вышли имперцы с молотами и булавами, что значительно усложнило задачу.

Горнвуд смотрел на свою армию и видел, что еще немного — и все они бросят оружие и разбегутся, кто куда. В то время, как враги становились все свирепее.

Тулдрига по-прежнему не было видно, но это и не удивительно. Чтобы скрыться от вражеских лазутчиков, он держал своих людей на расстоянии даже в назначенный день. Даже если все Восемь Богов будут сопутствовать ему, он прибудет сюда не раньше, чем через час. До этого времени им придется рассчитывать только на свои силы.

Эрнбери, похоже, об этом совсем не беспокоился. Искусно орудуя своим мечом, ловко отнятым у убитого им солдата, он рубил врагов, словно они были из сухой сломы. В пылу боя он не чувствовал ни усталости, ни боли, ни страха. Мало того, его мужество или, может, бешенство, придавало отвагу окружающим. Те, кому выпала честь сражаться плечом к плечу с таким сильным воином, даже и не помышляли о том, чтобы дезертировать с поля боя.

Но, к сожалению, отваги Эрнбери хватало лишь на то, чтобы удержать двадцать-двадцать пять человек. Остальные же, видя, как их товарищей рубят, режут, пронзают насквозь, сносят им головы и ломают кости ударами молотов, все чаще подумывали над тем, чтобы швырнуть свое оружие во врага и броситься наутек.

Горнвуд видел это. И он понимал, что если его солдаты убегут сейчас, то битва закончится полным разгромом. Когда Тулдриг прибудет сюда, то успеет разве что глаза протереть от удивления, прежде чем между ними всадят десяток стрел.

Интересно, что сделал бы Лунс на его месте? Они оба старики и ценны для своего королевства своим умом, а не силой рук. И все же они тоже воины! Воины королевской армии, защитники Санглинса и его народа!

Горнвуд спешился, развернул своего коня и отослал его назад. В отличие от остальных солдат его защищали стальные латы, и шлем с пурпурной бахромой имел забрало. За спиной у генерала развевался атласный плащ, который крепился к доспехам золотыми заклепками.

В бою он будет только мешать, решил Горнвуд, и, отцепив его, швырнул в сторону. Белоснежная ткань мягко опустилась на черную землю и съежилась на ней, словно чувствуя холод. Генерал обнажил свой меч — длинный обоюдоострый клинок названый Лепесток, за свою необычайную легкость, и твердым шагом направился в гущу сражения.

У всех, кто видел генерала на поле боя, загорались глаза и воспламенялась кровь. Когда командующий лично принимает участие в сражении, да еще и пешим, боевой дух его солдат не падает даже в самых отчаянных ситуациях.

— Генерал с нами!.. — крикнул кто-то.

— Генерал Горнвуд здесь! — послышался другой голос.

Вскоре эти крики подхватили сотни и тысячи солдат, после чего они с новой силой навалились на врагов.

Горнвуда потешило, что солдаты так радостно встретили его на поле брани. В своих латах он выглядел огромным сильным воином, ожившей стальной статуей, способной разрубить несколько человек одним ударом. Но под броней скрывался иссохший старик, руки которого давно утратили былую силу, а глаза уже не были столь зоркими и наблюдательными. И он это прекрасно сознавал.

В плотных тучах снова образовалась брешь, и можно было увидеть, как солнце робко выползает из-за горизонта. Но то, что оно освещало, видеть совсем не хотелось. Горы мертвых людей устилали мертвую землю, заливая ее своей кровью. Трупов было так много, что нельзя было и шагу ступить, чтобы под ногами не оказалась чья-то плоть.

Полковник Тиос, командовавший войсками на левом фланге, уже потерял больше половины своих сил, но все же продолжал оказывать сопротивление.

На правом фланге не осталось никого, кто мог бы сразиться за короля, и имперская кавалерия выстраивалась, чтобы нанести новый удар, теперь уже по пехоте в центре, как к ним примчался какой-то всадник, судя по всему — прямо из лагеря, и начал что-то кричать прямо на ходу. Разговор продлился не больше минуты, но то что произошло после него, заставило Горнвуда вновь поверить в Восьмерых. Огромная волна конницы устремилась обратно в лагерь, вместо того чтобы раздавить сражающихся в центре королевских ратников. Семь человек из каждого десятка вогнали мечи в ножны и покинули поле боя. А те, кто остался на месте, лишь озлоблено смотрели им вслед.

Едва Горнвуд успел осознать, что произошло, как случилось новое чудо. Три всадника приблизились к месту сражения со стороны имперского лагеря и закричали:

— Лорд Замиц приказывает отступить!

Шум, лязг и звон заглушали их голоса, поэтому им пришлось повторить сказанное пять раз, прежде чем некоторые бойцы начали пятиться и, собираясь в мелкие группы, покидать поле брани.

У всех кто поступал таким образом, на груди был изображен черный орел. Выходит, это знамя, как и люди, носящие его, принадлежат лорду Замицу. И что-то заставило его отозвать их.

Каждый седьмой солдат, сражавшийся на стороне империи, покинул строй, чем не только ослабил общий натиск войска, но и подорвал боевой дух остальных солдат.

Горнвуд поспешил этим воспользоваться.

— За короля!!! — закричал он и пронзил врага стоящего перед ним.

— ЗА КОРОЛЯ!!! — подхватили остальные и, позабыв о страхе, ринулись на врагов.

Их воодушевление прибавило им сил, но оно не сделало мечи врагов тупее, поэтому потери продолжали нести обе стороны.

Эрнбери продолжал вести за собой людей, казалось, этот человек не знает усталости! Сколько бы врагов ни набрасывалось на него, все они расставались с жизнью, стоило им скрестить мечи с полковником. Его кольчуга, лицо и меч — все было багровым от крови. Но, судя по тому, как резво он двигался между летящих отовсюду топоров, мечей и копий, это была не его кровь.

Дух Горнвуда требовал от него таких же действий, но тело отказывалось подчиняться. Он успел умертвить своим мечом шестерых, еще одному свернул шею, когда тот набросился на него и попытался свалить с ног. Но его восьмой противник оказался куда более искусным бойцом, чем все предыдущие.

Он был в сажень ростом, широк в плечах и постоянно улыбался, выставляя напоказ свои гнилые зубы. Как только он увидел Горнвуда, то сразу размахнулся и ударил его своим топором. Генерал успел защититься, но удар оказался слишком сильным, и он отшатнулся так, что чуть ноги себе не вывернул. Следующий удар шел снизу вверх. Горнвуд отпрянул немного влево, увернувшись от острия, а затем ринулся вперед, пытаясь пронзить своего врага. Но противник ожидал этого, легко избежал удара, обхватил Горнвуда рукой за голову и с силой швырнул на землю.

От удара о ледяную почву у Горнвуда затрещала голова. Он открыл глаза и увидел сквозь щели в своем шлеме, как боевой топор занесся над его головой. Прежде чем нанести смертельный удар, воин закричал, и из его рта показалось острие меча. Оно-то и помешало ему закончить начатое. Генерала тут же подхватили под руки и оттащили назад. Он только и успел схватить рукоять Лепестка, прежде чем его оторвали от земли.

Снова оказавшись в тылу, он испытал облегчение и… разочарование. У него ушло около двух минут, чтобы прийти в себя после битвы и привести свои мысли в порядок. Когда он все-таки этого добился, то увидел нечто совсем неожиданное. Колонны всадников и пеших войск покидали вражеский лагерь, двигаясь на восток. За ними шли груженые телеги и фургоны, и, может, Горнвуду показалось, но некоторые человеческие фигурки вдалеке, похоже, дрались между собой.

Такой поворот событий был крайне неожиданным. Если только… Значит «пауку» все же удалось! Он смог убить Ошгурта, и его армия разрывается на куски.

Стоило Горнвуду повернуть голову влево, как он увидел, почему имперские лорды надумали бежать именно сейчас. Огромное серое облако всадников уже вплотную подобралось к лагерю с запада. Такую приятную картину Горнвуд уже давно не видел. Впереди всех скакал Тулдриг. Он подгонял остальных взмахом руки и что-то выкрикивал при этом.

Все, что осталось от имперской кавалерии, — это три с половиной тысячи измученных человек, которые так и не смогли сломить сопротивление полковника Тиоса. Хотя сам полковник, получив тяжкое ранение, не мог продолжать бой и шептал свои приказы на ухо одному из солдат, который потом повторял их так, чтобы остальные расслышали.

Командир кавалеристов еле удержался в седле, когда увидел, что в их сторону приближается армада. Решение нужно было принимать быстро. Он видел, как его товарищи на правом фланге сбежали, поджав хвосты. А теперь и другие взяли с них пример и спешно оставляли лагерь, даже не пытаясь оказывать сопротивления захватчикам. И это притом, что они по-прежнему обладали преимуществом на поле боя.

Он не струсил, как они. И все же он подвел свою страну. Если бы ему удалось растоптать этих треклятых лучников, как это сделала кавалерия на правом фланге, битва была бы выиграна. Но он этого не смог, ему не хватило сил уничтожить врагов императора. Но он еще может ему послужить!

— Воины Патриариума! — закричал он, окинув всех беглым взглядом. — Некоторые наши братья поддались страху и бросили поле боя. Они позорно сбежали, позволяя врагу вторгаться на наши земли и убивать наш народ. Но мы не должны уподобляться им! Я призываю вас встать и своей плотью защитить наш дом. Если нам суждено умереть сегодня, так давайте же умрем! Умрем, защищая своих детей и жен, свои дома и родину. Я обещаю вам, каждый, кто падет сегодня за Патриариум, будет жить вечно в песнях и сказаниях, что сложат про эту битву! Ну так что? Вы готовы умереть вместе со мной?!

— Да!!! — послышались тысячи сиплых голосов.

— ВЫ ГОТОВЫ УМЕРЕТЬ?!!

— ДА!!!

Всадники размахивали руками и кричали во всю глотку, а кони ржали и вставали на дыбы, испугавшись внезапного шума.

Тулдриг к этому времени уже успел распределить свои силы. Одна треть его солдат отправилась во вражеский лагерь, чтобы исключить всякую вероятность того, что враг получит подкрепление. Остальных же он повел за собой, направившись прямиком в гущу сражения.

Случай представился как нельзя лучше: стоило ему врезаться в тыл имперских войск, как он мгновенно станет героем, выигравшим битву. Но мчащие к нему несколько тысяч вражеской конницы портили все.

Полковник Тиос приказал стрелять, как только представилась такая возможность. Но большинство колчанов давно опустели, и стрелков осталось не так много, поэтому все, что они сумели сделать, это проводить вражескую конницу несколькими залпами.

Тулдриг был готов взорваться от злости. Даже многотысячный топот лошадиных копыт не мог заглушить все проклятья, которые он извергал, направляя колонну всадников в сторону вражеской кавалерии. Противников слишком много, чтобы снова делить свои силы, а если замешкаться, то спасать уже будет некого. Кроме того, какие-нибудь глупцы могут решить, будто генерал Тулдриг испугался встретиться с имперской кавалерией; такого допускать нельзя!

— За мной! — снова крикнул Тулдриг и погнал коня прямиком навстречу врагу.

Правой рукой он крепко сжал пику, а левой правил поводьями, но взгляд его был прикован лишь к приближающимся к нему врагам. Странное это чувство: выбирать, кого ты убьешь. Сколько бы раз ни проходил сквозь это, все равно внутри что-то сжимается и не отпускает, пока выбранная цель не перестанет дышать.

Тулдриг выбрал свою жертву. Это был всадник на гнедом мерине. Его пика уже успела обагриться кровью, а, судя по съехавшему набок шлему и помятым латам, он и своей крови успел пролить.

Земля под копытами лошадей дрожала так, что, казалось, в любой момент может разверзнуться под ними и поглотить всех разом. Наконец они сомкнулись. Натиск королевской конницы был несравнимо сильнее, и все имперские всадники на передовой мгновенно вылетели из своих седел.

Несмотря на это, остальные продолжали напирать, а те, что были с флангов, вообще попытались окружить превосходящее их по численности войско. Для Тулдрига такой поворот оказался неожиданным. Можно было подумать, что эти люди сражаются не ради победы и за свои жизни, а просто стремятся забрать с собой в могилу как можно больше врагов!

Но такие отчаянные действия на поле боя редко когда оказываются эффективными. Тулдриг приказал своим людям на флангах занять оборонительную позицию, тогда как центральные его силы пробивались вперед что есть мочи. Таким образом, имперская кавалерия быстро оказалась разрезана надвое; как все силы в целом, так и многие солдаты в отдельности.

Когда Тулдриг убедился, что угрозы отсюда больше не исходит, он окрикнул своих людей и направился к вражеской пехоте, оставив несколько сотен всадников, чтобы добить уцелевших, которые никак не хотели сдаваться.

Горнвуд, тем временем, уже снова перебывал на грани отчаяния. Несмотря на то, что многие их противники отступили, оставшиеся силы врага продолжали наседать. И делали это весьма успешно. Королевские воины дрались на пределе своих возможностей. Усталость одолевала их, мечи не хотели рубить, копья не хотели колоть, а щиты все сильнее тянулись к земле.

Имперские солдаты тоже истратили много сил. Но они не совершили ночной переход и изначально обладали преимуществом в этом бою. И преимущество это увеличивалось с каждой минутой.

Полковник Эрнбери, сколько мог, вдохновлял солдат своим примером, но его силы также подходили к концу. Его движения стали медленнее, а удары слабее, лишь сила воли позволяла ему стоять на ногах. Но когда его правую руку перебил удар молота, даже ее оказалось недостаточно. Раздался хруст костей, а затем звон металлического клинка, упавшего на землю. Сам Эрнбери отошел еще на несколько шагов влево и тоже оказался на земле. Солдаты тут же обступили его, один здоровяк перебросил полковника через плечо и понес в тыл, пока остальные сдерживали врагов.

После этого боевой дух солдат начал стремительно угасать. Были даже те, кто пробирался в тыл, прикинувшись раненым. Горнвуд смотрел на это, стиснув зубы. Он бы с радостью вернулся на поле боя, но после того падения он едва держался на ногах, и голова гудела так, словно тысяча водопадов разместились в ней.

Но Тулдриг наконец добрался и сюда. Он не стал обходить пехоту с тыла и врезался в левый фланг противника. Несмотря на то, что королевская пехота была на грани разгрома, ему все время казалось, что Горнвуд вот-вот украдет у него победу. Поэтому медлить он не собирался.

Солнце было уже высоко, и тучи разверзлись, открывая голубое небо. Видно, даже Гирону стал интересен исход этой битвы. Никогда прежде, даже в темные времена, когда Паратис был разделен между семью дикими племенами, не случалось таких массовых и таких кровопролитных сражений.

Когда Тулдриг со своими всадниками врезался в левый фланг противника, его встретили копья и мечи, но этого оказалось недостаточно, чтобы отбросить такого фанатичного генерала, и, несмотря на потери, он продолжил натиск.

Сам Тулдриг ловко парировал имперского копейщика своей пикой и, пронзив его, погнал коня вперед, сбив с ног еще троих человек. Но не всем повезло так же. Многие насадили своих коней прямо на вражеские копья, а затем рухнули на землю, похороненные под своими лошадьми.

Но там, где одни потерпели неудачу, другие преуспели. Те, кому удалось прорваться, бросали пики и обнажали мечи. Пешим войскам приходилось очень трудно: кавалеристы рубили всех, кто попадался им на глаза, так рьяно, словно для этого и были рождены.

Сопротивление длилось недолго. Стоило разбить левый фланг имперской пехоты, как все остальные бросились наутек. Тулдриг не стал их долго преследовать, так как ожидал, что, добравшись до своего лагеря, имперцы нарвутся на посланную им ранее конницу.

Удивление, а затем слепая ярость охватили его, когда он понял, что от кавалерии, посланной во вражеский лагерь, ничего не осталось. Избитые и измученные пехотинцы понемногу терялись среди бледных шатров, и не нужно было обладать орлиным глазом, чтобы увидеть, как они беспрепятственно распределяются по всему лагерю.

Тулдриг видел только один вариант действий. Следовало как можно скорее перегруппироваться и атаковать лагерь неприятеля. Но Горнвуд поспешил остановить его.

— Наши люди истощены, — заявил он осипшим голосом. — Мы понесли слишком большие потери. К тому же, мы не знаем, сколько врагов сейчас в лагере. Нужно доложить обо всем главнокомандующему, он решит, что делать.

Тулдриг выказывал свое недовольство, как только мог, но последнее слово осталось за более опытным генералом. Горнвуд взял коня у одного из воинов и вместе с Тулдригом направился к Кленту.

Глава 19

Письмо Клента

В нескольких сотнях шагов от места сражения расположились остальные шесть генералов и главнокомандующий вместе со своей охраной. Харнегл отправил десять всадников навстречу четверым, что приближались к ним с севера.

Весь командный состав сидел на деревянных козлах, а пешие воины обступали их со всех сторон. Для охраны всех генералов было выделено не более сотни пеших бойцов и двух десятков конных. И, если бы врагу удалось прорваться сквозь ряды королевской пехоты, неизвестно, где было бы безопаснее, — здесь или среди основных сил.

Кроме Тулдрига и Горнвуда, никто в бою не участвовал, но внешний вид остальных офицеров говорил об обратном. Тяжелые мешки под красными нервными глазами были отличительной чертой каждого, кто носил звание генерала королевской армии. У тех, кто еще имел волосы, они вставали дыбом. Губы бледнели и подрагивали, а взгляд был такой, словно целая армия призраков предстала перед ними минуту назад.

Не изменился только Клент. Он, как и раньше, походил на оживший труп, который успел провести в земле не менее полугода.

Горнвуд насколько мог точно и кратко доложил обстановку, но, судя по внешнему виду его слушателей, они и так все прекрасно знали.

— Вы слишком все драматизируете! — возразил ему Тулдриг, молодая кровь которого все еще требовала сражений. — Мы нанесли врагу сокрушительный удар. Они отступили, укрывшись в своем лагере, их предводитель мертв, а часть товарищей трусливо бежала… Их боевой дух подорван! Лагерь — это ведь не крепость, мы легко вырежем их всех, стоит только как следует ударить.

Но энтузиазм Тулдрига наткнулся на штыки упрямства и осторожности, и самый острый из них принадлежал Лунсу.

— Если силы врага, оставшиеся в лагере, так малы, то где же те всадники, которых вы послали туда, генерал? Сколько людей вы отрядили?

— Три тысячи двести, — недовольно ответил Тулдриг.

— Более трех тысяч тяжелой конницы исчезли как по волшебству, стоило им только проникнуть в этот злополучный лагерь. Полагаю, столько же вы потеряли непосредственно под своим началом, а теперь предлагаете ворваться с теми остатками, что вы соизволили сберечь, прямо на вражескую территорию?

Тулдриг разражено скрипнул зубами, но ничего не ответил. Что толку говорить с этими трусливыми стариками? Да и молодежь недалеко ушла. Они наверняка уже все решили.

Харнегл словно прочитал мысли Тулдрига по его лицу и заявил издевательским тоном:

— Не расстраивайтесь, генерал. Ваш план был обречен с самого начала, — (если фразу «давайте пойдем туда и всех убьем» вообще можно назвать планом). — Если вы посмотрите туда, — Харнегл указал рукой на северо-восток, — то увидите, что сбежавшие враги не ушли далеко. Они лишь притаились и терпеливо ждут, пока какой-нибудь самоуверенный генерал не побежит сломя голову на хорошо укрепившихся врагов. Вы никогда не узнаете, сможете ли вы победить тех, кто сейчас в лагере, или нет. Задолго до того, как станет ясен исход этого боя, сбежавшие лорды вернутся и разрубят вас на куски.

Как только Харнегл закончил, он уставился куда-то в пустоту, словно вообще ни к кому не обращался.

— Боюсь, что генерал Харнегл прав, — как только мог мягко сказал Доршам. — Мы не можем позволить себе этот риск, нам… придется отступить.

— ЧТО?!! — взревел Тулдриг, но тут же был прерван Клентом.

— Мы возвращаемся, что именно вам здесь непонятно, генерал?

Тулдриг замолчал, но его взгляд был красноречивее любых слов. Жалкие трусы, говорил он, трусы и глупцы!

— Когда прибудут телеги и фургоны? — спросил Клент у Мъяна, так тихо, что едва удавалось разобрать слова.

— Я думаю не позже, чем через три часа.

— Хорошо. Генерал Доршам, сопроводите генерала Горнвуда обратно на место сражения и займитесь ранеными. Тех, кто может передвигаться сам, направляйте к врачевателям, остальных переносите сюда. Когда из лагеря прибудет транспорт, мы погрузим их на него.

Лицо Тулдрига скривилось в припадке гнева. Мъян сказал, что телеги из лагеря прибудут через три часа. Значит, они послали за ними еще до того, как он появился на поле боя. Эти ублюдки приняли поражение чуть ли не до начала боя.

— Генерал Горнвуд, — обратился к нему Ролкен, — несмотря на то, что армия врага разбита и разрознена, мы не можем так просто оставить ее. Поэтому было решено сформировать отряд из десяти человек, заданием которых будет следить за врагом, и доложить нам в случае необходимости. Может ли лейтенант Зорн возглавить этот отряд?

— Сожалею, генерал, но, насколько мне известно, лейтенант Зорн пал при первой атаке на вражеский лагерь.

Ролкен раздосадовано покачал головой, но по его виду нельзя было сказать, что это известие огорчило его.

— Тогда поручим это лейтенанту Жарнсу, — сказал Олтори. — Он не менее одарен, чем был Зорн, да примет Арола его душу. Раз мы не использовали его в бою, пусть проявит свои способности здесь.

— Согласен с вами, генерал Олтори. Найдите лейтенанта Жарнса и приведите его сюда, — обратился он к одному из солдат.

Клент тем временем уже удалился, оставив все остальное на попечительство генералов. Его всего трясло, как в лихорадке. Несколько солдат даже предлагали ему помощь, пока он шел к своему коню, но он лишь отмахивался от них, что-то при этом бормоча.

Взяв с собой десять всадников, он направился в лагерь. В дороге он молчал и все время смотрел на горизонт. Лишь единожды он молвил «поторопитесь», когда им на пути встретились фургоны, едущие забрать раненых с места сражения.

В лагере даже не сразу заметили, что сам главнокомандующий вернулся. Все бегали и мельтешились, позабыв обо всем кроме своих забот. Но Клента, похоже, учтивость его людей совсем не заботила. Миновав караульный пост, он спешился и кое-как доковылял до своего шатра. Своим охранникам он приказал остаться снаружи, а сам дрожащими руками развернул на столе крошечный бумажный сверток и нацарапал на нем пером:

После чего свернул листок и перевязал красной нитью. Первый голубь, который покинул этот лагерь, полетел прямиком в Юстерн.

Глава 20

Имперская чернь

Инхар сказал, что до темноты они должны прибыть в Кавн, и он сдержал свое слово. С самого утра и до позднего вечера, они торопливо шли по Молочной Равнине. Почему она называется «Молочной», Манис им объяснила, но вот «Равнина» — это было совсем не про эту местность. Зеленые холмы тянулись, сколько видел глаз — высокие и низкие, крутые и гладкие… Словно по волнам, взбирались они на холмы и снова спускались. А где не было возвышенностей, там обязательно встречались мелкие, но быстротечные реки. Чаще всего их можно было легко перейти вброд, но попадались и несколько глубоководных, что заставили путников пройти несколько лишних верст вдоль берега, выискивая подходящее место для переправы.

Чем дальше солнце уходило на запад, тем чаще Жолдэр предлагал сделать привал. Но каждый раз он слышал угрюмое «Нет», и путники продолжали идти с прежней скоростью. Вокруг царила успокаивающая тишина, которую время от времени разбавляли пением птицы. Но их звонкие голоса не разрывали нежную пелену покоя, которая так мягко накрыла собой все вокруг. Их разноголосое пение только усиливало общий эффект, производимый этим местом.

Чего, к сожалению, нельзя было сказать о яростных возгласах Жолдэра, которые с постоянной периодичностью прокатывались по всей Равнине.

— Гадкая воровка! — кричал он. — Попадись она мне только — пожалеет, что со мной связалась!

Карта Инхара не содержала этих мест, и он мог полагаться только на слово Тисана, изнуряя себя и Лидерка с Жолдэром этим спешным переходом. Один за другим они оставляли крутые холмы у себя за спиной, каждый раз надеясь, что, взобравшись на новый, они увидят деревню вдалеке. Но время шло, а перед ними вырастали только новые возвышенности: некоторые были серы и пустынны, на других зеленели травы и деревья; но никаких признаков пребывания людей ни один не хранил.

Когда вечерние сумерки уже сгущались, путники, пробравшись через густые заросли кустарника, обнаружили перед собой глубокий обрыв. Широкий плоский луг был словно разрублен мечом поперек на много верст. Чтобы спуститься вниз, им пришлось пройти по песочной тропе длиной не меньше десяти саженей, что была почти в вертикальном положении. Жолдэр заупрямился, когда Инхар велел спускаться вниз, но быстро изменил свое мнение, стоило Инхару сказать, что Кавн уже в пределах видимости.

Действительно, несмотря на быстро опускающуюся темноту, внизу вдалеке виднелись маленькие глиняные домики, которые боязливо жались друг к другу посреди огромной степи.

Нехотя, но Жолдэр все же полез вниз. Вцепившись руками и ногами в мягкий песок, он медленно и очень осторожно стал спускаться, взвешивая каждое свое движение. Лидерк и Инхар уже давно ждали его внизу. Когда он, наконец, закончил спуск, они пошли дальше. Усталость одолевала всех, но близость деревни позволяла им держаться на ногах.

Когда Кавн снова предстал перед их взором, они лишь убедились, насколько тщедушна эта деревушка. Еще издали она выглядела крошечным серым пятнышком среди бескрайнего зеленого моря, и сейчас это пятнышко не очень-то прибавило в размерах. Не более трех десятков хибар были беспорядочно разбросаны меж тоненьких тропинок. На востоке от деревни расстилались широкие пастбища, где неуклюже бродили овцы, и в ночной мгле казалось, что их шерсть излучает тусклый свет.

Кавн оказался полной противоположностью Рисану. В той огромной деревне жило столько людей, что небольшая армия могла бы пройти туда незамеченной. Но стоило трем путникам появиться на окраине Кавна, как половина деревни (все, кто осмеливался) уставилась на них палящим взором. Инхар осмотрелся в надежде найти гостиницу или таверну, где можно заночевать, но ничего похожего не увидел. Видимо, странники нечасто посещают это место.

Пока Инхар вместе с остальными разглядывал деревню, где-то в двадцати шагах от них начала собираться толпа крестьян. Вначале их было семь или восемь, но вскоре они образовали собой небольшую серую тучу, состоящую из двадцати человек. Они о чем-то шептались и постоянно поглядывали на чужаков. Некоторые из них даже прихватили вилы и мотыги, опасаясь, вероятно, что странники могут выказать враждебность.

Инхар решил, что лучше пресечь бурно развивающееся воображение крестьян, пока не поздно. Впереди всей толпы стояли четверо молодых здоровых парней, остальные предпочитали оставаться позади. Инхар понял, что разговаривать лучше с ними, так как остальные могут от лишнего испуга наделать глупостей.

— Приветствую вас, — сказал он, когда между ним и толпой осталось семь шагов. Лучше не подходить к ним слишком близко, пока не выяснится, что у них на уме. — Мы — путники из Рисана и направляемся в горы. В дороге нам пришлось пережить немало трудностей, и мы позволили себе искать приюта в вашей деревне. — В толпе снова прокатился робкий шепот. — Если это возможно, мы хотели бы заночевать здесь и купить пару лошадей, чтобы продолжить завтра свой путь.

Инхар замолчал и стал дожидаться ответа. Теперь никто не шептался, и все как один смотрели на подозрительных чужаков, и никто не мог сказать, что скрывается за этим взглядом.

— Назовите для начала ваши имена, — сказал после долгой паузы один из здоровяков впереди.

— Меня зовут Инхар.

— Я Лидерк.

— Жолдэр.

— Значит, вы все пришли из Рисана и направляетесь в горы; отчего же вы выбрали путь через Молочную Равнину? — спросил здоровяк.

Инхару не понравилось, как ехидно сверкнули его зеленые глаза, когда он задавал свой вопрос. С чего этот пахарь вообще решил воспользоваться мозгами?

— По пути сюда с нами приключилось немало историй, — ответил он. — Но сейчас мы очень устали и изголодались. С самого утра мы шли через Равнину без единой остановки, поэтому я прошу вас пока ограничиться в вопросах. Можем ли мы рассчитывать на ваше гостеприимство? Нам нужен лишь кров, и мы готовы заплатить за него, так же, как и за лошадей.

«Интересно, как ты хочешь купить две лошади за двадцать шесть медяков, что остались у Лидерка», — подумал про себя Жолдэр, но вслух благоразумно ничего не сказал.

— У нас нет гостиниц и постоялых дворов, — сказал предводитель толпы, — но не в наших правилах отказывать страждущим. Если вас устроит, вы можете заночевать в доме моего брата — Дьюира. Его сейчас нет, и дом его пустует. Вы также можете разделить с нами хлеб за ужином, если пожелаете. — Здоровяк махнул рукой, и толпа за ним начала понемногу расходиться. — Денег мы с вас не возьмем, но вы должны поклясться, что не причините зла никому в деревне и будете следовать нашим правилам, пока вы здесь.

— Клянусь Восьмерыми, — сказал Инхар. — А что насчет лошадей?

— С этим мы вам помочь не можем. Сейчас время посевов, и нам нужна всякая скотина, что может вспахивать землю.

— Что ж, спасибо вам и на этом. Мы с радостью присоединимся к вам за ужином, как только смоем грязь с дороги.

Здоровяк проводил их в дом своего брата. Домом оказалась пузатая глиняная лачуга, что теснилась вдоль тропинки между десятком таких же домиков. Внутри она была обделана шкурами — в основном волчьими, но были там также и овечьи. Единственное окно тоже было завешано овечьей шкурой, а кровать и перину заменяли сшитые вместе несколько волчьих шкур. Посредине было вырыто небольшое углубление, в нем лежали почерневшие угли. Присмотревшись, Жолдэр решил, что последний раз огонь здесь горел не меньше трех дней назад.

Когда они все осмотрели, крестьянин оставил их наедине. Несколько минут они молча просидели на мягких шкурах, затем Жолдэр сказал:

— Странная какая-то деревушка, будто бы застыла во времени.

— Ничего странного, — возразил Лидерк, — просто бедная.

— Никогда раньше не видел глиняных домов. А если бы здесь не было этого очага, я бы решил, что они греются конским навозом. — Жолдэр рассмеялся и ткнул локтем Лидерка, призывая его присоединится, но тот лишь недовольно покосился на него.

— Много ты видел в округе деревьев? — внезапно произнес он. — Из чего прикажешь им строить дома, если здесь ничего выше жабьего куста не растет? Вообще чудо, что такая маленькая деревня, может существовать в такой неблагоприятной местности, но тебе обязательно нужно их осмеять!

Жолдэр даже поежился, услышав, как тон Лидерка становится все грубее с каждым словом.

— Да ладно тебе, — сказал он, — чего ты так разошелся?

— Ничего! Эти люди проявили к нам сострадание и предложили помощь, не требуя ничего взамен. А ты вот так о них говоришь; меня это разозлило.

Это была ложь. Просто что-то напомнило Лидерку о Манис, что-то заставило его вспомнить все то время, которое она провела с ними. И когда он вспомнил ее, то почувствовал, как в нем быстро нарастает злость. Злость эта была независима, она существовала сама по себе и не была ни на кого направлена, пока Жолдэру не вздумалось высказал вслух свои мысли.

Спустя примерно полчаса, они, как и обещали, присоединились к общему ужину, который к тому времени был в самом разгаре. Пять длинных столов стояли под открытым небом, а за ними на деревянных козлах сидела вся деревня. От былой угрюмости и испуга на лицах крестьян не осталось и следа. Все они — молодые и старые, мужчины и женщины — пели, смеялись и наслаждались пиршеством.

Гостям предложили почетное место за первым столом, и после обмена скромностями и любезностями они согласились. Еда была далеко не роскошной, но ее было много, она была теплой, а главное — подавалась с хорошей компанией, и этого оказалось достаточно. Как выяснилось позже, гуляния были устроены в честь приближения лета, хотя до него оставался еще целый месяц.

После каждого нового глотка эля жители Кавна все теплее относились к внезапным гостям, пока совсем не стали принимать их за своих. Инхару это понравилось. Он ждал момента, когда можно будет расспросить кого-нибудь о горных тропах и травниках, что блуждают там. И когда пузатый седой мужичок, сидевший рядом с Жолдэром, обхватил того за шею и яростно поцеловал в губы, — он понял, что время настало.

Инхар делил скамью с тем самым здоровяком, который предоставил им дом своего брата. Сам здоровяк представился как Грамин. Когда Грамин потянулся к лежащей на столе курице, Инхар тоже ухватился за нее и помог разломать.

— Утром мы направимся в горы, — начал он, снимая нежное мясо с костей. — Нам сказали, что среди них есть тропы, ведущие на запад, и что в это время года по ним ходит много людей.

— Тропы есть, — подтвердил Грамин, — но про людей я ничего не слышал. Раньше там жили дикари, но с тех пор, как Его Милость лорд Харишь выбил их оттуда, эта местность пустует. Лишь дикие звери обитают там… звери и ветра. — Он жадно впился зубами в куриную грудку и оторвал кусок мяса.

— Но мы все же сможем пройти там на запад, верно? — продолжал Инхар.

— Отчего же, сможете, — ответил Грамин, вытирая рот рукавом. — Да только редко кто выбирает этот путь, там вы не найдете ни гостиниц, ни таверн; только камень и земля. А далеко ли вы собрались на запад идти?

Инхар на мгновение замешкался, вспоминая карту империи.

— В Солдатский Лес, — наконец ответил он.

На лице Грамина отразилось удивление.

— В Солдатский Лес? — переспросил он. Инхар кивнул.

— Что ж, ваши дела меня не касаются, поэтому я не стану расспрашивать вас, что вам там понадобилось. Однако, признаюсь, вы меня удивили. В начале года люди обычно устремляются на юг: в Шелковую Землю, Серебряную Долину или Золотую Степь. Там, говорят, за один сезон можно разжиться так, что потом за всю жизнь не истратишь… — здоровяк замотал головой, пытаясь вернуться из мира грез. — Но дело ваше. Если пойдете прямо на север, то через семь дней доберетесь до гор. Подъем не должен вызвать у вас труда, в тех местах гора не свирепая, к тому же там больше земли, чем камня. Если вам повезет — найдете ущелье Беззубый Дракон, там даже малые дети не потеряются.

«Еще неделя, — подумал Инхар, и ощутил разочарование и досаду. — Еще неделю придется идти до этих чертовых гор, а потом не меньше месяца скитаться по ним, пока они, наконец, не пересекут границу».

— Нас заверили, что путь через горы отнимет у нас меньше времени, чем любой другой в это время года. Так ли это?

Грамин почесал затылок.

— Может, и так, — ответил он. — Если вам повезет с погодой. Но я не успел предупредить вас, — его лицо внезапно стало очень серьезным, — путь на север Равнины опасен. Банда разбойников орудует в этих местах. В основном они промышляют тем, что грабят мелкие деревни, вроде нашей, но у трех одиноких путников, вполне могут забрать и жизни вместе с их добром. Если все же отважитесь пойти этим путем, то я советовал бы вам глядеть в оба и оставлять дежурного на ночь.

Великолепно! Только этого и не хватало: шайки головорезов, блуждающей в округе в поисках кого-то, кого можно убить за пару медяков! К концу ужина Инхар чувствовал себя окончательно подавленным.

— Спасибо, — ответил он. — Мы обязательно примем во внимание ваш совет.

Больше он ни о чем не спрашивал, только ел, пил и думал. Жолдэр тоже не отказался бы поразмыслить, но по неведомой причине он очень полюбился местными жителями. С ним то и дело норовили выпить или послушать какую-то из его историй. Жолдэр рассказал несколько, чтобы добиться расположения этих людей, но результат превзошел все ожидания.

На самом деле эти истории были не его. Он просто пересказывал прочитанное ранее в книгах, заменяя имя главного героя на свое. Когда публика просила у него рассказать еще одну байку, Жолдэр соглашался без тени сомнения. Он голову был готов дать на отсечение, что ни один из местных не умеет читать, а значит, в обмане его уличить никто не сможет.

Лидерк чувствовал себя за столом совсем не так уютно. Заботливые хозяева быстро заметили, что он ничего не ест, и каждый считал своим долгом запихнуть «такому худощавому юноше» хоть маленький кусочек еды в рот. Сколько это было возможно, Лидерк вежливо отказывался, но вскоре это перестало помогать. Тогда ему пришлось прятать еду в рукав, или перекладывать ее в тарелки соседей.

Пир длился долго. Но все же еды на столах становилось все меньше, бочки с элем становились все легче, а людей все больше клонило ко сну. Вскоре они начали прощаться и расходиться, и Грамин снова обратился к Инхару.

— Спасибо, что разделили с нами хлеб, — сказал он. — Теперь вы можете отдохнуть в доме Дьюира. Если вы пожелаете остаться у нас подольше, то мы вас не торопим. Отдохните после долгой дороги, наберитесь сил, прежде чем снова выступать в путь. Остальные будут вам только рады.

— Благодарю вас за все, — ответил ему Инхар. — Встретить Кавн на своем пути — не иначе как благословление самих богов. Мы бы с радостью насладились вашим гостеприимством, но, к сожалению, у нас нет на это времени. Завтра утром мы пойдем дальше.

— Тогда счастливой вам дороги. И пусть боги сопутствуют вам во всем.

Они еще раз попрощались и отправились в хибару Дьюира.

Была уже поздняя ночь. Звезды ярко светили на чистом небосводе, а ночные жители равнины разбавляли тишину своими голосами. Чаще всего это были волки, но иногда можно было услышать и далекий рев манула или крик какой-то ночной птицы.

Как только они оказались внутри, Лидерк опустил руки, и из его рукавов посыпались пироги, фрукты, ломти хлеба, какие-то маленькие зеленые овощи и большие ягоды.

— Приберег вам на завтрак, — сказал он к своим товарищам.

Несмотря на темноту, Инхар не стал разжигать огонь, хотя и спать он пока не собирался.

— Нам надо кое о чем поговорить, — сказал он, умостившись на кучу волчьих шкур. Остальные тоже присели. Жолдэр даже завернулся в них по самую шею, хотя ночь выдалась теплая.

— Во время ужина я говорил с Грамином, и он помог уличить Манис еще в нескольких лживых заявлениях. — Жолдэр нахмурился и подобрал под себя ноги. Лидерк тоже скорчил гневную гримасу, хотя сквозь темноту этого никто не увидел. — По горам действительно можно пройти на запад, но дорогу нам никто подсказать не сможет. Манис наврала нам про травников и их лечебные травы. Касательно погодных условий там… я не смог добиться от Грамина ничего конкретного, но боюсь, что ожидать «летнего леса» не следует.

— Черт бы побрал эту Манис! — не удержался Жолдэр. — Если бы не она, мы были бы уже на полпути домой.

Лидерку было неприятно это слышать. Но ответить ему было нечего, поэтому он промолчал.

— Это еще не все, — продолжал Инхар. — Грамин предупредил меня, что в округе орудует шайка бандитов. Пока не доберемся до гор — не сможем сомкнуть глаз спокойно.

— Понятно! — фыркнул Жолдэр. — Еще хорошие новости есть?

«Что-то этот паренек снова становиться дерзким», — подумал Инхар. Но решил пока проигнорировать это. Может это эль говорит в нем, предположил он, и продолжил:

— Вы сами слышали, что лошадей нам не продадут, а без них путь до гор займет около недели.

— Так долго… — проронил Лидерк. — Неужели нет какой-то другой возможности?

— Мы можем угнать лошадей, — сказал Инхар. — Я изначально так и планировал, — он немного поерзал на шкурах, так как внезапно ощутил неудобство, — но после такого приема мне совсем не хочется это делать…

Никто не стал возражать ему. По слухам, что ходили в Санглинисе, жители империи не имели ни малейшего понятия о законах гостеприимства, но куда бы они ни пришли, их везде встречали с распростертыми объятьями. Отплатить за это воровством означало запятнать свою честь и честь всего королевства; пусть даже никто не узнает, кто они такие.

— Тогда пойдем пешком, — сказал Лидерк. — Мы ведь прошли половину земель Патриариума за последние два месяца, сможем преодолеть еще пару верст.

Решение было принято, и на рассвете они отправились в путь. Будучи свежими и полными сил, они шли быстро, и лица их озаряли улыбки. Но Лидерк явно приуменьшил длину лежащей перед ними дороги. Они шли на север, а солнце пересекало их путь, торопясь на запад. Когда оно только начало краснеть за высокими восточными холмами и когда оно уже совсем скрылось за крутым утесом на западе, деревня Кавн все еще была видна с высокого холма, где они остановились заночевать.

Инхар не позволил развести огонь, и после короткого холодного ужина они легли спать. Лидерку выпало дежурить первому, когда луна затмила собой звезду Аир, он разбудил Жолдэра — и тот сменил его. Инхар дежурил последним, но ни он, ни двое предыдущих дозорных не заметили в ночной тьме ничего, что могло бы им угрожать.

Следующий день прошел точно так же. Как и тот, что шел после него. Пока светило солнце, они шли на север почти без остановок. Как только выходила желтая луна, Инхар приказывал устраивать привал, и они проводили ночь, ожидая нападения бандитов или диких зверей. Местность не была к ним слишком суровой, но и расслабляться не позволяла. Чем дальше они продвигались на север, тем более дикой становилась земля. Ноги оплетала густая мясистая трава, колючие дикие кустарники часто поджидали их на склонах холмов, и дикий, хищный голос степи все громче раздавался по ночам.

Лишь однажды Инхар разрешил развести костер, и сразу же пожалел об этом. На четвертый день после их ухода из Кавна пошел дождь. Он закончился задолго до наступления сумерек и не причинил больших неудобств путникам, но после захода солнца сырость поднялась с земли и начала мучить всех живых существ, которым не посчастливилось оказаться поблизости. Они нашли укромное место у подножья большого утеса, одиноко смотрящего на восток. Инхар велел обойти его с юга и разбить лагерь там.

К радости путников хворост быстро разгорелся, несмотря на сырую землю, и мягкое приятное тепло обволокло их с головы до ног. Пропустив мимо ушей все уговоры своих товарищей, Инхар потушил костер уже через час после того, как первые языки пламени показались на свет. Но, несмотря на всю его осторожность, их местоположение уже было раскрыто.

В эту ночь первым дежурил Жолдэр. Последние дни дались ему особенно тяжело, поэтому он изо всех сил боролся со сном, ожидая конца своего дежурства. Но когда он, уже сгорбившись под тяжестью своих век, был готов провалиться в сон, то услышал тревожные звуки, доносящиеся откуда-то из-за другой стороны утеса. Они напугали его. Жолдэр вскочил и растер руками глаза, прогоняя сон. Он оглянулся по сторонам, но вокруг была видна лишь черная ночь, а луна была слишком молодой, чтобы осветить ее. Тогда Жолдэр замер на месте и прислушался… звук повторился снова. Это был шелест травы, но ясно было, что не ветер и даже не зверь будоражит ночной покой; слишком уж тяжелыми были эти звуки.

Жолдэр метнулся к спящему Инхару и, стянув с него одеяло, принялся трясти, пока тот не отстранил его от себя резким движением.

— В чем дело? — сонным голосом спросил он.

— Здесь кто-то есть, — ответил Жолдэр, стаскивая одеяло с Лидерка.

Инхар достал из-под спальника свой меч. Когда он обнажил его, серебристый клинок на мгновение отразил тусклый свет луны, а затем снова почернел. Лидерк проснулся с ясной головой, увидев Инхара, он сразу же понял, в чем дело, и тоже вооружился.

Какое-то время они стояли спина к спине, держа в руках обнаженные мечи. Волнение нарастало, потому что теперь все слышали — шелест приближался к ним. Вскоре он стал достаточно громким, чтобы можно было определить, откуда он исходит. Что бы не приближалось к ним, оно шло с западной стороны утеса и подбиралось все ближе.

— Кто здесь? — крикнул Инхар, когда в ночной темноте уже можно было разобрать смутные очертания людей. Сложно было точно определить их число, но Инхар насчитал, как минимум, троих.

Ответа не последовало. Неизвестные на мгновение остановились и, похоже, начали о чем-то шептаться. Затем они снова пошли вперед, теперь еще медленней. Инхар понял, что они настроены на драку, а говорить предпочитают, скорее, с мертвыми.

Завязывать бой, когда не знаешь не то что, кто твои противники, а даже, сколько их, — чрезвычайно опасно. Но бегать по ночной степи в окружении врагов — тоже не лучшее времяпрепровождение. Врагов все еще не было видно. «Значит, и нас они не видят», — подумал Инхар и решился на отчаянный шаг.

— Лидерк, Жолдэр! — закричал он, так чтобы все его слышали, — стойте рядом со мной и приготовьте оружие! Шолин, Марц, Хенес, — вы обходите слева! Отт, Ястор, Зелмир, Улли, — вы справа! Дикан и Амер, — держите тыл!

Лидерк и Жолдэр растерянно переглянулись между собой и крепче сжали оружие. Лицо Инхара выражало уверенность и спокойствие, хотя внутри у него все было натянуто, как струны на арфе.

Тени в ночи остановились и стали приглядываться к ним издалека. Если они поймут, что их пытаются обмануть, то без колебаний бросятся в бой. Жолдэр сразу осознал это и метнулся в левую сторону от Инхара, шелестя мечом по траве на бегу. Увидев это, Лидерк поступил так же, только он побежал вправо. Может, издали покрытое ночной тенью это и походило на торопливое построение небольшой группы людей, но то, что увидел Инхар, заставило его пожалеть об этой своей затее. Лидерк и Жолдэр в полуприседе метались из стороны в сторону, шурша мечами по траве и издавая нечто, напоминающее шепот.

Но произошло то, что убедило Инхара в правильности его подсчетов. Врагов, видимо было трое, максимум — четверо, потому что они не стали рисковать и приближаться к ним. Трава вдали снова зашелестела, но теперь шелест стремительно отдалялся от Инхара и шутов. Враги отступили.

Тревожные звуки давно растворились в ночи, но путники не спешили укладываться спать. Они подобрались к самому утесу и сели под ним, прислонившись спинами к твердой земле. До самого рассвета никто из них не сомкнул глаз. Лишь после того, как солнце полностью озарило небосвод, они позволили себе задремать на полчаса. Но сон был беспокойный и тревожный, поэтому ни отдыха, ни ясности ума он не принес.

Проснувшись, первым делом они начали изучать следы, которые оставили ночью разбойники. Инхар быстро определил, откуда они пришли и сколько их было. Оказалось, что четыре человека подкрались к ним с северо-запада (уже после наступления темноты, судя по свежести следов) и несколько часов топтались на месте, выжидая момента для нападения.

— И что мы теперь будем делать? — спросил Лидерк после того, как Инхар рассказал все, что ему удалось прочитать по следам.

— Дальше идти опасно, — рассуждал он вслух, — второй раз мы их так просто не обманем. Кроме того, их наверняка будет больше.

— Нужно идти за ними, — сказал Жолдэр, невозмутимо глядя в сторону, куда уходили следы.

— И чем это кончится? — фыркнул Инхар. — Мы ведь даже не знаем, как далеко они теперь.

— Они недалеко. — Жолдэр развернулся и окинул обоих беглым взглядом. — Вы сказали, что они подошли к нам ночью, значит, они не следили за нами; скорее всего, их привлек дым от нашего костра. Следов лошадиных копыт нигде не видно, и врагов было всего четверо. О чем это говорит?

Инхар и Лидерк переглянулись друг с другом.

— Что враги были рядом, когда обнаружили нас, — немного робко предположил Лидерк.

— Не только «были», они и сейчас рядом. Все говорит о том, что где-то неподалеку находится их логово. Ночью они заметили дым неподалеку и решили разжиться за счет беспечных путников. Чтобы не делиться с остальными, они ушли незаметно и без лошадей.

Если пойдем по их следу, я готов поклясться, что доберемся до их логова задолго до вечера. И, если нам повезет, мы сможем разжиться там лошадьми или хотя бы какими-то припасами.

— По-моему, эта не самая лучшая идея, — возразил Лидерк. — Что мы будем делать, если нас обнаружат?

— Нас в любом случае обнаружат. Вопрос лишь в том: как и когда. Если продолжим свой путь, как раньше — не в эту ночь, так в следующую, — толпа грязных головорезов изрубит нас на куски в надежде поживиться сверкающими монетами. Или мы сами можем их обокрасть. Двух лошадей нам хватит, чтобы навсегда оставить бандитов позади. Если же лошадей украсть не получится, — Жолдэр прикусил губу и сморщил лоб, — то можно просто порубить их, пока они спят! — взмахнул руками он.

— Это всего лишь твоя догадка, — сказал Инхар, почесывая подбородок. — Что, если ты ошибаешься, и никого там нет?

Жолдэр обреченно посмотрел на него. Неужели опять придется уговаривать их, как это было в Золотой Степи?

— Осмотритесь вокруг, — сказал он. — Уже пятый день мы идем по этим землям, и ни одной, даже самой захудалой, деревушки мы не встретили. Откуда же те четверо тогда пришли к нам? Пешком?

Инхар нахмурился. Похоже, этот мелкий снова прав. Выбор перед ним предстал мрачный, но совсем не сложный: идти дальше и ждать, пока бандиты настигнут их всей своей шайкой, или обокрасть их логово, в надежде, что они смогут потом убежать.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдем по следу этих разбойников, и посмотрим что из этого выйдет.

Жолдэр довольно заулыбался; всегда приятно, когда к твоему мнению прислушиваются. Но Инхар выглядел мрачным. Если бы он был один, то наверняка смог бы скрыться от этих бандитов, и те и следа бы его не нашли в этих степях.

Путь выдался довольно легким. Разбойники даже не пытались сбить возможных преследователей со следа. Каждый их шаг глубоко и надолго запечатлелся в густой зеленой траве. Они обогнули несколько крутых холмов, а те, что были поменьше, они переходили поверху. Затем торопливые следы пропетляли через заросли диких кустарников. На одном из них Инхар нашел несколько серых нитей чьей-то одежды. Когда колючие кустарники оказались позади, пред ними предстал небольшой ровный участок, который с трех сторон был окружен могучими холмами.

Когда они пересекли его, то оказались прямо перед высоким, поросшим вереском холмом. На его вершине возвышались несколько старых деревьев, одно из них даже было плодоносным; хотя никто из них таких плодов раньше не видел.

Они шли уже очень долго. Инхар чувствовал, что они вот-вот должны настигнуть врага. Он приказал остальным ждать его, а сам продолжил идти по следу, соблюдая при этом предельную осторожность.

Следы огибали холм с запада. Инхар заметил, что здесь бандиты шли медленнее и в одну шеренгу, хотя раньше старались двигаться друг за другом. Холм оказался довольно широким, но когда Инхар все же обогнул его, то увидел очень маленькое озеро, скорее, даже очень большую лужу: в самом широком месте «водоема» расстояние от одного берега к другому не превышало двадцати шагов. Вокруг росло несколько невысоких деревьев, которые уже успели полностью позеленеть.

Дальше располагался еще один холм: он был поменьше, но, тем не менее, маленьким его тоже назвать было нельзя. На том холме не росли деревья, — только кустарники. Свои длинные тонкие, словно щупальца, лианы они спускали к подножию холма, как бы ограждая его. Инхару не пришлось долго разглядывать их, чтобы заметить, как в одном месте, немного левее от озерца, за лианами скрывалась пещера. Ясно также было и то, что появилась она там не естественным путем — ее вырыли, и вырыли люди.

Вернувшись обратно, он рассказал о том, что увидел. Жолдэр довольно хлопнул в ладоши.

— Я же говорил! — заявил он. — Если бы вы почаще меня слушали, мы бы уже были на самой границе.

— Мы еще ничего не сделали, — усмирил его Инхар. — Самое трудное впереди.

Оставаться так близко к убежищу бандитов было опасно. Поэтому они вернулись немного на юг, где укрылись среди зарослей кустарника. Началось томительное ожидание. Солнце, не иначе как издеваясь, необычайно медленно тянулось по небосводу. Шипы растений все сильнее впивались им в тело, а вскоре показались и кусачие жуки.

Лидерк вспомнил, как когда-то давно он подглядывал за Уайдером. Правда тогда он укрылся в зарослях янта, после чего потерял сознание. Интересно, как бы повернулась его судьба, если бы он отправился в Норалфет, когда наставник впервые предложил ему это?

Золотое солнце уже начало краснеть, но, ни одного человека близь холмов так и не появилось. Инхара стали одолевать сомнения. Придет ли кто-нибудь сюда? Он собрался встать, но вдруг его взор уловил маленькую черную точку посреди алого неба. Это был орел. Он так легко парил в небесах, что Инхар на время забыл обо всем, завороженный этой картиной. Быстро, как солнечный луч, гордый орел рассекал небо, пренебрежительно поглядывая на землю. Для него не существовало ни королевств, ни империй. Самые роскошные замки, когда-либо возведенные человеческой рукой, были для него лишь густым слоем пыли посреди его владений. Миллионные армии могут проливать реки крови за эту землю, но истинным ее правителем всегда будет оставаться ОН.

Инхар даже рот открыл, удивившись собственным мыслям, когда почувствовал, как кто-то теребит его за плечо.

— Вот они, смотрите! — шептал Жолдэр, указывая пальцем на проход между холмами.

Там появились семь всадников. Подъехав к своему убежищу, они о чем-то переговорили, а затем забрались внутрь, предварительно стреножив коней у водоема. За ними показались остальные, и к тому времени, как холмы заслонила ночь, Инхар насчитал тридцать два человека, и все они были на лошадях.

Пока что все шло, как нельзя лучше. Прождав еще около двух часов, они вышли из своего укрытия и начали осторожно пробираться к холмам.

— Подойдем поближе, — говорил им Инхар, прежде чем они вышли, — вы останетесь позади холма. Я пойду вперед и разведаю обстановку. Надеюсь, что справлюсь один, но в случае чего — вернусь за подмогой. Вы, в любом случае, пока ждите меня с южной стороны холма. Хотелось бы пробраться подальше, но лучше не рисковать. Потом сделаем небольшой крюк; верхом это не займет много времени.

Быстро и почти бесшумно, они вернулись к большому холму. Здесь, как и приказывал Инхар, Жолдэр с Лидерком остановились. Свое оружие они достали еще до того, как выйти из зарослей; чтобы не шуметь понапрасну, если оно вдруг понадобиться ненадолго.

Как всегда, бесшумно Инхар начал огибать холм. Взвешивая каждый свой шаг, он медленно приближался к его краю, прислушиваясь к мельчайшим звукам, раздававшимся в ночи. Через несколько минут он снова увидел водоем. Теперь вода в нем была черной, и эта мелкая лужа казалась бездонной. Стреноженные лошади стояли спокойно, но их было так много, что даже слабые движения каждой, собираясь вместе, образовывали плотную завесу шума.

Чтобы воспользоваться этой завесой, необходимо обладать мастерством, и Инхар им обладал. Мрак был его доспехами, а шум его непробивным щитом, поэтому сейчас Инхар был при полном снаряжении.

Присев на корточки, он аккуратно выглянул из-за холма. Десять минут он неотрывно наблюдал, прежде чем смог с уверенностью сказать, что лошадей стерегут пять человек. Факелы, тем не менее, были только у двоих. Они же, время от времени, делали обход вдоль водоема. Инхар видел, что лошадей они не считали, да и вообще — относились к своему делу весьма небрежно. Видимо, сидя в такой глуши, эти бандиты еще ни разу не подвергались нападению.

Инхар наблюдал уже полчаса. За это время дозорные дважды обходили территорию. Трое остальных все это время сидели немного поодаль их тайного входа и о чем-то разговаривали. Чем больше проходило времени, тем меньше ответственности они проявляли по поводу своих обязанностей. И все же даже эти лопухи заметят, если две лошади внезапно поскачут прочь от остального табуна.

Инхару ничего не оставалось делать, кроме как вернуться к ждущим его товарищам. Те выглядели очень взволнованными, а когда увидели, что с Инхаром нет лошадей, — добавилась еще и досада.

— Ну, что там? — прошептал Жолдэр. — Почему так долго?

Инхар не стал тратить время, чтобы отвечать на бессмысленные вопросы.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал он. — Лошадей стерегут пять охранников: трое постоянно сидят у входа, еще двое время от времени делают обход. Наберите земли и обойдите холм с другой стороны. Убедитесь, что никого рядом нет, потом швыряйте землю в лошадей, пусть они устроят переполох. Как только увидите, что бандиты бегут в вашу сторону, — сразу же уходите. Возвращайтесь сюда и ждите меня. Только убедитесь, чтобы вас никто не увидел, иначе весь план пойдет прахом.

Лидерк и Жолдэр кивнули и начали набирать землю. Спрессовав ее, они получили некое подобие мягких камней. Ими они наполнили свои карманы, и пошли к восточной стороне холма.

Через несколько минут все оказались на своих местах. Как и приказывал Инхар, Лидерк и Жолдэр внимательно осмотрели близлежащую территорию и убедились, что дозорных рядом нет. Осмелев, они полностью вышли из-за холма, и каждый бросил по комку земли. Лошади проснулись и немного встревожились, но этого оказалось мало, чтобы привлечь внимание охранников.

Следующие броски возымели больший эффект. Ощущая, как что-то летит к ним из темноты, лошади начинали беспокоиться все больше, а видя своих обеспокоенных сородичей, — еще больше. Вскоре дикое ржание и рокот копыт привлекли внимание дозорных, и они молнией устремились на звук.

Лидерк и Жолдэр к тому времени уже были на полпути обратно, а Инхар стоял прямо перед противоположным краем табуна. Волнение среди лошадей докатилось и сюда, но в намного меньшей мере. Кроме того, это помогло Инхару определить наиболее спокойных скакунов. На его взгляд ими оказались: черный мускулистый мерин с густой длинной гривой и гнедая кобыла, что стояла в самом конце табуна. На вид она была не очень сильной, зато не издала ни звука, когда остальные лошади дергались и ржали так, словно их облили кипятком.

Ловко орудуя ножом, Инхар освободил лошадей и, ухватив обоих за уздечки, повел за холм. В этот раз товарищи встретили его более радушно. Лицо Жолдэра озарила довольная ухмылка, а Лидерк, открыв рот, собирался что-то сказать; но Инхар сделал знак помалкивать и тихо идти за ним. Поскольку шум, издаваемый лошадьми, быстро стих, им пришлось какое-то время идти пешком, ведя коней за собой. Но вскоре ровный участок вновь изрыли холмы и мелкие возвышенности, за которыми можно было укрыться, тогда они, наконец, оседлали лошадей и пустились в путь на всей скорости.

Глава 21

Смертельная гонка

Солнце освещало их путь и согревало ветер, который приятно скользил по лицу. Жолдэр, правда, ветра почти не ощущал, потому что сидел на одной лошади вместе с Лидерком — прямо у него за спиной. Им достался черный мерин, так как, несмотря на свой внешний вид, они вдвоем все же весили больше, чем Инхар; с багажом — так точно. Инхар удовлетворился худой кобылой, которая не уступала мерину ни в скорости, ни в выносливости — по крайней мере, пока.

Как и планировалось, они сделали большой крюк, чтобы остаться незамеченными. Свернув на запад, они гнали лошадей вперед, огибая холмы и утесы, постепенно склоняясь обратно на север. Слишком сильно отклоняться на запад они не решились, ведь так они рисковали пропустить ущелье.

Идя пешком, они считали дни, но теперь счет перевелся на часы. Солнце еще даже не достигло зенита, когда вдалеке показались смутные контуры гор. Им доставляло большое удовольствие видеть, как эти контуры постепенно обретают форму. Восемь часов они проехали без остановок, лишь иногда замедляя ход, чтобы лошади могли передохнуть. Сами они совсем не чувствовали усталости; они накапливали ее с того самого дня, как покинули фургон Тисана, но стоило им сесть в седло, как и следа утомления не осталось.

День подходил к концу, и небо на востоке стало уже совсем черным. Инхар приказал остановиться, хотя и он, и его товарищи рьяно хотели продолжать путь.

— Если мы загоним лошадей еще до ущелья, то окажемся большими дураками, чем те бандиты, что их нам подарили, — сказал он Жолдэру, который все не хотел униматься. — Кстати, на ночь лучше оставить дежурного, если бывшие хозяева вернутся за лошадьми.

Это было не обязательно. Весь день Инхар высматривал возможных преследователей, но не увидел ничего угрожающего; но, как бы то ни было, — открытая пара глаз в ночи лишней не будет.

Но остальные, похоже, уловили его чувство беспечности. Лидерк, дежуривший первым, все дежурство провел, оттачивая свою форму. Несколько часов он непрерывно чертил в воздухе загадочные фигуры, заставляя усилие бегать по своему телу. Он воздержался разве что от резких рывков, чтобы не разбудить товарищей раньше времени. После него дежурил Жолдэр. Но его дежурство отличалось от отдыха тем, что теперь он спал сидя. Лишь Инхар глядел в оба во время своей смены, да и то только потому, что сон покинул его, стоило ему открыть глаза.

К полудню следующего дня они уже приблизились к горам настолько, что могли ощутить, с какой мощью камень прорезает землю. Огромная каменная стена предстала перед их взором. Она петляла и извивалась, подобно змее, а скалы ее были остры, словно когти у льва. Сколько бы раз, человек не видел этот горный хребет, он всегда будет внушать благоговейный ужас представшему перед ним.

Но та картина, которую они увидели сейчас, отличалась от того, что было в Воющем Крае. Здесь все было зеленым и живым, а ветер, хоть и резкий, скорее приободрял, чем изводил. Травы, цветы и деревья покрывали каждый клочок земли. Когда они подобрались к ущелью, то услышали, как пение птиц и шелест листвы дополняет еще и журчание воды. Широкая и мощная река текла на юго-запад, торопясь доставить свои воды прямиком к Бескрайнему морю.

Вдоль этой реки путники продолжили свой путь в горы, понемногу поднимаясь все выше и выше. Лошади, не без труда, но все же преодолевали склоны и огибали скалы, пока, наконец, не показалось что-то, напоминающее дорогу. После небольшого отдыха они снова тронулись в путь, и по ровной протоптанной земле лошади ступали уже уверенней.

— Таким темпом мы достигнем Солдатского Леса еще до начала лета, — довольно заявил Жолдэр, покачиваясь в седле.

— Если не затеряемся в горах, — ответил Инхар.

— Дорога нам неизвестна — я согласен. Но у нас ведь есть солнце и звезды, будем ехать на запад, пока не увидим легионы огромных сосен.

Жолдэр был на удивление оптимистичен. Возможно, причиной тому была окружающая местность. Они ехали сквозь расщелину примерно шесть шагов шириной. Два огромных каменных склона возвышались по сторонам, однако, несмотря на свою безжизненность и грубость, они придавали сил путникам. Стоило лишь посмотреть на них — и можно было почувствовать, как маленькая крупица их безграничной мощи растворяется в теле, заставляя усталость отступать. Чем дольше они ехали через эту расщелину, тем сильнее чувствовали ее благотворное воздействие. Лидерк даже поддался искушению прикоснуться к серому камню рукой.

— Как глоток прохладной воды в жаркий летний день, — описал он свои ощущения позже.

Но было и то, чего он не смог описать словами. Едва прикоснувшись к камню, он ощутил слабое, но ни с чем не сравнимое чувство: жизнь течет по этим скалам — такой была его мысль когда он отнял от них свою руку.

Спустя несколько часов они добрались до другого конца расщелины, где их ждала более открытая местность. Каменная гряда в несколько верст возвышалась вокруг них, а перед ними лежала зеленая приветливая долина. День уже подходил к концу, поэтому, едва они успели отдалиться от расщелины на пару верст, Инхар приказал разбить лагерь.

— Сегодня ляжем спать пораньше, — сказал он. — Завтра мы должны пересечь эту долину.

Затея эта была поистине грандиозной. Местность вокруг была плоской: без глубоких оврагов и высоких холмов; деревья, что росли здесь, были древними и могучими, изо всех сил они тянулись к небесам, впитывая в себе соки земли; но число их было незначительным и ни преградить путь, ни заслонить обзор, они не могли. Единственная трудность заключалась в том, что, сколько видел глаз, долина простилалась на запад, прорезая себе путь меж крутых горных склонов.

— Почему, интересно, он так торопиться? — спросил Лидерк Жолдэра, когда они вдвоем собирали хворост.

— Не знаю, — ответил тот. — Но как по мне — чем быстрее мы доберемся до королевства, тем лучше. — Жолдэр оглянулся вокруг: птицы бороздили алые небеса, полевые цветы украшали собой землю, золотые лучи заходящего солнца играли в зеленых кронах деревьев… это было поистине прекрасное место…

Но наслаждаться видом не было времени. Клент уже должен был разбить имперскую армию и двинуться вперед. Весть о том, что Ошгурта убили, уже должна быть отправлена; значит, нужно поскорее вернуться ко двору и лично известить всех, что именно он, Жолдэр, тот самый незаконнорожденный принц, изменил ход четырехсотлетней войны.

Инхар, сам того не сознавая, исполнил желание Жлдэра, по крайней мере, сделал все, от него зависящее. Весь следующий день они провели верхом, и теперь, похоже, Инхар уже не боялся загнать лошадей. Пока это было возможным, они скакали по тропе, но и та была не очень заметна на фоне окружающей дикой местности. Вскоре показались первые овраги и впадины, тогда тропинка начала петлять, но Инхар редко когда уподоблялся ей и, если это представлялось возможным, он ехал напрямик.

Немного севернее, справа от них, издавала неистовый рев река под названием Нивис. Так на языке древних народов звучало слово «лавина», и река, видимо, получила такое грозное имя именно из-за издаваемого ею устрашающего звука. Но какой бы грозной ни была река, у нее всегда найдется мель. Инхар дважды за этот день пересекал реку — и оба раза не спешил выводить коней из воды.

Для Лидерка причина этих действий оставалась неизвестна, но Жолдэр быстро понял, в чем дело.

— Кто нас преследует? — спросил он, как только они остановились на ночь.

— Точно не знаю, — ответил Инхар, привязывая заморенных лошадей к дереву. — Знаю, что их много. Двенадцать лошадей везут их за нами. Они хорошо знают эту местность, и с каждым днем подбираются к нам все ближе.

— Но я никого не заметил, — удивился Лидерк. — Как вы все это узнали?

— До вчерашнего дня я и сам ничего не подозревал. Но, когда мы ехали по ущелью, я не раз слышал, как где-то вдалеке капает вода.

— Я тоже это слышал, — Лидерк пожал плечами и вопрошающе посмотрел на Жолдэра, но тот стоял в таком же недоумении. — Ну и что с того?

— Это был стук копыт, — пояснил Инхар и присел, чтобы развернуть свой спальник. — Ночью я забрался на верхушку дерева и осмотрел близлежащую местность. Луна, к счастью, светила тогда, и мне удалось увидеть, что меж горных склонов находится множество мелких тропинок; некоторые из них пронизывают горы насквозь, что существенно сберегает время тому, кто по ним идет.

— И вы увидели там преследователей? — спросил Лидерк на удивление спокойно. Он уже начал привыкать к такой жизни, и то, что за ним гонятся неизвестные, которые, скорее всего, хотят его убить, стало почти рутиной за последние два месяца.

— Нет. Я же сказал, это было ночью. Кроме того, те тропы, о которых я говорю, находились за пределами ущелья, и, если мы слышали в нем преследователей, значит, с тех самых пор они ехали прямо за нами.

— Вы хотите сказать, что они идут за нами еще с Равнины? — спросил Жолдэр.

— Все, что я хочу сказать, — завтра мы выступим еще до рассвета, а сегодня снова выставим дежурного. Я пытался сбить их со следа на реке, но, боюсь, это только задержит их. Они знают, что мы идем на запад и быстро найдут наш след. Наш единственный шанс — это успеть пересечь долину и затеряться между скал. — Инхар встал и, прикрыв глаза от заходящего солнца рукой, посмотрел на запад. Сегодня он не смог оставить опасную долину позади. Еще, по меньшей мере, шесть верст им предстояло преодолеть, прежде чем молчаливые серые скалы скроют их от преследователей.

Жолдэр поморщился. Такой переполох из-за нескольких капель воды в ущелье… Неужели из-за этого им снова придется мчать вперед сломя голову, постоянно находясь на гране истощения? Одно дело пересекать так ровную степь или открытую долину, и совсем другое — Северные горы. Жолдэр много читал о них и знал, что более опасного места не сыскать на всем Паратисе.

Инхар свое слово сдержал. Он снова дежурил последним, и, когда звезды еще озаряли черное ночное небо, он уже пинал спящих товарищей сапогом, помогая им проснуться. На сборы и завтрак ушло менее получаса, и они снова отправились в путь.

Лошади, похоже, отдохнули намного лучше, чем их всадники, потому что мчали так резво, словно это не они вчера преодолели всю горную долину без единой остановки. Инхар, как всегда, ехал впереди, указывая путь. Но если раньше это было больше формальностью, то сейчас — жизненной необходимостью. Кочки, корни и густые кустарники, которые при свете дня выступают лишь украшением долины, сейчас представляли огромную опасность для лошадей. Глаза Инхара могли обнаружить эти преграды даже в темноте ночи, они же могли найти и безопасный путь. Лидерк, может быть, тоже справился бы с этим, но сейчас его сил хватало лишь на то, чтобы держать голову поднятой, а поводья натянутыми.

Звезд на небе становилось все меньше, а горные скалы подступали все ближе. Первые лучи солнца настигли путников, когда они уже взбирались на крутой склон, обильно поросший купальницей. Лошади не смогли преодолеть его самостоятельно, поэтому путникам пришлось спешиться и завести их наверх. Немного дальше их ждал еще один склон, на этот раз поменьше, так что лошади без труда взобрались по нему. Несколько невысоких, но очень широких деревьев, закрывали ветвями узкий проход меж скал. Протиснувшись между ними, Инхар не спешил прибавлять скорости. На следующие несколько сот шагов перед ними единственная тропа кое-как просачивалась между острыми как копья скалами, торчащими из каменных утесов. Осторожно огибая и объезжая их, путники вскоре миновали и эту преграду.

Как только под копытами их лошадей снова оказалась широкая просторная дорога, им даже показалось, что солнце стало ярче светить, указывая путь. Но так как никто из них не знал этой местности, а карта Инхара охватывала только западную часть Северного Луга, все старания горящего на небосводе солнца были напрасными.

Дорога была протоптанной и просторной, но петляла и извивалась, как змея, брошенная в огонь. Часто они натыкались на развилки, и тогда Инхару приходилось принимать нелегкое решение. Он старался выбирать наиболее протоптанный путь или тот, где земля мягче, в надежде, что он выведет их к еще одной долине или перевалу. Но чаще всего он доверялся своему внутреннему чутью, которое давало верные советы примерно в половине случаев. Из-за этого им нередко приходилось возвращаться, когда дорога заканчивалась крутым обрывом или упиралась в каменную стену.

Когда они подъехали к высокой гладкой скале с небольшими уступами, которая знаменовала очередную развилку, Инхар понял, какую глупость он совершил, самостоятельно взбираясь на дерево той ночью.

Лидерк проворнее любой обезьяны взобрался на самую верхушку скалы в считанные минуты. Еще несколько минут он вертел головой, пытаясь найти верную тропу. Но гора не открывалась ему: множество серых однообразных утесов, склонов и ущелий пересекали и перекрывали друг друга. Некоторые возвышенности были так огромны, что их вершины казались воткнутыми в вечернее небо, и, чтобы обойти их, пришлось бы потратить не меньше трех дней.

Лидерк задержался наверху еще несколько мгновений, чтобы полюбоваться снежной короной на вершине одной из гор. В алом свете заходящего солнца она завораживала: огромная, но при этом нежнейшая пелена, мягко окутывающая вершину горы. Она, казалось, может растаять от одного лишь пристального взгляда; но стоило Лидерку вспомнить свое пребывание в Воющем Крае, как эти снега уже не казались ему такими прекрасными.

Он как раз собирался спускаться, как его взор уловил движущиеся темные фигурки среди поросших мхом камней. Лишь на несколько мгновений они попали в его поле зрения, но этого хватило, чтобы увериться.

— Они идут за нами, — сказал Лидерк своим товарищам, как только спустился вниз.

Жолдэр беспокойно оглянулся назад, словно ожидая увидеть навалу врагов прямо у себя за спиной. Инхар только угрюмо потер подбородок.

— Скольких ты видел? — спросил он.

— Не знаю… не уверен. Я разглядел нескольких человек, но они мгновенно затерялись в тени скал.

— Как далеко они были?

— Четырнадцать верст… — неуверенно ответил Лидерк, — может, меньше. Но ведь дорога извилиста и запутанна, у них займет много времени, чтобы догнать нас.

— Не думаю… — ответил Инхар словно самому себе.

— Чего им вообще от нас нужно?! — не выдержал Жолдэр. — Зачем они преследуют нас несколько дней кряду? Неужели они думают, что по этим горам будут скитаться вельможи в шелковых нарядах, с полными кошельками золота?

— Не знаю, что им от нас нужно, — сказал Инхар, — и выяснять не собираюсь. Лидерк, ты нашел нам путь?

— Нет… — замотал головой тот. — Даже с той высоты ничего толком не разглядеть. Правая тропа более ровная и, кажется, постепенно спускается вниз; левая — петляет вокруг утесов, но далее, чем за тридцать верст, ее не видно. Она сворачивает за гору и теряется там.

Инхар прикусил губу и уставился в землю так, будто собирался разделаться с ней прямо здесь и сейчас.

— Едем направо. Что же тут думать? — голос Жолдэра даже подрагивал от удивления. Над чем еще можно думать, когда вопрос поставлен таким образом?

— Поворачиваем налево, — сказал Инхар и двинулся вперед, не оставляя возможностей Жолдэру для пререканий и бесполезных уговоров.

Как и говорил Лидерк, эта дорога петляла, огибая каждый утес, выступ или камень, который только мог встретиться по пути. Редко когда ширина тропы превышала пять шагов, а временами и до того не доходило. Но, видимо, боги решили, что этого недостаточно, потому что, не успели они преодолеть и две версты, как в пятидесяти шагах впереди произошел обвал. Груда камней скатилась по каменным склонам с таким треском и грохотом, что кони взбесились и встали на дыбы, а у всадников зазвенело в ушах.

Эхо лошадиного ржания долго звенело меж каменных склонов даже после того, как самих скакунов удалось успокоить. Всадники тем временем спешились и, держа коней за уздечки, подошли к обрушившимся камням. Шли они медленно и с опаской.

Облако пыли не спеша оседало вокруг свинцово-серых обломков скал. Сами камни были невелики: наибольшие из них едва достигали размера сжатого кулака; но всех их вполне хватило бы для братской могилы.

«Я же говорил, нужно было ехать направо», — хотел сказать Жолдэр, но промолчал.

— Как теперь быть? — спросил Лидерк. — Лошади не смогут преодолеть эту насыпь.

— Значит, расчистим, — пожал плечами Инхар и наклонился, чтобы отшвырнуть первый булыжник.

Один за другим камни разлетались по обе стороны дороги, ударяясь о каменные стены со звонким оглушающим звуком. Очень скоро из одной большой груды камней образовалось две поменьше. Но когда Инхар, вытирая пот со лба, снова взглянул на небо, то понял, что не так уж и быстро они управились.

— Быстрее! — крикнул он. — Садитесь на лошадей, едем!

Два часа ковырялись они в камнях, так сказало ему солнце, которое было уже у самой границы западного горизонта. А враги их, тем временем, все приближались, хоть и не ясно зачем.

Как они ни старались, но «быстрее» у них ехать не получилось. Дорога стала еще труднее, а лошади успели устать, как и всадники впрочем. Чем дальше они забирались в горы, тем более серой и грубой становилась местность. Даже мох и лишайники, все реже встречались им по пути, а быстро опускающиеся сумерки только усугубляли положение. Где-то вдалеке послышался громкий рокот очередного обвала. Все трое с беспокойством обернули головы на северо-запад, но уже через мгновение звук отразился от скал и облетел вокруг так, что уже нельзя было с уверенностью сказать, откуда он исходит.

Жолдэр поерзал в седле, оно и так не было широким, а оттого, что он делил его с Лидерком, долгая езда причиняла ему нестерпимые муки.

— Не пора ли нам сделать остановку? — спросил он.

Но Инхар промолчал, и они поехали дальше. Через полчаса Жолдэр повторил свой вопрос, но ответа так и не получил.

— Вы что, уже спите, что ли? — опешил он. — Я с Лидерком в одном седле спать не буду, так что давайте разбивать лагерь.

Лидерк пропустил сказанное мимо ушей, а Инхар медленно повернул голову, устремив холодящий кровь взгляд на Жолдэра.

— Если заснешь сейчас — уже не проснешься, — сказал он.

Даже после того, как горы накрыла ночь и все вокруг стало синим и черным, Инхар упрямо продолжал путь. Он слышал, как позади него зевал Жолдэр, и как Лидерк, время от времени, тряс головой, чтобы прогнать сон. Он видел, как кобыла под ним все больше склоняет свою голову, и все тяжелее дается ей каждый новый шаг, но останавливаться было нельзя! Преследователи идут за ними по пятам и вот-вот настигнут. Пока солнце хоть немного озаряло их путь, Инхар надеялся найти пещеру или хотя бы небольшую расщелину, чтобы спрятаться там, но надежды его не оправдались.

Теперь оставалось только идти вперед, хотя убежать от отряда, который превосходит их числом и, судя по всему, хорошо ориентируется в местности, не так-то просто. Все чаще Инхар ловил себя на мысли, что бой неизбежен, но в открытом сражении их просто изрубят на куски, а, чтобы использовать преимущества рельефа, у них нет ни подходящего оружия, ни снаряжения. Не камнями же в них бросаться, в самом деле…

Инхар натянул поводья — и лошадь остановилась. Он оглянулся вокруг. Было темно, но его глаза все же смогли различить бугристые и переламывающиеся очертания вершин склонов. Очень внимательно он осмотрел каждый выступ и каждую впадину…

— Что случилось? — спросил Лидерк, растирая сонные глаза.

Инхар не ответил. Жолдэр тоже что-то спросил, но голос его был таким сонным и неразборчивым, что даже он сам, наверное, не понял своего вопроса.

— Будем ехать дальше, — внезапно сказал Инхар. — Нужно протянуть до рассвета, а там посмотрим.

И они поехали, но до рассвета не протянули. Прошло еще три часа утомительного ночного переезда, после чего Инхар снова остановил лошадь. Лидерк оглянулся и увидел, что оба склона, которые сопровождали их все это время, теперь отдалились от них. Он знал, что они рядом, но сквозь ночную мглу разглядеть их было невозможно. Впереди каменной хваткой смыкались два высоких утеса, оставляя между собой тоненькую щель, в которую едва могла пройти лошадь без всадника.

— Отдохнем здесь немного, — сказал Инхар, и по голосу его было понятно, что отдых ему требуется не меньше, чем остальным.

Они легли под скалой немного правее расщелины, из которой выехали. Лидерк уснул, едва накрылся шерстяным одеялом, Жолдэр ограничился тем, что свалился с седла на более-менее мягкую глиняную почву, и забылся сном, поджав под себя ноги.

Инхар тоже хотел спать. Его глаза предательски слипались, ноги не хотели держать его, а руки налились свинцом и устремились к земле. Ему пришлось сражаться с собственным телом, чтобы оставаться в сознании. «Потерпи, — сказал он себе, — завтра ты уснешь, в седле с одеялом на плечах или на голом камне со стрелой в голове, но завтра ты выспишься».

Мысль об отдыхе немного согрела его, но до этого было еще далеко. Он сорвал немного ткани с попоны гнедой кобылы и обмотал ею руки. Дальше предстояло самое сложное. Подойдя к скале, он нащупал в ней трещину — сначала для одной руки, потом для другой. Медленно, ощупывая темно-синий шершавый камень в поисках зазоров или выступов, он поднимался наверх.

Высота скалы, которую он вознамерился покорить, составляла шесть с половиной саженей, но только не в ту ночь. Много верст преодолел Инхар, упрямо вскарабкиваясь вверх. Иногда он застревал на одном месте по десять-пятнадцать минут, потому что никак не мог найти за что ухватиться. Дважды он чуть не упал, когда неверный камень раскололся у него в руке, но в конечном итоге оказался на вершине.

Он перекатился на спину и некоторое время лежал, всматриваясь в затянутое тучами небо. Когда он отдышался, то перевернулся обратно на живот и подполз к краю. Скала снова возвышалась на шесть саженей над землей, и, присмотревшись, он даже мог увидеть спящих с противоположной стороны расщелины Жолдэра и Лидерка. Но разбираться с насмехающейся над ним скалой не было времени. Подъем измотал его, но и прогнал сон, по крайней мере, на время. Это было очень хорошо, ведь теперь Инхару предстояла новая работа.

Четыре часа, которые отдаляли их от нового дня, он потратил на то, чтобы собрать груду камней у самого обрыва на скале. Впереди Инхар положил маленькие камни, немного дальше и выше — побольше, за ними еще больше, и так продолжалось, пока три валуна размером чуть меньше Жолдэра не замкнули эту смертоносную цепочку. Инхар соорудил эту пирамиду высотой чуть больше сажени, а шириной в целых три; но главной причиной его гордости было то, что обрушить ее вниз можно было, лишь убрав маленький камушек из-под ее основания.

Сон снова возвращался к нему, и он снова его прогонял. Теперь нужно дождаться, когда пожалуют преследователи, и похоронить их здесь. В том, что они придут, Инхар не сомневался. Как и в том, что они шли за ними почти всю ночь, чтобы не потерять их след на каменистой земле. Неясно было только, зачем им это нужно? Но если все пройдет по плану, то они никогда этого и не узнают.

Инхар неподвижно лежал на скале, устремив пристальный взгляд на тропу, что вела к месту отдыха его товарищей. Когда солнце только поднималось и вокруг еще царили сумерки, он позволял себе приподняться, чтобы осмотреть больший участок дороги, но теперь, когда утренний свет уже вернул краски всему, чего только мог коснуться взор, Инхар так не рисковал. Лежа наверху, он видел пятьдесят шагов дороги, но даже будь ее в два раза меньше, он все равно бы успел подгадать время, чтобы обрушить на преследователей свою ловушку.

Трудная ночь давала о себе знать: ни Лидерк, ни Жолдэр даже не думали просыпаться, но не все были с ними согласны; Инхар услышал слабый топот копыт, и это не их лошади топтались на месте. Он пригнулся еще сильнее, потершись подбородком о каменный склон, и прислушался. Звук приближался.

Не прошло и пяти минут, как внизу показались первые всадники. Их было трое, они ехали друг за другом, с опаской поглядывая на вершины склонов. Видимо, их по пути тоже подстерегали обвалы. Сооружение Инхара привлекло их внимание, но самые крупные его части оставались скрыты для тех, кто смотрел на него снизу, поэтому они двинулись дальше.

Инхар все ожидал увидеть остальных, но трое незнакомцев приближались к его товарищам, а других преследователей так и не было видно. Это плохо. Инхар нащупал рукой маленький камушек возле себя, и швырнул его, целясь в спящего Лидерка. Камень не поразил цель, но его внезапный стук напугал лошадь, которая заржала, мотая головой.

Шум разбудил Лидерка, и тот сразу же вскочил на ноги. Жолдэр тоже проснулся и, браня лошадь, начал разминать затекшие за ночь ноги. Инхар вздохнул с облегчением. Было бы жаль использовать ловушку, которую он соорудил с таким трудом, чтобы убить лишь троих преследователей, когда их всех не меньше десяти. Сражаться втроем против такой оравы было не самой лучшей идеей, особенно если вспомнить, чем все закончилось в Золотой Степи…

Пока Инхар пытался совладать со своими сомнениями, трое неизвестных всадников добрались до самого края расщелины. Лидерк насторожился: услышав стук копыт у себя за спиной, он быстро сообразил, кто это может быть, и достал из-под спальника свой меч. Увидев, как сталь блеснула в его руке, Жолдэр схватил свою шпагу, но он так неуклюже держал ее, что она скорее представляла опасность для него самого, нежели для врагов.

Стук копыт все приближался, пока, наконец, из-за серого склона не показался первый всадник, который держал наготове длинный топор с немного поржавевшим острием. Сразу за ним, показались еще двое. Они тоже были вооружены — длинный двуручный меч и копье с прогнувшимся древком, устремились на Жолдэра с Лидерком.

Несколько мгновений они молча стояли, обмениваясь пронизывающими взглядами, но затем вооруженный топором всадник улыбнулся, показав все четыре своих передних зуба.

— Заставили же вы нас побегать, — сказал он низким гортанным голосом. Затем он снова улыбнулся, и Жолдэру вспомнилась шахматная доска.

— Мы вас не знаем… — сказал Лидерк, покрепче сжимая рукоять меча.

— Верно. Но это не помешало вам угнать двух наших лошадей.

Двое остальных всадников подъехали немного вперед, поравнявшись с первым. Теперь тень не скрывала их, и Лидерк смог разглядеть их получше. Все трое были здоровыми и рослыми людьми: широкие плечи и большие кулаки сочетались с квадратными челюстями и выпирающими из-под оленьих шкур мускулами.

Лицо Жолдэра скривила гримаса изумления. Неужели они преследовали их все это время и забрались так глубоко в горы, только чтобы вернуть двух украденных лошадей?! В Санглинисе бандиты не настолько скупы.

— Мы не знаем, о каких лошадях вы говорите, — без тени сомнения сказал он. — Вы, должно быть, ошиблись.

Трое всадников переглянулись между собой и разразились громким смехом.

— Что ж, извините. В этих горах столько конокрадов, что мы, наверное, с кем-то вас спутали. У кого же вы тогда украли этих лошадей, позвольте спросить?

— Это наши лошади, — сказал Лидерк. — Мы их не крали и не желаем выслушивать подобные обвинения!

Всадники снова рассмеялись.

Жолдэр нахмурился. Он понимал к чему все идет, и ему это не нравилось. «Что ж, по крайней мере, их будет трое против троих», — подумал он, и только тогда понял — Инхара нигде нет. Он оглянулся по сторонам, но его не было видно. Может, эти бандиты уже убили его? Но как, если они только что здесь появились? Нет… Инхар сам куда-то ушел. Но вот куда? И зачем?

Жолдэра так сильно поглотили его мысли, что он на время забыл о всадниках, которые продолжали расспросы.

— Вы слышали, парни, они не желают выслушивать обвинений! Слишком уж много гордости у вас, как для заурядного конокрада, господин, — хохотал здоровяк.

— Кончай забавляться, Гирин, — сказал другой всадник. — Убьем их и поедем обратно; мне уже осточертело глазеть на эти серые камни.

— Погоди немного, — ответил тот. — Я хочу увидеть лицо Хорминга, когда он узнает, кто его обокрал. — Гирин бросил насмешливый взгляд на две тощие фигурки напротив него и не смог сдержать очередную широкую улыбку.

Инхар слышал каждое их слово, и беспокойство его нарастало. Он ждал, когда из-за угла покажутся остальные бандиты, но только легкий утренний туман блуждал над пустынной дорогой.

— Вы делаете ошибку, — продолжал упорствовать Лидерк, — мы ничего не крали.

— Мирцин! — крикнул третий всадник, которому, похоже, это начало надоедать.

Черный мерин, услышав крик, замотал головой, и его густая грива задрожала. Он попытался подойти к зовущему его бандиту, но веревка вокруг копыт не пустила его, от чего он еще сильнее замотал головой и заржал.

— Он говорит, что вы гнусные воры, да еще и лжецы, — сказал Гирин.

Лидерк отчаялся изменить положение словами и решил нападать. Но едва он успел сделать первый шаг, как из западной расщелины показался новый всадник, а за ним еще один, еще и еще…

Инхар отказывался в это верить. Бандиты каким-то образом обогнали их. Основные силы пошли вперед, а трех человек они пустили по длинной дороге. Так как украли только двух лошадей, они решили, что воров всего два. Теперь враги сомкнули свои силы, и ловушка Инхара стала бесполезной. Если только…

Из узенькой расщелины продолжали появляться всадники. Они выезжали и сворачивали в сторону, давая место следующим. Так продолжалось, пока на дневной свет не показалось тринадцать, и когда последний покинул расщелину, они все вместе двинулись вперед.

Лидерк непроизвольно поморщился, глядя на них. Потрепанные, грязные, с дикими, жаждущими крови глазами. На плечах у многих неуклюже висели шкуры волков и лисиц. Тем не менее, это были сильные люди: длинные руки, широкие плечи… хорошо, что ни на ком из них не было брони, если не считать, конечно, кожаных щитов за спинами троих человек, и двух латных шлемов, что, судя по их состоянию, были старше, чем эти горы. Лидерк снова окинул взглядом эти грозные, бородатые, обветренные лица и тут заметил среди всех одно, которое совсем не вписывалось в этот ряд.

— Манис?.. — опешил он.

Она сидела на серой кобыле, в окружении всех этих головорезов, так спокойно и непринужденно, как будто вся эта компания направлялась к алтарю Мириалы на утреннюю молитву.

— Ты знаешь их? — обратился к ней один из бандитов. Волчья пасть смыкалась у него на голове, и только запутанная каштановая борода торчала из-под черной шкуры.

Манис показала Лидерку свою лисью улыбку.

— Да, — сказала она. — Это те самые добрые господа, о которых я рассказывала. Они помогли мне покинуть Рисан и защищали меня до самой развилки на Красной Дороге.

Среди бандитов прокатились тихие смешки.

— Вот как! — сказала голова в волчьей пасти. — Что ж, вы достойны моей благодарности. Если бы вы не явились ко мне, как воры, то может быть, и получили бы ее.

— Вы обокрали нас первыми! — крикнул Жолдэр. — Ваша Манис обманом вынудила нас сопровождать ее, а когда мы добрались до условленного места — стащила мой кошелек. Выходит по двадцать золотых монет за лошадь, и это не считая того, что нам пришлось заплатить извозчику; так что ваши претензии безосновательны.

Лишь когда Жолдэр закончил говорить, он вспомнил, кто вокруг него находится. «Это же бандиты, глупец, — сказал он себе, — нужно думать, как выпутаться из этой передряги, а не взывать к их порядочности».

— Там было всего тридцать шесть золотых, — сказала Манис, — так что это по восемнадцать монет за лошадь. Но ты не учитываешь одного обстоятельства. Лошади, которых вы украли, принадлежали нам, а то золото, что я взяла у тебя, уже было краденое.

Жолдэр нахмурился и хотел что-то ответить, но Манис опередила его:

— Не будешь же ты утверждать, что три бродячих ремесленника успели заработать столько золота еще до конца весны? — она снова продемонстрировала свою хитро-милую улыбку.

Ответить было нечего. Жолдэр взглянул на Лидерка и убедился, что они выглядят не намного лучше, чем эти головорезы. Такие же заросшие, грязные, с потертой и выцветшей одеждой.

Он обреченно вздохнул.

— Ладно, пора с этим кончать, — неспешно молвил Хорминг из-под волчьей головы. — Волтор, Асфер, Гирин, — займитесь ими.

Трое всадников, что приехали сюда первыми, растянулись вряд и двинулись вперед. Лидерк повернулся к ним и выставил меч, готовясь принять бой. Жолдэр прижался к нему, стараясь держаться позади. Его глаза нервно забегали, как у зверя, загнанного в угол, а все мысли спутались — никакого выхода из этого положения он не видел.

Он уже был готов принять неизбежность, как и Лидерк, с той лишь разницей, что второй собирался прихватить с собой хотя бы половину из этих бандитов, когда голова одного из головорезов внезапно лопнула. Брызнула кровь, лошади, учуяв ее, занервничали. Прежде чем всадник с пробитой головой упал наземь, успело раздаться несколько стуков камней падающих сверху. Остальные бандиты принялись беспокойно оглядывать ближайшие склоны, но ничего там не видели.

Лидерк решил, что такую возможность упускать нельзя. Между ним и тремя бандитами, что должны были его убить, оставалось четыре шага, которые он преодолел за одно мгновение. Гирин заметил его рядом с собой, когда Лидерк уже держал древко его топора в левой руке. Он потянул за него, и всадник подался вниз. Следующим движением Лидерк рассек ему шею так, что голова свободно заболталась у него на плечах.

— Убить их! — закричал Хорминг, указывая топором на Лидерка. Волчья пасть на его голове стала дрожать, словно пыталась прожевать его.

Бандиты ринулись вперед, но на них снова полетели камни. Один попал грузному желтолицему всаднику в грудь, отчего он согнулся в седле и залился мучительным кашлем. Другой угодил в лошадь, и та встала на дыбы, сбросив своего седока наземь. Головорезы растерялись, страх начал одолевать их, особенно после того, как они увидели, как молниеносно Лидерк порубил Волтора и Асфера. Теперь все трое лежали под своими лошадьми в луже собственной крови.

Жолдэр успел переметнуться и снова оказался за спиной Лидерка. Он тоже не мог понять, почему с неба летят камни, пока не увидел силуэт человека наверху.

— Инхар… — пробормотал он. — Инхар!

Лидерк мельком взглянул на вершину утеса и убедился — это Инхар! Он даже не заметил, что тот отсутствовал все это время, но теперь, когда он вернулся, Лидерк почему-то почувствовал спокойствие и уверенность.

Инхар ничего не сказал. Жестами он велел Жолдэру направляться в расщелину и сразу же припал к земле, уклоняясь от пущенных в него стрел. Жолдэр побежал туда, потянув за собой Лидерка. Несколько стрел полетело и в них, но они отскочили от каменной породы, когда Лидерк с Жолдэром скрылись в расщелине.

Большинство всадников помчались вслед за ними, остальные продолжили высматривать Инхара на склонах, держа стрелы на тетиве. Но Инхар уже добрался до своей ловушки, и теперь только ждал подходящего времени, чтобы ее применить. Эта расщелина была шире, чем западная. В нее могли без труда заехать два всадника, и между ними осталось бы достаточно места, чтобы мог пройти человек.

Бандитов подгоняли ярость и страх. На открытой местности в них летели камни, но, стоит им скрыться среди склонов, как они будут в безопасности.

Инхар выбил опорный камень, когда четверо всадников оказались прямиком под его пирамидой. Вниз посыпался щебень, а сверху раздался громкий рокот, знаменовавший приближения больших камней к обрыву. Из последних сил Инхар столкнул все три валуна с обрыва.

Некоторые бандиты задрали головы вверх, другие продолжали ехать вперед, но всех их вскоре скрыл каменный обвал. Звонкий звук раздавался каждый раз, когда камень ударялся оземь, и чавкающий — когда он накрывал человека или лошадь. Но весь этот шум, вскоре утонул в истошных воплях и диком ржании…

Инхар подполз вперед, чтобы посмотреть, какой эффект произвела его ловушка, и стоило ему увидеть это, как волосы зашевелились у него на голове. Мелкие булыжники и большие валуны — все теперь были багровы, как аметисты. Многие изувеченные тела лежали неподвижно, но некоторые бедолаги еще проявляли признаки жизни, сопровождая каждое свое движение холодящим кровь стоном.

Все, кто успел заехать в расщелину, были уже мертвы или при смерти. Однако двум всадникам посчастливилось быть замыкающими в этом отряде, поэтому обвал не задел их. Сейчас они пытались удержаться на взбесившихся лошадях и, как умели, успокаивали их. Остальные бандиты — Хорминг, Манис и еще один всадник с перерубленным копьем — озлобленно и беспомощно глядели на своих павших товарищей.

Хорминг, издав истошный вопль, швырнул свой лук на землю и, пришпорив коня, помчался вперед. Остальные последовали за ним.

Инхар к тому времени был уже на полпути вниз. Он скользил по каменному склону, быстро перебирая руками, чтобы его спуск не обернулся падением. Завидев его, Лидерк и Жолдэр подбежали ближе.

— И давно вы там сидели? — спросил Жоллдэр. Он все еще не пришел в себя после произошедшего, и этот вопрос вырвался у него сам по себе.

— Около семи часов. Я надеялся, что все бандиты пойдут этой дорогой, и я смогу завалить их здесь.

— Вам следовало сказать нам, мы бы помогли, — сказал Лидерк.

— От вас было бы мало помощи, — ответил Инхар, глядя почему-то именно на Жолдэра. — Да я и не надеялся, что смогу похоронить всех разбойников разом, кто-то должен разобраться с оставшимися.

— Вы видели, сколько их еще осталось? — спросил Жолдэр.

Инхар брезгливо посмотрел в сторону каменного завала.

— Пять человек, — ответил он.

— Манис среди них? — голос Лидерка еще не звучал так твердо, как сейчас.

— Да. Она не приближалась к расщелине.

Никакой перемены не произошло на каменном лице Лидерка, большие зеленые глаза так же упрямо смотрели вперед, тонкие губы были плотно сжаты, а на впавших щеках сворачивалась темно-красная кровь. Но в душе он испытал неимоверное облегчение.

Манис вызывала у него неприязнь и все же, он совсем не желал ей зла и, тем более он не желал увидеть ее раздавленной под грудой камней. Как жаль, что она связалась с такими людьми, думал он, пока Инхар и Жолдэр пытались подобраться к завалу, минуя плавающую в красных лужах плоть.

— Нужно напасть стремительно и резко, — говорил Инхар. — Сейчас они не собраны и не смогут драться в полную силу.

Лидерк приблизился к ним и одним прыжком преодолел все преграды, которые они так долго обходили. Он сам удивился, каким легким и послушным стало его тело и как легко ему удавалось уловить все даже мельчайшие движения вокруг себя, будто кто-то замедлял ход времени.

— Жолдэр, — Инхар замер перед самой верхушкой навалы и обернулся к нему, — ты тоже нужен. Я не прошу тебя сломя голову бросаться в бой, но твоя помощь может оказаться решающей. Я почти обессилел за ночь, а Лидерк, хоть и силен, но один против пятерых конных воинов вряд ли выстоит.

Жолдэр обреченно кивнул. «Если бы я хотел рубиться с одичалыми головорезами, то стал бы рекрутом королевской армии», — подумал он. Но выбор был невелик, и он, глубоко вдохнув и сжав покрепче свою шпагу, полез вперед.

На другой стороне их уже ждали Хорминг и остальные. У предводителя бандитов даже на мгновение не возникла мысль о бегстве, чего нельзя было сказать о его людях. Но все они сейчас стояли здесь.

Хорминг, при всей своей слепой ярости, все же не стал спешиваться и лезть через завал. Он знал, что троим конокрадам придется вернуться, ведь их кони стояли здесь, а обратный путь пешком — это более мучительная смерть, нежели быть порубленным железом. Но он им такой милости не подарит. За то, что они сделали с его людьми, он обречет их на особенно ужасную смерть. Двух мелких он прибьет руками к скалам и оставит на растерзание зверья. А того ублюдка, что сбрасывал камни, он накормит мелким щебнем и будет наблюдать за его корчами и слушать мольбы о смерти.

Этими мыслями Хорминг занимал свое воображение, пока враги не показались из-за камней. Тогда он сразу же забыл обо всем и швырнул в них свой топор. Из-за бурлящей в нем злости он вложил в бросок слишком много силы, и топор, пролетев слишком низко, лязгнул о камень и отскочил от него. Хорминг быстро достал длинный меч из кожаных ножен, прикрепленных к седлу, и яростно закричал.

Лидерка, который показался первым, его крик совершенно не заботил. Он не понимал почему, но его тело переполняла энергия. Ноги хотели бежать, руки хотели рубить, и ничто не могло помешать ему.

Инхар показался сразу за ним. Но едва он успел обогнуть валун, который лежал на самом верху, Лидерк уже спрыгнул вниз и успел отразить первый удар налетевшего на него Хорминга. Остальные всадники тоже подъехали, но Лидерк стал так, чтобы слева от него лежал большой камень, а справа был край склона, поэтому к нему мог приблизиться только кто-то один.

Хорминг раз за разом наскакивал на него, он вкладывал в удары всю свою нечеловеческую силу, но Лидерк парировал их один за другим, высекая искры из стали. Он пытался задеть бандита или хотя бы его коня, но тот оказался на удивление прытким и каждый раз отскакивал, на волосок разминаясь с острием меча.

Когда Инхар достиг земли, Хорминг ретировался. Ему на смену пришел всадник с копьем. Оно было переломленным, но все равно достаточно длинным, чтобы держать противника на расстоянии. На полном скаку разбойник помчался на них, выставив копье вперед. Чтобы оба смогли увернуться, Лидерку пришлось покинуть укрытие и отпрянуть вправо, где его уже ждали Хорминг с другим бандитом.

Они набросились на него с мечами, но Лидерк смог прошмыгнуть между их конями и рубануть обоих сзади. Лошади мгновенно упали, сбросив с себя всадников. Хорминг быстро вскочил на ноги, но второй бандит так и остался лежать под своим скакуном.

Теперь, когда они оба были пешими, Лидерку было намного легче сражаться. Почти пренебрежительно он отвел от себя выпад Хорминга и, не размыкая мечей, направил свой клинок ему в грудь. Сталь вошла легко, позволив вырваться наружу лишь нескольким каплям крови. Хорминг скорчил гримасу боли и схватил Лидерка за руку, но уже через мгновение хватка его ослабла, а лицо снова стало умиротворенным. Он упал на землю, и волчья пасть на его голове сомкнулась.

Инхар уже трижды успел отразить удар копья, но упрямый всадник не унимался. Жолдэр наблюдал за ними, стоя на насыпи, и никак не мог подгадать удачное время, чтобы вмешаться. Четвертый удар копья пришелся Инхару в руку, он лишь слегка задел ее, но длинная полоса крови, выступившая от ладони до самого локтя, заставила Жолдэра решиться. Немного присев, он начал спускаться. Шпага теперь была у него в левой руке, потому что в правой он держал здоровый булыжник.

Оказавшись внизу, первым, что он увидел, было острие копья, метящее в его голову. Он только и успел пожалеть о своем решении спуститься, как Инхар ударом меча по древку сместил атаку противника, а вторым успел задеть его ногу. Тот зарычал и потянул поводья на себя, но было уже поздно: Инхар поравнялся с ним и, стащив с седла, заколол.

Увидев, как их предводителя пронзает меч, бандиты озверели еще больше. Манис и ее товарищ бросились на Лидерка с криками и проклятьями, но тот отвечал им лишь безразличным взглядом. Манис мчалась впереди, и Лидерку показалось, что по ее глазам катятся слезы. Он рассчитал время и, когда между ними оставалось всего два шага, метнулся влево и ухватился за поводья. Лидерк хотел просто остановить лошадь, но та, видимо, испугалась и попыталась выкрутиться, из-за чего споткнулась и упала наземь. Манис успела только вскрикнуть, а затем тоже упала и покатилась по бугристой земле.

Лидерк почувствовал, как внутри него все натянулось. Он хотел подбежать к Манис, но второй бандит преградил ему путь. Его лошадь гарцевала и пыталась пятиться, но всадник упрямо направлял ее вперед. Гримаса слепой ненависти на его лице отчетливо давала понять, что он не сбежит и не попытается сдаться.

Совладав со своим конем, он погнал его прямиком на Лидерка. Тот приготовился и внимательно следил за серебристым мечом противника. Он плавно приближался к нему, немного болтаясь, то вверх, то вниз, следуя стремительным рывкам лошади. Но когда клинки сомкнулись, всадник остался безоружным. Его меч со звоном полетел на землю, а сам бандит зашатался в седле и еле удержался в нем. Он ухватился за поводья и попытался повернуть лошадь, чтобы отгородиться от Лидерка, но тот просто зашел с другой стороны…

Позже Лидерк пожалел об этом, но тогда, в пылу сражения, он на время утратил себя. Точным и быстрым ударом он пронзил своего безоружного противника насквозь, и тот умер, не издав ни звука.

Лидерк обернулся, собираясь помочь Инхару, но увидев, как тот пронзает лежащего на земле врага, понял, что все кончено.

Глава 22

Цена жизни

Угрюмые серые скалы, продолжали обступать их со всех сторон. Лошади смирно шагали меду ними по глинистой тропе, которая ловко огибала склоны, утесы и скалы. Впереди ехал Жолдэр, он, со всей присущей ему остротой ума, пытался отыскать верный путь среди многочисленных развилок и ответвлений. Инхар, как и обещал себе, ехал за ним и спал в седле, набросив одеяло на плечи. Замыкал отряд Лидерк — верхом на серой кобыле, которая принадлежала Манис.

— Мешкать нельзя! Чем скорее уедем отсюда, тем лучше, — сказал Жолдэр, как только бой меж ущельями был закончен.

Но Лидерк его не слышал. Он подбежал к лежащей на земле Манис и склонился над ней, пытаясь понять — жива она или нет? Глаза ее были закрыты, и лежала она неподвижно, но ее грудь вздымалась, а сердце билось — этого было достаточно, по крайней мере, для Лидерка.

Инхар промывал свою рану водой, а Жолдэр паковал вещи в седельные сумки, и не забывал поторапливать других.

— Нужно поймать еще одну лошадь, — повторял он.

Это не составило труда. От Манис не отходила ее кобыла; она то и дело норовила ткнуться в нее носом или облизать лицо.

Инхар и Жолдэр уже сидели верхом, а Лидерк все продолжал свой караул возле Манис.

— Поторапливайся, — сказал ему Инхар.

Но Лидерк, казалось, не слышит. Он какое-то время еще сидел молча, а затем еле слышно произнес:

— Она жива…

— Неважно, — сказал Жолдэр. — Не думаю, что она станет преследовать нас, так что можно просто оставить ее здесь. Жаль, конечно, что она мой кошелек с собой не прихватила, но сейчас и лошади будет достаточно. Садись, поехали.

Лидерка такое отношение разозлило, но он сидел к Жолдэру спиной, поэтому тот не видел, как обуявшая его ярость проступила на моложавом лице.

— Мы должны взять ее с собой, — сказал Лидерк, и, не слушая возражений, бережно усадил Манис в седло.

— Подумай головой! — взмолился Жолдэр, когда Лидерк уже умостился в седле позади Манис. — Она пыталась убить нас!

— Больше не пытается.

— Лидерк, — вмешался Инхар, — у нас нет никаких причин обременять себя ею. У нас припасов впритык, и двигаться нам с ней придется медленнее…

— И спать с одним открытым глазом, — добавил Жолдэр.

— Я не оставлю ее на произвол судьбы, — с ослиным упрямством заявил Лидерк.

Инхар и Жолдэр пытались убедить его, что Манис вполне способна о себе позаботиться.

— Такие как она, умирают только на подошве ботинка, — сказал Жолдэр, но Лидерк и это стерпел.

Он оголил правое плечо Манис, и все невольно скривились. Плечо налилось кровью и распухло до размеров переспелого яблока. Кожа на нем растянулась и болезненно блестела под лучами утреннего солнца.

— Оставить ее здесь — все равно, что убить, — сказал Лидерк и послал лошадь вперед.

Инхар не стал ему препятствовать: у этой Манис крепкий нрав, но хрупкое тело, лихорадка и слабость доконают ее раньше, чем они достигнут первого перевала.

Жолдэр, похоже, был другого мнения. Первые несколько часов он не упускал ни одной возможности объяснить, почему такое решение Лидерка было глупым, или хотя бы выказать свое недовольство. Тот просто отмалчивался или отвечал короткими жестами. Лишь однажды, когда Жолдэр поравнялся с ним, Лидерк наклонился и оторвал немного ткани от его попоны, чтобы сделать холодный компресс для Манис. От ее плеча исходил жар, как от раскаленных углей, и Лидерк не находил себе места, глядя, как оно все продолжает распухать.

После этого Жолдэр больше не говорил. Он снова оказался впереди и теперь думал лишь о том, как побыстрее покинуть это место.

Но сделать это оказалось сложнее, чем ему хотелось бы. Скалы походили одна на другую, а следов на этих дорогах, судя по всему, не оставляли уже очень давно. Ни деревьев, ни каких-либо других ориентиров на пути не встречалось. И, в довершение ко всему, солнце скрылось за бледно-серыми тучами. Жолдэр, как мог, пытался найти выход из этого лабиринта, но все чаще ему казалось, что он только нарезает круги вдоль одних и тех же скал и утесов.

Его товарищи, однако, не предъявляли никаких претензий по этому поводу. Казалось, они совсем не замечали того, что их водят кругами; и Жолдэр решил, что лучше будет об этом умолчать.

Тучи потемнели, а в воздухе почувствовалась вечерняя прохлада.

Близко стоящие друг к другу склоны не оставили путникам выбора, и тем пришлось разбить лагерь прямо на дороге. Лидерк, ничего не замечая, возился с Манис. Раздосадованный тем, что развести огонь было невозможно, так как, кроме мха и лишайника, на скалах ничего не росло, он заворачивал и накрывал дрожащую Манис любой тканью, которую только мог раздобыть. Дрожь от этого не прекращалась, но ничего лучше он придумать не мог.

Инхар прервал свой сон в седле только для того, чтобы с кислой миной прожевать несколько сухарей и снова завалиться спать уже на земле. Вся рутина легла на плечи Жолдэра, и он, хоть и плевался, но добросовестно позаботился о каждой лошади, приготовил еду на завтрак, чтобы не терять драгоценные утренние часы, и даже произвел небольшую разведку все с той же целью — сэкономить светлые часы дня.

Когда он вернулся, было уже совсем темно. Инхар спал, а Лидерк все так же сидел возле Манис, потирая глаза. Жолдэр попытался заговорить с ним, но тот отвечал лишь «ага» или «угу», совсем не слушая вопроса.

Жолдэр решил, что Лидерк может совместить свою одержимую заботу о Манис с ночным дежурством, и отправился спать.

Резкий порыв ветра разбудил его следующим утром. Открыв глаза, он увидел Лидерка, сидящего в своей неизменной позе рядом с Манис. Он поднял голову, и Жолдэр содрогнулся, увидев его красные, как спелые вишни, глаза.

— Ты хоть немного спал? — спросил он, хотя ответ был очевиден.

Лидерк кивнул.

— Она не приходит в себя, — с отчаянием молвил он, когда Жолдэр уже встал и направился к Инхару, чтобы разбудить его. — Даже если ее плечо сломано, она не должна так долго находиться без чувств…

— Видимо, это не единственная травма, которую она получила, упав с коня, — сказал Жолдэр. — Может, было бы лучше избавить ее от страданий?

— Не смей! — воскликнул он. — Я не позволю вам убить ее.

— Она все равно умрет, — сонным голосом сказал Инхар. — Мы не можем этого изменить, но мы можем помочь ей отойти в иной мир быстро и без боли, вместо того, чтобы смотреть, как жизнь медленно покидает ее, причиняя ей страдания.

— Пока что она еще жива, — упорствовал Лидерк, — а любая жизнь священна, так учил меня наставник Уайдер!

— Любая? — спросил Инхар.

— Да!

— И что это значит?

— Это значит, что!.. что… — Лидерк потупил взгляд, пытаясь найти ответ «Это значит, что всякую жизнь нужно беречь всеми силами!» хотелось сказать ему. Но вправе ли он так говорить? С того самого дня, как он пересек границу Патриариума, он убил девять человек! Они были его врагами, но они были и живыми людьми. Он убил их не потому что его жизнь важнее, чем были их жизни. И не потому, что его дело «правое»… Он убил их просто потому, что оказался сильнее, только и всего.

— Ну? — поторопил его Инхар.

— Это значит, что всякая жизнь стоит того, чтобы за нее бороться! — ответил Лидерк и усадил Манис в седло.

Ни Жолдэр, ни Инхар не стали с ним спорить. Они только пожали плечами и молча продолжили путь. И это хорошо. Несмотря на твердые слова, воля Лидерка ослабла, и все больше его одолевало отчаяние.

День выдался блекло-серым. Легкий туман обволакивал все вокруг, разбавляя и без того тусклые тона. Инхар занял свое место впереди колонны и теперь сам угадывал дорогу, освободив Жолдэра от тяжкого бремени ответственности.

Чаще всего дорога вела их вверх, но временами им встречались углубления; на дне одного такого они набрели на слабое русло горной реки, где смогли наполнить сосуды свежей водой.

Эта вода понадобилась им очень скоро, потому что после полудня даже легчайшее дуновение ветра превратилось в несбыточную мечту. Душно было так, словно они жарились в огромной печи, и с каждым часом ситуация все ухудшалась. Небо из блекло-серого стало свинцово-серым, затем темно-синим, а после и вовсе черным. Надвигалась гроза, и гроза эта обещала быть свирепой.

Инхар отчаянно пытался найти место, где можно было бы пересидеть грядущую непогоду. Но крутые гладкие утесы и скалы грубо отталкивали путников от себя, позволяя идти только по узкой дороге.

Духота быстро измотала как всадников, так и их лошадей, и привалы приходилось делать все чаще. При каждой остановке Лидерк не упускал возможности смочить губы Манис водой. Жолдэр был вне себя от злости, глядя, как Лидерк расплескивает их воду, но старался этого не показывать. «Его все равно не переубедить, так зачем тратить силы на бесполезные споры?» — так подумал Жолдэр и уселся на землю, прислонившись спиной к скале, чтобы хоть ненадолго ощутить такую желанную прохладу. Но едва он успел закрыть глаза и представить себя сидящего по правую руку отца в Солнечном Чертоге, как был грубо возвращен в бренную реальность судорожным кряхтением Лидерка. Жолдэр приподнялся, чтобы взглянуть на него, и сам на мгновение потерял дар речи. Лидерк весь дрожал, глаза его округлились от ужаса, а на лбу проступил пот. Он, как заколдованный, уставился на выступающую на дорогу скалу где-то в пятнадцати шагах от места их стоянки.

— Что с тобой? — спросил, наконец, Жолдэр.

Губы Лидерка задрожали еще сильнее, но ни одного слова он произнести не смог. Он указал пальцем на ту же скалу и начал жадно хватать воздух, словно только что вынырнул из воды.

Инхар вскочил на ноги и осмотрелся вокруг. Ни в направлении указанном Лидерком, ни где-нибудь еще ничего необычного не было — только камень, мох и глина.

— Да что с тобой такое?! — спросил уже Инхар, но на этот раз реакции не было совсем.

Лидерк даже не слышал его вопроса, тот ужас, что приближался к ним, уже заполнил весь его разум. Ничего подобного он никогда раньше не чувствовал. Какая-то всесильная воля, безграничная сила, неотвратимость… Мысли в его голове стали туманными и запутанными, а тело и вовсе отказывалось двигаться. Что-то невероятное, невообразимое, сверхъестественное приближалось к ним, а Лидерк даже пошевелиться не мог.

Из последних сил он напряг свою волю и попытался встать. Но, лишь немного приподнявшись над землей, он снова почувствовал слабость в ногах и плюхнулся на землю.

Инхар и Жолдэр были в замешательстве. Они не понимали, что происходит с Лидерком, но его страх понемногу передавался им. Инхар несколько раз обернулся вокруг и, хотя по-прежнему ничего необычного не видел, достал из ножен меч.

Жолдэр перешел на другую сторону дороги, чтобы заглянуть за скалу, и после того, как несколько мгновений всматривался вдаль, сказал:

— Кто-то идет.

Инхар подбежал к нему и осмотрел дорогу, насколько позволял рельеф. За поворотом мимо маленьких остроконечных скал шел человек в грязно-серой поношенной рясе. На голове у него не было ни одного волоска, но на щеках и подбородке пробивалась пепельная щетина. Незнакомец был низкого роста, и даже под свободной свисающей рясой было видно, что он очень худ.

Несмотря на свой медленный шаг, он вскоре приблизился к Инхару и остальным. Долгим испытывающим взглядом он окинул каждого из стоящих перед ним, дольше всех он задержался на все еще дрожащем Лидерке. Напряженное молчание повисло вокруг, и никто не мог его нарушить. Инхар взглянул на свой меч, и тот почему-то показался ему детской игрушкой.

— Вы не из горного народа, — произнес незнакомец. Его морщинистый лоб и коричневые пятна на голове, позволяли предположить, что ему около шестидесяти; хотя живые задорные глаза могли бы принадлежать совсем еще молодому парню; да и голос у него был какой-то мягкий, совсем не похожий на ворчливый говор старика.

— Нет, — сказал Инхар, — мы путники с юга.

— Редко здесь можно увидеть кого-нибудь из ваших краев. Что заставило вас так сильно углубиться в горы? — Старик снова посмотрел на Лидерка, и если тот и успел немного успокоиться, то теперь страх снова охватил его.

— Мы просто решили сократить путь в Солдатский Лес, — вмешался Жолдэр. — Нас заверили, что через горы есть проход на запад, вплоть до самой границы.

— Вот как? — старик почесал свою впалую щеку. — Похоже, не все в вашем отряде смогут преодолеть такой долгий путь. — Теперь он смотрел на Манис, и Лидерк перестал бояться за себя и начал бояться за нее.

— О, все в порядке, — заверил его Жолдэр. — Она просто вымоталась.

— Не похоже… — задумчиво сказал старик, и подошел к ней ближе. — Что с ней стряслось, паренек? — спросил он, присев напротив Лидерка.

— Она умирает… — только и смог вымолвить тот.

Старик склонился над Манис и долго смотрел на нее. Затем он положил правую ладонь на ее голову, на плечо, а потом на живот.

Лидерк изо всех сил пытался сохранить стойкость рядом с этим незнакомцем, но у него это плохо выходило. Он никак не мог остановить дрожь и все время пытался не встретиться со стариком взглядом. Почему же от него исходит такая мощь?

— Боюсь, ты прав, — наконец сказал он. — Если не оказать ей помощь в скором времени, она умрет.

Лидерк вздрогнул, услышав это, а остальные из его отряда даже глазом не повели.

— Вы можете ей помочь? — с надеждой спросил он и сам же удивился глупости своего вопроса. Чем этот старик сможет помочь умирающей?

— Я могу лишь подарить ей немного времени, — ответил незнакомец. — Но, чтобы спасти ее, нужно искать помощи в Деркрасте.

— Деркрасте? — переспросил Лидерк.

— Это деревня приблизительно в шести верстах на северо-запад отсюда, — пояснил старик. — Там есть хорошие целители, они смогут помочь твоей подруге.

— Стойте, стойте! — засуетился Жолдэр. — Что за деревня может быть в таком месте? Здесь же живут одни… дикари?!

— Да, — ответил старик, — но ты им об этом не говори. Любому, кто называет их дикарями, они доказывают обратное, запихивая в рот брусок раскаленного железа.

— Они помогут ей? — спросил Лидерк. Он не отказался бы принять помощь и от демона из преисподней, но то, что он слышал о дикарях, не позволяло сильно надеяться на их великодушие.

— Если вежливо попросишь, — ответил ему старик и, немного подумав, добавил: — поэтому лучше говорить буду я.

— Постойте, — не унимался Жолдэр, — мы не можем идти к дикарям…

— Тирольдам, — поправил его старик.

— Пусть так, но мы все равно к ним не пойдем. У нас есть своя цель, и мы не можем терять больше времени… — он уставился на доселе молчащего Инхара, ожидая, что тот поддержит его.

Инхар поддержал:

— Жолдэр прав. Мы и так потеряли слишком много времени по разным причинам, а впереди нас ждет незнакомая дорога с различными ответвлениями и развилками; у нас нет причин идти на такие жертвы ради нее, тем более, рисковать своими жизнями, отправляясь в поселение дик… тирольдов.

— А ты что скажешь? — старик снова повернулся к Лидерку.

— Я пойду с вами, — ответил тот.

— Нет, не пойдешь, — сказал Инхар. — Я твой командир, и я говорю тебе, что делать. Мы все идем на запад в Солдатский Лес — Инхар решил, что не стоит говорить об истинном своем маршруте даже в присутствии этого чахлого старика, мало ли кто еще может бродить в этих горах.

— Я же сказал, я не оставлю Манис умирать, — упрямо заявил Лидерк. — Если не желаете помогать мне, то можете идти дальше, а я останусь с ней.

— Это неповиновение старшему по званию, — Инхар поднял клинок своего меча и направил его на Лидерка. — Ты знаешь, чем это чревато, особенно в военное время.

Лидерку это не понравилось. Кто он такой, чтобы угрожать ему? Бесчестный убийца, трус, что нападает из тени и никогда не отважится встретить своего врага лицом к лицу.

— Неужели вы думаете, что можете напугать меня? — сказал он, медленно поднимаясь на ноги. — Вы бы лучше спрятали эту железку подальше, пока я не обернул ее вокруг вашей шеи.

— Одумайся, Лидерк! — взмолился Жолдэр. — Перестань нести чушь, и просто пойдем дальше.

Лидерк глянул на него, как дикий зверь смотрит на свою добычу, прежде чем разорвать ее на части, но едва он успел пошевелиться, как старик вскочил на ноги. На мгновение показалось, что этот щуплый старец стал выше окруживших их гор, он был таким огромным, что закрыл собою весь небосвод и его тень погрузила во мрак все вокруг… но только на мгновение.

Они взглянули на него еще раз, и перед ними снова стоял неприметный исхудалый старец, поглядывавший на них с еле заметной ехидной улыбкой. От той ярости, что бушевала в Лидерке, не осталось и следа. Только что он был готов наброситься на своих товарищей и уже собирался сделать это, но спустя мгновение сама мысль о насилии и конфликте казалась ему неприемлемой.

Лидерк не понимал, что послужило причиной такой резкой перемены с ним. Он посмотрел на Инхара и догадался, что и он пережил нечто похожее. Какое-то время Инхар стоял, как изваяние, а затем, ничего не говоря, вогнал свой меч в ножны и растерянно уставился на Лидерка.

Только Жолдэр вздохнул с облегчением.

— Совсем другое дело, — сказал он. — Дорога опасна сама по себе, но конфликты в отряде — это несравнимо большая опасность для нас, чем любая другая.

— Верно говоришь, — отозвался старик. — Если друзья будут проливать кровь друг другу, зачем же тогда враги? — Он снова присел и начал растирать руками плечо Манис, а затем поднимать и опускать ее руку, потягивая ее на себя.

— Плечо может быть сломано! — спохватился Лидерк.

— Нет. Только небольшая трещина в ключице. Нужно разогнать застоявшуюся жидкость, чтобы предотвратить воспаление. Основная проблема не здесь, — задумчиво добавил он и приподнял голову Манис. — Ей нужно дать сгущающий кровь отвар, но это лишь немного замедлит процесс. Здесь не обойтись без живосечения.

— Что?! Как? Почему? — опешил Лидерк. Он знал, что плоть вскрывают только в самых сложных случаях, когда иного выхода нет; но ведь Манис выглядела вполне нормально — Лидерк тщательно осмотрел ее голову и не нашел там никаких ран.

— У нее серьезная травма вот здесь, — старик указал на затылок Манис, немного выше мочки левого уха, — кровь собирается под кожей и давит на череп. А если в черепе тоже есть трещина, — дело может обернуться совсем плохо. Стоит плохой крови достичь мозга, и невредимой из этой истории она уже не выпутается.

— Почему бы просто не пустить ей кровь? — предложил Жолдэр. — Сделать ей небольшой надрез, и вся плохая кровь вытечет наружу.

Лидерк обрадовался, услышав такое простое и безопасное решение проблемы, но ворчание старика снова вогнало его в тоску.

— Может сработать, — сказал он, — если тебе нужно избавиться от чирья на заднице. Но когда имеешь дело с мозгом, следует соблюдать крайнюю осторожность. Одно неверное движение может привести к неисправимым последствиям.

— И тирольды могут произвести такую сложную операцию? — спросил Инхар с явным сомнением в голосе.

— Тысячелетиями они живут среди гор. Эта местность не похожа на ту мягкую ровную степь, в которой жили вы. Каждый день среди этих скал сулит опасность для жизни, один неосторожный шаг во время утренней прогулки, и можно катиться по крутым склонам до самого вечера… Чтобы выжить, им пришлось научиться врачеванию; я думаю, их целители уже сталкивались с подобными травмами.

— Хорошо, пойдемте уже к ним, — сказал Лидерк.

— Да, — согласился старик, и, видя, как Инхар снова нахмурился добавил, — вам тоже стоит пойти. Вот-вот начнется гроза, и голые скалы не лучшее место, где ее можно встретить.

Действительно. За разговором Инхар не заметил, как снова поднялся ветер. Он взглянул на небо и ужаснулся: оно было таким черным, словно это было и не небо вовсе, а бездонная пропасть, растянувшаяся на тысячи верст. Лучше переждать такую напасть под крышей, пусть даже эта крыша будет принадлежать дикарям.

— Хорошо, — сказал он. — Мы с радостью примем ваше приглашение.

— Приглашение? — удивился старик. — Я для тирольдов такой же гость, как и вы, разве что не незнакомец. Должен сразу предупредить, это суровые люди, а постоянные конфликты с южанами сделали их еще и недоверчивыми. Теплого приема не ждите и помните — в своем доме тирольды признают только свои законы. Делайте, что вам велят и не пререкайтесь с ними.

«Замечательно, — подумал Жолдэр, — всякое со мной бывало, но перед дикарями я еще не пресмыкался».

— И на их бескорыстие тоже рассчитывать не советую, — продолжал старик. — За свою помощь они потребуют платы, так что, если вы хотели отделаться простым «спасибо», — забудьте.

— У нас нет денег, — сказал Жолдэр. И все благодаря стараниям этой Манис, добавил он про себя.

— О, золото тирольдам ни к чему, — пояснил старик. — За звонкие монеты и блестящие побрякушки в горах ничего не получить. Здесь ценится оружие и шкуры, также сгодятся инструменты, но не думаю, что у вас они есть, — старик почесал свой лысый затылок. — Труд тоже ходовая валюта в этих местах: если не захотите расставаться со своими вещами, сможете лекарства и кров отработать.

— Нам это вполне подходит, — торопливо сказал Инхар, чувствуя, как ветер упорно пытается сорвать его плащ. — Давайте уже отправляться в деревню. Далеко, вы сказали, она находится?

— Где-то шесть верст, — повторил старик. — Но ехать надо очень осторожно, любое резкое движение может нанести большой вред вашей подруге. А вы, я полагаю, трясли ее почем зря, пока добирались сюда.

Лидерк покраснел и потупил взгляд от чувства вины, внезапно нахлынувшего на него.

Старик, тем временем, усадил Манис на лошадь и забрался в седло сам.

— Кто вы? — спросил Лидерк, поняв, наконец, что он ничего не знает об этом появившемся из ниоткуда человеке.

— Твой наставник плохо учил тебя, если ты до сих пор не понял, — усмехнулся старец и поехал вперед.

Глава 23

В доме дикарей…

Как и говорил незнакомец, они ехали не спеша, осторожно поднимаясь на каждый склон и выступ, чтобы уберечь Манис от новых травм. Небо уже неоднократно успело разразиться громом, что долго не мог покинуть горы, постоянно отражаясь от скал, но сами тучи не торопились обрушиться ливнем на землю, чему все путники были несказанно рады.

Даже своим вялым шагом они добрались до горного поселения менее, чем за час. Жолдэр привстал в седле, чтобы рассмотреть, что оно из себя представляет, и увиденное вполне соответствовало его представлениям об этом месте. Большой вогнутый склон окружал поселение с трех сторон, образуя некое подобие огромной чаши с небольшой прорезью на западе. Вдоль него ютились маленькие коричневые шалаши — металлические или деревянные прутья, воткнутые по кругу в землю и связанные крепкой веревкой наверху, были обтянуты оленьими шкурами, вокруг некоторых соорудили земляные насыпи.

Жолдэр вспомнил дом Дьюрина, глядя на это. «Уж очень они похожи между собой, — решил он, — та лачуга и эти шалаши».

Подъехав ближе, он смог различить мелькающие фигурки тирольдов, а вскоре даже их лица. «Мрачные», — подумал он, глядя на них. — «Угрюмые и мрачные». Маленькие глаза, большие челюсти, потрескавшаяся от постоянных холодов кожа. А женщин от мужчин отличало только отсутствие бороды.

Когда они оказались на расстоянии сорока шагов от деревни, пятеро здоровенных дикарей, облаченных в оленьи шкуры подобно своим домам, двинулись им навстречу. Несмотря на то, что у всех пятерых были бороды, Жолдэр все же решил, что среди них одна женщина (ее борода была бледной, а не угольно-черной; и еле укрывала подбородок, когда у остальных за бородами спокойно скрывались их бычьи шеи).

Все пятеро были вооружены копьями, но, увидев, что наконечники у них каменные, Жолдэр не смог сдержать улыбки.

— Хцамцо! — крикнул один из тирольдов и жестом приказал всадникам остановиться.

Старик, возглавлявший колонну, подчинился, остальные последовали его примеру.

— Тфэжоцхцжев, Красин, йижса рсо со хпеюипахь захцэць ж жияом йофожсо, — улыбнувшись, сказал он.

— И, Мирвин, — тирольд воткнул свое копье в землю. — Тахпойсэм фил цодг жэйопэ лйохь поц яохць силий.

— Соекца жфорг поцэц цин дыхцфа? — старик снова улыбнулся, и путники позади него ощутили облегчение.

— Юца ёца ли хдфай цы х хадам тфэжапан? — продолжал расспрашивать тирольд.

— Ёца йфельг. Хфойэ сэш охць фисосым, эр сийа тараюь, — старик повернулся и указал рукой на путников позади него. Тирольды переглянулись и зашептались между собой.

— Что они говорят? — спросил Инхар старца.

— Все в порядке, — ответил тот, даже не взглянув на него.

— Эш ры цин тфахца со тфэрор. Эр охць юор литпицэць ли тарабь? — отозвался наконец дикарь.

— Жхо юца татфахэяь, — сказал старик.

Тирольд оценивающе взглянул на всадников позади старца, а затем недоверчиво поглядел и на него самого.

— Г ды хнилип, юца жыфже цодо глын, охпэ елсив юца цы жфояь, са г э цин лсив юца цы жфояь, — сказал он, наконец. — Тфаолким! Са хпойэ, юцад х цжаэрэ йфельгрэ е сих со дыпа сэнинэш тфадпор, — тирольд отошел в сторону, и старик двинулся вперед; остальные поехали за ним.

Большинство жителей деревни уже попряталось в своих шалашах от предстоящей грозы, которая все никак не решалась начаться. Лишь немногие еще расхаживали вокруг, высматривая, что еще ценного стоит уберечь под шкурами от грядущего ливня.

Приблизившись к очередной лачуге, старик спешился и взял на руки Манис.

— Здесь живет врачеватель, — сказал он. — Его зовут Нигхрит, если я правильно помню. Он поможет вашей спутнице, а вы пока можете поискать убежища в чьем-нибудь доме.

Старик сказал это весьма вовремя — в тот же миг с неба обрушились первые капли дождя. Огромные, как лесные ягоды, и холоднее, чем утренняя роса, они со звоном падали на землю и на все, что было на ней.

Едва ощутив, как на головы им льет дождь, путники прикрылись капюшонами, на миг потеряв старика с Манис из поля зрения. Взглянув на место, где он стоял, они увидели только колыхающуюся оленью шкуру, которая служила дверью в лачуге врачевателя.

Следуя наказу старика, они побрели меж шалашей в поисках убежища. Среди многочисленных однообразных сооружений Жолдэр усмотрел одно, из верхушки которого вырывалась небольшая струйка дыма.

— Туда! — сказал он, указывая на маленький конусообразный домик. — Там уже успели развести огонь! — Ему приходилось почти кричать, потому что резко начавшийся ливень утопил все вокруг в шипящем шуме раньше, чем смог это сделать ледяной водой.

Быстрым шагом они добрались до шалаша с заветным очагом внутри. Законы гостеприимства требовали постучать и дождаться ответа хозяина дома, но как можно постучать в шкуру, которая болтается по ветру, словно стяг на вершине башни?

Инхар приподнял ее и забрался внутрь, Жолдэр и Лидерк последовали за ним.

Внутри оказалось просторней, чем можно было ожидать, но похвастаться обширными габаритами этот дом не мог. В центре, как они и надеялись, пылал небольшой очаг. Обугленные черные камни вокруг него защищали от огня устилавшие пол шкуры.

Возле очага, с противоположной от входа стороны сидел тирольд. Как и все жители гор, он был огромен, взгляд его маленьких черных глаз пронизывал насквозь.

— Мы ищем приюта от непогоды, — сказал Инхар — Можно ли нам переждать ее здесь?

Хозяин дома не ответил. Он молча смотрел на них, и только тени играли на его каменном лице. Инхар попытался объяснить, чего он хочет, используя: жесты, крики и наглядные примеры, высовывая руку наружу и показывая дикарю, как она намокает. Но тот по-прежнему сидел подобно изваянию.

В конце концов, Инхар сдался и просто сел на пол возле огня. Убедившись, что тирольд не реагирует, Лидерк и Жолдэр присоединились к нему. Долгое время они сидели молча, и каждый думал о своем. Единственным живым существом, которое издавало хоть какие-то звуки, был Жолдэр. Он то и дело зажимал нос рукой из-за того, что никак не мог привыкнуть к резкому запаху горелого навоза.

Конечно, — сказал он себе, — даже если бы они умудрились раздобыть древесину где-нибудь в этой пустыне, горящий очаг — последнее место, где она оказалась бы.

— Как думаете, много они захотят содрать с нас за кров? — спросил он. Долгое молчание стало его тяготить, к тому же — может разговор поможет отвлечься от этой нестерпимой вони.

— Пара ножей и кремень должны покрыть их помощь сполна, — ответил Инхар. — Тем более, что я не собираюсь задерживаться здесь дольше, чем нужно. Завтра не позже полудня мы должны отправиться дальше. Какой бы сильной ни была гроза, вода быстро стечет по склонам вниз, и ничего не станет нам преградой на дороге.

— Разве что повышенная вероятность обвалов, — сказал Жолдэр.

— Мы уже долго идем, — ответил Инхар, — скоро должен показаться перевал. Там обвалов можно не бояться, как и лабиринтов, обрывов и чего бы то ни было еще. — Инхар достал из-под плаща потрепанную вытертую карту. — Одинокий Перевал! От него и дальше, вплоть до Семигорного Спуска в Солдатском Лесу, мы сможем идти по карте.

Жолдэр нагнулся, чтобы рассмотреть маршрут. Тени плясали вокруг маленьких трещинок на бумаге и мешали глазу сосредоточиться, но Жолдэр все же смог проследить четкий путь по небрежно изображенным на карте горам.

— Путь не близкий… — сказал он, отдвинувшись обратно.

— Ты сам такой выбрал, — ответил Инхар, пряча карту под плащ. — Если бы не твое нытье, мы бы уже успели пересечь Воющий Край и были бы в одном шаге от дома.

Жолдэр побагровел от оскорбления, но отвечать ничего не стал. В конце концов, Инхар прав, в какой-то мере.

Снаружи свистел ветер, гремел гром, и удары молнии раз за разом освещали уже покрывшиеся тьмой горы. До заката оставалось еще около трех часов, но плотные тучи, что обрушили на землю целое море воды, не пропускали ни одного солнечного луча, и единственным источником света оставался скромно пылающий очаг в шалаше неизвестного тирольда.

— С нас потребуют плату за лечение Манис, — сказал Лидерк, который до этого, словно завороженный, смотрел на огнь.

— Мы уже достаточно заплатили за наслаждение ее обществом, — фыркнул Жолдэр. — Ей стоит быть благодарной, что мы вообще доставили ее сюда.

— Ты хочешь бросить ее здесь, среди этих… тирольдов? — возмутился Лидерк.

— Ее нужно было бросить еще там — среди расщелин, вместе с ее сообщниками! — сорвался Жолдэр. Он все думал, как далеко может зайти эта нелепая одержимость Лидерка Манис, но теперь понял, что в этом вопросе нет такого понятия как «далеко». — Почему ты с ней так нянчишься? Она простая воровка и лгунья, окажись она на твоем месте, ты бы уже кормил червей и горных стервятников.

«Заткнись!» — хотелось сказать Лидерку. — Заткнись и не смей больше так о ней говорить! — но он не сказал. Как ни горько это было признавать, но Жолдэр говорил правду. В грубой, дерзкой форме, но суть оставалась неизменна: Манис — бандитка.

— Лидерк, — вмешался Инхар, — ты должен послушать Жолдэра. От этой Манис у нас одни неприятности. Я не понимаю, что с тобой произошло, но лучше бы ты поскорее разобрался с этим, и вернулся в норму. Зачем ты взваливаешь на себя чужие заботы?

«Зачем, зачем, зачем?!!» Почему он должен оправдываться за то, что хочет кому-то помочь? Когда Инхару было нужно, чтобы Лидерк отправился с ним на это задание вместо того, чтобы заняться поисками солдат, напавших на его деревню, он не разглагольствовал на тему «зачем ему это нужно». Зато сейчас его вдруг потянуло на установление причинно-следственных связей!

— Ей нужна помощь, — ответил Лидерк, — а я могу ей помочь. И я не понимаю, почему у вас это вызывает такую реакцию. Если бы мы бросили ее среди скал — она бы умерла, если оставим ее здесь, — что с ней сделают эти… тирольды?

— А если поможем ей — как она нас отблагодарит? — перебил его Жолдэр.

— Говори, что хочешь, — уперся Лидерк, — но я не пройду мимо человека в беде; пусть он и совершил несколько ошибок в своей жизни.

«Единственная ее ошибка — это то что она не убила нас во сне, прежде чем ограбить, — подумал Инхар. — Она еще успеет раскаяться в этом, если придет в себя».

Прошло еще несколько часов, прежде чем в шалаш ворвался старик, который привел их сюда. Дождь по-прежнему шел, поэтому ряса старца была насквозь мокрой, несмотря на то, что от врачевателя до этого места было не более тридцати шагов.

— Тфэжоцхцжев цодг, Диркиг, — сказал он, судя по всему тирольду, так не проронившему за все время ни слова.

— Лйфижхцжем, Мирвин, йижса со жэйопэхь, — ответил тот к удивлению остальных. — Г цин тасэрив ёцэ пвйэ тфэяпэ х цадам?

— Йи, хтихэда юца тфэвцэп эш, — снова сказал старик.

Голоса обоих звучали дружелюбно и приветливо, но Инхара очень беспокоило, то, что он не мог понять ни слова. Он ерзал на шкурах, пытаясь догадаться, о чем идет речь, но вскоре не выдержал и встал.

— Здесь кто-нибудь знает общий язык? — спросил он старика.

— Мало кто, — ответил тот. — И даже те, кто знают, все равно не владеют им достаточно хорошо, чтобы свободно общаться. — Обо фил хтихэда, Диркиг. Дапьяо ры со хцисор дохтанаэць цодг, — бросил он тирольду, выходя из шалаша.

Остальные, повинуясь его жесту, последовали за ним. Снаружи была уже поздняя ночь, а дождь и не думал прекращаться.

— Совсем не похоже на весеннюю грозу, — пожаловался Жолдэр, кутаясь в свой плащ.

— Я же говорил вам, — начал старик, — погода здесь сильно отличается от той, к которой вы привыкли на южных равнинах. Старожилы из здешних краев могут рассказать вам о весенних грозах, которые не унимались до самого лета.

Инхар взглянул на черное ночное небо из-под края своего капюшона. Бесчисленное множество больших холодных капель дождя со звоном и лязгом они ударялось о землю и шалаши. Тирольды вырыли водоотводы, по которым сейчас бежали ручейки, собираясь у самого подножья горы. Но, несмотря на их многочисленность, много дождевой воды успело собраться и в самой деревне; в некоторых местах она доходила до щиколоток.

Расплескивая лужи, они побежали вдоль одного из искусственных ручейков к северной части склона. Несмотря на то, что все пытались поймать как можно меньше дождевых капель, к моменту, когда они снова оказались в сухом шалаше, каждый был похож на восставшего утопленника.

Инхар, Лидерк и Жолдэр сняли свои плащи и разложили их возле очага; старик ограничился тем, что выжал свисающие рукава своей рясы, намочив одну из шкур, устилавших пол.

— Как Манис? — первым делом спросил Лидерк. — С ней все в порядке?

— Да, — ответил старик. — За нее можешь не беспокоиться. Нигхрит хороший целитель, он поставит вашу спутницу на ноги.

— Когда она придет в себя?

— Думаю, скоро. Но это не значит, что она сразу же поправиться. К счастью, я ошибся, предположив, что у нее трещина в черепе. Но травма у нее все равно серьезная; уйдет несколько недель, прежде чем она полностью оправится.

Лидерк потупил взгляд и уселся на шкуры. «Главное, что она будет жить», — твердил он себе. Но Инхар не позволит ждать так долго, он потребует отправляться в путь незамедлительно. Задержать его даже на день представлялось Лидерку непосильной задачей, а теперь все его затеи и вовсе были обречены на провал.

— Это очень долго… — горестно бормотал он себе под нос.

Но старик, похоже, расслышал его слова:

— Совсем наоборот, вашей подруге очень повезло. Часто такие травмы требуют многомесячного лечения, а еще чаще заканчиваются смертью. Вы должны радоваться, что все закончилось так хорошо.

— И мы рады, — сказал Инхар. — Мы рады и благодарны всем, кто оказал нам помощь. Как и договаривались, мы готовы заплатить за кров; а завтра, ближе к полудню, мы хотели бы отправиться в путь.

Лидерк бросил на него озлобленный взгляд, но ничего не сказал. Старик, в свою очередь, выглядел растерянным.

— Неужто вам так хочется поскорее вернуться к тем угрюмым скалам? — спросил он. — Я же говорил — гроза может длиться несколько дней кряду, а Деркраст — последнее поселение на запад от Змеиной Щели. Уйдете отсюда — и не встретите ни одного человека вплоть до самого Солдатского Леса, или куда вам там надо.

— Спасибо за совет, но у нас нет времени, чтобы насладиться гостеприимством тирольдов, — сказал Жолдэр. — Нас ждут дела, и они не терпят отлагательств. — Жолдэр не знал, какие дела ждут Инхара и Лидерка, но лично ему было крайне необходимо поговорить с отцом. С момента смерти Ошгурта он, можно сказать — законный наследник престола, но вот уже больше месяца прошло с тех пор, а никто кроме него об этом не знает.

— Что бы за дела ни ждали вас, — сказал старик, — если вас смоет с какого-нибудь склона и размажет о скалы, они так и останутся незавершенными.

Жолдэр вспомнил бандитов, которых Инхар похоронил под обвалом; вспомнил их крики и раздробленные головы… Представив себя на месте кого-нибудь из них, он поежился и сморщил нос.

— Что же вы предлагаете, — спросил Инхар, — сидеть здесь до самого лета?

— Нет, — ответил старик. — Зима была теплая, а весна пришла поздно: грозы в этом году не будут такими долгими. Наберитесь терпения и дайте отдых себе и своим лошадям; тогда и дорога станет легче.

Инхар и Жолдэр были недовольны. После того как они столько времени блуждали по горам, иногда за день продвигаясь по прямой всего на тридцать верст, эта задержка была, как плевок в лицо. Еще сильнее досаждала довольная мина Лидерка, который, похоже, совсем не разделял их мнения.

Старик разглядел недовольство ни их лицах, и сказал:

— Я вижу, что вы совсем не знаете этих краев, а путь по неизвестной дороге отнимает много времени. Давайте договоримся так: как только сойдет вода, я собирался отправиться на север, но могу сделать крюк и проводить вас до Одинокого Перевала, вы ведь через него собирались идти?

— Да, — сказал Инхар.

— Я хорошо знаю эти места и могу избавить вас от бесцельных блужданий. Ну как, согласны?

— Зачем вам это нужно? — спросил Жолдэр. — С чего вам помогать нам?

Старик пожал плечами.

— Вам нужна помощь, — сказал он, — а я могу помочь. Чего вам еще надо?

Инхар сомневался. Довериться незнакомцу, чтобы он показал путь через горы, позволить ему вести их по самой опасной местности на всем материке было бы не лучшей идеей. Но голос его звучал так уверенно и в тоже время мягко. Он говорил ненавязчиво, но каждое его слово будто застревало в голове; любое противоречие ему, казалось глупым и нелепым. Каждый раз, когда Инхар собирался отвергнуть его предложение, у него возникало ощущение, как будто он несколько часов провел лежа в тесной сырой яме.

«Да что нам может сделать этот чахлый старик?! После всего, что мы прошли, бояться безоружного старца, по меньшей мере, смешно!» — сказал себе Инхар, устав бороться с самим собой.

— Что ж, хорошо, — сказал он твердым голосом (остальные должны помнить, что последнее слово остается за ним, а не за каким-то посторонним стариком). — Я согласен пойти с вами при условии, что вы проведете нас до Одинокого Перевала кратчайшим путем и что мы выступим, как только погода позволит.

— Вот и отлично, — улыбнулся старик. — Теперь я не буду ворочаться по ночам, думая о том, как позволил трем молодым людям найти свою смерть в горах.

— Вы очень добры к нам, — сказал Лидерк. — Редко когда можно встретить такую помощь в пути. А мы даже имени вашего не знаем, не говоря уж о том, кто вы есть.

— О, мое имя Мирвин, — сказал старик. — А что касается того, кто я, я думал, ты уже давно догадался.

Но Лидерк только растерянно замотал головой.

— Я еще помню своих старых друзей, хотя многих не видел уже очень давно, — сказал Мирвин. — Но лишь немногие из них обладали достаточным терпением, чтобы обучить такого… разнопланово одаренного ученика. Кто был твоим наставником, Лидерк?

— Меня тренировал наставник Уайдер, — робко ответил тот. — Но как вы узнали?..

— Уайдер?! — воскликнул Мирвин и хлопнул в ладоши. — Давненько я не видел этого сорванца! Как он поживает?

— Сорванца?!! — возмутился Лидерк. — Наставник Уайдер — великий человек! Его мастерство достойно описания в легендах, а знания охватывают самые сокрытые области тайн мироздания.

— Иначе и быть не может, — сказал Мирвин. — Кто же, по-твоему, его всему этому обучил?

— Чем дальше, тем лучше, — фыркнул Жолдэр, но, похоже, никто его не услышал. Только еще одного монаха им не хватало.

Инхар тоже напрягся. Причастность этого старика к сектантам кардинально меняла ситуацию, и совсем не в лучшую сторону. Он хотел что-то сказать, хоть и не совсем знал, что именно, но Лидерк и Мирвин уже увлеклись разговором и не слышали ничего другого.

— Когда я последний раз виделся с наставником, ему было семьдесят два года, — сказал Лидерк. — Сейчас ему где-то семьдесят шесть! Вам должно быть больше сотни лет, если вы действительно были его наставником.

— Сто двенадцать, — уточнил Мирвин. — Но я по-прежнему помню тот день, когда четырнадцатилетний голодранец ворвался в Норалфэт шестьдесят два года назад. Он был измучен и истощен после долгого опасного пути сквозь горы и вешался на каждого встречного со стонами: «воды… воды…». — Мирвин залился смехом, а потом минуты две молчал, видимо вспоминая эти события. — К тому времени он уже прошел предварительную подготовку, его, кажется, обучал наставник Фистор. Но в монастыре я взял его под свое крыло, и не выпускал, пока не сделал из него настоящего мастера.

Приближалось утро. Инхар и Жолдэр давно забылись сном под ритмичный стук капель дождя, звенящих о шкуры шалаша. А Лидерк и Мирвин все продолжали разговор.

Мирвин поведал обо всех, событиях пережитых им и Уайдером как учителем и учеником. Лидерк узнал, что его наставник был очень старательным послушником и всегда скрупулезно следовал наставлениям.

— Но иначе, как бездарь, его назвать было нельзя, — сказал Мирвин. Лидерк даже смутился, услышав такую критику в адрес своего наставника, а Мирвин все продолжал. — Там, где остальные послушники добивались успеха за три месяца, ему могло понадобиться полгода, а то и больше! Любое, даже самое элементарное пояснение, вызывало у него целую кучу вопросов, чаще всего до смешного нелепых.

Но закончив свой рассказ, Мирвин подытожил все словами:

— Уайдер был прилежным учеником и стал отменным мастером! — Легко было заметить, как чувство гордости озарило лицо Мирвина, когда он это говорил.

Затем посыпались расспросы. Мирвин желал знать обо всем, что происходило с его учеником, и о том, каким наставником он стал; и Лидерк с радостью поведал ему об этом.

— Наставник всегда был требовательным ко мне. Помню как однажды он бросал камень с вершины холма и заставлял меня бежать за ним и ловить его на лету. Шесть часов без единого перерыва я только то и делал, что бегал к подножию холма и обратно, пока наконец не смог поймать этот камень. И, вместо похвалы и отдыха, оставшуюся часть дня я должен был делать форму с этим же камнем на голове, и каждый раз, когда он падал, я снова бежал за ним к подножию холма.

Мирвин, похоже, был доволен своим учеником, хотя Лидерку этот день запомнился серым и мрачным. Рассказав еще немного о том, как Уайдер заставлял его уклоняться от дождя и ловить белок в лесу, Лидерк перешел к более приятным воспоминаниям. Уж очень ему нравились тренировки, на которых Уайдер учил его боевым навыкам, а когда он, вернувшись после очередной отлучки, принес два деревянных меча, Лидерк был просто вне себя от счастья.

Также он был благодарен своему наставнику за то, что тот обучил его грамоте и привил любовь к книгам.

— Я побывал в десятках разных миров! — говорил он голосом довольного ребенка.

Чем больше Лидерк рассказывал, тем больше ярких воспоминаний возвращалось к нему из давно забытых дней. Он вновь пережил те события, и на него нахлынуло зудящее чувство ностальгии.

— Как бы я хотел снова повидаться с наставником, — с легкой грустью, сказал он. — Может, он сейчас в монастыре…

— Возможно… — сказал Мирвин, и Лидерк заметил, как потускнели его глаза.

— А далеко от сюда до Норалфэта?

Мирвин задумался.

— Сначала нужно добраться до перевала, это где-то пять дней пути. Затем на северо-запад по Скалистым Холмам до самой Обветренной Горы. Это еще неделя, при условии, что погода не будет капризничать, как сейчас. А дальше все просто. На север от Обветренной Горы лежит долина Зеркало Луны, там и находится Норалфэт.

— Так близко… — вполголоса пробормотал Лидерк.

— Да, мы с тобой могли бы проделать этот путь за десять дней. Но для меня он окажется напрасным.

— Что?.. — не понял Лидерк.

Глаза Мирвина снова поблекли, а его вечная улыбка сошла с лица.

— Последний раз я был в монастыре одиннадцать лет назад, и с тех пор мне запрещено появляться там.

— Что? Почему? — Лидерк никогда не слышал, чтобы кого-нибудь изгоняли из монастыря; хотя он вообще мало что о нем слышал.

— Основа учения иянг лежит в понимании естественных процессов природы и изучения того, как ими управлять, — начал пояснения Мирвин. — Множество поколений великих мастеров посвящали свои жизни изучению этих процессов. В хрониках монастыря можно найти много записей о послушниках, которые смогли добиться в этом таких высот, что даже столетние монахи смотрели на них с восхищением.

Больше всего мне нравится история о мастере Нирмесе. Он стал настоятелем монастыря в тридцать пять лет! До него самым молодым настоятелем был мастер Ятерв, удостоившийся этой чести в возрасте восьмидесяти четырех лет.

Мастер Нирмес был великим человеком. Он дожил до ста шестидесяти двух лет и до последнего дня своей жизни не оставлял тренировок. Летописцы утверждают, что он мог вырастить дубовую рощу из одного желудя за один год. Также говорят, что, пока он был жив, Зеркало Луны не знало ни засухи, ни наводнения, зимние холода никогда не свирепствовали, и каждое лето было немногим теплее, чем поздняя весна, ибо мастеру была подвластна даже погода.

— Восхитительно… — вырвалось у Лидерка.

— Да, я с тобой согласен, это действительно так. И все же, — добавил Мирвин с некой досадой в голосе, — ни он, ни его предшественники, ни преемники, никто не смог даже приблизиться к мастеру Кафзиэлю. Говорят, он мог приручить любого зверя, лишь взглянув ему в глаза. Мог одним прикосновением избавить человека от любой хвори. Некоторые даже утверждают, что он мог читать чужие мысли на большом расстоянии, и по нескольку дней находиться под водой, разглядывая спрятанный мир.

Не знаю, правда ли это, но если он мог от Бескрайнего моря до горного хребта добраться за одну ночь, преодолев при этом почти полторы тысячи верст, и вытесать монастырь прямо в горе, голыми руками, то почему любые другие легенды о нем должны быть неправдивы?

Лидерку пришлось пожать плечами, потому что Мирвин так разгорячился, что не отвечать на его вопросы было страшно.

— Я хотел повторить путь Кафзиэля, — продолжил Марвин уже более спокойным тоном. — Хотел добраться до тех высот, на которых он побывал. Я тренировался и днем и ночью, и когда мои сверстники еще горшки за мастерами мыли, я уже готовился стать монахом. Получив робу, я стал тренироваться еще усерднее, и вскоре даже сам настоятель заинтересовался мной. Мне доверили обучать послушников, и следующие двадцать лет я только этим и занимался. Мне нравилось обучать молодых людей, даже таких бездарных, как Уайдер. Видеть, как они с каждым днем становятся все сильнее. Наблюдать, как они жадно впитывают знания и с какой неимоверной скоростью происходит их развитие.

Но, к сожалению, лишь один из десяти послушников став монахом, будет развиваться дальше с прежней скоростью. И только один из ста, сможет до конца жизни познать тайну всех девяноста восьми золотых свитков.

— Что это за золотые свитки? — спросил Лидерк, об это Уайдер ему тоже ничего не рассказывал.

— Это методы тренировок, описанные мастером Кафзиэлем. Говорят, всего их было сто пятьдесят, но до наших дней сохранилось только девяносто восемь. К ним имеют доступ только опытные монахи, которые уже успели обучить, по меньшей мере, три поколения послушников.

К восьмидесяти годам я познал их все. Это было сложно: на некоторые у меня ушли годы, но в итоге я преуспел в этом, тайна девяноста восьми золотых свитков перестала быть тайной для меня.

Лидерк закатил глаза, гадая, сколько золотых свитков сумел разгадать Уайдер, пока Мирвин продолжал свой рассказ.

— Преодолев эту ступень, я очутился в тупике, я продолжал тренировки, но не чувствовал никакого роста и вскоре оказался на гране отчаяния. Во всем монастыре осталось четыре человека, чей уровень еще позволял давать мне наставления.

Одним из них был настоятель Рисвер, к нему я и отправился. Выслушав меня, он долго думал, а затем сказал: «Идя по протоптанной дороге, не узнаешь больше, чем те, кто уже ходил ею до тебя. Если хочешь познать то, что неведомо еще никому, делай то, чего до тебя не делал никто». Сказав это, он закрыл глаза, и больше я от него не добился ни слова.

— И что же вы сделали? — спроси Лидерк.

— Для начала я хорошенько обдумал слова мастера. С такими людьми нужно общаться очень осторожно, особенно осторожно следует трактовать их советы, ведь никогда нельзя быть до конца уверенным, что они имеют в виду.

Я уединился в горах и целыми днями размышлял над тем, что я могу сделать из того, чего еще не делал никто. Много лет прошло, прежде чем я смог найти ответ. Прежде всего, я проанализировал то, что мы делаем; раз за разом я прокручивал у себя в голове весь процесс обучения — от пробежек и толкания камней, до последнего золотого свитка. И после долгих лет изнурения меня, наконец, осенило. «Мы действуем слишком грубо, — сказал я себе. — Вмешиваемся в процессы напрямик, вместо того чтобы влиять на их первоисточник». — Мирвин, широко раскрыв глаза, уставился на Лидерка, ожидая, по-видимому, какой-то особенно реакции на свое заявление. Но Лидерк не был уверен, что понимает, о чем идет речь, поэтому на восторженный взгляд Мирвина он ответил своим растерянным.

— Я не совсем понимаю, о чем вы, — признался он.

Мирвин помешкал немного. Его восторг, казалось, на мгновение сменился раздражением, но, прочистив горло, он спокойно пояснил:

— Уайдер наверняка учил тебя, как регулировать температуру тела, так?

— Да, — подтвердил Лидерк.

— И учил, как получать от пищи больше энергии и полезных веществ? — Лидерк кивнул. — Но, влияя на эти процессы, ты направляешь свое внимание непосредственно на причинный орган, верно? Повысить температуру тела можно, ускорив сердцебиение, а чтобы пища лучше усваивалась, нужно заставить поджелудочную железу вырабатывать больше соков…

— Также нужно направить кровь к кишечнику в определенное время, — вставил Лидерк.

— Да, это тоже. Но таким путем ты влияешь на последнее звено в длинной цепи внутренних процессов тела. Пытаясь отследить их первоисточник, я шаг за шагом, пришел к мозгу. Именно он, а точнее некоторые его части, регулируют все, без исключения, процессы в теле человека.

К сожалению, я не смог поделиться своим открытием с настоятелем Рисвером, так как он умер за год до этого. Своим приемником он назначил мастера Асфера, который впоследствии и отправил меня в изгнание.

Получив озарение, я, конечно же, начал над ним работать. Я пересмотрел все свои тренировки и сконцентрировал все силы на понимания принципов работы мозга. Открытия, которые я совершал, невозможно было переоценить. Так, много ранее неизвестных процессов стали теперь доступны мне, а те, над пониманием которых я упорно корпел раньше, казались теперь элементарными. Единственное, чего я не мог понять, так это почему раньше никто до этого не додумался.

— Вы думаете, мастер Кафзиель действовал по такому же принципу? — спросил Лидерк.

— Теперь я более чем уверен в этом. Единственная трудность, с которой я столкнулся, это то, что процессы в мозге несравненно более тонкие, нежели в любой другой части тела. Но, когда я смог приспособиться к этому, награда, ожидавшая меня, была бесценна. Я изучил большинство частей мозга и их взаимодействия между собой, тогда я понял, как изменять процессы не только в своем мозге, но и у других людей.

С другими людьми я работал максимально осторожно, ведь любая оплошность могла закончиться трагедией. Но так как я уже знал, с чем имею дело, — тренировки с другими людьми продвигались быстро. Уже через пять лет я мог влиять на них с такой же силой, как и на самого себя: я мог изменять их настроение, убирать или добавлять воспоминания, временно парализовать отдельные части тела, усыплять, вызывать беспочвенный страх или радость… Я мог управлять отдельным человеком, как только пожелаю.

— Так вот что вы продела со мной в тот раз! — воскликнул Лидерк, вспомнив, как испугался Мирвина, когда увидел его впервые. — Но почему вы заставили бояться только меня?

— Что? Я не пытался напугать тебя, Лидерк. Просто тогда я только закончил тренировку и все еще пребывал в состоянии повышенной активности. Так как ты единственный из вашего отряда, кто практикует иянг, только ты и смог это ощутить.

Невероятно, подумал Лидерк, если это и впрямь была воспрянувшая от тренировки воля, которую показывал ему Уайдер, то между ним и Мирвином просто огромная разница.

— Но я действительно повлиял на твой разум однажды, — продолжал Мирвин. — Когда ты и твой коренастый друг, — он кивнул головой в сторону Инхара, — собирались порубить друг друга, мне пришлось немного вас успокоить.

Взгляд Лидерка на мгновение погас, когда он пытался вспомнить, что тогда произошло.

— Я не понял, что тогда случилось, — наконец признал он. — Просто вся злость, которая переполняла меня, вдруг исчезла.

— Это еще одна прелесть моего метода, — гордо заявил Мирвин. — Если влиять на мозг непосредственно, то человек не заметит этого, даже если будет точно знать, что происходит. Можно внушить какому-нибудь пастуху, что он император, и он ворвется во дворец и потребует повесить изменника, занявшего его трон. Наш мозг может защититься только от влияния извне, но перед воздействием на внутреннем уровне он совершенно беспомощен.

Именно поэтому настоятель Асфер потребовал, чтобы я прекратил свои исследования. Сколько бы я ни объяснял ему, сколько бы ни уверял, что это не представляет угрозы, — он оставался непреклонен. «Слишком опасно обладать такой силой в нашем мире», — без конца повторял он, и ничто не могло переубедить его.

Вскоре остальные монахи, которые прежде с радостью соглашались помогать мне с исследованиями, стали отворачиваться от меня: нельзя заниматься тем, против чего открыто протестует настоятель. Я не держу обиду на них. Но Асферу этого было мало, и, в конце концов, он потребовал, чтобы я прекратил все свои труды в области изучения мозга. После долгих споров я согласился, но чем дольше я бездействовал, тем сильнее чувство вины терзало меня. Я понимал, что мое открытие может изменить мир, если бы Асфер не пресек мои труды, а, наоборот, поощрил их, то каждое новое поколение монахов было бы на один шаг ближе к мастеру Кафзиелю, и нам не пришлось бы ждать долго, прежде чем кто-нибудь, наконец, сравнялся бы с ним.

Я не мог с этим смириться и вскоре продолжил свои тренировки, но в этот раз втайне от остальных. Четыре года смог продержаться я, прежде чем меня уличили в обмане. Настоятель и его приближенные были в ярости. Несколько дней кряду я слушал упреки и обвинения в свой адрес, а затем меня просто выставили за ворота монастыря и велели убираться подальше.

— Но почему вы не использовали свои способности на них? — удивился Лидерк. — Вы могли бы заставить всех помогать вам.

— Нет! — жестко сказал Мирвин. — Стоит единожды поддаться искушению, и уже не сможешь остановиться. Я искал эту силу не для того, чтобы превращать остальных в безвольных рабов, и ты не должен этого делать.

— Я? — обомлел Лидерк. — Я ведь ничего такого не умею. Я и обычным-то способом влиять на процессы не могу, разве что самые простые.

— Это пока, — ответил Мирвин. — Но ничего, познавая всю тонкость и сложность природных процессов, ты познаешь и ответственность, с которой на них нужно влиять.

— Но почему я? — снова спросил Лидерк. — Почему вы не стали учить наставника Уайдера, например?

— Я не видел Уайдера вот уже лет двадцать. Кроме того, он уже стар, как и я, к сожалению. Не знаю, протяну ли я еще хотя бы лет двадцать. Но мои открытия должны жить. Я уверен, что они изменят мир к лучшему, и понести их в мир должен молодой. Тебе предстоит обучить множество людей, чтобы знания, собранные мной, разошлись по всему материку. К тому же, раз уж ты ученик моего ученика, я могу быть уверен, что ты достойный человек, и не бояться доверить тебе такую силу.

Лидерк не знал, что сказать, хотя ответить ему очень хотелось. Он то и дело открывал рот, но не мог произнести ни одного слова.

Мирвин мог видеть, как закипает его кровь и как мозг его активно выделяет жидкость, которую Мирвин назвал «радужная вода». Но и без этого можно было понять, как счастлив и заинтригован Лидерк, стоило только взглянуть в его горящие глаза.

«Хорошо быть таким молодым», — подумал Мирвин с небольшой толикой горечи в сердце.

Глава 24

Новый союзник

Когда Инхар проснулся, то обнаружил, что в шалаше остались только он и Жолдэр. Он потянулся и протер глаза, а затем услышал слабый звук дождя доносящийся снаружи. Он приподнял шкуру, заменявшую дверь, и обрадовался: дождь еле капал, и жители деревни смело покидали свои укрытия. Но радость его продлилась недолго. Взглянув вверх, он увидел точно такое же черное небо, как то, что вселяло в него страх вчера. Оно нависло над горами точно проклятье, и не собиралось отступать. Вдалеке изредка сверкали молнии, но рокота грома никто не слышал.

Выругавшись про себя, Инхар вернулся в шалаш. На мгновение ему показалось, что остывший очаг снова вспыхнул пламенем, но, присмотревшись получше, он увидел, что это пряди Жолдэра колышутся на сквозняке.

Инхар не хотел больше спать, но чувствовал усталость во всем теле. Он плюхнулся на шкуры достаточно громко, чтобы разбудить Жолдэра, и наблюдал, как тот тревожно оглядывается по сторонам.

— Маловероятно, что мы отправимся в путь сегодня, — сказал Инхар, когда Жолдэр немного успокоился. — Сейчас дождь почти не идет, но небо по-прежнему затянуто грозовыми тучами.

Жолдэру понадобилось некоторое время, чтобы окончательно проснуться, а затем он раздосадовано покачал головой.

— Где Лидерк? — спросил он минуту спустя, когда, наконец, понял, «чего тут недостает».

— Не знаю, — ответил Инхар. — Наверное, спелся с тем монахом и таскается теперь за ним.

Жолдэр растер лицо руками, потому что сон никак не хотел отступать.

— Зря мы связались с этим стариком, — посетовал он. — Но еще не поздно передумать и убраться отсюда, пока у нас есть такая возможность.

— Насчет старого монаха можешь не беспокоиться, я уже имел дело с их братией и убедился, что они последние, от кого можно ждать подлости. Кроме того, этот Мирвин прав, мы не знаем этих земель и легко можем обречь себя на неделю скитаний меж скал, где, зная дорогу, можно пройти за два дня.

Жолдэр фыркнул, но ничего не ответил. Что уж теперь говорить, когда они застряли в этой сточной канаве, которую горные дикари считают деревней.

— О Манис что-нибудь слышно? — неожиданно для себя спросил он.

— Нет… Не знаю, я сам только что проснулся.

— Тогда пора бы позавтракать, — вставил Жолдэр и поднялся на ноги.

Он первым вышел из шалаша, Инхар последовал за ним. Несмотря на то, что снаружи все было серым и тусклым, свет все равно слепил Жолдэра, пока глаза не привыкли к нему. Деркраст выглядел точно так же, как и когда они смотрели на него сквозь плотную завесу вчерашней грозы. Многочисленные безобразные шалаши цвета грязной меди беспорядочно усеивали все вокруг. Среди леса однообразных сооружений то там, то тут выделялись строения побольше, некоторые были достаточно большими, чтобы сойти за настоящий дом; но вместо кирпича или древесины все они были сооружены из прутьев и шкур.

Удивиться их заставила огромная каменная статуя, вытесанная так гладко, что на ощупь ее не отличить от лакированного дерева. С высоты около трех саженей вдаль смотрел человек — тирольд, судя по длинной бороде и могучей комплекции. В правой руке он держал массивный молот, устремленный вниз, а левой — указывал на юг.

— Интересно, кто это? — спросил Жолдэр, пытаясь прочесть неизвестные руны, выбитые на пьедестале.

— Это Хорвин-даз, — сказал незнакомый голос из-за спины статуи.

Инхар и Жолдэр насторожились и попятились от пьедестала, ожидая, когда незнакомец покажется.

Перед ними появился тирольд лет тридцати, огромный даже по меркам своих сородичей. Он был облачен в медвежью шкуру, в отличие от большинства, которые носили оленьи или волчьи. Длинная каштановая борода с трудом скрывала его бычью шею, а взгляд, — несмотря на то, что исходил из маленьких черных глаз, — приковывал к земле.

— Ты знаешь общий язык? — спросил его Жолдэр.

— Это ваш язык, а не общий, — сказал тирольд трубным голосом, — но да, знаю.

— Кто этот Хорвин-джез?

— Хорвин-даз. Слово «даз» на ваш язык можно перевести как «бог». Хорвин-даз был великим воином древности и за свою доблесть и отвагу, он заслужил честь возвыситься в Небесный Чертог после своей смерти и уподобиться другим Великим Предкам.

— Постой, я не уверен, что правильно тебя понял, — прервал его Жолдэр. — Хорвин-даз стал полубогом за то, что был хорошим воином при жизни?

— Нет. Великие Предки воззвали его к себе из его кургана за то, что он был непревзойденным воином своего времени. Теперь он вместе с ними наблюдает за нами из Небесного Чертога и ждет, когда среди тирольдов появиться новый воин, достойный того, чтобы его имя произносили вместе с именем Хорвин-даз. В тот день в Небесном Чертоге обоснуется еще один герой тирольдов, и к его имени будет навсегда добавлено слово «даз».

Жолдэр пытался сдержать смех, пока слушал эти объяснения, но не смог, и поэтому выдал его за кашель. Для Инхара же этот рассказ мало чем отличался от того, который без устали повторяли все жрецы королевства при каждом удобном случае.

— Откуда ты знаешь южный язык? — спросил он, устав смотреть на глупый смех Жолдэра.

— Когда я был ребенком, мы жили на южных склонах гор и часто спускались на равнины. Южане никогда нас не жаловали, но в те времена вели себя намного спокойней. Мы торговали с ними и даже делились ремесленными навыками, но так продлилось недолго. Все, что мы смогли узнать, это то, что какой-то знатный лорд (как южане их называют), правивший в тех землях, умер, а его наследник возжелал выбить нас из наших земель. Первый удар пришелся на те поселения, которые располагались к югу от гор, затем кровожадные люди начали подниматься выше, но они не могли сражаться на склонах так же хорошо, как на ровной земле. Мы долго противостояли им, но на каждого нашего воина приходилось двадцать вражеских, и, в конце концов, нам пришлось отступить на север.

Многие тирольды погибли в этой войне, причина которой нам до сих пор не ясна. Те же, кто остался, затерялись в горах и теперь сторонятся всех, кто идет к ним с юга.

— Вы, похоже, их мнение не разделяете, — заметил Инхар.

— Если бы вы не были с Мирвином, мы разделались бы с вами раньше, чем вы добрались бы до Скользкой тропы, по которой он вас сюда привел, — спокойно ответил тирольд. — Но его мы знаем давно, поэтому вам и позволено было остаться.

Жолдэр не знал, как на это реагировать. «Это просто дикари, — сказал он себе, — чего ты еще от них ожидал?»

— Как тебя зовут? — спросил Инхар. Его, похоже, совсем не волновало, что верзила, вдвое выше и втрое шире его, сказал, что убил бы их, если бы не полоумный монах, который за них поручился.

— Мое имя Киврог, — ответил тирольд. — Так меня нарек вождь нашей деревни Кигтан — Саервир.

Моросящий дождь, робко орошавший землю, внезапно начал усиливаться, и жителям Деркраста снова пришлось искать укрытия. Инхар и Жолдэр тоже устремились к своему шалашу, но Киврог остановил их.

— Вы можете отведать оленины в моем доме, — сказал он, хотя гостеприимства в его голосе не чувствовалось. — Раз уж вы наши гости, негоже вам одним ютиться на окраине деревни.

Инхар принял приглашение, и Киврог проводил их к своему дому. Его шалаш оказался значительно больше, чем те, в которых они побывали. Он был прямоугольной формы, а в высоту мог бы сравниться с двухэтажным деревенским домиком. Над входом висел череп горного барана, а внутри даже оказались деревянные табуреты и некое подобие стола из глины и камня. Сразу было понятно, что этот Киврог — важная персона в деревне.

За столом уже сидели два тирольда и с аппетитом уплетали ломти мяса из одной большой глиняной посудины. Завидев незнакомцев, они обернулись и с опаской посмотрели на них, хотя жевать не перестали.

— Г тфэзпихэп эш филйопэць х сирэ ойе, — сказал Киврог, и его соплеменники устремили взгляд обратно в тарелку.

Все трое уселись за стол, и теперь уже пять рук поочередно тянулись к глубокой посудине. Мясо, хоть и было жестким, но пришлось гостям по вкусу. Сочное, слащавое, оно великолепно шло с пресными лепешками, особенно после такой приевшейся солонины.

Тирольды живо о чем-то говорили во время еды, и Киврог не оставался в стороне от беседы. Инхар и Жолдэр постоянно прислушивались к незнакомым словам, смысл их оставался для них тайным.

— Хпэянар ек рсаза асэ кфец, нин си бетпыш вксыш сойафахпэнаж, — говорил один.

— Йа цодг эр жхо фижса обо йипона, — отвечал на это Киврог.

Инхар чувствовал себя неуютно, слушая эту несуразную речь. Желудок его уже был полон, когда тирольды продолжали поглощать мясо из бездонной посудины, а снаружи с новой силой бушевала гроза. Он пытался отвлечь себя посторонними мыслями, как Жолдэр, судя по его затуманенным глазам, но голоса тирольдов были такими громкими и пронизывающими, что вскоре Инхару начало казаться, будто они звучат у него в голове.

Какое-то время он мирился с этим, но вскоре его терпение иссякло.

— Как обстоят дела с нашей спутницей? — спросил он не столько из интереса, сколько для того, чтобы хоть немного передохнуть от тирольдского диалекта.

Прежде чем ответить, Киврог отправил к себе в рот еще один кусок жареной оленины.

— Насколько я знаю, она жива, — сказал он, прожевывая жесткое мясо. — Сейчас за ней приглядывает Тарила — жена Нигхрита. С виду ваша подруга совсем хилая, но на деле оказалась волевой девой. Хотя мало кто из нас верил, что она протянет до утра.

Инхар и Жолдэр мало того, что не верили, но даже где-то глубоко внутри надеялись на это. Особенно Жолдэр. Общество этой женщины было ему крайне неприятно, даже если она была без сознания.

— Сколько времени ей понадобиться, чтобы полностью оправиться? — продолжал расспрос Инхар.

— Полностью? — повторил Киврог. — На это уйдет несколько лет. Но ходить и ездить верхом она сможет уже до конца следующей недели. Сейчас она еще не может встать на ноги, но время от времени приходит в сознание, тогда она постоянно ест, — это хороший знак.

Внутрь зашли еще несколько тирольдов и принесли с собой глиняную посудину, доверху набитую мясом. Прозвучали громогласные приветствия, которые на мгновение заглушили звуки грозы, и новоприбывшие заняли места за столом.

Спустя некоторое время в шалаше было уже двенадцать огромных бородатых дикарей, завернутых в звериные шкуры. Они то и дело набивали себе рот холодным мясом и бурно обсуждали какие-то спорные темы. Это можно было понять потому, что иногда кто-то из дикарей вскакивал со своего места и повышал свой и без того громкий голос до такой степени, что в ушах после этого крика звенело еще несколько минут.

Инхар все чаще поглядывал на выход, но покинуть шалаш никак не решался. Во-первых, он боялся, что это может быть воспринято тирольдами как оскорбление, а во-вторых, он не был уверен, что сможет отыскать свой шалаш, среди множества однообразных сооружений, а бесцельно бродить под проливным дождем ему совсем не хотелось.

Жолдэр устал пытаться понять смысл хрипящих слов тирольдского диалекта и просто наблюдал за их поведением. Все что он знал о тирольдах, это то, что они дикий, враждебный народ, редко покидающий горы. Еще он знал, что в старину тирольды заселяли местность далеко на запад материка, но около двухсот лет назад король Шолер возглавил поход на север, и с тех пор на территории королевства не видели ни одного тирольда.

Люди, сидящие с ним за одним столом, оправдывали истории, ходившие о них на юге, но далеко не все и с некими поправками. Их поведение вполне можно было назвать диким: они постоянно кричали, толкались, сидя за столом, нередко швырялись друг в друга обглоданными костями… сначала Жолдэру казалось, что все это вот-вот закончиться побоищем, но время шло, спор продолжался, а ситуация оставалась неизменной.

Ни один тирольд не упускал возможности высказаться, но и не забывал о еде — время от времени удерживался от дебатов, чтобы полакомиться несколькими кусочками мяса.

Жолдэр дождался, когда Киврог потянется к посудине, и спросил:

— О чем они так спорят?

— О разных вещах. Сейчас, например, обсуждают, как Хариш из Молочной Равнины устроил бойню на севере от Беззубого Дракона, четыре года назад. Многие недовольны, что наши вожди уступили так легко после тех зверств, которые южане учинили тогда.

Странно было слышать о зверствах от дикаря, но Жолдэру хотелось узнать об этом подробнее.

— Что же тогда произошло? — спросил он.

— Долина Беззубый Дракон — это очень важная местность для нас. Каждое лето все племена в округе отправляются туда собирать ресурсы на зиму. Там можно найти много плодов и зверья для охоты. И нигде вдоль всего горного хребта не найти места, где было бы больше древесины.

Четыре года назад в разгар летних сборов люди с юга пришли в долину и начали убивать всех встречных тирольдов. Те, кому удалось уцелеть, вернулись в свои поселения и рассказали об этом. Вожди были единогласны: воины всех пострадавших поселений собрались под общим началом и спустились в долину отвоевать свою землю. Но южане к тому времени заняли все горные проходы, ведущие на восток и на юг, и стоило тирольдам показаться в каком-нибудь из них, как отовсюду на них обрушивался град стрел и копий.

Много тирольдов погибло там, но еще больше умерло от голода в последующую зиму. Выжившие готовились к войне, но вожди запретили им идти на юг. Вместо этого все поселения на востоке были брошены а в долину соорудили новые, потайные ходы.

— Мудрое решение, — заметил Инхар.

— Возможно, — сказал Киврог, — но далеко не каждый тирольд с этим согласится. Южане налетели на нас, как стая волков, и убивали они не только мужчин. За растениями обычно ходят женщины и дети, которые еще слишком малы, чтобы быть охотниками. Мужчины берут в руки лук или копье и отправляются загонять зверей, но даже они не были воинами.

Южане называют нас дикарями, но сами они ничего не знают о чести. Они идут к тебе с распростертыми объятьями, а сами прячут в руке нож, приглашают в свой дом и подмешивают яд в еду, которой потом с улыбкой тебя потчуют. Мало кто смог унять свой гнев даже теперь, по прошествии этих лет. И многие еще ждут того часа, когда тирольды вновь соберутся вместе для похода на юг, чтобы воздать недоросликам то, что они заслужили за все эти годы нашего соседства.

«Долго же вам придется ждать, — подумал Жолдэр. — Учитывая вашу популяцию, каждому вашему воину придется противостоять двум сотням имперских, а может, и больше. Хотя даже если бы у вас и было нужное число людей, ни один город не поддался бы вашим каменным копьям и стрелам. Без катапульт, осадных башен или хотя бы лестниц вы будете месяцами стоять у закрытых городских ворот, ожидая, пока защитники города не истощатся от голода».

Остальная часть дня не отличилась переменами. Тирольды спорили между собой, жадно поедая мясо, а Инхар с Жолдэром сидели в углу стола и наблюдали за ними. Ближе к вечеру они начали расходиться. Киврог проводил двух чужаков к их шалашу и даже зажег в нем очаг, так как тучи по-прежнему закрывали небо и не позволяли ни одному лучу света беспрепятственно добраться до земли.

Немного позже шкура шалаша отдернулась, и за ней показался Мирвин с Лидерком на спине. По лицу старика струилась холодная вода, и вся одежда его была насквозь мокрой, что причиняло ему неудобства, но вид у него был довольный. Лидерк же, лежащий на его спине, был весь в земле и глине, руки и лицо его были в ссадинах, а некогда мягкие черные волосы на голове — исчезли.

Мирвин уложил Лидерка на шкуры и, озарив его друзей беззаботной улыбкой, скрылся в ночных сумерках.

Жолдэр подошел к Лидерку и попытался привести его в чувства, но тот оставался без сознания несмотря ни на что. Если бы Лидерк не сопел и не ворочался, они бы подумали, что он и вовсе умер, но так было понятно, что он просто истощен.

— Интересно, что этот старик с ним сделал? — невзначай произнес Инхар.

Но Жолдэр ответил:

— Да? А мне вот совсем не интересно. Эти их сектантские штуки мне не нравятся.

— Ты до сих пор боишься монахов? — удивился Инхар. — Ты же столько времени путешествовал с одним из них.

— Против Лидерка я ничего не имею, но это не значит, что и остальным можно доверять.

— Пока что нам ничего не угрожает, — сказал Инхар, беззаботно заворачиваясь в оленью шкуру. — Тирольды настроены дружелюбно, а старик даже на глаза не показывается, чего еще желать?

Действительно, никаких видимых угроз Жолдэр не замечал. Что касается дикарей, то все шло даже лучше, чем он мог подумать. Они, как огонь в очаге. Горячий, опасный, но если не совать в него руки, он тебя не обожжет. Другое дело — этот монах. Жолдэру не нравилось, что он так легко может навязывать им свое мнение, да еще и Лидерк почему-то побрил голову — это ничего хорошего не сулило.

— Нужно поторопить этого Мирвина, — сказал Жолдэр. — У меня нет никакого желания злоупотреблять гостеприимством дикарей. — (Да и чем раньше мы выйдем, тем раньше избавимся от этого навязавшегося нам проводника).

— Можешь быть уверен, ты здесь не один такой, — ответил Инхар. — Посмотрим, что будет завтра.

Но следующий день оказался практически точной копией предыдущего. Такое же черное небо, такая же прерывистая гроза и те же самые тирольды, спорящие непонятно о чем, со ртами, набитыми мясом.

Лидерк снова исчез до рассвета, и они не видели его до самого вечера. Когда Инхар спросил Киврога, то в ответ услышал только:

— Старик Мирвин сказал, что хочет передать вашему парнишке какие-то знания, но что конкретно, я так и не понял. Утром они поднялись на вершину склона и, судя по всему, пробудут там до самого вечера.

Инхар попросил показать ему, где это, но Киврог ответил, что обычному человеку туда не взобраться.

— Только такие, как Мирвин, могут залезть на тот склон. Он прыгает по скалам, как белка по веткам, и цепляется за крутые склоны, точно какой-нибудь жук.

Поэтому Инхару и Жолдэру снова пришлось провести день в большом шалаше и слушать тирольдскую речь. Хотя на этот раз Киврог обращал на них намного больше внимания и часто сам заводил с ними разговор. Так они узнали, что такие посиделки являются чуть ли не священными.

— Наши предки, восседающие в Небесном Чертоге, наводят благодатную грозу, чтобы деревья, кусты и травы обросли множеством плодов, отчего и живности в долине прибавится, — сказал им Киврог. — Как только начинаются Благодатные Дожди, мы прекращаем все работы и поедаем все наши прошлогодние запасы, прежде чем отправиться в долину.

Почему они пережидают дождь здесь наверху, Жолдэру было понятно, но зачем насильно запихивать в себя всю оставшуюся с прошлого года еду, он понять не мог.

— Нельзя собирать новые дары Предков, прежде чем закрома опустеют, — пояснил Киврог. — Если запасти чересчур много харчей, они сгниют прежде, чем их успеют съесть, и тогда Предки могут наказать слишком жадных людей и не послать им дождя на следующий год.

Большинство остальных рассказов касались «южных недоросликов», которые своим бесчестием уступают разве что стервятникам. Несколько дней Жолдэр слушал эти истории, пока в его голове не родилась, как ему казалось, гениальная мысль.

— Нет, нельзя. Слишком опасно, — отвечал ему Инхар каждый раз, когда Жолдэр просил его разрешения рассказать тирольдам, кто он такой.

— Это же отличная возможность, — упорствовал тот. — Сами боги даровали ее нам, а вы предлагаете так просто ею пренебречь?

— Мы не знаем, как они поведут себя, узнав, что ты принц. Из того, что я слышал, мне понятно, что они не любят никого, кто хоть как-то причастен к благородным родам, а ты хочешь взять и заявить, что ты сын короля страны, которая воевала с ними на протяжении двадцати лет?

— Это было два столетия назад, они уже, наверное, и не помнят этого. Вся их ненависть направлена на патриартеровских лордов и на всю империю целиком, и мы можем это очень выгодно использовать.

— Пусть так, — взмахнул руками Инхар, — но с чего ты взял, что они доверятся тебе? Ты сам слышал: они убили бы нас, если б Миврин за нас не поручился.

— Попробовать стоит. Тем более, что я предлагаю им то, чего они хотят больше всего, (по их словам, во всяком случае), а взамен почти ничего не прошу.

— Почти… — презрительно повторил Инхар. — Это может закончиться очень плохо, Жолдэр, ты это понимаешь?

Жолдэр, может, и понимал, но он был уверен в успехе своего плана, поэтому при следующей своей встрече с Киврогом он сказал:

— Я хочу предложить кое-что вашему вождю, отведи меня к нему.

— Великий Рисебат не станет общаться с чужеземцами, — резко ответил Киворг. — Вы должны быть благодарны, что вам было позволено остаться здесь, да еще и приобщиться к Щедрому Обеду, а вместо этого вы…

— Если ты позволишь мне поговорить с вождем, — перебил его Жолдэр, даже не замечая, насколько накалились ситуация, — я скажу ему, как добиться того, чтобы после смерти его величали Рисебат-даз.

Киврог даже побагровел от возмущения. Он вплотную приблизился к Жодэру, и его тень погрузила того в непроглядный мрак (Жолдэр, в любом случае, видел происходящее именно таким). Все могло закончиться очень плохо, если бы то ли от страха, то ли по глупости Жолдэр не сказал бы:

— Киврог-даз, отлично звучит.

Голос его дрожал и ломался, но Киврог все же различил слова, потому что его огромные кулаки разжались.

— Надеюсь, ты не пошутить та решил, — сказал он, после недолгого молчания.

Жолдэр хотел ответить, но не смог, поэтому просто замотал головой. Инхар стоял рядом, готовый в любой момент вмешаться, но, глядя на этого верзилу, он думал, что правильнее было бы самому прикончить Жолдэра, как только тот открыл ему свой план. Но теперь они уже шли к дому вождя, и что-либо изменить не представлялось возможным.

Несколько минут они петляли по вязкой земле, которая после дождей скорое походила на болото, прежде чем оказаться перед большим блекло-черным шалашом. Шкуры, обтягивавшие его, были обработаны чем-то темным и вязким, источавшим холодноватый запах вспаханной земли. Над входом висели целых три волчьих черепа, глядящих в разные стороны своими пустыми глазницами.

Жолдэр удивился: вход в обитель вождя племени не охранялся, и они беспрепятственно вошли внутрь.

— Тфэжоцхцжев цодг, Рисебат жакйь Деркаста, — заревел Киврог, едва успел войти.

Вождь, уже привычно большой муж с длинной пепельной бородой и угрюмым мясистым лицом, сидел за небольшим деревянным столом, на котором беспорядочно были разбросаны какие-то белые фигурки — судя по всему, вырезанные из костей. Как только Рисебат завидел Киврога, сразу же встал.

— Фий жэйоць цодг, Киврог, — сказал он. — Юоза со разе хнилиць а цжаэш хтецсэниш. Лиюор цы тфэжоп эш хвйи? — Он оценивающе взглянул на Инхара и Жолдэра. Те не знали, что сказать, и ограничились вежливым поклоном.

— Айэс эл сэш ецжофкйиоц, юца лсиоц нин сир хажпийиць х вкисирэ, — сказал Киврог, и после этого оба тирольда почему-то уставились на Жолдэра.

Тот быстро сообразил, чего от него хотят, и сказал все еще подрагивающим голосом:

— Ваше Высочество, — после того как Киврог чуть не раздавил его голыми руками из-за обычного недопонимания, он решил быть как можно более вежливым, — я имел честь гостить в вашей деревне несколько дней и слышал разговоры ваших людей о зверских нападениях имперских солдат на ваши земли.

— Сойафахпэн дпизайифос жопэнаре Рисебату ли тфэвц, э зажафэц юца сихпыяис а дохюохцсыш тахцетниш вксыш пафйаж, — перевел Киврог.

— Я знаю, что вы жаждете отомстить, но ваших сил недостаточно, чтобы открыто противостоять империи, и я предлагаю вам помощь.

— Вкисэс зажафэц, юца ры со жыхцаэр тфацэж ифрэм пафйаж, и ас ракоц, — сказал Киврог, и Жолдэр похолодел, потому что вождь издал что-то похожее на рык, и придвинулся к нему еще ближе.

— Я… я… Мой отец — король Санглиниса, королевства, что вот уже четыреста лет воюет с Патриариумом…

— Ас зажафэц, юца ас эл йфезаза тпоросэ, нацафао жавоц х вксырэ пафйирэ. Э обо зажафэц, юца ас — хыс жакйг, — перевел Киврог, недоверчиво поглядывая на Жолдэра.

Рисебат окинул Жолдэра пристальным взглядом, словно пытался найти что-то, что было спрятано от него.

— Ёцац шэпым пгзеяасан ецжофкйиоц, юца ас сихпойсэн жакйг вксаза тпоросэ? — вдруг сказал он, снова повернувшись к Киврогу.

— Великий Рисебат хочет знать: действительно ли ты сын вашего вождя? — спросил Киврог.

Жолдэр догадался, почему могли возникнуть сомнения. Будь он высоким, как Лидерк, и мускулистым, как Инхар, эти дикари не стали бы сомневаться в его словах; но что ж поделать, не в первый раз он встречает такое отношение к себе.

— Великий Рисебат может не сомневаться в этом, — ответил Жолдэр, стараясь сохранить вежливость в голосе. — Если он пожелает, я готов поклясться в этом, а если моего слова ему будет недостаточно, то мои друзья могут поручиться за меня.

— Пгзеяасан нпгсоцхг хжаом юохцьв, юца никйао оза хпажа — тфижйи, — перевел Киврог.

Рисебат снова наградил Жолдэра презрительным взглядом.

— Рсаза пэ юохцэ е соза, юцады жофэць оза хпаже? — заворчал он.

— Ас зажафэц, юца оза йфельг таййофкиц оза нпгцже, — снова сказал Киврог.

Вождь перевел взгляд на Инхара, и некоторое время безмолвно смотрел ему в глаза. Холодные черные глаза так и норовили пробуравить в нем дыру, но Инхар остался невозмутимым.

— Юца к, оза хжэци жсеяиоц рсо йажофэо, — довольно рявкнул Рисебат. — Техць зажафэц.

— Великий Рисебат рад приветствовать у себя наследника южного племени, — сказал Киврог. — И готов выслушать все, что ты скажешь.

Жолдэр почувствовал некую уверенность, услышав это. Его руки перестали дрожать, ноги теперь лучше держали его, а язык снова начал слушаться. Он прочистил горло и сказал:

— Долгие годы мы воюем с империей, и не раз нам случалось вторгаться на Патриаровские земли. Но всякий раз наши силы, по тем или иным причинам, были отброшены, а освобожденные территории снова захватывались врагом. Все это происходит оттого, что противник, ожидая нападения лишь с запада, направляет все свои силы на укрепление своих западных границ.

Жолдэр говорил выразительно и с паузами, подкрепляя каждое свое слово размашистым жестом. Киврог переводил все практически дословно, торопливо проговаривая слова между паузами, сделанными Жолдэром.

— Но когда я увидел ваши земли, — продолжал он, — меня осенило. Здесь, в углублениях гор, армия моего отца может пройти незамеченной и ударить в незащищенный фланг врага. Но, чтобы это осуществить, мне нужна ваша помощь. Я уверен, вы отлично знаете местность вдоль всего горного хребта и сможете указать дороги, по которым армия беспрепятственно продвинется на восток.

Киврог перевел все, что сказал Жолдэр, и Рисебат долго смотрел на него с подозрением.

— Жхгнэм фил, назйи ры эропэ йопа х вкисирэ, ёца линисюэжипахь тпаша йпг сих, — наконец произнес он. — Ёцэ зафы — ойэсхцжоссао, юца либэбиоц сих ац сойафахпэнаж х взи, э охпэ ры хирэ тфэжойор эш н сияоре тафазе, ца со аникорхг пэ ры зпетщирэ, йадфажапьса яизсежяэрэ ж тфатихць? — теперь он говорил не надменно, а скорее, с опаской. Жолдэру такой его тон нравился больше, хоть он не знал, что сказал ему вождь.

— Великий Рисебат не слишком хочет вести армию южан к своему дому, — перевел Киврог. — В далеком прошлом тирольды отбивались от южных захватчиков вдоль всего хребта — как на востоке, так и на западе. Как же нам знать, что твой отец не захочет возобновить давнюю вражду?

— Я уверяю вас, что вражда эта осталась в давно забытом прошлом, — сказал Жолдэр, хоть и понимал, что жители королевства жалуют дикарей не больше, чем волков или, змей заползающих в их огород. — Люди, развязавшие ее, давно покоятся в своих склепах, а ныне живущие жаждут лишь мира для наших народов.

Пока Киврог переводил сказанное для Рисебата, Инхар не уставал восхищаться пустословием Жолдэра. «Говорит прямо, как настоящий чиновник, — подумал он, — только красного мехового плаща с изумрудами за спиной не хватает».

— Нам давно следовало объединить свои силы против общего врага, — продолжал Жолдэр, — и сейчас наиболее подходящее для этого время. Если вы присягнете на верность короне и проведете королевскую армию на восток через горы, мы сокрушим Патриариум и на материке воцарится долгожданный мир.

Жолдэр закончил свою речь и ждал ответа, но Киврог медлили с переводом.

— Что значит «присягнуть на верность короне»? — внезапно спросил он.

Жолдэр вздрогнул, решив, что эго предложение восприняли как дерзость или оскорбление. Но стоило взглянуть в черные растерянные Киврога, и становилось понятно, — он действительно не понимал значения этих слов.

— Это значит… — протянул Жолдэр, подбирая правильные слова, — значит, что вы поклянетесь не обнажать сталь… или камень, — добавил он, вспомнив тирольдские копья, — против короля и его подданных. Также вы дадите обещание сражаться с королем под одним знаменем, защищая его народ и земли. Ну, и с момента принесения клятвы вы будете именовать себя подданными короны. — Есть еще, конечно, закон о налогообложении, но Киврог и так выглядел недовольным; к тому же, кроме потертых шкур, у этих дикарей ничего ценного-то и нет. Кому взбредет в голову тащиться на эти горы за ними?

— Значит, ты просишь?.. — начал Киврог, но Жолдэр перебил его.

— Корона, со своей стороны тоже облагается обязательствами, — торопливо вставил он. — Все, кто присягнул на верность королю, переходят под его защиту и остаются под ней до тех пор, пока они исправно следуют своей клятве.

Гримаса Киврога свидетельствовала о том, что его это не впечатлило, поэтому Жолдэр решил, что не помешают несколько далеких обещаний.

По окончанию войны все земли, когда-то принадлежавшие вашим предкам, будут возвращены вам. Никто больше не посмеет посягать на север, где испокон веков жил гордый народ тирольдов. Однако и дорога на юг для вас не будет закрыта. Всякому, кто проявит желание, будет позволено странствовать по материку вдоль всего Бескрайнего моря… — Жолдэр умолк, заметив, что его не слушают. Киврог и Рисебат перешептывались о чем-то, время от времени поглядывая на Жолдэра.

Даже не зная их языка, было понятно, что все, что находится на юг от гор, тирольдам безразлично. Но вот возможность вернуть свои северные владения, даже исходящая из уст лягушонка, звучала слишком соблазнительно, чтобы ее игнорировать.

Обсуждение продлилось недолго, и Киврог вскоре сказал:

— Великий Рисебат рад возможности заключить такой союз с южным племенем. Взамен северных земель он клянется не поднимать свое оружие против западных южан, и обещает провести вашу армию на восток по горным дорогам.

«Отлично!», — подумал Жолдэр, но внезапно забеспокоился.

— А согласятся ли на это другие племена? — спросил он.

— Об этом можешь не беспокоится, — заверил его Киврог. — Великий Рисебат стал негласным хранителем севера по окончанию последней войны с южанами. Он один из немногих «каменных людей», кто смог пережить войну, и среди оставшихся он пользуется большим уважением. Совет вождей прислушается к нему.

— Прекрасно! — (ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПНО!) — Пройдет немного времени, и этот день воспоют как день, когда вокруг императорской шеи начала затягиваться петля, — улыбнулся Жолдэр. — Теперь нам нужно прибыть в Юстерн, где вы сможете присягнуть короне, и там же мы начнем разрабатывать маршрут движения наших войск.

— Юстерн?.. — растерянно протяну Киврог.

— Это столица королевства, — пояснил Жолдэр. — Оттуда правит король Креолоф всеми своими подданными.

— И как далеко расположен этот город?

— Если ехать от Солдатского Леса на лошадях, то можно добраться дней за двадцать. Оттуда есть две дороги: одна ведет на юг через Болотные Острова, а затем прямо на запад в Коронованный Лес. Но Болотные Острова не самое приятное место: опасные трясины там встречаются на каждом шагу, да и поселений там не встретишь, а охотиться на болотах очень опасно.

Второй путь длиннее, зато безопаснее. От того же Солдатского Леса можно поехать на запад, через Охотничий Удел и Плачущий Лес. Это густые леса, но тропинки там хорошо протоптаны, и люди встречаются довольно часто. Как только попадем в Плачущий Лес, будем понемногу сворачивать за юг, пока не доберемся до Коронованного, а там до Юстерна рукой подать.

Киврог кивнул, хотя южных земель он совсем не знал и объяснения Жолдэра ничего ему не сказали. «Двадцать дней» — вот все, что он понял, от Солдатского Леса (о котором он, по крайней мере, когда-то слышал) до Юстерна было двадцать дней пути на лошадях.

— Тогда вам следует приготовиться к пути… — немного робко сказал Жолдэр Рисебану.

Киврог перевел, и у них завязался спор на несколько минут. Рисебат говорил что-то и тыкал в Киврога пальцем, а тот махал руками и отвечал: «г со шаюе эйцэ си вз х пгзеяаснар». Затем Рисебат выкрикивал какое-то ругательство, судя по выражению его лица, и все повторялось сначала.

Так продолжалось долго, но они все же на чем-то сошлись, потому что Киврог тяжело вздохнул и повернулся к Жолдэру.

— Великий Рисебат не может отправиться на юг, — сказал он. — Здесь его удерживают обязанности, к тому же, ему еще предстоит собрать совет вождей. Вместо него с вами отправлюсь я, и я же произнесу слова клятвы от имени нашего вождя и всех тирольдов.

Жолдэр немного замешкался: не сочтет ли за оскорбление отец, если клятву верности произнесет не вождь? А впрочем, велика ли разница? Один тирольд или другой, они все на одно лицо.

— Если вождь дал тебе право говорить от его имени, — сказал Жолдэр, — то клятва, произнесенная тобой, будет иметь такую же силу.

— Значит решено! — громыхнул Киврог. — Тирольды и западные южане объединятся против южных лордов и сокрушат их!

Инхару пришлось признать, что Жолдэр провернул это довольно ловко. Он не только обеспечил королевской армии проход через горы, но и обзавелся для них проводником. Теперь им не нужно ждать, когда этот полоумный Мирвин соизволит отправиться в путь!

— Думаю, нам стоит выйти как можно скорее, — непринужденно вмешался в разговор Инхар. — Дорога впереди длинная и дел у нас много, а время не ждет. Если уж вы решились вести армию сквозь горы, то нужно сделать это до наступления осени, иначе придется ждать до следующего года.

— Он прав, — подтвердил Жолдэр. — До первого дня осени армия уже должна идти среди гор. Если зима застанет такое большое войско на каменных склонах, не пройдет и месяца, как треть его погибнет.

— Пусть это вас не тревожит, — сказал Киврог. — Великий Рисебат дал слово, что тирольд отправится к вашему вождю, и так оно и будет. Мы выступим, как только закончится благодатная гроза.

Глава 25

Суровое учение

— Лидерк, мы не уйдем отсюда, пока ты не раскроишь этот камень, — все повторял Мирвин, лежа на небольшом выступе.

Хорошо ему говорить. Он только и знает, что целыми днями греть боками скалы и требовать: «не дай каплям дождя достичь земли в этом месте», «лови равновесие, стоя одной ногой на острой скале у обрыва», «разбей огромный валун, стоящий здесь уже тысячу лет…»

— Я устал… больше не могу, — заявил Лидерк. Руки его дрожали, а из кулаков сочилась кровь. Повсюду на теле зияли царапины и ссадины, большинство из них появились после фразы Мирвина: «Покажи-ка, чему Уайдер тебя научил».

— Что ты не можешь? — потягиваясь, спросил Мирвин.

— Бить по камню. Я уже рук не чувствую. — Лидерк не знал, почему так сказал. На самом деле он хорошо чувствовал свои руки и даже чувствовал, как раскаленное железо течет по ним.

— Я не просил тебя бить по камню, ты сам так захотел. Тебе нужно только расколоть его, и мы пойдем обратно.

— Как же мне его расколоть?

— Точно не твоими корявыми ударами, — фыркнул Мирвин и спрыгнул вниз с выступа, на котором лежал. — Твоей силы не хватит, чтобы сломать этот камень, и вряд ли на свете найдется человек, которому это под силу. Я надеялся, что ты быстро поймешь это и изменишь подход, но прошло уже два часа и скоро снова начнется дождь, а ты все продолжаешь молотить по камню.

— А как же еще его можно сломать?

— Посмотри на него, — сказал Мирвин и приблизился к камню вплотную, — что ты видишь?

— Большой крепкий камень, что же еще?

— Это увидит каждый, но если ты хочешь познать сокрытые природные процессы, ты должен смотреть вглубь и видеть то, что глаза не могут уловить.

— Наставник Уайдер уже говорил мне это, — вспомнил Лидерк. — Он говорил, что, успокоив свой разум, можно увидеть то, что раньше не замечал, хотя оно всегда было перед тобой.

— Это верно, — подтвердил Мирвин. — Жаль только, что ты его не слушал. — Лидерк хотел что-то возразить, но Мирвин не дал ему такой возможности. — Глядя на этот камень, ты должен видеть его структуру, чувствовать, как мельчайшие его частицы движутся каждая в своем направлении, и знать, как на это движение повлиять.

Мирвин прислонил ладонь к камню, и все его тело содрогнулось, а огромный овальный валун раскололся надвое.

Лидерк не знал что сказать, но рот все же открыл. Мирвин даже не пошевелился, не нанес ни одного удара, не искал трещин в камне… он просто коснулся его — и валун раскололся…

— Видишь, совсем не обязательно два часа молотить по камню, чтобы его расколоть.

— Но как вы это сделали? — наконец смог спросить Лидерк.

Мирвин прищурился и долго смотрел на его улыбающееся лицо.

— Ты очень напоминаешь мне Уайдера, — сказал он, и Лидерк зарделся, приняв это за похвалу. — Я ведь только что объяснил: чтобы расколоть камень, нужно ощутить движение в нем и правильно повлиять на него.

— Какое движение может быть в камне? — усомнился Лидерк. — Это же просто… камень!

— Нет в мире ничего такого, что не двигается, Лидерк, даже если ты этого движения не замечаешь. Разве Уайдер не говорил тебе этого?

Может, и говорил, пытался вспомнить Лидерк, но разве все запомнишь? Наставник, бывало, несколько часов кряду говорил ему о различных природных процессах, об их взаимодействии и влиянии на те или иные явления в природе, а на следующий день завязывал ему глаза и швырялся шишками, ни слова не упомянув о вчерашних учениях.

— Скрепи валун обратно, — наказал Мирвин.

— Как же? Это невозможно! — ответил Лидерк. Сейчас он был уверен, что Мирвин просто хочет посмеяться над ним.

— Это возможно, и это пустяки по сравнению с тем, что тебе предстоит, если ты хочешь научиться управлять процессами мозга. Секрет все тот же: ощути движение в камне, поймай нужный момент и заставь две разъединенные части переплестись друг с другом. Сразу весь у тебя соединить не получится, поэтому пробуй по частям: от центра к краям.

Лидерк старался изо всех сил, но камень упрямо отказывался соединяться обратно. После трехсотой… или пятисотой неудачи он разозлился и пнул отколотый камень так, что на нем показались маленькие трещинки. Нога у Лидерка тоже треснула, судя по тому, как он схватился за нее и принялся прыгать на здоровой, выкрикивая что-то неразборчивое.

— Я не совсем это имел ввиду, когда говорил о том, что тебе следует изменить подход, — отозвался Мирвин. — Но ты продолжай пробовать.

— Вы же сказали, что мы пойдем обратно, как только я раскрою камень, — напомнил ему Лидерк.

— Верно, но я не вижу здесь не одного раскроенного тобой камня. А теперь соедини валун, ни то завтра опять будешь укреплять руки.

Лидерк вспомнил, как три дня назад Мирвин заставил его ходить два часа на руках, пока сам стоял на его стопах, задавая направление. Изначально эта пытка должна была продлиться всего час, но за каждое падение Мирвин добавлял десять минут — так, только за первые полчаса, Лидерк почти удвоил время.

— Я думал, мы здесь затем, чтобы я научился управлять процессами в мозге! — возмутился Лидерк и чуть не ударил камень снова, но вовремя спохватился.

— Именно этим мы здесь и занимаемся, в перерывах между твоими бесконечными жалобами.

Почти весь следующий день Лидерк провел на руках. Мирвин не давал ему отдыха, даже когда шла гроза, и за каждое падение прибавлял по двадцать минут к трем часам, назначенным изначально.

Пока Лидерк нарезал круги между скал и выступов, оставляя маленькие следы крови за собой, мгновенно смываемые дождем, его не покидала мысль, что здесь он и умрет, но, к своему удивлению, он справился и даже успел выполнить комплекс Ветреных Шагов, прежде чем рухнуть без чувств.

Все-таки Мирвин говорил правду, решил Лидерк, когда тот нес его на спине обратно в деревню, в этих горах действительно есть что-то необычное.

Лидерк только посмеялся, когда услышал это впервые, но Мирвин продолжал говорить с редкой для себя серьезной миной.

— Мастер Кафзиель не случайно выбрал именно это место для постройки монастыря, — рассказывал он. — В этих горах течет сила, которая питает все живое, будь то зверь или человек, она пронизывает его и наполняет жизненной силой, подобно тому, как земля наполняет соками дерево.

— Так вот отчего все тирольды размером с медведей, — улыбнулся тогда Лидерк. Если бы он знал, что Мирвин будет повторять эту историю каждый раз, когда Лидерк в изнеможении окажется на земле, он бы не смеялся так. Но все же он не мог не заметить, что силы теперь оставались при нем гораздо дольше, а восстанавливался он намного быстрее.

Мирвин прекрасно это знал. За час, а то и за полтора до рассвета он объявлялся в шалаше, где спал Лидерк, и будил его. Затем они карабкались на самую вершину склонов окружавших Деркаст с трех сторон, и тренировались до поздней ночи. После недели таких тренировок Лидерк даже стал забывать лица своих друзей. Иногда он слышал их бормочущие голоса, а может, они ему просто снились. К тому времени, когда Мирвин приносил его в шалаш, он обычно крепко спал, а если и нет, то все равно не мог разомкнуть глаз.

Казалось, Мирвин хотел отгородить его от всего, что не касается иянг, хотя, чего уж там, он прямо так и сказал, когда остриг Лидерку волосы.

Когда они впервые взобрались на склон, Мирвин сразу же достал из рукава небольшой булыжник, заостренный с одного края.

— Что это? — спросил Лидерк.

— Бритва. Прежде чем начать, нужно побрить тебе голову.

Лидерк отшатнулся и прикрыл свои волосы рукой, словно пытаясь защитить их. Уж очень ему не хотелось расставаться со своими прядями, да еще и холодный дождь целыми днями лупит. Но Мирвин был неумолим.

— Так надо! — твердил он, безжалостно оголяя голову Лидерка.

— Я думал, только послушники бреют головы, когда прибывают в Норалфэт.

— Это верно, традиция эта зародилась в монастыре, но голову оголяют не просто так. Практика иянг требует огромной концентрации и отрешенности от мирских дел. Чтобы добиться успехов на этом пути, нужно оставить все прочие, иначе так и простоишь всю жизнь на распутье. Остриженные волосы — это своего рода напоминание, которое поможет тебе не сбиться с выбранного пути.

Лидерку это не понравилось, но делать было нечего. Он хотел учиться и хотел стать мастером иянг. А Мирвин, хоть и был требовательным наставником, не связывал его никакими обетами из монастыря, вместо этого он взял с Лидерка только два обещания: не использовать полученные знания для личной выгоды и распространять учение дальше, обучая всех достойных людей, которые проявят желание.

После десяти дней такого режима Лидерк превратился в хорошо отлаженный механизм, которым Мирвин умело управлял. Ему уже даже не требовалось ничего говорить — Лидерк прекрасно знал, что и когда ему делать. Но на одиннадцатый день Мирвин немного сбил его настрой.

— Твоя спутница уже немного оправилась, — сказал он. — Думаю, теперь тебе можно с ней повидаться.

Услышав это, Лидерк скорее удивился, чем обрадовался. Он как-то уже позабыл и о Манис, и о бандитах, и даже о Красной дороге; словно все это происходило много лет назад, когда деревья еще не были такими высокими, а тропинки не успели зарасти сорняком… Он сам удивился такой перемене и даже заподозрил причастность Мирвина в этом. Но стоило об этом подумать, как мысль сразу погасла в его голове, а на ее место пришло с десяток других, совсем других.

— Замечательно, — растерянно сказал он. — Когда можно отправиться к ней?

— Да хоть сейчас, — ответил Мирвин и сиганул с обрыва, у которого стоял. Лидерк перепугался и бросился к пропасти, хоть и видел, как Мирвин проделывал это прежде.

Сам он не мог позволить себе такого, несмотря даже на то, что был на девяносто пять лет моложе старого монаха. Аккуратно перепрыгивая с одного выступа на другой, Лидерк пробирался вниз. Ветер впивался в него своими свирепыми когтями, пытаясь сбросить на землю, но хватка Лидерка каждый раз оказывалась сильнее, и он висел, прижимаясь к скале, и ждал, пока очередной порыв не стихнет.

«Подъем куда легче», — подумал Лидерк, как только ступил на землю и поднял взгляд вверх. Огромная нерушимая стена надменно глядела ему в ответ и, казалось, так и хотела обрушиться на него всем своим весом. Хотя, если подумать, он ведь ни разу с этого утеса и не спускался, Мирвин каждый раз уносил его вниз на своей спине.

«Видимо, от резкой перемены высоты у меня голова пошла кругом», — решил Лидерк, когда утес резво шагнул к нему и чуть не уперся ему в лицо.

Несколько минут он потратил на отдых, сидя на торчащем из земли сухом пне шагах в десяти от утеса. «Похоже, когда-то это место было не таким серым и безжизненным как сейчас, — подумал Лидерк. — Возможно, очень давно, здесь росли деревья, а может, и целые леса, в которых кишели звери и птицы… Но, если судить по состоянию этого огромного, свирепо вцепившегося в мертвую землю пня, дни эти минули давным-давно».

Отдышавшись, Лидерк продолжил свой спуск, но теперь уже по пологому холму у самого Деркаста, с северной его стороны. Мирвин убежал куда-то вперед, и Лидерк шел один в толпе тирольдов. Они, казалось, совсем не замечали его: мельтешили меж угрюмых шалашей, таскали свою глиняную утварь, доверху заполненную едой, выкрикивали какие-то фразы на своем несуразном языке; и никто даже не думал глядеть на тощего лысого паренька, который и до плеча-то им не доставал.

Так, блеклой тенью среди мясистых жителей гор Лидерк добрался до шалаша Нигхрида. Его можно было узнать по нанизанным на веревочку клыкам над входом, но Инхар, Жолдер и Мирвин, стоящие рядом с шалашом, были более точным ориентиром.

Мирвин что-то говорил товарищам Лидерка, но когда увидел его — прервался и помахал рукой, подзывая его подойти. Приблизившись, Лидерк поприветствовал своих друзей широкой улыбкой, но те были более сдержаны. Инхар лишь коротко кивнул, а Жолдер уставился на лысину Лидерка так, словно перед ним было драконье яйцо; хотя под определенным углом его голова могла сойти и за него.

— Что ж, теперь, когда вы все здесь, я думаю, можно войти, — сказал Мирвин. — Но помните — она еще слаба, и состояние ее может ухудшиться от переизбытка переживаний или волнений… Не обременяйте ее своим присутствием слишком долго и не давайте ей повода волноваться — тогда все будет в порядке.

Инхар кивал, слушая старика, и все пытался ответить себе на вопрос: «Что я здесь делаю?». Последний раз сильная гроза была два дня назад, после нее ни один дождь не продлился и часа, да и дождем это с трудом можно было назвать — скорее, очень сильный плевок. Но ни Мирвин, ни Киврог даже не заикнулись о том, чтобы отправляться в путь. Зато стоило этой Манис оторваться от постели, как оба они объявились перед ним. Сначала Мирвин все утро донимал его разговорами о том, как быстро Манис идет на поправку, затем Киврог никак не мог уняться, рассказывая об этой «южной, но крепкой как настоящая северная гора, деве». Если завтра никто из них не согласиться отправляться в путь, придется идти одному, может, так и следовало поступить с самого начала…

Едва Мирвин успел закончить, как из шалаша показался седовласый старик, огромный, как и прочие тирольды, весь изрытый глубокими морщинами.

— Ёца асэ оо цажифэбэ? — обратился он к Мирвину.

— Йи, — ответил тот и зашагал прочь от шалаша. Тирольд последовал за ним.

Несколько мгновений компания стояла в нерешительности, но затем Лидерк провел рукой по голове и шагнул вперед. Остальные последовали за ним.

Внутри царил полумрак, и терпкий запах целебных трав, заполнивший шалаш, сразу заставлял сморщиться. Но если к нему можно было привыкнуть, то жаркий, спертый воздух мучил тем больше, чем дольше они находились внутри. Очаг был погашен, но по углам и, скорее всего, под постелью Манис, лежали раскаленные камни, они-то и превращали дом целителя в печь.

Сама Манис сидела, скрестив ноги, в самом углу шалаша, напротив входа. Когда глаза привыкли к темноте, Лидерк смог разглядеть ее получше. Будучи худой и прежде, теперь она походила на сушеную треску. Она выглядела настолько слабой, что ее густорастущие локоны, казалось, вот-вот потянут голову вниз. Но когда она повернулась, чтобы взглянуть на них, Лидерк заметил, что над ее левым ухом, там, где Мирвин указал на травму, вместо волос зиял распухший красный рубец.

Всех троих она узнала сразу, но, видимо, совсем не ожидала их здесь увидеть, потому что глаза ее раскрылись так широко, что едва не вывалились из глазниц, а губы судорожно искривились.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лидерк, приблизившись к ней.

Манис не ответила. Она помедлила несколько секунд, а затем нашарила под шкурами горячий камень и метнула его в лицо Лидерка. Тот ловко поймал летящий в него булыжник, но помедлил его выбрасывать, отчего вскоре почувствовал, как жарится его левая ладонь.

— АГХ! Я вижу, силы понемногу возвращаются к тебе, — подавляя злость, сказал Лидерк, швырнув камень в другой угол шалаша.

Манис окинула всех презрительным взглядом, и губы ее задрожали еще сильнее.

— Вы пришли, чтобы добить меня? — спросила она с каменным лицом, но ломающимся голосом.

Инхар не смог сдержать смех, и Жолдер засмеялся вслед за ним. Только Лидерк оставался серьезным.

— Нет, — сказал он, снова присев напротив нее. — Мы беспокоились за тебя, поэтому и пришли.

— Беспокоились? — фыркнула Манис. — То, что я ударилась головой, еще не значит, что я стала полной дурой. Говори, что тебе от меня нужно!

— А что у тебя есть? — вмешался Жолдэр. — То золото, что ты стащила у меня на Красной дороге, ты наверняка уже спустила, и, если у тебя нигде не припрятано пары самородков, — сиди молча и будь благодарна за оказанную тебе помощь.

Манис всем своим видом показала свое возмущение, но с ответом не нашлась. Лидерк не желал накалять обстановку, поэтому обратился к ней как можно более мягким голосом.

— После того, как ты упала с коня…

— То есть, после того, как ты меня сбросил? — перебила его Манис.

— Ну… можно и так сказать. После этого мы подобрали тебя, отправились дальше, надеясь, что ты вскоре придешь в себя. Но из-за отсутствия еды и воды тебе становилось только хуже. Когда мы уже совсем отчаялись, нас нашел Мирвин, он же привел нас сюда, где тебе оказали помощь.

Манис какое-то время сидела молча, и только глаза ее прытко бегали из угла в угол, словно она пыталась вспомнить что-то из давно минувших дней.

— Кто-нибудь еще из моих братьев выжил? — наконец спросила она.

— Все, кто напал на нас вместе с тобой, — мертвы, — ответил ей Инхар.

Манис посмотрела на него глазами, полными ненависти. От его мерзкого голоса ее тошнило, а это раздражающе спокойное лицо снилось ей в бредовых кошмарах. Когда он сбросил на ее братьев груду камней, он выглядел так же спокойно…

— Надеюсь, вы позаботились об их останках? — едва сдерживая злость, сказала она.

— Стервятники сделали это за нас, — все так же невозмутимо сказал Инхар.

Такого она не могла стерпеть! Как можно быть таким хладнокровными, бесчеловечными, таким мерзкими?..

— Мерзавцы! — вскричала она, и ее бледное лицо начало заливаться краской. — Горите в аду за ваши злодеяния!..

— Если тебя это утешит, — прервал ее вопли Жолдэр, — то это ты во всем виновата. — Манис умолкла и выпучила на него свои глаза, не в силах сказать ни слова. — Если бы ты не обманула нас, не уволокла за собой в Молочную Равнину и не ограбила меня, то весь ваш сброд сейчас продолжал бы воровать скот в деревнях и поджидать беспечных путников на дорогах.

— Да что ты можешь знать о нас?! — воскликнула она. — Мы были семьей и выживали только благодаря друг другу.

— Все хорошо, Манис, не нужно так напрягаться. Это может плохо сказаться на твоем состоянии. — Лидерк попытался приблизиться к ней, чтобы успокоить, но едва он коснулся ее, она отмахнулась от него руками и повалилась на бок.

— Не прикасайся ко мне! — завопила она. — Это ты убил Хорминга! Ты пронзил его! Он был нам как отец… — она зарылась лицом в шкуры, и оттуда доносилось лишь глухое всхлипывание.

— Манис… — виновато протянул Лидерк.

— Убирайтесь! — крикнула она, так и не поднимая лица. — Если вы пришли не для того, чтобы убить меня — убирайтесь!

Инхара уговаривать не пришлось, но вот Лидерк не спешил покидать шалаш.

— Чем ты так недовольна?! — вспылил он. — Неужели ты предпочла бы остаться умирать вместе со своими товарищами?

— Это была моя семья! — Манис поднялась, и теперь ее крики ничего не глушило. Ее большие глаза распухли и покраснели, а по щекам лились слезы. — Знаешь ли ты, каково это — потерять свою семью? А?! — она свирепо уставилось на него, сжав губы. — Хотя откуда тебе это знать, у тебя, наверно, и семьи-то никогда не было. Это и не удивительно, разве может человек, познавший заботу родителей, так хладнокровно убивать?

Лидерк заставил себя удержать все те ответы, что пришли ему в голову, отчего его скулы плотно сжались. Жолдэр невольно взглянул на него, возможно, он ожидал увидеть на его лице ярость или обиду, но внешне Лидерк казался абсолютно спокойным. Он зашагал прочь, так и не проронив ни слова.

Манис презрительно фыркнула и обратила палящий взгляд заплаканных глаз на Жолдэра, теперь он был единственным, от кого ей предстояло избавиться.

Жолдэр понял ее без слов и тоже направился к выходу, но прежде, чем покинуть этот душный шалаш, он обернулся к Манис и сказал:

— Твоя ненависть к нам оправданна, но ты знаешь далеко не все. Там в горах, когда бой был закончен, Инхар и я хотели бросить тебя, но Лидерк усадил тебя в седло, несмотря на все наши возражения. Именно он обливал тебя водой из своего сосуда, чтобы ты не умерла от жажды, когда сам обходился несколькими глотками в день. Он даже был готов драться за тебя, когда мы встретили старого монаха, который и привел нас сюда.

Я не знаю, что сделал для тебя твой Хорминг, что ты зовешь его отцом, но Лидерк сохранил твою жизнь, когда долг, закон и здравый смысл требовали ее забрать. Не знаю, много ли это для тебя стоит, но, думаю, этого достаточно, чтобы не называть его «мерзавцем».

Сказав это, Жолдэр мгновенно растворился снаружи, оставив Манис в таком желанном одиночестве.

Свинцово-серые тучи снова пролились дождем, но он, как и прежние, оказался таким мелким, что никто уже не обращал на него внимания. Хоть солнца на небосводе по-прежнему не было видно, его местонахождение теперь можно было определить по небольшому белому пятну среди плотной серой пелены.

Немного в стороне от дома Нигхрида Жолдэр увидел что-то обсуждающих Лидерка с Инхаром. Он направился к ним и успел расслышать обрывок фразы Инхара, прежде чем его заметили.

— … даже больше, чем первый. Но, так или иначе, завтра мы отправляемся дальше. — Затем оба они уставились на Жолдэра так, словно это у него голова на драконье яйцо была похожа.

— Вы рассказали ему о нашем договоре с тирольдами? — спросил он Инхара. Бессмысленный вопрос; ясно же, что рассказал. О чем еще им тут разговаривать?

— Да, — ответил Инхар. — Я поищу Киврога, а ты, Лидерк, поговори с монахом, оба они обещались провести нас через горы, и время идти пришло. И неплохо бы узнать, что стало с нашими лошадьми, я не видел их с самого первого дня, как мы сюда пришли. Жолдэр, ты займись этим.

Жолдэр кивнул, и его взгляд попал на Лидерка. Тот казался таким угнетенным, подавленным и разбитым… в глазах его отражалась вина, а лицо было таким, словно он ведерко мха отведал. «Неужели он так переживает из-за этой Манис», — удивился Жолдэр.

У каждого теперь было свое поручение, и все отправились их выполнять. Инхар блуждал по деревне в поисках Киврога, но нигде не мог его найти. Шалаш, в котором они трапезничали все эти дни, был пуст. В доме Рисебата тоже никого не было. Инхар направился к изваянию Хорвин-даза, где они впервые встретились с Киврогом, но и там его не оказалось.

Утомившись от бесцельных блужданий, он присел на край пьедестала и долго глядел на падающие с неба капли дождя, пока не повернул голову влево и не увидел, как маленькая бледная мошка взбирается по огромной скале. Это мог быть только Лидерк. «Направляется к своему новому другу, чтобы поторопить его», — подумал Инхар. Он, конечно, предпочел бы Киврога как проводника, но этих тирольдов попробуй пойми. Сегодня он рассыпается перед тобой в обещаниях, а завтра набивает себе рот мясом и делает вид, что впервые тебя видит; или вообще пропадает неизвестно куда. Поэтому лучше подстраховаться. Возможно еще, что именно Мирвин будет тем, кто проведет их сквозь горы.

Пока Инхар рассуждал, сидя на каменном пьедестале, и поглядывал вверх на Лидерка, тот из последних сил пытался покорить крутой склон, где его ждал Мирвин. Уже второй раз за день!

Последние несколько аршинов дались ему особенно тяжело, но, в конце концов, он забрался на вершину и перевернулся на спину, жадно хватая воздух.

Мирвина он застал безмятежно сидящим на невысоком выступе шагах в двадцати от обрыва. Монах-изгнанник скрестил ноги и закрыл глаза, руки он положил на колени ладонями вверх. Из-за своей выцветшей рясы и болезненно-бледной кожи он вполне мог бы слиться с окружением, если бы не довольная ухмылка, озарявшая его лицо.

Лидерк сделал несколько шагов в его сторону, и Мирвин тут же прервал свою медитацию и прыгнул к нему, даже не потрудившись встать перед прыжком.

— Ну, как там твоя спутница? — спросил он.

— Прекрасно, — фыркнул Лидерк. — Этот Нигхрит отлично знает свое дело.

— Да, это верно, — бодро сказал Мирвин, словно не замечая угрюмости Лидерка. — Ну, а тебе пора бы заняться своим. Я сегодня в хорошем настроении, поэтому можешь выбирать, — обтесывать скалы или спарринг с мастером; что тебе больше по душе?

Нелегкий выбор. Лидерк лишь дважды за все время пробовал обтесывать скалы руками, ему удалось сбить горсть щебня, но к тому времени его руки нестерпимо болели даже от дуновения ветра. Спарринг с Мирвином он проводил чаще, однако… Если Уайдер, сражаясь с Лидерком, всегда подстраивался под него, оставаясь чуть-чуть сильнее своего ученика, то Мирвин любил показать «желторотому птенцу» далекие перспективы его обучения. Он швырял его на каменную почву, заламывал ему руки и ноги так, что кости трещали… а однажды даже сбросил Лидерка с обрыва. Тот, видя как земля стремительно приближается к нему, отсчитывая последние мгновения его жизни, только и успел, зажмуриться, как Мирвин подхватил его в пятидесяти аршинах от земли.

Лидерк побледнел, когда эти события промелькнули у него в голове, но успокоился, вспомнив, что он пришел сюда не за этим.

— Инхар требует, чтобы мы выдвигались завтра, — неуверенно начал он. — Он сказал, что пойдет без провожатого, если никто не пойдет с ним.

— Никто? — переспросил Мирвин.

— Жолдэр заключил какую-то сделку с тирольдами, и некий Киврог обязался провести их до Солдатского Леса.

— Я знаю. Я говорил с Рисебатом, это вождь Деркраста. Он поведал мне интересные вещи, и если верить ему, то вы не так просты, как хотите казаться.

Взгляд Лидерка невольно сделался виноватым, а лицо и шея покраснели.

— Только не надо переигрывать, — хохотнул Мирвин и хлопнул Лидерка по плечу так, что тот чуть заходящему солнцу не поклонился. — Рассказывай, кто вы такие и что тут делаете.

Лидерк замялся. Стоит ли рассказывать Мирвину все или просто описать события в общих чертах? Поймет ли он Лидерка, когда тот скажет, что убил столько людей на своем пути? Захочет ли иметь дело с королевским диверсантом?..

Незачем вдаваться в подробности, решил Лидерк и начал свое повествование так:

— Все мы — подданные короля и прибыли в Патриариум согласно королевскому указу. Нашей задачей была разведка пограничных территорий в Золотой Степи, но мы подверглись нападению бандитов и потеряли одного товарища.

На этом наши злоключения не закончились, и, против воли, мы вынуждены были продвигаться на восток, до самой Молочной Равнины, откуда и попали в горы.

Мирвин почесал свою лысину.

— Но что в вашем отряде делает принц?

Лидерк прикусил губу. Сказать, что он отправился на задание благодаря своим незаурядным способностям, все равно что сказать, будто он оборотень пегас. Лидерк сам предложил ему пойти с ними, но сделал это скорее, из сочувствия, а не в ожидании помощи от него.

— Мы не участвовали в формировании отряда, — соврал Лидерк. — Когда нам дали приказ, огласили и людей, отобранных на это задание.

Мирвин прищурился и некоторое время внимательно следил за всеми движениями Лидерка, отчего тому быстро сделалось не по себе.

— Что ж, хорошо, — наконец молвил он, но взгляд свой так и не переменил. — Но что же вы намерены делать дальше?

— Наше задание выполнено, и теперь нам осталось только вернуться и доложить об этом. Но… но я не хочу теперь уходить.

— Почему так?

— Мне некуда возвращаться, — ляпнул Лидерк и тут же спохватился, но было уже поздно.

Аккуратно и ненавязчиво Мирвин вытянул из него историю о разоренной деревне Ротэм, а о том, как Лидерк начал свою военную карьеру, он рассказал уже сам в таких подробностях, что даже немного утомил Мирвина.

— Ясно… — только и ответил он, когда Лидерк умолк. — Значит, ты хочешь остаться?

— Да! — резко ожил Лидерк. — Я хочу учиться у вас, если вы еще не передумали меня учить… — он снова потупил взгляд, и Мирвин снова хлопнул его по плечу.

— Я уже истратил на тебя одиннадцать дней! — гордо заявил он. — А мой возраст не позволяет мне швыряться таким количеством времени. Я буду учить тебя, Лидерк, хочешь ты того или нет.

Но у нас есть и другая проблема — твой командир, Инхар, если я правильно помню? — Лидерк кивнул. — Вид у него спокойный, но нрав свирепый. Я помню, как он ощетинился, когда ты хотел покинуть отряд на дороге в горах.

— Он не позволит мне уйти. В конце концов, это же дезертирство. Даже в мирное время за это могут отправить на эшафот. А сейчас, когда война разразилась с новой силой, дезертиров, согласно королевскому приказу, велено убивать на месте.

— Жестко у вас… — сказал Мирвин, почесывая лысину. — Ну и что же ты намерен с этим делать?

— О, ну я… я, вообще-то, думал… что, может, вы…

— Что я «вправлю» твоим друзьям мозги?

— Если вам не трудно, — только и смог ответить Лидерк.

Мирвин тяжело вздохнул.

— Да, — печально заявил он. — Неприятно так поступать, но, похоже, это наиболее гуманный выход.

Лидерк улыбнулся, но раздосадованное лицо Мирвина быстро стерло улыбку с его лица. «Похоже, он действительно очень не любит принуждать людей к чему-то», — подумал Лидерк.

С такой силой он мог бы стать королем всего материка, и все его жители молились бы на Мирвина, как на бога, но он вместо этого скитается среди пустынных гор и все свое время посвящает иянг. Теперь Лидерк был уверен, что, отказавшись от возможности учиться у этого человека, он совершит огромную ошибку.

Глава 26

Потерянные кони

Жолдэр не на шутку испугался, когда после двух часов блуждания по деревне он не нашел ни одной лошади. Раз за разом он обходил Деркаст вдоль и поперек, он даже стал узнавать свои следы в размокшей почве (они были значительно меньше всех остальных, даже детских), но ничего похожего на конюшню или стойла, или хоть чего-нибудь подобного он не нашел.

Сколько бы он ни спрашивал помощи у местных жителей, в ответ слышал лишь кряхтение и шипение тирольдской речи, причем, далеко не каждый утруждал себя ответом. Глядя на него свысока, их бородатые мины растягивались в улыбке, что у женщин, что у мужчин. Эти верзилы, скорее всего, принимали Жолдэра за карлика или недокормленного ребенка.

Отвратительнейшее чувство он испытывал, расхаживая по этой деревне. Словно он попал в один из своих детских кошмаров, где все его обидчики возвышались над ним, как огромные башни, и смыкались вокруг, пытаясь его раздавить. И этот их мерзкий, холодящий кровь смех — Жолдэр до сих пор его помнил, хотя этих кошмаров не видел уже очень давно.

Тирольды, окружавшие его, вполне могли сойти за башни. И Жолдэру не раз приходилось уклоняться, когда какой-то детина летел на него на полной скорости, совсем не замечая ничего под ногами. Да и на смех, вернее сказать — на насмешки, они не были скупы; но не станет же принц Санглиниса пугаться каких-то детских кошмаров! Кроме того, он будущий король, и эти люди, насмехающиеся сейчас над ним, будут служить ему, как своему правителю, когда престол перейдет к Жолдэру. Вот если бы еще лошадей найти…

В очередной раз Жолдэр наткнулся на свои следы, и отчаяние доконало его. Ну до чего же нелепо! Он прошел до Молочной Равнины от самого Шеммита, а затем блуждал по горам, где преодолел не меньше трех сотен верст, а если считать все круги, что он там нарезал, то наберется еще две. А в этой убогой деревушке, в которой восемь сотен шагов от края до края, не может найти стойла.

Когда он будет рассказывать о своих приключениях при дворе, об этом лучше умолчать, решил Жолдэр и плюхнулся на первую каменную глыбу, которая попалась ему на глаза.

Бездельничать оказалось куда приятнее, чем утруждать себя бесплодной работой, особенно если занять свободное время мыслями о светлом будущем. Жолдэр все чаще проваливался в свои фантазии, где он (и никто иной) был правителем королевства. Он так часто думал об этом, что полностью уверился — стоит ему оказаться при дворе, как отец бросится к нему с объятьями, и нахлобучит корону на голову.

В Санглинисе не было таких порядков, как когда-то среди одичалых племен. Достигнув преклонного возраста, король отправляется на заслуженный покой, назначив после себя наследника. Эту традицию основал Кравинг, первый правитель Санглиниса, коронованный Артелом Благочестивым, верховным жрецом богини Мириалы, четыреста тридцать лет назад. С тех самых пор, ни один король не встретил свою смерть, сидя на троне. А отцу Жолдэра уже исполнилось шестьдесят пять, в летописях есть упоминания о королях, которые оставляли свой пост и раньше. «Нужно поторопиться», — все повторял себе Жолдэр, — «поторопиться, потому что отец вскоре должен будет назначить наследника».

Кроме него, Жолдэра, у короля есть еще трое. Но две младшие сестры не в счет, остается только тринадцатилетний Фискар. Очень юн для такой должности, но он не станет самым юным королем… Не стал бы, если бы Жолдэр не преуспел с этим заданием, но, вернувшись домой, он станет героем; кто же лучше подойдет для роли правителя: двадцатитрехлетний герой или тринадцатилетний ребенок?

Ответ был очевиден, и Жолдэр не переставал тешить себя им, сидя на холодном камне и ощущая, как ветер ерошит ему волосы. Но надолго задержаться в мире грез ему не удалось. Окружающие как чувствовали, когда он позволяет себе эту слабость, и тут же норовили вернуть его с небес на землю.

На сей раз с этими обязанностями отлично справился Киврог. Жолдэр успел позабыть обо всем вокруг, пока беззаботно глядел на небо, немного откинувшись назад и упершись о камень руками, но внезапный удар в спину, кроме того, что сбил ему дыхание, отчего Жолдэр залился громким кашлем, заставил его вернуться из мира грез.

Когда он снова начал дышать нормально, то обернулся и увидел все то же мясистое, обветренное, бородатое лицо, но вместо привычной строгости оно теперь светилось улыбкой.

— Лягушонок! — весело крикнул Киврог. — Почему ты сидишь здесь один?

Жолдэр не сразу понял, что происходит, как и не понял, почему его назвали лягушонком. В своем изумлении он смотрел на внезапно переменившегося Киврога: загадочный блеск в глазах, нелепая ухмылка и эти постоянные переминания с ноги на ногу… Жолдэр даже подумал, не обознался ли он; в конце концов — все тирольды на одно лицо, но Киврог заговорил снова.

— Пойдем, — сказал он и махнул рукой. — Охпэ дейояь хэйоць си шапайсыш нирсгш, ахцисояьхг дол сихпойсэнаж, пафй Пгзеяасан.

— Что? Я не понял… — Но Киврог уже не слышал его. Он развернулся и побрел куда-то вглубь деревни, не оставив Жолдэру иного выбора, как последовать за ним.

— Инхар хотел поговорить с тобой, — сказал Жолдэр, как только догнал его. — Ты его видел?

— Инхар?.. Да! — ответил Киврог и снова сказал что-то на тирольдский манер.

Через несколько минут они оказались в большом темном шалаше, который освещала всего одна свеча в центре деревянного стола, за которым сидела компания из шести тирольдов.

Жолдэр присмотрелся к ним, но так и не смог определить, те ли это люди, с которыми он пировал все эти дни. Они и так походили друг на друга, а их одинаковые бороды и одежды, делали одного тирольда отражением другого. Не будь Киврог больше остальных, Жолдэр и его не смог бы отличить.

Как и прежде, Жолждэр сел за стол, не проронив ни слова. Местные уже привыкли к чужакам и не обращали на них никакого внимания, если те не создавали шума. Киврог занял место рядом и что-то сказал своим соплеменникам. Внезапный громогласный смех, мгновенно заливший шалаш, заставил Жолдэра содрогнуться.

— Что ты сказал им? — спросил он Киврога, но тот даже не взглянул на него.

Все принялись есть. Жолдэр был поражен тем, сколько провизии тирольды умудрились сохранить до самого лета. Все последние дни они только и делали что ели, но столы никогда не оставались пустыми.

В этот раз перед гостями было привычное изобилие еды, но Жолдэр также заметил и нечто новое. Тирольды потягивали какой-то ароматный напиток из глиняных кувшинов.

— Что это? — спросил он, когда Киврог опрокидывал в себя очередную кружку.

Тот не ответил. Вместо этого он поставил перед Жолдэром глиняную кружку и доверху наполнил ее пряной жидкостью.

Жолдэр поднес кружку к носу и сразу же распознал, что это.

— Сидр! — со странным огнем в глазах воскликнул он.

— Зфашаюебэм хан, — кивнул ему в ответ Киврог.

Одним длинным глотком Жолдэр осушил кружку, после чего скривился и зашипел. Этот сидр оказался крепче любого эля, что ему доводилось пробовать; но, сколько бы он ни спрашивал, ему так и не удалось узнать от в конец захмелевших тирольдов, что же они туда добавляют.

Зато теперь стало понятно, почему обычно резкие, вспыльчивые тирольды сейчас заливаются смехом и хлопают друг друга по плечу. Жолдэр с удовольствием разделил с ними трапезу, особенно их «чудный напиток», хотя теперь он ограничивался маленькими глотками, опасаясь, что выпитый сидр захочет вырваться на волю.

После четвертой кружки он размяк настолько, что, казалось, начал понимать тирольдскую речь, если не сами слова, то общий их смысл — точно. Он рьяно участвовал в обсуждениях неизвестных ему тем и изо всех сил доказывал свою правоту. Очень маловероятно, что тирольды поняли хоть одно его слово, — за исключением Киврога, конечно, — но его пыл пришелся им по нраву, иначе почему они все время подливали сидр в его кружку и дружно хохотали каждый раз, когда он опустошал ее?

Немного позже Киврог объяснил, почему сидр появился на столе именно сегодня и в таком большом количестве.

— Это последний день Благодатной грозы, — с некой досадой в своем хмельном голосе сказал он. — Многие собиратели и некоторые охотники еще вчера отправились в долину, чтобы начать приготовления к летней работе. Я бы тоже отправился с ними, если бы не меня не обязали идти с вами к вашему вождю. — Киврог опрокинул в себя еще одну кружку. — Остальные же, те, кто остается в Деркасте, заканчивают Благодатный Обед, чтобы Великие Предки не обозлились на нас за нашу алчность. А чтобы возвращение к работе после долгого отдыха не было таким болезненным, в последний день Благодатного Обеда принято пить грохочущий сок — он делает тело легче, а разум чище.

Именно сейчас Жолдэр был с этим согласен, как никогда раньше, поэтому он вцепился в свою кружку с сидром и не выпускал, пока не увидел в ней дно.

Время от времени некоторые тирольды покидали шалаш, а затем снова возвращались. Может, это были те же люди, а может, другие — Жолдэр не знал, но больше восьми человек, включая его самого, за столом никогда не было, да и не вместилось бы, учитывая габариты горного народа.

Киврог тоже выходил из-за стола несколько раз, без него Жолдэру было не так весело в этой компании, но он справлялся; в конце концов, каждый пришедший к ним всегда нес с собой кувшин, полный сидра.

Вернувшись в очередной раз, Киврог потянул Жолдэра за локоть.

— Твой спутница хочет тебя видеть, — сказал он, пошатываясь.

Жолдэр не сразу понял, о ком речь.

— Девица, которую вы привели с собой… — пытался объяснить Киврог, но язык уже плохо слушался его. — Магисс…

— Манис! — спохватился Жолдэр. — Чего она хочет?

— Хочет видеть тебя…

— Меня? — Жолдэр встал на ноги, но они оказались слишком шаткими, поэтому он оперся о стол.

— Она сказала позвать к ней рыжего коротышку, — пояснил Киврог. — Кроме тебя, я таких не знаю.

Жолдэр попытался состроить обиженную гримасу, но лицо слушалось его так же плохо, как и ноги. Он и не подозревал, что так опьянел!

— Хорошо, я пойду, — сказал он Киврогу, который уже его не слушал.

Жолдэр влил в себя остаток своей кружки, а может, не своей, а просто той, что оказалась рядом, и покинул шалаш. Снаружи уже темнело, и сырой холодный воздух, заставил Жолдэра немного протрезветь. Он оглянулся вокруг, пытаясь вспомнить, где находиться шалаш Манис. Пока он искал коней, то успел немного изучить деревню, шалаш с клыками, висящими над входом, он, по крайней мере, видел не менее четырех раз.

Жолдэр отправился к Манис уверенным, но не совсем твердым шагом. Отыскать ее шалаш в сумерках оказалось не очень простой задачей, но Жолдэр быстро с ней справился.

Еще раз он поглядел на острые клыки, что со звоном болтались от каждого дуновения ветра, а затем вошел внутрь. Здесь было темно, как в подземелье, и царила такая же духота. Жолдэр прищурился, пытаясь что-то разглядеть, но прошло несколько мгновений, прежде чем его глаза привыкли к темноте.

— Манис? — неуверенно произнес он.

— Я здесь, — раздался тонкий голосок.

Жолдэр сделал несколько раскачивающихся шагов вперед и сел на пол, продолжая щуриться. Он никак не мог понять, зачем Манис понадобилось видеть его, но и спросить почему-то не решался; поэтому первой заговорила она.

— Мне сказали, что мое лечение закончено, и я могу уйти, когда пожелаю.

— Это хорошо… наверно… — промямлил Жолдэр. — А разве тирольды не потребовали с тебя платы?

— Я сказала, что вы все им возместите, — совершенно спокойно ответила Манис.

Жолдэр надулся и что-то фыркнул, но, видимо, Манис этого не услышала, потому что все с тем же спокойствием произнесла:

— То, что ты говорил утром про Лидерка… это правда?

— Что именно? Что он не добил тебя, когда ему следовало это сделать? Тогда — да.

В темноте послышалось шуршание шкур, видимо, это Манис ерзала на них.

— Кто он? — неуверенно спросила она. — И кто ты? Что вы за люди и почему вы здесь?

Жолдэр подозрительно покосился на нее, вернее, на тот размытый силуэт, что он видел сквозь завесу тьмы.

— Почему я должен отвечать тебе?

— Не должен, но я прошу тебя. Как ни горько это признавать, но вы трое — единственные близкие мне люди, а я даже не знаю, кто вы. Кроме того, я обязана вам своей жизнью, в какой-то мере.

«До чего же наглая эта воровка», — подумал Жолдэр.

— Неужто те, кто напал на нас в горах, это и была вся твоя братия?

— Нет, это были не все. Еще одиннадцать человек осталось в нашем убежище, но… Хорминг, он… — раздался звук похожий на всхлипывание. — Без Хорминга наша семья распадется. Он был нашим лидером, тем, кто мог повести за собой людей… Без него оставшиеся просто растащат добро и разбегутся кто куда. Я удивлюсь, если Урриг со своим тугодумом-братцем сейчас не пытаются сбыть наше добро где-нибудь в Шелковой Земле.

— Я никак не могу понять, — внезапно сказал Жолдэр, — зачем вы погнались за нами в такую даль из-за пары лошадей?

Манис жалобно застонала.

— Я так и думала, что вы даже не знаете… — судорожно произнесла она. — Мирцин — черный мерин, которого вы украли, принадлежал Хормингу, и именно в его седельных сумках он хранил нечто очень ценное. Долговые расписки богатых торговцев из Телдина и Зарии, и других городов Равнины.

Неделю назад нам крупно повезло: мы ограбили караван, на Красной дороге. Сначала добыча показалась нам скудной, пока Гирин не достал ларец, украшенный драгоценностями, из-под какого-то толстяка, который накрыл его собой во время боя. Глупец!

Люди обрадовались — за такую безделушку можно было выручить не меньше сотни золотых монет, но когда Хорминг открыл ларец, то не смог сдержать ликования. «Вот это удача!» — закричал он тогда. Все, что я увидела, так это какие-то исписанные бумажки внутри, но позже Хорминг объяснил всем, что эти бумажки стоят во много раз больше, чем сам ларец.

«Это долговые расписки самых жирных толстосумов Равнины» — сказал он. Он говорил, что как только мы продадим их, нам больше никогда не придется жить в пещере, говорил, что у нас будет настоящий дом… — Манис снова начала одолевать печаль, но на этот раз она сдержала слезы. — Так и случилось бы, если б не вы! Хорминг доверял своим людям, но он не стал искушать их. Он спрятал расписки, и никто не знал, где они, пока вы не увели тех лошадей.

Как только обнаружилась пропажа, мы сразу же бросились в погоню за вами. Благо, вы оставили явные следы за собой… — по щекам Манис беззвучно потекли слезы. — Ну, а потом… потом…

— Потом вы догнали нас и убились ради нескольких клочков бумаги; точь-в-точь, как тот толстый ростовщик, — помог ей Жолдэр.

Манис испытала обиду и злость, но печать в ней преобладала над всем, поэтому она тихо заплакала, не в силах вымолвить ни слова.

Жолдэр почему-то почувствовал долю своей вины в этом, поэтому сказал уже более мягким голосом:

— Не стоит так убиваться из-за того, чего уже не изменить.

Но от этих слов Манис только громче зарыдала.

— Стой… Перестань… — засуетился он. Жолдэр даже не подозревал, что женский плач может так истязать душу. — Ты ведь хотела что-то узнать у меня?

Манис притихла.

— Вы не ремесленники, — как-то боязливо произнесла она.

— Верно. Больше того, мы даже не жители империи.

Жолдэр не видел, но лицо Манис в этот момент исказилось до неузнаваемости.

— Что ты имеешь ввиду?

— Мы прибыли из Санглиниса по особому поручению. — Жолдэр попытался вместить все события в коротенький рассказ, но подкрепленный сидр требовал долгого разговора. Так не совсем по своей воле, но и не по принуждению Жолдэр поведал обо всем, что с ним произошло с того самого дня, как он встретил Лидерка в крепости Шеммита. Он также рассказал и о каждом члене отряда, даже Громвелю уделил время в своем повествовании.

— Цепной пес моего отца, — с презрением заявил Жолдэр. — Может, он и был способным соглядатаем, но таких дерзких слуг я еще не видывал. С самого первого дня, как он появился в Юстерне, я терпел его упреки и насмешки. «Я сын короля!» — отвечал я ему, а он говорил: «Ну так беги, расскажи ему, кто тебя обидел».

Я ненавидел этого наглеца! Из всех, кого я знал, он придирался ко мне наиболее. Если бы отец хоть когда-нибудь слушал меня, то этот Громвель вылетел со двора снарядом из баллисты, но король всегда оставался глух к моим словам…

Манис слушала пьяный рассказ Жолдэра и не могла поверить своим ушам. Монах Лидерк, соглядатаи Инхар и Громвель, и принц Жолдэр?! В такое верится с трудом, но, с другой стороны, разве может человек, пусть даже пьяный, так завраться?

Жолдэр, тем временем, подходил к концу повествования. Во всех подробностях пересказал он их путь и уже порядком утомился.

Манис терпеливо ждала конца. У нее накопилось немало вопросов, но сильнее остальных с языка срывался один:

— Так ты действительно принц?

— Да, — раздраженно ответил Жолдэр. — А что, не похож?

Сейчас Манис видела только смутные контуры там, где сидел Жолдэр. Но она отлично помнила его: щуплый, хилый, с вороньим носом и грязными растрепанными волосами. Она слышала много преданий о принцах и лордах, и всегда в них говорилось о храбрых, красивых, сильных и, самое главное, доблестных мужах.

Манис видела тогда в горах, как Жолдэр прятался за каменным завалом, пока его друзья сражались с людьми Хорминга. Не могут же все истории лгать, подумала она. Если это и принц, то это боги, видимо, наказали королевский род таким наследником за все те злодеяния, что они сотворили на землях Патриариума.

Но вслух такое говорить было бы неразумно.

— Я прежде никогда не видела особ благородной крови, — вежливо ответила она. — Поэтому не мне судить, кто похож на принца, а кто нет.

Жолдэр даже слегка опешил от такой учтивости, но не впервой окружающие прикрывались вежливостью, когда не хотели говорить с ним откровенно.

— От выпитого у меня развязался язык, — как бы невзначай сказал он. — Теперь ты знаешь о нас больше, чем кто-либо другой. Может, и о себе поведаешь немного?

Манис не скрывала удивления, но все же не отказала просьбе.

Видимо, проведя столько времени с людьми, совсем не знавшими ее языка, она истосковалась по общению, так как свой рассказ она начала с самого начала.

Манис была шестым ребенком в семье плотника в городе Митервед, что в Золотой Степи. Жизнь была трудной как для родителей, так и для детей, поэтому уже с четырехлетнего возраста Манис сама о себе заботилась. Сначала она скребла полы в пекарне на соседней улице рядом со своим домом. За неделю работы она получала медную монету, если, конечно, все было сделано на совесть.

В семь лет она нанялась судомойкой в таверну «Полная кружка», в нескольких кварталах от родительского жилища. Там она получала целых три медяка за неделю, этого вполне хватало на еду, если знать правильных торговцев. Манис знала, и в десять лет нанялась к одному по имени Черк — за семь медяков в неделю. В основном он торговал репой, свеклой и капустой, иногда у него на прилавке появлялась сладкая выпечка, но такое случалось не так часто.

Манис нравилось работать у него, Черк был добр к ней и платил хорошо. Сама работа была не такой уж и трудной: с утра она везла телегу с товаром на рыночную площадь и выкладывала все на прилавок. Затем приходил Черк, а Манис отправлялась нарезать круги по площади и выкрикивать: «Репа! Спелая репа! Покупайте репу!». Так продолжалось до вечера, когда она грузила весь оставшийся товар обратно на телегу и везла в хранилище у городской стены.

Прошли годы, и Манис все больше и больше привыкала к такой жизни. Она подросла и окрепла, благодаря чему могла выполнять больше работы, и, следовательно, получать больше денег.

Для себя она уже решила, что не уйдет от Черка. Мало того, жизнь торговца казалась ей такой заманчивой, что она и сама мечтала обзавестись прилавком и местом на рынке. Если работать усердно и не транжирить деньги, то лет через пятнадцать она сможет купить право на торговлю у местного градоправителя, именно об этом напоминала себе Манис каждый раз, когда хотела потратить часть своих сбережений на какую-нибудь ерунду вроде сладкой выпечки или копченого угря.

Медленно, но уверенно Манис приближалась к своей цели, но все ее старания перечеркнула одна детская глупость.

То был прохладный осенний день, Манис, глядя, как солнце окончательно скрылось за городскими стенами, решила, что пора возвращаться к Черку и везти товар в хранилище. Но люди на площади почему-то не спешили расходиться, и Манис не стала упускать возможности отправить к прилавку господина Черка еще одного покупателя.

Она уже в сотый раз за день обходила вымощенные камнем дорожки вдоль многочисленных деревянных прилавков и не забывала выкрикивать привычное: «Репа! Спелая репа!», как увидела нечто, из-за чего замерла на месте не в силах даже вдохнуть.

Шагах в пяти от нее стоял низкого роста старик с лысой головой и седой козлиной бородкой. Одет он был в расшитый золотом синий камзол, а на пальцах у него сверкали перстни с огромными топазами.

Но все внимание Манис привлек к себе браслет, так небрежно болтавшийся на правой руке старика. Такой красоты она никогда раньше не видела: зеленые, как весенняя трава, изумруды чередовались с синими, как бездонный водоем, сапфирами. Камни размером с оливку были нанизаны на золотую нить, и каждый завораживающе отражал лучи заходящего солнца так, что казалось, будто маленькая радуга огибает руку старика.

Манис, завороженная этой красотой, не могла отвести взгляд от браслета. Каждый раз, когда старик взмахивал рукой во время разговора, она вздрагивала, опасаясь, что браслет спадет с его руки и вся эта красота разобьется о землю; тогда она еще не знала, что с драгоценными камнями ничто не сравнится в прочности.

Какое-то время она могла лишь безмолвно смотреть на старика и его браслет. Но затем произошло нечто странное. Словно кто-то вложил эту мысль ей в голову, она разгладила свое домотканое платье и уверенным шагом подошла к старику.

— Приветствую вас, господин, — с вежливым поклоном молвила она. — Увидев вас, я заметила ценителя Прекрасного, который знает толк в красоте и великолепии человеческих творений. — Старик поморщился, глядя на нее, что-то фыркнул и собирался отвернуться, но Манис проворно поравнялась с ним и положила правую руку ему на грудь. — Если бы вы, господин, почтили своим присутствием моего хозяина — господина Тирвелла, ювелира из Серебряной Долины, то оказали бы нам большую честь. — Манис слышала свой голос, и все внутри нее сжималось от ужаса. Но как бы она ни старалась, она не могла заставить себя прекратить.

Рядом с богатым стариком стояли два огромных человека в доспехах и с длинными мечами у пояса. «Его охранники», — смекнула Манис.

Старик взмахнул рукой, и один из стражей за его спиной приблизился к Манис. Она уже решила, что он убьет ее, но солдат только схватил ее за локоть и, оттащив от своего хозяина, толкнул на землю.

Манис упала и вскрикнула, скорее, от страха, чем от боли. Оставаясь лежать на каменной земле, она слышала, как удаляется старик со своими охранниками и… ликовала. Ведь самая прекрасная вещь на всем белом свете — браслет, что опоясывается радугой при свете солнца, был теперь у нее в руке.

В тот самый момент, когда она положила правую руку на грудь старика, левой она нежно стянула его браслет. Он висел так свободно, что это не составило никакого труда, и теперь Манис могла любоваться им вечно.

Однако всего один раздавшийся вдалеке вопль вмиг разрушил все ее грезы.

— Воровка! — завизжал кто-то. И этот визг вонзился в тело Манис словно раскаленная сталь.

Она вскочила и обернулась. Но ее глаза не видели ничего, кроме размытых силуэтов, а уши слышали только гулкий шум. Страх заставил ее забить обо всем, и, гонимая одной лишь мыслью спрятаться, она побежала быстро, как ветер.

Но, видимо, недостаточно быстро, потому что, едва она успела преодолеть расстояние в десять шагов, как чья-то сильная рука схватила ее за волосы и бросила на землю.

Последнее, что она помнила, это как браслет выскальзывает из ее рук и падает на каменную площадь. Затем, как в дурном сне, ее волокли по улицам, но куда, Манис не понимала. Лишь когда она увидела подвешенные клетки и мрачные деревянные ворота с металлическими пластинами в форме бычьих голов на каждой створке, она догадалась — темница!

Раздались громкие голоса, но Манис не могла разобрать ни слова. Затем ворота со скрипом отворились, и ее поволокли в темное сырое подземелье. Из последних сил Манис попыталась упереться, но стражники даже не заметили этого, они открыли перед ней одну из клеток и затолкали ее внутрь. Едва она упала на бетонный пол, как сразу же потеряла сознание.

Она не могла сказать, сколько времени провела в том месте. Но когда ее вывели обратно на улицу, занимался рассвет.

Двое солдат вели ее под руки к деревянным колодкам, у которыъ стояло шесть или семь человек. Когда Манис подвели ближе, она узнала среди них того самого старика, которого она обокрала.

Сердце у нее в груди забилось так громко, что она не слышала ничего, кроме этого стука. К глазам подступили слезы, и чувство стыда в ней уступало только страху.

Она была готова упасть на колени перед стариком и рассыпаться в извинениях, но солдаты крепко держали ее, а слова после ночи, проведенной в сырой камере, не желали слетать с ее уст. К ней приблизился высокий обрюзгший человек, от которого невыносимо разило лилиями. Он что-то очень долго говорил ей, но Манис разобрала только несколько фраз.

— Ты нарушила закон, установленный императором… Среди белого дня обокрала честного человека… За всякое преступление следует соразмерное наказание… Справедливый суд приговорил тебя к сорока ударам плетью и одному дню заточения в колодках.

Старик, которого Манис обокрала на рынке, не переставал кивать все время, пока говорил судья, но с последней его фразой он был явно не согласен.

— Что?! — захрипел он, и его бледное морщинистое лицо начало наливаться краской. — Она чуть не стащила мой Прилив, — старик взмахнул правой рукой, и браслет с драгоценностями закрутился на ней, — а вы хотите устроить ей за это выходной?

— Но таков закон, господин Авертос, — словно извиняясь, ответил судья. — Я могу вас заверить, что день, проведенный в колодках, послужит хорошим уроком этой воровке.

— Я ничуть не заинтересован в том, чтобы давать уроки! — не унимался старик. — Она совершила преступление, и я требую, чтобы ее наказали!

— Сорок ударов плетью… — начал было судья, но старик перебил его:

— Отвесите ей их, когда она опрокинет на вас кувшин с водой. Насколько я помню, ворам в нашей стране отрубают руку, чтобы лишить их соблазна продолжать свой бесчестный промысел.

Услышав это, Манис задрожала, как лист на ветру. Такого страха она не испытывала никогда прежде. Все ее лицо было мокрым от слез, но никто не обращал на это внимания.

«Я не хотела его красть! Я не знаю, как так получилось… простите… Простите меня!» — хотелось закричать ей, но вместо слов она выдавала лишь жалобное скуление и всхлипывание.

Судья еще пытался что-то возразить старику, но тот был непреклонен, и, в конце концов, Манис поставили на колени, распрямили ее левую руку и оторвали рукав ее платья. Палач отметил место удара ровно на локте.

Манис зажмурилась, когда он вознес меч кверху. От страха она окончательно оцепенела, поэтому никакого сопротивление не оказывала, да и что она могла поделать?

Через мгновение раздался крик. Манис тогда так плохо соображала, что не сразу поняла — это был не ее крик.

Она открыла глаза и увидела, что палач уронил меч и стоит на коленях, пытаясь остановить кровь, ручьем хлеставшую из его живота.

Солдаты, которые должны были следить за безопасностью судьи и сохранностью заключенной, обнажили мечи и рубили всех, кого видели. Двое охранников старика тоже схватились за оружие, но на этом их бой и закончился. Обоих проткнули насквозь ударом со спины, и те рухнули на землю.

Солдаты, которые привели Манис из темницы, продержались дольше, но ненамного. Одному вспороли живот, а другой скончался от удара рукоятью меча в висок. Пока Манис пыталась понять, что происходит, все уже закончилось.

Судья лежал на земле лицом вниз. Хоть крови нигде видно не было, Манис почему-то была уверенна, что он тоже мертв. В живых остался только старик. Он стоял на коленях со сложенными ладонями и бормотал что-то высокому парню, стоящему перед ним.

— Тогда я впервые увидела Хорминга, — сказала Манис Жолдэру. — Он был совсем еще юн, моложе, чем ваш Лидерк, но его мужеству могли позавидовать прославленные в песнях и сказаниях лорды и воеводы.

— Ты так решила, потому что он с тремя сообщниками скрытно напал на неготовых людей?

Но Манис слишком увлеклась рассказом, чтобы отвечать на этот вопрос.

— Старик умолял Хорминга пощадить его, говорил, что даст ему все, что тот попросит, но Хорминг сказал, что не может этого сделать:

«Ты требовал отрубить этому ребенку руку за воровство, но ты ведь и сам вор. Все, что ты имеешь, ты хитростью украл у своих соотечественников, а посему я не могу тебя отпустить. „За всякое преступление следует соразмерное наказание, и только так справедливость может торжествовать среди людей“ — так ведь сказал судья?»

Старик продолжал умолять, даже когда Хорминг вознес меч над его головой. И умолк он лишь после того, как клинок вонзился в его череп по самый подбородок. Это была единственная смерть, глядя на которую я не испытывала страха или жалости, — призналась Манис.

Жолдэр ничего на это не сказал. Он за свою жизнь повидал немало смертей, но ни разу не испытывал ничего, похожего на жалость, глядя в глаза умирающего. Боги рассудят всех по справедливости, так учил его жрец, живший с ним и его матерью в Оргрине, когда Жолдэр был еще ребенком.

— Тогда мы не обмолвились с Хормингом ни словом, — продолжала свой рассказ Манис. — Я просто встала и пошла за ним: по пустым улицам города, к городским воротам и за стену… С тех пор у меня появилась новая семья. Мы путешествовали от города к городу в поисках беспечных толстосумов, за чей счет можно было поживиться. Иногда к нам примыкали новые люди, тогда в нашей семье праздновали пополнение, но бывало и так, что кто-то из наших братьев или сестер не возвращался с очередного дела, тогда мы все оплакивали нашу потерю.

— Не очень-то достойный промысел, — икнул Жолдэр.

— Тебе-то что об этом знать, королевич? Все твои проблемы заканчивались на том, что твой отец не вытирал тебе сопли каждый день, а слуги позволяли себе дерзость, общаясь с таким замухрышкой.

Жолдэр хотел что-то возразить, но сидр окончательно ударил ему в голову, и он смог выдать лишь несколько неразборчивых звуков, прежде чем завалиться набок.

Глава 27

Обратно в путь

Впервые за все то время, что Лидерк провел в Декрасте, он видел яркое синее небо у себя над головой. Солнце заливало горы золотым светом, и ни одна, даже самая маленькая тучка не препятствовала этому.

«Гирон наконец-то унял свою ярость», — думал Лидерк, любуясь безмятежной синевой небосвода, шагая к подножью склона, на котором они с Мирвином тренировались.

Еще вчера старик предупредил его, что не придет за ним утром. А также сказал, что тренировка начнется позже обычного. Нельзя сказать, что Лидерк совсем этому не удивился, но в расспросы он вдаваться не стал. «Когда тебе выпадает шанс выспаться — используй его, иначе долго будешь жалеть», — это правило Лидерк сформировал для себя, еще когда учился у Уайдера. Три дня и три ночи повторял он его себе, пока искал орех, который Уайдер забросил в дубовую рощу.

Лидерк уже вышел из деревни и обогнул высокую кривую скалу, которая торчала из земли прямо посреди дороги, отчего та делала крюк, как увидел у самого склона одинокую облаченную в черное фигуру человека. Приблизившись, он узнал Инхара.

— Что вы здесь делаете? — спросил Лидерк, едва добрался до подножья.

Инхар взглянул на него с удивлением, так, словно не видел, как он подошел.

— Здесь мы должны встретиться, — ответил он. — Киврог сказал, что лучше всего будет пойти по этой дороге.

Лидерк насторожился, Инхар ведь еще не знает, что он собрался остаться.

— Где же остальные? Когда они должны подойти?

Инхар зажмурился, глядя на солнце, и тяжело вздохнул.

— Скоро должны быть здесь, — ответил он. — Я хочу пройти как можно больше до наступления темноты.

Лидерк беспокойно поглядел на вершину склона. Мирвин наверняка ждет его наверху, но, чтобы забраться туда, потребуется не меньше получаса. Ветер там не прекращает свистеть ни днем, ни ночью, поэтому докричаться до вершины не представлялось возможным.

Лидерк все не мог отвести свой обеспокоенный взгляд от вершины склона, когда Инхар внезапно обратился к нему:

— Идешь на тренировку к своему монаху?

Услышав это, Лидерк на мгновение оцепенел. Затем он обернулся и внимательно посмотрел на Инхара. Его круглое, обветренное, бронзовое лицо, выглядело совершенно спокойным, даже немного сонным, чего нельзя было сказать о бледной перекошенной гримасе Лидерка.

— Вы уже виделись сегодня с Мирвином? — нерешительно спросил он.

— Да… А ты откуда знаешь?

Лидерк почувствовал, как мягкое нежное тепло растекается по всему телу. Мирвин уже позаботился обо всем, теперь можно не волноваться.

— Просто так спросил, — ответил Лидерк. — Он сместил сегодня мою тренировку, вот я и подумал, может, он хотел поговорить с вами или еще с кем-нибудь…

— Да, — закивал Инхар, — я говорил с ним утром. — Он почесал подбородок и ненадолго задумался. — Правда, я уже и не помню, чего он от меня хотел…

— Что ж, не буду заставлять Мирвина ждать, — торопливо сказал Лидерк. Он не был уверен, но все же решил, что вызывать у Инхара воспоминания о том, как ему «вправили» мозг — небезопасно.

— Да, верно… ждать… — рассеянно забормотал Инхар, а затем встряхнул головой, словно пытался отряхнуться от чего-то. — Прощай, Лидерк, не думаю, что мы увидимся еще когда-нибудь.

— Прощайте, — сказал Лидерк и пожал Инхару руку. — Я благодарен богам за то, что они свели нас вместе. И вам… тоже благодарен.

Лидерк развернулся и спешно направился к склону. Он собирался подождать Жолдэра, чтобы попрощаться и с ним, но ему почему-то расхотелось это делать. Он сам выбрал остаться здесь и учиться у Мирвина и по-прежнему хотел этого больше всего на свете, но сейчас, когда вдруг осознал, что больше не увидит своих друзей, ему стало грустно… Пусть они знакомы всего несколько месяцев, но успели пережить столько, что многим хватит на долгие годы…

Но он уже принял решение, и менять его поздно. К тому же, в королевстве его ничего не ждет. Большее, на что он мог там рассчитывать, это стать лейтенантом королевской армии годам к сорока. Или же обзавестись своей лесопилкой, но на это уйдет еще больше времени. Мудрейшим решением, которое Лидерк мог принять, было остаться в Декрасте и учиться у Мирвина, поэтому он вцепился в серый каменный склон и упрямо полез вверх, ощущая на себе порывы свирепого ветра.

Какое-то время Инхар продолжал глядеть ему вслед, но вскоре Лидерк так слился со скалой, что даже соглядатаю, обученному видеть сквозь любую маскировку, было сложно его разглядеть.

Его никак не оставляла навязчивая мысль, что он что-то забыл, но как бы Инхар ни пытался, он не мог вспомнить, что же именно он забыл.

Очень скоро навязчивая мысль превратилась в зудящее чувство во всем теле, и он решил отвлечь себя посторонними мыслями. Инхар попытался представить, что скажет Клент, когда узнает, что задание выполнено, да еще и так ловко. Что бы он там ни думал о Готи и о самом Инхаре, но после этого Кленту придется признать его мастерство.

Да что там Клент! После такого задания королю следует учредить новую должность — командир «пауков» и предложить ее Инхару… хотя он все равно бы ее не принял, даже если бы пришлось отказать королю лично.

Его учитель, Шарвин, говорил Инхару, что нет большей чести для соглядатая, чем быть причисленным к королевским гвардейцам — «паукам», но Инхар не разделял его мнения. Уж лучше рыскать по болотам и густым лесам, ползать по оврагам и допрашивать бродяг и разбойников, чем целыми днями сновать по замку, прислушиваясь к каждому шороху и шепоту, высматривая заговорщиков и интриганов.

Король Зандгол стал первым правителем, который окружил себя соглядатаями, чтобы одни шпионы выслеживали других. И, пусть и не открыто, многие не поддерживали таких действий короля. Многим графам, баронам и просто зажиточным купцам, гостившим в Юстерне, не нравилось, что за каждым их шагом наблюдали и что их покои время от времени обыскивали. Но несмотря ни на что, король Креолоф поддержал начинания своего отца. Он увеличил число «пауков» в замке с шести до двенадцати, а также расширил их полномочия, закрепив их за собой. С тех пор лишь король мог отдавать им приказы, и только ему предназначались их отчеты. Тем же, кому выпала честь погостить в Юстерне, поневоле пришлось мириться с подозрениями и проверками, так как король не терпел никаких пререканий в этом вопросе.

Воображая себе скучную жизнь «пауков», Инхар поймал себя на мысли, что и его жизнь уже давно стала рутиной. Редко когда соглядатаи доживали до его возраста, а те, кому это все-таки удавалось, отправлялись в закрытые академии, где обучали новых рекрутов, прежде чем их закрепят за каким-то одним учителем.

Инхар не хотел закончить свою жизнь, обучая детей лазать по сточным канавам. Он научился орудовать клинком раньше, чем бритвой, но никогда, сжимая рукоять меча, он не чувствовал радости, подобно героям песен и рассказов. Уж лучше держать в руках серп или косу или, в крайнем случае, кузнечный молот и наслаждаться размеренной жизнью где-нибудь в далекой глуши, где нет ни войны, ни шпионов, ни сражений… а только ветер мягко шумит в ветвях деревьев.

Может, именно так он и поступит. Это будет непросто, но он попробует добиться для себя отставки, после чего сможет навсегда забыть о сражениях. Он станет если не первым, то одним из немногих соглядатаев, который обзаведется семьей, и сможет встретить старость, обучая своих внуков рыбачить или охотиться, вместо того, чтобы готовить диверсантов и шпионов.

Погрузившись в свои мысли, Инхар так и стоял лицом к склону, поэтому Жолдэр успел подойти к нему достаточно близко, прежде чем тот услышал его шаги.

— Ну наконец-то! — сказал Инхар оборачиваясь. — Я уже устал тебя… А она что здесь делает? — Лицо Инхара заострилось при виде Манис.

Жолдэр даже не думал отвечать. Медленными шаркающими шагами он приближался к склону и почему-то держался обеими руками за низко опущенную голову.

Манис легко шагала справа от него. Несмотря на все перенесенное она сохранила свою красоту и изящество, по крайней мере, большую его часть. Тирольдская одежка из лисьей шкуры спускалась до самых колен, а рукава, хоть и закатанные, все равно полностью скрывали ее руки.

Приблизившись к Инхару, она отбросила капюшон, и в глаза сразу бросились густые, но еще короткие волоски над ее левым ухом.

— Не нужно так беспокоиться, — пропела она. — Я пришла попрощаться с вами и… забрать кое-какие вещи.

— Вещи? — удивился Инхар, но предпочел не развивать эту тему. — Жолдэр, где лошади? — спросил он вместо этого.

Тот продолжал стоять с опущенной головой и что-то сопеть.

— Жолдэр?! — не выдержал Инхар.

— Я не знаю, — промямлил тот. — Я надеялся, они здесь.

— С чего им быть здесь, если это ты должен был привести их?! — опешил Инхар.

Жолдэр продолжал пялиться вниз и потирать свою голову так усердно, как не натирают хозяйское серебро даже самые верные слуги.

— Жолдэр, где наши лошади? — спросил Инхар спокойным, но от этого не менее пугающим тоном.

Тот, наконец, поднял голову. Инхар даже поморщился, увидев его желтое, обвисшее лицо и красные слезящиеся глаза.

— Весь вчерашний день я искал наших лошадей, как вы и приказывали, — голосом умирающего ответил он. — Не меньше десяти раз я обогнул эту треклятую деревню, но ни наших, ни каких-либо других лошадей я не увидел. Здесь вообще нет никакого зверья, — добавил он, снова обхватывая голову руками.

Инхар скрипнул зубами: это совсем не то, что он хотел услышать. Деркаст — маленькая деревня и расположена она на относительно ровном участке. Никаких высоких зданий, водоемов или лесов; даже Жолдэр не смог бы разминуться здесь с тремя лошадьми, особенно если он искал их целый день, как сам утверждает. Киврогу придется объясниться, когда он объявится.

Тирольд не заставил себя ждать. Лишь две минуты пришлось Инхару слушать несвязную речь Жолдэра, прежде чем огромный силуэт Киврога замаячил в конце дороги.

С досадой и даже неким раздражением Инхар отметил, что коней при нем нет. Единственным утешением служило то, что за спиной Киврога болтался большой серый мешок. По крайней мере, он собрался в дорогу — это уже хорошо.

Поравнявшись с ними, Киврог внимательно осмотрел каждого, а затем спросил:

— Это все, кто идет с нами? — Его голос звучал звонко, как и всегда, но теперь Жолдэр особенно хорошо это расслышал.

— Да… Нет… — ответил Инхар, вспомнив о Манис. — Дальше пойдем только я и Жолдэр, но сначала нам надо забрать лошадей.

— Лошадей? — переспросил Киврог, и Инхар нахмурился, потому что уж очень это походило на насмешку.

— Да, лошадей! Когда мы пришли к вам, у нас приняли трех лошадей: черного мерина и двух кобыл — гнедую и серую, где они?

— Как «где?» — заморгал Киврог. — Собиратели увели их в Благодатную долину еще два дня назад.

Манис ахнула и заслонила рот ладонями.

— В каком смысле «увели»? — гортанным голосом, чтобы сдержать крик, спросил Инхар.

— Я же говорил Лягушонку, — пожал плечами Киврог. — Два дня назад собиратели отправились в долину за провизией, и всех животных, способных перевозить вьюк, они взяли с собой.

— Но наших лошадей-то зачем?

Киврог не совсем понял суть этого вопроса.

— Ну, мулы, конечно, лучше преодолевают горную местность, — немного неуверенно сказал он, — но после войны с южным лордом у нас почти не осталось скота, а разводить его — дело нелегкое и… — Киврог прервался, потому что дергающиеся глаза Инхара неустанно просили его об этом.

— Седельная сумка!.. — воскликнула Манис. — Седельная сумка, что была на черном мерине, где она?

— Да, она тоже пригодится, — закивал Киврог. — Там поместится много плодов с деревьев.

Легкий румянец мгновенно исчез с лица девушки, ее большие карие глаза округлились, а губы задрожали.

— Мне кажется, кто-то из нас чего-то не понимает, — сказал Инхар. — Это были НАШИ кони, и именно они должны были вывести нас с этих гор; так почему же они сейчас на пути в долину?

— Я не знаю, что вам здесь непонятно, — сказал Киврог, распрямляя бороду, — но эти лошади идут в Благодатную долину вместе с нашими собирателями. Разве старик Мирвин не сказал вам, что тирольды берут плату за помощь чужакам?

Инхар нахмурился. Он уже и забыл об этом, но старый монах действительно их предупреждал. Эти тирольды себя в обиду не дадут.

— Но как же мы отправимся в путь без лошадей?

Киврог обернулся и бросил беглый взгляд на предстоящую им дорогу.

— Там, где мы пойдем, от лошадей будет мало проку. Вот будь у вас мулы, это было бы другое дело, но лошади не созданы для горных троп, вы и сами должны уже были это понять. К тому же, до Одинокого перевала нас будут окружать только голые скалы, а до него идти семь дней, смогут ли ваши кони продержаться так долго без корма?

Инхар свел брови. Когда они прибыли в Деркаст, то везли с собой достаточно высушенной травы. Два тюка в общей сложности, а может и больше. Но, видимо, тирольды и их умыкнули, возможно, даже сами того не зная.

— Что ж, хорошо. — Инхар глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Ты наш проводник, и тебе лучше знать, как и по какой дороге идти. Пора бы нам уже отправляться.

Инхар вскинул рюкзак на плечи и двинулся вперед, но не успел он ступить и трех шагов, как вопль Манис остановил его.

— Погодите! — голосила она. — Мне очень нужно увидеть того мерина еще раз, там… у него в седельной сумке лежит одна вещь…

— Что еще за вещь?! — гаркнул Инхар. Почему они никак не могут избавиться от этой женщины?

— Долговые расписки, припрятанные их вожаком, — страдальческим голосом протянул Жолдэр. — Из-за них они и погнались за нами. Умеете же вы, командир, выбрать лошадь.

— Теперь понятно, — сказал Инхар. — Ну, если ты уверена, что они там, то отправляйся в долину, но все же предупрежу тебя: на первой же нашей остановке я внимательно изучил содержимое всего, что нашлось в тех сумках, ничего, похожего на расписки или любые другие документы, я там не нашел.

— Они там, я уверена. Хорминг всегда был очень осторожным; я думаю, он мог подшить потайной карман к своей сумке.

Инхар почесал подбородок.

— Да, интересная мысль. Я не ожидал найти там ничего ценного, поэтому вполне возможно, что не доглядел.

Манис радостно закивала, но следующая фраза Инхара разбила ее еще не успевшую до конца сформироваться надежду.

— Иди по западной дороге на юг, затем повернешь на восток. Через день или два увидишь развилку с тремя проходами, иди по правому… нет, стой — по левому, там должен быть крутой спуск и уже через пару верст снова подъем. Если дорога будет верной, найдешь у подъема небольшое русло реки, а там…

— Стойте! Стойте! — перебила его Манис дрожащим голосом. — Вы… вы не можете так меня бросить! Я никогда прежде не была в этих горах… Я вообще ни в каких горах не была! — Она смотрела на всех умоляющим и полным неподдельного страха взглядом. — Я была без сознания, когда вы везли меня сюда, как же я должна найти путь обратно?

— Может, кто-то из тирольдов тебя проводит? — предложил Инхар.

— Охотники пойдут в долину через два месяца, — сказал Киврог. — До этого времени, я думаю, ты можешь пожить в деревне.

И без того бледная, Манис стала похожа на первый снег.

— Д-два месяца?! Но почему так долго?

— За это время живность в долине расплодится и охотиться станет проще. К тому же, с наступлением лета у каждого появляется много хлопот…

Резким широким шагом Манис приблизилась к Инхару настолько, что он чувствовал ее беспокойное дыхание.

— Я не намерена торчать здесь еще два месяца, — прошипела она. — Я даже на два дня здесь не останусь. Эти… тирольды… огромны, постоянно кричат и машут руками, я… я боюсь их, — призналась она. — Они даже не говорят на нашем языке, за два месяца здесь, я с ума сойду!

— Мне жаль, Манис, — соврал Инхар. — Даже если бы я и хотел помочь тебе, то не смог бы, — проговорился он, — у нас есть свои дела, и они должны быть сделаны.

Можешь подождать два месяца здесь, можешь сама попытаться отыскать путь, можешь попросить Лидерка отвести тебя, если сумеешь, конечно, его поймать и если он еще помнит дорогу. — Инхар положил левую руку на плечо Манис и посмотрел ей в глаза насмешливо-извиняющимся взглядом. — Удачи, Манис. Пусть боги помогут тебе выбрать правильный путь.

Инхар поправил рюкзак на плечах и пошел вперед, Киврог и Жолдэр последовали за ним.

Какое-то время Манис стояла в полнейшем отчаянии. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как три такие разные фигуры медленно отдаляются от нее, шагая по глиняной тропинке. Затем возвела взгляд к еле различимой вершине склона, где должен был тренироваться Лидерк, и губы ее плотно сжались от внезапно нахлынувшей злости.

Что бы ни рассказывал о Лидерке Жолдэр, Манис все еще не могла его простить. Ведь это он убил ее отца, это он лишил ее семьи, и все это происходит с ней по его вине!

Она снова обернулась к удаляющимся путникам, и к ее горлу подступил ком, когда она увидела, что они превратились в расплывчатые силуэты, которые вот-вот скроются от ее глаз. Она была близка к тому, чтобы проронить несколько горьких слез над своим печальным положением, но вместо этого сжала кулаки и топнула ногой, оставив глубокий след в глине.

Почему крот-лазутчик, принц-недомерок и вечно орущий дикарь указывают ей что делать? «Удачи, Манис», как бы не так! Им выпала возможность избавиться от нее, и они тут же ею воспользовались.

— Боги указали мне правильный путь, Инхар, — бормотала она, торопливым шагом нагоняя путников.

Если они не хотят вести ее обратно в Равнину, тогда пусть ведут в Солдатский Лес или куда они там собрались! Но, так или иначе, она спустится с этих чертовых гор и отправится далеко на юг. Туда, где нет ничего выше двадцати саженей.

Не успели они и на версту отдалиться от деревни, как услышали позади отрывистые возгласы:

— Стойте! Стойте!

Первым на крик обернулся Инхар и, увидев бегущую за ними Манис, он заскрипел зубами.

— Что еще ты хочешь?! — не скрывая раздражения, спросил он.

Манис не спешила отвечать. Лишь когда она окончательно догнала их и успела немного отдышаться, она сказала:

— Я решила пойти с вами.

— Мы идем на запад, в Солдатский Лес, — напомнил ей Инхар. — Тебе же надо в долину на востоке. Как ты собираешься попасть туда с нами?

— Больше всего я хочу спуститься, наконец, с этих гор, — ответила Манис. — А уж где именно, это не столь важно.

— А как же твои расписки? — спросил Жолдэр, на мгновение оторвав взгляд от земли.

— Даже если я каким-то чудом попаду в долину, найти того злополучного коня будет очень сложно, боюсь даже, что невозможно. Кроме того, мне одной не удастся получить выплаты по тем распискам, их ведь давали не рыночные торговцы, а богатые купцы, которые владеют торговыми путями и родниками… Хорминг говорил, что среди всех была даже расписка одного лорда из Змеиной Степи. Нельзя просто заявиться к таким людям, размахивая клочком бумаги, и потребовать с них денег, в лучшем случае, я просто лишусь своих расписок, а в худшем…

— А в худшем тебя схватят и лишат руки за воровство, — закончил за нее Инхар. — Пожалуй, ты права, не стоит тебе играть с теми расписками. Возвращайся обратно, найди себе честное занятие, и живи спокойно.

— Может быть, так я и поступлю, но прежде вы выведете меня с этих гор.

— Ты не пойдешь с нами, Манис, — сказал Инхар с беззаботной уверенностью. — Возвращайся в деревню и жди. Два месяца — это не два года, еще до начала осени ты уже вернешься в свою Молочную Равнину.

Манис ответила ему, но не словами. Ее упрямый, бросающий вызов взгляд был достаточно красноречив. Но Инхар, похоже, этого не заметил, все так же беззаботно он развернулся и зашагал дальше.

Выждав около минуты, Манис отправилась следом.

Вскоре открытая, хорошо обозримая местность сменилась уже знакомыми лабиринтами, полными разнообразных выступающих из земли скал, отчего тропинка начала петлять и извиваться всеми возможными способами. Тогда колонну возглавил Киврог, внимательно осматривая скалы своими черными глазами-бусинками, он всегда безошибочно выбирал правильный путь. По крайней мере, ни Жолдэр, ни Инхар не имели причин сомневаться в этом.

Чем дальше они заходили на север, тем больше поражались тому, что видели. Скалы, прежде отличавшиеся одна от другой разве что размером или угловатостью, теперь принимали поистине причудливые формы. С краев склонов на них глядели гладкие, изъеденные годами лица людей; на развилках нередко можно было увидеть мифического зверя, застывшего на века в камне: крылом, хвостом или лапой эти странные создания указывали путникам дорогу.

— Это оставили после себя племена тирольдов, жившие здесь много веков назад, — пояснил Киврог, заметив, с каким интересом южане рассматривают изваяния. — В те дни, когда тирольды были повелителями гор, вдоль дорог стояло множество монументов, изображавших Великих Предков, чтобы те помогали живущим защищать свои земли от врагов.

Монументы отмечали границу каждого племени, поэтому сейчас мы используем их как ориентиры.

— А Великие Предки не обидятся на вас за это? — ухмыльнулся Жолдэр.

— Когда тирольды покинули эти места, сила Предков ушла вместе с ними, — серьезно ответил Киврог. — Когда-то в этих статуях было заключено все могущество народа гор, но теперь это лишь камень, служащий напоминанием о нашем великом прошлом.

— А-а, тогда понятно.

Солнце уже давно обогнало их и даже частично скрылось за лежащими далеко впереди склонами, но путники продолжали петлять по узкой горной тропинке. Так много они успели увидеть разных статуй и монументов, что с большим трудом им верилось, что тирольды соорудили это все столько лет назад.

Свирепый ветер и талая вода, стекавшая по этим монументам на протяжении веков, не пожалели человеческих творений и успели стереть многие черты на статуях. Но даже теперь, присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть, как один монумент разнился от другого. Сколько бы они ни шли, им навстречу приближались новые люди и новые звери, совсем не похожие на предыдущих.

Единственное, что оставалось неизменным, это Манис, упрямо следовавшая за ними все время. Она держалась на небольшом расстоянии от них, но никогда не отставала слишком сильно, опасаясь, видимо, что ее невольные провожатые могут убежать.

За весь день путники не сделали ни одной остановки, и Манис пришлось держать их темп. Даже то расстояние, что разделяло их, не могло скрыть того, с каким трудом дался Манис этот переход.

Инхар чаще остальных оборачивался, чтобы посмотреть на нее. Он бы многое отдал, чтобы она отстала от них и отправилась блуждать куда-то поглубже в горы, но видя, как отчаянно она следует за ними, как из последних сил она преодолевает шаг за шагом, нередко придерживаясь за скалу, чтобы не упасть, он чувствовал нечто, похожее на жалость, к этой глупой девушке.

— Отвяжись от нас! — время от времени кричал он ей. — Иди обратно, пока еще можешь!

Но Манис не слушалась. Никакие уговори или угрозы не могли заставить ее изменить решение, все так же безмолвно она шла за ними, надвинув рыжий капюшон на самые глаза.

Задолго до того, как день уступил место ночи, тепло, что так приятно окутывало путников, сменилось изнуряющей прохладой. Ветер стал свирепее и теперь легко пробирался под одежду, обжигая кожу холодом, а серые тени, что росли с неимоверной скоростью, вскоре слились в одну большую темную гладь, ознаменовав наступление ночи.

Киврог быстро нашел для них пристанище на ночь. Крошечная пещера всего пять шагов в глубину и восемь в ширину станет отличным укрытием от любой непогоды ночью. Высотой она была не больше четырех аршинов, из-за чего Киврог не мог встать внутри в полный рост, поэтому он сразу же разложил свой спальник из овечьих шкур и приготовился ко сну.

Инхар и Жолдэр не торопились брать с него пример, и какое-то время они разговаривали стоя у входа пещеры. Все чаще за разговором, они поглядывали на дрожащую вдалеке Манис, которая одиноко сидела на пологой скале, кутаясь в свою лисью шубу.

Инхар хотел снова крикнуть ей, чтобы она шла обратно, но теперь она бы не смогла, даже если бы захотела. За этот день они проделали далекий путь, и идти обратно ночью было бы безрассудством.

— Как думаешь, долго она будет за нами плестись? — спросил он Жолдэра.

Тот повернулся и какое-то время смотрел на Манис.

— Честно говоря, я думал, что она повернет назад уже через пару часов.

Инхар скривился и почесал подбородок. Что стоило Лидерку бросить ее там, в горах, вместе с ее товарищами? Скольких бы хлопот им удалось избежать, если бы в нем вдруг не проснулся благодетель!

Последние лучи солнца неохотно покидали горы, а сумерки, пользуясь этим, сгущались в плотную завесу ночной темени. Под самый вечер небо затянуло бледными облаками, поэтому даже холодный свет отдаленных звезд не достигал земли.

Прежде чем отправиться спать, Инхар взобрался на скалу стоящую немного впереди и осмотрел предстоящий им завтра маршрут. Все, что он смог увидеть, это узкие проходы между плотных каменных склонов и утесов. Словно каналы давно усохших рек и ручьев, изрывали они горную местность то отдаляясь друг от друга, то вновь пересекаясь образуя развилку.

Спустившись, Инхар застал Жолдэра за молитвой Гирону. Он просил у бога морей солнечного дня на завтра, без дождя и грозы.

— …уповая на твою силу, мудрость и милосердие, я молю тебя о снисхождении и помощи, владыка Гирон, бог земных и небесных морей…

Инхар только покачал головой, глядя, как Жолдэр с закрытыми глазами и запрокинутой вверх головой бормочет свою молитву, держа соединенные вместе ладони перед собой.

Не дожидаясь окончания этого «ритуала», он забрался в пещеру и уже успел завернуться в спальник, когда услышал шарканье Жолдэра у самого входа.

Ночь прошла тихо и спокойно, ничего, что могло бы потревожить их сон, не произошло. Однако, проснувшись, Инхар увидел то, чего увидеть совсем не ожидал, хотя это можно было предвидеть. Манис, не снимая своей шубы, жалась к овечьему спальнику Киврога, перетягивая его на себя.

Какое-то время Инхар просто смотрел на это, не зная, что и делать. Неплохо было бы тихо собраться и поскорее уйти, оставив Манис отдыхать здесь, но она так сильно прилила к Киврогу, что встать тому, не потревожив ее сон, было бы крайне сложно. Может быть, Инхар на его месте и смог бы, но этот тирольдский детина скорее раздавит Манис своим весом, пока будет пытаться незаметно освободиться от ее цепких объятий.

— Уже утро, — сказал он и пнул спальник с Жолдэром внутри.

Тот приподнялся на локте и огляделся вокруг сонными глазами.

Утро действительно сменило ночь, но внутри пещеры это трудно было заметить. Первые лучи солнца уже успели коснуться земли, но сам красно-золотой диск еще не показался из-за гор. У входа в пещеру образовалась плотная молочно-серая завеса: утренний туман мягким облаком расстелился над самой землей, усугубляя и без того неприятную утреннюю прохладу.

Жолдэр заметил Манис, только когда вылез из своего спальника. Она к тому времени успела проснуться и отпрянуть в самую глубь пещеры. Она, конечно, предпочла бы оказаться ближе к выходу, но там стоял Инхар, поэтому ей оставалось только забиться в угол.

Глазами загнанного зверя она смотрела на Инхара и Жолдэра из-под низко-опущенного капюшона. Наверняка, она хотела проснуться пораньше и улизнуть, пока все еще спали, но, видимо, уют и роскошь этого ночлега притупили ее бдительность.

— Ну, и как долго ты собираешься такое вытворять? — спросил Жолдэр, сдерживая зевоту.

Манис не отвечала, только ее полные страха и злобы глаза выдавали ее мысли. «Она боится, что мы убьем ее или свяжем и оставим здесь», — понял Жолдэр. Он решил, что сейчас отличная возможность запугать Манис, но не успел он придумать, что сказать, как услышал вопль Инхара.

— Кто?! — вопил он, роясь в своем рюкзаке. — Когда?!

— Что у вас произошло? — спросил Киврог. Истошные крики Инхара все же вырвали его из сна.

— Припасы!.. — воскликнул Инхар. — Вяленое мясо и лук… лепешки… сыр… пропал трехдневный запас провизии, а я же еще вчера все укомплектовал! — Он еще раз перерыл свой рюкзак и только затем понял… — Манис! — резко обернувшись, воскликнул он.

Она встрепенулась от этого вопля, но быстро совладала с собой.

— Я все посчитала, — писклявым голосом сказала она. — Думаю, я смогу растянуть эти припасы на полторы недели; за это время мы успеем спуститься с гор, если поспешим.

— Нет. Тот, кто торопится в горах, торопится в могилу, — сказал Киврог, словно он вообще не понимал, что здесь происходит.

— Когда ты плетешься за нами и даже когда забираешься ночью в наш лагерь — это одно, — с каменным лицом сказал Инхар. — Но воровство у служителей короны — это совсем другое. Отдай припасы! — крикнул он так громко, что Манис встрепенулась во второй раз.

— Нет, — выдавила она.

— Манис, я не шучу с тобой! — Инхар направился к ней, и Манис попыталась шагнуть назад, но каменная стена пещеры остановила ее.

— Нет!.. — взвизгнула она и упала наземь, едва Инхар прикоснулся к ней.

Инхар быстро освободил ее от ноши, и припрятанные в шубе свертки с едой и небольшой мех с водой вернулись к нему в рюкзак.

Манис брыкалась, пока Инхар отнимал у нее трофеи, но толком никакого сопротивления не оказывала.

Трое путников наскоро позавтракали перед очередным долгим днем на длинной дороге, Манис же сидела в стороне, поглядывая на них обиженными и голодными глазами.

Киврог раньше всех покончил с едой и быстро собрал свои вещи в мешок, приготовившись к дороге. Инхар и Жолдэр вскоре присоединились к нему, но, прежде чем уйти, Инхар приблизился к сидящей в углу Манис.

— Вот, — он положил ей на колени две лепешки и сверток с козьим сыром. — Поешь и отправляйся в Деркаст. И больше не попадайся мне на глаза.

Манис никак на это не отреагировала. Она сидела, подобрав под себя ноги, и глядела куда-то в пустоту.

Они ушли, а Манис так и продолжила сидеть в той маленькой пещере, словно еще одно тирольдское изваяние, изображающее утратившую веру деву.

Киврог все так же уверенно вел их по запутанному горному лабиринту, теперь еще и пронизанному молочным туманом. Этот день выдался более холодным, чем предыдущий. Облака на небе поредели, но все же нередко скрывали за собой солнце, тогда воздух становился особенно морозным.

Однако быстрый шаг путников не позволял им замерзнуть. Несмотря на то, что он сам чуть ли не бежал, Инхар не упускал возможности время от времени поторопить своих товарищей.

— Слишком много времени мы потеряли, — все повторял он. — Боюсь даже представить, сколько всего в королевстве могло произойти, пока мы таскались по империи.

— Мы же выполнили наше задание, — отвечал Жолдэр, — остальное зависит от Клента и его генералов. Как раз сейчас, я уверен, он разоряет Золотую Степь, если, конечно, у него хватило мозгов повернуть на юг после того, как он разбил армию Ошгурта в Воющем Крае.

— Война не заканчивается одной победой, — возражал Инхар. — Если бы это было так, она не продлилась бы четыреста лет.

— Четыреста лет?! — изумился Киврог. — Я правильно понял — четыре сотни лет ваши племена воюют друг с другом?

— Да, — ответил Жолдэр. — Но скоро войне придет конец. Клент посеет разруху на западе и в центре империи, а я вместе с тирольдами ударю с севера, — (отец обязан доверить командование войсками мне; ни один из его хваленых генералов не додумался заключить союз с тирольдами, я же вынудил их присягнуть королевству).

Инхар покосился на него с еле заметной ухмылкой.

— Ты, значит, ударишь с севера?

— Можете язвить и измываться, сколько хотите, — ответил Жолдэр. — Сейчас я называю вас командиром, но, когда мы прибудем в Юстерн, вы будете обращаться ко мне — Ваша Светлость.

— Про светлость — это ты верно подметил, — сказал Инхар, намекая на огненно-рыжие кудри Жолдэра. — Но вот в остальном… Почти двадцать лет я служу в королевской армии и много чего уяснил для себя за это время, но лучше всего я запомнил одну вещь: никогда план, написанный на бумаге, не совпадает с реальностью, кто бы его ни составлял.

— Мне кажется, вы преувеличиваете, — усомнился Жолдэр.

— Тогда оглянись вокруг и объясни мне, почему мы тащимся через эти горы, если еще месяц назад должны были вернуться в Шеммит?

Жолдэр открыл рот, чтобы что-то ответить, но ни одна стоящая мысль не пришла ему в голову, поэтому он продолжил идти молча.

Глава 28

Золотой свиток

Мирвин уже и не помнил, чтобы он когда-то не мог заснуть. Стоило ему выбросить все мысли из головы, как сон мгновенно одолевал его, но сегодня все было по-другому. Блеклый полумесяц, окутанный дымкой, уже несколько часов зиял на черном небосводе, а старый монах все не мог сомкнуть глаз.

Причиной его бессонницы был брошенный ему вызов. Больше восьмидесяти лет Мирвин обучал искусству иянг, но никто и никогда не сопротивлялся его учению так, как это делал Лидерк. Что бы Мирвин ни говорил, Лидерк все равно делал по-своему — то есть неправильно.

Через три недели упорных занятий «по старой программе», Мирвин решил, что пора Лидерку перейти к настоящим тренировкам, тогда-то и началось настоящее испытание для обоих.

Первым, что Мирвин потребовал от своего ученика, было успокоить беркута.

Однажды утром Лидерк, как обычно, взбирался на склон. В последнее время ему это стало даваться намного легче, поэтому Мирвин нашел где-то в деревне мешок и насыпал в него камней.

— Теперь будешь подниматься с ним, — сказал он и толкнул мешок к Лидерку.

Лидерк не стал спорить, он поблагодарил богов, что к мешку пришиты лямки, и послушно таскал его за спиной при каждом подъеме и спуске.

Добравшись до выступа на самой вершине склона, Лидерк ухватился за него и подтянулся вверх. Он заполз на склон и около минуты лежал на животе, пока не перевел дыхание, лишь затем он встал и сбросил мешок с плеч.

— Что это такое?! — спросил он, не успев сделать и шагу. Перед ним стоял Мирвин, а на его руке сидела огромная коричневая со светлыми пятнышками птица.

— Это беркут, — ответил Мирвин. — Он прилетел сюда на рассвете и кружил над склоном, перелетая с одной скалы на другую. Я назвал его Фиссэм, на языке тирольдов это значит «ранний».

Лидерк приблизился, чтобы получше разглядеть птицу. Вблизи она оказалась просто огромной, как две с половиной головы его учителя. Большой закрученный клюв разделял два меленьких хищно-глядящих черных глаза, а длинные когти птицы так плотно завернулись вокруг руки Мирвина, что, казалось, беркуту хватит малейшего движения, чтобы отсечь ее. И, тем не менее, Фиссэм послушно сидел на руке монаха, любопытно разглядывая все вокруг.

— Сегодня ты будешь тренироваться с ним, — сказал Мирвин, когда Лидерк попытался прикоснуться к птице.

Тот сразу же замер.

— Как? В каком смысле?

— Птицы превосходно чувствуют внутреннее состояние всех живых существ, — сказал Мирвин, поглаживая голову беркута средним пальцем. — Даже на большом расстоянии они могут уловить страх, злость, беспокойство или враждебность. Стоит тебе приблизиться к птице, когда твой разум будет возбужден — и она тут же упорхнет, но если ты будешь спокоен — у нее не будет причин бояться тебя, и птица останется на месте.

— Так что же мне делать с этим беркутом?

Мирвин подставил ладонь Фиссэму и тот перешагнул на нее.

— Вот, — монах выпрямил руку Лидерка и посадил птицу на нее, — стой так и не дай Фиссэму взлететь.

— Как же мне это сделать? — спросил Лидерк, когда Фиссэм бросил на него свой надменный взгляд.

— Я же только что сказал — успокойся и не нервничай, Фиссэм тоже почувствует себя спокойно и останется на месте. Только руку не напрягай, иначе его когти тебе ее изувечат.

Мирвин сделал два шага назад, и Лидерк с Фиссэмом остались один на один. Прошло не более четырех секунд, прежде чем беркут расправил свои широкие крылья и взмыл в воздух, оставив глубокий порез на руке Лидерка.

Лидерк согнулся пополам, схватившись за руку; на землю упало несколько капель крови.

— Гмх-х!!! — зарычал он, плотно сжав скулы. — Ваша птица рассекла мне руку!

— Ну кто ж тебя просил его пугать? — Мирвин покачал головой и выставил руку вперед. — Фиссэм! Фиссэм! — беркут сделал несколько кругов над ними, а затем приземлился прямо на руку Мирвина. — Я же велел тебе успокоиться.

— Я и был спокоен! — фыркнул Лидерк. — А эта дурацкая птица чуть не оторвала мне руку!

— Ты напугал Фиссэма, Лидерк, — поучительно сказал Мирвин, — и получил результат.

— Я ничего не делал!.. — пытался возразить тот, но Мирвин прервал его.

— Если ты хочешь когда-нибудь научиться управлять процессами мозга, запомни: все что происходит вокруг, происходит из-за ТЕБЯ. Уайдер ведь учил тебя, что само наше существование — результат тысяч и тысяч различных процессов, и все они, будь уверен, оказывают влияние на окружение.

Ты начал нервничать, когда Фиссэм сел к тебе на руку, и он ощутил это. У животных обычное дело нападать, когда им страшно, поэтому, ощутив твой страх, Фиссэм решил, что ты собираешься напасть на него, и упорхнул, чтобы обезопасить себя. Так кто же виноват в том, что ты получил эту рану?

«Вы», — подумал Лидерк, — «вы и ваш… Фиссэм».

Мирвин позаботился о ране Лидерка. Казалось, одно его прикосновение заставляет плоть срастаться, и уже через несколько часов на месте глубокого кровоточащего пореза осталась лишь длинная корка засохшей крови.

Чтобы подобное не повторилось, Лидерк обвязал плотный мешок поверх руки, тот самый в котором он нес камни на вершину склона. Однако беркут быстро с ним расправился. Едва Лидерк успел протянуть к нему руку, он растопырил крылья и издал громкий пронзительный крик. Лидерк заметил только, как несколько коричневых перьев закружили перед его лицом, в тот самый момент Фиссэм уже взлетел не менее, как на десяток саженей вверх, держа в когтях ошметки серого мешка.

Мирвин приложил уйму усилий, чтобы примирить Лидерка с Фиссэмом, но все они пропали даром. Тогда он решил изменить подход к тренировкам.

К тому времени они с Лидерком уже не жили в деревне, а уютно разместились в неглубокой пещере у подножья склона. Спали они на сене, которое Лидерк натаскал из Деркаста, а едой им служили дикие ягоды: Мирвин показал Лидерку несколько мест, где их можно найти.

Лидерк предложил поселиться на вершине склона, чтобы не нужно было каждое утро взбираться на него, но Мирвин наотрез отказался.

— Мне сто двенадцать лет, а я каждый день поднимаюсь на него! — сказал монах. — А ты молод и полон сил, для тебя это должно быть не сложнее, чем ложку ко рту поднести.

Прочие доводы Лидерка напоролись на подобные аргументы, поэтому ему пришлось перебраться в пещеру у подножья и каждый день карабкаться наверх.

— Сегодня на склон не взбирайся, — однажды утром сказал Мирвин.

Все еще сонный Лидерк был слегка ошарашен таким указанием.

— То есть, тренировки сегодня не будет? — робко спросил он. Должно было произойти что-то действительно важное, чтобы Мирвин отменил тренировку.

— Я этого не говорил. Просто сегодня я дам тебе особое задание.

— Я не совсем понимаю, — сказал Лидерк, подавшись вперед, словно пытался расслышать какой-то скрытый смысл в словах Мирвина.

— Ну, так не перебивай и дай мне объяснить! Сегодня ты пойдешь в Деркаст, в одном из тамошних домов я оставил кое-что для тебя. Пергамент… я написал на нем изречение мастера Кафзиэля, которое когда-то давно прочитал на первом золотом свитке.

— З-золотом свитке?

— Да. — (Если совет мастера не поможет тебе, то я уже и не знаю, что с тобой делать). — Но я должен тебя предупредить…

Лидерк был уже у самого входа в пещеру. Мысль, что он увидит пусть даже маленькую часть трактата мастера Кафзиэля, не только мгновенно прогнала сон, но и придала ему сил, много сил.

— Да, что там? — спросил он, подпрыгивая от нетерпения.

— Ты ведь видел искусственный водоем, который тирольды вырыли у восточного склона?

— Это к нему ведут ручейки с дождевой водой? Да, видел.

— Хорошо. Дело в том, что вчера вечером случилась беда, в почве на дне водоема образовалась большая трещина, из-за чего вся вода ушла под землю.

— Вы думаете, она может подмыть участок, на котором стоит деревня?

— Нет, насчет этого можно не волноваться. Почва там намного плотнее, к тому же воды в этот раз собралось не так уж много, да и немало ее уже успело испариться…

— Так в чем же проблема?! — Лидерк начинал терять терпение. Сначала Мирвин обещает ему золотой свиток, а затем отнимает его время какими-то глупыми рассказами о тирольдском водоеме.

— Проблема в том, Лидерк, что для тирольдов это не простая вода. Они верят, что ее послали им Великие Предки, а значит, она обладает волшебными свойствами. Они орошают этой водой свои дома, купают в ней детей, даже готовят на ней особый отвар, который придает им сил, как они утверждают. Для них этот водоем — святыня.

— Хорошо, но какое отношение все это имеет ко мне?

— Они думают, что ты во всем виноват.

— Что?! Почему?

— Я им сказал.

Выражение лица Лидерка менялось с неимоверной быстротой. От испуга, изумления и растерянности до страха, укора и озлобленности.

— Зачем… зачем вы это сделали? — На какое-то мгновение Лидерк даже решил, что Мирвин просто захотел пошутить над ним: будь это правдой, он не говорил бы с таким спокойным лицом.

Но старый монах его не потешил.

— Это твоя тренировка, — сказал он. — Отправляйся в деревню и скажи им, что твоей вины здесь нет.

— Но как? Я ведь даже языка их не знаю.

— Ну, так в этом же и суть. Мало было бы толку, если бы ты просто пошел и поговорил с ними. А так тебе придется найти другой путь объясниться с ними, тебе придется заставить их понять тебя.

— Это невозможно, — немного грубо сказал Лидерк. — Как объясниться с тем, кто мало того, что не понимает ни одного твоего слова, так еще и зол на тебя?

— Ты же пытался поладить с Фиссэмом, а он ведь птица. Он не просто говорит на другом языке, его понятие речи совершенно отличается от твоего, и, тем не менее, ты сумел добиться некоторых успехов, пусть и незначительных.

Через одежду Лидерк нащупал шрам на правой руке, оставленный ему Фиссэмом в день их знакомства. Это был самый большой его шрам, но далеко не единственный, Фиссэм позаботился, чтобы Лидерк никогда его не забыл.

— Эх, — почесал лысину Мирвин, — раз уж ты так хочешь… «тфэжоц». Это значит — «привет».

— И все?

— Это даже больше, чем тебе нужно. А теперь иди! Найди пергамент, прочитай, что там написано. Убеди тирольдов, что ты не причастен к их трагедии и возвращайся. Если справишься — научу тебя, как концентрировать и рассеивать внимание другого человека, если нет — всю следующую неделю будешь учиться терпению, лазая по склону.

— Скажите хоть, где именно находится пергамент, — умоляюще произнес Лидерк.

— Спроси у местных, кто-то из них должен знать.

Больше Мирвин ничего не сказал. Разминувшись с Лидерком у входа в пещеру, он запрыгнул на небольшую скалу, выступающую из более-менее гладкой поверхности склона возле пещеры, и начал подъем на вершину.

Немногим более минуты Лидерк стоял в растерянности, безмолвно глядя на мелкие трещинки на одном из валунов, которые образовывали собой узор, похожий на вспышку молнии.

Когда он все же вышел и беглым взглядом окинул склон, Мирвин уже успел затеряться среди этой серой глади, а возможно, даже достиг вершины.

— Как на тирольдском сказать «извините»? — крикнул он, хотя лучше, чем кто-либо другой, знал, что ответа не последует.

Выбора не осталось. Медленным шаркающим шагом Лидерк направился в Деркаст. А зачем торопиться туда, где с него кожу содрать готовы? Стоило ему только вспомнить о том, какие огромные эти тирольды, как ноги у него начинали заплетаться.

Около пяти минут ушло у Лидерка на то, чтобы преодолеть тропинку в сто пятьдесят саженей, ведущую на юг. Затем он спустился в небольшой овраг, миновал рощу колючих кустарников и наконец оказался у северо-западного края Деркаста.

Лидерк не заметил никаких перемен в деревне. Те же шалаши, беспорядочно разбросанные между узенькими, теперь сухими, каналами, те же люди, торопливо блуждающие между ними, даже запах влажной глины и обработанных шкур словно разносил спокойствие вокруг.

«Может, они не так уж и сильно огорчились из-за водоема», — понадеялся Лидерк. Но не успел он показаться в деревне, как все его надежды обернулись прахом.

— Хнацеси! — яростно кричали ему вслед.

— Долдаксэн! — это слово нравилось Лидерку меньше всего, так как у говоривших его глаза наливались кровью.

У всех, кто видел его, на лицах отражались презрение и гнев. Тирольды плевали перед ним, выкрикивая какие-то проклятья, толкали его, а некоторые, преимущественно дети, даже бросали в него камнями и глиной.

Лидерк не знал, что ему делать. Они даже друг друга не слышат, как же ему донести что-либо до них?

Он шел мимо проклинающей его толпы с низко опущенной головой. Лучше не встречаться ни с кем взглядом, пусть себе кричат, пройдет немного времени — и они успокоятся.

Но время шло, а ситуация в деревне только накалялась. Тирольды все чаще позволяли себе толкнуть или ударить его, а один старик с седой бородой схватил его за руку и повалил на землю.

Лидерк не сопротивлялся. Он понимал, что если начнет отмахиваться и отбиваться, то все резко станет хуже. Но ведь и так оставлять дело нельзя.

— Я не трогал ваш водоем, — как можно более выразительно произнес Лидерк, когда встал и отряхнулся. — Мирвин сказал неправду, я здесь ни при чем.

— Едэфимхж! — прогремел старик указав пальцем в сторону.

Лидерк предположил, что это слово значит «убирайся» или нечто подобное, потому что направление, указанное стариком, было кратчайшим путем из деревни обратно к северному склону.

Лидерк замотал головой.

— Я не могу уйти сейчас, — извиняющимся тоном произнес он. — Мирвин оставил где-то здесь пергамент, там он написал кое-что для меня.

Лицо старика, как и лица остальных, нисколько не переменились. Все они кричали, плевались и грозили ему кулаками. И в глазах каждого Лидерк, как никогда отчетливо, видел ненависть.

— Мне жаль, что так вышло с вашим водоемом, но я не причастен к этому, — снова сказал он.

— Едэфимхж тфабь, тфанпжцым долдаксэн! — услышал он в ответ. — Охпэ цы со емйовь, ры линэйиор цодж нирсжрэ э хдфахэр х жофвэсы си фихцофлисэо хцофжяцсэнаж!

«Мы не сможем понять друг друга, — осознал Лидерк, — мои слова для них звучат такой же бессмыслицей».

Тогда Лидерк решил испробовать другой подход. Он встал перед толпой и низко склонил голову. Что это значит, должно быть известно каждому человеку на свете, на каком бы языке он ни разговаривал и в каких бы краях ни жил. Лидер смиренно просил прощения за то, в чем не было его вины.

Но тирольды, судя по всему, не захотели простить его. И трех секунд не простоял Лидерк с опущенной головой, как комок плотно спрессованной глины прилетел ему на макушку. С мерзким звуком глина разлетелась в стороны, раздирая кожу на голове. Так Лидерк понял, что его извинения тирольдам не нужны.

Но что же им тогда нужно? Им нужна вода из их водоема, но, как бы Лидерк ни старался, он не сможет им ее вернуть. Ни одно его слово, никакое извинение не заставит землю вернуть священную воду в водоем.

Но ведь гнев тирольдов тоже этого не сделает! Они могут сколько угодно кричать, ругаться, бросаться камнями… даже если они убьют его, в их водоем не прибавится ни капли.

Лидерк смотрел на разъяренную толпу перед ним, на людей, которые проклинали его с такой яростью, с какой не проклинали, наверное, даже имперских лордов, когда те убивали их родных в долине и морили их голодом. Он смотрел на них, и слезы наворачивались ему на глаза… слезы жалости.

Их ярость вызвана не обидой, понял Лидерк. Не гнев заставляет их нападать на него… это отчаяние. Как иначе объяснить, что они так легко поверили в то, что это его вина? Даже если они и знают, что Мирвин монах, Лидерк очень сомневался, что тирольды понимают, что это значит. По крайней мере, ему было трудно представить, как Мирвин часами объясняет собравшимся вокруг него тирольдам принципы управления природными процессами.

Нет… Мирвин мог обвинить кого угодно в произошедшем, хоть Фиссэма, и тирольды поверили бы ему. Страх и отчаяние заставили бы их поверить. Страх перед их богами и отчаяние перед тем, чего никто из них не может изменить. Будь у них возможность все исправить, разве тратили бы они время на то, чтобы плевать Лидерку под ноги?

Лидерк сделал несколько неуверенных шагов в сторону толпы. Проклятья и упреки полетели в него с новой силой.

«Их так много, — подумал Лидерк, — так много совершенно разных людей, но всеми ими движет одна мысль, одно чувство». Ему вдруг вспомнились слова наставника Уайдера: «Весь мир — это одна большая вещь, которая постоянно меняется, благодаря чему разные ее части имеют разные свойства». Много людей стояло сейчас перед ним, но все они объединились в одно целое, одна мысль двигала ими всеми… одна на всех.

Лидерк еще немного приблизился к толпе, и ему навстречу полетели камни и глина. Люди так громко и яростно кричали, что забрызгивали друг друга слюной. Лидерк никак на это не реагировал. Маленькие, точно детские шажки, делал он, все приближаясь к толпе, а та все продолжала кричать.

Незаметно для самого себя Лидерк изменился в лице. Его большие зеленые глаза больше не выражали сожаления, а тонкие бледные губы не сжимались от обиды. Его лицо стало подобным тем, что высекают из камня, таким же непроницаемым и отрешенным.

Еще один шаг. Теперь от толпы его отделял всего один сажень. Люди, оказавшиеся к нему ближе всех — попятились. Огромная толпа смотрела на тщедушного юношу, и никто из присутствующих не мог понять его мыслей. Внезапно загнанный в угол, отчаявшийся человек изменился прямо у них на глазах. Никто больше не мог повлиять на него, и вся эта толпа из нескольких сотен кряжистых горных людей оказалась бессильной перед одним Лидерком.

Для него же все оказалось в точности наоборот. Чем больше ему удавалось успокоить свой разум, тем лучше он чувствовал людей, стоящих перед ним. Вскоре он буквально видел каждого насквозь. Мысли и переживания каждого стали для Лидерка так же ясны и очевидны, как если бы они звучали в его голове. На какое-то короткое мгновение Лидерк даже удивился, что не замечал этого раньше. Он сделал последние три шага, разделяющие его с толпой, которая к тому времени уже совсем стихла и лишь беспомощно наблюдала за невидимыми для глаза, но такими ощутимыми действиями Лидерка.

Каждый третий среди толпы не мог находиться так близко к Лидерку и неуклюже пятился назад, стоило тому хоть немного приблизиться. Каждый второй опустил голову и уставился в землю, боясь встретиться с его отрешенным взглядом. Но даже те, кто по-прежнему стояли прямо и решительно смотрели вперед, внутри боролись со страхом… и Лидерк чувствовал это, сейчас он чувствовал все.

Из тех немногих, кто не дрогнул и не подался назад, Лидерк приблизился к седобородому старику, тому самому, который толкнул его на землю ранее. Старик, хоть и сутулый, но на голову выше Лидерка и не менее, чем в два раза шире, напряг всю свою волю, чтобы сдержать дрожь в теле, когда Лидерк положил ему левую руку на плечо.

Какое-то время они лишь безмолвно смотрели друг другу в глаза. Лидерк не улыбнулся и не оскалился. Слеза не скатилась по его щеке, и глаза его не округлились от страха. Лишь несколько раз он еле заметно кивнул, прежде чем снять руку с плеча старика, и, по своей воле или нет, но старик ответил тем же.

То, что произошло дальше, Лидерк рассказывал Мирвину, не в силах сдержать своих эмоций.

— Они просто начали расходиться! — говорил он, размахивая руками во все стороны. — Еще несколько минут назад они готовы были меня заживо похоронить, а затем просто разбрелись в разные стороны. Будто… будто они просто забыли обо всем! Никто после этого на меня даже не взглянул и…

— Что ж, очень хорошо, — прервал его Мирвин, так как Лидерк, похоже, слишком увлекся своим рассказом, чтобы останавливаться. — Сегодня ты сделал свой первый шаг к постижению тайн управления мозгом. Как видишь, человеческими мыслями и чувствами очень легко управлять, даже если ты еще не можешь влиять на мозг непосредственно.

Лидерк задумчиво почесал затылок. Он перенял эту повадку у Мирвина, как и многие другие его привычки.

— Честно говоря, — боязливо начал он, — я не могу с уверенностью сказать, что смог бы повторить это еще раз. Я видел… или чувствовал мысли тех людей, но, то, что я сделал… я не знаю, почему они отреагировали именно так. Я не пытался успокоить или напугать их, я просто… просто…

— Просто успокоил разум, — закончил за него Мирвин. — Ты нашел пергамент, что я для тебя оставил?

— Нет, — виновато ответил Лидерк. — Я обыскал всю деревню, заглянул в каждый дом, но…

Мирвин понимающе кивнул, и достал из рукава светло-коричневый сверток.

— Держи. Думаю, теперь тебе можно его прочесть.

Лидерк выглядел несколько ошарашенным и… оскорбленным.

— Так он все это время был у вас?

— Ну разумеется! То, что там написано, имеет очень глубокий смысл. Если бы ты прочел это слишком рано, то это могло навредить тебе, вместо того чтобы помочь.

— Но зачем же вы сказали, что оставили его в деревне?

— Так я был уверен, что ты пойдешь туда, а значит — столкнешься с обозленными на тебя тирольдами.

Лидерк уже собрался состроить обиженную гримасу, но забыл обо всем, едва Мирвин протянул ему пергамент.

Трепетно развернув его, Лидерк увидел немного смазанные написанные углем слова.

Уподобившись воде, мы познаем дыхание природы.

Вода всегда подвижна, но всегда спокойна.

Она не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса, благодаря чему может принять в себя все, что угодно, и не оказывать сопротивления.

Нет ничего проще, чем отдать что-либо воде, но забрать это назад мы часто бываем не в силах.

Нет на свете такого места, где не было бы воды, но в большинстве случаев она остается незамеченной.

Потому человек, уподобившийся воде, теряет свой лик, но может принять в себя лик любого другого существа.

Он становится невозмутимым и непоколебимым, но, подобно наводнению, поглощающему целые города, он может проявлять свою волю там, где другие не смеют действовать.

— Я позволю себе прокомментировать слова мастера, — сказал Мирвин, заметив, что глаза Лидерка перестали двигаться. — Говоря о том, что нужно уподобиться воде, он говорит о том, что нужно успокоить разум, позволив происходящему вокруг касаться тебя, но не влиять. Именно это ты и сделал сегодня в деревне. Ты позволил тирольдам выплеснуть их гнев и обиду, но остался непоколебим к этому. Почувствовав, что они не могут тебя задеть, они невольно испытали страх, который заставил их забыть об остальных переживаниях, а когда ты дал им понять, что он беспочвенен, они вернулись к своему привычному состоянию. Многие из них, я уверен, завтра даже не смогут внятно объяснить то, что произошло сегодня.

Лидерк смотрел на него слегка растерянными глазами, изредка опуская их, чтобы перечитать какую-то фразу на пергаменте.

— Так просто… — вырвалось у него.

Худощавое лицо Мирвина растянулось в широкой улыбке.

— В этом ты прав, — сказал он. — Многие люди часто проделывают то, что ты сделал сегодня, даже не осознавая этого.

— Как? Что вы имеете в виду?

Мирвин отошел немного в сторону и сел на небольшой камень на краю склона.

— Взять, к примеру, бардов, — начал он. — От их умения привлечь внимание людей к себе зависит их достаток. Ведь не важно, насколько хорошо поет бард, если его никто не слышит, верно?

Лидерк кивнул.

— Глашатай, стоя на площади, не просто оглашает приказ своего господина, — продолжал Мирвин, — его задача заставить людей слушать его, а хороший глашатай еще и сумеет убедить их в том, что новый налог — это хорошая новость.

То же самое касается и командиров, воодушевляющих свои войска перед боем, и посланников, ведущих переговоры между собой, от лиц их правителей. Все они, так или иначе, пытаются управлять процессами мозга других людей, но делают они это косвенно. Я же, покажу тебе, как влиять на мозг человека напрямую.

Лидерк так обрадовался, что не смог сдержать смех. «Наконец-то, — думал он, — наконец-то пришло время настоящих тренировок». Больше не будет лазаний по склону, хождений на руках и таких болезненных спаррингов с Мирвином. Теперь он может забыть о тех издевательствах и начать изучать настоящий иянг.

Но вскоре такая жизнь приелась Лидерку. Всю следующую неделю он сидел на склоне и корчил рожи. Мирвин велел ему вызывать все эмоции и чувства поочередно, и Лидерк, как мог, пытался это сделать. Легче всего ему удавалась скука. Уже после третьего дня таких занятий Лидерка не покидало это гнетущее чувство, но Мирвин не обращал на это никакого внимания.

— Чтобы понять, как вызывать эти чувства у других, ты должен в совершенстве изучить их в себе, осознать, что происходит в твоем мозге когда ты злишься, радуешься или грустишь… Когда поймешь это, я покажу тебе, что делать дальше. — Таков был стандартный ответ Мирвина на все жалобы Лидерка, и тому ничего не оставалось делать, кроме как продолжать занятия.

К концу недели Лидерк возобновил тренировки с беркутом. Он был удивлен, насколько послушной стала эта птица. Никаких больше порезов и царапин, никаких резких взмахов крыльями перед глазами и пронизывающих криков… Фиссэм теперь сидел на его руке так спокойно, что можно было принять его за отменно изготовленное чучело, если бы он не вертел все время головой.

Еще большим сюрпризом для Лидерка стали его внутренние ощущения. Каждая эмоция и каждое чувство, зарождающееся в нем, будто бы спрашивало: «Можно мне проявиться?». И если Лидерк отвечал: «Нет», оно так и оставалось в глубинах его подсознания, не смея вылезти наружу.

Мирвин тешился, глядя на успехи Лидерка, и в который раз поражался той мощи, что оставил после себя мастер Кафзиель. «Прошло уже не меньше семисот лет с тех пор, как мастер ходил среди этих гор, — все думал Мирвин, — а его сила, его непревзойденное бессмертное мастерство, его дух и по сей день питают жизнь в этих землях».

Следующим, о чем Мирвин поведал Лидерку, были воспоминания.

— Ты начинаешь понимать, как работают чувства, — сказал он, — это хорошо, но сами по себе чувства — только своего рода вспышки, порожденные твоим разумом. Лишь первый из множества слоев в работе мозга.

— Но разве я не могу управлять мыслями людей, вызывая в них определенные чувства? — пожал плечами Лидерк.

— Можешь… но это будет грубое вмешательство. Это все равно, что топором колоть орехи, с одной стороны, можно и так, но было бы лучше, если найти инструмент поудобнее. Кроме того, таким путем ты не добьешься высокого уровня контроля. Чувства человека, как я уже сказал, похожи на вспышки, поэтому направлять их в нужное тебе русло очень непросто.

Глядя на его озадаченное лицо, Мирвин ожидал вопроса, но Лидерк только смотрел на него и продолжал чесать гладковыбритый затылок.

— Чтобы добиться лучшего контроля, — продолжил Мирвин, — нужно воздействовать на более тонкие слои, например, память.

— Память? — опешил Лидерк. — Разве можно повлиять на память другого человека?

Мирвину ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть.

— Можно, Лидерк, — устало ответил он. — Запомни это хорошенько.

Мирвин сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить.

— Запоминая что-либо, ты задействуешь определенные процессы мозга, как и при любом другом действии, — продолжил он. — Твой мозг сам решает — какие воспоминания для тебя важны, а какие нет. Важные он сохраняет, лишние — выбрасывает; но, как и на все прочие, на этот процесс тоже можно повлиять. И легче всего это сделать через эмоции.

По растерянности на лице Лидерка Мирвин догадался, что он не понимает его слов.

— Если ты попробуешь вспомнить что-нибудь, — не сдавался Мирвин, — то первым делом испытаешь то самое чувство, которое ощущал, когда переживал это событие. Обычно человек не замечает этого, так как чувство проявляется меньше, чем на миг, но ты должен уловить.

Если сможешь вызывать воспоминания, не затрагивая чувств, то тебе ничего не будет стоить «перекрасить» любое событие в памяти человека. Ты сможешь худший день его жизни превратить в праздник, а день его свадьбы, например, заставить вспоминать в холодном поту.

— Так вы, проделали с Инхаром нечто подобное? — спросил Лидерк.

— Даже проще. Я вызвал у него воспоминания о вашем знакомстве и о вашем задании, а затем просто притупил те чувства, которые возникали у него с этими воспоминаниями. И теперь, даже несмотря на то, что он все помнит, он просто не видит причин, по которым ты должен идти с ним.

— И что… он так и останется таким навсегда?

— Нет. Это зависит от силы его разума, но рано или поздно он снова будет думать, как прежде. Даже если полностью заменить или стереть у человека какое-то воспоминание, он все равно может снова все вспомнить, особенно если его разум силен.

Именно по этой причине я не могу эффективно воздействовать на других монахов против их воли. Даже если они и не чувствуют процессы мозга так хорошо, как я, их разум достаточно силен, чтобы осознать неестественные перемены.

— А как же я? — удивился Лидерк. — Вы же легко управляли мной.

Ради такого случая, Мирвин даже встал с камня и подошел к Лидерку.

— Ты, Лидерк, еще зелен как орех, — сказал он со смешком, после того как отвесил ему подзатыльник. — Я мог бы внушить тебе, что ты сейчас посреди глубокого озера, и ты бы «плавал» по этому склону до самого утра и еще удивлялся бы, почему я стою на воде.

Лидерку совсем не польстило такое отношение к нему Мирвина. Он полагал, что добился немалых успехов за то время, что тренировался здесь. Еще немного, и можно будет даже с наставником Уайдером потягаться, но Мирвин своими словами, словно ножом, его полоснул.

— И сколько мне еще тренироваться, прежде чем я перестану быть «как орех»? — слегка дрогнувшим голосом спросил он.

— Торопится нет смысла, — усевшись обратно на камень, ответил Мирвин. — Я изучал все эти процессы больше тридцати лет и хочу передать тебе все свои знания, пока у меня еще есть время. Можешь мне поверить, есть еще много чего, что тебе предстоит изучить.

Со следующего дня и на протяжении всей недели Лидерк занимался тем, что копался в своих воспоминаниях. Мирвин велел ему прокручивать в голове памятные события, а затем пытаться «перекрасить» их. К его удивлению и к еще большему удивлению самого Лидерка это задание далось ему довольно легко. Мирвин решил воспользоваться этим.

— Должен признать, с этим ты справился весьма неплохо, — сказал он Лидерку. — Теперь мы можем немного усложнить задание. Сейчас ты снова сконцентрируешься на каком-нибудь из своих воспоминаний, а я попытаюсь изменить его. Твоя задача — помешать мне.

Лидерк кивнул. От сильного волнения перед этой дуэлью у него даже лоб напрягся, а ладони начали потеть, но он, как мог, держал себя в руках, ведь ему выпал шанс показать Мирвину, насколько он продвинулся вперед.

Из всех своих воспоминаний Лидерк выбрал день, когда он впервые по-настоящему подрался. Именно в день, когда он с палкой напал на двух своих сводных братьев, Дея и Асира, он пережил сильный всплеск эмоций, что как нельзя кстати подходило для такой тренировки.

Лидерк сел на землю и скрестил ноги, Мирвин сел напротив него.

Долгое время они сидели так, и взгляды их были направлены друг на друга, но никто из них не видел того что было пред ним. Лидерк блуждал по своим воспоминаниям, стараясь как можно четче воссоздать тот день, а Мирвин, словно тень, следовал за ним, никак не проявляя свое присутствие в подсознании Лидерка.

Спустя некоторое время Лидерк очутился в том самом саду в Ротэме, где много лет назад подрался со своими братьями. Тот день был солнечным и очень жарким, но густая листва деревьев растущих вокруг, защищала ребятишек от солнца. Это был старый сад, который уже никому не принадлежал, и дети со всей деревни сбегались туда, чтобы полакомиться плодами фруктовых деревьев. Но Лидерк среди всей ребятни искал только двоих…

Мирвин наблюдал, как он идет босиком по мягкой зеленой траве и оглядывается по сторонам, высматривая кого-то. Около минуты он следил за ним, а затем решил внести первое изменение в воспоминание Лидерка: резкий порыв ветра сорвал все листья с деревьев в саду, и те стали похожи на умирающих, что тянут свои руки к небу, в надежде сыскать милосердие богов. Но Лидерк не заметил перемен. Он все так же шел по зеленой траве, на которой плясали тени от несуществующих листьев, а вокруг звучали радостные голоса детворы, хотя теперь Лидерк остался один в этом саду.

Мирвин раздосадованно покачал головой, но решил подождать еще немного, в конце концов, Лидер впервые столкнулся с подобным.

Он продолжал наблюдать за Лидерком, а тот продолжал искать своих братьев. Несколько раз Мирвин менял день на ночь и обратно, но Лидерк не замечал и этого, он был слишком увлечен своими поисками. И, даже когда Мирвин добавил в его воспоминание второе солнце и оторвал деревья от земли, заставив их повиснуть в воздухе, Лидерк по-прежнему оставался слеп к этим переменам.

Однако все изменилось, когда он, наконец, нашел Асира. Высокий светловолосый мальчик стоял к нему спиной и разговаривал с кем-то, кого Лидерк не мог видеть. Сначала Лидерк покрепче сжал палку и приготовился напасть, но за мгновение до рывка он оглянулся и оторопел… В миг он заметил и осознал все те неестественные изменения, что произошли сейчас, и его охватил страх. Палка выпала из его рук, сердце бешено заколотилось, и все вокруг затряслось и начало разваливаться… это Мирвин тряс его за плечи, чтобы он очнулся.

— Лидерк! Лидерк! — кричал он. — Очнись!

Через несколько мгновений пелена с его глаз исчезла, и Лидерк судорожно замотал головой, ухватившись за руки Мирвина.

— Все… все в порядке, успокойся, — мягко сказал тот. — Я должен извиниться перед тобой, я немного перестарался с изменениями… твой разум еще не привык к такому, из-за этого у тебя начался шок.

Лидерк круглыми от страха глазами смотрел на Мирвина и не мог понять, где он и что происходит. Он попытался встать, но ноги не послушались его, и Мирвину пришлось поддержать его за локоть, чтобы Лидерк не упал окончательно.

— Не нужно перетруждаться, — сказал он, поднимая Лидерка на руки, — на сегодня ты уже свою норму выполнил.

Мирвин отнес Лидерка в их пещеру, где тот проспал весь день и всю ночь. Все это время Мирвин сидел рядом с ним и следил, чтобы у него не повторился шок. С тех пор Мирвин стал более трепетно относиться к своему ученику. Он и не думал, что может так сильно навредить человеку, просто исказив его воспоминания, хотя он никогда не влиял так сильно на обычных людей, только на монахов…

Не один десяток лет прошел с тех пор, как Мирвин волновался. Даже когда его выдворили из монастыря, он только ухмыльнулся, сказав: «Если настоятель настаивает — я уйду. Но как вы объясните ученикам, что единственный человек, который может научить их чему-нибудь, кроме того, как стирать рясы старших монахов — ушел?» Тогда его буквально вытолкали за каменные ворота монастыря, а Мирвин все продолжал улыбаться…

Но не теперь. Сейчас он не находил себе места, шагая взад-вперед и прислушиваясь к каждому стону Лидерка. Он не рисковал слишком сильно влезать в его подсознание, лишь в крайних случаях, когда Лидерк начинал что-то судорожно бормотать или издавать звуки, похожие на сдавливаемые крики, Мирвин позволял себе немного притормозить работу его мозга, но не более.

Пожалуй, это была самая долгая ночь в его жизни, но и она закончилась. Через час после рассвета солнце все же обогнуло восточный склон, и его теплые желтые лучи озарили маленькую пещеру ясным светом.

Первым, что увидел Лидерк когда очнулся, было бледное обеспокоенное лицо Мирвина. Лидерк и сам немого перепугался, все его воспоминания о вчерашнем дне были, словно в тумане, но он чувствовал, что произошло что-то нехорошее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Мирвин, едва Лидерк успел открыть глаза.

Тот не торопился с ответом, отчего беспокойство Мирвина только нарастало.

— Голова… кружится — наконец произнес он. — Что… что произошло?

Мирвин положил правую ладонь на макушку Лидерка.

— Ничего. Не думай об этом. Теперь все хорошо, и это главное.

На мгновение Лидерк почувствовал нарастающее беспокойство, но оно тут же угасло.

Мирвин решил, что после такой неприятности лучше не подвергать Лидерка нагрузкам, поэтому весь день они бродил по горным тропам, и Мирвин рассказывал ему все, что сам изучил о работе мозга.

Лидерк для себя так и не смог определить — хорошо это или плохо. Он действительно чувствовал слабость и тяжесть во всем теле, хоть и не понимал, откуда они взялись. Но, с другой стороны, он уже так сильно привык к постоянному режиму тренировок, что сама мысль о том, что он пропустит целый день, вызывала неприятное зудящее чувство в животе. Но Мирвин заверил его, что «так надо», и Лидерку ничего не оставалось делать, как согласиться.

Они обогнули северный склон, и пошли на восток, вдоль серых обветренных скал, поросших лишайником и мхом. День выдался солнечным и довольно жарким, лето даже в горах остается летом.

Лидерк с любопытством разглядывал высокие горные пики, раскинувшиеся далеко на севере. На вершине каждой красовалась ослепительно-белая снежная корона, а у подножий, нередко можно было увидеть небольшие зеленые леса, состоящие преимущественно из елей.

Лидерк брел по песчаной тропинке, любуясь этой красотой и полной грудью вдыхая бодрящий горный воздух, пока Мирвин распинался перед ним, пытаясь объяснить строение мозга. Он упрощал свои разъяснения, как только мог, прибегал к самым нелепым сравнениям, пытался чертить схемы на песке, но все было тщетно. Лидерк продолжал мотать головой, показывая, что ничего не понимает.

На какое-то время Мирвин стих. Они оба молча шли по тропинке, греясь под летним солнцем, и созерцали то, что за многие века сотворила природа. Вскоре на их пути выросли грубые острые скалы, превращавшие тропу, по которой они шли, в тоненькую расщелину, в которую даже руку нельзя было просунуть.

Не говоря ни слова, Мирвин с места запрыгнул на одну из скал, а затем вскарабкался на вершину склона, слева от него. Лидерк последовал за ним.

Взобравшись наверх, он увидел захватывающую дух картину на северо-западе. Огромный вогнутый склон раскинулся на много верст где-то вдалеке у самого горизонта. В высоту он превосходил множество одиноких гор, расположенных в округе, а длина его была так велика, что конца не было видно.

Если присмотреться, то на самом склоне можно было различить несколько крупных обособленных утесов, частично покрытых снегом. Но на фоне общей картины эти тысячетонные глыбы казались щебнем, вылетевшим из-под подковы какой-то лошади.

— На том склоне начинаются Скалистые Холмы, — пояснил Мирвин. — Множество утесов, скал и гор, укрытых вечным снегом, вырываются из земли на каждом шагу, создавая собой сложнейший лабиринт. Говорят, невозможно миновать эту землю, если дух мастера Кафзиэля не позволит.

— И что, это правда? — покосился на него Лидерк.

— Конечно, нет! Но условия там и впрямь суровы. Раз в два-три месяца послушники из монастыря отправляются туда за особым целебным мхом, который можно найти на вершинах некоторых скал, но, кроме этого, они ищут в тех каменных лабиринтах заблудившихся претендентов и, если находят кого-то — ведут в монастырь.

Лидерк снова направил свой взгляд вдаль, пытаясь получше рассмотреть вершину склона. Он невольно представил себя блуждающим среди снегов, почувствовал, как холодный ветер пробирает его до костей и как суровые скалы смыкаются перед ним, заставляя нарезать бесконечные круги вдоль серых угрюмых гор.

— Почему мастер возвел монастырь в таком месте? — содрогнувшись, спросил Лидерк.

Мирвин почесал затылок.

— Не мне говорить, чем руководствовался мастер Кафзиель, выбирая место для монастыря, — ответил он. — Может, он искал уединения, а может, горные пейзажи просто пришлись ему по вкусу. — Мирвин отряхнул свою рясу от песка, попавшего на него, когда он взбирался на склон, и пошел в сторону небольшого отрога, растянувшегося в трех-четырех верстах на севере. Лидерк последовал за ним. — Нужно помнить, что мастер обладал такими способностями, что просто не замечал разницы между прогулкой вдоль берега и преодолением одной из самых суровых местностей Паратиса. За свои двести восемнадцать лет жизни он мог и забыть, каково это — быть обычным человеком.

Солнце уже клонилось к западу, а Мирвин с Лидерком все шли на север. С наступлением вечера поднялся ветер, он свистел в расщелинах, выдувая из них песок и глину.

Лидерка все больше одолевала усталость. Даже обычная прогулка, затянувшаяся на целый день, могла утомить не хуже любой тренировки.

— Может, пойдем обратно? — предложил он наконец.

— Да, уже скоро, — ответил Мирвин, даже не обернувшись.

Они приблизились к месту, где недавно произошел обвал, о чем говорили свежие следы камней на земле. Среди многочисленных булыжников, беспорядочно рассыпанных под широким каменным склоном высотой около тридцати саженей, в землю глубоко зарылись три больших валуна. На одном из них расположился Мирвин, на другом присел Лидерк.

— Сегодня я многое рассказал тебе о человеческом мозге, — после недолгого молчания сказал Мирвин, — но много ли ты узнал?

Еще несколько недель назад Лидерк бы пристыженно потупил глаза, но сейчас он лучше контролировал свои чувства, поэтому просто ответил:

— Нет. То, что вы говорите, слишком замысловато для меня. Наставник Уайдер ничего не рассказывал мне о работе мозга, и сам я до знакомства с вами с этим не сталкивался.

Мирвин понимающе кивнул. В чем-то паренек прав, нельзя требовать от него слишком многого за такие короткие сроки.

Несколько минут Мирвин молча любовался алым закатом, а затем снова произнес:

— Что ж, давай попробуем еще раз. Помнишь, я говорил тебе, что твой мозг — это озеро?

— Да, — кивнул Лидерк.

— Забудь. Представь что твой мозг — это город. Кто главный в городе?

— Градоправитель, — ответил Лидерк, не совсем улавливая мысль Мирвина.

— Верно. Итак, градоправитель — это ты, твоя личность, твое «я», понимаешь?

Наморщив лоб, Лидерк кивнул.

— У градоправителя есть заместитель, — продолжил Мирвин, — в основном он занимается рутинными обязанностями, но может выступать и как глава города.

— Заместитель — это мое подсознание? — спросил Лидерк.

— Верно, — улыбнулся Мирвин. Похоже, этот парень не такой уж бестолковый. — Твои рефлексы, инстинкты, неконтролируемые страхи… все, что влияет на твое «я» против твоей воли.

Обычно человек не задумываясь перекладывает все обязанности на свое подсознание, но это далеко не всегда хорошо. На примере города это будет выглядеть так: градоправитель — он же твое «я» — целыми днями валяет дурака, пока его заместитель работает. К нему приходит с отчетами стража, сборщики налогов оставляют у него собранные деньги, он подписывает приговоры, что выносит судья, и даже хозяева складов и тюремные надзиратели отчитываются перед ним. В то время как градоправитель не только не вникает в жизнь города, но даже не требует отчетов своего заместителя. Чем грозит такая беспечность правителю города, Лидерк?

— Люди могут перестать считать его главным, если все вопросы будет решать его заместитель.

— Да, совершенно верно. Пройдет немного времени, и вся власть сосредоточится в руках заместителя, а когда градоправитель спохватится — будет уже поздно, никто уже не захочет признать его власть, и первым среди них будет тот самый заместитель. — Мирвин хрустнул пальцами, а затем уперся ладонями в колени. — Теперь скажи мне, Лидерк, что это значит в нашем вопросе?

Прежде чем ответить, Лидерк почесал голову, а глаза его нервно забегали, но спустя несколько мгновений он собрался с мыслями и сказал:

— Человек позволяет своему подсознанию контролировать большинство происходящих процессов. Чем дольше продолжается такое положение вещей, тем сильнее подсознание захватывает контроль, и в итоге человек полностью теряет возможность сознательно влиять на эти процессы.

— Он не только не может влиять, он перестает их слышать, — добавил Мирвин. — Такой человек теряет свою самую сильную способность восприятия, ведь если он не чувствует этих процессов в себе, то и в других людях тем более.

Мирвин широко улыбнулся, и хлопнул Лидерка по плечу. Пусть немного, но он все же смог втиснуть крупицу знания в его голову. И все же такими темпами они двигаться не могут, нужно что-то придумать…

— Что ж, Лидерк, — воскликнул Мирвин, вскочив с места, — теперь мы можем возвращаться.

«Наконец-то», — подумал Лидерк, и его лицо тоже озарила улыбка. Он так и не смог понять причину своей усталости, но теперь ему было уже все равно. Единственное, чего он сейчас хотел, так это вернуться обратно в пещеру и хорошенько поспать, тем более что солнце уже почти зашло, а путь назад не близкий.

— И еще кое-что, — вдруг сказал Мирвин, когда они уже шли обратно. — Думаю, ты все же был прав, когда сказал, что не следует совсем отменять тренировки на этот день. Резкий отказ от нагрузок тоже вреден для тела. — Он оглянулся вокруг, посмотрев на заходящее солнце, а затем на извилистую тропу между двумя песчаными склонами. — Небольшая пробежка поможет нагнать сон, а заодно прокрутить в голове все, что ты выучил сегодня, как считаешь?

— Ну, я… — замямлил Лидерк.

— Да, так и сделаем, — не стал дожидаться ответа Мирвин. — Я буду ждать тебя у восточного склона Деркаста. — Заметив кислую мину Лидерка, Мирвин насторожился. — Раз тебе нужна мотивация, я тебе ее дам. Если не появишься у склона до захода солнца, завтра весь день будешь ловить равновесие на скале у обрыва, стоя на руке.

Едва успев договорить, Мирвин рванул вперед так быстро, что Лидерк закашлялся от пыли. А когда коричневое облако осело на землю, его уже нигде не было видно. Только глубокие следы бросались в глаза на ровной песчаной поверхности.

Лидерк обреченно посмотрел на красное солнце и понял, что завтра ему предстоит тяжелый день. Он тяжело вздохнул и принялся бежать по следам Мирвина.

Глава 29

Легенда Семигорного спуска

Могучие, свирепые, нерушимые горы, казалось, не имеют конца. Сколько видел глаз, простилались они на запад, на юг, на восток и на север, а затем еще столько же. Белые, серые, коричневые и черные скалы гордо возвышались над землей и над путниками, шедшими мимо них.

Киврог не переставал заверять, что Великие Предки больше не пошлют грозы в этом году, но Жолдэр, тем не менее, каждый вечер возносил молитву Гирону, в которой просил о хорошей погоде.

Иногда Манис присоединялась к нему. Они так и не смогли от нее отделаться. Уже через полчаса после того, как они покинули пещеру, ее звонкие шаги снова звучали у них за спиной. Она неустанно следовала за ними, но после того случая уже не рисковала пробираться ночью в их лагерь, тем более что Инхар теперь следил за ней в оба глаза. Она видела, как он вскакивает по ночам от малейшего шороха или дуновения ветра, всегда осматривается вокруг, а затем проверяет рюкзак с припасами, который с тех пор привязывал к себе на ночь.

Манис предпочитала держаться в стороне и наблюдать за своими проводниками, завернувшись в шубу у какой-нибудь скалы. Холод редко ее беспокоил. Лето было уже на пороге, и чем ближе они подбирались к перевалу, тем теплее были ветра, дувшие с запада. Те две лепешки и кусок козьего сыра, что ей дал Инхар, она разделила на три дня, но это не доставляло ей больших неудобств. Еще с раннего детства она привыкла к голоду; настоящей проблемой была вода, а точнее — ее отсутствие. Каким бы влажным не был горный воздух, он не мог утолить ее жажду, и к концу третьего дня Манис больше не могла терпеть.

Вечерние сумерки плотно сгустились в воздухе, и Киврог решил, что пора разбивать лагерь. Когда спальники были развернуты, а костер зажжен, он, Инхар и Жолдэр увидели бледную изнуренную Манис, стоящую в шести шагах от них.

— Воды… — простонала она после долгого молчания. — Прошу, дайте воды.

С недовольным лицом Инхар уселся на свой спальник, и, выждав немного, бросил Манис почти пустой сосуд.

— Пей, — сказал он, презрительно отвернувшись. Долгое общение с Лидерком дурно на него повлияло. Сегодня он делится своей водой с воровкой, а завтра что, ордена Кленту почистит?

Манис жадно схватила сосуд и мигом осушила его, но не спешила отнимать ото рта. Она запрокинула голову и держала сосуд поднятым еще около минуты, пока не убедилась, что в нем не осталось ни одной капли воды. Лишь затем она бросила его обратно Инхару и уселась на землю там же, где и стояла.

Инхар спрятал сосуд обратно в рюкзак.

— Я же велел тебе больше не показываться мне на глаза, — сказал он.

— А я велела провести меня в Солдатский Лес, — безо всякого смущения ответила Манис.

Жолдэр даже улыбнулся от такой наглости этой беспомощной девушки, но Инхар, похоже, ничего забавного в этом не находил.

— Неужели ты думаешь, что сможешь таким образом дойти до Солдатского Леса? — насмешливо спросил он.

Манис только пожала плечами.

— Позвольте мне идти с вами, и мне не придется тащиться позади и выпрашивать припасы.

Эти слова даже Инхара заставили улыбнуться.

— Каким же это надо быть дураком, чтобы приютить воровку в своем лагере? Едва мы успеем добраться до Семигорного спуска, как ты обчистишь нас до нитки и удерешь.

— Вообще-то, все ценное, что было у нас, она уже украла, — заметил Жолдэр, прежде чем Манис успела что-то ответить.

Инхар недовольно покосился на него. Эта Манис и так не может отцепиться от них, а если ей еще и подыгрывать, она действительно может тащиться за ними через все горы.

— Это не имеет значения, — жестко сказал он. — У нас нет причин верить тебе, как и нет причин помогать. Отправляйся назад…

— Я не могу пойти назад, и вы прекрасно это понимаете, — перебила его Манис. — Что вам стоит позволить мне идти с вами? Боитесь, что я украду ваши пресные лепешки или заплесневелый сыр? — Манис подобрала под себя ноги и пренебрежительно фыркнула. — Помогите мне спуститься с гор, это все, о чем я прошу. Я могу готовить, разводить огонь, чистить вещи… я не стану вам обузой в пути.

Инхар почесал подбородок.

— У нас нет лишней провизии, — сказал он.

Это заставило Манис улыбнуться.

— Я ем значительно меньше вашего проводника, — она указала пальцем на Киврога, который сидел немного поодаль. Похоже, его совсем не интересовали дела южан. — Думаю, мне хватит порции вашего чахлика-принца, — со смешком добавила она.

Жолдэр нахмурился. Манис перестала казаться ему забавной.

Инхар начал тереть подбородок с двойной силой. Использовать Манис лучше, чем терпеть ее выходки, к тому же Жолдэр прав — больше ей нечего у них украсть.

— Будь по-твоему, — сказал он, — можешь идти с нами. Но учти, мы идем с моей скоростью, если ты отстанешь, никто не будет тебя ждать. Едой мы поделимся, но не рассчитывай наесть бока на наших харчах. Провизии, как я сказал, у нас немного, поэтому всем придется отдать тебе часть своего пайка, и я жду, что ты это отработаешь.

— В наших краях разное говорили о гостеприимство в Санглинисе, но теперь я вижу, что все это было неправдой, — улыбнулась Манис. — Вы и ваши спутники — просто живые воплощения учтивости и радушия, и я с радостью приму ваше приглашение.

Инхар только небрежно махнул рукой, показывая, что она может остаться, и полез в свой спальник. Манис же с довольной ухмылкой принялась разглядывать троих путников из-под своего капюшона.

Она обещала, что не станет обузой для них и изо всех сил старалась сдержать слово. Десятки верст ежедневно оставляли они за спиной, взбираясь на крутые склоны и холмы и спускаясь в глубокие ущелья, огибая утесы и скалы. За все время не было такого дня, по окончанию которого Манис не валилась наземь, едва Киврог произносил слово «привал». Ее ноги болели, а тело ломило, но она продолжала терпеть. Она вставала и разбирала вещи, чистила спальники, хотя сама спала, завернувшись в шубу. Готовила еду и заодно следила за огнем, чтобы он не угас, пока все не лягут спать.

Дорога давалась Манис трудно, но она старалась не жаловаться и начинала понемногу привыкать. «Это продлится недолго», — повторяла она себе, Киврог говорит, что вся дорога займет у них около двадцати дней. Разве это долго? Это лишь небольшое наказание, что уготовили ей боги за ее бесчестную жизнь; ее семью они наказали куда строже…

— Я получила свой урок, — каждый раз шепотом повторяла Манис, когда ее ноги подкашивались от усталости. Манис-воровка умерла там, вместе с ее семьей; в Деркрасте же родилась новая Манис, и ее ждет совсем другая судьба.

Каждый новый день был длиннее предыдущего, в то время как ночи становились все короче. Инхар не мог нарадоваться этому, ведь так они могли проходить еще большее расстояние за день.

Лето настигло их на средине Одинокого перевала. Едва они успели добраться до него, как Манис сбросила свою шубу. Вдали на вершинах гор можно было увидеть, как блестит снег, но, идя вдоль перевала, путники изнывали от жары. Пустошь, раскинувшаяся перед ними, была широкой, но далеко за ее краями на севере и на юге виднелись острые скалы и причудливых форм горы, заграждающие собой далекие земли.

Но уже через два дня перевал остался позади и угрюмые горные скалы снова сомкнулись над ними.

— Семигорный спуск покажется через десять дней, — сказал Киврог, и Жолдэр решил, что пора с ним поговорить.

Они остановились через час. Манис тут же занялась спальниками и едой, а Инхар решил, что сейчас самое время наточить свой меч и ножи.

Киврог достал из мешка хворост, который они собрали еще на перевале, разложив его, он принялся тереть кремень.

— Давай помогу, — сказал Жолдэр, присев рядом с ним.

Киврог как-то странно взглянул на него и протянул камень. Свой он вставил в охапку хвороста, обхватив его обеими руками, так чтобы Жолдэру было удобно бить по нему.

После нескольких ударов рыжая искра попала на ветки, и те быстро вспыхнули.

— Киврог, мне нужно поговорить с тобой о клятве, которую ты собираешься принести, — начал он, перебаривая некую неловкость.

— Можешь не беспокоиться, Лягушонок, — прогремел Киврог, — тирольды не нарушат своего слова.

— Надеюсь, что так, но я сейчас не об этом. Понимаешь, есть некий порядок, ритуал, которому все должны следовать, общаясь с королем.

Киврог вопросительно посмотрел на него.

— Как я понял, вы не преклоняете колено, когда говорите со своим вождем? — произнес Жолдэр.

Широкий лоб Киврога напрягся, и на нем проступили морщины.

— Зачем? — наконец спросил он.

Жолдэр тяжело вздохнул. Это будет непростой разговор.

— Таков обычай, — сказал он. — Всякий, разговаривая с королем, преклоняет колено перед ним, особенно это касается тех, кто просит чего-то или, как в твоем случае, приносит клятву верности.

— Значит, мне придется клясться, стоя на коленях? — фыркнул Киврог.

— Нет, только на одном. — Чтобы сэкономить время, Жолдэр отошел немного и склонил колено перед Киврогом. — Видишь?

Внезапно звонкий, пронизывающий уши звук, который стоял вокруг все это время, прервался. Это Инхар прекратил точить свой меч, чтобы посмеяться над Жолдэром.

Тот насмешку проигнорировал.

— Теперь понял — как? — спросил он еще раз.

Всем своим видом Киврог показывал, как неприятен ему этот дикарский обычай южан, но он пересилил себя и ответил:

— Да. Я преклоню колено перед вашим вождем. — Никогда прежде он не видел такой дикости. Подданные, унижающиеся перед своим правителем, тем самым унижают и его.

«Силен тот волк, которого бояться другие волки, а не тот, которого бояться овцы и бараны», — так говорили среди тирольдов.

Жолдэр поднялся и сел рядом с ним.

— Теперь что касается самой клятвы, — сказал он. — Обращение к королю должно быть последовательным. Вначале следует представиться, а затем, раз ты говоришь от чужого имени, — назвать этого человека. После чего следует произнести саму клятву и склонить голову, ожидая ответа, запомнил?

— Да, — сказал Киврог и отвернулся. Ему был неприятен этот разговор, и он хотел как можно скорее его закончить, но Жолдэр не оставил его в покое. Он не унимался даже во время ужина, все требуя от Киврога, чтобы тот отрепетировал клятву. В конце концов, Киврог устал от его назойливости.

— Хорошо, Лягушонок! — крикнул он.

Никогда прежде Жолдэр не слышал такого властного голоса; он спрятал руки в рукава, чтобы не показывать, как они дрожат.

Инхар и Манис тоже захотели послушать, поэтому сплотились вокруг Киврога, который и без того чувствовал себя дураком.

Он прочистил горло и начал:

— Я — Киврог с северных гор, потомок народа тирольдов, прибыл к Вашему Величеству от имени Великого Рисебата, вождя Деркаста и объединителя племен тирольдов. Великий Рисебат желает принести клятву верности королевству Санглинис от имени всех людей гор. Тирольды просят Ваше Величество о покровительстве и защите, а взамен предлагают свою верность короне — с этого дня и до конца времен.

Жолдэр очень внимательно слушал каждое слово Киврога: его грохочущий акцент, неправильные ударения в словах и надменный тон — даже там, где он говорит о верности…

— Что ж, я думаю неплохо… для первого раза, — сказал он с фальшивой улыбкой. — Но следует еще потренироваться, пока мы не прибудем в Юстерн.

Терпение Киврога иссякло.

— Если ты не оставишь меня в покое, Лягушонок, клянусь, я запихну твою голову в горячие угли, и посмотрю, что ярче, — огонь или твои волосы, такая клятва сгодится?

Жолдэр побледнел и отодвинулся от него. Из-за густой бороды, закрывающей большую часть лица, было невозможно определить, смеется Киврог или скалиться, поэтому Жолдэр решил на время оставить его в покое.

Следующие несколько дней он не разговаривал с Киврогом, но вскоре страх перед отцом преодолел страх перед тирольдом, и Жолдэр снова начал учить его манерам и обычаям при дворе.

«Этот дикарь не понимает, — с горечью думал Жолдэр, — от того, как он поведет себя при короле, зависит судьбы многих людей. От этого зависит мой трон! Все должно пройти идеально, лишь тогда отец послушает меня».

Время от времени Жолдэр напоминал себе об этом, затем взывал к Мириале, моля ее о терпении, и к Цамире — храбрость ему тоже была нужна, — после чего шел к Киврогу.

Так продолжалось день за днем, пока они, наконец, не достигли Семигорного спуска. Семь гладких, высоких, белых, как снег, гор, стояли полукругом у самого края горного хребта, к юго-западу от путников.

Когда Жолдэр впервые увидел спуск, то смог разглядеть только три горы, так как туман и вечерние сумерки преграждали ему обзор, но даже тогда он был потрясен их красотой и величием. Даже искуснейшие мастера не смогли бы так умело обтесать камень, как это сделали вода и ветер. Белая нерушимая гладь возвышалась из серого бугристого камня и тянулась до самых небес, чтобы прикоснуться к звездам.

Удивительно было и то, что ни одна из гор ничем не отличалась от другой. Семь совершенно одинаковых копий из белого камня стояли полукругом с изгибом на север и охраняли тоненькие тропинки среди расщелин.

— Какая красота! — услышал он голос Манис. Жолдэр даже не заметил, как он подошла к нему сзади.

— Да, с этим не поспоришь, — ответил он, не в силах оторвать взгляда от гор. — Киврог, как так получилось, что все семь гор ничем не отличаются одна от другой?

Тирольд приблизился к нему и, запрокинув голову вверх, сказал:

— Много лет назад, когда Паратис еще был разделен между семью народами, из преисподней сбежал демон. Он стал проклятьем для всех людей, живших в то время: он сжигал деревни и даже целые города, насылал страшные хвори на людей и зверей, плодородные земли превращал в зыбучие пески, а реки и озера оборачивал в болота. Никто не мог победить его, а тех, кто пытался, демон топил в жидком огне преисподней.

Когда демон разорил все земли к югу от гор, он полез вверх, и даже величайшие из тирольдов отчаялись, ибо не в силах были совладать с исчадием ада. Но Великие Предки не оставили своих потомков на растерзание чудовищу. Они явились вождям и велели встретить демона сталью и камнем, пообещав, что не оставят своих детей сражаться в одиночестве. Вожди подчинились, и тысячи тирольдов явились на это самое место, где мы сейчас стоим, чтобы защитить свои дома от кровожадного демона.

Говорят, в тот день пролилось столько тирольдской крови, что от вершины и до самого подножья гора стала красной как закат после грозы, но Предки сдержали свое слово. Когда демон был уже уверен в своей победе, сами небеса разверзлись — и в него устремилось десять копий. Он сумел увернуться от семи, еще два — отразил, но последнее поразило его, и демон, хоть и не умер, но остался бессилен. Он сбежал обратно на юг, не смея больше возвращаться к горам.

Жолдэр недоверчиво покосился на него.

— То есть, ты хочешь сказать, что эти семь гор на самом деле не горы, а копья, брошенные Великими Предками в демона сотни лет назад?

— Да, — ответил Киврог. — Пока они стоят здесь, тирольды не будут уничтожены.

— А что стало с тем демоном? — спросила Манис; ей эта история очень понравилась.

— После того, как он сбежал, нигде его больше не видели, — ответил Киврог. — Однако беды, которые он оставил после себя, еще долго мучили людей — как на севере, так и на юге. С тех пор имя Флересим звучит у тирольдов как проклятье.

Манис еще долго смотрела на белые горы, представляя, как они, одна за другой, разрезают небесную гладь и втыкаются в землю. «Ради того, чтобы увидеть такое, можно и с демоном сразиться», — подумала она.

— Ты думаешь это правда, история Киврога? — спросила она Жолдэра на следующее утро.

Тот только улыбнулся в ответ.

— Если воспоминания об этом демоне сохранились у тирольдов, то почему на юге об этом никто не знает? Говорят ли в Патриариуме о непобедимом чудище, разорившем все земли от Бескрайнего моря до Северных гор?

— Ну, нет… — признала Манис.

— В Санглинисе об этом тоже никто не слышал, могу тебя уверить. Просто горный народ любит сочинять байки, хотя, должен признать, делают они это умело: Великие Предки, демоны, божественные копья… в Санглинисе, старики про одних только духов леса и талдычат.

От этих слов Манис испытала даже некое разочарование, ей очень хотелось, что бы эта история была правдивой, тогда она могла бы сказать, что видела копья богов и была там, где целый народ сражался с одним демоном.

К полудню они добрались до самого спуска. Он начинался с широкой тропы, круто спускающейся вокруг одной из гор. Чем дальше вниз, тем сильнее она прыгала, словно по волнам в бушующем море. Но Киврог не спешил спускаться. К сильному недовольству Инхара он решил устроить привал у самого спуска.

— Путь вниз очень сложный и опасный, — пояснил он. — Отдохнем немного, прежде чем идти.

Инхар мельком взглянул вниз. Спуск действительно был крутым, но он не считал это весомым поводом для того, чтобы так небрежно разбрасываться временем.

Киврог же стоял на своем.

— Мы достигнем подножья к вечеру — не раньше. Час или два внизу перед закатом нам много пользы не принесут, но, проведя их здесь, мы можем определить, как мы доберемся вниз — спустившись по тропе или сорвавшись со скалы.

Инхар фыркнул, но продолжать спор не стал. Если Киврог говорит, что спуск займет так много времени, то действительно не важно, сколько времени останется до заката, когда они окажутся внизу, — сил продолжать путь не будет ни у кого.

Все вчетвером они устроились на краю одного из склонов. Зеленая летняя трава на нем была мягче любых шкур и перин, а прохладный освежающий ветер доносил легкий аромат соснового леса, который рос внизу у подножья гор.

Стоило взглянуть на юг — и можно было подумать, что оказался на вершине мира. Впереди, сколько видел глаз и много дальше, расстилались бескрайние земли империи, которые сейчас могли уместиться даже на детской ладони. Жолдэр не знал, где именно проходит граница, но он был уверен, что, смотря на юго-запад, видит и королевские земли… его земли.

— Так это и есть Солдатский Лес? — спросила Манис, глядя на легион сосен, выстроившихся в безупречные шеренги у подножья гор.

— Да, — ответил Инхар и полез в рюкзак за картой. — Оттуда сможешь пойти, куда тебе заблагорассудится.

Манис даже немного напряглась, осознав это. Она снова наклонилась, чтобы посмотреть на место, где начнется ее новая жизнь. «Завтра я буду свободна», — пронеслось у нее в голове. Но что она будет делать со своей свободой? Куда пойдет? Как будет добывать свой хлеб?

Наверное, снова наймется к какому-нибудь торговцу. Теперь она сможет зарабатывать значительно больше. В своей прошлой жизни она научилась правильно общаться с людьми: сколько раз убеждала она старых зажиточных фермеров, что она их давно утраченная дочь, или плела о своем родстве с тем или иным лордом, когда ее хотели судить… разве сложно после этого продать обнищалому крестьянину ковригу хлеба или корзинку грибов?

Она уже окончательно погрузилась в мысли о грядущем, когда громкое неприятное шуршание бумаги вернуло ее обратно. Это Инхар пытался развернуть свою трухлявую карту.

— Как далеко мы зашли на запад вдоль Солдатского Леса? — спросил у него Жолдэр.

Несколько мгновений Инхар внимательно вглядывался в верхний краешек карты, словно и не слышал вопроса, но затем произнес:

— Если продолжать идти прямиком на запад, то граница будет лежать через сорок-пятьдесят верст. Если же идти на юго-запад, то придется преодолеть не меньше двухсот.

— А что нам делать на юго-западе? — удивился Жолдэр. — Завтра пересечем Солдатский Лес, доберемся до Охотничьего Удела, а там пару дней — и попадем в Плачущий Лес. Тогда уже можно будет поворачивать на юг и идти прямиком в Юстерн.

— Прежде нам нужно попасть в Шеммит, — возразил Инхар. — Мы выполнили задание, и теперь нужно об этом отрапортовать.

— Кому вы собираетесь рапортовать? Клента же там нет.

— Устав позволяет принимать выполнения задания не только лицам, выдавшим их, но в определенных ситуациях и их заместителям. Клент — главнокомандующий армии, но, кроме того, он градоправитель Шеммита, а значит, я могу сдать задание его заместителю, который сейчас в городе.

— Чего-то я не понимаю, — сказал Жолдэр, заерзав на месте. — Зачем нам делать такой крюк, если мы сразу можем пойти в Юстерн где вы отрапортуете лично королю? Если я правильно помню, именно он выдал это задание, а не Клент.

Инхар собирался возразить, но осекся и задумался на мгновение, почесывая подбородок.

— Король дал приказ и назначил Громвеля командиром, — продолжил за него Жолдэр, — все мы стали его подчиненными, но так как командуете снова вы, то и рапортовать королю следует вам.

— Юстерн — это закрытый город, — возразил Инхар. — Только с позволения члена королевской семьи можно попасть туда.

— Ну, так, а я кто, по-вашему?! — взмахнул руками Жолдэр. — Как принц и будущий король Санглиниса, я думаю смогу вас провести.

— В тот день, когда тебя коронуют, Жолдэр, я дезертирую, — с еле заметной улыбкой сказал Инхар.

Жолдэр на это никак не отреагировал.

— Пойдемте в Юстерн, — продолжал он. — Разве вы никогда не мечтали побывать во дворце, разделить трапезу с самим королем, познакомиться со знатью?

Инхар невольно сморщился, представив, как все это происходит наяву. Сколько он себя помнил, ему были неприятна знать и ее показуха, но сейчас он ничего поделать не мог. Жолдэр был прав — именно король издал этот приказ, а значит завершить его можно только в Юстерне, подав рапорт королю лично или же какому-нибудь из его должностных лиц; в них правители недостатка не испытывают.

— Что ж, хорошо, — отозвался Инхар, — направимся в Юстерн.

На лице Жолдэра засияла довольная ухмылка. Уже совсем скоро, думал он, менее чем через месяц, он сорвет плоды своего многолетнего терпения.

Инхар же не был рад такому повороту, но позже изменил свое мнение. Может, это знак? подумал он. Может, это судьба помогает ему решиться? Та дикая мысль, пробежавшая в его голове, когда он ждал товарищей на окраине Деркаста: оставить военную службу. Стоило ему подумать об этом, как судьба забрасывает его в столицу, приводит во дворец как почетного гостя. Будет ли у него более подходящая возможность просить короля об отставке?

Через час они начали спуск. Солнце как раз скрылось за вершиной одной из гор, поэтому первую часть пути их сопровождала прохладная тень. Спуск оказался даже круче, чем выглядел с вершины. В некоторых местах тропа буквально обрывалась, тогда Киврог спрыгивал вниз и помогал спуститься остальным.

— Радуйтесь, что не взяли с собой лошадей, — говорил он при этом, — иначе пришлось бы вам нести их вниз на спине.

Спуск давался им нелегко. Иногда им приходилось идти гуськом, прижавшись к склону, но, к счастью, такое случалось всего пару раз. Куда чаще им случалось наткнуться на слишком мягкую почву, которая прямо таяла под ногами.

Прежде чем ступить на ровную землю, они устроили еще два коротких и один получасовой привал, и в этот раз даже Инхар не был против. Как и предсказывал Киврог, спуск они закончили с приходом сумерек. И едва они очутились внизу, как их ждала награда. У самого подножья текли сразу несколько небольших ручьев, где они пополнили запасы воды. Менее чем за версту на юго-запад они обнаружили, что эти ручейки собираются в реку, завораживающе журчавшую в такт со звуками ночного леса.

Первым в воду залез Жолдэр.

— Как подогретое вино! — крикнул он своим товарищам на берегу.

Инхар тоже не удержался от соблазна окунуться в реку и смыть с себя дорожную пыль. Киврог последовал за ними, хотя, как можно было ожидать, хорошим пловцом он не был, поэтому держался неподалеку от берега.

Манис с завистью глядела на них. Она бы тоже с удовольствием погрузилась в воду, но оголяться перед этими тремя ей совсем не хотелось.

В конце концов, она не выдержала. Манис бросила спальник Киврога и пошла вниз по течению. Отсчитав сто шагов, она оглянулась вокруг и убедилась что одна. Едва вода коснулась ее, Манис забыла обо всем на свете. Сколько лет прошло с тех пор, как она вот так беззаботно купалась в летней реке? Манис этого не помнила. Единственная мысль, оставшаяся у нее в голове, когда мягкие волны нежно носили ее по реке, была мысль о Юстерне.

Манис никогда раньше не слышала этого названия и ничего не знала об этом городе, кроме того, что это закрытый город королевской семьи, как сказал Инхар. Теперь последние сомнения в том, что Жолдэр принц, отпали.

И этот принц ведет шпиона и дикаря в свой дом; так почему бы ему и Манис не пригласить? Она никогда не была во дворце, даже внутри замка не бывала. Но она слышала много рассказов об этих чудесных местах: говорили, там ночью светло так же, как днем, и одежды у всех там из золота. Некоторые утверждали, что там есть специальные комнаты, где всегда стоят столы, до краев заставленные самой разной едой, и сколько бы ты ни съел, слуги всегда приносят еще.

Но самое главное, что стулья и столы, кровати и комоды, даже двери и окна — все это украшено драгоценностями, Манис была в этом уверена. На каждом шагу во дворце зияют драгоценные камни самых разных видов. Разве кто-то заметит, если она возьмет один или два? Даже если она прихватит десяток, вряд ли кто-то спохватится, но так много ей не надо. Пять-шесть небольших камушков размером с вишню или даже мельче, обеспечат ее на всю оставшуюся жизнь.

Манис долго плавала в реке, рассуждая, как ей стоит поступить. Ночь уже давно спустилась на землю, но она все не могла принять решение.

«Я поклялась Восьмерым», — говорила она себе, «поклялась, что оставила жизнь воровки в прошлом».

«Где же здесь воровство, если никто не заметит пропажи? — спрашивал какой-то знакомый голос в ее голове. — Разве ты мало страдала, разве мало испытаний ты выдержала за все эти годы? Неужели после всего этого ты должна остаться ни с чем?»

Манис вышла на берег, чувствуя внутреннюю борьбу. Вода капала с нее на землю, пока она собирала свою одежду; она выжала свои волосы и задержалась на мгновение, чтобы взглянуть на луну. Круглый желтый диск бросал на лес холодный блеклый свет.

— Словно огромный желтый бриллиант, — услышала свой голос Манис.

Может, это знак? Может, сами боги хотят, чтобы она сделала это? Стоит всего один раз немножко соврать, и ей никогда больше не придется бродить по рыночным площадям в ужасную жару и в лютый мороз.

«Это будет мое последнее дело, — решила Манис на пути обратно в лагерь, — после этого я навсегда забуду о своем воровском прошлом».

Когда она вернулась к остальным, они как раз покончили с ужином, и между Жолдэром и Инхаром снова разразился какой-то спор. Манис не смогла разобрать слов издалека, а когда приблизилась к ним — разговор резко оборвался.

Все трое как-то странно смотрели на нее, но взгляд Инхара, в отличие от остальных, выражал неприязнь.

— Я не пыталась сбежать, — громко заявила ему Манис.

Инхар только развел руками.

— Мы добрались до Солдатского Леса, и ты вольна идти, куда захочешь, — сказал он. — Только убедись прежде, что к тебе в карман не попало ничего из наших вещей.

Манис отвернулась, закатив глаза. Теперь при каждом удобном случае он будет напоминать, что мне пора покинуть их отряд. С этим нужно поскорее что-то сделать.

Манис разложила на траве свою шубу, которую теперь использовала только как спальник, и принялась жевать засушенную треску.

— Могли бы и свежей рыбы наловить, — пожаловалась она. — Река же прямо перед вами.

Инхар только насмешливо взглянул на нее.

— Тебя никто не заставляет это есть, — сказал он. — Если хочешь, бери нож и иди в реку гоняться за рыбой. Уверен, для тебя не составит труда различить несколько окуней в черной реке, луна же, в конце концов, еще светит.

Манис не стала ему отвечать, вместо этого она покрепче ухватилась за свою треску и откусила еще кусок сушеной рыбы.

Понемногу у Инхара с Жолдэром снова начал завязываться разговор. Теперь Манис поняла, — они спорили о лошадях. Им предстоит еще долгий путь, и идти пешком никто из них не хотел. Но вот, где раздобыть лошадей?

— Сейчас не стоит привлекать к себе внимания, — говорил Жолдэр. — Вы же сказали, что до границы не больше пятидесяти верст, так неужели мы не пройдем их на своих двоих, после того как перешли горы?

— Чего нам теперь бояться? — удивлялся Инхар. — Отправимся в ближайшую деревню и убедим местных продать нам лошадей. Нам ведь есть что предложить взамен.

— За овчинный спальник Киврога да за мою шпагу нам разве что подкову от коня предложат. Все что у нас было ценного, вы оставили в Воющем Крае, — напомнил Жолдэр, потому что знал, как Инхар этого не любит, — и теперь единственный способ для нас раздобыть лошадей — это украсть лошадей.

Глаза Манис заблестели, когда она это услышала.

— Поэтому я предлагаю набраться терпения, — продолжал Жолдэр. — Пересечем границу, направимся в Охотничий Удел. Там найдем какой-нибудь город: Киртер, например, или Сентир — не имеет значения. Любой градоправитель с радостью снабдит всем необходимым исполнителей прямого королевского приказа: еда, лошади, одежда, оружие… мы получим все, что попросим, и для этого нам не придется ничем рисковать.

Но Инхар упрямо мотал головой.

— Если бы ты хоть раз прочитал устав, прежде чем податься на военную службу, то знал бы, что, выполняя задание с высоким уровнем секретности, соглядатай не имеет права разглашать его и, тем более, каким-либо образом связывать это задание с командиром поручившим его.

— А это тогда что такое?! — воскликнул Жолдэр, показывая на их спутников.

— Киврог теперь член нашего отряда, — спокойно ответил Инхар. — А воровка не в счет; кому она сможет рассказать?

Манис фыркнула и запустила в него скелетом рыбы, но промахнулась.

— Я бы могла раздобыть лошадей в два счета, — гордо заявила она. — И для этого мне не пришлось бы силой заставлять бедного крестьянина продать мне их за старую овчину и меч толщиной с иголку.

— Тогда слово «раздобыть» тебе следует заменить на слово «украсть», — ответил ей Инхар. — Ты могла бы украсть лошадей в два счета, верно?

Манис немного покраснела, но в темноте этого никто разглядеть не мог.

— Называйте, как хотите, но мне ничего бы не стоило взять любую лошадь так, чтобы никто этого не заметил. — Это может быть отличным шансом для нее, нужно воспользоваться этим во что бы то ни стало.

Инхар чесал подбородок, глядя на ее ухмылку.

— Ну что ж, — нехотя сказал он, — что ты за это хочешь?

Победа! Она и не ожидала, что все случится так быстро.

— Сущий пустяк, — застенчиво пробормотала Манис. — Я хочу отправиться с вами в королевство.

На несколько мгновений Инхар застыл в изумлении, а затем расхохотался так, что и шум реки и шелест ветра вмиг исчезли за его смехом.

— Ты? В Санглинис? — Инхар даже за бока схватился в очередном припадке. — Может, тогда сразу и титул графини тебе пожаловать? Не подобает же воровке из империи сновать простолюдинкой в королевских землях.

Манис надулась и уставилась на Жолдэра. Как бы там ни было, но это он решит, идти ей с ними или нет.

— Здесь у меня ничего не осталось, — жалобным тоном начала она. — Мой дом разрушен, моя семья мертва, а за душой у меня нет даже медяка… — Манис провела рукой по глазам, чтобы вытереть несуществующие слезы. — Эти земли не принимают меня, все время, что я живу здесь, меня преследуют несчастья. Прошу, позвольте мне отправиться с вами, я верю, в королевстве моя жизнь станет иной.

— В Санглинисе достаточно воров, — вмешался Инхар. — Кроме того, чужакам не позволено пересекать нашу границу.

— Но его же вы не останавливаете, — Манис указала пальцем на Киврога, который, как обычно, сидел в стороне и что-то еле слышно бормотал на своем языке.

— Он идет с посланием, — возразил Инхар. — К тому же, Санглинис уже давно не воюет с горным народом, чего нельзя сказать про империю.

— Прошу вас, — Манис не отводила взгляда от Жолдэра, и тот, похоже, начинал поддаваться, — я же сдержала свое слово в горах, доверьтесь мне еще раз. Я клянусь, что буду вести честную жизнь в Санглинисе, только разрешите мне пойти с вами.

Жолдэр слегка искривил рот, сомнения одолевали его.

— Если мы возьмем тебя с собой, ты раздобудешь нам лошадей? — спросил он.

— Да! — закивала Манис. — Я все сделаю, только позвольте мне пойти с вами.

— Что ж, я думаю, это возможно…

— Ты что, совсем рехнулся?! — прервал его Инхар. — Подумай, что ты говоришь! Ты хочешь провести жителя вражеской страны через границу?

— Всего лишь одна женщина, — ответил Жолдэр. — Я не веду в Санглинис имперских лордов с их армиями. Тем более, вы же сами так хотели достать лошадей как можно раньше, так почему сейчас отказываетесь?

Инхара захлестнуло раздражение, и он не мог выдавить из себя ни слова. Он только бросил разгневанный взгляд на подло улыбающуюся Манис и ушел к своему спальнику.

«С этим дураком спорить бесполезно. Мы еще не успели пересечь границу, а он уже играет в правителя! Ну, пусть играет, доиграется до того, что его совсем из Юстерна изгонят».

Инхар быстро залез в свое спальник и попытался уснуть, теша себя мыслями, что Манис, возможно, не удастся достать лошадей, и тогда он сможет ее прогнать. Но, как бы там ни было, а воровским ремеслом Манис владела хорошо.

Наутро она самоуверенно велела двигаться к ближайшей деревне, такой оказалась деревня Тирис, которая располагалась в семи верстах на запад от них.

За все время Инхар не обмолвился ни словом и, поскольку никого не хотел видеть, шел впереди всех. Хотя большого выбора у него и не было, ведь Киврог больше не мог их вести.

— Я провел вас через свои земли, теперь настал ваш черед указывать путь, — почему-то с гордостью в голосе заявил он, как только проснулся.

Инхар брел среди множества сосен, что наполняли воздух приятным, освежающим ароматом. Зеленая трава шуршала под его ногами, а лесные птицы пели свои причудливые песни, порхая на ветках деревьев.

Это действовало успокаивающе и даже приносило Инхару наслаждение, но едва он начал забывать свой гнев, как среди ровных рядов сосновых стволов показалась деревушка. Не менее чем на треть она располагалась прямо посреди леса, и, только пройдя три сотни шагов на запад, путники выбрели на более-менее открытую поляну.

Тирис оказался небольшой деревней, значительно меньше Деркаста, и все же — достаточно большой, чтобы на внезапных странников не обратили никакого внимания. Один только Киврог ловил на себе любопытные взгляды, но Жолдэр предупреждал его, что без этого не обойдется.

Минуя небольшие угловатые избы, большей частью огражденные изгородью, путники пробирались к западной части деревни в поисках конюшни.

— Коснитесь тех лошадей, что вам нужны, — сказала им Манис, — затем отвлеките торговца, пусть он отойдет куда-то в сторону. Десяти минут мне хватит; затем идите на юг от деревни, я буду ждать вас там.

— Может, кому-то следует помочь тебе? — спросил Жолдэр.

— Нет, вы будете только мешать. Отвлеките торговца, остальное я сделаю сама.

Немногим больше десяти минут бродили они по деревне, пока Инхар не услышал, наконец, ржание лошади. Оно доносилось из-за широкого ветхого амбара, который стоял в самом конце одной из дорог. Обогнув его, путники увидели деревянное стойло с соломенной крышей. В загонах стояли лошади, то и дело мотая головой, спасаясь от назойливых мух, а у правой стены, прячась от утреннего солнца, сидел дряхловатого вида человек, надвинув соломенную шляпу на глаза.

«Слишком просто», — подумала Манис и не смогла сдержать улыбку.

Приблизившись к столам, они начали разглядывать лошадей. Большинство оказались старыми и чахлыми, но среди всех можно было выискать несколько пригодных для долгой дороги.

Торговец не спешил подниматься с пня, на котором он так уютно устроился. Он даже край своей шляпы поднял лишь тогда, когда Жолдэр погладил рукой гнедого жеребца, на вид лет четырех.

— Хороший конь, — закряхтел он, — но он не продается.

— Почему? — спросил Жолдэр.

— Потому что уже продан. Почему, по-твоему, он запряжен? Ждет своего хозяина.

Жолдэр понимающе кивнул и принялся разглядывать других лошадей. Тогда старик приблизился к ним. Лицо его было плоским и бледным, все изрыто морщинами; только нос его, красный как спелый помидор, все пытался выглянуть из-за края его плетеной шляпы.

Инхар внимательно осмотрел загоны, многие лошади тоже были запряжены.

— И все они проданы? — спросил он, взмахнув рукой вдоль лошадей.

— Нет, — ответил старик. — Этих сегодня у меня возьмут в аренду местные охотники, но ежели вам какой-то пригляделся — говорите, этих я могу продать.

Инхар прошелся вдоль стойла, миновав несколько загонов.

— Сколько хотите за этого? — спросил он, погладив пегого скакуна по серой гриве.

Старик почесал седую щетину под подбородком.

— Пять серебряных, — ответил он.

Жолдэр не сдержал смешок.

— А не дороговато ли? — спросил он.

— Может, и дороговато, — согласился старик, — но дешевле вы нигде в округе не найдете.

— Это почему? — удивился Инхар. — Неужели все коневоды в Солдатском Лесу так скупы?

Старик приблизился к черной кобыле и поправил ее уздечку.

— Дело не в этом, господин, — вежливо ответил он, — просто, кроме меня, здесь найдется не больше трех-четырех торговцев лошадьми, которым еще есть что продавать. Все остальные удостоились чести снабдить своими лошадьми солдат лорда Киртара. Как только Его Милость собрался в поход, он отправил своих людей в каждую деревню, и те скупили все, до чего только смогли дотянуться.

— А то, что осталось, вы теперь продаете втридорога, — сказал Жолдэр, скрестив руки на груди. — Нам предстоит длинная дорога, и я хочу быть уверен, что лошади выдержат ее.

— Выдержат, господин, — заверил его старик, но Жолдэр продолжал пренебрежительно коситься на стойла.

— Это все, что у вас есть? — спросил он.

— Есть еще несколько скакунов на заднем дворе…

— Нам нужен такой, чтоб не развалился под нашим другом, — Инхар указал на стоящего немного позади Киврога.

Старик изучающее посмотрел на него и почесал затылок, невольно надвинув шляпу себе на глаза.

— Ну… может, вам такой сгодится, — сказал он, показывая на темно-серого мускулистого жеребца в самом углу.

Киврог осторожно подошел к нему и, внимательно осмотрев, потрепал гриву.

— Мелковат, — произнес он. — Я и десяти верст на нем не проеду, прежде как у него спина прогнется.

Старик снова почесал голову.

— Можем посмотреть тех, что на заднем дворе, — робко произнес он. — Если вам…

Киврог, не дослушав его, направился за амбар, и старику пришлось догонять его. Инхар и Жолдэр отправились следом, покосившись предварительно на Манис, которая надвинула пониже капюшон, так что видна осталась только ее улыбка.

За амбаром находился небольшой загон, где стояло еще где-то девять-десять лошадей, которые, судя по всему, уже успели сменить не одного хозяина.

— Вот этот хороший, — говорил старик, показывая серого жеребца, который все норовил вырваться из его хватки. — Он, может, и не такой быстрый, как те молодые, зато выдержит любой вес. На нем когда-то вывозили землю и камень из шахт, — очень сильный.

Жолдэр придирчиво осмотрел скакуна.

— Слишком старый, — заключил он. — Может он и подымет Киврога, но уже через несколько дней им придется поменяться.

Старик отпустил жеребца, и отправился в загон, чтобы поймать пегую кобылу, которую, после тщательного осмотра, Жолдэр тоже забраковал.

Старику пришлось еще три раза возвращаться в загон, прежде чем Жолдэр, наконец, согласился купить гнедого мерина с густой черной гривой.

— Семь серебряных монет, — пропыхтел старый коневод, вытирая пот со лба.

Жолдэр нахмурился, но спорить не стал. Они выиграли уже достаточно времени, так что можно заканчивать.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь осталась сбруя.

Старик устало почесал свою щетину.

— Это добро у меня в сарае, сейчас принесу.

— Давайте, я пойду с вами чтобы…

— Нет, — резко ответил торговец и поежился. — Не стоит, господин. Я принесу все сюда, чтобы вы могли лучше рассмотреть.

Жолдэр пытался придумать повод, чтобы задержать старика, но у него никак не получалось. Торговец направился к другой стороне загона к обветшалой пристройке, на двери которой болталась ржавая цепь.

— Что будем делать? — судорожно прошептал он и обернулся туда, где стоял Инхар, но его на месте не оказалось. Жолдэр содрогнулся и в панике замотал головой. Он увидел Киврога и Инхара, когда они уже успели дойти до края амбара и вот-вот собирались скрыться за ним.

Догнав их, Жолдэр наградил каждого проклятьем и увязался следом.

Торопливым шагом они устремились к южному краю деревни. Стараясь не попадаться никому лишний раз на глаза, они не брезговали возможностью сделать крюк вокруг чьей-то избы.

Волнение Жолдэра нарастало с каждым мгновением, и он чувствовал, что долго этого не выдержит. Ему даже стало казаться, что собаки, бегающие по дворам, норовят напасть на него.

— Давайте поторопимся! — пропищал он и ускорил шаг.

Каким бы долгим не казался Жолдэру этот путь, но вскоре они уже покинули пределы Тириса и снова оказались в лесу. Еще несколько минут они шли на юг, пока, наконец, не услышали стук копыт.

Жолдэр беспокойно обернулся, опасаясь погони, но сзади никого не было.

— Да успокойся ты, наконец! — сказал Инхар, он никак не мог понять, почему Жолдэр так дергается, можно подумать, что они целую конюшню украли.

Впереди их дожидалась Манис, грациозно сидящая на пегом жеребце. По обе стороны от нее стояли гнедой мерин и темно-серый жеребец. Товарищей Манис встретила своей хитро-милой улыбкой.

Жолдэр подбежал вперед и прикоснулся к лошадям, словно хотел убедиться, что они настоящие.

— Тебе все-таки удалось, — восторженно сказал он.

— Разве у вас были причины во мне сомневаться? — хохотнула она.

— Здесь всего три лошади, — угрюмо сказал Инхар.

Улыбка тут же исчезла с лица Манис.

— Знаю. И это на три больше, чем привели вы. Не всегда удается получить все, чего хочешь.

Инхар пренебрежительно махнул рукой и взобрался в седло.

— Нет времени, — сказал он, — надо ехать.

Киврог приблизился к гнедому жеребцу и осторожно вставил ногу в стремя. Он много ездил верхом, когда был ребенком, но с тех пор прошло немало лет — и навыки его заржавели. Жеребец засуетился, когда Киврог влез ему на спину, и тому пришлось успокаивать лошадь. Если бы кто-то спросил его, Киврог бы предпочел идти пешком, но недорослики вечно куда-то спешат.

— Нам придется ехать в одном седле, Жолдэр, — обреченно сказала Манис.

Тот поднялся на стремя и молча сел на лошадь так, что Манис оказалась у него за спиной. Таким образом никто не видел ее ликующего лица. Ей ничего не стоило привести четыре лошади, но тогда бы она не смогла все время разговаривать с Жолдэром; а ей нужно с ним сблизиться, если она хочет попасть в Юстерн.

Глава 30

Столица

Как и решили, путники направились прямиком в Охотничий Удел. На картах обеих держав он изображался целиком на территории королевства, но его крутые холмы встретились задолго до границы.

Лес быстро редел, но дороги становились все хуже. Очень редко случалось, чтобы кто-то оказывался так близко к границе, будь то подданные короля или императора, поэтому более чем на четыре десятка верст все заросло густой, высокой травой, которую лишь изредка тревожил какой-то лесной зверь.

Однако Инхара такие мелочи совсем не волновали. Он мчался вперед, как одержимый, и за каждый день отряд преодолевал не меньше восьми десятков верст. Изредка им случалось встретить на своем пути придорожную гостиницу или деревню, еще реже кто-то соглашался приютить их бесплатно, поэтому почти всю дорогу они спали под звездами.

Манис времени не теряла и постоянно расспрашивала Жолдэра о королевстве и обо всем что с ним связано. Жолдэр с радостью отвечал ей. Он любил Санглинис и любил говорить о нем. Целыми днями рассказывал он о лесах своего королевства, о его людях и о его долгой и насыщенной событиями истории.

Но с какого бы вопроса ни начинала разговор Манис, она, так или иначе, сводила его к Юстерну, к королевской семье и ее представителям.

Жолдэр поведал ей, что построить Закрытый город решил второй король Санглиниса — Сицарий, и с тех пор этот город стал обителью всех его потомков.

— Говорят, что многие подданные были недовольны тем, что король отгородился от них стеной, — рассказывал Жолдэр. — Накал был такой, что все могло обернуться бунтом, тогда Сицарий позволил людям селиться возле Юстерна, чтобы успокоить их — и это сработало.

Вскоре вокруг Юстерна вырос новый город — Брастерн. Сначала это был даже не город, а, скорее, большой поселок, но в нем стали часто бывать мелкие чиновники, которые просили аудиенции на королевском совете. Нередко полковники и даже генералы, прибывающие с отчетами к королю, останавливались в Брастерне на несколько недель и даже месяцев.

Город разрастался и очень скоро достиг размеров Юстерна. Там начали возводить крепости, башни и торговые дома. Люди валили в Брастерн толпами, и многие, пришедшие лишь немного подзаработать, в итоге перевозили свою семью и оставались там жить.

Так за каких-то сто лет Брастерн стал вдвое больше Юстерна, а еще за сто — был уже в четыре раза больше своего старшего брата.

Манис слушала Жолдэра, затаив дыхание, и ей даже не нужно было притворяться. С замиранием сердца она думала о драгоценностях, которые ждут ее в таких богатых городах, и не уставала благодарить богов за то, что они помогли ей решиться на этот шаг.

Жолдэру, в свою очередь, все больше нравилось рассказывать Манис о королевстве и видеть ее восторженное лицо или слышать радостные возгласы, каждый раз, когда речь заходила о королевском роде.

— Как же тебе посчастливилось родиться принцем, — всякий раз говорила она. — Я бы отдала все на свете, чтобы хоть раз побывать во дворце или замке.

Жолдэр не стал омрачать свои рассказы подробностями своей «счастливой» жизни принца.

— Иногда быть принцем — это слишком большая цена за то, чтобы жить во дворце, — отвечал он ей, но Манис никак не могла понять, что это значит.

Инхару не нравилось, что Жолдэр так сильно сдружился с этой Манис. То, что этой женщине нельзя верить, было так же очевидно, как и то, что Солнце вращается вокруг Земли, но Жолдэр не слушал его прежде, не послушал и теперь.

Все, что мог сделать Инхар, это гнать лошадей вперед. Чем раньше они прибудут в Юстерн, тем раньше все это закончиться. Напоминая себе об этом как можно чаще, Инхар каждую минуту дня старался провести в пути.

Через шесть дней они пересекли холмистый Охотничий Удел, и попали в Плачущий Лес, который встретил их многочисленными мелкими реками и ручейками. На скорость отряда это почти не повлияло, так как именно здесь им следовало поворачивать на юг. День за днем они двигались вниз по течению реки, затем, когда им попадалась переправа, они пересекали ее и шли на юго-запад, пока им не встречалась другая река.

К концу пятнадцатого дня, когда они находились уже на самой опушке южного леса в Плачущем Лесу, Инхар понял, как он устал от присутствия Манис в отряде: она на пару с Жолдэром начала распевать песни так, что Инхар даже мыслей своих не слышал.

— Мы уже давно пересекли границу, — обратился он к Манис, когда они остановились на ночь. — Я думаю, тебе пора покинуть наш отряд, и идти своей дорогой.

Манис обернулась к нему, но не испугалась и не разнервничалась от его слов, она уже успела обо всем позаботиться.

— Все в порядке, — услышал Инхар голос Жолдэра у себя за спиной. Он тяжело вздохнул и опустил голову, так как понял, в чем дело, но Жолдэр, тем не менее, продолжил: — Я пригласил ее погостить в Юстерне.

— Зачем? — осведомился Инхар безразличным тоном. — Желаешь поделиться с ней имуществом своей семьи?

Жолдэр не ответил, хотя слышать это ему было неприятно.

Этой ночью Инхар никак не мог заснуть. Манис не шла из его головы, особенно эта ее наглая улыбка. Он никак не мог понять, почему Жолдэр так внезапно изменился, почему он так привязался к этой Манис, пока вдруг не осознал: проблема именно в Манис. Ведь она дурно повлияла не только на Жолдэра, но и на Лидерка, да и на Инхара тоже.

Стоило ему не дать ей воды, когда они еще были в горах — и сейчас никто бы не беспокоил их, но он почему-то поступил иначе… Эта Манис — опасный человек, она вертит людьми как угодно, а те, ничего не замечая, попадаются на ее уловки.

Но теперь это уже проблемы Жолдэра. Если он искренне хочет обжечься еще раз, ему никто не сможет помешать.

После полудня следующего дня они пересекли Могильный Луг, который разделял Плачущий и Королевский Лес. Дальше дорога шла прямиком на юг, вплоть до самого Юстерна.

Королевский Лес, носивший свое имя из-за королевской семьи, обитающей в нем, был самым большим в Санглинисе. Подобно Брастерну, он разрастался с течением времени, и после четырехсот тридцати лет существования Санглиниса Королевский Лес занимал чуть ли не треть всех земель страны. Большая часть того, что производилось в королевстве, производилось в Королевском Лесу: доспехи, оружие, строительные материалы, книги, украшения, мебель, одежда… разве что кроме рыбацких лодок, которые строили в Соленой Бухте.

Когда они пересекли его границу, Жолдэр с особым рвением поведал об этом Манис, но, по какой-то причине, ее это совсем не заинтересовало.

Если раньше деревни, а тем более города, встречались им лишь раз в день-два, то теперь они натыкались на поселения по пять-шесть раз за день. Чаще всего они проезжали мимо них на расстоянии нескольких верст, но случалось им и посетить несколько промышленных деревень. Однако даже здесь никто не признал принца в Жолдэре, а потому люди не спешили помочь незнакомым странникам.

— Нет денег у тех, кому есть не нужно, — сказала им хозяйка одной таверны. — А коли не хотите платить, то так и скажите, и убирайтесь отсюда, нет у меня времени с бездельниками общаться.

В тот день они снова ночевали под луной и доедали свои скудные запасы провизии. Манис не решалась предложить свою помощь, чтобы раздобыть им еды, ведь Инхар и Жолдэр могли расценить это, как нарушение ее клятвы. Особенно Инхар. Манис знала: он только и ждет момента, чтобы уличить ее во лжи и прогнать ее.

«Если никто не попросит, я не стану предлагать», — решила Манис. Все молчали, и она молчала вместе с ними.

Им оставалось терпеть совсем не долго. Уже наутро четвертого дня их пребывания в Королевском Лесу Жолдэр гордо провозгласил:

— Сегодня мы прибудем в Брастерн.

Сердце Манис затрепетало. Совсем немного, крутилось у нее в голове, совсем немного, и она… ОНА окажется во дворце! Никогда раньше Манис не была так счастлива и так взволнована. Всю дорогу она мертвой хваткой держалась за дорожный плащ Жолдэра, потому что боялась упасть с коня из-за бурливших в ней эмоций.

Даже Киврог, который всем своим видом напоминал гору, с тех пор как они с них спустились, сейчас выглядел обеспокоенным. Бремя ответственности за всех тирольдов давило на его плечи, и его это начало тяготить.

Густой прежде лес редел на глазах. Все чаще и чаще встречались им голые лужайки, покрытые свежими пнями, пока, наконец, не открылась гладкая, чистая равнина, вдали которой был виден необычайно большой город.

— Держись крепче, — сказал Жолдэр, почувствовав, как пальцы Манис впились в его спину. Он решил, что она пошатнулась в седле, но на самом деле так она сдержала крик ликования, увидев воочию город своей мечты.

Всю оставшуюся часть пути ее воображение вырисовывало для нее этот город: его высокие крепкие стены, огромные богато украшенные замки, искусно вымощенные дороги, по которым слуги носят богачей в золотых паланкинах с шелковыми балдахинами… но, чем ближе она оказывалась к своей мечте, тем больше чувствовала тревогу.

Первое, что ее удивило: Брастерн был совершенно открыт со всех сторон. Никакая стена или хотя бы насыпь не защищала его. Приблизившись еще немного, Манис увидела, что вместо замков и богатых купеческих домов окраину Брастерна украшают полуразвалившиеся хибары, покрытые дерном.

Последней каплей стало то, что золотые паланкины и вельможи в них обернулись деревянными телегами, которые таскали за собой тощие крестьяне.

— Это и есть Брастерн? — с нескрываемым возмущением спросила она. Манис представляла этот город в благоговейном сиянии, но из-за плеча Жолдэра она видела только серую унылую свалку.

— Да, — ответил Жолдэр. — Здесь он начинается. Но прибереги свою критику до конца дня, когда мы минуем его, тогда мне будет интересно послушать твое мнение о городе.

Манис недоверчиво покосилась на его затылок. Она взглянула на солнце, ярко светившее над головой, несмотря на то, что небольшое белое облако заслонило его. После полудня прошло не больше часа, разве может город быть настолько большим, чтобы потребовалось так много времени для того чтобы пройти его?

Достигнув границы города, Манис сморщилась от удушающего запаха плесени. Воздух был настолько тяжелым, что она не выдержала и зкрыла нос и рот обеими руками.

— Что это? — спросила она сдавленным голосом.

— Ветхость, — ответил ей Инхар. — Большинство этих хибар сколотили еще сотню лет назад, но дожди, черви и плесень состарили их на добрых три века.

Манис плотнее прижала руки к лицу и старалась не смотреть на отвратительные гниющие улицы Брастерна и его обитателей.

Несмотря на то, что лошади шагали медленно, петляя по грязным закоулкам и дворам, очень скоро окружение стало меняться в лучшую сторону. Дома перестали быть грудой неумело-сколоченных досок и принимали все более правильные формы. Люди на улицах становились чище и опрятнее, а сами улицы совсем перестали быть похожими на выжженные руины, по которым бегают крысы размером с котов. Брастерн словно расцветал перед ними, и каждый его новый лепесток был краше предыдущего.

Теперь Манис уже не закрывала нос руками, а полной грудью вдыхала приятный аромат выпечки. Так же, по мере их продвижения к Юстерну, улицы все больше заполнялись людьми, все они куда-то спешили или кого-то ждали, нервно высматривая знакомые лица в толпе. Топот шагов и звонкие голоса уже давно заглушили стук копыт о вымощенную камнем дорожку, когда путники добрались до каменной стены.

Серая и искривленная годами, она простилалась далеко на восток и на запад, теряясь среди пристроенных к ней домов, но высота стены едва превышала два сажени, так что Киврог мог бы перелезть через нее без посторонней помощи.

Сколько Манис ни искала, она не заметила вдоль стены ни одной башни или какой-либо пристройки, только ворота с овальной прорезью выделялись среди бесконечной серой глади.

Приблизившись, Манис увидела двух стражников с алебардами стоящих у распахнутых деревянных створок. На них не было доспехов, только куртки из вареной кожи, поверх которых висела желтая ткань с изображением черного орла, готового схватить добычу.

Путники миновали ворота, но стражники даже не взглянули на них — они все также безразлично смотрели вдаль, опираясь на древки своих алебард.

— Это граница с Юстерном? — спросила Манис, когда они проехали под аркой.

— Нет, — хохотнул Жолдэр. — Мы просто добрались до Ремесленного квартала. В Брастерне их всего четыре: Нищий квартал (тот, что мы проехали), Ремесленный, Долговой и Высокий; только миновав их все, можно добраться до Юстерна.

— И что, жителям одного квартала нельзя зайти в другой?

— Можно, но только днем. До наступления темноты все должны вернуться в свои кварталы. Тех, кого застанут в чужом квартале после закрытия ворот, ждет наказание.

Манис посмотрела на стену, которую они только что миновали.

— От такой стены проку немного, — сказала она. — Кого она сможет остановить?

Жолдэр только махнул рукой.

— Нищий Квартал, также как и Ремесленный, мало кого заботит. По большому счету, это один квартал, просто во внешнем кольце живут работники, а во внутреннем — хозяева производственных домов. Больше половины жителей Нищего квартала работают в Ремесленном.

Манис с любопытством оглянулась по сторонам. Чтобы ни говорил Жолдэр, а здесь все было гораздо лучше и краше, чем в квартале Нищих. Большие красивые дома, качественно вымощенные улочки… было даже несколько мраморных фонтанчиков на площади или на углу широких улиц.

Проехав по кварталу всего две версты, Манис поняла, что свое имя он получил заслуженно. Кузницы, дубильни, ткацкие лавки, не было такого места, где нельзя было увидеть их вывески. Кроме них здесь висели вывески мясников, плотников, кожевников, гончаров и даже ювелиров. Все эти торговые дома буквально наваливались один на другой, несмотря на огромные размеры квартала.

Следующая стена была на целых три сажени выше предыдущей. На расстоянии примерно ста пятидесяти шагов друг от друга к ней были пристроены небольшие дозорные башни, в которых можно было разглядеть стражников. Ворота все так же были открыты, а рядом с ними стояли два привратника.

Они внимательно осмотрели движущихся к ним путников, и один из стражников сказал:

— Через несколько часов начнет темнеть, советую вам не задерживаться, не то весь следующий день проведете в колодках.

Манис ожидала, что Жолдэр поставит на место наглого стражника, но он ничего не ответил, и они молча продолжили свой путь.

Солнце действительно склонялось к закату, но это только придавало красоты Долговому кварталу. Здесь каждый дом походил на замок, хотя Жолдэр уверял, что настоящие замки намного больше. Вдоль улиц здесь стояли фонари, и, хоть они сейчас не горели, Манис была уверена, что это потрясающее зрелище. Она завидовала людям, которые могли наблюдать его каждую ночь, но еще больше она завидовала богатой чете торговцев или ростовщиков, которых четверо слуг несли в большом паланкине, вокруг них шли шесть стражников закованных в серебристые латы.

Хоть паланкин был и не золотой, как воображала Манис, но от этого он не был менее роскошным. Слуги несли его за белые ручки с гравюрами, а шелковый балдахин скрывал господ от вечернего ветра и любопытных глаз.

— Что это? — внезапно спросил Киврог, указывая на паланкин. — Кого-то хоронят?

Манис даже поперхнулась из-за этого. Столь возвышенное зрелище этот дикарь опошлил в один миг.

— Что?! Нет, — ответил Жолдэр. — Это паланкин; в них знатные особы перемещаются по городу.

Киврог задумчиво почесал бороду.

— Это такое наказание? — вновь спросил он.

Такого Манис уже не выдержала.

— Нет же! — крикнула она. — Это признак высокого статуса, понимаешь? Это значит, что люди богаты и уважаемы.

Киврог воззрился на нее растерянными глазами.

— Если их уважают, то почему несут в клетке, как зверей?

— Разве ты слепой? — опешила Манис. — Чем тебе это напоминает клетку?

Киврог снова посмотрел на паланкин.

— Забудь, — вмешался Инхар и хлопнул Киврога по спине. — Она не поймет то, что ты хочешь сказать.

Манис надулась и отвернулась от них. Что этот дикарь вообще может понимать в жизни?

Вскоре они приблизились к очередной стене. Она была не намного выше предыдущей, но охранялась значительно лучше. Стражники стояли вдоль нее на расстоянии тридцати пяти- сорока шагов друг от друга, у каждого за спиной висел лук и колчан со стрелами, а на краю стены в металлических держателях были закреплены длинные факелы; некоторые из них уже горели, разгоняя вечерние сумерки.

Едва путники показались возле больших укрепленных ворот, как двое стражников в латных шлемах, кольчугах и все с тем же черным орлом на груди скрестили алебарды, преграждая им путь. Несколько лучников на стене приготовили луки и достали из колчана стрелы.

Не доезжая до ворот десяти шагов, Жолдэр остановил коня и спешился.

— Ждите здесь, — сказал он и направился к привратникам.

Он говорил с ними около трех минут, и все это время его держали на прицеле лучники на стене, но, в конце концов, привратники разомкнули свои алебарды, и путникам было позволено пройти.

— Они не знают, кто ты, — обратился Инхар к Жолдэру, когда они проехали. — Так почему же нас пропустили?

— Для таких случаев есть кодовые слова, — ответил Жолдэр. — Иначе многим высоким чиновникам и офицерам пришлось бы проводить ночи под стеной, в ожидании разрешения из дворца.

Оказавшись в Высоком квартале, Манис наконец увидела зажженные фонари в ночи. Как множество ярких звезд, упавших с неба на землю, сияли они вдоль дорог и у домов.

Если раньше мраморный фонтан или статуя были редкостью, то теперь они украшали каждый двор и каждую площадь. Красивые арки обрамляли каждую дверь, встречавшуюся им на пути, а двери эти иногда были выше и толще, чем стена, разделяющая Нищий и Ремесленный кварталы. Людей на улицах совсем не было, если не считать стражников, которые небольшими группами патрулировали окрестности.

Манис умилялась, когда из окна какого-нибудь дома к ней доносились мелодичные звуки арфы или флейты. Когда она будет жить в такой же усадьбе, у нее тоже будет собственный музыкант!

Очень скоро они увидели стену Юстерна. Даже в самую темню ночь не увидеть ее было невозможно, так как факелы на ней и фонари под ней, заливали красный гладко обтесанный камень неимоверно ярким светом. Высота стены была около десяти саженей, но когда путники подъехали к ней вплотную, она казалась намного выше.

Ворота с металлическими створками и железным засовом были закрыты и охранялись четырьмя стражниками, каждый из которых походил на изваяние больше, чем другой.

В этот раз Жолдэр не спешивался, он преодолел небольшой бугор и остановился у глубокого рва шириной в пять-шесть шагов.

Стражники, завидев незнакомцев, насторожились, и приготовили оружие.

— Здесь находиться запрещено, — крикнул один из них, сделав шаг вперед. — Уходите!

— Мы прибыли к королю, — ответил ему Жолдэр.

На какое-то время повисло молчание.

— Кто вы, господин? — наконец спросил стражник.

— Будущий король Санглиниса.

Привратникам такой ответ не понравился. Они схватились за оружие и приблизились к самому краю рва. Инхар забеспокоился, услышав как звенят их латы, но Жолдэр спокойно сидел в седле.

Стражники же, добравшись до края рва, плюнули в него и пошли обратно к воротам. Лишь один из них задержался, глядя на путников из-под нависающего на лоб шлема.

— Так это ты, Жолдэр, — сказал он, словно выбранился. — А я уже надеялся, что ты не вернешься.

— Придет время, и ты будешь целыми днями вспоминать нанесенные мне оскорбления, охраняя ворота в Нищем квартале, — пообещал ему Жолдэр. — Когда я стану королем, я возведу их специально для тебя: только ворота, без стены. Они будут стоять посреди какой-нибудь улицы, а ты будешь нести стражу возле них и следить, чтобы никто не проник через ворота.

Стражник вновь сплюнул в ров и вытер рот рукой.

— Что это за сброд с тобой?

— Это мои гости, — строго ответил Жолдэр. — Мы проделали долгий и тяжелый путь, и совсем не для того, чтобы полюбоваться на твою плюющую мину. Открой ворота и выстави мост, я хочу видеть отца.

— Короля сейчас нет в Юстерне, — с ухмылкой ответил стражник.

Жолдэр удивился:.

— Как? Где же он тогда?

— Его Величество не счел нужным посвятить меня в свои планы перед отъездом. Король покинул город три недели назад, Управителем он назначил графа Зарива, он сейчас восседает в Солнечном чертоге.

— Пусть граф восседает и дальше, мы не будем его беспокоить. Мы дождемся короля в Огненном замке.

Стражник с презрением окинул взглядом незнакомцев за Жолдэром, но повиновался приказу. Вскоре через ров перекинули деревянный мост, по которому одна за другой прошли лошади. Затем со страшным скрипом и треском начали открываться ворота в Юстерн. Пришлось ждать около минуты, пока они открылись достаточно широко, чтобы в них могла войти лошадь.

Тоннель оказался даже длиннее, чем можно было подумать, а ширины его вполне хватало, чтобы все три лошади ехали вряд. С обеих сторон вдоль красных стен висели факелы, освещая путникам дорогу. Наконец, когда они добрались до другого конца тоннеля, вновь раздался громкий рокочущий звук, и ворота с другой стороны начали открываться.

На выезде путников ждали двадцать вооруженных копьями солдат, выстроившихся в две шеренги. Когда Киврог последним проехал через ворота, один из солдат приблизился к Жолдэру.

— Приветствую, принц Жолдэр, — торжественно сказал он, — мы проводим вас в ваши покои, но прежде я прошу вас представить ваших гостей.

Жолдэр спешился и знаком велел сделать тоже самое остальным.

— Это Манис, — начал он. — Она разделила с нами часть нашего пути и оказала нам помощь во время нужды, в благодарность и пригласил ее быть гостьей в моем доме. Я ручаюсь за нее своим именем.

Это Киврог, — тирольд сделал шаг вперед, — он житель северных гор. Он помог нам найти путь там, где сами бы мы не смогли этого сделать. Киврог пришел, чтобы говорить с королем от лица всех тирольдов. Я ручаюсь за него своим именем.

И последний — Инхар. Я не раз задолжал ему за время нашего пути и, чтобы хоть как-то отблагодарить его, пригласил быть гостем в моем доме. Я ручаюсь за него своим именем.

Солдат кивнул и сделал знак своим людям. Те сразу же расступились и выстроились по обе стороны вымощенной мрамором дороги. Из темноты появились люди, которые приняли лошадей, солдаты же, подождав, пока путники пройдут немного вперед, ровным шагом двинулись за ними.

Уверенно и свободно Жолдэр шел по темным улицам Юстерна. Здесь тоже были фонари, но они светили каким-то тусклым светом и не могли разогнать ночную мглу. На несколько шагов впереди Жолдэра шел слуга с маленьким фонарем на вытянутой руке, и, если бы не он, путники не разглядели бы даже дорогу у себя под ногами.

Манис изо всех сил старалась рассмотреть огромные дома и башни, очертания которых возникали перед ней время от времени, но так ничего и не увидела. У нее еще будет время полюбоваться всем этим, решила она.

Жолдэр внезапно остановился, и Манис чуть не налетела на него.

— Огненный замок, — гордо произнес он.

Манис подняла взгляд и увидела черный силуэт большого замка. Его высокие стройные башни окружали мощную цитадель с восьми сторон. От каждой башни шло по два арочных моста: один вел к другой башне, замыкая все восемь по кругу, а другой — непосредственно к верхнему ярусу цитадели.

Их провели через металлическую калитку, украшенную черными орлами, затем, пройдя небольшую зеленую террасу, они преодолели несколько ступенек, и оказались перед большой, покрытой железом с позолотой дверью.

Едва Жолдэр ступил на последнюю ступеньку, как дверь отворилась, и в ней показался пожилого вида лысый человек с седыми бакенбардами, его темно-зеленая мантия доставала ему до самых колен.

— Приветствую вас в Огненном замке, — прохрипел он. — Позвольте показать вам ваши покои.

— Да, — сказал Жолдэр. — Нам нужно отдохнуть и восстановиться после долгого пути. Проводите моих гостей в ванные, принесите им чистые одежды и прикажите подать ужин; мы уже давно не ели нормальной еды.

— Слушаюсь, — с поклоном ответил старик.

Пока Манис с открытым ртом разглядывала мраморные статуи, картины маслом, ковры с диковинными узорами и позолоту, ее окружили служанки в легких кружевных платьях и повели через множество не похожих одна на другую комнат.

Все происходящее казалось ей сладким сном. Ее купали в огромной ванной и вокруг нее в воде плавали лепестки цветов. После того, как ее причесали и надушили, ее нарядили в синее шелковое платье с алыми рукавами и подолом. Наконец ее проводили в зал для трапезы, и она снова увидела своих товарищей. Они тоже изменились, но далеко не в равной степени.

Больше всех ее поразил Жолдэр. Роскошный сиреневый камзол с золотой вышивкой и два кольца с изумрудом и гранатом на левой руке лишь подчеркивали те уверенность и властность, которые внезапно проявились в нем. Каждое его движение и слово выдавали его принадлежность к знати; Манис даже немного оробела, осознав себя рядом с таким человеком.

Она успокоилась и повеселела, когда в зал вошел Инхар. Тот, несмотря на черный дублет с вышитым спереди деревом из золотых нитей на нем и шерстяные бриджи, выглядел так же хмуро и отстраненно. Он даже не пытался скрыть, как неудобно ему находиться в этом месте и как скоро он бы желал отсюда убраться.

Когда же к ним пожаловал Киврог, Манис поняла, что она выглядит вполне достойно. Тирольд был вымыт и подстрижен: его каштановые кудрявые волосы блестели, а борода укоротилась ровно вполовину, благодаря чему его лицо теперь выглядело менее пугающим. Но, в отличие от остальных, вместо новой одежды Киврог носил свои старые обноски. Когда Жолдэр поинтересовался у слуг, в чем дело, те ответили, что ни одна вещь во всем замке не подошла Киврогу по размеру. Даже латы, в которые слуги в отчаянии хотели его облачить, выглядели на Кивроге, как шутовской наряд: нагрудник оставлял открытым полживота, наручи и вовсе не смогли застегнуть, а поножи едва закрыли бы его колени. Все, что смогли сделать слуги, это вычистить и надушить его старые одежды из шкур и кожи, хотя Киврог, судя по всему, был этому только рад.

Вскоре подали ужин, и Жолдэр пригласил всех к столу. Очень редко семья Манис собиралась за общим столом, но даже тогда не было перед ними столько еды. Запеченные утки, тушеная баранина с грибами и кислым соусом, салаты из трав, которые Манис и не видела прежде, ягоды со сливками, пироги с фруктами, рыба со жгучим перцем, сырные лепешки, овсянка с медом… Едва Манис успевала покончить с одним блюдом, как неутомимые слуги подавали другое, не забывая наполнять бокалы подслащенным вином.

Сначала ее немного смущало, что слуги пробуют еду и вино каждый раз, прежде чем подать ее на стол, но Жолдэр пояснил, что такой порядок.

— Все это делается для того, чтобы обезопасить нас, — сказал он. — Таким образом мы можем не боятся обнаружить яд в своей еде.

Услышав это, Манис испугалась, но страх мгновенно сменило чувство гордости и самодовольства. Она и мечтать не могла, что когда-то ее еду будут пробовать дегустаторы, чтобы уберечь ее от яда.

Некоторое время трапеза продолжалась в молчании, но вскоре Инхар прервал его.

— Как скоро мы сможем увидеть Его Величество? — спросил он Жолдэра.

Тот запил кусок баранины глотком вина и откинул прядь волос со лба:

— Точно сказать не могу, но думаю что скоро. Отец редко покидает Юстерн надолго; скорее всего, он появиться в ближайшие несколько дней.

Инхар недовольно почесал подбородок:

— А что насчет этого графа Зарива? Я раньше о нем не слышал.

— Один из многих прихлебателей моего отца. Он и сам их всех не знает.

— Но, тем не менее, король назначил его своим заместителем, значит, мы можем говорить с ним.

Жолдэр поперхнулся очередным глотком вина.

— Нет, нет-нет… я думаю, нет, — выдыхал он между приступами кашля.

— Почему? — удивился Инхар.

«Да потому что, лично доложив о своих действиях отцу, я произведу на него несравнимо большее впечатление, чем если он услышит об этом из третьих уст», — подумал Жолдэр, но вслух сказал:

— Граф Зарив не самый достойный человек, и то, что король назначил своим заместителем его, означает только, что он покинул город ненадолго. Кроме того, у графа нет полномочий принять клятву верности от посланника другого народа, — соврал Жолдэр, — а значит у нас нет причин его беспокоить. Подождите всего несколько дней, дайте себе небольшой отдых; зачем сейчас куда-то спешить? Когда еще вам выпадет возможность погостить в Закрытом городе?

Инхар устало понурил взгляд. Он понял, что этот мальчишка хочет.

Ну что ж, он преодолел полмира, потерял друга, скрывался посреди вражеской армии, неделями бродил по бескрайним степям, убегал от бандитов через горы, две недели жил среди дикарей, а затем преодолел треть северного хребта, чтобы вернуться обратно… как бы там ни было, а считать трехдневное пребывание в Юстерне худшей частью своего путешествия, как минимум, неблагодарно. Всего полгода назад по этим залам ходил Громвель… воспоминания о нем помогут скоротать время.

Прошло еще не меньше часа, прежде чем ужин, наконец, закончился. За окном уже давно стояла поздняя ночь, но никто из присутствующих не спешил отправляться в постель. Жолдэр велел слугам принести кальян и курительные смеси, но курить с ним согласился только Инхар.

— Почему этот замок называется Огненным? — спросила Манис, почивая на мягких подушках, подальше от едкого дыма.

Жолдэр как следует затянулся и ответил:

— В ясный день на рассвете можно увидеть, как крыши башен и цитадели заливаются огнем под первыми лучами солнца. Это продолжается не больше минуты после того как солнце показывается из-за горизонта, но зрелище, поверте, великолепное. Но стоит ли рассказывать, через несколько часов вы сами все увидите.

Прошло немного времени, и Жолдэру наскучило сидеть на одном месте. Он предложил осмотреть замок, и Манис с восторгом согласилась. Инхар и Киврог, насколько могли, ясно дали Жолдэру понять, что они к ним присоединятся не желают.

— Тогда сидите здесь и пылитесь, — ответил им он. — Пойдем, Манис, я покажу тебе мою библиотеку, там есть книги, написанные еще при Антефе, который правил почти триста пятьдесят лет назад.

Манис взяла его под руку, и они покинули зал. За ними сразу же увязались два стражника, безмолвно стоявшие у стены все это время.

Инхар встал с неудобной горы подушек и подошел к одному из подсвечников. Он глядел, как маленькие язычки пламени дрожат и сгибаются от его дыхания, а его правая рука все пыталась нащупать нож в рукаве. Он знал, что ничего там не найдет, ведь его «попросили» сдать все оружие, едва проводили к покоям, но упрямая рука все продолжала шарить в рукаве, стоило Инхару немного забыться.

— Как тебе нравится жилище твоего нового короля? — спросил он Киврога.

Тот поднял голову и осмотрелся вокруг, словно все это время ничего не замечал.

— Слишком велико, — ответил он. — Чем больше твой дом, тем меньше твой мир; а, живя в таком доме, можно и вовсе позабыть о том, что лежит за его пределами.

Инхар только улыбнулся в ответ. Как для простого дикаря, этот Киврог иногда говорит странные вещи.

Дожидаясь Жолдэра и Манис, Инхар продолжал бродить по залу, время от времени потягивая кальян. Киврог все также сидел на подушках в углу, и иногда спрашивал о чем-то Инхара. Ему хотелось больше узнать о королевстве и короле, но Инхар немногое мог ему поведать. Даже из тех, кто жил в Юстерне мало кто мог похвастаться, что хорошо знает короля, что уж говорить об остальных.

После двух часов ожидания, Инхар устал от бесцельной ходьбы и сел рядом с Киврогом, придвинув к себе кальян.

— Точно не хочешь попробовать? — спросил он. В ответ тот лишь покачал головой.

Инхар едва успел сделать несколько затяжек, как в зал робким шагом вошел слуга. Инхар сидел к нему спиной, поэтому слышал только шаги — короткие и осторожные, как и у большинства слуг.

— Желают ли господа чего-нибудь? — спросил он тоненьким голосом.

— Нет, — махнул рукой Инхар и сделал еще одну затяжку.

— Может, наш гость с севера?.. — не отступался слуга. — Еда, напитки, музыка, развлечения… вам стоит только приказать.

— Благодарю, но мы всем довольны, — уже резче ответил Инхар и обернулся, так как медленные шаги продолжали приближаться к ним.

Взглянув на слугу, он увидел молодого парня с короткими светлыми волосами и еще более светлым пушком вокруг рта. На нем была темно-серая накидка, как и на большинстве слуг в замке.

Все в нем кричало о том, что он слуга: одежда, движения, манера речи, голос, выражение лица… все, кроме взгляда. Инхар заметил, как парень опустил глаза, когда он на него посмотрел, но совсем не от стыда или учтивости… В его взгляде можно было ощутить напор и твердость, парень знал это, и потому прятал.

Инхар отсчитывал его маленькие шажки по мере того, как слуга приближался к ним. Он держал во рту трубку кальяна, но уже и не думал о том, чтобы курить.

— Мы же сказали, что нам ничего не нужно, — со скрытой улыбкой сказал он, ведь понимал, что это ничего не изменит.

— Позвольте мне хотя бы заменить травы в вашем кальяне, иначе хозяин будет ругать меня за то, что я неучтиво обращался с почетными гостями.

В этот раз Инхар все же не смог сдержать улыбки. Он немного поерзал на месте и вытянул вперед ноги, коснувшись правой края кальяна, который стоял в полушаге от него. Через несколько мгновений слуга приблизился к ним, и лицо его растянулось в широкой улыбке.

Киврог, сидящий рядом, успел только вздрогнуть, когда сквозь щель в зубах слуги вылетела игла и попала в ему в плечо, застряв в толстых слоях оленьих шкур. Парень метил Инхару в лицо, но тот толкнул ногой кальян менее чем за секунду до этого, и слуга, потеряв равновесие, промахнулся.

Инхар вскочил на ноги и принялся наносить удары в грудь и голову, но парень быстро обрел равновесие и, ни один из ударов Инхара не достиг цели. Ловкими и быстрыми движениями он отбивался и уклонялся, пытаясь контратаковать, но вскоре понял, что, завязнув с Инхаром в борьбе, долго не продержится.

Он отпрыгнул назад и резким движением, чтобы Инхар не смог к нему сразу приблизиться, достал из-за пояса широкий нож. К этому моменту Киврог только успел выдернуть иглу и вскочить на ноги, ошарашенным взглядом он смотрел на ухмыляющегося слугу, и не мог понять, что происходит.

— Почему он напал на нас? — спросил он.

— Спросим, когда сломаем ему пару ребер, — ответил Инхар, не отрывая взгляда от парня. Он силен, это надо признать. Такими способностями может обладать только…

Слуга с ножом в руке бросился вперед, не дав времени Инхару на размышления. От первого выпада Инхар ушел легко, но второй удар оказался для него неожиданным: парень не отнял руку с ножом назад, а сделал под-шаг и направил острие прямо на руку Инхара.

Инхар чувствовал, что не успеет увернуться и уже готовился принять удар, но за мгновение до того как сталь коснулась его, Киврог невозможно-быстрым для человека таких размеров движением, схватил парня за руку. Раздался глухой треск от перелома кости — и нож со звоном упал на пол.

Слуга поморщился, на лбу у него выступил пот, но он не собирался сдаваться. Он сделал еще один под-шаг и угодил левой ногой прямиком в подбородок Киврога, отчего тот пошатнулся и хватка его ослабла. Парень вырвался и упал на пол, пытаясь схватить нож, но Инхар дотянулся до него на полмгновения раньше. Левой рукой слуга схватился за дублет Инхара и, потянув его на себя, ударил его коленом в живот. Он попытался обхватить его за шею, но Инхар не дался и вместо этого, начал брать руку парня на излом.

Слуга пытался сопротивляться, пока не вернулся Киврог и не схватил его за шею, тогда он расслабился и Инхар завел ему руку за спину.

— Кто ты такой и почему напал на нас? — немного отдышавшись, спросил Инхар. Парень молчал.

Инхар надавил на руку так, что послышался новый хруст и повторил вопрос, но и в этот раз не получил ответа.

— Ты один из «пауков», верно? — Юноша не нарушал тишины. — Отвечай! — не выдержал Инхар. — Зачем тебе приказали напасть на нас?!

Парень все так же молчал, и в этот раз не выдержал уже Киврог. Он с силой сжал его горло, отчего рот у парня раскрылся и из него хлынул поток крови. Киврог даже не понял, в чем дело, когда тело юноши обмякло и он провис у него в руке.

— Черт возьми! — выругался Инхар. Он отпустил его руку и велел Киврогу сделать то же самое.

Парень, как подкошенный, рухнул на пол, и из его рта продолжала хлестать кровь. Инхар припал к нему, но тот уже был без сознания.

— Что с ним? — спросил Киврог.

— Ублюдок откусил себе язык. Теперь мы от него мало что узнаем.

Инхар сам не заметил, как спрятал нож в рукав, хотя в его одежде делать это было уже не так удобно, как раньше. Он огляделся вокруг, но, кроме него и Киврога, в комнате никого не было.

— Что все это значит?! — спросил Киврог.

Инхар не винил его за этот дерзкий тон. Можно было представить, что сейчас испытывает этот тирольд. На севере их обобрали, но согрели и накормили, а в доме южан его встречают сталью.

— Точно не знаю, — ответил Инхар. — Может… если это… — Инхар почесал подбородок и снова повторил: — …точно не знаю.

— Ты назвал его «пауком» — сказал Киврог. — Что это значит?

Инхар снова посмотрел на лежащего юношу. Он дышал уже намного медленнее, но кровь из его рта продолжала хлестать ручьем.

— «Пауки» — это соглядатаи, задача которых охранять короля и его семью. Они живут в Юстерне и все время перемещаются по городу в разных обликах, выискивая возможные угрозы. Они подчиняются только королю или же его заместителю… — Инхар прикусил губу. Страшная мысль посетила его голову. — Нужно как можно скорее найти Жолдэра, ему может грозить опасность.

Инхар устремился к двери, и Киврог последовал за ним, хотя еще не совсем понял, что здесь происходит.

— Что ему угрожает? — спроси он, нагоняя Инхара.

Инхар не ответил. Он метался по бесконечным комнатам замка, высматривая Жолдэра и Манис, но тщетно. Найти двух человек в таком огромном здании было практически невозможно; Инхар хотел позвать их, но передумал. Он не сразу заметил, что вся стража и прислуга исчезли — кроме них в Огненном замке никого не осталось.

— Ты помнишь, куда они пошли? — внезапно остановившись, спросил он Киврога.

Тот наморщил лоб, но только развел руками.

Инхар почесал подбородок. Он помнил только имя Антеф… Жолдэр что-то говорил об Антефе.

— Библиотека! — воодушевленно воскликнул Инхар, но сразу же померк. Библиотека, скорее всего, находится в башне, но здесь целых восемь башен. Даже если бы они знали, в какой именно башне находиться Жолдэр, им понадобилась бы уйма времени, чтобы найти его там. А раз уж они и этого не знают, то двигаться наугад было бы совсем глупо.

Инхар снова двинулся вперед, и свои размышления продолжил уже на ходу. Жолдэр, пусть и не самая важная фигура в королевстве, но все же сын правителя, а значит — обладает какой-никакой ценностью. Возможно, этот Зарив захотел взять его в заложники, надеясь, что это помешает королю взять город штурмом. Инхар уже не сомневался, что они стали свидетелями измены, он только не мог понять, как никчемный граф сумел переманить на свою сторону «пауков».

— Жолдэра, скорее всего, взяли под стражу, — сказал Инхар самому себе. — Его попытаются вывести из замка; мы должны перехватить их.

— В таком огромном здании не один выход, — заметил Киврог. — Ты знаешь, куда именно они пойдут?

Слуг и стражу отослали, значит, далеко не все знают о перевороте.

— Главный вход можно исключить, — ответил Инхар. — Пойдем в заднее крыло, посмотрим, что мы сможем там найти.

Они побежали вперед, теряясь среди разнообразных комнат и залов. Каждый раз, когда Инхар натыкался на лестницу, они спускались вниз и продолжали свои поиски. Инхар навострил все свои чувства, однако не слышал и не видел ничего, что могло бы им помочь. Но в этом не было ничего удивительного. В каждом зале лежал мягкий ворсистый ковер, скрывающий шаги любого, кто по нему ступает, а свечи в большинстве комнат погасли или уже догорали, отчего Огненный замок был окутан полумраком.

Драгоценные минуты таяли, но никаких признаков Жолдэра или Манис не было. Инхар уже решил, что они опоздали, но внезапно где-то вдалеке послышался глухой звон стали. Инхар резко остановился и знаком велел сделать то же Киврогу. Он закрыл глаза и прислушался, — других звуков не последовало.

— Это там! — Инхар указал на двойную деревянную дверь в конце зала.

Киврог едва прислонился к двери плечом, как она с треском вылетела и множество острых щепок разлетелись по полу. Инхар забежал в комнату сразу за ним, но внутри никого не оказалось.

Судя по всему, это была спальня прислуги. Тусклый свет от догорающих свечей озарял несколько небольших кроватей и один деревянный комод. Инхар устремился через продолговатую комнату к другой двери, но, прежде чем коснулся позолоченной ручки, заметил, как что-то на полу отражает огнь свечи. Присмотревшись, он понял, что это стражник в латных доспехах. Он припал к нему и увидел пятно черной крови на седом затылке. Рядом с ним лежал еще одни; Инхар понял, что это те самые стражники, которые сопровождали Жолдэра и Манис. Мечи обоих оставались в ножнах, и обоих убили ударом ножа или кинжала в затылок.

— Вот, возьми, — сказал Инхар, подав Киврогу один из мечей. Второй он взял себе, и они двинулись дальше.

Стражников убили не больше минуты назад: тот звук грохочущей стали был ничем иным, как звуком их падения на пол. Но врагов они обнаружили раньше, иначе зачем они закрылись в комнате для прислуги…

— Нужно торопиться! — воскликнул Инхар.

Киврогу, несмотря на его широкий шаг, было нелегко угнаться за ним, но тирольд старался изо всех сил. Пока они бежали по комнатам и коридорам, он все пытался понять, что происходит, но никак не мог.

Почему Лягушонку в его собственном доме грозит опасность? Почему слуги нападают на гостей? Почему воины одного вождя дерутся друг с другом? Оказавшись среди всех этих диких вещей, Киврог впервые за много лет испытал нечто похожее на страх.

Спустя минуту погони они наткнулись на очередную лестницу. Инхар перегнулся через перила и поглядел вниз.

— Это он! — крикнул Инхар, и его крик эхом спустился вниз, отражаясь от мраморных стен.

Он побежал вниз по лестнице за серыми тенями, которые увидел на два пролета ниже. Сейчас Инхар уже не был так уверен, но тогда ему показалось, что яркая рыжая вспышка мелькнула где-то внизу… Это должен быть Жолдэр!

Оказавшись внизу лестницы, Инхар увидел пустой коридор с замысловатыми картинами на стенах. Быстрым, но метким взглядом он осмотрел все вокруг: вдоль левой стены было четыре двери, вдоль правой — шесть. В самом конце коридора была еще одна дверь, но никто не успел бы добраться до нее, прежде чем он спустился, тем более, сопровождая пленников.

Инхар сделал осторожный бесшумный шаг вперед, и тут же услышал, как падает ствол срубленного дерева у него за спиной. Он резко обернулся и увидел Киврога спустившегося с лестницы.

— Тихо! — шепотом приказал Инхар. — Они не убежали, они прячутся. Я пойду вперед, а ты жди здесь. Я попытаюсь спровоцировать их, а когда они нападут — иди ко мне, понял?

Киврог кивнул, и его борода потерлась об оленью шкуру так громко, что Инхар невольно скривился.

— Замри! — снова приказал он и двинулся вперед.

Взвешивая каждый свой шаг, словно он передвигается по тонкому льду, Инхар направлялся вдоль коридора. Он внимательно осмотрел ворсистый ковер под ногами, и, хотя света было очень мало, ему удалось заметить некоторые следы. Сильнее всего ворсинки были загнуты возле третьей двери справа и четвертой — слева. Жолдэр находится именно там, в левом крыле. Значит, справа его ждет засада.

Прислушиваясь даже к движению огня на люстре, Инхар приблизился к двери, остановившись на расстоянии двух шагов. Судя по вмятинам на ковре, за ней его ждали, как минимум, двое. Он сделал знак Киврогу, чтобы тот приготовился, а затем, пригнувшись, коснулся клинком дверной ручки. В тот же миг раздался громкий треск — и дверь пронзили сразу два клинка, как раз в том месте, где должен был стоять человек, если бы пытался открыть ее.

Инхар вскочил и с силой толкнул дверь вперед. За ней оказалась темная комната, из которой доносились стуки и возгласы.

Киврог бросился вперед, отчего коридор на время заполнился раскатами грома. Из открытой комнаты вылетели двое «пауков». Они не стали тратить время, чтобы достать свои мечи из двери, поэтому у каждого в руке было по широкому ножу. Как и первый напавший, они были одеты, как слуги, и на вид были такими же юнцами, как и он.

— Где принц Жолдэр? — спросил Инхар, но вместо ответа один из парней набросился на него.

Инхар отвел его удар мечом в левой руке и, когда парень открыл спину, хотел поразить ее ножом, но второй «паук» защитил товарища, и тот вывернулся и отпрянул назад. У него завязался обмен ударами с Инхаром, и, едва Киврог сделал шаг, чтобы вмешаться, другой юноша набросился уже на него.

В этот самый момент крайняя дверь слева открылась, и оттуда вышли еще два человека. Инхар не разглядел их лица, зато он отчетливо видел, что у одного через плечо была перекинута Манис, а у другого — Жолдэр. Они устремились к двери в конце коридора, пока их товарищи сдерживали противников.

— Изменники! — крикнул Инхар, когда дверь в конце коридора захлопнулась.

Он рубанул своего противника сверху вниз, вынудив его защититься, затем присел и всадил ему нож в живот. Тот попытался нанести ответный удар, но смог лишь распороть Инхару дублет, прежде чем нож снова поразил его. Парень отшатнулся назад и через мгновение рухнул на пол. Инхар переметнулся на другого «паука», который к тому времени загонял Киврога так, что тот уже мог только защищаться.

Подгадав момент, Инхар набросился на противника слева, когда он наносил удар по Киврогу, стоящему справа. Инхар рассек ему руку мечом, затем всадил нож в спину чуть ниже плеча. Юноша вскрикнул от боли и невольно обернулся к Инхару. Они встретились взглядами лишь на миг, когда Киврог рубанул по нему мечом, распоров туловище от плеча и до самого бедра. Парень не дернулся и не издал больше ни звука, лишь его глаза — полные силы и задора — померкли и опустели, когда жизнь покинула его.

Глядя, как он падает на пол, когда Киврог вытащил из него свой меч, Инхар чувствовал злость и досаду. Эти юнцы были элитой, гордостью королевства, его значимой силой и опорой, а ему приходиться убивать их из-за интриг какого-то алчного чиновника. Инхару не хотелось верить, что «пауки» замешаны в этой измене, но ведь он сам видел, как двое из них несли его друзей… другого объяснения быть не может.

— Вперед! — скомандовал он, и они помчались к двери.

Инхар вышиб ее ногой, и сразу же отпрянул назад, ожидая ловушки. Когда он убедился, что за дверью никого нет, они побежали дальше.

Несмотря на топот ног Киврога позади, Инхар слышал звук удаляющихся шагов. Так часто ему приходилось преследовать людей, опираясь лишь на звук, что он мог узнать, где находиться человек, по малейшему шороху, как если бы видел его перед собой.

Он слышал, что они нагоняют беглецов, и он понимал, что они обеспокоенны. Вряд ли они предполагали, что потеряют трех своих товарищей; но это совсем не значит, что они в проигрышном положении. Если они сумеют выбраться наружу, вполне вероятно, что их будет ждать помощь; не говоря уже о том, что у них два заложника.

Инхар бежал так быстро, как мог, но не забывал поглядывать по сторонам ведь за каждым углом мог таиться «паук». С удивлением Инхар начал замечать, как шаги беглецов становились все тише, но при этом не отдалялись от него. Каждый новый их шаг был тише предыдущего, пока они, наконец, не смолкли. Инхар понял, что они задумали.

— Я знаю, что вы здесь, — крикнул он. — Чтобы обмануть меня, вам придется напрячь свое воображение посильнее.

Какое-то время после его слов вокруг стояла тишина, а затем послышался шорох. Инхар и Киврог стояли в десяти шагах от узкого прохода, ведущего в одну из башен, и смотрели, как на серой стене играют две черные тени. Напрягая слух, Инхару удавалось уловить некоторые слова из их фраз.

— …сведения о противниках… грубая ошибка… — говорил какой-то черствый голос. Несмотря на то, что они находились почти у самого проема, большинство их слов отражались от стен и уходили вглубь, пока они оба не вернулись в зал.

Как и их товарищи, эти двое носили одежду слуг. В их руках не было оружия, но Инхар был уверен, что это ненадолго.

— Что вы делаете? — спросил Инхар. — Зачем вы напали на принца?

«Пауки» не ответили. Они лишь внимательно разглядывали своих противников.

«Они не стали бежать», — подумал Инхар. Вместо этого они решили дать бой, сразиться в открытую, лишь бы не поднять шум снаружи. Возможно все еще не так плохо, как он думал. «Пауки» должны были доставить Жолдэра во дворец незаметно; раз так, значит, число заговорщиков должно быть мало.

— Как я и опасался, это не обычные наемники, — снова раздался черствый голос. Он принадлежал жилистому, среднего роста человеку с большим носом и легкой сединой на каштановых волосах. — Не сосчитать, скольких наших братьев погубила непроверенная информация. — Он повернулся к своему товарищу — низкорослому худому пареньку, с золотистыми волосами и большими глазами. Ему никак нельзя было дать больше семнадцати лет, хотя «пауком» не мог стать тот, кому не исполнилось двадцать. — Успех нашего задания зависит от того, сможем ли мы победить в этом бою. Риск очень велик, — он положил руку парню на плечо, — возможно, тебе придется умереть.

— Хорошо, — без тени сомнения ответил тот. — Я многое испытал на службе в ордене, но умирать мне еще не приходилось.

Инхар скривился от этих слов, а Киврог решил, что неправильно их понял, но ситуация от этого нисколько не изменилась. «Пауки» отошли друг от друга на несколько шагов и бросились вперед. Инхар заметил, как в руке его противника блеснула сталь, и он мог лишь надеяться, что Киврог тоже успел это увидеть.

Ему выпало сражаться со старшим врагом, который, скорее всего, был кем-то вроде командира на этом задании. Они обменялись несколькими ударами, и, хотя «паук» сражался одной лишь левой рукой, оба держались на равных.

Инхар удивился, что его противник не пользуется правой рукой. Может, она ранена? Тогда все закончиться быстро. В мгновение ока он переместил меч в правую руку, а нож в левую. Затем он сделал широкий замах мечом и, когда «паук» приготовился отразить удар, сместился влево и поразил ножом его правую руку.

Инхар удивился, как легко прошла сталь, но еще большим было его удивление, когда накидка его врага разорвалась и из дыры показалась еще одна рука с ножом. Инхар сумел увернуться от удара, и тот лишь поцарапал его правое плечо, но два следующих выпада заставили его выронить меч и прижаться к стене.

Киврог в это время пытался уследить за движениями юного «паука». Он и сам был достаточно быстр, особенно учитывая его габариты, но мальчишка просто расплывался перед его глазами. Удар за ударом он теснил Киврога к стене, время от времени пытаясь прорваться к нему в ноги. Киврог же мог ответить только сильными рывками вперед, пытаясь сбить парня с ног, но тот легко уходил от таких атак.

Несколько раз тирольду удалось схватить своего противника за руку, но тот выворачивался с проворством кошки и гибкостью змеи — и тут же оставлял порез на руке Киврога.

Инхар быстро понял, что, сражаясь поодиночке, они долго не проживут, поэтому устремился к Киврогу, отбиваясь ножом от многочисленных выпадов своего противника. Оказавшись рядом, Инхар и Киврог прижались спина к спине, после чего атаки противников на несколько мгновений прекратились.

Инхар следил за каждым их движением, пока они ходили вокруг. Эти двое оказались очень сильными, тем более что Инхара утомили предыдущие бои и долгая беготня по замку. Киврог тоже тяжело дышал, Инхар не знал, как долго он еще продержится, но помощи ждать было неоткуда.

Внезапно их недолгий отдых прервался, и противники вновь набросились на них. Оба налетели с разных сторон, очевидно, стараясь вновь разделить Инхара и Киврога. Но те не собирались расходиться и пресекали любые попытки «пауков» пролезть между ними.

Бой начал затягиваться, и, судя по недовольным лицам изменников, это было не в их пользу.

— Действуй! — крикнул старший «паук», его товарищ кивнул.

Он снова бросился на Киврога, и, когда тот уже готовился отразить удар, парень порезал ножом свою левую ладонь. Не успел Киврог понять, что происходит, как «паук» взмахнул рукой, и теплая кровь брызнула тирольду в глаза. Неосознанно он схватился рукой за лицо и в тот же момент ощутил жгучую боль внизу живота. «Паук» поразил его — несмотря на то, что Киврог извернулся, чем уберег себя от смертельного удара, сталь глубоко вошла в его плоть.

— Собачья ты душа! — взревел он, схватив мальчишку за руку. Тот вновь вывернулся и отпрянул назад, оставив нож в животе Киврога.

Инхар понял, что скоро все закончится. Противник не дал ему подобрать меч, когда он подобрался к Киврогу, поэтому он орудовал одним лишь ножом против двух ножей «паука».

Он хотел было обогнуть Киврога, чтобы не дать мальчишке добить его, но старший «паук» сразу же раскусил его и бросился вперед. Стоило Инхару хоть немного податься в сторону — и в спину тирольда вонзились бы сразу два ножа.

— Зайди ему за спину! — крикнул он Киврогу, когда отразил второй удар и схватил противника за рукав.

Киврог даже пошевелиться не успел, как «паук» взмахнул вторым ножом и освободился от хватки Инхара, оставив в его руке кусок потертой синей ткани.

Инхар почувствовал обреченность. Сил у него оставалось все меньше, в то время как противники, похоже, совсем не уставали. Киврог истекал кровью, отмахиваясь мечом от юного «паука», который словно стервятник выжидал, когда его жертва останется без сил, чтобы нанести последний удар.

Инхар сделал шаг вперед, провоцируя врага напасть. Если этим людям суждено убить его, то пусть они запомнят этот бой до конца своих дней. Он открыл левое плечо врагу, и тот, желая, видимо, как можно скорее закончить бой, мгновенно поразил его.

Он не пытался увернуться или защититься, вместо этого он схватил руку «паука» и прижал ее к себе еще сильнее, помогая тому вонзать сталь в свою плоть. На одно короткое мгновение его противника ошарашили такие действия Инхара, что дало ему время нанести ответный удар. Резким движением он вскрыл «пауку» вены на левой руке, за что получил еще один удар ножом уже в область ребер. В последний момент Инхар отдернулся влево, и нож врага, царапая его кости, снял ему полоску кожи на правом боку.

От сильной боли у Инхара даже в глазах потемнело. Он мгновенно переложил нож в левую руку, потому что любое движение правой вызывало нестерпимую боль.

Его противнику тоже досталось. Он выронил нож из левой руки и тщетно пытался остановить кровь, ручьем хлещущую из вен. Инхар понял, что момент упускать нельзя, и ринулся вперед. Он нанес удар ногой «пауку» в колено, ожидая, что тот упадет, но враг лишь развернулся и попытался воткнуть нож Инхару в голову. Инхар присел и сделал выпад, но поразил лишь край его накидки.

Юный «паук», глядя, как его товарищ начал проигрывать, попытался добраться до него, но Киврог преградил ему путь. Даже с ножом в животе, он был сильным и опасным противником, в чем его врагу пришлось убедиться. Так как он остался без оружия, сражаться ему стало намного сложнее, особенно учитывая разницу в силе между ним и Киврогом. Сколько бы ударов он ни наносил — все было без толку; с таким же успехом он мог забросать его проклятьями. Парень пытался ударить по ножу, торчащему из Киврога, такой удар он бы точно почувствовал, но тирольд умело закрывался от таких ударов, подставляя другие части тела, быть по которым было пустой тратой сил.

В очередной раз парень приблизился к Киврогу, пытаясь дотянуться до своего ножа, он отвел его небрежный выпад и нанес несколько ударов в грудь и один удар по колену — безрезультатно. Затем нырнул вперед, вытянув левую руку к ножу, но, едва ощутил кончиком пяльцев шершавую деревянную рукоять, как тяжелая рука Киврога опустилась ему на спину. Схватив его за накидку, Киврог отшвырнул парня от себя, и тот с грохотом ударился о стену. Прежде чем он успел собраться с мыслями, Киврог ударил его ногой в живот, прижав к стене. Изо рта у парня брызнула кровь. Он принялся наносить отчаянные удары по ноге, которая не давала ему двигаться. Тогда Киврог согнул колено, а затем с силой выпрямил его. Раздался хруст костей, и изо рта юного «паука» снова хлынула кровь.

Поняв, что его товарищ больше не сможет драться, старший «паук» подался назад. Его правая рука совсем онемела и повисла, как плеть. Кровь из раны продолжала струиться ручьем… он чувствовал, как жизнь с каждой секундой покидает его: все вокруг меркло, ноги подкашивались, любое движение было мучительным. Они провалили задание, нужно хотя бы не допустить утечки информации.

Собравшись с последними силами, «паук» рванулся вперед, к своему товарищу, упавшему на пол. Он легко обогнул Инхара, но Киврог стоял рядом с юным «пауком», поэтому ему пришлось обменяться с ним несколькими ударами, прежде чем у него выпал шанс.

Киврог отпрянул назад от очередного выпада, и тогда «паук» припал к своему товарищу и всадил нож ему в сердце. К тому времени Инхар был уже у него за спиной, он схватил его за плечо и потянул на себя, но когда «паук» упал на спину, в его сердце тоже торчал нож.

Несколько мгновений Инхар безмолвно стоял над ним, а затем, с мучительным стоном, упал на колени. Ужасная, жгучая, нестерпимая боль пронзала его. Он схватился рукой за рану и ощутил пальцами голое ребро, липкое от хлещущей крови.

Оторвав болтающийся лоскут ткани от своего дублета, Инхар прикрыл им рану, чтобы хоть немного остановить кровь. Затем, собравшись с силами, он встал на ноги, опираясь рукой о стену. Очередной приступ боли заставил его зажмуриться. Он чувствовал сильный жар и усталость, перед глазами все плыло, и неимоверные силы требовались лишь на то, чтобы оставаться в сознании.

— Киврог, ты можешь идти? — спросил он, пытаясь разглядеть тирольда в быстро сгущающейся тьме.

— Да, — раздался гортанный голос.

Инхар снова оглянулся по сторонам, но никого не увидел.

— Помоги… — прохрипел он и выставил руку вперед.

Киврог приблизился к нему и подхватил, дав опереться на себя.

Так они пошли вперед, к коридору, где должны были лежать Жолдэр и Манис. Пройдя не больше двадцати шагов, они действительно нашли их лежащими у стены без сознания. Киврог опустил Инхара на пол. Сам он остался стоять, потому что любой наклон заставлял нож в его животе терзать плоть.

Инхар оперся спиной о стену и начал бить Жолдэра по щекам, пытаясь привести его в сознание. Тот открыл глаза, когда все его лицо было красным от крови Инхара, но еще некоторое время бесцельно мотал головой, не в силах понять, что происходит.

— Где я? — сонным голосом промямлил он.

— Ты сидишь на полу в одном из коридоров Огненного замка, на пятом этаже цитадели, — еле слышно ответил Инхар.

Жолдэр еще раз протер глаза и взглянул на Инхара.

— Что с вами?! — от изумления он отпрянул назад и плюхнулся на пол. Инхар был весь в порезах и побоях, от дублета остались одни лоскуты, черные и мокрые от крови. Жолдэр повернулся к Киврогу, и его глаза округлились, когда он увидел нож, торчащий из его живота. — Что произошло?! Кто это сделал?

— «Пауки»… я думаю, — через силу ответил Инхар. — Что последнее ты помнишь?

Жолдэр открыл рот и рассеянно оглянулся вокруг.

— Мы с Манис осматривали замок… — неуверенно начал он, — обошли верхний этаж цитадели… Она захотела перейти в одну из башен… потом, помню нам встретился слуга, я узнал его, — это был «паук». Он сказал, что граф Зарив хочет меня видеть… не помню, что я ответил, но затем случилось что-то… Что затем случилось?

— Твоих охранников убили, а тебя и Манис похитили, — ответил Инхар. — Я думаю, Зарив задумал переворот.

— Что?! Это малодушное насекомое? Он боится моего отца больше, чем Восьмерых, вы думаете у него хватит духа пойти против него?

— Не знаю и не хочу знать. Важно то, что в Юстерне есть изменники… — Инхар почесал подбородок. — Если они завербовали на свою сторону «пауков», то могли переманить кого угодно. У тебя есть личная охрана?

Жолдэр покачал головой.

— Вся стража в Юстерне по сути является охраной королевской семьи, поэтому в таких мерах не было смысла.

Инхар горько улыбнулся. Сила Юстерна стала его слабостью.

— Значит, нужно выбираться отсюда. Найдем помощь за пределами города. — Держась обеими руками за стену, Инхар встал на ноги. — Приведи Манис в чувства — и пошли, нельзя терять времени.

Жолдэр припал к Манис и начал трясти ее за плечи.

— Странно, что они забрали и ее тоже, — сказал он, приподнимая ее голову. — Пусть они надеялись повлиять на отца, держа меня в заложниках, но что они ожидали от Манис?

— Вероятно, в этом наряде они приняли ее за какую-нибудь графиню и решили, что больше пользы она принесет живая, чем мертвая, — сказал Инхар, вновь опираясь на Киврога. — Поторапливайся!

Жолдэр приподнял Манис еще выше и снова затряс.

— Она не просыпается, — с тревогой сказал он.

Инхар застонал от боли и снова схватился за рану.

— Черт с ней! — зарычал он. — Бери ее, понесешь так. Приведем в чувства, когда выберемся отсюда.

Жолдэр подхватил Манис на руки и ринулся вперед по коридору.

— Сюда! — сказал он. — Спустимся по башне и выйдем на задний двор.

Инхар шел по длинному коридору, который болтался, как стяг на ветру. Стены растворялись и накатывали на него, как волны, а пол постоянно норовил выскочить у него из-под ног. Но спустя несколько минут ему в глаза ударил болезненный, но приятный утренний свет. Они оказались на лестнице в башне, вдоль стен было вырублено несколько оконных проемов.

— Скорее, вниз! — слышал он голос Жолдэра.

На мгновение Инхар прикрыл глаза, а когда снова открыл их, то стоял уже на улице, и прохладный утренний ветер теребил обвисшие лоскуты его одежды.

— Стойте… — из последних сил прохрипел он. — В городе… кто еще в городе?..

— О чем вы? — не понял Жолдэр. — Нужно торопиться, вперед!

— Семья… — продолжал Инхар. — Кто еще из семьи?..

«Он что бредит?», — подумал Жолдэр, но внезапно до него дошло:

— Здесь больше никого нет. Мои сестры каждое лето проводят в Оргрине, а брат отбыл на южные острова еще зимой.

Инхар что-то ответил или просто простонал, и они отправились дальше.

Они прошли через маленький сад и оказались перед живой изгородью. Едва опершись на нее, Киврог сделал им проход. Жолдэр направился вперед: пересек лужайку, спустился с небольшого, выступа высотой всего поларшина и оказался возле колокольни, которая должна была ознаменовать начало нового дня через несколько часов.

Он двинулся вдоль нее, но не успел сделать и пять шагов, как из-за угла показались стражники. Всего десять человек в золотистых латах и с черным орлом на груди. Жолдэр попятился, но сразу же остановился — ему не сбежать от них.

Приблизившись, стражники выстроились в ряд, и один из них вышел вперед.

— Мой принц, — сказал он, слегка склонив голову, — прошу вас и ваших гостей следовать за мной.

Глава 31

Норалфет

— Пошли вон. Оба. — Лидерк совсем не это ожидал услышать, преодолев четыреста верст, утопая в снегу в Скалистых Холмах, обогнув Обветренную гору, которая никак не подпускала его к себе, засыпая обвалами и лавинами; и пройдя через Зеркало Луны — долину, где на каждом шагу встречались ядовитые змеи и насекомые.

Но смотритель врат монастыря был непреклонен. — Вам здесь вообще запрещено появляться, — говорил он Мирвину, — а тебе, — невысокого роста, с большими серыми глазами и бородавкой над верхней губой человек, тощий и лысый, как и все монахи, оценивающе оглядел Лидерка, — если ты с ним, то советую идти отсюда, связь с таким человеком говорит не в твою пользу.

— Похоже, с тех пор как я ушел, в Норалфете позабыли, что такое гостеприимство, — строго сказал Мирвин, глядя в глаза смотрителю.

Но тот оказался не робкого десятка.

— Вы хотели сказать, с тех пор, как вас изгнали, — уточнил он. — Если я правильно помню, настоятель Асфер велел вам покинуть стены монастыря и никогда не возвращаться сюда, а вместо этого вы стоите здесь и разглагольствуете о гостеприимстве.

Строгое лицо Мирвина растаяло в улыбке.

— Значит, старик все еще жив! — воскликнул он. — А я уж боялся, что его развеяли по ветру!

— Настоятель Асфер жив и находится в добром здравии, — холодно ответил монах, — и чтобы такое положение дел не изменилось, я думаю, ему не стоит видеть вас.

Мирвин не спеша приблизился к монаху и нежно похлопал его по плечу.

— Не сочтите это за неуважение, господин смотритель врат, но мы не спрашиваем у вас позволения пройти. Я лишь поставил вас в известность, что мы собираемся войти в монастырь и, возможно, проведем в нем несколько дней.

Лицо смотрителя напряглось, в то время как Мирвин продолжал сверкать своей беззаботной улыбкой.

— Вы не можете… — пытался возразить он, но Мирвин прервал его.

— Мастер Кафзиель, основав этот монастырь, велел делиться знаниями со всяким, кто проявит желание; уж не собираетесь ли вы пойти против его воли?

Монах замялся, не зная, что ответить. Несколько мгновений они с Мирвином пристально глядели друг другу в глаза, затем он отвернулся и зашагал от него к вратам.

— Если вас уличат в манипуляции чьим-либо разумом на территории монастыря, то вас и вашего ученика проводят за его пределы силой; надеюсь, это понятно?

— Конечно, конечно, — ответил Мирвин, следуя за ним. — Разумеется.

— Советую вам, не теряя времени, направиться прямиком к настоятелю, ведь я не могу решать такие вопросы самостоятельно.

— Понимаю, — кивнул Мирвин.

Спустя мгновение они оказались в нескольких шагах от снежно-белой каменной глади, что тянулась на шесть десятков шагов в длину и на много саженей в высоту. Лидерк смог разглядеть ее еще за несколько дней до того, как они добрались до монастыря, но он и подумать не мог, что это творение человеческих рук.

— Так ты откроешь ворота, или заставишь старика карабкаться на них? — в нетерпении спросил Мирвин.

Монах бросил на обоих ленивый взгляд и махнул рукой.

Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем в непроницаемой каменной стене появилась брешь. Начиная от самой земли, со скоростью весеннего ручья она побежала вверх, оставаясь ровной, как стрела. Лидерк с любопытством смотрел на это, как внезапно раздался рокот, который заглушил бы любой раскат грома или стон рога. От неожиданности он попятился назад, ошарашено глядя на то, как огромный каменный блок медленно отрывается от земли.

Лидерк запрокинул голову вверх и, прищурившись и заслонив глаза рукой, смог разглядеть наверху четверых послушников в серых робах из жесткой ткани. Они стояли на вершине гладкой стены и поднимали блок.

Скрежет и треск все раздавался по мере того, как толстая каменная глыба поднималась вверх, открывая вход в монастырь, но Лидерк ничего не слышал. Он мог лишь безмолвно смотреть на это, не в силах даже шелохнуться. Если бы кто-нибудь сказал ему, что четыре человека смогут сдвинуть такую громадину хотя бы на волосок, Лидерк не сдержал бы смех; но прямо на его глазах камень поднялся на высоту, в два раза превышающую его рост, и продолжал ползти вверх.

— Пойдем, — наконец сказал Мирвин. Лидерк встрепенулся, словно от внезапно прерванного сна, и робко последовал за Мирвином сквозь открывшийся проем.

— Что это? — спросил Лидерк, когда валун начал медленно опускаться за его спиной. Он хотел спросить раньше, но как ни старался, не мог выдавить из себя ни звука, пока не прошел внутрь.

— Ворота Отрешения, — ответил Мирвин. — Такое имя дал им мастер Кафзиель. Раньше, чтобы пройти сквозь них, нужно было принести клятву послушника, отрешившись от всего, что было у тебя в мирской жизни.

— Как? — удивился Лидерк. — Вы же говорили, что мастер Кафзиель завещал делиться знаниями со всеми.

— Все так, — ответил Мирвин, — да только знания эти уже давно никому не нужны. Но так было не всегда. Когда-то давно последователей иянг было значительно больше, чем сейчас. В те времена монаха можно было встретить в каждом городе на всем Паратисе, и почти все они обучали желающих искусству иянг.

Тогда Норалфет был настоящей святыней, особым местом, попасть куда могли лишь избранные… но те времена давно прошли. Теперь монастырь — это последний оплот монахов и единственное место, где мы еще можем передавать наши знания. Если бы Норалфет по-прежнему оставался закрытым, учение мастера забылось бы давным-давно.

Лидерк понимающе кивнул и оглянулся вокруг. Из-за внешней стены монастыря можно было подумать, что он устроен, как крепость, но внутри все обстояло иначе. Множество маленьких угловатых келий было высечено в подножье горы не более, чем в ста шагах от ворот. Лидерк не мог в это поверить, но глаза не обманывали его. Более двух тысяч небольших каморок для послушников находилось в подножье самой горы; невзрачные сами по себе, они, вытянувшись четырьмя ярусами вдоль подножья, заворожили Лидерка. Слева от горы располагалось несколько крупных скал, которые тоже превратили в помещения. Они были больше и просторнее, чем те, которые вытесали в горе, во многих даже было по несколько окон, а к тем, что располагались высоко, вели лестницы.

— Как такое возможно? — спросил Лидерк, не в силах оторвать взгляда от бледного камня. — Я не вижу кирпичей или деревянных балок… эти постройки даже не укреплены глиной!

— Ну, может, мастер Кафзиель был не лучшим зодчим своего времени, но он компенсировал это другими своими умениями, — ответил Мирвин.

Пройдя немного вдоль подножья горы, они повернули направо и начали спуск в глубокий овраг. Грубая каменистая земля неприятно шуршала под ногами, пока они не достигли первого выступа. Крутой спуск резко заканчивался гладкой ровной поверхностью, тянувшейся примерно на два десятка шагов вперед, прежде чем снова оборваться.

Здесь Лидерк увидел небольшую группу людей, — человек тридцать-сорок, — которые синхронно выполняли комплекс упражнений наподобие тем, которым учил его Уайдер. Но эти движения несколько отличались от той формы, что знал Лидерк. Более плавные и более закрученные, они совсем не походили на удары, захваты или броски, это был, скорее, какой-то особый танец. Но Лидерк смог разглядеть мощь и силу, скрывающиеся за этими мягкими движениями. Теперь это получалось у него значительно лучше, чем раньше, и все благодаря тренировкам по пути через Скалистые Холмы… тем ужасным, нечеловеческим тренировкам…

— Лидерк, не отставай, — окликнул его Мирвин, уже добравшийся до второго спуска.

Бросив последний взгляд на тренирующихся послушников, Лидерк устремился за ним. Второй спуск оказался значительно короче, они не сделали и двадцати шагов, как миновали его, но выступ, напротив, был гораздо шире верхнего.

Людей здесь тоже было значительно больше. Монахи и послушники тренировались, общались или просто размышляли, сидя в тени какого-нибудь камня или скалы. Оказавшись среди этих людей, Лидерк почувствовал согревающее душу умиротворение. Он смотрел, как монахи стоят на указательных пальцах; разбивают в пыль, а затем снова собирают вместе острые камни, выступающие из скал; даже замораживают и обращают в пар воду в своих кувшинах. Он бы задержался и рассмотрел все получше, но Мирвин все время поторапливал его.

Лидерк не мог не засмотреться на одну женщину, которая, ухватившись за скалу левой рукой, подобрала под себя ноги и медитировала, удерживая свой вес на вытянутой руке.

Все женщины, так же как и мужчины, были обриты наголо и носили серые робы или белые рясы. Мирвин говорил об этом Лидерку, когда тот просил его разрешить не брить голову из-за холода и снега, что мучили их в Скалистых Холмах, но Лидерк не до конца в это верил.

— Зачем женщинам брить головы? — изумлялся он.

— Потому что, так же как и у мужчин, у женщин есть заботы и стремления, которые не позволяют им отрешиться от мирской жизни, — отвечал Мирвин. — И чтобы помнить о своем решении, посвятить свою жизнь изучению иянг, они бреют голову.

Лидерк согласился, что это действенно, но не отступил от своей позиции, утверждая, что должны быть исключения, послабления, позволяющие иногда нарушать это правило. С того самого дня, как их настиг первый снегопад, и до самой долины Лидерк утверждал, что не переживет этот холод, если его голову не покроет хотя бы короткая щетина.

— Холод помогает тебе сосредоточиться, — отвечал Мирвин на все мольбы Лидерка. — Если бы хоть половину того времени, которое потратил на жалобы, ты провел бы за тренировкой, то холод не мучил бы тебя так сильно.

Если бы вы сразу сказали, что мы идем в Норалфет, а не морочили мне голову рассказами о «смене окружения», то я подготовился бы к таким условиям, подумал Лидерк, но промолчал. Отчасти из вежливости, отчасти из-за того, что его челюсть задубела, и каждое слово давалось ему с трудом.

Следуя за Мирвином, Лидерк оказался перед невысоким пологим утесом, скрывавшимся за оврагом, и несколькими старыми елями, которые росли на нем. От подножья до вершины утеса, — такого же ослепительно-белого, как и горы в монастыре, — вели каменные ступеньки, закручиваясь вокруг искусно обтесанной глади.

— Вершина Просветления, — сказал Мирвин, когда они приблизились к утесу. — С момента основания монастыря и по сегодняшний день настоятель живет здесь вместе со смотрителями утеса. Именно здесь хранятся все труды, которые многие поколения мастеров оставили после себя, в том числе и золотые свитки мастера Кафзиеля.

Лидерк поднял голову, чтобы вновь осмотреть утес. Вблизи он оказался значительно выше, чем ему показалось сначала; в нем было не меньше сотни саженей, а может, и больше.

— Вы уверены, что без этого никак не обойтись? — с надеждой спросил Лидерк.

— Мы уже обсуждали это, верно? У тебя есть способности, Лидерк, но что касается твоих познаний о теле человека… — Мирвин, сжав губы, покачал головой. — Я не смогу научить тебя всему самостоятельно, на это уйдут многие годы. Здесь хранится многовековая работа величайших мастеров своего времени, которые искусно изложили свои мысли в доступной форме, специально для того, чтобы следующим поколениям было легче приобрести эти знания; откровенно говоря, мне и самому не мешало бы освежить свои познания. Пойдем.

Через несколько мгновений они начали подъем. Поднимаясь все выше, Лидерк осматривал низины, где тренировались монахи и послушники, и представлял свою жизнь в монастыре. Пусть здесь было немного людей, но они выглядели счастливыми, они посвящали свою жизнь любимому делу, не позволяя никаким тревогам и невзгодам терзать их.

Вскоре они поднялись так высоко, что людей внизу уже нельзя было отличить от муравьев, лишь тогда Лидерк вспомнил о Уайдере. Он ведь тоже должен быть здесь! Хотя, если подумать, он, скорее, странствует по миру, обучая других людей, чем сидит в монастыре. Мирвин говорил, что из-за агрессивной политики обеих держав последователей иянг с каждым годом становится все меньше, поэтому многие монахи десятилетиями не возвращаются в монастырь, занимаясь поисками и подготовкой новых учеников.

Дважды обогнув утес, лестница, наконец, привела их ко входу в келью настоятеля. Увидев узкую прямоугольную арку, Лидерк глубоко вдохнул, чтобы прогнать волнение. Встреча с самим настоятелем вызывала у него неподдельный страх, и даже его новые умения не позволяли ему совладать с ним.

— Старик ворчливый, но добрый, — говорил о нем Мирвин. — Прояви немного учтивости и уважения, тогда все будет в порядке.

Лидерк помнил это, но, тем не менее, с трудом сдерживал дрожь в теле.

Внутри кельи царил полумрак, несмотря на три больших окна, пропускающих в нее солнечный свет, поэтому Лидерк на несколько мгновений ослеп.

Когда его глаза привыкли, он разглядел пустую просторную комнату с каменным пьедесталом у стены, на котором, закрыв глаза и поджав под себя ноги, сидел старик в свободной белой рясе и с деревянными четками в руке. Это был первый монах, у которого Лидерк увидел морщины на лице. Неглубокие, однако многочисленные, они охватили всю его голову плотной сетью и понемногу врезались в плоть.

Лидерк сразу догадался, что это и есть настоятель Асфер, ведь он один остался неподвижно сидеть с полуопущенными веками, когда два других монаха, выглядевших не намного моложе настоятеля, буквально подпрыгнули от удивления, едва увидели Мирвина. Какое-то время они молча смотрели на него и Лидерка, не в силах подобрать слова. Низкорослый, со смуглой кожей и шрамом под нижней губой монах даже протер несколько раз свои черные глаза, убеждаясь, видимо, что они не обманывают его.

— Как это понимать? — отозвался спустя мгновение он. Его голос звучал успокаивающе мягко, несмотря на грубый тон.

Мирвин, доселе глядевший только на Асфера, повернулся к двум монахам и поприветствовал их широкой улыбкой.

— Рад снова видеть вас, Крисеф, Сирэн. Познакомьтесь с моим новым учеником, — Мирвин повернулся и указал рукой на Лидерка, робко стоящего у него за спиной, — это Лидерк.

— Д-добрый день, — промямлил тот и потупил взгляд. Почему же рядом с этими людьми он никак не может успокоиться?

— Я спрашиваю, что все это значит? — повторил монах.

Улыбка исчезла с лица Мирвина.

— Нас интересуют некоторые хранящиеся здесь записи. Все, что касается работы мозга и состояний сознания. Записи о расположении нервных каналов мастера Притера, тоже будут кстати.

В этот раз Крисеф и Сирэн одарили Мирвина насмешливой улыбкой.

— Значит, ты так и не оставил своих исследований, — раздался тихий скрипучий голос. Лидерк обернулся и увидел, что серые глаза настоятеля полностью раскрылись и теперь внимательно изучали его и Мирвина. — Мало того, ты обзавелся учеником и привел его сюда, чтобы изучить то, за что тебя изгнали. — Настоятель тяжело вздохнул. — Похоже, наказание не научило тебя смирению.

— Странно, не правда ли? — улыбнулся Мирвин. — Но, возможно, все еще впереди. — Он подошел к окну, из которого был виден выступ, где тренировались монахи. — В тот день, когда вы выдворили меня, в монастыре жили не больше пятидесяти человек; сегодня же я насчитал четыре сотни, да еще и вы трое… — Мирвин повернулся к окну спиной и оперся локтями о камень, — почему здесь так много людей?

— Тебя не должно это волновать… — надменно заявил Крисеф, но сразу же умолк, как только настоятель произнес первое слово.

— Я велел всем бродячим монахам вернуться в Норалфет до наступления осени, — неспешно молвил он.

Мирвин заинтересованно подался вперед.

— И зачем вам это понадобилось?

— Ты больше не монах, и тебя это не касается! — заявил уже Сирэн, такой же низкорослый, с широким лбом и необычайно-длинным подбородком.

Мирвин не обратил на его слова никакого внимания, он пристально глядел на Асфера, ожидая его ответа.

— Три месяца назад белый ворон принес сюда письмо. В нем говорилось, что император Незис очень заинтересован учением иянг и рассматривает возможность того, чтобы изменить политику Патриариума относительно его последователей. Император пожелал лично посетить монастырь, и чтобы наилучшим образом ознакомиться со всем, он попросил собрать как можно больше последователей учения в монастыре на момент его прибытия.

Глаза Лидерка округлили, когда он услышал это.

— Император прибудет сюда?! — не сдерживаясь, воскликнул он. Император! Тот самый император, чьи люди разорили его деревню! Тот самый император, который разжигал войну каждый раз, когда такой долгожданный мир, казалось, вот-вот наступит! Тот самый император, пославший на королевство огромную армию, пытаясь остановить которую погиб Громвель!

Все мысли смешались у Лидерка в голове. Дыхание участилось, сердце забилось с бешеной скоростью, а на лбу выступил пот.

— Именно так, юный Лидерк, — бесстрастно ответил настоятель, бросив на него пристальный взгляд.

— Откуда в империи ворон, который знает дорогу в Норалфет? — вмешался Мирвин.

— Мы не знаем, — ответил Сирэн, — но это не столь важно.

«Тебе бы тоже не мешало почитать о работе мозга», — подумал Мирвин, но решил промолчать, вспоминать сейчас старые обиды времени не было.

— Вы не опасаетесь связываться с таким человеком? — Лидерк, казалось, вовсе позабыл о страхе, еще минуту назад не дававшем ему вымолвить ни слова.

— Император желает прибыть к нам как гость, — заявил Крисеф. — А у радушного хозяина нет причин опасаться своего гостя.

— Значит, вы ему уже ответили, — фыркнул Мирвин. — Наверняка, ты сам и написал письмо, да, Крисеф?

Монах презрительно посмотрел на него, но вскоре отвернулся, мало кто мог выдержать взгляд Мирвина, и даже смотритель Вершины Просветления не был исключением.

— Почему мы должны отказывать императору в гостеприимстве? — спросил Асфер. — Мастер Кафзиель завещал делиться знаниями со всеми, кто проявит желание, и если император Незис желает приблизиться к учению иянг, то мы с радостью примем его.

— Вы думаете, он едет сюда, чтобы послушать ваши речи о мироздании? — вмешался Лидерк. — Он хочет втянуть вас в войну! Хочет заставить вас сражаться на его стороне!

Лидерк так разгорячился, что Мирвину пришлось успокоить его. Асфер же только улыбнулся, как и смотрители утеса.

— Юный Лидерк, — мягко молвил старик, — за всю историю существования монастыря ни один монах никогда не принимал участия в сражениях южных правителей. Принося клятву, мы оставляем позади все мирские суеты, и посвящаем свою жизнь иянг.

— И все же этот визит беспокоит меня, — сказал Мирвин. — Патриаровские степи лежат далеко на юге отсюда, чтобы преодолеть такой далекий и опасный путь… — Мирвин нахмурился и почесал голову. — Боюсь, император задумал нечто большее, чем просто занятное путешествие в Норолфет, на вашем месте я бы…

— Не думаю, что настоятелю интересно, что бы ты сделал на его месте, — перебил Крисеф. — Тебя здесь вообще не должно быть, твое место за стенами монастыря.

Мирвин снова обернулся и бросил на него полный презрения взгляд. Крисеф попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле, и он попятился, демонстративно отвернувшись.

— Думаю, ты прав, — ответил Мирвин. — Поступайте, как считаете нужным, меня, в конце концов, это больше не касается. Пойдем, Лидерк, нам есть чем заняться.

Мирвин направился к лестнице, спускавшейся на средний ярус Вершины, где хранились рукописи монахов первого и второго столетия от основания монастыря. Лидерк остался на месте. Он переминался с ноги на ногу, боясь взглянуть в лицо Асфера из-за мучившего его вопроса. Он знал, что должен его задать, иначе больше никогда не уснет, но… Собравшись с духом, Лидерк сделал глубокий вдох и решил сказать все напрямик.

— Вы можете взять в плен императора, когда он прибудет? — спросил он с каменным лицом.

Мирвин с сожалением взглянул на Лидерка. Неужели он надеется, что монахов можно вот так просто втянуть в войну?

Смотрителей утеса не на шутку возмутило такое предложение. Сирэн презрительно фыркнул и собирался что-то сказать, но настоятель остановил его взмахом руки. Еще несколько мгновений оп пристально глядел на Лидерка, отчего тому было жутко не по себе, а затем спросил:

— Почему же мы должны так поступить, юный Лидерк?

— Так вы остановите четырехсотлетнюю войну, — слегка дрогнувшим голосом ответил он.

Асфер брякнул своими четками и снова опустил веки.

— Насилие нельзя искоренить насилием, — сказал он тихим сонным голосом, — так можно лишь изменить его форму, не более.

— Но если бы вы пленили Незиса, то могли бы заставить его отозвать свои войска и сложить корону, чтобы он больше не мог развязать войну, — упорствовал Лидерк.

— И кто же примет у него власть?

Лидерк замешкался на несколько мгновений.

— Я… я не знаю, наверно, один из его лордов, который будет отчитываться перед королевским советом.

— И как же на это отреагируют жители империи, чьи предки четыреста лет сражались с королевством? Что они предпримут, когда узнают, что новый император — марионетка королевского совета?

Лидерк нахмурился, поняв, к чему ведет Асфер.

— Они… — начал он, но настоятель решил ответить сам.

— Они восстанут, и начнется гражданская война. Чем же это лучше, нынешнего положения дел?

— Они не станут воевать, если не провоцировать их… — упорствовал Лидерк, но Асфер больше не желал продолжать разговор.

— Достаточно, — резко сказал он. — Ни один настоятель Норалфета не вмешивался в южные войны, и я не собираюсь становиться первым.

— Но… вы не понимаете… — из последних сил пытался переубедить его Лидерк.

— Настоятель Асфер ясно дал понять вам свое решение, — строго сказал Сирэн. — И не изгнаннику и подстрекателю его оспаривать.

Крисеф тем временем приблизился к Мирвину и преградил ему путь к лестнице.

— Вы сказали, что пришли за древними рукописями, — сказал он, — но все это время вы только разглагольствуете о войне, и пытаетесь настроить нас против императора. Так может, наконец, скажете прямо? Зачем вы пришли?

Мирвин одарил его испепеляющим взглядом.

— Похоже, ты забыл с кем разговариваешь, — сказал он. — Я могу напомнить, если хочешь.

— Хватит! — прогремел голос Асфера. Он говорил громко и строго, но внешне оставался совершенно спокойным. — Ты и твой ученик сказали достаточно. Я думаю, вам лучше уйти.

Мирвин ощутил, как все сжалось у него внутри. Глупость! Какая глупость! Как могло получиться, что управление монастырем перешло в руки к таким глупцам?!

— Я тоже думаю, что так будет лучше, — сказал он, и направился к проему. — Пойдем, Лидерк, Норалфета, в который мы так долго шли — больше нет.

Глава 32

Гонцы

— Простите, это все моя вина, — не смея поднять взгляд, произнес Лидерк, когда Ворота Отрешения закрылись за ними. — Если бы я не заговорил о…

— Оставь. В том, что настоятель растерял последние остатки своего разума, нет твоей вины, — произнес Мирвин, положив руку Лидерку на плечо.

Лидерк немного приободрился, хотя обычно мягкий голос Мирвина звучал холодно и жестко.

Немного погодя они начали спуск в долину, которую покинули всего несколько часов назад. Лидерк чувствовал себя странно, покидая монастырь. С одной стороны, у него осталось крайне неприятное впечатление о настоятеле Асфере и смотрителях утеса: Сирэне и Крисефе; да и смотритель врат уступал в вежливости многим дикарям из Деркаста. Но с другой стороны, его не покидало чувство досады, невосполнимой пустоты от того, что Норалфет — место, где получили все свои знания Уайдер и Мирвин, — теперь закрыт для него.

Вскоре перед ними показался крутой извилистый спуск, вдоль которого росли карликовые ели. Увидев их впервые, Лидерк решил, что их высадили здесь совсем недавно, ведь верхушка самого высокого дерева едва доставала ему до груди, но Мирвин сказал, что они росли здесь задолго до того, как он пришел в монастырь в первый раз.

Лидерку было странно смотреть на ленивые, медленные шаги Мирвина. Он привык видеть своего учителя бодрым, воодушевленным, полным энергии и жизненных сил; но сейчас перед ним была лишь тень прежнего Мирвина.

Спуск в долину занял у них около трех часов, в то время как на подъем по той же тропе они потратили всего час. Лидерк понимал, что Мирвин сейчас поглощен мыслями о монастыре. Он не хотел тревожить своего учителя, пока тот сам не заговорит с ним, но время шло, солнце клонилось на запад, а Мирвин, казалось, вовсе забыл о существовании Лидерка.

— Что мы будем делать теперь? — робким голосом спросил он, не в силах больше выдержать это гнетущее молчание. — Вернемся в Деркаст?

Мирвин ответил не сразу. Он молчал так долго, что Лидерк уже подумал, что его слова заглушил шелест листвы, которую теребил вечерний ветер, или, что Мирвин не хочет с ним разговаривать.

Пока Лидерк думал, стоит ли ему повторить вопрос, Мирвин все же ответил.

— Пока не знаю, — сказал он, и Лидерку даже показалось, что он уловил что-то, похожее на тревогу в голосе, учителя.

Он хочет помешать императору попасть в монастырь, понял Лидерк. Он наверняка думает о том, как ему перехватить Незиса!

Больше в тот день Лидерк не проронил ни слова. Он решил не тревожить Мирвина, когда тот размышляет над таким серьезным вопросом, да и сам Лидерк не заметил, как его мысли улетели далеко из долины.

Должно быть Мирвин, все же родом из королевства, после недолгих сомнений решил Лидерк. Когда он спрашивал об этом напрямую, Мирвин всегда с улыбкой отвечал:

— Оглянись вокруг — и увидишь мой дом.

Лидерку не нравился такой ответ. Он хотел знать, где Мирвин родился и вырос, имя владельца тех земель, и, самое главное, был ли это имперский лорд или же королевский граф. Но добиться ответа от Мирвина было невозможно.

— Те места, где я жил, в разные времена люди называли по-разному, — отвечал он. — И многие правители в свое время приписывали их к своим землям. Однако же, как в те времена, так и сейчас, земля эта мирно взращивает траву и деревья, кормит зверей и даже не догадывается о том, кому она принадлежит и в чьей стране находится.

Как и все последующие, эта попытка Лидерка разузнать что-нибудь о Мирвине потерпела неудачу. Но теперь он был уверен — Мирвин родом из Санглиниса. Иначе он не стал бы так волноваться по поводу приезда императора? Что бы там ни говорили монахи об отрешении, а позабыть свою родину не так-то просто.

Прошло еще несколько часов, солнце давно спряталось за горными пиками, и долина окуталась ночным мраком. Однако луна не заставила себя ждать. Недолго пряталась она за пушистым синим облаком, прежде чем показаться во всей своей красе. Несмотря на то, что она начала убывать еще десять дней назад, света, который она обрушила на долину, вполне хватило, чтобы имя «Зеркало Луны» было оправдано. Куда бы ни устремлялся взгляд, по всей долине росли маленькие цветы с необычайно-большими белыми лепестками. При свете дня эти цветы выглядели столь невзрачными, что в красоте им уступал разве что сорняк, но стоило солнцу смениться луной, как кривые и закрученные лепестки вмиг преображались. Отражая лунный свет, они становились похожими на горный хрусталь, и вся долина вмиг озарялась мириадами прекрасных светильников, словно все звезды с ночного неба разом осыпались на землю.

Мирвин еще долго шел вперед после наступления темноты, и Лидерк даже не пытался его останавливать. На пути из Деркаста в Норалфет он привык спать не больше четырех часов в сутки, и при этом каждый его день был наполнен изнуряющими тренировками.

Мирвин наконец выполнил свое обещание и начал обучать Лидерка управлять вниманием других людей. За неимением других вариантов Лидерку приходилось оттачивать свои навыки на самом Мирвине, но, когда они покинули заснеженные вершины и спустились в долину, старик велел Лидерку переключиться на змей.

Лидерк никогда не забудет, как дрожали его ноги, когда он впервые пытался захватить внимание змеи. Он глядел в ее маленькие черные глаза и пытался заставить ее замереть, боясь шелохнуться сам. Но уже через несколько дней Лидерк сумел подчинить таким образом сразу нескольких змей, и даже Мирвин был вынужден похвалить его за такой быстрый прогресс.

Когда луна уже преодолела две трети черного небосвода, Мирвин, наконец, сделал остановку. Не говоря ни слова, он свернул с тропинки и умостился под старым ясенем в чаще леса.

Лидерк, следуя его примеру, тоже лег на траву, убедившись предварительно, что в ней его никто не поджидает. Однако, в отличие от Мирвина, Лидерк не сомкнул глаз до самого рассвета. Тревожные мысли не позволяли его разуму успокоиться. Он понимал, к чему все идет, и знал, как он должен поступить; но ему пришлось долго сражаться со своими сомнениями, прежде чем он смог произнести:

— Я пойду с вами, учитель, какой бы конец нас ни ждал!

Мирвин, потирая сонные глаза, не сразу понял, чего от него хотят. Несколько мгновений он рассеянно смотрел на решительное лицо Лидерка, прежде чем снова плюхнулся на траву, ощутив прохладную утреннюю росу.

— О чем это ты говоришь? — спросил он, зевая во весь рот.

Лидерк насторожился. Неужели Мирвин хочет оставить его позади? Неужели считает его слишком слабым, чтобы принять его помощь?

— Я знаю, что вы собрались перехватить Незиса и не дать ему добраться до монастыря, — сказал Лидерк. — И я пойду с вами!

Какое-то время Мирвин изучающее смотрел на Лидерка, наблюдая, как его терпение иссякает с каждой секундой. Он понимал, что Лидерк готов взорваться в любой момент, но выждал не меньше минуты, прежде чем громко рассмеяться.

Лидерк раскрыл рот от удивления. От Мирвина он ожидал либо гневного отказа, либо гневного согласия, но это… Неужели учитель насмехается над ним?

— Что здесь смешного?

Прежде чем ответить, Мирвин поднялся на ноги и вытер пальцем слезу, выступившую в приступе смеха.

— О, здесь есть над чем посмеяться, — сказал он. — Одно твое лицо чего стоит!

Лидерк отвернулся, скрестив руки на груди, но Мирвин поспешил успокоить его.

— Не нужно так обижаться, я же просто пошутил, — сказал он. — Но неужели ты и вправду решил, что я собираюсь напасть на императора?

— Я думал, вы не хотите, чтобы он добрался до монастыря.

— Не хочу, — подтвердил Мирвин, — но это не значит, что я могу убить его.

Лидерк почесал затылок, пытаясь подобрать слова.

— Мы… нам ведь не обязательно убивать его. Достаточно будет просто…

— Нет, — прервал его Мирвин. — Даже в такой труднопроходимой местности императора будет сопровождать огромное количество людей. Если бы мы даже и напали на него, — бой выдался бы чрезвычайно трудным.

— Но ведь… — попытался прервать его Лидерк, но Мирвин продолжил.

— Если бы нам и удалось победить, в чем я очень сомневаюсь, нам пришлось бы убить каждого, кто окажется там, иначе империя, вместо того чтобы послабить ограничения для монахов, начнет с ними открытую войну.

Лидерк потупил взгляд. Если бы решение принимал он, то, пусть и с неприязнью, но он пошел бы на эту жертву. Сколько бы Незис ни взял с собой людей — тысячу или две тысячи, — Лидерк убил бы их, чтобы не позволить императору переманить Норалфет на свою сторону, чтобы не позволить такой огромной силе обрушиться на королевство. Но без Мирвина он в этом деле ни на что не годен.

— И вы позволите Незису превратить Норалфет в одну из своих крепостей?! — воскликнул Лидерк, беспомощно разведя руками.

Мирвин нахмурился.

— Нет, до этого не дойдет. Даже Асфер не настолько глуп, чтобы открыто втянуть монахов в войну. И, я уверен, император понимает это.

— Тогда зачем он направляется туда и зачем просил собрать монахов и послушников вместе? — Лидерк пристально взглянул Мирвину в глаза. — Вы думаете, он хочет напасть на монастырь?

— Нет. Чтобы сразить такое число монахов, потребуется большая армия. Взять монастырь в осаду нельзя из-за изменчивого рельефа; да и смысла нет, ведь морить монахов голодом бесполезно. Гореть там нечему, а стрелять в гору из баллист — дело бестолковое. Единственная возможность — штурм. Но, чтобы взять штурмом Норалфет, когда там находится больше тысячи монахов и послушников, потребуется тридцать тысяч воинов, а такое огромное войско никогда не пересечет Скалистые Холмы.

С этим Лидерк спорить не собирался. От одного воспоминания о бесконечных снежных сугробах, ледяном ветре и ужасных метелях, сопутствовавших им с первого дня в Скалистых Холмах, его бросало в дрожь.

— Что же он тогда задумал?

Мирвин снова почесал лысину, и обернулся назад, словно пытался разглядеть давно скрывшийся из виду Норалфет.

— Не могу сказать наверняка, но думаю, что его цель — молодые монахи. Он не сможет убедить сражаться за себя стариков, но юные, горячие и легкомысленные монахи, которые пребывают на грани того, чтобы потерять голову от переполняющей их силы, легко могут поддаться на его уговоры и обещания — славы, богатства и власти.

Лидерк бросил на Мирвина рассерженный взгляд.

— Вы не очень-то высокого мнения о своих братьях, — заметил он.

— О, совсем наоборот, — возразил Мирвин. — Не так-то просто противостоять таким искушениям. Ты, конечно, думаешь, что твои принципы непоколебимы, и ничто не в силах изменить твоих взглядов, — Мирвин лукаво усмехнулся, — но после такого подробного изучения работы мозга ты уже должен был понять, что человеческий разум — одна из наиболее непостоянных в мире вещей. Если потребуется, он оправдает любой свой поступок, обойдет любое ограничение и всякий порок преподнесет как необходимую жертву, в лучшем случае.

Чтобы получить полный контроль над своим разумом, требуются десятки лет тренировок, и далеко не все в монастыре достигли этого. Поэтому, боюсь, император пополнит свои ряды несколькими сотнями молодых монахов и послушников.

Лидерк невольно сжал кулаки. Ему было неприятно это слышать, хоть он и понимал, что это правда.

— И вы позволите этому произойти?! — возмутился он.

Мирвин снова обернулся на север, туда, где стоял Норалфет. В своей слепой ярости Лидерк даже не заметил, но Мирвин с трудом сдерживал боль, терзавшую его, стоило ему подумать о том, как монахи покидают монастырь, чтобы отправиться на войну.

— Здесь я бессилен, — понурившись, ответил он. — Я не могу помешать императору попасть в монастырь, я не могу заставить монахов не слушать его речей… — Мирвин развернулся и побрел по тропе на юг, Лидерк последовал за ним.

Они бродили по долине до самого вечера. Бесцельно блуждая по зеленым зарослям, Лидерк и Мирвин были поглощены своими мыслями, и никто за весь день не произнес ни слова.

Лидерк не желал сдаваться, и не переставал думать о том, как помешать Незису попасть в монастырь. Но сколько бы он ни старался, ни одна толковая идея не приходила ему в голову.

После того, как он расстался с Инхаром и Жолдэром, Лидерк потерял счет времени, но он знал, что сейчас была вторая или третья неделя лета. Настоятель сказал, что император просил собрать монахов к осени, значит, до его приезда оставалось еще около трех месяцев. Это большой отрезок времени, вот только как им распорядиться?

Каждый раз, когда Лидерк заходил в тупик в своих размышлениях, он поднимал взгляд на Мирвина, пытаясь понять, о чем он думает. Ему хотелось верить, что Мирвин тоже ищет способ предотвратить эту трагедию, но обреченность и угрюмость на его лице говорили об обратном.

Спустя несколько часов бесплодных размышлений Лидерк, наконец, понял свою ошибку: все это время он принимал в расчет только Мирвина и себя самого, в то время как у Незиса куда больше врагов.

Едва Лидерк осознал это, как ему в голову пришла мысль.

— Мы должны отправиться в Санглинис! — воскликнул он.

Мирвин, продолжая медленно шагать по зеленой лужайке, обернулся к Лидерку. Он выглядел помятым и измученным и уже взмахнул рукой, собираясь наречь эту затею глупой, но Лидерк не дал ему произнести ни слова.

— Отправимся прямиком в Юстерн, — голосил он, глядя на Мирвина горящими глазами. — Это королевский город. Мы попросим аудиенции у короля и скажем ему, где и когда будет находиться император!

— Разве нас так просто пропустят в Закрытый город? — устало спросил Мирвин.

Лидерк почесал затылок.

— Король редко дает аудиенцию простолюдинам, — признал он, — но, я уверен, Его Величество примет нас, когда ему доложат, что именно мы прибыли ему сообщить.

Мирвин уже собирался отмахнуться от этой затеи, но вместо этого — задумался. За время своего отшельничества, он хорошо изучил горы, запомнил каждое ущелье, каждую впадину и проход. Он уже догадывался, каким путем отправится конвой, и нетрудно было подсчитать, сколько времени займет дорога…

— И ты думаешь, что король поверит нам на слово? — спросил он, прищурившись.

Но Лидерк так загорелся этой идеей, что уже не хотел думать ни о каких сомненьях.

— Почему же он не должен нам верить? Скажем ему, что мы — странствующие наемники. Скажем, что мы услышали, как один монах говорил о приезде императора в Норалфет этой осенью, и решили расспросить его получше. А когда все разузнали, отправились прямиком к королю.

— Лучшая ложь та, которая содержит крупицу правды, — улыбнулся Мирвин.

— Это не ложь! — возмутился Лидерк. — Просто последователей иянг не пускают в города, и уж тем более нам не позволят пройти в Юстерн. Если не пойдем на эту уловку, ничего не добьемся.

Мирвин сомневался. Натравить одного правителя на другого казалось ему хорошей идеей, вот только если бы это происходило где-нибудь подальше от монастыря… Но, с другой стороны, — разве есть у него выбор? Если отбросить эту идею, он останется ни с чем.

— Стоит попытаться, — сказал он, хотя сомнение звучало в его голосе.

Лидерк с трудом сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Глаза его загорелись еще сильнее, а лицо растянулось в широкой улыбке. Он был уверен — очень скоро война закончится.

Этой ночью уже Мирвин был тем, кто не сомкнул глаз. Лидерк тоже полагал, что сон не одолеет его сегодня, но, как только они устроили вечерний привал перед закатом, Лидерк расстелился на траве и не откликался уже ни на что.

Мирвин сел рядом с ним, опершись спиной о стройный ствол молодого бука. Он смотрел, как сквозь многочисленные маленькие листочки пробиваются золотые лучи заходящего солнца, и гадал, как ему поступить. Так или иначе, последователи иянг вмешиваются в войну. И если их личности раскроют, то последствия могут быть весьма плачевными.

Мирвин глядел вверх и видел, как последняя красная полоса на небе померкла и сменилась прохладной синевой. Одна за другой начали появляться крошечные звезды, пока не покрыли собой весь небосвод. Мирвин следил за луной, которая уже успела уменьшиться ровно вполовину. Она медленно пересекала ночное небо, холодно поглядывая на долину внизу.

Он так и сидел неподвижно, словно изваяние, до тех пор, пока на востоке не показались первые лучи солнца. Далеко на западе еще можно было разглядеть мерцающие звезды, но новый день уже наступил, и Мирвин, окончательно убедившись в своем решении, не желал терять его драгоценные минуты.

— Просыпайся! — воскликнул он, схватив Лидерка за плечо. — До королевства путь неблизкий, поэтому двигаться будем быстро.

Они отправились в путь. Лидерк — чтобы закончить войну, а Мирвин — чтобы спасти наследие мастера Кафзиеля. Но и то и другое было возможно, только если король прислушается к ним.

С рассвета и до поздней ночи они бежали почти без остановок, оставляя на сон всего три-четыре часа. Лидерк никогда не видел, чтобы Мирвин бежал с такой скоростью, — ни одна скаковая лошадь не смогла бы тягаться с ним.

Чтобы не преодолевать земли вечной зимы снова, Мирвин решил сделать большой крюк на запад. Вместо снежной пустыни они отправились через зияющее пропастями и подземными пещерами Гнездо Грифона. Прошли над Солдатским Лесом, Охотничьим Уделом и Плачущим Лесом и оказались прямо на Орлином Уступе.

Спустившись по крутым волнистым склонам, Лидерк и Мирвин первым делом отправились искать ближайшую деревню. Раз уж они решили выдать себя за наемников, то и выглядеть они должны, как наемники. За горсть медяков, оставшуюся у Лидерка, они купили две поношенные туники, старые штаны для Мирвина и даже два коротких меча — несмотря на то, что они были острыми, как полено, вися за поясом в кожаных ножнах, выглядели вполне достойно. Лидерк боялся, что его денег не хватит и на лоскуток ткани, но Мирвин, как оказалось, прекрасно торговался и сбивал цены.

К неимоверной радости Лидерка они перестали брить головы, и в день, когда они пересекли границу Брастерна, каждый имел густую копну волос. Лидерк не мог нарадоваться, щупая свои мягкие черные кудри, но Мирвин, казалось, чувствовал себя непривычно, глядя на свое отражение в воде. Его волосы были белее, чем снег, однако ни единого намека на плешь на голове у Мирвина не было.

Идя по улицам Брастерна, Мирвин смотрел только прямо, не обращая никакого внимания ни на дома, ни на людей, ни на массивные стены и ворота. Быстрым шагом он двигался прямиком к Юстерну, минуя один квартал за другим.

Даже когда они добрались до Высокого квартала, стражники у ворот не попытались их остановить, несмотря на их неряшливый вид, но на границе с Юстерном все обстояло иначе. У ворот через ров был переброшен деревянный мост, так как до темноты еще оставалось много часов, но перед мостом стояли два стражника в тяжелых доспехах и с длинными копьями. От одного взгляда на них хотелось развернуться и убраться подальше отсюда, но Мирвин шел к ним, не замедляя шаг, и Лидерку приходилось следовать за ним.

Когда Мирвин приблизился на расстояние десяти шагов от моста, один из стражников выставил руку вперед и громко крикнул:

— Стой!

Мирвин остановился. Несколько мгновений он молча смотрел на стражников, затем мягким голосом произнес:

— Мы желаем переговорить с Его Величеством.

Оба стражника, переглянувшись, рассмеялись и уже собирались погнать незваных бродяг. Но внезапно их лица резко стали серьезными, и они расступились, открывая Мирвину и Лидерку путь к мосту.

— Прошу вас, господин, — произнес стражник, смирно вытянувшись, подобно копью в его руке.

Лидерку понравилось, что Мирвин решил не возиться со стражей и прибегнул к быстрому пути, но в слух он свое довольство решил не высказывать.

У самих ворот также стояли четыре стражника. Увидев, как незнакомцы пересекают мост, они насторожились, но раньше, чем кто-либо из них успел сказать хоть слово, Мирвин убедил их, что все под контролем.

— Открыть ворота! — закричал один из солдат.

— Открыть ворота! — послышался еще один крик, уже с другой стороны стены.

Пока массивные железные ставни поднимались и огромные створки ворот расходились в разные стороны, Лидерк обратился к Мирвину.

— Мы не можем так просто вломиться к королю, — сказал он. — Нужно чтобы кто-то предупредил его о нашем приходе.

Мирвин нахмурился и почесал затылок. Теперь, когда на нем росли волосы, это перестало помогать ему лучше думать.

— Лучше бы обойтись без этого, — сказал он.

— Тогда вам придется и ему «промыть» мозги. Мы и так врываемся к Его Величеству без приглашения, а если мы внезапно объявимся у него на пороге и потребуем аудиенции, то нас примут, как преступников, а не как гостей.

— Хорошо. Пусть будет по-твоему, — ответил Мирвин. Влиять на разум короля нельзя ни в коем случае. Как бы там ни было, а правитель целого государства должен обладать сильным и устойчивым умом, а значит, велика вероятность того, что он заметит вмешательство.

Когда Мирвин и Лидерк прошли через ворота, их встретил небольшой отряд солдат. Один за другим они меняли свои хмурые лица на безразличные мины, пока все не выстроились в живой коридор, позволяя путникам пройти.

— Мы принесли вести для Его Величества, — громко произнес Мирвин. — Дело чрезвычайно важное, и мы хотели бы переговорить с королем как можно скорее.

К нему обернулся один из стражников и, глядя куда-то вдаль, произнес:

— Его Величество сейчас восседает в Солнечном чертоге. Мы проводим вас туда, если позволите. — Мирвин кивнул и шагнул вперед. Стражники обступили их, и все двинулись по мраморной дороге. — Касер, — обратился стражник говоривший с Мирвином, к одному из солдат, — отправляйся вперед и доложи Его Величеству, что к нему пришли гонцы.

Касер, светловолосый коренастый юноша, кивнул и побежал вперед, пока вся процессия медленно шагала по искусно-вымощенным улочкам.

Понадобилось не меньше часа, чтобы, лавируя между замками, алтарями и огражденными садами, добраться до дворца. Высокое здание из красного камня с двумя темно-серыми башнями на углах было ограждено высоким кованым забором. От железных ворот к лестнице вела извилистая тропинка, на которой были вымощены черные и золотые орлы, занявшие разные позы.

У самой лестницы перед входом во дворец их ждал Касер, держа в руках шлем и вытирая пот со лба. Судя по его беззаботному лицу, король согласился принять путников, что Касер и подтвердил, как только они подошли к нему.

— Его Величество ожидает вас, — сказал он и отворил массивную дверь во дворец.

Мирвин и Лидерк быстро вошли вовнутрь, и, не теряя времени за разглядыванием картин, ковров, мраморных и бронзовых статуй, направились вперед по широкому коридору. Касер, закрыв дверь, догнал их, и взялся проводить в Солнечный чертог.

Поднимаясь по винтовым лестницам, преодолевая зал за залом, волнение Лидерка нарастало. Он и подумать не мог, что когда-нибудь в своей жизни, увидит короля. А теперь он в Закрытом городе, идет по королевским залам, в которых жили все представители королевского рода, начиная от короля Сицария, — чтобы лично переговорить с правителем!

Каждый раз, когда Касер распахивал перед ними широкие двери, Лидерк вздрагивал, ожидая увидеть перед собой короля, но всякий раз зал оказывался пуст. Так продолжалось минут пять, пока, наконец, стражник не подвел их к двухстворчатой дубовой двери, украшенной золотыми орлами, смотрящими на пришедших черными сверкающими глазами.

— Солнечный чертог, — произнес Касер, прежде чем навалился на дверь.

Раздался скрип, и в темный коридор хлынул поток света из щели, расширявшейся по мере того, как стражник раскрывал дверь. Даже не заходя внутрь, все трое зажмурились от яркого света, в котором тонул Солнечный чертог.

Этот зал был в три раза больше чем любой виденный ими во дворце. Мраморный пол был украшен множеством изображений сражающихся воинов, диких зверей, сказочных чудищ и диковинных мест. Все эти изображения, должно быть, рассказывали какую-то историю, но из-за огромного размера ее пришлось бы читать не один час. Вдоль стен стояли необычайно высокие статуи-колонны. Мужчины и женщины, в разных облачениях держали каменные блоки и стальные опоры, искусно украшенные красивой резьбой.

Но наиболее необычным в Солнечном чертоге был потолок, а вернее, его отсутствие. Вместо привычного камня над головами у них было толстое стекло. Благодаря этому в зале было необычайно ярко, и прошло немало времени, прежде чем глаза путников привыкли к такому свету после темных комнат и коридоров.

Касер вышел вперед и, сделав около десяти шагов, опустился на одно колено.

— Ваше Величество, — громко произнес он, склонив голову, — я привел гонцов, как вы велели.

Лидерк и Мирвин видели высокий пьедестал посреди зала, но из-за множества зеркал, установленных подле него так, чтобы свет отражался в разные стороны, сидящего наверху человека невозможно было разглядеть.

— Хорошо, — раздался властный гортанный голос. — Теперь оставь нас.

Касер мгновенно покинул зал, не сказав больше ни слова. Лидерк услышал только короткий скрип, когда он закрыл за собой массивную дверь.

Мирвин оглянулся вокруг и с удивлением заметил, что в зале нет слуг или стражи. Он раньше не бывал на приеме у королей, но всегда считал, что они никогда не остаются без охраны.

«Впрочем, так даже лучше, — подумал он. — Говорить без лишних свидетелей будет намного проще».

— Ваше Величество, — произнес Мирвин, опустившись на колено, подобно Касеру, — меня зовут Мирвин, а это Лидерк. — Услышав свое имя, Лидерк словно ото сна очнулся и упал на колено рядом с Мирвином. — Мы прибыли к вам, чтобы сообщить очень важные вести.

Склонив голову, Мирвин ждал ответа короля, но тот молчал.

— Дело в том, — откашлявшись, продолжил он, — что император Незис намеревается посетить монастырь сектантов этой осенью.

В зале снова воцарилось молчание. Напряжение Мирвина нарастало по мере того, как гнетущая тишина расползалась вокруг. Он уже собирался встать, когда властный голос с вершины пьедестала раздался вновь.

— Это ценная информация, — говорил он, — но откуда она вам известна?

— В своих странствиях мы встретили бродячего монаха, который поведал нам об этом. Он сказал, что всем монахам было велено вернуться в монастырь до наступления осени, чтобы принять императора. — Мирвин чувствовал, как дрожит его голос. Обычный человек этого не заметит, но король, привыкший слушать ложь каждый день на протяжении десятков лет, вполне может различить ложь в его словах. Мирвин боролся с искушением захватить разум короля; ведь если он это сделает, то ему придется затуманивать его рассудок до конца дней, иначе правда рано или поздно всплывет.

— Вы уверены, что эти сведенья верны?

— Абсолютно.

Король снова замолчал, но теперь в тишине слышался какой-то шорох или скрип…

— Что ж, — торжественно сказал правитель, — вы хорошо послужили своей родине и заслужили достойную награду. Встаньте!

Мирвин и Лидерк поднялись и снова зажмурились от света, исходившего от трона. Мирвин прикрыл глаза рукой, пытаясь разглядеть человека наверху, но едва он сумел различить смутное очертание короля, как оно растворилось в воздухе.

Мирвин изумился, но изумление его продлилось меньше мига. В следующую секунду раздался глухой стук, и раньше, чем Мирвин успел отнять руку от глаз, Лидерк отлетел к концу зала, а на его месте стоял среднего роста широкоплечий худощавый человек. Его длинные пепельные волосы были завязаны сзади и прижаты тяжелой золотой короной с острыми зубцами, короткая желтоватая борода обрамляла лицо. Он смотрел на Мирвина черными блестящими глазами, и его мясистые губы растягивались в мрачной улыбке.

Мирвин отшатнулся назад, не понимая, что происходит, но времени разобраться в этом у него не было. Не убирая улыбку с лица, король бросился на него. В этот раз Мирвин не был застигнут врасплох, поэтому быстро сообразил, что делать. Точно подгадав время, он пустил слабое усилие через мраморный пол, как раз в то место, куда через мгновение должен был поставить ногу его противник.

Раздался звонкий треск, и земля ушла из-под ног короля. Он пошатнулся и начал падать лицом вперед. Мирвин уже стоял менее, чем в полушаге от него. Левой рукой он схватил противника за плечо и потянул в сторону, окончательно оторвав его от земли, а правой, вложив в нее всю силу, нанес удар в грудь.

Раздался хлопок, а затем громкий треск, когда король, отлетев в другой конец зала, врезался в покрытую мрамором стену. Несколько мгновений Мирвин был в таком замешательстве, что не мог произнести ни слова, но затем, собравшись с мыслями, крикнул:

— Лидерк, ты жив?! — Мирвин не смел отвести взгляда от короля, так как был уверен, что бой еще не закончен.

— Дх… да… — послышался голос Лидерка. — Я… я не успел ничего разглядеть… просто… — Лидерк с трудом держался на ногах и прижимал правую руку к груди. Его отрывистое дыхание и громкий кашель очень беспокоили Мирвина.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подбежав к нему. — Ничего не сломано?.. — Мирвин принялся ощупывать ребра Лидерка.

Он вздохнул с облегчением, когда не нашел у него серьезных травм. Сила удара равномерно распределилась по всему телу, благодаря чему кости и органы не пострадали. Но этим ударом король явно намеривался убить Лидерка, и если бы последние два месяца Мирвин не избивал его каждый день сам, королю бы это удалось.

Когда Мирвин снова обернулся, король уже стоял на ногах, отряхиваясь от белой пыли. Он даже корону, которая со звоном отскочила в сторону, когда он ударился о стену, снова надел на голову.

— Что все это значит?! — не сдерживаясь, крикнул Мирвин.

— «Мирвин», это имя мне знакомо, — мягким голосом произнес король, медленно приближаясь к нему. — Я слышал о тебе от одного из моих знакомых. Впрочем, я бы тебя и так узнал: едва ты переступил порог Юстерна, у меня руки задрожали от той мощи, которая из тебя фонтаном бьет.

Мирвин никак не мог понять, о чем он говорит. Откуда он может знать о нем, и почему королю известен путь иянг?

— Кто ты? — спросил Мирвин и приготовился отразить возможную атаку — с противником такого уровня, нельзя позволять себе расслабиться.

— Я — Креолоф, — ответил король, разведя руками, и мерзкая лукавая улыбка снова заиграла на его лице. — Я — король Санглиниса, правитель Запада, хранитель мира и избранник Восьмерых.

— Откуда тебе известно обо мне?

— Я же сказал: один из знакомых поведал мне о своем друге. Дарас его звали, ты помнишь такого?

Дарас! Глаза Мирвина округлились. Последний раз он виделся с ним шесть или семь лет назад, уже после того, как Мирвина изгнали.

Очень талантливый юноша, который интересовался открытиями Мирвина, но делал это втайне от остальных, чтобы не разделить с ним изгнание. Мирвин помнил, как он улыбался, когда впервые пришел к нему в монашеской рясе. Он таскал для Мирвина рукописи из монастыря, когда получил свободный доступ к Вершине Просветления.

Но однажды Дарас не пришел в назначенный день. Сколько бы Мирвин ни ждал и ни искал его, молодого монаха нигде не было, и Мирвин решил, что Дараса разоблачили в связи с ним.

— Что ты знаешь о Дарасе? — спросил Мирвин, делая шаг вперед.

— Немного. В основном, то, что пары серы почти не повредили его легкие, несмотря на то, что он вдыхал их на протяжении нескольких месяцев. Еще я узнал, что у него была хорошая сопротивляемость болезням, например — лепре.

— Что?! — вскрикнул Мирвин.

— Да-да, я и сам сперва удивился. Я перелил ему немного крови от зараженного, но, сколько бы я не ждал, у Дараса не появилось никаких симптомов. Я провел опыт повторно, но результат не изменился. Когда же я вскрыл его, то понял, в чем дело. Его кровь, как оказалось, буквально разъедала все что попадало в нее извне. Похожую реакцию я наблюдал и у обычных людей, но показатели Дараса не идут ни в какое сравнение.

Как только я узнал это, то провел подобные опыты и на других практикующих иянг, и результат подтвердился. Мне пока до конца не известно, в чем причина этого феномена… но вы ведь поможете мне это выяснить?

Услышав это, Лидерк напрочь забыл о боли, терзавшей его. Он никак не мог понять, о чем говорит король, это ведь какая-то ерунда… вскрытия людей, опыты на монахах… это самый нелепый и глупый кошмар из всех, что когда-либо снились ему.

— Я не понимаю… — вырвалось у Мирвина.

— Тебе и не нужно. От вас требуется только смирно делать то, что вам велят.

Ярость сверкнула в глазах Мирвина. Он не знал, что здесь происходит и кто этот человек, выдающий себя за короля, но он хорошо владел искусством иянг и знал о Дарасе и самом Мирвине, а значит, это — не простой пустослов. Мирвин поймал его взгляд, и попытался проникнуть в его разум, но потерпел неудачу. Он хорошо чувствовал все процессы, происходящие в мозге короля, но, как бы ни силился, не мог на них повлиять; с такой сильной волей ему еще не приходилось сталкиваться.

— Значит, вот как ты это делаешь, — улыбнулся король. — Лезешь к человеку в мозг, а затем заставляешь его работать так, как тебе надо. Ловкий прием, но не такой неотвратимый, как его описывал юный Дарас.

Мирвин ощущал жжение в груди каждый раз, когда король упоминал о Дарасе. Но сейчас было не время терять голову. Его противник оказался даже искуснее, чем он предполагал, а значит нужно полностью очистить свой разум, чтобы сражаться с ним наравне.

— Лидерк, уходи отсюда! — сказал Мирвин голосом, не терпящим возражений.

Лидерк растеряно посмотрел на Мирвина и хотел что-то сказать, но король опередил его.

— Крысеныш никуда не уйдет, и ты тоже останешься здесь. Вы хоть представляете, как редко выпадает возможность добавить к себе в подопытные монаха? А тут вы вдвоем сами пришли ко мне и ожидаете, что сможете так просто уйти? — король покачал головой, отчего его корона заблестела, отражая лучи света. — Вам выпала честь стать частью великой работы. Именно благодаря вашей жертве наступит день, когда все тайны человеческого тела будут разгаданы, тогда мы сможем исправить ошибки, допущенные природой, и забыть о боли и страданиях.

Мирвин больше не желал слушать эту ерунду. Если он не может выведать у этого безумца правду, подчинив его разум, то всегда остается дедовский способ. Широко расставив ноги, Мирвин выставил левую руку вперед. В тот же миг на месте где стоял король, из-под пола показались длинные острые шипы. Словно вспышка молнии, со скрежетом они взлетели вверх, но король кружил между ними, как лист на ветру, и ни один из десятков каменных шипов не коснулся его.

Мирвин продолжал «выдавливать» из пола шипы, время от времени меняя руки, чтобы поддерживать скорость. Подгадав время, когда король, уклоняясь от очередного шипа, потерял его из виду, Мирвин ринулся вперед. Оказавшись прямо у противника за спиной, он нанес удар, но, едва коснувшись короля, он ощутил, как проваливается вперед, словно что-то затягивает его, не давая возможности вернуться назад.

Мирвин попытался вырваться, но не успел. Уже через мгновение король развернулся и ударил его ногой в голову. Удар оказался такой силы, что Мирвин даже не сумел правильно упасть, после того как его отбросило на пять шагов назад. Он скользил на спине еще несколько аршинов, прежде чем остановился и поднялся на ноги. Но когда встал, ужас охватил его. Он увидел, как Лидерк обнажил свой меч и бросился на короля.

— Нет! — закричал Мирвин, но Лидерк не остановился.

Несмотря на то, что Лидерк, нанося удар, стоял за спиной короля, тот даже не обернулся, когда схватил его клинок рукой.

— Мальчишка не должен лезть в мужскую драку, — сказал король, согнув меч в руках Лидерка.

Лидерк отпустил меч и попытался ударить короля рукой. Но раньше, чем он успел сжать кулак, Креолоф развернулся и сбил его с ног. Когда Лидерк оказался на полу, король с силой наступил ему на грудь, но Мирвин успел накрыть Лидерка пластом мрамора, отчего удар короля оказался менее сильным.

В следующий миг Мирвин снова стоял за спиной Крелофа и уже собирался нанести удар, но из-под парчового плаща на спине блеснула сталь, и Мирвину пришлось отпрянуть назад. В руке у короля появилась шпага с тонким коротким клинком. Он несколько раз рассек ею воздух, а затем, воткнув острие в пол, резко дернул ее вперед — и в Мирвина полетели десятки тяжелых булыжников.

Мирвину не составило труда защититься от этой атаки. От некоторых булыжников он уклонился, но большинство разбил в пыль. Однако, когда он отвел от себя последний камень, то увидел, как король пронзает шпагой лежащего на полу Лидерка, и кровь вскипела у него в жилах.

— Ублюдок!!! — закричал он и яростно бросился вперед.

Король плавно развернулся к нему, и Мирвин заметил легкую улыбку на его устах, прежде чем тяжелый удар ногой отбросил его на семь шагов в сторону.

— Не нужно так горячиться, — мягко сказал Креолоф. — Мертвый он для меня бесполезен, я просто убедился, что он нам больше не помешает.

Мирвин поднялся на ноги с твердым намерением убить этого мерзавца здесь и сейчас. Ему хотелось снова попробовать проникнуть в разум короля, но он знал, что этого делать нельзя. Король необычайно хорошо контролировал все процессы внутри своего тела. Казалось, он в мельчайших деталях знает, как должна работать каждая его часть. Если Мирвин снова попробует проникнуть в его разум, то потерпит неудачу, и его противник поймет, что он в затруднении. Нет, такого допускать нельзя! Проявить даже малейшую слабость перед таким врагом — значит отдать ему преимущество в бою.

Мирвин сделал глубокий вдох, чтобы прогнать мысли, и приготовился атаковать. Король в это время смотрел на него изучающим взглядом, беззаботно размахивая шпагой.

«Одна точная атака, — подумал Мирвин, — одна атака, и все будет кончено».

Дробя пол в королевском зале, каждый из них оставил на нем горы пыли. Сконцентрировавшись, Мирвин заставил пол содрогнуться, отчего вся пыль взлетела в воздух. Скрывшись с глаз короля, он побежал к нему, но описал при этом небольшую дугу, чтобы не столкнуться с противником лоб в лоб.

Он точно знал, где находится король, поэтому, едва увидел серый силуэт в белой пыли, сразу же нанес удар. Креолоф защитился, но все же пошатнулся и отступил назад, дав Мирвину возможность нанести еще несколько ударов. В каждый удар он вкладывал всю силу и старался быть как можно точнее, но все равно чувствовал, как его удары «рассеиваются», едва он касался противника. Из-за этого он не мог, как следует, приложиться, и нанести существенный урон королю. Но Мирвин не сдавался и продолжал наносить удары.

Несколько раз Креолоф пробовал поразить его шпагой, однако безрезультатно. Мирвин всегда считал оружие неуклюжим и громоздким хламом, делающим атаки предсказуемыми и медлительными; и сейчас, как и много раз прежде, он успешно отстаивал свое мнение.

Он продолжал теснить короля, стараясь отвести его как можно дальше от Лидерка. Наконец, когда его преимущество в схватке стало неоспоримым, он спровоцировал короля вновь нанести удар шпагой и в этот раз намеренно подставил руку под острие. Сталь легко рассекла одежду, а затем плоть, и красная кровь блеснула в лучах яркого света.

Креолоф решил, что Мирвин потерял бдительность, и смело ринулся вперед, но тот только этого и ждал. Он отступил назад, а затем резко сместился в сторону. Оказавшись слева от короля, он ударил его ногой под колено, отчего Креолоф потерял равновесие и припал к полу. Он увидел на мраморе маленькие красные капельки крови, которые быстро приближались к нему. Мирвин пропустил усилие под полом и вытолкнул большой каменный блок, который ударил короля в лицо, отбросив его на четыре шага назад.

Креолоф упал на спину, его шпага со звоном отлетела в сторону, а корона покатилась к одной из статуй в зале. Мирвин не терял времени и раньше, чем король успел пошевелиться, заставил пол «проглотить» его. Камень и мрамор разверзлись, и король начал проваливаться, однако он не спешил сдаваться и всеми силами пытался закрыть пропасть образовывавшуюся под ним. Мирвин находился дальше, поэтому его влияние было слабее. Когда он понял, что король полностью пресек его усилие, Мирвин, выставив вперед другую руку, изо всех сил сжал камень, добавив к усилию короля свое собственное.

Раздался громкий треск, а затем истошный вопль. Креолоф оказался в западне — замурованным в пол в собственном дворце. Лишь его левая рука и голова все еще оставались на поверхности, все остальное было погребено под камнем, который Мирвин продолжал сдавливать, вызывая тем самым новые крики правителя.

Он остановился, лишь когда Креолоф изрыгнул целый фонтан крови, после чего, закатив глаза, потерял сознание. Мирвин приблизился к нему и удостоверился, что сердце короля не бьется.

Вздохнув с облегчением, он бросился к Лидерку. Тот по-прежнему лежал на полу и держался руками за кровоточащую рану в бедре. Мирвин убрал его руки и быстро остановил кровь. Позже нужно будет вновь открыть и прочистить рану, но сейчас для этого нет времени.

— Ты можешь идти? — спросил он, помогая Лидерку подняться.

Лидерк хотел ответить, но у него вырвалось несколько болезненных стонов.

— Да, — наконец сказал он, скрипя зубами от боли. Он и подумать не мог, что обычный укол шпаги может причинить такие мучения. Король словно знал, куда колоть, чтобы вызвать больше боли.

Мирвин позволил Лидерку опереться на себя, а затем притупил в его мозге восприимчивость к боли на время, как он сделал и со своей рукой. Сейчас им нужно как можно скорее выбраться отсюда, возможно, им еще предстоит не одна схватка, прежде чем удастся покинуть этот злополучный город…

— Учитель!.. — в ужасе воскликнул Лидерк, когда они были менее, чем в двадцати шагах от двери.

Мирвин резко обернулся, но успел увидеть только острие шпаги, нацеленное в его левый глаз. Через мгновение он ощутил, как холодная сталь вонзается в него, и краски мира вмиг поблекли.

Боль была ужасной, но Мирвин быстро пресек ее. Он открыл глаза и ощутил, как из левого глаза хлещет горячая кровь. Его правый глаз остался невредим, но и он почему-то видел все размытым и тусклым.

Первым делом Мирвин оттолкнул Лидерка в сторону, за что получил еще один удар шпагой. Теперь обе его руки были рассечены. Они не болели, но силы в них стало намного меньше.

Он отпрянул назад и попытался разглядеть, что происходит, но все вокруг словно окутал густой туман. Мирвин видел только силуэты, один из которых быстро приближался к нему, пытаясь нанести удар. Несколько выпадов Мирвин все же отразил, но очередной удар в грудь отбросил его к стене.

Оказавшись на полу, Мирвин первым делом вытер кровь с лица, которая уже начала заливать и правый глаз. Он хотел остановить кровотечение, но рана была слишком большой, поэтому, чтобы закрыть ее, требовалось время, а король дарить его Мирвину не намеревался.

Едва Мирвин поднялся на ноги, мощный удар в живот вновь пригвоздил его к стене, которая трещала за его спиной. Он поднял взгляд вверх и увидел улыбающееся лицо короля.

— Это невозможно… — выдохнул Мирвин. — Твое сердце…

— Остановилось, да. Честно говоря, я даже разочарован, что мне удалось провести тебя такой дешевой уловкой. Неужели ты никогда не пробовал останавливать свое сердце?

Мирвин что-то прохрипел в ответ, и король прижал его к стене еще сильнее.

— Не переживай, скоро ты почувствуешь, каково это.

Мирвин уже не слушал его. Все, о чем он думал сейчас, это, как спасти Лидерка. Он видел, как этот юный глупец готовиться броситься в бой, и ждал, когда он подберется достаточно близко.

— УБИРАЙСЯ! — крикнул Мирвин, как только смог проникнуть в разум Лидерка.

Тот замер в замешательстве, но лишь на мгновение. Мирвин вложил много сил в эту последнюю команду его мозгу, и Лидерк не мог сопротивляться ей. Он повернулся и бросился к двери. Вышибив ее ногой, Лидерк скрылся в темном коридоре.

Король бросился за ним, но Мирвин схватил его за руку, которой тот прижимал его к стене, и потянул вниз. Креолоф упал на одно колено и с яростным воплем проткнул шпагой ногу Мирвину.

«Это шанс!», — мелькнуло в его голове. Мирвин хорошо ощущал сталь, пронзившую его ногу, поэтому ему не составило труда переломить ее своим усилием. Звонкий щелчок свидетельствовал о том, что король остался безоружен, и Мирвин рванулся вперед, чтобы поразить короля клинком, выступающим из его ноги.

Креолоф сразу же отпрянул назад, не позволив Мирвину даже коснуться своей одежды.

— Твой крысеныш все равно никуда не денется, — сказал он, отбрасывая рукоять в сторону.

Мирвин не собирался тратить силы на пустые разговоры. Он выставил руки вперед и выдавил из пола три больших и длинных шипа, которые с огромной скоростью устремились к королю. Однако Креолоф даже не стал уклоняться от них. Одним взмахом руки он переломил все три каменных копья и ответил большим тяжелым камнем, который вновь отбросил Мирвина к стене.

Мирвин слышал, как хрустнули его кости. Все его тело охватила нестерпимая боль, которую он уже не мог унять. Он упал на колени и, собрав последние силы, вытолкнул из стены толстый кусок мрамора, который был едва больше его самого. Мирвин направил осколок в короля, а когда тот одним взмахом руки превратил его в пыль, бросился на него сам. Однако среди белого удушливого тумана Мирвин нигде не мог найти своего противника, а когда он все же обнаружил его — было уже слишком поздно.

Креолоф стоял прямо позади него и, нанеся два быстрых, как пчелиный укус, удара, отбросил Мирвина к пьедесталу.

Мирвин катился по разрушенному мраморному полу и чувствовал, как последние силы покидают его. Когда же он, наконец, остановился, упершись спиной в каменные ступеньки, то попытался как можно скорее встать, но не смог. Мирвин с ужасом осознал, что не чувствует своих ног.

Он повернул голову, глядя на то, как неумолимая тьма поглощает все вокруг. Среди быстро тускнеющих и тающих предметов хорошо был виден только силуэт короля, который широким шагом приближался к Мирвину, поправляя корону на голове.

— Тебе еще рано умирать, — ободряюще произнес Креолоф. — Сначала ты должен послужить благой цели.

Глава 33

«Убирайся!»

Словно порыв ветра, Лидерк пересекал один зал за другим, пытаясь найти выход из дворца. От того, что он бросил Мирвина, его сердце было словно объято пламенем, но в голове у него поселилась навязчивая мысль, которой он не мог противиться. Он должен был покинуть город во что бы то ни стало!

Лидерк не помнил путь обратно, поэтому он просто вышибал каждую дверь, которую видел, надеясь, что за ней окажется ведущая вниз лестница. Слуги шарахались от него в стороны, некоторые звали стражу, но большинство, глядя в его безумные глаза, старались спрятаться как можно дальше от него.

Оказавшись в одном из обеденных залов, Лидерк на мгновение остановился. В центре комнаты стоял накрытый белоснежной скатертью, длинный деревянный стол за которым могли свободно уместиться два десятка человек. Однако вокруг него стояло всего шесть металлических стульев покрытых бархатом.

Лидерк взглянул в большое окно справа от него и удивился, увидев за ним плотные густые сумерки. Солнце уже давно скрылось за стенами города, и оставалось всего несколько минут, прежде чем на Юстерн и на близлежащие земли опустится ночная мгла.

Когда Лидерк вновь обернулся к дальнему концу зала, там уже стояли четыре стражника в золотистых латах, с обнаженными короткими мечами. Режущий слух звон метала, сопровождал каждый их шаг, пока они аккуратно приближались к Лидерку, следя, чтобы он не проскользнул мимо них.

Лидерк обернулся, но из двери, которую он вышиб всего несколько мгновений назад, на него смотрели двое стражников с черными орлами на груди. Лидерк решил обнажить клинок, но нащупал у себя на поясе лишь пустые кожаные ножны. Тогда он бросился к столу и перепрыгнул через него, оказавшись у самого окна. Стражники последовали за ним, проявив при этом необычайную для людей, с ног до головы закованных в сталь, ловкость.

Чувствуя, как кольцо сжимается вокруг него, Лидерк схватил стул, и в тот же миг на него обрушился первый удар. Лидерк отразил его, подняв стул вверх, а затем, наклонив его влево, заставив противника открыться и ударил его ногой в грудь, отчего тот повалился назад и упал на товарищей.

К тому времени, стражник, стоявший с другой стороны, был уже на полпути, чтобы проткнуть спину Лидерка своим мечом. Однако Лидерку не составило труда избежать такой предсказуемой атаки. Он резко обернулся, позволяя мечу пройти вперед, не задев его, и со всего размаху ударил стражника стулом, отчего тот выронил меч и повалился на стол.

Лидерк продолжал отмахиваться стулом от стражников, но вскоре из темных коридоров начал доноситься звон лат и шипение обнажающихся мечей бегущих на подмогу солдат. Лидерк чувствовал, как усталость понемногу сковывает его тело и понимал, что рана на бедре может открыться в любой момент. Однако он не знал, как ему выпутаться из этой ситуации, пока голос Мирвина вновь не послышался в его голове. «Убирайся!» — кричал он, и Лидерк решился на отчаянный шаг. Он сделал широкий размах стулом, заставив стражников попятиться назад, а затем бросил стул в окно и последовал за ним.

До земли было чуть больше трех саженей, но Лидерк, несмотря на то, что направил силу от падения в землю, не дав ей подняться в тело, все равно ощутил острую боль в бедре.

Он оглянулся вокруг, но быстро сгущающаяся тьма не позволяла ему видеть дальше, чем на пять шагов вперед. Лидерк бросился бежать, надеясь выбраться на знакомую дорогу, которая приведет его к городской стене.

Не меньше десяти минут, он метался по террасе, словно полоумный, бросаясь из одной стороны в другую, пока, наконец, не наткнулся на высокий кованый забор, за которым простилалась вымощенная мрамором дорога.

С кошачьей ловкостью Лидерк перелез через забор и, пригнувшись и прижавшись к железным прутьям спиной, внимательно прислушался. Со всех сторон до него доносились приглушенные крики людей и звонкие шаги стражников, ищущих его повсюду. Лидерк не чувствовал в себе сил, для драки, и не мог незаметно прокрасться к стене, подобно Инхару или Громвелю, но он непременно должен был покинуть город, поэтому Лидерк сделал единственное, что мог. Он выпрямился и побежал вперед, решив не оглядываться и не останавливаться, что бы ни случилось.

На шумных, полных растерянных стражников улицах, которых подняли по тревоге и направили искать «беглого наемника», Лидерк был замечен далеко не сразу. Он бежал по темным улицам Закрытого города, и пытался рассмотреть стену, которая пряталась за высокими замками, храмами, ваннами и колокольнями. А в десяти шагах от него один за другим пробегали патрули по пять-шесть человек, освещая себе дорогу единственным факелом, пламя которого истерично трепетало на ходу.

После короткого крюка, который он сделал вокруг высокой колокольни, чтобы разминуться с одним из патрулей, Лидерк, наконец, увидел стену. Вся залитая ярким светом; Лидерк готов был поклясться, что сами боги привели его к ней, но едва он вышел из-за террасы одного из гостевых замков, как увидел не менее сотни вооруженных копьями солдат у закрытых ворот, и вера его в тот момент угасла.

Боги привели его в западню. Какое-то время Лидерк смотрел на закрытые ворота, скрываясь в тени, и гадал, что ему делать. Если подумать, то даже если бы у ворот не стояла охрана, он никак не смог бы миновать их. Высота стены не меньше пятнадцати саженей, и по всей ее длине расположены солдаты и башни, полные лучников. Если очень постараться, то Лидерк может и смог бы взобраться на стену, но под градом стрел ему это сделать не удастся.

Вскоре Лидерк услышал звон латных сапог у себя за спиной и понял, что больше задерживаться на одном месте нельзя. Выбрав наиболее темный проулок, Лидерк побежал туда, молясь, чтобы никто не встретился ему на пути.

Он бежал так быстро как мог и чувствовал уверенность и защиту, когда тьма окутывала его. Ему казалось, что эта узкая улочка ведет его к спасению, поэтому досада его была вдвойне сильнее, когда он выбежал прямо на площадь, залитую светом фонарей и факелов, которые держали, стражники выстроившиеся там.

Лидерк попятился назад, но уже успел наделать достаточно шума, чтобы его заметили несколько солдат. Они направили на него свет, и вскоре все солдаты и офицеры, находившиеся на площади, смотрели на перекошенное от страха лицо Лидерка.

«Убирайся!» — снова услышал он голос у себя в голове, и Лидерк побежал прочь.

Он слышал, как стражники бросились за ним, но в своих тяжелых латах и с мечами за поясом они не смогли бы догнать его, даже если бы Лидерк бежал на руках. Однако их было очень много, сотни и сотни солдат, выбивающихся из сил, чтобы поймать его. Рано или поздно они окружат его, загонят в угол, и тогда, как бы быстро Лидерк ни бегал, ему придет конец.

У Лидерка першило в горле каждый раз, когда эта мысль посещала его. Он знал, что ему нельзя больше здесь оставаться, но не знал, куда ему бежать. Беспокойство его нарастало, и вскоре он вовсе перестал что-либо видеть или слышать, поглощенный мрачными мыслями. Он бежал вперед, сворачивая каждый раз, когда дорога перед ним разветвлялась, даже не думая о том, что ждет его впереди.

Лишь когда яркий свет ударил ему в глаза, Лидерк вернулся к настоящему. Он прижмурился и огляделся вокруг, убеждаясь, что за ним больше никто не гонится. Затем сделал несколько шагов вперед и вновь оказался у самой стены.

Высокая, толстая, красная гладь держала его внутри этого безумного города, превратив в загнанного зверя, которому осталось жить считанные минуты. Лидерк с отвращением смотрел на стену, и в голове его звучало столько проклятий, что если бы они могли навредить камню, то вся стена вмиг обратилась бы в пыль.

Он уже собирался развернуться и побежать обратно, как внезапно яркая вспышка света приковала к себе его взгляд. Присмотревшись, Лидерк понял, что свет идет из бойницы одной из башен. Еще мгновение Лидерк сомневался, но затем понял: башня — его единственный выход.

Он бросился к ней, не опасаясь того, что ему пришлось преодолеть семьдесят шагов по открытой, освещенной фонарями местности. Лидерк слышал громкие неразборчивые крики, доносившиеся со стены, и сопровождавшие его на всем пути к башне. Когда же он оказался у самого входа, то его встретил вооруженный коротким мечом стражник — совсем мальчишка, судя по голосу.

— Ни с места! — крикнул он уже после того, как Лидерк повалил его на землю.

Его меч отлетел в сторону, но Лидерк, поглощенный спешкой, даже не позаботился о том, чтобы поднять его. Он забежал в башню и начал подниматься вверх, пока не наткнулся на слегка обветшалую деревянную дверь на третьем ярусе.

Открыв ее, Лидерк оказался в маленькой комнатке с небольшой кроватью и столом, на котором стояла погасшая свеча. Судя по всему, в этой комнатке отдыхали караульные, когда их смена подходила к концу, но сейчас помещение пустовало.

Отовсюду доносился быстрый топот ног, все больше походивший на барабанный бой. Лидерк подпер дверь столом, хоть и понимал, что выиграет считанные секунды, и принялся за дело. Единственным его шансом спастись была узкая бойница, смотревшая на Высокий квартал Брастерна. Она была длинной, но такой узкой, что Лидерк с большим трудом мог просунуть в нее руку.

Несколько мгновений Лидерк потратил, чтобы успокоиться и сконцентрироваться. Он сделал глубокий вдох и прикоснулся к гладкому камню, попытался разделить его. Однако на деле он оказался даже прочнее чем на вид, и, несмотря на титанические усилия Лидерка, стена никак не хотела пропускать его.

Лидерк сражался с камнем за каждый дюйм, пока стена грохотала и стонала, возвещая каждого солдата на ней о его местонахождении.

Прошло не меньше двух минут, прежде чем бойница стала похожа на узенькое окно, в которое, хоть и с огромным трудом, но можно было пролезть. Расчищая осыпавшиеся булыжники, Лидерк услышал громкий треск дерева и, обернувшись, увидел, как дрожит дверь за его спиной.

Солдаты поочередно наваливались на нее, и после четвертого или пятого удара подпиравший дверь стол соскользнул, и дверь начала распахиваться.

Лидерк, не теряя времени, изо всех сил ударил ногой по краю стола, отчего тот вновь уперся в дверь и захлопнул ее. На лестнице послышалась брань и грохочущий звон доспехов. В тот же миг, Лидерк бросился к бойнице и, пыхтя от того, что камень раздирает его кожу, пролез наружу.

Он пролетел пять саженей, прежде чем приземлился под стеной; вместе с ним приземлились и три стрелы, одна из которых отскочила от камня так близко от его головы, что высеченная стальным наконечником искра на мгновение ослепила Лидерка.

Он прижался спиной к стене и глядел, как десятки стрел пронзают землю перед ним. Впереди его ждали двадцать шагов ровной гладкой местности, которая буквально сияла в свете факелов. Дальше лежал глубокий ров. Лидерк не был уверен, есть ли колья на его дне, но вероятность этого исключать было нельзя.

Собравшись с силами, Лидерк помчался вдоль стены на север, чтобы сбить пристрелявшихся лучников. Преодолев так около двухсот шагов, он резко свернул на восток и направился ко рву. Стрелы следовали за ним по пятам. Они со свистом вонзались в землю, стараясь отрезать ему путь к бегству, но Лидерк все же смог добраться до рва и сигануть в него, скрывшись от лучников в темноте.

Земля круто шла вниз, и Лидерку, чтобы не расшибиться о дно, пришлось сделать небольшой выступ, вытолкнув немного земли себе под ноги. После камня на стене посылать усилие через землю было так же легко, как поднять кружку с водой.

Какое-то время Лидерк сидел в темноте почти на самом дне глубокого рва, жадно выдыхая жаркий летний воздух. Любой шорох или стук заставлял его судорожно запрокидывать голову вверх, высматривая возможных преследователей. Больше всего он боялся, что лучники обступят ров и похоронят его под градом стрел, не дав возможности выбраться наверх.

Собрав всю свою волю, чтобы побороть усталость, Лидерк перебрался на другую сторону рва и стал карабкаться вверх. Жадно хватая рыхлую землю, он преодолевал аршин за аршином, пока, наконец, не выбрался наверх. Он перекатился на спину, как делал каждый раз, когда взбирался на вершину склона, где Мирвин тренировал его, но, быстро сообразив, что времени отдыхать у него нет, Лидерк вскочил на ноги и побежал.

Меньше чем через минуту он уже мчался по улицам Высокого квартала. Здесь тоже было много патрулей, однако они, похоже, не искали Лидерка. Время от времени в конце дороги или на одной из площадей, Лидерк видел пять-шесть солдат, ровным шагом расхаживающих по кварталу.

«Это не продлится долго», — понял Лидерк. Вскоре стражники из Юстрена прибудут сюда, и тогда за ним вновь начнется погоня.

Лидерк направился к стене Высокого квартала, по возможности стараясь делать как можно меньше крюков, чтобы не заблудиться. Квартал этот был сравнительно небольшим, но все здесь было таким однообразным, что можно было блуждать меж трех домов целый час и так и не понять — откуда пришел. Особенно в такую темную ночь. Хоть небо и было чистым от облаков, но серп молодой луны был настолько тонким, что его можно было принять за большую стаю светляков, а звезды, несмотря на свою многочисленность, вряд ли доносили до земли хоть крупицу света.

Оставив позади однообразные улочки и переулки, Лидерк, наконец, добрался до стены. Приятное тепло разлилось у него в груди — вскоре он покинет это ужасное место. Однако, когда он прошел немного на юг, воодушевление сменилась обреченностью. Массивные ворота были закрыты, их охраняли два стражника с длинными алебардами, острия которых отражали свет факелов. На стене Лидерк заметил несколько стражников, они ходили взад-вперед и время от времени поправляли колчаны со стрелами за спиной.

Он не сможет пройти здесь незамеченным. Единственный способ преодолеть эту стену — прорваться с боем, но Лидерк не чувствовал в себе сил на еще одну схватку. Он часто слышал о Брастерне, и знал, что ворота меж кварталами закрываются только на ночь.

«Нужно просто подождать», — решил он. С рассветом жизнь в городе оживится, и тогда можно будет свободно перемещаться между кварталами, скрывшись в толпе.

Лидерк осторожно пошел обратно. Нельзя оставаться посреди улицы, он это понимал, но и спрятаться было негде. Он предпочел бы найти какую-нибудь конюшню, амбар или, хотя бы, казарму, но в Высоком квартале, судя по всему, таких построек не имелось. Тогда он залез в одну из усадеб и взобрался на высокий клен. Скрывшись в его густой зеленой листве, Лидерк смотрел на ночное небо и молился, чтобы Мирвин вернулся из дворца живым.

Глава 34

Переворот

Громкий звон колоколов заставил Лидерка вздрогнуть. Листва вокруг него зашелестела, и ему пришлось уцепиться за ветку, чтобы не упасть. Он даже не заметил, как заснул вчера.

Лидерк посмотрел вниз, убеждаясь, что его никто не видит, затем спрыгнул с дерева и ловко перебрался через ограду усадьбы. Как он и предполагал, улицы теперь были заполнены людьми. Судя по одеждам, это были слуги и личная стража, что было очень хорошо для Лидерка. Отстегнув от пояса и перебросив через забор свои пустые кожаные ножны, он стал похож на слугу из Ремесленного квартала больше, чем на наемника, которого ищет стража.

Отряхнувшись от древесной коры, Лидерк размеренным шагом направился обратно к воротам. Он удивился, заметив, что солнце уже высоко поднялось над горизонтом. «У дворян день начинается значительно позже, чем у простых людей», — отметил он.

К радости Лидерка ворота в Долговой квартал были открыты, и через них беспрерывно сновали люди и повозки запряженные волами и ослами. Лидерку даже пришлось несколько минут отстоять в очереди, прежде чем ему удалось покинуть Высокий квартал. Он старался не смотреть в глаза стражникам, когда проходил сквозь широкую арку, а те не сводили с него взгляд; а может, Лидерку так только казалось.

Затерявшись на улицах Долгового квартала, Лидерк вздохнул с облегчением. Теперь, несмотря ни на что, путь к свободе для него был открыт. Потратив несколько часов на блуждания вдоль красивых домов и открытых площадей с белыми фонтанами и статуями, Лидерк добрался до очередных ворот. Он прошел сквозь них с улыбкой, однако она сразу же угасла, едва он вдохнул воздух Ремесленного квартала. Здесь у самих южных ворот располагалась дубильня, а всего в нескольких шагах от нее находилась лавка мясника, который с самого утра уже успел выложить весь свой товар на прилавок.

Отмахиваясь от роя мух, облепивших телячью вырезку на прилавке, Лидерк торопливо зашагал вперед. Ремесленный квартал, хоть и уступал Нищему в размере, тем не менее, был огромен. И, в отличие от Нищего, где самой большой постройкой был ветхий амбар, в котором ночевали бродяги и попрошайки, Ремесленный был настоящим лабиринтом, в котором здания, пусть не роскошью, но размером могли тягаться с усадьбами из Высокого квартала.

Лидерк блуждал по незнакомым грязным улочкам, обходил пекарни, кузницы, гончарни, но ничего похожего на стену нигде не видел. Он и подумать не мог, что на свете есть такой большой город, где может жить так много людей. Лидерк вспомнил, как поразил его Шеммит, когда Инхар впервые привел его туда, но теперь тот огромный город, наполовину высеченный из камня, казался ему едва ли больше его родной деревни.

Лидерк в отчаянии наблюдал, как солнце из золотого становиться красным и, словно стесняясь, спешит скрыться за горизонтом, унося с собой призрачную надежду — увидеть лицо Мирвина среди этой толпы. Каждый раз, когда Лидерк видел старика с седыми волосами, у него перехватывало дыхание от радости, ведь он считал, что нашел, наконец, своего учителя, но после пяти-шести разочарований Лидерк понемногу начал понимать, что он может никогда больше не увидеть старика Мирвина.

Целый день Лидерк бродил по Ремесленному кварталу, но, похоже, так и не приблизился к воротам. Он не хотел спрашивать дорогу у горожан, опасаясь, что это может показаться подозрительным, но нежелание провести еще одну ночь в этом городе заставило его пойти на риск.

— Как мне добраться до Нищего квартала? — спросил он тучного старика со смуглой кожей и подстриженной седой бородкой.

Старик указал ему направление на юг и велел идти прямо по Широкой дороге, пока ему не встретится лавка знахаря. За следующие два часа Лидерк обошел Широкую дорогу вдоль и поперек, опросил еще с десяток горожан, но никакой лавки знахаря не нашел.

Вскоре тени стали такими длинными, что закрывали собой всю улицу. Лидерк понял, что сегодня он уже не успеет покинуть город, поэтому решил найти себе место, где можно провести ночь и не попасться на глаза стражникам.

В конце узкой улочки за лавкой портного Лидерк нашел обжитый кем-то уголок. Три ящика, присыпанные сеном и накрытые заштопанной тканью, словно звали его прилечь и отдохнуть. Натянув свою тунику повыше, Лидерк свернулся на этом подобии кровати. Он долго лежал, упершись взглядом в кривую кирпичную стену перед ним, но, в конце концов, сон начал одолевать его.

Он не знал сколько прошло времени, когда проснулся от сильной боли в спине. Вокруг было темно, дул холодный ветер. Все тело ныло, но больше всего болела спина.

— Пошел вон отсюда, мерзкий бродяга! — донесся хриплый голос откуда-то сзади, и Лидерк снова ощутил ноющую боль в спине.

Он резко вскочил. Перед ним стоял невысокого роста жилистый человек с большим круглым лицом и покрытой уродливыми шрамами лысой головой.

— Проваливай! — вновь крикнул он, и в его руке появился короткий ржавый нож, которым он замахал перед лицом Лидерка.

От неожиданности Лидерк попятился назад. Он даже не раздумывал над тем, чтобы тягаться с этим типом, а, опрокинув дырявую бочку, стоявшую у него на пути, помчался из переулка.

Лидерк понял, что занял чужое место, поэтому теперь, невзирая на неудобства, умостился под деревянными ступеньками какой-то товарной лавки, надеясь, что его сон больше не потревожат.

Он спал долго, хоть и просыпался время от времени. Возможно из-за беспокойства, возможно из-за жуков, все время заползавших ему под одежду. Лидерк открывал глаза, переворачивался на другой бок и снова засыпал.

Сколько бы раз Лидерк ни просыпался, его обступала непроглядная темень. Вначале он даже радовался, что эта ночь оказалась такой длинной, ведь ему необходимо было набраться сил, чтобы на рассвете уйти из города как можно дальше. Однако спустя некоторое время Лидерк забеспокоился. Ему начало казаться, что он слышат какие-то голоса вдали, но никого поблизости он не видел. Он уже давно чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, а ночь по-прежнему висела над городом… да и небо затянуло тучами так, что не видно ни одной звезды.

Лидерк снова перевернулся на другой бок, собираясь заснуть, но услышал странный хруст под собой. Он приподнялся и ощупал руками землю. Вокруг все было устелено соломой, а сама земля стала почему-то очень твердой и жесткой, словно кусок гранита.

Лидерк вскочил и только тогда осознал — он не на улице возле товарной лавки, он в чьем-то доме или, скорее, сарае.

Несколько минут он собрался с мыслями. Он не понимал, что это за место, и совсем не помнил, как оказался здесь. Кто-то принес его сюда. Но зачем? Может, его нашла стража, и это камера темницы? Но разве солдаты беспокоились бы о том, чтобы перенести его сюда спящим? Нет, это сделал кто-то другой. Только вот кто?

Лидерк мерил шагами тесную темную комнатку, теряясь в догадках. Здесь было так темно, что он даже рук своих не видел, однако по тому, что через каждые шесть шагов его била твердая стена, Лидерк понял — апартаменты ему отвели весьма тесные.

Не менее получаса он метался по комнате, рассуждая, что ему делать. Несколько раз он пытался докричаться до того, кто мог бы находиться снаружи, но никто не отвечал. Он мог бы попробовать вырваться, но не знал, что его там ждет. Если за стенами камеры находится десяток вооруженных стражников, то лучше подождать, пока они сами войдут, чем ломиться к ним сквозь стену.

Терпение его подходило к концу, а беспокойство — нарастало. Он уже был готов встретить любую участь, какую бы ни уготовила ему судьба, лишь бы эта тягостная тишина и беспросветная тьма оставили его.

Чтобы слышать хоть что-то, кроме своих мыслей, Лидерк теребил ногами какую-то плотную жесткую ткань, лежавшую на полу. Это шуршание, хоть и раздражало слух, но, тем не менее, не давало Лидерку утратить самообладание.

Он так привык к этому шаркающему звуку, который, должно быть, несколько часов заполнял его камеру, что, едва услышав громкое «Лидерк» откуда-то из-за стен, замер, словно увидел перед собой шипящую змею.

— Лидерк! — снова услышал он неизвестный хриплый голос.

— Кто вы? Откуда вы знаете мое имя? — прокричал в ответ Лидерк, оборачиваясь вокруг, пытаясь угадать, откуда звучит голос.

Никто не ответил. Вновь повисла мертвая тишина. Она длилась так долго, что Лидерк уже начал сомневаться, действительно ли с ним кто-то говорил, но едва он успел коснуться ногой свертка ткани на полу, как таинственный голос раздался вновь.

— Отойди от двери, — приказал он.

— Хорошо, — настороженно ответил Лидерк, хотя понятия не имел, где находится эта дверь.

Все звуки снова исчезли, но в этот раз ненадолго. Меньше, чем через минуту раздался громкий щелчок, а затем со страшным скрипом темнота справа от Лидерка начала рассеиваться и, прежде чем его ослепил свет, он даже успел разглядеть несколько человеческих силуэтов.

— Уверена, что это он? — спрашивал все тот же голос; судя по всему, вопрос адресовался не Лидерку.

— Да, — ответила какая-то женщина после короткой паузы. — Я его хорошо запомнила.

Лидерк не понимал, что происходит и кто эти люди, которые тычут в него пальцами. Ему хотелось разглядеть их, но после долгого пребывания в темноте глаза ужасно болели даже от самой мысли о свете.

Когда же Лидерк смог, наконец, взглянуть на пришедших людей, то оказался в еще большем замешательстве. Мужчина, который говорил с ним, оказался тем самым лысым коренастым бродягой, который напал на него с ножом этой ночью. Лидерк узнал его по шрамам на голове. А женщина… она стояла немного позади, поэтому Лидерк еще какое-то время сомневался… но, в конце концов, он узнал эту лисью ухмылку, длинные черные пряди и красные налитые губы.

— Манис?! — оторопел он.

Прежде чем ответить, девушка выдавила из себя короткий смешок.

— Значит, ты тоже не забыл меня, — сказала она. — Не думала, что мы увидимся так скоро.

«Не думал, что мы вообще когда-нибудь увидимся», — подумал Лидерк, но вслух сказал:

— Что ты здесь делаешь?

— Здесь? — улыбнулась Манис. — А ты знаешь, где это «здесь»?

Лидерк невольно оглянулся и почесал голову.

— Я…

— Пойдем, — оборвала его Манис. — Я объясню тебе все по пути.

С этими словами Манис развернулась и вышла из комнаты, Лидерк робко последовал за ней.

— Так, что это за место? — спросил он, когда услышал, как бродяга закрыл за ним тяжелую дверь.

— Это дом госпожи Нирии, — ответила Манис. — Она предоставила кров и защиту, когда нам грозила опасность.

— Нам?

— Остальные тоже здесь. Жолдэр, Инхар и даже этот дикарь.

Манис отворила деревянную дверь, и перед ними оказалась длинная лестница ведущая вверх.

— А это кто такой? — спросил Лидерк, оборачиваясь к бродяге, который шел немного позади них. Лидерку постоянно казалось, что он вот-вот выхватит свой нож и снова набросится на него.

— О, это Барел. Он… помощник Нирии.

— Я не понимаю…

— Потерпи немного, — резко прервала его Манис. — Сейчас ты все узнаешь.

Они поднялись по лестнице, наверху которой их ждала еще одна дверь. Дальше, пройдя по широкому коридору, они оказались в просторной комнате со множеством деревянных балок, подпиравших ветхий потолок. Лишь несколько факелов разгоняли мрачные тени по углам в этом помещении. Но когда они прошли немного дальше, Лидерк заметил, что то, что он принимал за тень, часто оказывалось бочкой или кучей сваленных вместе ящиков, прикрытых тканью.

— Почему здесь нет окон? — спросил он.

— Под землей от них мало толку, — ответила Манис.

Миновав просторную комнату, они снова оказались перед лестницей. Однако эта оказалась намного короче; они быстро поднялись по ней, и Манис подвела Лидерка к узкой, слегка перекошенной двери.

Еще до того, как она открыла ее, Лидерк услышал до боли знакомые голоса, но не мог быть уверен, пока не увидел все своими глазами. В дальнем углу комнаты за маленьким круглым столом сидели три человека. Свеча на столе догорала, поэтому света было немного. И все же Лидерку этого хватило, чтобы узнать своих товарищей.

Он робко зашагал к ним. Пересекая комнату, Лидерк гадал, как отреагируют на его появление друзья. Больше всего его беспокоило, догадался ли Инхар, что Мирвин помог Лидерку дезертировать. Ведь в таком случае придется еще раз повлиять на его разум, а Лидерк не был уверен, что сам с этим справится.

Однако, когда Лидерк с Манис подошли к столу, Инхар, сидевший в самом углу так, что его взору представала вся комната, одарил обоих таким привычным Лидерку безразличным взглядом.

— Значит, это действительно ты, — сказал он после короткой паузы.

Лидерк не знал, что ответить, поэтому просто приветливо улыбнулся.

Киврог и Жолдэр сидели на бочках друг напротив друга. Они тоже взглянули на Лидерка, однако и в их взгляде не было теплоты встречи или хотя бы удивления.

Манис, тем временем, принесла табуретку и поставила ее прямо перед Лидерком, сама она села на краешек стола. Лидерк сел и внимательно окинул взглядом товарищей.

Когда он расстался с ними, все они, даже Жолдэр, выглядели как опытные, закаленные странники, способные преодолеть любые трудности и расправиться с любой опасностью, что поджидает их в пути. Однако теперь их можно было принять за изголодавших бродяг из Нищего квартала. Может это из-за выцветшей, залатанной одежды, небрежно болтавшейся на них, а может, из-за странной вялости, что делала всех троих похожими на тоненькие стебли растений, которые еще сопротивляются холоду, но уже истратили все свои силы и вскоре окончательно увянут… Так или иначе, но Лидерк поймал себя на мысли, что перед ним сидят уже совсем другие люди, не те, с которыми он расстался у большого склона в Деркасте.

— Что это за место? — наконец, спросил Лидерк. У него было много вопросов, но расспросить своих друзей об их путешествии он сможет и позже, когда поймет, что произошло с ним этой ночью.

— Кубло воров, — ответил Инхар. — Единственное место в городе, где можно купить себе защиту от стражи. Но когда твои деньги закончатся, лучше находиться в пыточной камере или на эшафоте, но только не здесь.

— Значит, вот каково твое мнение о нас? — У двери появилась стройная высокая женщина. Преодолев комнату широким шагом, она остановилась у стола и положила руку на плечо Лидерку. — А это, как я понимаю, и есть тот самый Лидерк, — она взяла его руку в свои и внимательно взглянула ему в глаза. — Мне очень жаль, юноша, что вам пришлось претерпеть такие неудобства, но в нашем ремесле следует соблюдать осторожность…

— Ремесле? — не понял Лидерк.

Женщина улыбнулась, и Лидерку показалось, что в ее голубых глазах блеснул огонек.

— Мы… подвигаем людей делиться, — сказала она. — И не даем им забыть об истинной ценности вещей, которыми они владеют.

— Ты хотела сказать «владели», — поправил ее Инхар. — Оставь парня в покое. У него нет денег, и он не станет воровать для вас.

Женщина лукаво глянула на Инхара, но отпустила руку Лидерка.

— Жаль. Но, быть может, он еще передумает. Никогда не поздно взяться за голову, — с этими словами, женщина отошла в сторону и, выкатив ногой бочку из-под перевернутой телеги, села на нее.

Несколько мгновений Лидерк смотрел на ее беззаботную улыбку, затем вновь взглянул на свих товарищей. Почему никто толком не может объяснить ему, что здесь происходит?!

— Как я сюда попал? — спросил он, стараясь не позволять раздражению влиять на его голос.

— Барел и Гришен принесли тебя, — ответила незнакомая женщина.

— Зачем?

— Они решили, что ты шпионишь за ними, — хохотнул Инхар.

Лидерка такой ответ удивил, и он вопросительно уставился на женщину.

— Барел рассказал нам, где он нашел тебя, — начала она пояснения. — Дело в том, что это место… там мы обмениваемся информацией с другими организациями.

— Воровская почта, — пояснил Инхар.

Женщина сделала вид, что не слышала.

— Когда Барел нашел тебя там, он подумал, что ты бездомный, который просто решил заночевать в углу переулка. Он быстро прогнал тебя, так как встреча должна была состояться очень скоро.

— Зачем же он вернулся за мной?

— Человек, с которым он должен был встретиться, так и не пришел. Барел забеспокоился, так как дело было крайне важным. Тогда он вспомнил о тебе и решил, что ты можешь быть причастен к этому. Вместе с Гришеном он принес тебя в комнату… для особых гостей, чтобы побеседовать с тобой позже.

— И беседа состоялась бы, если бы я не была на складе в то время, — довольно заявила Манис.

— Да, — подтвердила женщина, — Манис узнала тебя, и сказала, что ты товарищ Инхара.

— Так почему же вы заперли меня в той комнате?

Женщина виновато улыбнулась.

— Барел заупрямился. «Мы не можем доверять ему только потому, что он якшается со шпионом», так он сказал.

Лидерк услышал, как Инхар хохотнул за его спиной, но, когда он обернулся, то на лицо бывшего командира снова была надвинута мрачная гримаса.

— Ты должен благодарить госпожу Нирию, — сказала Манис, кивая в сторону женщины, — если бы не она, то неизвестно, сколько еще Барел держал бы тебя взаперти.

Лидерк тяжело вздохнул и почесал затылок. Где-то в глубине души, он все еще надеялся, что все это был сон.

— Что ж, спасибо, — сказал он.

— Не стоит, — ласково ответил Нирия. — Друг Инхара всегда может рассчитывать на теплый прием в моем доме.

— Конечно если у него найдется золото в кошельке, — проворчал Инхар.

Нирия вновь проигнорировала укол. Она поднялась и окинула присутствующих взглядом заботливой хозяйки.

— Думаю, вам есть о чем поговорить наедине, — сказала она, — поэтому я оставлю вас. Манис, когда закончите, я жду тебя на складе, нам еще нужно закончить одно дельце. — Она развернулась и зашагала к двери.

Когда та захлопнулась за ней, Жолдэр повернулся на бочке так, чтобы оказаться лицом к лицу с Лидерком.

— Как ты оказался в городе? — строго спросил он. — Насколько я помню, ты решил остаться в горах с тем монахом.

Лидерк не скрывал удивления. Ладно воры, но товарищи-то в чем его подозревают?

— Мы с Мирвином прибыли сюда, чтобы доставить королю важную весть, — растерянно ответил Лидерк. Он толком и не знал, как ему рассказать все то, что с ним произошло.

— Какую весть? — напрягся Инхар.

— Император… он хочет завербовать монахов в свои войска.

На несколько мгновений вокруг повисла тишина. Лишь громкое дыхание Киврога немного разбавляло ее.

— Ты уверен в этом? — побледнел Жолдэр.

— Да. Мы с Мирвином побывали в монастыре, и настоятель лично сказал нам об этом. Император намеревается нанести визит в Норалфет этой осенью; как только мы узнали об этом, сразу же направились в Юстерн.

— Дурная весть, — произнес Инхар. — Особенно сейчас.

— Вам повезло, что вы пришли в город, когда короля нет в замке, — сказал Жолдэр, — иначе вас бы мгновенно взяли под стражу или вообще казнили. — Жолдэр увидел недоумение, отразившееся на лице Лидерка; он пытался что-то сказать, но Жолдэр опередил его. — Один из советников моего отца затеял переворот. Мы долго думали и пришли к выводу, что император должен быть замешан в этом. Когда мы прибыли в Юстерн, нас попытались заключить под стражу, и не кто-то, а «пауки». Когда мы отбились от них, нас тут же встретил патрульный отряд и проводил в Пылающую башню. Мы не знали, как они собираются поступить с нами…

— Я знал, — прервал его Инхар. — Меня и Киврога вздернули бы тем же вечером; и Манис тоже, если бы догадались, что она незнатного рода. Ты, может быть, прожил бы немного дольше, так как Зарив, судя по всему, намеревался использовать тебя в качестве заложника. Кроме того, ему нужно как-то утвердить себя как правителя, королевский отпрыск под рукой — это прекрасный вариант.

— В любом случае, — продолжил Жолдэр, — мы сбежали оттуда, как только у нас появилась такая возможность. Мы прошли одним потайным ходом, которые соорудили специально для таких случаев, но город решили не покидать. Эти двое, — Жолдэр взмахом руки обвел Киврога и Инхара, — умудрились столько раз подставиться под вражеское лезвие, что едва волочили ноги. Кроме того, за нами, скорее всего, была отправлена погоня, а без лошадей и припасов мы бы далеко не ушли.

К счастью, бурная молодость Инхара обеспечила нас неожиданными союзниками, хоть и раздела до нитки. И вот уже почти две недели мы сидим здесь, зализывая раны, и ждем, когда король вернется.

Лидерк никак не мог понять, о чем они говорят. Переворот? Зарив? Кто там на них напал? От кого они бежали?

— Я видел короля, — сказал Лидерк. — Он сейчас во дворце, и он…

— Это невозможно, — прервала его Манис. — Люди госпожи Нирии целыми днями следят за городом. Они бы заметили королевскую процессию, рассекающую по улицам.

— Я говорю, что видел короля! — не выдержал Лидерк. Он не знал, что произошло с его товарищами, но они явно несли какую-то чушь. Лидерк рассказал им все. Про то, как они с Мирвинном пришли в Юстерн, как их провели во дворец и как король напал на них, демонстрируя высочайший уровень владения иянг. Он даже успел рассказать намного о том, что король говорил про какие-то опыты над людьми, но Жолдэр прервал его.

— Что за бред?! — вскричал он и вскочил на ноги, опрокинув бочку. — Что за ерунду ты несешь?

Лидерк побагровел от злости.

— Я говорю то, что видел сам! Король напал на нас! Он пленил Мирвина и, возможно, уже убил его. И меня убил бы, если б Мирвин не помог мне бежать оттуда.

Жолдэр сделал несколько шагов по комнате, все молча провожали его взглядом.

— Глупости, — ворчал он. — Бессмыслица какая-то. Это не мог быть отец.

— Я тоже так думаю, — сказал Инхар. — Судя по всему, это самозванец, занявший трон правителя.

— Он выглядел точно также, как на золотых монетах, — возразил Лидерк.

— Вот почему эту роль доверили именно ему, — сказал Инхар.

Жолдэр, подняв бочку, снова сел за стол.

— Это плохо, — обхватив руками голову, сказал он. — Если все так, то дело совсем плохо. Заговорщики не рискнули бы посадить на трон самозванца, не будь они уверены, что настоящий король не объявится и не разоблачит их ложь.

Инхар нахмурился и почесал подбородок. Жолдэр прав, если на троне уже сидит самозванец, то настоящий король, в лучшем случае, находится в подземелье, а в худшем…

— Действовать нужно быстро, — сказал он. — Так как врагу удалось переманить личную стражу короля на свою сторону, придется ввести в город регулярные войска. Мы должны известить обо всем главнокомандующего королевской армией, пока еще не слишком поздно.

— Клент? — пренебрежительно произнес Жолдэр. — Он сейчас, должно быть, далеко на востоке империи. Как нам добраться до него?

— Главнокомандующий сейчас здесь, — уверенно произнес Инхар. — Еще когда мы били на пути в Брастерн, я слышал разговоры о том, что его видели на дорогах Медвежьей Норы.

— Это правда, — подтвердила Манис. — В городе тоже говорят о внезапном возвращении главнокомандующего с войны.

— Странно… — пробормотал Жолдэр и потупил взгляд.

— Согласен, но сейчас это нам на руку. — Инхар вновь почесал подбородок и окинул присутствующих пристальным взглядом. — Если выедем сегодня, доберемся до Шеммита на закате четвертого дня…

— Сегодня? — опешил Лидерк.

— Да. И как можно скорее. Когда речь идет о безопасности королевства, мешкать нельзя.

Жолдэр одобрительно кивнул.

— Нужно собираться, стража не выпустит нас, если мы не успеем покинуть квартал до захода солнца.

— Нам нужны кони и припасы, — задумчиво сказал Инхар. — Манис, много у тебя осталось из последнего «улова»?

Несколько мгновений девушка смотрела на Инхара, словно не понимала, о чем он говорит.

— Ты же запретил мне «якшаться с воровским отребьем», — улыбнулась она.

— У тебя есть золото или нет?!

— У меня — есть.

— Хорошо. Нирия раздобудет нам лошадей и припасов в дорогу, но нужно поторопиться, если хотим успеть сделать все сегодня.

Инхар и Жолдэр вскочили на ноги, Лидерк невольно последовал их примеру. Только Киврог остался сидеть за столом. Судя по строгому выражению на его лице, он тщательно обдумывал все, что сейчас услышал. Жолдэр боялся предположить, какие мысли сейчас мелькают в его голове.

Они договорились, что Киврог присягнет королю и получит его благосклонность и покровительство, что королевская армия еще до начала осени двинется на север и до первых снегов, разобьет близ лежащие к тирольдским землям имперские укрепления… Вместо этого Жолдэр вовлек его в войну интриганов и поставил его жизнь под угрозу.

— Киврог… — стараясь скрыть робость в голосе, обратился к нему Жолдэр.

Тирольд сурово взглянул на него и встал, опершись руками о стол.

— Рисебат говорил с тобой, когда обещал верность тирольдов южному королю, — прогремел он. — Он вверил мне держать эту клятву, и я не нарушу ее. Истинный правитель Санглиниса, вот тот, кому я должен присягнуть от имени всех горный племен; если этот человек — твой отец, то я преклоню колено лишь перед ним и никем другим.

Жолдэр кивнул, глядя на каменное лицо Киврога. Это было лучшим, что он услышал за сегодня.

Глава 35

Вечная война…

Следующие несколько часов пролетели, как одно мгновение. Инхар с Манис отправились искать Нирию, чтобы заплатить ей за лошадей и договориться о помощи, чтобы безопасно покинуть город. Киврог пошел к Торагу — местному врачевателю — чтобы тот проверил его швы перед дорогой. Жолдэр и Лидерк поднялись на верхний ярус здания. Жолдэр попросил помочь собрать вещи, но их оказалось очень мало, поэтому, быстро управившись, они занялись тем, что пересказывали друг другу свои странствия.

За час до того, как городские колокола должны были известить всех об окончании дня, путники осматривали своих лошадей, упаковывали припасы в седельные сумки и готовились выступить в путь. Они могли управиться и быстрее, но в последний момент Манис одолели сомнения: она вдруг поняла, что жить в доме Нирии куда как заманчивее, чем без конца носиться по королевству, распутывать какие-то заговоры и участвовать в чужих интригах. Однако Инхар не желал ничего слушать.

— Ты, как и все мы, была замечена в Юстерне, — строго сказал он, устав от упрямства Манис. — Для изменников ты представляешь большую угрозу, чем вся королевская армия, так как ты одна из немногих, кто знает правду. И если тебя схватят, а тебя непременно схватят, то будут пытать, пока ты не выдашь нас и наши планы. Поэтому, если ты захочешь оставить наш отряд, у меня не останется выбора… — Инхар развел руками, как бы в подтверждение своих слов.

Манис холодно взглянула на него, но каким бы твердым ни был ее взгляд, в нем присутствовал и страх. После этого она не перечила и не пыталась уговорить оставить ее, они с Инхаром вернулись к Нирии и заключили, наконец, сделку.

Все деньги Манис — шесть монет золотом и двенадцать серебром — ушли на лошадей, сбрую, пятидневный запас провизии, пять дорожных плащей, четыре коротких меча, нож для Инхара и слегка поржавевшую, но все еще достаточно смертоносную тонкую шпагу для Манис. Она сперва удивилась, когда Нирия назвала такую цену за все необходимые им припасы, но потом вспомнила, что сама недавно сказала ей, сколько имеет денег. Что ж, любой опыт стоит дороже золота, так когда-то учил ее Хорминг.

Когда они добрались до ворот, ведущих в Нищий квартал, солнце уже спряталось за высокими соснами, возвышавшимися далеко на пологих холмах у самой опушки леса. Ворота все еще были открыты, но стражники спешно подгоняли всех, кто еще не успел покинуть квартал.

Несмотря на толкучку у ворот, путники решили идти порознь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Большинство людей спешащих покинуть квартал были облачены в истерзанные лохмотья, которые они обвязывали пеньковой веревкой в области талии, чтобы те внезапно не слетели с них, поэтому пять вооруженных людей в дорожных плащах со скаковыми лошадями на поводу, спешащих покинуть город в последний момент, могли вызвать ненужные вопросы.

Оказавшись в Нищем квартале, путники двинулись вперед. Они старались идти прямо на юг, не сворачивая, но дорога не всегда позволяла им это. Несмотря на поздний час, жизнь вокруг бурлила и развивалась. Жолдэр говорил, что Нищий квартал — это единственная часть города, которая никогда не спит, и теперь в этом можно было убедиться. Даже когда небо озарилось звездами, желтый тусклый свет можно было увидеть сквозь ставни почти каждой хибары. На широких дорогах и улицах было не протолкнутся от людей, поэтому путники старались держаться вместе и не спешиваться без крайней необходимости.

Нищий квартал — это не то место, где можно позволить себе беспечность, особенно после захода солнца. Кроме того, если сказанное Лидерком правда, то на его поиски наверняка бросили все доступные силы, а значит — мешкать нельзя.

Предрассветные сумерки застали их уже за десяток верст от Брастерна, как раз когда они взбирались на Молитвенный холм. Несмотря на ночь, проведенную верхом, Инхар даже не думал останавливаться, и они продолжали ехать на юг до самого полудня. День выдался ясным и безветренным, поэтому золотое солнце быстро нагрело воздух, и кони, как и их всадники, вскоре начали млеть от жары. Инхар старался держаться в тени деревьев, но это мало чем помогало. Чтобы спастись от летнего солнца в Санглинисе, нужно прибегнуть к более искусным методам.

За несколько дней пути путники почти не разговаривали друг с другом. Каждый из них был погружен в себя, и лишь изредка звуки леса или ржание лошади, наступившей на выбоину, заставляло кого-то «очнуться», чтобы через мгновение вновь погрузиться в пучину своих размышлений.

Наиболее мрачным выглядел Жолдэр, он не мог поверить, что его отца больше нет. Они редко общались, и Жолдэру не довелось как следует узнать его, но в его памяти король Санглиниса остался величайшим из людей. Жолдэр ненавидел его и в то же время безмерно восхищался.

Больше всего на свете он хотел, чтобы отец признал его, чтобы он гордился своим сыном, первым сыном. Но этому уже не бывать. Единственное, на что теперь мог надеяться Жолдэр, так это на то, что его сестры и младший брат еще живы и изменники не добрались до них.

— Что, если Клент тоже замешан в этом? — спросил он во время одного из привалов. — Или кто-то из генералов? Изменники захватили Юстерн и посадили на трон самозванца, и все это за такой короткий срок и без единого звука. — Жолдэр оторвал взгляд от танцующих языков пламени и устремил его к Инхару. — Для этого потребовалось бы больше, чем изменчивый граф и толпа пустоголовых стражников, которые не могут отличить настоящего короля от лицедея.

Инхар замялся и, казалось, не хотел отвечать.

— Любые предположения сейчас безосновательны, — как-то мрачно сказал он. — Через два дня мы прибудем в Шеммит, так или иначе, но там мы узнаем все, что нас интересует.

Никто не был удовлетворен таким ответом, но и продолжить расспрос никто не пожелал. Вскоре огонь погас, и все отправились спать, все, кроме Лидерка, которому выпало первым дежурить этой ночью. Он сидел на траве и любовался красотой ночного леса, а в голове его не унималась одна-единственная мысль.

«Лицедей», так назвал изменника Жолдэр. Что ж, может, он и умеет хорошо притворяться другими людьми, но это не единственный его талант. Лидерк с горечью думал о том, что могло заставить такого одаренного последователя иянг совершить столько злодеяний. Боги даровали этому человеку столько силы, а он использует ее, чтобы творить зло. Это непростительно! Каким бы умелым мастером он ни был, нужно найти способ остановить его, пока он не принес еще больше бед.

Приближаясь к Шеммиту с севера, они увидели очертание города еще на рассвете четвертого дня. Почти у самого горизонта на высоком холме возвышались его серые мрачные стены. Впервые за много лет Инхар обрадовался при виде резиденции Клента и, ощутив прилив сил, погнал коня вперед, чтобы успеть добраться в город засветло.

Остальные последовали за ним, в том числе и Манис, хотя ее, как подданную империи, скорое прибытие в город главнокомандующего королевской армии очень пугало. Она понимала, что ее спутники не настолько глупы, чтобы проговориться о ее родине, и все же она предпочла бы оказаться где угодно, лишь бы не здесь.

Несколько раз по пути в Шеммит ей приходила в голову мысль о побеге, но она никак не могла решиться на это, вспоминая то, что сказал ей Инхар, когда они покидали Брастерн; а теперь было уже поздно. С каждым часом очертания города становились все четче, и вскоре уже можно было разглядеть стены, башни, крепость, и даже северные ворота.

— Я сам поговорю с Клентом, — сказал Жолдэр, когда до Шеммита осталось около двадцати верст. Кони медленно шагали по зеленому лугу, набираясь сил перед последним рывком.

Инхар недовольно почесал подбородок.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он. — Мы собираемся известить его об очень серьезных вещах: измена, переворот, покушение на жизнь правителя… Не так-то просто сразу в такое поверить, особенно если учесть, что все это происходило у Клента под носом.

— Но я… — пытался что-то сказать Жолдэр, однако Инхар опередил его.

— Ты — в глазах Клента — избалованный, бестолковый юнец, годный только на громкие и пустые слова. Поэтому, если ты начнешь с ним личный разговор, это может затянуться. — Они пересекли луг, и подковы коней снова стучали о вытоптанную дорогу. Инхар развернул своего жеребца на юго-запад, так как дорога, прежде чем окончиться у ворот города, огибала большой пологий склон, обильно поросший липами и вязами. — Лучше будет, если мы поговорим с главнокомандующим все сразу, или хотя бы ты, я и Лидерк. Так история будет звучать убедительнее.

Жолдэр не разделял такого мнения Инхара, но спорить не стал. Он знает Клента намного лучше, может, в этом вопросе стоит ему довериться.

Через несколько часов они проехали сквозь городские ворота. За каменными стенами было уже темно, поэтому людей на улицах осталось совсем мало, да и те спешили укрыться в своих домах. Инхар направился к конюшне, что находилась в двухстах шагах от северных врат, немного в стороне от таверны «Лысая рысь». Избавившись от лошадей, они направились прямиком к крепости. Наверху, перед металлической решеткой, отделявшей крепость от остального города, их остановил солдат в куртке из вареной кожи, с длинным мечом за поясом и широким щитом за спиной.

— Вход в крепость закрыт, — громко провозгласил он, завидев поднимающихся по каменным ступенькам людей.

К его удивлению пришедших это не остановило, поэтому он снова прокричал им, что они не смогут войти в крепость до рассвета.

— У нас дело к генералу Кленту, — крикнул Жолдэр в ответ. — Мы должны поговорить с ним сейчас, речь идет о безопасности королевства.

Стражник некоторое время сомневался, но когда над ним нависло пять мрачных фигур в темных плащах, он принял решение.

— Тогда я должен известить о вас, — сказал он, словно извиняясь. — Назовите мне ваши имена, чтобы я представил вас главнокомандующему.

Инхар поморщился. Едва Клент услышит его имя, он разразится проклятьями и руганью, среди которой промелькнет приказ выдворить его вместе с товарищами из города.

— Меня зовут Инхар, а эти четверо — мои случайные попутчики. У нас нет время на пустые формальности, тебе же сказали: на кону сохранность королевства!

Стражник помрачнел и сделал шаг назад.

— Если у вас есть причины скрывать свои настоящие имена, то вам не стоило появляться здесь, — строго сказал он. — Я должен…

— У нас нет на это времени… — проворчал Инхар и сделал резкий шаг вперед. Стражник снова попятился и ухватился за рукоять меча, но Лидерк вовремя вмешался.

Он схватил Инхара за плечо и не дал ему приблизиться к привратнику. Затем он подошел к стражнику и, откинув капюшон, пристально взглянул в его глаза. Первым делом Лидерк заставил его успокоиться, затем «убедил» в том, что все пятеро пришедших — друзья. Самым простым было заставить привратника забыть на время о том, что после захода солнца в крепость никто не должен был входить.

— Мы должны попасть в крепость, — сказал Лидерк, не отрывая взгляда от привратника. — Ты впустишь нас?

— Д-да… — еле слышно ответил тот. — Я впущу.

Несколько мгновений он еще пристально смотрел на Лидерка, словно пытался что-то прочесть на его лице, а затем развернулся и неуклюже поковылял к караульной башне.

Лидерк смотрел ему вслед, и сердце выпрыгивало из его груди. После вмешательства в разум привратника, тот стал похож на пьяницу, выкурившего тюк дурман-травы. Его товарищи могут заподозрить неладное… к тому же, эффект может быстро развеяться; теперь Лидерк осознал, насколько огромна разница между ним и Мирвином.

Его беспокойство продлилось около трех минут, хотя Лидерку показалось, что времени прошло гораздо больше. Металлическая решетка издала противный визг и начала подниматься, врезаясь своими прутьями в серый камень.

Путники вошли в крепость. Каждый из них был поражен увиденным; никто и подумать не мог, что простой наивный Лидерк способен на такое… Однако сейчас не было времени расспрашивать его о том, что он сделал. Все пятеро, пройдя под каменной аркой и минуя казармы вдоль стены, скорым шагом направились прямиком к ратуше.

Продолговатое серое здание осталось таким же, каким Лидерк его запомнил. Большое и мощное, совсем невзрачное снаружи и роскошное внутри. Инхар решил, что идти к главному входу не имеет смысла, поэтому, сделав небольшой крюк вокруг стрельбища, он повел всех к правому крылу здания.

— Надеюсь, вас не смутит, если мы воспользуемся входом для прислуги? — спросил он, когда они оказались напротив деревянной двери с массивным железным затвором на ней. Она была закрыта на замок, и Инхар шарил по карманам в поисках отмычки, чтобы взломать его, но Киврог, поняв, что от него требуется, схватил замок, и тот с пронизывающим скрежетом сжался у него в руке, словно горсть пушистого снега.

За дверью был длинный коридор, вдоль которого плясали мрачные тени, порожденные редкими факелами висящими вдоль стен. Они шли по нему настороженно, держась как можно ближе друг к другу и трепетно прислушиваясь к каждому шороху и стуку. Несмотря на то, что у них не было причин прятаться, все они, особенно Манис, чувствовали странное беспокойство, нарастающее по мере того, как они продвигались вдоль коридора.

Вскоре они добрались до крутой лестницы, которая, винтом пронизывала всю ратушу вплоть до чердака, чтобы слугам было удобнее перемещаться между этажами. Инхар провел их по лестнице на третий этаж, где находилось личное крыло Клента, и, пройдя сквозь короткую цепочку подсобных помещений, вывел в широкий с множеством больших окон, но от этого не менее темный зал.

Немного странным было то, что по пути они не встретили ни одного патрульного стражника, и еще страннее, что им не попался ни один слуга. Обычно после окончания дня жизнь в замках не засыпает, а только приобретает иную форму. Слуги, которые большую часть дня только ожидают приказов своего господина, с наступлением ночи оживляются, подобно пчелам в потревоженном улье. Они снуют взад-вперед, многократно обходят бесконечные комнаты замка, готовясь к предстоящему дню, и не знают покоя до поздней ночи. Однако сейчас почему-то в ратуше царила тишина.

Они миновали зал, а за ним еще один, пока не оказались в очередном коридоре. Этот был намного шире и выглядел изящнее, чем тот, который вел от входа для прислуги. Инхар не намеривался вламываться к Кленту без предупреждения. Он знал, где тот, скорее всего, сейчас находится, но вместо того, чтобы направиться к главнокомандующему, он обошел несколько комнат, пока, наконец, не нашел одного стражника. Он стоял возле широкой бойницы и любовался ночным городом. Когда же к нему приблизилось пятеро неизвестных, он безмятежно обернулся и оценивающе взглянул на них, но его рука все же скользнула на рукоять меча.

— Нам нужно поговорить с генералом Клентом, — сказал Инхар, прежде чем стражник успел спросить их о чем-то. — Дело очень важное и не терпит отлагательств.

— Поздний же час вы выбрали для визита к главнокомандующему, — сказал им стражник и как-то криво улыбнулся.

«Может, в городе был какой-то праздник», — подумал Инхар.

— Мы прибыли так быстро, как смогли, и не хотели бы терять больше времени, — вмешался Жолдэр. — Так что проводи нас к генералу — и чем скорее, тем лучше.

Стражнику явно не понравился такой тон, но, видимо, он был в слишком хорошем настроении, чтобы злиться.

— Прошу за мной, — сказал он и направился к арочному проходу, украшенному гобеленом с изображением Цамиры.

Через несколько минут они уже стояли перед входом в личный кабинет Клента, где тот часто уединялся, чтобы закончить работу, которую не успел сделать днем. Инхар невольно кивнул, когда из-за угла показалась большая дубовая дверь, украшенная искусной резьбой — именно здесь он ожидал найти главнокомандующего.

Стражник приблизился к двери и робко постучал в нее несколько раз. Гулкий звук эхом отразился от гранитных стен, но ответа из-за двери не последовало.

— Господин, — произнес стражник, уставившись на дверь, словно пытался увидеть что-то сквозь нее. — Прибыли люди, которые просят вашей аудиенции, они уверяют, что дело очень важное.

Ответа по-прежнему не было. Жолдэр не намеревался в очередной раз терпеть выходки Клента, особенно в такое время… Он оттолкнул стражника от двери и, навалившись на нее, с силой распахнул.

Его взору открылась небольшая уютная комнатка со множеством стеллажей, уставленных книгами, между которыми на металлических держателях висели фонари. Посреди комнаты стоял широкий лакированный стол, на котором были две большие кипы бумаг, чернильница и золотой подсвечник с тремя восковыми свечами. За столом в кресле с высокой и мягкой спинкой сидел Клент. Он держал в руке гусиное перо и как раз подписывал очередной документ, когда Жолдэр ворвался в комнату.

За Жолдэром в кабинет Клента вошли и остальные. Только стражник мялся на пороге, не в силах решиться, как ему поступить.

Привычное спокойствие главнокомандующего вмиг исчезло, стоило ему поднять взгляд на вошедших. Возможно, из-за плохого освещения, но его лицо стало каким-то мрачным. Губы посинели и покрылись маленькими язвами, руки дрожали, и сквозь кожу на них можно было отчетливо увидеть очертания его костей; но все эти страшные изменения казались незначительными, стоило только увидеть взгляд генерала. Его единственный живой глаз дрожал. Он смотрел на вошедших и, казалось, не верил тому, что видел, Инхар не был уверен, но если это не страх таился во взгляде Клента, то что же?

Инхар вежливо поклонился, остальные последовали его примеру.

— Господин, мы… — начал он, но холодящий кровь шепот, исходящий из уст Клента, прервал его.

— Вы живы?.. — простонал он, словно это были последние слова, которые он еще был в силах произнести. — Живы…

Инхар был в замешательстве. Такой реакции от Клента он никак не ожидал.

— Да, господин, — ответил он. — Мы выполнили ваше задание и…

— Громвель?.. — вновь прошипел Клент. — Громвель тоже с вами?

— К сожалению, Громвель погиб в Золотой Степи, — ответил Инхар, и ему показалось, что лицо Клента выразило облегчение.

— Генерал, — Жолдэр сделал шаг вперед. — Нас привело сюда намного более важное дело. Король…

Клент отшатнулся назад, словно от внезапного удара, и вскочил на ноги, опрокинув кресло.

— Вы… вы… значит, теперь вы знаете!

Это привело в замешательство всех. Казалось, генерал обезумел. Его хищный взгляд загнанного зверя, гримаса удивления и страха на лице, больше подходящему покойнику, нежели живому человеку, и его бессвязная речь…

Клент направился к двери, что-то судорожно бормоча себе под нос, но Жолдэр преградил ему путь.

— Что происходи?! — возмутился он. — Что с вами? О чем вы говорите?

Клент оттолкнул его и продолжил свой путь, пока Инхар не схватил его за плечо. Клент попытался вывернуться, но не сумел, и Инхар оттащил его обратно к столу.

— Оставь меня! — разъяренно шипел Клент, но Инхар только сильнее сжимал его руку. Что-то было не так, Клент вел себя совсем не как Клент.

Стражник забеспокоился таким отношением к его господину.

— Прекратить! — крикнул он и ринулся вперед, собираясь оттолкнуть Инхара от Клента. Но Киврог, стоявший между ними, вовремя перехватил солдата и ударил его несколько раз о деревянный стеллаж. Когда Киврог отпустил его, солдат мгновенно рухнул на пол, даже не пытаясь удержаться.

— Дверь! — крикнул Инхар. Жолдэр развернулся и, захлопнув дубовую дверь, опустил металлический створ.

— В чем дело? Что происходит? — засуетился Лидерк.

Взгляды всех в комнате обратились к Инхару и Кленту. Они стояли друг напротив друга безмолвно и не шевелясь, но, тем не менее, казалось, что они сейчас сражаются.

— Кто ты? — наконец спросил Инхар, не отводя взгляда от Клента.

— Ты в своем уме?! — завопил Клент своим змеиным голосом. — Я — генерал Клент, главнокомандующий королевской армии.

— Ложь! — ответил на это Инхар.

— Что вы имеете в виду? — не понял Жолдэр.

Инхар с презрением заглянул в лицо Клента.

— Это не Клент. Это еще один заговорщик, — сказал он.

В ответ он увидел ярость и злобу на почерневшем лице.

— Ублюдок! Как ты смеешь? Это измена! Вас всех казнят!

Инхар не желал слушать эти обвинения от заговорщика и интригана. Он оттолкнул его от себя, отчего Клент потерял равновесие и оперся о стол. В следующий миг Инхар, вложив в кулак всю силу, ударил изменника в живот так, что тот согнулся пополам, повиснув на его руке.

— Следи за языком, — сказал он, но едва успел закончить, как согнутая фигура закрутилась вокруг его руки, а затем резко качнулась в сторону. Раньше, чем Инхар что-либо понял, он уже оказался на коленях, и костлявый локоть бил его в челюсть.

Освободившись от хватки Инхара, Клент набросился на Жолдэра, так как тот оказался к нему ближе всех. Однако, едва они сошлись, Лидерк и Киврог обступили Клента и, взяв его под руки, отбросили назад, и тот снова оперся о стол.

Инхар к тому времени уже стоял на ногах, и решительным шагом направился к изменнику-лицедею.

— Нет, — строго произнес Жолдэр, преградив ему путь. — Нельзя убивать его сейчас, нужно допросить его, чтобы понять, что происходит.

Инхар был согласен с Жолдэром, и все же ему пришлось приложить много усилий, чтобы унять свою ярость.

Жолдэр приблизился к Кленту и внимательно посмотрел на его лицо. На всякий случай Лидерк стоял рядом и держал Клента одной рукой за локоть, а второй прижимал его плечо.

— Эти следы болезни… — произнес Жолдэр, — ты нанес их для того, чтобы скрыть отличия с внешностью Клента?

Кривая усмешка выступила на его лице.

— Вы глупцы, — зашипел Клент. Из него вырвалось несколько смешков, которые обычный человек мог бы принять за стоны умирающего. — Вы просто свора глупцов… вы даже не понимаете, что вокруг происходит.

— Так расскажи.

Клент снова усмехнулся.

— Вы даже до рассвета не доживете. Какой прок рассказывать что-то покойникам?

Лидерк в целях предосторожности сильнее надавил Кленту на плечо.

— Здесь нужна сыворотка правды, — сказал Инхар.

На него сразу же уставились удивленные глаза товарищей.

— Сыворотка правды? — переспросила Манис.

— Да. Если нужно развязать кому-нибудь язык, лучшего способа не сыскать.

— Что еще за сыворотка правды? — раздраженно спросил Жолдэр. Никогда прежде он не слышал о таких глупостях.

— Все очень просто, — ответил Инхар. — Достаточно просто вскипятить воду и напоить его ею, — он улыбнулся, взглянув на Клента.

— Если напоить его кипяченой водой, он начнет говорить? — изумился Киврог.

— Не кипяченой, а кипящей, — уточнил Инхар.

— Если вам все равно, то в моих покоях стоит кувшин отменного вина, — сказал Клент. — Я бы предпочел его вместо воды или чего-то другого.

Инхар одарил его ехидной улыбкой.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина.

— Хорошо… — произнес Жолдэр, но Лидерк тут же перебил его.

— Стойте, — сказал он. — Есть другой способ. Усадите его в кресло.

Лидерк отпустил Клента и отошел в угол комнаты, чтобы взять табуретку, стоящую у одного из стеллажей. Киврог с силой уронил Клента в мягкое кресло, Лидерк поставил табуретку с другой стороны стола и сел напротив него.

— Дайте свечу, — сказал он, сметя со стола все бумаги.

Манис вынула самую длинную свечу из подсвечника и протянула ее Лидерку.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

Лидерк не ответил. Ему нужно было собрать все свое внимание, чтобы пробиться в разум Клента, это совсем не то же, что обводить вокруг пальца скучающих привратников.

— Киврог, не дай ему отвести взгляд, — сказал Лидерк и придвинул свечу к лицу Клента.

— Ты, щенок… — зашипел тот, но Лидерк ничего не слышал.

Мирвин говорил Лидерку, что есть три основных способа управлять разумом человека: чувства, воспоминание и внимание. Наибольший контроль можно получить, захватив внимание человека. К несчастью, добиться этого намного сложнее, чем в случае с чувствами и воспоминаниями. Однако Мирвин поведал Лидерку способ, как усилить эффект своего влияния на человека.

Огонь. Все живое боится огня, и никто не в силах этого изменить. Стоит человеку увидеть вспышку огня, и он тут же забудет обо всем прочем. Если же огонь, путь даже маленький язычок пламени, окажется прямо перед его лицом, человек сконцентрирует на нем все свое внимание, хочет он того или нет.

Несколько минут Лидерк держал свечу так близко к лицу Клента, что оно все покрылось испариной. Он использовал все навыки, которые Мирвин успел ему передать, чтобы пробиться в разум Клента, и, хоть тот и оказывал серьезное сопротивление, Лидерк понемногу одерживал верх. Воля Клента слабела, и он все больше терял контроль над собственным разумом, пока Лидерк, наконец, не произнес:

— Можешь отпустить его.

Киврог, плотно держащий голову Клента, чтобы тот не смог отвернуться от пламени, ослабил хватку и сделал шаг назад. Клент лениво сполз по креслу, опершись на его спинку, но продолжил смотреть в глаза Лидерку через красное пламя свечи.

— Что с ним? — настороженно спросил Жолдэр.

— Я усыпил его сознание и взял контроль над некоторыми процессами мозга, — ответил Лидерк. Он говорил медлительно и монотонно, так как удерживать контроль над Клентом было нелегко. Он все еще может сопротивляться?!

Жолдэр не был уверен, что правильно понял сказанное Лидерком, однако кивнул. В любом случае, выглядело все вполне одобрительно.

— И что дальше? — спросил Инхар.

— Теперь можно начинать допрос. Любые вопросы я заставлю глубоко укорениться в его памяти, так что он не сможет не ответить на них.

— Что помешает ему соврать?

— Чтобы соврать, нужно «создать» ложь в своей памяти. Пока я контролирую его, он не сможет этого сделать.

Инхар сомневался. Как-то неправдоподобно звучали эти колдовские убеждения. Хотя, с другой стороны, минуту назад Клент, или кто бы он ни был, сопротивлялся, бранился и бросался на них, а теперь спокойно сидит в кресле и выглядит не страшнее вареной репы.

— Хорошо, — сказал Инхар, — попробуем по-твоему. — Он приблизился к Кленту и еще раз внимательно осмотрел его. — Кто ты?

Прошло несколько мгновений, прежде чем посиневшие губы судорожно зашевелились.

— Я — генерал Клент. Главнокомандующий королевской армии, правитель Шеммита, советник короля.

Инхар недовольно фыркнул.

— Он лжет! Это не может быть Клент.

— Почему ты так в этом уверен? — спросила Манис.

— Если бы ты видела настоящего главнокомандующего, ты бы поняла. Этот старик чуть штаны не намочил, стоило ему увидеть нас; настоящий Клент не испугался бы, даже если бы к нему в кабинет ворвалась стая волков. Почему ты так разволновался, когда увидел нас, старик?

— Потому что вы давно должны быть мертвы, — после короткой паузы ответил Клент.

Лицо Инхара переменилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Никто из вас не должен был вернуться с задания, вас отправили в Патриариум умереть.

В комнате повисла такая глубокая тишина, что легко можно было услышать, как трепещется пламя свечи.

— Лидерк, — настороженно произнес Жолдэр, — заставь его рассказать подробнее.

Сконцентрировавшись, Лидерк добрался к более глубоким воспоминаниям Клента и заставил их всплывать наружу.

— Изначально было известно, что вы не сможете живыми вернуться с этого задания, — начал рассказывать Клент. — Оно было разработано специально для Громвеля, так как король начал подозревать, что он узнал то, чего не должен был знать. Нельзя было отправлять его одного, иначе он мог что-то заподозрить, поэтому король поручил мне найти ему нескольких подчиненных. Когда в городе появился Инхар, я понял, что удача улыбнулась мне. Без малейших колебаний я направил его на это задание, решив, что навсегда избавился еще от одной назойливой проблемы.

Такое никто не был готов услышать.

— Ты ведь и мне позволил отправиться на это задание! — возмутился Жолдэр. — Как ты объяснил это моему отцу?

— Я ведь предупредил тебя, что ты не добудешь на этом задании ни славы, ни почестей, однако ты настоял на своем. Я боялся, что скажет на это король, но, когда он узнал обо всем, он дважды поблагодарил меня за то, что я избавил его от «паршивой овцы».

Жолдэр сжал кулаки. Это ложь. Это не может быть правдой. Это ложь!

— Где сейчас король? — спросил Инхар.

— Его Величество сейчас восседает в Солнечном чертоге в Юстерне.

— Его там нет, — сказал Лидерк. — На его месте сидит самозванец. Самозванец, который владеет иянг.

— Это не самозванец, это король Креолоф.

Лидерк не сумел сдержать удивления, отчего его контроль немного ослаб.

— Как король изучил иянг?

— Каждый король, так же, как и император, со времен образования двух держав обладал монашескими знаниями.

— Что за чушь он несет? — возмутился Жолдэр.

Лидерк тоже был очень удивлен. Поэтому он вновь пролез в воспоминания Клента, чтобы заставить его рассказать больше. Но в этот раз ему это далось сложнее. Он еще чувствовал процессы, происходящие в мозге Клента, но уже не мог полностью контролировать его внимание, отчего Клент все больше возвращал контроль над своим разумом.

— Когда Паратис был разделен между семью дикими племенами, здесь жил человек, который получил большую силу, изучив монашеское искусство, — начал генерал. — Это было больше пятисот лет назад, тогда здесь точилась настоящая война, война которая не щадила никого.

Этот человек пожелал ее закончить. Он был настолько сильным, что в одиночку мог сражаться с целой армией, поэтому он быстро подчинял себе истощенные долгой войной племена. Один за другим он разбивал дикие народы и устанавливал в их городах свою власть, пока все земли от Бескрайнего моря до Северных Гор не подчинились ему. Шесть племен стали под одно знамя, и только тирольды продолжали сопротивляться. Он долго сражался с ними, но эти бестолковые дикари продолжали прятаться среди своих гор. После ужасной бойни на Семигорном спуске он решил оставить их, надеясь, вероятно, что тирольды не смогут оправиться от такого сильного удара.

— Флересим! — судорожно пробормотал Киврог. — Демон преисподней!

— Фелсим, так его звали, — сказал Клент, и по его лицу скользнула мимолетная улыбка.

Лидерк понял, что почти утратил контроль над Клентом, но тот, несмотря ни на что, продолжал говорить.

— Заставив тарольдов забиться как можно дальше в горы, Фелсим вернулся на юг и основал королевство Кравтирис, где подданные жили, не зная войны. Как вы думаете, долго ли продлился мир? — спросил Клент, окинув присутствующих насмешливым взглядом.

От неожиданности у Лидерка округлились глаза. Он был уверен, что все еще контролирует Клента, а тот, оказывается, уже давно вышел из-под его влияния.

— Пятьдесят лет, — ответил генерал на свой же вопрос. — Пятьдесят лет мира смог подарить своим людям король Фелсим, прежде чем его королевство вновь захлестнула волна кровопролития. Сначала это были беспорядки, затем восстания, а закончилось все гражданской войной, которая обратила страну в руины.

Фелсим перепробовал все, чтобы остановить безумцев. В отчаяньи он даже создал культ Восьмерых, надеясь, что общие боги помогут людям договориться, но в итоге все его усилия пропали даром. Тогда он понял — людям всегда нужно иметь врага, с которым они могут сражаться. Если у них нет врага, они придумают его себе, и снова самоотверженно ринутся в бой. Все позывы к миру и благодати — пустые слова, только общий враг способен предотвратить межусобицы в народе. И после долгих размышлений Его Величество придумал, как создать такого врага для своего народа.

Король Фелсим имел двух сыновей, которых он обучил своим монашеским наукам. Кравинг и Лортер, так их звали. Знакомые имена?

Разве только Киврог не побледнел от услышанного. Первый король и первый император… Как же такое возможно?

— Фелсим уничтожил все летописи и любые другие упоминания о себе и о своих действиях, — продолжал Клнет. — Затем он разделил королевство между своими сыновьями и велел им вести нескончаемую войну друг с другом. Только так он смог прекратить безумное кровопролитие, грозившее уничтожить весь Паратис.

— Чем же это лучше?! — воскликнул Лидерк. — Ведь война все равно продолжилась.

— Война? — Клент надменно глянул на него. — Война… Что ты знаешь о войне? Ты думаешь это — настоящая война? Думаешь, тогда люди воевали так же, как мы сейчас? — Клент, казалось, хотел рассмеяться, но из его горла вырвалось только несколько хриплых стонов, которые, судя по его лицу, причиняли ему немалую боль. — Вы ничего не знаете о войне. Ничего. Настоящая война не идет на границе, она, как чума, — расползается по всей стране и выжигает все, чего коснется. Настоящая война — это бескрайние поля, усеянные павшими в десятках и сотнях сражений, это разрушенные и выжженные города, тысячи женщин и детей, угнанных в рабство, разграбленные деревни…

— Такие как Ротэм? — прервал его Лидерк. — Имперские солдаты разграбили мою деревню. Они убили всех, кто там был: мужчин, женщин, детей… даже младенцев на руках у их матерей.

— Ты все еще не понял? — усмехнулся Клент. — Солдаты Патриариума никогда бы не смогли зайти так далеко за границу королевства. Ротэм, как и остальные деревни, уничтожили для того, чтобы поддержать ненависть к империи у остальных жителей королевства.

Перед глазами Лидерка все поплыло, к горлу подкатил ком, а руки начали дрожать. Обельмунд, Авия, Дей, Асир, Морком, Дришаг, Укрис, Фега… в его голове всплывали имена всех, кого он знал и кто умер в тот злополучный день.

— Вы убили стольких людей… только ради этого? — наконец произнес Лидерк, все еще слыша голоса своих друзей в голове.

— Это необходимая жертва, — ответил Клент. — Простой люд не знает настоящей войны, и все благодаря тому, что король и император сдерживают свои войска. Однако если оставить людей без войны надолго, они забудут ее, забудут об опасности, забудут о ненависти, забудут о своем враге. Тогда снова начнутся межусобицы, беспорядки и конфликты, которые перерастут в новую войну. Люди объединяются только перед лицом общей опасности, потому нельзя позволить им забыть о ней.

Лидерк не хотел в это верить, но он чувствовал все процессы, происходящие в мозге Клента, а потому знал — тот говорит правду.

— Кто еще знает об этом? — спросил Инхар.

Клент насмешливо покосился в его сторону. Он хотел выбраниться, но почувствовал, как Лидерк снова проникает в его разум. Сопротивляться ему было очень тяжело, поэтому Кленту пришлось ответить.

— Весь королевский совет, верховный жрец и некоторые приближенные к королю графы. Среди них я знаю только Зарива, остальные имена мне неизвестны.

Инхар почесал подборок.

— Значит, если бы…

— Что насчет моего брата? — вмещался Жолдэр. — И сестры, они знают?

— Нет. Правитель передает свое бремя старшему сыну, только старшему сыну. Остальные ни о чем не подозревают. Юный Фискар однажды займет трон своего отца и продолжит его дело, но пока он только ребенок, и сейчас ему еще не понять всей важности и сложности замысла короля Фелсима.

— Но… ведь я же… — замялся Жолдэр.

— Что? — фыркнул Клент. — Ты старший сын короля? Ты должен был перенять его бремя? — лицо Клент растянулось в холодящей кровь улыбке. — Ты доказал свою непригодность тринадцать лет назад, и Его Величество зарекся, что ты никогда не получишь его наследия. Достаточно и того, что ты позоришь королевский род своим бессмысленным существованием.

Глаза Жолдэра округлились.

— Поединок?! — вскрикнул он. — Тот детский поединок определил мою судьбу?

— Он лишь показал слабость твоих рук. Его Величество долго присматривался к тебе, пока не убедился, что твой характер, воля и ум так же слабы. Ты — его единственная, но от этого не менее досадная ошибка.

Этого Жолдэр не смог стерпеть. Он сжал кулаки и бросился к Кленту, но Киврог вовремя остановил его.

— Нет, — сказал тирольд. — Это слова. Не позволяй словам управлять твоими делами.

Жолдэр кивнул и сделал шаг назад.

— Если война с империей не настоящая, то почему ты отправил нас убить Ошгурта? — спросил Инхар. — Как военачальник, он тоже должен был быть в курсе всего.

Клент скривился и тяжело вздохнул.

— Я же сказал: вы отправились в Патриариум, чтобы умереть, убьете вы Ошгурта или нет, это никого не волновало. Он бы все равно умер. Мне неизвестно, почему император решил избавиться от него, но, судя по всему, он стал слишком своевольным. Иначе как объяснить то, что он, в разрез императорскому приказу, повел свою армию на север?

— Я не понимаю… Зачем вам это понадобилось? Чем Громвель заслужил это?

— После смерти Митиры…

Услышав это имя, Жолдэр встрепенулся.

— Что ты знаешь о моей матери?! — гневно выпалил он.

— Знаю, что она совала свой нос куда не следует и поплатилась за это. Я говорил Его Величеству, что ему не следует пускать служанку и ее отродье под свою крышу. Позволить им жить в одном из своих замков — это уже большее, на что они могли рассчитывать. Но король не послушал меня. Он привел Митиру в Юстерн, даровал ей жизнь знатной графини, а она отплатила ему тем, что пыталась разнюхать его дела. У нее даже хватило наглости отпираться, когда в ее покоях нашли зашифрованные донесения, пропавшие из кабинета короля. — Клент обернулся к Жолдэру, и внимательно посмотрел в его глаза. — Она выдержала два часа пыток, прежде чем во всем призналась, после чего ей дали чашу отравленного вина. Даже после такого предательства Его Величество проявил к ней сострадание.

Жолдэр снова ощутил непреодолимое желание наброситься на Клента и сломать его шею. Но Киврог схватил его за плечо раньше, чем он успел пошевелиться.

— Нет… — пробормотал тирольд, качая головой.

Клент смотрел уже на Инхара.

— Я думал, что мы избавились от проблемы, но в действительности мы заменили одну на другую. Громвель — этот назойливый молокосос — никак не хотел униматься и все продолжал твердить, что смерть Митиры «слишком подозрительна». Он твердил, что она тоже часть королевской семьи, которую «паукам» положено защищать, а значит, нужно расследовать это дело. Долго он портил жизнь обитателям Юстерна, но, в конце концов, король устал это терпеть. Он отослал Громвеля ко мне и велел направить его туда, откуда он не вернется, и, похоже, волю правителя я выполнил.

Презрение и отвращение отражалось на лице Инхара, когда он слушал это. Но ярость, которая бушевала в нем подобно осеннему шторму, уже почти исказила его лицо в кривом оскале. Значит, вот ради чего они проделали весь этот путь, вот ради чего они преодолели столько трудностей, и вот за что отдал свою жизнь Громвель!

— Надеюсь, ты понимаешь, что не доживешь до рассвета? — ледяным голосом спросил Инхар.

Клент только улыбнулся.

— Посмотри на меня, — сказал он, — я уже давно стою на краю своей могилы. Мое тело пожирает болезнь, и жить мне осталось очень недолго. Убив меня, вы окажете мне услугу, избавив от мучительного ожидания смерти в постели.

Но, могу вас заверить, вы не переживете меня больше чем на месяц. Так же, как и я, вы все — уже покойники. Если вы видели короля, то знаете, что это правда. Эта война — единственное, что продлевает жизнь Паратису, и все, что может помешать ей продолжаться, угрожает жизни на всем материке. Вас выследят и уничтожат, но если вас хоть немного заботят жизни тех, кого мы столько лет защищаем от саморазрушения, вы не будете сопротивляться. Пять жизней — это ничто, когда на кону стоит целый мир.

Закончив говорить, Клент закрыл глаза и склонил голову, так как Инхар уже стоял за его спиной. В следующий миг в его руке блеснул нож, и по столу побежала густая красная кровь, унося с собой жизнь генерала.

На несколько долгих минут в кабинете воцарилась тишина. Не каждый день приходиться узнать, что естественная, правильная жизнь, которая ни у кого не вызывает сомнений, на самом деле просто иллюзия, которую навязали всем вокруг.

— Нельзя здесь оставаться, — наконец сказал Инхар.

Все вокруг словно проснулись от глубокого сна и воззрились на него. Инхар видел, как в каждом стремительно возрастает апатия и обреченность. Он и сам чувствовал безразличие ко всему и единственное чего он сейчас желал, было забыться долгим сном, который никто не сможет потревожить.

Но нужно взять себя в руки. На улице ночь, они находятся в ратуше, в кабинете градоправителя, где за столом лежит он сам с перерезанным горлом…

— Вперед! — скомандовал Инхар уже более твердым тоном. — Нас могут обнаружить в любой момент. Надо уходить.

Он вытер нож и, спрятав его в рукав, направился к двери.

— Куда мы пойдем? — вяло спросил Жолдэр.

Инхар, отодвинув затвор на двери, на мгновение задумался.

— Нам нужно спрятаться и пересидеть где-нибудь некоторое время.

— Где?! — требовательно вопросил Жолдэр. — Куда нам податься?

Инхар открыл дверь, и прохладный ночной ветерок заставил пламя свечей задрожать.

— Я знаю только одного человека, который сейчас сможет нам помочь.

Content

Григор Карт
ВЕЧНАЯ ВОЙНА: ОКОЛЬНЫЙ ПУТЬ

Глава 1 Война на пороге

Глава 2 Иянг

Глава 3 Дела насущные

Глава 4 Дорога в Шеммит

Глава 5 Главнокомандующий

Глава 6 Полупринц

Глава 7 Отряд Громвеля

Глава 8 Признание Лидерка

Глава 9 Совет генералов

Глава 10 Боевое крещения принца

Глава 11 Воющий Край

Глава 12 Мой враг

Глава 13 Обреченная затея

Глава 14 Шанс королевства

Глава 15 Дурные вести

Глава 16 Дорога домой

Глава 17 Плата за знакомство

Глава 18 Противостояние

Глава 19 Письмо Клента

Глава 20 Имперская чернь

Глава 21 Смертельная гонка

Глава 22 Цена жизни

Глава 23 В доме дикарей…

Глава 24 Новый союзник

Глава 25 Суровое учение

Глава 26 Потерянные кони

Глава 27 Обратно в путь

Глава 28 Золотой свиток

Глава 29 Легенда Семигорного спуска

Глава 30 Столица

Глава 31 Норалфет

Глава 32 Гонцы

Глава 33 «Убирайся!»

Глава 34 Переворот

Глава 35 Вечная война…