Чарли Хольмберг

Стеклянная магия

Charlie N. Holmberg

The Glass Magician

© 2014, Charlie N. Holmberg

© Гришин А. В., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке. Оформление ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Посвящается моей сестре Алекс, которая поверила в меня раньше всех остальных

Глава 1

Крохотные огоньки двадцати свечей, воткнутых в юбилейный торт Сиони, весело приплясывали на фитильках под порывами легкого ветерка, который врывался в распахнутое окно кухни и возвещал о конце лета. Естественно, Сиони сегодня не занималась готовкой – никто ведь не печет праздничный торт к собственному дню рождения! Кроме того, ее мать была отличной поварихой, а вдобавок и превосходным пекарем, поэтому Сиони не сомневалась, что торт, прослоенный желе и украшенный розовой вишневой глазурью, будет изумительным.

Однако не успели родители, сестры и брат пропеть поздравительную песню в честь «новорожденной», как она уже отвлеклась от угощения и праздника. Сиони целиком сосредоточились на видении, которое возникло в «коробке случайностей» некоторое время назад – как раз после того, как она прочла там судьбу мага Эмери Тейна. Зеленый цветущий холм, аромат клевера, закатное солнце. Возле нее сидит Эмери с сияющими изумрудными глазами, а рядом играют двое ребятишек.

С тех пор минуло три месяца, но ничегошеньки пока даже не воплощалось в действительность. Сиони, конечно, не ожидала, что все сразу сбудется, поскольку в видении фигурировали дети, но ей страстно хотелось уловить хотя бы крошечный намек на предсказанное. За время ее стажировки у Эмери – вернее, мг. Тейна – и срочной необходимости спасти его похищенное сердце они оба изрядно сблизились…

И теперь она мечтала о еще большей близости.

А сейчас, обдумывая свои желания ко дню рождения, Сиони не могла решить, чего ей просить: любви или терпения.

– Воск капает на торт! – воскликнула Зина, которая была на два с половиной года младше Сиони, и, топнув ногой, сдула со лба непослушный темный локон.

А одиннадцатилетняя Марго (самая младшая из сестер) толкнула Сиони локтем:

– Загадывай желание!

Набрав полную грудь воздуха и удерживая в памяти хрупкий образ зеленого холма и заката, Сиони собралась с силами. Она наклонилась, постаралась, чтобы волосы не попали в огонь, и подула на свечи.

Девятнадцать сразу погасли, и по стенам кухни забегали длинные тени. Сиони дунула снова и погасила последнюю свечу, мысленно взмолившись, чтобы оплошность не вышла ей боком.

Все зааплодировали. Зина мигом вскочила со стула и включила единственную электрическую лампочку, свисающую с потолка. Та трижды мигнула и лопнула, осыпав собравшихся осколками. Кухня погрузилась в темноту.

– Ну, вообще!.. – произнес тринадцатилетний Маршалл, единственный брат Сиони.

Она услышала, как ладони Маршалла шарили по скатерти – то ли он искал спички, то ли надеялся обогнать остальных и расправиться с тортом.

– Внимательно смотрите под ноги! – приказала мать.

– Сейчас, сейчас… – приговаривал отец, шаркая ногами и подбираясь к буфету, который прятался в дальнем углу кухни.

Спустя несколько секунд отец зажег толстую свечу и полез в ящик в поисках новой лампочки.

– Когда они работают, с ними действительно удобно, – бормотал он себе под нос.

– Ладно, полумрак еще никому не повредил, – заметила мать Сиони, удостоверившись в том, что осколки стекла не попали в сладкое. – Давайте-ка резать торт! Марго, жуй осторожно!

– Наконец-то… – вздохнула Зина.

– Спасибо, – сказала Сиони, когда мать ловко положила ей на тарелку высокий кусок бисквита, облитого глазурью. – Мне очень приятно, правда.

– Сиони, для тебя-то мы всегда найдем кусочек юбилейного торта, сколько бы лет тебе ни исполнилось, – притворно сердитым тоном ответила мать. – Ты у нас теперь ученица мага… – Она замолчала и зарделась от гордости за Сиони.

– А ты сделала мне что-нибудь? – встрял Маршалл, упорно разглядывающий карманы красного фартука подмастерья, в котором щеголяла Сиони. – Ты еще в позапозапрошлом письме обещала, помнишь?

Сиони кивнула. Потом откусила кусок торта, отставила тарелку в сторону и направилась в тесную гостиную, где на вбитом в стену ржавом крюке висела ее сумка. За старшей сестрой, как пришитый, следовал Маршалл, а за ним – Марго.

Из сумки Сиони извлекла Сложенный лист лиловой бумаги, и, как всегда, в ее пальцах возникло знакомое щекочущее покалывание. Маршалл встал рядом с Сиони и не сводил с нее горящих глаз.

Сиони приложила лист к стене, тщательно разровняла края, чтобы не разрушилась магия, и сделала пару завершающих Складок, создав треугольные крылья и уши.

– Дыши! – прошептала Сиони, положив готовую летучую мышь себе на ладонь.

Зверюшка приподнялась и оттолкнулась от ладони девушки маленькими бумажными крючками – их Сиони смастерила в основании крыльев.

– Потрясно! – завопил Маршалл и сгреб в охапку мышь, пока та не взвилась под потолок.

– Аккуратнее! – крикнула Сиони, но брат уже бежал по коридору в комнату, которую делил с сестрами.

Сиони улыбнулась, извлекла из сумки простую книжную закладку, заостренную с одного конца, и протянула ее Зине.

Сестра удивленно вскинула брови.

– М-м… И что это такое?

– Закладка, – объяснила Сиони. – Положи ее на тумбочку и произнеси вслух название книги, которую читаешь. Увидишь, она сама будет следить за тем, сколько страниц ты одолела. – Сиони ткнула пальцем в середину закладки, где был добавлен прямоугольный клочок бумаги. – Здесь появится номер страницы, написанный моим почерком. Кстати, для твоих тетрадей с набросками эта штука тебе тоже пригодится.

– С ума сойти! Спасибо! – заверещала Зина.

Марго всплеснула руками и сцепила ладони под подбородком.

– А мне?

Сиони погладила Марго по огненно-рыжим волосам – точно таким же, как у нее самой. Из бокового кармана сумки она выудила миниатюрный тюльпан. Стебель был Сложен из зеленой бумаги, а шесть заходящих друг на дружку лепестков – из чередовавшейся красной и желтой.

Когда Сиони протянула сестре цветок, рот Марго открылся идеальной буквой «О».

– Поставь его на окно, и по утрам он будет раскрываться, как настоящий! – заявила Сиони. – Только не вздумай его поливать!

Марго радостно закивала и умчалась из гостиной прочь, держа цветок так, словно он был стеклянным.

А Сиони присоединилась к родителям, которые уже расположились в гостиной и уплетали праздничный торт. Маршалл и Марго забавлялись с волшебными игрушками у себя в комнате. Зина отправилась на Парламент-сквер, где ей назначили свидание. Биззи, джек-рассел-терьер, которого Сиони была вынуждена оставить дома, когда она получила направление в подмастерья мг. Тейна, блаженно свернулся у ног хозяйки. Время от времени песик вскидывал вверх свою лохматую голову, выпрашивая у Сиони очередную подачку.

– Похоже, дела у тебя идут вполне прилично, – подытожила мать Сиони после того, как ее дочь справилась со вторым куском торта. – А маг Тейн, судя по твоим рассказам, замечательный учитель.

– Совершенно верно, – подтвердила Сиони, надеясь, что в полумраке гостиной родители не заметят румянца, залившего ее щеки. На всякий случай она нагнулась и поставила тарелку на пол, чтобы Биззи облизал ее. – Он замечательный.

Отец Сиони хлопнул ладонями по коленям и тяжело вздохнул.

– Пожалуй, надо будет вызвать шофера, чтобы ты вернулась не слишком поздно. – Он взглянул на вечернее небо за окном и поднялся, распахнув дочери объятия.

Сиони встала и крепко обняла отца и мать.

– Я навещу вас! – пообещала она.

Даже когда улицы не были переполнены, на дорогу от коттеджа Эмери до Уайтчепелс-Милл-сквотс требовалось больше часа, поэтому Сиони навещала свою семью совсем не так часто, как ей хотелось. Разумеется, на крупном бумажном голубке Эмери она долетела бы до родного дома за пятнадцать минут, но наставник убедил ее, что мир еще не готов к столь эксцентричному способу передвижения.

Отец связался с автомобильной конторой (Сиони настояла на том, что за проезд заплатит сама), и вскоре девушка уже тряслась на заднем сиденье четырехколесного экипажа. Сперва колымага покатила по мощеной дороге, которая змеилась между прижавшимися друг к другу домишками Милл-сквотс. Автомобиль миновал почту, бакалейную лавку, поворот, ведущий к детскому парку, и городской шум совсем стих. Потом так стемнело, что свет фар освещал лишь булыжную мостовую. Сиони решила смотреть на звезды – чем ближе она подъезжала к дому Эмери, тем больше их становилось на небе. В буйной траве, окаймлявшей дорогу за пределами Лондона, пели невидимые сверчки. Было отчетливо слышно, как журчит река, текущая где-то неподалеку.

Когда машина плавно остановилась, сердце Сиони забилось чаще. Расплатившись, она вылезла из автомобиля и миновала магическую маскировку, созданную стараниями Бумажного мага. Именно благодаря иллюзорным чарам жилье Эмери выглядело пугающим и нелепым особняком с выбитыми стеклами и дырявой крышей. Но Сиони знала, что когда она откроет ворота, то мираж рассеется в мгновение ока. На самом деле трехэтажный желто-кирпичный коттедж Эмери был очень уютным – его даже окружал сад из разноцветных бумажных цветов. Кстати, лиловые и желтые тюльпаны уже закрыли свои чашечки на ночь. А в окне библиотеки горел свет. Неужто Эмери вернулся? Ведь он целую неделю отсутствовал: по настоятельной просьбе Магического кабинета, мг. Тейн был на конференции по вопросам применения разнообразных материалов в архитектуре.

Сиони быстро оправила юбку и пригладила растрепавшиеся волосы.

Топот бумажных лап за дверью Сиони услышала раньше, чем успела повернуть ключ в замке. Едва она переступила через порог, как Фенхель запрыгнул ей на руки. Песик махал хвостиком и тихо взлаивал бумажным шепотком. Сухой язычок прошелся по подбородку Сиони.

Она рассмеялась.

– Глупыш, я ведь уезжала меньше чем на день, – сказала Сиони и, почесав Фенхеля за ушами, опустила песика на пол.

Фенхель описал два коротких круга и вскочил на груду бумажных костей, валявшихся в углу прихожей. После соответствующего заклинания кости превращались в скелет Джонто, который исполнял у Эмери обязанности дворецкого. Сиони в конце концов привыкла и к Джонто. Однако услужливость Джонто вызывала у нее оторопь, а когда он однажды разбудил ее утром, хорошенько встряхнув матрас на кровати, Сиони начала запирать дверь спальни. Все хорошо в меру!

– Осторожнее, – предупредила Сиони песика, увидев, что Фенхель вознамерился погрызть бедренную кость Джонто.

К счастью, зубки Фенхеля не представляли опасности для хрупкого дворецкого. Сиони миновала столовую и зажгла свет в неплохо обставленной кухне. Здесь было все, что нужно в хозяйстве, имелись старомодная плита и ледник. Между подковообразными шкафами располагалась дверь черного хода.

Сиони не обнаружила в раковине ни единой использованной тарелки. Эмери хотя бы ел в ее отсутствие?

Она подумала, что нужно заняться готовкой – просто на всякий случай, но внезапно ее внимание привлекло незамеченное впопыхах яркое пятно в столовой.

Сиони вернулась в комнату и едва не ахнула от изумления. На обеденном столе красовалась деревянная ваза с бумажными розами, которые были Сложены настолько искусно, что практически не отличались от настоящих. Сиони медленно приблизилась к столу и прикоснулась к нежным лепесткам, скрученным из тонких папиросных листов. Да, такая бумага могла быть только в запасах Эмери! У цветов были и листья сложной формы, похожие на папоротник, и скругленные шипы.

Рядом лежала овальная брошь-заколка для волос, сделанная из бумажных шариков и туго свитых спиралей. Она оказалась покрыта густым слоем лака, и Сиони могла не бояться, что украшение сомнется или сломается. Девушка взяла подарок и погладила его пальцем. Ей, чтобы сделать такой шедевр, потребовался бы не один час, а что уж там о розах говорить…

Розы! Сиони извлекла из середины букета квадратную карточку из плотного картона. На ней Эмери каллиграфическим курсивом вывел: «С днем рождения!»

В груди у Сиони разлилось тепло.

Она прикрепила заколку над ухом, а записку спрятала в боковой карман передника, чтобы та не помялась. Затем Сиони поднялась по лестнице на второй этаж, пощипывая на ходу щеки и тщательно оправляя блузку. Дверь библиотеки оказалась приоткрыта: свет электрической лампы высветлил на паркетном полу коридора кривобокий четырехугольник.

Эмери сидел спиной к Сиони у дальней стены комнаты, сплошь заставленной книжными стеллажами. Подперев голову правой рукой, Эмери взъерошил пальцами свои темные кудри и перевернул страницу какой-то старинной книги. (Сиони не могла угадать, что он читает.) Длинное пальто (или, вернее, балахон) оттенка шалфея было перекинуто через спинку кресла. У Эмери имелось множество балахонов всех цветов радуги, и он носил их каждый день в любое время года. Правда, разгар лета, а точнее, двадцать четвертое июля, стал исключением из правил. Тогда Эмери выбросил индиговый балахон в окно и провел остаток дня, Складывая и вырезая снежинки, которых хватило бы на хорошую метель. Сиони до сих пор находила снежинки повсюду: то возле ледника и посудного шкафа, то – целый ворох! – под подстилкой Фенхеля.

Сиони постучала костяшкой указательного пальца по дверному косяку. Эмери вздрогнул и обернулся. Что, он и впрямь не слышал, как она пришла?

Эмери выглядел усталым – вероятно, он ехал домой весь день, чтобы успеть вернуться к вечеру, – но его зеленые глаза лучились ярким светом.

– Вы являете собой истинную отраду для усталого путника. Я неделю не делал ровным счетом ничего, только сидел на жестких неудобных стульях и разговаривал с напыщенными англичанами. – Он нахмурился. – И еще полагаю, что благодаря вашему прекрасному кулинарному таланту я стал настоящим привередой по части еды.

Сиони улыбнулась и, конечно, пожалела о том, что усердно нащипывала щеки. Она повернула голову, чтобы продемонстрировать Эмери заколку.

– Что вы скажете?

Выражение лица Эмери смягчилось.

– По-моему, вам очень идет. Я старался.

Сиони закатила глаза.

– Какая скромность! Огромное вам спасибо! И за цветы – тоже.

Эмери кивнул.

– Думаю, за время моего отсутствия вы отстали от магической программы. Наверняка на неделю, не меньше.

– Но вы сами говорили, что я на два месяца опережаю ее, – парировала Сиони и насупилась.

– Вы отстали на неделю, – повторил маг, игнорируя ответ Сиони. Может, так оно и было. Сиони давно усвоила, что Эмери Тейн обладал талантом избирательного слушания. – Я пришел к твердому убеждению, что вам будет чрезвычайно полезно изучить корни Складывания.

– Деревья? – уточнила Сиони, поглаживая заколку.

– В некотором роде да, – подтвердил Эмери. – В наших краях, немного восточнее, в Дартфорде, работает бумажная фабрика. К слову, там есть отделение магических материалов. Патрисия изъявила настоятельное желание, чтобы послезавтра вы совершили экскурсию на фабрику.

Сиони промолчала. Она уже получила от мг. Эйвиоски телеграмму на этот счет.

– Там мы и начнем нашу лекцию. Занимательная будет поездка, – усмехнулся Эмери.

Сиони вздохнула. Разумеется, ни о какой занимательности и речи идти не может, что, впрочем, совсем неудивительно. Разве есть что-то увлекательное в скучном бумажном производстве?

– Отправимся в дорогу на машине, в восемь утра, – продолжал Бумажный маг. – Вам, Сиони, надо встать пораньше. Я прикажу Джонто…

– Нет, нет, не стоит! – перебила его Сиони. Она сделала шаг назад, чтобы выйти в коридор, но замерла на пороге. – Вы хотя бы перекусывали? Если вы голодны, я с удовольствием приготовлю что-нибудь…

Эмери улыбнулся одними глазами, но его губы оставались неподвижны. Сиони нравилось, когда он так улыбался.

– Я сыт, Сиони, – ответил он, – но все равно спасибо. Спокойной ночи, Сиони.

– И вам спокойной ночи. Не засиживайтесь допоздна.

Эмери вновь углубился в чтение. Сиони позволила своему взгляду задержаться на лице Эмери еще секунду и отправилась готовиться ко сну.

Перед тем как лечь, она поставила розы на свой ночной столик.

Глава 2

Поджарив к завтраку блинов и достав из ледника клубнику и сметану, Сиони поднялась наверх. Распахнула дверь своей спальни настежь и широко открыла окно, чтобы проветрить чересчур нагревшуюся комнату. Затем пять минут поиграла с Фенхелем – кидала ему свернутые в комок чулки, а он приносил – и вернулась к заклинанию, которое Эмери задал ей перед отъездом на конференцию.

Сиони нужно было Сложить бумажную куклу – сделать свою собственную копию.

Изготовить двойника оказалось сложно, и вовсе не из-за каких-то абстрактных концепций, а потому, что на начальном этапе требовалась помощь со стороны. Сиони не могла нарисовать свой силуэт. Эмери уехал, а Джонто не сумел крепко держать карандаш. В результате Сиони отправила мг. Эйвиоски телеграмму, в которой попросила, чтобы магичка прислала ей на подмогу свою ученицу Дилайлу Берджет. Девушка была на год старше Сиони, но прошла курс магической школы Таджис-Прафф за два года (Сиони уложилась в один), и они обе, в общем-то, «сравняли счет». Мг. Эйвиоски специализировалась на стекле и загружала будущую Осветительницу с головой, поэтому силуэт был создан лишь вечером накануне дня рождения Сиони.

Сейчас Сиони расположилась на полу спальни и вооружилась ножницами: их она приобрела у Плавильщиков пару лет тому назад. Острые лезвия резали что угодно и никогда не тупились. Прежде чем взяться за длинное полотнище бумаги, на котором был начерчен ее силуэт анфас, Сиони некоторое время разглядывала ножницы. Если бы она стала Плавильщицей, как мечтала еще совсем недавно, то наверняка бы уже освоила заклинание их изготовления. Не то чтобы она жалела о том, что попала учиться к Эмери, пусть это и было решено за нее и без нее…

Вырезание оказалось трудоемким делом. Эмери заранее предупредил Сиони, что любое неверное движение разрушит заклинание, а Сиони не хотелось начинать все заново. Поэтому прежде чем в дверях появился Эмери в ярко-синем балахоне, полы которого при каждом шаге хлестали его по лодыжкам, Сиони справилась только с частью куклы, вырезав ее левую ногу от ступни до колена.

Сиони аккуратно отложила работу и взглянула на наставника. Глаза Эмери сверкали весельем. Она сделала что-то смешное?

– Сиони, сегодня на первом уроке буду учить вас жульничеству! – объявил маг.

Она выронила ножницы.

– Я так и знала, что вы жульничаете!

– Верно подмечено, но недостаточно тонко, – ответил Бумажный маг и добавил, постучав указательным пальцем по голове: – У вас есть какие-нибудь идеи, Сиони?

– Это… что-то вроде заклинаний поиска?

Он улыбнулся.

– Что-то вроде. За мной, Сиони! – Он махнул рукой.

Подхватив Фенхеля под передние лапы, чтобы песик не измял бумажную куклу, Сиони вышла вслед за Эмери в коридор. Закрыв дверь спальни, она опустила Фенхеля на паркет. Фенхель старательно обнюхал половицы, заинтересовался чем-то возле ванной комнаты и скрылся из виду.

В библиотеке Эмери устроился прямо на полу возле письменного стола, на котором громоздились ровные стопки бумаги, разобранной по цветам и степеням плотности. Перед собой он положил доску для Складывания и извлек из внутреннего кармана балахона колоду игральных карт.

Сиони, как обычно, уселась напротив наставника. Эмери перетасовал колоду так ловко, что Сиони невольно задумалась о том, чем занимался мг. Тейн до того, как стал Складывателем. Путешествуя по сердцу Эмери, она ничегошеньки об этом не узнала, но решила, что лучше не любопытствовать.

– Вы ведь не забыли заклинание поиска в ряду, которое я для вас сотворил? – осведомился маг.

Сиони кивнула. Здесь-то у нее не было проблем: почти все события, которые происходили в ее жизни, отпечатывались в мозгу Сиони – зачастую помимо ее воли. Что ни говори, а фотографическая память была для нее благом. Эмери продемонстрировал Сиони «заклинание поиска» на следующий же день после того, как оправился от ужасной истории с похищением сердца – как раз тогда Сиони и начала называть его по имени.

Она встрепенулась.

– Сохраняя физический контакт с нужной бумагой, я даю команду «отыщись» и четко произношу вслух слово или слова, которые необходимо найти.

Как бы Сиони пригодилось это заклинание, когда она готовилась к сдаче экзаменов в магической школе Таджис-Прафф для одаренных детей и подростков!

– Вы правы, – произнес Эмери. – То же самое можно проделать и с картами, если они не из шулерской колоды. Можно дать карте не имя, а жест, и данный жест вызовет ее в определенный момент игры. Позвольте… – Он развернул карты веером, удостоверился в том, что прикоснулся к каждой из них, и приказал: – Отыщись! Король бубен.

Одна из лежавших сверху карт слегка сдвинулась в сторону мага. Эмери вытащил ее и показал Сиони.

Ученица сразу убедилась, что это действительно король бубен.

Маг ловко повернул карту рубашкой к Сиони.

– Спрячься. Жест, – проговорил Эмери, обратившись к изображению короля, и стукнул себя пальцем по носу.

Засунув карту обратно в колоду, Эмери перетасовал, а потом сдал себе и Сиони по пять карт, будто они играли в покер. Кстати, это развлечение вошло у них в привычку – покеру уделялось вечернее время, с четверти восьмого, по вторникам.

– Итак, – проговорил Эмери, поднимая свои карты, – если я прошепчу «отыщись» или скажу это слово где-нибудь, откуда карты меня услышат, то смогу позднее дать сигнал королю бубен, стукнув себя по носу. В принципе, я предпочитаю произносить приказ за дверью, перед тем как войти в комнату, где сидят заядлые игроки. Но учтите, Сиони, что если вы вознамеритесь вести шулерскую игру всерьез, нужно настроить на отыскание все карты.

Маг кашлянул (Сиони послышалось в наборе звуков слово «отыщись») и стукнул себя пальцем по носу. Король бубен выскочил из колоды и влетел в ладонь Эмери.

– Нехорошо с вашей стороны! – воскликнула Сиони, но не удержалась и подмигнула Эмери.

Как же Зина разозлится, если Сиони, когда они в следующий раз сядут играть в «Червы», использует новый магический трюк!

– Легче всего скрыть использование этого приема, когда тасуете или сдаете карты, – пояснил Эмери, – или когда партнер отвлекается на что-то, к примеру, на запахи, которые доносятся из кухни.

Сиони открыла рот, чтобы возразить, но тотчас закрыла его и ограничилась неодобрительным взглядом. В прошлый вторник Эмери выиграл, а Сиони тогда побежала на кухню: ей срочно понадобилось проверить рулет с корицей, который подрумянивался в духовке. Она испугалась, что он подгорит. Похоже, Эмери именно поэтому никогда не забирал ее проигрыш, каким бы тот ни оказался.

Жулик!

– А как мне повлиять на колоду? – поинтересовалась она.

В глазах мага сверкнула насмешка.

– Дождитесь другого урока, Сиони. Не могу же я раскрыть вам все свои секреты сию минуту. – Он вручил колоду Сиони, и она попробовала заклинание, выбрав даму пик.

К ее радости, карта подчинилась ее команде, как только Сиони дернула себя за косу.

– А теперь проверим, кто играет лучше, – усмехнулся Эмери и убрал колоду во внутренний карман безразмерного балахона.

Для очередного заклинания он взял два листа белой бумаги средней толщины размером восемь с половиной на одиннадцать дюймов и положил их на доску для Складывания. Поудобнее устроившись на своем месте, Эмери пристально посмотрел в глаза Сиони, но та не смогла угадать, что у него на уме. А с некоторых пор Эмери Тейн научился отлично прятать свои мысли!

– Я хочу научить вас заклинанию ряби, которую нельзя разогнать, – сказал маг, повертев лист бумаги в руках. – Между прочим, толщина влияет на результат: чем толще бумага, тем сильнее будет рябь.

– Что еще за рябь? – спросила Сиони, сдвинув брови. – Я ничего не читала о таких заклинаниях.

Теперь уже Эмери подмигнул ей и сделал Складку квадрата – треугольник, который, если отрезать лишнюю полосу и развернуть остаток, превращается в квадрат. Маг воспользовался дисковым ножом и сделал остроконечную Складку, уменьшив первоначальный треугольник вдвое.

– Главное – избавляться от излишков, – пояснил он. – Не пытайтесь работать с квадратным листом. Не подадите ли мне линейку?

Сиони вынула линейку из верхнего ящика стола. Когда она задвигала его, там перекатилось несколько карандашей. Эмери нахмурился. Разумеется, прежде чем покинуть библиотеку, он вновь переложит свои вещи в ящике, – догадалась Сиони. По сути, Эмери принадлежал к породе людей, которых часто называют барахольщиками, и предпочитал, чтобы его бесценные запасы находились в идеальном порядке. По крайней мере, в идеальном – для него.

Эмери приложил линейку к основанию треугольника и измерил его высоту.

– Пять восьмых дюйма – магическое число. Советую его запомнить, – сказал он.

Взяв дисковый нож, Эмери провел разрез вдоль линии, но закончил его, не дойдя до основания треугольника. Повернул бумагу и сделал с другой стороны очередной разрез – на пять восьмых дюйма выше.

– Похоже на шитье, – заметила Сиони, наблюдая за движениями его рук.

Она-то, конечно, легко запомнит все разрезы, но подготовка к изготовлению заклинания отнимет кучу времени. Как ему удается так проворно делать замеры?

– Неужели? – бросил Эмери и мельком взглянул на Сиони.

Повернув заготовку, он опять принялся за работу. Еще два разреза – и в руках мага оказался идеальный треугольник с ровными дольками разрезов.

Маг осторожно развернул его и получил ажурный квадрат. Подцепив бумагу за середину, Эмери продемонстрировал свое произведение Сиони. Она впилась глазами в изделие учителя – квадрат напоминал многослойную медузу геометрически правильной формы. Ни одно другое описание здесь не годилось.

Эмери поднялся, Сиони тоже поспешно встала.

– Эту штуку я всегда ношу в заднем кармане, когда… сотрудничаю с правоохранительными органами, – заявил Эмери.

Сиони знала, что он охотится за Потрошителями, которые практиковали запретную магию крови (или магию плоти), но сам Эмери избегал разговоров на данную тему.

– Она полезна, если нужно кого-то отвлечь или обеспечить неприятной персоне головную боль. – Эмери вытянул руку вперед и приказал: – Дрожи! – и тотчас принялся подергивать бумажный квадрат вверх и вниз, отчего тот приобрел еще большее сходство с медузой.

Очертания магического изделия утратили четкость, но вместе с ним расплылась и библиотека. Сиони заморгала, тщетно стараясь вернуть себе ясность зрения. «Медуза» словно заставила вибрировать сам воздух, подобно тому, как камень, брошенный в середину пруда, заставляет рябь разбегаться до берега. Пол подпрыгивал, книжные стеллажи приплясывали. Потолок изгибался, а мебель куда-то плыла. Тело Сиони мелко-мелко дрыгалось туда-сюда…

Голова Сиони закружилась, мысли разбежались. Она хотела опереться на стол или стул, но ее пальцы ничего не нащупали, и она покачнулась, едва держась на ногах.

Эмери, отшвырнув квадрат в сторону, шагнул к Сиони и поддержал ее, крепко обняв рукой за плечи. Спустя мгновение комната приобрела привычный облик с прямыми и четкими линиями.

– Надо было заранее посоветовать вам сесть, – произнес маг извиняющимся тоном.

Сиони замотала головой и попыталась выпрямиться.

– Нет… это очень… полезно.

Когда библиотека перестала мельтешить у Сиони перед глазами, она с чрезвычайной остротой ощутила руку Эмери на своих плечах. Теперь, как ни старалась она совладать с собой, у нее ничего не получалось – и ее лицо просто пылало.

А Эмери застыл, как будто не мог решиться убрать свою руку. Вероятно, он опасался, что Сиони все-таки шлепнется на пол… Или нет?

Кашлянув и прочистив горло, Эмери потер затылок.

– Вам следует попрактиковаться, Сиони. Полагаю, что начать лучше всего с тонкой бумаги. Вы согласны? – Он посмотрел на дверь и перевел взгляд на письменный стол, в котором несколько минут назад взбунтовались карандаши. Обойдя Сиони, маг принялся восстанавливать порядок в злосчастном ящике. – И, конечно, не забудьте о бумажном силуэте. Думаю, вам этих заданий хватит с лихвой до завтрашней поездки.

Сиони тайком вздохнула, надеясь, что он не заметил густого румянца на ее щеках.

– Вы правы. Только сначала я закончу с куклой. Вырезать ее… как-то… спокойнее.

Эмери кивнул. Сиони, поняла, что лекция окончена, и удалилась.

Войдя к себе в комнату, она оставила дверь чуть-чуть приоткрытой и расположилась посередине спальни. Однако когда Сиони взяла зачарованные ножницы и поднесла их к бумаге, то обнаружила, что не способна твердо удержать их в руке и должна внимательно следить за собой.

Глава 3

На следующий день Сиони встала спозаранку без помощи Джонто, которого она обнаружила, когда оделась и вышла из комнаты. Бумажный скелет шелестел костями и слонялся возле ее двери.

Сама Сиони нарядилась в темно-синюю юбку с бежевой блузкой, повязала сверху красный передник подмастерья и собрала волосы в узел низко на затылке, чтобы они не мешали форменной шляпе-цилиндру. До того как к дому подъехал заказанный автомобиль, она успела приготовить два сэндвича с яичницей и перестелить подстилку Фенхелю. Шофер окинул настороженным взглядом иллюзорное изображение мрачного домины со сломанными ставнями, с крыши которого взирали востроглазые вороны. Вероятно, он уже здесь бывал.

Эмери появился только после того, как машина загудела. Взгляд у него был мутным.

– Вам и вправду надо было лечь спать пораньше, – заметила Сиони, когда маг запирал дверь. – Почему вы засиделись допоздна?

– Просто думал, – ответил маг, подавив зевок.

– О чем?

Он взглянул на нее, помолчал и улыбнулся:

– Я ведь говорил, Сиони, что не могу раскрыть все свои секреты сразу.

Сиони картинно закатила глаза и направилась к машине.

– А по-моему, для раздумий можно найти сколько угодно замечательных дневных часов.

Эмери хмыкнул и помог Сиони забраться в автомобиль. Когда они устроились на сиденье поудобнее, Сиони вручила Эмери завтрак. Ее наставник просто-напросто голодал бы, если бы мг. Эйвиоски не поручила Сиони за ним присматривать. Так она ему и сказала, пока он жевал сэндвич.

– Без вас определенно многое шло бы совсем по-другому, – ответил маг.

Сиони попыталась отыскать в его фразе тайный смысл, но никаких догадок у нее в голове не возникло. Вероятно, она и впрямь не настолько проницательна и сообразительна, как следовало бы… Поэтому она углубилась в размышления о том, не может ли ей в этом помочь какое-нибудь сильное заклинание.

Чтобы добраться до Дартфорда, моторной повозке потребовалась пара часов, на протяжении которых Сиони и Эмери обсудили одиннадцать различных тем, от новой работы отца Сиони на местной водозаборной станции до роения пчел. Сиони никогда прежде не бывала в Дартфорде. Она жадно глядела в окно, впитывая в себя незнакомый пейзаж. Дартфорд оказался настоящим промышленным городом. Узкие дома теснились на улицах и перемежались пустырями, на окраинах расположились многочисленные фабрики и склады, а деревья попадались лишь изредка. Через Дартфорд протекала широкая река с пристанью и грузовым портом. Когда автомобиль пересекал почти бесконечный подвесной мост, Сиони подалась вперед и зажмурилась. Затаив дыхание, она отчаянно старалась избавиться от мыслей о толще темной воды, которая плескалась внизу. Чтобы успокоить Сиони, Эмери положил ей на спину руку и не убрал ее даже после того, когда колеса автомобиля покатили по твердой земле. Сиони ничего не сказала и втайне наслаждалась теплом, исходившим от его пальцев.

Наконец шофер въехал на площадь, вымощенную брусчаткой, и нашел свободное место в длинном ряду разномастных автомобилей. Машина остановилась как раз возле конного экипажа, из которого выпрягли лошадей. Выбравшись наружу и пытаясь отыскать взглядом бумажную фабрику, Сиони увидела пустыри, мясную лавку, книжный магазинчик, студию Полиформовщика – мага, работающего с пластмассами, – и бакалейную лавку колониальных товаров. Здешние здания были мельче и тусклее, нежели их столичные лондонские «собратья». Только банк был не одноэтажным.

Налетел порыв ветра, и Сиони внезапно почувствовала, что волосы у нее на затылке встали дыбом. Крутанувшись на месте, она уставилась в узкий переулок, который находился у нее за спиной, но не заметила ничего пугающего. Группа клерков направлялась на работу, а над домами летела стайка почтовых птичек, наверняка заколдованных Складывателем из соседнего города. Странно… Сиони на миг почудилось, что за ней кто-то наблюдает.

– А где фабрика? – спросила Сиони, когда Эмери расплатился с шофером и уверенно направился вперед.

– На восточной стороне, – ответил он и выпятил подбородок в направлении коротенького выцветшего красного автобуса, стоящего неподалеку. – Вы доедете туда на автобусе.

Сиони застыла как вкопанная.

– Я? А вы?

Эмери ухмыльнулся, и Сиони разглядела в его зеленых глазах ехидную усмешку.

– Вам предстоит жутковатая экскурсия, да и пахнет там не очень приятно. Я лучше воздержусь.

Сиони насупилась.

– Звучит весьма заманчиво. А нельзя ли мне прочесть все, что надо знать, про это производство в книге? Может, и мне не ходить на фабрику?

– Сиони, Сиони… – протянул наставник. – Вы до сих пор не поняли, какие чудеса хранят для вас щепа и бумажная пульпа. Это будет неким испытанием. Магическое правление сделало экскурсию на фабрику необходимым элементом обучения для Складывателей, для остальных же подмастерьев посещение является факультативным. Кроме того, магичка Эйвиоски настаивала на том, чтобы вы непременно здесь побывали.

Сиони попыталась нахлобучить цилиндр поглубже на голову.

– На небесах таким, как вы, должны отводить особое место.

Эмери рассмеялся и хлопнул ее по плечу.

– Сиони! – раздался звонкий девичий голос.

Сиони посмотрела в сторону автобуса и увидела, что к ней бежит Дилайла, ученица мг. Эйвиоски. Эмери молниеносно убрал ладонь с плеча Сиони и сделал шаг назад, чтобы дать девушкам поздороваться.

Дилайла обняла Сиони и, по своей извечной привычке, расцеловала девушку в обе щеки – она называла эту манеру французским bisous[1]. Дилайла являла собой полную противоположность мг. Эйвиоски: та всегда была, образно говоря, застегнута на все пуговицы. Если мг. Эйвиоски держалась строго и чопорно, то Дилайла непрерывно кипела и с ее хорошенького личика никогда не сходила улыбка. Одета она была в небесно-голубой сарафан и передник подмастерья, а вьющиеся золотистые волосы собрала в конский хвост. Сиони была отнюдь не высока ростом, но Дилайла уступала ей добрых два дюйма.

– Как тебя занесло в Дартфорд? – спросила Сиони, краем глаза наблюдая, как мг. Эйвиоски приближалась к Эмери. – Ты ведь работаешь со стеклом!

– Моя наставница считает, что подмастерьям надо иметь представление обо всех материалах, которые используются в магии, – ответила Дилайла с напевным французским акцентом (ее голос наводил на мысль о серебряных колокольчиках). – Она сказала, что ты тоже к нам присоединишься. Ты же не будешь против, да?

Сиони рассмеялась.

– С чего бы это, Дилайла? Но непохоже, чтобы тут собралось много наших!

Действительно, возле автобуса находились лишь двое магов – Эйвиоски и Тейн. Возле них прохаживался шофер, и болтали о чем-то трое учеников – все юноши, одетые вместо передников в длинные красные жилеты. Двое из них учились с Сиони: Джордж, отнюдь не худой парень в очках без оправы, плотно сидевших на коротком носу, и смуглый Довер, чья курчавая шевелюра привлекала восторженное внимание одноклассниц Сиони. Правда, Сиони подозревала, что тут кроется кое-что еще – ведь Доверу на то, чтобы получить диплом школы Таджис-Прафф, потребовалось целых три года!

Дилайла схватила Сиони за руку и потащила к автобусу. Сиони приветствовала Довера и Джорджа, а затем Дилайла представила Сиони долговязому нескладному пареньку. Он был похож на Прита – однокашника мг. Тейна, горячо увлекавшегося Складыванием, которого Эмери-подросток некогда жестоко третировал. Юношу звали Клемсон, и он оказался Огневиком.

Дилайла произнесла имя Довера воркующим голоском, но тот никак не реагировал на столь явное проявление нежности.

А Сиони, к своему изумлению, выяснила, что Довера и Джорджа тоже Привязали к бумаге.

Джордж до сих пор не смирился со своей участью.

– Мы попусту время теряем, – ворчливо пробасил он, прислонившись к автобусу и лениво скрестив руки на груди. – Может, если мы будем вести себя тихо, как школьники младших классов, кто-нибудь даст нам по леденцу, когда вся эта чепуха закончится.

– Тебе достанется самый кислый, – съязвила Сиони и зарделась, сообразив, что сказала.

Наверное, она чересчур долго общалась лишь с одним Эмери! Джордж недовольно поморщился, подтвердив ее последнюю мысль, ну а Довер отвернулся, чтобы скрыть ухмылку.

– Экскурсия будет замечательной и очень познавательной! – воскликнула Дилайла, выпустив руку Сиони. – Я всегда мечтала увидеть, как изготавливают бумагу.

– Сперва люди вырубают лес, – буркнул Джордж.

Довер расхохотался, отчего его кудряшки запрыгали, Огневик молча почесал в затылке.

Мг. Эйвиоски хлопнула в ладоши.

– Заходите в автобус. Мы посылаем вас без сопровождающих, поскольку вы уже взрослые. Пожалуйста, не забывайте об этом во время экскурсии. Автобус будет ждать вас в полдень у южных ворот фабрики. Не задерживайтесь. Отчет о вашем участии в мероприятии будет включен в ваши личные дела.

Джордж еле слышно выругался. Сиони поймала взгляд Эмери, пожала плечами, и Дилайла увлекла ее в автобус.

К неудовольствию Сиони на территории Дартфордской бумажной фабрики действительно было практически невозможно дышать. Омерзительная вонь напоминала смесь запаха пережаренной капусты-брокколи с тем смрадом, который идет по утрам изо рта пьяницы.

Сама фабрика представляла собой три семиэтажных корпуса, стоящих друг к другу почти вплотную. Каждый из них выглядел как нечто среднее между тюрьмой и огромным дортуаром. Первые шесть этажей зданий были опоясаны рядами разделенных равными промежутками окон, на крыше первого и третьего корпусов возвышалось по громадной дымовой трубе. Густой белый дым расползался по всей производственной территории. Сиони поежилась: она не сомневалась, что он был ядовитым. Один из рукавов реки, через которую Сиони недавно переехала по мосту, оказался как раз позади фабрики: вода вращала мощные колеса и турбины генераторов электроэнергии.

Подмастерья сгрудились у автобуса. Уже второй раз за день Сиони почувствовала, что за ней следят: у нее даже руки покрылись гусиной кожей. Однако никто из учеников ничего подобного не заметил – их внимание было целиком приковано к фабрике. Может, у нее просто разыгралась паранойя в незнакомом городе?

– По-моему, если на окна повесить занавесочки, получится очень мило, – высказалась Дилайла.

– И еще надо побрызгать их духами, – добавила Сиони и резко замолчала.

Она подумала о том, что вся бумага, которую она Сложила за последние три месяца, была сделана именно в Дартфорде, а это кое-что значило. Если бы не фабрика, Сиони бы маялась без работы.

Не успел автобус отъехать, как из дверей первого корпуса выпорхнула высокая женщина в пурпурном жакете и устрашающе короткой юбке, едва прикрывавшей колени. Ее темные волосы были собраны в тугой пучок, а ресницы идеально подкрашены. Шла она очень быстро. Согнутой в локте левой рукой незнакомка прижимала к боку открытый планшет.

– Привет, привет! – провозгласила она и пересчитала прибывших, безо всякого стеснения указывая на них пальцем. – А нескольких человек явно не хватает! Они подъедут позже? – осведомилась она, замерев и приняв изящную позу.

Сиони принялась озираться по сторонам.

– Вероятно, никого уже больше не будет.

– О! Ладно, пусть так. У нас сформировалась вполне приличная группа. – Женщина кивнула. – Меня зовут мисс Джонстон, и сегодня я выступаю в роли вашего гида. Прошу вас держаться вместе и не трогать ничего, пока вам не скажут, что можно это сделать. Если будете следовать правилам, наша экскурсия пройдет быстро и интересно.

Джордж что-то тихо пробормотал и скривился: Сиони не смогла уловить даже отдельные слова в его ворчании. Наверное, оно и к лучшему. Она поймала себя на том, что чем чаще Джордж открывал рот, тем меньше он ей нравился.

Мисс Джонстон что-то записала в блокноте, прикрепленном к планшету.

– Прошу вас! За мной! – произнесла она и направилась обратно к зданию.

Подмастерья поплелись по старой каменной дорожке, которую, похоже, неоднократно ремонтировали, причем всегда используя цемент разных цветов. Единственный вход на фабрику был устроен под обветшавшей кирпичной аркой. Ученики цепочкой заходили внутрь, а мисс Джонстон тараторила:

– Сэр Джон Спилман построил первую мануфактуру в Дартфорде еще в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году. Ну а сама Дартфордская фабрика была основана Лондонской фабричной компанией в тысяча восемьсот шестьдесят втором году, после того как власти отменили акцизный сбор на бумагу. В тысяча восемьсот восемьдесят девятом году его вновь начали взимать. Наша фабрика положила основу индустриализации Дартфорда, который издавна являлся центром добычи мела, обжига извести, изготовления шерсти и других видов сельскохозяйственного производства.

Дилайла прижалась к Сиони и спросила:

– Что такое обжиг извести?

Сиони пожала плечами.

Они вошли в просторный, скудно обставленный вестибюль. Пол здесь был выложен зеленой и серой плиткой. Вдоль стен сплошными рядами выстроились растения в горшках: от петуний до пышных папоротников. Сиони не заметила электрических проводов – свет проникал сюда сквозь высокое потемневшее от времени окно над дверью. К ее удивлению, запах брокколи в холле чувствовался куда меньше. Хотя, возможно, нос Сиони уже притерпелся к фабричной вони.

Секретарша, сидевшая за огромным столом бежевого цвета, с любопытством уставилась на подмастерьев и опять склонила голову над бумагами.

– Там находятся комнаты отдыха для наших работников, – сообщила мисс Джонстон. Она остановилась в центре вестибюля и указала на две некрашеные двери, которые белели у дальней стены и были скрыты на редкость раскидистым папоротником.

– Когда вы пройдете за мной по коридору, то услышите, что под ногами бежит вода. Фабрика качает воду из реки с помощью полудюжины подземных турбин, изготовленных Плавильщиками. Турбины питают энергией новейшие механизмы: они все – без исключения! – изготовлены в Англии. Дартфордская бумажная фабрика гордится своими уникальными разработками. Мы никогда не забываем о своих родных корнях! – заявила мисс Джонстон с пафосом.

По ходу экскурсии следовали подробные пояснения о каждом помещении, куда попадали будущие маги. Мисс Джонстон не умолкала, досконально рассказывая обо всей «фабричной кухне», устройстве машин и живописуя обязанности многочисленных сотрудников производства. Наверное, мисс Джонстон была прирожденным оратором – она успевала поздороваться с рабочими, представить их экскурсантам и сообщить своим подопечным очередную историческую справку.

Они миновали гигантский зал-накопитель, занимавший заднюю часть первого корпуса. Здесь бревна, доставленные судами, загружали в измельчитель, продукция которого шла на изготовление целлюлозной пульпы. Хотя мисс Джонстон уже увела экскурсантов довольно далеко, Сиони заткнула уши ладонями – таким оглушающим был шум измельчителя. Она не слышала ни единого слова из непрерывно лившейся лекции мисс Джонстон, пока они не добрались до цеха, где варилась пульпа. Вонь брокколи и нечищеных зубов стала неимоверной. Сиони, несомненно, вырвало бы, если Дилайла не дала бы ей запасной платочек. Сиони кивком поблагодарила Дилайлу и быстро зажала себе нос.

К сожалению, интересные места на фабрике, например формовочные установки и прессы, находились вдали от нарисованной на полу жирной желтой линии, за которую экскурсантам строго-настрого запретили заступать. Станки – они действительно заинтересовали Сиони! – оказались спрятаны за грудами ящиков и полупустых полок.

Мисс Джонстон стрелой пронеслась через машинный цех, который Сиони смогла увидеть лишь мельком. В соседнем помещении располагался склад: он почти не уступал размером измельчительному цеху, но был забит стеллажами и слабо освещен. Потом экскурсанты попали в зал «динамо-машин и приводов». Здесь вонь бумажного производства буквально стояла столбом, и у Сиони заслезились глаза. Мисс Джонстон начала рассказывать о мешалках и накопителях пульпы, когда молодой мужчина в форменном халате, подошел к ней и что-то прошептал на ухо. Сиони шагнула вперед, навострила уши и уловила обрывок фразы: «только что… подозрительно».

Что же случилось?

Сиони почувствовала себя заинтригованной.

Сотрудник удалился, и Сиони подняла руку, чтобы спросить, кто он такой, но мисс Джонстон отмахнулась и произнесла:

– Приношу извинения за накладку, но у нас произошла обычная техническая неисправность, а значит, экскурсантов необходимо эвакуировать. Сейчас я выведу вас через склад к западному выходу. Надеюсь, неполадки мигом устранят, и мы продолжим экскурсию. Еще раз прошу принять мои извинения.

Джордж хлопнул себя ладонью по лбу, но остальные подмастерья затихли и последовали за мисс Джонстон. Они опять очутились на складе, где успевшие надоесть желтые линии-ориентиры вели прямо к ржавой глухой двери.

Сиони схватила Дилайлу за локоть и придержала, пропуская всю группу вперед.

– Ты слышала, что он сказал? – осведомилась она.

Дилайла мотнула головой, защекотав щеку Сиони волосами.

– Нет! А ты?

– Что-то подозрительное. То есть он сказал: «подозрительно». И что-то насчет «только что». Но что случилось на бумажной фабрике, если они нашу экскурсию прекратили? Пульпа протухла?

Дилайла прикусила губу.

– На крупных предприятиях существуют специальные кодексы, связанные с экскурсантами и непредвиденными ситуациями. Мой папа работает на Стэнтонском автомобильном заводе – там тысячи всяких ужасных правил по поводу того, как и что делать, если что-то не заладится. И все обычно заканчивается сверхурочными работами.

От мысли о сверхурочной работе на Дартфордской фабрике Сиони передернуло, но она промолчала.

Мисс Джонстон оставила группу снаружи, на полосе изрядно вытоптанной травы, которая, возможно, раньше была газоном, и исчезла за дверью. Клемсон подергал ручку и выяснил, что дверь заперта изнутри.

– Любопытно… – произнес нескладный парень.

Это было первое слово, которое Сиони услышала от него за время экскурсии.

Сиони вздохнула и принялась осматривать окрестности. Река журчала позади фабрики, а впереди тянулась гравийная дорожка, выходившая из-за угла корпуса. Неподалеку высилось несколько осин, под которыми торчали нестриженые стебли колючих колосков росички – туда Сиони и направилась в сопровождении Дилайлы. Сквозь легкие облачка сияло перевалившее зенит солнце. Подмастерья побрели вслед за девушками. Джордж, не переставая, ворчал и ругался.

– Знаешь Сиони, а хорошо бы нам с тобой выбраться вдвоем куда-нибудь на ланч, – улыбнулась Дилайла.

Как же легко она справляется с беспокойством! Сиони позавидовала ей.

– Я с удовольствием, – ответила Сиони, – но это будет зависеть от твоего расписания. Эм… Маг Тейн довольно снисходителен по части моего свободного времени.

– Думаю, завтра подойдет! – воскликнула Дилайла, беззвучно хлопнув в ладоши. – Магичка Эйвиоски целый день будет занята в школе – скоро ведь начинается новый учебный год, а мне нужно просто сделать домашнее задание – и все! Куда мы пойдем?

Сиони прислонилась к дереву с белой растрескавшейся корой, которое росло примерно в пятидесяти футах от фабрики.

– Ты рыбу любишь? В бистро «Лососина из Сент-Олбанс» на Парламент-сквер подают прекрасный суп-биск из креветок. Я пробовала приготовить такой же, но сколько ни пыталась, у меня получалось гораздо хуже.

– Обожаю «Сент-Олбанс», – закивала Дилайла. – И хлеб у них божественный. Значит, завтра в полдень, договорились? Встретимся около статуи…

Губы Дилайлы продолжали шевелиться, но оглушительное «бум!», прогремевшее у нее за спиной, полностью заглушило возбужденную речь девушки. Сиони ощутила взрыв всем телом – через почву сотрясение поднялось по ногам и достало до самого сердца. Листья на осине затрепетали, два скворца взмыли ввысь.

А затем Сиони увидела огонь.

Из первого и второго корпусов, как из извергающегося вулкана, вырвались языки пламени, а туча обломков и пепла взвилась выше, чем дым из труб. Густые серые клубы окутали фабричные здания, а мгновением позже накатила штормовая волна такого жара, что у Сиони на лбу сразу выступил пот.

– Бежим! – крикнула Сиони, с трудом расслышав собственный голос.

Она схватила Дилайлу за руку и потащила прочь. Клемсон куда-то пропал, зато Джордж и Довер тоже ринулись наутек. Сиони и Дилайла мчались за ними по пятам. Обломок ударил в дерево – футах в десяти слева – и расколол ствол пополам.

Что-то просвистело, и воздух сотряс второй взрыв, послабее первого. Обернувшись на бегу, Сиони увидела, что на нее летит здоровенный кусок стены.

Неизвестно откуда взявшийся Клемсон устремился навстречу обломку, потирая сжатые ладони. Сиони испуганно взвизгнула, но юноша крикнул: «Прочь!» и, запустив в обломок громадным огненным шаром, отбил обломок в сторону. Вместо того чтобы угодить в Сиони, груда кирпичей взвилась над деревьями и с громким плеском рухнула в реку.

Дилайла расплакалась.

– Спасибо! – крикнула Сиони, но Клемсон лишь молча толкнул их вперед, обронив при этом обгорелую спичку.

Сиони не нуждалась в напоминании о том, что им угрожает опасность. Она бежала, не сбавляя скорости, чего нельзя было сказать о запыхавшейся Дилайле. Сиони крепко держала ученицу мг. Эйвиоски за руку и чуть ли не силком перетащила Дилайлу через пригорок – он отгораживал фабрику от улицы, по которой курсировал автобус. Довер и Джордж уже были здесь и стояли среди потрясенных горожан. Когда Сиони наконец остановилась – ее грудь бурно вздымалась и опускалась, – Дилайла зарылась лицом в ее воротник и зарыдала. Клемсон немедленно направился к ним, но Сиони мотнула головой, и он остался поодаль. Сиони гладила Дилайлу по спине в жалкой попытке успокоить подругу и не сводила глаз с горы черно-серого облака, которое окутало фабрику. Что случилось? Может, сломался какой-нибудь хваленый механизм?

Внезапно ей в голову пришла другая мысль, от которой она окаменела. Многие ли из тех рабочих, которых они видели совсем недавно, эвакуировались?

В воздухе сгущался запах копоти и пепла. Все больше зевак, привлеченных катастрофой, собиралось на улице. Приехала полиция и принялась оттеснять всех назад. Первая группа полицейских устремилась на фабрику, вторая следила за порядком и утихомиривала перепуганных жителей.

И вновь по коже Сиони пробежали мурашки от ощущения чьего-то взгляда. Она пристально оглядела толпу, пытаясь не вертеться волчком и не стряхивать с себя Дилайлу, но вокруг было столько народу…

Впрочем, на противоположной стороне улицы находился мужчина, который держался особняком. На нем была совершенно обычная одежда, но его темная кожа выделяла его из числа зевак. Высокого роста, индиец, а может, араб… Сиони поймала взгляд его темных глаз, но вдруг толпа сомкнулась и скрыла мужчину из виду.

Сиони сквозь зубы набрала полную грудь воздуха. Разве может приличный человек подозревать в чем-то иностранца просто потому, что тот случайно взглянул на тебя? В Англии проживают тысячи выходцев из других стран! Господи, ведь и Дилайла тоже иностранка по происхождению. Мать Сиони ужаснется, если узнает, что ее дочь подозревает человека в чем-то нехорошем исключительно потому, что он не похож на остальных.

Сиони оглянулась в поисках своих спутников, но Клемсон, Довер и Джордж ушли или затерялись в суматохе. Сиони вручила Дилайле носовой платок, чтобы та могла вытереть слезы, и с трепещущим сердцем приблизилась к полисмену.

– Прошу прощения, – пролепетала она. Полицейский коротко взглянул на Сиони и снова уставился на горящие здания.

Сиони сняла с головы цилиндр и помахала им в воздухе, настойчиво требуя внимания.

– Мы с подругой – ученицы магов. Мы как раз были на фабричной экскурсии, когда раздался взрыв.

Полицейский прищурился.

– Мы должны взять у вас показания.

– Да, конечно, – согласилась Сиони, повысив голос, чтобы ее было слышно сквозь гул. – Но сперва нам нужно вернуться в центр города и найти наших наставников. Они будут волноваться, а сами мы не из Дартфорда.

Прошу вас!

Полисмен надул сжатые губы и наконец кивнул.

– Секундочку…

Он подошел к своему товарищу и начал что-то ему объяснять. Второй полисмен кивнул и вынул из автомобиля одушевленную бумажную птицу-гонца. Черканув на ее крыле пару строк, мужчина подбросил птаху в воздух, однако она полетела не в центр города, как ожидала Сиони, а в противоположном направлении. Возможно, полисмен попросил о чем-то своих коллег.

Полицейское подкрепление прибыло примерно через пятнадцать минут. Многие прискакали на лошадях, и один из всадников предложил Сиони и Дилайле подбросить их обеих попозже до центра Дартфорда. Сиони горячо поблагодарила его, а Дилайла предложила ему денег, от которых он отказался.

Сиони нервничала. Она стала бродить по площади, пытаясь отыскать Эмери и молясь потихоньку, чтобы он оказался где-нибудь поблизости. Если бы все шло своим чередом, автобус должен был доставить магов сюда только через час, но Сиони и в мыслях не допускала, что Эмери и мг. Эйвиоски могли не заметить ужасного события. Они должны быть здесь с минуты на минуту!

На центральной площади собралось еще больше народу, чем у главного входа на фабрику. Горожане взволнованно обсуждали случившийся взрыв, а Сиони смотрела на могучие столбы дыма, плясавшие в небе. Настоящие отравленные облака! Она замерла и, не отрывая от них взгляда, затаила дыхание. Удалось ли потушить пожар? И что, скажите на милость, могло послужить причиной столь чудовищного бедствия?

Встав на цыпочки, чтобы видеть получше, она начала протискиваться сквозь толпу женщин и скопище школьников. На ходу Сиони запустила руку в сумку и вытащила оттуда лист бумаги, из которого намеревалась смастерить простенький маяк. Ширококрылый журавль, парящий над людьми, сделает местонахождение Сиони заметным для Эмери. Отыскивая подходящее место, чтобы Сложить птичку, она не забывала внимательно приглядываться к уличным зевакам и лавочникам. Те, как по команде, высыпали из дверей и оживленно переговаривались, тыча пальцами в сторону фабрики.

Вдруг между двумя мальчишками-газетчиками расцвела ослепительная индиговая вспышка. Сиони спрятала бумагу в сумку. Поманив Дилайлу за собой, она принялась протискиваться вперед.

Эмери и мг. Эйвиоски вели разговор с двумя весьма недовольными полицейскими. Вернее, мг. Эйвиоски молчала, а Эмери орал.

– В таком случае, доставьте меня туда! – кричал маг: вена у него на виске набухла и пульсировала. Кожа вокруг его глаз покраснела, он махал руками, будто рубил воздух двумя топориками. – Неужели вы не понимаете? Возможно, она еще в здании! Они все могут быть на фабрике! Мы должны туда попасть!

– Сэр, – вымолвил полицейский, который был повыше ростом, чем его напарник, – я уже объяснил вам, что мы может…

– Эмери! – позвала мага Сиони, выбираясь из гущи толпы.

Эмери обернулся на свое имя.

– Все в порядке, мы вышли до…

Сиони осеклась на полуслове – Эмери вскинул руки и обнял ее так, что ее цилиндр полетел наземь, а внутри все оборвалось.

– Слава богу, – прошептал он прямо ей в волосы, прижимая Сиони к своей груди. Кровь в жилах Сиони понеслась куда стремительнее, чем в те мгновения, когда на нее летел огромный обломок стены. – О, Сиони, я решил…

Он выпустил ее, сделал шаг назад и окинул взглядом с головы до пят. В его зеленых глазах светились облегчение и неулегшаяся тревога. На сей раз Сиони без малейшего труда прочла его настроение.

– Вы в порядке? Вы не пострадали?

Она покачала головой – сердце билось где-то на уровне горла и мешало ей говорить.

– Я… со мной все хорошо… правда-правда, – выдавила она. – И с Дилайлой, и с остальными. Мы выбрались из корпуса раньше… Я не знаю, что случилось. Клемсон, Довер и Джордж куда-то запропастились, но они тоже вышли вместе с нами.

Эмери медленно выдохнул, прикрыл глаза и вновь прижал к себе Сиони. Она ответила на его объятие. Она даже позволила своей руке скользнуть под его пальто, надеясь, что если Эмери почувствует, как колотится ее сердце, то сочтет это результатом бедствия на фабрике, а не их тесного соприкосновения.

– Может, вам станет легче, – прошептала Сиони ему на ухо, – если я скажу вам, что экскурсия почти до самого конца была жутко скучной.

Эмери рассмеялся, но не радостным, а нервным смехом и отступил в сторону, не убирая рук с плеч Сиони.

– Мне очень жаль…

– Вы… – начала Сиони и покосилась на мг. Эйвиоски.

Магичка стояла рядом с Дилайлой. Выражение лица Эйвиоски было суровым и явно неодобрительным.

Сиони вспыхнула и отодвинулась от Эмери.

– Не вините себя! Вы совершенно ни при чем. Но на фабрике осталось столько народу! И я не знаю, что с ними произошло потом… – произнесла Сиони дрожащим голосом и кашлянула, пытаясь замаскировать панику.

Полицейский, с которыми спорил Эмери, насторожился.

– Значит, вы свидетельница взрыва?

Сиони кивнула.

– Вам нужно пойти с нами в участок, – заявил мужчина. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов, которые смогут прояснить ситуацию. И вам тоже, – обратился он к Дилайле.

– Конечно, – ответила Сиони и почувствовала, что рука Эмери под прикрытием полы пальто пожала ее пальцы. – Я сделаю все, что необходимо.

– Я пойду с ней, – быстро сказал Эмери.

– Я также присоединюсь к вам, – проговорила мг. Эйвиоски. – Я – директор школы Таджис-Прафф, где учились эти девушки, сейчас они стали нашими подмастерьями, и я несу за них ответственность. А данный инцидент угрожал их жизни!

Полицейский склонил голову.

– Мой автомобиль здесь. Прошу вас…

Сиони, Эмери, Дилайла и мг. Эйвиоски направились к машине и вскоре доехали до участка. Сиони подробно изложила все, что помнила, включая тот обрывок фразы, который услышала из разговора мисс Джонстон с незнакомцем в халате.

Господи, пусть мисс Джонстон уцелеет!

Сиони и Эмери пробыли в участке до позднего вечера, но никто, похоже, не нашел никаких веских доказательств любой иной причины взрыва, кроме диверсии.

На обратном пути, трясясь на сиденье автомобиля, который катил по темной дороге в Лондон, Сиони усиленно думала. Ее мучил один-единственный вопрос: кому же понадобилось разрушать бумажную фабрику?

Глава 4

Сиони лежала в постели и локтем прикрывала глаза от утреннего солнца. Фенхель тихо поскуливал на полу и ритмично колотил бумажным хвостом по коврику. Сиони протянула руку и, не глядя, погладила бумажного песика по голове.

Мысленно она до сих пор стояла перед фабрикой. Позади пыхтел автобус, который разворачивался на гравиевой дороге. Что-то громко вещала мисс Джонстон. Сиони напрягла память, чтобы восстановить мелкие, но важные детали – они бы могли объяснить случившееся. Как же она сейчас жалела, что невнимательно следила за происходящим в тот момент! Но в участке сказали, что эпицентр взрыва был в сушильном цехе, куда экскурсанты даже не успели зайти. Потому-то полиция и заподозрила диверсию – в сушилке не было особо мощного оборудования, неисправность которого привела бы к столь кошмарным последствиям.

Сиони вспомнила ощущение жара на своем лице, когда глядела на рвущееся к небу пламя. Можно только вообразить, как раскалился корпус фабрики в момент взрыва! К тому времени, когда она и Эмери покинули полицейский участок, стало известно о четырнадцати погибших. Сиони прочла список – в нем не было никого по фамилии Джонстон.

Зажмурившись, она восстановила в памяти роковую секунду, огонь, разлетающиеся осколки кирпичей. Слава богу, что Клемсон не растерялся! Магия Огневика спасла им жизнь. И Сиони, разумеется, не помог бы бумажный щит, ее бы неизбежно раздавило, сплющило в лепешку. Впрочем, она не стала упоминать об обломке стены, когда диктовала свои впечатления полицейскому, составляющему протокол. Эмери слушал ее, а Сиони не хотелось расстраивать мага еще сильнее. Он был таким… притихшим. Переволновался за нее. Тогда Сиони была тоже донельзя потрясена и не могла полностью оценить то, как он ее обнимал, но…

Она села и поправила корсаж ночной рубашки. Потом решительно подошла к столу, находившемуся у противоположной стены ее маленькой спальни. В глубине ящика хранилась пресловутая «коробка случайностей», которая сулила ей в будущем столь заманчивую судьбу. Подержав коробку в руке, Сиони убрала ее на место. Гадать на свою собственную жизнь – к несчастью, а Сиони на эту неделю уже более чем хватило невезения.

Фенхель издал кашляющий звук, заменяющий ему лай, и замахал хвостом. А Сиони наконец уловила запах бекона, доносившийся из кухни. Неужто Эмери сам приготовил завтрак?

Она взглянула на часы – десять минут десятого. Да, нынче она совсем заспалась.

Быстро надев чулки, блузку и юбку, Сиони поспешила в ванную, чтобы почистить зубы, причесаться, заплести косу и накраситься. Когда она сбежала по крутой лесенке, ведущей в столовую, Эмери уже разложил яичницу с ветчиной по тарелкам.

– Вам не нужно было этим заниматься. Я уже встала, – посетовала Сиони.

Она была впечатлена. Еще бы – ведь ветчина у Эмери не подгорела, а глазунья сияла солнечной желтизной.

После того как Сиони в первый день обучения довелось отведать тунца с холодным рисом, она настояла на том, что будет кашеварить сама. Как-никак, если бы не стипендия от Эмери, она бы поступила в кулинарную школу, а не в Таджис-Прафф.

– Я тоже кое-что умею, – сказал Эмери, отодвигая для Сиони стул, – иначе я бы давным-давно умер с голоду.

Сиони улыбнулась и устроилась на стуле, а Эмери подал ей столовые приборы. Возможно, он хозяйничал на кухне, пока был женат на Лире. Вряд ли Потрошительница увлекалась готовкой, хотя, сказать по правде, Сиони и в голову не приходило досаждать Эмери столь нескромными расспросами. Не так уж много тем могло смутить или расстроить Бумажного мага, но в их число, безусловно, входили воспоминания о бывшей жене.

Сиони невольно задумалась. Находится ли Лира там, где она ее оставила – окровавленная, заледеневшая, стоящая на каменистом берегу острова Фаулнесс. Тут Эмери сел напротив нее, и эти мысли сразу же улетучились у Сиони из головы.

Маг протянул Сиони телеграмму.

– От кого? – удивленно спросила она, разворачивая ленту.

давай не менять планы точка олбенс полдень точка

– Пришла сегодня утром, – ответил Эмери, проглотив кусок яичницы. Потом хмуро глянул на свою тарелку и потянулся за перечницей. – Наверное, от Дилайлы, если, конечно, вы не договаривались о неофициальной встрече с Патрисией Эйвиоски.

Он первым рассмеялся своей шутке, и его глаза заискрились.

– Я бы хотела встретиться с ней за ланчем, – оживилась Сиони, – если вы сочтете возможным отпустить меня.

Эмери молчал, продолжая жевать. Внезапно он резко встал из-за стола и покинул столовую. Вернулся он с листом бумаги девять на четырнадцать дюймов, который с треском разорвал пополам.

– Копируй! – приказал Эмери.

Такого заклинания Сиони еще не знала. А маг небрежно Сложил оторванную половинку еще вдвое – в четвертушку – и вручил Сиони.

– Все, что вы здесь напишете, моментально появится на моем листочке, – сказал он непривычно заботливым тоном. – И если вам что-то потребуется… В общем, это ясно и без объяснений.

Сиони покрутила в руках заколдованную четвертушку.

– Вы прежде не давали мне такого… средства связи, когда я уходила из дома.

– Мало ли что… И, пожалуйста, не задерживайтесь. Вам надо доделать домашние задания!

После завтрака Сиони поднялась к себе в комнату. Пряча в сумку заклинание копирования и запасные листы бумаги, она попыталась успокоиться. Как бы не так! А сложившаяся ситуация очень беспокоила Сиони. Три месяца назад она призналась Эмери в любви, когда оказалась в буквальном смысле заперта в камере его сердца. Он до сих пор не дал ей прямого ответа. Он, как правило, старался избегать щекотливых тем и наверняка всегда ощущал неосознанную тревогу при виде Сиони…

Ее щеки вспыхнули от воспоминаний: тогда она вовсе не задумывалась о том, что Эмери будет помнить ее слова, когда очнется.

Вдобавок Сиони не могла забыть злобный смех Потрошительницы и брошенную Лирой фразу: «Он не любит тебя».

Взгляд Сиони перескочил на ящик письменного стола. А если «коробка случайностей» показала ей не правду, а лишь то, что Сиони хотела увидеть? Может, она уже совершила нечто такое, что спугнуло возможность наступления предсказанного будущего, и теперь она, Сиони, как дурочка, ждет будущего, которое никогда не свершится?

Сиони вздохнула. У нее был только один, если можно так выразиться, роман – в старших классах школы. Тогда все проходило гораздо легче, чем сейчас. Вероятно, стоит принять жизнь такой, какая она есть, и сдаться. Может, никакой это и не знак свыше, а наваждение…

Но она не могла отказаться от Эмери. Это она знала гораздо лучше, чем все остальное.

Она любила его.

Она любила его искренность и честность, его ум, юмор и эксцентричность. Она любила движения его рук, Складывающих бумагу, и то, как он сосредоточенно сжимал губы. Она любила его доброту – по крайней мере, он всегда был добр по отношению к ней. Она представляла себе множество людей, которые сочли бы себя оскорбленными отношением Эмери Тейна – вернее, могли бы счесть себя оскорбленными, если бы у них хватило ума заметить, что он насмехается над ними. Он умел тонко – непостижимо тонко – оскорблять.

И еще она жалела, что влюбилась в него столь скоропостижно.

В город она поехала на безопасном велосипеде (снабженном зачарованными шинами, которые не могут лопнуть). Сиони приобрела его спустя месяц после того, как поступила в подмастерья к Бумажному магу, когда ей надоело подолгу ждать автомобиля и тратить на оплату проезда весомую часть стипендии. Путь предстоял неблизкий, но день выдался на удивление спокойным, и Сиони не нервничала. Следовало лишь держаться той стороны шоссе, которая находилась подальше от узкой речушки – та как раз тянулась параллельно дороге.

Дилайла ждала Сиони у бистро. «Лососина из Сент-Олбанс» располагалось в небольшом краснокирпичном здании с широким окном во всю стену. На переплете шоколадного цвета трепыхался потрепанный непогодой овал с вылинявшим изображением синей рыбы. Дилайла пребывала в своем обычном жизнерадостном состоянии и помахала рукой Сиони, пристраивавшей свой велосипед у двери.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Сиони, когда они уселись за маленьким дубовым столиком в середине зала, наполовину заполненного посетителями. В кабинках справа и слева разместились влюбленные парочки и какая-то семья. В воздухе витал запах готовившейся рыбы, из кухни доносилось позвякивание тарелок. Сиони поставила сумку под стол.

– О, Сиони, это было ужасно, правда?! – воскликнула Дилайла, взяв меню. Скользнув взглядом по тексту, она отложила листок в сторону. – Я не могла заснуть! Магичка Эйвиоски отменила свои утренние дела и умчалась в Дартфорд! Она совершенно взвинченная – еще хуже, чем обычно. Говорит, что неспособна сидеть на месте, когда студентам угрожает опасность.

– Но сейчас-то опасности нет, – возразила Сиони, ощущая, как на ее голове зашевелились волосы. – Или есть?

Дилайла нахмурилась.

– Думаю, нам ничего не угрожает, – сказала она, когда официант принес им графин с водой. – Остальные поехали в другие места – и только! А если честно, я ничего и не знаю. Но я потрясена! У меня до сих пор все мысли перепутались. Хотела бы я быть такой же уравновешенной, как ты.

Сиони рассмеялась.

– Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь мог бы назвать меня уравновешенной. – Она помолчала. – Хотя, возможно, ты и права. Наверное, когда повидаешь многое, начинаешь воспринимать необычное как нечто будничное…

– А ты видела нечто особенное? – выпалила Дилайла, подавшись вперед. – Выкладывай! Наверное, это ужасно романтично…

Сиони зарделась.

– Не совсем. Пожалуй, лучше я расскажу об этом, когда мы останемся наедине. – Ей казалось неразумным вспоминать в оживленном ресторанчике о своих приключениях и борьбе с Потрошительницей. Кроме того, мг. Эйвиоски была не в курсе подробностей всей эскапады, включая и решающую схватку Сиони с Лирой. К счастью, магичка знала только то, что Эмери сообщил в Уголовном департаменте.

Что касается Эмери и путешествия по его сердцу… Нет уж, этим Сиони вообще не собиралась делиться.

Официант поставил на стол корзинку с индейскими лепешками-баннок и принял заказ. Дилайла пожелала рыбу с жареной картошкой, а Сиони – крабовый суп-биск. Вдруг Дилайла что-то забормотала себе под нос, сняла со спинки стула объемную холщовую торбу, нырнула в нее с головой и наконец извлекла из ее недр карманное зеркальце. Изделие оказалось премиленьким: с литым серебряным кельтским узлом, выбитым на крышке в виде морской раковины.

– Необычное… вроде этой штучки? – уточнила Дилайла у Сиони.

Удивленно вскинув брови, Сиони взяла зеркальце и открыла его. Вместо собственного отражения на нее уставились темные глаза гориллы.

Сиони взвизгнула и выронила зеркальце. Дилайла рассмеялась и вовремя подхватила его со стола.

– Здорово! – вырвалось у Сиони.

– Это заклинание избранного отражения, – объяснила подруга. – Можно заставить зеркало показывать все, что ты можешь наглядно вообразить.

– Надо просто отдать магический приказ? – неуверенно произнесла Сиони, думая о том, как Дилайла прятала от нее лицо в сумке и что-то шептала, разглядывая безделушку.

У Сиони тоже имелась приблизительно дюжина заклинаний-команд, которые она отдавала листу бумаги, когда занималась Складыванием. К ним относились манипуляции с изгибанием и разрезами, а еще – подготовка и предвидение. Стеклянная магия по скорости осуществления шла второй после Магии огня. Но больше всего времени требовалось для Плавления, связанного с заклинанием металлических сплавов.

Сиони постучала пальцами по столу.

– Похоже на иллюзию «живой картины» к какой-нибудь истории или рассказу!

Дилайла возвела глаза к потолку.

– Э-э… да? Я плохо представляю себе, что это… Но ты открываешь зеркальце и – вуаля! – дело сделано. – Дилайла откинула крышку, внимательно посмотрела в стекло и важным тоном добавила: – Надо приказать: «Выбрать отражение» – и подумать о том, кого ты хочешь или не хочешь увидеть.

Дилайла повторила заклинание, на миг зажмурилась и вновь передала Сиони безделушку. Та робко взяла ее, хотя бояться, похоже, было нечего: в зеркале возник широкоплечий мужчина, который сидел в одиночестве у окна бистро. Разговор девушек его явно заинтересовал, он даже вытянул шею, чтобы получше их слышать.

Дилайла отменила заклинание, выхватила у Сиони зеркальце. Захлопнув крышку, она опять протянула Сиони изящную вещицу.

– Не отказывайся от подарка на день рождения, Сиони! Но прости за некоторое опоздание. И, конечно, извини, что я не запаковала его, как следует, в коробочку, но я решила, что так будет гораздо веселее.

Сиони широко улыбнулась.

– Дилайла, это восхитительно! Но зачем…

– Глупости, забирай! – рассмеялась Дилайла и пихнула зеркальце в руки Сиони.

Та бережно взяла подарок и, погладив кельтский орнамент, убрала изделие в сумку.

– Спасибо! – поблагодарила Сиони подругу.

– Кстати, я родилась в декабре, – серьезно сообщила Дилайла. – Не забудь, пожалуйста.

– Могу назвать точную дату – одиннадцатое декабря, – парировала Сиони. – И я ее теперь точно не забуду.

Дилайла удовлетворенно вздохнула, откинулась на спинку стула, выпила воды и неожиданно спросила:

– Сиони, ты влюблена?

Сиони, которая, по примеру Дилайлы, тоже решила отхлебнуть воды, поперхнулась.

– Ч… что?

– У тебя в последнее время этакий отсутствующий, окрыленный вид. Как вчера в автобусе. И на велосипеде.

– Ты хочешь сказать: такой же, как у тебя, когда рядом находится Довер? – насмешливо осведомилась Сиони.

Дилайла высунула язык.

– По-моему, я ему нравлюсь. По крайней мере, он прислал мне вчера бумажного голубя, чтобы подбодрить после кошмара, который случился на фабрике. Он хоть и на два года младше меня, но не кажется младше. А остальное, в принципе, не важно.

Официант подал им заказанные блюда, и девушки принялись за еду. При этом они умудрились обсудить печально закончившуюся экскурсию на фабрике, бумажную куклу Сиони и фасоны модных моделей шляпок с перьями. Когда Биг-Бен, который возвышался на севере от Парламент-сквер, пробил половину второго, Дилайла потянулась за салфеткой.

– Сиони, – проговорила она, вытерев губы, – мне очень жаль, но я пообещала магичке Эйвиоски побывать у стеклодувов – она ведь в Дартфорде и не может их навестить. Надеюсь, ты не рассердишься на меня?

Сиони отмахнулась.

– Что ты! Ничего страшного. Да и мне пора возвращаться.

Дилайла резво обежала вокруг стола и расцеловала Сиони в обе щеки.

– Давай еще разок выберемся куда-нибудь, не возражаешь? – предложила она и, бросив горсть шиллингов на стол, заторопилась к выходу.

Сиони наклонила тарелку и принялась вычерпывать последние капли супа, но не успела она поднести ложку к губам, как стул напротив нее громко скрипнул.

На место Дилайлы опустился тот самый широкоплечий тип, который отразился в зачарованном зеркальце.

Сиони испуганно отставила тарелку.

Что-то в облике мужчины показалось ей знакомым, но она не могла сообразить, что именно. Ему, наверное, пошел пятый десяток, и он был хорошо сложен. Его светлые волосы отливали рыжиной. Из-под наморщенного лба и густых бровей на Сиони уставились узкие водянисто-серые глаза.

– Чем могу быть полезна? – тихо спросила Сиони.

Губы над квадратным подбородком шевельнулись в еле заметной ухмылке.

Память Сиони сработала, и у нее перехватило дыхание. Она вспомнила эту физиономию! Правда, нос мужчины сейчас имел несколько другую форму, но вот подбородок и глаза совершенно не изменились.

Сиони видела это лицо на плакате «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» – в почтовом отделении возле ее дома.

И она видела его, когда заглядывала сквозь прутья тюремной решетки, блуждая по сердцу Эмери Тейна.

Именно он, этот мужчина с квадратным подбородком, находился в лодке, которая подплывала к острову Фаулнесс.

Во рту у Сиони пересохло, а язык превратился в сухой обрубок дерева. Она поспешно схватила бумажную салфетку и сглотнула.

Как ни путались у нее мысли, она сумела выдавить:

– Вы – Грат Кобальт.

Грат Кобальт являлся самым знаменитым Потрошителем в Англии, если не во всей Европе.

Сиони попыталась отодвинуться – нельзя ни в коем случае позволить ему прикоснуться к ней! – но Грат удержал ножку ее стула своим башмаком.

Странно, но никто из посетителей ресторанчика не заметил ничего из ряда вон выходящего. По крайней мере, так решила Сиони. Она покосилась на главный вход, затем на дверь черного хода и посмотрела налево.

Что он сделает, если она начнет кричать? Он уселся слишком близко, а чтобы наложить на Сиони заклятие, ему достаточно легкого прикосновения…

Она расправила салфетку на коленях и, взглянув на Грата, быстро сделала остроконечную Складку.

– Ишь ты, какая сообразительная! Я поражен, – процедил Грат. – Башковитая девчонка.

Он криво усмехнулся, продемонстрировав Сиони длинные клыки, которые придавали ему сходство с уличным котом.

– Плакаты с вашими портретами висят повсюду, – ответила Сиони, стараясь говорить равнодушно.

Она замолчала и стрельнула глазами в сторону официанта, который принимал заказ неподалеку – за три столика от них.

Грат дернул подбородком.

– Не отвлекайся, милашка! Надо нам поболтать без помех. Правда, у меня всегда есть на примете местечко, куда можно пойти.

Сиони вздохнула, подавляя дрожь, и продолжила осторожно возиться липкими пальцами с салфеткой. Остроконечная Складка готова. Теперь нужно сделать «утиный хвост».

– А тебя было сложно найти, – пророкотал Грат, поигрывая вилкой Дилайлы. В его ручищах она казалась крошечной. – Я знал только, что ты – рыжая девчонка, владеющая странной магией. А ты-то еще и ученица Эмери Тейна. Как поживает этот чокнутый? Я слышал, он до сих пор дергается.

Сиони ничего не сказала. Лишь смотрела в холодные глаза Грата.

Тот хохотнул, но усмешка быстро исчезла с его лица. Он наклонился через стол и уставился на Сиони.

– Отвечай, что ты сделала с Лирой!

От прилива адреналина у Сиони защекотало под кожей.

– Я… я ничего.

Грат грохнул кулаком по столу, да так, что тарелки задребезжали, и привлек к себе любопытствующие взгляды некоторых посетителей.

Сиони пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не подпрыгнуть.

– У тебя сейчас невыгодное положение, Сиони Майя Твилл. Не ври мне и не юли. Какую магию ты сотворила? Как ты закляла Лиру?

– Я действительно ничего не делала, – солгала она, Сложив Четырехугольную Складку и перевернув салфетку. – Я ведь обычная Складывательница…

– Отвечай!

Сиони набрала воздуха в легкие и пробежалась пальцами по салфетке, проверяя ее положение.

– Я вам не скажу, – прошептала она. – Без вас мир гораздо лучше. Чем скорее…

Грат ногой дернул ее стул влево. Сиони вздрогнула, но без колебаний завершила работу над последней Складкой.

– Думаешь, мне есть дело до окружающих? – прорычал Грат, ухитрившись не повышать голос. – Считаешь, я расстроюсь, если людишки увидят, как я буду обдирать мясо с твоих костей? Сиони, они – жалкие трусы! Они бросятся бежать врассыпную, как только брызнет кровь. А я выцежу ее из тебя всю, каплю за каплей, и вытрясу из тебя признание!

Сиони хранила молчание.

– А может, я начну с них, – заметил Потрошитель и дернул головой по направлению к угловой кабинке, где обосновалась семья из четырех человек. С родителями были девочка-подросток и мальчик помладше. – А ты в курсе, Сиони, сколько энергии можно выкачать из детского сердца? Разжившись хоть одним, я легко сотворю заклинания чудовищной силы!..

Сиони крепко зажмурилась: при словах Грата ее захлестнула волна воспоминаний о тех жутких событиях, свидетельницей которых она оказалась несколько месяцев тому назад. Зияющая дыра в груди Эмери, неподвижно растянувшегося на полу. Его сердце, стиснутое в ладонях Лиры. Давление крови, жаркие стенки сердца Эмери, сжимающие Сиони, которая протискивалась сквозь них и задыхалась от удушья. Изуродованные тела, валяющиеся в кладовой мясного склада. Сиони отбросила эти картины, загнав их на дно своего сознания. Разве Дилайла совсем недавно не назвала ее уравновешенной?

Будь уравновешенной! – мысленно взмолилась она.

– Ладно, – сказала Сиони, пытаясь подобрать слова. – Вы хотите знать, как я заморозила Лиру?

Грат поставил локти на стол и, выжидая продолжения, оперся подбородком на сплетенные пальцы.

Сиони глубоко вздохнула.

– Все началось с этого…

Она кинула Сложенную в форме ромба салфетку на тарелку и прошептала:

– Взорвись!

Салфетка мелко и часто завибрировала. В первый момент Грат растерялся. Потом его глаза широко распахнулись.

Сиони резко развернула стул, на котором сидела, и, вскочив, метнулась к задней двери.

Взрывное заклинание сработало.

Взрыв был далеко не столь силен, как в тот раз, когда Сиони применила его против Лиры – ведь сейчас ей пришлось воспользоваться лишь одной салфеткой. Однако бумажного ромба хватило на то, чтобы в воздух взлетели не только тарелки, но и обломки мебели.

Разумеется, Потрошителю тоже досталось: Грат наверняка получил ожоги.

Сиони решила не думать о том, какой ущерб она нанесла ресторанчику. Сделанного не воротишь, кроме того, на кону стояла ее жизнь…

Она всем телом навалилась на дверь и вылетела на залитую солнцем улицу.

Сиони перебежала дорогу, удостоившись возмущенных окриков от водителей автомобилей. На бешеной скорости пересекла Парламент-сквер и завернула за угол банка. С отчаянно колотящимся сердцем промчалась вперед и, перепрыгнув через раскрошившийся бордюр, нырнула в щель между гостиницей и магазином ковров. Прочь оттуда. Нужно убраться от Грата подальше и хорошенько запутать следы.

Эмери! Она потянулась за заклинанием копирования и сообразила, что забыла его в бистро – вместе с сумкой и зеркальцем. Велосипед тоже остался у ресторанчика.

Значит, связь с Эмери оборвалась.

Дилайла! Но к каким стеклодувам отправилась подруга? Сейчас она может находиться в любом районе Лондона.

Сиони приостановилась на перекрестке, между одноэтажной лавочкой кормов для домашних животных и двухэтажным антикварным магазином. Тяжело дыша, она начала шарить глазами по толпе. Горожане, к счастью, не имели ни малейшего представления о том, какая опасность таится в самом сердце Лондона. Грату плевать на людей – он сам это сказал.

Надо побыстрее выбираться отсюда.

Внезапно она услышала крики за спиной. Кинувшись направо, Сиони чуть не налетела на мужчину, нагруженного пакетами с провизией. Ощущая огонь в легких, Сиони обогнула его и помчалась дальше. Эйвиоски. Магичка Эйвиоски живет в Лондоне. Если Сиони обогнет следующий квартал и пробежит по мосту, она, вероятно, спасется…

Сиони вновь повернула направо и уткнулась в здоровяка в коричневом костюме-двойке. Столкновение отбросило Сиони назад, и она шлепнулась на копчик.

Из глаз посыпались искры.

– Мисс! – воскликнул мужчина. – Вы не пострадали? Я очень сожалею! Сейчас я вам помогу.

Он протянул громадную – больше, чем у Грата! – ручищу. Сиони схватилась за нее, и великан поставил ее на ноги так быстро, что Сиони даже не успела перевести дух.

– Спасибо, – пробормотала она и заморгала, чтобы сфокусировать зрение.

Когда мир перестал кружиться у нее перед глазами, Сиони смогла рассмотреть незнакомца. Здоровяку едва ли перевалило за тридцать, и если бы не высоченный рост, он бы ничем не отличался от других толстяков. Пегие волосы были обильно умащены маслом и прилизаны на одну сторону, а карие глаза…

Сиони открыла рот.

– Я… Вы – Лэнгстон! – выпалила она.

Мужчина оторопел.

– А разве мы раньше встречались?

Нет, они никогда не сталкивались в реальном мире, но Сиони видела Лэнгстона, подмастерья Эмери, когда очутилась в первой камере сердца своего наставника. Лэнгстон помогал Эмери изготовить Джонто.

И пусть в нем больше жира, чем мускулов, он все равно вдвое крупнее Грата.

– Меня зовут Сиони, – поспешно объяснила она. – Я ученица мага Тейна, и я безнадежно заблудилась. Прошу, умоляю вас, не могли бы вы помочь мне добраться до дома моего учителя?

Лэнгстон, явно озадаченный подобным раскладом, помолчал, а затем медленно кивнул.

– Конечно… Мое авто находится за пару кварталов отсюда. Это не составит мне никакого труда, да и встреча моя уже отменилась.

Лэнгстон предложил Сиони руку, в которую она с благодарностью – и отчаянной надеждой на лучшее – вцепилась.

По дороге она рискнула оглянуться через плечо, но не увидела никаких признаков слежки. Возможно, Грат Кобальт и вправду не смог догнать Сиони.

Глава 5

Когда Сиони и Лэнгстон миновали барьер иллюзий, прятавший дом мага от зевак, то первым делом увидели Эмери. Мг. Тейн стоял на коленях прямо на земле и возился с своими бумажными растениями. Маг наклонился над полукруглой клумбой с искусно Сложенными цветами, и менял красные, похожие на тюльпаны, головки на голубые соцветия, с чашечками, как у лилий. Фенхель суетился неподалеку. Песик жевал брошенные в сторону зачарованные лепестки и относил мятые комки бумаги в мусорную корзину, которая лежала на боку.

При виде Сиони Фенхель возбужденно затявкал.

– Лэнгстон? – вопросительным тоном произнес Эмери, поднимаясь и отряхивая комья земли с балахона. – Не рассчитывал сегодня оказаться в твоем обществе.

Но молодой Складыватель не успел ничего ответить: Сиони перебила его.

– Грат Кобальт в Лондоне, а я, по-моему… я кое-что взорвала, – выдохнула она.

Лицо Эмери окаменело. Даже глаза потемнели, явственно напомнив Сиони о третьей камере его сердца, где она узрела ошибки Эмери и душераздирающие подробности его жизни. Его темную сторону.

– Вы уверены? – уточнил он, хотя эти слова и не прозвучали как вопрос. Скорее как… предупреждение о близкой опасности.

Сиони кивнула.

– Я узнала его в лицо по… прошлым временам, – пролепетала она, стрельнув взглядом в грудь Эмери. – Он заговорил со мной в бистро.

Эмери посерел.

– Вы оба – заходите в дом, – буркнул он и, отвернувшись от садика, рассеянно раздавил каблуком голубую лилию. – Там и поговорим.

* * *

Лэнгстон сразу направился в загроможденную вещами гостиную и плюхнулся на диван, а Сиони прошагала по коридору на кухню. Она частенько бывала здесь, если требовалось разобраться с чем-нибудь трудным. Решив хоть как-то отвлечься, она разожгла плиту, налила в чайник воды и проверила содержимое шкафов. В конце концов, она отыскала, что ей требовалось, – сухие листья перечной мяты. Простого чая ей совершенно не хотелось, и Сиони разложила мяту по трем керамическим кружкам. Правда, она сомневалась, что Эмери изъявит желание пить горьковатый травяной настой.

Эмери переступил порог кухни, прежде чем вода успела закипеть. Однако Сиони все же сняла чайник с плиты.

Она принялась разливать недокипевшую воду по кружкам. Маг застыл у нее за спиной.

– Итак, Сиони, что же случилось?

– Я полагаю, никто не пострадал, – промямлила Сиони.

Она имела в виду: «Никто, кроме Грата». Заклинание Сиони сделала слабенькое, поэтому магия не задела других посетителей бистро, хотя, вероятно, и напугала их до полусмерти.

Эмери отнял у нее чайник и поставил его на плиту. Взяв Сиони за плечи, маг развернул ее лицом к себе.

– Сиони, – сказал он, отчетливо произнося каждый звук, хотя и говорил почти шепотом. Он даже нагнулся, и его яркие зеленые глаза оказались на одном уровне с ее глазами. – Что произошло на самом деле?

И Сиони прорвало. Она подробно рассказала обо всем – о встрече с Дилайлой за ланчем, о небрежной маскировке Грата и его расспросах насчет Лиры. С каждой новой фразой Сиони губы Эмери сжимались во все более тонкую линию, однако они невольно приоткрылись, когда она процитировала угрозы Потрошителя.

Пожалуй, не стоило пересказывать разговор с Гратом дословно. Повторение реплик Грата своими же устами придало им дополнительный вес, сделало их реальными. Сиони повернулась к открытой двери, откуда виднелась столовая. Именно там Лира буквально пришпилила Эмери к стене, после чего вырвала из его груди сердце. Сиони подумала о трупах, сваленных в мясном складе, – пожалуй, о самом страшном из видений, с которым она столкнулась, когда блуждала по сердцу Эмери. И о том тревожном тепле, пробежавшем по ее коже, когда Лира схватила ее и начала колдовать.

Сиони передернула плечами.

– Надо было связаться с вами через заклинание копирования, но оно осталось в моей сумке. Зато я наткнулась на Лэнгстона. Ох, зря я его в это втянула, но теперь, боюсь, поздно сожалеть.

– Сомневаюсь, что он станет мишенью Потрошителей, – мрачно проворчал Эмери. – Будем надеяться, что Грат не видел его или не обратил на него внимания. Он, вообще-то, предпочитает охотиться за… весьма своеобразной дичью.

Эмери взял Сиони под локоть, что одновременно успокоило и взбудоражило ее нервы, и повел в гостиную. Впрочем, перед тем как они оказались в поле зрения Лэнгстона, он выпустил ее руку.

Тейн попросил бывшего ученика рассказать свою версию случившегося, но Лэнгстон не смог добавить никаких важных деталей, поскольку встретился с Сиони уже после ее конфликта с Гратом.

– Лэнгстон, ты ведь не откажешь мне в услуге? – вымолвил Эмери, когда младший Складыватель закончил говорить. – Будь добр, составь от моего имени рапорт в полицию.

Лэнгстон молниеносно извлек из внутреннего кармана пиджака лист бумаги, а из узкого пенала, который лежал на низком столике, – ручку. Прошептав ей магический приказ, он заколдовал чернила, чтобы ручка сама записывала «показания» Сиони. Когда Сиони стала вторично пересказывать угрозы Грата, Лэнгстон сильно побледнел, но промолчал – то ли из вежливости, то ли чтобы не нарушить заклинание диктовки.

Когда Сиони завершила свой рассказ, Лэнгстон свернул листок в восемь раз и сунул в карман.

– Рапорт будет доставлен в полицию – об этом-то я позабочусь, – пообещал он и пригладил свои редкие пряди мышиного оттенка. Когда он поднялся, диван облегченно крякнул. – Я рад, Сиони, что вовремя наткнулся на вас. Страшно подумать о том, что… – Он осекся и продолжил: – Сиони, будьте осторожны. Вы знаете, где меня найти, – добавил Лэнгстон, обратившись к Эмери.

Тейн кивнул и проводил бывшего ученика в холл. Затем оживил Джонто и послал во двор, чтобы скелет собрал «мертвые» бумажные цветы.

– Когда мы жили в Беркшире, Грат был нашим соседом, – заявил Эмери, вернувшись в комнату. – Тогда он носил имя Грегори. Занимался, в частности, торговлей коврами. У меня в гостиной было кое-что, купленное у него, – он вяло махнул рукой, – но недавно я избавился от хлама.

Сиони кивнула. Она, естественно, не собиралась ни в чем обвинять наставника. У Эмери более чем достаточно причин для ненависти к Грату Кобальту. Хотя Сиони не видела в его сердце никаких подтверждений, она подозревала, что Лира… связалась… с Гратом еще до того момента, как Эмери заполнил прошение о разводе. Сиони не на шутку удивлялась, вернее, ее потрясало то, что сердце Эмери не разорвалось в клочья задолго до того, как Лира запустила пальцы в его плоть.

Она потерла лоб ладонью. Беркшир. Сиони предполагала, что именно там находился старый дом, который она видела в воспоминаниях Эмери.

– Вы считаете, что в трагедии, случившейся на фабрике, виноват он? – спросила она у Эмери, и у нее ком подкатил к горлу.

Неужели вчерашний взрыв – и погибшие из-за него люди – связаны с ней, Сиони?

Эмери прислонился к стене, скрестил руки на груди и после паузы ответил:

– Возможно. Но Грат не любит «светиться», он слишком умен. Взрывы не в его стиле. Если попытаться связать эти два случая, можно предположить кое-что другое… Думаю, Грат возложил ответственность за фабрику на Сараджа. – Он нахмурился. – Интересно, они еще ладят между собой?

Сиони подавила тревогу.

– Сарадж?

Перед тем как покинуть остров Фаулнесс, взяв с собой сердце Эмери, она заметила лодку, а в ней – двоих мужчин.

Эмери пренебрежительно хмыкнул.

– Сарадж – опытный Потрошитель, который, если у него есть соответствующее настроение, ведет делишки с Гратом… Хотя не важно. – Он расчесал волосы пятерней. – Ситуация донельзя усложнилась.

Сиони подмывало задать еще вопрос, а то и несколько, но когда она поняла, как подавлен Эмери, то прикусила язык. Запереть бы весь этот кошмар с Потрошителями в погреб, а ключ зашвырнуть в море!

Она робко положила ладонь на его скрещенные руки.

– Их обязательно выведут на чистую воду. Тайное всегда становится явным.

Эмери усмехнулся.

– Знаете, как-то забавно, моя дорогая, что вы пытаетесь успокоить меня, когда опасность грозит вам. – Он опять погрустнел. – Будем надеяться, что в Лондоне нет других Потрошителей, кроме Грата. Как бы я хотел, чтобы с ними было покончено!

И Эмери, как он часто поступал, когда бывал расстроен, принялся за работу. Маг взял из своего кабинета толстый рулон бумаги высотой в ярд и вынес его во двор. Затем попросил Сиони нарезать из рулонов, хранящихся под письменным столом, побольше листов – восемь с половиной на одиннадцать и шесть на шесть дюймов. В доске для Складывания Тейн сейчас не нуждался: он виртуозно пользовался ножницами, которые материализовались из недр его индигового балахона. Сиони сообразила, что он меняет охранные заклинания вокруг дома. Не желая мешать Эмери, она устроилась вместе с Фенхелем на крыльце. Когда магу требовалась помощь, он обращался к Джонто.

Эмери работал с поразительной быстротой и делал столь сложные и затейливые вещи, что Сиони невольно задумалась, сумеет ли она освоить необходимые навыки хотя бы за два года. Да уж, учиться на Складывателя оказалось совсем не просто! Эмери что-то рвал и без конца подрезал. Он Складывал бумагу вроде бы совершенно случайным образом, а в итоге получал длинные веерные и квадратичные Складки.

Спустя час он обратился к Сиони:

– Вы не могли бы выйти за ворота и поведать мне о своих впечатлениях?

Сиони зашагала по дорожке, ведущей от крыльца к воротам, и, миновав периметр бумажной иллюзии, очутилась на улице. Оглянувшись на коттедж, она увидела не мрачный обветшавший особняк, а унылый и почти голый пустырь. Одинокие кусты перекати-поля торчали из растрескавшейся песчаной почвы.

Эмери сделал дом полностью невидимым.

Спустя секунду Эмери тоже прошел сквозь зачарованное заклинание и замер возле Сиони. Из-за жары Тейн снял свой безразмерный балахон и набросил его на плечо. Маг постукивал двумя пальцами по подбородку и хмурился одними глазами, без мимики, что встревожило Сиони. Она промолчала, но поняла – Эмери не слишком удовлетворен результатом.

Сиони приготовила на обед второе из любимых блюд Эмери, пастушью запеканку (первым номером в списке его предпочтений являлся палтус, а рыбы дома не нашлось), а на десерт испекла пирог-коблер – или пирог-перевертыш – с крыжовником. Эмери вполне искренне ее поблагодарил, но Сиони догадалась, что его мысли блуждали где-то далеко. Она знала, что в такие дни она не сможет угнаться за Бумажным магом, куда бы тот в своих размышлениях ни направился.

И на следующее утро он опять думал о чем-то своем, поэтому Сиони решила не приставать к наставнику и углубилась в домашние задания. Она читала «Искусство восточного оригами» и корпела над бумажной куклой. К счастью, вечером Эмери вышел из оцепенения. Как раз в тот момент, когда Сиони доставала из шкафа блюдо для салата, Эмери объявил ей, что они уезжают из коттеджа.

– Уезжаем? – повторила Сиони и чуть не выронила тарелку. – Зачем?

– Разве это не очевидно? – спросил Эмери.

Увы, тут не было ничего очевидного. Нейтральный тон Эмери надежно скрывал его мысли, а выражение лица Бумажного мага показалось Сиони непроницаемым.

– Грат в городе, а вы, Сиони, его цель. Вероятно, он явился в Лондон именно ради вас, поэтому твердо намерен загнать вас в ловушку и поймать. Сиони, я несколько лет подряд гонялся за Гратом. Он, даже зная, что преследователи находятся рядом, никогда не стремился воспользоваться простейшим и скорейшим способом бегства. Он всегда… доводил все до конца, – добавил Эмери дрогнувшим голосом.

Сиони всплеснула руками и выдавила:

– Он был на… складе?

Она вспомнила тронутые тлением тела, которые сволокли туда ради крови и органов. А если Грат сам заживо расчленял этих несчастных?

Ее память услужливо выталкивала на поверхность леденящее душу видение. Трупы жертв гнили на полу и постепенно разлагались…

Сиони крепко зажмурилась и отогнала чудовищную картину прочь. Аккуратно поставила блюдо обратно в шкаф, сразу лишившись аппетита.

– И он в том числе, – ответил Эмери, пожалуй, самым мрачным тоном, какой Сиони когда-либо слышала у него.

У нее чуть сердце не разорвалось. Она шагнула к Эмери, но резко остановилась. Пожалуй, сейчас лучше не выходить за рамки отношений наставника и подмастерья.

– Так будет безопаснее, – сказал Эмери, встретившись с ней взглядом. – Меня легко найти, несмотря на охранные заклинания. К великому сожалению, Кабинет требует, чтобы каждый маг предоставлял чиновникам адреса своего местожительства, поэтому нам очень трудно стать настоящими отшельниками. Кроме того, я не доверяю Кабинету по части хранения сведений. Мы отправимся в город. Там легче затеряться.

– Но вы же ненавидите город.

Эмери тяжело вздохнул.

– Вы правы. Сейчас отправлю телеграмму, чтобы прислали автомобиль. А вы, Сиони, собирайте вещи. Постарайтесь взять с собой только самое необходимое. Не представляю, сколько времен нам придется скрываться, но мы должны быть начеку и постоянно перемещаться. Нам нельзя нигде подолгу задерживаться.

– Мне жаль, что…

– И почему я не потратил деньги на этот новомодный телефон! – перебил ее Эмери, перейдя в свою манеру избирательного восприятия слов собеседника.

Что-то прогудев себе под нос, он удалился в кабинет.

Поднявшись наверх, Сиони вытащила из-под кровати чемодан, но решила, что он чересчур велик. Незачем таскать за собой такую тяжесть, если жизнь висит на волоске и в любую минуту надо будет второпях бежать из очередного убежища!

Сиони откинула крышку чемодана и вытащила вязаную сумку, с которой путешествовала по сердцу Эмери. Сумку пришлось долго отстирывать, чинить, понадобилось даже наложить две заплатки, но Сиони не могла заставить себя выкинуть ее. Сумка была буквально битком набита воспоминаниями, и Сиони попросту не могла с ней распрощаться.

Сиони решила ограничиться одной сменой одежды (если понадобится, то, что на ней, всегда можно постирать) и сложила на дно. Затем последовал набор косметики и предметы женской гигиены, учебник по оригами и изрядный запас бумаги. Ее Сиони спрятала в книгу, чтобы листы ненароком не помялись.

Фенхель, похоже, узнал сумку, которая была связана с их общими приключениями.

Сиони подхватила песика и обняла его так крепко, насколько можно позволить себе обнять бумажную собачку.

– Если хочешь отправиться со мной, то лучше бы тебе, малыш, свернуться, как раньше. Ненадолго.

Фенхель завилял хвостом и фыркнул.

– Свернись!

Фенхель лизнул ее сухим язычком, нагнул голову и послушно вытянул задние лапы. Сиони Сложила его в плоский, хотя и кривобокий многоугольник и с величайшей осторожностью спрятала в сумку. Убедившись, что песик не помнется, она перекинула лямку через плечо.

Окинув комнату прощальным взглядом, Сиони нахмурилась и направилась к лестнице.

Что бы ни ждало ее впереди, по крайней мере, Эмери будет с ней.

Когда в четверть девятого к дому подъехал автомобиль, облака на западе ярко вспыхнули под добравшимися до них лучами-щупальцами закатного солнца. Эмери кое-как побросал свой скарб в сумку, где обычно хранилось белье, предназначенное для стирки. Набив ее до половины, он вышел из дома, направился к машине и кинул сумку на заднее сиденье. В салоне пахло новой кожей – вероятно, сиденья недавно обтянули. Эмери протянул Сиони руку, чтобы помочь девушке забраться в машину, и вскарабкался следом за ней.

– На Бёрли-род, если вас не затруднит, – сказал Эмери шоферу и, обратившись к Сиони, пояснил: – Мы остановимся в гостинице. Вполне приличное место.

Сиони делано улыбнулась. Водитель включил фары и развернул автомобиль.

Им предстоял неблизкий путь в Лондон. Прохладный к вечеру летний воздух врывался в окна без стекол, теребил кудри Эмери. Мимо мелькали раскидистые деревья, милостиво скрывавшие реку от взора Сиони.

– Эмери, мне так жаль!… – посетовала Сиони, прижав к груди вязаную сумку.

– Вряд ли вас можно в чем-то винить, – возразил маг и дружески обнял Сиони за плечи.

Сердце Сиони лихорадочно забилось под тяжестью его руки. Она не решалась пошевелиться, чтобы, не дай бог, не спугнуть Эмери.

– Если уж кто и виноват, то я, – продолжил Тейн. – Если бы не я, Сиони, вы бы не оказались замешаны в эту историю. – Он помолчал и добавил: – Хотя, в принципе, нет. Во всем виновата Патрисия Эйвиоски – ведь именно она направила вас на обучение ко мне. Пусть отдувается она.

Сиони рассмеялась и пробормотала, подавив зевок:

– Я рада, что она это сделала.

– Вы, несомненно, самая замечательная из всех учеников, какие у меня были, – заметил Эмери, по-видимому, косвенным образом соглашаясь с репликой Сиони. – Кстати, Лэнгстон оказался королем зануд.

– А он чуть-чуть моложе вас!

– Да, – подтвердил Эмери. Его палец невзначай прошелся по краю косы Сиони, и девушка обрадовалась, что уже наступили сумерки и Эмери не видит, как покраснели ее щеки. – Я взял его в обучение, когда мне исполнилось двадцать четыре – через два года после того, как получил диплом. Но число Складывателей уменьшалось с катастрофической быстротой, и поэтому Прафф был готов назначить кого угодно и к кому угодно. Лэнгстон мог отправиться ко мне или поплыть на пароходе через океан и учиться у мага в Новом Орлеане. Но он предпочел остаться в Англии, поскольку ухаживал за девушкой.

Сиони тихо откашлялась, чтобы прочистить горло, и попыталась скрыть дрожь, которую у нее вызывала близость Эмери.

– Значит, он сейчас женат? – осведомилась она.

Эмери ухмыльнулся.

– Слава богу, нет. Через две недели после начала обучения она прислала ему очень обидное и оскорбительное письмо. После разрыва Лэнгстон на целый месяц превратился в лужу слюней, но в конце концов опомнился. А вот с Дэниелом получилось по-другому – из-за него я и переехал в этот коттедж и начал маскировать ворота.

Сиони позволила себе немного расслабиться. Рука Эмери до сих пор лежала на ее плечах.

– Он был скандалистом?

– Дамским угодником. Причем дерзким и беззастенчивым… Странно, но каким-то образом его более чем спорные достоинства привлекали женщин, – задумчиво вымолвил Эмери. – Каждую неделю, хотя, возможно, мне это просто казалось, у моих дверей появлялась новая дама. При столь несерьезном отношении к делу мальчишке понадобилось бы постигать науку Складывания в течение шести лет. Имелась и другая веская причина… Он не доучился у меня, потому что… Впрочем, вы имеете о ней представление.

Сиони кивнула, подавив зевок. Во время скитаний по сердцу Эмери она получила лишь намек о втором подмастерье Бумажного мага: Дэниелу пришлось переехать из-за проблем с Лирой.

Эмери усмехнулся.

– Одна из обожавших его девиц никак не могла быть школьницей, сбежавшей из пансиона на уик-энд. Ростом она не уступала Лэнгстону. Дэниел же был довольно миниатюрным и вовсе не обрадовался ее приезду. Однако я пригласил барышню в дом, подумав, что, вероятно, этот случай отучит его раздавать всем мой адрес, как конфеты на Хеллоуин…

Машину подбросило, и Сиони очнулась. Она даже не заметила, как задремала. Возможно, это проскочило и мимо внимания Эмери, поскольку маг как ни в чем не бывало продолжал свой рассказ. Голова Сиони покоилась на его плече. Девушка поспешно выпрямилась и снова (в который раз) залилась краской.

– …Это была креветка, – заявил Эмери и вздохнул. – Но кто вообще кладет креветки в тарелку со сладкими сливками? Уверен, вы о таком никогда не слыхали.

– Я… – Сиони заморгала, стряхивая сон с глаз. – Рецепт блюда очень похож на тот суп, который я пробовала в Девоншире. Но я сомневаюсь…

Она, прищурившись, взглянула сквозь единственное ветровое стекло машины. Не человек ли стоит впереди на дороге – за пределами участка, освещенного автомобильными фарами?

Свет выхватил из мрака высокий силуэт, и время остановилось.

Человек вскинул руку. Ветровое стекло не разбилось, и Сиони не услышала пистолетного выстрела, но голова шофера дернулась назад – и сразу же и его сиденье, и стекло обдало брызгами крови.

Водитель обмяк и навалился на руль. Свет фар отклонился от дороги и озарил растения, землю и наконец – к ужасу Сиони – бурную воду реки. Эмери крепко схватил ее за плечо, а другой рукой уперся в потолок.

Когда автомобиль влетел в черную воду, время вновь сдвинулось с места. Сиони вздрогнула и вцепилась в спинку переднего сиденья. Ее запястья прострелило болью. В салоне потемнело. Ноги обдало речной водой.

Сиони не могла пошевелиться. Смертельный холод затопил ее до самой макушки, начисто лишив способности соображать. Мысли оборвались. Сердце перестало биться. В горле пересохло. Мышцы онемели.

– Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! – закричала она, но собственный голос доносился до нее откуда-то издалека.

Вода затекала в автомобиль – и словно тысячи ледяных, как снег, пауков карабкались вверх по голеням Сиони, ее коленям, бедрам…

Эмери толкнул дверь, когда вода хлынула в не защищенные стеклами окна автомобиля.

Машина, косо уставившись носом в реку, скатывалась все глубже.

Тонет. Она тонет. По щекам Сиони потекли слезы, но ее парализовало. Она не могла двигаться, несмотря на то что вода захлестнула ее ноги, залила сиденья и уже подбиралась к блузке.

– Я вытащу тебя, – донесся до нее глухой голос Эмери.

– Нет-нет-нет… – повторяла Сиони, распахнув глаза и вцепившись в кожаную обивку так, что костяшки пальцев побелели. – Нет-нет-нет-нет…

Эмери оторвал ее руки от спинки водительского сиденья и заставил Сиони обхватить его за шею.

– Глубоко вдохни! – крикнул он. – Держись за меня. Не дыши, пока не вынырнем!

Вода добралась до ее живота, груди, ключиц.

Сиони забилась в конвульсиях.

Эмери выругался, сделал глубокий вдох и стиснул губы.

Вода достигла их подбородков, лбов, захлестнула обоих с головой.

Сиони отчаянно зажмурилась и впилась ногтями в шею Эмери, вернее, в воротничок его сорочки. Она продолжала биться, а Эмери тащил ее, и она ощущала, как ее спина и ягодицы трутся о спинку сиденья.

В следующее мгновение Сиони окутала тьма. Все стало холодным, кроме шеи Эмери и огня, пылавшего в ее легких. Она чувствовала, как Эмери рядом с ней яростно греб одной рукой, но вода… она никак не кончалась. Не кончалась, и все!

Вдруг Сиони вновь сделалась семилетней и очутилась в рыбном садке Хендерсонов. Она рвалась к поверхности, но ее пальцы находили только грязь и ил.

Ей было нечем дышать!

Внезапно все вокруг разорвалось, и Сиони ощутила кожей прикосновение теплого летнего воздуха. Сиони громко фыркнула и жадно глотнула его, но кислород обжег ей гортань.

Сиони уцепилась за Эмери в водяной невесомости, как будто падала…

– Тс-с-с, тс-с-с, – прошипел ей на ухо Эмери. Одной рукой он обнимал торс Сиони, прижимая ее к себе, а вторая мерно двигалась взад и вперед, рассекая речное течение. Неожиданно он замер, и они начали тонуть. Сиони вскрикнула, но рука, обнимавшая ее за талию, метнулась вверх и зажала ей рот.

Эмери с усилием дернулся, и они опять поплыли, только теперь Эмери держал в свободной руке маленький непромокающий пакет. Маг открыл его зубами. Внутри оказался Сложенный в несколько раз чистый лист.

Эмери достал его губами, бросил пакет и перехватил добычу свободной рукой. Река попыталась утянуть Тейна и Сиони на дно, но Эмери прошептал «Спрячь!» и подбросил бумагу вверх.

Сиони смотрела на белый квадрат – он разворачивался в свете звезд и вскоре раскинулся над ней и Эмери зонтиком размахом в несколько футов.

Эмери продолжал грести, направляясь к берегу, а маскирующее заклинание двигалось вместе с ними. К Сиони, постепенно вытесняя владевшую ею панику, возвращалась способность здраво мыслить. Автомобиль, вода…

Как она выбралась на поверхность?

Эмери?

Она взглянула на освещенную звездным светом дорогу и разглядела смутно вырисовывавшийся возле берега силуэт.

Человек в свете фар! Она видела его.

Ее ноги коснулись илистого дна, и Эмери застыл, всматриваясь в темные очертания того, кто караулил их на суше.

Вдруг дорога озарилась – по ней ехал автомобиль. На мгновение фары осветили смуглого поджарого мужчину. Сиони сумела разглядеть его курчавые волосы. Сиони прищурилась, почувствовав, что узнает его, но тот уже исчез в облаке дыма, прежде чем ей удалось отождествить его с кем-то, виденным раньше.

Движение автомобильных фар замедлилось, вероятно, водитель затормозил возле места, где случилась авария.

Теперь Эмери обнимал Сиони обеими руками.

– Прости меня, – прошептал он в ее мокрые волосы. – Прости. Теперь все в порядке. Тебе ничего не грозит.

Он поцеловал ее в лоб.

Сиони полностью пришла в себя. Она поняла, что продолжает плакать: слезы обжигали кожу так же, как холодная речная вода. И зубы стучали.

Сиони бил озноб. Она уткнулась лицом в мокрую одежду Эмери и стояла так, пока на дороге не появилась вторая пара фар.

Кто-то осветил реку ослепительно-ярким заколдованным фонарем.

– Они ищут нас, – проговорил Эмери. – Открой! – приказал он, и прятавшее их заклинание сложилось и упало в воду.

Течение унесло ненужную бумагу прочь.

Эмери помог Сиони выбраться на крутой берег. Она не отпускала его – даже когда он замахал рукой, призывая добровольных спасателей на помощь.

Один из них бросился к своей машине, наверное, за веревкой или другим фонарем.

– Это был не Грат, – вполголоса выдавила Сиони.

– Не Грат, – согласился Эмери.

Сиони уловила в его голосе уверенность.

Эмери знал напавшего на них человека, кем бы тот ни был.

Глава 6

Сиони сидела в кресле, стоявшем в углу полицейского участка в Южном Лондоне, и гладила останки Фенхеля – тот как раз находился в ее сумке, когда машина съехала в реку. Тем не менее Эмери заверил Сиони, что собачку можно починить. Правда, сейчас он беседовал в соседнем кабинете с детективом и мг. Джулиет Кантрелл из Уголовного департамента, так что Сиони коротала время в одиночестве и баюкала на коленях мокрый комок, который еще вчера был ее бумажным песиком.

Она подавила зевок, а потом и икоту (спасибо глотку коньяка, который мг. Кантрелл дала ей пригубить, чтобы успокоить нервы). Настенные часы из вишневого дерева издали щелчок – в крошечной дверке появилась кукушка, и Сиона поняла, что уже половина первого ночи.

Сиони посмотрела на дверь, за которой Эмери скрылся почти час тому назад. Она знала о его многолетнем сотрудничестве со стражами порядка и пожалела, что не может слышать разговор. Однако Эмери твердо высказал пожелание, чтобы она подождала его здесь. Интересно, он старался защитить ее или не доверял ей?

Когда автомобиль свалился в реку, пользы от нее было не больше, чем от мешка с мукой, испорченной долгоносиком. Если бы не Эмери, тело Сиони давно бы плавало в салоне рядом с шофером, который даже не назвал себя по имени…

Шофер… Подробности аварии расплылись в ее памяти, но смерть бедняги она запомнила очень хорошо. Высокий мужчина взмахнул рукой, и водитель умер. Заклинание рассечения: никак иначе объяснить случившееся Сиони не могла.

Дверь распахнулась. Сиони чуть было не подскочила, но – увы! – порог комнаты переступил местный детектив. Он держал в руке неподписанную желтую папку, набитую бумагами. Сиони сразу заметила, что на обложке красуется замок «от чужого взгляда» – она откроется только в том случае, если ей дадут определенную команду, хотя произнести ее может и не маг.

Это заклинание Эмери показал ей на прошлой неделе.

Детектив посмотрел по сторонам, кинул папку на письменный стол и направился к Сиони. Пододвинув стул, он сел напротив нее, так, что их колени разделяли всего два фута. В пальцах он вертел дорогую авторучку с крохотным Выплавленным накладным значком на ее кончике. Сиони знала, что когда чернила иссякнут, значок засветится. Она пользовалась такими авторучками во время учебы в Таджис-Прафф.

На колени детектив предварительно положил толстенную конторскую книгу с эмблемой Уголовной полиции на обложке.

Уголовный департамент, хотя и входил в состав Магического кабинета, тесно сотрудничал со всеми правоохранительными структурами Англии как внутри страны, так и за ее пределами. Однако несколько лондонских магов подрабатывали в частных детективных агентствах, не связанных с департаментом. Сиони понимала, что здесь имелось множество тонких политических нюансов, и потому не судила этих людей.

Сиони окинула детектива долгим взглядом, отметив и сорочку в пятнах кофе, и умело обработанный Плавильщиками пистолет в кобуре под мышкой. Плавильщики тоже часто сотрудничали со служителями закона. Будь Сиони Плавильщицей (раньше она страстно об этом мечтала), она могла бы оказаться в участке совсем в ином качестве.

Детектив нахмурился.

– Мисс Твилл, может, дать вам одеяло?

Сиони покачала головой, хотя кожа под мокрой блузкой начинала противно зудеть.

– Благодарю вас, я в порядке.

– Прошу прощения, что вынуждаю вас возвращаться к столь неприятной истории, – искренне произнес детектив, – но не могли бы вы опять рассказать мне все с самого начала? Хотелось бы зарегистрировать мельчайшие детали, которые вы сумеете вспомнить.

Сиони закусила нижнюю губу и кивнула. Восстановив в памяти недавние события, она старалась говорить ровным голосом, что, впрочем, давалось ей с огромным трудом. Когда дело дошло до плачевной судьбы шофера, она едва не расплакалась. Вдобавок ей удалось вспомнить лишь начало и конец происшествия – после того как автомобиль оказался в реке, ее голова попросту отключилась. И тут ничего нельзя было поделать.

Детектив задал ей дюжину наводящих вопросов, затем поблагодарил и вернул стул на его законное место. Мгновением позже он скрылся в соседней комнате, где продолжалась беседа между мг. Кантрелл и Эмери.

Входная дверь участка распахнулась, впустив мг. Эйвиоски, измотанную Дилайлу и мг. Хьюза. Сиони покосилась на мг. Хьюза. Он был Рельефщиком, а значит, работал с резиной: с мг. Хьюзом ей и пришлось официально общаться после страшных событий трехмесячной давности, когда Эмери чуть ли не вплотную встретился со смертью. Мг. Хьюз входил в состав Криминального департамента Магического кабинета, и Сиони знала из увиденного в третьей камере сердца Эмери, что именно Рельефщик привлек ее наставника к поиску Потрошителей.

Сиони встала и положила свои мокрые вещи и Фенхеля на кресло.

Мг. Эйвиоски направилась к девушке и, взяв ее за плечи, осмотрела Сиони с головы до пят.

– У вас, мисс Твилл, особый талант попадать в беду, – проворчала она, выразительно поцокав языком, и с облегчением вздохнула. – Слава богу, вы целы. – Она вдруг побледнела. – А маг Тейн?

– Он в порядке, только набил шишку на голове, – ответила Сиони.

Она не видела его ушиба и струйки крови, запекшейся на лице Эмери, пока они не добрались до полицейского участка.

Что ни говори, а сейчас от нее нет никакого толку!

– Он беседует с магичкой Кантрелл, – добавила Сиони, указав на дверь в глубине комнаты.

С мг. Кантрелл – Плавильщицей – она перекинулась лишь парой фраз. Ту, похоже, гораздо больше заинтересовало мнение Эмери о происшествии, нежели впечатления Сиони.

Дилайла протиснулась вперед и крепко обняла Сиони – на сей раз она воздержалась от двукратного поцелуя.

– Сиони, мне так жаль тебя! Это, наверное, было ужасно.

– Я в порядке, – механически повторила Сиони, отметив, что в глубине души она в этом сомневается.

Она была перепугана, встревожена, озабочена, хотя начала постепенно приходить в себя – можно ли в таком «растрепанном» состоянии утверждать, что она «в порядке»?

– Вы дали показания? – осведомился у нее мг. Хьюз. Его голос звучал грубее, чем Сиони запомнила по последней встрече, хотя причиной этого мог быть просто поздний час.

– Да.

Мг. Хьюз насупился и потеребил аккуратно подстриженную седую бородку большим и указательным пальцами.

– Насчет таланта попадать в беду – явное преуменьшение. Это уже третий случай с вами за неделю.

– Третий? – уточнила мг. Эйвиоски, выпучив глаза, которые и так были увеличены линзами очков.

Мг. Хьюз поджал губы.

– Вчера вечером я получил рапорт о новом появлении Грата Кобальта, – заявил он. – Похоже, сейчас Потрошитель находится в Лондоне и даже успел познакомиться с мисс Твилл.

Дилайла прижала руку Сиони к своей груди и содрогнулась.

Мг. Эйвиоски посерела.

– Но ведь он покинул Англию!

– Да, мы так считали, – ответил мг. Хьюз. – Но ради столь важного дела он вернулся.

– Нет, все из-за Лиры! – возразила Сиони, поправляя свободной рукой отсыревшую юбку. Полотенце, которое ей одолжили в полицейском участке, вымокло насквозь и сейчас висело на спинке кресла. – Он думает, что я знаю секрет, как вернуть ее к жизни.

Но Сиони толком не понимала, каким образом ей удалось одолеть Лиру. Они подрались около входа в пещеру. В ходе борьбы за кинжал, который Лира уронила, Сиони умудрилась рассечь Потрошительнице глаз, а потом за какие-то доли секунды написала на листе бумаги заклинание «Лира, застынь». (Здесь фотографическая память подвела Сиони – она не могла полностью восстановить финальный эпизод схватки.)

Однако она с легкостью создала заклинание, как будто творила обычную иллюзию по книге.

Но Лира замерзла вовсе не иллюзорно.

– Вероятно, ваш ответ не слишком ему понравился, – протянул заинтригованный мг. Хьюз.

– Нет, – произнес усталый баритон за спиной Сиони, и она узнала голос Эмери. – Это был не Грат.

Присутствующие обернулись к Бумажному магу. Мг. Кантрелл, вышедшая вместе с ним из кабинета, ринулась к столу и принялась что-то деловито строчить в толстой конторской книге.

Дилайла намертво вцепилась в руку Сиони.

– И Сиони согласна со мной, – продолжил Эмери, бросив на девушку сочувственный взгляд.

У Сиони сразу полегчало на душе. Хорошо, что он не сердится на нее – ведь она максимально усложнила и без того никудышную ситуацию (хотя, возможно, Эмери не подавал виду и на всякий случай замаскировал свои чувства).

– Ничего нельзя утверждать наверняка. Было темно, и присмотреться как следует я не мог. Но я подозреваю, что на пару с Гратом работает Сарадж Пренди, – пояснил Бумажный маг.

Мг. Хьюз помрачнел.

– Мы почти три года не слышали о Пренди ровным счетом ничего.

– Мы слышали, – парировал Эмери, – но не знали, что именно он – главный персонаж драмы.

Мг. Хьюз сардонически усмехнулся, решив не спорить с мг. Тейном.

– Кто такой Сарадж? – пискнула Дилайла.

Мг. Хьюз вздохнул.

– Патрисия, будет лучше, если ваша ученица подождет в соседней комнате.

– Пожалуйста, позвольте ей остаться, – взмолилась Сиони. – Ей нужно быть в курсе всего! Кроме того, Дилайла имеет к возникшей ситуации некоторое отношение.

У Дилайлы вытянулось лицо, но она сообразила, что сейчас не самое подходящее время спрашивать, что подруга имела в виду.

Мг. Эйвиоски склонила голову, а мг. Хьюз пожал плечами.

– Потрошитель Сарадж Пренди, родом из Индии, – сказал Рельефщик. – По крайней мере, там жили его предки. К сожалению, у нас очень мало сведений о детстве и юности Потрошителя. Зато у нас есть на него солидное полицейское досье.

Руки Сиони покрылись гусиной кожей.

– Поделитесь с нами фактами, – оживилась мг. Эйвиоски.

– Сарадж непредсказуем, – произнес мг. Хьюз. – Порой он действует соло, а иногда присоединяется к крупным группировкам Потрошителей, вроде той, которую возглавлял Грат Кобальт, пока мы в тысяча девятьсот первом году не совершили рейд и не захватили почти всех ее членов. О Сарадже Пренди мы точно знаем две вещи: он обожает показуху и от рождения лишен совести.

– Показуху… – прошептала Сиони, – вроде взрывов.

– Вероятно, – отозвался мг. Хьюз. – Но у нас нет доказательств его причастности к теракту. Откровенно говоря, у нас вообще нет ничего, что связывало бы трагедию в Дартфорде с недавними инцидентами. Только вы, мисс Твилл, можете выступать в качестве, если так можно выразиться, веской улики…

Сиони подумала о мужчине, похожем на индуса, которого она заметила возле фабрики сразу же после взрыва! Потом она вспомнила о странном щекочущем ощущении слежки, которое не покидало ее в Дартфорде, и непроизвольно поежилась.

– Мне кажется, это был он, – пролепетала она. – Мне кажется… по-моему, я видела его в Дартфорде. Смуглый, темноглазый… тощий, куцая бородка, верно? Думаю, он был там.

Эмери насупил брови, и его лоб прорезали резкие морщины. Глаза Эмери мерцали наподобие марева, которое в жаркий день поднимается над мощеной мостовой.

Сиони изнемогала от зуда. А если бы Сарадж добрался до нее? Один взмах рукой – и салон автомобиля обагрила бы ее кровь!

– Ладно, – чрезвычайно сдержанным тоном произнес мг. Хьюз, – у нас вырисовывается следующая картина…

Сиони перебила его, замотав головой, и Дилайла, которая продолжала цепляться за подругу, чуть не упала.

– Но они не могут действовать вместе! Грат пытался заставить меня помогать ему! Он хотел услышать из моих уст обо всем, что произошло на острове Фаулнесс. Убив меня, он бы заведомо не получил никакой информации. Даже если тот, второй, и впрямь Сарадж Пренди, он вряд ли подельничает с Гратом! Грату я нужна живой, а у Сараджа, по-моему, другие намерения.

– Логично, – прокомментировал Эмери.

– Умно, но спокойствия не добавляет, – резюмировала мг. Эйвиоски.

Мг. Хьюз вновь принялся трепать бороду.

– Оба Потрошителя, по-видимому, сосредоточились на Сиони. Я не могу придумать никаких оснований для того, чтобы Сарадж принялся мешать Грату… Разве что они по некой причине всерьез рассорились. Но если мне память не изменяет, – он взглянул на Эмери, – Сарадж недолюбливал Лиру. И я очень сомневаюсь, чтобы забота о ее благополучии могла вдохновить его хоть на какие-то действия.

Эмери кивнул.

– Получается, что они повязаны друг с другом, – продолжал мг. Хьюз, – но цели и планы у них разные. Сдается мне, что между нашими подозреваемыми существует недопонимание.

– А мы сейчас находимся в полицейском участке и строим всякие необоснованные предположения, – сказал Эмери, протискиваясь между мг. Хьюзом и мг. Эйвиоски к Сиони. Он положил ладонь ей на плечо, на что мг. Эйвиоски моментально отозвалась неодобрительной гримасой. – Хватит гадать на кофейной гуще, – добавил Эмери. – Нам с Сиони надо найти надежное укрытие, чтобы побыть в относительной безопасности.

– Я уже все организовала, – изрекла мг. Эйвиоски.

Рот магички был до сих пор неодобрительно искривлен, словно невидимая нить соединяла уголки ее губ с пальцами Эмери, лежавшими на плече Сиони.

– Неподалеку от моего дома есть квартира, которую вы можете занять на ближайшее время, – пояснила магичка. – Район вполне респектабельный. На улице вас ждет моя машина с шофером – он доставит вас по адресу.

– Благодарю, – сказал Эмери. – Как мило с вашей стороны!

Мг. Хьюз решил еще раз обсудить недавнее происшествие с мг. Кантрелл, а Сиони и Эмери в сопровождении мг. Эйвиоски и Дилайлы покинули участок. Улицу освещали высокие фонари с ярким зачарованным пламенем, которому зачарованное же стекло не давало погаснуть.

В автомобиле мг. Эйвиоски, рассчитанном на восемь персон, все окна оказались застекленными. Кроме того, магичка при помощи специального заклинания окрасила задние стекла в черный цвет, и пассажиров мгновенно окутала настоящая ночная тьма.

Когда Биг-Бен пробил час ночи, машина притормозила около двенадцатиэтажного кирпичного здания, расположенного в четырех кварталах от Парламент-сквер. Убежище Сиони и Эмери находилось на самом верхнем этаже и состояло из узкой гостиной, просторной спальни, тесной кухни, туалетной комнаты и ванной.

Эмери сразу направился к дивану в гостиной. Старенький коврик в деревенском стиле приглушил гулкую поступь мг. Тейна по деревянному полу.

– Сиони, – вполголоса проговорила мг. Эйвиоски, прежде чем та успела переступить порог: Дилайла сидела в машине, и теперь Сиони и ее бывшая наставница были наедине. – Я думаю, вам лучше на некоторое время уехать из Лондона. Ваше положение становится хуже день ото дня, а Потрошители не дремлют. Пусть они потеряют вас из виду! Я знакома с замечательным Бумажным магом, который живет в Кингсленде – это Уэльс, – он с радостью примет вас у себя дома, а спустя два-три месяца вы…

– Нет! – чересчур поспешно воскликнула Сиони. – Я хотела бы остаться с Эмери. То есть с магом Тейном.

Брови мг. Эйвиоски сошлись над переносицей, и Сиони мысленно выругала себя за то, что назвала Эмери по имени в ее присутствии. Подмастерье никогда не называет мага, какого бы пола тот ни был, столь фамильярно. Это просто неприлично.

– Я хотела сказать, что любому потенциальному врагу в нынешних обстоятельствах будет куда труднее что-либо предпринять, – быстро исправила неловкое положение Сиони. – Поэтому, если у меня есть выбор, я бы предпочла остаться в Лондоне.

Неодобрительную мину на лице мг. Эйвиоски было невозможно спутать ни с чем иным. А от холодного кивка магички у Сиони противно засосало под ложечкой.

– Будьте осторожны, мисс Твилл, – предупредила ее мг. Эйвиоски на прощание. – Вскоре я навещу вас и посмотрю, как идут ваши дела.

* * *

Солнце, светившее в широкое окно, у которого находилась кровать, разбудило Сиони спозаранку. Невзирая на то что легла она очень поздно, ей не удалось даже задремать. Множество мыслей замельтешили у нее в голове. Почему второй Потрошитель так упорно стремится расправиться с ней? Где был Грат и что он собирается предпринять дальше? Долго ли еще можно будет чувствовать себя в безопасности в этой квартире?

И что мг. Эйвиоски думает о ней? И об Эмери?

Сиони нехотя вылезла из постели. На Сиони не было ничего, кроме нижнего белья и комбинации. Она никогда не позволяла себе спать в столь легкомысленном одеянии, тем более если соседнюю комнату занял мужчина, но минувшей ночью вещи Сиони промокли насквозь, поэтому выбор был невелик – либо трястись в сыром белье, либо спать голышом. Последний вариант Сиони с негодованием отвергла. Это вообще никуда не годилось – ведь ночью могла возникнуть необходимость быстро покинуть комнату…

Размышляя о подобных перипетиях, Сиони так смутилась, что порозовели не только ее щеки, но и грудь. Она кинулась к шкафу, где на плечиках сохла ее одежда. Второй комплект, который она захватила с собой, когда собиралась в дорогу, был в приличном состоянии. Но первый следовало постирать: ткань оказалась облеплена илом и какой-то речной грязью.

Сиони на скорую руку оделась, расчесала волосы, но не стала тратить ни минуты на косметику. Сегодня можно обойтись без женских уловок. Кроме того, она сомневалась, что сегодня ее смогут украсить карандаш для ресниц и румяна. Да и размокшей косметике надо было дать хорошенько высохнуть.

Открыв дверь спальни, Сиони обнаружила, что гостиная, окно которой выходило на восток, залита ярким солнечным светом. Диван оттенка лаванды пустовал, а на крайней справа подушке покоилось идеально свернутое одеяло. Эмери сидел за высоким отделанным под орех столом, придвинутым к стене. Свой синий балахон маг повесил на дверной крюк. Эмери уже успел облачиться в наглухо застегнутую доверху белую сорочку и серые брюки, в которых был накануне.

И он Складывал правую переднюю лапу Фенхеля.

– Эмери! – воскликнула Сиони, подбегая к наставнику.

На столе лежала стопка чистой белой бумаги – где он ее взял? – и практически готовый Фенхель. Бумага на его ушах и частично туловище слегка покоробилась после пребывания в реке.

– Как вы успели? – спросила Сиони, пожирая глазами и результат трудов Эмери, и его осунувшееся лицо. – Вы, наверное, даже не ложились! Притворились, будто засыпаете, а сами взялись за починку Фенхеля!

Эмери улыбнулся.

– Ничего страшного. Мне было о чем подумать.

– Вы просто невыносимы, – пробормотала она, чувствуя закипающие в уголках глаз слезы.

Сиони прикоснулась к новой мордочке Фенхеля, пока еще распластанной на столе. Еще чуть-чуть, и песика можно оживить!

– Вам необходимо отдохнуть, – добавила она, понизив голос.

Эмери откинулся в кресле и потянулся, растопырив руки.

– Вздремнуть было бы неплохо. Который час?

Сиони нахмурилась. Интересно, Эмери действительно страдает от бессонницы или он просидел всю ночь лишь ради нее?

– Половина восьмого, – сказала она. – Спасибо вам. Фенхель очень дорог мне.

Маг ответил ей смеющимся взглядом.

– Я сейчас приготовлю вам завтрак, – заявила Сиони, шагнула в сторону кухни и замерла. – У нас нет никакой еды!

Эмери потер подбородок ладонью.

– Вы правы, Сиони. Разве что Патрисия взяла на себя труд до нашего приезда наполнить местные закрома. Но, учитывая, как мало времени имелось в ее распоряжении, я в этом не уверен.

Маг замолчал и углубился в работу.

– Подождите пару минут, и мы пойдем и накупим провизии, – произнес он после паузы и вскинул голову.

Глядя в его усталые глаза, Сиони потянулась к нему, но молниеносно отдернула руку, решив, что играть с огнем сейчас не стоит. В ее памяти всплыла суровая физиономия мг. Эйвиоски, и поэтому Сиони ограничилась словами:

– Лучше бы вам сначала отдохнуть.

– Я предпочел бы пока воздержаться, – признался Эмери. – Не надо расслабляться и появляться в общественных местах, но что поделаешь… К сожалению, я не знаю, каким образом заказать доставку продуктов на дом. Я заметил в парадном телеграф, но понятия не имею, как связаться с торговцами. Так что выбор у нас невелик.

Сиони ретировалась в спальню и составила список покупок, в который включила и мыло для стирки грязной одежды. На всякий случай положила в сумку несколько листов бумаги и незамедлительно вернулась в гостиную. Эмери уже закончил ремонт Фенхеля, но еще не приступил к оживлению песика.

При виде Сиони маг надел свое индиговое пальто-балахон и первым вышел из квартиры.

Очутившись на малолюдной улице, Сиони почувствовала себя неуютно.

– Думаю, мы сможем найти все, что нужно, на западной стороне Парламент-сквер, – сказал Эмери, изучив список покупок. – Там всегда бывает много народу, что может сыграть нам на руку.

Он вздохнул и вернул список Сиони.

– Ну и тоска! Парламент-сквер – все равно что прилипчивая простуда.

– Полное зевак и утомительное?

В глазах Эмери сверкнуло насмешливое удовлетворение.

– Совершенно верно. Сиони, мне нравится ваш образ мыслей.

Сиони позволила себе насладиться похвалой Эмери, пока они не добрались до рынка, который благодаря удачному расположению их квартиры оказался в десяти минутах ходьбы. В западном углу Парламент-сквер вытянулись длинные ряды прилавков. Торговцы, в основном фермеры из ближних окрестностей, громко расхваливали свои товары. В двух проходах, образованных прилавками, уже кишели покупатели. Горожане придирчиво выбирали овощи и фрукты, поднимали деревянные поделки и дешевую бижутерию к лучам солнца, пробивавшимся сквозь полотняные навесы. Голуби клевали крошки на мостовой, наверху раскатисто прозвенел Биг-Бен.

Осматривая круг сыра, который красовался на прилавке, выкрашенном зеленой краской, Сиони произнесла:

– В данной ситуации я полагаю, что получу немного больше времени на домашние задания.

– Ни в коем случае.

Сиони положила сыр в вязаную сумку, а Эмери расплатился с молочником за покупку.

– Почему?

– Магам следует постоянно работать в трудных условиях, – небрежно бросил Эмери, – а значит, и вам тоже. Возможно, если на вас организуют очередное покушение, я пересмотрю свое мнение, но до тех пор уроки и задания будут проходить в обычном режиме. – Он помолчал. – Впрочем, подозреваю, вы оставили бумажную куклу дома, верно? Надо придумать вам другую аналогичную работу.

Сиони помрачнела.

Они направились к прилавку с овощами, задрапированному бирюзовым пологом с отделкой из фабричных кружев. Сиони и Эмери были вынуждены лавировать среди отоварившихся домохозяек – тесный проход и узкие торговые места не позволяли горожанам разгуляться на рынке. Что ни говори, а личное пространство каждого было здесь строго ограничено! Сиони, тем не менее, немного расслабилась, но вдруг все резко переменилось: в животе резко и тревожно заныло, будто внутри него плескались сливки, не желавшие превращаться в масло.

Сиони взяла красный перец и рассеянно покрутила его перед глазами.

Дождавшись, пока Эмери подойдет к ней вплотную, она пробормотала:

– Я очень прошу простить меня за прошлую ночь. Я понимаю, вы недовольны…

Бумажный маг взглянул на нее с искренним изумлением, мелькнувшим в изумрудно-зеленых глазах.

– Сиони, кто бы ни устроил аварию, вы тут абсолютно ни при чем, – вполголоса возразил он.

Сиони положила перец обратно.

– Да, но я имею в виду другое, я… – Она медленно выдохнула и отошла от прилавка, встав на крошечном свободном пятачке. – Но толку от меня вообще не было. Я запаниковала и раскисла… Знаете, я прямо превратилась в ту недоделанную бумажную куклу, которую я забыла в спальне. А вы ждали от меня большего.

Эмери кивнул, не отрывая от нее сочувственного взора. Сиони опустила голову и побрела к соседнему прилавку, где взяла по пучку моркови и тимьяна.

Когда они вернулись к главному проходу, обогнув двух мужчин, у которых хватило наглости явиться на оживленный рынок верхом на лошадях, Эмери сказал:

– Сиони, я знаю, что натолкнуло вас на такие мысли, но не испытываю никакого недовольства или обиды. И вы наверняка это понимаете.

Она кивнула.

– У каждого есть свои страхи, – продолжил он и, положив ладонь Сиони на спину, обвел ее мимо кучки болтавших о чем-то женщин. Его прикосновение, пусть и почти невесомое, оказалось теплым и долгожданным. – Вам известно о моих, и будет только справедливо, если я попробую разобраться в ваших.

Она удивленно взглянула на мага.

– Я… Спасибо вам.

Он потер глаза, веки которых наконец-то набрякли и отяжелели.

– Ладно, посмотрим наш… список. Ревень должен быть где-то поблизости.

– Ревеня нет.

– Если вы захотите сегодня испечь пирог с ревенем, нам понадобится мука, – продолжил Эмери, указывая на стенд, где были выставлены самые разнообразные продукты.

Сиони считала, что сезон ревеня должен был давно закончиться, однако у многих фермеров на прилавках возвышались красноватые горки стеблей.

Она улыбнулась.

– Тогда нам не обойтись без яиц и масла. Я взяла с собой лишь одну сумку, но подозреваю, что в вашем пальто найдется место для унции муки!

– В сером – карманов побольше.

Сиони выбрала несколько стеблей ревеня и на миг задумалась о том, есть на кухне их временного убежища подходящий противень. Внезапно она вздрогнула, почувствовав кожей знакомую щекотку – ту самую, что и во время поездки на Дартфордскую бумажную фабрику.

Сиони застыла как вкопанная, но рука Эмери вновь легла на ее спину и подтолкнула вперед.

– Будьте начеку, – чуть слышно пробормотал он. – За нами следят. Давайте-ка прогуляемся по рынку еще раз и проверим обстановку.

Волоски на руках Сиони встали дыбом, но она кивнула и заставила себя смотреть прямо перед собой. Ее сердце заколотилось чаще, отдаваясь сильнейшим биением в сосудах на шее. Она уже не могла понять, происходило это от испуга или от ощущения прикосновения пальцев Эмери к ее лопаткам. Она даже беззвучно застонала. Любопытно, до какого безумства способна дойти женщина?

Они повернули налево, миновали столы с бижутерией и разнообразными изделиями кожевенников, а потом вернулись, обогнув овощной ряд, и опять оказались возле торговца с красными перцами. Надеясь, что она выглядит естественно, Сиони взяла ближайший перец. Эмери подыграл ей, расплатился и вежливо поблагодарил фермера за прекрасный товар.

Они пошли дальше, продираясь сквозь толпу. Эмери полез в карман своего балахона, выудил оттуда свернутый в рулон лист бумаги и принялся еще туже свертывать его порозовевшими пальцами.

Вскоре в руках Эмери оказалась настоящая подзорная трубка, утолщавшаяся на одном конце.

Сиони уставилась на безразмерный балахон Эмери.

– И сколько всякой всячины у вас там хранится?

Эмери улыбнулся и задвинул Сиони за лавчонку букиниста. Осторожно выглядывая из-за угла, он вытянул трубу в длину и приказал: «Приближай». Несколько долгих секунд он внимательно осматривал Парламент-сквер.

Укоротив трубу, Эмери спрятал ее в карман.

– До чего же дерзкий прохвост! – пробурчал Бумажный маг.

– Грат? – уточнила Сиони и почему-то задумалась о том, сильно ли обожгло Потрошителя в бистро.

– Нет, Сарадж. По крайней мере, мне кажется, что это он. Он пытается маскироваться, нацепил на голову капюшон и бродит по Парламент-сквер в одиночестве.

– Дайте мне посмотреть.

Эмери заколебался.

Она подняла руку в выразительном жесте ожидания, и Бумажный маг нехотя отдал ей подзорную трубу, пребывавшую под воздействием заклинания увеличения. Сиони не сразу обнаружила «мишень», но вскоре труба показала ей стоявшего вдалеке высокого мужчину (ростом вроде бы пониже Грата). Он был одет в чересчур теплую для этого времени года куртку с капюшоном, явно не по сезону нахлобученным на голову. Возможно, дело было в игре теней на лице незнакомца, но он действительно походил на того смуглого типа, которого Сиони заметила возле фабрики и который находился на дороге в момент вчерашней аварии.

Ей стало страшно. Ни тогда, ни сейчас она не сумела рассмотреть мужчину слишком хорошо, но решила довериться своей интуиции.

Опустив подзорную трубу, Сиони спряталась за угол книжной лавки. По коже побежали мурашки, вероятно, то была естественная реакция организма на взгляд Потрошителя.

Эмери забрал у нее трубу.

– А теперь я хотел бы, чтобы вы обошли магазин и направились к банку. Нигде не задерживайтесь. Чтобы попасть в дом, воспользуйтесь черным входом!

От пяток до головы Сиони словно пробежал электрический ток. Она схватила Эмери за предплечье.

– Прошу вас, не надо, – шепотом взмолилась она. – Пожалуйста, не ходите за ним. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

– Я знаю, что делаю, – отрезал Эмери.

И вы до сих пор его не поймали именно поэтому? Значит, вы знаете, что делаете? – едва не огрызнулась Сиони, но предпочла мудро промолчать.

Ее посетила другая мысль, гораздо лучше первой.

– Можно мне присоединиться к вам?

Он насупился.

– Исключено.

– Вы не доверяете мне?

Лоб Эмери прорезали резкие морщины. Он быстро выглянул из-за угла лавки и буркнул:

– А при чем здесь доверие?

Как это – при чем? Сиони чуть было не взвилась, но сообразила, что, если вступит в спор, ей ни за что не выиграть. Поэтому она прибегла к иной тактике.

– Ладно, – произнесла она.

Мимо проплыла беременная женщина, и Сиони сделала паузу, пока та не удалилась и наверняка не могла слышать их реплики.

– А ведь им нужна я, не правда ли? – добавила Сиони.

Эмери сжал губы в тонкую нитку. Бумажный маг пристально посмотрел на Сиони, обвел взглядом рынок и кивнул.

– Уговорили. Но домой мы пойдем кружным путем. Если отыщем по дороге телеграф, то сообщим полиции про Потрошителя. Нельзя, чтобы он заметил нас или засек какое-либо из моих заклинаний.

Сиони вынудила себя разжать руку, которой крепко, будто краб клешней, вцепилась в Эмери. Вероятно, она держалась крепче, чем следовало бы, поскольку, когда она выпустила его, Эмери потер отпечатки пальцев, выступившие на предплечье.

Они направились к дому, петляя и петляя по лондонским улочкам. Когда они наконец добрались до квартиры, у Сиони болели ступни и ныли мышцы ног.

Она никак не могла избавиться от ощущения, что шагала босой по яичным скорлупкам.

Глава 7

На обед Сиони приготовила обычное жаркое. Она изо всех сил старалась придать блюду пристойный вкус, пользуясь теми скудными припасами, которые имелись в ее распоряжении. Днем забежала мг. Эйвиоски. Магичка принесла пакет с продуктами и вручила Эмери три гроссбуха от мг. Хьюза. Эмери сразу же углубился в чтение и сидел над бумагами до вечера.

Он поел, не вставая из-за письменного стола. Сиони взяла себе порцию жаркого и поплелась в спальню, где Фенхель приставал к ней и скулил, пока она не дала ему понюхать тарелку. Бумажный песик, конечно, не мог есть мясо, но Эмери, Складывая Фенхеля, наделил его всеми манерами живых четвероногих собратьев. Маг был прекрасно осведомлен о собачьих повадках, несмотря на то что сам страдал от аллергии на шерсть животных.

Сиони прочитала книгу об оригами до тринадцатой главы, откладывая в памяти термины и перечитывая важные абзацы и фразы, подчеркнутые наставником. Занимаясь, она постоянно прикасалась к фигурной заколке в волосах – подарку Эмери. Сиони надеялась, что скоро они вернутся в коттедж. Она привыкла к жилищу Бумажного мага и даже полюбила его, хотя дом был чрезмерно захламлен.

После их похода на рынок не случилось ничего интересного, так что, вероятно, они действительно смогут возвратиться в предместье Лондона. Однако Сиони понимала, что это нереально – сперва ситуация должна разрешиться надлежащим образом, но надеяться-то можно было.

Она выстирала одежду – свою и Эмери, – высушила ее с помощью заклинания веера, приняла ванну и собралась ложиться спать. Но сначала раздвинула щелку между занавесками и выглянула в окно. Уличные фонари светили слабо, и ночь скрыла от Сиони улицы, разве что кое-где по мощеным мостовым, как масло по горячему хлебу, размазывался свет фар случайного автомобиля.

Сиони вздохнула. Она измучилась от вынужденного бездействия. Неужто им надо сидеть на месте и ждать, что выкинут враги? Схлестнувшись с Лирой, она, по крайней мере, сумела повлиять на ход событий. Даже пойманная в сердце Эмери, она всегда могла сделать следующий шаг, продвинуться дальше. А здесь, в Лондоне, высоченные дома и упорядоченные городские улицы заперли ее, словно мышь в лабиринте, – даже без вероятной награды в виде сыра.

Наверное, именно поэтому Эмери и ненавидит город.

Сиони выключила лампу, увидела яркий лучик под дверью и направилась в гостиную.

Эмери сидел на краю дивана и изучал очередной гроссбух.

Она пытливо рассматривала Эмери – его сосредоточенное лицо, расслабленно опущенные плечи, мерцание электрического света в темных кудрях. Когда-то она решила, что у мага Эмери Тейна простецкая внешность. Какой же глупой она была!

Спустя минуту он ощутил ее присутствие и оторвался от книги.

– Если вы не отдохнете, то по-настоящему раскваситесь, – предупредила его Сиони и заметила на столе пустую тарелку.

Она прошла через комнату, чтобы забрать ее. Совершенно не свойственная Эмери неопрятность, пусть и мелкая по сравнению с тем, что позволяют себе другие. А эта книга, должно быть, немыслимо увлекательна!

Сиони даже встревожилась.

– Я почти со всем разобрался, – пробормотал он.

– Хм-м-м… – фыркнула Сиони, не очень-то поверившая его словам.

Нужно добавлять ему в пищу маковые семена и поить ромашкой, чтобы он спал более-менее нормально. Что бы делал этот человек, не будь у него ученицы, которая способна позаботиться о нем?

Она шагнула в сторону кухни, но Эмери окликнул ее.

– Сиони!

Она оглянулась. Эмери по-прежнему сидел на диване, протягивая к ней левую руку.

Сиони решила, что ему понадобилась тарелка, которую она хотела унести. Однако когда Сиони вручила ее магу, тот не обратил на блюдо никакого внимания, а взял Сиони за запястье и осторожно усадил подле себя.

По коже Сиони сотнями муравьев пробежал холодок. Она открыла рот, чтобы задать вопрос, но Эмери молча обнял ее за плечи и продолжил читать книгу, поля которой испещряли многочисленные бисерные пометки, сделанные от руки. Кстати, они сильно уступали в каллиграфичности почерку Бумажного мага.

Холодок исчез, и как это бывало каждый раз, когда Эмери оказывался очень близко, щеки и грудь Сиони покрылись румянцем. Спустя некоторое время она позволила себе расслабиться. Сейчас, когда Сиони сидела, прижавшись к нему, и их не разделял индиговый балахон, ее поразило, каким теплым был Эмери, будто под кожей у него горел костер. Исходившее от него тепло оказалось не лихорадочным, а просто… приятным.

Она приникла к нему, как накануне в автомобиле, а его пальцы плотнее обхватили ее плечо. Пульс Сиони резко ускорился, но теперь она слышала стук и его сердца. Оно билось ровно, разве что чуть быстрее, чем обычно. Как-никак, она знала ритм сердца Эмери почти так же хорошо, как биение своего собственного.

От него пахло мылом и коричневым тростниковым сахаром. Сиони покосилась на его отросшую щетину. Густая поросль темнела рядом с длинными бакенбардами и была редкой около рта. Целую минуту Сиони рассматривала губы Эмери, их форму и плавные изгибы. И лишь почувствовав, что уже пылает, опустила глаза.

Она ощущала, что погружается в происходящее, в идеальность момента, и ее пульс постепенно замедлялся. В конце концов мысли унесли ее в теплые, столь же идеальные сновидения.

* * *

На следующее утро Сиони разбудил Фенхель. Песик дергал хозяйку за разлохмаченную косу. Сперва Сиони растерянно озиралась по сторонам – письменный стол, потолок, окно, – а потом сообразила, где находится. Квартира в городе, гостиная.

Сиони лежала на диване, свернувшись калачиком и накрытая до пояса рыжеватым одеялом. Ее правая ступня затекла.

Она стремительно вскочила, сбросив Фенхеля на пол. Песик возмущенно тявкнул, но тотчас отряхнулся и принялся обнюхивать плинтус.

Эмери не было, зато на развернутом к дивану столе белел клочок бумаги, исписанный изумительным почерком мага.

Сиони протерла глаза и прочитала:

«Я пошел к магу Хьюзу (Ламбет, дом 47 по Викем-стрит), дабы обсудить несколько важных вопросов. Квартиру я прикрыл охранными заклинаниями, поэтому настоятельно прошу Вас до моего возвращения оставаться в ее пределах. Если Вам понадобится связаться со мной, вы можете использовать мое заклинание копирования».

Сиони посмотрела на стол. Разумеется, там лежала половинка бумажного листа с надписью у верхнего края: «Копировать».

«Я буду отсутствовать максимум два часа. В случае срочной необходимости обращайтесь к Патрисии – она живет поблизости.

При возникновении экстренной ситуации возьмите в верхнем ящике письменного стола чистые листы и инструкцию по изготовлению сдавливающей цепи (увы, только для неживых объектов). Я хотел бы, чтобы к моему возвращению вы Сложили двадцать одно звено.

Опасность, грозящая Вам, – не уважительная причина для невыполнения домашних заданий!»

В конце послания Эмери нарисовал веселую рожицу – две точки и дугу – и поставил свою подпись.

Сиони вздохнула и взяла из ящика стола инструкцию по изготовлению цепи. Почерк у Эмери был замечательный, и он мог делать идеальные Складки даже с закрытыми глазами, а вот особым талантом к рисованию маг не отличался. Сиони недоуменно уставилась на кривобокий чертеж, пытаясь понять, что к чему. У нее уже сложилось ясное представление о том, как делать и соединять между собой звенья, но теперь следовало заняться этим по-настоящему и выяснить, правильно ли она все поняла.

Найдя угольный карандаш, она написала на листке с копирующим заклинанием:

«Вы, конечно, не будете возражать, если я попрактикуюсь на ваших вещах?»

Ответ пришел мгновенно:

«Постарайтесь, пожалуйста, не заимствовать для данной цели мою одежду».

Сиони направилась в кухню, чтобы поесть овсяных хлопьев. После завтрака она тщательно вымыла чашки, тарелки и столовые приборы. Переоделась в отстиранную и уже высохшую одежду, выбрав самый лучший комплект. Убрала в спальне, расправила одеяло на диване, смастерила бумажный кубик, чтобы играть с Фенхелем – она будет кидать, а он приносить, – и приступила к выполнению задания.

Правильно Сложить первое звено сдавливающей цепи ей удалось лишь с четвертой попытки, что сильно расстроило Сиони, поскольку она не привыкла ошибаться в своих действиях более одного раза. Каждое звено делалось из двух листков бумаги четыре на пять с половиной дюймов – они Складывались вместе при помощи своеобразных крючков. Когда Сиони приступила к третьему звену, в соседней комнате раздался стук.

Сиони вздрогнула.

– Фенхель? – окликнула она собачку.

Но песик вылизывал лапу, сидя на краю дивана.

Сиони растерянно замерла, держа в руке наполовину Сложенное звено, и опять услышала стук, будто кто-то ударял ногтями по стеклу.

Тук-тук-тук-тук.

Она встала и навострила уши.

Звук явно шел не от окна.

Сиони на цыпочках пробралась на кухню, а звук раздался в третий раз, уже громче: тук-тук-тук-тук. Туалетная комната.

Сиони приоткрыла дверь. Единственным источником света в этом помещении было окно, зашторенное тонкими занавесками, отчего все вокруг казалось синим.

Сиони окинула взглядом шкафчик, туалетный столик и старинное зеркало в полный рост в дальнем углу.

И в этом зеркале Сиони увидела Грата Кобальта.

Задыхаясь от ужаса, она обернулась, думая, что Потрошитель стоит у нее за спиной.

Нет. Она ошиблась.

– Похоже, я попал по адресу, – сказал Потрошитель, и гладкая поверхность откликнулась на его голос звенящим эхом.

Сиони вытаращила глаза и крутанулась на месте. Ее губы дрожали при каждом ударе объятого тревогой сердца.

– Вы… – выдавила она, стремительно обводя взглядом комнатушку, пока Потрошитель посматривал на Сиони из зеркала.

Она прищурилась и отважилась сделать шаг вперед. Грат ухмылялся, на его левой щеке темнел ожог от ее Взрывного заклинания.

Спокойно, – сказала она себе.

– Как вы отыскали меня? – громко произнесла она вслух.

Грат раскинул в стороны свои огромные ручищи.

– Магия, – проговорил он. – Зеркала – это глаза для тех, кто знает, как с ними обращаться.

И Грат продемонстрировал Сиони изящное карманное зеркальце, которое Дилайла подарила ей в бистро. Сиони впопыхах забыла безделушку на столе, когда выбежала из ресторанчика.

Грат воспользовался им, чтобы найти ее?

Сиони не ответила и спрятала руки за спиной, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. Она разглядывала в зеркале то, что находилось за спиной Грата, изучая обстановку – старый некрашеный резной шкаф, белые плотные шторы и угол кровати. Это наверняка был отель, причем не самый уютный. А окна, похоже, выходили на восток. Несомненно, что где-то в номере притаился Осветитель – ведь только стеклянный маг мог зачаровать зеркало до такой степени!

– Где вы? – спросила она.

Грат засмеялся и повернулся к кровати, а перед Сиони мелькнула ничем не примечательная входная дверь гостиничной комнаты.

Грат что-то пробормотал: его изображение завибрировало и увеличилось. Теперь Потрошитель был виден Сиони лишь до пояса. Захлопнув крышку серебряного зеркальца, он швырнул его на кровать.

Сиони не заметила другого мага, который мог находиться в тесном номере отеля. Возможно, Осветитель замаскировался, а Грат не собирался отдавать ему приказы и налаживать беседу через большое зачарованное зеркало.

– Так мы никогда не закончим разговор, – протянул Грат, по-кошачьи оскалив зубы. – Ты хотела объяснить мне кое-что, Сиони. Ты не забыла?

Сердце Сиони забилось на уровне глотки, а ноги сделались ватными. А если именно Грат поработал со стеклом… но как? Такая возможность доступна только магам с привязкой к материалу.

– Это вы, – прошептала она.

Грат выгнул бровь:

– Что-что?

– Зеркала – это глаза для тех, кто знает, как с ними обращаться, – повторила Сиони, чувствуя, как ее желудок скручивается в тугой узел. – Вы… не Потрошитель. Вы Осветитель.

Грат громогласно захохотал, и Сиони показалось, что зеркало треснет.

– Какая сообразительная! – воскликнул Грат, перестав смеяться. – Но пусть это будет… хм… нашим маленьким секретом. Ошибкой, совершенной мной давным-давно. Но, Сиони, я хочу исправить ее. Кроме того, я надеюсь, что заклинание, которое ты использовала для Лиры, откроет для меня, прошу прощения за каламбур, новое окно.

– Окно? – резко переспросила Сиони. – Вы неспособны выполнить привязку к крови, и я уж точно не могу вам помочь! Вы хоть немного думаете о Лире или вами движет жажда власти?

Грат нахмурился и так близко шагнул к зеркалу, что оно затуманилось от его дыхания.

– Знаешь, Складывательница, что я намереваюсь с тобой сделать, когда все закончится? Я тебе отвечу, Сиони! Что ж, дорогуша, я отрежу твой болтливый язык. У нас с Лирой были общие планы. Мы собирались сбежать от вашего лицемерного общества, но ты помешала нам! Ты не хотела допустить такого, верно? Какое бы заклинание ты ни наложила на Лиру, я разрушу его, а когда Магия Крови перейдет ко мне, ты станешь первой из моих подопытных крыс!

Подопытных крыс? Сиони попятилась к стене.

– Вы что, серьезно? – просипела Сиони.

Она потеряла голос не от испуга. Грат действительно хотел разорвать свою связь со стеклом. Но ведь это просто нереально! Если Привязка к материалу состоялась, ее нельзя отменить. Привязка подобна клятве или присяге!

– Говори, что ты с ней сделала! – рявкнул Грат, вцепившись толстыми пальцами в край зеркала. – Что у тебя за странная магия, связывающая разные материалы?

– Даже если я могу освободить Лиру, вам придется освежевать меня, прежде чем я выдам секрет! – заорала она.

Скрип, донесшийся справа, отвлек Сиони. Быстро покосившись в ту сторону, она увидела Эмери.

Бумажный маг стоял в дверном проеме, который не был виден из зеркала.

Грат, похоже, ничего не заметил.

– Я заставлю тебя нарушить это обещание, – заявил он.

Нужно, чтобы он продолжал болтать, подумала Сиони, но не успела задать Грату очередной вопрос. Зеркало задрожало, как будто стекло превращалось в воду.

Вода… Человек может проходить сквозь воду.

– Сиони! – крикнул Эмери.

Маг вытащил из кармана своего длинного пальто-балахона Сложенный лист бумаги, но Сиони оказалась проворнее. Она схватила стул, стоявший возле туалетного столика и метнула его в зеркало. Сиони не промахнулась: дождь из осколков забарабанил по полу комнаты.

Затем воцарилась тишина.

В сотнях крошечных зеркал отражался потолок и вздрагивающие плечи Сиони.

Грат исчез.

Эмери спрятал бумажное заклинание в ладони:

– «Глухую коробку», живо.

Выскользнув из туалетной комнаты, Сиони бросилась в гостиную. Кинувшись к столу, достала из ящика четыре листа бумаги. Когда она Складывала их, ее пальцы ощутили покалывание от прикосновения материала. Эмери показал ей «глухую коробку» спустя два месяца с начала ее ученичества – она ничего не пропускала сквозь свои бумажные стенки, являясь преградой даже для яркого света. Сперва Сиони решила, что это бесполезная вещь, но сейчас «глухая коробка» пригодилась бы для рассеивания чар Грата, если он все еще управлял разбившимся зеркалом.

Сиони Сложила четыре коробки и поспешила в туалетную комнату. Эмери молчал, глядя себе под ноги. Сиони опустилась на пол и принялась складывать осколки в коробки. Эмери наклонился и начал ей помогать.

Потом Сиони порезала себе большой палец, но решила не обращать на ранку внимания.

Собрав все осколки и наполнив коробки доверху, Эмери и Сиони посмотрели друг на друга.

– Семь лет невезения, – сказала Сиони, переведя дух. – Представляете?

Эмери шмыгнул носом.

– Думаю, леди Удача великодушно простит вам зеркало.

– Как много вы успели услышать?

– Достаточно, – ответил он, мягко кашлянул и продолжил: – Грат Кобальт – Осветитель. Что ж, ситуация проясняется… Занятный получается расклад. Хьюзу будет очень интересно, – хрипло добавил Эмери.

– Он найдет нас? – спросила Сиони и присела на коврик возле коробок, закрытых крышками.

Ее пальцы затанцевали по бумажным граням, проверяя аккуратность Складок.

– Нет, – произнес Эмери, снова кашлянув. – Он не сможет узнать, где мы физически находимся, если я правильно трактую прыжки сквозь зеркало. По крайней мере, я надеюсь, что здесь – именно тот случай.

Сиони взглянула на Бумажного мага в упор и заметила, что его глаза покраснели, а лицо опухло. Он опять шмыгнул носом, но едва ли смог втянуть в себя воздух.

– Господи, Эмери! – воскликнула Сиони, вставая на ноги. – Что с вами?

Эмери попытался прочистить горло, но зашелся кашлем и проворчал:

– К сожалению, миссис Хьюз обожает кошек. А я, увы, узнал об этом слишком поздно.

Он зажал рот рукой, Сиони заметила на ней сыпь и схватилась за сердце:

– Магичка Эйвиоски не шутила, утверждая, что у вас аллергия. Эмери, вы жутко выглядите!

– Спасибо, – прохрипел он.

Щелкнув языком, Сиони взяла его за рукав и потащила в гостиную, где чуть ли не силком толкнула на диван, велев лечь. В комнате было светло, и Сиони ужаснулась. Эмери очень плохо выглядел: на шее мага выступили алые пятна, а белки глаз прорезали четкие зигзаги кровяных сосудов.

– Сиони, – проговорил он, – у нас есть дела поважнее.

Разворачивая сложенную простыню, Сиони ответила:

– Я разберусь с ними. Могу послать бумажную птичку с новостями или спуститься вниз и отправить телеграмму. Грат никуда не денется, и вы тоже. У моего брата – аллергия на люцерну: когда он заболевал, мы лечили его, как будто он подхватил простуду. Хотя ему и не бывало так плохо, как вам.

Ответом ей был сильный кашель.

Нахмурившись. Сиони накрыла мага простыней, заставила его снять балахон, без сомнения, покрытый кошачьей шерстью, и принесла из кухни два стакана воды. Подвинув к дивану кресло, Сиони поставила на него стаканы.

– Выпейте оба, – сказала она, – это поможет снять приступ.

– Я вполне способен… – начал Эмери, но неприятный грудной кашель оборвал его слова. Оставив попытку говорить, он потянулся к первому стакану и осушил его в пять глотков.

Сиони вернулась на кухню и зажгла плиту, чтобы нагреть воду. У нее не было курицы, но она могла приготовить для Эмери овощной бульон, который еще никому не повредил. Мельком посмотрев в гостиную, она увидела, что Эмери допивал второй стакан.

Его шея совсем распухла.

Сиони почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

– Давайте вызовем «Скорую помощь»! – предложила она. – Вам уже приходилось лежать с таким приступом в больнице?

Эмери покачал головой.

– Однажды, – ответил он и чихнул. – В детстве. Ничего… скоро пройдет.

Сиони закусила губу и ринулась в кухню. Проверила все шкафчики – те в основном были пустыми, – но в конце концов обнаружила тонкое посудное полотенце и смочила его ледяной водой. Вернувшись в гостиную, подложила диванные подушки Эмери под голову и обернула прохладным полотенцем его шею, надеясь, что это снимет отеки. Затем села за стол и стала работать – вырезать и Складывать снежинки, как в первую неделю ученичества.

Бумажные снежинки активировались заклинанием «снег», но Сиони не приказывала им падать, образуя узоры. Она засунула их под влажное полотенце, чтобы оно хранило прохладу, и принялась плести две бумажных повязки – единственное, что она смогла придумать против красной сыпи.

Сиони научилась делать их на втором месяце ученичества, после того как случайно застала Эмери в уборной, когда он подстригал волосы над раковиной. Ее смущение от того, что уборная занята, и от вида Эмери без рубашки было столь сильным, что, закрывая дверь со словами извинения, она прищемила себе правую ладонь. Тогда Сиони чуть не сломала средний палец, и Эмери сделал ей бумажную повязку, дабы ускорить лечение.

Мгновенно справившись со Складыванием, Сиони наложила повязки на обе руки Эмери, сплетя концы каждой ленты заподлицо. Потом выскочила из квартиры и побежала вниз по крутой лестнице, не дожидаясь лифта и игнорируя звучавшие за спиной протесты Эмери.

Вскоре Сиони достигла первого этажа и очутилась в просторном вестибюле, выложенном оливковыми и желто-коричневыми плитками. Девушка миновала глиняную урну, большое зеркало и решительно направилась к стойке консьержа. Сиони попросила разрешения у служащей воспользоваться телеграфом и, убедившись, что женщина занята своими делами, отправила послание мг. Эйвиоски – она не знала, как связаться с мг. Хьюзом.

«грат говорил при помощи зеркала точка он осветитель точка предупредите хьюза и сразу дайте нам знать точка»

Это сообщение вызовет у мг. Эйвиоски массу вопросов, и Сиони, конечно, не сможет дать на них ни единого вразумительного ответа. Однако Сиони полагала, что мг. Эйвиоски появится в их апартаментах ближе к ночи. При личном общении Сиони наверняка сумеет разъяснить ей ситуацию. А сейчас у нее и так проблем хватает.

Поднявшись на лифте на верхний этаж, Сиони занялась бульоном. На готовку ушло около часа, причем примерно половину этого времени Эмери кашлял и сопел.

Правда, когда Сиони переступила порог гостиной, недомогание Эмери, вызванное кошачьей шерстью, чуть-чуть ослабело.

Сиони поставила чашку с горячим бульоном на кресло и присела на край лавандового дивана.

– По крайней мере, у вас нет жара, – заявила она, положив руку на лоб Эмери. – Точно нет. Но проверять вашу температуру так, как делала моя мама, я лучше не буду.

Эмери засмеялся, веселье засияло в его покрасневших глазах.

– Вы ведь не гладили кошек? – спросила она.

Эмери дважды прокашлялся.

– Бога ради! Я увидел лишь одну кошку, когда выходил оттуда. Но я уже знал, что обречен. Я думал, что сперва свалюсь с температурой.

– А сколько кошек у Хьюзов?

– Четыре.

– Думаю, что две – более чем достаточно для кого бы то ни было, – подытожила Сиона.

Она вздохнула и жестом показала на чашку.

– Когда сможете, выпейте бульон и не тяните, пожалуйста, время. А я принесу вам воды.

Она мигом наполнила стаканы в кухне и поставила их рядом с бульоном.

Когда Сиони уселась на диване, Эмери пристально посмотрел на нее.

– Сиони, почему так стараетесь для меня? – поинтересовался он вдруг.

Кровь зашумела у Сиони в ушах. Она потянулась к бульону и помешала его ложечкой.

– Не спрашивайте меня, – тихо ответила она, наблюдая, как в чашке вертятся ломтики моркови и картошки. Она сделала два глубоких вдоха, ожидая, пока стихнет гул в ушах, и добавила: – Вы знаете почему.

– Сиони… – начал Эмери и осекся на полуслове.

Почему он назвал ее по имени и замолчал? Наверное, хотел оставить свои мысли при себе.

Сиони продолжала помешивать бульон – это помогало ей сосредоточиться еще на чем-то, кроме Эмери.

Прошла целая минута, прежде чем Эмери заговорил:

– Вы – моя ученица, и я… не думаю, что надо лишний раз напоминать вам о данном факте.

– Правила не препятствуют общению между подмастерьем и наставником, – парировала Сиони. Кровь прилила к ее лицу, выдавая ее. – Я проверяла.

Эмери почесал шею под влажной повязкой и помялся, явно выбирая нужное выражение.

– Существуют и неписаные правила.

– Вы не из тех, кто им следует, – выпалила Сиони.

Она настолько испугалась собственной дерзости, что не отважилась взглянуть на Бумажного мага, дабы оценить его реакцию. Воздух вокруг нее сгустился и завертелся, как овощной бульон в чашке, правда, он не остывал, а становился все жарче и жарче.

Я – его ученица, подумала она. И почему он опять принялся за свое? Незачем ему задавать всякие вопросы, ведь и так все ясно: в четвертой камере его сердца она призналась Эмери в любви!

Сиони зажмурилась и прижала тыльные стороны кистей к горящим щекам, чтобы остудить их. Хорошо, сказала она себе, наблюдая, как вихрь в чашке с бульоном пошел на убыль, если он хочет, чтобы я была простой ученицей, пусть так и будет.

Вероятно, было глупостью надеяться на нечто большее.

Сиони протянула Эмери чашку.

– Я сделала только три звена стягивающей цепи, – сказала она. – Когда вам станет лучше, я бы хотела, чтобы вы их проверили. Не хочу тратить ни минуты на изготовление заведомо неправильных Складок. А теперь мне пора. Я не закончила читать учебник по оригами. Я навещу вас через час.

Сиони встала, поправила юбку и с безмятежным видом удалилась в спальню. За закрытой дверью никто, кроме нее, не увидит ее пылающего лица.

Итак, уже третий раз за неделю ей отлично удалось сохранить спокойствие. К тому времени, когда Сиони прочла книгу до конца, на страницы капнуло всего лишь две слезинки.

Глава 8

Сиони сидела на красном бархатном кресле в небольшой приемной Парламента. Над ее головой висела золотая трехъярусная люстра, бессистемно украшенная гирляндами каплевидных кристаллов. Из угла на Сиони таращила пустые глаза статуя давно умершего политика. По обе стороны от скульптуры тянулись вверх экзотические папоротники: они расположились в больших керамических вазах, а те, в свою очередь, стояли в нишах-альковах, выкрашенных бронзовой краской. Высокие арочные окна, разделенные многочисленными переплетами, пропускали в помещение свет позднего утра. Легкие облачка застыли на бархатно-синем небе, словно сахарная глазурь на торте.

Сиони посмотрела на противоположную стену, где примерно в двадцати футах над полом висел портрет предыдущего монарха, совсем непохожий на Эдуарда VII. Потолок пересекали крест-накрест орнаменты из золотых листьев. Должно быть, это была самая красивая приемная из всех, что Сиони довелось видеть, однако, с другой стороны, это была самая обычная приемная.

Плотно прикрытая дверь в соседнее помещение напоминала Сиони о том, что на заседание Уголовного департамента, куда были приглашены Эмери и мг. Эйвиоски, ее не пустили. Сиони сидела с мрачным видом, ее кожа горела от возбуждения. Она лично имела дело с Потрошителями, она являлась мишенью в этой кутерьме, но ей не позволили принять участие в дискуссии Магического кабинета по разработке плана действий! Она никогда не понимала работу чиновников Кабинета и вдобавок не могла простить Эмери. Ведь он ни словом не обмолвился о том, что Сиони не дала загнать себя в ловушку.

Он не доверяет мне, пронеслось у нее в голове.

Сиони окинула гневным взором стопку учебников, лежащих на низком столике, – Эмери велел прочесть в них некоторые параграфы. «От древесины до бумаги: создание технологии» и «Высшую геометрию» она уже одолела. Теперь Сиони корпела над «Млекопитающими холодного Севера» и пыталась создать иллюзию по тексту. Хмыкнув, она в конце концов взяла со служебной стойки экземпляр «Железнодорожного журнала». Заголовок «Как Выплавленные рельсовые подкладки сделают Ваше путешествие удобнее и быстрее» заинтриговал Сиони. Может, авторы написали что-нибудь любопытное о новейших заклинаниях?

К статуе политика подошла Дилайла – подруга по несчастью (ее тоже не пустили на заседание) – и с видимым интересом прочла табличку. Ее руки были сложены за спиной, желтая юбка хлопала по икрам. Дилайла заколола свои недавно подстриженные волосы за ушами и накрасила губы. Рядом со всегда яркой Дилайлой Сиони ощущала себя простушкой, что ее сильно раздражало.

– Ничего, подождем, – прощебетала Дилайла.

За закрытой дверью кто-то, похоже, мг. Хьюз, крикнул нечто неразборчивое.

– Видишь? – добавила Дилайла с лукавой улыбкой.

Сиони вздохнула и указала на соседнее кресло.

– Нет, не вижу. Дилайла, со мной вчера разговаривал Грат. Я должна быть там. И если бы маг Тейн не подслушал весь разговор, то, возможно, я была бы на заседании.

Темные глаза Дилайлы широко распахнулись. Мг. Эйвиоски не просветила свою ученицу по поводу вчерашнего инцидента, который произошел в квартире на двенадцатом этаже.

Мг. Эйвиоски появилась в их апартаментах как раз накануне – в обществе мг. Хьюза. Магичка выглядела раздосадованной и недовольной. Она подтвердила, что Грат не сумел установить точное расположение зеркала, которое находилось в туалетной комнате, а значит, не узнал и адрес квартиры, где прятались беглецы. Но Грат наверняка сообразил, что Эмери и Сиони находятся в Лондоне.

Эмери принял окончательное решение не съезжать на новое место.

А затем возникла проблема с мг. Хьюзом – его с трудом удалось убедить в том, что Грат действительно является Осветителем. Сиони подозревала, что самолюбие Рельефщика изрядно пострадало. Ведь, если честно, кто и должен был раскрыть секрет Грата, то конечно же глава Уголовного департамента.

Сиони наклонилась к Дилайле и шепотом поведала ей все детали «зеркальной» встречи с Гратом, а потом рассказала и о визите Хьюза и Эйвиоски. Она умолчала лишь о последовавшей после этого беседы с Эмери, от которой у нее до сих пор кружилась голова. Сиони сообщила Дилайле о постукивании и повторила все реплики Грата.

Она не забыла упомянуть и о пульсации зеркала, и о «глухих коробках».

– Он ведь еще не напал на мой след?

Побледневшая Дилайла кивнула:

– Сиони, через зеркало можно отследить человека, но, к счастью, это совсем не то что отыскать его по карте. Грат осведомлен о характеристиках зеркала, но не знает его точного расположения. Я считаю, что если оно разбилось, то тебе ничего не грозит.

– Характеристики? – повторила Сиони.

Дилайла кивнула и потерла руки, покрывшиеся гусиной кожей:

– Как у людей есть имена, так и у любого зеркала имеется своя идентичность. Поэтому можно случайным образом перемещаться, меняя идентичность зеркала. Я разбиралась с характеристиками целых три месяца и сама не очень хорошо все поняла. Но расположение зеркала очень помогает, особенно если у тебя есть зеркало, принадлежавшее человеку, которого ты собираешься найти. Ведь Грат разговаривал с тобой в бистро и забрал мой подарок тебе на день рождения… Сиони, какой ужас! Ты прямо попала в страшную сказку, которую рассказывают на ночь, но только все происходит с тобой наяву! Я тебе совершенно не завидую, ни капельки.

– У меня бывало и похуже, – буркнула Сиони, не покривив душой.

Она уже понимала, что Грат – совсем не то что Лира, и повстречать на своем пути Осветителя и Потрошителя не столь страшно, как столкнуться с парой Потрошителей. Сиони невольно задумалась, не слишком ли глубоко она копнула.

– Грат – Осветитель, – добавила она. – В том номере отеля никого не было. А чтобы творить темные дела, не нужно обладать темной магией.

– Но ты разбила зеркало до того, как он переместился, – перебила Дилайла.

– Объясни-ка мне лучше кое-что! – попросила ее Сиони, подавшись вперед. – Как человеку перейти из одного зеркала в другое?

Дилайла нахмурилась и принялась копаться в своей объемной сумке-торбе. Выудив оттуда маленькое косметическое зеркальце, Дилайла вытащила и второе – миниатюрное, прямоугольное, размером с ладонь Сиони.

Услышав стеклянный звон в сумке, Сиони посочувствовала Дилайле. Сколько же стекляшек должен таскать с собой ученик Осветителя! У бумаги, разумеется, тоже есть свои минусы, но прихватить с собой дюжину листов – ерунда по сравнению с ношей подмастерья Осветителя.

Дилайла протянула Сиони прямоугольное зеркальце.

– Я с ним освоилась, поэтому тебе будет легко, – заявила она, щелкнула крышкой косметического зеркала, открыла его и произнесла: – Ищи, третий квадрант.

– Это характеристика? – прошептала Сиони, глядя на свое отражение: оно начало крутиться, а затем на его месте возникло лицо Дилайлы.

Сиони перевела взгляд и обнаружила себя в зеркальце Дилайлы.

Значит, зеркала действительно отражали друг дружку!

– Я его переименовала, так проще, – ответила Дилайла, – иначе пришлось бы долго возиться.

Сиони недоуменно кивнула.

Стеклянная магия сильно отличалась от Складывания.

За закрытой дверью раздался суровый незнакомый бас, но Сиони не обратила не него внимания.

– Вуаля! – произнесла Дилайла – теперь ее голос звучал сразу из двух зачарованных зеркал.

– Переход несколько сложнее, – добавила она и провела кончиком указательного пальца вокруг своего зеркальца – сперва по часовой стрелке, потом против, и снова по часовой.

– Сквозной переход, – пояснила Дилайла.

В стеклах одновременно возникла мелкая рябь – такая же, как и в большом зеркале туалетной комнаты, поняла Сиони. Дилайла сунула указательный палец в свое зеркальце, и он появился в зеркальце Сиони, будто отделенный от тела.

Дилайла покрутила пальчиком, и Сиони засмеялась.

– С бракованными стеклами переход не работает, – заметила Дилайла, помахала рукой и приказала: – Прекратись.

Зеркала вернулись в обычное состояние.

– Пользуясь стеклами с дефектом, можно угодить в капкан. Царапины, сколы и микроскопические пузырьки будут восприниматься как булыжники и ухабы. Эйвиоски разрешает мне применять только зеркала Осветителей, потому что остальные – небезопасны.

– Похоже, она строгая наставница, – резюмировала Сиони, возвращая подруге прямоугольное зеркальце.

Дилайла спрятала две магические безделушки обратно в торбу.

– Да, но так даже лучше. Мне нужна некоторая упорядоченность в жизни, – сказала она и улыбнулась. – Наверное, в конце года я попробую сдать экзамен на мага. Если буду упорно учиться начиная с сегодняшнего дня, то, вероятно, сдам.

– Конечно, – согласилась Сиони.

Дилайла кивнула и вдруг как-то необычно притихла. В наступившей тишине Сиони слышала бормотание за закрытой дверью. Она задумалась: какие подробности ее жизни сейчас обсуждают маги? Или они переключились на Потрошителей вроде Лиры?

После продолжительной паузы Дилайла нарушила молчание:

– Они намерены сосредоточиться на поисках не Грата, а Сараджа. Утром я подслушала, как магичка Эйвиоски общалась при помощи зеркала. Скорее всего, она говорила с магом Хьюзом или с кем-то из его сотрудников. Может, с магичкой Кантрелл.

Сиони нахмурила брови.

– Но заводила у них – именно Грат! Ведь он…

– Сиони, там творятся ужасные дела, – жарко зашептала Дилайла. Она покосилась на дверь, наклонилась к подруге и продолжила: – После того несчастья, которое случилось с вами, когда вы ехали в машине, я пошла в библиотеку. Магичка Эйвиоски ничего не рассказывала мне, и я решила поискать какую-нибудь информацию сама. Вычитать хоть что-то в газетных заметках.

Дилайла выразительно передернула плечами.

– Там описывали далеко не все, но мне этих сведений хватило с лихвой! Полностью истребленные семьи, странные руны, написанные кровью, и… – Она побелела. – Сиони, представь себе, что Сарадж убивал маленьких детей. Однажды он напал на детский приют и зарезал двадцать три ребенка, но… – Дилайла сглотнула, – употребил только пятерых из них. А остальных убил… для развлечения. Он хуже бешеного зверя. Грат виновен во многих преступлениях… хотя он в какой-то степени руководитель у них… но он даже не Потрошитель. Ну, поэтому они и решили сначала изловить Сараджа. Утренний собеседник магички Эйвиоски считает, что Сарадж устроил взрыв на фабрике и спровоцировал крушение вашего автомобиля. Им нельзя пренебречь, поскольку он представляет огромную опасность для общества. Тот маг добавил, что Грата еще можно как-то терпеть.

Кровь оглушительно загрохотала у Сиони в ушах, и она на минуту оглохла. Столько смертей! Что за ад!

Она вспомнила о шофере – совершенно непричастном ко всей истории постороннем человеке. С какой легкостью Сарадж Пренди расправился с бедолагой. Возможно, Сарадж следил за всеми водителями наемных автомобилей и, вероятно, сумел проверить маршрут каждого из них. Сарадж был изворотливым хитрым чудовищем и заранее просчитывал все свои шаги, поэтому его заклинание и сработало.

Сиони откинулась в кресле и поежилась от холода. Сколько же дней или месяцев Сарадж наблюдал за коттеджем, чтобы оказаться в нужном месте, когда Сиони и Эмери выехали в Лондон? Сколько народу может пострадать – умереть насильственной смертью! – из-за того, что она вступила в схватку с Лирой?

В памяти Сиони всплыл список погибших на бумажной фабрике: она запомнила имя каждой жертвы. Если бы она не связалась с Лирой – не заморозила ее, – Грат и Сарадж не приехали бы ни в Лондон, ни в Дартфорд. И невинные люди были бы живы. Хотя Сиони не закладывала бомбу и не убивала водителя автомобиля, преступления этой шайки лежали на ее плечах тяжким бременем.

Двое извергов находятся в королевстве именно из-за нее.

Сиони уткнулась взглядом в закрытую дверь. Эмери вполне мог погибнуть в автокатастрофе. Или пострадать на фабрике, если бы пошел туда, или в квартире, если бы Грат выбрал другое время.

То, что Эмери и она еще живы, – это просто чудо.

А во всем виновата она. Вот что по-настоящему невыносимо.

Разговор увял. Дилайла молча смотрела в окно, Сиони барабанила пальцами по бархатным подлокотникам кресла. Она восстанавливала в памяти диалог с Гратом и события, связанные с Лирой, – с той минуты, когда Потрошительница едва не сломала ей спину в кухне Эмери, и до самого конца, когда Сиони прочла вслух злосчастное заклинание.

Да, это она, Сиони, написала на окровавленном листе бумаге: «Лира, застынь».

Теперь в Лире оставалось столько же жизни, сколько и в статуе политика, которая пожирала Сиони неподвижными белесыми глазами.

Сиони сделала то, что сделала. Пусть случайно, но тем не менее…

Но несколько месяцев назад с Эмери приключилась беда! И Эмери не заслуживал смерти!

Возможно, где-то в глубине души Сиони полюбила его с первого же мгновения их знакомства.

А потом она заварила такую кашу…

Сиони стал бить озноб.

– Я обязана все исправить, – прошептала она.

– Что? – встрепенулась Дилайла.

– Моя вина, мне и исправлять, – пробормотала Сиони и, сняв руки с подлокотников, уперлась ладонями в бедра. – Я победила Лиру, значит, мне придется разбираться с Сараджем и Гратом.

Она уже схлестнулась с Потрошительницей и победила, разве не так? Почему бы не повторить это еще разок?

Дилайла не то ойкнула, не то икнула и захлопала ресницами. Прикрыла ладошками рот, но тотчас уронила руки на колени.

– Сиони, ты шутишь?

– Мне, боюсь, не до шуток, – ответила Сиони. Ее пальцы задрожали, но она стиснула их в кулаки и набрала полную грудь воздуха. – Не знаю, как насчет Сараджа, но с Гратом, полагаю, можно и связаться. Выманить его. Как-никак, а он – Осветитель и вовсе не Потрошитель. Дилайла, мне потребуется твоя помощь. Ты отследишь зеркало, которым он пользовался, чтобы отыскать меня?

Дилайла моментально осунулась.

– Я… я даже не могу толком сообразить, с чего начать! Кроме того, я ведь пока еще подмастерье…

– Начни с зеркала из туалетной комнаты, – вполголоса произнесла Сиони. – Все осколки я собрала. Ты сможешь выследить Грата с их помощью?

Дилайла часто заморгала и оглянулась на закрытую дверь, за которой заседал Уголовный департамент.

– Наверное, да, – по-лягушечьи квакнула она. – Но нам нужно доехать до квартиры, которую тебе и магу Тейну предоставила Эйвиоски…

– Зачем? Мы просто поколдуем! – заявила Сиони, чувствуя, как в груди разливается отвага. Она не могла позволить себе сидеть в приемной и ждать очередного нападения Сараджа или Грата.

Нужно самой вступить в бой. И остановить Грата, пока по ее вине не появились новые надгробия.

– Похоже, в Парламенте вообще нет бракованных зеркал. Одно большое имеется в дамской комнате. Давай проберемся через него и попадем в вестибюль дома, где мы с моим наставником прячемся от этой шайки.

– Но магичка Эйвиоски…

– Если что-то пойдет не так, мы придумаем другой план! – продолжала упорствовать Сиони и схватила подругу за руку. – Ты встанешь в сторонке, чтобы Грат тебя не заметил, а видел лишь меня. Мне необходимо встретиться с ним, Дилайла! Ты помнишь, он хочет поторговаться насчет Лиры? И я заставлю его поверить, что готова к переговорам. А если мы свяжемся с Гратом через маленький зеркальный осколок, он не сможет пробраться сквозь него…

Дилайла промолчала.

– Неужели ты не понимаешь – я обязана покончить с этим безобразием, пока не появились новые жертвы, – горестно добавила Сиони. – Я могу хотя бы попытаться. И я верю, что у меня все получится! А сейчас нужно поторопиться, а то станет слишком поздно.

– И что ты собираешься ему сказать?

– Буду решать по ходу дела, – призналась Сиони. – Пусть Грат выболтает мне свои планы. Я буду говорить то, что нужно, вероятно, он расслабится, случайно обмолвится, выдаст свое слабое место, и у нас появится возможность добраться до него.

Дилайла закусила губу и кивнула.

– Ты рассуждаешь как настоящий маг. Ладно, уговорила! Но нам и впрямь нужно спешить.

Сиони выпрыгнула из кресла и поволокла Дилайлу в дамскую комнату.

«Теперь это моя битва, – думала она, стремительно шагая по коридору, – шанс искупить мою вину. Пора покончить с этим раз и навсегда».

Глава 9

Дамская уборная, состоявшая из двух помещений, ничуть не уступала элегантностью коридорам Парламента. Сразу за дверью находилась уютная комната отдыха с матовым окном, забранным темно-малиновыми шторами, и пылавшей электрическим светом люстрой из матового же хрусталя. Стены покрывали обои, усыпанные желтыми первоцветами и перехваченные под потолком и у самого пола узким бордюром такого же цвета, что и шторы. В углу стоял стеклянный туалетный столик с круглым зеркалом, возле него – табуретка розового дерева, а у западной стены расположились два мягких кресла, разделенных узким комодом. Над комодом висело большое прямоугольное зеркало в золотой раме. Остальные углы комнаты украшали экзотические папоротники. В соседнем помещении находилось несколько скромных кабинок.

Сиони направилась к большому зеркалу и всмотрелась в его поверхность – нет ли каких-нибудь дефектов, – хотя и понимала, что наверняка ищет не то, что нужно. Дилайла принялась нервно грызть ногти: вид у девушки был совершенно растерянный.

– У нас же получится? – повернулась к ней Сиони.

Дилайла подошла к зеркалу, окинула его быстрым и цепким взором.

– М-м-м… должно, но…

Не закончив фразы, она легонько постучала ногтями по стеклу, сначала в середине, потом у самых краев.

– Дилайла, прошу тебя… – взмолилась Сиони. – Ты сумеешь отыскать зеркало в парадном того дома, где я сейчас живу?

Дилайла решительно кивнула.

– Я тоже могу вести себя как настоящий маг! – Она приложила ладони к стеклу, зажмурилась и приказала: – Ищи!

Ровная поверхность затуманилось под ладонями Дилайлы, и в зеркале замелькали разноцветные картинки.

Сиони оставалось лишь надеяться на то, что зачарованное стекло действительно «путешествовало» по Лондону, схватывая отражения других зеркал.

Сиони увидела белую тряпку (похоже, кто-то занимался уборкой и смахивал пыль), захламленный чердак… двух девочек, которые сидели за столом и чинно, как взрослые, пили чай. Заметила изумленное лицо женщины, которая тщетно пыталась застегнуть на спине молнию платья, и наконец лестницу того самого подъезда, в котором находилось их с Эмери временное жилье.

– Стой! – воскликнула Сиони.

Дилайла молниеносно убрала ладони с гладкой поверхности, шагнула назад и с любопытством уставилась в зеркало.

Сиони узнала лестницу, отделанную ореховыми панелями, столик с телефонным и телеграфным аппаратами, который притулился в углу холла, и дверь квартиры домовладельца. Зеркало висело на стене неподалеку от стойки консьержа. Если бы Сиони могла просунуть голову сквозь стекло и посмотреть направо, то увидела бы парадную дверь.

– Как ты считаешь, нас засекут? – спросила Сиони.

– Любой, кто случайно окажется поблизости, нас точно увидит, – со вздохом вымолвила Дилайла и добавила: – Ладно, нам пора. Не будем тянуть время, а то нас и впрямь поймают.

Дилайла придвинула к комоду мягкое кресло, встала на него и провела указательным пальцем по внутренней кромке золоченой рамы – сперва по часовой стрелке, затем – в обратном направлении, снова по часовой и приказала:

– Сквозной переход!

Изображение вестибюля задрожало и расплылось, а стекло зеркала, находившегося в туалетной комнате, покрылось рябью.

– Надеюсь, зеркало на той стороне достаточно большое, – бросила Дилайла.

– Ага, – заверила ее Сиони.

Дилайла взяла Сиони за руку, сделала глубокий вдох и затаила дыхание. Она наступила на крышку комода, заставив Сиони встать на кресло, и начала медленно погружаться в серебристое стекло.

Сиони покрепче стиснула ладонь подруги и чуть не охнула, когда кисть ее руки и предплечье, погрузившиеся в зеркало, обдало стеклянным холодом. Зажмурившись, Сиони протиснулась на другую сторону. Ощущение было таким, словно она оказалась в воде, но эта вода не была мокрой. Сквозь закрытые веки пробивались ярко-оранжевые пятна, а потом Сиони вывалилась из рамы зеркала и очутилась в вестибюле.

Дилайла помогла ей удержаться на ногах.

Сиони открыла глаза и изумленно разинула рот. Она стояла в вестибюле подъезда доходного дома, где они с Эмери занимали квартиру!

Крутанувшись на месте, Сиони увидела, что рябь, покрывавшая стекло, исчезла, и в зеркале теперь было видно не дамскую комнату, а лишь их с Дилайлой отражения.

Сиони взвизгнула и восторженно обняла подругу.

– Потрясающе! – заверещала Сиони и быстро понизила голос. – Даже не верится, что ты сама это сделала! Дилайла, до чего же замечательно быть Осветителем!

Дилайла усмехнулась.

– Формально я еще не Осветительница.

Сиони живо схватила Дилайлу за руку и вместе с подругой побежала по лестнице к лифту.

Сиони проигнорировала мужчину, который, похоже, онемел, наблюдая за девушками. Он, несомненно, видел, как Дилайла и Сиони материализовались из зеркала вестибюля, словно это не представляло для них никакого труда.

Сиони задвинула дверцы лифта, и пока кабинка еле-еле ползла на двенадцатый этаж, возбуждение от магического перехода постепенно оставило ее, сменившись жгучей тревогой.

Грат.

Когда она вынимала ключ и открывала входную дверь, ее пальцы тряслись.

В квартире стояла тишина. Фенхель, сладко спавший на диване, вскинул бумажную голову и с интересом уставился на вошедших.

– Ты ведь никому ничего не скажешь, да, малыш? – одними губами прошептала Сиони.

Она втащила внутрь Дилайлу, захлопнула дверь и ринулась в коридор.

С тех пор как Сиони собрала осколки разбитого стекла в «глухие коробки», в туалетной комнате ничего не изменилось. Оставив дверь распахнутой настежь, Сиони опустилась на колени перед первой «глухой коробкой» и осторожно приподняла крышку.

– Значит, осколки такие крошечные, что Грат физически не сможет просунуться сквозь них, да?

– Верно! – заявила Дилайла. – По крайней мере, через это разбитое зеркало…

Сиони почувствовала облегчение. Открыв коробку, она аккуратно вынула оттуда зеркальный осколок – вытянутый треугольник размером с ладонь – с острыми краями и отколотым углом. Захлопнув крышку, Сиони протянула его Дилайле.

Та покрутила стекляшку в руках и положила на пол.

– Сиони, я выполню заклинания, но очень не хочу, чтобы он меня увидел.

– Уже видел. В бистро.

Дилайла зябко передернула плечами.

– Но я-то не хочу, чтобы он увидел снова.

Сиони кивнула. Дилайла приложила пальцы к стеклу и отшатнулась, чтобы ее лицо не отражалось в осколке. Сиони же, напротив, придвинулась почти вплотную и принялась буравить глазами свое собственное отражение. Тусклый свет, проникавший сквозь тонкие занавески, придавал коже Сиони голубоватый оттенок.

– Отражай! Прошлое! – приказала Дилайла, и отражение Сиони сменил панорамный вид туалетной комнаты.

Сиони облизнула губы.

– Оно может показать, что происходило здесь раньше?

– Конечно. Для детективной работы зеркалам просто цены нет, – сказала подруга. – Магичка Эйвиоски, например, до того как прийти в Таджис-Прафф, служила в полиции.

– Неужели?

Дилайла кивнула и сосредоточенно нахмурила брови.

– Ищи «Сиони-маленькую». – И шепотом объяснила: – Я назвала так твое зеркальце, чтобы мы переговаривались на расстоянии.

Сиони рассмеялась.

– Красота!

– Обратно! – испуганным мышиным голоском пискнула Дилайла.

Изображение в зеркале изменилось. Сиони увидела изножье кровати и платяной шкаф – номер в отеле, где недавно находился Грат. Потерянное Сиони карманное зеркальце, вероятно, лежало на середине постели.

Из невидимой части комнаты донеслись голоса, Сиони наклонилась ближе к осколку и вся превратилась в слух.

– Держать! – прошептала Дилайла.

– …вечно маячить за моей спиной! – прошипел Грат, и Сиони чуть было не отшатнулась: она сразу узнала интонации Осветителя.

Грату кто-то ответил, и Сиони поняла, что никогда прежде не слышала этого голоса. Напевный говор лился плавно, подобно горячему шоколаду, причем почти все гласные связывались друг с дружкой, а добрую половину согласных собеседник Грата проглатывал.

Какой странный акцент, удивилась Сиони.

– Сколько времени мы торчим в Англии? – этот мужчина говорил тише, чем Грат, и спокойнее, как более искушенный.

Сиони прижалась ухом к осколку. Она хотела разобрать все реплики до единой, но ее отчаянно бившееся сердце грохотало как безумное.

– Кстати, три месяца тому назад мы должны были миновать Гибралтар. Если помнишь, это твой собственный план.

– Сарадж, сколько можно тебе объяснять? Бродячим псам и то приходится повторять меньше.

Сиони оцепенела. Покосившись на подругу, она увидела, что глаза у Дилайлы стали огромными, как блюдца, и из карих сделались почти белыми.

Сиони от растерянности пропустила мимо ушей начало ответа Сараджа.

– …наплевать. Ты обещал, что я смогу позабавиться, но развлечениями здесь и не пахнет. – Он помолчал. – Пусть птичка себе летает, а мы поплывем дальше. Я слышал, что африканская кровь действует как сильный афродизиак.

Сиони почувствовала, что Потрошитель улыбнулся, и содрогнулась.

– Я не хочу ее смерти! – рявкнул Грат.

Сиони дернулась, и Дилайла чуть не уронила осколок. – Еще не время. Мы…

– Поищи-ка свежее пушечное мясо, – мрачно процедил Сарадж. – Занимайся чем хочешь. Я…

– Тс-с-с… – шикнул Грат.

Сарадж ничего не сказал, и в следующий миг изображение изменилось: в зеркале отразились фронтальная стена шкафа и дверной косяк с петлями.

Очевидно, Грат взял зеркало в руки.

Сиони намеренно громко вскрикнула, рассчитывая, что Грат поверит, будто она только что заглянула в осколок.

– Грат! Вы здесь? – произнесла она. – Я разобралась с вашей магией! Давайте поболтаем!

К огромному облегчению Сиони он беззаботно усмехнулся. Однако когда она увидела отражение Грата, руки и ноги Сиони тотчас покрылись гусиной кожей. Ожог на лице Грата исчез. Неужели его исцелил Сарадж?

Дилайла скрючилась на полу, не выпуская осколок из побелевших пальцев.

Отражение Грата увеличилось. Теперь Осветитель загораживал собой и номер отеля, и Сараджа.

– А-а, птичка прилетела к нам на огонек! – протянул Грат и повел глазами – вероятно, он хотел извернуться и заглянуть за спину Сиони. – И какого Осветителя ты уговорила, а, Сиони? Думаю, он настоящий смельчак.

– К вам это вообще не имеет отношения, – отрубила Сиони, борясь с дрожью в голосе. – Я готова к диалогу.

Грат расхохотался. Сиони старалась сохранять спокойствие, но, помимо своей воли, кусала губы. Она знала, что переговоры с убийцей бессмысленны, разве что он окажется совсем безмозглым. Но если Грат сочтет ее наивной глупышкой, такой расклад ее вполне устроит. Пожалуй, наивность была сильнейшей картой из всех, какими располагала Сиони. Кроме того, она неплохо разбиралась в шулерских приемах…

– Признаюсь, я не верил, что ты осмелишься пойти мне навстречу, – тихо произнес Грат.

– Я соглашусь договариваться с вами лишь в том случае, если в игре не будет участвовать Сарадж Пренди, – ответила Сиони. – Дело касается только нас обоих.

Грат насупился. На его лбу вздулась и запульсировала вена. Внезапно до слуха Сиони донесся какой-то скрип. Что, Потрошитель и вправду ушел, закрыв за собой дверь?

– От него действительно куча хлопот, – заявил Грат и ухмыльнулся, продемонстрировав свои острые клыки. Вена на лбу Осветителя продолжала пульсировать, и уши у него заметно покраснели. – Я позабочусь о нем, крошка. Не тревожься. Я не желаю твоей смерти – ты нужна мне живой. Пока я не узнаю все, что нужно.

Дилайла еле слышно застонала. Сиони украдкой показала ей кулак: «Молчи!» – и обратилась к Грату.

– Ладно. Рада, что у нас нет разногласий.

Жила на лбу Грата разгладилась.

– Хорошо. Говори.

– Все не так просто, – ответила Сиони. – Мне необходимы гарантии того, что Сарадж отстанет от нас. И чем дальше он уедет, тем лучше.

В Гибралтар, в Африку, куда угодно. Пусть убирается вон, да поживее.

– От нас? – повторил Грат. – От тебя и Тейна?

– От всех, кто живет в Англии, – бросила Сиони. – Попробуйте смотреть шире рамки зеркала, Грат.

Он опять хохотнул.

– Я удаляю Сараджа, и ты открываешь мне свой маленький секрет.

– Вы тоже должны покинуть страну, – сказала Сиони. – Вы получите то, что хотите, и выполните мои условия. А я хочу, чтобы вы – и Лира – исчезли навсегда.

Наилучшее решение проблемы – тюремная камера, и если, конечно, мне удастся разыграть все правильно, вы там вскоре окажетесь.

Грат на пару мгновений замялся.

– Заметано, – наконец буркнул он.

Сиони едва не ахнула от изумления. Голос Грата звучал искренне. Неужто они с Сараджем готовы уехать на край света, если Сиони вернет к жизни Лиру? Нет, ей даже не придется расколдовывать Лиру, достаточно будет просто рассказать Грату, каким образом она заморозила ее. Но вряд ли от этих сведений будет хоть какой-то прок, по крайней мере для Осветителя.

Не расслабляйся, одернула себя Сиони. Не делись с ним информацией! Держи его на мушке! Пусть он упрашивает тебя выдать ему бесценные сведения, тяни время как можно дольше и выведай его слабые стороны.

Странно, но у нее складывалось впечатление, что Сарадж прямо-таки мечтает уехать из Англии. Значит, Сиони связалась с Осветителем в нужный момент. Ничего, она выведет его на чистую воду! Однако ей надо держать ухо востро. Положение шаткое, и ситуация может измениться в любую минуту.

Кто станет следующей жертвой Потрошителя?

Она еще раз прокрутила в мыслях свой план и перемешала его, как тесто. Удастся ли ей обманывать бдительность Грата достаточно долго и одолеть его?

– Собираешься на попятную? – осведомился Грат. – Поздно, деточка! Или мы договариваемся, или я прошу Сараджа сделать тебе очень больно! У тебя ведь есть семья? Родители? Или, наверное, миленькая младшая сестренка?

Сердце Сиони отчаянно забилось. Грудная клетка заледенела. Она проглотила ком, подступивший к горлу, и судорожно вздохнула, чтобы усмирить натянутые нервы – да что там, сдержать панику.

– Где Лира?

– Я могу доставить тебя прямиком к ней, – ответил Осветитель и отодвинул карманное зеркало на три дюйма. – Где ты, Сиони?

– Я доберусь туда сама, тогда мы с вами и встретимся, – возразила Сиони и восстановила в памяти расписание Эмери на ближайшие дни.

Завтра у него намечено еще одно заседание в Парламенте. Ровно в час после полудня. Сиони не будет там желанным гостем.

По времени – идеально.

– Завтра после ланча, – сказала она. – Не люблю сотрудничать с кем-либо на пустой желудок. В половине второго.

Дилайла выразительно закатила глаза, но Сиони проигнорировала подругу. Надо продолжать игру.

Грат хмыкнул.

– Лира находится на заброшенной ферме к югу от Лондона. Доедешь по Хэнгменс-роуд до развилки и там, где на запад уходит проселочная дорога, сразу все увидишь. Дом стоит в стороне от дороги, у подножия холмов. Лишние свидетели мне не нужны – если с тобой будет хотя бы шофер, я отыщу блондиночку, что была в ресторане, и от души позабавлюсь с ней. Усекла?

Дилайла зажмурилась, но, к счастью, не разорвала заклинание и не убрала пальцы с осколка.

Сиони откашлялась и ответила:

– Ясно как стекло Осветителя. Но вам тоже следует соблюдать правила.

Грат широко улыбнулся.

– И что же сделает мне грозная Складывательница?

– Вы не забыли, что я больше, чем просто Складывательница? – беззастенчиво сблефовала Сиони.

Резко взмахнув рукой, она дала знак Дилайле, которая мигом прошептала: «Прекратись».

Отражение Грата пропало, и в зеркале осталась только Сиони.

Сиони быстро сунула треугольный осколок в «глухую коробку» и села, прислонившись к стене.

Она запыхалась, словно без остановки пробежала десяток лестничных пролетов.

А вот Дилайла смогла выразить свое негодование.

– Ни за что! – выкрикнула она, на ее ресницах блестели крупные слезы. – Тебе нельзя встречаться с ним! Ты должна все рассказать магам!

– И рисковать твоей жизнью? Или моих родных? – парировала Сиони, отдышавшись. – Думаешь, он шутил насчет Сараджа? Дилайла, повторяю – теперь это моя битва. – Она крепко сплела руки, стараясь не замечать ощущения, будто у нее в желудке капает нефть. – Мне надо просто подготовиться.

Дилайла кивнула.

– Ох, Сиони… Ладно, уговорила.

Сиони уперлась ладонями в пол и погрузилась в раздумья.

– Мы должны перехитрить его и придумать запасной план, если дела пойдут наперекосяк, – сказала она. – Но если удастся от него избавиться, я это сделаю. Обязательно.

– Может, подготовить ловушку? – спросила Дилайла. – Что-нибудь… бумажное?

Сиони оживилась.

– Дилайла, ты ведь доставишь меня в коттедж? В дом мага Тейна?

Подруга выгнула бровь.

– А зачем?

– Там есть бумажный голубок, – заявила Сиони. – И бумажная кукла.

Глава 10

Потратив битый час на беготню сквозь зеркала, Сиони и Дилайла в конце концов примчались в приемную Парламента. Дежурные гвардейцы, облаченные в красные мундиры, не сводили с девушек изумленных взглядов, но Дилайле и Сиони было все равно.

При виде закрытой двери на душе Сиони сразу полегчало. Похоже, в зале что-то вещал мг. Хьюз. Преодолевая подступавшее головокружение, Сиони рухнула в красное бархатное кресло.

Дилайла приближалась к своему креслу бочком, по-крабьи, не сводя взгляда с двери.

Когда Дилайла плюхнулась на свое место, Сиони подалась вперед, схватила Дилайлу за запястье и потребовала:

– Обещай, что будешь молчать!

– Но…

– Ни слова! – прошипела Сиони и покосилась на дверь.

Она действительно услышала звуки отодвигаемых стульев или ей почудилось? Впрочем, не важно. Заседавшие, конечно, не могли догадаться, чем занимались в приемной (и вне ее) «послушные» подмастерья.

Сиони выпрямилась. Она хорошо знала Эмери и не сомневалась – он обязательно что-то заподозрит, если она не будет совершенно спокойна.

Однако можно разыграть недовольство по поводу того, что ее не допустили на заседание. Это она сделает мастерски!

Пронзив Дилайлу взглядом, Сиони повторила:

– Обещай!

Дилайла поежилась и пробормотала:

– Обещаю. Сиони, если бы я почаще общалась с тобой в школе, то провалила бы выпускной экзамен! – Она икнула: – Ну, вот, теперь у меня изжога.

Правая створка двери распахнулась, и мужчина, о котором Сиони знала лишь то, что он Полиформовщик (маг, специализирующийся по пластическим массам), вышел из зала. Мысли Полиформовщика витали где-то далеко, и он не обратил на девушек никакого внимания.

Сиони заглянула в дверной проем и увидела овальный стол и пустые отодвинутые кресла. Несколько магов и полицейских не спешили наружу, а, разбившись по двое или трое, продолжали что-то горячо обсуждать.

Сиони вновь наклонилась к Дилайле.

– Не забудь насчет завтра, – прошептала она.

Дилайла потерла ладонями предплечья.

– И где же мы будем перемещаться?

– В уборной! – ответила Сиони и искоса взглянула в зал.

Народ начал рассасываться, участники заседания медленно потянулись к выходу.

– В туалете дверь запирается изнутри, – пояснила Сиони.

Теперь в приемной стало тесно от магов. Сиони отпрянула от Дилайлы и пригладила волосы, сообразив, что ее коса растрепалась. У человека, который целое утро просидел в кресле, прическа должна быть идеальной!

Интересно, заметит Эмери что-нибудь или нет? Сиони понимала, что Эмери весьма проницателен по отношению к ней, и очень нервничала. Вдобавок она до сих пор не могла полностью «переварить» тот разговор, который состоялся в гостиной их временного жилища.

Продолжая рассматривать магов, Сиони увидела мг. Хьюза. Он покинул зал, на ходу разговаривая с каким-то незнакомцем. Следом шла мг. Кантрелл – Плавильщица, которая допрашивала Эмери как раз после автомобильной аварии.

Когда в дверях появились мг. Эйвиоски и Эмери, Дилайла вскочила и вцепилась в сумку-торбу с таким видом, будто украла ее. Сиони же, наоборот, застыла на месте, молясь о том, чтобы Дилайла языком своих телодвижений не выдала их заговор.

– Прошу извинить за столь длительную задержку, – произнесла мг. Эйвиоски и выразительно кивнула в сторону мг. Хьюза. – Среди нас имеются чрезвычайно велеречивые люди.

Сиони старательно изобразила зевок и прикрыла рот ладонью.

– Заседание было и впрямь бесконечным, а эти учебники ужасно скучные. Но ничего не поделаешь – маги все решили без меня… Как жаль, – проворчала она.

Эмери нахмурился и сузил глаза. Мг. Эйвиоски опередила его с ответом.

– Верно, мисс. Твилл. Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас. Вы должны оставаться в безопасности. Когда все уладится, я лично позабочусь о том, чтобы ввести вас в курс дела.

Эмери взял стопку книг, которые Сиони должна была проштудировать, и, согнув локоть, пристроил их под мышку. Свободную руку он положил Сиони на плечо.

– Давайте вернемся домой. Нам нужно кое-что обсудить.

Мг. Эйвиоски откашлялась, прочищая горло, и Сиони поняла, что ее взгляд прикован к руке Эмери. Впрочем, спустя долю секунды магичка уставилась на его лицо.

– Маг Тейн, если вы не возражаете, я хотела бы побеседовать с Сиони наедине, – заявила она. – Недолго.

У Сиони желудок подскочил к самому горлу, а сердце затрепыхалось. Неужто бывшая наставница сейчас устроит ей разнос? Мг. Эйвиоски – догадливая особа…

Сиони понадобилось немало сил, чтобы не взглянуть в глаза Эмери.

Дилайла тоже заметно встревожилась.

– Конечно, – ответил Эмери и убрал руку. – Я буду на улице, – сказал он, обратившись к Сиони.

– А вы, Дилайла, побудьте здесь, – распорядилась мг. Эйвиоски, когда Эмери вышел. – Мисс Твилл, прошу – следуйте за мной.

Сиони, сердце которой продолжало куда-то падать, поплелась за мг. Эйвиоски. По забавному стечению обстоятельств они пришли в ту самую дамскую комнату, где совсем недавно Дилайла упражнялась в Стеклянной магии.

Сиони потупилась, чтобы не смотреть в зеркало.

Мг. Эйвиоски указала ей на кресло, с которого девушки забирались на комод. Сиони покорно села.

– Когда я выбрала для вас специализацию Складывательницы, – начала мг. Эйвиоски, заложив руки за спину и прохаживаясь взад-вперед, – то беседовала с вами о многом… В том числе я коснулась весьма важной темы, а именно – подобающего поведения подмастерья. Также я упомянула и о том, что именно ожидается от вас в процессе ученичества под руководством мага Тейна.

Сиони хотелось нахмуриться, но только кивнула.

– Вероятно, я кое о чем забыла сказать, – продолжила мг. Эйвиоски и привычным жестом поправила очки. – Например, о том, что не полагается называть мага-наставника по имени.

Сиони зарделась.

– Я не хотела… просто…

– Мисс Твилл, я стараюсь избегать назначений учеников к магам противоположного пола, – добавила мг. Эйвиоски, – и не делаю этого, за исключением случаев крайней необходимости, каковая и проявилась в вашем случае. Из наших двенадцати Складывателей одиннадцать – мужчины, а у единственной женщины уже есть подмастерье.

Сиони приложила ладонь к щеке в тщетной попытке остудить лицо. Во всех ее мечтах, связанных с Эмери, никогда не происходило ничего столь обидного.

– Похоже, у вас и мага Тейна в настоящее время сложились чрезмерно… дружеские отношения, – произнесла мг. Эйвиоски и умолкла. Взглянув на Сиони, магичка принялась сверлись глазами папоротник, украшавший помещение. – Я отнюдь не отношу создавшееся положение на ваш счет, мисс Твилл, – сказала она после паузы. – Я завела этот разговор не ради упреков, а чтобы предостеречь и уберечь вас.

Сиони напряглась.

– Уберечь меня? В чем именно вы склонны подозревать мага Тейна? – Она вдруг побледнела. – Господи, вы и с ним говорили? – выпалила она.

– Нет, – ответила Осветительница. – Сперва я решила побеседовать с вами.

Сиони медленно выдохнула, вознося хвалу небесам за то, что избавлена хотя бы от этого унижения.

Она сгорбилась в кресле и уставилась в пол.

«Сиони, почему так стараетесь для меня?»

«Вы знаете почему».

Сиони с трудом сглотнула. Она ощущала себя чем-то вроде одного-единственного мазка на холсте невообразимо громадной картины.

А мг. Эйвиоски все разглагольствовала.

– Думаю, что вашим интересам – и интересам мага Тейна – в наилучшей степени поспособствует ваш перевод.

Душа у Сиони ушла в пятки.

– Я изучила имеющиеся возможности, – изрекла мг. Эйвиоски. – Обучение подмастерья магички Ховард будет продолжаться до конца лета, но она согласилась взять вторую ученицу, дабы расширить круг Бумажных магов. Разумеется, вы встретите с ее стороны искреннюю симпатию и…

– Я не хочу никуда переводиться, – встряла Сиони и, уже не скрываясь, нахмурила брови. – Я хочу продолжать обучение у мага Тейна.

Мг. Эйвиоски помрачнела.

– Но, повторяю, мисс Твилл, у вас складываются чрезмерно дружеские, чуть ли не фамильярные отношения. Я замечаю нечто такое, чего вы, как я полагаю, не видите…

– Например? – выдавила Сиони, вставая с кресла.

– Как администратор, руководящий подготовкой по специальности, – будто не слыша, продолжала магичка, – я принимаю решение перевести вас, как только закончу переговоры и поставлю в…

– Конечно, у меня с ним именно такие отношения! – воскликнула Сиони, повысив голос и перебив монолог мг. Эйвиоски точно на предлоге. – Я живу с ним в одном доме! Я учусь у него! И, миссис Эйвиоски, я прошла насквозь все его сердце! И вы об этом знаете!

– Да, – чопорно ответила мг. Эйвиоски. – Я помню, мисс Твилл. Но вы оба не слишком распространялись о тех событиях, что еще сильнее разжигало мое беспокойство.

Сиони встряхнула головой. Ее бросило в жар, наверняка ее собственный пульс неуклонно разгонял ее кровь до кипения!

– Ну и что! Важно лишь…

– Что важно и что не важно, буду решать я, мисс Твилл! – отрезала мг. Эйвиоски.

– Нет! – рявкнула Сиони, и мг. Эйвиоски невольно попятилась. – Вы не представляете, что я увидела… Вы не можете понять, что там творилось! Выслушайте и меня – теперь я знаю его сердце лучше, чем свое собственное!

Мг. Эйвиоски промолчала.

– Мне кажется, что я знаю его всю жизнь, – тихо добавила Сиони. – Как будто он всегда был к ней причастен. А Складывание… Я люблю Складывание, потому что он учил меня ему – он показал мне красоту простых вещей. Ту красоту, которая имеется во мне самой.

– Мисс Твилл…

– Я люблю его, – призналась Сиони, и глаза мг. Эйвиоски сделались размером с мячики для поло. – И, по-моему, я всегда его любила. Словно то жалкое бумажное сердце, которое я сделала для него, было моим собственным… – Она прикусила язык, поняв, что перегнула палку.

Мг. Эйвиоски лишилась дара речи.

Сиони выпрямилась и попыталась говорить спокойно:

– Я не нарушала никаких правил. Их-то я усвоила прекрасно. Если понадобится, могу точно пересказать все наизусть. Пока я ничего не нарушу, вам нет необходимости что-либо предпринимать или идти на крайние меры. Поэтому, я полагаю, мы с вами сможем договориться.

Мг. Эйвиоски поджала губы.

– И я бы хотела продолжать обучение у мага Тейна, – заявила Сиони самым официальным тоном, на какой была способна.

Она шагнула к двери, но, прежде чем взяться за ручку, произнесла:

– Кстати, я не сомневаюсь, что маг Тейн не сказал бы вам ничего подобного. Могу смело заверить вас, что это чувство исключительно одностороннее.

Сиони выскочила вон и помчалась по коридору, где было ощутимо прохладнее, чем в дамской комнате. На ходу она прижимала обе ладони то к щекам, то к шее, чтобы хоть как-то остудить пылающую кожу. Она даже взялась двумя пальцами за блузку на груди и дернула ее взад-вперед, загоняя воздух под ткань. Ее каблуки громко цокали по плиточному полу.

Чтобы не расплакаться, она быстро-быстро моргала. Какое право имеет магичка Эйвиоски совать нос в совершенно не свое дело?!

Сиони сделала глубокий вдох, задержала дыхание и резко сбавила скорость.

Ее плечи запомнили тяжесть руки Эмери, обнимавшей их. Сиони до сих пор отчетливо ощущала теплое прикосновение его губ к ее лбу, когда она тонула в темной речной воде. Она думала о том, что зеленые глаза Эмери часто становились непроницаемыми, и тогда он мог утаивать от нее свои мысли. Почему он проводил целые ночи в бесконечных размышлениях? Что скрывалось за бесстрастным выражением его лица и его загадочным взглядом?

«Исключительно одностороннее». Но так ли это на самом деле?

Сиони решительно выкинула все мысли из головы, опять сглотнула ком в горле и сморгнула слезы. Сейчас не время для девчачьих глупостей.

Украдкой оглянувшись через плечо, Сиони не заметила позади мг. Эйвиоски, зато обнаружила Дилайлу. Подруга казалась не на шутку взволнованной, но Сиони не стала с ней разговаривать. Сейчас Сиони находилась далеко не в лучшей форме и наверняка паршиво выглядела. Поэтому Сиони заставила себя кивнуть, дескать – ничего страшного, я в порядке, – и пошла дальше, обмахиваясь обеими руками.

Она должна обрести равновесие.

Эмери ждал ее возле восточного выхода из здания Парламента. Бумажный маг прислонился к автомобилю и разговаривал с каким-то мужчиной, похоже, с шофером. Когда появилась Сиони, глаза Эмери непроизвольно сощурились.

Водитель поспешил к своему месту. Эмери встретил Сиони на середине тротуара и поинтересовался:

– Что стряслось?

Сиони покачала головой и коротко сообщила на ходу:

– Ерунда. Магичка Эйвиоски в своем амплуа.

Тревога не исчезла из его ярких глаз – скорее возросла, – но он не стал требовать разъяснений. Он распахнул дверцу автомобиля, пропустил Сиони вперед и помог ей сесть.

На протяжении долгой дороги домой никто из них не проронил ни слова.

Глава 11

Склонившись над лежавшей на коленях книгой по оригами, Сиони аккуратно выровняла края остроконечной Складки и разгладила изгиб ногтем. Затем раскрыла получившийся треугольник и вложила его в прямоугольную Складку.

Она Складывала уже четвертую похожую на журавля птичку, поскольку знала по собственному опыту, что запас бумажных пташек никогда не помешает.

В дверь спальни постучали. Сиони взглянула под кровать, убедилась, что ее тайные «улики» надежно спрятаны, и произнесла:

– Входите, пожалуйста!

Эмери открыл дверь и прошелся по комнате, которую заняла Сиони (переступать порог ее спальни в коттедже он начал лишь месяц назад). Обвел взглядом недоделанного журавлика, прочих птичек, сидящих на столе, звенья цепи-щита, а также разбросанные на полу метательные звездочки, летучих мышей и заклинание вибрации. Их-то Сиони не стала прятать, она решила, что, если эти вещицы будут на виду, ее поведение не вызовет у Эмери ни подозрений, ни нареканий.

– А вы упорно трудитесь, – заметил маг, почесав затылок, – хотя я вроде бы и не даю вам ни минуты свободного времени.

Сиони перегнула лист и сделала очередную прямоугольную Складку.

– Я настроена через два года сдать экзамен на звание мага, – заявила она. – Поэтому мне необходимо постоянно упражняться и практиковаться.

Эмери улыбнулся, не размыкая губ, но в его глазах мелькнуло отнюдь не веселье, а ностальгия или нечто подобное. Уж не печаль ли?

– Торопитесь съехать? – уточнил он.

Сиони замерла с полусогнутым листом в руках.

– Вы неправильно меня поняли…

– Знаю, – произнес Эмери, и выражение его зеленых глаз моментально изменилось – сперва затуманилось, а потом стало и вовсе непроницаемым.

Значит, он опять замкнулся в себе.

Сиони терпеть не могла, когда он так поступал.

Эмери вновь обвел комнату пристальным взором, хмурясь из-за того, как неорганизованно Сиони устроила свое рабочее место.

– Когда станете магом, изредка давайте о себе знать, – продолжил Эмери. – Вы преуспели в Складывании и идете вперед семимильными шагами.

Сиони заметила, что он рассматривал ее птичку.

Ты говоришь так, потому что действительно этого хочешь или просто из вежливости? – подумала Сиони.

Эмери, разумеется, ничего не ответил. Потоптавшись на месте, он покинул комнату и деликатно закрыл за собой дверь.

Сиони нерешительно Сложила лист, а потом взяла ножницы и бумажную куклу – ее-то она забрала из коттеджа и прятала под кроватью. Для завтрашней встречи с Гратом ей нужно быть во всеоружии.

Работу над куклой она почти закончила. Еще несколько вставок, и силуэт будет готов. Если Сиони правильно сделает разрезы, заклинание сработает. В противном случае придется начинать все заново, а Сиони нельзя терять ни секунды.

Завтра в час тридцать она увидится с Гратом.

Сиони сосредоточилась и, наморщив лоб, прорезала линию на правом бедре куклы. Нога, которую прежде удерживала тонкая бумажная полоса, свободно повисла.

Сиони взяла куклу за плечи и отнесла к платяному шкафу, расположенному у боковой стены. В спальне не было замка, и Сиони следовало соблюдать осторожность, поэтому шкаф служил хоть каким-то прикрытием. Разгладив Складки на силуэте и выпрямив фигуру (плоская голова, тем не менее, свешивалась набок), Сиони приказала:

– Встань!

К радости Сиони, бумага мгновенно обрела плотность картона. Теперь кукла стояла сама – без посторонней помощи. Сиони погладила бумажные плечи.

Теперь пришла очередь настоящего испытания. В точности воспроизводя действия Эмери во время демонстрации заклинания, Сиони отступила от куклы на два фута назад, повернулась в профиль и велела:

– Повторяй!

Копия Сиони начала наливаться цветом – (примерно так же формируется иллюзия по рассказу или книге, поняла Сиони), – сначала чуть заметным, а затем весьма насыщенным. Волосы окрасились в оранжево-рыжий, блузка стала палевой, а юбка синей. Краски делались гуще и ярче, и вскоре напротив Сиони появился ее двухмерный двойник. На бумажном лице возникло выражение ожидания и надежды, с каким, вероятно, Сиони отдавала команду «Повторяй». Даже со спины кукла выглядела как Сиони. Анфас тоже получился превосходным (ни дать ни взять – живой человек!), но, к сожалению, при взгляде под углом кукла опять превращалась в плоский силуэт.

Сиони присела на кровать и придирчиво осмотрела свое произведение. Что ж, достойная бумажная имитация, хотя кукла лишена дара речи и крайне ограничена в действиях. У нее ведь нет ни суставов, ни мозгов. Осветитель способен создать куда более правдоподобную иллюзию, разве что она будет просвечивать насквозь. Или Полиформовщик – такие маги конструируют сложнейшие вещи.

Постепенно воодушевление Сиони угасло.

Она погрузилась в размышления о Лире – бывшей жене Эмери.

В сердце Эмери Тейна имелось множество закоулков и тупичков, куда Сиони за то недолгое время, что провела внутри, не заглядывала. Например, она ровным счетом ничего не знала о любовных пристрастиях, которые были у Эмери до Лиры. Уставившись на бумажную куклу, Сиони задумалась. Да, у них с Лирой совершенно разная внешность…

Благодаря своей исключительной памяти Сиони могла сразу же представить себе Лиру. Она не забыла ни единой детали ее эффектного черного наряда, запомнив даже строчки стежков на декоративных заплатах ее брюк.

Ну и ладно. Сиони скрестила руки на груди, прогнала прочь все мысли о Потрошительнице – та, кстати, похитила сердце Эмери не единожды – и нырнула в прошлое Лиры.

Спустя мгновение перед ней предстала Лира, в которую влюбился Эмери. Юная девушка прикорнула под деревом на цветущем холме, освещенном закатным солнцем. А позже она стала суженой Эмери и улыбалась на причудливой церемонии венчания – той самой, в которой Сиони на краткий миг заняла место невесты.

Как ни хотелось Сиони с этим соглашаться, но Лира оказалась одной из самых потрясающих женщин, каких когда-либо видела Сиони. Она конечно же была гораздо привлекательнее той девчонки, которую Сиони каждый день видела в зеркале. И разве бумажная кукла тому не доказательство? Лира могла похвастаться копной темных крутых кудрей, длинными ресницами, выразительными глазами. Природа наградила Сиони ярко-рыжими (а точнее сказать, апельсиновыми) волосами, которые она неумело пыталась подвивать, белесыми ресницами, редкими бровями и светлыми глазами. Телосложением Лира походила на тех девиц, которых Сиони видела на вульгарных фотографиях, продающихся возле низкопробных театров. Сама Сиони была нескладной, угловатой и не обладала столь пышными соблазнительными формами. И ростом она не вышла: ее макушка доставала только до кадыка Эмери. А Лира в соответствующей обуви могла смотреть Эмери прямо в глаза.

Но кем же была Лира раньше, пока она не сделалась Потрошительницей? Сиони было известно лишь то, что Лира работала медсестрой, и в ранней юности она была и впрямь очень милой и обаятельной.

Зато в одном Сиони не сомневалась. Она могла поклясться, что бывшая жена Эмери и сам Бумажный маг – очень несхожие, да что там говорить, абсолютно разные люди.

И с какой же стати она решила, что такой мужчина, как Эмери, может влюбиться в простушку вроде нее, Сиони?

Сиони вытянулась на кровати и принялась буравить взглядом бежевый потолок. Она опять задумалась о «Коробке случайностей» – ее Сиони Сложила как раз после «пробуждения» Эмери – когда маг очнулся после забытья, вызванного нападением Потрошительницы.

Видение было столь же четким, как и те воспоминания Эмери, в которые Сиони перенеслась во время своего путешествия по его сердцу. Однако будущее непрерывно меняется! Это убежденно скажет любой физик страны. Если прочесть будущее Эмери сейчас, найдется ли в нем место для нее? Сиони прикусила губу. Учитывая то, как Эмери вел себя с ней с некоторых пор, ей уже не хотелось это выяснять. Он проигнорировал ее слова, когда его одолел тот жуткий приступ аллергии, и вообще не принял Сиони всерьез.

Сиони выкинула Лиру из головы и сосредоточилась на мелочах, которые подкрепляли ее робкую надежду, – намеках на то, что Эмери испытывает к ней некоторое… влечение.

Мг. Эйвиоски явно почувствовала, что между ними что-то есть, иначе она не стала бы грозить Сиони переводом к другому наставнику. Нет, не может быть, чтобы все это оказалось глупыми фантазиями!

«Вы – моя ученица, и я… Не думаю, что надо лишний раз напоминать вам о данном факте».

Сиони глубоко вздохнула. А может, то, что «разглядела» мг. Эйвиоски, действительно было односторонним. Тогда понятно, почему магичка не стала предварительно разговаривать с Эмери. То есть мг. Тейном.

Крепко зажмурившись, Сиони позволила себе вернуться к тому, что происходило спустя шесть недель после ее странствия по сердцу мага. И, в частности, к пяти часам вечера необыкновенно жаркой среды. Именно тогда Сиони почувствовала себя окрыленной.

А если что-то получится? Может, я достойна того, чтобы в меня кто-нибудь влюбился? – подумала она тогда.

Она затеяла развести в маленьком заднем дворе коттеджа, где не было бумажных растений, огородик с овощами. В грязных перчатках она сидела на корточках над приготовленной делянкой с разрыхленной и обильно политой землей. Солнце, просвечивающее сквозь поля тюлевой шляпы, разрисовало юбку Сиони прихотливыми узорами из света и теней. Закончив посадку последних семян – редиски, – Сиони с трудом поднялась и выгнулась назад с такой силой, что затекшая спина хрустнула аж в четырех позвонках.

Позади нее появился Эмери.

– Поздравляю, Сиони, вам удалось создать весьма внушительный и попросту замечательный участок грязи.

– Через месяц вы будете благодарить меня! – возразила Сиони, стаскивая перчатки. – А через год станете умолять, чтобы я разбила еще дюжину грядок.

Эмери улыбнулся и провел кончиками пальцев по щеке Сиони, сбрасывая прилипший комочек земли. Сиони, конечно, страшно разозлилась на себя – еще бы, ведь она покраснела еще пуще тех помидоров, которые должны были вырасти в ее маленьком огороде.

Но Эмери не убрал руку – вернее, не сразу убрал. Он как-то странно или растерянно смотрел на Сиони – его прекрасные изумрудные глаза насквозь прожигали ее кожу.

– Ч… что? – заикаясь, выдавила она.

Он, продолжая улыбаться, опустил руку.

– Ничего. Я подумал, что мне очень нравится ваше имя.

Сиони открыла глаза и очнулась от грез.

Она села и посмотрела в пустые глаза только что вырезанной куклы.

– Прекратись! – приказала Сиони.

Ее копия осела на пол, лишившись всех своих красок.

Сиони встала с постели и, опустившись на колени, полезла под кровать. Она могла взять из коттеджа только самое необходимое – если Эмери обнаружит ее тайные запасы, ей придется объясняться, – но ее пальцы быстро нащупали жесткий стебель и извлекли одну из тех красных роз, которые Эмери Сложил к ее дню рождения.

Алые лепестки до сих пор были свежими и неизмятыми.

Сиони прикоснулась к бумажному бутону, который был неотличим от настоящего.

Я ведь выдержу два года, – сказала она себе, крутя розу в руке. – Ради него я готова ждать и дольше, если потребуется. Если будет надежда, что он когда-нибудь полюбит меня, я способна ждать всю жизнь.

Но и два года казались вечностью. Вдруг Эмери встретит другую женщину? Сиони могла лишь молиться о том, чтобы они поскорее вернулись в трехэтажный коттедж. Тогда Бумажный маг возобновит свою затворническую жизнь, при которой у него практически не имелось ни малейшего шанса на новые знакомства.

Она тихо вздохнула и спрятала розу в тайник. Сколько раз она тоскливо рассматривала ее, словно безнадежно влюбленная школьница!

Свернув куклу, Сиони убрала и ее, а затем направилась к столу. Отложила в сторонку недоделанного журавлика и смастерила несколько маленьких взрывных заклинаний. Хватит мечтать об Эмери. Он мог подождать. Он должен подождать.

Сейчас Сиони нужно готовиться к битве. Справиться с Потрошителями должна именно она.

Она обязана защитить и Эмери, и себя.

Сиони засиделась допоздна, Складывая заклинания, и аккуратно размещала их в вязаной сумке, которая была на ней в тот день, когда она столкнулась с Лирой на острове Фаулнесс.

Перед тем как лечь спать, она зарядила свой тэтэмовский пистонный револьвер на всю обойму.

Предусмотрительность никогда не помешает.

Возможно, для победы в бою одной магии будет недостаточно.

Глава 12

Когда на следующий день они с Эмери вновь приехали в Парламент, Сиони уже не столь яростно, как накануне, протестовала и ворчала. Вместо этого она молча улыбнулась Дилайле и окинула взглядом уже знакомую приемную.

– Сегодня заседание не продлится долго, – шепнул Эмери, когда группа магов, связанных с Уголовным департаментом, потянулась к двухстворчатой двери.

Сиони ощутила на своей шее дыхание Эмери, и ее кожу приятно защекотало, однако ей удалось это скрыть.

– Ради всех милосердных богов! Надеюсь, они не станут разглагольствовать, как вчера, – добавил Эмери и повернулся к залу, с порога которого на него хмуро взирала мг. Эйвиоски.

На сей раз неодобрение было адресовано Эмери. Сиони почувствовала себя заинтригованной, но двери наглухо закрылись и ученицы магов расположились в бархатных креслах.

Сиони выждала, сколько хватило терпения – около пяти минут, – и обратилась к Дилайле:

– Пошли! Быстрее!

Почти бегом, минуя усталых гвардейцев, они перебрались из приемной в дамскую комнату. Сиони проверила все кабинки, удостоверилась, что они пусты, заперла дверь на щеколду.

– Принесла? – спросила она подругу.

Дилайла, которая комкала в ладошках носовой платок, кивнула. Метнувшись к комоду, девушка извлекла из-за его задней стенки овальное зеркало среднего размера – без рамы и закрепленное на тонкой пластмассовой подложке. Гладкая поверхность отражала свет электрических канделябров. Зеркало оказалось без изъянов – ни трещин, ни пузырьков Сиони не заметила.

Это было стекло работы Осветителя.

Сиони предположила, что она сможет протиснуться сквозь него, даже с запасом в несколько дюймов для плеч и бедер.

Сиони бережно взяла зеркало обеими руками.

– Только не разбей, а то оно не сможет перенести тебя обратно, – предупредила ее Дилайла. – Я притащила его сюда поздно ночью, когда магичка Эйвиоски спала. Я ужасно боялась, что меня застукает кто-то из охранников! Поверни другой стороной.

Сиони так и сделала, а Дилайла провела по стеклу пальцем и совместила свое зеркало с большим зеркалом дамской комнаты. Сиони предстояло забрать из коттеджа Эмери бумажного голубка, долететь на нем до места встречи (с некоторым опозданием) и вовремя вернуться в Парламент. Зеркало Дилайлы также являлось запасным вариантом бегства на тот случай, если дела у Сиони не заладятся. По плану Сиони предстояло обезвредить Грата и уведомить местную полицию посредством Сложенных птиц-вестников – их Сиони заранее прихватила с собой.

Дилайла возобновила заклинание в большом зеркале – в нем появилась ванная комната коттеджа.

– Будь осторожна и не задерживайся, – прошептала она, расцеловав Сиони в обе щеки. – Если я не увижу тебя через час, то я откажусь от своей клятвы и выложу все магам.

– Дай мне два часа, – попросила Сиони. – Пожалуйста, Дилайла!

– Ладно, полтора, – нехотя уступила Дилайла и тяжело вздохнула. – Лезь, дурочка! И никому не позволяй убить себя!

Прижимая к себе овальное зеркало, Сиони вскарабкалась на комод и перешагнула в ванную коттеджа (поскольку зеркало в доме Эмери было не слишком большим, девушке пришлось буквально согнуться напополам). Встав на фаянсовую раковину, Сиони спрыгнула на плиточный пол. Весь стратегический запас уже находился в ее сумке, поэтому она выскочила в коридор и стремглав помчалась вверх по лестнице. Именно на третьем этаже Эмери хранил свои так называемые «большие» заклинания, в том числе огромного бумажного голубя, еще одну птицу более сложной конструкции и разные странные недоделанные вещи – их предназначение оставалось для Сиони загадкой.

Здесь, на чердаке (а вернее, в просторном зале), не было никакой мебели, кроме табуретки – на ней покоился крупный и пыльный бумажный шар.

Закрепив цепь-щит на поясе, Сиони оседлала голубка. Потянула за веревку, открывающую люк в потолке, и сразу вызвала возмущенный крик ворона, который устроился на крыше.

Сиони уселась поудобнее, вцепилась в упоры для рук и приказала:

– Дыши!

Голубок дернулся, как дикая лошадь, задрал клюв, и Сиони швырнуло назад – да так, что она потеряла равновесие и едва не свалилась. Лишь после того как Сиони выровняла свой летательный аппарат и направила голубка на юг, ей пришло в голову, что позже она должна вернуться в коттедж и закрыть люк. Оставалось надеяться, что до тех пор не случится дождя.

Голубок стремительно летел по направлению к Лондону – его скорости мог позавидовать любой водитель автомобиля. Сиони наконец-то приноровилась к своему средству передвижения и следила за тем, чтобы голубок держался подальше от водоемов.

Окрестности Лондона напоминали Сиони множество игрушечных железных дорог, выставленных в витрине магазина под Рождество, разве что горок внизу было меньше и рельсы не очень ярко блестели. Девушка взяла западнее, решив обогнуть город, – незачем вызывать интерес у любопытных прохожих!

Ветер трепал ее волосы, коса хлестала Сиони по спине, словно плетка. Сиони пригнулась пониже, и голубок полетел еще быстрее. Времени у нее было в обрез, Сиони опасалась, что у Дилайлы лопнет терпение и подруга проговорится. Но Сиони должна уложиться в полтора часа! Она постарается…

Когда голубок перелетал серую ленту Темзы, у Сиони перехватило дыхание, но, увы, этого участка нельзя было избежать.

Кровь Сиони начала насыщаться адреналином уже после того, как она миновала Лондон и принялась искать Хэнгменс-роуд. Внезапно она обрела невиданную прежде удаль, а ее сердце забилось громче завывавшего в ушах ветра. Сиони вцепилась в упоры так, что костяшки пальцев побелели, и чувствовала, как вспотели ее ладони.

Сиони уменьшила скорость полета, направила голубка ближе к земле и снова взяла западнее. Теперь голубь мчался прямиком к гряде зеленых пологих холмов, перемежающихся заброшенными полями. В тени гряды Сиони различила сарай цвета ржавчины, размер которого позволял держать там десяток лошадей или коров. На западной же стороне серо-бурой крыши виднелись дыры, проделанные временем и непогодой. Одна из выцветших добела створок полуоткрытых ворот косо болталась на петлях. Справа, в паре ярдов, находились развалины коровника.

Направив голубя вверх, Сиони обогнула здание и холмы, пытаясь разглядеть что-нибудь необычное – например, ловушку, заготовленную для нее Гратом. Ничего подозрительного не нашлось.

– Пожалуйста, садись осторожней, – обратилась она к голубку, направляя его восточнее сарая.

Голубь описал три с половиной круга в воздухе, плавно спикировал вниз и почти неощутимо лег брюхом на густую траву.

Сиони размяла ноющие от напряжения кисти рук, соскользнула на землю и окинула сарай настороженным взором. Никаких признаков того, что Грат находился внутри или где-то поблизости. По крайней мере, пока – никаких.

Открыв сумку, Сиони вытащила бумажную куклу, развернула ее и приказала:

– Встань!

Копия Сиони выпрямилась и затвердела.

Сиони сосредоточилась и отдала новый приказ:

– Повторяй!

Кукла окуталась разноцветным облачком, точно воспроизведя одежду своей хозяйки и растрепавшиеся волосы Сиони – она, конечно, не стала их причесывать.

Прижимая зеркало к груди и держа бумажную фигуру под мышкой, Сиони на цыпочках подкралась к сараю. Потопталась на неровной почве и заглянула в полураскрытую дверь.

Струи солнечного света проникали в сарай сквозь дыры на крыше. Вдоль двух стен тянулись пустые стойла из растрескавшихся досок – из них торчали крючья и петли, некогда предназначавшиеся для конюшенного снаряжения. На земляном полу валялись клочья сена и какая-то труха. Вверху нависали балки, побелевшие от птичьего помета.

Но внимание Сиони привлекла не вся эта рухлядь, а зеркала.

Она насчитала их несколько дюжин, от маленьких, вроде злосчастного подарка Дилайлы, до больших, наподобие стоявшего в туалетной комнате, которое Сиони разбила. Они висели, стояли и лежали повсюду – на стенах и на полу, смотрели вверх, вниз, прямо перед собой, налево и направо. Интересно, Грат собрал их здесь ради одной-единственной встречи или творил с их помощью какие-нибудь чудовищные заклинания?

Пошептав над бумажной куклой, Сиони оставила ее за дверью.

Переступив порог сарая, Сиони прислонила свое овальное зеркало к стене, с удовольствием отметив, что оно отлично вписывается в «семейство» блестящих сородичей. Сиони проверила звенья цепи-щита и, запустив руку в сумку, прикоснулась к каждому из заклинаний.

А потом положила ладонь на ствол револьвера.

– Грат! – воскликнула она. – Где ты?..

– Я никогда не опаздываю на свидания, милочка, – произнес медоточивый голос.

Сиони резко обернулась и увидела сперва отражение Грата в зеркале, а потом и самого громилу. Грат стоял в противоположном углу сарая, возле висевшего на стене потертого седла. На сей раз на нем не было ни фальшивого носа, ни рабочей одежды, которую он использовал для маскировки в Лондоне. Грат обрядился в черную рубашку со смехотворно короткими рукавами и черный же, украшенный драгоценными камнями пояс, который охватывал его торс выше талии. Хотя нет, это были не камни, а крошечные зеркала, густо усеявшие кожу. Черными были и облегающие брюки, и башмаки.

Грат скрестил на груди руки – они казались намного мощнее, чем запомнились Сиони по первой встрече с Осветителем. Она уже сомневалась в том, что Лэнгстон смог бы устоять в стычке с Гратом, но надеялась, что массивность Грата все же преувеличена благодаря его темной одежде и крою рубахи.

Хотя Грат и не был Потрошителем, Сиони очень хотела избежать любого физического контакта с ним. Ведь цепь-щит могла защитить ее только от магии, а не от мужских лап.

Она прочистила горло, чтобы голос не выдал ее испуга.

– Где Лира? – пискляво спросила она и недовольно поморщилась.

Грат шагнул вперед. Кураж Сиони тотчас улетучился, и она попятилась.

Осветитель ухмыльнулся, но не произнес ни слова о трусости Сиони.

Он вразвалку приблизился к стойлу и кивнул на одно из самых крупных зеркал, висевших на задней стене сарая.

– Вот она!

Краем глаза наблюдая за Гратом, Сиони бочком прошла вперед и поравнялась с зеркалом. Вместо своего отражения она увидела Лиру, точно такую же, какой запомнила ее на острове Фаулнесс.

Темноволосая женщина застыла в неестественной позе. Ее лицо искажал беззвучный вопль, на руках и одежде блестели пятна инея. Пальцы, вымазанные красным, Лира прижимала к рассеченному глазу. Судя по всему, она безуспешно пыталась остановить кровь, обагрившую ее щеку и предплечье. То была кровь из раны, которую Сиони, обороняясь, нанесла Лире – в тот момент она резанула Потрошительницу ее же кинжалом.

Сотни микроскопических сосулек свешивались с кожи и одежды Лиры.

Воспоминаниям Сиони не соответствовало лишь местоположение Потрошительницы. Под ногами Лиры виднелись не источенные водой и покрытые белесыми пятнами соли скалы острова Фаулнесс. Нет, теперь Лира находилась в каком-то помещении с растрескавшимися половицами, которые густо усыпал мышиный помет.

В зеркале было темно, и Сиони не могла разглядеть всю обстановку целиком.

– Вы не доставили ее сюда, – сказала Сиони, чувствуя, как в ее висках застучал пульс. – Как я смогу ей помочь, если ее здесь нет?

– Не прикидывайся дурочкой, – ответил Грат и почесал средним пальцем свою толстую шею. – Она с той стороны зеркала. Одно мое заклинание – и мы окажемся там. Пройдем сквозь него, как через ворота. Потом ты тоже кое-что скажешь, и Лира снова будет жива-здорова, за исключением глаза.

Последнюю реплику Грат прорычал, отчего сделался похож на хищника не из отряда кошачьих, а из собачьих.

Сиони уставилась на Потрошительницу. Сумеет ли она разрушить заклинание, даже если захочет? Тогда, на острове Фаулнесс, она вложила в те слова всю свою силу. Правда, в ресторанчике Сиони заявила Грату, что в ее магии нет ничего особенного, но сама она уже не была в этом уверена.

Заклинания Складывания не нуждаются в крови, а Сиони, чтобы заморозить Лиру, воспользовалась кровью. Пусть и собственная логика, и Эмери уверяли ее в том, что она не превратилась в Потрошительницу, однако Сиони часто думала о случившемся. Что, если она получила таким образом некую полезную информацию о том, как изменить материал, который был предназначен будущему магу?

– В бистро я была не полностью откровенна с вами, – произнесла Сиони, тщательно выбирая нужные выражения. Знание – великая сила, и ей не очень-то хотелось выдавать себя с головой. – Заклинание получилось случайно, и у него имеются некоторые… дополнительные свойства.

Грат улыбнулся во весь рот.

– Разумеется, – пробормотал он и шагнул по направлению к Сиони.

Сиони опять попятилась и принялась следить за тем, чтобы разделявшее их пространство не уменьшалось. К ее удивлению, Грат остановился. Вероятно, он жаждал получить от Сиони информацию столь же сильно, как и она от него (если не больше), и поэтому соблюдал нейтралитет.

По крайней мере, он не вцепится ей в глотку.

– Продолжай, – потребовал Грат.

– Заклинание могу распутать только я, ведь именно я его и наложила, – выпалила Сиони.

Ложь, но вполне правдоподобная. Сиони прекращала действие заклинаний, созданных Эмери, а значит, не исключено, что ее собственным заклинанием способен манипулировать другой Складыватель.

А Грат как раз не из Складывателей – пусть он и пребывает в неведении.

– Предполагаю, что заклинание впечаталось в плоть Лиры, – добавила Сиони, стараясь говорить твердым тоном. – Вы не просили Сараджа справиться с проблемой? Потрошители имеют власть над телами. Вы не обладаете подобными… навыками.

Сиони не забыла одной важной детали – Эмери однажды сказал ей о том, что Сарадж недолюбливал Лиру.

Вероятно, Потрошитель и не пытался оживить Лиру.

Грат скрипнул зубами.

– Да, у нас есть заклинание, заставляющее тело окаменеть, но его обратное применение Лире не помогло. Здесь сработало что-то совершенно иное.

Сиони не упустила случая придраться к местоимению.

– Не «у нас». А у Сараджа.

Грат помрачнел.

– Да, у Сараджа. Ты права. Но, Сиони Твилл, я знаю Потрошение как свои пять пальцев. Если ты сейчас же не сломаешь заклинание, то я сам с ним справлюсь. Имей в виду, милочка, кровь – моя вотчина. Ты же не станешь выбалтывать мои тайны, верно?

Он шагнул вперед.

Сиони не пошевелилась, украдкой запустив руку в сумку.

– Я не глупа и умею держать язык за зубами, – опять соврала она.

Как-никак, а Уголовный департамент был в курсе, что Грат – Осветитель, хотя он почему-то тщательно это скрывал.

Грат застыл как вкопанный (теперь он находился в семи шагах от Сиони) и вытянул свои ручищи вперед.

– Материал – вот что главное, Сиони Твилл, – пропел он, разглядывая свои громадные лапы. – Я потратил годы на то, чтобы докопаться до сути, и не прогадал! Настоящая магия заключена в материале, Сиони! А проклятущие ограничивающие слова… Их же легко произнести, а потом отбросить в сторону.

Грат сделал паузу и осклабился, сообразив, что Сиони тянет время.

– Говори, что ты с ней сотворила! – рявкнул он. – Верни Лиру! Быстро!

Сиони аж подпрыгнула от его громового голоса, который, отдаваясь от стен и, как ей показалось, от стропил, раскатился по пустому помещению. Зеркала закачались от звукового удара. С трудом сглотнув, Сиони шагнула к зеркалу, за которым находилась Лира.

Она пытливо посмотрела на Потрошительницу. Темная злобная красавица корчилась в нескончаемой агонии и прикрывала ладонью раненый глаз. На лицо Лиры падали растрепанные непокорные волосы. Эмери когда-то любил ее. Его брак с Лирой продлился три года. Даже когда Лира отвернулась от него и последовала за Гратом, который затягивал ее во мрак, Эмери любил ее. Лишь в самом конце – когда надежды были утрачены – он разрубил то, что связывало его с Лирой.

Сиони знала, что у Эмери разбито сердце. Ведь она стала вынужденной свидетельницей его истории любви, когда очутилась на острове Фаулнесс.

Эмери сказал, что Лира была медсестрой. Целительницей. Сестры помогают людям. Может, это и зацепило Эмери в сногсшибательной красавице – то, что она лечила людей?

Сиони опять мысленно вернулась на остров Фаулнесс – там, в пещере, в луже заколдованной крови, билось сердце Эмери. Сиони выстрелила из револьвера в грудь Лиры. Но Потрошительница с помощью черной магии извлекла пулю и молниеносно исцелилась…

Грат хранил молчание, поглядывая на Сиони, а та продолжала лихорадочно размышлять. А если сестринский дар Лиры сыграл с ней злую шутку? Вдруг она примкнула к Потрошителям именно из-за своего таланта? К примеру, Грат искушал ее, наобещав Лире золотые горы, – дескать, она будет запросто лечить любые болезни, не прибегая к достижениям современной медицины?

Может, сначала Лира стремилась обрести способность исцелять прикосновением руки или одним-единственным заклинанием?

Сиони всмотрелась в зеркало. Раньше Лира была хорошим человеком. Иначе ее не полюбил бы Эмери.

Потрошение истребило в ней свет, забрало у Лиры душу.

«Когда мы жили в Беркшире, Грат был нашим соседом…»

Грат. Сиони повернулась к нему лицом. Грат вложил зло в сердце Лиры, взращивал его, как садовник, ради осуществления своих черных замыслов. Нет, Сиони не имеет права освобождать Лиру. Эмери всегда давал ей шансы, но Лира доказала, что у нее совсем не осталось совести.

Но и оставлять на свободе Грата Сиони тоже не имеет права. Нельзя позволить ему вернуться в Лондон и продолжать губить людей и вовлекать невинные души в жуткое колдовство. Вплоть до превращения их в Потрошителей.

Сиони должна остановить Грата.

Засунув руку на дно сумки, Сиони стиснула рукоять пистонного револьвера системы Тэтем и извлекла его из-под стопки Сложенных заклинаний.

И направила дуло на Грата.

Глава 13

Грат хмуро уставился на оружие.

– Что ты затеяла, детка?

– Вы не Потрошитель, – спокойно произнесла Сиони, хотя ей пришлось взяться за револьвер обеими руками, чтобы он не прыгал. Она не пользовалась им с того самого дня, когда столкнулась с Лирой, а полуразрушенный сарай был не лучшим местом для концентрации и сосредоточения. – В отличие от Лиры вы не сумеете исцелить себя.

– Неужто? – осведомился Грат.

Сиони нацелилась прямо в его сердце.

Грат шагнул вперед. Сиони взвела курок.

– Тебе случалось убивать хоть кого-нибудь, крошка? – усмехнулся Осветитель.

– Случалось, – ответила Сиони, мотнув головой в сторону зеркала, в котором застыла Лира.

«Но это не смерть, а всего лишь магия, – мысленно добавила Сиони. – Если я выстрелю, то убью Грата. И превращусь в убийцу, как и он».

Впрочем, некоторая разница имелась. Сейчас дело обстояло так: либо погибает Сиони, либо Грат, значит, и выбор был невелик.

Кроме того, Сиони решила, что мгновенная смерть Осветителя будет значительно более милосердным исходом, нежели тот, который предуготовил для нее Грат.

Однако она немного опустила дуло, нацелив его на бедро Осветителя. Лучше ранить Грата. Пусть валяется здесь в беспомощном состоянии, а Уголовный департамент завершит начатое.

Но ей очень не нравилось, что револьвер в ее руках ходил ходуном.

Грата сложившаяся ситуация, похоже, нисколько не забавляла.

– Я доберусь до твоей подружки-блондиночки, как и обещал. Ее зовут Дилайла Берджет, верно?

Сиони вздрогнула и удержалась от того, чтобы не взглянуть на овальное зеркало возле двери.

Заведя руки за спину, Грат извлек из-под ремня два кинжала, сделанных из толстого матового стекла. Казалось, будто они вырезаны изо льда. Грат поднес один клинок к губам и поцеловал лезвие.

– Сперва я отрежу ей пальцы на ногах, – процедил он, переступая с ноги на ногу. – Потом пальцы на руках и уши. Вырву зубы один за другим и, конечно, не забуду про язык. А когда она не сможет кричать, я…

– Прекратите! – воскликнула Сиони. – Это – пустая болтовня! Я остановлю вас, и с Дилайлой не случится ничего плохого!

– Допустим… А как же твои наставники? – осведомился Грат. – Ты ведь о Сарадже почти ничего не знаешь, да? Он – бешеный пес, из тех, кто убивает не для еды, а ради развлечения. Он всерьез займется и твоей подружкой, и Патрисией Эйвиоски, и Эмери Тейном. Он и Дартфордскую бумажную фабрику взорвал только для того, чтобы тебя поддеть.

Сиони промолчала.

– Сарадж сорвется с цепи, – продолжал Потрошитель. – С ним не соскучишься. Кстати, я знаю, кто у него намечен по плану. Эрнест Джон Твилл, Ронда Монтгомери Твилл…

У Сиони свело руки, и она с огромным усилием держала Грата на мушке.

Осветитель назвал имена ее родителей.

Грат усмехнулся.

– Зина Энн, Маршалл Эрнест и Марго Пенелопа, – перечислял он. – Твою сестричку зовут Пенелопа, я прав?

У Сиони пересохло во рту, как в пустыне. Глаза обожгли выступившие слезы. Ладони, стискивавшие револьвер, сразу вспотели.

Ему известны имена всех моих родных. Откуда он их выведал?!

– Усекла, крошка? – сказал Грат, сделав шажок вперед. – Я придерживаю Сараджа на поводке. Если со мной что-нибудь случится, он вырвется на свободу и…

Движение Грата было настолько стремительным, что он буквально размазался по воздуху черными, телесными и светящимися полосами. Рядом с Сиони просвистел нож. Револьвер неожиданно вылетел из ее ослабевших пальцев и со стуком упал возле деревянной балки. Теперь он лежал футах в четырех позади Сиони.

Кинжал Грата воткнулся в земляной пол рядом с оружием Сиони.

У Сиони душа ушла в пятки. Она метнулась к овальному зеркалу.

– Нет! – прорычал Грат и бросился за ней.

Тяжелая поступь Осветителя оглушила Сиони и почему-то напомнила ей грохот стальных колес локомотива. Девушка взвизгнула и выхватила из сумки несколько бумажных заклинаний. Оглянулась через плечо и швырнула их в Грата, даже не проверив, что конкретно она намеревалась использовать против него.

– Дыши! – прохрипела она.

Три бумажные птички взмыли под потолок, а Взрывное заклинание без толку упало на землю.

Пташки понеслись к Грату, но он пренебрежительно отмахнулся от них.

– Дилайла! – выкрикнула Сиони, приблизившись к зеркалу. Его поверхность завибрировала, но ручища Грата впилась в локоть Сиони и отшвырнула девушку назад.

Долю секунды Сиони провела в полете. Сарай вращался у нее перед глазами, а затем она рухнула на землю, подняв тучу пыли, которая обожгла ей глаза и облепила коркой язык. Сиони закашлялась и с трудом, превозмогая протест ушибленного плеча, поднялась на ноги.

Грат вертел в руках овальное зеркало.

– Неплохо, – пробормотал он. – Рассыпься!

От легкого прикосновения Осветителя стекло разлетелось на сотни мелких осколков, градом посыпавшихся на пол. Сквозь мелодичный звон Сиони услышала голос Дилайлы: подруга испуганно звала ее по имени.

Сиони, тяжело дыша и вытаращив глаза, смотрела, как гибнет ее путь к спасению. Но у нее оставался еще бумажный голубок!

Как ей добраться до него?

А Грат не медлил и уже замахнулся кинжалом на Сиони…

Она быстро вытащила из сумки бумажный ромб.

– Взорвись! – приказала Сиони и кинула заклинание в Грата.

Заколдованная фигурка мгновенно затрепетала. Сиони ринулась в глубину сарая, а за ее спиной рассыпался бело-желтый фейерверк. Искры, отброшенные цепью-щитом, осыпались вокруг нее.

Грата не было видно. Путь к выходу никто не преграждал.

Сиони помчалась к двери, но не успела она сделать и пары шагов, как высокое зеркало справа от нее покрылось рябью, и из него высунулся Грат. Его ручищи потянулись к Сиони, как клешни гигантского краба. Сиони пригнулась и, чуть не споткнувшись, изо всей силы стукнула Грата по подбородку. Впрочем, она тотчас восстановила равновесие и помчалась к двери.

Грат ругался где-то в полумраке.

Она почти добралась до выхода, когда другое зеркало, круглое, тоже помутнело, и из него вышел Грат. Он произнес странное заклинание, от которого завибрировали все зеркала. И в каждом возникла копия Грата. Спустя секунду Сиони окружало уже несколько дюжин Гратов. Некоторые были огромными и страшными здоровяками, а другие (те, что появились из маленьких зеркал, тянувшихся вдоль стены) – достигали лишь пяти дюймов в высоту.

Сиони замерла и попятилась. Вытерла ладонью пот со лба, заливающий глаза. Подобия Грата слегка просвечивали, почти так же, как иллюзии, которые она делала по книгам. Но определить, кто здесь реальный Грат, было практически невозможно.

А вдруг иллюзии способны причинить ей вред?

– Не бегай, малявка! – в унисон провозгласили Граты.

У Сиони осталось последнее взрывное заклинание. Его, пожалуй, следовало применить к тому Грату, который находился возле двери.

– Взорвись! – крикнула она.

Сиони метнула заклинание в зеркало, обрамленное железной кованой рамой – из него минуту назад и вышел Грат номер один – первый экземпляр из своей многочисленной армии.

Сиони попыталась отдышаться.

– Двигайся! – произнесла она.

Взрывное заклинание сработало. Ослепительная вспышка отразилась в заколдованных зеркалах, истребив созданные Гратом копии самого себя.

Сиони рухнула на землю, но из другого зеркала, на восточной стороне сарая, вновь появился настоящий Грат. Он швырнул кинжал в Сиони…

…и лезвие легко пробило бумагу.

Обезоруженный Грат озадаченно уставился на бумажный и полностью поблекший силуэт Сиони. Распоротая от носа до горла кукла плавно оседала на пол. Заклинание Движения, которое Сиони заблаговременно вложила в свою бумажную копию, заставило куклу по второй поданной команде войти в сарай.

Живая и невредимая Сиони вскочила и кинулась к двери, на ходу роясь в вязаной сумке. Взгляд Сиони метался между двумя оставшимися зеркалами.

Грат переместился как раз в то, которое находилось слева от нее, но Сиони успела вытащить заклинание Дрожания.

Грат, настоящий бык в человеческом обличье, бросился за беглянкой.

– Дрожи! – приказала Сиони, выпуская на волю похожую бумажную «медузу».

Воздух вокруг заклинания помутнел, но не так, как поверхность зеркала, перед тем как осуществить перенос. Грат покачнулся на бегу, но воздействие оказалось недостаточным. Он догнал Сиони, отвесил ей пощечину и ударил кулаком по голове.

В черепе Сиони прогремел гром, а перед глазами сверкнули яркие зигзагообразные молнии. Она распласталась на земле и больно ушибла копчик.

Левую щеку, прямо под глазом, жгло как огнем. Балки под крышей раскачивались, словно не знали, где им полагается лежать.

Вскоре она ощутила, как толстые пальцы Грата разорвали цепь-щит, обхватывавшую ее торс. А сарай качнулся еще сильнее…

Громила схватил ее одной рукой за горло, а второй – за блузку на груди, вздернул на ноги и припечатал спиной к стене – совсем рядом с дверью. В спину воткнулись острые занозы, на плечи посыпались клочья пыли.

Грат держал Сиони на весу, и ее голова оказалась выше макушки Осветителя. Он так стиснул горло Сиони, что она не могла вдохнуть. Ему же потребовалась лишь секунда, чтобы перевести дух.

– Сиони, ты знаешь, как делают привязку Потрошителей?

Но Сиони не могла издать ни звука. Пальцы Грата туго сдавливали ее гортань. Ее лицо наливалось жаром, в ушибленной щеке стучал пульс. Голова разламывалась от тупой боли.

– У меня еще не очень хорошо получается, – признался Грат, – но показать, как делается Привязка, я, пожалуй, сумею.

Он еще сильнее стиснул пальцы. Ноги Сиони похолодели.

По сараю раскатился громкий треск выстрела, и Сиони упала.

Ударившись коленями о землю, она громко ахнула. Легкие заполнил горячий воздух. Грат, зарыча, отступил, пошатнулся и прижал к боку ладони. По его рубашке заструилась кровь – рана, похоже, была поверхностная, но кровоточила обильно.

Сиони уставилась на Дилайлу – та находилась около стойла и стискивала обеими руками револьвер Сиони.

– Беги! – завопила Дилайла, и Сиони поняла, что ее подруга стоит одной ногой в зеркале, покрытом рябью.

Как же вовремя появилась Дилайла на поле боя!

Сиони встала и со всей силы толкнула Грата, ударив его локтем в раненый бок. Осветитель невольно попятился, и Сиони стрелой помчалась к Дилайле.

Та юркнула в зеркало, оставив по эту сторону лишь руку.

– Переход! – свирепо заорал Грат.

Гладкие блестящие поверхности одновременно завибрировали. Грат возник в зеркале, висевшем около того, из которого появилась Дилайла.

Осветитель держался за бок, его лицо побагровело, он тяжело дышал, но опять кинулся к Сиони.

Она не могла допустить, чтобы Грат достиг своей цели.

– Дилайла, беги! – крикнула Сиони, метнувшись прочь и от подруги, и от Грата.

Обезумевший Осветитель начал догонять ее.

Упершись каблуком в землю, Сиони крутанулась на месте, и в ее лодыжке что-то громко хрустнуло.

Она нырнула в первое попавшееся зеркало.

Глава 14

Сиони предполагала, что выскочит в том же сарае, только поближе к двери, но она ошиблась. Переступив через раму зеркала, она на миг запнулась, но сумела сохранить равновесие и огляделась по сторонам.

Она очутилась в незнакомом сумрачном помещении, насквозь провонявшем трухлявым деревом и пылью.

Это был не сарай, что, впрочем, ничего не значило.

Встав на цыпочки, Сиони взялась за раму и швырнула зеркало на пол – стекло раскололось на несколько кусков. Рябь тотчас исчезла, однако Сиони попрыгала на крупных осколках, раздробив их каблуками.

Сиони поморщилась и отошла назад. На левую ногу она старалась не наступать – в лодыжке пульсировала боль, почти столь же сильная, как и в скуле.

Она совсем запыхалась. Хриплые, как порывы октябрьского ветра, звуки ее дыхания эхом разносились по темному помещению, в котором колыхались длинные тени. Сиони закашлялась, и руки сами собой взлетели к саднившему горлу. При третьем приступе кашля ее чуть не стошнило, но отчаянное стремление отдышаться позволило ей удержать весь завтрак в желудке. Она пару раз сглотнула, не отрывая взгляда от зеркал. У нее не было бумаги, чтобы Сложить «глухую коробку». У нее вообще ничего не было, даже револьвера. Только заметно полегчавшая вязаная сумка.

– Дилайла, – произнесла Сиони.

Она надеялась, подруга скрылась от Грата.

Подавив приступ тошноты, Сиони сделала глубокий вдох и принялась изучать обстановку.

Куда же она перенеслась?

Затхлый воздух холодил кожу, пропитанную потом. Когда глаза Сиони привыкли к полумраку, она разглядела старые бурые стены из тонких досок, ровный потолок и дощатый пол, усыпанный мышиным пометом. Похоже, какой-то склад. Пустой.

Она повернулась. Нет, не пустой.

Когда Сиони увидела Лиру, стремительно колотившееся сердце подскочило прямо к гортани. Скованная льдом Потрошительница прижимала ладонь к поврежденному глазу. Лира застыла в той самой страдальческой позе, в которой Сиони заморозила ее на берегу острова Фаулнесс. Сейчас она походила на фантом – эфирный, призрачный, ирреальный.

Сиони поежилась.

Обойдя вокруг Лиры, она, прихрамывая, направилась к двери. Половицы скрипели при каждом шаге, и на этот звук отзывался топот крошечных когтистых лапок – в стенах, а может, и под ногами. Мыши.

Сиони подергала дверь. Заперта, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что не снаружи. Кто-то – вероятно, Грат – установил два замка изнутри. Для них, разумеется, требовались ключи. Сиони устало ссутулилась.

Она обернулась к осколкам зеркала, которые с трудом различила на полу, – скудные лучики света кое-как просачивались сквозь щели стен.

Грат знал, куда она направилась. Он не допустит, чтобы она оставалась наедине с Лирой. Скоро он доберется сюда. И убьет ее.

– Боже, помоги мне, – взмолилась она в отчаянии.

Ее снова затрясло.

Сиони повозилась с замками, понажимала на них, попыталась ногтем повернуть шурупы, крепившие их к двери, – увы, те не поддались.

Была бы у нее бумага! Взрывное заклинание наверняка разнесло бы ветхую деревяшку в клочья.

Сиони прикусила губу – ей уже было не так жарко, как несколько минут назад. Она навалилась на дверь, и старая древесина заскрипела. Просунула пальцы в самую широкую щель, вцепилась в доску и принялась тянуть, толкать и дергать на себя, но не смогла ее сломать – не хватило сил.

– Думай, Сиони, – прошептала она.

Бумаги нет. А что у нее есть?

Она взглянула на Лиру и поплелась к ней.

Кожа женщины-статуи была ледяной, но Сиони подспудно ожидала, что Лира оживет и ударит ее. При мысли о том, что она заперта на складе с мстительной Лирой, ее начал бить озноб. Тем не менее Сиони осмотрела пояс Лиры, ее брюки и рубашку, пытаясь отыскать что-нибудь полезное. Обнаружился непрокомпостированный немецкий железнодорожный билет и нечто вроде гвоздя, закрепленного в петле пояса.

Из правой туфли Лиры Сиони вытащила трехдюймовый раскладной нож. Она взяла его, гвоздь и раму от разбитого зеркала и принялась за работу.

Сперва Сиони решила просунуть гвоздь между язычком и косяком двери и постучать по нему рукояткой ножа, но замок оказался тугим, а инструменты выскальзывали из ее скользких от пота пальцев. Она вытерла ладони о юбку и попробовала отжать язычок лезвием. Снова неудача!

Сиони засунула ножик в карман жакета, аккуратно взялась за раму и вздохнула. Ничего, главное, не порезаться о застрявшие в дереве осколки! Поморщившись от боли, Сиони перенесла вес тела на левую ногу. Потом, держа раму под углом, дважды с силой наступила на нее здоровой ногой – и та переломилась по длинной стороне. Сиони крутила ее так и этак и в конце концов добилась своего – теперь у нее в руках была весьма крепкая палка. Раскрасневшись, Сиони просунула орудие в щель между досками и, навалившись на самодельный рычаг, стала ворочать его вверх и вниз.

Раздался сухой треск, и доска раскололась.

Сиони ощутила прилив надежды и бросила рычаг. Вцепилась в доску, не обращая внимания на занозы, которые впились в ее пальцы, и надавила на доску. Спустя пару минут от нее отломился еще кусок – выше первоначального излома примерно на четыре фута. Сиони приободрилась и принялась пинать обломок правой ногой, пока тот не разболтался настолько, что его удалось вытащить целиком.

Дыра получилась узкой, но Сиони удалось выбраться наружу. Она даже не слишком сильно ободрала лопатки и бедра.

Рядом со складом было построено точно такое же здание – оба домишки стояли на глиняной площадке, а вблизи проходила утоптанная немощеная тропа. Над головой нависало серое пасмурное небо. Сиони уловила запах соли и рыбы: вероятно, она перенеслась на побережье.

Сиони направилась к неширокой тропе – она торопилась добраться до деревьев, которые скрыли бы ее из вида.

Ее скула онемела, шею саднило.

В ее памяти не было ровным счетом ничего, похожего на это место.

Где она?

Грат, напомнила она себе.

Ладно, лучше не думать, куда занесло ее зеркало. Необходимо убраться отсюда как можно дальше, пока Грат не напал на ее след.

Прихрамывая на пострадавшую ногу, Сиони размашисто шагала вперед. К счастью, окрестности не походили на горный край – это была неухоженная лесистая местность, где росли замшелые ели и лиственницы.

Преодолев около четверти мили, Сиони сошла с тропы. Она боялась, что Грат обнаружит ее именно на этой дороге.

Теперь она поспешно пробиралась через невысокий – по колено – кустарник, не отрывая глаз от земли, чтобы не споткнуться о корень или не угодить в яму. Через некоторое время Сиони наконец остановилась и юркнула под раскидистый тис. Легкие горели, в ноге пульсировала боль. Сморгнув слезы, Сиони опустилась на землю и стянула туфлю и чулок.

Перелома в лодыжке определенно не было – сустав лишь чуточку распух. Вероятно, обычное растяжение, а может, просто подвернула. Все пройдет само. Правда, очень жаль, что у нее нет ни малейшей возможности посидеть и отдохнуть прямо сейчас.

Сиони натянула чулок и надела туфлю, чтобы опухоль не расползалась выше по ноге. Достала из сумки осколок зеркала, который забрала со склада, и приложила к стеклу губы.

– Дилайла, отыщи меня, – прошептала она. – Пожалуйста. Однажды ты меня уже разыскала, сделай еще попытку, Дилайла…

Добрую минуту Сиони разглядывала свое унылое отражение в зеркале – гладкая поверхность даже не пошла рябью.

Впрочем, Сиони на это и не надеялась.

Она прислонилась к дереву и погрузилась в раздумья.

Где она находится?

Догонит ли ее Грат?

Удалось ли спастись Дилайле?

Если бы Сиони была Осветителем…

В ее памяти всплыли угрозы Грата, и сердце лихорадочно забилось о ребра.

Ее родные! Он хочет навредить моей семье. Убить моих близких. Я должна вернуться в Лондон!

Сиони обругала себя, а потом еще раз – когда поднялась, опираясь о ствол дерева. Ей необходимо найти помощь.

Если бы у нее в сумке завалялся хотя бы листок бумаги, она бы Сложила птицу, и та полетела бы к Эмери…

А ведь Эмери убьет меня, – безучастно думала Сиони, продираясь сквозь густую лесную поросль. – И из обучения выгонят, это и без всякого гадания ясно.

Сиони помотала головой.

Ей необходимо сосредоточиться и не падать духом. Нужно предупредить семью.

Но прежде всего – скрыться от Грата!

Прихрамывая на больную ногу, Сиони рысцой побежала через лес. Деревья поредели, на нос Сиони упали крупные капли дождя, но, к счастью, до ливня дело не дошло. Через некоторое время дорожка стала более крутой и начала забирать к востоку. Сиони преодолела, наверное, еще две мили: теперь все ее мышцы ныли от усталости, а в горле пересохло.

Тропа закончилась, упершись в широкую грунтовку, которая тянулась куда-то вдаль. Вокруг не было ни домов, ни иных признаков жизни, за исключением выцветшей доски с надписью по-французски.

Что? Значит, она не в Англии! Но где именно она материализовалась? Во Франции? В Бельгии? Не мог же Грат доставить Лиру прямиком в Канаду!

Продолжая покашливать, Сиони поковыляла по грунтовке, теперь она сбавила скорость и шла почти прогулочным шагом.

Солнце скрывалось за кучевыми облаками, но Сиони понимала, что день клонился к вечеру.

Вдруг ей почудилось, что позади нее раздался шорох. Сиони обернулась, но ничего не заметила.

По пути она осматривала обочины дороги, рассчитывая отыскать бумажный мусор, но на земле было чисто. Ей даже не попалось длинной палки, которой можно было бы воспользоваться как тростью. Колеи на дороге практически стерлись от времени.

Наверное, в здешних краях люди бывали очень редко.

Она продолжала идти – хромота усилилась, и Сиони уже волочила ногу. Лодыжка все-таки изрядно распухла, но Сиони запретила себе делать привал. Необходимо найти хоть кого-нибудь и выбраться отсюда!

Естественно, она не могла отыскать и захудалый телеграф – электрических проводов Сиони пока не попадалось.

Она не увидела ни единого опознавательного знака, кроме той доски с надписью по-французски, которая осталась далеко позади. (И не важно, что она все равно не смогла бы ничего прочесть, это хотя бы придало ей сил!)

Когда солнце приникло к горизонту и окрасило тучи красным, Сиони, стиснув осколок зеркала в ладонях, пробормотала по очереди имена Дилайлы, мг. Эйвиоски, Эмери. Ее никто не слышал.

Она шла до тех пор, пока ее не окутала тьма, которую не развеяли ни луна, ни звезды, поскольку небо плотно закрывали тучи.

Тяжело дыша, Сиони сошла с дороги и укрылась в редкой роще. Устроившись между корнями раскидистого дерева, она прижала колени к груди, обняла себя обеими руками и расплакалась.

Глава 15

Сиони разбудили слабая изморось, тусклый предутренний свет и крик дикой птицы. Сиони с трудом разлепила веки – еще дважды за ночь ее будил шорох какого-то невидимого зверя поблизости. Правая нога ниже колена затекла и казалось, будто в нее напихали иголок, а когда Сиони выпрямилась и оперлась на ствол дерева, ее спина захрустела. По плечу Сиони полз крупный коричневый паук – она взвизгнула, смахнула его и вскочила, чуть не упав, – занемевшая нога подогнулась. Зато боль в левой лодыжке уменьшилась и опухоль заметно спала за ночь.

Сиони огляделась по сторонам, стараясь разобраться в суматошных мыслях.

Влага впитывалась в одежду, собиралась на густой листве над головой и капала на голову Сиони.

Вынув из кармана складной ножик Лиры, она осматривала лес, пытаясь разглядеть яркое пятно рыжих волос или иной признак человеческой жизни. Ничего. Однако если Грат вчера перенесся туда же, куда попала Сиони, и порыскал вокруг заброшенных складов, ему потребуется не очень много времени, чтобы выследить ее.

Она спрятала нож и в очередной раз вгляделась в зеркало, но поверхность зачарованного стекла была гладкой и неподвижной.

Оставалось надеяться на то, что осколок, который она таскает с собой, не окажется пресловутой палкой о двух концах, а если в нем и появится физиономия Грата, он не будет знать, где искать беглянку. По крайней мере, Сиони убедила себя в этом.

Хотя зеркало все же принадлежало ему.

Сиони поковыляла к дороге. Может, она столкнется с местными жителями – тогда ей точно удастся получить помощь! Или хотя бы лист бумаги. Но, если честно, под дождем Сложенная птичка вряд ли будет способна летать…

Кроме того, Сиони не имела ни малейшего представления о том, какое расстояние отделяет ее от Лондона и сколько на этом пути водных преград.

Сиони вздохнула. Что ж, выбора у нее нет.

И она зашагала по дороге.

Постепенно серое небо посветлело, но солнце упорно отказывалось показываться из-за туч. Дождик моросил, и Сиони вымокла до нитки. Одежда прилипла к телу и неприятно холодила кожу. К счастью, через полчаса дождь прекратился, но погода оставалась не по-летнему прохладной. Сиони расплела косу, расчесала волосы пальцами и опять заплела их. Посмотрела в осколок зеркала. Обернулась назад.

Спустя некоторое время – пожалуй, часа через два – Сиони услышала слабое постукивание колес и различила впереди некрашеную крытую повозку, которую вряд ли можно было назвать роскошной городской каретой. Сиони обрадовалась и припустила навстречу, размахивая на бегу руками, но возница проигнорировал ее призыв, напротив, подхлестнул пару пегих лошадей и промчался мимо. Окна экипажа были плотно прикрыты занавесками.

Сиони замерла на краю дороги и посмотрела вслед повозке. Молодая женщина, явно попавшая в беду, – а они и не подумали притормозить! Чтоб им всем, этим французам! Интересно, за кого они приняли ее и какие дела могли быть у них в этой безлюдной глуши, если они даже не поговорили с ней?

На что же ей сейчас ориентироваться? У нее и компаса нет…

Устало ссутулившись, Сиони пожала плечами. Ей, в общем-то, и не нужно знать, где она находится.

У нее было лишь два пути: идти дальше или вернуться к заброшенным складам.

Прибавив шагу, Сиони пошла вперед. Иногда она потирала живот ладонью – желудок скрутило от голодных спазмов.

Повозка ведь откуда-то ехала, и лошади не выглядели усталыми, думала Сиони.

Еще несколько часов, и я выберусь, обнадеживала она себя.

Лес поредел, дождь то припускал, то прекращался, а прячущееся за тучами солнце совсем не грело. Сиони на ходу растирала озябшие пальцы и тщетно искала вокруг признаки жизни. Заметив кролика, она на мгновение пожалела, что умеет только готовить дичь, а не охотиться на диких животных.

Она ловила дождинки открытым ртом, чтобы утолить жажду, но капли были очень мелкими и летели настолько непредсказуемо, что не чувствовались на языке. Превозмогая ноющую боль во всем теле, Сиони шла дальше. Дорога казалась бесконечной. Сиони стискивала в руках осколок зеркала и мысленно молилась: Дилайла, магичка Эйвиоски, отыщите меня! Услышьте меня, пока Грат меня не нашел!

Она старалась не думать о родных, но мертвая тишина только нагнетала тревогу. Ей мерещились Маршалл и Зина. Брат лежал на полу мясного склада, а Зина висела на одном из крючьев. Возле погибших стояли Эмери и констебль.

И теперь во всем будет виновата Сиони.

Решительно вытряхнув навязчивые мысли из головы, Сиони осмотрела дорогу за своей спиной – ей мерещились то тяжелый топот, то вспышка рыжих (хотя и не столь ярких, как у нее) волос. Но ничего подобного – она была абсолютно одна. И она не чувствовала тревоги, от которой волосы поднимались дыбом, как в тех случаях, когда поблизости «прогуливался» Сарадж.

Наконец Сиони увидела второй опознавательный знак. Надпись гласила: «Zuydcoote – un kilometre au sud-est».[2] Сиони решила, что «kilometre» означает километр, а вот остального разобрать не смогла. Тем не менее знак указывал на то, что цивилизация находилась где-то рядом.

Она спасена!

Сиони ускорила шаг – в животе уже явственно бурчало – и вскоре, к великому своему облегчению, обнаружила пологий холм, покрытый скошенной травой-росичкой. На его вершине стоял маленький коттедж из красного кирпича. Ощутив в себе прилив, казалось бы, уже иссякшей энергии, Сиони перебежала через дорогу и бросилась к домику. Поднимаясь по холму, она запыхалась, но запретила себя останавливаться и упрямо шагала прямо по траве. Поднявшись на узкое крыльцо, Сиони постучала в дверь, которую украшала блеклая табличка со словом: «Claes».

Внутри послышались шаги, сопровождаемые скрипом половиц. Наружу выглянул облысевший мужчина лет этак под пятьдесят.

– Здравствуйте… извините… – промямлила Сиони, – но я заблудилась и мне нужна помощь. У вас есть телеграф?

Мужчина сдвинул брови.

– Et, qui etes-vous? Je ne parle pas l’anglais[3].

Как хорошо было бы, окажись сейчас рядом Дилайла! Она бы все сразу перевела!

Сиони покрепче стиснула осколок зеркала одной рукой, а второй ткнула себя в грудь.

– Сиони. Заблудилась. Из Англии, – проговорила она и указала куда-то, где могла бы находиться Англия. А потом ее осенило.

Засунув зеркало за пояс юбки, она сделала пальцами несколько движений, как будто писала.

– Бумага… – проговорила она. – Э-э… папель? Папир? Сии-вуу-плей.

Она подумала, что исковерканные таким образом слова будут походить на французские.

Хозяин медленно кивнул, распахнул дверь и жестом пригласил незваную гостью в дом.

В гостиной на диванчике абрикосового оттенка сидел другой мужчина, чуть постарше первого. Он читал газету, лежавшую на его коленях, но при виде Сиони встрепенулся и с любопытством уставился на девушку.

Мужчина, открывший дверь, подошел к письменному столу, который стоял в углу комнаты, и извлек из его ящика блокнот и карандаш.

– Papier? – вопросительно произнес он, обратившись к Сиони.

– Да, да! Э-э… oui! – воскликнула Сиони и схватила блокнот. От ощущения знакомой щекотки в пальцах у нее сразу полегчало на душе.

Под пристальными взглядами обоих хозяев она быстро настрочила длинную фразу на первой странице и с подчеркнутой выразительностью прочла вслух:

– Сиони перенеслась сквозь зеркало неизвестно куда, оказалась в совершенно незнакомом месте и не знает, как попасть домой.

Она создала иллюзию, которая наилучшим образом проиллюстрировала запись – в воздухе перед Сиони заплясали полупрозрачные сценки ее недавних злоключений.

Хозяева коттеджа как-то встревожились, но затем успокоились и лишь изумленно следили за происходящим.

Сиони написала в блокноте еще несколько строк и прочла:

– Сиони пытается понять, куда она попала.

В комнате появилась карта Европы, над которой висел вопросительный знак, а между Англией и Францией торчала обычная железная кнопка.

– Belgique, – заявил первый.

Потом он почему-то замялся, покосился на второго мужчину (Сиони предположила, что любитель газет – его брат) и повторил по-английски с чудовищным акцентом:

– Бельгия.

– Бельгия? – уточнила Сиони, и иллюзия расплылась, будто ее нарисовали акварельными красками на влажной бумаге.

Я чувствовала запах океана… Это где-то за Английским каналом. Вот, значит, куда меня закинуло через зеркало.

А как мне вернуться домой?

– Осветитель? – спросила Сиони, изобразив под надписью схематичную фигурку с зеркальцем. – У вас есть поблизости Осветитель? – Она подошла к окну и постучала пальцем по стеклу.

Младший из хозяев повернулся к брату и пробормотал:

– Je pense qu’elle est celle qu’il veut. Elle est rousse. Elle enchante papier[4].

– Papier, – с жаром кивнула Сиони. По крайней мере, это слово она знала. – Oui, papier[5].

Брат насупился, и первый из собеседников жестом предложил Сиони следовать за ним. При этом он недвусмысленно протянул руку, и Сиони неохотно вернула ему блокнот. Может, братья-бельгийцы расщедрятся и заодно предложат ей перекусить. У нее в животе громко забурчало. Она втайне надеялась, что хозяин дома все услышал.

Но если он и услышал, то виду не показал.

Сиони переступила порог крошечной, но очень опрятной кухни и спустилась по кривой лесенке вниз – она была вынуждена пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. В подвале она прошла мимо закрытой двери, после чего хозяин привел ее в смежную прямоугольную комнату. Здесь не было ничего, кроме ивовых корзин в углу и старого зеркала в растрескавшейся раме, которое стояло у стены.

Сиони попятилась и потеряла дар речи. Из стекла на нее смотрел, сложив руки на широкой груди, Грат Кобальт.

– Est-ce que c’est la fille? On a le douxieme parti[6]? – осведомился хозяин дома, загородив дверь, в которую и уткнулась Сиони.

– Bien sur, vous avez bien fait, – ответил Грат на безукоризненном французском, его серые глаза буравили Сиони, а у той сердце лихорадочно забилось и подскочило к самому горлу – да так, что она едва не потеряла сознание от ужаса. – S’il vous plait, donnez-moi un instant[7].

Хозяин кивнул и вышел, затворив за собой дверь.

Сиони потянулась к дверной ручке.

– Нет, милочка, – процедил Грат. – Я знаю толк в погоне за неуловимыми, но еще лучше у меня получается быть неуловимым самому. А для нас с тобой игра закончилась.

Сиони задрожала.

– П… прошу вас… Я ведь не сумею сделать то, что нужно, – выдавила она. – Отпустите меня.

– Нет, Сиони! Я не хочу получить дюжину свежих шрамов! – ехидно огрызнулся Грат, потирая бок, куда ему попала из револьвера Дилайла.

На рубахе Грата зияла дыра от пули, но кожа, проглядывавшая сквозь ткань, казалась невредимой. А вдруг Грат, перед тем как начать охоту, встретился с Сараджем? Что, если Потрошитель болтается где-то в Лондоне… или, может, Грат связался с ним при помощи зеркала?

Сиони отчаянно подергала дверную ручку. Увы, дверь была заперта. Как странно, она ведь не услышала металлического щелчка замка…

Внутри у Сиони все оборвалось, и даже о голоде она забыла. Из глаз потекли слезы.

– Я сделаю то, что вы хотите, – прошептала она. – Кровь Лиры пролилась на мою бумагу. Это было заклинание Иллюзии, но я написала слова ее кровью, и оно сработало. Я не вру. Пожалуйста, не трогайте моих родных…

Грат шагнул к Сиони – его лицо превратилось в маску, на которой не отражалось никаких эмоций. Сиони впилась в него взглядом, невольно отмечая пульсирующую жилку на его лбу и тени, плясавшие в глазах Осветителя.

А зачарованное зеркало тем временем помутнело и пошло крупной рябью.

Грат приближался к Сиони, но в следующую секунду ситуация круто переменилась. Хорошо знакомый Сиони голос окликнул Осветителя из глубин зеркала, и Грат сразу как-то сник.

– Мы не можем допустить продолжения разговора в таком тоне.

Чувство облегчения буквально затопило Сиони, и она пошатнулась. Грат скорчил злобную гримасу и обернулся, угрожающе выставив плечо в сторону Сиони.

В зеркале появился Эмери – без своего безразмерного индигового балахона. Черты его сурового лица стали еще резче. В голосе Бумажного мага не было ни намека на обычную приветливость. Рядом с ним находился мг. Хьюз, который выглядел слишком спокойным и чуть ли не безмятежным.

Зеркало замерцало. Сиони уже не сомневалась в том, кто его заколдовал и кто отыскал ее.

Магичка Эйвиоски. Слава богу!

– Просим извинения за задержку, мисс Твилл, – вымолвил мг. Хьюз, – но через стекло низкого качества очень трудно пройти даже опытному магу.

По осунувшимся щекам Сиони покатились слезы.

– Спасибо… – выдохнула она.

Эмери пристально посмотрел на Грата. Левую руку он держал в кармане, вероятно, там было спрятано бумажное заклинание. Мг. Хьюз демонстративно катал в ладони три резиновых шарика.

Грат выпрямился, напустив на себя самоуверенный вид.

– Тейн, вы пожаловали сюда некстати. Я почти закончил возиться с девчонкой, – пробурчал он.

Мг. Хьюз вскинул руку, привлекая внимание Грата. Тот напрягся, ожидая, что сейчас последует заклинание, но Эмери внезапно швырнул в воздух целую тучу голубых конфетти и скрылся в ворохе бумажных кружков.

А потом и вовсе исчез.

Спустя секунду Сиони почувствовала на своей талии прикосновение его ладони, и Эмери отодвинул ее себе за спину. Бумажный маг толкнул дверь и, естественно, обнаружил, что она заперта.

– Патрисия, нам нужно другое зеркало! – крикнул Эмери.

Грат расхохотался, шагнул назад, прищурился и пару раз хлопнул в ладоши.

– Какой спектакль! Браво! – выговорил он сквозь смех. – Трое на одного, но я чувствую – и не без причины, – что я все равно выигрываю.

– Грат… – пролепетала Сиони, но Эмери шикнул на нее.

– Мы не ведем переговоров с преступниками, мисс Твилл, – произнес мг. Хьюз, продолжая поигрывать шариками. – Кобальт, я повешу вас на резине из подметок ваших же башмаков.

– Хм-м-м… – отозвался Грат, потирая подбородок. – А кто вам нужен, старина? Я или девушка? Я не могу представить себе, как вы выберетесь отсюда и со мной, и с девчонкой, да еще сохранив свои никчемные жизни.

Из покрытого бегающими разводами зеркала раздался бесплотный голос Эйвиоски:

– Альфред, Эмери! Наверху, в ванной, есть зеркало подходящего размера!

– Вряд ли у вас что-то получится, – протянул Грат и хмыкнул.

Теперь уже рассмеялся мг. Хьюз.

– Мы разберемся с зеркалами без вас. Не надо считать нас глупцами.

Грат осклабился, и Сиони поняла, что хищный оскал Осветителя предназначался именно ей.

Грат неторопливо повернулся к Эмери и вынул из-за пояса стеклянный кинжал. Попробовав пальцем острие, Грат окинул Бумажного мага презрительным взором с головы до пят.

– Ты проиграешь, – заметил Грат и нарочито ухмыльнулся, продемонстрировав свои длинные клыки. – Поверь мне, приятель. Ты никогда не выигрывал ни у меня, ни у Сараджа. Ни у Лиры. А она, кстати, стала моим лучшим трофеем.

Эмери промолчал.

Грат ощерился, глядя на Сиони.

– Какая трогательная забота! Мне тоже следовало замутить с девицей романчик!

Эмери напружинился.

– Грат, я еще увижу, как тебе отрежут язык перед тем, как вздернут тебя на виселице.

Грат взмахнул кинжалом, но мг. Хьюз опередил Осветителя.

Он швырнул резиновые шарики, и те, отскочив от пола, с пугающей скоростью разлетелись в трех разных направлениях, отпрыгивая от стен и потолка и размазываясь в полете, как черные пули. Они огибали мг. Хьюза и не приближались к Эмери и Сиони, а вот Грату от них сразу досталось. Один шарик вскользь слегка задел его плечо и прочертил на нем широкую красную полосу. Грату пришлось пуститься в пляс, чтобы зачарованное оружие мг. Хьюза не пробило его навылет.

Но наблюдать за неизбежной контратакой Осветителя Сиони не смогла. Эмери живо отодвинул ее в сторону и пнул дверь ногой. Хлипкий замок не выдержал удара, и створка распахнулась, громко ударившись о стену. Эмери почти до боли стиснул предплечье Сиони, выволок ее из комнаты и устремился вверх по лестнице, в кухню. Один из хозяев, тот самый, который запер Сиони в подвале, уставился на них из угла, где находилась раковина. Эмери локтем оттолкнул бельгийца и пронесся через кухню в коридор. Распахнул дверь спальни и ворвался в смежное помещение, где оказалась ванная комната. Здесь на белом шкафчике с облупившейся краской поблескивало зеркало высотой около трех футов. Стеклянную поверхность покрывала рябь, рожденная заклинанием Переноса.

Выпустив руку Сиони, Эмери ловко снял зеркало с подставки, поставил на пол и решительно толкнул Сиони внутрь. Очутившись в холодной невесомости, Сиони ощутила спазм в желудке, но в следующий миг перенеслась отнюдь не в здание Парламента.

Она даже сквозь зеркало не прошла.

Она находилась внутри него, окруженная сияющими стенами, которые плавно выгибались наружу и внутрь. Перед ней маячила серебряная скала, потемнее стен, а справа из серебряной же почвы торчали, как дубы, огромные сталагмиты. В вышине парило твердое на вид облако, и Сиони наконец осознала, что так выглядит простая царапина на стекле.

Дилайла предупреждала ее, что переход через бракованное зеркало очень опасен. Наверное, она подразумевала как раз нечто подобное.

Мгновением позже рядом с Сиони появился Эмери. Он тихо выругался и опять взял Сони за руку.

– Держитесь рядом со мной.

Эмери обошел сталагмиты и направился к парящей в воздухе скале – вероятно, щербине или пузырю в зеркальном слое. Низко пригнувшись и опустив головы, они осторожно пролезли под преградой и продолжили продвигаться вперед. Когда они добрались до облака, которое вблизи напоминало стеклянную паутину, Эмери потянул Сиони направо.

Теперь они шли боком, аккуратно огибая самые дальние концы серебряных нитей.

Потом перед ними возникла другая стена, ярко светившаяся сквозь рябь. Эмери решительно подтолкнул Сиони прямо к ней, и девушка выскочила из холодных объятий стекла.

Глава 16

Сперва Сиони не поняла, куда она попала, и лишь затем сообразила, что находится в прямоугольной комнате на третьем этаже дома мг. Эйвиоски. Сквозь большие фасеточные окна в помещение лился солнечный свет, который отражался в нескольких дюжинах зеркал – те конечно же были сделаны из чистейшего Осветительского стекла. Мг. Эйвиоски расположила магический инвентарь вдоль стен в строго определенном порядке. Зеркала в причудливых рамах были самого разного размера, а на одном из них Сиони увидела надписи, начертанные рукой Дилайлы. На полу валялась корешком вверх раскрытая книга под названием «Формовка заколдованных ваз для промежуточного выдувания». Наверное, мг. Эйвиоски засадила Дилайлу за учебники…

На плечи Сиони легли две теплые ладони, и голосок Дилайлы вырвал ее из оцепенения.

– Сиони! – заверещала Дилайла и с неожиданной силой дернула Сиони в свою сторону.

Глаза Дилайлы были заплаканы, а всегда безукоризненно причесанные волосы разлохматились в устрашающую копну. Подруга обняла Сиони.

– Я думала, ты погибла! Я ужасно испугалась!

– Мы все испугались, – добавила мг. Эйвиоски (в ее голосе звучало куда меньше радости).

Магичка прижимала ладони к высокому вертикальному зеркалу, поверхность которого бурлила от магической энергии.

Сиони попыталась высвободиться из объятий Дилайлы.

– Эмери, – прошептала она, но не успела Сиони договорить имя Бумажного мага, как тот появился из мерцающего вихря, держа за запястье мг. Хьюза.

Рельефщик нетвердо держался на ногах, однако Сиони не заметила на его теле ни ран, ни других повреждений.

Мг. Хьюз неуверенно переступил через раму, покачнулся и оперся на Эмери, чтобы удержать равновесие.

Как только оба мага оказались в комнате, мг. Эйвиоски опустила руки и отпрянула от зеркала. Вибрирующая поверхность моментально застыла, а мг. Эйвиоски бросилась к мг. Хьюзу.

– Вы целы? – спросила она.

Мг. Хьюз кивнул.

– Я в полном порядке, хотя Грат успел применить против меня заклинание Вспышки, и у меня до сих пор сыплются искры из глаз.

– Это бывает, когда резко усиливаешь отражение света от стеклянной поверхности, – шепнула Дилайла на ухо Сиони. – Отлично действует с зеркалами, а когда света много – тогда вспышка может на время ослепить.

Мг. Эйвиоски услышала реплику ученицы и нахмурила брови.

– Но не в данном случае, – заявила она, провожая мг. Хьюза к мягкому креслу в углу комнаты. – Скоро ваше недомогание как рукой снимет.

– Патрисия, мне доводилось принимать на себя и более… хм… вещественные заклинания, – усмехнулся мг. Хьюз. – Сейчас проморгаюсь, и все будет хорошо.

– А… Грат? – пискнула Сиони.

Она взглянула на Эмери, но в его зеленых глазах бушевало такое пламя, что Сиони поспешно перевела взгляд на мг. Хьюза.

Тот вытащил из кармана платок.

– К сожалению, удрал. Но я и не ожидал иного. Мы направили наших людей за город, к заброшенной ферме около Хэнгменс-роуд, но пока от них нет ни хороших, ни дурных вестей.

У Сиони екнуло сердце.

Дилайла тут же почувствовала смену настроения подруги.

– Сиони, я была вынуждена им все рассказать! – воскликнула она. – Не сердись, пожалуйста!

– Дилайла очень хорошо поступила! А вы, мисс Твилл, меня разочаровали! – добавила мг. Эйвиоски, каким-то образом умудрившись одновременно и поджимать губы, и делать выговор Сиони. – Благие небеса! Мисс Твилл, мы искали вас целую ночь напролет и практически весь следующий день. Страшно подумать о том, что случилось бы, если бы мне не улыбнулась удача!

– Совершенно верно, – ледяным тоном произнес Эмери.

Его индиговый балахон висел на одном из зеркал – маг снял его и перекинул через руку.

– Простите меня, – прошептала Сиони. Ей вдруг отчаянно захотелось превратиться в рака-отшельника и забиться в раковину. Она вынула из-за пояса осколок зеркала и вручила его мг. Эйвиоски. – Он остался от того зеркала, которое находилось в сарае, где Грат спрятал Лиру.

Мг. Эйвиоски взяла осколок.

– Возможно, он нам пригодится.

– Разумеется! – оживился мг. Хьюз. Он подался вперед, не вставая с кресла, и заморгал. – Спасибо, Сиони! Вам бы стоило сотрудничать с Уголовным департаментом. Вы ввязались в дурацкую авантюру, втравили нас в практически безнадежные поиски, но ваше самоуправство помогло нам добыть весьма ценную информацию…

Сиони вытаращила глаза и, пожалуй, упала бы, не поддержи ее Дилайла.

– Моя семья! – выпалила она. Вырвавшись из объятий подруги, она уставилась на Эмери и затараторила: – Грат сказал, что расправится с моими родными, а если не он, так Сарадж! Эмери, он знает всех, и даже их имена!

Эмери изменился в лице и покосился на мг. Хьюза.

Рельефщик поднялся с кресла и оправил пиджак.

– Я предвидел, что возникнет такая опасность. Эти типы способны на любую гадость, – проговорил он и задумчиво потер пальцами клок раздвоенной бородки. – Не беспокойтесь, Сиони, мы предпримем все меры предосторожности и защитим вашу семью.

– Пожалуйста, действуйте поскорее! – взмолилась Сиони. – Я очень благодарна, что вы пришли мне на выручку, но очень беспокоюсь о родных! Маршалл и Марго, они еще дети, и моим родителям некуда деться…

– Если позволите, я воспользуюсь вашим телеграфом, – обратился мг. Хьюз к мг. Эйвиоски.

Осветительница кивнула.

Эмери отступил от своих коллег и взял Сиони за руку выше локтя.

– Пойдемте, – произнес Бумажный маг, понизив голос.

Но едва они успели направиться к двери, как мг. Эйвиоски сказала:

– Маг Тейн, прежде чем вы уведете мисс Твилл, я хотела бы побеседовать с ней и с Дилайлой. Речь идет о серьезном…

– Прошу извинить меня, Патрисия, – отчеканил Эмери, – но Сиони моя ученица, и в том, что касается ее, буду разбираться именно я.

Эмери вытащил Сиони из зеркальной комнаты, спустился вместе с ней по лестнице на второй этаж и распахнул дверь ванной. Пропустив Сиони вперед, маг вошел следом за ней и включил электрическую лампу.

Сиони попятилась и уперлась в край ванны, стоявшей на разлапистых ножках. Ее сердце отчаянно забилось. Эмери закрыл дверь.

– Эмери, я… – начала Сиони, размазывая слезы по щекам.

– Просите прощения? – перебил ее маг, будто швырнув в нее этими словами. – Вы просите прощения? Черт возьми, Сиони, вы просто чудом не погибли!

– Думаете, я не знаю?

– Да, я полагаю, что вы и впрямь ничего не знаете, – возразил он, – иначе бы вы не устроили эту идиотскую эскападу! Вы общались с Гратом Кобальтом, а не с глупым уличным воришкой!

Сиони кусала губы. Раньше Эмери никогда не кричал на нее (если не считать одного случая, который произошел как раз в камере его сердца).

– А если бы вы напоролись на Сараджа? – спросил он, полыхая зелеными глазами. – Висели бы сейчас на мясном крюке, а мы бы гадали, куда, к дьяволу, вы провалились!

– Дилайла…

– И как вы посмели втянуть во все Дилайлу!? – воскликнул он. – Вы хоть представляете себе, как действует перенос между зеркалами? Сначала он мог убить вас, а потом и Дилайлу!

– Я в курсе, как он действует, не такая уж я дура! – парировала Сиони. – И я не очертя голову полезла в пекло! Между прочим, это в первую очередь касается меня – как-никак, они гоняются за мной, – а меня почему-то не пустили на заседание Уголовного департамента! И вообще, я вполне могу позаботиться о себе сама!

– Вы глубоко заблуждаетесь, – сказал Эмери и провел пятерней по шевелюре с таким видом, будто готов был напрочь выдрать собственные волосы. – Сиони, у вас в крови бурлит добрая толика удачи, но вы должны прекратить подвергать себя чрезмерному риску. Вы не бессмертны. И вы даже вообразить себе не можете, что творится со мной, когда вы попадаете в очередную передрягу! Причем исключительно по собственной воле!

– Если бы я не подвергала себя риску, вас бы уже не было в живых, – огрызнулась Сиони и взмахнула рукой, чуть не сбив морскую ракушку с умывальника. – Я не могу послушно сидеть в углу, когда весь остальной мир… живет без меня!

– Мир вовсе не держится на ваших плечах, – почти миролюбиво ответил Эмери. – И вы – не господь бог, поэтому пора прекращать свои дикие выходки.

– А вы ведь и в бога не верите, – буркнула Сиони и всхлипнула.

Ее горло сжалось болезненным спазмом, а глаза опять налились слезами. Пытаясь перебороть накатившие чувства, она уставилась в пол.

– Не важно, во что верю я или вы… или кто-нибудь другой в этой треклятой стране! – рявкнул Эмери. – Я не понимаю вас! Сиони, признайтесь, почему вы полезли в столь кошмарную заваруху, ничего не сказав мне – вашему наставнику? Вы мне не доверяете?

Сиони подняла голову. Несмотря на то что глаза Эмери потемнели от гнева, она сразу увидела в них искреннее сострадание и тревогу.

Сиони пожала плечами и ссутулилась.

– Я доверяю вам, – пробормотала она. – Вы же сами это знаете. Но я не хочу, чтобы с вами случилось что-то плохое, и не хочу, чтобы вы опять пострадали. Грат и вам угрожал!

– Глупости! – отмахнулся Эмери и вздохнул. – Если бы я получал по фунту за каждую пустую или обоснованную угрозу, направленную в мой адрес, мне можно было бы смело уходить на покой.

Эмери аккуратно дотронулся до распухшей щеки Сиони, по которой ее ударил Грат, и она невольно поморщилась от боли.

– А вот это – уже посерьезнее, – добавил Эмери гораздо тише, чем прежде. – Грат – опасный тип. Он всегда выполняет свои обещания. Вы спасли мне жизнь, а теперь – моя очередь, Сиони. Я не мог сражаться с Лирой, но могу биться с Гратом и Сараджем. Вы должны понять, что они действительно не такие, как Лира. Она была для них новичком. По сравнению с ними она все равно что домашняя болонка рядом с волками.

Сиони не могла сдерживаться и разрыдалась. Ее слезы оставляли ломаные струйки на коже и мигом смочили пальцы Эмери.

– Я… я виновата, – шептала она. – Из-за меня мои родные в опасности. Боже мой, он убьет их…

Эмери положил руку на плечо Сиони и привлек девушку к себе. Нежно обнял ее. От него пахло теплым древесным углем и тростниковым сахаром, как будто он каким-то удивительным образом носил с собой кусочек коттеджа.

Воротник сорочки Эмери моментально вымок от слез Сиони.

– Обещаю вам – я сделаю для защиты вашей семьи все, что в моих силах, – проговорил он. – Будем надеяться на то, что на сей раз Грат блефовал. Но и Гратом, и Сараджем теперь буду заниматься я.

Эмери разжал объятия, и Сиони сразу обдало холодом. А он распахнул дверь настежь, вышел в коридор и скрылся из виду.

Сиони довольно долго стояла, как статуя. Она ощущала себя раздавленной и чувствовала, как по ее сердцу разбегаются мелкие трещинки. Наконец она встряхнула головой и отправилась вслед за Бумажным магом.

Однако спустя несколько секунд Сиони наткнулась на мг. Эйвиоски и Дилайлу – они уже покинули зеркальную комнату и спускались вниз по лестнице.

– Мисс Твилл, я требую, чтобы вы дали мне честное слово, – отчеканила мг. Эйвиоски, скрестив руки на груди. Дилайла за ее спиной не отрывала взгляда от пола и ковыряла носком туфли сучок в половице. – К сожалению, в сложившихся обстоятельствах я не могу потребовать для вас домашнего ареста, но если вы снова устроите нечто подобное, я поставлю вопрос о прекращении вашего обучения.

Сиони почудилось, что она съежилась и сделалась не больше фута ростом. Она подавила рвавшиеся на язык возражения и произнесла:

– Вы правы. Я сожалею о своем поступке. Дилайла, я не хотела, чтобы все так получилось.

Подруга Сиони развела руками.

– Но теперь-то мы в порядке, правда? – промямлила она, хотя унылый тон Дилайлы свидетельствовал об обратном.

Сиони протиснулась мимо Осветительниц, но мг. Эйвиоски все же не дала своей бывшей ученице улизнуть.

– И куда вы направляетесь? – спросила она.

– Искать Эмери, – ответила Сиони, нисколько не переживая из-за того, что назвала мага по имени, которое само соскочило с языка.

Мг. Эйвиоски помрачнела, как грозовая туча, и поправила очки на носу.

Сиони стремглав сбежала вниз по ступеням – к счастью, лодыжка ее не подвела. Она заглянула в гостиную и направилась по коридору, который вел в столовую. Внезапно до нее донесся голос Эмери, и она бросилась в малую гостиную, находившуюся в противоположном конце первого этажа. По пути она миновала мг. Хьюза – маг продолжал постукивать телеграфным аппаратом, отправляя какое-то важное сообщение.

Эмери сидел за старинным секретером и прижимал к уху телефонную трубку.

Сиони уловила завершение разговора:

– Откровенно. Да. Благодарю вас.

И маг завершил беседу.

– Что вы собираетесь делать? – вырвалось у Сиони. – Вы же не думаете, что я оставлю все как есть! Даже если Гратом и Сараджем будете заниматься вы, я не смогу покорно наблюдать за происходящим со стороны!

– Сейчас у вас нет права голоса, – вполголоса ответил Эмери. – Кроме того, решения принимаю не только я.

Он встал из-за секретера и направился в коридор.

– Нет права голоса? – повторила Сиони и побежала за Эмери. – Вы, значит, намерены держать меня в неведении… под замком? – вспылила она.

Эмери рассмеялся без малейшего намека на веселость и замедлил шаг.

– Вы абсолютно правы, Сиони, – тихо произнес он холодным тоном и оглянулся на мг. Хьюза. – Я бы держал вас под замком, но вы очень упрямая, Сиони. Если я стану умолять вас быть осторожной – хоть на коленях, хоть на четвереньках, – вы не послушаетесь. Вы – свеча, которую не задуешь, и сейчас вас видно из самых темных уголков мира. А те, кто там обитает, не выносят света.

Он покачал головой и пошел дальше. Сиони кинулась за ним.

– Я уже просила прощения, – выдавила она и сглотнула ком в горле. – Эмери, я очень сожалею. Пожалуйста, не сердитесь на меня. Будь у меня возможность вернуть время назад и все поменять, я бы обязательно так и поступила.

– К великому сожалению, время – не расходный материал, – ответил маг, распахивая входную дверь.

Эмери вышел на крыльцо и внимательно осмотрел улицу и узенький палисадник, пронизанный яркими солнечными лучами.

– И я сердит на вас, – наконец произнес он. – Я действительно… – он сделал выразительную паузу, – очень сердит на вас. Но я позабочусь о вас, Сиони. Жизнью клянусь. Вы уж поверьте мне, Сиони.

Сердце в груди Сиони забилось как безумное. Несмотря на жару, ее руки покрылись гусиной кожей.

Она покраснела, потупилась и не придумала ничего лучше, чем повторить:

– Простите меня.

Через две минуты к дому подъехал автомобиль. Эмери спустился с крыльца и направился к машине.

В салоне не было пассажиров, а когда водитель вылез наружу, Сиони изумленно ахнула.

– Лэнгстон! – воскликнула она.

– Спасибо, дружище, – сказал Эмери.

– Без проблем, – ответил толстяк.

Эмери повернулся к Сиони.

– Вам предстоит некоторое время провести с Лэнгстоном. Он позаботится, чтобы у вас было все необходимое.

У Сиони отвисла челюсть.

– Я… вы переводите меня?

– Не волнуйтесь, Сиони! – встрял Лэнгстон. – Поскучаете немного в моем обществе, пока положение не прояснится. А со мной вы будете в безопасности. У меня отличная охрана.

Но Сиони покачала головой.

– Я… Не нужна мне никакая охрана, – проворчала она. – Я хочу остаться с вами, – попросила она Эмери.

Бумажный маг отвел глаза, чтобы не смотреть на Сиони.

– Позаботься о ней. Я постараюсь не затягивать эту кутерьму надолго.

– Нет! – выкрикнула Сиони и схватила Эмери за рукав. – Теперь вы точно что-то затеяли! Что?

– Сиони, умоляю… – устало проговорил Эмери. – Пожалуйста, ради меня… хотя бы сядьте в машину.

Сиони отшатнулась от Эмери – у нее возникло такое чувство, будто он дал ей пощечину. Вновь заныла ушибленная скула. Утратив дар речи, она молча кивнула и влезла на заднее сиденье автомобиля.

Эмери, не прощаясь, ушел обратно в дом.

Пока машина разворачивалась, Сиони смотрела на дверь жилища мг. Эйвиоски, но Бумажный маг так и не появился на крыльце.

Глава 17

По дороге Лэнгстон обратился к Сиони с парой простых вопросов, вроде тех, которые задавал ей в тот день, когда увез ее из Лондона после злоключения в бистро. Но Сиони молча таращилась в окно, окидывая взглядом невысокие здания и ухоженные садики: она уже не могла заставить себя поддерживать светский разговор. Миновав несколько кварталов, Лэнгстон начал болтать о погоде и университетской библиотеке, где с недавних пор стали получать множество американских газет – они, как выразился Лэнгстон, были «значительно честнее» британских.

Когда автомобиль достиг улицы, куда следовало повернуть, чтобы попасть в Уайтчепел и Милл-сквотс, где жили родные Сиони, девушка припала к стеклу. Отец сейчас наверняка на работе, а мать готовит обед. Сестренка Зина гуляет с подружками, старается выжать все, что возможно, из свободного времени – благо учебный год еще не начался. Маршалл, вероятно, скрючился на диване с книгой, а Марго роется в земле, ищет червяков или строит замки.

Значит, Марго играет около дома – и ее может увидеть кто угодно.

Сиони должна предупредить их!

– Давайте завернем в Милл-сквотс? Я вас очень прошу! – взмолилась Сиони, когда Лэнгстон притормозил, пропуская женщину, которая переходила через дорогу.

– Извините, никак не получится, – ответил Лэнгстон. – Мне очень жаль.

Сиони вздохнула. Здоровяк ей действительно сочувствовал, хотя, похоже, он только и мечтал о том, чтобы на пассажирской дверце машины висел огромный амбарный замок, запертый на ключ.

– Маг Тейн просил меня доставить вас домой. Вы боитесь за своих близких?

Сиони откинулась на спинку сиденья.

– Да.

– Им ничего не угрожает, – заявил Лэнгстон, трогаясь с места. – Маг Тейн весьма скрупулезно подходит к делам, а если подключился Уголовный департамент, то полицейские, конечно, уже находятся в доме и обеспечивают порядок.

Сиони кивнула, но ответ молодого Складывателя не слишком обнадежил ее. Ситуация представлялась ей чем-то вроде истрепанного одеяльца, которым пытаешься укрыться от зимней бури. Как бы плотно Сиони ни заворачивалась в него, избавиться от дыр ей было не под силу.

Лэнгстон вырулил в переулок, находившийся неподалеку от Парламента. Здесь с одной стороны тянулись жилые дома, а с другой – галантерейные, косметические и бакалейные магазины. Пятиэтажные дома – серые, белые, палевые и даже оранжево-розовые – так тесно жались друг к другу, что между ними не пролез бы и муравей.

Лэнгстон затормозил перед зданием кофейного цвета с черным окаймлением, вышел из автомобиля и открыл для Сиони дверцу.

Он галантно предложил ей руку, но Сиони покачала головой и направилась к дому.

Лэнгстон жил на втором этаже, и квартира толстяка поразила Сиони, хотя она не могла сказать, чем именно. Планировка была стандартной для Лондона. Просторная гостиная переходила в маленькую столовую. Полы из орехового паркета лоснились сияющей полировкой. С потолка свисали одноярусные люстры с электрическими лампами, а благодаря широким окнам с кремовыми занавесками в комнатах было еще светлее. В гостиной имелись оттоманка, плетеное кресло и пианино. Там, где начиналась столовая, у стены возвышался простой книжный шкаф, а в столовой красовались шесть стульев и деревянный стол хорошей работы. За углом коридора Сиони обнаружила небольшую кухоньку, а с другой стороны, тоже за углом – извилистую лесенку, ведущую на верхний этаж.

Все выглядело чистым, опрятным… но каким-то убогим по сравнению с захламленным коттеджем Эмери. Сиони настолько привыкла к Эмери, который использовал каждый дюйм своего жилища для безделушек и бессмысленных украшений, что квартира Лэнгстона казалась ей пустой. Временным жилищем. По крайней мере, она надеялась, что временным – для нее.

Лэнгстон проводил ее наверх и пригласил в спальню для гостей. Она оказалась раза в два просторнее, чем комната Сиони в коттедже. В стене было прорезано квадратное окно с низким подоконником, а ближе к двери располагались стенной шкаф, тумбочка, расписанная пурпурными лилиями, и кровать, на которой поместились бы три человека.

– Дальше по коридору – ванная и туалет, – пояснил хозяин, махнув рукой, – а в шкафу найдется кое-какая одежда. Месяц назад у меня гостила сестра, а когда она уезжала, то решила не брать с собой лишние вещи. Она примерно такой же комплекции, как и вы, разве что чуть-чуть покрупнее. Прошу вас их примерить, если желаете.

– Благодарю вас, – с усилием выговорила Сиони и нервно дернула себя за указательный палец правой руки: сустав негромко щелкнул.

Лэнгстон подумал, что бы еще сказать, но, видимо, запас слов у него иссяк.

– А мне можно забрать мою бумажную собачку? – спросила Сиони. – Фенхель… Он еще находится в той квартире, которую нам с магом Тейном предоставила Эйвиоски…

– Простите, Сиони, но вам нельзя покидать мое жилище, – произнес Складыватель. – Обещаю, это ненадолго.

Сиони ничего не сказала, и Лэнгстон вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Сиони поплелась к окну. Она не стала его открывать, хотя в спальне и было душновато.

Она смотрела на Лондон, на деревца, высаженные вдоль улицы, на женщин в роскошных шляпках, на мужчин, которые болтали о чем-то, попыхивая сигарами.

Они казались счастливыми. И беспечными.

Тяжело вздохнув, она опустилась на колени и оперлась о подоконник локтями и подбородком. Эмери сердит на нее, и у него есть для этого все основания. И Дилайла. И мг. Эйвиоски. Только мг. Хьюз похвалил ее за глупость, но его одобрение лишь подсыпало соли на раны. Мысли у Сиони путались – она пыталась придумать, как исправить положение, но не находила выхода. Разве что бесконечно просить прощения, но от этого не было никакого толку.

Лэнгстон постучал в дверь.

– Вот… возьмите для вашего ушиба, – вымолвил он и протянул Сиони пакет с конфетти, похожими на те, которые Эмери хранил в леднике.

Пакет действительно казался ледяным на ощупь.

– Спасибо, – пробормотала Сиони.

Лэнгстон удалился, а Сиони, поморщившись от тупой боли в скуле, приложила пакет к щеке.

Вид у нее, наверное, чудовищный.

Она задумалась о том, что ей надо заняться готовкой и таким образом отблагодарить Лэнгстона за такт и терпение, но обнаружила, что у нее нет нужного настроя. А добряк Лэнгстон в четверть седьмого принес ей бисквиты и мед. Сиони ела медленно и с трудом. Хотя она довольно долго голодала, желудок не желал принимать пищу. Однако стакан воды, который стоял на подносе, Сиони выпила залпом.

Она почти механически пережевывала бисквиты, размышляя о своих родных и Дилайле. И об Эмери.

Она просидела на кровати допоздна. Спала она беспокойно, урывками. Мысли метались между угрозами Грата и смутными воспоминаниями о Сарадже. Сиони видела Сараджа трижды: сразу после трагедии на бумажной фабрике, той ночью, когда машина упала в реку, и еще раз – когда они с Эмери сделали вылазку на рынок…

В голове всплыло признание Грата: «Материал – вот что главное, Сиони Твилл… А проклятущие ограничивающие слова… Их же легко произнести, а потом отбросить в сторону».

Но Сиони твердо знала, что нарушить привязку невозможно. В школе Таджис-Прафф ей в голову накрепко вбили, что выбор материала – для тех, кому предоставляется подобный выбор, – дело окончательное, бесповоротное, которое навсегда определяет дальнейшую карьеру мага.

Вероятно, когда-то в прошлом Грат привязал себя к стеклу, не имея на то законного права – что уже являлось тяжким преступлением, – и начал творить свои темные заклинания.

Но все-таки на что намекал Грат?

Когда Сиони провалилась в сон, ей привиделись зеркала, Эмери и Грат. Кошмары мучили ее, пока взошедшее солнце не дало ей повод встать с постели.

Утром Сиони отыскала для себя вполне пристойную бледно-голубую блузку. Юбки в основном оказывались чересчур широкими и длинными, но вскоре из недр шкафа Сиони удалось выудить одну, светло-серую, которая доходила до середины голеней. Она была покороче тех нарядов, которые обычно носила Сиони, но выбора у нее не оставалось. Сестре Лэнгстона юбчонка, наверное, еле-еле прикрывала колени, и Сиони решила, что женщина состоит в Либеральной партии. Консервативная леди никогда не станет оголять ноги – и не важно, в чулках или без оных!

Увы, собственная юбка Сиони была безнадежно испачкана в грязи. В итоге девушка примерила светло-серое «безобразие» и скрепила пояс на талии заколкой для волос. Затем причесалась, но поскольку у Сиони не было ни других заколок, ни шпилек, ей пришлось заплести косу и перекинуть ее через плечо.

Спустившись вниз, Сиони обнаружила Лэнгстона в столовой. Здоровяк читал газету и уплетал овсянку из суповой тарелки. Статья из научной рубрики называлась: «Полиформовщик, изобретший популярный пластик «полистирол», не знает толком, как его заклинать».

Хозяин взглянул на Сиони и тщательно вытер губы салфеткой.

– Есть какие-нибудь известия от него? – выпалила Сиони вместо приветствия.

Лэнгстон помрачнел.

– К сожалению, никаких. Будете завтракать?

Сиони покосилась на овсянку – кашу Лэнгстон определенно переварил, – и заявила:

– Если хотите, я могу что-нибудь приготовить. Мне совсем не трудно. Какие у вас есть продукты?

Лэнгстон озадаченно уставился на Сиони.

– Э-э… м-м-м… в шкафу хранится мука…

Сиони изобразила почти натуральную улыбку.

– С вашего позволения я проверю.

Она обшарила помещение и с облегчением выяснила, что у Лэнгстона в хозяйстве есть полноценная плита. Имеющиеся в кухне продукты не очень хорошо сочетались, но Сиони решительно смешала припущенные на сковороде помидоры, соленые грибы, яйца-пашот и ломтики кровяной колбасы. Правда, по ее мнению, блюдо не очень удалось. Зато Лэнгстон ничего не заметил – он считал, что помидоры уже являются полноценной едой, из чего Сиони сделала вывод, что ему надо срочно жениться. Она даже подумала, что можно соблазнить Дилайлу встречаться с ним, но эти мысли оставила при себе.

– Итак… – произнесла Сиони, когда они покончили с едой и за столом воцарилась тишина. Одновременно Сиони пыталась подтянуть подол юбки пониже – не потому, что Складыватель мог увидеть ее ноги, а просто так, на всякий случай. – Чем вы сейчас заняты? И с кем у вас намечалась встреча, которая отменилась… – продолжила она.

Лэнгстон взглянул на Сиони поверх газеты.

– Когда мы с вами впервые познакомились? – закончила фразу Сиони.

Он на мгновение задумался и улыбнулся.

– Ах да, вспомнил! Была запланирована встреча с Сайнэдом Мюллером и правлением школы Таджис-Прафф. Мы перенесли ее на следующий день.

Сиони постаралась сделать вид, будто имя Сайнэда Мюллера не вызывает у нее неприятных ассоциаций. Он являлся учредителем самой престижной стипендии, на какую только могли рассчитывать подростки, желающие учиться в магической школе Таджис-Прафф. А Сиони лишилась вожделенной стипендии после того, как вылила графин дорогого вина прямо на колени Мюллеру. И он это заслужил: нечего было лезть ей под юбку!

С тех пор Сиони решила: чем длиннее будет ее наряд – тем лучше для нее и для окружающих.

Она опять потянула подол вниз.

– По поводу стипендий?

Лэнгстон мотнул головой.

– Нет! В связи с учебными планами. Таджис-Прафф собирается ввести во втором семестре уроки по Складыванию. Дескать, народу среди Складывателей маловато и все такое прочее. Нужно повысить интерес к Бумажной магии.

– Обязательные занятия? – уточнила Сиони.

На протяжении целого года, который она провела в школе Таджис-Прафф, нагрузка была поистине невыносимой. Вряд ли к этой программе можно прибавить хоть что-то еще!

– Ну… – промычал Лэнгстон, поигрывая уголком газеты, – по-моему, следует ввести факультатив без оценок. И пусть студенты записываются туда по собственному желанию. Но профессор Мюллер считает, что если курс не будет обязательным и не принесет учащимся дополнительных баллов, его никто не станет посещать.

– И вы будете вести его?

– Вероятно, – подтвердил Лэнгстон. – Но сперва я прочитаю студентам несколько обзорных лекций по профессиональной ориентации. А еще я хочу продемонстрировать им наиболее зрелищные, самые эффектные приемы: оживление, предсказание будущего, звездный свет и тому подобное. Думаю, тогда их заинтересует Бумажная магия.

Сиони выпустила юбку из рук.

– Звездный свет? – переспросила она.

– А разве вы не знаете? – удивился Лэнгстон. – Это маленькие, пушистые, прямо-таки плюшевые звездочки, которые чудесно светятся! Очень мило на вечеринках и полезно, когда отключается электричество. Мы широко используем их в Лондоне.

Сиони усмехнулась. Марго такое должно понравиться!

– Не могли бы вы показать мне, как вы их Складываете? Прошу вас.

– Э-э… конечно. И мне не вредно попрактиковаться.

Здоровяк задумчиво пошелестел газетой, но в конце концов поднялся и направился в гостиную – прямо к письменному столу, на котором громоздились ровные стопки бумаги. Маг выбрал несколько прямоугольных желтых и розовых листов, взял ножницы и вернулся в столовую.

– Для начала отрезаем полоску, – произнес он и сделал надрез по длинной стороне листа.

– Размер имеет значение?

– По-моему, нет, – пробормотал маг и щелкнул ножницами в воздухе. – Теперь делаем Складку «собачье ушко»… Вы уже проходили «собачье ушко»?

– Вы делайте, – предложила Сиони, – а я буду смотреть.

Лэнгстон с облегчением кивнул и принялся Складывать звездочку. Толстые пальцы здоровяка на удивление ловко управлялись с бумагой. Часть полоски он Сложил в некое подобие узла, но не стал заглаживать Складки. Получив миниатюрный пятиугольник, маг обмотал вокруг него оставшуюся бумагу, как бандаж, а затем аккуратно подвернул все кончики фигурки. Потом он принялся очень бережно, одними мизинцами нажимать на каждую сторону пятиугольника, пока тот не превратился в звезду.

Положив свое произведение на ладонь, маг приказал:

– Сияй!

И звездочка начала светиться изнутри, как будто под бумагой зажглась спичка. Чтобы разглядеть мягкое свечение в ярком утреннем свете, Сиони пришлось прикрыть звездочку ладонями, но она продолжала ровно и спокойно сиять, пока Лэнгстон не произнес:

– Прекратись!

– Изумительно! – воскликнула Сиони. – Я попробую, если вы не возражаете.

Сиони отрезала полоску и принялась повторять по памяти действия Лэнгстона. Впрочем, пару-тройку раз она все же обращалась к Лэнгстону за советом – в процессе Складывания большие ладони мага заслонили от Сиони некоторые важные детали. Когда Сиони закончила свою работу, на ладони у нее сияла маленькая звездочка. Так просто – и так красиво.

– Не будь они настолько хрупкие, получилось бы замечательное ожерелье, – вымолвила Сиони и замолчала.

Она размышляла о том, будут ли бумажные звездочки так же сиять, если навести на них глянец, вроде того, какой Эмери навел на подаренную ей заколку.

От мысли об Эмери настроение у нее упало, и Сиони велела звезде погаснуть.

Лэнгстон поерзал на стуле.

– У вас есть огнестрельное оружие? – осведомилась Сиони и положила звезду на стол.

Когда она училась в старших классах, то, если ее что-то особенно сильно расстраивало, отец иногда вывозил ее за город и позволял пострелять из дробовика. Сосредоточенность и грохот всегда помогали Сиони выкинуть всякие глупости из головы.

Лэнгстон побледнел.

– Я… н-ну… я, видите ли, не должен выпускать вас из дому, а в квартире оружием пользоваться нельзя. – Он потер затылок. – Я не слишком силен как учитель – пока еще не слишком, но могу дать вам почитать кое-какие книги. Полагаю, вам попадется что-нибудь любопытное, чему маг Тейн еще не научил вас.

– Наверное, – согласилась Сиони и сгорбилась. – Если вы разрешите, я посмотрю книги сама.

– Разумеется.

Отодвинув стул, Сиони встала, собрала тарелки, быстро вымыла их и подошла к книжному шкафу. Порывшись на полках, она выбрала не учебник, а роман «Джейн Эйр». Улучив момент, когда Лэнгстон опять зашелестел газетой, она прихватила со стола бумагу и ручку и удалилась в выделенную ей комнату наверху.

Усевшись на кровать и положив лист на книгу, Сиони написала: «Вы должны поверить мне и покинуть дом. Уезжайте куда-нибудь, как будто у вас начался отпуск. Деньги я вам вышлю. И пожалуйста, поторопитесь».

Она перечитала записку и закусила нижнюю губу. Естественно, Уголовный департамент уже взялся за дело, но от тамошних полицейских и чиновников можно ожидать чего угодно.

А если они решили воспользоваться ее семьей как приманкой для Грата и Сараджа?

От этой мысли у нее внутри все сжалось.

А мерзавцам не потребуется много времени для реализации своих темных планов. Сарадж, вообще, обойдется одним прикосновением.

Сиони вспомнила о несчастном шофере и поежилась. Соскользнув на пол, она принялась Складывать бумагу, пока у нее не получился журавлик.

– Дыши!

Изящная птичка расправила крылья и повернула к создательнице треугольную головку.

Сиони произнесла адрес.

– Если дома никого не окажется, сразу возвращайся сюда – мне надо знать, что там творится, – добавила Сиони.

Птичка затрепетала в ее руках. Сиони приоткрыла окно ровно настолько, чтобы выпустить журавлика. Птаха взмыла вверх, выпорхнула наружу, покружила над крышей соседнего дома, а потом набрала скорость и полетела прочь. Вскоре белый бумажный журавлик исчез из виду, скрывшись за следующим рядом домов.

Сиони вздохнула и захлопнула окно. Неведение жестоко терзало ее.

Опершись на подоконник, она смотрела на улицу, вдоль которой выстроились фонари, зачарованные Осветителями. Поборов искушение вырвать страницу из «Джейн Эйр» и Сложить магическую подзорную трубу, Сиони пристально всматривалась в проезжавшие внизу автомобили.

Она пыталась разглядеть мужчину в плаще-балахоне цвета индиго, но тот не появлялся.

«Я очень сердит на вас».

Сиони прижалась лбом к стеклу.

– Прости меня, – прошептала она. У нее не было представления о том, каким еще образом можно передать послание. – Я вела себя как дурочка. Совершенно ни о чем не думала. Мне ужасно жаль, что я вовлекла в эту историю Дилайлу, мага Хьюза и тебя. Умоляю, поверь мне. Если бы я могла повернуть время вспять и остановить себя, я бы обязательно так и сделала. Я люблю тебя.

Она прикоснулась к щеке, пощупала поднывающую скулу. Отек уже начал сходить.

Заслужила, чего уж там говорить. Доигралась.

Она долго не отходила от окна, разглядывая прохожих, а при виде каждого автомобиля у нее перехватывало дыхание.

Но Эмери так и не появился.

Глава 18

Прочитав пятьдесят страниц из «Джейн Эйр», выстирав одежду и научив Лэнгстона правильно готовить соус, Сиони приняла ванну и заставила себя лечь почти вовремя. Спала она беспокойно, но все же лучше, чем прошлой ночью, а утром с облегчением надела юбку нормальной длины.

Сперва она проверила, нет ли на подоконнике белой бумажной птички, но та не вернулась. Сиони надеялась, что журавлик благополучно добрался до пункта назначения, но с другой стороны, его отсутствие означало, что родные Сиони до сих пор находились в Милл-сквотс. Или там был кто-то еще. А кто именно, она могла лишь гадать.

К горлу подступила горечь, и Сиони потерла желудок сквозь блузку. У Лэнгстона ведь есть телефон? И, наверное, он может позвонить мг. Эйвиоски и справиться у магички, как обстоят дела!

Почему же нет никаких новостей? Если так будет продолжаться, то она точно растечется, осядет, как суфле.

Подойдя к лестнице, Сиони услышала, что Лэнгстон разговаривал с кем-то в прихожей. Сделав несколько шагов, она узнала низкий мужской голос и остаток пути проделала в забытьи.

Когда Сиони достигла прихожей, ее сердце почти выскочило из груди.

– Эмери… то есть маг Тейн…

Эмери стоял возле входной двери. На нем не было его любимого индигового балахона или плаща – сегодня он облачился в белую рубашку с длинными рукавами, застегнутую на все пуговицы, и в темно-серые брюки. Будь на нем галстук, Бумажный маг вполне мог бы сойти за конторского служащего. Он недавно побрился и подстригся. Впрочем, его прическа не слишком изменилась, просто волосы стали чуть-чуть короче и были не очень сильно растрепаны.

Эмери казался расслабленным – он скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.

Когда маг вскинул взгляд на Сиони, огонь, пылающий в его глазах, потух.

Он был прекрасен.

Рядом с ним топтался и хозяин квартиры. Лэнгстон был одет в деловой костюм, правда, без пиджака, и демонстрировал подтяжки, обтягивающие полные плечи.

Сиони даже не пришло в голову подслушать приватную беседу магов, и теперь она нещадно ругала себя за это. А судя по всему, они обсуждали именно ее.

Сиони спрятала руки за спиной и отчаянно попыталась не покраснеть.

– Я… не ожидала увидеть вас так скоро.

Только надеялась.

– Нам нужно кое-что обсудить, – произнес Эмери. Его голос звучал не сердито, а скорее покорно.

Однако Сиони не могла понять причину подобной покорности, потому что лицо Эмери вновь сделалось непроницаемым. Ей никогда не удавалось понять загадочное – даже таинственное – выражение его глаз.

Да чтоб провалился тот, кто научил его этому!

– Вам надо забрать с собой какие-нибудь вещи? – поинтересовался Лэнгстон у Сиони.

– Только туфли, – выпалила Сиони и поспешно добавила: – Я сейчас их принесу.

Она взлетела вверх по ступеням, обулась в оксфордские туфли, в которых ходила накануне, глубоко вздохнула и расправила плечи. Потом она ущипнула себя за щеки и бегом вернулась вниз.

Эмери уже открывал дверь.

– Лэнгстон, огромное спасибо. Если тебе понадобится рекомендация, дай мне знать.

Лэнгстон улыбнулся. Повернувшись к Сиони, он решил приподнять шляпу, обнаружил, что голова у него непокрыта, и в результате ограничился легким поклоном.

– Всего доброго, Сиони! Будьте осторожны, – сказал толстяк на прощание.

Сиони поблагодарила Складывателя и вышла на лестничную клетку. Эмери последовал за ней, положив ей руку на спину чуть ниже талии. Второй рукой он извлек из кармана бумажного журавлика с помятым от пребывания в столь неподходящем месте правым крылом.

Сиони напряглась. Эмери перехватил ее журавлика?

– Это была не лучшая идея, – заявил маг.

Внутри у Сиони все оборвалось. Получается, что в доме находился он.

– Что с моими родными?

– Они в безопасности. За пределами Лондона.

– Спасибо.

Эмери кивнул.

Сиони набрала полную грудь воздуха.

– Значит, вы познакомились с моими родителями.

– Совершенно верно.

Сиони смяла в кулаке ткань юбки.

– Эмери, я действительно очень сожалею…

– Конечно, – негромко ответил он. – Но что сделано, то сделано. Кроме того, из-за вашей эскапады мало что изменилось.

– Но что именно изменилось? – испугалась Сиони, но Эмери не ответил.

Он вывел ее из дома к автомобилю, который был припаркован у тротуара. Мотор машины работал вхолостую.

Сиони сразу заметила, что за сиденьями лежал чемодан.

– Вы заезжали к себе?

– На минуточку.

Сиони промолчала.

– Нет ли чего-то такого, о чем бы меня стоило проинформировать и о чем вы не удосужились рассказать? – спросил ее Эмери, когда автомобиль выехал на дорогу.

Сиони замотала головой.

– Нет. Хотя… я потеряла вашего большого бумажного голубя. Я летела на нем до той фермы… около Хэнгменс-роуд.

– Х-м-м… – фыркнул он. – Надеюсь, вы закрыли люк?

Сиони этого не сделала.

В салоне воцарилась тишина.

Сиони теребила юбку, и вскоре одна пуговица, в буквальном смысле, повисла на нитке. Эмери, очевидно, заметил нервозность Сиони и накрыл ее руки своей ладонью, чтобы предотвратить дальнейший ущерб.

– Я не имею обыкновения делиться с другими людьми подробностями своей автобиографии, – произнес Эмери, уставившись на ее руки, – но мне в жизни довелось лишиться многого и очень важного, Сиони… Я бы не хотел добавлять в список потерь еще и вас. Возможно, вам это покажется несколько странным, но ваша судьба чрезвычайно заботит меня. И, даже отбросив в сторону мои обязанности наставника, я признаюсь вам в том, что ваше благополучие для меня – превыше всего на свете.

Сердце Сиони затрепыхалось. В груди стало горячо. Эмери откинулся на спинку сиденья.

– Вашим родным ничего не угрожает, как и было обещано. За ними будут присматривать, пока все проблемы не разрешатся.

– Спасибо, – прошептала она.

– Вам, Сиони, придется остаться на некоторое время у магички Эйвиоски – она согласна позаботиться о вас, – добавил Эмери. – И Дилайла наверняка будет рада вашему обществу.

Сиони хотела спросить насчет Дилайлы, но сразу передумала.

– Но почему я должна жить у Эйвиоски? И где будете вы?

Сиони оглянулась на чемодан и посмотрела в окно – на вывески магазинов, попадавшихся по дороге: «Аптека Бриггса», «Карандаши. Вольф».

Но все эти магазинчики находилось вовсе не на пути к дому мг. Эйвиоски! Сиони вглядывалась в палисадники, освещенные солнцем, читала таблички с названиями улиц, и вскоре у нее душа ушла в пятки.

– У вас какие-то планы, – пробурчала она. – Мы едем на железнодорожный вокзал.

– Весьма проницательное наблюдение, – заметил Эмери.

Сиони всплеснула руками.

– Куда вы собрались? И что будете делать?

– То же самое, что делал несколько лет подряд, – ответил маг, не глядя на нее.

– Вы начнете охоту на Грата, – прошипела Сиони, понизив голос так, чтобы шофер ничего не услышал. – Вы ругали меня за Грата, а теперь намерены ловить его сами!

Эмери повернулся к ней, и теперь их лица оказались совсем близко друг от друга.

– Сиони, не надо путать ни себя, ни меня. У меня есть опыт. Мои действия были согласованы с Уголовным департаментом, да и Грата я сейчас выслеживать не буду.

Негодование Сиони рассыпалось на тысячу осколков: на смену гневу пришел чудовищный страх.

– Сарадж, – выдавила она. – Вы хотите поймать Сараджа.

Эмери нахмурился и кивнул.

Когда автомобиль притормозил около вокзала, часы на башне пробили восемь.

Сиони схватила Эмери за руку, не позволяя ему выйти.

– Нет, Эмери! – всхлипнула она, смаргивая с ресниц слезы. – Вы очень рискуете! И где вообще прячется Сарадж? Куда вы едете? Сколько времени будете отсутствовать?

– Чего-то я сам не знаю, а чего-то не могу вам сказать, – произнес Эмери с виноватым видом.

Сиони открыла рот, чтобы повторить свои вопросы, но передумала и вместо этого обратилась к шоферу:

– Мистер, не окажите ли вы нам любезность? Не могли бы вы ненадолго оставить нас наедине?

Водитель тут же открыл дверцу – судя по выражению лица, просьба Сиони растрогала его. Очутившись на свежем воздухе, он размял кости, а затем достал из кармана сигареты и спички.

– Я преодолела столько испытаний, но сохранила вашу жизнь! – с жаром сказала Сиони. – А теперь вы отправляетесь на смерть!

Эмери искренне улыбнулся.

– Вы почти не верите в меня, Сиони.

– Вашим противником будет Потрошитель, а он способен убить одним лишь мановением руки! – воскликнула Сиони. – Прошу вас, одумайтесь! Я согласна на что угодно. Я никогда не выйду из коттеджа. Если хотите, передайте меня другому наставнику. Я верну вам стипендию. Умоляю вас, пожалуйста, не ездите туда!

Взгляд Эмери смягчился. Он нежно прикоснулся к синяку на щеке Сиони – и от его ласки по ее подбородку и шее пробежал холодок.

– Сиони, я едва ли не лучше всех на свете знаю о том, каково это – столкнуться с Сараджем. Но только таким образом я смогу обеспечить безопасность лично вам. Поверьте мне, Сиони. И на сей раз вам не удастся убедить меня изменить решение.

Эмери заправил за ухо Сиони выбившуюся прядь волос, перегнулся через спинку сиденья и достал свой чемодан. Сиони оцепенела и, лишившись дара речи, смотрела на Эмери. Сердце в груди словно вознамерилось остановиться. Пальцы тряслись.

Эмери распахнул дверцу автомобиля и вышел на залитый солнцем тротуар.

Он будет биться на смерть с Потрошителем Сараджем Пренди.

А вдруг сейчас Сиони видела Эмери в последний раз?

«Ваша судьба чрезвычайно заботит меня».

Она смотрела в окно – Эмери неторопливо направлялся к перрону, и в его иссиня-черных волосах играли золотистые вспышки.

Ее пульс вновь участился, и теперь кожа на запястьях вздувалась с каждым ударом сердца. Сиони передвинулась на сиденье, вцепилась в ручку, распахнула дверцу и выпрыгнула наружу, жмурясь от ослепительных солнечных лучей.

– Если уж ты отправляешься на смерть, то мог бы на прощание поцеловать меня! – крикнула она.

Эмери замер (остановились еще двое мужчин, шедших к поезду).

Он обернулся и посмотрел на нее – яркий свет окружал его, будто ореол.

Он вернулся к машине, и Сиони зарделась. Неужели она опять рассердила его? Или он действительно собирается?..

Эмери поставил наземь чемодан. Он внимательно посмотрел на Сиони, одной рукой приобнял ее за талию, а другой – прикоснулся к ее неповрежденной щеке.

Потом бережно повернув голову Сиони направо, наклонился и поцеловал ее.

Его теплый рот прижался к ее губам, и в душе Сиони все перевернулось. Солнце пронизывало ее насквозь. Город распадался на мелкие части.

Она закрыла глаза и, обхватив Эмери за шею, целовала его так, как давно хотела целовать, припав раскрытыми губами к его губам, впитывая его вкус, его аромат.

Поцелуй длился целую вечность, хотя продолжался считаные мгновения.

Когда Эмери медленно отодвинулся, Сиони оставалось лишь болезненно стремиться к нему. Она вскинула взгляд к его прекрасным зеленым глазам и на миг увидела там все – его разбитое сердце, которое она не могла забыть, все улыбки и непроизнесенные слова, которые накопились за три месяца, прошедшие со дня их первой встречи.

Эмери прикоснулся губами к ее лбу, отступил на шаг, молча взял чемодан и побрел к поезду. Сиони тоже хранила молчание. Говорить было нечего. Все, что требовалось, уже было так или иначе сказано.

Прижав руки к отчаянно бившемуся сердцу, Сиони провожала взглядом Бумажного мага. Когда он скрылся из виду, Сиони скользнула обратно в машину. Она назвала водителю адрес дома мг. Эйвиоски и принялась мысленно молиться о том, чтобы Эмери вернулся живой и невредимый.

Глава 19

Поблагодарив шофера, Сиони выскочила из автомобиля перед палисадником мг. Эйвиоски. Магичка жила в тихом районе на окраине Лондона – в трехэтажном готическом особнячке, возвышающемся на углу перекрестка. И остроконечная крыша, и башенка с трубой (оттуда никогда не шел дым) были покрыты серой черепицей оттенка древесного угля. От улицы дом отделяла ограда из заостренных металлических прутьев, за которой красовался длинный портик. Декоративные колонны подпирали выступающий второй этаж и придавали строению сходство с рядом кресел, которые расставили вдоль стены бального зала.

Сиони бывала у магички трижды. Первый раз она нанесла ей визит по случаю празднования успешного окончания магической школы Таджис-Прафф (до того как мг. Эйвиоски сообщила ей, что она станет Складывательницей), потом Сиони заглядывала к ней, когда навещала Дилайлу, ну а третий раз произошел два дня назад… Именно тогда Сиони вывалилась из зеркала и перенеслась в жилище мг. Эйвиоски, которая вызволяла свою бывшую ученицу из кошмарного подвала в Бельгии.

Сиони поднялась по ступенькам, немного удивляясь тому, что мг. Эйвиоски не встречает ее на крыльце. Сердце колотилось почти так же сильно, как и на вокзале, а в мыслях царила неразбериха. Эмери, наверное, уже в вагоне. Почему она не сообразила выбежать на перрон и прочесть расписание поездов?

Наверняка Эмери уехал недалеко, если только Сарадж не сбежал из Лондона.

Сиони безумно захотелось, чтобы убийца-Потрошитель и впрямь сбежал из города. Тогда Магический кабинет оставил бы все как есть и вернул Эмери обратно.

Сиони нажала на кнопку звонка и потерла пальцами грудину, чтобы унять боль, прорезавшуюся где-то в районе легких. Она представила себе, как там образуется пропасть, наподобие той, которую она видела в сердце Эмери. Сиони знала, что если она не увидит его снова, эта пропасть разорвет ее пополам.

Уголовный департамент взял под опеку ее семью – почему бы полицейским не защитить ее любимого человека?

Сиони облизала пересохшие губы и на мгновение порадовалась своей фотографической памяти. Что бы ни случилось, она всегда будет помнить это до самых мелких, незначительных подробностей. Но когда она, зажмурившись, нырнула в недавние воспоминания на вокзале, ее ноги чуть не подкосились.

О, Эмери, прошу, не дай убить себя.

На звонок никто не ответил, и Сиони постучала. Она задумалась о том, удастся ли ей забрать свой скарб из квартиры, предоставленной Эйвиоски, и в конце концов решила, что две Осветительницы ей конечно же помогут.

И вообще она пробудет здесь недолго. Может, неделю. Максимум две. Отступив от двери, Сиони навострила уши, стараясь уловить сквозь городской шум отдаленный паровозный свисток. Но не услышала ничего – тишину нарушал только щебет невидимой птички в кроне дикой яблони, осенявшей дворик мг. Эйвиоски.

Сиони вздохнула и взялась за ручку.

Когда выяснилось, что дверь не заперта, Сиони переступила порог особняка.

Уже в холле начинался узкий коридор, ведущий в недра дома, и лестница на второй этаж. Сиони заглянула в полутемную комнату с задернутыми шторами, сквозь которые слабо пробивались лучики света.

– Магичка Эйвиоски! – позвала она. – Дилайла!

Неужто никого нет дома? Мг. Эйвиоски должна была дождаться Сиони, особенно при нынешних обстоятельствах! Она всегда была непоколебима в своих правилах.

У Сиони внезапно скрутило желудок. Она с размаху шлепнула себя ладонью по затылку, решив, что по коже ползет букашка, но это оказалась просто-напросто прядь ее волос.

Сбросив туфли – мг. Эйвиоски ревниво следила за чистотой ковров, – Сиони поднялась по лестнице из одиннадцати ступенек на второй этаж, где находились библиотека, гостиная и длинный зеркальный коридор с дверями в спальни. Комната Дилайлы была третьей справа, но, заглянув туда, Сиони не обнаружила подругу. Пустыми оказались и ванная, и комната, которая, судя по размеру и отсутствию безделушек, принадлежала мг. Эйвиоски.

Зато с третьего этажа донеслись шаркающие шаги. Значит, они находятся либо в кабинете, либо в помещении с магическими зеркалами. Вероятно, наставница читает Дилайле лекцию.

Сиони метнулась к лестнице и быстро взобралась по скрипучим ступенькам. Третий этаж особняка – в отличие от коттеджа Эмери – был самым маленьким, однако там нашлось место и для кабинета Эйвиоски, и для зеркальной комнаты, в которой практиковалась Дилайла, и для крошечной кладовой.

– Магичка Эйвиоски! – позвала Сиони и кинулась к двери, но та распахнулась еще до того, как Сиони успела взяться за ручку.

Мужчина, представший перед Сиони, заслонял собой весь дверной проем, его острые клыки хищно поблескивали.

– Привет, крошка! – ухмыльнулся Грат.

Сиони глотнула воздуха, чтобы закричать, и отшатнулась, но Грат молниеносно вскинул мясистую лапищу и схватил девушку за плечо. Глубоко вонзив ногти в ее плоть, он втащил Сиони внутрь.

Помещение заливал солнечный свет, хотя на небо уже наползали перистые облака.

Грат с легкостью вздернул Сиони вверх на несколько дюймов, и их глаза оказались на одном уровне. Широко ухмыляясь, он переступил с ноги на ногу и швырнул девушку на пол. Сиони звучно стукнулась коленями о паркет, и ее тело пронзила резкая боль от ушиба. Левое колено саднило и горело, и Сиони наконец-то смогла протолкнуть воздух сквозь схваченные судорогой голосовые связки. В результате получилось нечто среднее между вздохом и всхлипом.

Сиони попробовала встать и уперлась взглядом в свою испуганную физиономию – та отразилась в ближайшем к ней старинном зеркале. Выше зачарованного стекла сияли два фасеточных окна, а внизу находились столики, заваленные выдутыми склянками, прозрачными бусами и различными осколками.

А потом, в высоком зеркале, сделанном из Осветительского стекла (из него-то Сиони и вывалилась, возвращаясь из Бельгии), она увидела отражение Дилайлы.

Сиони неловко поднялась на ноги. Дилайла сидела на стуле, привязанная к деревянной спинке толстыми веревками. Во рту у девушки торчал ее же собственный белый носовой платочек, скрученный в узел. Дилайла пыталась что-то говорить, но кляп заглушал ее голос. Из вытаращенных карих глаз текли слезы.

Рядом с ней стояла – нет, висела, едва касаясь пола носами туфель, мг. Эйвиоски – ее руки были прикручены грубой бечевкой к потолочному крюку для люстры. Голова мг. Эйвиоски безвольно свесилась набок, очки на носу сидели криво, правое стекло пересекала трещина.

Магичка была без сознания, кисти ее рук сделались мертвенно-белыми, а запястья побагровели от прилившей крови.

– Нет! – завопила Сиони и рванулась к магичке.

Грат ухватил ее за волосы и дернул к себе так, что вырвал из головы Сиони несколько рыжих прядей. Сиони ткнулась спиной в широкую грудь Грата, и он обхватил ее мощной ручищей за горло.

– Я очень рассчитывал на то, что ты, Сиони, появишься здесь, – свистящим змеиным шепотом пропел он ей прямо в ухо.

Дилайла закачалась на стуле и тщетно попыталась что-то крикнуть сквозь кляп.

– Я поделюсь с тобой замечательной новостью, Сиони, – я отгадал наш маленький секрет. Пока я гонялся за тобой по всей Европе, у меня было время для размышлений. И, разумеется, мне помогли наши беседы насчет Лиры.

– Отпустите их! – взмолилась Сиони.

Она попыталась вонзить ногти в лапу Грата, но тому все было нипочем. Тогда Сиони принялась брыкаться и пинать его по ногам, но не могла выбрать направление для того, чтобы удар оказался сколько-нибудь ощутимым.

– Пожалуйста, делайте со мной что хотите, только освободите их! Они здесь ни при чем!

– Ошибаешься, Сиони, очень даже при чем, – парировал Грат.

Он ослабил хватку на ее горле и, развернув девушку, толкнул ее к стене. Миниатюрное треугольное зеркало сорвалось на пол и разбилось вдребезги. Лопатки Сиони свело судорогой.

– Они очень даже при чем, – повторил Грат. – Они будут играть самые главные роли в моем спектакле, а ты будешь наблюдать за представлением. Надеюсь, ты поймешь, что такое – не иметь возможности сделать ровно ничего, когда у тебя на глазах гибнут любимые люди!

– Она не мертва! – возразила Сиони. – Лира заморожена…

– О Лире я позабочусь, – отчеканил Грат и ткнул костяшкой пальца в синяк на щеке Сиони, и она вскрикнула. – С ней я разберусь. Я знаю все, что нужно сделать, но сперва мне потребуется толика энергии. И я не позволю тебе встать у меня на пути!

Грат подхватил Сиони левой рукой под мышку, правой – стиснул ее шею, поволок девушку к фасетчатому окну и развернул спиной к стеклу. Сиони тщетно пыталась разогнуть пальцы, пережавшие ей гортань.

Грат улыбнулся одним уголком рта.

– Рассыпься! – приказал он.

Оконное стекло послушно раскололось, и Сиони задохнулась от собственного крика, когда бритвенно-острые осколки впились ей в кожу, протыкая блузку и комбинацию, раздирая юбку и чулки. Куски стекла врезались в ее позвоночник и череп. Они скользили по плечам, полосовали ткань ее одежды и ранили ее плоть. Сотни крохотных кинжалов впивались в бедра и колени. Яростные жгучие стрелы пронизывали ее тело, по коже струились десятки алых ручейков.

Сиони беззвучно разинула рот, словно рыба, вытащенная из воды. Грат выпустил ее, уронил на пол, как тряпичную куклу. Запястья Сиони усеивали стеклянные занозы – крохотные, будто обрезанные ногти младенца, а по всей длине рук разбегались звездчатые шрамики. Рукава промокли от крови насквозь, и, судя по тому, что Сиони видела в зеркалах, такой же была и ее спина.

А если судить по тому, как жгло кожу вокруг вонзившихся осколков, кровь вполне была способна превращаться в кислоту.

Сиони захотела привстать, хотя бы пошевелиться, но злобное стекло сразу пресекло ее поползновения – оно все глубже втыкалось в кожу, обжигая, как раскаленные уголья. Сиони ахнула и бессильно распласталась на полу, порезав щеку об острые стекляшки.

Грат отряхнул руки и хохотнул.

– Итак, Сиони, – пропел он, направляясь к зеркалу, где отражались Дилайла и мг. Эйвиоски, – все дело в словах, а слова связаны с материалом. – Он потрепал по подбородку Дилайлу, застывшую в своих путах. – Я часто думал о Лире, моей бесценной Лире, и о том, как преодолеть нечестивую порчу, которую ты на нее навела. Я давно понял, что должен обратить ее вспять. И меня осенило. Послушай, Сиони, обратить – ведь в этом что-то есть, верно? Надо обратить заклинание…

Грат сделал выразительную паузу.

– Но Привязка тоже является заклинанием, – продолжал он, хлопнув в ладоши. – Однако у каждого заклинания имеется противодействие, если можно так выразиться, противозаклинание – команда «Прекратись» или нечто в этом роде. Значит, и для Привязки найдется подходящее контрзаклинание.

Сиони задержала дыхание и решила подняться, тихонько поскуливая от боли, которую ей причиняли сотни мелких осколков. Ее руки заскользили по паркету, разъехались в лужице крови, и она снова упала.

Грат оскалил зубы и шагнул к ней.

– Я много думал и регулярно упражнялся, как примерный подмастерье, но мне чего-то недоставало. Я должен был выйти за рамки и обязательно определить, чего же именно я намерен достичь! И минувшей ночью, глядя в то самое зеркальце, которое ты забыла в ресторане, я все понял. Хочешь узнать, что конкретно, а, Сиони?

Ногти Сиони заскребли половицы и напоролись на окровавленную стеклянную пирамидку.

– Я! – горделиво провозгласил Грат и скрестил руки на груди с видом победителя. – Недостающей частью является не кто иной, как я сам. Толково, да?

– Ди… лай… ла, – прошептала Сиони, ползком продвигаясь вперед.

Она чувствовала, как на ее позвонках вскипают и лопаются горячие пузырьки, и невольно морщилась от отвратительного ощущения.

– Ты что, до сих пор не догадалась? – осведомился Грат, повернувшись в сторону Дилайлы и мг. Эйвиоски. – Я и есть ключ! Я должен перепривязать себя к себе.

Сиони моргнула – реплика Грата не сразу улеглась в ее сознании.

– П… пожалуйста…

Грат проигнорировал Сиони.

– Дай-ка я лучше покажу тебе, как все делается, – продолжал разглагольствовать он. – Объяснять слишком долго и скучно. Сначала нужно запастись сырьем, как я это называю.

Грат вынул из-за пояса кожаный кошелек и вытряхнул его содержимое на стол. Отличный темно-желтый песок, которым пользуются стеклодувы. Сырье… Природное вещество, из которого делают магические материалы.

– Во-вторых, – добавил Грат, – надо обратить вспять сам процесс, а именно слова Привязки. Ты помнишь клятву, Сиони?

Прядь волос упала ей на глаза.

– Начнем! – провозгласил Грат, поигрывая неизвестно откуда взявшимся стеклянным кинжалом.

Грат приставил лезвие к сонной артерии Дилайлы, и девушка невнятно вскрикнула сквозь кляп, когда злодей без нажима провел острием по ее коже.

– Подскажи-ка мне, Сиони. Давай!

Сиони била крупная дрожь, и она ничего не могла с этим поделать.

– В… вещество, созданное человеком, – прошептала Сиони, – я призываю тебя. П… пребудь с… со мною…

– Точно, – перебил ее Грат и положил свободную руку на кучку песка. – Вот в этом-то и вся соль! Вещество, созданное землей, твой обладатель призывает тебя. Отныне отвяжи меня от того, с чем я был связан через тебя до сего дня.

В шее Сиони хрустнули позвонки. Она чувствовала, как пульс выплескивает ее кровь из всех крупных и мелких порезов и ссадин, слышала, как он отбивает в ее ушах имя Дилайлы.

– Теперь настал черед для следующего этапа, – изрек Грат. Он прижал руку к груди и произнес: – Вещество, созданное человеком, призываю тебя. Пребудь со мною, и я пребуду с тобою отныне и впредь.

Он пригнулся и встретился взглядом с Сиони.

– А после этого ты привязываешь себя к новому веществу, – тихо сказал Грат. – Я ведь обещал тебе все продемонстрировать, не так ли, Сиони?

Он выпрямился, оттолкнул Дилайлу вместе со стулом к стене и обхватил пальцами шею девушки.

– Нет! – заорала Сиони, перекатившись на другой бок. Ее колени елозили по липким лужицам крови, боль, как удар током, пронзила тело, и у Сиони перехватило дух.

– Впечатляет? – поинтересовался Грат, не отрывая взгляда от Дилайлы. – Вещество, созданное человеком, твой создатель призывает тебя.

«Сиони, ты знаешь, как делают привязку Потрошителей?»

– Грат, нет! – прохрипела Сиони и уперлась горящими, как в огне, руками в пол.

Струйки крови хлынули из бесчисленных ранок на ее спине и зазмеились по туловищу вдоль ребер.

– Пребудь со мною, и я пребуду с тобою всю свою жизнь, до того дня, когда я умру…

Сиони вцепилась в раму старинного зеркала и рывком поднялась.

– И обращусь в прах, – закончил Грат.

Из горла Дилайлы вырвался сдавленный звук. Ее глаза вылезли из орбит, ноздри побагровели. Она смотрела на Грата с выражением животного ужаса на лице, а затем ее глаза закатились.

Грат выпустил Дилайлу, и та обвисла на веревках.

– Нет! – заорала Сиони и кинулась к подруге. – Дилайла, нет! Нет!

Грат легонько толкнул Сиони в грудь. Она упала навзничь, загнав осколки еще глубже в свою израненную спину. Вскрикнув, Сиони закашлялась и ощутила во рту соленый металлический привкус.

Мир вокруг нее померк.

– Продолжим, Сиони, – произнес Грат, сгибая и разгибая руку в запястье.

Он расплылся в улыбке и повернулся к мг. Эйвиоски.

Волны боли прокатывались по телу Сиони. Грат приближался к мг. Эйвиоски, и Сиони попробовала встать, но мышцы ей уже не повиновались. Силы оставили ее. Никогда в жизни она не была так разбита и измучена, никогда ей не приходилось испытывать подобных телесных и душевных страданий.

Она посмотрела на Дилайлу – та напоминала бумажную куклу.

Осколки стекла сверкали на паркете, как уродливые, необработанные алмазы.

Рассыпанные на паркете.

Деревянном паркете.

У Сиони не было бумаги, но все же…

Прижав окровавленную ладонь к полу, она забормотала одними губами, почти не различая собственного шепота:

– Вещество, созданное землей, твой обладатель призывает тебя. Отныне отвяжи меня от того, с чем я была связана через тебя до сего дня.

Она прижала руку к груди.

– Вещество, созданное человеком, призываю тебя, – еле слышно простонала Сиони. – Пребудь со мною, и я пребуду с тобою отныне и впредь.

Сиони приподнялась на локте – ее дух пребывал где-то в иных местах, вдали от жгучей мучительной боли и рваных ран. Она потянулась за длинным осколком и стиснула его в кулаке, не обращая внимания на то, что острые края пропороли ей пальцы.

Грат замер перед Эйвиоски. Театральным жестом разорвал на ней блузку, распорол бюстгальтер и обнажил грудь, где билось ее сердце.

– Вещество, созданное человеком, – почти мысленно говорила Сиони, беззвучно шевеля распухшими губами, – твой создатель призывает тебя. Пребудь со мною, и я пребуду с тобою всю свою жизнь, до того дня, когда я умру и обращусь в прах.

Стекло будто ущипнуло ее за кончики пальцев.

Стекло Дилайлы. Заклинание сработало.

Грат замахнулся на Эйвиоски кинжалом.

Сиони лихорадочно шарила глазами по зачарованным стеклам. Наконец она увидела свое окровавленное плечо: оно отражалось в круглом зеркале, напротив которого висело другое – антикварное – в тяжелой раме.

Грат стоял возле круглого зеркала и, казалось, совершенно забыл про Сиони.

Она вспомнила, как Дилайла сидела за столиком в бистро, радостная и живая – такая живая! – и смеялась над розыгрышем, который устроила подруге с помощью своего же подарка.

А ведь Дилайла объяснила ей заклинание Осветителя!

Сиони подползла к антикварному зеркалу и прикоснулась к ровной поверхности. Прошептав «Отражай», она сосредоточилась на образе Лиры – такой, какой увидела ее впервые в кухне Эмери. Вскоре перед мысленным взором Сиони возникла молодая красотка. Черный наряд выгодно подчеркивал ее изумительную фигуру, алые губы Лиры кривились в ехидной усмешке. Сиони подумала о темно-шоколадных кудрях Лиры, обрамляющих лицо Потрошительницы и ниспадавших ей на плечи. Вспомнила и о стальном отблеске ее глаз, и о флаконах с кровью, болтающихся на поясе.

И конечно же в старинном зеркале моментально возникла иллюзорная Лира, а круглое зеркало, в свою очередь, тоже отразило темную Потрошительницу.

Грат замешкался. И приостановился, заметив фантомную Лиру. Наверное, он решил, что Лира находится здесь, рядом с ним. Возможно, он надеялся, что она очнулась и исцелилась.

Он повернулся к Сиони спиной.

Сиони что-то невнятно прорычала и оттолкнулась от пола. Она врезалась в Грата и всадила осколок, который держала в руке, прямо ему под ребра.

– Рассыпься! – крикнула Сиони во весь голос.

Стекло послушно раскрошилось. Сотни осколков вздулись под кожей Грата.

Он взревел. Схватив Сиони за волосы, Грат отшвырнул ее прочь. Сиони опять растянулась на полу и вскрикнула – разбросанные повсюду осколки изодрали ее и без того окровавленную руку.

Грат качнулся к мг. Эйвиоски и схватился за нее, чтобы удержаться, но его ноги подкосились. Он рухнул возле стула Дилайлы. Осколки, впившиеся в его тело, нанесли Грату слишком глубокие порезы. Кроме того, он явно не ожидал нападения Сиони и не удосужился заблаговременно создать заклинание Исцеления.

Тени, затуманивавшие взор Сиони, сгущались, съедая в комнате все краски. Даже собственная кровь казалась ей серой, будто ее кожу обволокли грозовые облака.

Сиони подползла к ближайшему зеркалу, находившемуся около стола, на который Грат недавно высыпал песок. Стеная сквозь зубы, она прикоснулась к стеклу пальцами, оставив кровавые отпечатки прямо на своем отражении.

Помощь. Ей требуется помощь.

В ее спутанном сознании неожиданно всплыло заклинание, которым Дилайла заставила работать зеркальный осколок во временном жилище Сиони.

– Обратно, – выдохнула Сиони из последних сил.

Ее отражение исчезло, сменившись светлой комнатой с белоснежной мебелью и роскошными вазами. На диване сидела, вылизывая лапку, серая кошка. В глубине виднелись полированные перила лестницы. Чья-то гостиная.

Затем видение затянуло пеленой, и измученная Сиони распласталась на полу во весь рост. Однако она могла поклясться, что до нее донесся голос мг. Хьюза, окликавшего ее по имени.

Глава 20

За окном, возле которого сидел Эмери, проносился Лондон. По мере того как центр города постепенно переходил в густонаселенные предместья, кварталы и архитектурные достопримечательности становились все незначительнее. Высокие многоквартирные здания сменились приземистыми коттеджами и ухоженными садами. Поезд набрал скорость, убегая на юг, и Эмери рассеянно смотрел на пологие холмы, перемежающиеся зелеными лугами и полями. Вдалеке виднелись реки и каналы – столь невозмутимые, что вода в них походила на прозрачное стекло, изготовленное Осветителями.

Эмери уезжал все дальше от дома, постепенно приближаясь к врагу. Поезд мчался вперед, и за окном проносились расплывчатые цветовые пятна. Где-то на задворках сознания Эмери копошились мысли, связанные с бумажными иллюзиями, плетением цепей и идеально ровными Складками.

Но над всем этим властвовала она, Сиони.

Сколько времени минуло с тех пор, когда он в последний раз поцеловал женщину? Мозг лениво взялся за расчеты. Три года? После разрыва с ней, перед тем как они развелись. Он предпочитал не вдаваться в воспоминания.

Эмери оперся локтем о ручку кресла. Сиони. Еще месяц назад он носился с идеей о том, чтобы начать ухаживать за ней, когда она получит звание мага, и они оба вступят в новую жизнь – она как талантливый мастер, а он – как воспитатель очередного нескладехи, которого ему подсунет Патрисия. Он нисколько не сомневался в том, что Сиони успешно сдаст все положенные экзамены по завершении минимального – двухлетнего – срока обучения. Она проявила себя весьма смышленой и жадной до новых знаний ученицей, а ее замечательная память всегда изумляла наставника.

Однако за последние недели этот вроде бы краткий промежуток времени превратился в вечность. Квадраты на календаре увеличивались в размерах, а стрелки часов ползли по-черепашьи. А из-за того, что он беззаветно отдавал себя одному-единственному человеку (пусть даже не по собственному выбору), в их отношениях что-то изменилось. За считаные дни между ними возникла прочная и теплая связь, на создание которой, бывает, уходят долгие годы. Ее жизнерадостность, преданность и красота многократно затрудняли все его попытки сделать вид, будто ничего не изменилось, хотя он и прилагал для своей маскировки уже невероятные усилия.

А как она готовит! О, небеса – любые продукты, к которым прикасалась эта женщина, превращались в чистое золото, которое таяло у него во рту! Еще несколько месяцев – и он раздобреет на таких харчах и наверняка станет толще, чем Лэнгстон.

Губы Эмери невольно растянулись в улыбке. Он привык к жизни отшельника. Два года он провел в обществе бумажного скелета Джонто, но одиночество не смущало его – разве что изредка. Возможно, появление Сиони, озарившей и его дом, и его сердце, было великим даром судьбы или – не дай бог! – поворотом кармы. Свет, которого он не разглядел бы, если бы не невероятная глупость, которую Сиони совершила, отправившись в погоню за Потрошительницей – аж на берег океана, чтобы спасти его жизнь.

Она тогда и не знала его толком.

А теперь она знает все.

Почти все.

Эмери постарался сосредоточиться на пейзажах, пролетавших за окном. Неужели поезд проехал Кейтерем? Такое впечатление, что время наконец-то встряхнулось и пришло в движение. Оставалось надеяться, что оно не понесется вперед чересчур быстро и даст Эмери фору.

Напротив, поодаль, сидел мужчина в коричневом костюме. Эмери игнорировал его присутствие.

Эмери довелось столкнуться с Сараджем лицом к лицу лишь однажды, вскоре после того как Лира отказалась от собственной души и сбежала с Гратом и его шайкой. Ведь Потрошитель – нет, Осветитель – славился своим темным обаянием. Сарадж – безумец, подонок, извращенец с нравом, скрученным, как цветное макраме. Любой другой из самых злостных преступников всего мира Сараджу даже в подметки не годился. Сарадж любил убивать ради развлечения, и количество его жертв практически не поддавалось подсчету. Негодяй часто насиловал женщин и, демонстративно похваляясь, выставлял свои злодейства напоказ перед теми, кто пытался его изловить. Этот тип насмехался над обществом и наугад вонзал в него свой зазубренный гарпун.

Странно, но похоже, что именно Грат нашел с Потрошителем общий язык. Он действительно мог ладить с Сараджем – и, вероятно, отчасти контролировать его поступки. А если Хьюзу удастся схватить Грата, то попробуй угадай, что выкинет Сарадж и куда он направится! Одна только мысль о том, что преступник снова посягнет на жизнь Сиони, приводила Эмери в ярость, у него начинали зудеть кончики пальцев, а нутро скручивало в болезненном спазме. Поэтому Эмери согласился принять участие в решающей атаке, в тщательно подготовленной попытке схватить Сараджа перед тем, как тот окончательно взбесится.

Но до какого уровня зверства может дойти Потрошитель?

Эмери покачал головой. Нет, он не намерен это выяснять. Поезд на всех парах мчался к последнему прибежищу Сараджа. Темному Потрошителю пора отправляться за решетку.

А он, Эмери, должен остаться в живых и увидеть, как негодяя упекут в тюрьму.

Другие варианты его не устраивали.

Значит, и у затворника появилась веская причина для того, чтобы стремиться домой.

К полудню поезд прибыл в Брайтон. Эмери доехал в наемном автомобиле до Роттингдина, а оттуда направился пешком в прибрежный Солтден.

Некогда Солтден был известен как центр контрабанды. Этому способствовали высоченные, покрытые соляной коркой скалистые обрывы и укромные бухточки, где лихие люди предпочитали прятать свои суденышки. Эмери втянул ноздрями соленый воздух и прищурился. По его мнению, морем здесь и не пахло, а пахло самой настоящей кровью… и будущей бойней.

Над горизонтом клубились тяжелые дождевые тучи. Значит, где-то на другой стороне залива – во Франции – разразилась гроза. Эмери задумался, накроет ли ненастье Англию уже сегодня.

Нужно поаккуратнее выбирать участки для раскладывания бумажных заклинаний.

Да и Хьюз сказал, что остальные прибудут только завтра.

Не расставаясь с чемоданом, Эмери прогулялся по берегу и внимательно изучил скалы. Затем побрел обратно в город, высматривая заброшенные и особенно жалкие домишки. Ему требовалось просторное пустое здание. Вряд ли в Солтдене можно было найти нечто подобное, но попробовать, конечно, стоило.

Северную оконечность Солтдена, где жители всерьез пытались воссоздать что-то благопристойное, Эмери решил не посещать.

В конце концов он обнаружил то, что хотел: трехэтажное здание бывшей фабрики. Строение находилось в удовлетворительном состоянии, правда, поистрепалось от времени и непогоды. Судя по запаху, прежде тут изготавливали обувь. Оборудование в основном давно растащили.

Подойдет, подумал Эмери и направился в Роттингдин. Ему предстояло купить еще целую кипу бумаги.

Эмери всегда спал мало, но никогда на это не жаловался. Бессонница как будто сама предоставляла ему выбор: то ли страдать от нее, то ли использовать во благо. Поэтому почти всю ночь он провел за изготовлением самых разнообразных заклинаний, которые могли пригодиться и для личных дел, и для решающей битвы с Сараджем. Ловкие пальцы Эмери Складывали четырехконечные звездочки, звенья для цепей-щитов, цепи-удавки и множество других замысловатых вещиц. Что касается фабрики… Он надеялся, что Джулиет сумеет выполнить свою часть плана и выманит Сараджа в Солтден. А если нет, что ж, тогда надо будет ломать голову дальше.

Ранним утром Эмери уже был в переулке, расположенном позади старой скобяной лавки близ фабрики. Накануне он отправил Джулиет бумажную птицу с нужными координатами – теперь нужно было запастись терпением…

В начале десятого к лавке подъехали два автомобиля, в которых находились мг. Кантрелл и полицейские.

Джулиет, Плавильщица, примерно такого же возраста, что и Эмери, начала работать в Уголовном департаменте два года назад после успешной, но непродолжительной карьеры помощника инспектора в Ноттингеме. Рослая миловидная женщина ходила размашистым солдатским шагом и держалась подчеркнуто прямо. Как и Патрисия, она собирала волосы в тугой узел на затылке, что подчеркивало ее квадратный подбородок.

Плавильщицу сопровождали четыре «бобби», осанка которых выдавала их военное прошлое.

– Эмери, к сожалению не могу вас порадовать, сказав, что вы прекрасно выглядите, – заявила она, улыбнувшись, – но боюсь, вы назовете меня лгуньей. Вы не выспались? Или сегодня просто очень сумрачно?

Она взглянула на пасмурное небо.

Эмери промолчал. К Джулиет он относился с симпатией, но сейчас у него не было настроения для легковесной болтовни.

– Он едет сюда?

– Думаю, да, – ответила магичка, шагая по дороге.

Она оглянулась на полицейские автомобили, которые медленно ползли за ними.

– Нужно поторопиться. Сарадж Пренди может повести себя совершенно непредсказуемым образом.

– Я уже кое-что подготовил. Пустая обувная фабрика, вон там, неподалеку, – произнес Эмери, махнув рукой в сторону.

Из кармана балахона – на сей раз оттенка шалфейного – он извлек цепь-щит и предложил магическое изделие своей спутнице.

Джулиет покачала головой и подала знак – машины тотчас затормозили.

– Благодарю, но в бумажной защите пока нет необходимости, – сказала она, направляясь к багажнику одного из автомобилей.

Эмери последовал за Плавильщицей. Магичка подняла крышку и вынула из прочной картонной коробки стальную цепь с фигурными звеньями, образующими широкий пояс.

– Наденьте, – предложила она. – Наверняка не размокнет от сырости.

Эмери не стал возражать и взял у Плавильщицы цепь. Она оказалась гораздо тяжелее своего бумажного аналога, но Джулиет была права – стальные кольца намного превосходили надежностью хрупкие бумажные звенья. Оборонительные заклинания Складывателей имеют определенный предел. Атакующие, впрочем, тоже. Но у любого материала есть свои достоинства и недостатки. Эмери усвоил эту истину еще во время своего обучения, которое завершилось девять лет назад.

– Наши люди сейчас в Брайтоне, – добавила Джулиет и, порывшись в кармане, отыскала бумажку с адресом. – Хорошо бы послать к ним птицу – ведь только они и смогут предупредить нас о прибытии Сараджа.

Эмери взял записку, Джулиет извлекла из багажника тонкий лист серого картона, и Эмери мигом Сложил из него маленькую певчую птичку.

Бумажный гонец будет неразличим на фоне туч – он быстро достигнет Брайтона и вернется обратно в Солтден, как прилетает в свое родное гнездо настоящая птица.

– Джулиет…

– М-м-м?

Эмери взвесил птаху на ладони.

– Удалось найти склад? И Лиру?

Плавильщица нахмурилась.

– Альфред говорит, что местная полиция обнаружила и склады, и даже разбитое зеркало, но Лира пропала.

Эмери забеспокоился, но совсем не так, как он ожидал. Он не ощутил ни привычного биения пульса в висках, ни прилива страха. Скорее его тревога напоминала короткий укус слепня. Он отмахнулся от зыбкого ощущения – сейчас Лира интересовала его едва ли не меньше всего на свете.

– Дыши, – шепнул Эмери птичке, и его крохотное детище встрепенулось на ладони.

Эмери внятно изложил ей задание, и пташка, взвившись вверх, помчалась с попутным ветром на запад, к Брайтону.

Джулиет вздохнула.

– Надеюсь, обойдется без дождя.

– Дождя не будет, – заявил Эмери. – В ближайшее время – точно.

– Откуда такая уверенность? – не без ехидства спросила она.

– Складыватели на этот счет никогда не ошибаются, – ответил он, отворачиваясь от автомобиля. – Давайте я покажу вам фабрику. Там-то и спрячутся наши люди.

Когда птичка вернулась, время понеслось вскачь.

Настроенный на Эмери бумажный вестник отыскал своего хозяина в укрытии позади скобяной лавки, которое маг делил с Джулиет.

Птичка опустилась на ладонь Эмери, хлопая обтрепавшимися крылышками.

Она изрядно помялась, но была способна летать.

– Прекратись! – скомандовал Эмери и перевернул птаху.

Внизу правого крыла обнаружилось послание, написанное убористыми мелкими буквами: «Ведем погоню. Движемся к Солтдену. Похоже, у С. мало крови. Не может телепортироваться».

Сарадж Пренди направлялся в ловушку.

Эмери передал птичку Джулиет. Плавильщица прочла записку и стиснула губы.

– Если мальчики не смогут загнать Сараджа сюда, то мои мины конечно же это сделают. Я заблокировала все выходы и на берег, и в глубь суши. Мины будут взрываться, когда «почувствуют кровь». А потом… Надеюсь, Эмери Тейн, ваши штучки оснащены защитой от дураков?

– Если нет, значит, я сам дурак, – парировал Эмери.

Времени было в обрез. Сарадж мог появиться с минуты на минуту – бумажная птичка летает ненамного быстрее, чем ходит человек. Вскоре в затихшем сумрачном Солтдене разнеслись выстрелы. Стрелял не Сарадж, а его преследователи. То ли они пытались ранить Потрошителя, то ли просто пугали…

Затем прогремел взрыв – так близко, что Эмери услышал, как по стенам лавчонки забарабанили осколки. Он понял, что сработала одна из мин Джулиет, преграждавших Сараджу выход на берег и вынуждавших его идти к фабрике.

– До встречи! – попрощалась Джулиет. – Увидимся здесь, чуть позже.

Плавильщица улыбнулась и выскочила из укрытия. Выудив из кармана жакета несколько крохотных, размером с фартинг[8], бронзовых дисков, она бросила их перед собой и крикнула: «Цель!» Диски бешено закружились в воздухе невысоко над землей и, громко жужжа, устремились к невидимой цели. Джулиет кинулась за ними.

Эмери досчитал до восьми и побежал в противоположном направлении – в сторону фабрики, огибая по дороге холм. Порыв ветра швырнул в лицо Эмери прядь его же собственных волос и, перед тем как стихнуть, окутал мага густым облаком багрового дыма.

Эмери резко сбавил скорость, что удалось не сразу – подошвы ботинок скользили по крутому склону. Дым рассеялся. Менее чем в десяти футах от Бумажного мага стоял, осклабившись и сверкая неестественно белыми зубами, Сарадж Пренди.

Значит, ему хватило крови для телепортации.

Сарадж оказался строен и гибок. Вероятно, он еще не достиг сорокалетнего возраста, хотя, Бумажный маг не мог за это ручаться, смуглая кожа Сараджа скрадывала обычные для соотечественников Эмери признаки старения. Узкоплечий, худощавый Потрошитель был дюйма на три выше Эмери. Удлиненное лицо Сараджа сходилось к заостренному подбородку, а над ушами вздымалась густая копна курчавых черных волос. В ушах сверкали золотые серьги-гвоздики. Одет он был в рабочую спецовку строгого покроя, обильно отделанную кожаными вставками и с короткими рукавами. Как и у Лиры, у Сараджа имелся ременной пояс, на котором болтались флаконы с холодной кровью, часть из которых уже опустела.

Лишь небеса ведали, кого Сарадж замучил, чтобы создать себе этот запас.

– Вот и ты, Эмери Тейн, – настоящее олицетворение благоразумия и сдержанности, – произнес он вкрадчивым и слишком высоким голосом. – Приветствую тебя! Как видишь, я не опоздал. Забавно, но я надеялся, что мы когда-нибудь столкнемся – ты и я. Ты вечно преграждал мне путь, Эмери Тейн, и не давал мне вдоволь поиграть со свежей добычей.

Эмери изобразил насмешливый полупоклон, не сводя пристального взора с Потрошителя.

– Хорошо. За тобой будет главная партия, Сарадж, но сначала выслушай меня. Я бы хотел кое-что выяснить… Почему ты устроил взрыв на фабрике? Зачем ты вообще учинил все это? Сиони нужна была Грату живой, и ты, я вижу, перестарался!

Сарадж ухмыльнулся.

– Знаешь, kagaz – это слово на хинди означает «бумага» – мне просто стало скучно. С тех пор как твоя прежняя шавка заледенела, Грат превратился в… mongrel… Как сказать по-английски?.. В пса. Он тыкался носом во все двери, искал кости. Я хотел уехать отсюда, но не мог, потому что рыжая малявка крепко привязала Грата к Англии. Ясно?

Эмери молниеносно выхватил из кармана горсточку Сложенных звезд и широким веером метнул их в Сараджа. Потрошитель увернулся, но внезапно прогремел выстрел, и на руке Сараджа, выше локтя, появилась зияющая рана.

Глаза Сараджа сузились и почернели – он увидел Джулиет и полицейского, бежавших вверх по холму. «Бобби» на ходу перезаряжал оружие. Сарадж хмыкнул, отскочил вправо, рванулся к фабрике, прыгнул в уже разбитое окно и скрылся в здании.

– Не дайте ему уйти! – прохрипела Джулиет, обратившись к своему спутнику, облаченному в форму. – Караульте Сараджа вместе со Смитом у заднего выхода! Остальные – за мной! – крикнула Плавильщица.

Пульс Эмери участился, наполнив его тело лихорадочной энергией. Адреналин погнал мага вслед за Джулиет: балахон, как крылья, развевался за его спиной. Цепь, опоясывающая торс, позвякивала, словно колокольчики, внушая некоторую уверенность. Но сегодня ему больше, чем когда-либо, требовались проницательность и осторожность.

Эмери влетел в главную дверь и тщательно запер ее за собой. Полицейские и Плавильщица уже были в здании. Сарадж не должен уйти отсюда, разве что в кандалах. Эмери совершенно не хотелось думать о том, что произойдет, если Англия лишится еще одного Складывателя. Хотя, пожалуй, пора бы начать беспокоиться по этому поводу.

Сарадж по какой-то причине решил не прятаться. Потрошитель застыл у дальней стены просторного зала с высоким потолком и частично выбитыми или потрескавшимися оконными стеклами. На полу валялись покореженные железные детали и обрывки тросов, забытые после разбора оборудования. Повсюду громоздились пустые бочки и коробки. А еще в бывшем цеху, помимо главного входа, обнаружились две другие двери – между ними как раз и находился Сарадж. За левой, приоткрытой, виднелся длинный коридор, который упирался в лестницу, за правой – подсобка, также имеющая две двери. (Бумажный маг знал, что одна из них вела на территорию фабрики, где прежде размещались различные склады, а вторая – в глубь заброшенного здания.)

Джулиет уже выставила караул возле правой двери.

Эмери задумался. Если Сарадж выберет левую дверь, он перехитрит сам себя. Если правую… Эмери мысленно молился, чтобы преступник отдал предпочтение именно ей.

Но Потрошитель вроде бы не торопился. Он широко расставил ноги и катал на ладони флакон с багряной кровью. Свободная рука Сараджа замерла над сверкавшей у бедра золоченой рукоятью револьвера.

Джулиет решила атаковать противника.

– Привлекаю! – крикнула магичка.

Цепь на торсе Эмери дернулась, отреагировав на призыв Джулиет, но заклинание относилось конечно же вовсе не к стальным защитным звеньям. Револьвер Сараджа выскочил из кобуры и, словно под воздействием магнита, полетел прямо к магичке. Потрошитель подпрыгнул вверх, но не сумел поймать оружие.

Револьвер, проплыв в воздухе между тремя рослыми полицейскими из Уголовного департамента, звучно брякнул и прилип к металлическому поясу на талии Плавильщицы.

Раздался щелчок, и Эмери увидел на поясе Джулиет острый кинжал Сараджа. Маг даже не заметил, как холодное оружие успело расстаться со своим хозяином.

К сожалению, флаконы с кровью – самая страшная вещь из арсенала Потрошителя – были стеклянными.

Джулиет выхватила из кобуры револьвер с изящной рукоятью из слоновой кости, при виде которого Сиони разрыдалась бы от зависти.

– Пренди, имей в виду, что у всех нас – зачарованные стволы! – громко отчеканила она голосом истинного служителя закона и порядка. – Мы не промажем! Предлагаю сдаться без сопротивления.

Сарадж только ухмыльнулся. Эмери не видел, открывал ли он флакон, но вдруг Потрошитель выставил перед собой ладонь и рубанул ладонью по воздуху. Точно так же действовала и Лира, когда она напала на Эмери несколько месяцев тому назад.

Цепь Джулиет еще плотнее обхватила ее торс. Прядь волос, выбившаяся из аккуратного узла на затылке, взметнулась, будто подхваченная ветром, но ничего больше не случилось.

– Весьма предусмотрительно, – с иронией произнес Сарадж. – А я-то надеялся на что-нибудь занимательное.

– Огонь! – крикнула Джулиет.

Сарадж бросился вправо, но не к двери. По фабричному цеху раскатились гулкие выстрелы. Из флаконов Сараджа брызнула кровь, и на полу заалели лужицы, из которых сразу восстали неподвижные копии Потрошителя. Пули, направленные в Сараджа, отклонились от цели и пронзили фантомов.

Значит, Сарадж пользовался своей кровью, догадался Эмери. Заколдованные пули «не почувствовали» разницы между оригиналом и двойниками.

Преступник все предусмотрел.

Когда началась пальба, Сарадж метнулся к разбитому окну, через которое он и попал в здание. Эмери напружинился, рванулся к Потрошителю наперерез и на бегу вытащил из кармана Ослепляющую звезду, похожую на детскую вертушку.

– Вспышка! – приказал Эмери, кинув ее в Сараджа.

Из середины пятиугольника ударил ослепительный свет, и у Эмери, создавшего заклинание, перед глазами поплыли черные пятна. Сарадж споткнулся, упал и отчаянно заморгал.

Впрочем, он быстро опомнился и сделал выпад в сторону Эмери, заставив стальной пояс мага туго напрячься. Сарадж мгновенно откатился в сторону и, подхватив руками две пустые бочки, швырнул их через весь цех. Первая попала в Джулиет. Вторая врезалась в Эмери с силой мчащегося автомобиля.

От удара в ребра у мага перехватило дыхание. Эмери оторвало от пола, он полетел спиной вперед и плечом врезался в стену.

Раздался хруст, и Бумажный маг сполз на пол. Правое плечо горело, мышцы свело судорогой.

Превозмогая слабость и тошноту, Эмери глотнул воздуха и вновь задохнулся, когда пульсирующая, сверлящая боль стремительно разлилась от ключицы по всему боку. Эмери перевернулся, чтобы снять часть нагрузки с поврежденного участка тела. Ключица предательски изогнулась, но не проткнула кожу. Что ж, ему повезло – предоставить Сараджу доступ к собственной крови было бы ничуть не лучше, чем позволить Потрошителю коснуться себя.

Эмери потряс головой и начал подниматься, опираясь на левую руку и скрипя зубами, когда сломанная кость шевелилась. Джулиет уже встала. К счастью, в те минуты, когда маги оказались выведены из строя, полицейским удалось отвлечь Потрошителя на себя. Несколько «бобби» обогнули двойников Сараджа и принялись стрелять по настоящему Потрошителю. Зачарованные пули достигли цели, ранив Потрошителя в двух местах.

Сарадж приложил ладонь к окровавленной груди и вполголоса произнес заклинание Исцеления. Когда он убрал руку, рана уже зарубцевалась.

А Потрошитель не терял времени даром. Прежде чем противники Сараджа перезарядили оружие, Потрошитель бросился к ближайшему полицейскому. Впившись в горло мужчины цепкими пальцами, Сарадж попытался прикрыться «бобби» как щитом, но тут же сменил тактику.

На глазах у остолбеневших полицейских Сарадж сломал шею здоровяка и швырнул тело на пол.

Никто не смог ему помешать.

Затем Сарадж атаковал Джулиет, выудив из кармана горсть зубов.

Эмери с трудом привстал и вытащил из-под балахона опутывающую цепь.

– Хватай! – приказал маг и швырнул ее вперед.

Звенья зацепили лодыжку Сараджа за миг перед тем, как тот дотянулся до Плавильщицы. Сарадж не прикоснулся к магичке – заколдованные желтые зубы миновали Джулиет и, как легкие пульки, вонзились в противоположную стену.

Эмери поднялся во весь рост, морщась от боли, которая терзала его плечо, и взмахнул рукой. Сарадж упал на колено, дернув ногой с такой силой, что цепь лопнула. Лишившись магической силы, звенья жалобно зазвенели.

Джулиет перезарядила револьвер, а Сарадж танцующими шагами вернулся на прежнюю позицию. Подхватив бочку, он метнул ее в одного из двух оставшихся полицейских: «бобби» неподвижно распластался возле дальней стены.

Эмери принялся искать Взрывное заклинание, а Сарадж, бормоча магическую формулу, вернулся к убитому. Разодрав грудь жертвы, Потрошитель извлек оттуда сердце…

– Нет! – крикнул Эмери и рванулся к Потрошителю.

Джулиет сосредоточенно прищурилась и навела дуло на Сараджа. Прогремел выстрел – пуля попала точно в середину сердца, разорвав кусок плоти в мелкие клочья. Сарадж выругался и бросил бесполезную добычу. Пуля застряла в его ладони, кровь Потрошителя смешалась с кровью убитого полисмена.

Сарадж ощупал пальцами флаконы, пересчитывая пробки. Запасы Потрошителя уменьшались, но сейчас, под прицелом револьвера Джулиет, он, конечно, не мог действовать в открытую. Сарадж расхохотался визгливым маниакальным смехом. Он прошипел заклинание, и кровь в теле мертвеца вскипела, наполнив воздух едким паром. Сарадж метнулся назад и выскочил в правую дверь в тот самый миг, когда Джулиет снова выстрелила. Пуля просвистела рядом с Потрошителем и вонзилась в дверной косяк. Увы, заклинание помогало пулям находить цель, но не могло заставить их огибать углы!

Единственный уцелевший «бобби» погнался за Сараджем, крепко стиснув револьвер в кулаке. Джулиет поспешила за ним. Эмери кое-как прижал поврежденную руку к боку (пришлось помогать себе здоровой рукой) и заковылял следом. Он тщетно пытался заставить себя двигаться плавно и прикусывал язык, чтобы не застонать, – кость елозила в местах перелома и причиняла ему жгучую боль.

Когда он, задерживая дыхание, пересек облако багрового пара, глаза сильно защипало.

Эмери прошаркал через помещение, где находился выход на территорию фабрики. По пути он заметил, что дверь наружу все еще закрыта, а вот вторая, ведущая в недра здания, широко распахнута. На деревянной створке темнел четкий отпечаток ладони. Похоже, Сарадж находился где-то рядом…

Эмери не ошибся. Переступив через порог, он увидел Джулиет – магичке удалось загнать Сараджа в смежную подсобку.

Широкая бумажная лента, заранее подготовленная Эмери, валялась на полу и пестрела кровавыми пятнами. Она слегка помялась, но вложенное в нее заклинание должно было сработать.

– Соединись, – тихо сказал маг, наклонившись над лентой.

Та по-змеиному изогнулась и встала вертикально.

Джулиет и полисмен прицелились в Сараджа. Потрошитель хихикал, как одержимый, и размахивал стеклянным флаконом.

– Какие вы непонятливые! Ни замки, ни заборы меня не удержат! – ликующе заявил он. – В следующий раз сыграем по моим правилам, ладно?

Он швырнул склянку, и ее содержимое тотчас брызнуло в разные стороны, но через секунду лицо Сараджа вытянулось и приняло недоуменное выражение. Ведь он пытался телепортироваться, а кровь не подчинилась ему.

С вылезающими из орбит глазами Сарадж кинулся к окну и ударил в стекло, но лишь разбил костяшки пальцев. Кулак Сараджа врезался в штукатурку на стене: окно оказалось бумажной иллюзией, которая скрывала днище огромной «глухой коробки».

Эмери быстро запечатал коробку.

Теперь магия Сараджа не действовала, зато огнестрельное оружие работало отлично.

– Подними руки, пока я их тебе не отшибла! – зло бросила Джулиет.

Сарадж криво улыбнулся.

Эмери вздрогнул от выстрела: Джулиет ранила Сараджа в голень.

Потрошитель вскинул руки над головой и рухнул на колени. Похоже, боль вовсе не тревожила Сараджа.

– Ну и ловкачи! – взвизгнул он.

Пока полисмен надевал на Потрошителя наручники, тот опять забубнил заклинание.

Хотя нет, он не колдовал, а пел. Эмери разобрал стишок детской песенки.

Взад-вперед орел летает,

Так и деньги утекают.

Хлоп! Вот бежит хорек…

Поддерживая правую руку левой, Эмери скрючился, чтобы ненароком не опереться на эфемерную бумажную стену за своей спиной.

Отличная песня для «глухой коробки».

– Вызывайте остальных парней, – обратилась к «бобби» Джулиет. – Отвезем Сараджа в Лондон.

Глава 21

Тьма то сгущалась, то редела.

Где-то в тени, как речная вода, журчали невнятные голоса. Она плыла вместе с ними, покачиваясь вверх и вниз. Плохо только, что она очень боялась утонуть.

Она пошевелилась, и голоса сделались громче, хотя, возможно, она просто лучше слышала их. Теперь они перекатывались, как гром отдаленной грозы.

Она вздрогнула и на мгновение почувствовала себя невесомой. Неожиданно ее тело стукнулось обо что-то твердое.

Где-то в черных водах к ней присосались тысячи пиявок и принялись пировать, извиваясь и при каждом движении простреливая кожу острой болью.

Она ловила воздух широко открытым ртом.

– Давайте его сюда! Живо! – рявкнул мужской голос. – Не нужна ему кровь, она сама в ней с головы до ног!

Что-то холодное, металлическое прикоснулось к коже Сиони и опутало ее торс. Сиони начал бить озноб.

– Он здесь! – отозвалась женщина.

Внезапно до Сиони донесся голос мужчины, речитативом бормотавшего заклинание на каком-то древнем языке.

Она почувствовала жар. Она знала этот жар.

Заклинание прервалось.

– Удалите стекла, иначе магия не подействует, – произнес голос, звучавший спокойнее остальных.

Волна захлестнула Сиони, качнула ее во мраке. Перевернула с боку на бок. От кожи отлепилась одна пиявка, потом другая. Заклинание возобновилось, а с ним вернулся и жар. Тот самый жар, который она чувствовала на острове Фаулнесс.

Тени начали светлеть. Ложный рассвет.

Потрошитель.

Нет! – мысленно выкрикнула Сиони, но ее губы не пошевелились, глаза не открылись.

Пиявки отвалились и сгорели. Вода стала засасывать ее, и вскоре голоса стихли.

Когда Сиони разлепила веки, на нее, будто сотни стеклянных глаз со зрачками-ниточками, уставился целый сонм выключенных электрических ламп. Сиони заморгала, пытаясь сфокусировать зрение. Лампы торчали из медных воронок, соединенных между собой наподобие перевернутого букета, приделанного к серому панельному потолку.

Где же она видела этот потолок?

Сиони никак не могла вспомнить.

Она заморгала, с трудом приподнимая распухшие веки. Все ее мышцы затекли и одеревенели. Пересохший язык еле-еле шевелился во рту, в котором чувствовался противный кислый привкус. Череп сверлила тупая ровная боль, пульсировавшая где-то в глубине мозга.

Сиони покосилась на оливковое одеяло, которым была укрыта почти до плеч. Ее руки покоились поверх него и располагались строго параллельно телу. С левого запястья свисала ленточка с привязанной табличкой. Она разглядывала ее, пока ей не удалось прочитать надпись. Ее имя: Сиони Твилл. Пошевелившись, она ощутила на своем теле плотную непривычную материю. Приподняв голову, лежавшую на высокой подушке, Сиони разглядела свое одеяние. Белое полотняное платье или, возможно, рубаха, окутывала ее, словно кокон.

Повернув голову, она заметила ряд пустых больничных коек – ровно застеленных, с невысокими бортиками по бокам, вроде решеток у детских кроваток. В углу, возле двери, красовался английский флаг на древке. Больница. Вернее, госпиталь.

Она находилась в госпитале.

Остальную часть просторной палаты загораживала передвижная ширма. Около койки Сиони стоял обычный деревянный стул. На жестком сиденье валялась обложкой вверх раскрытая на середине «Повесть о двух городах».

Она подняла руку, удивившись ее тяжести, и протерла глаза.

Посмотрела на ладонь и задумалась.

Постепенно ее сознание прояснилось.

Дом. Грат. Окно, зеркала. Кровь, стекло. Мг. Эйвиоски. Дилайла.

Она ухватилась за края узкого матраса и попыталась сесть, но палата закружилась вокруг нее, а пустой желудок подскочил к самому горлу. Она рухнула обратно на койку, металлические прутья каркаса задребезжали.

Она начала снова пристально рассматривать свою ладонь. Теперь она вспоминала осколки стекла, вонзившиеся в ее плоть, и сетку порезов, которые испещрили ее кожу. Она отчетливо видела их мысленным взором, но на ее руке не было ни повязок, ни даже шрамов. Она подняла другую руку, явственно ощущая, как длинный острый осколок порезал ей пальцы, когда она пустила его в дело.

Поразительно, но ее кожа была гладкой и абсолютно неповрежденной.

Сон? Настолько живой, настолько подробный?

А если ей приснилась схватка с Гратом, то почему же сейчас она находится в госпитале?

Как она вообще выжила?

Сиони потрогала свою шею (волосы оказались расчесаны, но не заплетены, а собраны в длинный хвост) – там тоже не обнаружилось ни единого шрама или пореза.

Приложила руку к ушибленной щеке, но не почувствовала ни малейшей боли, лишь прикосновение подушечек собственных пальцев.

– Сиони.

Она заморгала и увидела, что из-за ширмы вышел Эмери. Он был одет так же, как и во время прощания на вокзале.

Сердце Сиони ускорило свой бег, но сразу дало сбой – девушка разглядела, что правая рука Бумажного мага висела на перевязи, перекинутой через плечо.

– Ты ранен, – хотела сказать она, но вместо этого из ее рта вырвался невнятный хрип.

Эмери исчез за ширмой, и Сиони услышала, как он просил кого-то принести воды. Спустя секунду из-за ширмы появилась медсестра в белом. В руках она держала графин и стакан. Поставив их на прикроватную тумбочку, женщина наполнила стакан наполовину и помогла Сиони поднять голову, чтобы можно было пить.

Вода показалась Сиони очень холодной и обожгла ей пищевод: по всему телу разбежались ледяные мурашки, доходящие до кончиков пальцев ног. Тем не менее она осушила стакан залпом.

Медсестра налила еще, и на сей раз посоветовала пить маленькими глотками.

Сиони так и сделала, но закашлялась. Женщина приложила ладонь к ее лбу.

– Выглядите вы неплохо, – проговорила она, – но я приглашу доктора. Пусть он проверит ваше состояние. Как вы себя чувствуете?

Сиони перевела взгляд с медсестры на Эмери.

– Чувствую? – пролепетала она.

– Прошу вас… – произнес Эмери. – Она только что очнулась. Вы не позволите нам побеседовать минуту-другую?

Медсестра понимающе кивнула и вышла. Эмери наполнил стакан водой и сел на стул, переложив книгу на пол. Протянув здоровую руку, он взял ладонь Сиони в свою.

Сиони ощутила тепло, исходящее от него, и ее кожу приятно защекотало.

Она приподнялась на подушке, хотя сесть нормально не смогла.

– Твоя рука… – прошептала она. – Но ты жив.

Он улыбнулся ей самой настоящей, искренней улыбкой, которая сперва озарила его глаза, а затем осторожно тронула уголки губ.

– Если быть точным, моя ключица. Ничего! Еще семь недель, и я буду в полном порядке.

– Семь? – повторила она и поморщилась от резкой боли в голове.

Эмери легонько сжал ее ладонь.

– Как ты?

– Нормально. Я… Сколько времени я здесь нахожусь?

– Маг Хьюз доставил тебя сюда девять дней назад, – ответил Эмери. – Я тоже был вынужден погостить в госпитале, но лишь два дня.

– Девять, – пробормотала Сиони.

Эмери кивнул.

– Заклинания, которыми тебя лечили, отнимают очень много сил. Врачи хотели, чтобы ты пришла в сознание естественным образом.

Сиони запаниковала: ее дыхание резко участилось, а живот сжался в тугой ком. Она помнила что-то, но чем старательнее пыталась восстановить подробности, тем больше их ускользало прочь, словно речной ил из пальцев.

Эмери наклонился и погладил ее по голове.

– Ш-ш-ш, ты в безопасности. С тобой все в порядке… с нами обоими. Тебе необходимо отдохнуть.

– Я отдыхаю уже девять дней! – возмущенно воскликнула Сиони, но тут же одернула себя и глубоко, нарочито медленно вздохнула. – Какие заклинания? – спросила она, пытаясь сохранять спокойствие.

Эмери нахмурился.

– Кабинет старается не афишировать этот факт, но не вся деятельность Потрошителей противозаконна. Кое к кому из них обращаются за помощью в таких случаях, как, например, твой.

Сиони оцепенела.

– Потрошитель… он что-то делал со мной?

Кого он убил для того, чтобы вылечить меня?

В памяти Сиони всплыл образ Дилайлы, привязанной к стулу, и ее спина покрылась гусиной кожей.

– Да, он исцелил тебя, – подтвердил Эмери и резко замолчал.

Но его зеленые глаза перестали быть непроницаемыми – теперь в них сияло сочувствие.

– Прости, что меня не было рядом. Я не защитил тебя, а уехал из Лондона… и зря. Мне не следовало так делать, – мягко добавил маг.

Сиони покачала головой, и этого простого движения ее мозг буквально забурлил.

– Дилайла, Эйвиоски. Грат…

Эмери нежно погладил тыльную сторону ее ладони.

– Грат мертв, его труп кремировали. Дилайла…

Во рту Сиони опять пересохло.

– Она… Дилайлу спасли?

Эмери уперся взглядом в пол.

– Сиони, мне безумно жаль…

Она поспешно закусила нижнюю губу, но непослушные слезы уже хлынули из ее глаз. Эмери ничего не сказал и поднес костяшки ее пальцев – совершенно целых и невредимых! – к своим губам. Пытаясь заглушить рыдания, Сиони высвободилась и прижала ладони ко рту. Рухнув на подушку, она уставилась в потолок, стараясь не позволить сцене убийства Дилайлы развернуться в сознании.

Но конечно же она сразу вспомнила про Энис Хэттер. Энис, ее лучшая подруга в старших классах, покончила с собой. Если бы Сиони вовремя пришла к Энис, она и сейчас была бы жива.

Чувство вины припечатало Сиони к койке.

Она находилась рядом с Дилайлой, но…

Дверь палаты распахнулась, и на пороге появился врач. Эмери отошел в сторону, пока тот слушал сердце пациентки. Доктор оказался тактичным, вроде бы не заметил ее слез и отеческим тоном поинтересовался у Сиони, как она себя чувствует, болит ли у нее голова или что-то еще?

Сиони лишь тупо кивала в ответ. Врач заявил, что она может покинуть госпиталь через час, и вышел, прикрыв за собой дверь, чтобы никто не нарушал уединения Сиони и Эмери.

Бумажный маг уселся на стул, и в палате воцарилась тишина.

Наконец Сиони собралась с духом и вытерла слезы со щек.

– Магичка Эйвиоски?.. – прошептала она.

– Жива и здорова – благодаря тебе, – ответил Эмери. – Пока ты была здесь, она навещала тебя дважды в день.

Сиони с облегчением вздохнула, испытывая радость от того, что ей удалось спасти хотя бы одну из жертв Грата.

– А мои родные?

– Они настроились на частые и постоянные переезды, но уже вернулись домой. Кстати, они были в госпитале сегодня утром. Можешь позвонить им сразу после выписки, – произнес Эмери и добавил: – Если хочешь, я сам позвоню им.

– Они в безопасности? – спросила Сиони. – А Сарадж?..

Она пытливо всматривалась в глаза Эмери и старалась понять, не прячет ли Бумажный маг от нее очередную тайну.

– Сарадж находится в тюрьме, – вымолвил Эмери и посуровел. – Чтобы засадить Потрошителя за решетку, потребовалось немало хитрости и чуточку везения, но в итоге мы справились.

– Мы? – повторила она. – Ты был не один?

– Сиони, Кабинет никогда не послал бы мага на такое дело в одиночку. – Эмери покосился на перевязь, поддерживающую его руку.

– Но ведь он уже сидел в тюрьме.

Эмери помрачнел.

– Да.

– И сбежал.

– Для Сараджа игра окончена, – заверил ее маг. – Я все расскажу тебе попозже, когда шум уляжется.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Сиони долго смотрела в потолок, пока не услышала, что стул под Эмери тихо заскрипел.

– Я свяжусь с твоими родителями и оформлю за тебя нужные бумаги, – пояснил Эмери, поднимаясь.

Сиони потянулась к нему и стиснула его пальцы, чтобы он не уходил.

– Я должна тебе кое в чем признаться, – выпалила она.

Он вскинул брови, но без вопросов снова опустился на стул.

Сиони испуганно оглянулась по сторонам, сделала глубокий вдох и решилась.

– Эмери, он сумел это сделать, – проговорила она. – Грат разорвал свою Привязку к стеклу. Грат умер Потрошителем. Он… создал новую Привязку на крови Дилайлы.

– Я опасался подобного исхода. Когда я увидел результаты вскр… и получил подробные сведения.

– Но и я тоже сломала свою Привязку, – еле слышно прошелестела Сиони. – Эмери, теперь я Осветительница.

Он отшатнулся, явно не веря своим ушам.

– Сиони, тебя серьезно ранили. У тебя, наверное, шок…

– Дай мне зеркало, – перебила она. – Я тебе докажу.

Эмери посмотрел на Сиони в упор, встал и быстро покинул палату. Через минуту он вернулся. В руках Эмери держал крохотное круглое зеркальце, прикрепленное к металлической ручке – точь-в-точь как то, при помощи которого дантист обычно разглядывал зубы Сиони.

Сиони взяла зеркало и прикоснулась к его запотевшим краям, как это делала Дилайла.

– Отражай! – приказала Сиони и вручила зеркальце Эмери.

Бумажный маг изумленно уставился на изображение, появившееся в металлическом кружочке. То был портрет Дилайлы: ее личико глядело на Эмери и беззаботно улыбалось. Сиони вздохнула – именно такой она и запомнила подругу, воссоздав ту Дилайлу, которая еще совсем недавно сидела рядом с ней в бистро.

Правда, спустя считаные мгновения мир распался и унес Дилайлу во мрак, а Сиони заставил ногтями и зубами цепляться за жизнь.

Эмери опустил зеркальце.

– Каким образом? – пробормотал он. – Хотя, возможно, я не хочу ничего знать.

– Маг Привязывается к сырью своего материала, – почти беззвучно прошептала Сиони. – Я использовала деревянный паркет на полу зеркальной комнаты магички Эйвиоски. Я сделала Привязку к самой себе, а потом и к желаемому материалу. Эмери, именно так и разрывается прежняя связь и появляется новая. Думаю, я смогу сделать это еще раз. Не хочу быть Осветительницей. Но мне надо раздобыть песок.

– Песок… – рассеянно повторил маг.

Сиони повернулась на бок и хлопнула ладонью по руке Эмери.

– Пожалуйста, не рассказывай никому про Привязку! – взмолилась Сиони. – Если знание попадет к дурным людям… О, Эмери, представь себе, что будет, если Потрошители овладеют подобной магией? Они ведь и без того очень могущественны.

Она опять вспомнила о Дилайле, безжизненно обвисшей на стуле, и замотала головой. Пусть страшное видение убирается прочь! К горлу подступил болезненный ком, и ей стало трудно дышать.

– Тебе придется доложить об этом, – заявил Эмери, откинувшись на спинку стула, – но я не стану торопить тебя. И сам никому ничего не скажу.

Сиони заморгала.

– Спасибо.

Эмери кивнул. Он высвободил руку, которую держала Сиони, и переплел ее пальцы со своими.

– Она спасла меня, – тихо добавила Сиони. – Дилайла. Она показала мне заклинания, даже не думая о том, что я запомню их. Если бы не Дилайла, я бы погибла. И магичка Эйвиоски – тоже. Грат хотел вырвать ее сердце.

Грат.

Сиони передернуло.

– А что будет со мной? – спросила она.

Эмери наклонился к ней.

– Что ты имеешь в виду?

– Я… я убила его, – выдавила она. – Эмери, я ударила его осколком и раздробила стекло. Я убила Грата.

– Спасая свою жизнь и вдобавок – жизнь знаменитой магички, – возразил Эмери и погладил Сиони по щеке. – Сиони, тебя, самое меньшее, будут благодарить и поздравлять.

Сиони всхлипнула.

– Совершенно не хочу, чтобы меня поздравляли.

– Значит, не будут, – пообещал Эмери. – Но теперь все закончилось, и мы можем вернуться домой. Если ты сумеешь опять Привязать себя к бумаге.

Сиони оживилась.

– Конечно, сумею! Уверена, что у меня получится.

Эмери встал и убрал волосы со лба Сиони.

– Я обо всем позабочусь. Сейчас я ненадолго уйду, а затем мы вместе отправимся домой.

Сиони кивнула, и на сердце у нее потеплело. Она ухватилась за это ощущение и лелеяла его, провожая взглядом Эмери.

Бумажный маг. Эмери Тейн.

Как же она любит его!

Кряхтя и стиснув зубы, Сиони кое-как села и потянулась к графину, но замерла и принялась рассматривать свою вытянутую руку.

Эти пальцы сжимали осколок, который прервал жизнь Грата Кобальта, – а потом превратили ее, Сиони, в Осветительницу.

Сиони поднесла свое запястье поближе к глазам и провела тыльной стороной ладони по лицу.

Какой-то Потрошитель убрал ее шрамы. Как странно все получилось…

Сейчас она – Осветительница, но еще до полуночи сделается Складывательницей.

И Сиони поняла, что завладела секретом, на поиски которого Грат потратил несколько лет. Вот чего действительно не знал никто из ныне живущих магов! Они и ведать не ведали, как разрывать и восстанавливать магическую Привязку! Сиони была Складывательницей – и навсегда ею останется, – но она может стать и Осветительницей. Или Огневиком, Рельефщиком, Полиформовщиком. Она способна превратиться и в Плавильщицу.

Сжав кулаки, Сиони повернулась на койке и посмотрела в окно, за которым виднелись двор госпиталя и улица, где бампер к бамперу притулились автомобили. Над деревьями, подхваченный летним ветром, парил первый оранжевый лист.

Сиони уже знала.

Начиная с этого дня она сможет стать кем захочет.

Благодарности

К появлению этой книги причастно очень много людей. В первую очередь я хочу поблагодарить моего мужа Джордана – он читал все, что я ему присылала, и выслушивал мои бесконечные разговоры о «Стеклянной магии» без единой жалобы. Огромная благодарность и моим преданным читателям – Джулиане, Лорен, Лауре, Хейли, Эндрю, Линдси, Уит, Алекс и Бекке – ваши объединенные усилия помогли придать моей истории достойный вид.

Конечно, я не могу пропустить и Марлен, при поддержке которой я преодолела преграды на пути к публикации этой серии. Я пою славу фантастическому корректору Анджеле Полидоро и крепко целую всю команду «47North», проделавшую огромную и весьма тяжелую работу. Разумеется, я не могу обойти благодарностью редакторов Дэвида Померико и Джейсона Кирка – вы сделали мой текст удобочитаемым.

И, как всегда, я снимаю шляпу перед Богом, наделившим меня мозгами, способными справиться со всеми моими выдумками.

Об авторе

Чарли Н. Хольмберг, уроженка Солт-Лейк-Сити, как и три ее сестры, тоже получившие мальчишеские имена, выросла на фантастическом телесериале «Звездный путь». Она не только сочиняет романы-фэнтези, но и работает редактором-фрилансером. Чарли окончила Университет Бригама Янга, играет на укулеле, имеет внушительную коллекцию очков и мечтает в один прекрасный день завести собаку. В настоящее время писательница живет со своей семьей в штате Юта.

Примечания

1

Bisou – поцелуй (франц.). (Здесь и далее – прим. пер.)

2

Зюдкот – один километр к северо-востоку (фр.).

3

И кто вы такая? Я не говорю по-английски (фр.).

4

Я думаю, она именно та, кого он ищет. Рыжая. И зачаровывает бумагу (фр.).

5

Бумага. Да, бумага (фр.).

6

Это та самая девушка? Что из второй группы? (фр.)

7

Она самая. Вы молодец. Будьте любезны, предоставьте мне несколько минут (фр.).

8

Фартинг – самая мелкая английская монета, равная 1/4 пенса, диаметром 20 мм и весом в 2,83 г. Чеканилась до 1968 г.

Content

Чарли Хольмберг
Стеклянная магия

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Благодарности

Об авторе

Примечания